Обычай уродовать свой половой член, чтобы доставить необыкновенное удовольствие женщинам, получил наибольшее распространение среди дайяков острова Борнео, несмотря на то, что это было связано с болезненной операцией, осуществляемой с помощью серебряной иглы.

Иглу проталкивали через головку пениса, оставляя ее там, пока не заживет проделанное ею отверстие, после чего в головке образовывался необходимый канал. Счастливый владелец такого члена теперь мог вставлять в него различные предметы, которые должны были стать приспособлениями, вызывающими у партнерши особое сексуальное удовольствие.

Подобные «украшения» отличались удивительным разнообразием от металлических спиц или спиц из слоновой кости до примитивных устройств, на конце которых укреплялись щетина или крошечные иголки. Как говорят, такого рода приспособления служили мощным стимулятором для женщины во время полового акта. Дайяки очень гордились своими украшениями пениса, утверждая, что тем самым доставляют партнерше громадное удовольствие. Хотя подобным «украшательством» занимались мужчины, женщины, однако, были не менее, если не более, изобретательными в применении самых замысловатых сексуальных приспособлений.

У некоторых мужчин в члене был не один, а два-три канала, что позволяло им вставлять в него несколько предметов и использовать их одновременно. Мужчина, обладавший множеством специальных приспособлений на члене, считался самым лучшим любовником, и женщины делали все, чтобы заполучить такого молодца в свои объятия.

Женщины часто сами указывали своим любовникам, какие именно предметы они желают видеть у него в члене для более возбуждающего секса. У женщин племени дайяков, например, существовал такой обычай — они из табачного листа сворачивали сигарету нужной формы или размера, чтобы дать понять потенциальным партнерам о своем предпочтении. Те на ходу улавливали намек.

Подобные этому обычаи существовали и на Северном Целебесе в Индонезии. Местные мужчины любили украшать свой член веками козлов, имеющими длинные ресницы. Их обычно прикрепляли к крайней плоти, что привносило в половой акт необыкновенную остроту ощущений.

На Суматре у мужчин племени батта существовал другой обычай. Они засовывали маленькие кусочки металла или камушки под крайнюю плоть, усиливая тем самым фрикционную силу пениса в состоянии эрекции, считая, что такое приспособление доставляет женщине особое наслаждение. В Аргентине индейцы — арауканцы предпочитали прикреплять к головке члена кисточки, сделанные из конского волоса.

На острове Бали женщинам, напротив, не нравились металлические украшения на члене, и для того, чтобы сделать акт невероятно чувствительным, они вводили во влагалище различные мелкие предметы Наиболее часто для этого употреблялись листья арте-мисии (artemisia vulgaris).

Знаменитая индийская «Кама Сутра» также рекомендует использовать различные приспособления — «ападравиа» — для мужского члена, чтобы тем самым вызвать большее возбуждение при соитии. Подобные «украшения» изготавливались из золота, серебра или железа. Годилось для этой цели дерево или рога буйвола.

Все эти устройства непременно должны были быть выполненными в форме кольца или маленького браслета, чтобы соответствовать в равной степени размеру как члена, так и влагалища будущих партнеров. Наиболее распространенным из них было «ялака», представлявшее собой открытую с обоих концов полую трубку, насаживаемую на член, причем ее внешняя поверхность была шершавой и покрыта мягкими шишечками. По размерам она должна была подходить к «йони» (влагалищу) и обычно привязывалась к талии.

В «Каме Сутре» говорится, что подобные приспособления могли использоваться либо в сочетании с пенисом, либо взамен его. Кроме тех устройств, которые можно довольно легко прикрепить к члену, «Кама Сутра» советует мужчинам проделать несколько дырочек на головке члена точно так, как это делают дайяки.

Вот какую технику она рекомендует: «В отверстие, проделанное в лингаме (фаллос), мужчина может вставить «ападравиа» различной формы, такие, например, как «кружок», деревянный пестик, цветок, прядь волос, косточку цапли и прочие предметы в соответствии с их формой и способом их употребления».

Время от времени люди во всем мире изобретали различные способы для сексуального возбуждения своего партнера. Наибольшей творческой выдумкой в этом отношении, судя по всему, отличалось племя по-напе на одном из Микронезийскик островов. В середине 1970-х появилось сообщение о том, что сексуальную стимуляцию выполняет крошечный труженик на ниве секса, а именно представитель местной породы жалящик муравьев.

Мужчина помещал муравья на клитор своей партнерши, и укусы насекомого, как утверждают, вызывали у нее короткие, но удивительно острые эротические ощущения. Однако на этом новшества по-напе не кончаются. У них существует и другой способ стимуляции. Мужчина проталкивает маленькую рыбку во влагалище женщины, которую затем постепенно высасывает губами перед началом полового сношения. Впрочем, мы не располагаем никакими доказательствами того, существует ли на самом деле подобный обряд или же это лишь часть обычного сексуального фольклора.

Давным-давно кореянки применяли простой, но довольно жестокий способ сексуального стимулирования уставшего супруга: они просто прокалывали его яички булавкой. Уже столетия назад люди осознали, что женщин больше всего возбуждает большой и толстый мужской член. Однако увеличить в значительной степени размеры пениса, судя по всему, невозможно. Это безнадежное занятие.

Но с таким выводом вряд ли могли бы согласиться индейцы бразильского племени топи-намба в XVI веке. Они достигали это своеобразным способом — подносили ядовитую змею к своему члену, и та их кусала в головку. В результате пострадавший испытывал дикие мучения в течение полугода, но зато потом его пенис приобретал чудовищные размеры, что лишь убеждало страдальца в том, что все его мучения ничто по сравнению с тем громадным удовольствием, которое он способен доставить теперь женщинам.

Жителей острова Трак (Микронезия) можно назвать новаторами в сексе. Так, местные женщины специально прижигали своих любовников во время полового акта, чтобы получить большее удовольствие.

Любительница острых ощущений клала на тело своего любовника небольшой шарик из растертого в порошок хлебного дерева и поджигала его. Тот вспыхивал, как порох. Эта процедура не только вызывала у партнера острую, мучительную боль, но и оставляла уродливый шрам на его теле.

Под смягчающим влиянием западной цивилизации способ был «усовершенствован» с помощью обычных сигарет. Любящая женщина закуривала сигарету и прикасалась ею к коже своего любовника. За один сеанс секса женщина могла сделать несколько мелких ожогов на руках любовника, но обычно их число не превышало шести.

В отместку во время полового акта мужчины наносили незначительное увечье своей партнерше. Они раздирали ее щеки своими длинными ногтями, которые нарочно отращивали для этой цели. Но по сравнению с царапинами на щеках, наносимыми мужчинами, сексуальная техника, применяемая женщинами, отличалась явной жестокостью.

Как ни странно, оба партнера оставались весьма довольны необычной сексуальной стимуляцией.

Нужно сразу сказать, что такой способ — это скорее исключение, ибо ни в каком другом обществе не существовало обычая намеренного нанесения ожогов партнеру во время совокупления.

Причинение боли во время полового акта было довольно распространенным явлением, и этим занимались не одни только островитяне острова Трак. Так, их соседи тробрианды царапали друг друга во время соития. У них, как и у обитателей острова Понапе (Микронезия), существовал еще и другой, довольно любопытный обычай: занимаясь любовью, партнеры кусали друг друга за брови.

Вернемся снова к тробриандам, частично населяющим остров Якута (Папуа-Новая Гвинея). У них обычай ухаживания на самом деле отличался мучительной болью. Девушки обычно демонстрировали свой интерес к тому или иному юноше, нанося им увечья.

Для выбора сексуального партнера проводились специальные церемониальные сборища. В начале церемонии юноши кружили по деревенской площади, распевая песни, а девушки поддразнивали их, отпуская в их адрес скабрезныешуточки.

Но неожиданно девушки преображались. От их мирного настроения не оставалось и следа, и они, вооружившись ракушкой с острыми краями или бамбуковым ножом, набрасывались на своих избранников, нанося им чувствительные раны. Однако юноши спокойно воспринимали подобную пытку, считая ее приглашением к наслаждению сексом. Та из девушек, которая отличалась особой яростью при нападении, тем самым демонстрировала свой темперамент как будущая любовница.

Побои, нанесение ран, царапанье ногтями являлись свидетельствами того, что разъяренная юная женщина по достоинству оценила красоту своего избранника. Верхом тщеславия каждого юноши было получить от избранницы как можно больше ран, что свидетельствовало о высочайшей степени сексуальности.

Страдая от царапин, ран, мужчина мог отомстить своей обидчице в ту же ночь, занимаясь с ней любовью, что часто случалось прямо на деревенской площади, так как даже в не очень давние времени на Тробиандских островах царила полная разнузданность нравов.

Для тробриандцев половое соитие имело настолько большое ритуальное значение, что иногда оно происходило в память усопшего. Сразу после похорон, когда плакальщицы покидали дом для участия в церемонии погребения несколько девушек оставались на месте, чтобы заняться любовью с юношами в честь усопшего. Девушкам было запрещено делать это со своим обычным партнером.

В некоторых культурах Океании среди женщин существовал обычай татуировать свой половой орган, так как они считали, что такое «украшение» сделает их более привлекательными с сексуальной точки зрения. С такой целью женщины, жительницы острова Улития в Западной части Тихого океана, прибегали к татуировке внутренних губ вульвы.

В некоторых регионах татуировка женских половых органов становилась частью ритуала их посвящения в женщины, так как предоставляла девушке статус взрослой.

Такая традиция настолько глубоко укоренялась, что, например, на острове Накуоро (Южная часть Тихого океана), если у женщины рождался ребенок до татуирования ее полового органа, то его безжалостно убивали.

В некоторых сообществах наблюдается и татуирование пениса. Так, мужчины на Мангайе (Острова Кука) даже вытатуировывали на своих членах изображение вульвы. Этим занимались не только простолюдины. У одного из королей Тонга вся головка пениса была покрыта татуировкой, чтобы продемонстрировать окружающим полную нечувствительность к физической боли.

Многие японские проститутки покрывали себя татуировкой для возбуждения клиентов. Татуировки можно было обнаружить на груди, на внутренней части бедер, в паху.

Например, изображение свернувшейся змеи, готовой проскользнуть в вульву, было весьма распространенной темой такой «живописи». На груди обычно изображали прекрасные цветы.

Татуировкой как украшением пользовались не только женщины, представительницы древнейшей профессии на земле, но и мужчины, принадлежавшие к «йакудза», японской мафии, — все они отличались замысловатыми татуировками, свидетельствовавшими о их принадлежности к преступной группировке.

В Японии насчитывается более ста тысяч членов «йакудза», они контролируют все: от игорного бизнеса и проституции до «защиты» крупного бизнеса. Эти люди просто обожают татуировки, и иногда у них расписано все тело, включая и пенис.

Нужно сказать, что татуировка пениса требует особого искусства, ибо все детали изображения на нем, скажем, персика или баклажана (оба они ассоциируются с сексом), становятся ясно различимыми, когда татуированный таким образом мужской член находится в состоянии эрекции.

Татуировка — это сложная, продолжительная и дорогостоящая операция, и иногда художнику приходится затрачивать не менее 100 часов, чтобы разрисовать все тело клиента.

Традиция нанесения татуировок у «йакудза» восходит к далекому прошлому, когда существовало своеобразное наказание для совершившего преступление — преступников подвергали насильственной татуировке, что выделяло их среди прочих членов сообщества.

Грабителю делали татуировку на лбу в виде креста, и новая татуировка добавлялась после каждого совершенного тем или иным злоумышленником преступления.

(Когда преступника доставляли в суд, то на его теле были отмечены все его прошлые злодеяния). Татуировки до сих пор настолько тесно связывают с преступлением, что, например, в Японии людям с «живописью» на теле запрещено посещать общественные бани или сауны. Но это ни в коей мере не касается членов преступного клана — у них есть собственные бани.

Татуировки — одна из причин, в силу которых очень трудно покинуть организацию «йакудза», но не главная. Она, эта организация, строится на строжайшей дисциплине и беспрекословном подчинении.

Вот что сказал в конце 1980-х один из лидеров «йакудза»:

Если в прошлом такую операцию надлежало выполнять самому проштрафившемуся, то в настоящее время ее проводит кто-нибудь другой. Даже в наши дни у многих членов «йакудза» отсутствуют фаланги на мизинце.

Нужно заметить, что любителей татуировок немало во всем мире. Некоторые люди коллекционируют татуировки, сделанные лучшими художниками. В современной Японии существуют частные картинные галереи, где выставляются куски кожи с выдающимися татуировками. Некоторые коллекционеры заключают договор с владельцем красиво расписанного тела до того, как его «освежуют». Плата вносится заблаговременно, хотя покупателю придется подождать, пока носитель поразительной картины не умрет.

Любители острова Транк знамениты не только своими мучительными обычаями. В их среде существует еще и гораздо более странное явление — растягивание вульвы девушки, чтобы тем самым сделать ее «более красивой и сексуально привлекательной».

Это достигается с помощью по степенного удлинения малых губ девушки. Чем длиннее губы, тем более притягательна женщина как партнерша по постели, к тому же с такой растянутой вульвой женщина имеет куда больше шансов найти себе пригожего мужа. Стоит ли удивляться, что матери всегда напоминали дочерям во время купания, чтобы те растягивали свои малые губы.

У девушек острова Транк распространен обычай преодолевать изъяны природы и другим способом. Они прокалывали малые губы, вставляя в них различные погремушки. Когда такая девушка шла по деревне, то раздавался мелодичный звон. Это свидетельствовало о ее повышенной сексуальности.

Если между двумя девушками вспыхивала ссора, то одна из них немедленно раздевалась, чтобы устроить что-то вроде состязания вульв. Та из них, у которой малые губы были длиннее, объявлялась победительницей. Такое необычное соревнование проходило даже в присутствии мужчин.

Обычай растягивания половых женских органов существовал и среди некоторых племен в Южной Африке. Например, женщины племени готтентот имели обыкновение настолько вытягивать малые губы, что они на несколько дюймов выступали над входом во влагалище. Женщины очень гордились своей сексуальной привлекательностью, и этот прием назывался «готтентотский фартук».

Вряд ли можно считать женскую ступню сексуально стимулирующей частью тела. И все же на протяжении тысячелетий для китайских мужчин деформированная особым способом женская ступня была эротическим «органом». Деформация достигалась с помощью перевязывания ступней девочек, когда им исполнялось пять или шесть лет. Ступни плотно перебинтовывались, чтобы таким образом препятствовать их росту. В результате через несколько лет непрекращающейся пытки ступни составляли лишь часть своего естественного размера, и в значительной степени изменялся их внешний вид. Рос только большой палец. Это делалось для того, чтобы сохранить равновесие при ходьбе.

Передняя часть ступни и пятка значительно сближались, а четыре остальных пальца подворачивались под подошву. Глубокая расщелина в подъеме становилась мягкой и мясистой.

Для мужчин такая ступня, называемая «лотос», казалась прекрасной и грациозной. В мягкой расщелине изуродованной ступни они усматривали эквивалент женского полового органа.

Среди китайских мужчин даже распространился в этой связи обычай копировать женскую ступню «лотос», для чего они носили очень тесную обувь, похожую на женскую, чтобы имитировать таким образом чувственную, по их мнению, походку женщины. Как говорят, ступни «лотос» объявлялись собственностью мужа. Даже близким родственникам запрещалось к ним прикасаться. Это считалось актом самого интимного свойства.

Для китайской женщины ступня «лотос» являлась воплощением красоты. Неудивительно, что проститутки с такими ступнями ценились очень высоко. Хотя эти ступни играли важную роль в занятиях любовью, им не придавали особого значения среди простого люда. Они были обязательны для аристократок.

Если у благородных девушек не было ступней «лотос», то у них могли возникнуть серьезные осложнения как во время ухаживания, так и в браке.

Даже обувь имела сексуальные оттенки.

В средние века в Европе среди мужчин существовал обычай носить особые, сделанные по заказу сапоги, носы которых были загнуты вверх наподобие фаллоса. Продолговатый конец носка, который мог достигать в длину 25 сантиметров, набивали обычно пробкой, чтобы он постоянно находился как бы в состоянии эрекции. Дабы удерживать такие сооружения в нужном положении и не спотыкаться при этом, к коленям прикреплялась специальная цепочка.

Некоторые, особенно элегантные мужчины красили носки сапог, рисовали на них мужской член в состоянии эрекции и в такой потрясающей обуви появлялись на распутных обедах, устраиваемых в аристократических кругах.

Если верить сказкам «Тысячи и одной ночи», то у идеальной женщины «груди должны быть цвета слоновой кости, наполненный гармонией живот, славные бедра и ягодицы, мягкие, как подушки». В некоторых сообществах подобные требования были доведены чуть ли не до абсурда.

В Мавритании, например, путешественники видели чудовищно толстых девушек, которые едва могли ходить и в основном передвигались с помощью двух рабов. Именно они считаются там совершенством и пользуются большим спросом.

В соответствии с местной традицией самой красивой из девушек считалась та, рост которой едва достигал 160 сантиметров, а вес — 150 килограмм! Округлые формы и белоснежная кожа обладали необычайной притягательностью для мужчин. Матери заставляли своих дочерей поглощать громадное количество питательных блюд, выпивать до пяти литров молока ежедневно. Когда дочь отказывалась открывать рот, мать, схватив палку, больно била ее по ступням, и когда та начинала кричать от боли, мать, исхитрившись, вталкивала ей остатки пищи.

Подобные обычаи были распространены и среди туарегов в пустыне Сахара. Там откармливанием девушки занимались все члены семьи.

Дочь богатых родителей перепоручалась энергичным заботам нескольких рабов, единственной обязанностью которых было заставить ее проглотить как можно больше пищи и выпить как можно больше молока. Для того, чтобы жир распределялся равномерно по всему телу, эти усердные слуги старательно массировали ее, валяя после этого в песке. Благодаря их неусыпным заботам к восемнадцати годам девушка превращалась в настоящее чудовище.

Такая «красотка» была настолько тяжела, что часто не могла подняться без помощи двух дюжих рабов, а когда ей предстояло совершить путешествие, то ее грузили на верблюда.

С другой стороны, среди бушменов бытовало иное представление о девичьей красоте. Девушка считалась красивой, если жир откладывался только в определенной части тела. Ее непомерно разбухшие ягодицы становились главным центром сексуального притяжения. Используя особую диету и постоянно занимая специально разработанное для этого положение, женщина через некоторое время накапливала в ягодицах столько жира, что они становились похожи на гору.

На Западе одно время всерьез считали, что такая поразительная корпулентность у местных женщин объясняется особой необходимостью адаптации к климатическим условиям пустыни, как это, например, происходит с горбами верблюда.

Тучность считалась также красивой у женщин индейцев запотеков в южной части Мексики. Если девушка худенькая и стройная, значит, она чахнет, у нее плохое здоровье.

Во многих сообществах особое внимание уделялось форме и размеру женской груди. Такие разделенные громадным расстоянием народности, как индейцы гопи в Северной Америке и тонга в Восточной Африке, как известно, предпочитали непомерно большие груди, в отличие от племени азанде в Центральной Африке, где ценились «висящие» груди. Для этой цели местные девушки туго стягивали себе грудь особыми повязками.

Абсолютно противоположного взгляда на женскую красоту придерживались многие мужчины в разных частях Европы.

В Испании XIX столетия самыми привлекательными считались девушки с маленькой грудью. Для достижения «идеала» девушки накладывали на груди тяжелые свинцовые пластинки, чтобы не допустить их роста. В Германии для этой цели использовались деревянные тарелки. В результате у самых красивых, по всеобщему мнению, девушек вообще почти не было груди.

Туземцам племени фулани в Западной Африке не так просто, оказывается, жениться. Чтобы найти себе жену, юноше необходимо принять участие в семидневном конкурсе красоты, во время которого его выберет одна из девушек. Для большей привлекательности молодой человек должен обильно использовать местные косметические средства, после чего он становится похожим на привлекательную женщину. Его губы покрыты темной краской, а голова украшена локонами.

Такое впечатление достигается с помощью свисающих с обеих сторон его лица прядей бараньей бороды, цепочек, бус и колец.

Мужчины из племени фулани, участник конкурса красоты.

В течение всего конкурса мужской красоты юноши выстраиваются в шеренгу, мягко и грациозно покачивая бедрами.

Чтобы еще больше подчеркнуть свою неотразимую красоту, они выкатывают глаза, обнажают зубы, демонстрируя всем присутствующим их поразительную белизну. Но крашение, покачивание тазом — это еще не все. Существует также испытание физической выносливости, при котором кандидату предстоит самому выбрать «затравщика», который высечет его кнутом.

Вот что говорит по этому поводу Роберт Брейн:

«Когда юношу хлещут кнутом по раскрашенным охрой ребрам, он должен проявить свое мужество, а значит, и сексуальность, спокойно, не увертываясь, выдерживая пытку.

При этом парень может либо спокойно положить руки себе на голову, либо перебирать бусины ожерелья, безразлично разглядывая свое раскрашенное лицо в зеркальце. От порки на теле остаются рубцы, причем на всю жизнь, словно наслоения плоти, которые и считаются украшением мужчины».

За демонстрацией красоты и мужества внимательно наблюдают прибывшие сюда молодые девушки, в то время как пожилые женщины потешаются над теми, кого они считают недостаточно красивыми. Девушка делает свой выбор, и счастливец следует за ней, обычно становясь ее мужем.

В племени фулани настолько ценится мужская красота, что с того момента, как на свет появляется мальчик, его мать предпринимает неистовые усилия, чтобы сделать из него неотразимого мужчину — красавца. Она давит на его головку, чтобы добиться идеальной сферической формы.

Так как в племени длинный, прямой нос считается непременным атрибутом мужской красоты, она старается мягкими ударами или легкой растяжкой придать ему нужную форму. Мать даже может попытаться растянуть тельце младенца в надежде, что он больше подрастет и станет высоким.

Хотя, конечно, все эти ухищрения ни к чему не приводят, они тем не менее показывают нам, какими приемами пользуется заботливая мать, чтобы сделать из своего сына красавца мужчину.

Женщины в Падаунге (Бирма) славятся необычными украшениями тела. Они носят на шее бронзовые кольца, растягивая ее до длины тридцати восьми сантиметров. Неудивительно, что таких женщин называют «длинношеими», или «женщинами с шеей жирафа».

Женщина с жирафоподобной шеей из племени падаунг (Бирма)

Когда девочке исполняется десять лет, ей выдают пять бронзовых колец, которые она должна надеть на шею. Каждый год добавляют по кольцу. Для того чтобы процедура ношения колец была менее болезненной, девушке приходится уделять немало часов особым манипуляциям и массажу. Она терпит все, ибо уверена — чем больше у нее на шее колец, тем она привлекательнее.

У взрослой женщины на шее может быть до двадцати и более колец. Они заставляют ее постоянно задирать кверху подбородок, и в результате у нее изменяется голос.

Если женщина нарушала супружескую верность, то, по обычаю, в качестве наказания с нее снимали все кольца. Считалось, что «голая» шея не выдержит веса головы и сломается. Мы знаем, что это не так.

Многие женщины, после того как принимали христианство, снимали кольца, и это не производило никакого болезненного эффекта. Такие кольца используются в основном для того, чтобы удлинить шею. Но их также можно употреблять в качестве украшений рук и ног.

Кольца могут достигать в толщину до 0,8 сантиметра, и поэтому они довольно тяжелые. В те далекие дни, когда тело женщины украшало множество подобных колец, ей приходилось платить довольно дорогую цену за свою красоту. «Безделушки» весили иногда тридцать килограммов.

Никто не может точно сказать, откуда взялось такое требование.

Если верить одному мифу, то в стародавние времена люди в Падаунге прогневили духов, и те наслали на них тигров, чтобы их наказать.

В результате вторжения диких зверей погибло очень много женщин и возникла даже опасность, что ни одна из них не выживет и в результате род пресечется. Однако решение нашлось. Каждая женщина должна была защитить себя от нападения тигра бронзовой броней. Даже если зверь набросится на нее, он не сможет перекусить ей горло из-за прочных бронзовых колец на шее.

Ношение колец на теле в качестве украшений — распространенное явление и в других регионах мира. Так, женщины племени маколо в Малави носят необычные пластинки в верхней губе. Их называют «пелеле». В результате ношения губа так сильно оттягивается, что выражение лица становится странным.

Во время своей знаменитой экспедиции в Африку д-р Ливингстон однажды поинтересовался, зачем это. Вождь племени ответил ему, что это делается для красоты: «У женщин нет других красивых украшений. Мужчина носит бороду, а у женщины она не растет… Но кем она будет без «пелеле»? Какая из нее в таком случае женщина?»

Одну из самых необычных пластинок носят в губе женщины на юге Чада.

Хотя они сейчас тоже используются, чтобы сделать женщин более привлекательными, в прошлом такое украшение преследовало совершенно противоположную цель. Говорят, что во времена работорговли местные женщины носили в губах большие диски, чтобы выглядеть как можно уродливее и тем самым отбить у работорговцев к ним всякий интерес.

Необычную скромность проповедуют индейцы племени дани. Местные жители ходят, как правило, обнаженными, прикрывая только свой пенис, который постоянно укрыт в особом футляре, хотя яички, тем не менее, остаются на виду. Это своеобразное украшение удерживается в вертикальном положении благодаря веревочке, привязанной к торсу мужчины.

Футляры отличаются по размеру и форме и обычно делаются из тыквы. Иногда облюбованный владельцем футляр закручен сверху, что придает ему больший шик. Часто мужчины украшают футляры для своих членов куском ткани с пучками меха.

Вот что писал по этому поводу в 1976 году Филипп Диол:

Этот своеобразный обычай существует и поныне, хотя футляры теперь стали значительно короче, чем раньше.

Некоторые представители племени дани усовершенствовали привычные футляры, используя для этой цели различные предметы, например, порожние банки от напитков или тюбики из-под зубной пасты. Говорят, что даже те из них, на которых надеты штаны, все равно не расстаются с древней традицией, и под одеждой у них находятся небольшие футлярчики для пениса.

В прошлом футляры для мужского члена были весьма популярны и в Вануату. В некоторых районах футляры изготавливались из листьев или коры, в других на один футляр уходил не один метр хлопчатобумажной ткани. Некоторые мужчины предпочитали использовать в качестве футляров для пениса полые рога, орехи или даже раковины. Иногда их украшали цветами или хвостами животных.

Хотя некоторые западные путешественники склонны считать футляры для пениса наглядным свидетельством, характерным для наиболее примитивных обществ на земле. Подобные обычаи, нужно сказать, существовали и в Европе.

По моде того времени каждый элегантный мужчина имел обыкновение помещать мошонку в специальный мешочек, притороченный к его плотно облегающим штанам. Некоторые из таких мешочков, которые получили название «гульфика», обладали всеми свойствами футляра.

Они были плотно чем-нибудь набиты, украшены вышивкой или бантами и часто напоминали своей формой пенис в состоянии эрекции. Иногда «гульфики» были настолько просторными, что мужчина мог хранить в их сладости, апельсины или даже ложку.

^{Футляр для пениса у мужчины из племени дани в Ириан-Джайе (о. Новая Гвинея)}

Этот обычай был широко распространенным явлением в Европе в XVI столетии, а в некоторых районах просуществовал до XVII века.

Совсем еще недавно Данакилы из Республики Джибути слыли усердными коллекционерами мужских членов, добытых в качестве трофеев. Еще в 1970 году профессор И.М. Льюис сообщал: «Воин обычно носит половые органы побежденных им врагом у себя на шее или же украшает ими свою походную палатку».

Подобные обычаи соблюдала и народность галла в Эфиопии.

Среди них эти чудовищные трофеи так высоко ценились, что ни один мужчина не мог жениться на девушке до тех пор, пока не представлял ей наглядного свидетельства своего мужества в виде куска отрезанной плоти.

Со временем эти люди также стали усердными собирателями мужских членов. Чтобы завладеть драгоценным трофеем, воину приходилось либо нанести увечье пленнику, либо отрезая член у врага, убитого им в бою.

Фаллические трофеи требовались не только перед женитьбой.

Чтобы надежно обеспечить на будущее прочность своего брачного союза, мужчина был npoсто обязан постоянно подтверждать свое мужское достоинство перед женой, снабжая ее все новыми и новыми трофеями такого сорта. Если он этого не делал, то жена его тем самым навлекала на свою голову несмываемый позор, становилась изгоем, всеобщим посмешищем для соплеменниц.

В некоторых регионах Африки впоследствии настоящие фаллические трофеи заменялись изображениями фаллоса. В одном из районов южной Эфиопии каждый взрослый мужчина должен был всем демонстрировать свое мужество ношением фаллического изображения на лбу.

Оно обычно изготавливалось из легкого, блестящего металла и всегда считалось очень важной ритуальной эмблемой для любого взрослого человека. По сути дела, оно указывало на то, что он уже убил одного из своих врагов.

В некоторых районах Эфиопии, однако, такое особое украшение дозволялось носить только священнослужителям самого высокого ранга или тем лицам, которым полагалось оказывать особые почести. Короче говоря, это было отличием, свидетельствующим о высоком положении владельца.

Даже цари носили такие эмблемы.

В далеком прошлом царь великого южного царства в Эфиопии Каффа был знаменит тем, что носил на лбу необычное фаллическое изображение, состоявшее из трех частей. Это была настолько внушительная эмблема, что многие даже принимали ее за царскую корону странной, необычной формы.

В некоторых регионах Западной Африки люди имели обыкновение поклоняться фаллическим богам.

Вот что писал по этому поводу в 1980 году А.Б.Эллис:

Он говорил, что оба народа — иоруба и эве — относят зарождение сексуального Желания к прерогативе божества, и что такой бог, по всеобщему поверию, препятствовал засухе и бесплодию.

По словам Джеффри Парриндера, «по всему океанскому побережью Ганы множество изображений, поставленных за пределами городов, имеют отчетливо фаллические формы, — это в основном глиняные фигуры с аккуратно вырезанными формами деревянных фаллосов нарочито преувеличенных размеров вместе с кучей деревянных стержней подобной формы, лежащих перед ними».

В Порт-Ново, столице Бенина (бывшая Дагомея), Парриндер увидела на основной магистрали страны «глиняную статую в рост человека, в защитном шлеме, с часами на руке и с огромным фаллосом».

П.А.Тэлбот писал еще в 1912 году, что среди народностей экой в Нигерии было изобретено специальное снадобье, помогающее умилостивить божество, от которого зависел сбор обильного урожая. Основным его компонентом были человеческие половые органы, предпочтительно женские. Для этой цели каждый год убивали по человеку и отрезали у него половые органы. У некоторых племен Камеруна с этой целью в жертву приносились только мужчины.

Иногда представители тех рас, на которых произвело неизгладимое впечатление сексуальное поведение некоторых животных, пытались даже изуродовать свои половые органы, чтобы они в большей степени напоминали аналогичные органы животных, надеясь, что в таком случае его сексуальная потенция значительно возрастет.

Жителями острова Борнео было подмечено, например, что суматрийский носорог способен совокупляться в течение приблизительно одного часа. Они решили сымитировать его член.

Туземцы отметили, что у его пениса имеется два странных, похожих на сосиску, фланца около пяти сантиметров длиной, которы свисают со ствола с двух сторон, словно перекладины. Пытаясь подражать пенису носорога, они вставляли палочки бамбука в свои члены.

С другой стороны, в Австралии некоторые аборигены находились под сильным впечатлением от сексуального поведения кенгуру. Они в один голос утверждали, что эти животные способны совокуплятся в течение почти двух часов. Нужно ли удивляться, что туземцы стали видоизменять свои пенисы, чтобы те больше походили на половой орган кенгуру?

Как известно, пенис у кенгуру с двумя головками (расщепленный, двудольный), и взрослые мужчины в некоторых племенах аборигенов начали уродовать собственный пенис, чтобы он выглядел так, как у кенгуру.

В результате этих экспериментов они оказались неспособными управлять струей при мочеиспускании и были вынуждены для этого садиться на корточки. Такая практика была наиболее распространенной среди коренных жителей центральной и северо-восточной частей Австралии.

В большинстве наших обществ рукопожатие является символическим проявлением мирных намерений. Но среди некоторых австралийских аборигенов таким символическим жестом стало пенисопожатие, которое указывало на улаживание какого-то спора или прекращение боевых действий. Этот странный обычай существовал еще до 1945 года среди некоторых групп населения в Мукумбе, в северо-восточной Австралии.

Через определенное время после обрезания каждый чужеземец, входивший на территорию лагеря или деревни, был обязан продемонстрировать на практике обряд пенисопожатия, то есть обменяться им с другими мужчинами.

Вот что писали по этому поводу Рональд и Кэтрин Берндт:

После того как ритуал завершался, женщины и дети сбрасывали с голов накидки, и жизнь в деревне продолжалась, как прежде. Обряд членопожатия играл важную роль при улаживании всех спорных вопросов, использовался для оправдания совершившего провинность соплеменника.

В таком случае созывался особый сбор, во время которого обвиняемый сидел в группе своих друзей, а обвиняющий — своих. Вожак второй группы вставал, совершая членопожатие с каждым из присутст вующих» кроме обвиняемого, которого он просто игнорировал.

После этой церемонии подозреваемый должен был выступить с собственной защитой, а его друзья энергично его поддерживали, утверждая, что все выдвинутые против их приятеля обвинения ложны.

Если обвиняющий сочтет нужным отказаться от своих обвинений, то все присутствующие подходили к истцу и ответчику, чтобы обменяться с ними членопожатиями. Позже обвиняемый совершит этот ритуал и с одним из своих наиболее красноречивых защитников, благодаря его этим жестом за то, что тот помог ему оправдаться и, вероятно, даже спас ему жизнь.

Если ответчик не станет ожидать вынесения вердикта и сбежит со сходки, то его действия будут расценены как косвенное признание своей вины. Члены второй группы пошлют ему вдогонку копья и дротики, что иногда кончалось смертельным исходом.

Если обвиняемый не мужчина, а женщина, то в ее защиту на сходе могли выступить ее родственники Иногда обвиняемая решалась сама присутствовать на таком сборище. Она обычно приходила туда в окружении своих сторонников-мужчин, которые заявляли своем намерении оказать ей защиту. Выслушав все обвинения, она говорила, что хочет встретиться со своими обвинителями наедине где-нибудь за деревней, Если ее требование выполняли, то группа мужчин следовала за ней в указанное место и она там «отдавалась» каждому из них.

Принятие приглашения к половому сношению рассматривалось на равной основе пенисопожатием, ибо и тот и другой ритуалы, по мнению туземцев, обладали одинаковой силой. Если ее предложение принималось, то судебное дело считалось закрытым. Если кто-то из обвинителей отказывался от него, то созывался другой сход.

В Европе для гарантии сохранения целомудрия женщин было изобретено странное приспособление, получившее название «пояс целомудрия». Он представлял собой металлическую конструкцию с замком, которая закрывала нижнюю часть тела женщины — от пояса до таза, и из-за такого препятствия половые сношения были невозможны.

В поясе было предусмотрено лишь небольшое отверстие, позволяющее женщине отправлять естественные надобности. Некоторые «пояса» отличались особой изощренностью, и такие отверстия укреплялись колючей проволокой.

«Пояса целомудрия» появились в Европе в конце средних веков.

Обычно считалось, что такие пояса надевали на своих жен рыцари, отправлявшиеся в крестовые походы для завоевания Земли обетованной, но такие предположения, однако, на нашли своего подтверждения.

Тем не менее, достоверно известно, что во времена крестовых походов один из германских императоров на самом деле велел своему кузнецу надеть железный «пояс» на свою супругу, который был снят только после того, как он вернулся, завершив военную кампанию против сарацинов.

Эта своеобразная практика была распространена главным образом в Италии и Франции, где во многих музеях и в наши дни можно увидеть набор оригинальных «поясов целомудрия».

Как когда-то говорил Вольтер:

«Пояса целомудрия» пользовались таким большим спросом, что торговцы свободно предлагали их на городских рынках. В средневековой Франции известен случай, когда пять местных дворян заказали кузнецу «пояса целомудрия» для своих жен. Однако, к своему великому огорчению, они позже обнаружили, что железка им не помогла, и во время их отсутствия их жены по-прежнему принимали у себя любовников.

Впавшие в ярость заказчики обвинили кузнеца в том, что тот, позарившись на дополнительную прибыль, сделал ключи-дубликаты, которые передал заинтересованным лицам.

Некоторые мужчины в средневековой Австрии держали «свою сексуальную собственность» под замком даже после своей смерти.

В 1889 году там был обнаружен скелет женщины, чей таз был закован в «пояс целомудрия» и на нем сохранились все замки.

Несмотря на то, что о «поясах целомудрия» давно уже забыли, до нас все еще доходят иногда сообщения о том, что в некоторых регионах Европы до сих пор существуют маленькие тайные заводики, которые по прежнему «клепают» такие приспособления для ревнивых мужей.

«Пояса целомудрия» были широко распространены и на Ближнем Востоке. Если муж разрешал своей жене навестить подругу и у него под рукой не оказывалось раба-евнуха, чтобы сопровождать ее, он обычно заковывал ее в «пояс целомудрия» или же прикреплял повязку из толстой кожи с отверстием перед вульвой, через которое во влагалище загонялся круглый деревянный чурбан, причем это делалось таким образом, что извлечь его оттуда мог только сам супруг.

Подобный обычай бытовал и среди индейцев, живших на равнинах.

Например, в племени шеен девушкам до замужества полагалось носить «пояса целомудрия», которые, правда, легко снимались не только до замужества, но и после, если их мужья куда-то надолго уезжали. В некоторых племенах Кавказа женщины носили особые «корсеты целомудрия».

Судя по всему, все эти приспособления изобретались и усовершенствовались в дальнейшем независимо друг от друга, в чем нет ничего удивительного.

У некоторых народностей Африки до сих пор бытует поверье, что половые сношения оскверняют тех: кто ими занимается. Более того, оскверняются не только партнеры, но и те «невинные люди», которые могут находиться в непосредственной близости от главных виновников.

Этим, например, отличается народность бечуана, живущая в Южной Африке. Человек, имевший недавно половое сношение, не имеет права посещать больных, ибо производимый им оскверняющий эффект может оказаться настолько интенсивным, что пациент рискует никогда не выздороветь.

Наиболее опасная стадия такого осквернения имеет место тогда, когда больной слышит голос человека, недавно совершившего половой акт. В силу этой причины все те, кто ухаживает за больными, должны обязательно воздерживаться от половых сношений до тех пор, пока их подопечный окончательно не оправится.

Страх осквернения через секс настолько велик, что после полового акта участники его приступают к особым ритуалам очищения.

Существует также странный обычай очищения всех жителей деревни или общины в начале каждого года, чтобы таким образом избежать осквернения, чинимого их половой жизнью.

Есть и еще одна церемония «очищения», предусмотренная для тех замужних женщин, которые совершили супружескую измену в течение предыдущего года. Это своеобразный обряд, обычно проводимый жрецом в присутствии обоих партнеров.

Виновная в адюльтере садится на землю напротив мужа так, чтобы ее колени находились между его колен. Между коленями мужчины ставится горшочек с тлеющей травой, дабы добиться очищения через окуривание.

После этого ее «милосердный» супруг делает небольшой надрез ножом на коже под пупком неверной жены, та, в свою очередь, такой же надрез у него на брюшине. Кровь из ранок собирается в сосуд, смешивается с травяными настоями, а затем втирается в раны обоих участников ритуала. После этого прощенная и очищенная пара возвращается, счастливая, домой.

Среди приморских коряков в Сибири существует удивительно странный обычай, касающийся взаимоотношений мужей со своими женами. Муж считает за большую честь для себя, если его жена вступает в половую связь с незнакомцем. Поэтому коряки с радостью уступают своих жен любому путнику, который оказался в их доме, чтобы доставить ему сексуальное удовольствие.

В царские времена pycских путешественников, особенно почтальонов, мужчины — коряки буквально упрашивали переспать со своими женами.

Если такой гость возвращался вновь в тот же дом через год или два, то ему оказывали потрясающее гостеприимство. Сияюший от счастья муж настолько paдовался их новой встрече, что предлагал гостю дорогие подарки.

Как правило, главная причина столь неуемной радости заключалась в том, что в результате coития этого путника с женой хозяина на свет появился желанный мальчик. Это тем более удивительно, что у других коряков наблюдается абсолютно противоположное отношение к сексу. Они считают, что такое сексуальное «гостеприимство» недопустимо, просто немыслимо, и муж, если заставал свою жену на месте преступления, то право тут же на месте убить обоих партнеров.

Ревность мужей достигала такого накала, что их жены, дабы избежать неприятностей, старались выглядеть как можно уродливее при встрече с другими мужчинам, чтобы отбить у них всякое желание. Для этого женщины, уходя из дома, надевали самую грязную и рваную одежду.

Сексуальное «гостеприимство» было распространенным явлением не только в Сибири, но и в Горном Тибете.

Марко Поло, посетив Тибет в XIII столетии, с удивлением писал:

У эскимосов существует обычай сдавать своих жен в краткосрочную аренду. Жене разрешается принять участие в охоте другого мужчины, не ее мужа, и все это время она становится не только его сексуальной партнершей, но еще и кухаркой.

Такая договоренность обычно достигается среди членов одного клана, так как все они считают себя сводными братьями. Даже если сводный брат жил в другой деревне, то он все равно, приходя в гости, имел право пользоваться женой хозяина.

Интересно отметить, что подобная «аренда жен» для сексуального удовольствия знакома и в Средневековой Европе. В Ирландии, например, «сексуальное гостеприимство» считалось привилегией могущественного короля страны или его сыновей.

Когда Эд Мак-Эйнимарч, сын ирландского короля, путешествовал по стране, то каждую ночь ему приводили новую девушку, чтобы удовлетворить его сексуальный аппетит.

Бытовал обычай предлагать для этой цели женщину любому путнику, который оказывался в доме, где ему предоставляли ночлег. Если хозяин не хотел отдавать ему свою жену, то ее роль могла сыграть ее родственница или даже простая служанка.

Сексуальное «гостеприимство» когда-то было распространенным обычаем и в Японии. В некоторых районах страны он дожил до средних веков, но он касался только жен чиновников. Когда высокопоставленное официальное лицо отправлялось в далекую провинцию для инспекции, то жена местного начальника, по рангу гораздо ниже прибывшего, была обязана оказывать ему сексуальные услуги.

Если она отвечала отказом на предложение стать «женой на ночь», как тогда назывался этот обычай, то за ним следовало немедленное смещение ее супруга с занимаемого поста.

Среди некоторых племен австралийских аборигенов (например, арунта) муж имел право передать свои права на жену другому мужчине на какой-то определенный срок, если только при этом оба принадлежали к одной родовой группе. Однако в течение всего этого срока муж оставался хозяином жены и мог в любую минуту нарушить уговор.

Если кто-то занимался сексом с его женой без его позволения, то такой человек считался преступником и его обычно называли «вором вульвы».

В некоторых обществах существовал обычай, который требовал дефлорации девушки еще до достижения ею половой зрелости. В племени Тода в южной Индии лишить девушку девственности должен был непременно чужак. Это считалось настолько важным событием, что если оно по каким-то причинам не происходило или просто задерживалось, то несчастной девушке предстояло прожить всю оставшуюся жизнь в опале, и ни один мужчина не осмелился бы взять ее в жены.

Чтобы избежать столь серьезных неприятностей, родители такой девушки обычно приглашали с этой целью юношу, как правило, из другого клана, чтобы он провел ночь с ней в доме родителей. В обязанности гостя входили половые сношения с девушкой-девственницей.

Подобный обычай отмечался и в некоторых районах Филиппин, где даже были мужчины, специализировавшиеся на выполнении подобных просьб. По сути дела, такая «профессия» превратилась в источник существования.

В некоторых регионах мира процесс лишения девственности происходит публично. Например, на Mapкизовых островах (Французская Полинезия) этот ритуал всегда был привилегией деревенских старейшин. Можно сказать, это было довольно любопытное зрелище.

Если верить сообщениям Л.Лотена, составленным в середине XIX века, прилюдная дефлорация происходила следующим образом:

В Перу во времена испанского завоевания каждую девушку до свадьбы лишали девственности. Но для этого не приглашался чужак, а всем занималась ее мать. Операция происходила на глазах у публики.

Мать руками разрывала девственную плеву, а толпа внимательно следила за ее действиями. Мать потом с гордостью демонстрировала, «сокровище» своей дочери потенциальному супругу.

В некоторых европейских странах дефлорация девушек до свадьбы считалась особой привилегией знати или даже королей.

В книге Лейнстера, датированной серединой XII века, описан этот необычный обряд, преобладавший в те времена в Ирландии. В ней утверждается, что король Ольстера Кокобар спал со всеми девственницами королевства, а кандидатки терпеливо дожидались своей очереди. Подобные обычаи были распространенным явлением в других частях Европы.

До самой Великой французской революции король Франции имел гарантированное законом право провести с девственницей первую ночь после ее свадьбы. «Право первой ночи» было столь ненавистно в народе, что, как говорят, стало одной из причины произошедшей в стране революции.

Само собой разумеется, французский король просто физически не мог удовлетворить всех девственниц королевства, и посему обычно «делегировал» свое право на это вельможам из своего окружения. Жена, однако, могла избежать унижения «первой ночи», если ее муж был настолько богат, что мог откупиться, предложив значительную сумму денег тому знатному придворному, которому король передавал свое право.

В Вавилоне, как и во многих других местах мира, любая девушка должна была заниматься сексом до того, как ее сочтут «созревшей для брака». Девственница не имела права выходить замуж.

Но в горах Тибета времен Марко Поло даже такое строгое требование считалось явно недостаточным. Там девушке предстояло иметь до брака половые сношения по крайней мере с двадцатью мужчинами. Чем их было больше, тем лучше, ибо это свидетельствовало о ее темпераменте и сексуальной энергии.

У читателя может возникнуть вопрос: каким образом она могла доказать своему мужу, что она имела половую связь с определенным количеством мужчин? Ответ на этот вопрос весьма прост.

Вот как объяснял это Марко Поло:

В Тибете местные старухи трудились, можно сказать, не покладая рук, чтобы помочь девушкам в их попытках отыскать нужное число любовников, так как собрать такое количество было далеко не простым делом.

Когда в деревне появлялись путешественники, их матери или родственницы сразу подбегали к ним, предлагая наперебой желающим своих дочерей. После полового акта девушек возвращали старухам, так как «им запрещалось покидать дом с чужеземцами».

Таким образом, путешественникам, оказавшимся в тибетских деревнях, подчас приходилось отдуваться, лишая девственности от двадцати до тридцати кандидаток за раз.

Хотя многие из нас знают о мужском обрезании, мало кто поверит, что подобные операции делали и женщинам. Тем не менее это так. Более того, они и сейчас проводятся чуть ли не ежедневно.

Наиболее распространенной формой женского обрезания является клитородектомия, то есть удаление клитора. Такой жестокий и болезненный обряд существует во многих частях Африканского континента. В Европе такая операция проводилась ранее с целью недопущения «излишней» мастурбации.

В Африке эта ужасная операция преследует вполне определенную цель: в результате женщина «очищается» и становится более привлекательной с сексуальной точки зрения.

В некоторых регионах можно нанести мужчине серьезное оскорбление, если назвать его «сыном необрезанной матери».

Там считается, что клитородектомия — это важная мера, ибо именно клитор делает женщину сексуально агрессивной, заставляя женщин проявлять необычный, неестественный аппетит к постоянным половым сношениям. У некоторых народностей Восточной Африки в подобных операциях удаляют не только клитор, но малые нижние губы.

Операция, получившая название инфибуляция (закрепление пряжкой или застежкой), проводится таким образом, что влагалище «зашивается», что делает половой акт невозможным. Эта операция до сих пор проводится в некоторых племенах Судана маленьким девочкам от пяти до семи лет.

Во время ритуального обрезания девочку считают взрослой невестой. Ее наряжают в красивое платье с золотыми украшениями, а руки и ступни ног красят хной. Ф.Пеней присутствовал на одной из таких церемоний в Судане. Вот что он писал по этому поводу:

У племен тсонга в Южной Африке существовал странный обычай, связанный с закладкой новой деревни. Они жили небольшими кланами, состоявшими из главы дома, его жен и детей, жен и детей его женатых сыновей.

Место для нового поселения всегда выбирал сам глава клана. После того как он сделает свой окончательный выбор, на том месте проводился особый ритуал — сексуальные сношения самых видных членов семьи. Глава проделывал это со своей первой женой вечером.

На следующее утро из травы делался специальный узел, на который должны были наступать все члены семьи. Начиная с этого дня, на все половые сношения членов семьи накладывалось строжайшее табу. Оно длилось целый месяц, пока не будет построена новая деревня.

Как это ни странно, но все считали, что нарушение табу в течение этого срока не только непременно отразится на состоянии здоровья самого виновника, но и скажется на главе дома.

Мужчины перетаскивали свои хижины на новое место, как npaвило, при этом не пользуясь помощью женщин, и чтобы нагляднее выразить свое враждебное к ним отношение, распевали похабные, оскорбительные песни. Свое такое вызывающее поведение они объясняли что старой деревни больше нет и поэтому все прежние законы в течение определенного периода времени не действовали.

Когда хижины были установлены на новом месте, а вокруг деревни был возведен забор, то требовался еще один сексуальный ритуал. Все пары, живущие в новой деревне, должны были заниматься любовью. Это делалось по строгому порядку, по старшинству, но главная, первая, жена спала последней со своим мужем. После завершения второго секуального ритуала жена главы дома приносила дары духам предков, умоляя их ниспослать благословение на их новое место жительства.

В прошлом производилась кастрация людей в религиозных целях.

Так как половые органы считались самым ценным сокровищем мужчины, то они соответственно и рассматривались как вполне достойное жертвоприношение богам. Особо требовательной в этом отношении была Кибела в Древней Греции и сирийская богиня Астарта из Гиераполиса.

Посвященные этим богиням службы в храмах проводили только кастрированные священнослужители. Священнослужители — евнухи постоянно демонстрировали свое усердие по отношению к богине Астарте, особенно во время религиозных праздников, когда к храму стекались многочисленные толпы людей.

Если такое великолепное торжество происходило прямо на улице, то евнухи-священники полосовали себя ножами. Вид крови и страданий священнослужителей производил настолько сильный эффект на верующих, что некоторые даже принимали решение подвергнуться немедленной кастрации.

Вот что писал знаменитый английский антрополог Джеймс Фрейзер:

Вновь испеченному кастрату выдавали женскую одежду с женскими украшениями, которую ему теперь было суждено носить до конца жизни. Подобные жертвоприношения мужской плоти совершались в честь богини Кибелы в Древней Греции во время торжества, известного как День крови.

В Древнем Египте горы только что отрезанных половых органов можно было увидеть под алтарями, где кастрировали себя сотни молодых людей во время церемонии посвящения в мужчины. Еще в 1896 году Д.Р.Фарнел сообщал о случаях религиозной кастрации среди племен Ба Убвенде и Ба-Сунди в Заире.

Евнухи играли очень важную роль в некоторых регионах мира в прошлом. В Китае они занимали достаточно высокое социальное положение.

В Персии некоторые евнухи становились шахами, и одна из причин такого возвышения заключалась в том, что у них не было детей, поэтому после их смерти не было споров из-за престолонаследия. В императорском Китае бытовал обычай хранить отрезанные половые органы в специальном ларце до конца жизни, и этот божий дар хоронили вместе с его владельцем. Евнухи часто демонстрировали его при найме на работу.

Хотя Коран запрещает кастрацию, евнухи тем не менее играли важную роль во многих исламских домах. Они были идеально приспособлены для гаремов, куда мужчины — слуги не допускались.

Интересно отметить, что существовал особый тип евнухов, так называемых «элгази». У них удаляли яички, сохраняя при этом сам член, который не терял способности к эрекции. Эти мужчины пользовались большой популярностью у женщин в гаремах, так как они слыли за страстных любовников. Некоторые них становились, по существу, хозяевами гарема.

Вот что сказал один из них:

Среди готтентотов Южной Африки считалось, что мужчина должен отрезать у себя одно яичко, чтобы не допустить появления на свет близнецов, ибо двойня, по всеобщему поверью, приносила несчастье.

Удаление одного яичка было обычным делом среди жителей Каролинских островов (Микронезия), где полукастрировали, повинуясь распространенному ритуалу, шестнадцатилетних юношей. Но могли отхватить и второе, чтобы продемонстрировать тем самым свою искреннюю преданность своему вождю, особенно во время войны.

В Японии до сих пор существуют несколько просто очаровательных праздников, посвященных плодородию. Однако поведение мужчин на нем не может не вызывать искреннего удивления.

В масках, в диковинных маскарадных костюмах, они демонстрируют всем свое мужское достоинство с помощью громадных пенисов, изготовленных из папье-маше Размахивая своими искусственными членами, они гоняются по улицам за женщинами.

Иногда мужчины даже забегают для этой цели в дома, чтобы развлечься с женщинами с помощью искусственных членов (обычно их делают из дерева).

Фаллический образ божества в сельской местности в Японии.

Во время торжеств, посвященных плодородию, толпа носит по улицам изображения фаллоса в небольших рамках. В Нагано на таком ежегодном празднике выставляется фаллос громадных размеров. Этот настоящий пенис-гигант весит более двух тонн, и его носят по улицам около ста физически крепких мужчин.

Кавасаки, расположенный неподалеку от Токио славится необычным храмом, в котором выставлен громадный железный фаллос. Этот храм посвящен фаллическому божеству, называемому «Канамара-сама». В нем можно увидеть два металлических фаллоса, стоящих на деревянной платформе, — они напоминают собой две большие пушки.

Женщины, страдающие от бесплодия, съезжаются в этот храм со всей Японии в надежде, что фаллическое божество им поможет и они смогут иметь детей. Среди паломников немало и родителей, желание которых уже исполнилось. В храме особенно многолюдно в ежегодный праздник, посвященный плодородию.

Дети лижут леденцы на палочках в виде пениса и жуют бананы с «головкой», сделанной из розового шоколада. Даже игрушки, которыми здесь торгуют в дни праздника, имеют форму мужского члена. В храме в Тогате существует крупнейшая в Японии коллекция эротических талисманов. Это в основном изображения мужского члена.

Все предметы были подарены храму благодарными родителями, которые познали радость отцовства и материнства, что, по их мнению, произошло из-за благотворного влияния святого дерева, растущего в храмовом саду. В Японии существует ряд фаллических божеств, которые получили на звание «досожин». Они — хранители дорог и деревенских границ. Каменным изваяниям на обочине дорог поклоняются все путники. Это скульптуры круглой формы, высотой несколько футов.

Как писал в 1983 году Ото Токихито, в сельской местности их буквально тысячи. «Досо жин» часто представляют собой любящую пару, держащуюся за руки. На одном из барельефов можно найти изображение двух слитых в экстазе тел.

Каждый год в Японии в городе Инуяма, неподалеку от Нагойи, отмечают весьма странный праздник, который получил название «фестиваль влагалища». В этот день устраивается большой парад, и на нем участники демонстрируют громадную модель раковины, являющуюся символическим изображением влагалища женского божества.

Торжественная процессия в честь фаллоса в месте поклонения ему в Тагате (Япония).

Раковину закрывают и открывают, пронося ее по городским улицам, а сидящая там внутри, маленькая девочка выбрасывает из розовой полости рисовые лепешки, которые ловят стоящие в толпе люди. Важной частью этого странного карнавала является выставка различных предметов, похожих на изображение фаллоса или влагалища.

Поклонение женскому влагалищу, как полагают, вызывает особую гармонию в супружеских отношениях. Считается также, что оно помогает неженатым людям найти себе партнера для супружеской жизни, способно лечить венерические болезни. В прошлом женское влагалище отгоняло бесов.

Каждые пять лет в этой стране проходит особая церемония, во время которой демонстрируются изображения как мужских, так и женских половых органов. Она проходит в Инуяме.

Сюда доставляют божества фаллосы из Храма в Тагате, а изображения женского влагалища — из Огаты. Во время этих фаллических фестивалей могут продемонстрировать и сам половой акт.

Например, в Чибе неподалеку от Токио громадный по размерам деревянный фаллос вводится в гигантскую женскую вульву, сделанную из соломы. Для большей наглядности зрители поливают изображение женского полового органа крепким молочного цвета «саке», которое называется «добороку».

Жители острова Вогео, расположенного недалеко от побережья Новой Гвинеи, могут похвастаться поистине необычным обрядом посвящения в мужчины своих юношей. Первая его стадия имеет место в раннем возрасте, когда кандидату исполняется пять лет.

Взрослые сельчане неожиданно нападают на хижину, в которой живет мальчишка, и уводят его силой, не обращая внимания на рыдания матери. Мальчика привозят в глухую чащу леса, где ему прокалывают уши, а в это время взрослые беснуются, кричат, сильно бьют его кулаками, чтобы как следует на пугать.

Ему рассказывают страшную историю о кровожадном чудовище, пожирающим людей в лесу, которому стало уже известно о его, мальчика, приходе сюда, и оно вот-вот нагрянет, чтобы сожрать его. Этого, само собой, не происходит, и вскоре перепуганного насмерть ребенка доставляют назад, к матери.

Вторая стадия обряда происходит несколько лет спустя. Мальчика снова хватают его взрослые соплеменники и ведут в общий деревенский дом для мужчин. С ним там обращаются ужасно грубо. Вместо обычной вкусной еды его кормят такими ужасными блюдами, которые трудно и придумать — например, горькими кореньями.

Чтобы сделать жизнь еще более невыносимой, мальчика частенько бьют. Потом в один прекрасный день на рассвете местный здоровяк вытаскивает мальчика из общего дома и волочит его на священное место, где собравшиеся взрослые снова повторяют свой рассказ о кровожадном чудовище, который явится и съест его. Главная их цель — посильнее напугать ребенка.

Потом ему сообщают о том, что чудовище скорее всего не придет и не станет его есть, но для успешного прохождения через вторую стадию посвящения в мужчины он должен научиться играть на священной флейте, которую ему и вручают. Его заставляют дать твердое обещание, что никто, особенно его мать, не узнает о существовании священной флейты.

Давая такое обещание, мальчик тем самым отказывается от своей матери и присоединяется к мужчинам, с которыми ему теперь предстоит жить вместе до женитьбы. Но это еще не конец обряда.

Если ему предстоит научиться играть на священной флейте, он этого пока сделать не может, ибо его язык «загрязнен». Взрослые утверждают, что язык у него «нечистый» из-за того, что он в раннем детстве сосал грудь матери. Чтобы очистить язык, следует надраить его наждаком. Обильное кровотечение при этом считается необходимым актом очищения.

Потом кандидат учится играть на священной флейте и после этого считается готовым к вхождению в мир взрослых мужчин. Хотя большего кровопролития после этого не требуется, все равно кровь течет рекой. Навязчивая идея об «очищении» не дает мужчинам покоя, они считают, что загрязняются после совершения полового акта с женами.

Дескать, следует добиться еще большего очищения, что и достигается с помощью обильного кровопускания. И это делается с помощью надреза ножом на мужском члене. Ритуал приводит к такой сильной потере крови, что часто его называют «мужской менструацией». Кровопускание — важный метод достижения «очищения».

Такие события, как похороны или закладка нового дома, тоже требуют очищения с по мощью кровопускания.

Самых невероятных, поразительных представлений о половых сношениях придерживается племя кагаба в Северной Колумбии. У них весьма свое образное отношение к кровосмешению. Хотя инцест считается чудовищным поступком и религия их его строго запрещает, кара за такое преступление не может не вызвать улыбки — виновный в таком тяжком преступлении человек должен его повторить.

Логика столь необычного отношения к такому факту строится на том, что, по представлениям кагаба, кровосмешение наносит оскорбление духу сексуальности Хейсей, а это очень мстительный дух. Избежать его гнева, умилостивить его можно только повторив снова этот отвратительный акт.

Даже если речь идет о совокуплении брата или сестры, отца и дочери, они все равно обязаны повторить это запрещенное действо, которое отличается от обычного сношения тем, что все выброшенное семя виновник должен осторожно собрать, завернуть в особую тряпицу, а затем передать жрецу, который предложит этот дар духу, чтобы заручиться у него тем самым необходимым прощением. Это необычное наказание за инцест на самом деле просто поражает.

Где же это видно — чтобы за провинность карали той же провинностью? Разве это мучительное наказание? Отнюдь нет. Вот почему, по видимому, кровосмешение среди кагаба весьма распространенное преступление.

Как это ни удивительно, индейцы племени кагаба просто ненавидят секс, хотя они, как и везде, женятся. Причина такого странного явления заключается в первом сексуальном опыте мужчины, который он получает задолго до бракосочетания. У кагаба посвящение мальчика или юноши в мужчины сопровождается половым актом, совершаемым кандидатом с уродливой, беззубой отвратительной старухой.

Стоит ли удивляться, что в результате у него сохранится отвращение к сексу на протяжении всей жизни? Поэтому, как утверждают, кагаба не любят заниматься сексом. Сексуальные отношения даже после того, как мужчина женится, продолжают оставаться нежелательным для него делом.

Некоторые антропологи, однако, утверждают, что отсутствие у индейцев интереса к сексуальной жизни объясняется чрезмерным увлечением листьями коки, которые они постоянно жуют. Стоит ли удивляться после этого, что женщины мени — самые несчастные на свете женщины? Иногда им приходится нападать на своих мужей и даже силой завладевать ими, чтобы удовлетворить свое сексуальное желание.

Это единственная община во всем мире, где женщины организуют специальные банды с целью сексуального нападения на мужчин. Но на этом сюрпризы племени кагаба не кончаются. Есть еще и другой странный обычай, он касается мужской спермы.

Во время полового акта, по убеждению членов племени, сперму нельзя проливать на землю, ибо это нанесет оскорбление богам, их гнев може привести к гибели всего мира, всей Вселенной. Чтобы предотвратить ненужное расточительство, они обычно подкладывают под мужской половой орган камень, на который во время совокупления может нечаянно npoлиться сперма.

В отличие от других индейских общин, индейцы панамского племени Куна подвергают мучительной процедуре посвящения во взрослых не своих юношей, девушек, и делают это еще до того, как те начинат половую жизнь. Первый ритуал происходит во время первой менструации у девочки. Для этого сооружается специальная хижина из листьев платанового дерева, у которой, однако, нет крыши. Девочку приводят в хижину и обливают холодной водой.

Это «омовение» совершается двумя другими девочками, которым поручается это спецзадание. Продолжительность этой процедуры не может не вызвать искреннего удивления. Она тянется в течение четырех дней.

Девочки, обливающие свою соплеменницу холодной водой, не проявляют и капли сострадания к несчастной, которая вся дрожит от холода. Когда ритуал заканчивается, из леса в хижину приносят фрукты, что указывает на то, что она теперь свободна. Девочка сама очень быстро разрушает хижину и покидает свою тюрьму. Затем она разрисовывает свое тело фруктовым соком. В таком виде она возвращается домой.

Но посвящение еще не завершено. Ей предстоит пройти еще через один обряд, по своей болезненности значительно превышающий первый.

Второй ритуал заключается в том, что кандидатка должна пройти через церемониальное погребение. Девушку обычно зарывают по плечи в землю в ходе особой церемонии, проводимой местным шаманом. Как только шаман приступает к ритуальному пению, его помощник, вооружившись кусочками раскаленного янтаря, начинает прижигать ими определенные точки на голове у девушки.

Бедняжка испытывает невыразимые страдания, время от времени боль ей облегчают, поливая голову холодной водой. Такая необычная пытка длится довольно долго, несколько часов. Когда, наконец, девочку вытаскивают из ее «полумогилы», она настолько ужасно выглядит, что «краше в гроб кладут». Она не в состоянии сама стоять на ногах и ее кладут в гамак, где она приходит в себя. Теперь интерес к ней со стороны зрителей совершенно пропадает, и все они принимаются веселиться, танцевать, пока не устанут и не выбьются из сил.

Нужно упомянуть, что такой холодный душ у индейцев Куна применяется не только к девочкам, которых посвящают в женщины, но и к новорожденным. Беременную, готовую вот-вот разрешиться от бремени женщину укладывают в гамак с большой дырой посередине. Через нее новорожденный вываливается в подставленную под гамак лодку, наполненную до краев холодной водой.

Хотя неожиданное омовение вряд ли может доставить младенцу большое удовольствие. Но несмотря на суровое испытание, индейцы считают, что он таким образом получает иммунитет против различных заболеваний.

Для жителей Ирианской Джайи — асматов человеческий череп абсолютно необходим при проведении церемонии посвящения мальчика в мужчину. В начале ритуала особенным образом раскрашенный череп кладется между ног проходящего через посвящение юноши, который сидит, обнаженный, на голом полу в специальной хижине.

Он должен постоянно притискивать череп к своим половым органам, не спуская с него глаз в течение трех суток. Считается, что при этом кандидату передается вся сексуальная энергия владельца черепа. Это, так сказать, его экзамен на сексуальную зрелость.

Когда первый ритуал завершается, кандидата ведут к морю, где его уже ожидает каноэ. Он должен стоять в лодке, словно плывет в ней под парусом, а церемониальный череп лежит перед ним. Каноэ под парусом отправляется в направлении солнца, туда, где, по поверьям, живут их предки.

Во время морского путешествия под руководством дяди испытуемого и одного из близких родственников ему полагается играть сразу несколько ролей. Он, прежде всего, должен уметь вести себя как старик, причем такой слабый, что якобы даже не в силах стоять на своих ногах, все время падая на дно лодки. Сопровождающий его взрослый каждый раз поднимает его, а потом в конце ритуала бросает его в море вместе с черепом.

Этот акт символизирует смерть старика и рождение нового человека, скорее его возрождение. К тому же испытуемый должен справиться и с ролью младенца, не умеющего ни ходить, ни говорить. Он обязан продемонстрировать, насколько он благодарен своему близкому родственнику за то, что тот научил его и тому и другому.

Когда лодка вернется на берег, юноша будет вести себя уже как взрослый мужчина. Теперь ему придется носить два имени: свое собственное и имя владельца черепа. Вот почему асматам, снискавшим скверную популярность безжалостных «охотников за черепами», было очень важно знать имя убитого человека. Череп, имя владельца которого неизвестно, превращался в ненужный предмет, и его нельзя было использовать на церемониях посвящения.

О страсти асматов к человеческим головам впервые рассказал преподобный отец Джеральд Зигвард, первый белый человек, проживший среди них несколько лет. Ему повезло, он остался в живых. Ему не отсекли голову только потому, что его захватили в плен во время сна, а каннибалы не могли убить его, не узнав прежде его имени. Утаивая такую информацию от своих захватчиков, хитроумный пастырь сумел выжить и даже завязать теплые отношения с туземцами.

В 1954 году пастор описал такой интересный случай. Три иностранца были гостями в одной деревне асматов, и местные жители пригласили их на угощение. Хотя асматы были людьми гостеприимными, они, тем не менее, смотрели на своих приглашенных прежде всего как на «носителей черепов», намереваясь расправиться с ними в ходе праздника.

Вначале хозяева исполнили торжественную в их честь песнь, после чего гостей попросили назвать свои имена, чтобы якобы вставить их в текст традиционного песнопения. Как только им стали известны имена чужеземцев, они тут же отсекли у них головы.

Навязчивая любовь асматов к человеческим черепам и их обычай обезглавливания людей, как считают, объясняются их наблюдением за странным поведением наружных женских половых органов: на них производила сильное впечатление способность нижних женских губ якобы постепенно «съедать» головку мужского члена во время совокупления.

Асматы охотились за человеческими черепами не только ради обряда посвящения мальчиков в мужчин. Человеческие мозги у них считались лакомством, деликатесом. К тому же существовал обычай носить на шее на веревочке нижнюю челюсть поверженного врага как украшение или трофей.

Асматы считали черепа своих предков самыми дорогими для себя предметами. Эти черепа старательно полировали, а воины часто клали их под голову во время сна, так как верили, что таким образом перенимают смелость и силу предков.

У австралийских аборигенов в некоторых племенах юноша не мог приступать к сексу, если он при этом не приносил в жертву один из своих зубов. Один или даже два передних зуба ему просто выбивали в ходе проведения церемонии посвящения. Эти зубы не выбрасывали.

У племен, живущих на Дарлинг-Ривер (Новый Южный Уэлльс), зуб кандидата прятали под корой избранного им дерева, и тот внимательно следил за его дальнейшей судьбой. Если впоследствии обнаруживалось, что кора покрыла весь вырванный или удаленный зуб, это считалось хорошим предзнаменованием. Но если зуб оставался непокрытым и его захватывали муравьи, его бывшему владельцу угрожало серьезное заболевание.

У некоторых племен Нового Южного Уэлльса в Австралии существовал обычай, по которому зуб новичка переходил во владение старейшины племени. Позже его передавали другому члену клана, так что такой зуб все время «путешествовал» в рамках той или иной общины и наконец после долгих мытарств возвращался к владельцу.

Как считалось, во время своих «путешествий», зуб противодействовал опасной злой магии, которая могла угрожать самой жизни прошедшего через все испытания человека.

Один белый путешественник однажды присутствовал на подобной церемонии и даже удостоился особой привилегии — ему подарили зубы испытуемых после того, как они были извлечены у них изо рта. Этот путешественник сильно удивился, когда спустя год к нему явился, проделав пешком более сотни миль, один пожилой человек, который потребовал вернуть ему один из зубов.

Как выяснилось, один из посвященных серьезно заболел, и все в деревне считали, что причиной его болезни стал зуб, который обладал черной магией.

На острове Алор в Индонезии форма зуба и его цвет имеют очень важное значение. Обычай требовал, чтобы молодые люди обоих полов следили за своими зубами, всячески украшали их, чернили краской, подтачивали, чтобы сделать их ровнее. Такая процедура была довольно продолжительной по времени и осуществлялась профессионалом-«чернителем».

Подобная операция проводилась еще в сороковых годах нашего века. Для этого приготавливалась особая паста из чернозема и растений, которая переносилась на древесную кору. Кусок коры вставляли в рот, прижимали к зубам и удерживали на месте с помощью подвижных полосок.

В течение десяти дней молодые люди держали во рту это приспособление, питаясь при этом маленькими кусочками измельченной пищи, а воду для питья им подавали через длинные бамбуковые трубочки.

После того как процесс «чернения» завершался, тот же специалист осуществлял и вторую, весьма неприятную операцию, длившуюся от двух до трех часов. Рот мальчика или девочки набивали битком стержнями кукурузных початков, после чего в широко раскрытом рту спиливались шесть верхних и шесть нижних зубов наполовину от обычного размера.

Укороченные зубы потом тщательно выравнивали и после этого они считались весьма привлекательными, особенно при улыбке. «Чернение» и укорачивание зубов считалось предварительной подготовкой к бракосочетанию.

Хотя посвящение юноши в мужчину всегда связано с физической болью, оно вовсе не обязательно включает сексуальную подготовку. Однако в Вануату она является основной частью обряда посвящения.

Перед ритуалом посвящения все молодые люди живут, как правило, в одном особом доме. Туда обычно приглашалась женщина, которую называли «Иовханан», чтобы научить молодых людей тайнам секса.

Вначале ее инструкции не предусматривали возможности половых сношений с учениками, так как курс был, по сути дела, только теоретическим. Чтобы преуспеть, женщина-инструктор прибегала к всевозможным ухищрениям, и в результате все же могла передать своим ученикам необходимые знания о сексуальных отношениях. Такой тренаж, посвящение в тайны любви и секса считались весьма важной материей, и ни одному молодому человеку не разрешалось вступать в брак, если он не прошел всего теоретического курса.

Когда теория считалась вполне усвоенной, мальчики подвергались обрезанию. Вскоре они подходили к завершающей стадии обряда.

На сей раз каждому из них предстояло совершить половой акт со своим инструктором-женщиной, после чего мальчик считался взрослым мужчиной и мог жениться.

Женщина-инструктор, которую можно охарактеризовать как современную «колл-гёрл», пользовалась большим уважением у членов племени. Ей никогда не платили за оказываемые услуги.

Ее можно было легко узнать сразу же по серьгам из панциря черепахи и ярко раскрашенному лицу. В ее профессии никто не находил ничего зазорного, она не вызывала никаких упреков, и если ей приходило в голову выйти замуж, она это беспрепятственно делала, став респектабельной супругой.

Один из главных богов индийского пантеона Шива часто изображается в виде лингама, фаллоса в состоянии эрекции. Шиве, как говорят, особенно ревностно поклоняются, когда он представлен в фаллической форме. Изображения фаллического культа разнообразны как по размерам, так и по внешнему виду.

Они могут быть маленькими, с кулачок, и достигать гигантских размеров, с высокое дерево. Фаллическое изображение может представлять собой изваяние из камня или же скульптуру, сооруженную из влажного песка. Среди поклонников некоторых культов фаллос живого человека стал предметом для почитания.

Вот что пишет по этому поводу Бенжамен Уолкер:

Как сообщил в 1931 году Б.Ц.Голдберг, жрецы племени канара иногда ходят обнаженными по улицам с колокольчиком в руке, а женщины целуют у них пенис. Хотим привести для вас очаровательную, на наш взгляд, легенду о происхождении культа фаллоса у индусов.

Рассказывают, что однажды Шива занимался любовью в присутствии Брахмы, Вишну и Яшиты. Но позже он настолько устыдился своего поступка, что кастрировал сам себя и повелел, чтобы отныне этому похотливому органу «все поклонялись». В храмах, посвященных Шиве, лингам традиционно вставляется в йони — женский половой орган.

Эти символы культа фаллоса видны повсюду в индусских храмах, в их окрестностях и даже на лесных дорогах. Каждый день поклонники бога Шивы приносят ему жертвы в виде цветов, ладана, фруктов и складывают свои дары к его каменному изваянию или металлическим эмблемам с изображением фаллоса и йони. Такие же дары можно видеть и в храмах.

О преданности символу Шивы свидетельствует тот факт, что его почитатели часто поливают его водой или молоком. Над фаллосом-символом обычно подвешивается сосуд, из которого постоянно, по каплям, стекает вода. В некоторых храмах она не выбрасывается, а собирается и потом раздается прихожанам для лечения различных заболеваний.

Фаллические изображения, как считают, обладают чудодейственной силой. Бесплодные женщины, чтобы избавиться от своего изъяна, прикасаются к некоторым эмблемам и даже совершают продолжительные паломничества, чтобы только прикоснуться к нужному лингаму.

По словам У.Д. О'Флагерти, «молодые девушки часто делают такие эмблемы из песка на берегу реки в надежде заполучить прекрасного мужа, такого, как бог Шива».

Фаллических символов в каждом храме может быть великое множество. Шестьдесят четыре громадных фаллоса глядят на вас с платформ для йони вокруг храма Пашупатинати в Непале. Внутри самого храма помещается самый впечатляющий лингам в Непале.

Но до того как поклоняться знаменитому фаллосу, верующий с почтением прикасается к тестикулам священного быка, чьи рога и хвост сделаны из чистого золота. Этот бык производит большое впечатление. Его длина около двух метров, а высота — полтора. Длина знаменитого фаллоса — один метр. Пять ликов Господа Шивы вырезаны на его поверхности.

Прихожанам не разрешается прикасаться к святому лингаму, но они демонстрируют свое поклонение ему, обливая его водой или молоком, украшая его цветами. Только верховный жрец храма имеет право дотронуться до знаменитого символа. В его обязанности входит повседневное одевание и раздевание фаллоса, его мойка. Он даже символически кормит громадное фаллическое изваяние.

Другим широко известным индусским храмом является храм XI века в Танджоре, в котором есть специальная комната, известная под названием «Зал тысячи фаллосов». Среди множества впечатляющих лингамов в Индии самый знаменитый находится в Кашмире, в пещере Амарнат в Пахальгаме.

Это не творение человеческих рук, а просто созданный самой природой объект, имеющий законченную форму человеческого фаллоса.

Многие объясняют его появление чудом, но вообще-то это — громадный сталагмит, сформированный таким образом благодаря постоянному подтачиванию его падающими с высоты каплями холодной воды.

Этот замечательный символ великого бога Шивы пользуется у индусов такой громадной популярностью, что многие из них приезжают сюда из отдаленных районов страны, чтобы только поклониться ему.

Иногда до 30 000 поклонников этого культа выстраиваются в очередь, особенно в прохладное время года, когда он достигает наибольшей длины, так как с установлением жары символ «съеживается». Иногда знаменитый сталагмит достигает всего 30 сантиметров.

В Индии широкое распространение получили особые торжества, когда по улицам носят фаллические изображения. Женщины в замке Амбиг в Дхарваре создали весьма внушительное фаллическое изображение божества, названного Джокамаром, — эта фигура представляет собой мужчину, чьи половые органы в три раза больше всего остального тела.

Такое поразительное фаллическое изваяние божества плодородия люди носят по улицам от одного дома к другому, оказывая тем божеству полагающуюся ему честь, распевая песнопения и псалмы, принимая взамен маленькие подарки. Члены индийской касты Вирашаива получают маленькие фаллические символы во время обряда посвящения. Они кладут их в небольшую серебряную коробочку и носят на шнурке на шее, во время молитвы сжимая его в руке.

Мужской половой орган в Индии и Непале — предмет массового поклонения. Чествуют там и супругу Шивы Парвати в форме йони. В некоторых сектах, таких, как тантрики-левши, поклоняются йони обнаженной женщины, которая на особой церемонии обычно садится, широко раздвинув ноги, перед прихожанами.

Б.Уолкер замечает, что «некоторые секты тантриков верят, что человек способен достичь высшего блаженства, сконцентрировав все свое внимание на душе, расположенной в женском половом органе».

Члены этой секты, которая откололась от буддизма, сравнивают с йони небесный рай и утверждают, что «Будда обретается в женском влагалище во имя спермы». Символическим изображением йони может стать раковина или так называемый женский камень, в котором природой проделаны соответствующие отверстия.

Если мужчина находит камень, в который он может вставить свой пенис, он его освящает и даже носит привязанным к нему проволокой. Такие камни, по всеобщему поверью, обладают духом богини и особыми магическими свойствами. Не только небольшие, полые камни считаются священными, но, как говорит Б.Уолкер, «и большие скальные формы с дырами в них обладают магией и все — дети, старики и старухи, страдающие бесплодием женщины, а также беременные, больные и немощные — проползают на четвереньках через отверстие. И после этой процедуры считают себя родившись заново, очищенными, а все свои грехи отпущенными».

В Индии существуют храмы, которые целиком специализируются исключительно на поклонении йони. Наиболее знаменитый из них — храм в регионе Ассама, известный как Камарупа. Он был возведен на том месте, где, по всеобщему мнению, бог Шива занимался тайной любовью с Сати, которая позже возродится уже в облике Парвати. После ее смерти, когда он нес ее на руках, ее половой орган упал на землю как раз на этом месте.

В храме нет изображения этой богини, но в его глубине есть трещина в скале. Этой трещине все поклоняются как йони богини Сати. Естественный источник в пещере постоянно орошает это отверстие.

Здесь в честь богини Сати когда-то совершалось немало человеческих жертвоприношений. С такой практикой было покончено в 1832 году, когда англичане объявили их вне закона.

Приносимыми в жертву богам, как правило, становились добровольцы, принадлежавшие к касте людей под названием бхоги. Когда в 1565 году был построен храм этой требовательной и капризной богине, в качестве жертвы были предложены головы ста сорока мужчин на медных подносах.

В некоторых индийских храмах в прошлом почитались боги, обладающие чудодейственной способностью избавлять женшин от бесплодия. Одним из наиболее знаменитых среди них был храм в Тирупати в Карнатике.

Из различных районов Индии туда стекались паломники, надеясь, что получат лечение от бога Венатесвары (одно из названий Вишну). После того как женщина называла цель своего визита, ей советовали провести ночь внутри храма, и бог, тронутый ее мольбами, мог посетить ее и помочь забеременеть. Фактически действовал отнюдь не бог, а от его имени священнослужитель, который и занимался сексом с несчастной.

Как пишет А.Д.Дюбуа, «на следующее утро эти отвратительные лицемеры, притворяясь, что им абсолютно неведомо, что произошло ночью, во всех подробностях расспрашивали женщинуо том, что с ней происходило и поздравляли ее с встречей с желанным богом.

Убедившись, что она на самом деле имела соитие с богом, счастливая женщина возвращалась домой, «льстя себя надеждой, что вскоре она одарит своего мужа потомством».

Такой странный обычай существовал в Индии еще в первой четверти нашего столетия.

Вера в то, что боги занимаются сексом с простыми смертными, была довольно широко распространена и в древнем Вавилоне. Например, в храме, посвященном богу Мардуку, существовала специальная комната, куда жрецы приглашали смазливых девушек. Лежа по ночам на кушетке, девушки с нетерпением ожидали, когда же явится бог, чтобы вступить с ними в половую связь. Их желание, как правило, исполнялось.

Роль бога на себя брали, конечно, жрецы храма, и делали они это, конечно, только ради собственного удовольствия.

Среди некоторых сект на Востоке половые сношения — главное средство достижения духовного просвещения и спасения. Оно заставляло членов секты ощутить истинную реальность. Такие секты обычно называли тантриками — левшами. Их можно встретить в Непале, Бутане и Индии.

Хотя все эти секты вышли из индуизма, они не принимают веры, индусские священные писания, и посему многие индусы относятся к ним с презрением. Левши не вступают просто так в половую связь, а выбирают своих партнеров независимо от того, нравятся они кому-то или нет. Иногда партнеров по сексу определяет жребий.

Довольно часто мужчина отдавал предпочтение уродине, а не привлекательной, смазливой, девушке, искренне надеясь, что секс с ней позволит ему сконцентрировать все свои усилия на достижении с помощью совокупления последней трансцедентной реальности.

Тантрики-левши прибегают к особому сексуальному ритуалу, называемому «поклонение лотосу». Половой акт обычно осуществляется под воздействием галлюциногенного препарата. Участники ритуала садятся на пол в кружок. Каждая женщина занимает свое место слева от своего партнера, отсюда и термин — «левши». В середине круга располагается главный участник — мужчина. Рядом с ним садится обнаженная женщина.

Она демонстрирует всем свои половые органы, и все участники почитают ее жрицей. Тело ее ритуально омывается вином, в то время как главный участник предается песнопениям. Считается, что в этот торжественный момент в тело жрицы входит Богиня-природа.

Самым чудодейственным способом превратившись в божество, она теперь принимает ритуальное поклонение от присутствующих, которые все ее осыпают нежными ласками. В конце концов главный участник приступает к половому акту с временной богиней, а остальные участники, разбившись на пары, следуют их примеру.

Для многих левшей половое соитие с незнакомой женщиной считается не вполне достаточным деянием для «получения озарения». В таком случае в качестве добавки они используют близких родственников, таких, как сестра или даже дочь. Хотя многие секты тантриков принимают общую философию полового акта для достижения индивидуального озарения, многие из них также считают, что и символическое сексуальное соединение может быть достаточно эффективным. В таком случае женщины-партнерши во время коллективной встречи садятся по правую руку мужчин. Поэтому они и называют себя тантриками-правшами. Вместо полового акта они ограничиваются лишь объятиями, ласками и обменом букетами цветов между партне рами.

Тантризм левшей практикуется в некоторых сектах и в Тибете. Они являют собой отступничество от буддизма, за что к ним с презрением относятся буддисты. Время от времени они возникают то здесь, то там и в западных странах.

Как это ни невероятно, но в некоторых культурах люди верили, что сексуальные отношения необходимы для улучшения плодородия почвы. Неудивительно, что появлялись особые обряды, в которых половой акт играл наиважнейшую роль.

Среди индейцев племени пипеле в Центральной Америке бытовал такой обычай: перед тем, как бросить первые семена в почву, нужно было прямо в поле заняться любовью, чтобы таким образом способствовать улучшению плодородия земли. И чем энергичней проводить такой акт, тем сильнее он повлияет на рост всходов.

За несколько дней до сева избранные пары отправлялись в полную изоляцию, чтобы их сексуальное желание достигло небывалой интенсивности, и ночью накануне сева они могли, насладиться своей обоюдной страстью. В таком половом акте не чувствовалось никакого стыда, и совокупление приветствовалось и поощрялось местными священниками или жрецами, которые считали его религиозной обязанностью супружеской пары. Никто не желал идти на большой и неоправданный риск и начинать сев до того, как будет проведен этот важный сексуальный ритуал.

Среди туземцев племени баганда в Восточной Африке существовало поверье в связь между половыми сношениями и плодородием почвы. Так, бесплодную женщину старались отправить куда-нибудь подальше, чтобы она своим присутствием не повлияла на урожай в саду мужа.

С другой стороны, супружеская пара, у которой была двойня, считалась носительницей особого плодородия, которое могло передаваться растениям. Подорожник всегда был главным источником пищи для общины, и соблюдался особый ритуал, чтобы заставить это растение обильнее цвести. Этот ритуал предусматривал следующее условие.

Мать близнецов увозили в особое место, где ей приходилось лежать на спине на траве, а в ее влагалище вводили цветок подорожника. В обязанности ее мужа входило вытащить его. Но это предстояло сделать только с помощью пениса. После этого пару приглашали на танцы в сад одного из их друзей, где выращивался подорожник.

Чтобы обеспечить плодородие почвы, в некоторых культурах совокупление нескольких избранных пар считалось явно недостаточным. Для этого требовалось поголовное соитие всех взрослых членов общины.

Такой ритуал проводился у племени аборигенов ораон, племени, проживающем на высокогорном плато Чтотнагпур в Индии.

Во время церемонии, по священной плодородию, люди имитировали священный брак бога солнца и богини земли. Обряд начинался с полового акта, осуществляемого жрецом со своей женой. За этим следовала невероятно буйная сексуальная оргия. Подобные сексуальные действа проходили и на некоторых островах возле Тимора (группы островов Лети и Сермата). Такие обряды проходили каждый год в начале сезона дождей.

Иногда, однако, не половой акт, а половые органы становились частью магической формулы для обеспечения нужного плодородия. В случае с угандским племенем ланго такая церемония на самом деле отличалась особой странностью. Необходимые для этого половые органы добывались с помощью охоты на человека, которого потом убивали, как и собаку из соседнего племени. Мошонки человека и собаки набивали семенами проса.

За этим действием следовал танец, вызывающий дождь, после чего каждый мужчина приносил домой по нескольку просяных семян. Перед севом крестьянин смешивал магические семена с обычными. Соплеменники были на сто процентов уверены, что их магия отлично сработает.

С первого взгляда кажется, что между земледельческими работами и наготой нет никакой связи. Однако, тем не менее, в некоторых культурах считалось, что присутствие обнаженной женщины в момент сева может оказать благоприятное воздействие на сбор урожая. Даже в начале нашего века в Восточной Пруссии существовал обычай выводить в поле голую женщину и в таком виде она должна была высаживать горох, чтобы гарантировать его весомый урожай.

Сильно эротичный элемент обнаруживается и в сельскохозяйственных обрядах Финляндии. Там женщины предпочитали хранить семена в тряпочке, которой они пользовались во время менструации. Для этого можно было использовать туфельку проститутки или чулок незаконнорожденного ребенка.

Люди считали, что такой обычай на самом деле сказывается на плодородии. Финны верили, что окончательный успех при сборе урожая зависел от пола сеятеля. Если свеклу сеяла женщина, то она становилась сладкой, если мужчина — горькой.

Плодородию самой женщины придавалось такое большое значение в прошлом, что финская мать, кормя ребенка молоком, обязательно проливала на борозды несколько капель до начала сева.

В Германии за сев отвечали главным образом женщины, причем предпочтение отдавалось беременным. В Финляндии и Эстонии женщины, которые бросали семена в почву, обычно делали это обнаженными. Разбрасывая семена, они возносили такую молитву «О, Господи! Я совсем голая. Благослови мой лен!»

В связь между женской наготой и плодородием почвы всегда верили индусы. Если, по их мнению, судьбе урожая угрожает засуха, то от нее можно избавиться только одним способом — заставить голую женщину пройти за плугом несколько борозд в поле перед севом.

У индейцев Перу, Чили и Никарагуа существовали особые обычаи. До сева соблюдался продолжительный пост с полным половым воздержанием. Все участники были абсолютно голые.

Они принимали участие в своеобразном забеге, когда каждый мужчина должен был настичь убегающую женщину и, повалив ее на землю, совершить с ней половой акт. Подобный обряд существовал и у европейцев в XVII веке.

Во многих обществах присутствие обнаженной женщины на поле считалось событием, оказывающим чудодейственное воздействие на урожай, но в мире существовали и такие, которые придерживались явно противоположного мнения — среди них племя абелам на реке Сепик (Папуа Новая Гвинея).

Они считали катастрофой, если женщина имела какое-то отношение к ямсу (главная культура питания). Женщинам было строго настрого запрещено появляться на огородах с ямсом. А мужчины, занимавшиеся выращиванием ямса, были вынуждены соблюдать полное табу на сексуальную жизнь, чтобы не погубить растение.

Трудно поверить, но им приходилось воздерживаться от секса по полугоду, от сева до сбора урожая. Прекрасные образцы ямса обычно демонстрировались всем желающим на празднике урожая, что служило еще и доказательством мужской силы их владельца. Мужчины принимали участие в своеобразном состязании, на котором обычно побеждал владелец самого крупного ямса. Те из них, кто выращивал самые крупные овощи, пользовались особым престижем и их называли великанами.

Ямс, собираемый для подобной выставки, обычно украшался и раскрашивался по-особому. Образцы с «вилкой» или двумя «ногами»-отростками считались овощем женского рода.

Чтобы это всячески подчеркнуть, на них изображался женский половой орган. Нормальный по размерам ямс считался овощем мужского пола, и на нем обычно рисовали ящерицу. Некоторые из таких экспонатов были настоящими гигантами и достигали в длину почти три с половиной метра. Для таких экземпляров существовали специальные регистрационные книги.

Во время праздника мужчины предлагали друг другу свои наилучшие экземпляры ямса, и тот из них, у кого был самый большой ямс, получал официальное превосходство над партнерами. Хотя от этого тому, кто проиграл, было не легче, все же дарение считалось актом доброй воли.

Предложение ямса кому-нибудь в другое время, когда праздник кончался, считалось недружелюбным поступком. Он означал, что дарящий обвинял одариваемого в том, что тот имел половое сношение с его женой. Такой акт предполагал, что любовник его жены был слишком ленивым человеком, неспособным вырастить ямс больших, внушительных размеров.

Необычное божество плодородия на острове Мэр (в Торресовом проливе, Австралия) называлось Вайет. Оно представляло собой фигуру человека с протянутыми вперед руками. У него, правда, не было ног, так как, по всеобщему поверью, он уже нашел свое постоянное место и у него не было необходимости передвигаться. Лицо божества было сделано из куска панциря черепахи, а вырезанные рот и ноздри были очень похожи на таковые человеческого лица. Головной убор был сделан из перьев козодоя, вымоченных в крови.

Чтобы сильнее подчеркнуть злую природу этого бога, у него со лба свисали несколько человеческих ребер, окрашенных в красный цвет. Кости человеческих рук и ног прикреплялись к его талии.

Само собой разумеется, такое чудовищное божество с поразительной внешностью требовало себе и особых жертвоприношений. А они поистине были невероятными. Трудно даже поверить.

Каждый день в течение восьми суток поклонения этому божеству ему приносили в дар мужские половые органы. Перед ритуальным убийством жрецы помечали тело жертвы особым знаком, чтобы съесть вожделенный, помеченный кусок человеческого мяса после завершения жертвоприношения. До предания смерти выбранной жертвы жрец обычно обрезал у него половые органы, которые после этого помещались на ладони протянутых рук божества.

После того как обряд жертвоприношения заканчивался, все собранные половые органы следовало положить ему на макушку. Это был сигнал к началу праздника. Жрецы со своими помощниками вырезали облюбованную часть из тела жертвы, варили ее и затем съедали.

Во время этого чудовищного пиршества верховный жрец убеждал собравшихся, что бог принял предложенную ему жертву, а теперь требовал, чтобы каждая из женщин стала его невестой. Затем главный священнослужитель выбирал женщину по своему вкусу для удовлетворения плотского желания, а осальные следовали его примеру, строго соблюдая порядок старшинства. Сексуальная оргия в честь божества продолжалась всю ночь напролет.

Хотя подобное поведение верующих нам кажется весьма странным и не обычным, существует причина, объясняющая его суть. У этого племени возникали частые столкновения с соседними племенами, в ходе которых погибало много молодых людей, и теперь оставшимся в живых приходилось поддерживать высокий уровень рождаемости, чтобы не дать угаснуть роду.

К тому же нужно учесть, что многие местные мужчины страдали от бесплодия. Нормальные, физически здоровые мужчины получали возможность совокупиться с несколькими женщинами сразу, и таким образом всех их оплодотворить.

Древние майя верили, что больше всего на свете их богам по вкусу кровь, полученная из мужского полового члена. Поэтому в этой стране бытовал странный обычай. Перед тем как совершить ритуальное убийство выбранной жертвы, мужчине наносили рану на половых органах, чтобы собрать драгоценную кровь в сосуд. Собранную вытекшую из пениса кровь после этого втирали в изображение божества, стоявшего неподалеку.

За этим ритуалом следовало «обычное жертвоприношение», разукрашенную синей краской жертву убивали в ходе особого обряда, который назывался «церемонией стрел». Помощники верховного жреца один за другим посылали свои стрелы в обнаженную грудь несчастной жертвы.

Нужно отметить, что свежая кровь, полученная из мужского полового члена, считалась таким сокровищем в качестве средства для умиротворения богов, что каждый соплеменник торопился предложить для этой цели кровь из своего пениса.

Этот необычный обряд засвидетельствовал францисканец Дьего де Лан да, который в XVI веке изучал религию народа майи и их обычаи.

В 1566 году он писал, что простые люди имели обыкновение разрезать лезвием избыточную, по их представлениям, часть своего пениса, подравнивали его, чтобы таким образом получить достаточное количество крови для жертвоприношения своим богам. Он утверждал, что «некоторые индейцы майя просверливали дырочки сквозь свой член под углом и продевали через отверстие веревочку. С такой длинной тонкой веревочкой внутри пениса они исполняли замысловатый, необычный танец, во время которого на ходу собирали текущую из члена кровь, которой потом совершали помазание своего идола».

Иногда жертвоприношение крови проводилось как открытый, доступный для всех ритуал.

Вот что сообщал один из очевидцев такого обряда:

Свежая кровь из мужского полового органа, по их поверьям, обладала магической силой воздействия на богов. Иногда предлагалась и кровь, взятая из других частей человеческого тела. Люди намеренно прокалывали себе уши, губы или щеки, и полученная таким путем кровь втиралась в изваяние идола. Для этой цели даже прокалывались языки.

Поклонение фаллосу не ограничивалось лишь такими континентами, как Африка или Азия. Этот религиозный обряд встречался и в так называемой «просвещенной» Европе. Так, древнегреческая богиня любви Афродита часто изображалась в виде половых человеческих органов. Поклонники ее культа получали в дар изображение мужского полового члена, а ее знаменитый храм в Коринфе был священным местом сбора местных проституток.

Приап, который был сыном Диониса и Афродиты, считался хранителем полей, садов и виноградников, а также заступником домашних животных. Деревянные фигурки обнаженного Приапа с громадным пенисом в состоянии эрекции были привычной картиной в садах и полях.

Так как Приап одновременно был еще и защитником могил и гробниц, его «неприличные» изображения можно было часто увидеть на надгробных плитах.

В Древнем Риме поклонение богине целомудрия Диане предполагало также возможность для зрителей наблюдать за половым актом, совершаемым прилюдно жрецом с какой-нибудь из проституток прямо на лестнице храма. Римляне тоже поклонялись, как богу, отдельному фаллосу, который они называли «мутун» или «тутун».

Считалось, что этот бог обеспечивает плодородие, то есть способности к деторождению как для мужчин, так и женщин.

По существовавшему тогда обычаю молодые невесты до первой брачной ночи должны были пойти поклониться этому идолу, фаллическому божеству. Девушка, голова которой обычно покрывалась вуалью, должна была посидеть на громадном члене статуи божества.

Этого идола также посещали супружеские бездетные пары в надежде с его по мощью наконец зачать и родить ребенка.

Фаллические образы ассоциировались не только с сексом и воспроизведением потомства. Древние греки, как и римляне, очень боялись «сглаза».

Чтобы не допустить беды, они обычно собирали повсюду изображения половых человеческих органов. Утверждали, что «дурной глаз» настолько ими очарован, что всегда будет смотреть только на них, и поэтому человек с амулетом, на котором изображены человеческие половые органы, мог чувствовать себя в полной безопасности.

Изображения половых органов можно было увидеть на стенах домов, на воротах и даже на одежде. Иногда фаллос рисовали с когтями и крыльями. Большинство таких амулетов содержало фаллос, но встречались и такие на которых красовалась вульва в форме фиги.

Даже у маленьких детей на шее болтался неприличный амулет.

Как в Древней Греции, так и в Риме существовало широко распространенное поверье, что мужской пенис обладает магической силой и помогает на поле битвы одержать победу. Греческие и этрусские воины выходили на бой в шлемах, наколенниках и кирасах, но ничем не защищали свои половые органы.

Когда они убивали врага, то отрезали у него пенис, который считался дорогим и ценным трофеем.

Среди некоторых религиозных сект, считавших себя христианскими, существовали славившиеся особой жестокостью группы, которые принуждали своих членов кастрировать себя, чтобы принести свой член в жертву богу.

Они были убеждены, что мужской половой орган — это инструмент греха и расставание с ним — это единственный надежный способ для достижения душевной чистоты. С такими сектантами было даже опасно встречаться на улице, ибо они могли, озверев, броситься на неверующих, чтобы собственноручно их оскопить.

Одна из таких сект, образовавшаяся в середине III века н. э., отличалась особой беспрецедентной активностью. Ее члены гордились тем, что всего за один год им удалось отрезать более 700 этих органов греха.

Эту страшную секту организовал один человек по имени Валериан, и члены его объединения называли себя «валерианцами». Правда, после смерти своего основателя секта прекратила существование.

Но идея религиозной кастрации, однако, не была похоронена вместе с ней и вновь возродилась в XVIII столетии, на сей раз в России. Руководитель секты Лупкин постоянно подвергался преследованиям из-за своих мрачных деяний. В конце концов полиция его схватила и предала казни.

Позже, чтобы навсегда искоренить память о секте, царица Анна Иоановна распорядилась выкопать его тело и снова захоронить в неизвестном, заброшенном месте, чтобы избежать к нему паломничества.

Еще одна секта кастратов была создана в Росси 1771 году Кондратием Селивановым и получила название «скопцы». Руководитель секты выдавал себя за царя Петра III, а его последователи считали его гораздо выше его «брата» Иисуса Христа. Движение скопцов получило широкое распространение в России во второй половине XIX века. Скопцы занимались активной деятельностью и в Румынии, где в трех главных городах страны их насчитывалось до 20 000 человек.

Руководитель секты утверждал, что и он, и Иисус Христос — евнухи, ибо принесли в жертву свои половые органы. Он всех убеждал, что отрывок о необходимости кастрации верующих был устранен из Священного Писания.

По его мнению, фраза в Новом Завете о «крещении огнем» на самом деле означает кастрацию. В первые годы существования этой секты оскопление осуществлялось самым диким, жестоким способом — жертвам прижигали раскаленным добела железом тестикулы. Позже стал применяться более «гуманный» способ — пенисы просто отрезали.

Секта делила своих обращенных на две категории: тех, у кого были удалены яички, и тех, у которых был апутирован даже пенис. Они считались «более передовыми» сторонниками их учения. Такая болезненная операция осуществлялась с помощью лезвия, ножа, ножниц, острого стекла или даже топора.

В больших русских городах, например в Москве, существовало специальное деревянное приспособление, выполненное в форме креста для проведения кастрации. Некоторые члены секты даже кастрировали своих детей, чтобы доставить удовольствие богу и «вырвать с корнем греховный орган у своих сыновей».

Но такая чудовищная практика касалась не только мужчин. Члены секты считали, что по тем же причинам следует удалять и женский половой орган, поэтому часто подвергались ампутации клитор и малые губы женского полового органа. Неистово верующие женщины даже приносили в жертву свои соски, которые им удаляли, либо отрезая их, либо прижигая огнем. Некоторые наиболее ревностные из них удаляли грудь целиком.

Члены секты скопцов доходили до такого безумия, что на специальной церемонии, организуемой обычно перед Пасхой, «съедали женские груди, отрезанные у пятнадцати-шестнадцатилетних девочек».

Один автор заметил по этому поводу:

В прошлом европейские ведьмы постоянно утверждали, что имеют половые сношения с самим дьяволом. Они даже подробно, со всеми деталями, описывали его половой орган. Вот что говорила по этому поводу ведьма по имени Изобел Гауди, которая была приговорена к смертной казни еще в 1662 году:

Другие ведьмы тоже признавались, что пенис у дьявола очень длинный, причем может быть либо очень толстым, либо совсем тонким. Он постоянно находится в состоянии эрекции и сделан из рога или из железа.

Каким же образом ведьма могла привести столь точное описание полового органа дьявола? Ответ на этот вопрос дать легко.

Дело в том, что на сборищах ведьм всегда присутствовал переодетый мужчина, который совокуплялся с каждой ведьмой, а их могло быть до двенадцати человек. Скорее всего, у такого подставного дьявола был искусственный член.

А так как ведьмы приходившие на встречу с дьяволом, постоянно находились под воздействием галлюциногенных снадобий, они могли запросто поверить, что имели сношение с самим дьяволом. Ведьмы снискали себе известность благодаря своим ужасным, отвратительным ритуалам.

Например, они для совершения жертвоприношений убивали животных: козлов или кур, и не останавливались перед убийством младенцев.

Жертвой мог стать их собственный ребенок или малыш, которого они сумели похитить у зазевавшейся матери. Иногда для этой цели использовались только что умершие, погребенные дети.

Так, в 1661 году появилось сообщение о том, что младенца вырыли из могилы ведьмы, после чего в ходе ритуальной церемонии съели его.

«Они отрезали от тельца по куску — ступни, руки, часть головки, часть ягодиц и ели, отдавая себе отчет, что в результате такого пиршества ни одна из соучастниц никогда не признается в своем колдовстве».

В те времена утверждали, что ведьмы умеют летать, могут доводить человека до безумия, вызывать у него любую болезнь и даже преждевременную смерть.

Главным оружием любой ведьмы был ее «дурной глаз». Достаточно было ей бросить даже издали взгляд на свою жертву и все могло закончиться летальным исходом.

В XVI и XVII столетиях в Европе тысячи ведьм обвинялись в использовании «дурного глаза», способного навлечь на человека ужасные страдания. Многие из них подвергались смертной казни, их сжигали на кострах во время так называемой «охоты на ведьм».

Считалось, что магическую силу ведьма обретала после сговора с дьяволом. Нужно сказать, что даже судьи, ведущие расследования и приговаривающие их к смерти, всерьез опасались их «дурного глаза».

В «Malleas Maleficarum», специальном учебнике европейской инквизиции, можно было прочитать особое предостережение судьям: «Существуют такие ведьмы, которые могут навести порчу лишь одним своим взглядом».

Неудивительно поэтому, что ведьм доставляли в зал суда спиной, чтобы таким образом не допустить их недоброжелательных взглядов на судью.

Как известно, ранние христиане так полностью и не отказались от своих языческих верований. Они разбавили свою новую веру язычеством, приписывая некоторым своим христианским святым силу прежних языческих божеств. Это особенно справедливо в отношении средневековой Франции, где в некоторых местных церквах можно увидеть фаллическое изображение святых.

У изваяний таких святых в нижней части живота торчит длинный олений рог, символизирующий собой пенис. Во французской провинции Оранж можно видеть статую святого Евтропия с толстым деревянным членом, обтянутым кожей.

Во Франции встречалось немало деревянных изображений фаллоса святого Футена, и бесплодные женщины имели обыкновение скоблить эти члены, а из Мелкой стружки готовили особый напиток, который, по их мнению, мог помочь им победить бесплодие. Этот же напиток предлагался для восстановления потенции слабым мужчинам.

Просто поражают воображение те дары, которые приносились таким фаллическим святым в Варайе, Прованс. Это были изготовленные из воска половые мужские и женские органы.

В Эмбруне, в Альпах, в средние века преобладал другой интересный обычай. Поклонение святому члену осуществлялось с помощью вина, которым обливали головку пениса, собирая жидкость в особый сосуд после омовения. Такое вино теперь читалось святым напитком.

Его обычно очень долго хранили в особом сосуде, пока оно не прокисало. Время от времени его пили женщины, страдающие бесплодием. Фаллические образы можно было увидеть во французских церквах даже после Великой французской революции 1789 года.

Особенно много их выставлялось в портике кафедрального собора в Тулузе, а также в нескольких больших храмах в районе Бордо. В некоторых частях Франции фаллические образы связывались с христианскими праздниками.

В Сентонже местные жители делали небольшие пирожки в форме фаллоса, которые затем предлагали в качестве жертво приношения на Пасху.

В Сенте, например, Вербное воскресенье воспринималось жителями как праздник фаллоса. Во время религиозных процессий женщину с детьми носили вместе с веточками вербы изображения пениса, сделанного из мякиша хлеба. Каждый такой мужской член получал благословение от священника, после чего он хранился в доме в качестве амулета до следующего года. Подобные обычаи существовали почти повсюду на территории Франции.

В раннехристианскую эпоху молодые девушки имели обыкновение сидеть на каменном фаллосе, чтобы добиться таким образом потомства, как это делалось когда-то в Древнем Риме.

Амулеты с сексуальными мотивами, которые были так чтимы в Древней Греции и Риме, не утратили своей популярности и в средние века в Европе. Некоторые из таких амулетов делались в форме фаллоса с крыльями и когтями, а на других изображалась женщина верхом на пенисе со свешивающимися мужскими ногами. Они считались надежной защитой от зла.

Вавилонская богиня любви Милитта требовала для себя особого жертвоприношения. По словам древнего историка Геродота, каждая родившаяся в Вавилоне женщина должна была в своей жизни хоть раз совершить жертвоприношение в честь этой богини любви.

Такое необычное жертвоприношение описано Геродотом, который считал его самым постыдным обычаем. Требовалось, чтобы любая женщина хотя бы раз на огороженной территории храма, посвященного Милитте, занималась любовью с чужаком.

Вот что он сообщал по этому поводу:

В храме, посвященном богине любви, всегда было полным-полно народу. Вот что поведал нам Геродот: «Веревочками обозначены заветные тропинки, по которым к женщинам подходили незнакомцы, чтобы остановить на какой-то из них свой окончательный выбор».

Если бедные женщины, как правило, приходили к храму пешком, то те, кто побогаче, приезжали в крытых экипажах, а за ними следовала свита сопровождающих, и они потом по своему усмотрению выбирали место для сидения.

Мы не располагаем сведениями о том, были ли все женщины, побывавшие у храма богини любви, девственницами. Геродот ничего не говорит по этому поводу.

При схожем ритуале, проводимом в древние времена в Баальбеке (Ливан), даже девушки-девственницы должны были доказать свою преданность богине любви, временно занимаясь проституцией с каким-нибудь иностранцем или чужаком. Это был единственный, одноразовый половой акт, который проходил на территории храма богини любви Астарте.

Форма религиозной проституции была известна и во времена Древнего Египта, но этот ритуал касался только дочерей знати. В древности временная проституция была обычной и на Кипре. Родители девушек отсылали их до свадьбы на берег моря, где те были обязаны заниматься проституцией.

Целью такого обряда было накопление достаточной суммы денег на свадьбу, а также принесение себя в дар богине любви, которой предстояло сохранить их целомудрие в будущем.

Инари — так называют японского бога проституции. Д.Ф. Эмбри писал еще в 1946 году:

Места поклонения богу Инари постоянно посещают проститутки, чтобы оказать ему должные почести. С проституцией всегда связывались весьма странные обычаи.

Раз в год одна из улиц в Токио становилась безраздельным владением прекрасных девушек-гейш. Вот что писали по этому поводу в 1935 году Г.Посс и М.Бартельс:

Япония была единственной страной, где устраивались подобные парады. Другой интересный праздник проходил каждый год в ноябре.

Вот что писали по этому случаю Д.Сладен и Н.Лоример в 1905 году:

Особый праздник в честь японского бога Инари отмечался ежегодно в стране в сентябре. Он проходил в виде специального театрализованного представления с танцами и назывался «Нивака».

По такому случаю на улицу выходили профессионалы-шуты, жившие в этом пользовавшемся дурной славой квартале, а также девушки, певицы и танцовщицы, все они переодевались, разыгрывая фривольную комедию: мужчины обычно в женской одежде, а женщины — в мужской.

Десять или даже двадцать девушек-певиц в мужской одежде несли гигантскую деревянную голову льва, а сами исполняли какие-то дикие варварские песни под аккомпанемент странной, необычной музыки.

В стране проводился также праздник в честь одной знаменитой, давно умершей гейши, которую звали Тамагику. Во время праздника, известного как «праздник фонарей», все жители квартала, в котором когда-то она жила, оплакивали тяжкую утрату, и в каждом доме вывешивали в ее честь фонарь, на котором написано было посвященное ей стихотворение — что-то вроде элегии, дабы умиротворить дух умершей.

Таким было происхождение этого праздника, но со временем он, утратив первоначальное значение, приобрел распутный характер.

Когда заходит речь о браке, то любой нормальный человек предполагает, что имеется в виду союз двух людей, мужчины и женщины. Но в некоторых обществах, тем не менее, существует особый брак, когда деушка выходит замуж не за человека, а за неодушевленный предмет.

У туземцев народности невар в Непале есть обычай, в соответствии с которым девушка вначале заключает брак с фруктом, плодом. При таком странном бракосочетании зеленый плод лесного яблочного дерева (aegle marmelos), называемый «бел-фруктом», играет роль жениха.

Сама церемония бракосочетания называется «ихин», и это, само собой разумеется, чисто символический союз, но он обладает большой объединительной силой, ибо этот плод символизирует собой бога Вишну.

Бракосочетание с бессмертным божеством отмечается с тем же великолепием и помпой, что обычная свадьба.

Девушки, выходящие замуж за бога, даже еще не девушки, а девочки от пяти до двенадцати лет, пока не достигли половой зрелости. Так как такое бракосочетание проходит раз в год, то многие девочки могут принять участие в одной и той же церемонии.

При этом строго учитываются астрологические данные, а дата свадьбы назначается загодя. Девочек обычно тщательно моют, облачают в прекрасные одежды, в особые сари, так что юные невесты выглядят весьма привлекательными. В прическу невесты вставляется колючка дикобраза, так как он, по распространенному поверью, приносит счастье.

Для свадебной церемонии необходимый плод бел-фрукт тщательно подбирается: он не должен быть деформирован или поврежден.

Считается, что если выбран неудачный фрукт, то будущий супруг девушки из числа смертных обязательно будет человеком уродливым и нечестным. Поэтому отбираются только самые лучшие плоды, обычно конфигурации спелой груши, и ими украшают невест, делая их еще более привлекательными.

Возводится специальный алтарь, по углам которого обычно ставят банановые деревца, а балдахин над ним делается из красной ткани. Невесты сидят в окружении родителей. «Фруктовую» невесту на первой стадии брачной церемонии почти не видно из-за пышной одежды.

После того как священник заканчивает все нужные ритуалы по очищению, исполнив все требующиеся в таком случае песнопения, он кладет бел-фрукт на отдельное блюдо, а отец невесты представляет дочь символическому жениху.

После окончания церемонии бел-фрукт забирают старшие в семье и хранят его в доме невесты. Обычно его кладут на крышу.

Бытует суеверное поверье, что если бел-фрукт разрезать сразу после свадьбы, то будущий настоящий супруг девушки непременно умрет в молодом возрасте.

После свадьбы обычно организуется большое празднество для всех членов общины, и в нем принимают участие сотни приглашенных гостей.

После того как девушка, вышедшая замуж за бел-фрукт, достигнет половой зрелости, она уже готова для настоящего брака, который заключается сразу же, как только подыщут подходящего кандидата.

Несмотря на то что такое бракосочетание с плодом являет собой лишь чисто символический супружеский союз, оно все равно обладает большой объединительной силой, ибо девушка выходит замуж за бессмертного бога.

Такой странный брак, однако, обладает одним преимуществом для замужних женщин. В случае преждевременной смерти своего настоящего мужа ясеншина, вышедшая замуж за фрукт, может не подчиняться строгим индусским законам, обязательным для вдов.

Такая женщина может даже не считать себя, по сути, вдовой, так как ее первый брак с плодом считается действительным. Поэтому она может выйти замуж во второй раз без всяких осложнений.

Конечно, довольно странно и необычно, если мужчина женится на дереве, но, увы, такие браки на самом деле случаются. По сути дела, подобный своеобразный брак может устранить многие проблемы. Например, у индусов Пенджаба есть обычай, в соответствии с которым мужчина, дважды женатый, не имеет права взять себе третью жену, потому что в стране запрещен третий брак.

Но, тем не менее, четвертый брак разрешен.

Помеха легко устранима, если он совершит ритуальное бракосочетание с деревом (обычно это арабская акация). Она и будет считаться его третьей супругой. После этого мужчина может жениться на женщине, как подобает, и она станет его следующей женой. Она отныне будет считаться его четвертой супругой, что разрешается обычаем.

В других частях Индии; например в Мадрасе, такое бракосочетание — весьма распространенное явление, что позволяет обойти закон, запрещающий младшему брату жениться прежде старшего.

Часто бывает, что старший брат долгое время остается холостяком или же решает по каким-либо причинам вообще не жениться. Таким образом, младшему брату придется долго ждать своей очереди жениться.

Чтобы преодолеть такое неожиданное препятствие, старший брат должен заключить брак с деревом. Обычно в качестве невесты выбирается платан. Но после завершения свадебной церемонии с деревом возникает еще один странный обычай.

Местный священник велит срубить «повенчанное» дерево, которое он объявляет мертвым. После этого мужу и членам его семьи предстоит оплакивать потерю, словно это на самом деле его настоящая жена. Таким образом, старший брат становится вдовцом, а младший получает полную свободу действий.

Бракосочетание с деревом — это также выход для женщин, которые не могут найти себе мужа. Дочь куртизанки обычно не имеет права выходить замуж, но у нее может появиться ритуальный муж в виде дерева.

Она выбирает в качестве своего жениха здоровое цветущее, раскидистое дерево, растущее в ее саду. Будучи женой дерева, она должна заботиться о нем, как о «живом муже», а когда оно отмирает, то ей придется его оплакивать, словно живое существо.

Как это ни дико звучит, но в Индии существует также обычай, позволяющий женить на дереве не только одного человека, но и предоставить два дерева в качестве супругов для каждого члена супружеской пары. Здесь бракосочетание объясняется совершенно иными причинами.

Это происходит, если бесплодная пара хочет все же обзавестись потомством. Бездетные супруги высаживают рядом два деревца. Жена обычно сажает небольшое фиговое деревце, а муж выбирает молодое дерево манго. Их ветви соединяются вместе, чтобы они были похожи на «супружескую пару».

Бездетные потенциальные родители ходят вокруг «женатых» деревьев, считая, что этим магическим способом переплетенные ветвями деревья вернут им способность к деторождению.

Эти женатые» деревья обносятся специальным заборчиком, и супружеская пара может ухаживать за ними и поливать долгие годы. Если одно из деревьев отмирает, это считается дурным предзнаменованием для жены. В качестве брачных партнеров могут служить не только деревья.

Известны случаи, когда девушка выходила замуж и за неживой предмет. Гонды, живущие в Бастаре (Центральная Индия), уверены, что если мужа убил тигр, то его вдова не имеет права больше выходить замуж, ибо вошедший в тигра дух ее супруга попытается убить ее второго му жа.

Чтобы предотвратить столь печальный исход, вдова должна вначале совершить ритуальное бракосочетание с собакой или с оружием. Бракосочетания с предметами существовали и в других районах мира, например, у приморских коряков в Сибири, где взрослый мужчина мог жениться на камне. Никакой свадебной церемонии при этом не полагалось.

Такой мужчина просто выбирал для себя камень покрасивее, обряжал его в женскую одежду и укладывал с собой в постель как «свою невесту».

В отличие от церемонии с бел-фруктом, в таком бракосочетании с камнем угадывался сексуальный оттенок, ибо мужчина обращался с камнем как с настоящей женщиной: он его гладил и ласкал.

Бракосочетания с неодушевленными предметами существовали и в Монголии. Чужак ради сексуального удовольствия, которому отец предоставлял в распоряжение свою дочь, должен был в подарок оставить ей свой пояс. Это был особый подарок от человека, который никогда не вернется больше к этой девушке.

Если, к счастью, девушка в результате такого сверхгостеприимства беременела, то у нее с этим не возникало никаких проблем — она просто выходила замуж за ремень, символизировавший ее пропавшего супруга.

С другой стороны, если девушка имела половое сношение с незнакомцем вне рамок привычного домашнего гостеприимства и в результате оставалась беременной, она выходила замуж за свой коврик для молитв.

Куда более невероятным, чем бракосочетание с неодушевленным предметом, кажется бракосочетание с мертвецом. Тем не менее такие поразительные браки все еше практикуются некоторыми китайцами, и их называют бракосочетаниями с привидениями, или «адскими свадьбами».

Обычно во сне призрак умершего человека сообщает живым родственникам о своем желании жениться. Однажды у одной молодой девушки был ребенок, умерший в раннем детстве. Лет через двадцать этой женщине приснился сон: она увидела молодого человека, который оказался ее давно умершим сыном.

Он обратился к ней с такой просьбой: «Мама, я хочу жениться на одной девушке здесь, в мире теней, в котором она пребывает вместе со мной». Он назвал матери имя девушки и адрес ее родителей. Мать во сне пообещала сыну исполнить его просьбу.

На следующий день мать отправилась по указанному адресу, где, как оказалось, на самом деле жили родители усопшей девушки, и они — хотите верьте, хотите нет — сообщили матери юноши, что тоже получили подобную просьбу от своей умершей дочери.

Свадьба призраков состоялась по всем правилам и отличалась от обычной церемонии только тем, что будущей супружеской пары не было. Такое фантастическое событие в полной мере соответствует древнекитайскому поверью, что умершие дети направляют «послания» своим живущим родителям из мира духов.

Бракосочетание с призраком может произойти в результате какого-то социального обязательства. В таком случае совсем необязательны таинственные сновидения или необычные «послания» с того света. Никакого контакта с привидениями при этом не происходит. Просто родители умершего ребенка ждут, когда их усопший сын или дочь достигнет брачного возраста, после чего обращаются с просьбой к даоистскому священнику провести церемонию бракосочетания.

Если священнику удается подыскать приемлемого партнера, то играется свадьба по всем правилам, после чего новая супружеская пара отправляется в мир теней навечно.

Однако бывают такие случаи, когда призраку взбредет в голову жениться на живом человеке. Об одном таком просто уникальном случае было сообщено в китайской прессе в 1978 году. В один прекрасный день человек по имени Ли, гуляя по улицам Тайбея (Тай вань), заметил небольшой пакет. Подняв его с земли и развернув, он увидел в нем золотое обручальное кольцо. Тут же к нему подошел молодой человек, обратившись со странной просьбой.

Он сказал: «Не хотите ли вы, господин, жениться на моей старшей сестре?» Потом он объяснил, что его умершая много лет назад сестра вошла в контакт с его семьей и попросила родителей организовать для нее бракосочетание. Ее брату предстояло купить золотое обручальное кольцо, замернуть его в небольшой сверток, а сверток положить на улице.

Первый человек, поднявший его, и станет ее суженным, определенным самой судьбой. Хотя поначалу господин Ли не испытывал особого желания, в конечном итоге он подумал о том, как бы ни навлечь на себя беду, отказав в просьбе привидению. В общем, он согласился на свадьбу.

Родители усопшей организовали обычную брачную церемонию, интересную только тем, что на празднестве не было самой невесты. На этом бракосочетании дух невесты представлял манекен, изготовленный из бумаги и тряпья. Вместо головы на плечах у «невесты» красовалась цветная иллюстрация с изображением красивой девушки, вырванная из настенного календаря. Деревянная палка играла роль позвоночника. Руки были сделаны из свернутых газет. Этот улыбающийся манекен был высотой приблизительно один метр и сидел за столом в течение всей свадьбы.

После завершения торжественной церемонии новоявленный муж должен был провести первую брачную ночь в спальне, которая когда-то принадлежала умершей девушке. Он скоротал в ее кровати всю ночь, но вместо женщины рядом лежала пластинка с выгравированным именем девушки-привидения. Так было завершено это более чем странное бракосочетание.

Теперь все относились к господину Ли как к члену семьи, и он на самом деле стал зятем для родителей девушки. Его неизменно приглашали на все семейные торжества, устраиваемые в их доме. Ли продолжал оказывать почести своей жене — призраку, и все были чрезвычайно довольны исходом такого поразительного дела.

Бракосочетания с призраками практикуются даже среди некоторых христиан. Среди мормонов в Соединенных Штатах распространен обычай спасения души с помощью странного ритуала.

Они верят, что неженатый умерший мужчина все равно может спастись, даже если при жизни не был верующим. Для этого ему нужно только заключить ритуальное бракосочетание с живой женщиной-мормонкой (с помощью его родственников).

Одним из самых странных свадебных обрядов в мире можно считать бракосочетание народности банаро в Новой Гвинее. Жених обычно не принимает участие в брачной церемонии. Его держат в закрытой комнате, а дядя со стороны матери присматривает за ним, чтобы он не сбежал.

Свадебный ритуал предполагал лишение девственности невесты, но эту процедуру вместо жениха выполнял его отец. Однако тот так устыдился, что попросил своего приятеля соплеменника выполнить эту миссию за него. Когда наконец было принято соглашение, отец жениха привел невесту сына в специальный зал, где его услужливый приятель уже их поджидал. Этот зал назывался «залом домового».

В нем были спрятаны специальные бамбуковые трубы, но невесте запрещалось смотреть на них. Считалось, что если она осмелится и посмотрит, то непременно умрет. Как раз рядом с этими бамбуковыми трубами девушка теряла невинность во время своего первого полового акта, совершенного с приятелем отца жениха.

Теперь наступал черед жениха забавляться с невестой. После того как требования были соблюдены, все посчитали брачную церемонию завершенной. Несмотря на то что жених уже считался официально мужем девушки, ему приходилось еще долго ждать, пока у нее не родится ребенок, и только после этого ему разрешалось иметь половые сношения с ней.

Когда на свет появлялся ребенок, мать обычно спрашивала: «А где же его отец? Кто станет заботиться обо мне?» А муж отвечал ей: «Я не его отец, это ребенок домового!» А она ему отвечала: «А я и не знала, что имела сношение с домовым». На этом их странная беседа кончалась.

Супружеская пара переезжала в дом, заблаговременно построенный терпеливым мужем. Начиная с этого момента они могли заниматься любовью столько, сколько им было угодно.

Сексуальные права отца на жену сына не утрачивались и после появления на свет первенца, но при этом существовали определенные условия. Прежде всего он мог иметь половые сношения с невесткой только в «зале домового» и делать это по особым случаям. Такой странный свадебный обряд существовал в этой местности до 1916 года.

Бракосочетания богов с простыми смертными были довольно распространенным явлением в некоторых районах Индии. Это были официальные бракосочетания девушек с такими могущественными богами, как Шива ли Кришна.

Такую брачную церемонию обычно организовывали для девочки, когда ей исполнялось семь или восемь лет.

Вот как описывал ее один путешественник в 1909 году, побывавший в Южном Траванкоре:

После этого супругу отвозили в храм, гдe ей предстояло служить богу до конца ее дней. Девочку обычно лишал девственности либо священник храма, либо какой-нибудь важный и знатный член общины. Девочку обучали особым эротическим танцам, и она становилась храмовой проституткой, удовлетворяющей сексуальные потребности священно-служителей и прихожан.

Если в результате такой связи рождались дети, они оставались в храме с матерью. Они помогали ей убирать храм, а также принимали участие в различных религиозных церемониях. Девочки, выходившие замуж за богов, становились храмовыми проститутками не по своей воле.

Их передавали в храм родители, которые считали такой брак для себя большой честью и выражали надежду, что за это бог наградит их желанным сыном. В некоторых храмах было так много проституток, постоянно соблазняющих прихожан, что они скорее напоминали собой настоящие бордели, чем место для поклонения богам.

Паломники даже не раз жаловались что девушки мешают им молиться. Подобная сексуальная деятельность девушек в храмах считалась вполне нормальным, приемлемым «бизнесом». Местные власти даже облагали их налогом.

В 1927 году, по статистическим данным, в штате Мадрас, насчитывавшем 4 миллиона жителей, активно действовали не менее 200000 проституток. Но в начале 1930-х годов храмовая проституция была в некоторых индийских штатах запрещена.

В настоящее время в стране не существует официальной храмовой проституции, хотя некоторые авторы все же утверждают, что она сохранилась в отдаленных районах Индии.

Бракосочетания с богами были известны и на Гаити. Они происходили только в особых случаях, когда пригожая, привлекательная женщина становилась настолько сексуально возбудимой, что ее считали временно попавшей во власть бога Вооду, который таким образом демонстрировал свое намерение взять ее в жены.

Тогда церемония бракосочетания проходила в храме под руководством воодуистского священника. Божество вызывали, чтобы он овладел женщиной и стал таким образом ее мужем. Это была официальная брачная церемония с воодуистским богом, которого олицетворял какой-нибудь мужчина.

Как говорят, после такой странной брачной церемонии эта разнузданная, похотливая женщина немедленно успокаивалась и примерно вела себя.

В любом обществе молодожены должны провести свою первую брачную ночь. Но, увы, такое правило, как выяснилось, безупречно действует далеко не всегда. В некоторых странах существует традиция, предусматривающая определенный период полового воздержания после свадьбы.

Он может быть коротким и длиться всего одну ночь, как это наблюдается у народности лусон на Филиппинах, или до нескольких месяцев, как это бывает у индейцев флигит в Северной Америке. Для соблюдения указанного периода существуют разные методы.

Самый простой и распространенный — попросить ребенка или старуху лечь между новобрачными. Однако простого первоначального воздержания от секса явно недостаточно для племени бахуту в Руанде (Центральная Африка).

Их брачные обряды требуют, чтобы молодожены проявляли друг к другу глубокую ненависть. После завершения брачной церемонии жена с вуалью на голове отправляется на ночь в дом мужа, расположенный неподалеку от дома ее родителей.

Здесь и начинается между супругами страшное побоище. Молодая жена проявляет особую агрессивность. Она безжалостно наносит мужу раны и царапает его. Сражение продолжается без остановки всю ночь.

Оно может принимать такие неистовые формы, что тонкие перегородки стен хижины рушатся, а столбы, поддерживающие крышу, падают на землю. Причем весь этот драчливый ритуал проходит безмолвно — его участники не произносят ни единого слова.

Хотя родители, которые живут поблизости, слышат адский шум и знают, что молодожены отчаянно дерутся, они никак на это не реагируют, ибо странное поведение молодых полностью соответствует традиции племени бахуту.

Схватка заканчивается на рассвете, и жена возвращается в родительский дом, чтобы отдохнуть и поспать. Но на следующую ночь все повторяется опять. Драка может продолжаться несколько ночей подряд, а в некоторых районах даже до четырех недель — целый месяц! Когда агрессивное настроение пропадает, жена переезжает навсегда в дом мужа. Семейный мир больше не нарушается никакими злобными стычками. Все в доме идет своим чередом, так, словно ничего и не случилось. Взаимная любовь торжествует.

Муж теперь снимает с головы супруги вуаль, и ее семейная жизнь входит в свою обычную мирную колею.

Когда у индейцев бахуту спрашивают, чем можно объяснить агрессивное поведение молодоженов после свадьбы, те, пожимая плечами, отвечают, что, мол, таков обычай. Некоторые антропологи, однако, полагают, что подобная агрессивность молодых символизирует скрытое желание женщины подольше сохранить свою девственность.

В Японии в районе города Аки, префектура Тоса, мужчины часто похищали девушек, на которых хотели жениться. Однако перед насильственным похищением мужчина должен был обратиться за соответствующим разрешением в «Организацию сексуальных отношений молодых мужчин».

Заручившись согласием, он с группой своих близких друзей приступал к краже своей избранницы и делал это обычно в тот момент, когда она по неосторожности покидала дом. Захваченную силой девушку потом прятали в тайном месте.

Один из соучастников сообщал о похищении ее родителям, а также о желании виновника взять их дочь в жены. При этом он вручал им дорогой свадебный подарок, и родители обычно не противились такой просьбе. Некоторые из них, особенно из менее состоятельных семей, даже были рады такому похищению, так как оно, по сути дела, избавляло их от трат, связанных со свадьбой.

Такой странный свадебный обычай, несмотря на официальный запрет из-за насильственных по характеру действий, тем не менее продолжал существовать в некоторых районах Японии почти до 1868 года.

Иногда девушка была давно знакома с молодым человеком, который хотел на ней жениться, и в таком случае не было никакой необходимости в похищении невесты. Она сама обычно демонстрировала свое согласие выйти за него замуж, выкрасив черной краской зубы, — это был ее символический ответ на брачное предложение.

Иногда, если девушка не хотела выходить замуж, будущий супруг прибегал к обыкновенному обману. Он насильно красил ей черной пастой зубы, чтобы окружающие поверили, что она на самом деле хочет стать его женой. Насильственное умыкание будущих жен было также весьма распространенной практикой и в Европе.

Там это было тривиальное наглое похищение без согласия на то со стороны девушки или ее родителей. Брак, включавший насильственный захват девушки, существовал на вполне законном основании в Англии до царствования Генриха VII. Впоследствии он был отменен законом, но в Ирландии случаи похищения богатых наследниц отмечались вплоть до XVIII столетия.

Эта порочная практика получила такое широкое распространение в средневековой Италии, что для охраны дочерей состоятельные семьи нанимали специальные отряды стражи. В их задачу входило недопущение похищения невест их поклонниками.

Насильственная кража будущих жен была очень распространенным обычаем у албанцев, просуществовавшим до начала XIX столетия. В некоторых отдаленных горных районах он действовал и до XX века. Применение насилия и принуждения как особой формы супружеского убеждения, практиковалось у многих племен и народностей.

В некоторых племенах австралийских аборигенов мужчины прибегали не только к насилию, но даже к изнасилованию, чтобы только сделать избранную женщину своей женой.

Мужчина обычно выкрадывал женщину из другого племени. Для этого он часами выслеживал ее на окраине деревни, поджидая удобного момента, когда она отойдет на достаточное расстояние от дома. Тогда он грубо нападал на нее, наносил сильнейший удар дубинкой по голове и тащил свою потерявшую сознание жертву в ближайшие заросли.

Здесь он ждал, когда его «дама», наконец, придет в чувства, после чего силой заставлял следовать за ним в его деревню, в его дом. Когда он доставлял свою будущую жену к себе, то, соблюдая существовавший обычай, насиловал ее в присутствии всех членов своего клана. Это событие подтверждало его право на женитьбу на ней.

Брак через похищение до сих пор практикуется среди чилийских арауканов на юге страны. Молодой человек, захотевший взять в жены деушку, посылает своих друзей в дом ее родителей со специальным поручением. В то время, когда они обсуждают детали сделки с отцом, сам жених тайком проникает в дом, хватает потерявшую бдительность невесту и, усадив ее на своего коня, скачет во весь дух с добычей прочь.

Если ему удастся добраться до определенного места в лесу, где их никто не обнаружит, девушка становится его законной женой. Бракосочетание считается действительным, даже если похищение осуществлено без согласия ее родителей.

В районе Пуранг на Тибете, если молодой человек хочет взять девушку в жены, он похищает ее из родительского дома и насильно увозит. Хотя после этого она оказывается одна в отдельном доме, с ней обращаются хорошо, не обижают.

Ей дарят дорогую одежду, хорошо кормят, и молодой человек, вознамерившийся завоевать ее любовь, оказывает всевозможные услуги. Если девушка все же отказывается выйти замуж за того, кто захватил ее в плен, спор решается старейшинами деревни.

Если они дают согласие на бракосочетание, то для церемонии назначается особый день, в который должен состояться пышный пир с вкусной обильной едой и возлияниями, которые, как правило, переходят в крепкую пьянку.

Многие люди считают само собой разумеющимся, если обряд бракосочетания проводится между взрослыми партнерами, мужчиной и женщиной, людьми, способными поддерживать нормальные сексуальные отношения. Но так было отнюдь не всегда.

У некоторых этнических групп индусов детские браки считались делом вполне законным. Отцу дочери предстояло выдать ее замуж до того, как она достигнет половой зрелости.

Если она оставалась не замужем, то отца упрекали в том, что он манкирует своими моральными обязательствами по отношению к дочери.

Многие непоколебимо верили, что родители или опекуны девочки, не позволившие ей выйти замуж до достижения половой зрелости, отправятся прямо в ад, — такой великий грех совершали они посредством такого небрежения.

Детские браки пользовались большой популярностью в Непале, что происходит до сих пор в его отдельных отдаленных районах. Еще большее удивление вызывает свадебный обряд у народности тару в Непале. Они все для брака готовят загодя, когда будущие молодожены еще и не появились на свет Божий. Этот обычай называется «бракосочетанием эмбрионов».

При таком браке две беременные женщины договариваются о всех формальностях брачной церемонии для своих пока еще не рожденных детей, принимая во внимание, что они будут разнополыми. Если рождаются дети одного пола, то «бракосочетание эмбрионов» считается недействительным.

Не меньшее удивление вызывает и обычай, распространенный среди австралийских аборигенов, а также в племени яномамо в Южной Америке. Отец обещает взрослому мужчине отдать за него свою дочь еще до ее рождения. Неизвестно, когда начинаются половые отношения между ними.

Среди туземцев племени кадар в северной Нигерии большинство браков готовится отцом, едва его дочери исполняется два-три года. Девочка, отданная замуж в таком раннем возрасте, не имеет права жить со своим супругом в течение еще по крайней мере десяти лет.

Когда она становится старше, то может поддерживать свободные сексуальные отношения с любым мужчиной по своему выбору, пока не минет девятилетний срок. Она даже может забеременеть и родить ребенка от своего любовника в этот период предоставленной ей полной свободы от ее первого мужа. Здесь никакой особой проблемы не существует, так как в племени кадар добрачное целомудрие совсем не ценится.

Напротив, ее ранняя беременность, как правило, только приветствуется ее мужем, ибо он усматривает в этом доказательство ее способности к деторождению. Но так происходит далеко не везде. Не только маленькая девочка выходит замуж за взрослого мужчину.

Например, у некоторых народностей Кавказа в России существовал обычай, когда маленький мальчик женился на взрослой женщине. Ему приходилось долго ждать, чтобы начать половую жизнь со своей женой-старухой.

Чтобы не оставить новоявленную жену с носом, то есть без любовника, существовало мудрое решение, остроумный выход из затруднительного положения. Роль мужа жены мальчишки брал на себя его отец. Было также предусмотрено и решение проблемы с возможными последствиями — в результате мог родиться наследник.

Все дети, рожденные от этой связи, передавались сыну. Отец женатого мальчика считался лишь «возделывателем семени» для своего сына, внося посильный вклад в дело строительства его семьи.

Весьма любопытный культ существовал когда-то в Западной Африке. Тамошние племена почитали питона. Этот культ получил такое широкое распространение в этом регионе, что в честь питонов возводились даже особые храмы.

Так как бог-питон, по всеобщему мнению, обожал красивых женщин, в храмах, посвященных ему, процветала особая, храмовая проституция. Чтобы стать невестой питона, молодой девушке приходилось проходить через продолжительный период превращения в женщину, который мог продолжаться до трех лет.

В течение всего этого времени ей предстояло исполнять свою главную обязанность — отдаваться священнослужителям храма и прихожанам. За время подготовительных «тренировок» она могла отдаться любому приглянувшемуся ей мужчине. Все такие девушки считались невестами бога-питона.

Завершив «стажировку», они становились женами питона и одновременно официальными проститутками, обслуживающими только верующих какого-то особого храма. Дети, рожденные в результате таких беспорядочных половых связей, считались детьми самого бога-питона.

Будучи женами божества, женщины не имели права выходить замуж, но, нужно признать, к храмовым проституткам относились с громадной симпатией все члены общины.

Множество священных питонов ползало по улицам городов и деревень. Если кто-либо во время поездки или путешествия встречал питона, то должен был непременно низко поклониться ему и приветствовать его словами: «Отец мой!». Питоны пользовались таким почитанием во многих частях Западной Африки, что даже случайное убийство одного из них считалось страшным преступлением, за которым следовала суровая кара. Намеренное убийство питона наказывалось пытками и сожжением на костре.

Местное население постоянно посещало храмы священных питонов, особенно больные, немощные и калеки, которые обращались с просьбой к богу-питону даровать им чудодейственное выздоровление. Религиозное поклонение богу-питону существовало в некоторых местностях до 60-х годов нашего века.

Хотя, как известно, во многих обществах допускается многоженство, существуют, однако, и такие, в которых женщинам разрешается иметь больше одного мужа. Так, у шерпов, буддистской народности Непала, девушка обычно выходит замуж за своих двух или даже более братьев.

Такой обычай, по их убеждению, препятствует разделению полученной по наследству земли, а также способствует усилению чувства солидарности между братьями, делящими одну жену между собой. Казалось, эта разновидность бракосочетания может породить серьезные проблемы в доме, но этого не происходит. Никаких особых трудностей не существует.

Жена спит отдельно, в своей просторной кровати, а у каждого из мужей есть свое собственное брачное ложе. Они мирно, по семейному, решают, кому сегодня ночью спать с женой. И так происходит каждую ночь.

Обычай, когда у женщины имеется не один, а несколько мужей, распространен и в некоторых регионах Бразилии. Так, в племени авейкома, живущем на юге страны, жене дозволяется иметь больше одного мужа. Такой брак обычно устраивается не женой, а ее мужем.

Когда мужу становится известно, что у жены появился любовник, он не расценивает это как оскорбление, нанесенное ему лично, а скорее как необычную ситуацию, требующую его вмешательства. Он приглашает любовника жены вместе поохотиться, а после охоты тот переезжает в дом супружеской пары и таким образом официально становится вторым мужем.

Второй муж может появиться в доме и тогда, когда первый физически слаб или не в состоянии содержать один семью. В таком случае первый муж сам приглашает второго, помоложе и посильнее, чем он. Бракосочетание является формальной процедурой, если только выбранный на эту роль мужчина не женат.

А если он женат, то в новый дом должны переехать и его жена вместе с детьми, которая становится супругой обоих мужчин. Можно указать и на удивительный вариант такой практики, который наблюдается у народности наир в штате Керала в Южной Индии.

Молодая девушка официально выходит замуж во время соответствующей брачной церемонии, напоминающей типичное индусское венчание. Но невеста получает в свое распоряжение мужа только на три дня, после чего тот должен развестись с ней и покинуть навсегда ее дом. Разведенная жена теперь имеет право иметь столько любовников, сколько пожелает. Все они считаются ее временными мужьями.

При этом она живет одна, но к ней по ее приглашению регулярно наведываются мужчины. Они обычно приходят с наступлением сумерек, а уходят на рассвете. Кто-то из них может стать ее мужем на десять дней или даже больше, и все это время она будет относиться к нему как к своему настоящему, законному супругу.

Она удовлетворяет его сексуальные потребности, готовит ему пищу, стирает белье и одежду. За это ее временный супруг дарит ей подарки и приносит деньги. Однако такие «супружеские» отношения весьма нестабильны и могут расстроиться в любую минуту по инициативе любой стороны.

Женщина легко избавляется от своего временного мужа — для этого только нужно вернуть ему его последний преподнесенный ей подарок. Такой странный вид бракосочетания, изобретенный народностью наир, судя по всему, является идеальным для склонных к промискуитету людей, так как он предоставляет максимум свободы обоим партнерам.

У этой «системы» нет аналогов ни в одном регионе мира.

Часто утверждают, что главной причиной бракосочетания является не сексуальное удовлетворение и не продолжение рода, а взаимное уважение, дружба или даже любовь. Но, увы, так происходит далеко не всегда.

В некоторых культурах, даже в таких, где строго соблюдается моногамия, бракосочетание считается лишь средством, дающим возможность по своему желанию заниматься любовью и зачинать детей, чтобы обеспечить себе потомство. В некоторых странах муж с женой, по сути дела, совершенно незнакомые люди, которым ничего друг о друге неизвестно.

Так, южные славяне отдавали своих дочерей мужчинам, которых те никогда и в глаза не видели. Вот что писал до этому поводу Г.Сумнер в 1906 году:

Брачная церемония в этих районах отнюдь не была радостным событием, а лишь погружала в безысходную печаль обоих партнеров.

Обычай требовал, чтобы на протяжении всей церемонии жених ничего не брал в рот и даже не разговаривал «из-за стыда», а невесте предписывалось все время реветь белугой, когда ее «наряжали к свадьбе». Подобные враждебные отношения между партнерами по браку были типичными для черкесов — народа, обитающего на Кавказе.

Жена стыдилась в течение целого дня заговорить с мужем, так что они беседовали только под покровом ночи. Мужу запрещалось входить к жене в дневное время, это считалось неприличным, как и то, что их могли видеть вдвоем за пределами дома или кто-то заставал их мирно беседующими. Подобные обычаи строго соблюдались и в нескольких регионах Южной части Тихого океана.

Например, в некоторых районах Меланезии и Полинезии муж, по сути дела, не поддерживал с женой никаких контактов, только, может быть, ночью. Каждый из них вел обособленную жизнь. У многих жен был отдельный дом, и они никогда даже не ели вместе с мужьями. Собственность мужа и жены была раздельной.

В некоторых регионах мира люди опасались, как бы злые духи не нарушили счастья будущих новобрачных. Чтобы не допустить такого, принимались различные невероятные меры, чтобы одурачить, провести злые силы. В Южной Индии, например, бытовал своеобразный обычай.

На четвертый день свадебной церемонии невеста облачалась в мужское платье и в таком виде прогуливалась по улицам, чтобы ввести в заблуждение духов, которые, конечно, не могли узнать ее в таком необычном наряде. Один из друзей жениха мог стать «подложным» женихом, но при этом вести себя как настоящий суженый — он мог поносить как угодно настоящего жениха, обращаться с ним как со слугой и даже обвинить в краже.

Подобные обычаи, как известно, существовали когда-то в Дании, Израиле и Марокко. Другим способом обмана злых духов во время свадебной церемонии была замена настоящей супружеской пары «ложной». Ей, этой «фальшивой» паре, предстояло привлечь к себе все внимание злых сил, чтобы настоящие супруги избежали их коварства.

Такой обычай бытовал во многих регионах мира, в частности он был широко распространен в Сомали. В этой стране «ложные» пары сочетались браком обычно в доме, а истинные не выходили из спальни, чтобы таким образом одурачить злых духов. «Ложные» и настоящие супружеские пары могли обменяться одеждой, чтобы окончательно сбить их с толку.

Вот что писал по этому поводу один автор:

Подобная деятельность настоящих и «ложных» супружеских пар могла продолжать ся целую неделю.

Нужно отметить, что «ложные» пары, взявшие на себя обязанность отогнать от молодоженов злые силы, получали за свои услуги довольно высокое вознаграждение.

В мусульманском мире, как известно у мужчины может быть до пяти жен, но он вправе доставить себе еще и дополнительное удовольствие, прибегнув к особому виду бракосочетания — временному брачному союзу.

До рождения пророка Магомеда арабы признавали существование особого типа бракосочетания, которое основывалось на временном обоюдном договоре сторон. Хотя такое бракосочетание сейчас находится под за претом среди большинства мусульманского населения, однако, например, шииты до сих пор считают эту процедуру вполне законной. Такие браки заключаются до сих пор в Ираке и Иране.

Даже сам айятолла Хомейни учил, что временные браки, даже если они длятся всего десять дней, часто решают множество проблем, возникающих у студентов университетов. Нам, например, еще в 1970 году рассказали в Ираке о существовании временных браков, получивших название «мута», что означает «наслаждение» или «брак ради удовольствия».

Такие браки часто официально заключаются между мужем женщины и претендентом на ее любовь, который обязан заплатить за такое «удовольствие» «владельцу» жены. В результате официально подписывается договор, действительный в течение определенного периода времени. Он может предусматривать годичный, шестимесячный срок или всего одну ночь. В нем указаны строгие правила, и ни одна из сторон не имеет права наследственности.

Если у одолженной на время жены рождается ребенок, он считается законным, получает право, как и всякий нормальный ребенок, на наследство.

При заключении временного брака временный муж не может расторгнуть постоянный брак по своему желанию. Этот брачный союз просто расторгается после истечения предусмотренного по договору срока. Но его можно по обоюдному согласию расторгнуть и раньше.

Мусульмане-шииты считают такой брак вполне нормальным явлением, договорной сделкой, и хотя за нее приходится выкладывать деньги, он не рассматривается как определенный, скрытый вид проституции, а лишь как вполне приемлемое бракосочетание.

Мусульмане-суниты, которые отвергают обычай «мута», утверждают, что, хотя вначале Магомед выступал в пользу заключения таких временных браков, впоследствии он наложил на них запрет.

Хотя чисто утилитарный подход мусульман-шиитов к проблеме сексуальных отношений можно назвать уникальным, все же такой обычай, как сообщается, существовал в прошлом и среди других народов.

У китайцев когда-то была богиня отхожих мест. Этому своеобразному божеству (Цуку Чен) поклонялись только женщины, но не мужчины. Просхождение такого уникального культа относится к временам правления императрицы By Xy (684–705 гг. н. э.), когда одна образованная дама по имени Мей Ли Чин стала любовницей высокопоставленного государственного чиновника.

Но он был человеком женатым, и вот его супруга в приступе дикой ревности, застав наложницу в уборной, убила ее. Когда император узнал об этом, он решил сделать эту несчастную богиней отхожих мест.

В годовщину ее смерти по всей стране организовывались особые торжества в отхожих местах и свинарниках, и местные женщины приносили богине в качестве жертвоприношений ее собственные изображения. Они делались из черпаков «золотарей».

Этот сосуд использовался в качестве головы, и на нем рисовали женское лицо. К ручке черпака прикреплялись ветки плакучей ивы, которые становились руками богини. Потом ее одевали в какое-нибудь тряпье.

Женщины, почитающие богиню, воскуряли фимиам, упрашивая богиню явиться перед ними с помощью таких фраз: «Твой муж в отлучке, законная жена умерла, и теперь, Маленькая дама, ты можешь появиться!» («Маленькая дама» было в те времена вежливым обращением к жене второго ранга.)

Если среди молящихся была женщина-медиум, она, как правило, входила в транс, и многие присутствовавшие искренне верили, что она и есть та самая богиня. Через женщину-медиума богиню спрашивали о том, каких событий им всем следует ожидать в будущем, каким будет грядущий урожай, кто и когда женится или выйдет замуж и т. д.

У японцев тоже существовала богиня туалета (бенжогами), которая среди трех главных домашних божеств напрямую связывалась непосредственно с жилищем. Говорят, что богиню туалета верующие просили защитить от болезней мочевого пузыря.

У некоторых народностей в Японии отмечались странные ассоциации, связанные с ленточным червем. Они верили, что существует определенное божество по имени Аманжака в виде ленточного червя, который временно обретается в теле человека. Он может проникнуть в него только по определенным ночам и только во сне.

В такую ночь, получившую название «ночь Кошин», по их мнению, этот червяк мог выползти из тела человека, чтобы сообщить небесному богу о грехах тех людей, в организме которых он побывал. Нужно сказать, что ленточный червь обычно поставлял неблагоприятные сообщения богу, даже если на самом деле все обстояло иначе. Чтобы не допустить этого, люди обычно бодрствовали, не ложились спать в течение всей «ночи Кошин».

Они даже не позволяли спать детям, опасаясь, как бы негодный и подлый червь не проник в их тельце. Отдавая себе отчет в том, что только в эту ночь Аманжака мог доставить свое донесение, люди собирались накануне вечером, чтобы чествовать это божество. Они предлагали ему свои дары, пищу, воду, чтобы тем самым чем-то занять его, полагая, что когда божество досыта наестся и напьется, то разомлеет и ему станет лень доставлять свои донесения на Небеса.

Считалось также, что человек, который не спал ни минуты в течение семи «ночей Кошин», получал таким образом иммунитет, и ему уже нечего было опасаться этого божества до конца жизни. В «ночь Кошин» было строго-настрого запрещено заниматься сексом. Считалось, что если в результате половых сношений в эту ночь женщи на забеременеет и родит ребенка, то вырастет очень злой человек.

Существовал еще и другой «день Кошин», который пользовался большой популярностью среди японских аристократов. В XIX веке знатные дамы и придворные устраивали специальное торжество по этому поводу, на котором читали стихи, сложенные в честь этого божества.

Путешественники, приезжавшие в Непал, могли стать свидетелями поклонения живым богиням, которых называли кумари. В долине Катманду, например, жили девять кумари. Наиболее почитаемой и знаменитой является королевская кумари.

Живая богиня Непала

Говорят, в ее руках находится власть и сила королевства Непал. Ни один непальский король, начиная с XVIII столетия, не правил, не получив ее благословения.

Королевская кумари — это не богиня по рождению, и она не остается божественным созданием в течение все своей жизни. Она становится живой богиней, когда ей исполняется пять лет от роду.

Девочка девственница обычно выбирается среди представительниц касты золотых дел мастеров. Окончательный выбор делает особо созданный для этой цели комитет, в который входят главный королевский священник (жрец), несколько его коллег и астролог. Девушку выбирают на основе тридцати двух лучших качеств. Среди таких требований — отличное здоровье, чистая кожа без оспин, пятен и шрамов, наличие всех зубов.

Астролог позаботится о том, чтобы ее гороскоп не расходился с гороскопом короля. Девушка должна обладать сильным характером, быть бесстрашном и уравновешенной. Она бесстрашно подвергается испытанию, когда десять кандидаток, потенциальных кумари, запирают в темной комнате, в которой полно чудовищных масок и только что срубленных голов буйволов, призванных, по замыслу устроителей, как следует напугать робких девушек. К тому же до них долетают странные, жуткие звуки.

Та из них, которая не проявляет ни тени страха, будет избрана живой богиней Катманду — королевской кумари. До окончательного утверждения перед девушкой приносят в жертву несколько буйволов, козлов, овец, уток и цыплят. Ее богато наряжают, а лоб украшают так называемым «третьим глазом».

На ней — красные одежды, пальцы ног выкрашены красной краской, она похожа на рождественскую елку от переливающихся драгоценных украшений. Между площадью и постоянной теперь резиденцией кумари расстилают белую узкую дорожку, по которой она шагает до своего нового места обитания в храме. Каждый день королевская кумари восседает в течение трех часов на троне, принимая своих почитателей.

До нее ежедневно допускаются только двенадцать верующих. Так как подчас живая богиня — это всего лишь маленькая, капризная девочка, она может и отказаться от встречи с верующими, и тогда паломникам придется терпеливо ожидать, ко гда у нее изменится настроение.

Королевская кумари постоянно пребывает в храме в период ее «назначения», который может длиться несколько лет. В это время девочка не посещает школу. Она сохраняет свое высокое положение живой богини, пока не прольет первую кровь. Это обычно происходит при первой менструации, но кровотечение может вызвать и нечаянный порез или даже царапина.

Если хранитель заметит, что девочка пролила хотя бы каплю крови, то он немедленно ставит об этом в известность короля. Повсеместно сообщается, что девочка утратила свою божественную силу, так как богиня покинула ее тело. Она тут же утрачивает все свои существенные привилегии и снова становится, как и прежде, обычным человеком.

Живая богиня возвращает все свои дорогие украшения своему попечителю, а сама покидает храм навсегда. С этого времени она обычно ведет скромный образ жизни, и больше никого не интересует ни ее жизнь, ни ее дальнейшая судьба. Даже известны случаи, когда бывшие кумари прозябали в нищете.

Вот как описывает один путешественник дом бывшей кумари:

«В комнате отсутствуют даже стулья, поэтому бывшая богиня сидит обычно на подоконнике, в своей маленькой комнатке, в которой нет, по сути дела, никакой мебели, лишь несколько матрасов, разложенных на бело-зеленом линолеуме. С потолка свисает сиротливая лампа без абажура. На стенах — выцветшие от времени обои. Сломанный радиоприемник, колченогая табуретка и часы со сломанными стрелками».

Бывшая живая богиня обычно остается незамужней до конца своей жизни. Существует суеверное поверье, что тот мужчина, который рискнет взять ее жены, долго не протянет.

Некоторые люди верят, что божественные духи могут вселяться в человека либо временно, либо навсегда. В некоторых регионах Камбоджи считалось, что эпидемию болезни можно предотвратить, если божество проникнет внутрь какого-нибудь местного жителя. Главное — отыскать такого человека. Выстроившись в цепочку, люди ходили от одной деревни к другой с оркестром во главе.

Человека, которому суждено было стать богом, сажали в храме на алтарь. Он, таким образом, становился объектом всеобщего почитания и поклонения, хотя до этого мог быть просто бедным крестьянином. Верующие возносили молитву этому человеку, искренне считая, что он сможет предотвратить чуму.

Иногда, если божественный дух вторгался в тело какого-нибудь человека, он становился богом людей и их королем. На Маркизовых островах всегда существовал так называемый богочеловек, в обязанность которого входило ограждать своих соплеменников от сверхъестественных сил.

Миссионеры сообщали, что в прошлом такой богочеловек был на каждом острове и его высокий пост передавался по наследству. Если верить приводимым ими описаниям, то обычно это был старик, который жил в своем, похожем на храм, доме с алтарем внутри. Перед ним висел человеческий скелет. И все окружавшие его дом деревья были украшены раскачивавшимися на ветру человеческими скелетами.

Бог, вселившийся в человека, требовал для себя человеческих жертвоприношений — такой обычай был распространен у ацтеков и инков. Богочеловек регулярно получал в жертву людей, но время от времени, когда у него разгорался аппетит, он требовал еще и добавки. Для этого ему нужно было только заявить, и его слуги тут же доставляли ему две-три человеческие жертвы, которых убивали в назначенный час в его честь.

Люди считали, что если не удовлетворить вовремя просьбу богочеловека, то он оскорбится, что может в результате вызвать настоящую катастрофу. Богочеловеки вселяли во всех такой ужас, что иногда получали больше людских жертв, чем все остальные боги вместе взятые. Иногда народ обожествлял своего правителя еще при жизни.

Например, племя зимба в Юго-Восточной Африке поклонялось только одному богу, который был и их царем. Этот царь и бог, по всеобщему убеждению, управлял Небесами, и если дождь не прекращался по его желанию, он выстреливал в небо своими стрелами, стараясь тем самым наказать Небо за ослушание.

Иногда правитель, забравший себе слишком много власти, принимал решение обожествить самого себя. Такое произошло с бирманским королем Бадонсахеном, снискавшим славу кровожадного властелина. Во времена его правления гораздо больше его подданных было казнено, чем погибло на полях сражений.

Однажды, говорит предание, король, отказавшись от своего высокого титула, провозгласил себя богом. Покинув королевский дворец и гарем, он переехал в самую крупную пагоду в стране.

Но когда он пытался убедить монахов, что он их новый Будда, те возмутились и выразили свои единодушный протест в связи с его самообожествлением. Тогда сильно разочарованный король, смирившись, отказался от своих притязаний и вернулся во дворец. Некоторых своих королей народ считал богами и соответственно к ним относился.

В Таиланде существует традиция, обязывающая людей падать ниц на том месте, где проходил король, чтобы тем самым продемонстрировать ему свое уважение. Когда подданные приходили к нему во дворец, то должны были приближаться к королевской особе ползком.

Даже в наше время, когда министры получают аудиенцию у короля, они обязаны «ходить» на коленях. В прошлом королей считали священными персонами. Их почитание было настолько велико, что их называли только именами богов, а когда христианам-миссионерам приходилось перед верующими называть имя бога, то они для этого использовали тайский термин, обозначающий «король».

Король пользовался таким глубоким уважением, что люди, когда говорили о нем, употребляли для этой цели специфический язык. Волосы короля, его руки, ступни, каждая часть тела имели свое, особое название. Описывая поведение короля, то, как он ходит, спит, есть и пьет, пользовались только специальными словами и выражениями, которые никогда не применялись по отношению к простым смертным.

Японского императора все долгое время считали богом. И он был не просто одним из многих. Он всегда был самым важным и самым могущественным из всех синтоистских богов. Он считался олицетворением богини солнца, которая управляла всеми людьми и всеми богами во всей Вселенной.

Ежегодно в течение месяца император становился самым важным из всех богов. Этот период назывался «месяцем без богов». Все это время храмы в стране пустовали, ибо считалось, что сейчас все боги отсутствуют, что целый месяц все восемьсот богов пребывают в императорском дворце, где служат императору, который таким образом превращался в правителя богов.

Существовали, правда, кое-какие ограничения и для самого императора, то, что он не имел права себе позволить. Он не мог касаться ступнями земли, поэтому его обычно носили на плечах слуги. Свежий воздух считался для него чем-то вредоносным, и солнце было недостойно освещать его.

Так как все его тело почиталось священным, он не мог стричь себе волосы, подстригать бороду или срезать ногти. Однако, чтобы он в результате не стал замарашкой, его слуги наводили чистоту по ночам, когда император спал, потому что, по их убеждению, то, чего они лишали его, считалось «кражей» у императорской особы. Но такая «кража не умаляла его святости, не ущемляла его императорского достоинства».

В древности жизнь бога-императора никак нельзя было назвать легкой. Каждое утро по нескольку часов к ряду ему приходилось высиживать на троне как статуя, не шевеля ни руками, ни ногами или головой, не поворачивая глаз, вообще не двигая какой-либо частью своего тела. Только таким образом, как подданные представляли себе, он был способен сохранить в стране мир и спокойствие.

Если он, к несчастью, невольно наклонялся в ту или другую сторону или устремлял подолгу свой взгляд в направлении одного из своих обширных владений, то можно было в страхе ожидать войны, голода, пожаров или прочих серьезных бед и несчастий, которые в скором времени могли разорить всю империю. Если бог-император что-нибудь ел, то вся пища подавалась исключительно на новых блюдах.

Прежде использованные разбивались, так как если кто-либо из простых людей осмелился бы есть с этой священной посуды, то у него воспалились бы внутренность рта и горло.

Японский император официально перестал быть богом в 1946 году, когда от этой привилегии его силой заставили отказаться американцы. Но тем не менее он остается до сих пор «папой» всех верующих, исповедующих синтоизм.

Один из самых необычных китайских богов — бог кухни, Сяо Юн Чен. Его изображение можно увидеть в любом традиционном китайском домашнем очаге. Он представляет собой глубокого старика в одеянии мандарина с белой бородкой.

Кухонный бог, как считают, всегда обитает на кухне, ибо это самое лучшее место для наблюдения за поведением каждого члена семьи. Верующие полагают, что данный бог всегда занят тем, что составляет тайные списки всех поступков, совершенных членами семьи на протяжении всего года. В него заносятся как хорошие, так и дурные поступки. В конце года список пересылается кухонным богом на Небеса.

Главный Бог соответствующим образом реагирует на него: он в силах либо умножить счастье каждой семьи, либо уменьшить его — все зависит от дел, отраженных в таких донесениях. Кухонный бог совершает путешествие на Небеса каждый год в канун китайского Нового года.

До его отбытия каждая китайская семья старается задобрить его, чтобы кухонный бог сообщал только благоприятные сведения о них нефритовому императору на Небесах. В это время все китайцы предлагают кухонному богу свои дары, принося к его алтарю палочки фимиама, конфеты и вино.

Вознеся богу молитвы, они уговаривают его: «Когда отправишься на Небо, то сообщай о нас только хорошее, а когда вернешься оттуда, защищай как следует, обеспечивая нам мир и безопасность». При этом они до краев наполняют чашу, стоящую перед алтарем, вином, будучи убеждены в том, что этот бог, как простой смертный, прильнет устами к ней перед долгой поездкой; они рассчитывают, что запьяневший бог забудет об их нелицеприятных поступках и представит их всех в самом благоприятном свете.

В некоторых китайских деревнях бытует обычай смазывать губы кухонного бога медом, чтобы тот мог сказать об их семье на небе только «сладкие» слова. Когда кухонного бога нет на привычном месте, его образ на домашнем алтаре поворачивается к стене. В некоторых деревнях в его отсутствие, когда он пребывает на Небесах, его изображения даже сжигают, и когда тот возвращается, на его алтаре появляются новые.

Кроме этого очень популярного среди китайцев бога кухни у представителей каждой профессии в стране есть свой любимый бог.

Иногда изображение одного и того же бога можно встретить как в доме, так и на работе у представителей разных профессий, например в полицейском участке и в борделе. Каждая китайская семья выбирает для своего домашнего алтаря такого бога, который им кажется самым надежным. Но если он не помогает человеку, несмотря на долгие молитвы и ревностное поклонение, то его изображение могут убрать, а на его место поставить изображение другого, лучше исполняющего свои прямые обязанности.

Древняя Мексика печально знаменита во всем мире человеческими жертвоприношениями. Однако это не означает, что в жертву богам приносились только люди, которые вызывали неприязнь или презрение у членов общины.

Ацтеки верили, что некоторые из их богов требовали принесения им в жертву человека, пользовавшегося почтением и всеобщим уважением в обществе. Такой человек должен был как бы представлять собой того бога, которому его приносили в жертву. В течение целого года этому «счастливцу» предстояло жить среди людей, и всем предписывалось обращаться с ним как с настоящим богом.

Вот какое существует предание о человеческом жертвоприношении самому могущественно муацтекскому богу солнца Тескатлипоке.

У человека, избранного богочеловеком, должно было быть совершенное, без изъянов, тело: «Он должен быть тонким, как тростинка, прямым, как столб, не слишком высоким, но и не слишком низким». Его выбирали не из среды самих ацтеков, а из молодых пленников. Его буквально покрывали золотом.

Вот что говорит по этому поводу Джеймс Фрейзер:

Целый год этот богочеловек жил в умопомрачительной роскоши в храме того бога, которого ему придется в будущем олицетворять. Всё воздавали ему почести, включая и самых знатных людей, которые, словно простые слуги, подносили ему еду. Когда он выходил на улицу, все жители поклонялись ему, как настоящему богу.

Люди бросались перед ним ниц, возносили молитвы, просили исцелить и благословить их. Фрейзер продолжает:

И тем не менее этого человека впоследствии самым жестоким образом убивали.

Несмотря на то что к этому временному богу все относились с величайшим почтением, он отлично осознавал, что в один прекрасный день придет конец его счастливой «божественной» жизни и он погибнет от рук тех самых людей, которые сейчас его так сильно обожают.

Временного бога повсюду обязательно сопровождали несколько слуг, и он знал, что они никогда не допустят его побега, если бы даже он на это пошел. За несколько дней до фатального дня его жизнь становилась еще краше, так как теперь ему привели четырех красивых девушек, которые становились отныне его временными женами. Эти девушки представляли четырех богинь — богиню кукурузы молочной спелости, богиню цветов, богиню «нашу мать посереди вод» и богиню соли.

Когда наконец наступал назначенный день, ему предстояло попрощаться навсегда со своими прекрасными женами, после чего его везли на каноэ через озеро к храму бога солнца — высокому, похожему на пирамиду сооружению, на вершину которого вела крутая лестница с множеством ступенек.

Этот богочеловек начинал подниматься по ней. На каждой ступеньке он должен был ломать по одной флейте из тех, на которых он играл, когда представлял собой на земле бога солнца. Наконец он добирался до вершины пирамиды, где его уже ожидали несколько жрецов, ответственных за проведение священной религиозной церемонии.

Его сразу хватали, укладывали на платформу, похожую на стол, а один из них ножом разрубал его грудную клетку, извлекая оттуда все еще бьющееся, живое сердце. Сердце предлагалось богу солнца.

За церемонией наблюдала толпа верующих внизу, у подножия пирамиды. Как только сердце прекращало свои сокращения и замирало, верховный жрец храма называл имя следующей жертвы, которую намечалось убить ровно через двенадцать месяцев.

Среди ритуальных человеческих жертвоприношений, ставших популярными у древних майя и ацтеков, самое необычное, судя по всему, совершалось в честь земной богини Тетеоиннан. Это могущественное ацтекское божество отвечало за сбор урожая и было самым капризным и требовательным из всего древнего пантеона.

Чтобы умиротворить богиню, доставить ей истинное удовольствие, по установившемуся обычаю приходилось убивать на ее алтаре не одну человеческую жертву, а целых пять за один раз. Первой из них обязательно должна быть женщина.

Из ее бедра вырезали кусок кожи, чтобы закрыть им лицо одного из верховных жрецов, который служил другому богу — богу урожая маиса Чинтеотль. Остальную кожу использовал для своих нужд молодой человек, выбранный для олицетворения земной богини.

В сопровождении церемониальных жрецов этот укрывшийся за человеческой кожей человек входил в храм богини, где приносил ей в жертву еще четырех несчастных, которые уже ожидали его у алтаря.

Считалось, что некоторые боги требовали при этом ужасающих чудовищных пыток для жертв, выбранных для их почитания, что и осуществлялось до того, как их окончательно убивали.

Например, чтобы удовлетворить бога огня Шиутекутяи, требовалось принести ему в жертву двух молодоженов. Жрецу поручалось выбрать среди новобрачных самую красивую пару.

В этот фатальный для них день у алтаря бога разводили громадный костер. Затем наряженных в дорогие церемониальные одежды молодых людей по сигналу бросали в огонь.

Помощники жрецов внимательно следили за жестоким испытанием и, заметив, что они вот-вот скончаются, выхватывали их тела из костра. Ножами им рассекали грудь, откуда извлекали еще пульсирующее сердце, которое тут же предлагали в качестве дара требовательному и жестокому богу.

У мексиканских индейцев цакатеков существовал такой обычай. Когда у отца рождался сын, то родителю приходилось пройти через ужасное испытание на выносливость. Этого человека, сидящего на земле, подвергали невероятным пыткам его же друзья. Они вгоняли в его тело орудия пытки. Это были либо тщательно заточенные зубы, либо острые кости.

В результате стараний приятелей все его тело фактически было продырявлено, как сито, и из ран обильно текла кровь. Цель этого чудовищного обычая — определение выносливости и мужества отца мальчика.

Подобная пытка способна была им предсказать, каким будет ребенок, когда вырастет, станет ли он выносливым, мужественным воином. Его отец мог выдержать жесточайшие пытки только благодаря опьяняющему воздействию особого кактуса пейоте, который он съедал перед испытанием.

Это скромное на вид растение у мексиканских индейцев считается величайшим даром богов. Небольшой, гладкий, без колючек кактус обладает мощными галлюциногенными свойствами. Стоит проглотить несколько кусочков, как человек начинает испытывать такое блаженство, такие приятные ощущения, словно он находится не на земле, а в раю.

Перед его закрытыми глазами чередой проходят живописные образы неведомого, фантастического мира, и они оказывают на его сознание такое сильное воздействие, что, как ему кажется, он входит в прямой контакт с самими богами.

Некоторые люди даже испытывают чувство невесомости в течение всего периода интоксикации. Поэтому нет ничего удивительного в том, что это растение стало объектом поклонения.

Среди индейских племен возник даже особый религиозный культ, в, котором пейоте превратился в один из святых даров. Уже в 1890-х годах более пятидесяти племен индейцев, прожинавших к северу от Рио-Гранде, проповедовали культ пейоте.

Чтобы предотвратить опасные последствия от употребления такого сильнодействующего наркотика, американские власти пытались запретить его. Но все их усилия оказались тщетными, так как последователи этого странного религиозного культа употребляли это священное растение тайком. В конечном итоге культ был узаконен, а в 1928 году даже появилась Американская туземная церковь для поклонников пейоте.

Проповедующие этот культ люди называют себя христианами, несмотря на тот факт, что их великим духом до сих нор считается пейоте, который служит им своего рода святым причастием. Они верят в Христа, но видят н нем лишь одного из множества святых духов, ниспосланных на землю Богом. В некоторых регионах пейоте стал настоящей панацеей от всех болезней.

Там даже верят, что с его помощью можно избавиться от слепоты. Местные шаманы обычно любят демонстрировать всем желающим его невероятную силу для предсказания будущего, для обретения утраченной собственности, а также для вызывания дождя при засухе.

Шаманы после употребления пейоте обычно входят в полный транс. Пейоте настолько высоко ценится среди индейских племен, что их представители иногда совершают длительные путешествия только ради того, чтобы завладеть этим удивительным божественным средством.

Так, мексиканские уичоли могут пройти до 300 километров пешком, только чтобы раздобыть любимое зелье. Во время подобного паломничества в пустыню, туда, где растет этот кактус, у них, как правило, нечего есть, кроме самого кактуса.

Такой поход обычно возглавляет местный шаман, который первым обнаруживает ростки кактуса среди скал. Перед тем как сорвать растение, он выстреливает в него стрелой из лука, чтобы поразить обитающий в нем дух, не дать ему сбежать. Собрав в свои сумки драгоценное растение, индейцы возвращаются домой настолько изнуренными и измочаленными, что даже ближайшие родственники часто не в состоянии их узнать.

Но они все равно счастливы, счастливы оттого, что у них теперь есть запас драгоценного зелья — этого магического растения — на целый год вперед.

Японская народность айну знаменита своими просто невероятными обычаями и поверьями. Они не являются этническими японцами, но живут на островах, принадлежащих этой стране. Их религия основана на поклонении медведю.

Айну часто охотились на это животное, и само их существование во многом зависело от него. Они верят, что гигантский медведь, спустившись с неба, спас их народ от голодной смерти во времена большого голода. Для празднования такого важного события они организуют особую церемонию.

На торжествах, которые обычно длятся три дня и проходят весной, главная роль принадлежит самому медведю. Эта церемония, нужно заметить, отличалась ужасной жестокостью, так как медведя подвергали страшным пыткам, после которых он сдыхал.

Обычно это был молодой медведь, специально выращенный для этой цели. В назначенный день медведя в сопровождении торжественной процессии выводили на святое место, где предстояло принести великую жертву богам. Когда люди плотным кольцом окружали клетку несчастного медведя, специально подобранную для этого, человек обращался к нему в предусмотренной традицией манере.

Один очевидец приводит его речь:

После произнесенной речи медведя выпускали из клетки и привязывали к шесту.

Затем его осыпали тучей тупых стрел, чтобы лишь разъярить животное, но не вызвать его смерти.

Наконец после долгих мучений в рассвирепевшего медведя старейшина посылал обычную острую стрелу.

После этого медведя привязывали за голову к двум шестам, и люди, ухватившись за них с разных сторон, тащили их на себя и душили таким образом несчастного зверя.

Голову принесенного в жертву животного отрубали и нанизывали на высокий шест, так как, по представлениям айну, оттуда ему было легче добраться до неба. Туловище медведя свежевали, разрубали и варили, а потом им лакомились все участники этой религиозной церемонии на устроенном по этому поводу большом пиршестве.

Первое описание этого странного праздника с расправой над медведем было сделано одним японским автором еше в 1652 году. В своей книге он рассказывает о том, как медведь, которого должны были принести в жертву богам, был в конце концов задушен до смерти пятьюдесятью или даже шестьюдесятью айну, среди которых были как мужчины, так и женщины.

Несмотря на то что они подвергали несчастного зверя невыносимым пыткам, его мучители тем не менее не забывали попросить у него прощения и особой к ним милости перед гибелью: «Попроси за нас Бога, пусть ниспошлет нам на зиму множество выдр и соболей, а летом моржей и рыбы в большом изобилии. Не забывай о наших просьбах, мы все очень любим тебя, и наши дети тебя никогда не забудут!»

Среди различных обычаев, распространенных у айну, по-видимому, наиболее известным является женская татуировка.

Крупная, голубого цвета, татуировка обычно делалась вокруг рта молодой девушки, которая потом в течение нескольких лет постоянно усовершенствовалась, становилась все более замысловатой, чтобы таким образом сделать невесту особо привлекательной для будущего супруга.

Если смотреть издалека на татуированную девушку, то казалось, что у нее на лице усы и бородка. Так как операция считалась очень болезненной, японские власти приняли решение запретить ее специально принятым законом. Тем не менее и сегодня в японских деревнях можно увидеть женщин с подобным узором вокруг рта.

Среди всех индусских божеств самой жестокой, самой мстительной считалась богиня Кали. Это богиня смерти и разрушения, она несет главную ответственность за чуму, холеру, оспу и другие не менее страшные эпидемии. Традиционно ее изображают в виде обнаженной чернокожей женщины с четырьмя руками.

Если две она поднимает в жесте, укаывающем на благословение, то в третьей она держит отрубленную человеческую голову, из которой сочится кровь, а в четвертой у нее либо кинжал, либо петля, что свидетельствует о ее неутолимом желании убивать. Все тело ее украшено человеческими черепами. Даже серьги сделаны из черепов младенцев.

Образ индусской богини Кали.

Стоит ли в таком случае удивляться, что только человеческие жертвоприношения, по всеобщему поверью, могли умилостивить, умиротворить эту вселяющую ужас богиню? Человеческие жертвы в ее честь, приносимые на ежегодных религиозных церемониях, отмечались еще в начале XIX века, особенно в северо-восточной части Индии. Жертвой обычно был доброволец.

Это было важное событие, и казнь притягивала к себе толпы людей. Жертву в красивой, нарядной одежде помещали на высокую платформу, чтобы все могли наблюдать за процессией жертвоприношения. Так как жертвой был доброволец, один из по клонников культа Кали, палач был вынужден ждать, когда он сам даст ему знак, что готов принять смерть.

После условного сигнала добровольцу отсекали голову, которую на золотом ритуальном блюде подносили богине. Некоторые йоги, следуя давнему обычаю, съедали кусочек сваренного легкого несчастной жертвы.

Его кровь смешивалась с рисом, и это яство на особой церемонии съедалось местными раджами и членами их семей. В последнее время в Индии наблюдали редкие, случайные жертвоприношения людей, но в XVI веке такое явление носило массовый характер.

Например, в 1565 году раджа по имени Нара Нарайама оказался таким горячим и ревностным поклонником кровожадной богини, что срубил в ее честь головы 740 своих подданных. Они были предложены его любимой богине на медных блюдах в храме, посвященном Кали.

Еще в 1830 году один раджа убил двадцать пять человек, чтобы угодить слишком требовательной богине. Британские власти официально наложили запрет на этот жестокий обычай в 1832 году.

Хотя многие считают, что кровавый обряд давно искоренен, в Индии до сих пор существуют секты натиков, убежденных в том, что только человеческой кровью можно умилостивить эту жестокую богиню! В индийской прессе до сих пор время от времени проскальзывают сообщения о человеческих жертвоприношениях, хотя, конечно, они случаются крайне редко. 17 марта 1980 года в газете «Тайме оф Индия» было помещено сообщение о ритуальном человеческом жертвоприношении. В нем говорилось, что один 32-летниий деревенский житель привел свою дочь в местный храм и там перерезал ей горло, принеся ее таким образом в жертву богине Кали.

В другом сообщении, помещенном на страницах газеты «Индиан экспресс», рассказывалось, что отец с этой целью зарубил топором своих четверых детей, которым еще не исполнилось семи лет. Свой чудовищный преступный акт он совершил перед изваянием свирепой богини.

До недавнего времени у племени хиджи, обитающего в горах, в приграничном районе между Нигерией и Камеруном, существовало широко распространенное поверье, что перед тем как предать мертвеца земле, необходимо содрать с него всю кожу.

Такое происходило не сразу после смерти, а лишь по завершении целой серии тщательно разработанных ритуалов. Вначале труп усаживали на специально сконструированную платформу. Мертвец оставался в сидячем положении в течение двух дней. Одна его рука покоилась на миске, доверху наполненной просом или сорго, вторая — на миске с земляным орехом.

Такой обряд проводился для того, чтобы не позволить усопшему захватить с собой в мир иной плодородие почвы. Перед похоронами приходил специалист, обычно представитель клана кузнецов, и своими сильными пальцами сдирал всю кожу с трупа. Кожу потом бросали в горшок, который зарывали в куче мусора.

Лишенный кожи труп омывали в красном соке, смазывали козьим жиром и несли на погост. Год спустя после этой ритуальной церемонии проводился еще один обряд, в котором могли принимать участие только сыновья усопшего. Это было что-то вроде церемониального прощания у могилы с отцом.

Сыновья выпивали крепкого напитка, стоя у отеческой могилы, проливая немного горячительной жидкости на могилу и произнося такую молитву: «Вот твоя доля погребального торжества. Сегодня мы расстаемся навеки».

Хотя церемонии официально больше не существует, такие обряды все же время от времени соблюдаются тайно, так как хиджи упрямо цепляются за свои религиозные верования.

Большинство из нас имеют стандартное представление о дьяволе или сатане — это ужасная парнокопытная тварь с раздвоенным хвостом. Но подобное представление неприемлемо для такой курдской религиозной синкретической секты, как езиды. Их насчитывается приблизительно пятьдесят тысяч человек и они живут преимущественно в уединенных долинах на территории Северного Ирака и Турции. Они поклоняются дьяволу, считая его первым, главным ангелом. Они утверждают, что именно он, дьявол, правит миром и делает это от имени Бога.

Поэтому почитать следует не Бога, а дьявола. «Для чего поклоняться Богу? — спрашивают они. — Он и без того доброжелательно ко всем настроен. А сатана злой, недоброжелательный, что он повсеместно демонстрирует, и поэтому необходимо проявлять мудрость и относиться к дьяволу с особой заботой, чтобы умилостивить его».

Езиды верят, что сатана, когда-то обитавший среди главных ангелов, был изгнан с Небес Богом из-за своей мятежной гордыни. Но Бог, однако, простил его заблуждения, когда тот во всем покаялся. Езиды убеждены, что этот падший ангел карает людей неприятных, раздражающих его, даже если они делают это непреднамеренно, просто произнося всуе его имя. Слово «сатана», как и ему подобные, наносит оскорбление падшему ангелу.

Езиды испытывают перед сатаной такой беспредельный ужас, что стараются не слышать «опасных» слов, вылетающих из уст неверующих. Из этого табу некоторые езиды сумели в 1372 году извлечь, однако, свою выгоду.

Несколько молодых езидов отказались служить в турецкой армии и в своем прошении освободить их от воинской повинности указывали, что не в состоянии слышать, как другие новобранцы, не езиды, поминают всуе имя дьявола, то есть сатаны. Каждый мусульманин, подчеркивали они, привык повторять такую фразу: «Укройся у аллаха от шайтана, камнями побиенного». Если солдат-езид слышал, как кто-то произносит такую неуважительную по отношению к его кумиру фразу, он должен был убить либо обидчика, либо самого себя.

Так как произносить имя сатаны запрещено, то езиды используют с этой целью курдское слово, обозначающее ангела в образе павлина, которое произносится как «малек-таус». Материалом для изваяний малек-тауса обычно служит железо или бронза. Он изображен в виде павлина. Такая статуя может весить до 300 килограммов. Однако чаще всего изготовляют изваяние меньшего размера.

Во время религиозных шествий и церемоний священнослужители носят статую падшего ангела в виде павлина от одной деревни к другой. Проводящий службу служитель культа посылает вперед своего помощника верхом, чтобы заблаговременно оповестить всех жителей. Изваяние ничем не закрыто, собравшиеся возле него верующие поют религиозные гимны. Слушая их, священнослужитель постепенно входит в транс, и в конце концов «безжизненно падает рядом с пищей». В гробовой тишине он вскоре приходит в чувство и сообщает присутствующим, что дух малек-тауса вселился в их священное божество. В ответ все верующие опускаются на колени и целуют как само изваяние, так и разложенные на особом блюде принесенные ему дары.

Наиболее известное место исповедования такого необычного культа находится в уединенной священной долине у горы Лапиш, расположенной в шестидесяти милях от города Мосула в северном Ираке. Авторы книги посетили это место в 1973 году. На входной двери храма мы увидели большое выгравированное изображение черной змеи. Все входящие в храм обязательно ее целовали. Им к тому же приходилось перепрыгивать через высокий порог. К нему было запрещено прикасаться, ибо это то место, на которое падают первые лучи восходящего солнца. Внутри все стены храма были черными. Там не было окон, лишь небольшие масляные лампы тускло освещали гробницу шейха Ади, этого святого езидов, основателя их секты. Гробница представляла собой большую кровать с четырьмя столбиками, покрытую красно-зеленым покрывалом. Особая надпись на стене требовала милосердия от малек-тауса. Внутри храма было так темно, что, судя по всему, это место религиозного поклонения посвящалось самому князю тьмы. Езиды налагают строжайший запрет на голубой цвет. Причина заключается в том, что Небеса, откуда был низвергнут падший ангел, — голубого цвета, и он поэтому совсем не нравится сатане.

У езидов есть две религиозные книги. Одна называется «Черной книгой», потому что из нее вымараны все слова, даже отдаленно напоминавшие слово «сатана». В ней малек-таус разговаривает со своим народом от первого лица, обещая воздать всем, кто ему поклоняется, и покарать тех, кто его оскорбляет.

Эта странная вера, как говорят, привлекла к себе внимание Гитлера, который заинтересовался священными книгами езидов до Второй мировой войны. Он даже посылал своих тайных агентов, чтобы выкрасть манускрипты поклонников сатаны. Но они их бдительно хранили. Некоторые утверждают, что Гитлер надеялся почерпнуть из них некие магические таинства, которые помогли бы ему завоевать весь мир.

В прошлом в отдельных регионах мира у некоторых народностей головы были странной, вытянутой формы. Такие люди, как утверждают, явились на Землю с другой планеты. Но нужно сразу сказать, что такая удивительная форма головы объясняется намеренным вмешательством человека в природу. Древние майя старались, чтобы голова человека напоминала череп ягуара. Как известно, майя почитали ягуара настолько, что делали все, чтобы стать похожими на этого священного зверя. Так как у ягуара череп плоской формы, то родители специально уродовали головки своих детей, зажимая череп ребенка между двумя досками. Техника была достаточно эффективной, потому что в младенчестве и в первые годы жизни форму головы можно изменить с помощью особых манипуляций, так как кости черепа ребенка очень мягкие и податливые. Это достигалось путем несильного, но постоянного давления.

Такой обычай деформирования человеческого черепа не ограничивался только рамками древней цивилизации народа майя. Подобная практика наблюдалась в Египте, на Кипре и Крите (начиная со второго тысячелетия).

Деформированная голова считалась особой привилегией, и право на нее получали только женщины знатного, высокого происхождения, члены правящих династий.

Обычай деформирования головы, получивший широкое распространение в Средневековье, процветал в некоторых регионах Европы почти до поздних времен. Цель достигалась с помощью веревок и тесных головных уборов. Деформирование человеческих черепов до последнего времени осуществлялось в Патагонии (Аргентина) и Гренландии.

Такая практика существовала и в нацистской Германии, где некоторые родители пытались изменить форму голов своих детей, считая, что просто необходимо превратить обычную круглую головку в желанную продолговатую, что приличествует представителям «расы господ».

В некоторых культурах существовал обычай радикального хирургического вмешательства с целью изменения формы головы, когда у живого человека удаляли кости из черепной коробки. Такие операции, как говорят, до сих пор проводятся в Боливии. Извлеченные из черепной коробки кости, по всеобщему поверью, обладают целительными свойствами и их можно применять при лечении некоторых серьезных заболеваний. Они также служат надежным амулетом.

Когда корабль первых европейцев прибыл в Новую Гвинею, то изумление туземцев было настолько велико, что наверняка могло сравниться с нашей реакцией на появление инопланетян. Эти люди никогда прежде не видели белого человека. Но они верили, что их предки на самом деле были белыми людьми. Поэтому вовсе неудивительно, если они приняли ик за своих предков, явившикся к ним из царства мертвых. А когда увидели большой корабль, набитый до краев фантастическими грузами, то сочли, что те уж точно свалились на них с неба.

Хотя туземцы вскоре осознали, что белые европейцы не были ик предками, все же невероятная тайна проискождения ик грузов представляла для ник неразрешимую загадку. Их доморощенные «философы» пришли к выводу, что европейцы получили все свои хитроумные приспособления и свое богатство от какик-то таинственнык, могущественнык духов. Такие религиозные верования стали называться на Западе «культом груза».

Наиболее ревностные сторонники этого культа утверждали, что ценный груз может быть ниспослан духами и им, если они научатся как следует соблюдать определенные религиозные правила. В то же время некоторые старейшины полагали, что груз украден европейцами у туземцев, которым он был доставлен от имени ик предков. Когда местные жители ознакомились с Библией, то начали обвинять белых в том, что те вырвали первые страницы из всех экземпляров Священной книги, где говорилось, что Бог на самом деле был папуасом.

Основатели культа утверждали, что ожидаемый ими ценный груз вот-вот поступит. Чтобы облегчить его доставку, они даже начали строить что-то вроде взлетной полосы. Эти же вожди убеждали верующих, что для получения желанного груза им необкодимо копировать поведение белых людей. Тогда они в своик хижинах отвели комнату для «рабочего кабинета» и передавали друг другу бессмысленные клочки бумаги.

Некоторые лидеры советовали своим соплеменникам изменить все свои обычаи, чтобы ускорить доставку груза. Сексуальные отношения между мужем и женой были запрещены, а вместо них на законном основании введен инцест.

Когда называлась очередная точная дата прибытия груза, туземцы принимались убивать скот, уничтожать всю свою собственность, которая теперь была ненужной.

Разочарованные в своик ожиданиях, побуждаемые острым желанием, которое так и не осуществилось, многие из них решили принять христианство. Они считали, что только в таком случае они станут счастливыми владельцами бесценного груза. Когда ничего подобного не произошло и груз так и не появился, туземцы стали обвинять миссионеров в том, что они утаили от них какую-то особую молитву, которая могла обеспечить им прибытие желанного груза.

Одна из разновидностей такой веры возникла на небольшом острове Танна, в Республике Вануату, в конце 1940-к годов. На этом острове приземлился один американский летчик по имени Джон Фрам. Перед тем как снова взлететь, он оставил все лишнее не земле — громадное количество ненужных вещей. Местные жители обрадовались, считая, что это и есть тот заветный груз, который доставлен им с неба. Они начали поклоняться самому американскому пилоту, веря что он — настоящий бог.

Через несколько лет на этот остров сел самолет Американского Красного Креста, а местные жители вообразили, что этот офицер-медик в военной форме — и есть посланец от их бога Джона Фрама. Они превратили медицинскую эмблему Красного Креста в символ своей новой веры. Они делали маленькие крестики, которые втыкали в землю, огораживая их дощатым заборчиком.

Необычный культ груза не умер, а жители островов в Вануату до сих пор не утратили надежду на возвращение Джона Фрама с грузом.

Для того чтобы было удобнее общаться со своим богом, они возвели высокие башни и оборудовали их пустыми жестяными банками, опутали проволокой, полагая, что соорудили радиостанцию, чтобы тем самым облегчить контакты с их богом.

Среди шахтеров оловянных копей на высокогорье Анд возникла странная вера. Работа в шахтах из-за частых оползней и взрывов газа чрезвычайно опасна. Нередко в них происходят несчастные случаи со смертельным исходом. Чтобы унять свои страхи, они выбрали в качестве защитника весьма странное существо, а именно самого дьявола. Хотя все они считают себя христианами, тем не менее убеждены, что их шахта находится во власти дьявола, которого нужно всячески ублажать. Шахтеры любовно называют его «тио» — дядюшка, полагая, что минеральное сырье, которое они добывают под землей, — это урожай, собранный дьяволом, и в таком случае, хотят они или не хотят, все же вынуждены приглашать «дядюшку» на выпивку и угощение, иначе поток железной руды иссякнет.

Чтобы доставить удовольствие своему патрону, горняки изготавливают его изображения и помещают их в штольнях шахты. Они обычно делаются из олова, и у них человеческие лица. В их глазные впадины вставляют лампочки от шахтерских фонарей, а зубы делают из кусочков стекла. Рот у божества широко раскрыт, чтобы дьявол мог курить, есть и пить.

Шахтеры приносят изваянию различные жертвенные дары: палочки сахарного тростника, рис и листья «коки»; они вкладывают ему в рот сигарету, чтобы создать у окружающих впечатление, что дьявол на самом деле курит. Один из шахтеров при этом обращается к идолу с такими словами: «Дядюшка, помоги нам в работе. Не допускай несчастных случаев!»

Если же, несмотря на все их мольбы, фатальный инцидент происходит, то горняки говорят, что это «дядюшка» поглотил жертвы, так как был очень голоден, — значит, приношений для него мало. И они организуют особое торжество, во время которого приносят ему щедрые дары, включая и жертвоприношения животных. Для этого совершается ритуальное убийство двух лам, самца и самки, их сердца извлекают из груди, а кровь собирается в специальный сосуд. Все эти драгоценные дары вместе с вином и конфетами складываются в специальном углублении, вырытом в породе.

В некоторых штольнях статуя «дядюшки» делается иначе. Он снабжен большим, до тридцати сантиметров, пенисом в состоянии эрекции.

Страдающий импотенцией шахтер приходит к этой фигуре, искренне веря, что это божество, их «дядюшка», самым чудодейственным образом поможет ему вновь наслаждаться сексом.

Хотя мы склонны ассоциировать ведьм с нашим прошлым, далекой историей, тем не менее ведьмы до сих пор существуют в Англии, Соединенных Штатах Америки и других западных странах. В отличие от ведьм далекого прошлого, они больше не считаются поклонницами дьявола. Их называют «хорошими» ведьмами, которые пользуются своим колдовством только на благо человечеству. Дамы проповедуют древнюю религию, которая предусматривает почитание двух божеств, а именно матери-земли и двурогого бога. Но ведьмы особо подчеркивают, что не существует абсолютно никакой связи между двурогим богом и дьяволом. Для них двурогий бог — это бог плодородия, которого они обычно называют римским именем Янус, божество, отвечающее за хорошую погоду и сбор урожая, а также за ритуалы, способствующие плодородию земли.

В священной книге ведьм богиня земли говорит:

Сторонники этого культа признают три степени ведьмовства, и их церемония посвящения просто поражает, кажется чем-то невероятным. Кандидатку раздевают догола и, завязав ей глаза, ведут к так называемому «кругу магической силы». Там вождь религиозной секты произносит таинственные заклинания, а посвящаемой в ведьмы присутствующие целуют ступни ног, колени, половые органы, грудь и губы, после чего они получат сорок ударов бичом. Наконец, испытуемая дает клятву, в которой обязуется никогда не разглашать секреты магического искусства и не сообщать их ни одному человеку, не связанного с этим культом

Церемония посвящения второй степени очень похожа на первую, но кандидатка получает уже 120 ударов бичом.

Для посвящения третьей степени испытуемая должна вступить в половую связь с руководителем церемонии. Хотя так называемые «современные ведьмы» считаются «хорошими» и не имеют ничего общего с дьяволом, тем не менее они организуют точно такие же празднества-шабаши, как и в Средневековье.

В одном докладе приводятся инструкции, которые получают ведьмы перед религиозным праздником Сретения:

Под «великим обрядом» подразумевается ритуальное половое сношение между жрецом и жрицей. В начале 1970-х годов только в Соединенном Королевстве, как утверждают, насчитывалось от пяти до десяти тысяч «современных» ведьм.

Кроме того, следует особо подчеркнуть, что на Западе существуют небольшие группы людей, провозглашающих себя почитателями дьявола. Так называемая «Первая церковь сатаны» была создана в Сан-Франциско в 1966 году. У сатанистов весьма необычные храмы, внутри них на алтарь сажают обнаженную девушку, которой все поклоняются как богине.

У народности хонд, обитающей в Бенгалии, глава семьи не удовлетворялся лишь простым созерцанием церемонии совершения человеческий жертвоприношений богине земли, называемой Тари Пенну. Каждый глава семейства должен зарыть на своей земле кусочек плоти принесенной жертвы. В противном случае на его участке не вызреет тучный урожай. Человеческие жертвоприношения в Бенгалии практиковались вплоть до середины ХIX столетия. Как считали местные жители, это было необходимо для плодоношения куркумы, ибо корням этого растения требовалась человеческая кровь, чтобы растение приобрело свой обычный темный цвет.

Как это ни чудовищно, привередливая богиня не довольствовалась любым человеческим жертвоприношением. Она требовала, чтобы ритуальную жертву (называемую «мериа») ее почитатели специально покупали. Время от времени хонды сами продавали для этой цели своих детей, считая, что тем самым они обеспечат святость их духа.

Человека, избранного на роль жертвы, не убивали сразу — он мог еще жить много лет до ритуальной церемонии. Все к нему относились с большой симпатией и искренним уважением. Мальчику — будущей жертве, если он доживал до брачного возраста, давали жену и выделяли клочок земли для обработки. В будущем его жена тоже станет ритуальной жертвой. По традиции, та же учесть ждала и их детей.

Назначался день жертвоприношения, и жертву натирали дорогими маслами и благовониями, украшали цветами. Торжественная процессия вела обреченного человека к его особой священной могиле. Там его привязывали к столбу, а вокруг него начинала свой танец толпа.

Танцуя, участники церемонии обращались с такими словами к жертве: «Мы купили тебя за деньги, мы не взяли тебя в плен, и теперь, по нашему обычаю, мы приносим тебя в жертву, мы не чувствуем на себе никакого греха».

После этого начиналась настоящая потасовка из-за права заполучить хоть кое-что из украшений на жертве. Некоторые, наиболее ревностные, умоляли дать им хотя бы каплю своей слюны, чтобы они помазали ею себе голову на счастье.

Потом наступала финальная стадия ритуальной казни. Способ умерщвления «мериа» зависел от региона, где все это происходило. Самым распространенным методом было удушение. В некоторых местах, однако, человек погибал сам, не вынеся жутчайших пыток. Люди срезали с еще живой жертвы кусочки мяса на память, после чего несчастного волокли по полям.

Существовал еще один чудовищный способ умерщвления жертвы — беднягу привязывали к деревянному хоботу, напоминающему хобот слона. Когда привязанная к такому устройству жертва вертелась вокруг своей оси, зрители ухитрялись срезать с его тела кусочки плоти. При некоторых человеческих жертвоприношениях хонды прибегали к медленной смерти, поджаривая жертву на костре. Существовало твердое убеждение, что чем свирепее боль, которую испытывает жертва во время агонии, чем больше слез она прольет перед смертью, тем больше дождей нашлет божество и будет богаче собранный урожай.

Отрезанные от жертвы куски плоти в глазах индусов имели особую ценность. Их раздавали специально присланным за ними «делегатам» от каждой деревни. Чтобы обеспечить скорейшую доставку «подарка» своим сельчанам, такие посланники обычно возвращались в родную деревню бегом.

Навстречу гонцу выходил жрец, который, взяв у него из рук кусок жертвенного мяса, делил его на две равные части. Одну он зарывал в землю, предлагая ее богине земли, а вторую разрезал на равные части по числу семей. После этого глава каждой из них зарывал свой кусочек у себя на земельном участке.

Английским колониальным властям пришлось потратить немало усилий, чтобы покончить с этим диким обычаем. В конце концов они сумели убедить местных жителей заменить человеческую плоть на мясо буйволенка.

Среди почитателей кровожадной богини Кали в Индии существовала такая же жестокая, ей под стать, секта, члены которой называли себя «тхугами». Они верили, что их любимая богиня поручила им душить жертвы, приносимые в ее честь. Они утверждали даже, что сама Кали продемонстрировала им, как это нужно делать, на манекене из глины с помощью носового платка. В качестве своего религиозного символа она подарила им свой кривой клык. Впоследствии члены секты поклонялись этому клыку как священной киркомотыге. Эти тхуги задушили тысячи путешественников и паломников, чтобы удовлетворить кровавый аппетит своей требовательной и жестокой богини.

Тхуги действовали обычно небольшими группами на дорогах, по которым следовали к местам поклонения паломники. Вначале они знакомились с путником, лаже любезно сопровождали его перед тем, как казнить. Чтобы не вызвать у того никаких подозрений, они развлекали его, всячески демонстрируя ему свое самое искреннее дружелюбие.

Если такой простодушный паломник им верил и оставался на некоторое время у своих «новых» друзей, они все равно расправлялись с ним. По сигналу один из бандитов набрасывал несчастному шарф на шею и душил его, но не до смерти. Время от времени туго затянутый узел ослабляли, чтобы он мог снова глотнуть воздуху, что давало мучителям возможность насладиться подольше его предсмертной агонией.

Труп жертвы расчленяли, этим обычно занимался признанный в секте специалист. Считалось, что чем сильнее обезображен труп, тем большее удовольствие они доставят своей богине разрушения и террора.

После этого труп зарывали в землю, а у могилы погребенной жертвы устраивалась особая церемония, на которой убийцы пили напиток, сваренный из сахарного тростника, под названием «гур».

Тхуги никогда не проявляли ни малейшего сострадания к своим жертвам, к тем доверчивым людям, которых им удалось так легко обмануть. Они всегда их жестоко пытали, доводя пытками до смерти, считая эти ритуальные убийства своим религиозным долгом. Те же, кому предстояло умереть, были избраны самой богиней, их судьба была предопределена ею.

Тхуги, нужно заметить, никогда не убивали женщин — может, щадили их из-за того, что их богиня была женщиной, а жестокие расправы над представительницами прекрасного пола могли вызвать ее неудовольствие или даже оскорбить. Они также миловали слепых и тех несчастных, тела которых были изуродованы или изувечены.

По неизвестной причине тхуги не нападали на некоторых ремесленников: кузнецов, сапожников и плотников.

Эти чудовищные убийцы дома вели мирную, образцовую жизнь. Все они были отличными семьянинами, и об их двойной жизни обычно ничего не было известно членам их общины. Так, один из них, чье истинное лицо впоследствии было разоблачено, многие годы служил заботливым «дядькой» в одной английской семье. Подозрения вызвали его постоянные ежегодные отлучки по нескольку недель, что он всегда объяснял своим желанием посетить больную мать, для чего требовалось, мол, совершить длительное путешествие через всю страну.

Тхуги так увлеклись ритуальными убийствами, что им и в голову никогда не приходило изменить свой образ жизни, отказаться от умерщвления невинных людей. Один из них сделал такое любопытное признание:

Так как тысячи паломников не возвращались домой после своих путешествий, английские власти начали вести неумолимую борьбу с тхугами. К 1837 году они арестовали более 3000 членов этой секты, из которых более 400 были приговорены к смертной казни и повешены.

В конечном итоге эта секта прекратила свое существование, и последний тхуг оказался на виселице в 1882 году.

Как ни трудно в это поверить, но некоторые Христиане в Соединенный Штатах Америки относятся к автомобилям, радио, телевидению и даже к электричеству как к неизбежному злу. Члены секты «амиши» до сих пор соблюдают наложенные на себя строгие ограничения. Они отвергают современный образ жизни, все достижения прогресса, пытаясь сохранить свой традиционный жизненный уклад. Сектанты отказались от современной цивилизации и даже от современных механических средств обработки земли. Один из них объяснил, почему они так поступают: «Трактор, конечно, сделает значительно больше и быстрее, но лошади и тяжкий физический труд постоянно приближают нас к Богу»

Членов секты легко узнать — все они носят допотопные одежды, мода на которые прошла лет 250 тому назад. У них странные ограничения в отношении одежды. Например, они отвергают пуговицы, утверждая, что пуговицы — это символ военной формы, а амиш ненавидят войну. Поэтому их мужчины застегивают пиджаки и пальто крючками и металлическими колечками, а женщины прикрепляют свои фартуки и плащи булавками.

Когда представитель секты амиш женится, то, по обычаю, отпускает бороду. Усы, однако, не дозволяются. У них собственное особое представление об образовании. В их школах всего одна общая комната-класс, в котором дети не делятся на возрастные группы. Образование для них заканчивается в четырнадцать лет. После этого мальчики начинают работать на ферме, а девочки должны овладевать искусством ведения домашнего хозяйства.

Секта на протяжении веков не связана с внешним миром, и ее члены ведут такой примитивный образ жизни, что их часто называют «белыми примитивными людьми». Но тем не менее они очень религиозны, у них множество церквей, к тому же религиозные службы проводятся и на дому.

Сектанты презирают всех чужаков и прославляют свою веру, которая является одной из разновидностей религии менонитов. Они приехали в Америку в восемнадцатом веке из Германии, где подвергались гонениям. Говорят они на своем языке, немецком диалекте, но он уже давно забыт у них на родине. Их вера изложена в священной книге «Кровавый театр святых мучеников», в которой собраны многочисленные рассказы о тех христианах, которые ради своих идеалов шли на пытки и смерть. В этом увесистом томе в 1500 страниц полно живописных иллюстраций о распятии на кресте, побитии камнями и даже захоронении живьем в эпоху первых христиан.

Хотя теоретически как индусы, так и буддисты не покушаются на жизнь животных, члены секты «джайна» доводят принцип ненасилия до абсурда. Они предпринимают всевозможные усилия, чтобы даже случайно не убить живое существо или даже причинить вред всему, что движется. Члены секты носят на рту специальные повязки из белой ткани, чтобы не дай Бог не проглотить какое-нибудь пролетающее мимо насекомое. Они экипированы метлой, чтобы подчищать перед собой дорожку и таким образом случайно не наступить на насекомых и не раздавить. Сектанты даже стараются не пить воду с наступлением темноты, опасаясь, как бы по недосмотру вместе с водой не проглотить крошечную живую тварь. Они не отгоняют от себя комаров, давая им возможность наслаждаться своей кровью. Особо благочестивые джайны предпочитают невыносимо страдать от укусов клопов, чем раздавить их. Состоятельные члены секты даже для этой цели нанимают слуг, которые ложатся спать в кровать с хозяином, принимая все укусы паразитов на себя, чтобы дать возможность своему господину хорошенько выспаться.

Хотя обычно сектанты должны избегать убийства лишь живых существ, их обязательства простираются гораздо дальше. Если они купаются в реке, то должны не барахтаться в воде, а плыть осторожно и смирно, чтобы не потревожить водные «атомы», распространяя таким образом принципы ненасилия и на неодушевленные предметы.

Джайны считают, что «убийство растения» при их варке или жарке тоже большой грех. Обычно они поручают кому-то пожарить овощи или злаки, чтобы съесть их уже «мертвыми». Из-за своего увлечения принципом ненасилия многие рабочие специальности находятся для них под запретом. О работе на ферме, например, не может быть и речи, так как при пахоте почвы или обработке ее мотыгой можно убить живущих в земле насекомых или повредить их личинки.

Можно предположить, что такие наложенные на себя добровольные строгие ограничения привели членов этой секты к ужасающей нищете, но это далеко не так. Некоторые из них сколотили целые состояния, став удачливыми торговцами и бизнесменами.

Хотя секта довольно малочисленна, тем не менее это весьма влиятельная организация, имеющая богатые храмы, например, такой, как знаменитый храм на горе Абу, — весь из белого мрамора, с красивыми миниатюрными башенками и богатыми украшениями.

Хотя все хорошо знают, кто такой далай-лама, очень немногим известно, что он был богом-царем Тибета. Он является воплощением Бога милосердия Ченрези, одного из живущих будд. Тибетцы верят, что их предки родились в результате половых сношений Ченрези и демона в женском образе.

Фактически все правители Тибета считаются воплощениями Ченрези. Далай-лама — не единственное воплощение Будды и живой бог Тибета. Все его старшие и младшие братья считаются различными воплощениями Будды. На самом деле все ламы Тибета, которых насчитывается более тысячи, являются воплощениями предыдущих лам, и все они считаются богами. Инкарнация ламы может иметь место и за пределами Тибета. Несколько лет назад было сообщено о воплощении усопшего ламы в Испании. Такое событие вызвало немало осложнений. В конце концов его испанским родителям разрешили отправить своего сына в тибетский монастырь для особой подготовки.

Человек идентифицируется как воплощение, когда он еще совсем маленький ребенок. На самом деле просто поражает как можно точно определить ламу для воплощения среди тысяч и тысяч детишек.

История о выявлении нынешнего далай-ламы удачно иллюстрирует этот сложный, запутанный процесс.

Когда предыдущий далай-лама скончался, его тело усадили в таком положении, чтобы он глядел на юг. Однажды утром монах сообщил, что его голова повернута на восток. Для того чтобы выяснить причину необычного поведения усопшего, пришлось провести соответствующие консультации у главного оракула, и хотя от него так и не добились никаких вразумительных объяснении, впавший в транс монах бросил свой шарф в сторону восходящего солнца, подтверждая тем самым направление, где живет тот ребенок, которому предстоит воплощение.

В течение двух лет никаких новых «ключей» к разгадке тайны не появилось. Ребенка так и не удаюсь обнаружить, хотя эмиссары исколесили уже всю страну. Наконец, регент, правящий от имени далай-ламы, которого еще только предстояло найти, в отчаянии решил провести несколько дней неподалеку от священного озера, где иногда представали видения будущего. Во время медитаций ему было видение монастыря с крышами из зеленого нефрита и золота, возле которого стоял небольшой домик с крышей, выложенной бирюзовой черепицей.

Возбужденный своим открытием регент немедленно отправил эмиссаров на поиски этого монастыря.

Довольно быстро его гонцы обнаружили обитель, которая в точности соответствовала описанию регента. А рядом на самом деле стоял домик с крышей, покрытой бирюзовой черепицей. Открыв дверь, они увидели двухлетнего мальчика. Хотя на посыльных регента не было обычной формы, малыш сразу их узнал, заявив им, что он и есть перевоплощение того далай-ламы.

Гонцы все же сомневались и даже провели несколько испытаний, чтобы убедиться, что маленький мальчик не лжет. Они разложили перед ним несколько предметов, которыми пользовался покойный далай-лама, вместе с такими, которых не было в его обиходе. Во всех случаях карапуз поднимал только предметы, принадлежащие далай-ламе.

В конце концов посланцы регента окончательно убедились в том, что обнаружили новое воплощение. Они пали перед ребенком ниц и оказали ему все почести. Вскоре великая радостная весть облетела весь Тибет. Наряженного в великолепные дорогие одежды мальчика-бога доставили в Льхасу, где уже собралась громадная толпа и среди них важные иностранные персоны, чтобы приветствовать своего нового далай-ламу. Мальчика несли на особом троне. Все простирались перед ним, словно он — настоящий бог. Несмотря на свои два года, мальчик терпеливо высиживал на троне многие часы с удивительным спокойствием и достоинством.

Нынешний, четырнадцатый по счету, далай-лама отправился в ссылку после того, как китайцы оккупировали Тибет. Он все это время жил в Северной Индии, неподалеку от города Дкарамсалы. В 1989 году он стал лауреатом Нобелевской премии мира, присужденной ему за постоянную борьбу с проявлениями насилия во всем мире.

Выпавший зуб или, скажем, какая-то косточка — это такие предметы, которые не имеют абсолютно никакой ценности. Но если зуб, косточка или даже волосок принадлежали святому или какому-то пророку, и в этом удастся убедить окружающих, то тогда все эти незамысловатые предметы мгновенно приобретают громадную ценность и считаются религиозной реликвией. Среди таких самой ценной является, по всеобщему мнению, зуб Будды, обнаруженный в Шри-Ланке.

У этого зуба потрясающая история. Как говорят, его выхватили из погребального костра Будды (543 г. до н. э.), после чего он контрабандным путем был доставлен в Шри-Ланку. Эта реликвия настолько священна, что ее обычно хранили во дворце, который своей роскошью затмевал дворец правящего короля. Наконец, зуб был отправлен на хранение в особый храм в Канди.

Когда город захватили португальцы, они заявили, что завладели ценнейшей реликвией, и уничтожили ее, ибо она была символом сопротивления всего покоренного народа. Но местные жители утверждали, что жрецы храма обманули завоевателей — они положили в шкатулку фальшивый зуб, а подлинный спрятали в надежном месте.

В настоящее время знаменитый зуб хранится в храме Зуба, построенного Шри Викрама Раджасинхом, последним королем Канди. Он находится в массивной золотой шкатулке, в которой, по сути дела, несколько шкатулок — одна в другой, и в последней, самой маленькой, лежит священный зуб. Шкатулку тщательно охраняют.

За священным зубом по требованиям ритуала ухаживает целая иерархическая группа жрецов храма — они его купают, одевают и даже кормят, причем делают это каждый день. Реликвия ассоциируется с чудесами. В I веке до н. э., как утверждают, зуб в шкатулке поднялся, открыв крышечку, вышел на волю и превратился в Будду, с отворяющего чудеса.

Каждый год в честь этого зуба проводится большой праздник, во время которого к храму стекаются тысячи паломников с дарами. Но даже во время этого религиозного действа почитатели священного зуба могут видеть только одну шкатулку. Ее возят для показа на спине громадного слона. Это гигантское животное покрывают узорной дорогой попоной с золотой вышивкой. В необычном шествии принимают участие и другие слоны.

Знаменитый зуб, которым народ Шри-Ланки так гордится, не единственный зуб Будды, избежавший огня. В Восточной Азии есть немало храмов, в которых хранится зуб Будды, так что их суммарное число в несколько раз превышает число зубов у нормального человека. Так, в одном Бейжинге во времена китайской династии Тан (618–906 гт. н. э.) четыре храма претендовали на хранение настоящего зуба Будды.

«Убийцы» — так называлась одна мусульманская секта, основной обязанностью которой было убивать врагов по приказу ик лидера. Многие молодые люди очень хотели присоединиться к этой опасной группе преступников, так как, по словам ик вождя, они, если их убьют при выполнении задания, немедленно отправятся прямо в рай.

Чтобы доказать им, что его обещание — отнюдь не пустой звук, их атаман Аль Хасан-ибн-аль-Сагак брался продемонстрировать своим приверженцам, что такое райская жизнь с помощью одной хитрости. Кандидата в члены своей секты он приглашал к себе во дворец, где давал ему выпить лошадиную дозу снотворного. Когда тот засыпал как убитый, слуги выносили его в великолепный дворцовый сад, в котором росли прекрасные цветы и фруктовые деревья. Там звучала прекрасная музыка, подавали изысканные яства. Несколько красавиц, получившие специальную подготовку, могли удовлетворить любое сексуальное желание молодого кандидата. В течение пяти дней юноша, проходящий через обряд посвящения, наслаждался этой сладкой жизнью, о которой он прежде, по-видимому, даже не мечтал.

Для того чтобы его пребывание в саду казалось ему еще более фантастическим, его потчевали гашишем. Когда кончался срок райской жизни, он возвращался во двор руководителя секты.

После такого воспитительного испытания кандидат безоговорочно вступал в секту и был готов беспрекословно исполнять любой приказ своего наставника.

Один историк приводит случай, отлично характеризующий поразительную преданность и высокую мораль этих «убийц». Однажды, когда посетитель завязал оживленную беседу с Хасаном на террасе его прекрасного замка в горах, вожак сектантов сказал ему: «Видишь стражника на верку вон той башни?» Когда визитер произнес «Да», Хасан подал рукой сигнал стражнику, и тот немедленно, воздев руки в приветствии, ринулся вниз головой с высоты 2000 футов и разбился вдребезги.

Секту «убийц2 еще называли «гашишниками», так как они очень часто прибегали к этому зелью. Выполняя свою основную работу, они пользовались только кинжалами, хотя яд и стрелы в те времена были более надежным способом отправить кого-то на тот свет. Совершив убийство, член секты не торопился скрыться с места преступления. Поэтому ик часто ловили, судили и казнили.

Эта могущественная и опасная организация была создана Хасаном в Персии в 1090 году. Ее члены убили сотни своих религиозных и политическик врагов, особенно мусульман-суннитов. Эта секта бросала вызов багдадским калифам и оспаривала у них право на управление мусульманским миром. Свирепая беспощадная деятельность секты не прекратилась и после смерти ик руководителя. Они продолжали выполнять свои мрачные обязанности еще в течение ста лет. Только лишь после продолжительной осады монголами их главного дворца в 1256 году «убийцы» были вынуждены сдаться на милость победителя. Тысячи «убийц» стали жертвами массовык кровавык расправ, что знаменовало собой конец этой жестокой организации.

Аскеты-индусы применяют различные формы самоистязания в качестве средства для достижения наивысшей духовной или магической силы. Большинство из них соблюдает полное воздержание от половых сношений, а члены одной из сект, чтобы продемонстрировать свою нравственную чистоту, носят железные кольца не пенисе. Один из методов нанесения себе увечья — никогда не разжимать кулаков. В результате постоянно растущие ногти врастают в ткань, вызывая мучительную боль.

Другой метод самоистязания, которому отдают предпочтение некоторые аскеты, заключается в том, что они, поднимая вверк руки, пребывают в такой позе очень-очень долго, так что в результате мышцы рук атрофируются. Другие их коллеги постоянно глядят на небо, так что спустя некоторое время они не могут поворачивать голову. Третьи стоят в одной позе так долго, что их суставы затвердевают и становятся бесполезными. Утратив способность ходить, аскет, если ему нужно куда-то переместиться, начинает перекатываться по земле. Благодаря такому необычному способу передвижения они иногда покрывают невероятно большие расстояния, посещая духовные места. Некоторые из них подолгу лежат на доске, утыканной острыми гвоздями.

Многие аскеты посыпают части тела золой, так как зола в индуизме представляет собой первичную субстанцию. Их можно легко различить благодаря предметам, которые они держат в руках. Например, посок с набалдашником в виде человеческого черепа, фаллоса или трезубца.

Большинство индийских святых постоянно перемещаются с места на место, но некоторые из них не оставляют насиженного места в течение многих месяцев, а то и лет. Аскет может пролежать обнаженным в траве целый год, так что все его тело почти целиком опутывается ползучими растениями.

Молва наделяет индийскик святых сверхьестественной силой. Некоторые из них способны надолго прерывать дыхание, другие абсолютно бесчувственны к чрезвычайно высокой или низкой температуре, третьи настолько снижают ритмичность вдоха и выдоха, что этот процесс у них становится вообще незаметным, четвертые могут обходиться без еды и питья в течение нескольких недель. Как утверждают, некоторые даже могут стать невидимками.

Уверяют также, что святые умеют увеличивать размеры своего тела, становиться бесконечно большими, или, напротив, очень маленькими.

Ученые полагают, что та сила, которой наделяют аскетов, может быть результатом воздействия на них особык препаратов, изменяющих функции их головного мозга.

Индийские святые обычно проводят всю свою жизнь в уединении и изоляции. Они в полном одиночестве живут в дремучем лесу или в пещере в горах, где не имеют никакого контакта с внешним миром. Жизнь их не назовешь легкой. Они очень мало едят и в результате часто умирают от недоедания. Перед смертью они превращаются в настоящих «живык скелетов».

Нам кажется довольно абсурдным предположение, что некоторые люди пьют мочу человека, чтобы «возбудиться», но тем не менее в Северо-Восточной Сибири есть такие люди, которые этим действительно занимаются. Хотя моча сама по себе не обладает никакими наркотическими свойствами, но если человек употребляет какие-то наркотические вещества, то позже они оказываются в моче. Такие люди, по-видимому, находятся в сильнейшей зависимости от таких наркотиков, если они готовы даже выпить чужую мочу, чтобы ощутить их воздействие на мозг.

Растением, обладающим невероятной галлюциногенной силой, является пластинчатый мухомор, широко распространенный ядовитый гриб. Хотя он растет повсюду в Северной Европе и Азии, а также в Австралии, но довольно редко встречается в Сибири. Таким образом, в Сибири это довольно дорогое удовольствие, и лишь немногие состоятельные люди в состоянии купить его. Моча таких людей превратилась в специфический пьянящий напиток. Вот что сообщает по этому поводу один очевидец:

Такие грибы обычно собирали в тундре и сушили, скатывая их в шарики, чтобы их было удобнее разжевать и проглотить. Спустя пятнадцать минут после этого начинает проявляться галлюциногенный эффект. Перед глазами появляются красочные видения, словно явившиеся из другого мира. Состояние небывалого блаженства может длиться несколько часов.

Пластинчатые мухоморы часто употреблялись местными шаманами, которые утверждают, что, впадая в глубокий наркотический транс, могут войти в контакт с миром духов.

Эти грибы обладают необычной силой воздействия и даже могут повлиять на человеческое восприятие. Стоит ли в таком случае удивляться, что их почитают и даже поклоняются им в некоторых регионах мира? Когда арийцы обосновались на территории нынешней северной Индии, они принесли сюда и свой культ мухоморов. Это растение стало их богом Сома. Многие сельские жители даже сейчас, в наше время, считают, что, употребляя священный гриб-мухомор, они тем самым чувствуют присутствие рядом с ними своего бога.

Не следует выпускать из виду, что даже в маленьких дозах мухомор очень опасен. Этот гриб настолько токсичен, что те, кто идет на риск и едят его ради совершения чудесного путешествия, могут из него никогда не вернуться. В мире зарегистрировано множество случаев отравления галлюциногенными грибами.

Нужно сказать, что человеческие жертвоприношения совершались и в Европе. В древнем городе Абдера во Фракии (Греции), они практиковались ежегодно, и жители этой страны верили, что такая жертва унесет с собой все совершенные ими грехи. В Афинах, например, человеческие жертвы приносились по совсем другой причине. Если вдруг случалось какое-то стихийное бедствие, то тут же совершалось жертвоприношение, для чего выбирали две жертвы — мужчину и женщину. Женщину убивали, чтобы тем самым защитить всех женщин в городе, а мужчину — чтобы обезопасить всех мужчин. Выбранных для этой цели людей приводили к городским воротам и там забивали насмерть камнями. Все при этом искренне верили, что жертвы унесут с собой все грехи, из-за которых произошло стихийное бедствие — продолжительная засуха или эпидемия.

Жертвы обычно подбирались из числа так называемых деградировавших и абсолютно бесполезных людей, которых содержали на средства городской общины, чтобы впоследствии превратить их в жертвы для богов. В греческой колонии, которой когда-то был Марсель, едва начиналась эпидемия чумы, всегда находился доброволец, готовый стать жертвой, приносимой Провидению. Это был какой-нибудь бедняк, который в течение определенного периода времени мог вести роскошную жизнь богача, так как община не жалела денег на его развлечения. В течение целого года этого бедняка чевствовали как национального героя. Ему присылали дорогие, красивые одежды, предлагали самую изысканную пищу. Когда наступал фатальный день, этого человека в церемониальном наряде, украшенного красивыми цветами, водили по улицам, а за ним следовала возбужденная толпа. Торжественное шествие приближалось к городским воротам, его выводили за город, на пустырь, где и забивали камнями.

Другой вид человеческих жертвоприношений практиковался греками на Ближнем Востоке до конца VI века до н. э. Там существовал обычай приносить в жертву самого уродливого человека, которого толпа выносила на специально отведенное для этого место, где с него срывали одежды, а потом семь раз ударяли перышками по его половым органам, чтобы ликвидировать влияние на него злых духов. Под пение на флейте готовили большой костер из ветвей деревьев. Когда пламя достаточно разгоралось, в него бросали несчастного, и он сгорал живьем. Затем его пепел собирали и выбрасывали в море, чтобы избавить всех жителей от накопившихся грехов.

Видели ливы когда-нибудь такой храм, в котором усердно молятся верующие, а вокруг ползают змеи? Прихожане не обращают на гадюк никакого внимания и продолжают молиться как ни в чем не бывало. Такова обычная картина в китайском храме в Пенанге, в Малайзии. Любой турист даже в наши дни может засвидетельствовать это. Как говорят, все ядовитые змеи там. Посетителей храма убеждают, что змеи не кусаются, так как их хорошо кормят.

Этот знаменитый храм расположен на пути следования к аэропорту «Байян Лепас». Он построен в середине ХIX столетия, а тридцать лет спустя реконструирован и сильно расширен. Жители Пенанга рассказывают такую историю, объясняющую происхождение храмовых змей.

«Там, где ныне расположен храм, стоял дом одного человека, который славился своими целительскими способностями. Когда он умер, благодарные пациенты решили увековечить его добрые дела возведением храма. Но едва храм был готов, змеи выбрали его для своего жилища».

В Индии существовали миллионы людей, которым, по индийской традиции, запрещалось прикасаться к другим людям из-за опасности их заражения. Они, как считалось, уже рождались «нечистыми», что могло иметь неблагоприятный эффект на окружающих. Такие люди, которых называли «неприкасаемые», традиционно выводятся за пределы индусской кастовой системы. Члены всех каст делают все возможное, чтобы избежать опасных контактов с ними. «Неприкасаемых в прошлом третировали таким образом, словно они вообще не люди.

«Нрикасаемым» апрещалось хдить по общественным дорогам, даже дышать одним воздухм с членами высших каст. Если «неприкасаемый» замечал, что навстречу идет член высшей касты, то немедленно подавал сигнал, а сам поскорее влезал на ближайшее дерево.

В районах, где проживали представители высших каст, «неприкасаемым2 не разрешалось выходить из дома в дневное время. Если верить сообщению одной из индийских газет, то еще в 1932 году некоторые группы «неприкасаемых», такие, как Пурада-Ваннак, были вынуждены фактически вести ночное существование. Даже посещение магазина, принадлежащего представителю высшей касты, для «неприкасаемых» вырастало в большую проблему. Чтобы избежать «опасного» контакта с хозяином, «неприкасаемому» предписывалось вести себя в соответствии с установленными правилами. Изгой клал деньги перед дверью лавки, а сам отходил на почтительное расстояние. Продавец забирал деньги и на это место ставил оплаченный товар. После того как за продавцом закрывалась дверь, «неприкасаемый» мог забрать свою покупку.

Для «неприкасаемых» существовали определенные ограничения и в одежде. В некоторых частях Индии им запрещалось носить обычные сандалии, шелковые платья, брать с собой зонтики. Женщинам не разрешалось носить золотые украшения и прикрывать груди.

Несмотря на то, что «неприкасаемые» находились за пределами индийской кастовой системы, сами они подразделялись на сотни различнык каст. Существовал также особый перечень дистанций, на которую «неприкасаемым» разрешалось приближаться к представителю касты браминов. Такой «безопасной» дистанцией считалось расстояние в двадцать девять метров для «парии» и только семь для «менее заразной» касты «кам-малан».

Когда в 1949 году Индия получила независимость, традиционная дискриминация, направленная против «неприкасаемых», была запрещена законом. Но несмотря на свой социальный статус, «неприкасаемые» остаются по-прежнему угнетаемым меньшинством, а в некоторых сельских районах Индии до сих пор соблюдаются старые обычаи. Даже в наши дни те индийцы, которые решаются нанять «неприкасаемых» в качестве слуг, опасаются «загрязнения» и по-прежнему стараются избегать всяких контактов с ними.

В некоторых регионак Индии представители высших каст ведут себя так, словно никаких изменений в традиционной дискриминации «неприкасаемых» не произошло. Если тень «неприкасаемого» случайно падала на блюдо с едой члена высшей касты, он немедленно выбрасывал его, считая, что пища теперь «заражена». Несмотря на закон, в некоторык деревнях «неприкасаемым» до сик пор запрещено пользоваться общим колодцем.

«Неприкасаемые» по-прежнему выполняют самую грязную и неквалифицированную работу. Их традиционные занятия — уборка мусора, чистка нужников, подметание улиц и т. д. Так как индусы считают обращение с кожей животных «делом нечистым», то членам высших каст запрещено играть на барабане, если на нем натянута шкура животного. Игра на музыкальных инструментах, в том числе и на барабане, — это удел только «неприкасаемых».

Индийские заклинатели змей получили всемирную известность благодаря своим смелым действиям при общении со смертельно опасными кобрами, лежащими в их корзинах. Но все эти затеи — детские игрушки по сравнению с дрессировщиками змей в Соединеннык Штатах. Больше всего удивляет не сама дрессировка, с помощью которой хотят поразить зрителей, а то, что это, по сути, торжественный религиозный ритуал, проходящий внутри христианской церкви.

В церковной службе используются самые опасные змеи. Это главным образом гремучие змеи и медянки. Их хранят в больших коробках внутри церкви.

Когда начинается служба, то опасную коробку обносят специальной веревкой, чтобы отделить верующих от случайных посетителей.

Когда произносятся молитвы и распеваются гимны, змеи все еще находятся в закрытой коробке. Но вот эмоциональный накал прихожан достигает определенного уровня, коробку открывают, и кто-то из верующих выхватывает оттуда змею. Подержав ее немного в руках, он передает ее соседу. Таким образом, всех змей, одну за другой, вытаскивают из коробки, и верующие передают их из рук в руки.

Тот самый смелый человек, который первым схватил змею и вытащил из «рассерженного скопища», пользуется большим уважением и престижем среди прихожан, потому что это — самый опасный момент.

Некоторые верующие обращаются с ядовитыми змеями весьма странным образом — они запихивают их за пазуху или даже целуют их. Такая процедура призвана доказать образцовое бесстрашие прихожан. Вот как описывает подобное обращение со змеями в одной из церквей этой религиозной секты в штате Теннесси Уэстон Ла Бар:

Некоторые очевидцы высказывали подозрения, что змеи, принимавшие участие в церковной службе, не опасны, так как им заранее удалили ядовитые клыки. Но это далеко не так. Верующие, проповедующие этот культ, часто страдают от змеиных укусов, но каждый раз они самым «чудодейственным» образом вылечиваются.

Когда кто-то из них все же умирает от укуса, то этот печальный исход считается волей Господней. Однако такие смертельные случаи вовсе не обескураживают других, которые продолжают эту странную и весьма опасную практику. Они признают, что, хотя и боятся змеиных укусов, такая «игра» с ядовитыми змеями — лучшая демонстрация глубины ик веры в Бога.

Религиозный культ с прикосновением к змеям был создан Г.Вентом Хенсли в 1909 году. Он ввел это действо в некоторых церквях штата Теннесси и Кентукки. При этом он ссылался на Евангелие от Марка, в котором утверждается, что истинные верующие в Бога «поднимут с земли змею».

Некоторые авторы предполагают, что подобная практика возникла из хорошо известных религиозных церемоний племен североамериканскик индейцев, которые при проведении своих религиозных ритуалов использовали ядовитых змей.

Сам основатель культа пострадал от укуса змеи. Это произошло, когда ему было уже семьдесят лет, и хотя в таком возрасте змеиный укус может стать для любого человека фатальным, этот человек все же выжил. Его последователи увидели в этом чудо, сотворенное Господом.

Некоторые сектанты-тантрики на Тибете любили проводить так называемую «церемонию Ход», которую можно считать одним из самых невероятных и тошнотворных религиозных ритуалов, когда-либо существовавших в нашем мире. Он осуществлялся в специальном месте «для расчленения», то есть там, где оставляли трупы умерших людей на растерзание диким зверям. Сюда, по древней тибетской традиции, приносили мертвецов, расчленяли их, резали на куски, чтобы облегчить «работу» хищникам и сделать более приятным их «пиршество». Слово «Ход» и означает «расчленение».

Сектанты не только выбирали самое отвратительное место для проведения своих религиозных ритуалов, но еще и украшали свои тела так, что не могли не вызвать содрогания у окружающих. Перед началом ритуала они занимались поисками человеческих останков, а потом украшали себя фартуками, сделанными из человеческой кожи и костей. При таких «регалиях» они начинали свой макабрический танец смерти.

В ходе ритуала они должны были вообразить, что расчленены их собственные тела. Поэтому они имитировали чудовищную боль, которую якобы испытывают, затем они рисовали в своем воображении другую страшную картину: как чудовища-демоны пожирают их тела.

Участники подобного ритуала не видели ничего плохого в своем «спектакле», так как он позволял им представить себя мертвецами, которые потом духовно возрождались для другой жизни. Они объясняли, что, по сути, этот ритуал — лишь вариант обряда посвящения, когда член секты символически восстает из мертвых. Они также утверждали, что танец «Ход» призван покончить с ложным представлением о человеческом «эго», и ради этого они «отдают свои тела на растерзание демонам».

Такая странная религиозная практика была описана У.И. Иванс-Бентцем в 1935 году. Он отмечал, что «ритуал пляски «Ход» соблюдался до недавнего времени и, вероятно, практикуется до сих пор, правда, с большими предосторожностями».

Жестокие по характеру религиозные праздники, включающие невероятный обычай самоистязания плоти, существуют во многих районах мира, например в Сингапуре. Индийская община там ежегодно организует праздничный фестиваль, получивший название «Тайпусан», который устраивается в честь Субрама-ниана, бога с шестью головами и двенадцатью руками. Он олицетворяет собой молодость, доблесть и силу. Это старший сын Шивы. Праздник ежегодно проводится 20 января и предусматривает шествие к храму Четтиар, расположенному на Танк-роад.

В ходе праздничного действа индусы выполняют обеты по истязанию плоти, данные в то время, когда они были серьезно больны. Прежде всего это ношение во время процессии «кавади».

Вот что говорит по этому поводу Д.Вонг:

Каждая такая дуга вместе с шипами весит около 17 килограммов.

Многие участники процессии несут на себе не очень большие грузы по своему выбору, которые они прикрепляют к телу с помощью маленьких рыболовных крючков. Обычно их носят либо на груди, либо на спине. Некоторые несут на себе небольшие стальные емкости для молока, другие увешивают себя гроздьями апельсинов, третьи прокалывают язык или щеки серебряными иглами или железными острыми трезубцами.

Женщинам позволяется нести только небольшие грузы, лишь слегка притороченные к их телу. Даже детям полагается пройти через обряд истязания плоти.

Те же люди, которые предпочитают более суровые способы самоистязания, должны тщательно подготовиться к такому событию. Им разрешается принимать пищу только один раз в день, они обязаны совсем отказаться от употребления алкогольных напитков перед фестивалем и в течение двадцати четырех часов до начала ритуала соблюдать пост. Им возбраняются половые сношения, они обязуются не допускать греховных мыслей, а когда у их жен менструация, то всякий контакт с ними строго запрещен. Им нельзя бриться и прикасаться к посуде или инструментам, к которым дотрагивались другие. Тем, в семье которых недавно кто-то из родственников умер, не разрешается проходить через этот обряд. Эти праздники когда-то пользовались большой популярностью в Индии, но все же были запрещены из-за их неоправданной жестокости.

Подобными самоистязаниями занимаются китайские духи-медиумы. Если верить туристическому буклету, рассказывающему о Сингапуре, то в день рождения китайского бога-обезьяны, который, по всеобщему поверью, обладает мощной целебной способностью и который может принимать лики различных богов, верующие прокалывают себе щеки, языки, ладони, опускают руки в кипящее масло, перекатываются спиной на лезвиях ножей или взбираются по лестнице, в ступеньках которой торчат острые ножи. Таким же пыткам они подвергают себя в день рождения Святого всех бедных.

Религиозные церемонии, связанные с истязанием плоти, подобные тем, о которых мы говорили выше, проводятся и у некоторых мусульман. Дервиши раскольнической исламской секты «квадери» в Иранском Курдистане снискали большую популярность из-за своих безумных деяний, связанных с самоистязанием. Вот что сообщил один очевидец в 1973 году:

Во время религиозных торжеств в Шри-Ланке люди различных вероисповеданий — мусульмане, христиане, индуисты и буддисты подвергают себя самоистязанию, кто во исполнение данного прежде обета, кто по другим причинам. Таким жестоким способом они доказывают свою преданность Богу.

Американские индейцы копи, живущие в штате Аризона, всегда поклонялись «гремучей» змее, одной из самых опасных в мире. Они верят, что эти змеи обладают чудодейственной силой и способны вызывать дождь. С такими верованиями и связан их особый религиозный культ, включающий в себя и «гремучих» змей. Во время продолжительной засухи и при угрозе наступающего голода хопи организовывали особый праздник, чтобы на нем почтить змей и упросить их ниспослать дождь. После утверждения даты проведения праздника местные жрецы приказывают соплеменникам отыскать как можно больше «гремучих» змей и принести их в деревню. На это требуется обычно несколько дней. После того, как змей доставят в деревню, их моют и помещают в специальный ящик, который ставят на деревенской площади.

К нему подходит жрец и, вытащив оттуда змею, хватает ее зубами. Удерживая ее не руками, а только зубами, он начинает исполнять своеобразный танец. Постепенно его примеру следуют остальные жрецы. Схватив змей, они присоединяются к танцу. Как только танец завершается, каждый из них по очереди отправляет змею на место, в ящик.

Когда праздник заканчивается, всех гадов снова относят в лес, где выпускают на волю. После религиозной церемонии, по убеждению хопи, все змеи, которым люди оказали высокую честь, пригласив их на свой праздник, расползутся по лесу и передадут богам просьбы индейцев о ниспослании дождя. Как утверждают, несмотря на такое бесцеремонное обращение с ядовитыми змеями во время церемониального танца, они ни разу не ужалили своих почитателей. Некоторые авторы в этой связи предполагают, что мирное поведение змей объясняется простой причиной — во время монотонного танца они впадают в состояние каталепсии, что и делает их временно абсолютно безвредными.

В один прекрасный день 1973 года авторы этой книги стали очевидцами странной процессии в Багдаде, столице Ирака. Шествие возглавляла группа полуобнаженных мужчин. Они шли очень медленно и все время наносили себе удары тяжелыми цепями с такой свирепостью, что кровь сочилась из их ран на спине, пропитывая их белые одежды. В таком «параде» принимала участие и группа мальчишек, которые тоже лихо истязали себя цепями, правда, меньших размеров. Этих мальчиков привели сюда их родители, которые таким способом выражали благодарность Богу за то, что он послал им сына.

Этот необычный праздник, смахивающий больше на похороны, организовали багдадские мусульмане-шиа. Церемония ставила своей целью отметить очередную годовщину мученичества Хусейна, внука Магомеда.

В VII веке Хусейна обманным путем заманили в Кербалу, где на него напали его религиозные противники, жестоко расправившись с ним. Он был предан земле там же, в Кербале, и с тех пор трагическую смерть этого святого отмечают ежегодно на десятый день лунного месяца мухаррама.

Эту печальную церемонию публичной порки в Ираке позже запретили.

Подобные праздники проводились и в Турции, правда, тамошние «представления» отличались большим кровопролитием. Очевидец подобного публичного самоизбиения в Стамбуле в начале ХII века оставил нам такое описание:

Подобная порка была известна и ранним христианам. Они считали самобичевание лучшим методом для подавления похотливых позывов плоти. Так как человеческая плоть считалась главным источником всех грехов, такой ритуальной порки требовали религиозные аскеты. Один из кардиналов христианской церкви, живший в Европе в XI веке, с большим энтузиазмом относился к такому методу искоренения зла. Он отмечал, что «1000 ударов бичом являются духовным эквивалентом десяти покаянных псалмов».

Религиозное бичевание в ХIII и XIV веках было настолько популярно в Европе, что были даже созданы особые секты, получившие название «Братства флагеллантов» (от лат — flagellar — сечь). Они считали самобичевание лучшим способом восхваления Бога. Хотя такие секты официально подвергались осуждению со стороны церковных властей, ритуальная порка проводилась во многих монастырях, и делалось это на глазах у публики. Как замечает один очевидец, в Германии в XIV веке такое самобичевание стало одной из разновидностей общественной деятельности:

Один из самык фантастических религиозных праздников проводится в городе Пури, в индийском штате Орисса. Он обычно отмечается в июне и посвящается очередной годовщине паломничества бога Вишну, которое тот совершил из Гокула в Матуру. Но во время такого праздника чествуется не сам Вишну, а его воплощение — Бог Джаганнатка. Его деревянное изваяние вместе с изваяниями его брата и сестры обычно хранится в знаменитом краме Джаганнатки. Только раз в год эти статуи покидают храм, и во время специально организованной торжественной процессии ик возят по улицам и в конце концов доставляют в другой храм, называемый «Дом с садом».

Но самым интересным аспектом празднества является транспортное средство. Эти громадные статуи помещаются на специально сконструированные для этой цели деревянные повозки, которые называются «стремительными». Они поражают всех своими размерами.

Самая большая из них достигает четырнадцати метров в высоту, площадь ее — 10 квадратнык метров. У каждой из них по шестнадцать колес, более двух метров в диаметре. Для того чтобы привести в движение такие громоздкие повозки, требуются усилия более 4000 мужчин, тянущих канаты. Английское слово «juggenaut» (джагернаут), означающее «безжалостная, неумолимая, разрушительная сила», проискодит от слова Джаганнатка. Если такую повозку разогнать, то остановить ее практически невозможно. Еще в ХIV веке под колеса такой повозки на глазах у веек бросилось несколько фанатов. Они погибли, принеся себя в жертву Богу. Такой безумный поступок часто объясняется стремлением особо ревностных верующих принять смерть на глазах у своего любимого и почитаемого бога.

Когда эти колоссальные повозки подъезжают к храму «Дом с садом», то шествие на этом завершается, изваяния богов переносят с повозок в храм. Там боги должны несколько дней «отдохнуть». По истечении этого срока вся церемония во всех деталях повторяется снова, и в конце концов богов водворяют на их обычное место в краме Джаганнатки.

После завершения обратной поездки деревянные повозки разбиваются на куски, и их остатки используются в качестве священных реликвий. На следующий год будут построены новые.

В Римской империи существовал любопытный праздник, во время которого рабы занимали государственные должности и даже получали право принимать законы. Короче говоря, рабы превращались в консулов, преторов и сенаторов. Рабы и их владельцы основательно менялись ролями, так что в каждом доме, в каждой семье всем теперь заправляли рабы, и только они принимали все решения. Рабам дозволялось даже оскорблять своих хозяев, а те не могли подвергать ик наказаниям. Во время праздника избирался особый император, и его поведение отличалось комизмом и глупостью. Когда, например, он произносил речь, то должен был кривляться и потешаться над самим собой.

Такой странный праздник назывался Сатурналиями. Он обычно проводился в честь бога Сатурна, бога посевов и земледелия. Говорят, давным-давно он был царем Рима.

Римляне верили, что в его царствование всегда собирали богатые урожаи и что это время было непрерывной чередой счастливых дней. В те времена, как утверждают, не существовало частной собственности, и никто не имел особого желания получать прибыль.

Цель проведения праздника в честь Сатурна состояла в том, чтобы попытаться воспроизвести тот общественный порядок и те условия жизни, которые существовали во времена царствования Сатурна. В течение этого веселого фестиваля все должны были быть счастливыми и развлекаться кто как мог.

К сожалению, даже такой приятный праздник зачастую окрашивался в трагические тона. В некоторык частях Римской империи существовал обычай по завершении праздничного действа совершать человеческие жертвоприношения. Человек, которому предстояло воплощать собой бога Сатурна, должен был перерезать себе горло возле его алтаря. В ходе праздника он мог позволить себе любое удовольствие, даже такое, которое дозволялось только «бессмертным».

В 303 году н. э. на эту роль был выбран один солдат по имени Дасий. Но этот ревностный христианин наотрез отказался стать воплощением языческого бога. За такой акт открытого неповиновения храброго солдата немедленно казнили. В результате он стал христианским мучеником и позже был причислен к лику святых католической церкви.

В средние века в Европе, особенно во Франции и Италии, проводился необычный праздник, который назывался «праздником дураков». Это был веселый религиозный фестиваль-бурлеск, когда христианская месса превращалась в своеобразный фарс. Нужно отметить, что этот праздник организовывался отнюдь не врагами Церкви, а скорее самыми благочестивыми членами клира. Он обычно проходил в середине декабря и длился несколько дней.

В начале празднества самые высокие иерархические чины — епископы и архиепископы — передавались представителям низшего слоя клириков, нарушая тем самым все принятые церковные законы. Эти люди получали облачения, соответствующие их высокому сану, и вели себя так, словно они на самом деле важные церковные «шишки». Им вручались пастырские посохи и предоставлялось право на торжественное благословение прихожан.

Проводимая ими месса в городском соборе, однако, не имела ничего общего с нормальной церковной службой. Это была обманная месса, на которой ненастоящему епископу прислуживали ненастоящие священнослужители в женских одеждах. Вместо обычных торжественных молитв в храме распевали похабные песенки, а вокруг алтаря водили веселые хороводы.

Во время этой невероятной церковной службы клирики вели себя так, словно они не в храме, а где-нибудь в харчевне, так как они на ходу проглатывали горячие сосиски и на алтаре играли в карты. Вместо обычного ладана в храме жгли старую обувь.

Хотя неоднократно предпринимались усилия с целью наложения запрета на подобный обычай, он все равно пользовался громадной популярностью как среди верующих, так и у клира, и поэтому дожил в Европе до эпохи Реформации. Еще в 1645 году во Франции в некоторых монастырях отмечался «праздник дураков». Вот как его описывал один автор:

Он явно осуждал такие действа:

В кафедральном соборе французского города Сан проводился своеобразный вариант такого праздника, получивший название «праздник осла». В церковь несколько членов клира приводили осла. Во время проведения мессы осел становился центром всеобщего внимания, и вокруг него начинались всевозможные смешные церемонии в духе настоящего бурлеска. Они могли продолжаться часами.

Одним из самых странный обычаев в средневековой Англии стал обычай избрания епископом мальчика, проводившийся во время веселого праздника, устраиваемого в честь Святого Николая, патрона и заступника детей. Каждый год 5 декабря маленькие служки, певшие в хоре или помогавшие священникам во время мессы у алтаря, выбирали из своего числа юного епископа.

Хотя такой юный священнослужитель занимал свой высокий пост всего три недели, он исполнял все обязанности настоящего епископа.

Мальчика-епископа с пасторским посохом в руках знатные люди приглашали в свои дома, считая большой честью представившуюся им возможность развлекать у себя такую важную персону. Даже правящие монархи с уважением относились к мальчику-епископу. Например, король Эдуард I в 1299 году пригласил юного епископа в королевскую часовню в Хеттоне, возле Ньюкасла-на-Тайне. Его попросили провести там вечернюю службу.

В ходе временного исполнения обязанностей юный епископ и его «клир» играли свою роль со всей серьезностью. Они читали молитвы, а во время религиозной церемонии внутри храма настоящие епископы должны были прислуживать своим юным коллегам и носить для них свечи.

Вот что писал по этому поводу один автор: «В митре, с пастырским посохом в левой руке, мальчик-епископ раздавал благословения прихожанам».

Судя по всему, самой трудной частью такого религиозного «представления» должна была стать проповедь во время мессы. Но на самом деле никаких особых проблем здесь не возникало. Взрослый епископ был обязан представить своему юному коллеге текст проповеди.

Полный текст такой проповеди, прочитанной епископом-мальчиком, до сих пор хранится в одном из музеев.

Трудно поверить, но тем не менее к этому обычаю верующие относились настолько серьезно, что когда мальчик-епископ неожиданного умирал во время этого праздника, то его предавали земле не как обыкновенного ребенка, а со всеми почестями, полагающимися по рангу настоящему епископу.

Хотя многие люди, главным образом, конечно, молодежь, считали такой праздник занятным развлечением, находились и такие, которые не воспринимали должным образом все эти потешные церковные церемонии. Церковные реформаторы резко выступили против. Одним из них был Гранмер, который в 1542 году обратился со специальным призывом к королю искоренить это опасное суеверие.

Такой странный обычай возник в ХIII веке в Англии и пережил века. Он был отменен с установлением протестантства в стране.

Среди туземных племен, «охотников за черепами», самыми знаменитыми во всем мире были, конечно, дайяки, обитатели острова Борнео. Для любого мужчины дайяка жизнь без трофея в виде отрубленной человеческой головы была просто невыносима. Владение по крайней мере одним таким чудовищным трофеем было абсолютной необходимостью, так как мужчина без него не имел права жениться. А чтобы найти себе невесту среди дайякских аристократок, одного человеческого черепа было явно недостаточно.

Вот что услышал один путешественник из уст дайяка: «Ни один юноша-ар и стократ не отважится ухаживать за знатной дайякской девушкой, если не бросит к ногам избранницы сетку, полную человеческих черепов».

Есть одна забавная история, повествующая о том, как восемнадцатилетний юноша из этого племени не смог жениться на девушке, так как не принес ей драгоценный трофей — отрубленную человеческую голову. Это случилось в 1880 году, когда было почти невозможно убить человека из соседнего племени. Для тoro чтобы изменить ситуацию в свою пользу, этот юноша с помощью своих друзей решил обезглавить одного китайского торговца. Он посчитал, что после того как голова будет сварена, никто и не догадается, кому она принадлежала.

Прикинувшись путешественниками, эти ребята попросились на ночлег к торговцу. Посередине ночи они набросились на китайца, но тот, к счастью, еще не спал и заорал благим матом: «На помощь!» Около пятидесяти односельчан сбежались на вопли и спасли его от верной смерти, а юноши сумели улизнуть, правда, без желанного «трофея».

Человеческие черепа требовались и для многих других случаев. Если у вождя племени рождался сын, то он не получал имени до тех пор, пока отец не представлял «свежую», недавно отрубленную голову. Более того, если умирал вождь, то снова требовалась человеческая голова, чтобы ему в загробном мире прислуживала душа убитого человека. Неблагоприятное пророчество, которое услыхал во сне вождь племени, можно было преодолеть только с помощью человеческой головы. «Охота за черепами» у дайяков была тесно связана с их религиозными воззрениями. Они верили, что любое значительное событие так или иначе нарушало установленное космическое равновесие и, чтобы восстановить прежний баланс, необходим череп.

Как это ни удивительно, дайяки верили, что отрезанные, отрубленные человеческие головы, отделенные от тела, продолжают жить.

Среди «морских дайяков» существовал, например, такой обычай. Доставленную домой по морю отрубленную голову на берегу обычно заворачивали в пальмовые листья. В течение нескольких месяцев она служила предметом глубокого религиозного поклонения. В рот черепу набивали вкусную еду и даже вставляли сигары. Иногда к таким черепам относились как к приемным сыновьям племени.

Для того чтобы заполучить как можно больше черепов, дайяки организовывали крупномасштабные экспедиции. Они обычно заранее внимательно изучали обычаи соседних племен, чтобы напасть на них в такое время, когда те меньше всего этого ожидали. Они нападали на деревню перед рассветом, когда жители крепко спали. Бросая на соломенные крыши «огненные шары», поджигали их. Хижины сразу воспламенялись, а выбегавших оттуда охваченных ужасом обитателей они беспощадно рубили на куски топорами. Яркое пламя позволяло им свободно различать мужчин и женщин, что было для них очень важно, ибо они немедленно, на месте, убивали всех мужчин.

Их отрубленные головы они триумфально доставляли в свою деревню, где захваченных пленников превращали в рабов, даруя им жизнь только до того момента, когда потребуются их головы. Отрубив голову, извлекали из нее мозг, а «полый» череп держали определенное время на огне, чтобы в будущем обеспечить его сохранность. Свои трофеи, отрубленные головы, они носили в корзинах. Некоторые из воинов собирали целую коллекцию — до нескольких сотен черепов. Один дайяк по имени Селги, как говорят, сумел добыть семьсот голов только за одну экспедицию.

Самыми жестокими каннибалами в мире были, бесспорно, жители островов Фиджи. Они заставляли свои жертвы готовить все необходимое для их собственного поджаривания. Им предстояло вырыть яму в земле для печи, натаскать и нарубить хвороста и даже сделать специальные чашечки из листа бананового дерева. Когда подготовка заканчивалась, каннибалы вскрывали жертве вены, наполняли чашечки ее кровью и в присутствии несчастного, испытывающего невероятные страдания, спокойно выпивали его кровь. Потом людоеды отрубали ему руки и ноги, но не давали при этом жертве умереть. Отрубленные части его тела заваривали в печи и съедали на глазах у еще живой жертвы.

Иногда они даже заставляли жертву перед смертью съедать кусок собственного мяса. Следующим этапом этого макабрического пиршества становилось съедение языка. С помощью рыболовного крючка язык жертвы вытягивался изо рта как можно дальше, а затем его отрубали у самого основания, после чего этот деликатес жарили и съедали в присутствии жертвы. Несчастный, испытывая невероятные муки, был вынужден взирать на этот отвратительный ритуал. На таких чудовищных праздниках поедались обычно не один и не два человека. В 1836 году один миссионер писал:

Эта цифра — не преувеличение. Употребление в пищу людей было настолько распространенным обычаем, что, по сути дела, никакой серьезной деловой сделки не могло состояться без принесения «свежей» жертвы. Даже строительство нового каноэ требовало человеческого жертвоприношения, чтобы обеспечить надежное плавание. Вот что писал Альфред Сент Джонсон в конце XIX столетия:

Страсть фиджийцев к человеческому мясу оказалась настолько сильной, настолько непреодолимой, что они даже могли убить и сожрать своего друга, чтобы только удовлетворить свои низменные позывы. Преподобный Джон Уотсфорд писал в 1846 году:

Такая сравнимая с похотью страсть к человеческой плоти, а также абсолютная власть мужа над женой в стародавние времена на деле означали, что муж на законном основании мог убить, а потом съесть собственную жену.

Привычка есть человеческое мясо была настолько распространена среди обитателей островов Фиджи, что его ели даже маленькие дети: «Соплеменники разжевывали куски сырого человеческого мяса, а затем вкладывали их в рот маленьким детям».

Среди индейцев племени квакиутль, обитающего на северо-западном побережье Канады, существовала странная секта каннибалов, которая называлась «гаматцу». У них был верховный бог, которого изображали в виде чудовища, похожего на медведя с широко разинутой окровавленной пастью. Он носил необычайно длинное имя — Баксбакуалануксива, что означало: «тот, кто первым съел людей в устье реки».

Человек, хотевший стать членом секты, должен был пройти через весьма странное испытание — обряд ритуального посвящения. Прежде всего кандидату предстояло прожить в полном одиночестве в глухом лесу в течение трех месяцев, чтобы «впитать дух» верховного бога каннибалов. Когда на встречу с новичком приходили старейшины, он должен был приготовить для них предусмотренную особой церемонией еду для ритуального каннибальского пиршества. Такое угощение требовалось готовить из мяса мертвеца. Раздобыть его было нетрудно, так как у индейцев квакуитль существовал обычай хоронить умерших родственников на деревьях. Тело мертвеца вначале выдерживали в соленой воде, потом коптили на костре и только после такой процедуры подвешивали на ветви дерева.

На таком празднике посвящения каждый гаматцу строго по старшинству брал по кусочку трупа. Кусок нужно было глотать целиком, не жуя, а после завершения трапезы полагалось изрыгать съеденное. Такая странная процедура облегчалась соленой водой, которой запивали человеческую плоть. Она вызывала сильный приступ рвоты. За церемонией поедания человеческой плоти внимательно наблюдали все присутствующие, которые строго подсчитывали все отрыгнутые кандидатом кусочки мяса, сравнивая их с тем числом которые он проглотил.

Все должно было совпасть. Цель такого ужасного угощения состояла в том, чтобы продемонстрировать новичку, что теперь он, как и старейшины секты, утратил все нормальные человеческие качества и таким образом стал достойным учеником верхного бога каннибалов.

После окончания пиршества новичок возвращался в родную деревню, где забирался на крышу своей хижины, высматривая прохожих.

Олицетворяя собой хищного зверя, он набрасывался на своих зазевавшихся соплеменников, отрывая острыми зубами от них куски тела.

Обряд посвящения завершался, когда он, спустившись с крыши, исполнял своеобразный танец, скорее похожий на приступы конвульсий. Танец кончался, когда приходил местный знахарь и утаскивал измочаленного, обессиленного новобранца на морской берег, где успокаивал его и приводил в чувство. Теперь, после того как юноша стал настоящим членом секты, он мог регулярно принимать участие в боях и стычках с целью обеспечения будущих каннибальских праздников достаточным количеством свежего человеческого мяса.

Страсть гаматцу к человеческой плоти была настолько сильной и необузданной, что иногда они зубами вырывали куски мяса из руки или груди своих собственных коллег по секте. Говорят, однажды один гаматцу попросил рабыню станцевать для него. Пришедшая в ужас девушка ответила: «Хорошо, я станцую. Но только, глядя на меня, смотри, не проголодайся. Прошу тебя, не ешь меня!» Едва она произнесла эти слова, как хозяин топором рассек ей череп и принялся поедать ее мясо.

В самой гуще амазонских джунглей, в Эквадоре, живет одно из самых свирепых племен Южной Америки хиваро; оно пользуется дурной славой «охотников за черепами». Члены этого племени не только охотятся за черепами, но еще и высушивают отрубленные человеческие головы. Это не просто легкая «косметическая» операция. Они настолько усовершенствовали свое искусство, что в результате их умелых действий большая нормальная человеческая голова превращается в маленькую, не больше кулака взрослого человека. Самое удивительное заключается в том, что при этом черты лица не претерпевают никаких изменений. По сути дела, высохшая человеческая голова становится точной маленькой копией оригинала.

Высушенная голова у индейцев хиваро (Эквадор)

Для этого из головы удаляют мозг и кости. Кожа варится в специальной травяной смеси в течение двух часов, пока не станет похожей на резину. После этого ее зашивают, привязывают к высокому шесту и сушат на солнце. Затем «кожаную» голову набивают нагретыми голышами и раскатывают. В результате такой обработки первоначальные размеры головы уменьшаются почти наполовину. Если голова оказывается слишком маленькой для таких камней, то вместо них туда насыпают раскаленный песок, что заставляет ее скукожиться еще больше. В конце концов она достигает нужных размеров. Волосы, которые сохраняют прежнюю длину, делают высушенную голову еще более ужасной на вид. После этого ее обычно украшают птичьими перьями, что только усиливает ее устрашающий вид.

Для того чтобы не допустить побега мстительной души убитого человека, которая, по всеобщему поверью, обитает в высушенной голове, губы и веки ей зашивают, а в ноздри заталкивают шарики из хлопка.

Фактически вся процедура высушивания головы была изобретена из-за твердого убеждения в том, что если не подвергнуть голову убитого такой обработке, то душа умершего обязательно убежит через ее отверстия и превратится в мстительного демона, который непременно убьет того воина, который отправил на тот свет владельца головы. Но, несмотря на все принятые предосторожности, душа мертвеца, по мнению индейцев, все еще может причинить им вред.

Чтобы не допустить этого, проводятся специальные ритуальные церемонии уже после того, как голова будет высушена.

В первую ночь после убийства человека воины устраивают праздник, на котором пьют настойку с галлюциногенными свойствами. Это резко меняет ик настроение, и они продолжительное время пребывают в состоянии экстаза. Потом тот воин, который убил врага и взял его голову, остается в полном одиночестве в течение трех дней, чтобы таким образом «очиститься». Высушенная голова лежит на его щите возле хижины.

Местный знакарь вливает ему табачный сок в ноздри, чтобы таким образом охранить его от воздействия злык духов. «Очистительная» церемония завершается после того, как колдун велит ритуальным жестом прикоснуться к волосам на высушенной голове, а сам в это время произносит нужные заклинания.

Если требуется столько усилий, чтобы устранить серьезную опасность из головы убитого, то почему киваро все равно остаются такими страстными охотниками на людей, убийцами-энтузиастами? Дело в том, что, по поверью киваро, чтобы жить долго, человек должен обрести так называемую душу «аратум». Если у него будет такая душа, то ему угрожает смерть только от неизлечимой болезни. Заполучить такую душу можно, только если индейцу в джунглях явится видение, а это возможно лишь с помощью галлюциногенных препаратов. Под воздействием наркотическик средств мужчина испытывает непреодолимое желание убивать, но когда он убивает человека, то утрачивает душу «аратум».

Для индейцев киваро реальный мир — это мир иллюзий и галлюцинаций, реальность — это мир, который он ощущает под воздействием галлюциногенных растений. Познание этого мира является очень важным для любого киваро, так что даже младенцу, которому от роду всего несколько дней, дают галлюциногенную настойку, чтобы приучить ребенка к реальному, по их мнению, миру. Хиваро, однако, считают недостаточным приобщить к своему реальному миру только людей. Своих верных спутников, охотничьих собак, они тоже потчуют галлюциногенным зельем в силу все той же причины.

Священнослужители, впервые побывавшие в северной части Бразилии, очень скоро узнали о существовании в этой местности жестоких и свирепых племен тупинамба. Эти опаснейшие людоеды представляли собой главную угрозу для белых, которые прибыли, в этот регион для распространения христианства. На самом деле в 1556 году первый бразильский епископ вместе с сотней своих белых спутников попал в плен к тупинамба после кораблекрушения. Туземцы убили их и съели.

Некоторым из пленников все же удалось бежать, и они подробно рассказали всему миру о чудовищных обычаях племени. Среди них был и немецкий матрос Ганс Стаден. Хотя тупинамба поймали его возле города Сантос еще в 1552 году, он сумел выжить, прибегнув к хитроумному трюку. Когда он понял, что ему вскоре предстоит стать яством для дикарей, он отказался от еды, симулируя жуткую зубную боль.

Очень скоро он настолько похудел, что не вызывал у свирепых туземцев большого аппетита. Тупинамба решили отложить его казнь до лучших времен, когда он поправится и наберет жирку.

Прошел немалый срок, и он, чтобы и дальше откладывать свою гибель, начал вести себя так, словно он обладает магической силой.

Стаден сделал несколько предсказаний, и после того как некоторые из них на самом деле сбылись, тупинамба объявили его оракулом всего своего племени. В результате он стал слишком ценным, слишком нужным человеком, чтобы с ним столь ужасно расправиться.

Он прожил довольно долго среди жестоких каннибалов и получил немало возможностей изучить их странные обычаи. К своему великому удивлению, он узнал, что этот примитивный народ применял «отравляющий газ» при нападении на своих врагов. Судя по всему, бразильские индейцы открыли «отравляющий газ» гораздо раньше всех европейцев.

Вот какую они разработали военную стратегию. Подойдя поближе к деревне, на которую собирались напасть они разводили громадный костер. Как только ветер начинал дуть в сторону хижин врага, они подкладывал и в огонь листья и плоды одного дурно пахнушего ядовитого растения из семейства перцовых. В результате образовывался невыносимо едкий дым, который, как и отравляющий газ, разносился ветром, и от него задыхались жители деревни. Этот газ был настолько концентрированным, что осажденный противник спешно покидал свои укрепления. В результате у хитроумных тупинамба появлялась вполне реальная возможность успешно атаковать ослабленного врага.

Каннибальская практика тупинамба основывалась на вере в то, что они обязательно должны отомстить за членов своего племени, убитых их врагами. Они считали, что единственный способ удовлетворить своих предков — убить врагов и после их съесть. Этот обычай настолько глубоко укоренился среди них, что любой несправедливый, по их мнению, поступок требовал возмездия. Для этого у провинившегося просто откусывали куски тела и тут же на месте проглатывали их. Они были настолько одержимы идеей возмездия, что, как говорят, даже кусали камень в отместку, если он причинял им боль, когда они о него спотыкались.

Племя дани Ириан-Джайи практиковало каннибализм еще и в 1960-х годах. Говорят, что они были последними людоедами в мире, так как до 1938 года об этом племени не было ничего известно. Один бывший каннибал так рассказывал об этом в 1992 году журналисту: «Их главной побудительной причиной было впитать дух сильного врага. Им мог стать и человек, который вызывал у них всеобщее восхищение».

Хотя этот людоед теперь христианин, он с некоторой тоской вспоминает о прежних днях: «Мясо стариков жесткое. Молодые мужчины и женщины куда вкуснее. А мясо младенцев очень похоже по вкусу на рыбу. У них очень мягкая плоть».

Дани всегда следовали обычаям, которые чаще всего связывают с людоедством. Человека, которого предполагалось съесть, нужно было захватить в бою. Его тело, привязав к шесту, несли домой четверо крепких воинов. Когда они уносили свой «трофей», туземцы побежденной стороны наблюдали за их действиями издалека — сердито кричали, требовали вернуть им труп соплеменника, чтобы они, как полагается, предали его земле. Но победители, упоенные, возбужденные до предела своим успехом, отвечали на их вопли только одной фразой: «Мы сейчас его съедим».

Сотни воинов дани вместе с членами их семей, включая маленьких детей, собирались все вместе перед своими хижинами, нетерпеливо ожидая начала праздника. Когда труп поверженного врага оказывался на земле, его окружали танцующие женщины, осыпающие его оскорблениями — они тыкали труп палками, топтали ногами. Женщины танцевали вокруг мертвеца, а мужчины тем временем разжигали большой костер. До того как начать готовить труп, у него отрубали пальцы на ногах, а все тело разрубали на мелкие куски. Когда мясо было готово, начинался большой праздник. Два миссионера, которые случайно оказались поблизости, были настолько поражены увиденным, что опрометью бежали оттуда. Они поклялись, что больше никогда не станут посещать подобные празднества. В течение долгих лет они безуспешно пытались стереть ужасную картину из своей памяти.

В прошлом каннибализм был распространенным явлением и среди май ори, туземцев Новой Зеландии. Знаменитый капитан Джеймс Кук со своими спутниками стали первыми европейцами, присутствовавшими на чудовищных каннибальских пиршествах. Капитан Кук писал впоследствии, что он видел, как эти людоеды «обгладывали человеческие косточки с такой страстью, что их руки и лица были покрыты кровью, и они жадно запихивали куски человеческой плоти в свои рты с остро заточенными зубами».

Он также рассказал об одном интересном случае:

«Заметив разбросанные на берегу кости, он спросил, чьи они, и туземцы объяснили ему, что-то около пяти дней перед этим сюда, в эту бухту, на лодке приплыли их враги, и это кости одного из семи убитых ими, которого они здесь и съели».

Стоит ли удивляться, что миссионеры в этом регионе южной части Тихого океана постоянно опасались за свою судьбу — их тоже могли сожрать в любую минуту. К счастью для них, один из вождей май ори их успокоил, даже обнадежил, заявив, что им нечего бояться, так как их мясо не такое вкусное, как у местных жителей.

Как это ни удивительно, хотя мозг человека всегда был особым деликатесом и очень высоко ценился среди каннибалов, самой, однако, важной частью убитого ими врага считался его левый глаз. По их убеждению, именно в нем обреталась душа убитого.

Хотя левый глаз для них был важной вещью, сердце жертвы считалось органом, наделенным магической силой. Сердце человека использовалось в качестве жертвоприношения богам, когда возникала серьезная опасность для дальнейшей жизни всего племени. Такое жертвоприношение, по их представлениям, было тем эффективнее, чем ценнее была облюбованная жертва. Один вождь майори однажды предложил в качестве жертвоприношения сердце своего сына, чтобы использовать его магию для победы над врагом в битве и защитить тем самым укрепленную стоянку племени. Когда ему привели сына, он собственноручно рассек ему грудь и извлек оттуда трепещущее сердце, которое тут же преподнес в дар богам. Был еще и такой случай, когда вождь обороняющейся стороны был принесен своими же людьми в жертву, чтобы в конечном итоге добиться победы над противником.

Один писатель сообщал в 1904 году:

Иногда сердце человека съедали во время ритуальной церемонии оплакивания смерти племенного вождя. Такой ритуал проводился и по не столь важным поводам. Например, когда срубали дерево для каноэ вождя, требовалось человеческое сердце. Сердце человека даже съедали при обряде татуировки губ дочери вождя.

Если в ходе битвы майори удавалось захватить в плен вождя своих врагов, то обращались они с ним ужасно, вымещая на нем свою злобу. Его обычно убивали, варили и съедали, но после пиршества все его кости старательно собирали и впоследствии оказывали им все необходимые почести. Потом из них делали рыболовные крючки, ножи, наконечники для стрел или острые зубцы для ловли птиц.

Иногда находили свое применение и руки погибшего вождя. Их высушивали, пригибая пальцы к ладони. После такой операции сухие руки прибивали к стене, и они служили крюками, на которые вешали корзины. Все эти обычаи строго соблюдались, чтобы продемонстрировать всем, что и мертвый вождь врагов навеки останется рабом тех, кто захватил его на поле сражения.

У племени фали, живущего в северной части Камеруна в Западной Африке, бытовал довольно странный погребальный обряд, который проводили в том случае, если умирал мужчина, член семьи. Его труп сразу не предавали земле, оставляя лежать в хижине, где его родственники в течение нескольких дней не спускали с него глаз, пока тело его не начинало разлагаться. Только тогда они признавали, что их родственник на самом деле скончался.

Перед погребением мертвеца усаживали в прямом положении на стуле, руки вытягивали вперед. Все его тело, кроме рук и ног, туго бинтовали с помощью полосок материи из хлопчатобумажной ткани. С пенисом обращались с особым вниманием: чтобы подчеркнуть мужскую потенцию усопшего, член его привязывали так, словно он постоянно находится в состоянии эрекции.

Чтобы почтить его смерть, пришедшие проститься с усопшим односельчане в течение нескольких часов танцевали вокруг трупа под ритмичный бой священных барабанов. После этого мертвое тело заворачивали в шкуры, а местный жрец совершал ритуальное убийство двух козлов.

Как только траурный обряд завершался, в доме появлялся человек в маске. Он несколько раз переворачивал труп, после чего тело относили на священное кладбище, расположенное в большой пещере высоко в горах.

Но до того как оставить мертвеца в пещере, нужно совершить другой ритуальный обряд. Сопровождающие похоронную процессию жрецы предлагают мертвецу последнюю трапезу, а плакальщицы повсюду ищут камень красивой формы. Когда такой камень найден и доставлен в пещеру, жрец ударяет по нему своей палкой. Тем самым он как бы приглашает дух умершего человека войти в камень и поселиться в нем навеки. Камень с вошедшим в него духом священнослужитель кладет между ногами умершего. Цель этого последнего погребального обряда — переместить сексуальную потенцию усопшего. Этот камень отныне считается священным, и его оставляют в пещере вместе с другими такими же священными камнями, в которых обитают духи умерших предков.

В Мексике существует множество самых необычных обрядов, посвященных умершим. 2 ноября, в День всех усопших, у могил устраиваются праздничные угощения. Местные жители считают, что в этот день мертвые оживают. Чтобы почтить умерших родственников, устраивают специальные трапезы. Для этого делают шоколадки в форме гробов и катафалков, человеческие черепа, погребальные венки, скелеты из сахара и украшенный черепами и костями хлеб.

В этот день автомобили и такси украшаются маленькими золотыми изображениями человеческих скелетов. Во многих районах Мексики жители строят алтари, чтобы возле них отметить годовщину смерти своих близких. Они ставят на них их любимые лакомства, алкогольные напитки и даже сигареты.

У майя, живущих в деревне Чан Ком, по такому случаю проходят довольно странные торжества. Кости умерших три года назад людей извлекают из могил. Когда могилу вскрывают, то прежде их благословляют, окропляя святой водой. Кости кладут на чистую тряпку. Их моют, чистят, а потом складывают в ящик уже на другую тряпку, где их снова обрызгивают святой водой, после чего ящик закрывают и относят в какое-нибудь укрытое помещение на кладбище, где перед ними произносятся молитвы. Потом ящик привозят в бывший дом покойника, где кости кладут под стол для приношений. Жрец произносит еще несколько молитв, после чего костям предлагается еда, а всех присутствующих приглашают к столу. Ночью возле костей вновь звучат молитвы, и их снова в который раз обрызгивают святой водой. В конце концов ящик с костями снова доставляют на кладбище, где его оставляют в помещении.

Вера в возвращение мертвых в какой-то определенный день характерна не только для Мексики. В Европе некоторые народы имеют обыкновение ставить тарелки с едой на могилы своих родственников в День всех усопших. В Италии в Неаполе в этой связи бытует странный обычай. Открываются все похоронные дома, и в их нишах по стенам расставляют наряженные человеческие скелеты.

Некоторые китайцы считают просто необходимым время от времени проверять, как чувствуют себя духи умерших членов их семей, как те поживают в загробном мире и не нужно ли им чего-нибудь. Для того чтобы все это выяснить, обычно прибегают к услугам медиума. Иногда случается, что дух бродит абсолютно бесцельно, так как он забыл о своей идентичности. Если такое происходит, то медиум должен выхлопотать ему паспорт и визу в загробный мир. Медиумом обычно бывает пожилая женщина. Она вступает в контакт с умершими после того, как входит в транс.

Паспорт представляет собой документ больших размеров, приблизительно как средний плакат. Чтобы оформить его, медиуму требуется знать не только имя, дату рождения усопшего, но также, если только это возможно, точное, до минуты, время появления его на свет.

На документе ставят красную отметку или печать, которая является визой, разрешающей вход в загробный мир. После того как все необходимые записи внесены в документ, медиум кладет его перед алтарем в углу комнаты. К нему добавляют другие бумажки, на которых написаны тексты заклинаний, к которым необходимо прибегать во время болезни, грозящей опасности или при невезении, а также листки с различными молитвами и песнопениями. К тому же мертвеца обеспечивают бумажной одеждой и так называемыми «адскими банкнотами».

У племени догон, живущего в Западной Африке, существует обычай проводить погребальный обряд без трупа. Такие своеобразные похороны происходят обычно, если какой-то человек уехал из дома и его уже давным — давно никто не видел. Члены его семьи считают, что он умер.

Но самое поразительное в этом обряде заключается в другом. Даже если позже этот человек объявляется в деревне, все его соплеменники продолжают относиться к нему как к мертвецу. Даже если он не по своей вине не мог сообщить о себе, никаких исключений в этом случае не делается. Довольно часто случается, что такой человек посылал сообщения о себе в деревню, но они до его племени не доходили, терялись в пути. Таким образом, его никак нельзя упрекнуть в небрежности, но тем не менее отменить его состоявшиеся похороны уже никто не в праве.

Если такой бедолага возвращается домой живым и здоровым, то ни жена, ни дети не реагируют, делая вид, что вовсе его и не знают.

Можно только посочувствовать несчастному. Он на самом деле попал в затруднительное положение. Он потерял все, что у него было, ибо после его «похорон» все состояние умершего распределятся среди членов его семьи. Неважно, кем он до этого был в общине, даже если занимал весьма важный пост, тот передавался другому человеку.

Итак, вся семья не видит его в упор, абсолютно игнорирует, но тем не менее приносит ему дары к могиле предков и продолжает почитать его дух. Теперь у него остается только один способ существования — собирание милостыни.

В некоторых других сообществах человек, нарушивший правила общины, часто исключается из нее через организуемую с этой целью погребальную церемонию, которая проходит без трупа. Такие фальшивые похороны дают виновнику понять, что его соплеменники считают его «социальным мертвецом».

Как это ни странно, но вариант такой практики можно наблюдать и у монахов-бенедиктинцев. Когда новичок вступает в их орден, он должен пройти через своеобразный обряд, чтобы продемонстрировать всем, что он «умер для мира», который обычно проводится после того, как тот примет обет.

У евреев-ортодоксов существует обычай носить особую одежду для похорон, если сын или дочь женится или выходит замуж за человека, исповедующего иную веру.

Весьма странный обычай практикуется у племени динка, этой народности пастухов, живущей на юге Судана. Они хоронили некоторых своих соплеменников, которые вовсе не умирали. И это не было жестоким отмщением какому-то ненавистному, заклятому врагу, нет, это касалось самых дорогих и уважаемых вождей. Они сами требовали таких похорон. Подобное погребение далеко не всегда происходило, когда вождь тяжело болел и находился, по сути дела, на пороге смерти. Иногда он пребывал в полном здравии.

Рассказывают, что, когда один вождь по имени Денг-Денг вдруг увидел, какой у него ужасный вид, что все зубы у него выпали, то осознал, что пришло время для него быть заживо похороненным, как того требует племенной обычай. Он сообщил о своем желании детям, попросив их оповестить всех соплеменников о его решении быть погребенным живым, чтобы те дали свое согласие на традиционный ритуал.

Желание вождя было удовлетворено. С этой целью на самой большой возвышенности на пастбище была вырыта просторная могила, и в нее опустили вождя, уложенного на щит из кожи быка. Его родственники и друзья наблюдали за церемонией, распевая религиозные гимны.

После этого они начинали бросать в могилу навоз, но засыпали ее лишь частично. Из-под земли все еще слышался голос вождя, который произносил прощальную речь, напоминая присутствующим, каких успехов добилось племя под его руководством. Он давал советы своим соплеменникам, как следует вести себя в будущем. Собравшиеся задавали ему вопросы и выслушивали его ответы, которые буквально доносились до них из могилы. До тех пор пока шла беседа, могилу до краев не засыпали. Но когда вождь умолкал, ее с верхом заваливали навозом, после чего объявлялось, что их господин «принят землею», и на его могиле ставили особый камень, превращая тем самым ее в место для поклонения.

Хотя в племени динка существовали различные варианты такого захоронения, оно всегда происходило только по желанию самого вождя. Но его просьбу о погребении живым должны были одобрить все соплеменники, чтобы представить все это дело как результат коллективно принятого решения. Вождя никогда не предавали земле живым против его воли.

Такой обычай объяснялся верой в то, что если вождь, являвший собой духовное благополучие всей общины, умрет как обычный человек, то на племя обрушится какая-нибудь страшная катастрофа.

Этот макабрический по своей сути обряд был запрещен английскими колониальными властями, но, как полагают, он продолжал существовать до конца XIX столетия. Старые обычаи вообще имеют свойство отмирать очень медленно. Когда один из самых популярных вождей племени динка умер в 1969 году в каирской больнице, а его тело было привезено домой для погребения, многие его соплеменники были искренне разочарованы. Как жаль, сокрушались они, — наш вождь уже мертв, и мы не можем похоронить его живым, как этого требует наш обычай.

У народности торайя в Индонезии существует непоколебимая вера в то, что вечного райского блаженства после смерти можно достичь только при условии, что состоится тщательно разработанная погребальная церемония. Это должно быть великолепное, радостное событие, и оно может стоить столько же, сколько хорошая свадьба.

В прошлом о смерти знатного члена племени прежде всего сообщалось его домашнему коту. При этом обычно один из членов семьи говорил «Дорогой господин наш, Кот. Твой хозяин умер». Кот пользовался высоким статусом в доме, так как считался хранителем всех домашних ценностей.

Погребальная церемония требовала долгой тщательной подготовки, поэтому тело умершего обычно в это время находилось в специальном ритуальном доме, и о его смерти могли не сообщать членам общины в течение нескольких месяцев, а то и лет. Все это время усопшего называли не мертвым, а только «спящим». Обычай также предусматривал, что душу мертвеца в иной мир должна сопровождать душа буйвола. Число убитых по такому случаю животных определялось социальным положением умершего. Для члена общины, пользовавшегося особым уважением у своего пламени, в жертву приносили по крайней мере не меньше двенадцати буйволов, но бывали и такие похороны, когда убивали до ста животных. Один автор заметил:

Ну а сто лет назад для похорон знатного представителя племени требовалось совершить человеческое жертвоприношение.

Нужно сказать, что обычай принесения в жертву буйвола уже ушел в прошлое. Теперь вместо этого организуются петушиные и буйволиные бои, на которых зрители делают свои ставки. В течение всей похоронной церемонии, в которой могут принимать участие тысячи людей, которые, судя по всему, напрочь забывают о мертвеце, предаваясь радости и развлечениям. Один очевидец заметил по этому поводу: «Трудно себе представить более счастливые проводы в вечное путешествие»

Такие похороны могли продолжаться несколько дней, в течение которых проводились различные обряды и ритуалы. Когда из дома выносили гроб, клали его на носилки, вся толпа принималась громко распевать песнопения и предлагать пищу и различные свои дары усопшему, чтобы помочь его душе беспрепятственно совершить долгое путешествие на небеса. После этого вместе с гробом участники обходили владения состоятельного члена своего племени. Во время этого обхода гроб то и дело подкидывали в воздух. Это делалось не для смеха. По мнению туземцев, тело нужно все время трясти, чтоб облегчить душе выход из него. Утомительная церемония заканчивалась после того, как гроб, наконец, устанавливали в глубокой погребальной пещере, а вход в нее задвигали большим валуном.

В отличие от других регионов, здесь погребальные «камеры» обычно располагаются высоко в горах. Торайя верят, что, находясь на таком возвышении, дух мертвого сможет без особых усилий забраться на ближайшее пальмовое дерево и оттуда вознестись на небо. Тела погребенных не остаются без присмотра. Торайя обычно делают деревянное изваяние умершего, почти в его рост. Такие деревянные куклы складываются на особой веранде на краю скалы. В глаза им вставляют ракушки, и издалека их можно принять за живых людей, созерцающих лежащий внизу пейзаж. Кукол обычно выстраивают в ряды по десять штук в каждом, и в результате создается впечатление, что они бдят над смертными членами племени, оставшимися там, в деревне.

Ежегодно жители деревни забираются по отвесной скале к этому кладбищу, чтобы доставить статуи своих мертвых соплеменников в прежние дома. Кукол моют, обряжают в новые одежды, а после краткого пребывания дома возвращают на скалу, на прежнее место.

У народности майори, проживающей в Новой Зеландии, существует строжайшее табу для тех, кто так или иначе имел прямой контакт с мертвецом. Оно касается любого человека, прикасавшегося к трупу, помогавшего его нести к могиле или же державшего в руках кости давно умершего. Табу отличалось невероятной строгостью. Такого «нечистого» человека на время отлучали от любых контактов с другими. Он или она должны были порвать все связи с общиной. Считалось, что если такой «зараженный» человек прикасался к другому, то тем самым передавал ему все свое зло. По этой же причине того, кто принимал непосредственное участие в похоронах, не допускали в дом, в котором жили соплеменники.

Такое табу распространялось даже на еду. Существовало поверье, что «нечистый» человек не имел права прикасаться руками к пище. Он, по всеобщему мнению, был заражен и мог стать очень опасным. По обычаю, такой человек ставил свою тарелку с едой на землю и ел с нее, как животное, не касаясь ее руками. Иногда его кормил кто-нибудь другой, поднося ему пищу на вытянутых руках. Но смельчаки, которые отваживались кормить таких людей, сами становились объектами очень неприятных табу.

Так как поголовно все боялись входить в контакт с мужчиной или женщиной, которые находились рядом с трупом или даже прикасались к нему, то почти в каждой деревне был особый слуга, который обращал такой обычай себе на пользу. Он становился профессиональным «кормильцем». Обычно им становился какой-нибудь бедняк, попрошайка, весь в лохмотьях, все тело которого было расписано красной охрой. Он обычно молча сидел в сторонке, подальше от других. Сам он питался дважды в день, съедая выбрасываемую на землю пищу. Ему никогда не позволялось брать еду руками. Только этот человек, больше походивший на призрака, чем на живого, имел привилегию кормить тех, кто временно считался «зараженным» из-за своего контакта с мертвецом. Только он один мог прикасаться на расстоянии вытянутой руки к любому, «кто исполнил свой последний долг и проявил свое уважение и дружеское расположение к умершему».

Когда срок «карантина» истекал, то плакальщик или плакальщица могли вернуться в общину и теперь уже свободно общаться со всеми ее членами. Однако им для этого прежде предстояло выбросить всю одежду и посуду, которой они пользовались до похорон. Однако «кормилец», подающий пищу плакальщикам, уже никогда не смел оставить свою работу и вернуться к нормальной жизни.

До недавнего времени у племени хиджи, обитающего в горах, в приграничном районе между Нигерией и Камеруном, существовало широко распространенное поверье, что перед тем как предать мертвеца земле, необходимо содрать с него всю кожу. Такое происходило не сразу после смерти, а лишь по завершении целой серии тщательно разработанных ритуалов.

Вначале труп усаживали на специально сконструированную платформу. Мертвец оставался в сидячем положении в течение двух дней. Одна его рука покоилась на миске, доверху наполненной просом или сорго, вторая — на миске с земляным орехом. Такой обряд проводился для того, чтобы не позволить усопшему захватить с собой в мир иной плодородие почвы.

Перед похоронами приходил специалист, обычно представитель клана кузнецов, и своими сильными пальцами сдирал всю кожу с трупа. Кожу потом бросали в горшок, который зарывали в куче мусора. Лишенный кожи труп омывали в красном соке, смазывали козьим жиром и несли на погост.

Год спустя после этой ритуальной церемонии проводился еще один обряд, в котором могли принимать участие только сыновья усопшего. Это было что-то вроде церемониального прощания у могилы с отцом. Сыновья выпивали крепкого напитка, стоя у отеческой могилы, проливая немного горячительной жидкости на могилу и произнося такую молитву: «Вот твоя доля погребального торжества. Сегодня мы расстаемся навеки».

Хотя церемонии официально больше не существует, такие обряды все же время от времени соблюдаются тайно, так как хиджи упрямо цепляются за свои религиозные верования.

Хотя, как правило, люди либо хоронят, либо кремируют своих усопших близких, существуют в мире и такие, кто выступают против подобного отношения к ним. Например, парсы, последователи зороастризма, решительно настроены против кремации из-за опасения, что в результате может заразиться огонь (по их убеждению, это самый священный стихийный элемент в мире).

В Индии, где парсы живут, кремация как раз самый распространенный способ уничтожения мертвых. Но они считают этот обычай святотатством. Погребальный ритуал у парсов заключается в том, что мертвеца укладывают на железную решетку в особом сооружении, высотой до шести метров, которое называется «башней молчания». Это круглой формы каменная башня, у которой нет крыши. Такие башни обычно возводятся в горах среди густых деревьев. Каменная платформа, на которую кладут мертвеца, имеет три этажа. Самый верхний предусмотрен для мужчин, следующий — для женщин и самый низкий — для детей. Как только труп укладывают на платформу, то тут же, словно по команде, там появляются хищные птицы, которые разрывают в клочки мертвеца, очень скоро от него остаются лишь кости. Их бросают в яму и закапывают песком.

Подобная церемония проводится и в некоторых районах Тибета. Тело мертвеца кладут в пустынном месте, где хищные птицы склевывают плоть. Деревенские мужчины доставляют труп на место и там разводят костер из сандалового дерева. Его аромат достигает высоких вершин, где живут стервятники. С мертвеца снимают белые одежды, а особый специалист вскрывает ему нижнюю часть живота, высвобождая кишечник. После того как «приглашенные» стервятники покончат с плотью, этот человек перемалывает оставшиеся кости, смешивает их с ячменем, чтобы сделать еще вкуснее угощение для птиц.

Если стервятники не склевывают всего мертвеца без остатка, это считается дурным предзнаменованием. По местному поверью, самое важное — избавиться от всего тела целиком. После того как это сделано, душа умершего покидает его тело, и этот макабрический ритуал считается завершенным.

Для народности якуна, живущей на территории Судана, число «семь» обладает таким мощным символическим значением, что в прошлом их царям позволялось править только в течение семи лет. По истечении этого срока монарха, даже если он еще был вполне крепким и здоровым, надлежало казнить. Там строго соблюдался семилетний временной период. Если царя убивали его же подданные, но убивали раньше срока, то считалось, что он обязательно отомстит за свою преждевременную смерть, а его освобожденная душа причинит всем немало страданий и даже может вызвать катастрофу.

Казнь царя осуществляли специально выделенные для этого люди. Палачи работали в тесном контакте с одной из его жен. Само убийство осуществлялось в тайне, когда царь либо спал, либо просто отдыхал, лежа в постели. Для исполнения задуманного в стене царской спальни незаметно просверливалась дырочка. Об этом знала только жена монарха. Через это отверстие заговорщики передавали жене удавку, и она набрасывала ему ее на шею. Тут же два палача за стеной туго затягивали петлю, и царь умирал от удушья. Процесс удушения, таким образом, осуществлялся на расстоянии, и это делалось для того, чтобы палачи при этом не глядели в глаза умирающего царя. Они считали, что стоит им посмотреть ему в глаза, как покидающая тело монарха свирепая душа тут же их убьет на месте.

Ритуальное убийство царя держалось в большой тайне в течение нескольких месяцев. Все это время дворцовые вельможи продолжали исполнять свои обычные обязанности как ни в чем не бывало. Так как длительное отсутствие монарха не могло не вызвать подозрений, то самым большим любителям посудачить сообщали, что монарх не показывается на людях, так как серьезно болен. Один из вельмож при этом брал на себя роль царя. Если какой-то важный посетитель, приезжая во дворец, требовал аудиенции, то его проводили в специальный зал, где с ним голосом монарха разговаривало из-за шторы подставное лицо.

Убийцы извлекали у него из груди сердце, сушили его над огнем, после чего перетирали в порошок, который тайно смешивался с пищей. Такая смесь добавлялась в еду ничего не подозревающего его преемника в надежде, что тот станет новым сильным и могучим царем. Труп монарха превращали в мумию с помощью высушивания на медленном огне. Потом тело его туго перебинтовывали полосками ткани и хоронили в сидячем положении.

Теперь наступало время, чтобы объявить всему народу, что царь «вернулся на небо». Погребальная церемония была обычно тщательно разработана. Когда перед дворцом собиралась толпа, то в честь покинувшего их монарха устраивался последний ритуал. Начинала звучать особая музыка, и перед всеми появлялась лошадь без седла с всадником на ней, а за его спиной помещалась мумия монарха, создавая у всех впечатление, что он жив. По такому случаю царский труп обряжали в дорогие царские одежды и украшали их скорпионами и красными птицами. На ногах у него были надеты сапоги для выездки.

Когда странный всадник с покойным царем совершал свой не менее странный выезд, все присутствовавшие падали ниц, и отчаянными рыданиями и воплями оглашалась вся площадь. Когда всадник прибывал к месту погребения царя, то там нужно было принести в жертву его лошадь. В прошлом с убийством лошадей совершали еще и человеческое жертвоприношение, чтобы таким образом обеспечить царю счастливую загробную жизнь. Обычно для этой цели использовался какой-нибудь слуга-раб. Такого «кандидата» обычно назначали задолго до завершения семилетнего периода правления монарха и с таким рабом обращались не хуже царского сына. Даже если он совершал преступления и его задерживали, то прощали — его миловал хозяин, которому предстояло прислуживать в ином мире.

Если заранее выбранный раб не проявлял особого желания умирать после смерти царя, то придворным должностным лицам приходилось спешно готовить другого «кандидата» на эту роль.

Когда раба все же приносили в жертву после смерти царя, он продолжал играть прежнюю важную роль в своей общине. Специальные дары приносились призраку раба, чтобы его умилостивить.

Самая тщательно разработанная праздничная церемония в честь какого-либо человека проводится на острове Бали только после его смерти. Главная ее цель — освободить его душу, способную возрождаться и становиться другим живым существом.

Усопшего обычно кремируют в любое время спустя неделю после его смерти. Нужно сказать, это весьма живописное и впечатляющее событие. Членам семьи умершего приходилось долго копить деньги, чтобы собрать их столько, сколько требуется для организации кремации.

Иногда мертвецу приходилось ждать этого благословенного момента в своей могиле до сорока лет — только после того, как позволяли средства, останки его извлекались из земли и предавались кремации.

Если, однако, у умершего родственники были бедные, то его тело немедленно доставлялось на место кремации, без предварительного, временного захоронения. В таких случаях соблюдались не менее странные обряды. На группу людей, несущую труп, нападала другая группа.

Труп подбрасывали, переворачивали туда-сюда. Во время такой потешной схватки люди из толпы поливают головы защитников тела холодной водой, чтобы те не сильно распалялись. Такой ритуал призван сбить с толку душу усопшего и тем самым предотвратить ее возвращение домой, где она, по всеобщему поверью, могла наделать немало бед, не прекращая преследовать членов семьи.

Но обычно после продолжительного подготовительного периода тело усопшего относят на место кремации. Его помещают в многоярусной бамбуковой башне, куда приносят материю, бумагу, зеркала и цветы для украшения. Такая башня может быть высотой до 18 метров. Башня, изготовленная специально для верховного умершего жреца или другого знатного и состоятельного члена племени, могла быть такой тяжелой, что для ее доставки на место требовались усилия нескольких сот крепких мужчин. Различные по высоте платформы в башне символизировали собой горы, а цветы с листьями — леса. Крыша башни олицетворяла небеса. Когда ее несли, то все время поворачивали, делая круги, для того, чтобы окончательно «запутать» так называемых освободившихся духов. К тому же такие обманные движения вводили в заблуждение душу умершего, и теперь она не могла отыскать дорогу домой.

На месте, выбранном для кремации, тело переносили в погребальный саркофаг, обычно изготовленный из полого ствола дерева в форме какого-нибудь животного. Выбор того или иного животного зависел от той касты, к которой принадлежал усопший. Это был обычно бык для брамина, крылатый лев для шатрии и слон-рыба для шудры (сословные группы, или касты — Прим пер).

Финальная стадия погребальной церемонии предполагала сжигание саркофага вместе с бамбуковой башней. Такая процедура часто занимала много времени — несколько часов. Иногда, когда на этом месте проходила не одна, а несколько кремаций, пылающие погребальные костры на фоне зелени деревьев и сгущающихся сумерек производили сильный театральный эффект на присутствующих, одетых в разноцветные яркие наряды. Вздымающиеся языки пламени освещали людей, но иногда участники церемонии становились едва различимыми из-за набежавших облаков или голубоватого плотного дыма.

После завершения кремации старший сын усопшего или кто-то другой из близких родственников принимался рыться в золе, чтобы лишний раз убедиться что мертвец весь сгорел, сгорел до тла. Его прах тщательно собирали и рано утром на следующий день разбрасывали над морем. При этом в воду входил жрец и начинал молиться, чтобы боги приказали морским духам отнести прах подальше и не причинять ему вреда.

Хотя тела усопшего в физическом смысле уже как такового не существует, все же религиозные местные обычаи требуют, чтобы после первой главной кремации состоялась еще и другая, дополнительная. Во время такой церемонии в горшке сжигается маленькое изваяние умершего человека. Золу тоже тщательно собирают и поступают с ней точно так же, как с прахом мертвеца во время первой кремации.

Нечего удивляться тому, что народность мерина, обитающая на острове Мадагаскар, поражает всех путешественников своими погребальными обрядами. Еще бы! Таких необычных больше наверняка нигде не встретишь. У этих христиан существуют два отдельных погребения. Первое — простое и временное, и проводится оно без особой церемонии.

Дело в том, что члены семьи должны накопить достаточно денег для второго, главного погребения. Это — самое важное событие для всех. Оно происходит через несколько лет, когда тело усопшего, по сути дела, превращается в скелет. Тогда родственники умершего эксгумируют тело, что, как правило, становится для них весьма шокирующим опытом.

Тело перевозится поближе к семейной могиле, и там собираются все желающие принять участие в предстоящей торжественной церемонии. Завернутый в циновку труп вначале лежит на коленях близких родственниц. По мере прибывания участников его накрывают разноцветными шелковыми священными накидками. После прощального слова, произнесенного в адрес мертвеца, его тело кладут на плечи одному из родственников, и тот начинает макабрический танец со своим грузом. Такой танец может показаться настоящим святотатством.

Танцор проявляет полное неуважение к трупу. Один автор заметил по этому поводу:

После пляски со скелетом начинается грандиозное празднество, и погребение превращается в забавное, радостное и веселое торжество. Все едят и пьют, распевают непристойные, похабные песни. Это делается для того, чтобы мертвецу, отправляющемуся в загробный мир, не было одиноко и скучно. Перед таким продолжительным путешествием его следует развеселить. После завершения ритуала тело усопшего относят в церемониальном шествии к семейной гробнице. Такие гробницы были удивительно богатыми по сравнению с домами, в которых жили люди. Они обычно возводились из камня, их украшали аркадами, балюстрадами, и такая гробница всегда была особой гордостью любой семьи мерина. Целые деревни могли исчезнуть с лица земли, но гробницы оставались нетронутыми временем.

Каждому члену клана мерина, чтобы чувствовать себя до конца счастливым в этой жизни, требовалась твердая уверенность в том, что после смерти ему обеспечено место в семейной могиле. Если у мужчины или у женщины нет такого места, то они лишались права на обработку рисовых полей общины и на них смотрели как на изгоев. Самое страшное наказание для любого члена племени мерина — это захоронение его праха за пределами семейной могилы.

Те мерина, которые теперь живут вдалеке от своих семейных могил, совершают утомительные, долгие путешествия, чтобы посетить родные места. Каждые несколько лет могилу вскрывают, извлекают оттуда скелет мертвеца и привозят домой, чтобы переодеть в новую одежду. После этого скелет отвозят назад.

Повторные погребения мерина обычно проводят в прохладный сезон. В это время на дорогах полно людей, совершающих путешествия либо для эксгумации тел родственников, либо для участия в похоронах.

У народности бараван, живущей на территории Саравака на острове Борнео, существует весьма странный обычай. Трупу недавно скончавшегося человека предлагают пищу и табак. Когда в доме умирает хозяин, то либо его жена, либо дети по очереди должны ложиться рядом с трупом, раскурить местную сигарету и воткнуть ее в рот мертвеца. После ритуального курения труп переносят на кухню, где его кормят вареным рисом, ложкой проталкивая в рот.

После кормления тело усаживают на особый стул, перед которым ставят большое блюдо с различными яствами. Весь день перед трупом совершается бдение, а ночью возле его гроба собирается целая толпа его друзей и родственников. Они громко разговаривают, едят и пьют.

Хотя цель поднимаемого ими намеренно шума — развлечь душу усопшего, у этого обычая есть еще и другой смысл. Постоянный шум и горящий всю ночь напролет огонь призваны, по всеобщему поверью, повлиять на духов, отогнать их подальше, не позволить вселиться в тело мертвеца. Иногда гроб издает неожиданные звуки, что происходит из-за сжатия свежеструганных досок. Но те люди, которым эта причина неизвестна, приходят в ужас от «присутствия в доме злых духов». Немедленно принимаются необходимые меры. Гроб вместе с крышкой крепко обвязывают ратановыми веревками. На крышку гроба кладут магические травы, чтобы таким образом прогнать злых духов.

Кроме этого, вдове усопшего полагается пройти еще через один дополнительный ритуал. В течение одиннадцати дней она должна находиться возле трупа, демонстрируя окружающим, как глубока ее печаль. Ей следует сидеть в неудобной позе, подобрав под себя ноги, в самой бедной, затрапезной одежде. Ей приносят только «невкусную» пищу, с которой она делится с трупом мужа. В течение всех одиннадцати дней вдова не имеет права отлучаться от трупа, даже ненадолго. Естественные потребности она могла справлять через сделанную в полу дома специально для этого дыру.

Главная цель этого обряда — избежать враждебного отношения души усопшего и ее возмездия. Считается, что зависть умершего к тем, кто еще живет, можно смягчить, демонстрируя ему суровые страдания тех, кто его любил.

После соблюдения всех этих ритуалов вдова была обязана во время каждого полнолуния опускаться на колени перед могилой супруга и распевать специально подобранные для него религиозные гимны. Эта церемония должна проводиться в течение нескольких первых месяцев после похорон. Все это время вдова обычно дрожит от страха, опасаясь, как бы ее душу не похитил злой дух ее мужа и не увлек и ее в загробный мир.

Китайцы верят, что в седьмой месяц китайского, календаря некоторым духам умерших дозволяется вернуться на землю. Обычно они обитают в аду, но его врата распахиваются настежь в начале седьмого месяца. Вот что говорит по этому поводу Френа Блумфильд:

Большинство духов мертвецов, если им оказаны необходимые ритуальные почести, как правило, на землю не возвращаются. В каждом китайском доме есть семейный алтарь. На нем обычно стоят различные божества, лежит список предков, а если кто-то в семье совсем недавно умер, можно увидеть и его фотографию. На алтаре обычно горят свечи. Китайцы перед своими божествами жгут палочки ладана, предлагают им фрукты и рис через определенный отрезок времени.

Самое странное приношение мертвым можно было в прошлом увидеть на Тайване во время праздника, посвященного всем усопшим. Пища и всевозможные яства предлагались самым необычным образом. Громадное количество самой разнообразной снеди привязывалось к башням конической формы с основанием в три квадратных метра и до пятнадцати метров высотой.

После специального сигнала толпа бросалась к этому странному сооружению. Каждый пытался схватить кусок получше. Вот что сообщал очевидец:

Такой, прямо скажем, весьма странный праздник в честь усопших был запрещен постановлением китайского правительства в 1894 году.

У некоторых народов даже язык не всегда был постоянным. Он радикально менялся в течение жизни одного человека. Даже основополагающий, самый необходимый словарный запас претерпевал изменения.

Причину таких неожиданных любопытных языковых изменений нужно искать в верованиях народов. Когда кто-то умирал, считалось, что его призрак будет вредить всем людям, носящим то же имя, что и он, а сам усопший получал новое имя, причем не одно, а сразу несколько.

Нужно было менять не только имя, но и название предмета, послужившего основой для его имени. Так с невероятной быстротой изобретались новые слова.

Этот обычай получил широкое распространение среди австралийских аборигенов. Например, если умершего члена племени в юго-восточной Австралии звали Нгнке, то есть «вода», то оставшимся жить приходилось выдумывать новое слово для обозначения воды.

Таких же поверий придерживались индейцы гуахиро в Колумбии. У них, однако, запрещалось вслух произносить имя умершего, это каралось смертной казнью.

У индейцев племени ленге табу становилось не только имя усопшего, всем членам общины приходилось менять свои имена, независимо оттого, как их звали прежде. Они опасались смерти, у которой, по их убежденному мнению, имелся список имен всех членов их клана и которая могла нагрянуть в любой момент, чтобы собрать свою погребальную жатву. Но считалось, что, поменяв имена, можно сбить ее с толку, и ей придется искать свои жертвы в другом месте.

С другой стороны, представители народности нико-баран (Индия) не только меняли имена, если кто-то в деревне умирал, но и изменяли облик, брея себе наголо головы.

В некоторых обществах после смерти мужа его жена должна была совершить самоубийство, чтобы сопровождать его в загробный мир. Такой жестокий обычай существовал в Китае и Индии.

В Китае самым знаменитым стало жертвоприношение госпожи Као. Она была женой Ти О Чена и жила в эпоху династии Минь. Когда тело ее мужа уже горело на погребальном костре, она сама неожиданно прыгнула в огонь, но так и не сгорела. Стоявшая рядом с ней мать кинулась за дочерью и вытащила ее из пылающего костра. Однако эта верная супруга все же решила последовать за своим мужем в мир иной. Пожевав обугленные кости супруга она затем повесилась.

В те времена в Китае женщины часто совершали самоубийство после смерти мужа, причем делали это не тайком, а на публике во время церемониального повешения. Такой вид самоубийства, похожий на спектакль, был дорогостоящим мероприятием. Только богатые вдовы могли позволить себе такую церемонию. Если вдова решалась на самоубийство, то устанавливалась точная дата события, о чем объявлялось загодя с помощью специальных плакатов. Потом сооружалась высокая платформа. Ее украшали красивыми цветами.

Когда на место гибели приезжала вдова в своем самом роскошном наряде, ей предлагали сесть на стул возле платформы. Друзья торжественно прощались с ней. Затем главный мандарин предлагал вдове взойти на платформу.

Вот что сообщал по этому поводу Де Гроот, присутствовавший однажды на подобной церемонии: «Через несколько секунд она набрасывала себе на шею петлю и, выбив из под себя табуретку, отправлялась в вечность»

Обычно поглазеть на такое событие собиралась громадная толпа. После того как зрители расходились, важные сановники, присутствовавшие при жестоком обряде, подходили к членам семьи погибшей и тепло их поздравляли.

Для публичных самоубийств вдов требовалось разрешение от китайских властей. Специально принятый по этому поводу губернатором провинции Ху-Кванг в 1832 году указ предусматривал, что любая вдова, решившая совершить самоубийство, должна была обратиться с письменной просьбой в «Совет по ритуальным обрядам».

Обычай самоубийства вдов был также распространенным явлением в Индии. Первые тексты, в которых об этом упоминается, относятся к 316 году н. э. В одном из них сообщается, что вдову знаменитого генерала привел на погребальный костер ее собственный брат. По словам летописца, «она была веселой и не теряла бодрости духа даже тогда, когда ее тело лизали языки пламени».

Наиболее полное описание самоубийства индийской вдовы было опубликовано 10 февраля 1735 года в «Калькутта газети». Вот что в ней говорилось:

Только в одной Бенгалии за период с 1815 по 1828 год более 8000 вдов были сожжены на костре.

Хотя такой жестокий обычай был давным-давно запрещен, он все же сохранился в некоторых отдаленных районах страны. В 1985 году в индийской прессе появилось сообщение о том, что произошло жертвоприношение вдовы. Речь шла о школьной учительнице.

Хотя ритуальные самоубийства происходят в различных странах, у различных народов, японское харакири, несомненно, самое знаменитое из всех. В Японии этот ритуал называют «сеппуку». При таком виде принесения себя в жертву мужчина умирает от нанесенных себе рваных ран в области живота. Этот чудовищный способ самоубийства возник еще в феодальной Японии, и главным образом его совершали воины-самураи, чтобы не попасть в руки врага. Позже он стал казнью дворянина за совершенное им преступление или же за бесчестье. Решение о нем принимал правящий император, который посылал осужденному особое послание, называемое «письмом смерти». В нем император в изящном литературном стиле объяснял адресату, почему тот должен совершить сеппуку. К императорскому посланию обычно прилагалось и орудие для убийства — богато украшенный кинжал.

Получив от императора «письмо смерти», жертва принималась немедленно готовиться к ритуальной смерти. Обряд проходил либо у него в доме, либо в местном храме. Для проведения сеппуку требовалась особая платформа, возвышающаяся над землей на десять сантиметров, которую застилали красным ковром.

В назначенный день друзья осужденного и некоторые официальные представители императора приходили к нему в дом или в храм, чтобы стать свидетелями этого самоубийства. В специальной церемониальной одежде человек опускался на колени на платформу и произносил последние молитвы. Потом он, оголившись до пояса, с размаха вонзал кинжал в левую часть живота и, проводя им до правой, вспарывал его. Во время этой мучительной, тошнотворной операции у него на лице не дрогнул ни один мускул. Рядом с жертвой обычно стоял его близкий друг с саблей в руке. Он был готов в любую минуту совершить «акт милосердия». Когда этот несчастный вытаскивал кинжал из своих внутренностей, он вытягивал шею, словно умоляя о пощаде. В этот момент его друг, вскакивая на ноги, заносил над ним свою саблю в воздухе, она как бы зависала на мгновение, а потом стремительно, словно молния, опускалась с тупым стуком на его шею, и голова отделялась от тела.

После завершения этого чудовищного акта окровавленное орудие смерти, использованное воином, отправлялось императору в качестве доказательства того, что его воля была с честью исполнена. Бесчестие воина смывалось сеппуку, и члены его семьи получали право на наследование его собственности.

Кажется довольно странным, почему такой способ убийства предусматривает распарывание себе живота. Однако следует помнить, что, по представлениям японцев, живот — как раз то место, в котором обитает дух, и расправляясь с ним, человек тем самым очищает себя от всех грехов.

Необычный ритуальный обряд сеппуку впервые был проведен в 11S9 году японским воином по имени Ясицуне Минамото, который вспорол себе живот, чтобы не попасть в руки врагов.

Самоубийство сеппуку всегда оставалось привилегией воинов-самураев. Они считали смерть, принятую каким-то иным способом, скажем, от яда или через повешение, позором для себя. Только самоубийство сеппуку — это самая почетная, красивая смерть. У воинов сеппуку стала важной, уважаемой всеми традицией. Хотя каста самураев была официально упразднена еще в 1868 году, сеппуку еще долго существовала. Во время Второй мировой войны многие японские солдаты, как, впрочем, и простые граждане страны, предпочитали умереть такой «почетной смертью», но только не попасть в плен.

Вероятно, самые «громкие» самоубийства совершали особо подобранные японские пилоты, направлявшие свой груженный бомбами самолет на палубу военных кораблей противника. Их называли «камикадзе».

Члены эскадрилий камикадзе очень гордились выпавшей им судьбой. К тому времени, когда Япония наконец капитулировала, покончили с собой около 4600 камикадзе. Такихиро Ониши, создатель эскадрильи самоубийц, сам совершил сеппуку в 1945 году, когда стало ясно, что поражение Японии в войне неизбежно. Но его харакири отличалось от обычного. Для того чтобы сделать свою смерть еще мучительнее, он не пригласил на ритуал близкого друга, который мог бы срубить ему голову. Чтобы поразить, по-видимому, всех, он, после того как вспорол себе живот в предписанной обычаем манере, умер в страшных страданиях.

В некоторык странах умерших съедали их родственники. Древний историк Геродот сообщал, что в некоторых регионах, когда умирали старики, их не хоронили и не кремировали, а просто съедали любвеобильные родственники. Причины такого «странного захоронения» были разными. Съедение трупа обычно считалось проявлением симпатии к усопшему, и бытовало широко распространенное поверье, что тот, кто съедал тело мертвеца, наследовал все его хорошие качества. Съедали тела умерших еще и потому, чтобы не допустить их осквернения со стороны врагов или использования для «черной магии».

Обычай поедания тел усопших родственников был широко распространен среди индийского племени калатиан. Члены племени диери в Центральной Австралии съедали только жир мертвеца, да и то снимаемый только с некоторых частей тела. Они также срезали плоть с лица, живота и некоторых суставов, считая, что именно через эти части тела передается сила души умершего человека.

Какие именно части тела следует съесть, зависело от веры в то, где же находится вместилище души. Например, некоторые южноамериканские племена считали, что душа обитает в костях. Для этого скелет мертвеца обычно сжигался, чтобы получить прах от костей. Он впоследствии добавлялся в напитки, предлагаемые родственникам, чтобы таким образом заполучить часть души усопшего. Кирибаки жарили труп, собирая капли сочащейся жижицы. Ее жадно выпивали родственники и друзья покойника.

В северном Квинсленде в районе реки Паннфазер, в Австралии, аборигены обычно отрезали у трупа подошвы ног и некоторые особенно мясистые части бедер. Их жарили, тушили, после чего резали на маленькие кусочки и откладывали про запас. Такой обычай касался только умерших детей. Иногда матери предоставлялось право полакомиться мясом собственного умершего ребенка. Это обычно делалось из-за веры в то, что дух ребенка в таком случае вновь возродится, но уже в теле матери. Даже на рубеже двух последних столетий сообщалось о таких «похоронах», проводимых в северо-западной и центральной частях Квинсленда. Употребление в пищу плоти своего ребенка считалось привилегией его родителей, братьев и сестер.

У некоторых племен, живущих высоко в горах в восточной части Новой Гвинеи, существовал обычай прямо-таки жестокого обращения с умершими. Когда старый дедушка был при смерти, его внучата обычно выводили его из дома и с помощью веревок некрепко привязывали к ветвям дерева. Они кругами ходили вокруг дерева, произнося нараспев такую фразу «Плод уже созрел!». Когда видели, что старик умер, то принимались энергично трясти дерево, пока его труп не падал на землю. «Счастливые» члены семьи хватали его, зажаривали и потом съедали во время каннибальского пиршества, на котором в основном усердствовала молодежь.

Пожирание трупов вместо их захоронения было распространенным явлением в некоторых регионах Новой Гвинеи в прошлом, и там даже можно услышать такое выражение «Их кладбище у нас в желудках». Такой чудовищный обычай, правда, в некоторых районах касался тех людей, которые за совершенное ими преступление приговаривались к смертной казни. Те, кто поедали труп такого человека, верили, что тем самым они поглощают его злой дух, лишают его активности и поэтому он больше не будет представлять никакой опасности для всей общины.

Как это ни удивительно, но одно ангольское племя джага так ненавидело своих собственных детей, что перебило их всех.

В оправдание такого жуткого отношения к потомству туземцы говорили, что так как их племя — кочевое племя воинов, зарабатывающее себе на жизнь грабежом и разорением соседних племен, то матери с их отпрысками сильно им мешают, значительно замедляя скорость их передвижения. Судя по всему, такое племя должно было бы очень скоро исчезнуть с лица земли, но, увы, такого не произошло. Джага решали проблему, усыновляя или удочеряя взрослых детей тех племен, на которые они нападали.

Широкомасштабное уничтожение детей практиковало одно из индейскик племен в Бразилии — мбайа. Они пощадили только одного ребенка, который, по их мнению, должен был стать их последним. Так как племя мбайа не усыновляло детей своих врагов, число их скоро настолько сократилось, что оно фактически уже исчезло, но, к счастью, индейцы вовремя отказались от такого пагубного обычая.

В Полинезии в прошлом представителям самого низкого социального класса запрещалось иметь детей. Представители среднего класса могли убивать, если хотели, своих детей, а высшему классу это не разрешалось, так как их дети считались потомками богов.

«0кира» — так назывался обряд посвящения в воины у северо-американского племени мандан. Это, по-видимому, был самый жестокий в мире обряд, когда-либо существовавший в истории. В 1830-х годах этот тайный ритуал засвидетельствовал американский художник Джордж Сатлин, который был страшно шокирован тем, что увидел собственными глазами.

Члены племени асаро, которые живут в долине реки Асаро в Папуа-Новой Гвинее, ужасно гордятся одним своим своеобразным обычаем, введенным предками. По словам самих туземцев, именно этот обычай помог племени выжить. В стародавние времена, когда их деревни постоянно подвергались разграблению со стороны жестоких и воинственных соседей, мужчинам приходилось постоянно принимать участие в свирепых схватках с врагом, и очень часто они были вынуждены уступать тем, кто были сильнее их.

«Глиняные» люди из долины Асаро в республике Папуа — Новая Гвинея.

Это племя из-за постоянных стычек и столкновений несло такие большие потери, что в результате над ним нависла угроза полного уничтожения. Воины соседних племен, нападая на асаро, прежде всего старались уничтожить детей мужского пола, чтобы тем самым ослабить его и в будущем не допустить никаких его побед.

B такой опасной ситуации, когда на карту была, по существу, поставлена сама жизнь племени, один из местных мудрецов изобрел довольно странный способ ведения боя в специальной экипировке. Он созывал всех воинов в одном тайном месте, где они занимались специальной подготовкой к грядущему сражению.

Каждый из них покрывал голову толстым слоем белой глины. Когда она высыхала, то превращалась в своеобразный шлем, который не могли пробить вражеские стрелы. Такая необычная маска напоминала голову какого-то дикого свирепого животного.

Когда отряд воинов асаро готовился на поле боя к нападению, все они выглядели, словно чудовища, явившиеся из другого мира. Неудивительно, что когда впервые асаро представали перед своими противниками в таком виде, те настолько остолбеневали от удивления, что даже забывали о том, что нужно обороняться. «Глиняные» люди асаро, пользуясь преимуществами своей необычной защиты, в течение многих лет терроризировали целый регион. Их военная хитрость передавалась из поколения в поколение. Так умиравшее некогда племя стало сильным и процветающим.

Вскоре толстым слоем глины они стали покрывать все тело и становились недосягаемыми для оружия противника. С тех пор и возникла среди асаро привычка носить шлем, сделанный из бамбукового каркаса, обмазанного толстым слоем белой или черной глины. Такие приспособления часто ими использовались. Они украшали их кабаньими бивнями, и поэтому лицо воина часто походило на лицо свирепого лесного кабана. Иногда умельцы добивались такого жуткого вида, что их маски вселяли в окружающих ужас.

Традиция ношения такой глиняной защиты на голове настолько укоренилась среди асаро, что, несмотря на то что их уклад резко изменился в последнее время, они все равно гордятся своим странным «головным убором». Сейчас они пользуются своими «глиняными головами», чтобы привлекать туристов.

В некоторый обществах такие простые занятия человека, как еда и питье, подвергаются строгому табу, и оно касается не только обычных людей, но даже и царей. В царстве Лоанга в Западной Африке бытовал такой обычай, в соответствии с которым никто из подданных не имел права наблюдать за тем, как ест и пьет царь. Считалось, что в противном случае тот, кто ослушается, немедленно умрет. Поверье настолько укоренилось, что когда двенадцатилетний сын царя, которого тот сильно любил, нечаянно увидел, как он пьет, то разгневанный отец приказал немедленно казнить родного сына. Его тело было разрезано на мелкие кусочки, и в таком виде продемонстрировано всем во время специально организованной процессии.

Сопровождавшие эти изрубленные останки вельможи громко выкрикивали, что он заслужил такую жестокую кару за то, что подглядывал, как есть царь.

Для того чтобы этого не видели и ближайшие слуги монарха, предпринимались самые тщательные меры предосторожности. Если во дворце были гости и царю вдруг захотелось утолить жажду, то слуга приносил ему бокал с вином. Но тут же он должен был отвернуться в сторону.

Перед тем как войти к царю, слуга подавал сигнал, и по этому знаку все присутствовавшие падали на пол лицом вниз. Они оставались в таком положении, пока не слышали второй сигнал, извещавший их о том, что монарх вино выпил.

Подобные обычаи практиковало и племя баниоро в Центральной Африке. Когда царь, посещая молочную ферму, хотел выпить свежего молока, все мужчины немедленно выходили из комнаты, а женщины, как по команде, закрывали лица. Такое особое табу распространялось даже на домашних животных. Однажды, когда любимая собака царя вошла в его трапезную, где он ел, по его распоряжению собаку немедленно казнили.

В некоторых регионах табу на наблюдение за человеком, принимающим пищу или что-то пьющим, практикуется и простыми людьми, которые любят есть и пить в полном одиночестве. Антропологи, изучавшие такие странные обычаи признаются, что им приходилось даже подкупать людей, чтобы посмотреть, как они едят и пьют.

Еда в полном одиночестве может объясняться боязнью «дурного глаза» со стороны завистника. К тому же голодный или испытывающий жажду человек мог заколдовать снедь или питье. Совершенно противоположный обычай был распространен среди кефанов. Им разрешалось есть и пить только в присутствии других людей. Некоторые вожди этого племени нанимали специальных слуг, главная обязанность которых состояла в том, чтобы всегда, как только потребуется, наблюдать за тем, как они едят или пьют. Даже когда заболевший вождь запивал водой лекарство, он вызывал такого «особого» слугу, чтобы тот следил за процессом.

При посвящении мальчиков во взрослых на островах Фиджи существовал весьма странный ритуальный обряд, так называемая «церемония» нандав. Он обычно проходил на специальном священном месте, находящемся далеко от деревни. Оно представляло собой громадный вытянутый каменный круг, приблизительно 30 метров в длину и 15 — в ширину. Сама каменная стенка была высотой около метра. Такая конструкция называлась «нанда», что дословно означает «кровать». До начала церемонии посвящения участники запасались большим количеством пищи. Возле этого загона строились специальные хижины.

В назначенный для церемонии день всех новичков приводил сюда, заставив построиться в длинную цепочку, жрец. В одной руке каждый мальчик держал дубинку, а в другой — копье. Когда такая процессия подходила к «нанда», их встречала группа старейшин общины, распевая в честь испытуемых религиозные гимны. Новички останавливались. Вее бросали оружие к ногам старейшин, проявляя тем самым к ним свое уважение. Дубинки являлись символическим даром. Все мальчики расходились по своим хижинам, где им предстояло жить пять дней.

На пятый день их снова подводили к священным стенам загона, где их никто не ждал. Теперь им разрешалось вступить на священную почву. Там изумленные новички видели целый ряд лежавших на земле мужчин — все они были в крови, их тела разрезаны и из животов торчали внутренности. При виде такой страшной картины мальчики считали, что над этими несчастными людьми кто-то учинил кровавую расправу. Жрец, опекавший мальчиков, вдруг шагал прямо по мертвецам. Смущенные новички в ужасе шли следом за ним. Так они и шагали по окровавленным трупам до конца ряда, а все это время жрец не спускал с них внимательных глаз.

Вдруг, неожиданно издав дикий вопль, «мертвецы» повскакивали с земли и стремглав помчались к реке. Там они смыли кровь, грязь, а вместе с ними и всю «декорацию».

Дело в том, что мужчины, представшие окровавленными трупами, играли роль своих предков, которые якобы неожиданно воскресли, подчиняясь какой-то тайной, мистической могучей силе, которая теперь могла передаться и всем испытуемым. Цель такого мрачного «сценария» — не только влить страх в души юношей, становившихся настоящими воинами, но также познакомить их с таинством смерти и воскрешения в этом священном загоне. Это был весьма полезный опыт для той молодежи, которая вступала на порог взрослой жизни. Жрец при этом поучал их, что смерть — это еще далеко не конец и что мертвые обязательно возвращаются на землю.

В любой общине все члены, чтобы добиться устойчивого положения и высокого ранга, постоянно стремятся умножать свое богатство. Но в некоторых общинах царит совершенно обратный порядок. Так, среди уже знакомых нам с еверо-американских индейцев квакиутль, живущих ныне на острове Ванкувер, самый надежный способ добиться высокого статуса среди соплеменников — это не накопить деньги, а как можно скорее избавиться от всего своего состояния, причем сделать это перед наблюдающей за его действиями толпой.

Для этого проводилась специальная церемония «отдачи», которая получила символическое название «горшок об горшок». Такие праздники устраивались, чтобы отметить годовщину какого-то важного события в жизни племени, как, например, женитьба знатного человека или рождение сына у вождя. Сотни зрителей собирались по такому поводу, чтобы поглазеть на своеобразную церемонию, послушать речи тех, кто бахвалился, сообщая присутствующим, от скольких своих ценных вещей он откажется. Это, по существу, было состязание, в котором, как известно, борются две стороны. По словам очевидца ритуала «горшок об горшок», который проходил в 1390-х годах, один из соревнующихся вождей вылил сотни литров рыбьего жира в огонь, чтобы таким образом «доконать» своего оппонента. В ответ его соперник бросил в костер несколько своих каноэ и сотни одеял. Костер оказался таким большим, что стал угрожать даже деревенским строениям. Особое впечатление на зрителей, конечно, произвело уничтожение каноэ.

Чему же здесь удивляться? Строительство каждой лодки требовало немало усилий и продолжительной кропотливой работы опытных специалистов.

Однажды, когда у вождя квакиутль не осталось больше под рукой никаких ценных предметов, чтобы уничтожить их в ходе церемонии, он схватил одного из своих рабов и тут же его обезглавил. Этот решительный шаг значительно усилил его шансы на победу в состязании.

Но самой большой жертвой, разоряющей состояние богатого квакиутля, становилась медная дощечка, которую нужно было сломать. Такая дощечка считалась наиболее ценной формой собственности. За одну такую дощечку можно было купить двадцать больших каноэ или приобрести двадцать рабов. У каждой такой дощечки было собственное имя. Но уничтожение дощечек во время церемонии «горшок об горшок» было большой редкостью. В богатой и долгой истории таких странных соревнований некоторые участники одерживали окончательную победу, сжигая собственный дом на глазах у изумленных зрителей. Нужно было не только отказаться от всех ценностей, не только уничтожить все, что составляло богатство кандидата на победу, но еще при этом делать вид, что его совсем не заботят понесенные серьезные потери.

Такая традиция существовала до 1950-х годов. К тому времени квакиутль не только отказывались от изготовленных своими руками предметов, но и от промышленных, таких, как телевизоры.

Племя йаномамо, которое живет в тропических лесах на севере и юге Бразилии, пользуется репутацией самых свирепых людей в мире. Члены племени постоянно враждуют с соседними племенами, устраивают на них засады, убивают их, и их воинственное поведение просто непредсказуемо. Они проявляют насилие и жестокость с раннего детства, и даже во времена мира йаномамо не прекращают борьбы Они проводят между собой дуэли и различного рода поединки.

Большая часть возникающих дуэлей и вспышек насилия порождаются ссорами из-за женщин, которых не хватает на всех. Главная цель боевых действий — захват женщин у соседнего племени. Мужчин в такой деревне убивают, а захваченных в плен женщин уводят часто насилуя прямо на месте.

Когда их приводят на территорию, принадлежащую племени, их предлагают любому воину, который не принимал участие в набеге. Захваченные в плен женщины становятся женами йаномамо.

Нехватка женщин привела к возникновению странного обычая среди мужчин племени. Их первенцем обязательно должен стать мальчик. Если первой рождалась девочка, то мать после рождения уносила младенца в лес, где собственноручно убивала. Тайные убийства продолжались до тех пор, пока у женщины не появлялся мальчик.

Самый любимый вид соревнований среди индейцев этого племени — что-то вроде современного кулачного боя или бокса. Во время такого состязания мужчина демонстрирует свою силу и ловкость, нанося мощнейшие удары своему противнику, который отвечает ему тем же. За поединками жадно следят женщины и дети, собравшиеся ради этого на главной деревенской площади. Бойцы обычно при этом зло высмеивают друг друга. Оба противника становятся друг против друга. Бой начинается. Вот как описывает его очевидец:

Однако по своему насилию и беспощадности гораздо более высокую ступень среди йаномамо занимает другое соревнование. Это так называемый «бой с дубинками». Он куда более опасен. Кто-то из индейцев заводит ссору с другим, вызывает его на дуэль и является на назначенное место с шестом, длиной два, а то и три метра. Его противник втыкает свой такой же шест в землю и, прислонившись к нему, наклоняет голову, словно приглашая его нанести удар. Первый боец, взяв свой шест за тонкий конец, наносит сокрушающий удар своему сопернику по голове, причем удар такой силы, что только приходится удивляться, как у того не раскалывается череп. Но тот молча выдерживает удар. Теперь его очередь. Поединок продолжается, а толпа «болельщиков» просто визжит от восторга. Иногда такие индивидуальные встречи превращаются в настоящую боевую схватку с использованием топора или камней, и в результате обильно проливается кровь обоих, и дело даже может закончиться смертью одного из дуэлянтов.

Из-за такого странного способа демонстрации своего мужества и храбрости голова воина йаномамо вся покрыта большими уродливыми шрамами. Но йаномамо очень ими гордятся, так как считают их убедительным свидетельством своего мужества. Они даже бреют головы наголо и красят их красным пигментом, чтобы яснее выделялись боевые отметины. У взрослого индейца племени йаномамо на голове может красоваться до двадцати шрамов. Такая голова напоминает рельефную карту.

Главное занятие членов индейского племени гуайяки в восточном Парагвае — находить пчелиные гнезда, чтобы обеспечить себя прочным запасом меда. Мед — главная пища всего племени. День и ночь бродят они маленькими группами в поисках пчел в густых лесах.

С их знаниями поведения пчел никто не в силах сравниться. Прежде всего они ищут пчел, испачканных цветочной пыльцой, определяя таким образом то направление, откуда они прилетают. Гуайяки следуют за пчелами до их гнезд, которые обычно расположены высоко в горах. Для того чтобы избежать пчелиных укусов, они окуривают себя дымом, но довольно часто они находят дружески настроенных пчел вида «Мелипонав». У них атрофированы жала, и поэтому такие пчелы не кусают. Они представляют собой идеальную добычу для охотников на пчел.

Не так просто добраться до пчелиного гнезда на высоком дереве. Гуайяки для этой цели используют особые канаты и лазают по деревьям с поистине акробатической ловкостью. Такие канаты обычно делаются из растительных волокон с вплетенным туда человеческим волосом и поэтому отличаются необычной прочностью.

Достигнув дупла, индейцы используют каменный топор, чтобы расширить его. Пчелиный мед они собирают в большие корзины. Они собирают и воск, используя его для разных целей. Смешивая воск с глиной, индейцы приготавливают особый клей для склеивания небольших предметов домашнего обихода. Мужчины из племени гуайяки умеют прекрасно лазать по деревьям, но сбор меда — дело рискованное, и некоторые охотники за медом даже при этом погибают.

Члены одной научной экспедиции, которые однажды обследовали районы, населенные этим племенем, однажды с удивлением заметили человека, висящего на вершине дерева в глухом лесу. Вначале они подумали, что он живой, но, как выяснилось этот человек давным-давно умер. Его труп висел на длинной крепкой веревке. Одна рука у него было сломана, а вторая все еще торчала в пчелином дупле.

Если у нас в кармане или кошельке полно металлических монет, то мы жалуемся, что деньги такие тяжелые, что их неудобно носить с собой. Но наши деньги, по сути, очень легкие, если сравнить их с деньгами, используемыми жителями острова Иап (Микронезия).

Можете ли вы вообразить себе «монетку» весом в пять тонн? Самая большая монета на Иапе может иметь более 3,6 метров в диаметре. За монету диаметром в 1,5 метра можно купить несколько домов или даже небольшую деревню. И все это лишь за одну монету. У местных жителей есть и мелкие монеты, всего несколько дюймов в диаметре.

Большие монеты приходится хранить во дворе дома. Островитяне говорят, что украсть большую каменную монету практически невозможно, так как все знают, у кого в данный момент она находится. Как это ни странно, жители острова гораздо лучше знают свои монеты, чем друг друга. Это вполне объяснимо — ведь люди рождаются и умирают, а монеты остаются, обслуживая и старые и новые поколения людей.

У каждой монеты в центре просверлена дырочка. В нее свободно можно протолкнуть палку бамбука, и такой шест можно носить на плечах. Если монета слишком тяжелая, то ее обычно несут двое, ухватившись за бамбуковую палку с двух сторон. Если возникает необходимость перенести очень большую монету то тогда через отверстие просовывают целое бревно. Для такой работы требуется сотня крепких мужчин.

Для выполнения какого-либо строительного проекта, например строительства нескольких домов, может потребоваться крупная сумма денег, и тогда можно рассчитываться за все каменными деньгами, но для этого вовсе не обязательно переносить их с места на место. Ими оплачивают счета, но они остаются там, где и были. Владельцы крупных каменных денег постоянно меняются. За последние триста лет у одной большой монеты было несколько владельцев, но она так ни разу и не сдвинулась с места. В этом нет никакой необходимости, так как любой человек знает, кому она в данный момент принадлежит.

Жителей Иапа нисколько не волнует кража их монет, которую может совершить какая-нибудь хорошо организованная заморская банда грабителей, ибо им отлично известно — за пределами острова их деньги хождения не имеют.

Однажды один торговец, американец ирландского происхождения, капитан О'Кифи, начал продавать громадные глыбы из кристаллического известняка на острове Палаю, расположенном в двухстах милях от острова Иаи. Вначале ему за них платили рыбой и копрой (сушеные ядра кокосового ореха). Но позже бравый капитан потребовал другой оплаты за свой товар — самых красивых женщин. Этот предприимчивый моряк смог получить большие деньги, продавая девушек в Гонконге, оставив самых красивых, разумеется, себе.

Когда немцы установили свой контроль за островом Иап, капитан был обвинен в многоженстве, и ему грозило тюремное заключение. Отважный моряк струхнул, так утверждает молва. Он, обеспечив свою шхуну всем необходимым для длительного плавания и расцеловав всех своих красавиц жен, отправился восвояси. Больше его никто там не видел. Каменные деньги на этом острове имеют хождение до сих пор, хотя при самых значительных сделках все же используются американские доллары.

Самыми знаменитыми, вызывающими всеобщее восхищение, жителями Африканского континента к югу от Сахары являются масаи, живущие в Кении и Танзании. Их самая ценная собственность — тучные стада скота, которыми они по праву гордятся. Особенно привлекательны у масаи мужчины. Европейцы восхищались их стройными телами с незапамятных времен.

У народа масаи, однако, наблюдаются поистине странные обычаи. Когда у кого-то рождается ребенок, то женщины, посещающие только что родившую мать, чтобы полюбоваться ее чадом, обязательно должны плюнуть на пол — иначе злые духи могут напасть на младенца. Когда у ребенка появляются зубы, мать сама удаляет ему первые два впереди на нижней челюсти, чтобы сделать своего сына или дочь более привлекательными.

До недавнего прошлого у масаи существовала привычка удлинять себе мочки уха. Для этой цели к ним подвешивались грузики, которые иногда так растягивали злополучные мочки, что они касались плеча.

Среди масаи, особенно у их племени доробо, есть еще один, не менее странный обычай. Как только мальчику делают обрезание, он выходит в деревню на поиски молодых девушек. С собой он несет лук со стрелами, выстреливая по любой девушке, попавшейся ему навстречу. Эти стрелы не причиняют ей никакого вреда, так как они затуплены, но такая необычная охота указывает на заинтересованность этого мальчика в представительницах противоположного пола.

Посвящение во взрослого воина проходит позже, после чего юноша становится воином и называется моран. Он остается мораном на протяжении семи, а то и четырнадцати лет. В это время ему запрещено жениться, но он может вступать без всякого ограничения в половую связь. Потом, когда моран женится, его приятели из той же возрастной группы имеют право на половое сношение с его невестой. Если кто-нибудь из них откажется, то жених будет навек опозорен. На протяжении всей супружеской жизни в соответствии с действующей масайской традицией все члены возрастной группы ее мужа могут воспользоваться своим правом на сексуальные отношения с его женой. Она не может никому из них отказать.

Вероятно, самый поразительный обычай у масаи — это их страсть к крови. Они ее с усердием пьют. Прокалывая наконечником стрелы вену у коровы, они нацеживают кровь в особый сосуд из тыквы. При этом стараются не наносить животному серьезных повреждений. Масаи обычно пьют кровь, смешанную с коровьим молоком.

У масаи есть и довольно любопытные погребальные обряды. Только очень важные, знатные члены племени предаются земле. Их хоронят в неглубоких могилах. Для демонстрации своего особого уважения к усопшему ему надевают новые сандалии.

Но обычно масаи испытывают страх перед покойниками, веря, что мертвец может заразить хижину. Когда человек находится на грани смерти или безнадежно болен, его обычно прогоняют из деревни. Часто старого отца или старуху-мать, которые должны в скором времени умереть, дети увозят из деревни, хотя те еще довольно здоровые люди и пребывают в полном сознании. Их обычно оставляют где-нибудь далеко в саванне, в хижине, где родители и умирают. У них уже нет жизненных сил, и они становятся легкой добычей для голодных гиен. Хотя это довольно жестокий обычай, тем не менее он в некоторых районах существует и по сей день.

В лесистых районах монтаньяв в Перу живет племя амауака. У них существует очаровательный ритуал, связанный с бананом, цель которого сделать их потомство сильным и здоровым. Во время праздника урожая мужчины собираются вместе и принимаются жевать кожуру созревших бананов, превращая ее в жидкую кашицу. Они выплевывают ее в большие горшки. Женщины жуют мякоть фрукта и вносят таким образом свой вклад в содержимое горшков. Горшки с пережеванными бананами ставят на огонь и долго варят, пока из них не начнет выделяться много пара. Тогда детей проносят туда-сюда над паром, считая, что в результате такой процедуры они окрепнут, будут сильными и здоровыми. Полученный таким образом напиток потом выпивают мужчины.

Обряд на этом не кончается. Чтобы сделать детей еще более сильными и здоровыми, каждого из них двое взрослых отводят на опушку леса.

Мужчины, которые выпили очень много бананового варева, изрыгают его на тело ребенка. Такие же ритуальные церемонии проводятся во время праздника маиса, но в этом случае взрослые ограничиваются плевками.

Заботы о здоровье и силе стали для индейцев навязчивой идеей, которая не дает им покоя, и подобные ритуалы проводятся даже на похоронах.

Тело покойника кремируется в специальном горшке. Оставшиеся кости кладут в ступу и перемалывают, после чего их смешивают с супом из маиса. Этим напитком угощают всех родственников усопшего, так как он, по их мнению, придаст им новые силы.

По поверьям амауака сила умершего человека передается к тем, кто его пережил, и это служит залогом того, что злой дух по имени «йоши» на них не нападет. Они считают, что этот дух недружелюбно настроен к людям, а все злые духи бродят в лесах, время от времени нападая на людей.

Индейцы различают женский «йоши» и мужской и разрешают женщине заниматься сексом с мужским духом в лесу. По результатам такой связи на свет, по их мнению, обычно появляется уродец, которого мать обязана убить.

Самый страшный из «йоши» — женский дух, «ван-тати». Утверждают, что это женщина, влагалище которой имеет острые зубы. Если мужчина отважится переспать с такой «йоши», то она ему откусит член.

Человеческие жертвоприношения в первую очередь всегда ассоциируются с древними мексиканскими цивилизациями, но не многим известно, что люди в некоторых регионах Африки тоже их совершали. Но если человеческие жертвоприношения в Новом Свете ставили своей целью доставить удовольствие богам, то в Африке они не всегда диктовались религиозными соображениями.

В некоторых африканских царствах в прошлом люди верили, что если умирает царь, то его память необходимо обязательно почтить принесением человеческой жертвы. Так, в начале XVIII века в Бенине (Дагомея), когда умер царь, сотни людей были убиты, чтобы прислуживать ему в потустороннем мире.

По свидетельству одного британского офицера, капитана Снелгрейва, четыреста пленников были убиты во время этого Великого жертвоприношения в 1727 году. Все жены царя без исключения тоже расстались с жизнью.

Последнее Великое жертвоприношение произошло в I860 году в память об умершем царе Гезо. За этой жестокой ритуальной церемонией наблюдал француз по имени М. Лартиг, который оставил нам приводящее в содрогание описание. За два дня смерти были преданы шестьсот жертв. Вот что он писал: «В финале все жены покойного царя расположились по рангу вокруг его мертвого тела… все они выпили яд, так что общее число человеческих жертв достигло шестисот».

Черепа жертв либо складывались в пирамиду, либо служили украшением для стен в царском дворце. Кроме громадного числа человеческих жертв, которых убивали на похоронах, приносились еще и дополнительные. В стране существовал обычай, требовавший ежегодных дополнительных жертвоприношений, для того чтобы пополнить число слуг усопшего царя в загробном мире.

Свидетелем такой ежегодной церемонии стал сэр Ричард Бертон в 1863 году: «Только двадцать человек были убиты на сей раз». Бертон сообщает, что видел выбранные для казни жертвы.

Существовало множество других жертвоприношений. Царю часто приходила в голову мысль пообщаться с призраком своего отца, а такая прихоть, конечно, требовала человеческой жертвы. К тому же о любом важном событии требовалось сообщить духу предков, и в результате даже самые тривиальные случаи, такие, как приезд белого человека или покупка нового барабана, считались вполне достойными, чтобы донести информацию о них предкам, и все они требовали нового гонца.

Один путешественник уточняет:

Человеческие жертвы обязательно приносились в том случае, когда царь собирался начать войну. А когда возводился новый царский дворец, то, по существовавшему в те времена обычаю, требовалось похоронить нескольких человек под его фундаментом. Кровь жертв смешивалась с глиной, и такая смесь использовалась для кладки дворцовых стен.

В начале XVII века белые путешественники и исследователи привозили на родину страшные, поражающие воображение рассказы о так называемых людях-леопардах, которые живут в Западной Африке. Набросив на себя шкуру леопарда, они нападали на ничего не подозревавших людей, убивали их и съедали. Но над подобными рассказами многие в Европе потешались, считая их баснями и «страшилками», и такое отношение сохранялось почти до XX столетия.

В 1897 году английские колониальные власти в Сьерра-Леоне были не на шутку встревожены растущим числом зловещих убийств в лесах. Они приняли решение провести расследование. В результате они обнаружили мощную организацию в их регионе, которая называлась «Человеческое общество леопардов». Именно его члены совершали ритуальные убийства, но при этом в течение долгого времени действовали под прикрытием такой плотной завесы секретности, что практически было невозможно задержать хотя бы одного из них. Эти преступники на самом деле носили шкуры леопардов, а главным орудием убийства у них был нож с тремя лезвиями.

В конце концов один из этих людей-леопардов все же был пойман, и в результате всплыла вся правда о действиях этой странной, просто невероятной организации. Большинство людей-леопардов вели обычную, нормальную семейную жизнь, и довольно редко, только по ночам, член такой организации становился «леопардом», то есть ритуальным убийцей. Если такой человек получал приказ от своего вождя, то он мог напасть и убить даже своего близкого родственника. Для лучшей маскировки они не только носили шкуры леопарда, но еще разрисовывали тела специфическими для этого зверя пятнами и под носом малевали черные усы, а к пальцам прикрепляли металлические когти.

Люди-леопарды обычно нападали на свою жертву, когда человек оказывался один в лесу. Они набрасывались на такого путника, «когтями» разрывали яремную вену, и он немедленно умирал.

К трупу подбегали остальные члены секты, до этого момента стоявшие неподалеку, и быстро уволакивали мертвеца в уединенное, глухое место в лесу. Там начиналась поистине макабрическая церемония. Прежде всего они вырезали у жертвы сердце, печень и тонкий кишечник, а остальное тело разрезалось на мелкие кусочки, чтобы было невозможно опознать несчастного.

Люди-леопарды утверждали, что такие ритуальные убийства они совершают по велению предков в том случае, когда благополучию общины что-то угрожает. Например, когда умирал вождь и претенденты начинали ссориться, пытаясь выяснить, кому принадлежит право преемства, то такие разногласия, несомненно, сказывались на состоянии деревни. Чтобы сделать общину такой же здоровой, как прежде, предки приказывали приступить к ритуальным убийствам, чтобы таким образом запугать соплеменников и заставить их поскорее принять решение о том, кто будет у них следующим вождем.

У народности энга, живущей в западной части Папуа-Новая Гвинея, бытует стойкое поверье, что ни один взрослый человек не сможет выжить в этой жизни, если он ничего не знает о магии и не умеет ею пользоваться. Мужчина даже не может заниматься сексом с женой, не зная той магии, которая охраняет его от опасностей, связанных с супружескими половыми отношениями. Он также должен овладеть магией, способной преодолеть «злобные» последствия менструации супруги.

После свадьбы ему предстоит воздерживаться от секса с женой, по крайней мере в течение месяца. Все это время он должен познавать необходимую магию от старших женатых родственников. Но обучение, однако, не бесплатное. Муж, который до сих пор, несмотря на прошедшую свадьбу, носит одежды холостяка, выплачивает своему учителю гонорар в виде новой сумки из сети, в которой приносит ему раковину каури и зажаренные внутренности свиньи. Только после такого подношения учитель убеждается в том, что его ученик полностью овладел искусством магии, и разрешает ему отныне заниматься любовью с женой. Вот как объясняет такой обычай знаменитый антрополог М.Д.Меггит:

Принудительное использование магии не касается только мужчин. Женщина после менструации не может позабыть «очиститься» с помощью магии, так как в таком состоянии она представляет большую опасность для окружающих. Вдовы и незамужние женщины (то есть те из них, которые не занимаются сексом) должны прибегать к относительно простой магии, не такой, которую применяют замужние женщины. Мегтит уточняет:

Среди туземцев племени энга убийства с помощью магии практиковались весьма редко. Но когда причина смерти того или иного человека оставалась до конца неясной, приглашали специалиста для проведения аутопсии. Вот что пишет по этому поводу Мегтит:

Мужчины этого племени хорошо овладели злой магией. Она им передается либо по наследству, либо они попросту платят за нее. Магия применяется довольно широко и по разным поводам. Молодые люди прибегают к магии либо чтобы способствовать своему взрослению, либо чтобы улучшить свою внешность.

На севере Южной Африки существовало необычное царство, которой называлось Ловеду, и им правила так называемая царица Дождя. У нее не было мужа, зато было несколько жен. Это были молодые девушки, жившие у нее во дворце. Жены имели половые сношения с мужчиной, царским родственником, и появлявшиеся в результате дети называли царицу «папочкой». Дети считались братьями и сестрами. Вее они жили во дворце одной большой семьей, и между ними никогда не существовало соперничества за трон. Царица славилась своим умением вызывать и прекращать дождь, а также насылать саранчу. Никто даже не осмеливался подумать о нападении на ее царство. Даже зулусы, обладая могущественной армией, опасались такого шага.

Из-за ее невероятной силы все считали, что благополучие царицы является жизненно важным условием для процветания всего царства. По всеобщему поверью, она обладала иммунитетом от любой болезни и не могла умереть от свойственной всем смертным старческой немощи. Все верили, что если она внезапно умрет, то всему народу придется в страхе бежать прочь, чтобы не погибнуть от грозящего голода. Когда царица состарилась, то завела привычку совершать ритуальные убийства с помощью особого яда, в состав которого, кроме других компонентов, входила и мозговая субстанция крокодила.

О смерти царицы никто не сообщил, это печальное событие долго держалось в большом секрете. А тем временем люди со всех сторон продолжали приходить к ней во дворец за советом или для решения возникших споров. С тела усопшей царицы содрали несколько кусков кожи, чтобы использовать их впоследствии в качестве компонента для особого зелья, вызывающего дождь, которым должна была пользоваться ее преемница, новая царица.

Позже ее все же предали земле, но сделали это весьма своеобразным способом. Ее завернутое в ткань тело поставили вертикально лицом на север, так как оттуда явились ее предки. Постепенно тело ее заносило землей, но голова еще торчала приблизительно с полгода, до тех пор, пока не разложилась окончательно.

Африканские знахари накопили массу знаний о том, как следует использовать местные растения для лечения болезней. Однако в некоторых африканских общинах самые сильнодействующие медицинские препараты получали из человеческой плоти. Их делали из кусочков мяса, отрезаемых от живого человека. Любой выбранный для этой цели человек после подобного ритуала жил недолго — его просто убивали.

У британских властей возникли серьезные проблемы при попытке покончить с ритуальными убийствами, главной целью которых было обеспечить себя человеческой плотью для приготовления необходимых лекарств.

Хотя знахари обычно получали нужный им «материал» от пленников, однако для этой цели время от времени ловили и ни в чем не повинных странников. Иногда даже гость, принимающий участие в вечеринке или семейном торжестве, мог стать жертвой, плоть которой будет использована в медицинских целях.

Вот что рассказывают об одном таком случае, произошедшем в Лесото в 1948 году. На гостя, приглашенного на вечеринку, вдруг напали все присутствующие. Сорвав с него одежду, они начали отрезать по кусочку от его тела, складывая драгоценное «сырье» в специальную посудину. Жертва не могла защитить себя.

А один из приглашенных даже собрал кровь потерявшего бдительность гостя в специальное блюдо. Но его мучители на этом не остановились.

Они продолжали вырезать облюбованные ими части из ножных икр жертвы, из бицепсов, вырезали куски из его груди, паха. Все куски человеческой плоти после этого, завернув в белую тряпку, отдали местному знахарю. После того, как у жертвы содрали всю кожу с лица, ему перерезали, наконец, горло, чтобы прекратить чудовищную агонию. Изуродованные таким образом человеческие тела вначале прятали в укромном месте, а потом, когда проходило определенное время, относили куда-нибудь подальше, где оставляли на растерзания стервятникам и диким зверям.

Медицинские средства, обладающие магическими свойствами, полученные из такого макабрического «сырья», использовались для лечения серьезных заболеваний и даже для приготовления яда для того, чтобы вызвать неизлечимую болезнь у врагов. В некоторых частях Африки в прошлом воины съедали сырыми сердце поверженных врагов, так как, по всеобщему поверью, они наделяли такого воина невероятным мужеством и смелостью.

У одного племени, живущего на берегах реки Ориноко, в Венесуэле, существовал необычный способ приготовления магического зелья из человеческого трупа. Для этого мертвое тело клали на несколько дней на гамак, и все выделения из него собирались в особый сосуд. Они и считались самым сильнодействующим медицинским средством.

Когда царь Аракана в Бирме взошел на трон в 1634 году, то один из пророков предупредил его, что тот умрет сразу же после коронования. Но один из его советников сказал ему, что он может спастись, если выпьет особый эликсир. Но это был не простой, а специальный эликсир. Его нужно было приготовить из шести тысяч человеческих сердец, смешав их с двумя тысячами сердец белых голубей. Все необходимые ингредиенты были получены, и магическое зелье приготовлено в полном соответствии с полученными инструкциями, но оно, увы, не помогло, и царь все равно отправился на тот свет.

Деревенские знахари хорошо известны в Мексике, и их услугами постоянно пользуются бедняки или не очень образованные люди, главным образом представители низших слоев общества. Методы диагностики пациентов и их лечения разнятся в зависимости от самого целителя или характера болезни. Например, может быть поставлен такой диагноз необходимость «очищения» всего организма пациента с помощью куриного яйца, которое для этого нужно разбить, а содержимое вылить в блюдце. Если такое содержимое по форме напоминает змею, то знахарь приходит к выводу, что главными виновниками заболевания являются воздушные духи.

Одним из предписанных методов лечения может стать массаж с теплым травяным или масляным настоем в течение двух дней, который проводит сам практикующий врач. На третий день пациенту могут предложить принять горячую ванну из специального травяного настоя. Курс лечения завершается после того, как пациента отхлещут пучком мокрых листьев. После выхода из «клиники» тот должен выбросить пучок в особый ручей.

Иногда, правда, такое лечение не помогает, так как воздушные духи упрямо отказываются покинуть тело страдальца. В таком случае их нужно подкупить, умилостивить дарами. У духов, по-видимому, сохранились еще детские привязанности, ибо они отдают предпочтение таким подаркам, как маленькие детские игрушки, сделанные из глины или теста. Это могут быть куклы, жабы, змеи и прочие твари. Требуется также угостить их вкусной едой, по преимуществу деликатесами. Все подношения аккуратно, со вкусом, укладываются в корзины, украшенные гофрированной бумагой ярких цветов. Лекарь относит корзину на то место, где злые духи напали на его пациента, и оставляют ее там. Там же он умоляет этих злокозненных духов оставить в покое его страдающего больного.

В средние века в Европе в некоторых странах люди верили, что их короли не только правители, но еще и целители. Они утверждали, что таким королям под силу даже исцеление от такой неизлечимой болезни, какой считалась золотуха.

Для исцеления страждущих королю не требовалось никаких медицинских средств. Достаточно было прикоснуться кончиками пальцев к больному. Король обычно прикасался к самой болезненной части его тела и потом награждал пациента монеткой. Каждому такому человеку вручался «кружок прикосновения». Пациент должен был носить его на своем теле, чтобы постоянно помнить о «чудодейственном» лечении. Жадные люди совершали несколько визитов во дворец, чтобы получить не одну, а несколько монеток от короля. Некоторые королевские целительные церемонии проходили с большой помпой, а другие отличались обыденностью и простотой.

Подобная медицинская практика королей началась в Англии в XI веке, и ее инициатором стал король Эдуард-Исповедник. Он славился своей необычной чувствительностью к страданиям других.

Обычай исцеления подданных перенял во Франции король Филипп I (1060–1108 гг.). В обеих странах такой обычай просуществовал довольно долго, несколько веков.

Каждый новый король считал, что чудотворная целительная сила его предшественника передавалась и ему.

В Англии самым большим и искусным умельцем в этом отношении считался король Карл. И как говорят, после возвращения из ссылки в 1660 году он за двадцать два года своего правления сумел прикоснуться к 90 ООО больных.

Мы не располагаем сведениями о том, насколько эффективными были королевские прикосновения, но такой обычай бытовал в Англии до 1688 года, и наконец он был уничтожен королем Вильямом Оранским, который считал подобный метод абсолютно бесполезным занятием. Когда, несмотря на это, больные и немощные все же собирались возле его дворца, он сильно гневался, но все же отправлял слуг к ним, чтобы они раздали им по монетке и уговорили их обратиться со своими жалобами к настоящим докторам.

Во Франции обычай соблюдался значительно дольше. Король продолжал лечить больных своим прикосновением вплоть до 1780-х годов.

Вера в таинственную силу знахаря настолько глубоко укоренилась в некоторых обществах, что многие на самом деле считают, что такой человек способен убить любого на расстоянии, не прибегая ни к яду, ни к оружию. Мощь его колдовской магии такова, что никто не может избежать своей печальной участи, если маг захочет покарать его «Черная» магия хорошо знакома австралийским знахарям-аборигенам. Они для этого пользуются специально разработанной техникой, которая назьюается «кость-указатель». Местный лекарь-колдун бросает заостренную кость в направлении выбранной жертвы, извиваясь при этом и дергаясь всем телом, словно хочет наглядно продемонстрировать, какой вред он намерен причинить телу своей жертвы.

Этнографы обычно с большим недоверием относятся к сообщениям, что человек умер в результате «черной» магии, применяемой знахарями.

Однако один такой случай был ими изучен довольно подробно. В 1956 году молодой абориген из Северной территории прогневил старейшин, нарушив какое-то важное табу.

Туземный колдун с Северной территории.

Они созвали своих соплеменников, и на этом сборище знахарь бросил свою кость в направлении Виновного. К тому времени, как к несчастному пришел врач, он уже был в очень тяжелом состоянии. Он не мог стоять на ногах, а все его тело, казалось, парализовало. Вскоре у него начались затруднения с дыханием.

Казалось, он вот-вот умрет. Чтобы спасти человека от неизбежной смерти, его подключили к аппарату искусственного дыхания. Дыхание у него постепенно восстановилось. Общее состояние значительно улучшилось и он начал принимать пишу и пить. Вскоре он выздоровел. Когда его спросили, что же произошло, он ответил, что «железное легкое» прогнало старую магию.

Хотя этот человек находился на грани смерти, но когда его доставили в больницу, у него так и не было обнаружено никаких признаков заболевания. Психологи пришли к выводу, что этот молодой человек стал жертвой мощного и эффективного самовнушения.

Все члены племени баниоро в Уганде так сильно верили в возможности магии, что даже использовали ее в качестве своего оружия в бою. Как только к ним поступали донесения о том, что противник готовится к нападению, они немедленно призывали на помощь свое магическое оружие. По сути дела, это было специальное медицинское средство. Считалось, что из-за него вражеские воины теряют зрение и вместе с ним способность драться на поле сражения.

Такое «лекарство» обычно готовили из мяса слепого животного. Животное, которым мог стать теленок или даже щенок, еще нужно было найти. У него должны были быть закрыты глаза. «Слепое» животное убивали в полном соответствии с ритуалом, а местный шаман начинал приготавливать магический препарат.

Мясо животного разрезали на мелкие куски, смешивали с обычной пищей, чтобы никто не мог заподозрить, что в ней есть магическая добавка.

Лекарственное средство делилось на крошечные порции, которые тайно зарывались на каждой дороге или тропинке, по которым должны были пройти отряды врага. Таким образом, это магическое снадобье становилось «оборонительной линией» для баниоро. Все соплеменники безоговорочно верили, что стоит только вражескому воину наступить на то место, где спрятано магическое средство, как его поразит временная слепота.

Такие поверья, несомненно, укрепляли моральное состояние воинов племени, и только одно это уже придавало особую ценность магическому зелью. Говорят, как только баниоро стали использовать «ослепляющую» магию, они успешнее защищали свою землю от врагов, от их копий и острых стрел.

Иная техника применялась племенем бечуана в Южной Африке. Вместо использования магии для ослепления своих врагов они сами пользовались ею, чтобы стать невидимками. К такой магии обращались, когда воины находились в полной боевой готовности. Перед началом боя к ним приглашали знахаря. С помощью своего ассистента, специально подобранной женщины, он проводил магический обряд перед выстроившимися воинами.

Вначале женщина-шаман бегала перед рядами воинов с закрытыми глазами, размахивая большим веером, и выкрикивала громко слова магической формулы «Армию никто не видит». Ее призыв повторял знахарь, окропляющий копья воинов настойкой из магических трав.

Потом начиналась вторая часть ритуального обряда. Она заключалась в «ослеплении» черного быка. Выдернув у него из хвоста несколько жестких волосков, с их помощью быку зашивали веки. Так животное становилось «слепым». После этого слепого быка прогоняли перед воинами, ожидавшими начала битвы, и в соответствии с ритуалом зверски убивали. Быка зажаривали, а потом разрезали на маленькие кусочки, которыми угощали всех воинов. После такого обряда считалось, что все воины магически превратятся в невидимок для противника.

Среди австралийских аборигенов бытовало непоколебимое представление о том, что только ветхий старик и младенец умирают естественной смертью. Все прочие смерти, по их твердому убеждению, объясняются воздействием «черной» магии. Даже если воин умирал на поле боя от сильнейшего удара дубинкой по голове, все говорили, что это результат «черной магии», примененной каким-то злым человеком, из-за чего такой удар стал фатальным. Поэтому практически каждая новая смерть требовала мести.

Близкие родственники усопшего прежде выясняли, кто же в таком случае главный виновник. Так как дух жертвы всегда стремился к отмщению, то, как все полагали, именно он поможет выяснить личность убийцы.

Члены семьи приглашали местного знахаря для соответствующего расследования. Работая, знахарь применял довольно странные методы.

Например, он тщательно изучал землю вокруг могилы жертвы и по состоянию почвы определял, в каком направлении живет убийца. Он мог долго сидеть возле могилы, чтобы увидеть «дух» виновника. Он мог получить во сне информацию о том, где нужно искать убийцу.

В некоторых племенах применяли совершенно другую тактику. Австралийские аборигены из низовьев реки Мюррей заставляли самых близких родственников убитого спать, положив голову на труп до его похорон. Они верили, что дух умершего подскажет им во сне, где искать преступника.

Другой метод использовался племенем мальгнин в восточном Кимберли (Южная Африка). Чтобы найти убийцу, туземцы измельчали кости жертвы, растирали их в порошок, который потом смешивали с пищей. После этого специфическое угощение раздавали всем на специально организованном по такому случаю празднике, на который приглашался подозреваемый в убийстве вместе с другими, не замешанными в преступлении гостями. Родственники убитого верили, что стоит только виновнику проглотить немного этого яства, как он задохнется, что и докажет его вину.

Еще более странные методы розыскной работы использовались аборигенами, проживающими в северной части Южной Австралии. Средни них бытовал поразительный обычай. Тело убитого водружалось на головы трех человек. После этого выкрикивались названия всех враждебно настроенных к ним соседних племен, которые подозревались в совершении преступления. Как только прозвучит название племени, виновного в преступлении, труп должен обязательно «соскочить» с голов.

В некоторых культурах табак — это не только курево, доставляющее удовольствие, но еще и основной аспект религиозной жизни. Так, индейцы племени варао, живущие в дельте реки. Ориноко в восточной части Венесуэлы, считают, что Высшего духа нужно кормить табачным дымом. Они утверждают, что если их шаманы начнут проявлять благодушие и не будут дымить так, как это требуется, то Высший дух может обидеться и вызвать всевозможные катастрофы в их регионе или даже навлечь на всех жителей смерть.

Поэтому шаманы просто вынуждены практически не выпускать трубок изо рта, чтобы произвести как можно больше дыма. Они еще курят необычные сигары, каждая из которых скатана из нескольких листов табака. Одна такая сигара может достигать до 75 сантиметров в длину.

Индейцы верят, что с помощью ритуального курения шаман может войти в прямой контакт с Высшим духом, что наделяет его особой властью над соплеменниками. К шаманам все относятся с величайшим почтением и сильно опасаются их мести, если кто-нибудь из них, не дай Бог, почувствует себя оскорбленным. Если шаман рассердится не на шутку, то он может вызвать у своего врага серьезное заболевание или даже убить его магической стрелой недоброжелательства. Они утверждают, что шаман способен проглотить кусок стекла или какой-то острый предмет, а затем превратить его в магическую стрелу, которая вонзится в тело жертвы, вызывая болезнь.

Но шаман еще и целитель. Он, по всеобщему поверью, способен извлекать из организма человека «стрелы болезни». Он втягивает в легкие очень много табачного дыма, и после этого, по его словам, «стрела болезни» проходит у него по руке и потом через порез в ладони и, выходя наружу, летит вперед, подгоняемая клубами табачного дыма. Хотя никто никогда не видел такую «недоброжелательную» стрелу, говорят, что это происходит потому, что стрела «прячется» в густом дыму.

Один из самых странных ритуалов бытовал в Австралии среди аборигенов в районе реки Кендалл на полуострове Кейп-Йорк. Они верили в свою способность создавать крокодилов. Фактически такая процедура по времени совпадала с церемонией посвящения во взрослых воинов шестнадцатилетних подростков.

За создание крокодилов отвечал какой-нибудь старик. Процедура была такой. Этот старик брал детеныша ящерицы и вливал в него кровь, взятую из вены юноши. После этого он выбрасывал пропитанную человеческой кровью крошечную ящерицу в реку. Считалось, что ящерица в конце концов, когда вырастет, превратится в настоящего крокодила, который будет «кровным» братом своего донора.

Как отмечал в 1952 году Билл Битти, выбранный для ритуальной процедуры юноша подвергался предварительным манипуляциям. Его наряжали в дорогие одежды. Его покрытое шрамами, изуродованное тело аляповато раскрашивалось пятнами и полосами, для чего использовалась красная и белая охра. В уши ему вставлялись нитки из акульих и крокодильих зубов.

Браслеты из зубов и раковин украшали его лодыжки. На голове у него красовался замысловатый красивый убор из разноцветных перьев попугаев и какаду.

Из-за своего «кровного» родства с крокодилами аборигены этого региона всегда поддерживали дружеские отношения с местными зубастыми хищниками и, как утверждают, те никогда на них не нападали.

Вера в способность создать некоторые живые существа не ограничивалась лишь австралийскими аборигенами. До сих пор многие верят, что на Тибете местный маг или колдун может только с помощью своей внутренней силы создать тварь, которая называется «тульпа». Хотя это продукт его воображения, он становится вполне реальным существом и его даже можно увидеть.

Один французский журналист А. Давид-Нил после продолжительного изучения тибетской магии заявил, что он способен и сам создать «тульпа», что он и сделал. Так, в его доме появилась «тульпа» в виде монаха, ставшего его компаньоном. Правда, через несколько недель этот монах изрядно надоел французу. Но вначале ему никак не удавалось его дематериализировать. Для этого понадобилось целых полгода. Скорее всего, этот француз был психически неуравновешенным человеком или же кто-то сыграл над ним злую шутку.

В Индонезии, в столице страны Джакарте, не так давно путешественники и туристы могли стать свидетелями странной церемонии, получившей название «лошадиный танец». Церемония была организована в одном доме, который называли «святилищем для духовного исцеления». Она начиналась с того, что группа приблизительно из двадцати человек начинала произносить заклинания. Потом поведение этих участников, одного за другим, резко менялось, и это была настолько разительная перемена, что даже не верилось ведь всего полчаса назад они все были обычными нормальными людьми.

Они начинали вести себя, как лошади. Вот что сообщает об этом Фолко Килличи, очевидец этой странной церемонии:

Во время танца этих «людей-лошадей» им помогала группа мужчин в масках, олицетворяющих собой злых духов, которые насылают на людей различные болезни. Больных, которые с особым вниманием наблюдали за этой странной церемонией, убежденных в силе магии, такая трансформация превращения людей в лошадей повергла в настоящий шок. Существует поверье, что лошадь — это символ физической силы и поэтому она способна победить злых демонов, вызывающих то или иное заболевание у человека.

Люди, превратившиеся в лошадей, тоже наделены такой же чудодейственной силой и поэтому способны изгонять злых духов. Вот почему «лошадиный танец» исполнялся в «святилище для духовного исцеления».

Череп человека был одним из главных компонентов в магических лекарственных средствах, и считалось, что такой препарат даже излечивает эпилепсию, хотя происхождение такой болезни в Средневековье относили к сверхъестественным силам.

Когда-то в Англии популярностью пользовался особый эликсир, получившим название «Дух человеческого черепа». Для этой цели можно было использовать только череп осужденного на смертную казнь преступника. На такие черепа был такой громадный спрос что местным аптекарям приходилось даже заключать специальные договоры с палачами.

Сам английский король Карл II был восторженным сторонником применения лекарств с компонентами черепа. Когда он серьезно заболел, то для него был создан специальный препарат, состоящий из костяных, стружек черепа, которые смешивали со спиртом и вином. Правда, и это снадобье ему не помогло

Еще в XIX столетии в Ирландии большим спросом пользовались особые старые черепа с лишаями на поверхности. Стружки из черепов с зеленоватыми лишаями продавались повсюду, и их охотно покупали, считая, что это медицинское средство обладает чудодейственными свойствами.

На самом деле, по представлениям средневековых магов, череп человека — это средоточие всей его физической силы, и именно поэтому череп — необходимый ритуальный атрибут.

Верой в особую ценность человеческого черепа объясняются различные погребальные обряды. Некоторые из таких традиций живы до сих пор.

Самая любопытная из них практикуется в австрийской деревне Халытадт в районе Зальцкаммергут. В соответствии с обычаем, который, как утверждают, возник в XV столетии, человеческие черепа извлекают из могил каждые пятнадцать лет, чтобы красиво украсить. В торжественный день все тела на церковном кладбище эксгумируют, головы отделяют от тел и останки водворяют на прежнее место. Черепа тщательно чистят, после чего специально вызванный по этому поводу художник, занимающийся этим ремеслом, их ярко раскрашивает. На каждом пишется имя усопшего, а также даты рождения и смерти. Еще добавляется символическая эмблема, обозначающая род деятельности либо самого усопшего, либо его родителей. Если он был священником, то на его черепе появляется изображение либо креста, либо раскрытой книги. Для молодой девушки такой эмблемой обычно становилась роза. На черепах тех людей, которые, скажем, умерли от укуса змеи, рисуется змея. После процедуры украшения черепов их укладывают на широкой полке, где ими может любоваться публика.

Другой метод украшения черепа практикуется индейцами арара в Южной Америке. Они хранят человеческие черепа в качестве своих трофеев и разукрашивают их сами, чтобы те выглядели более привлекательными. Каждый череп украшался еще и разноцветными перьями, а нижняя челюсть удерживалась в нужном положении с помощью веревочки.

Маги или колдуны обычно использовали целый набор различных методов, чтобы оказать влияние на судьбы людей. Один из самых популярных состоял в том, что изготавливались глиняные либо восковые изваяния — фигурки предполагаемых жертв, в которые вонзали иголки или булавки. Этот обычай получил широкое распространение в Англии и с некоторыми видоизменениями практиковался повсюду в мире. Другим методом причинения вреда кому-нибудь с помощью магии было втирание дурно пахнущих веществ в одежду жертвы. Вонючие субстанции включали мочу козла и яд жаб. Для этого маг должен был произнести соответствующие магические заклинания. Все они были собраны в магической книге, которую обычно старательно прятали.

Если у мага возникала необходимость заглянуть в этот талмуд, чтобы проконсультироваться, то это он мог сделать только в каком-то уединенном месте, например в глухом лесу и только в полночь.

Как это ни удивительно, в Китае обращение со злыми чарами не было уделом только одних магов или колдунов. Простолюдины также могли купить заклинания, которые пользовались в стране таким большим спросом, что пришлось даже открывать специализированные лавки, торговавшие «готовыми» к употреблению заклинаниями. Подобные заклинания обычно составлялись на черной или красной бумаге, которая, как считалось, приносит удачу. Заклинания применяются и с куда более прозаической целью, например, при головных болях, или когда нужно прогнать москитов или же с целью отпугнуть грабителей от дома.

Если у человека возникает какая-то серьезная проблема, то он обычно идет в храм, где консультируется с медиумом, который находит решение, подбирая для клиента необходимые письменные заклинания. Бумажку с заклинанием он для более эффективного воздействия может положить себе под подушку во время сна или же сжечь, а золу проглотить. Такое «съедание» заклинаний популярно на Тайване и в Гонконге.

Хотя многие заклинания не причиняют особого вреда людям, есть и такие, который как раз на это и рассчитаны. Традиционная «черная» магия существует даже в наше время в Гонконге. Она называется «Хактао», что означает «черная тропа», и те люди, кто практикует подобную магию, называются «маленькие люди с тяжелой рукой». Обычно это женщины.

Если кто-то захочет доставить какую-нибудь неприятность своему врагу, например своему боссу, он посещает такого «маленького человека с тяжелой рукой», который по его просьбе обязательно накажет того, кого нужно, наслав не него злые чары. «Злые» услуги стоят недорого, всего один-два доллара в Гонконге, а за десять можно нанять такую «женщину с тяжелой рукой» на весь день.

Колдунья записывает на клочке бумаги имя человека, которого нужно покарать. Потом она поджигает бумажку и тут же принимается сбивать пламя своей комнатной туфлей. Она сжигает ладан ради «злых духов», которых призывает наказать «виновника». Такие заклинания, конечно, не причиняют никому особого вреда, тем более не вызывают смерти, но, как многие утверждают, способствуют различным мелким несчастным случаям или создают неприятные ситуации для того человека, на которого насылаются заклинания. Люди, как правило, верят в эффективность таких заклинаний, и существует множество интересных историй об этом.

У народности азанде в Центральной Африке существует странный обычай. Вина человека, обвиняемого в колдовстве или убийстве, часто определяется поведением цыплят. Азанде на все сто процентов уверен, что оракул, действуя через цыпленка, открывает им непреложную истину. На самом деле в результате умирают многие ни в чем не повинные люди.

К такому странному оракулу туземцы прибегают не только тогда, когда совершено преступление, но и тогда, когда они хотят узнать, что им сулит предстоящая охота или будет ли успешной намечаемая ими сделка.

Часто к оракулу за консультацией обращаются мужья, желающие узнать, не изменяют ли им жены. Они говорят, что гулящая жена может «отвести глаза от взгляда мужчины, но не может избежать глаз оракула», к которому имеют право обращаться только мужчины.

При этой довольно странной форме правосудия цыплятам обычно дают сильнодействующий яд, и от дальнейшей судьбы цыпленка зависит ответ оракула. В это время в течение несколькик дней как истец, так и человек, проводящий обряд, обязаны воздерживаться от половык сношений.

Для процедуры используется пара цыплят. Испытание обычно проводится в секретном месте, в лесу. Раскрывая пальцами клюв птицы, организатор силой заставляет цыпленка проглотить яд. После этого истец спрашивает у оракула, виновен ли подозреваемый в совершении преступления или невиновен. Если цыпленок подыхает, то дело считается весьма сомнительным. Для того чтобы подтвердить вердикт, проглотить яд заставляют второго цыпленка. Если он выживает, то вина обвиняемого подтверждается. Если умирают оба цыпленка или оба остаются в живых, тогда говорится, что оракул отказался дать точный ответ. Теперь через некоторое время оракулу снова нужно задать тот же вопрос.

Хотя оракул, вещающий на основе яда, считается вполне надежным источником информации, это все же довольно расточительный способ определения виновника. Растение, из которого готовят яд, не произрастает в том регионе, где живут азанде, и для того, чтобы запастись нужной травой, нужно совершить путешествие, на которое придется потратить шесть дней.

Чтобы решить эту проблему, туземцы азаиде открыли другого оракула, которому не требуется яд. Теперь они обращаются за ответом к крошечным слепым обитателям термитников. Такой оракул-термит пользуется у них большой популярностью и называется «оракулом бедняка». К нему могут обращаться не только мужчины, но и женщины и даже дети.

Действие разворачивается ближе к вечеру. Туземец, обнаруживший термитник в лесу, с помощью копья расширяет одну из «штолен» в холмике и вставляет в отверстие две ветки, срезанные с двук разных деревьев. Об ответах термитов спрашивающий может узнать по тому, станут ли они глодать эти палки или нет.

Например, старик может спросить у термитов, скоро ли он умрет. Он обращается к насекомым приблизительно в такой манере «О, термиты! Если я умру в этом году, то не покушаете ли вы «дакру» (первую ветку). Если не умру, то покушайте «кройо» (вторую ветку)»

За результатом приходят на следующее утро. Если вторая вставленная в «штольню» ветка либо пропала совсем, либо обглодана наполовину, а другая осталась нетронутой, то у такого человека есть все основания радоваться, так как он, судя по всему, умрет не скоро. Если обе ветки были съедены, это означает, что либо проситель нарушил какое-то «табу», либо колдовство другого человека вмешалось в процесс. Если термиты не прикоснулись ни к первой, ни ко второй ветке, значит, они отказываются выносить свой вердикт. Единственный недостаток «оракула для бедняка» состоит в том, что ему можно задать только один вопрос за один раз, а ответа приходится ждать долгие часы.

Совершенно другой вид магии используется для определения факта адюльтера и наказания за него.

Если член племени азанде начинает подозревать свою жену в супружеской неверности, то он перед половым сношением с ней смачивает свой пенис в магическом зелье. Существующий в нем компонент яда проникает в тело женщины, но, как правило, не причиняет ей особого вреда. Муж тоже находится в полной безопасности, так как заблаговременно принял противоядие. Но если с ней спит любовник, то яд обязательно на него подействует и может вызвать серьезное заболевание, а в отдельных случаях даже смерть.

«Черная магия», по-видимому, никогда еще не достигала такого высокого уровня сложности, как в тайной кенийской общине «Мау-мау». Это на самом деле необыкновенная организация. Их члены принадлежат к самому большому в Кении племени, племени кикуйу. Цель этого сообщества — ритуальные убийства белых поселенцев на плодородном высокогорье. О существовании организации стало известно в 1950-х годах, когда множество белых поселенцев стали жертвами «Мау-мау».

Вожди «Мау-мау» тщательно отбирают новых членов, и те всегда хранят непоколебимую преданность. Испытуемый, который хочет стать членом этой организации, должен дать необычную клятву:

Принесение присяги тоже связано с магией. Местный знахарь использовал сильнодействующую магию, чтобы не допустить нарушения данной клятвы. Для этого существовал особый камень с семью дырками, символизирующими семь отверстий в теле мужчины две ноздри, два уха, рот, задний проход и пенис. Когда кандидат давал свою клятву, то знахарь по очереди затыкал палкой дыры в камне, для того чтобы произнесенные им торжественные слова не покинули клятвенного камня. Церемония принесения присяги заканчивалась просьбой испытуемого к камню навлечь на него с помощью магии гибель и погубить всех членов его семьи, если он когда-либо нарушит данную клятву.

Во многих культурах мира люди обычно верили, что все бедствия, все несчастья, все катастрофы — это дело рук злых духов. Поэтому неудивительно, что существовало множество методов, позволявших удерживать их на большом расстоянии, подальше от всех.

Изгнание бесов было распространенным обычаем в Гане, где для этого ежегодно организовывались особые церемонии, чтобы прогнать злой дух по имени «Абонсами». Вот как описывал такую религиозную церемонию один англичанин в 1844 году:

В течение четырех недель до такой шумной церемонии изгнания беса люди всем своим поведением хотели обмануть его. Они старались громко не разговаривать на улицах, не кричать, не петь и не играть на музыкальных инструментах. В этот период повсюду соблюдалась полная тишина. Даже если в семье кто-то умирал, родственникам запрещалось рыдать или громко оплакивать покойника. Жители были уверены, что такая необычная тишина не останется незамеченной дьяволом. Вначале его, конечно, сильно озадачит странное молчание людей. И вот когда он успокоится, потеряет бдительность, тут-то и начнется страшная вакханалия, которая так напугает злого духа, что он немедленно сбежит. В одном районе Ганы местные жители даже избавлялись от всех петухов, так как своими ранними криками они могли дать злому духу понять, где находится та или иная деревня.

Среди гуронов (северо-американские индейцы) изгнание злых духов предполагало еще более решительные действия, — жители крушили и ломали все в своих хижинах, поднимая при этом дикий шум.

В Камбодже в некоторых регионах население считало, что демоны живут в разбитых статуях и камнях. Чтобы изгнать их оттуда, все куски разбитых статуй собирались и свозились в столицу. Для этого использовались слоны. Когда пригоняли на какое-то место множество слонов, то начиналась беспорядочная пальба из ружей, чтобы их напугать. А те в паническом бегстве втаптывали в землю камни и раздавливали оставшиеся куски статуй, где якобы хоронились злые духи.

Таким образом слоны помогали жителям изгнать из своего города эту нечисть. Для того чтобы убедиться, что все злые духи на самом деле испугались и в ужасе разбежались, в течение трех ночей проводилась своеобразная ритуальная церемония.

На одном из Никобарских островов строилась модель парусного корабля. Ее потом носили по всем деревням, надеясь, что злые духи опустятся на судно. После этого деревенские жители отбуксировали этот «корабль с призраками» в открытое море, а возбужденная толпа при этом скандировала «Улетай, дьявол, улетай, улетай прочь и больше сюда не возвращайся!». Обитатели морского побережья Гвинеи верили, что они могут силой загнать злых духов в изваяния людей или животных. Такие статуи обычно делались из дерева и ставились у входа в каждую хижину. В определенный, специально назначенный день, около трех часов утра, все жители поднимали адский шум, чтобы заставить перепуганных насмерть духов вселиться в деревянные изваяния, которые они потом бросали в реку.

Иногда изгнание злых духов было просто необходимо из-за возникновения какой-нибудь эпидемии. Когда происходило какое-то бедствие, то члены племени минахаса на острове Целебес бросали свои дома и переселялись во временные хижины, построенные только для такой цели. Они оставались в них в течение нескольких дней. Их прежние дома, по существу, пустовали, так как они забирали с собой все вещи. Несколько дней спустя жители деревни возвращались домой в полном молчании. Они, не поднимая ни малейшего шума, подкрадывались к своим жилищам, надеясь, что их не заметят злые духи. По сигналу жреца они начинали вопить во все горло, стучать изо всех сил палками по дверям и окнам, чтобы напугать и отогнать злых духов. Для того чтобы лишний раз убедиться в том, что после шумной вакханалии в деревне не осталось ни одного злого духа, жрец разводил так называемый «священный костер».

После Второй мировой войны в мире появилось несколько культов, связанных с магией. Самой могущественной из подобных организаций стало основанное в I960 году Окадой Йошикацу сверхрелигиозное объединение «Истинный свет». У сторонников этого культа было около двухсот храмов.

Поклонявшиеся этому культу утверждали, что они способны вылечить больного на расстоянии, воскресить мертвых и даже починить испортившиеся приборы, — и все это осуществлялось с помощью магии.

Уинстон Дэвис, который в 1970-х годах расследовал деятельность этой секты, обнаружил немало примеров успешного применения магии. Магическое воздействие иногда достигалось с помощью особого амулета, передающего «духовные лучи» силы, необходимой для «очищения». Такому амулету придавалось очень важное значение. Для его владельцев были разработаны специальные инструкции правильного использования. Его можно было снимать с шеи, только если владелец был абсолютно нагим, его нельзя было вешать на гвоздь рядом с другим амулетом. Если он случайно падал на землю или на пол, то владелец был обязан немедленно сообщить об инциденте в штаб-квартиру организации в Токио, так как в результате этого происшествия он мог «отключиться» от остальных членов магического сообщества.

В некоторых изолированных районах Японии живут шаманы, которых называют «мико». Они умеют впадать в транс, чтобы общаться с божествами-хранителями и духами мертвых.

Самым знаменитым Шаманом был, несомненно, Дегучи Онисабуро, основавший в Японии религиозное движение «Омото». В 1898 году он широко рекламировал свои поразительные способности и рассказывал, что много путешествовал как на небе, так и под землей, в аду. Во время таких странствий в него вселялись магические силы, наделявшие его, например, «вторичным зрением», то есть способностью, видеть то, что происходило в прошлом со времен, сотворения мира. Его «убивали», разрезали пополам острым лезвием, как спелую грушу ножом, разбивали на куски, сбрасывая на острые скалы, замораживали, сжигали, он попадал под снежные лавины и даже был превращен в богиню, но, несмотря на все злоключения, ему удалось остаться таким же, как и прежде, и даже добраться до центра земли. Во время Первой мировой войны он провозгласил себя олицетворением Будды. За свою жизнь он продиктовал секретарям множество текстов, которые были собраны в восемь толстых томов. Его секта существует в Японии до сих пор.

В одной маленькой деревушке, расположенной неподалеку от города Тамале в северной части Ганы, знаменитый местный знахарь очень ловко воспользовался широко распространенным страхом людей перед крокодилами. Для своего магического исцеления этот «доктор» использовал в качестве терапевтического лечения крокодила. Когда он мирно разговаривал со своим пациентом, особенно со страдающим умственным расстройством, дверь в его «кабинет» внезапно открывалась и на пороге появлялся большой, отвратительный крокодил. Жизнь пациента, конечно, спасал знахарь, но подобная «шоковая терапия» обычно приносила положительный результат. К сожалению, в 1966 году этого хитроумного знахаря сожрал его «помощник».

На острове Мадагаскар крокодилы считались символом мудрости. Там их даже использовали для отправления особой формы правосудия, которая получила название «испытание крокодилом». Обвиняемый соглашался пройти через опасное испытание, во время которого крокодил мог убить или пощадить его. Если такой судья-крокодил не трогал несчастного, тот считался невиновным, что, правда, происходило весьма редко.

Остров Гаити — родина самых невероятных, поражающих воображение обычаев, которые до сих пор вызывают немало жарких споров между путешественниками и антропологами. В 1920-х годах французский врач Антуан Билье, проработавший немало лет на Гаити, привез домой странные рассказы о так называемых «зомби», то есть мертвецах, возвращенных к жизни шаманами, которых называют «бокор».

После этого в печати появилось множество историй о людях, давным-давно похороненных, но которых время от времени видят живыми.

Например, в 1939 году Зора Херстон опубликовала сообщение о том, что одна молодая девушка, которая четыре года тому назад умерла и была похоронена, оказалась живой. Как выяснилось, она стала рабыней и работала в местной лавке. Девушку опознали ее родственники по шраму на ноге.

Несмотря на надежную информацию, научный мир не скрывает своего скептического отношения к подобным сообщениям. Вполне понятно — разве это научный подход? Разве могут ученые на самом деле поверить, что человек, который давно умер, вдруг воскресает и разгуливает по деревне как ни в чем не бывало?

Поэтому научный доклад, опубликованный в одном из солидных журналов в 1983 году и приводящий детальное описание реального случая зомбификации на Гаити, вызвал такое удивление.

В 1963 году один молодой человек проходил курс лечения в местной больнице от какой-то таинственной болезни. Вскоре он умер, и его смерть была засвидетельствована двумя врачами. Тело его было передано членам семьи и родственникам, и они похоронили его на местном кладбище.

Погребальная церемония была засвидетельствована как его родственниками, так и друзьями. Можно представить, какой сильнейший шок все испытали, когда двадцать лет спустя какой-то пожилой мужчина, подойдя к некой женщине, представился ей, назвавшись именем ее умершего брата. Этот человек утверждал, что много лет назад он был превращен колдуном в зомби. Он якобы все это время работал как раб на отдаленной плантации сахарного тростника до тех пор, пока смерть его хозяина не освободила его от крепостной зависимости. Этот необычный случай был тщательно расследован врачами и полицией, которые подтвердили его правдоподобность. Известно, что шаманы в своей практике используют различные яды. Если один из них наложить на кожу здорового человека, то его поражает какая-то таинственная болезнь. Дыхание жертвы настолько ухудшается, что оно становится практически незаметным. Сердцебиение почти прекращается. Вскоре этого человека не отличить от мертвеца, и даже самые опытные врачи без всяких колебаний могут зафиксировать его смерть

Но человек на самом деле не умирает. Он просто пребывает в состоянии глубочайшей комы. Все это время, однако, он не теряет сознания и полностью отдает себе отчет в том, что происходит вокруг. Он слышит плач родственников, готовящих его к похоронам, но так как он парализован сильнодействующим ядом, он не способен что-либо предпринять. Когда его, наконец, опускают в могилу и засыпают землей, он все еще жив и может существовать, вдыхая то небольшое количество воздуха, которое сохранилось в гробу.

В нужный момент, когда никого нет рядом, помощники шамана вытаскивают его из могилы. Для того чтобы его окончательно оживить, знахарь дает ему напиток, рецепт которого хранится в глубочайшей тайне. Под воздействием галлюциногенного зелья воскресший пребывает в состоянии такого сильного шока, что у него нет никаких сил, чтобы заявить свой протест, и он послушно выполняет все приказы своих мучителей. Пройдя через собственную смерть, похороны и таинственное воскрешение, этот человек становится зомби, и его обычно тайно продают в рабство. Такой человек-зомби, конечно, понимает, что его внезапное появление в родной деревне может до смерти напугать людей, и поэтому обычно они живут на отдаленных плантациях сахарного тростника и даже не пытаются бежать.

Яд, которым пользуются гаитянские шаманы для превращения людей в зомби, представляет собой хитроумную смесь из рыбы-собаки, одной из самых ядовитых известных до сих пор породы рыб, и высокотоксичного растения Datura.

Один из самых странных в мире религиозных культов существует на Гаити. Хотя члены этой секты именуют себя Кристианами, они добавили к этой вере и своих прежних языческих божков, и таким образом возникла новая религия, получившая название «вооду». Их религиозные церемонии обычно начинаются с распевания христианских гимнов, но также включают кровавые жертвоприношения и экстатические танцы.

На своих праздниках они используют элементы магии, которую их предки привезли со своей родины в Западной Африке. По существу, все они — потомки негров-рабов, которые были доставлены в XVII веке на кораблях на Гаити для работы на плантациях сахарного тростника.

В самом начале, так сказать, на заре своего развития, культ «вооду» требовал совершения человеческих жертвоприношений на алтарях их храмов, а религиозные ритуалы предполагали обряд кровопития, после чего начиналась исступленная сексуальная оргия. Недаром европейские историки называют гаитянцев «свихнувшимися на сексе и крови дикарями».

Поклонники культа «вооду» верят в существование божеств, которых они называют «лоа». Они утверждают, что «лоа» всегда готовы прийти на помощь таким людям, которые их почитают. Если они сочтут, что им не оказывают должного почтения, они могут разгневаться и сурово наказать людей за это.

Люди больше всего боятся «лоа» смерти и воскресения, которого называют «Господином Смерти» или «Господином Кладбища». Это весьма своеобразное божество. Его изображают в виде истинного джентльмена и называют «бароном Самди» (барон Суббота). На нем всегда вышедший из моды фрак, на голове цилиндр, а на носу очки. И хотя он выглядит посмешищем в глазах современного общества, это божество, тем не менее, считается самым ужасным и свирепым среди поклонников воодуистского культа, и они, всячески стараются не раздражать его, во всем ему беспрекословно повиноваться.

Это божество как Господина Смерти и Кладбища почитают главным образом в День всех усопших. В этот день группа местных женщин собирается на кладбище, чтобы засвидетельствовать ему свое уважение. Облаченные в черные и ярко-красные платья, они в течение многих часов поют и танцуют в честь «барона Самди», который, как они полагают, в это время находится среди них. Чтобы умилостивить божество и доставить ему особое удовольствие, женщины, танцуя, начинают делать бесстыдные, развратные движения, и каждая из них сжимает в руке палку, по своей форме похожую на мужской половой член.

Но самый интересный ритуал при воодуистской службе происходит в храме. Служба обычно начинается вечером и предполагает множество различных танцев. Кайл Кристос предоставил нам весьма живое описание ритуала, от которого захватывает дух:

Поклонники культа «вооду» объясняют такое поведение танцующих женщин тем, что в них вселился «барон Самди». Их относят в специальную комнату, где с них снимают их одежду и надевают длинные мужские брюки, пиджак, на голову — цилиндр, чтобы они своим внешним видом теперь были похожи на «барона Самди». Теперь они целиком одержимы этим богом. Женщин приносят назад, в главный неф храма, где их восторженно приветствуют все почитатели «вооду», которые видят в них воплощение «барона Самди».

Религиозная церемония продолжается, и в разгар ночи совершается жертвоприношение какого-нибудь животного в честь «барона Самди» и других «лоа». Для этой цели обычно используются цыплята или петухи, иногда даже козел. Жертвенных животных предварительно тщательно моют и окропляют благовониями.

Затем начинается ритуальное убийство. Животному отрубают голову, а сердце, печень, ноги и тонкий кишечник извлекают и бросают в большой таз. Это дар богам «лоа». Остальные части тела животных варят или жарят и угощают всех присутствующих. Мы располагаем, правда, неподтвержденными сообщениями о том, что на Гаити до недавнего времени в воодуистских сектах тайком совершались человеческие жертвоприношения.

В поклонников «воодуизма» может вселиться не только «барон Самди», но и другие «лоа». Как правило, у каждого верующего есть свой собственный «лоа», который может вселяться в него по его желанию.

Те люди, в которых вселился бог-змея «Дамбалла», и ведут себя как змеи, то есть они ползают по земле, извиваются. Те, кто одержимы божеством любви, отличаются особенно эротическим поведением.

Женщина, в которую вселился бог фаллоса Геде начинает вести себя в сексуальном отношении как мужчина — она выражает свой повышенный половой интерес к женщинам или девушкам и иногда даже предпринимает попытки их изнасиловать.

У каждого народа на нашей планете есть свои нравы и свои обычаи, которые, как кажется дилетантам, совершенно не похожи на другие и во много раз хуже существующих на данной территории. И это касается не только бытового и религиозного уклада, но и сексуальных взаимоотношений полов. Так ли это — размышляет автор этой публикации.

… И эта свадьба, как водится, пела и плясала. Если бы играли ее где-нибудь в российской глубинке, может, не обошлось бы без пьяной драки. Но свадьбу гуляли на Маркизовых островах, а там угощения другие, — все гости мужеского пола выстраиваются в цепочку и, пританцовывая под заздравную песню, движутся к большому плоскому камню, на котором лежит, раздвинув согнутые в коленях ноги, счастливая невеста.

Каждому из танцоров предстоит совокупиться с девушкой, причем жених — устроитель и главный распорядитель церемонии — ревностно следит, от души ли выкладывается очередной соплеменник, потому что леность и отсутствие азарта при праздничном коитусе с новобрачной оскорбительны для молодоженов.

Такой вот обычай бытовал на Маркизовых островах в недавние еще времена. Странный, на наш взгляд. Но объяснимый. И дело тут явно не в половой распущенности, не в склонности к разнузданному свальному греху. Конечно, при коллективной дефлорации «на людях» наличествовала и непременная «радость на всех одна», однако торжествовали, скорее, иные, более важные соображения — подобным образом обеспечивались гарантия зачатия и укрепление неформального родства, весьма значимые для племени, обреченного на вымирание.

Угроза исчезновения с лица Земли нависла и над племенем кагаба, обитающем в Северной Колумбии. А причина в том, что здешние мужчины впадают в ярость, едва жена намекнет: дескать, пора бы и исполнить свой святой супружеский долг — терпеть уж невмочь! Но словесные неистовства, размахивание кулаками и неприличные жесты главы семейства, как правило, не останавливают жаждущих страстной любви индианок кагаба — они набрасываются на благоверных и особым приемом, известным лишь местным женщинам, нейтрализовав сопротивление, свободной рукой торопятся возбудить вожделенный предмет. И вот тут-то загнанный в угол, схваченный, распростертый на полу и слегка придушенный в ходе борьбы потенциальный продолжатель рода, пользуясь ослаблением бдительности хозяйки дома, увлеченной подготовительным процессом, нередко выскальзывает из-под навалившейся партнерши и мчится прочь, в ночь, к тайному убежищу, заранее оборудованному представителями сильного пола.

Обычно в убежище скрывается до дюжины беглецов, вынужденных постоянно менять дислокацию. Увы, все они обречены, так как женщины кагаба время от времени объединяются в специальные банды, довольно быстро выслеживают прячущихся, окружают их логово и — атакуют! Обороняться бессмысленно, поскольку нападающих как минимум вдвое больше, и всем положена своя доля добычи. Поверженных и связанных мужиков волоком растаскивают по кустам, по лощинкам, и начинается безудержное сексуальное пиршество, — пленников, говоря откровенно, насилуют, ублажая собственную плоть, до болезненного изнеможения.

Эзотерики заинтересовались чем вызвано столь яростное уклонение охотников и воинов этой общины от интимных контактов? Может, их божества рекомендуют стойкое воздержание? Нет. Может, в физиологическом строении индейцев кагаба есть какие-то особенности, делающие соитие мучительным? Нет. Или вековые традиции повелевают обязательно завоевать любимого, чтобы умножить наслаждение? Отнюдь! Причина, выяснилось, прячется в психологической травме, полученной, по сути, в детстве. У индейцев кагаба существует ритуал посвящения мальчика в мужчины, и один из элементов процедуры — демонстрация сексуальной зрелости. Вообразите же подростка перед подобным испытанием. Он, уже томимый смутными желаниями, вызванными общением с ровесницами, ждет, что сейчас к нему приведут соседскую девочку, которая вчера ни с того ни с сего влажным языком провела по его губам. Или — ее подружку. Распаленный фантазией, он в нетерпении. «Да где же она?» — спрашивает он беззубую от древности горбунью.

— А я и есть она, — шамкает скелет, обтянутый шелудивой кожей — Показывай, что умеешь.

Так почему-то в общине принято самое первое семя надобно выплеснуть в мертвое чрево уродливой старухи. Но тошнотворное отвращение, вызванное жестоким экзаменом, на всю жизнь сохраняется у мужчин кагаба — при любом намеке на вероятность секса их одолевают, мягко выражаясь, позывы к рвоте.

— Впрочем, — замечают Станислав и Януш (отец и сын) Талалажи, создатели книги «Самые невероятные в мире секс, ритуалы, обычаи», — отсутствие интереса к любовным играм, не исключено, — результат чрезмерного увлечения листьями коки. Индейцы жуют их беспрестанно, что негативно сказывается на потенции.

А теперь зададимся вопросом: возмутится ли кто из нынешних тибетцев сообщением, что в прежние поры их земляки придерживались строгого правила — если девушка девственница, она не имеет права выходить замуж? Более того, не желая позора, она обязана была предъявить сватам перечень мужчин, овладевших ею по обоюдному согласию и получивших от того удовольствие. И должно их насчитываться не менее двадцати. Чем длиннее список — тем завиднее невеста, особенно если заявленное число любовников подтверждается дарами от них: браслетами, колечками, кусками ткани, зеркальцами…

Ох и нелегко приходилось мамашам взрослеющих дочерей! Где раздобыть столько ухажеров? Озабоченные родительницы вкупе с бабками и тетками юных красоток устраивали засады на торговых тропах, облавы на купцов и путешественников, на странствующих ремесленников. Задержанного путника слезно просили о сущей мелочи — помочь нежному созданию насладиться мужским естеством. Не подозревая, что ждет его, невольный лекарь вяло отнекивался, ссылался на усталость, однако в конце концов, блудливо кося глазом, позволял себя уговорить. Под покровом ночи доставленный в деревушку, радующийся нечаянному приключению, к утру он лежал недвижимо, словно покойник. Потому что в деревушке оказывалось до тридцати «нежных созданий», а у каждой — свои бабушки, матушки, тетушки, умеющие заставить даже отчаянно сопротивляющегося мужчину исполнить то, ради чего его придумала природа.

Что оставалось страдальцу? Пожалуй, лишь завидовать тем, чьи дороги пролегли по восточной Африке, по Судану, где девственность — лучшая часть приданого. Чтобы будущая невеста не лишилась ее по недоразумению, по чувственной слабости, из-за сексуального голода, в пяти-семилетнем возрасте ее подвергали страшной операции — острым ножом срезали клитор и полоски плоти с внутренних и внешних губ. Бедный ребенок вопил (ведь экзекуция идет без наркоза) от дикой боли, а присутствующие родственники и друзья — в восторге. «Дайте-ка ей член побольше, — кричали они. — Девочка готова для соития!»

Это, конечно, преувеличение, потому что в итоге операции обычно образуется большой рубец, делающий соитие невозможным. Только после свадьбы старшая из женщин семьи вновь рассечет зажившие раны, во влагалище вставят деревянную, но точную копию разбуженного пениса жениха и велят носить в себе две недели — срок, достаточный для привыкания.

Поразительно, что различные манипуляции именно с этой частью женского тела популярны у многих племен. Девушки острова Транк, чтобы стать краше, прокалывали малые губы и вставляли в них нечто, напоминающее погремушку, — идет такая красотка, кокетливо повиливая бедрами, а на малых губах, долгими стараниями вытянутых аж до колен, висит погремушка и издает мелодичный звон. Ну кто со смелой модницей сравнится?

В погоне за красотой изощрялись и мужчины. Аборигены Мангайи (острова Кука) завоевывали благорасположение подруг тем, что рисовали на своих членах изображение женского полового органа. Не сами, конечно, а поручая столь деликатную работу художнику. Но каково было мастеру? Чтобы выколоть на фаллосе правдивую картинку, предположим, с персиком или баклажаном — символами необузданного секса, — надо долго держать фаллос в состоянии эрекции. Кому это по силам? Разве что суматрийскому носорогу, у которого, по наблюдениям туземцев Борнео, акт совокупления длится около часа.

Решив, что подражание этому могучему животному ничуть не сложно, дайяки Борнео пускались на хитрости — в головку пениса втыкали серебряную иглу, иногда — две или три иглы, в получившиеся отверстия втыкали самодельные щеточки, палочки из слоновой кости, свернутые в трубочку листья крупных растений. Мужчина, ухитрившийся пристроить на члене сразу несколько специальных приспособлений, считался наилучшим любовником, и женщины делали все, чтобы заполучить такого молодца хотя бы на вечер.

Порою сведения, используемые обоими учеными в своих публикациях, заставляют читателя сомневаться неужто и такое бывает? Авторы этих исследований заявляют буквально следующее:

Рассказьюая о дайяках, Януш и Станислав Талалажи напоминают о схожих приемах в других регионах. Мужчины Северного Целебеса (Индонезия) совершенствовали свой «корень» веками козлов, имеющими длинные ресницы, что обеспечивало при половом акте необыкновенную остроту ощущений. А в племени батта на Суматре практиковалось другое — под крайнюю плоть закладывались маленькие камешки и, по отзывам, среди местных дам не нашлось ни одной, которая отозвалась бы критически об этом изобретении. Индейцы арауканы Аргентины предпочитали прикреплять к головке напряженного инструмента кисточки из конского волоса.

То, до чего самостоятельно додумались кавалеры, взявшиеся на полную катушку ублажить капризных и требовательных партнерш, описано в знаменитой «Камасутре». Золотые и серебряные кольца и браслеты, надеваемые на пенис, насаживаемая на него же трубка, покрытая мягкими шишечками и соответствующая размерам влагалища, густые пряди волос, наматываемые для утолщения на лингам, — все они рекомендованы «Камасутрой». Но есть ухищрения, яростно возбуждающие партнеров при соитии, которые никем еще не запатентованы. Например, в племени понапе, населяющем один из Микронезийских островов, супруги перед интимным контактом отлавливают дюжину жалящих муравьев, за мгновения до совокупления помещают парочку насекомых на клитор, те вонзаются в него маленькими, но крепкими челюстями и… Ну да, укус вызывает ощущения, близкие к оргазму.

Свой довольно простой (и жестокий!) способ сексуального стимулирования уставшего супруга издавна применяли кореянки — они прокалывали его яички булавкой. Индейцы бразильского племени топинамба к содействию жен не прибегали. Усвоив, что женщин приводит в неистовство «органон» большой и толстый, топинамба выслеживал ядовитую змею, хватал ее и подносил к предмету будущей гордости. Змея, естественно, в него впивалась. И хотя последующие полгода бедолага испытывал невыносимые боли, цель была достигнута — пенис приобретал чудовищные размеры, пугающие и одновременно магнетически притягивающие соплеменниц. Впрочем, и женщин из соседних племен — тоже, особенно если по их законам разрешается иметь двух-трех мужей.

И в чем еще выигрывал ужаленный — так это в противостоянии коварству. Исследователям непознанного встретился уникальный метод мести, применяемый мужьями-ревнивцами, заподозрившими жену в измене. Заполучив достоверные свидетельства неверности, рогоносец перед очередным актом принимал особый яд, который не причинял женщине особого вреда. И мститель не страдал, — он заранее принял противоядие. Любовнику же, ни о чем не догадывающемуся, уготована смерть.

— Что же из всего этого следует? — спросит любопытствующий читатель. Ответим словами авторов книги:

То есть надо знать и свою историю, и свою культуру, включая и то, о чем еще недавно было не принято говорить.