Пожалуй, это самая необычная книга, которую вы когда-либо читали. Она может поразить, шокировать, восхитить… но в любом случае не оставит равнодушным!
Росер Амиллс собрала сотни историй и эротических фантазий знаменитостей, которые вы никогда раньше не слышали! Иван Грозный, Фридерик Шопен, Леонардо да Винчи, Оскар Уайльд, Коко Шанель, Адольф Гитлер, Вуди Аллен, Шэрон Стоун и многие другие известные и достойные восхищения люди предстанут перед вами в неожиданном свете.
Вы не только можете читать эту книгу в самом укромном месте, но и отнестись к ней как к источнику вдохновения!
1.0
Наутро они знали друг о друге все.
Воображать и предаваться эротическим фантазиям, чтобы существовать и обладать. Сознание людей формируется благодаря навыкам, приобретенным в процессе эволюции — биологическим, инстинктивным и культурным. В основе эволюционного синтеза заложено и то, какими мы были созданы, и то, что было приобретено нами позднее.
Эротизм — воплощение сексуальной восприимчивости, ограниченной с одной стороны абстракцией, иллюзией, а с другой — социальной реальностью секса. Таким образом, он становится полемическим понятием, результатом творческого воображения.
Без сексуальности мы бы не стали людьми, изысканность ощущений и острота ума не были бы присущи нам как виду, они не сразу бросались бы в глаза. Безусловно, Плутарх был прав: сексуальность — непокорство разума.
Я разделяю сексуальные фантазии на четыре группы: антиципаторные (предвосхищающие), исследовательские, замещающие и парафилические. В этой непринужденной, интереснейшей и довольно веселой книге вы найдете массу примеров фантазий каждого типа, и вам станет ясно, что в вопросах эротики воображение способно улететь выше и дальше любой реальности. Эротизм диалектически обогащает реальность, поскольку представленное и пережитое расширяют границы нашего представления о себе и порождают совместное действие, усиливающее мощь наслаждения двоих, потому что, как говорит автор, «чем на большую выдумку мы оказываемся способными, тем лучше мы будем понимать друг друга».
Чтобы заниматься сексом, женщинам нужна причина. Мужчинам — только место.
Мы без труда покидаем все и всех, когда неприязнь превышает любовь.
В 1926 году он развелся со своей первой женой — Хедли Ричардсон, — от которой у него был маленький сын, ради богатой писательницы по имени Полин Пфайфер. Когда некоторое время спустя его спросили, почему он это сделал, он ответил: «Потому что я сам внебрачный ребенок».
Чтобы заработать на жизнь, он работал корреспондентом в «Toronto Star». Его брак был не особенно удачным, поэтому однажды июльским вечером 1923 года он сбежал из Парижа в Испанию с Полин, подругой его жены. Они приехали в Памплону в самом начале праздника Сан-Фермин и обосновались в гостинице «Перла». Там они пережили довольно бурный роман, закончившийся его разводом с Хедли.
Полин не была красавицей, но благодаря крупному наследству наслаждалась финансовой независимостью. Капризный писатель изменил и Полин — с ее подругой Джейн, с которой они познакомились на Кубе. Они снова встретились в гостинице «Амбос Мундос» в Старой Гаване. В этот раз Эрнесту пришлось выпрыгнуть из номера на втором этаже гостиницы, чтобы его не застала Полин, которая явилась без предупреждения. Он еще восемь раз возвращался в Испанию, в последнем случае в 1959 году вместе со своей четвертой женой Мэри Уэллс. Он в то время проводил курс лечения и не мог иметь сексуальные контакты или пить, что ему страшно не нравилось, так как он считал, что подобный аскетизм мешает его творческой деятельности.
Как рассказывает журналистка Марсель Гейдрих в книге «Секреты Коко Шанель», эта яркая, взрывная, необщительная, нервная женщина, порой романтичная, порой загадочная… в 1939 закрыла свои магазины и в течение всего периода немецкой оккупации Франции жила в гостинице «Риц» на Вандомской площади, где проживали многие высокопоставленные нацисты.
Проживанию в этом отеле способствовал ее роман с начальником тайной службы нацистов бароном Гансом Гюнтером фон Динклаге, который лично обеспечил поселение Коко Шанель в гостинице.
Следует вспомнить и о связи Коко с капитаном СС Вальтером Кучманном, ответственным за истребление евреев в начале войны в Польше — в 1943 году он был переведен в Париж. Это был контакт с СС.
Коко оставалась в отеле до самой смерти, когда ее одинокая жизнь находилась под властью морфия и артроза. 10 января 1971 года одинокая 87-летняя Шанель как обычно пошла гулять, затем вернулась в номер и села смотреть телевизор, ожидая, пока ей приготовят ужин. Во время ее одинокой кончины с ней была только служанка.
Мэрилин Монро также входит в длинный список любовниц «синеглазого ловеласа». Однажды Мэрилин вместе с другими приятелями осталась на ночь в доме Синатры. Он никогда не чувствовал тяги к Мэрилин, но, как известно, противоположности притягиваются. Правда, в данном случае оба были слишком одинаковыми. Мэрилин переживала период депрессии, а Синатра, который начинал выздоравливать и вылезать из неприятностей, боялся заболеть.
Но той ночью в своем доме Синатра встал, чтобы выпить стакан воды, и застал Мэрилин на кухне в пижаме, которую она обычно использовала — то есть совершенно голой с капелькой Шанель № 5. Он не мог воспротивиться влечению, и у них начался тропический секс на кухонном столе, рассказывает Хавьер Маркес в книге «Rat Pack, viviendo a su manera», где он собрал различные короткие истории о Синатре.
Многогранный каталонский поэт рассказывал в «La Contra», что в конце шестидесятых он дружил с восхищавшим его Пикассо и что встреча с маэстро оказалась для него предпочтительнее свидания с дамой. Однажды он завоевал внимание одной женщины в отеле на Лазурном Берегу, и она уже ждала его обнаженная в кровати, а он ничего не смог: «Я чувствовал напряжение, потому что было четыре часа дня, а на пять у меня назначена встреча с Пикассо. Надо было уже уходить или я опоздаю! Это был единственный раз в моей жизни, когда я не смог действовать». Потом он добавил: «Я предложил ей встретиться позднее. Естественно, она не пришла: мое отношение показалось ей слишком оскорбительным. Я это отлично почувствовал».
Я звезда Голливуда со всеми вытекающими последствиями, но, несмотря ни на что, никогда не резала вены, не травилась снотворным — это настоящий подвиг.
Ава очень любила секс, она хотела заниматься любовью в любое время суток и всеми возможными способами. Она выражала свое желание пылающим взглядом, провокационно поднимая бровь или появляясь одетой в одни трусики, но оно проявлялось еще сильнее, когда актриса посещала Испанию: «Должно быть, я встречала больше рассветов, чем любая другая актриса в истории Голливуда», — призналась она.
Ава говорила, что годы, которые она провела в Испании, были самыми прекрасными и распутными в ее жизни. Там она пила свой знаменитый коктейль — пиво с виски — и встречалась с любовниками: Джорджем К. Скоттом, танцовщиком Антонио, тореадором Луисом Мигелем Домингином, известным испанским ловеласом (о нем рассказывают, что в первую же ночь, когда они оказались вдвоем, он перевернулся и тут же встал с кровати. Ава спросила его: «Куда ты идешь?» — на что он ответил: «Кстати, а куда ты хочешь, чтобы я пошел?»).
Можно привести длинный список мужчин, которые несли дозор в вестибюле гостиницы, чтобы всегда быть у нее под рукой. Порой она чередовала эту гостиницу с мадридским «Рицем», но вскоре ее стали считать «угрозой для общества».
Однажды она, будучи вдрызг пьяной, задрала юбки и помочилась прямо на пол в холле гостиницы на ковры, сотканные в королевских ковровых мастерских, — можно представить себе, какое это было зрелище. Ее запретили пускать в «Риц», и с тех пор ходит слух, что персонал не приветствует появление актеров и тореадоров.
После того как ее попросили выехать из гостиницы, Ава со своими любовниками поменяла место жительства: как повествует актриса в автобиографии, она по доброй воле сняла квартиру в центре Мадрида — двухэтажные апартаменты с аттиком на третьем этаже, расположенные на улице Doctor Arce, 11, где продолжила организовывать скандальные вечеринки, которые в этом случае беспокоили только ее соседа внизу — аргентинского диктатора Хуана Доминго Перона (изгнанника, в то время проживавшего в Испании).
Он поначалу приглашал ее попробовать пироги, которые пекла его жена Изабеллита, но затем отношения испортились из-за шумных праздников, которые звезда устраивала со своими друзьями ночь за ночью — тореадоры, танцоры фламенко, певцы и актеры. В 1967 году, по горло насытившись испанской моралью, Ава переехала в Лондон, где и жила до самой смерти.
Когда я вижу лицо женщины, искаженное оргазмом, которого мы достигли, то понимаю — ради этого мы и встретились. Все остальное — ложь.
Отель «Челси» был открыт в 1884 году и располагался на 23-й улице Нью-Йорка, где находился модный квартал. Художники, музыканты и писатели — Энди Уорхол, Леонард Коэн, Уильямс, Джек Керуак, Джимми Хендрикс, Берроуз, Грегори Корсо, Аллен Гинсберг, Боб Дилан — превратили его в храм утонченной мерзости и сцену, где разыгрывались самые разные истории и воплощались эротические фантазии. Однажды Леонард Коэн заблудился в коридорах этой гостиницы, разыскивая Брижит Бардо, которая, как ему было известно, поселилась там, но она уклонилась от встречи, так что в конце концов он оказался пятью этажами выше, в постели с Дженис Джоплин [1]. Вот как рассказывает об этом сам Коэн: «Мы оказались в одном лифте, и стало сразу понятно, что эту ночь мы проведем вместе». Потом музыкант посвятил ей песню «Отель Челси», написанную в память о той ночи, где есть такие слова:
Я отлично помню тебя в отеле «Челси»,
Ты говорила так уверенно и так сладко,
Делая мне минет на незаправленной кровати,
Пока лимузин ждал тебя на улице
Упоминается и неразборчивость Дженис: «Я не могу упомнить каждую птичку, на которую я охотилась».
Череда измен привела их на заднее сиденье машины. В шестидесятых Анита была красивой и космополитичной: дочь итальянского художника и немецкой секретарши, она с раннего детства легко переходила с языка на язык и жила в Лондоне, Германии и Нью-Йорке. Ее роман с Брайаном Джонсом [2] продлился недолго (они расстались между 1966 и 1967 годами) — он злоупотреблял тяжелыми наркотиками, практиковал садомазохизм, много говорили о его склонности к насилию. Ее связь с Джонсом закончилась во время поездки в Марокко, когда она оставила Брайана ради Кита Ричардса. «Мы занимались любовью на заднем сиденье машины», — рассказывал Кит впоследствии. Несколько месяцев спустя Джонс умер — он утонул в бассейне, а Анита и Кит продолжали жить вместе до 1980 года, и у них родился ребенок.
Английская рок-группа «Led Zeppelin» считалась одной из самых значимых среди подобных коллективов и в семидесятые была одной из наиболее популярных. Бонэм был ударником — его имя входит в список 50 самых лучших ударников в истории — обеспечил группе все возможные виды скандалов: в поездке по Америке он вконец распоясался — в своем номере музыкант занимался сексом с девушкой с помощью рыбы, а в это время друг группы снимал это на видео.
Другая любопытная деталь этой поездки: тот же Бонэм станком для бритья выбрил другой девушке все волосы на лобке, что вызвало сильнейший гнев певца Роберта Планта — дело в том, что это была его бритва. Бонэм умер 25 сентября 1980 года, захлебнувшись собственной рвотой после того, как выпил сорок стаканов водки менее чем за двенадцать часов. Ему было всего 32 года.
В интервью, которое Лучо Гатика дал в 2007 году, он рассказывал: «Я был другом Авы Гарднер. Когда я был в Мадриде, она позвонила мне по телефону. В семь часов вечера раздался и звонок, и я услышал: «Меня зовут Ава Гарднер». Я, чтобы продолжить шутку, говорю: «Меня зовут Фрэнк Синатра». — И добавляю: «Вы мне не поверите». — «Я вам и не верю. Мой номер — три пятьдесят». Я, естественно, не верю и обращаюсь к своему пианисту, Хорхе Ортеге, и говорю ему, что мне только что позвонила Ава Гарднер. «Что?!» — вопит он. — «Да, и она здесь, на третьем этаже». — «Да ты что, трус, недоумок, почему ты не идешь повидать ее!» И я пошел. Звоню в дверь, она открывает и говорит: «Сейчас ты мне веришь, правда?» — «Да, теперь я верю», — сказал я ей. «Входи», — продолжила она. Я вошел… У нее было четыре моих диска, больших таких. Вот так мы и стали друзьями. Затем мы вышли поужинать. После мы пошли туда, где танцевали фламенко».
Однако в этом интервью Лучо Гатико не сказал, было ли что-то еще, когда они вновь встречались в Нью-Йорке и Мадриде…
Вместо этого он стал восхвалять ее красоту и привлекательность: «Несомненно, это была самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, самая красивая женщина в мире. Она не использовала макияж, ее красота была совершенно естественной. Я никогда не забуду свои ощущения, которые охватили меня, когда я ее увидел. И при этом она была совсем простой женщиной. Последний раз я видел ее в Майами, на шоу Фрэнка Синатры, куда пригласили меня и сына экс-президента Мексики, Мигеля Алемана. После я был с нею на вечеринке, которую нам устроил Фрэнк после шоу».
Знаешь, Феллини, думаю, что я был больше Казанова, чем Вы. Я провел вычисления и понял, что за тринадцать с половиной лет у меня было более десяти тысяч женщин.
Казанова обожал женщин. Самых разных — богатых и бедных, его не волновали ни их возраст, ни происхождение.
В своих воспоминаниях он пишет, что в июле 1755 года он познакомился в Неаполе с Леонильдой, семнадцатилетней девушкой, которая хотела выйти за него замуж.
Она представила его своей матери, даме, которую он узнал сразу же, как только увидел. Это была тридцатилетняя Анна-Мария Вальяти, его бывшая любовница, с которой он встречался за 17 лет до этого.
Однако у Казановы не было предрассудков, он считал кровосмешение глупостью, поэтому принял решение поддерживать отношения с девушкой, а не с ее матерью.
В «Истории моей жизни» можно прочитать: «Сотворим ангела, милая подруга», — слова, которые он сказал, когда делил постель с двумя женщинами, и в упоении услышал, что мать просит его «чтобы он без колебаний сделал ей новую Леонильду».
Но когда шесть месяцев спустя Казанова узнал, что его любовница-дочь беременна, он содрогнулся. Три месяца спустя Леонильда родила ребенка, который одновременно был ей сыном и братом, в то время как для Казановы он был сыном и внуком. Пережитый шок от этой ситуации повлиял на его сексуальную силу, и он стал более осторожным.
Впервые она вышла замуж, когда ей было всего 13 лет. Ее муж, римский консул Агенобарба, узнав, что она забеременела, сказал про своего будущего сына: «В результате нашего с Агриппиной союза может родиться только монстр». В этом браке родился Луций Домиций Агенобарб, известный как Нерон, у которого был, как мы сейчас знаем, Эдипов комплекс и который поддерживал сексуальные отношения со своей матерью, причем об этом было известно по всей империи. Однако следует упомянуть о том, что сам Нерон, скорее всего, был плодом связи между Агриппиной и ее братом, Калигулой, с которым она продолжала поддерживать сексуальные отношения, несмотря на то что уже вышла замуж за Агенобарба. Так что жизнь у Агриппины была не просто очень беспокойной, она участвовала в кровосмешении. Калигула же вступал в сексуальные отношения с двумя другими своими сестрами — Юлией и Друзиллой, а когда последняя забеременела и была на восьмом месяце беременности, он, стремясь побыстрее увидеть своего сына, вспорол живот Друзилле, убив и ее, и своего сына-племянника.
Лорд Байрон очень любил свою сестру Августу, которая выросла в другой семье — они познакомились, уже будучи взрослыми людьми. Между ними возникла кровосмесительная связь, конец которой положил раскаявшийся Байрон, уехав путешествовать.
В 1832 году он женился на своей двоюродной сестре Виргинии Клемм, которой было всего 14 лет, тогда как ему — 27. Он обычно называл ее Сиси или Моя дочка-жена. Как утверждает Артур Обсон Квинн, биограф По, подобный близкородственный брак с такой разницей в возрасте в те времена не был редкостью. Они познакомились в 1829 году во время поездки, когда По решил повидаться с родственниками, жившими в Балтиморе.
Ему понравились ее детская живость и радость, а также красота, густые волосы и большие темные глаза. Он написал своему другу: «Среди живых никто не кажется мне столь прекрасным, как моя милая женушка».
Некоторые биографы предполагали, что супруги поддерживали скорее братские отношения, чем сексуальные, и никогда не вступали в полноценные супружеские отношения. Когда По писал, он требовал, чтобы она постоянно находилась рядом с ним, до рассвета подавая ему кофе. В 1842 году Вирджиния заболела туберкулезом. Прогрессированию болезни способствовали слухи и анонимные письма, в которых сообщалось о неверности По и его измене ей с тремя поэтессами, Виргиния умерла пять лет спустя. Ей было всего 24 года. Она была музой Эдгара По, и он упоминал ее в своих стихах под именем «Аннабэль Ли», а в рассказах — как Элеонору, трагически погибшую главную героиню, двоюродную сестру и любимую женщину рассказчика.
После смерти Виргинии писатель так и не оправился от горя, хотя он искал утешения в компании других женщин, но без успеха. Он скоропостижно умер от белой горячки в 40 лет.
В книге «Женщины в жизни Эйнштейна» Артура Шпигельмана мы можем найти достаточно интимные подробности отношений Эйнштейна с первой женой, сербкой Милевой Марич. Они познакомились в 1896 году в Федеральном Политехническом институте Цюриха, когда изучали физику. Она была единственной женщиной, записавшейся на занятия по математике, и первой, кто получил диплом по специальности «Физик».
Биографы сходятся на том, что «оба были достаточно уродливы», и кроме того, Милева хромала на одну ногу из-за врожденного артрита, была очень молчаливой и старше Эйнштейна на четыре года.
Они полюбили друг друга, когда она давала ему уроки математики, которая никогда не была сильной стороной у Эйнштейна. Они вместе готовились к его экзаменам и разделяли общие интересы к науке и музыке, а кроме того, вместе разрабатывали теорию относительности. Из писем Эйнштейна известно, что она забеременела, но неизвестно, что потом стало с этим ребенком: предполагается, что она могла отдать его на усыновление.
Они поженились в 1903 году, и на следующий год родился их первый ребенок. Затем Эйнштейн превратился в строгого мужа и отсутствующего отца в доме, оставаясь при этом очаровательным и общительным человеком вне дома. У его жены депрессия чередовалась с приступами ревности ко всем женщинам, которые увивались за ее мужем, но более всего она ревновала к Эльзе, двоюродной сестре Эйнштейна, разведенной даме с двумя дочерьми, с которой Эйнштейн много общался в детстве.
В тот период его кузина жила в городе, и он начал частенько навещать ее. Это стало началом конца его брака: Эльза была явно заинтересована Эйнштейном и оказывала на него давление, требуя развода с женой, и через несколько месяцев он женился на ней. Ему было 40 лет, а ей — 43 года. Но этим все не кончилось: старшая дочь Эльзы, которую звали Илзе, его племянница и кузина, также привлекла внимание Эйнштейна, пока он раздумывал, стоит ли жениться на Эльзе.
Девушка была красива, ей было всего 22 года. Илзе была влюблена в Эйнштейна, и он всерьез и без утайки размышлял о том, кого из двух выбрать, хотя в конце концов он женился на Эльзе.
Но, как и в предыдущем браке, вскоре возникли серьезные проблемы из-за того, что Эйнштейн постоянно флиртовал с другими женщинами.
Как можно прочитать в книге «Время вымысла» Антонио Бенейто: «Георг Тракль делал это с сестрой потому, что для него этот акт символизировал ужас бытия, был подобен пристрастию к наркотику, ощущению себя изгоем по отношению ко всему миру». «Возникая из синевы, бесцеремонно являлась бледная фигура моей сестры, и ее кроваво-красные губы произносили: «Колючка, темный шип».
У Георга было шесть братьев, но больше всех он любил свою маленькую сестренку Гретель, которая была моложе него на четыре года. Еще в детстве они играли на рояле в четыре руки.
Их детство было достаточно спокойным, но половая зрелость и открытие сексуальных игр все изменило. Австрийский поэт так никогда и не смог оправиться от последствий этого кровосмешения.
Попав по набору в армию, он перенес сильнейший нервный кризис, из-за которого даже попал в сумасшедший дом. Месяц спустя он покончил с собой, приняв избыточную дозу кокаина и написав завещание, в котором оставлял своей сестре Гретель значительную сумму денег, которую предоставил ему его поклонник, будущий философ Людвиг Витгенштейн.
Говорят, что различие между Траклем и другими его современниками в том, что он сам пережил то, о чем писал. Его сестра Гретель покончила жизнь самоубийством в 1917 году.
Он познакомился с Кармен Бургос, когда ему было всего 20 лет. Учительница по профессии, она в то время уже была вдовой, ей был 41 год, хотя выглядела она не старше тридцати. Она была признанной профессиональной писательницей, о ее статьях и спорных представлениях по таким вопросам, как развод или участие женщин в выборах, много говорили. Во время войны она стала военным корреспондентом.
Между ними завязались близкие отношения, они много путешествовали и в течение двадцати лет жили одним домом. Но в 1929 году произошел разрыв. Во время пробы одного из его произведений в театре Рамон попытался навязать в качестве актрисы дочь Кармен — Маруджу, но актеры воспротивились, и девушка из-за этого сильно переживала, поэтому Рамон чувствовал себя обязанным компенсировать ей неудачу…
В своей автобиографии автор повествует, что она все время всячески касалась и трогала его, что он всегда сопротивлялся, но вскоре после этого события счел себя обязанным прекратить эту идиллию между неким Рамоном, сведенным с ума неистовым отчимом, и его падчерицей — честолюбивой любительницей кокаина. Кармен, мать девушки, узнав обо всем, ужасно рассердилась и ее оскорбил этот некрасивый поступок, она перестала общаться с обоими и, более того, постаралась сделать так, чтобы он забрал свое произведение из театра. Это ей не удалось, хотя она объединилась с дочерью, образовав некий феминистский фронт против писателя, не только за измену, но из-за ее кровосмесительного характера.
Его отец, служивший начальником станции, безуспешно пытался заставить Шиле связать свою жизнь с железными дорогами, но юноша предпочел учиться в Вене, где подружился с Густавом Климтом [3], учеником которого он был.
Вслед за бурным этапом проблем и скандалов — он брал в качестве моделей детей, которые приходили к нему домой, и часто рисовал их обнаженными или в позах, которые его современники считали непристойными, — он в 1908 году начал получать многочисленные заказы и вознесся на вершину австрийской художественной жизни, участвовал в международных выставках.
Постоянные темы его работ — гениталии, мастурбация, самовлюбленность и эротизм. Затем он познакомился с Эдит и Адель Армс, двумя сестрами, представительницами буржуазной семьи, и ухаживал за ними. В 1914 году он женился на Эдит, хотя продолжил поддерживать отношения и с другой сестрой, а порой они развлекались втроем.
Через некоторое время разразилась Первая мировая война, но, поскольку Эгон Шиле принадлежал к тому слою общества, который считался интеллектуальной элитой, на фронт он не попал. Шиле умер совсем молодым — ему было всего 28 лет.
Мэри была очень молодой, когда попыталась пробиться как актриса в немом кино, создав для этого образ бесхитростной целомудренной девушки. Но у нее начался роман со зрелым мужчиной, продюсером Десмондом Тэйлором. Впоследствии ее подозревали в его убийстве, так как во время следствия были найдены любовные письма, написанные актрисой, нижнее белье девушки, ревниво сохранявшееся жертвой, и… вскрылся тот факт, что мать Мэри, тоже актриса, поддерживала любовную связь с Тейлором одновременно с дочерью. Обеих подозревали в преступлении, хотя ни одна из них никогда ни в чем не призналась. Однако последствия не замедлили сказаться: после того как стало известно о сексуальных отношениях актрисы и продюсера, она уже не могла продолжать карьеру и правдоподобно поддерживать образ бесхитростной, целомудренной и невинной девушки. В 1925 году она официально обратилась к матери, потребовав невыплаченные ей деньги, и уехала из Голливуда, хотя после ее смерти на Бульваре Славы была установлена звезда с ее именем.
У этой ультрасовременной североамериканской богемной писательницы-диссидентки, творившей в период между двумя мировыми войнами, была лесбийская кровосмесительная связь с бабушкой, которая наставляла ее в свободной любви. Когда Джуне было 18 лет, ее совратил отец, после чего вынудил переспать с одним из его друзей. Эти свои переживания она перенесла в литературное произведение и описала в романе «Ночной лес», где также повествовала о своей любви, страстной, навязчивой и, несомненно, биографической, к Тельме Эллен Вуд — «высокой, красивой женщине, которая много пила».
В этой книге она написала, что «любая женщина — это она сама, пойманная в тот момент, когда шарахается в испуге. Целуя ее губы, ты целуешь свои собственные». Главная героиня, лесбиянка, бросает свою возлюбленную — это сама Джуна в реальной жизни, и начинает переходить из постели в постель, из бара в бар, и заканчивает в комнате у себя дома, скользя по полу перед собакой «как будто готовясь к новому сексуальному завоеванию». В письме своей подруге — Эмили Коулман — Джуна сравнивала Соединенные Штаты с пенисом, говоря: «Ну, большой, и что?»
В своих дневниках, в которых она тщательно описывает свою жизнь, начиная с 12 лет, Нин затрагивала множество эротических тем, таких как кровосмешение, вуайеризм и лесбийская любовь. Она была любовницей Генри Миллера [4], его жены Джун, и многих других знаменитых людей того времени. В 11 лет Анаис Нин страдала из-за того, что отец ушел, но позднее, когда ей уже было 30 лет, они вновь встретились. Вот ее запись: «Я ушла в свою комнату, чувствуя себя отравленной […]. У меня не было никаких мыслей. Я ощущала внутренний разлад, и это убивало меня, я изо всех сил старалась ощутить радость, недостижимую радость […]. Я считала его мужчиной, которого любила в своих мыслях, я обнимала его, я прижималась к нему всем телом. Мужчина, который искал меня по всему свету, который оставил неизгладимый след в моем детстве, который преследовал меня. Мне нравилось видеть частички его личности в других мужчинах […]. И вот все это было здесь, рядом со мной, такое прекрасное — лицо, тело, такое горячее, такое сильное, все воплотилось с такой силой и чувственностью! Однако любовь этого мужчины из-за сходств между нами, из-за нашей кровной связи убивала, замораживала мою радость. Так жизнь проделывала со мной старый трюк растворения, распада, потери осязания, потери ощущения нормы. Веял мистраль, искажая формы и ощущения. Сперма была ядом, любовь была ядом…»
Это было написано в июле 1933 года в Шамони на основании заметок, сделанных в июне того же года на отдыхе в Валескюр, где она была с отцом. Она хотела заставить его уйти, чувствовала отвращение к нему, но боялась своей уязвимости, груза вины. 11 июля 1933 она написала, что хочет пойти на сеанс психотерапии к Отто Ранку [5], чтобы получить прощение и оправдание от психоаналитика, и 7 ноября 1933 года она позвонила в его дверь. С ним у нее также возникли сексуальные отношения.
Она взяла фамилию своего сводного брата Поля, любовницей которого была, но однажды узнала, что мать обманула ее, и что тот, кого она считала отцом — своим и ее сводного брата — им не был, а она — дочь китайского любовника матери, который сбежал еще до ее рождения.
Он был женат дважды, и в его доме жили одновременно жена и любовницы, поддерживал кровосмесительную связь с дочерью, что довело ее до самоубийства: она выстрелила себе в грудь.
Если верить подсчету, приведенному в его воспоминаниях, написанных им с целью подавить своих внутренних демонов, автор романов о комиссаре Мегрэ страдал от последствий чрезмерной сексуальности, и все его бывшие жены были свидетелями множества сексуальных связей с бесчисленным числом женщин, хотя они были, как ему нравилось говорить, только следствием сексуального порыва, и не приносили ему полного удовлетворения.
Примером таких связей можно считать связь с Жозефиной Бейкер [6], которую Сименон сопровождал день и ночь в течение двух долгих лет, проведенных американской певицей в Париже в середине двадцатых, или неоднократные экскурсии в «бордели Гаваны».
Единственной женщине, которой удалось пробыть рядом с Сименоном 65 лет, причем не благодаря настойчивости Сименона, а по своей воле, была Буль, служанка-нормандка, которая работала в доме писателя с 1924 года.
Она поступила на службу, когда ей было 18 лет, и сопровождала его как служанка и как подруга в постели, даже когда он женился на Дениз, вплоть до дня его смерти. Именно это обеспечило успех мемуарам Жоржа Сименона, которые принесли миллионы сразу после выпуска первого издания.
Сартр всегда предпочитал женщин намного моложе себя, и, как он пишет в своих мемуарах, ему доставляло особое удовольствие лишать невинности юных девушек. В шестидесятые годы одна из них, совсем юная Арлетт Элькаим, стала полностью от него зависима: сначала они были любовниками, потом он стал защищать и помогать ей, как будто она была его дочерью, и наконец, он официально удочерил ее.
В книге «Гитлер: 1889–1936» можно прочесть, что немецкий диктатор был ужасно неразборчив в связях, но отношения, которые были у него с Гели Раубаль, его двадцатитрехлетней племянницей, оставили заметный след в его жизни.
Дочь сводной сестры Гитлера, на двадцать лет моложе него, Ангелика была крепенькой и привлекательной и обладала веселым и непокорным характером. Ее детство было весьма скромным, она работала чистильщицей обуви до тех пор, пока летом 1925 года Гитлер не отправился в горы, чтобы писать книгу, снял виллу в Оберзальцберге, Берхтесгаден, и пригласил свою вдовую сводную сестру вести домашнее хозяйство.
Его племянница также приехала из Австрии вместе с матерью, и между Гитлером и Гели возникла связь. Как только у Гитлера появлялась свободная минутка, он бежал, чтобы побыть рядом с ней, и, похоже, только самые близкие его друзья знали природу этой связи, которая оставалась тайной для всех.
Связь с Гитлером вскоре стала для Гели настоящей тюрьмой, поскольку он относился к Гели как к своей собственности.
Дядя не позволял Гели проявлять хоть малейшую инициативу, предельно ограничил ее свободу, что подтолкнуло ее принять решение бежать с Эмилем Морисом, шофером и телохранителем Гитлера, который с первых дней повсюду сопровождал его и был одним из основателей СС. Они попросили разрешения у Гитлера на помолвку.
Он дал разрешение, но сопровождал их каждый раз, когда они оказывались вместе, а затем сказал, что они смогут вступить в брак в 1933 году. Постепенно Морис был вытеснен из близкого окружения Гитлера, они больше не могли видеться, и Гели почувствовала себя ужасно несчастной.
Кроме нее, ее дядя встречался и с другими женщинами, в частности с Евой Браун [8]. 18 сентября 1931 года, когда Гитлер был на собрании, он получил известие, что Гели покончила жизнь самоубийством, выстрелив себе в грудь из его собственного пистолета. Когда Гитлер прибыл на место происшествия, сделать что-либо было уже нельзя.
«Существует только две важные вещи в жизни. Первая — секс, а вторую не помню»; «Секс — самое занимательное занятие, которым можно заниматься без смеха». Эти и подобные высказывания Вуди заставляют вас улыбаться, если не принимать их слишком серьезно, например, «Любовь — это отклик, но пока Вы его ждете, секс ставит перед ней ряд вопросов». В настоящее время Вуди женат на своей приемной дочери. В 1992 году известный писатель и кинорежиссер влюбился в Сун-Йи Превен, приемную дочь жены. Скандал разразился, когда Миа Фэрроу нашла непристойные снимки дочери (раздетой и с разбросанными в стороны ногами), которой тогда был 21 год. Они были сделаны знаменитым кинематографистом. Его история настолько кинематографична, а фильмы настолько автобиографические, что публика воспринимает их как его мысли. Решив ряд проблем с законом, вызванных судебными претензиями Мии, в конце 1997 года шестидесятилетний Аллен и его юная двадцатисемилетняя любовница вступили в брак. В своей книге Миа рисует актера и режиссера настоящим монстром и подробно описывает физическую близость, которую Аллен имел с Дилан, другой приемной дочерью, которую, по ее словам, он изнасиловал. Миа потребовала вынести судебное решение, по которому Вуди не мог бы приближаться к двум другим приемным детям, так как, в конце концов, у него была связь с их сестрой. Аллен заявил, что обязательно создаст документальный фильм на основе всего, что с ними произошло, чтобы его дети «узнали, что с ними сделали».
Брак — великий институт. Конечно, если тебе нравится жить в учреждении.
После смерти молодой жены, Вирджинии Клемм, Эдгар По чувствовал себя потерянным и искал спасение в другом браке, так как надеялся, что присутствие другого человека сможет заставить замолчать мучавших его внутренних демонов, как он поясняет в одном из писем: «Без истинной, тонкой и чистой любви женщины мне не прожить и года». Так в его жизни появилась Мария Луиза Шоу, медсестра Вирджинии. Однако она не согласилась стать его женой, хотя почти была готова дать согласие, уступая чувству сострадания. В конце концов за него согласилась выйти замуж Эльмира Ройстер, которую он любил в юности и с которой ему пришлось некогда расстаться, но тут отказался уже сам Эдгар По. Потом он ухаживал за Сарой-Еленой Витман, на которой также чуть было не женился, однако они серьезно поссорились и помолвка была расторгнута. Приблизительно в то же время, раздраженный тем, что ему никак не удается найти свою идеальную «сиделку», он обратил внимание на Энни Ричмонд и попытался сделать так, чтобы она бросила своего мужа, поскольку Энни в то время была замужем. Эдгар По писал всем своим дамам очень похожие письма, нередко различавшиеся только датой.
Летом 1902 года, после самоубийства Пауля Ри, писателя и неуемного игрока, у Лу произошел психический срыв, и ей пришлось лечиться у доктора Пинеле (которого она по-свойски звала Земеком), молодого интерна, который предписал ей отправиться на лето в Камтен и Тироль, чтобы любоваться альпийским пейзажем.
Лечение дало положительный результат, она излечилась от депрессии, но Лу, которая в тот момент была замужем за иранистом Карлом Фридрихом Андреасом (в этом браке не было секса, и оба были достаточно свободны), не только стала любовницей своего терапевта, но и забеременела от него.
Они договорились, что она получит развод и выйдет замуж за врача, хотя Лу знала, что муж никогда этого не допустит, поскольку в те времена для этого были необходимы долгие хлопоты и хождение по различным инстанциям.
Чуть позже она потеряла ребенка, когда упала во время сбора яблок в саду, хотя, скорее всего, речь идет о сознательном и добровольном аборте.
Лу Андреас-Саломе стала выдающимся психоаналитиком, последовательницей Фрейда. Одной из наиболее интересных для нее тем был сексуальный инстинкт. В книге «Эротизм», напечатанной за год до знакомства с Фрейдом, Лу пишет, что сексуальность — это физическая необходимость, такая же, как потребность есть, что взаимная любовь умирает от насыщения, и естественная любовная жизнь основывается на неверности.
Кроме того, для Лу сексуальная любовь, художественное творчество и религиозный пыл были тремя проявлениями единой женщины — любовницы, матери и девы.
Цюрих, начало ХХ века. В психиатрической больнице в Бургхольцле молодой швейцарский психиатр принимает одну из первых своих пациенток, возможно, самую первую — восемнадцатилетнюю Сабину Шпильрейн с диагнозом «шизофрения или истерическое сумасшествие с шизоидными чертами» (по классификации директора клиники доктора Блейера). В результате лечения Сабина выздоравливает, но есть кое-что, что врач и пациентка хранят в тайне: они любовники. Этот педантичный и отстраненный человек соблазнил ее, он не смог подавить в себе желания использовать эмоциональную неустойчивость своей пациентки. Когда об отношениях между Сабиной и Юнгом стало известно, вмешалась жена Юнга, которая написала матери пациентки, требуя, чтобы ее дочь прекратила отношения с мужем, так как это может разрушить их семейный очаг. Юнг, опасаясь скандала, отрицал существование близких отношений, и Сабина сочла это предательством. Фрейд также написал Юнгу, уверяя, что тот сам спровоцировал разрыв, хотя на самом деле это Сабина поколотила Юнга, а тот, сопротивляясь, порезал ей руку. Похоже, Юнг любил Сабину, по крайней мере сексуально, но он не был готов рисковать браком, поэтому заявил, что она «капризная пациентка, которую он вытащил из тяжелого кризиса, а она отплатила ему неблагодарностью, потому что он ответил отказом на ее желание иметь от него ребенка». Сабина обратилась за помощью к Фрейду, который помог ей найти себя и сформироваться как специалист по психоанализу. Впоследствии Сабина вышла замуж за врача по фамилии Шефтель, у них было двое детей, и она работала психотерапевтом в Женеве.
В юности он много ездил по Европе в качестве военного корреспондента. Полученные во время этих поездок впечатления помогли ему написать роман «Прощай, оружие», где он рассказывает о различных событиях, происходивших во время Первой мировой войны. Получив тяжелое ранение, он повел себя как герой и спас итальянского солдата, взвалив его себе на плечи, несмотря на то, что сам был во многих местах ранен шрапнелью, и у него был перелом колена. В госпитале рядовой Хемингуэй влюбился в красивую американскую медсестру, которая ухаживала за ним — Агнес фон Куровски Стенфилд. Именно она послужила прообразом Катерины Барклей из романа. О Куровски известно, что во время Первой мировой войны она работала медицинской сестрой в американской больнице Красного Креста в Милане. Одним из ее пациентов был Хемингуэй, который после войны вернулся в Соединенные Штаты и ждал ее там, чтобы жениться на ней. Однако этот романтический план не сработал, потому что вскоре он получил от Куровски письмо, в котором она сообщала ему о завершении их отношений. Девушка позднее вернулась в Соединенные Штаты, но больше они никогда не встречались. Хемингуэй очень страдал от разрыва, и эти его переживания легли в основу десяти рассказов. Персонажи, напоминающие медсестру, которая похитила его сердце, встречаются в «Очень короткой истории», «Снегах Килиманджаро» и, прежде всего, — в романе «Прощай, оружие».
Чем больше и сильнее ты переодеваешься, тем больше становишься похожим на себя самого.
Уроженка Теспии в Беотии, где она пасла коз, Фрина в 371 г. до н. э. переехала в Афины и стала гетерой. Ее удивительную красоту восхваляли все видевшие ее мужчины, а ее груди считались истинным чудом. Пракситель увековечил эту девушку в мраморе, изваяв Афродиту, но знаменитой она стала после того, как придумала спектакль, который может считаться самым отдаленным предшественником современного стриптиза: когда отмечали праздники Нептуна, она вставала на самом высоком месте храма и там, на глазах у возбужденной толпы, несколько мгновений оставалась полностью неподвижной, после чего медленно спускалась по парадной лестнице, сбрасывая с себя предметы одежды, которые покрывали ее.
Когда Фрина оказывалась полностью обнаженной, она бежала к берегу и ныряла в море, после чего выходила из воды, как Афродита, омываемая волнами.
Британский психиатр Дигби утверждает, что Мона Лиза — это автопортрет флорентийца Леонардо. Портрет женщины, ставшей известной под именем Джоконды, художник писал в течение многих лет — с 1503 по 1515 год. Позднее его купил французский король Франциск I, чтобы украсить свою ванную комнату. Король, очарованный портретом, написанным Леонардо, предоставил художнику свою протекцию и поселил его в студии, соединенной с дворцом подземным коридором, что позволяло суверену в любое время наносить визит этому разностороннему ученому и художнику.
23 апреля 1519 года Леонардо, проболев несколько месяцев, пригласил нотариуса и написал завещание, затем исповедался, был соборован и умер 2 мая 1519 года в возрасте 67 лет. Джорджо Вазари писал, что он умер на руках у Франциска I. Есть предположение, что Леонардо написал под видом Джоконды свой автопортрет в женской одежде, что является проявлением его гомосексуализма и страсти к переодеваниям: он также следил за одеждой и переодеваниями актеров во время празднества по случаю свадьбы Бланки, дочери Луиса эль Моро, с Максимилианом I, императором Германии.
Известно, что у Наполеона было много любовниц, но может быть, наименее известная из них — умная и честолюбивая девушка по имени Полина, которая, переодевшись в мужчину и надев форму французского солдата, сопровождала мужа, тоже солдата, в египетском походе. Прибыв в Александрию, девушка уже не могла скрывать, кто она есть на самом деле.
Ее простили, и впоследствии она смогла, не скрываясь, жить со своим мужем, младшим офицером, в лагере. Она бросила мужа ради романа с генералом Бонапартом. Полина была хрупкая, белокурая и очень привлекательная. В письмах, которые Бонапарт писал ей, он называл ее своей французской Клеопатрой и Генеральшей.
Отношения Полины с Бонапартом длились около двух лет, в течение которых он был в нее сильно влюблен, что позволяло ей надеяться, что она останется его фавориткой и после его возвращения во Францию. Но в один прекрасный день Наполеон, который уже был женат на Жозефине, принял решение покинуть Египет и выбросил из памяти роман с Полиной.
Когда возраст охлаждает кровь и удовольствия становятся делом прошлым, самое дорогое воспоминание — последнее, а самое сладкое — воспоминание о первом поцелуе.
Аристократ лорд Байрон был неутомимым любовником, который описывал события своей жизни и различные случавшиеся с ним приключения в увлекательных, веселых и эротичных письмах. Мы можем прочитать в них, как он проматывал большие деньги на вечеринки, всю жизнь совращая как мужчин, так и женщин, забавлялся с проститутками, устраивал грандиозные попойки и оргии, заставляя сопровождать себя обслугу женского пола — проститутку, которая путешествовала с ним, переодетая мужчиной.
Одна из самых навязчивых фантазий британского поэта заключалась в том, чтобы переодевать своих любовниц в мужскую одежду и объявлять их своими кузенами в гостиницах, где они встречались.
Что-то похожее произошло и с Джакомо Казановой, который написал в своих воспоминаниях, что часто посещал гостиницу, где познакомился с неким кастратом, бросавшим на него страстные взгляды.
Казанова старался сопротивляться влиянию этого привлекательного создания до тех пор, пока наконец не сдался, очарованный его обаянием, и в один прекрасный день не зашел в его комнату. Там кастрат снял брюки — с огромным облегчением Казанова узнал, что этот «кастрат» был переодетой женщиной.
Причиной фарса было следующее обстоятельство: поскольку женщинам не разрешалось петь на публике, она изображала из себя кастрата, чтобы иметь возможность посвятить себя любимой профессии — пению.
Казанова и Тереза Ланти, его переодетая в мужчину любовница, прятались от посторонних взглядов, чтобы предаться своей страсти, но когда в 1798 году вышел указ, согласно которому женщины получили разрешение выступать на сцене, Тереза бросила Казанову ради того, что имело для нее намного большее значение — ради своей профессии.
Рильке был сыном неудачливого военного, Иосифа Рильке, ставшего в конце концов железнодорожным служащим, а его мать, Софья Энтс, принадлежала к среднему классу. Ее голова была наполнена разными безумными мечтами о величии, геральдических щитах и балах. В течение первых шести лет жизни сына она называла его Софией и всегда одевала в женскую одежду со множеством бантиков и пуговичек. Эта фантазия возникла у матери Рильке потому, что сын заменил им дочь, умершую до рождения Райнера. Вскоре родители развелись, и мать Рильке уехала жить в Вену, чтобы окунуться в атмосферу двора, оставив девятилетнего сына в Праге на попечение дяди Ярослава, брата отца. Высказываются сомнения в том, что Рильке удалось преодолеть эти душевные травмы, так как ненависть к матери он сохранил до самой смерти, хотя, возможно, от нее же он унаследовал свое стремление к знатности.
О другом писателе известно следующее: в книге «Хемингуэй, между жизнью и смертью» Хосе Луиса Кастильо-Пуче пишет, что мать писателя, Грейс Холл Хемингуэй, тоже одевала его в детстве как девочку и иногда называла женским именем — Малышка Долли. Возможно, именно поэтому со временем он изо всех сил стал поддерживать образ идеального самца.
Фрэнк Синатра, большой ловелас, также пережил нечто подобное: его мать, Долли Синатра, сильно рассердилась, когда узнала, что у нее родился мальчик, потому что она хотела иметь девочку, поэтому она стала одевать ребенка в одежду с бантами, кружевами и завивать его белокурые волосы в локоны, как у девочки. До трех лет Фрэнка одевали как девочку, которой его и считали, но как только мама сняла с него банты, его отправили на улицу, чтобы он научился драться как мальчишка и защищаться (его отец был боксером-любителем) при условии, что «в драке он не испачкает дорогой костюмчик, который она ему купила».
Ева Браун огорченно писала в своих дневниках, что у Гитлера было множество комплексов, и он использует ее только для секса, что он извращенный человек, садомазохист с гомосексуальными тенденциями и что он создал ей ужасную сексуальную жизнь. Без сомнения, сексуальную жизнь этого человека нельзя назвать нормальной: он часто приглашал стриптизерш, которых пристально рассматривал в бинокль, чтобы не упустить ни малейшей детали. Он был в восторге, когда они одевались в кожаные куртки, блестящие сапоги, украшения со свастиками, использовали цепи, кнуты — эту его склонность разделяли близкие ему офицеры СС и его личная охрана. Связь фюрера с женщинами, исключая двух его постоянных любовниц, была сугубо утилитарной: «Он заставлял девушек раздеваться и растягиваться на гимнастическом коне, где офицеры СС и сам Гитлер тщательно осматривали их и иногда насиловали», — рассказывал Эрик Кейтнер, бывший офицер СС.
Официальный наследник Гитлера, верный соратник, бывший с ним с самых первых дней борьбы за власть в Германии, доверенный преемник, назначенный фюрером, создавший и лично руководивший Люфтваффе, изобретатель Гестапо и концентрационных лагерей, подписавший приказ об истреблении евреев… В марте 1935 года Геринг был повышен по службе и возведен в ранг командующего Люфтваффе, а в 1936 году ему была передана власть над германской экономикой — именно в этот период его личное состояние невероятно увеличилось. Эти посты давали ему власть, которую он использовал для удовлетворения собственных желаний: драгоценности, произведения искусства, дворец… Но одновременно был и «толстяк Геринг» — наркоман, переодевающийся женщиной, испорченный фигляр, вор, крадущий произведения искусства, воплощенный нацист — полутиран, полугангстер», — так отозвался о нем один из обвинителей на Нюрнбергском процессе в 1946 году. В этой грубой, животной военной атмосфере переодевание было у высшего офицерства в большом почете, и Геринг с удовольствием этим занимался: могущественный и наводящий ужас маршал Третьего рейха с восторгом переодевался женщиной под предлогом демонстрации своей коллекции драгоценностей.
Через три месяца после осуждения Оскара Уайльда [9] родилась его племянница Дороти, которая, как пишет Джоан Шенкар в книге «Как важно зваться Долли Уайльд», получила в наследство внешний вид дяди, его очарование и талант, но также и его стремление к саморазрушению. У Долли была стройная фигурка, загадочная власть во взгляде и огромное физическое сходство со своим знаменитым дядей, и она одевалась так, чтобы подражать ему — широкий галстук, облегающие брюки и кожаное пальто, что позволяло ей всегда быть в центре внимания на праздниках, оживлявших Париж и Лондон в безумные двадцатые годы. Она пренебрегала своим литературным дарованием (но не отношениями с писателями, так как она вела обширную переписку с наиболее влиятельными литераторами своего времени, которые восхищались ее врожденным талантом). Писательница Джуна Барнес написала о ней как о Долли Долл ла Фурибунда, показав ее склонность к сочинению различных историй. Она писала, что, когда Долли что-то рассказывала, ее ясный и глубокий голос просто околдовывал публику, хотя перед началом выступления ей обязательно нужны были алкоголь и наркотики, чтобы прийти в норму. Это была великая соблазнительница, она флиртовала с Колетт, Айседорой Дункан, Гертрудой Штейн и Маргерит Юрсенар, была одной из любовниц знаменитой американской писательницы Натали Барней.
Как рассказывал в 1993 году Энтони Саммерс, основатель и начальник ФБР в течение пятидесяти лет был невероятным лицемером. Он беспощадно преследовал гомосексуалистов, а сам жил с мужчиной и обычно переодевался в женскую одежду. Оливер Стоун в фильме «Никсон» упоминает о последнем этапе жизни Гувера, показывая, как он целует молодого официанта и страстно касается руки Никсона.
Ирландка Валери Хемингуэй, в девичестве Дэнби-Смит, автор книги «Бег с быками или годы, проведенные с Хемингуэями», была секретаршей писателя до тех пор, пока не вышла замуж за Грега, младшего сына Хемингуэя. От Гиги, как она называла Грега, у Валери было трое детей, но этот союз распался из-за психической неустойчивости мужа. В 2001 году, через шесть лет, пройдя операцию по смене пола, он умер в женской тюрьме.
В книге «Stone Alone» Билл Вайман рассказывает, что он вместе с Миком Джаггером и гитаристом Китом Ричардсом стал в 1962 году членом-учредителем группы «The Rolling Stones». В первые годы после созания группы он был ее лидером и главным инструменталистом, но 10 июня 1969 года покинул группу, чтобы отправиться на свою ферму в Сассексе. Месяц спустя его нашли мертвым в бассейне. В период своей недолгой карьеры в ансамбле он был самым сексуальным и неуправляемым членом группы, постоянно совращал девушек и делал им детей: только при его жизни было известно о шести. Он был не только женолюбивым, но и ревнивым, не раз видели его подружек с фиолетовыми синяками под глазами, а порой, приняв LSD, он видел чудовищ: «Ты видел их? Это просто ужас, они вылезают из шкафа», — со страхом говорил он. Те, кто его хорошо знал, рассказывали о его чувствительности и сильном стремлении к прочной привязанности. Также известна его склонность к фетишизму и трансвестизму — обычно он просил каждую очередную подружку переодеть его во Франсуаз Арди, француженку — высокую, худую певицу с несколько мужеподобными чертами лица.
[…] Яд попал в рану, и рана никогда не заживала.
В девять лет этот маленький флорентиец влюбился навсегда в девочку Беатрис, дочь соседа, с которой за всю жизнь едва перебросился дюжиной слов. Это не помешало Данте любить ее всю жизнь и даже превратить ее в символ недостижимой любви. Когда он впервые увидел ее, девочка, которая была на несколько месяцев младше Данте, была одета в красное платье, ее внешность была проста, благородна и очаровательна. В это самое мгновение Данте почувствовал, что его сердце разбито, и со слезами на глазах понял, что она станет центром его существования. Девять лет спустя, когда Данте было 18 лет, он увидел ее во второй раз: «Я узрел эту прекрасную женщину, одетую в белейшие одежды. Она шла между двух благородных дам более старшего возраста, и, проходя по улице, скосила глаза и увидела меня, смущенно стоявшего на другой стороне, и, благодаря своему невыразимому благородству, за которое ей ныне воздается на небесах, она скромно и осмотрительно поприветствовала меня так, что счастью моему не было предела».
Когда умерла Изабелла Католичка, ее мужу Фердинанду пришлось столкнуться со своим зятем, Филиппом Красивым, который стремился заполучить себе всю полноту власти в Кастилии. Чтобы предотвратить это, монарх принял решение вступить в брак со страстной 16-летней девушкой Жерменой де Фуа, младшей племянницей французского короля. Она была младше Фердинанда на 36 лет, и у нее могли быть дети от короля, что лишало Филиппа права наследовать Арагон. Но Филипп Красивый умер молодым, и его жена, Хуана Безумная, была признана недееспособной, так что Фердинанд стал регентом Кастилии и без обязательной передачи владения наследникам… Однако горячая Жермена продолжала требовать от престарелого, уже шестидесятилетнего, Фердинанда исполнения своих супружеских обязанностей, из-за чего ему пришлось прибегать к усиливающему мужскую силу меню: считалось, что яички быка помогали стимулировать сексуальную силу. Лекарство монарху не помогало, и он, измученный требованиями молодой жены, прибег к шпанской мушке — насекомому, содержащему вещество, вызывающее расширение кровяных сосудов во всем организме (это похоже на действие современной виагры). Однако этот эффект может привести и к кровоизлиянию в мозг, что и произошло с Фердинандом, который умер от апоплексии.
В книге «Жизнь Томаса Сеймура», написанной Джоном МакЛином, можно прочитать, что дворянин Томас Сеймур был видным мужчиной, перед которым не могла устоять ни одна дама, он блистательно владел как оружием, так и словом, был крайне честолюбив и действовал без малейших сомнений. По завещанию короля Генриха VIII он стал лордом — первым адмиралом Англии и вынашивал мысль о вступлении в брак с принцессой Елизаветой, но, ощутив противостояние регента, направил все свое внимание на Катерину Парр, вдову Генриха VIII, которая была на тот момент доступнее. Генрих, приревновав к соблазнителю Сеймуру, решил избавиться от него, посылая в дальние края с различными дипломатическими миссиями, но на момент смерти короля Томас продолжал оставаться холостяком и увидел возможность жениться на королеве, что он и сделал.
Одной из причин, побудивших Томаса вступить в брак с королевской вдовой, была возможность подобраться поближе к Елизавете — его истинной цели. В результате принцесса Елизавета перешла под опеку Томаса, который начал делать ей опасные авансы, проскальзывая на рассвете в ее спальню, иногда полуодетым: он прогонял служанок и будил ее, целуя, лаская и щекоча. Он изображал, что хочет лечь на ее ложе, поднимал ее полураздетой, он преследовал ее, пробегая через всю спальню, догонял и сильно хлопал по ягодицам… Все это делалось со смехом, но порой их заставали тесно обнявшимися. Ему было 40 лет, а ей — 14.
Его жизненный путь во многом был похож на жизнь главного героя его поэмы «Чайлд Гарольд», измученного и смущенного юноши, который бредет по жизни, неся на своих плечах тоскливый груз старых грехов. По его собственному признанию, первые сексуальные опыты у него были в 9 лет с Мэри Грей, молодой домашней учительницей, отвечавшей за его образование.
На протяжении всей своей жизни он был признанным бисексуалом, он даже спал со своей сестрой. Последнее обстоятельство было особенно скандальным фактом, совершенно неприемлемым в ту пуританскую эпоху, не допускавшую таких отношений, особенно если учесть, что в результате этой связи родилась девочка, названная ими Медорой.
Главным занятием моей жизни было культивирование чувственного удовольствия. Я всегда ощущал, что рожден ради прекрасного пола, я всегда любил женщин, и они почти всегда отвечали мне взаимностью.
Любопытство управляло жизнью этого великого завоевателя женщин. Он очень рано — в 16 лет — потерял девственность (об этом он рассказал в своих воспоминаниях), причем во время любви втроем с Нанетт и Мартон Савоньян — двумя сестрами-сиротами, жившими неподалеку от дома его родителей, с которыми его соединяла особо близкая дружба. Они обе были девственницами, но Джакомо хвастается в воспоминаниях, что сумел настолько расшевелить их, что они быстро стали превосходными любовницами.
Казанова сумел забраться в постель к сестрам Савоньян потому, что с ним им было хорошо, он относился к ним по-доброму: «Постель стала для них доказательством дружбы, которое привело туда трех обнаженных людей. Чего им было бояться? Их было двое, но они были единым целым». Он заставил их почувствовать себя в безопасности и ощущать себя привлекательными. И они ответили ему сексом, лишенным какого-либо страха. Позже этот беспокойный юноша использовал ту же стратегию для соблазнения более опытных женщин. Так начала создаваться легенда о Джакомо Казанове.
Уже в 7 лет он видел, как умирали от туберкулеза его братья и другие родственники. Однако казалось, что ему улыбнулась удача, когда в 23 года он оставил медицинскую карьеру, чтобы посвятить себя литературе.
В это же время он отчаянно влюбился в девушку, с которой познакомился в Лондоне — Фанни Браун. В этот период он написал свои самые лучшие поэмы. Они начали переписываться, и эта переписка вызвала скандал в лицемерном викторианском обществе. Но он все же заболел туберкулезом и год спустя, по рекомендации врача, отправился в Рим, надеясь, что солнечный климат Италии поможет ему выздороветь.
Страсть, пронизывающая Китса, сквозит в его письме от июля 1919 года: «Утро — единственное время, когда я могу написать моей прекрасной девочке, которую я так люблю, потому что ночью, […] поверь мне, страсть порабощает меня. Я ни за что не хотел бы, чтобы ты увидела приступы самозабвенного восторга, которым я подвержен, хотя я никогда и подумать не мог ни о чем подобном, поскольку я слишком часто смеялся, когда видел, как такое происходит с другими людьми. Боюсь, что ты сочла бы меня или поддавшимся отчаянию, или просто безумным […]. Я никогда не знал столь полного счастья, которое продолжалось бы так долго; его всегда убивала чья-то смерть или болезнь […]. И если ты действительно чувствуешь ко мне все то, что я ощущаю по отношению к тебе в эту самую минуту, не думаю, чтобы что-либо могло остановить меня и помешать мне увидеть тебя прямо поутру, единственно ради удовольствия обнять тебя».
Не только болезнь препятствовала браку, помолвке и последующей просьбе о браке Китса и Фанни, всему этому противодействовала его мать — у нее не было достаточно средств, так что их помолвка оставалась тайной до трагической смерти Джона в Риме в 23 года, когда он стал жертвой туберкулеза. Фанни носила траур до тех пор, пока это не перестало привлекать внимание. Затем она вышла замуж и уехала в Германию, где родила троих детей. После смерти слава Китса постоянно росла, и его даже стали сравнивать с Байроном.
Как пишет Шарль Бодлер [10] в кратком очерке, посвященном жизни и творчеству Эдгара По, некоторые события детства оказали влияние на его сочинения и на его склонность к мифам и легендам. В 15 лет он отчаянно влюбился в мать своей подруги по учебе.
Местные власти, среди которых был и муж дамы, не считали эту связь уместной и пристойной, но предпринимать судебные действия по этому поводу не стали ввиду неожиданной естественной смерти (при странных обстоятельствах) девушки, которая была найдена обнаженной и со связанными руками в кровавой луже.
К этому следует присовокупить воспоминание о его матери Элизабет Арнольд, молодой театральной актрисе, которая умерла от туберкулеза в нищете в 24 года.
Память о ней сопровождала его в течение всей жизни, трансформировавшись в бледных и прекрасных главных героинь его рассказов (Лигея, Береника, Морелла, Элеонора), неизменно умиравших в расцвете юности и красоты. К этой трагедии прибавились и преждевременные кончины и Фрэнсис Килинг, его приемной матери, и обожаемой им жены Вирджинии Клемм, его кузины, на которой он женился, когда ей было всего 13 лет.
Восьмилетний Жюль жил в Париже и ходил в школу мадам Самбейн, вдовы моряка. В автобиографии «Воспоминания детства и юности» он писал, что именно ее рассказы и истории о путешествиях, совершенных ею вместе с мужем, разбудили у него страсть к приключениям.
В мемуарах Жюль Верн отмечал, что, когда отец послал его учиться в закрытое учебное заведение, он решил бежать и даже приготовил веревку из простыней, чтобы спуститься по ней из окна, но его застал за этим садовник.
В книге «Творчество и жизнь Жюля Верна» Шарль-Ноэль Мартен более подробно рассказывает об этом побеге неустрашимого мальчика и добавляет, что тот все же осуществил вторую попытку бегства в 11 лет, добрался до Марселя и сел на судно, идущее к Антильским островам.
Фантастическая же и страстная цель его побега заключалась в отчаянном желании раздобыть жемчужное ожерелье и подарить его кузине, в которую он был отчаянно влюблен и на которой собирался жениться. Кузина его даже не замечала, поэтому он стремился произвести на нее впечатление. Побег провалился, за эту авантюру ему сильно досталось от отца, взявшего с него обещание, что с этого дня он ограничится лишь воображаемыми путешествиями.
Мать Кэрролла умерла, когда он был еще очень молод, и это произвело на будущего писателя неизгладимое впечатление. В результате Льюис принял решение, с одной стороны, посвятить себя логике и математике — он был преподавателем математики в Оксфорде, — а с другой — сделать церковную карьеру, хотя это не увенчалось большим успехом, так как его физический недостаток — легкое заикание — мешало ему проповедовать. Он так и не поднялся выше дьякона. Что касается секса, его кротость идеально согласовывалась с пуританской викторианской моралью, так что никого не удивлял тот факт, что он никогда не женился и вообще предпочитал общество маленьких восьми-четырнадцатилетних девочек компании взрослых женщин.
Неизвестно, была ли у Кэрролла склонность к педерастии или нет, хотя по этому поводу были пролиты реки чернил, однако реальные подтверждения обнаружены не были. Мы знаем лишь, что за 25 лет он сделал множество любительских фотографий маленьких девочек — это были дочери его приятелей по университету или друзей, а также просто детей, которых он приглашал с улицы. В своей студии, всегда при наличии разрешения от родителей, он фотографировал их, развлекая рассказами, загадками, играми и костюмами, в которые часто переодевал их, чтобы они играли роль героини рассказа или легенды, балансируя на грани между извращением и невинностью. Алиса Лидделл была его музой, для нее он написал «Алису в Стране Чудес». Он иногда проводил отпуск у друзей, но это бывало нечасто, потому что, по его словам, дети его раздражали. В конце концов он был вынужден оставить занятия фотографией из-за проблем с семьями его моделей.
В 43 года Гоген отправился на Таити — остров, где он написал свои знаменитые и всемирно известные картины на туземную тематику, оставив позади грязную атмосферу Европы. Он хотел обрести полную личную и художественную свободу, а также излечиться от застарелого бронхита. Там он познакомился с тринадцатилетней девочкой по имени Теха’амана, которую продали художнику в обмен на обеспечение товарами, которые он должен был приобретать в кредит. Эта девушка родила ему дочь.
Но затем, как и всегда, Гоген бросил свою юную любовницу. Вот как пишет об этом Марио Варгас Льоса в романе «Рай в другом углу»: «Ты должен быть благодарен этой малышке. Ее юное тело, ее податливость, ее живой разум заставили тебя радоваться, помолодеть, а порой ощущать себя таким простым, почти примитивным. Ее природная живость, ее прилежание, ее послушание, ее общество обеспечили тебе вполне сносную жизнь. Но любовь была исключена из твоей жизни, ты счел ее непреодолимым препятствием для миссии художника, так как она обуржуазивает мужчину. Сейчас, храня и взращивая в себе твое семя, малышка начнет раздуваться и становиться одним из тучных чудовищ, к которой, вместо привязанности и желания, ты будешь чувствовать неприязнь. Лучше разорвать эту связь прежде, чем она плохо кончится. Какая разница, кто появится — сын или дочь? Это будет еще один внебрачный ребенок в этом мире внебрачных детей».
Позже в жизни художника появилась Аннах, экзотическая явайка. Дэвид Свитман писал: «Гоген вполне логично утверждал, что Аннах было 13 лет — мистический возраст, который, похоже, скорее являлся более символическим, чем хронологически точным моментом, священным мгновением, когда девушка вдруг ощущает себя женщиной». Но, по-видимому, она была даже еще младше.
Индивид, который всю свою жизнь довольствуется одной женщиной, так же нарушает естественные законы природы, как тот, кто не ест ничего, кроме салата.
Благодаря биографии, которую напечатал его мажордом, Франсуа Тассар, мы знаем различные интимные детали крайне активной сексуальной и литературной жизни этого писателя, детство которого прошло рядом с крайне распущенным и неистовым отцом и невротической матерью. После многих лет обманов и неприятностей они развелись, и в 12 лет Ги Де Мопассан остался под опекой матери. Незадолго до этого он был изгнан из церковного колледжа, поскольку у него нашли стихи, в которых содержались непочтительные высказывания в адрес церкви, и запрещенные книги, в частности, произведения маркиза де Сада. Флобер, друг семьи, который, по слухам, мог быть его биологическим отцом, заменил ему отца после развода родителей, и, когда юноша начал писать, поддержал его, заметив большой талант у молодого человека.
Мопассан чрезвычайно сильно интересовался сексом, что в разгар викторианской эпохи не приветствовалось: его интересовали любовь и супружеские измены, преступления и жестокость, кровосмешения, отцеубийства… Ну и помимо этого, он был весьма любознателен. В 18 лет он узнал о неких странных англичанах — поэте Свинбурне и его друге Пауэлле, об их удивительных привычках и различных связанных с ними слухах, и очень захотел познакомиться с ними. Мопассан увлекался греблей и девушками, так что он имел возможность встретиться с ними на пляже. Однажды один из англичан сильно напился и стал тонуть. Мопассан спас его и был приглашен к ним домой, где ему открылись весьма горячие тайны: картины с головами умерших людей, кости на подзеркальниках, еда со странным вкусом и крепчайшие ликеры. При этом вокруг них прыгала огромная обезьяна. Мы не знаем, насколько справедливы слухи о том, что они все имели половые сношения как с этой обезьяной, так и с молодыми слугами обоего пола, привезенными из Англии, и что этих слуг меняли каждые три месяца, а также рассказы о том, что писатель полностью перенял принципы жизни этого дома.
Уже став взрослым, он гордился своей сексуальной силой и знаниями, и говорил, что может заниматься сексом по десять раз за короткий промежуток времени. Мопассан занимался сексом с проститутками и дамами, которые вышли замуж совсем молоденькими, и был разочарован в любви, несмотря на то, что его всегда окружали женщины, очарованные его любезной мягкостью и писавшие ему восторженные письма.
Бесстрастный женоненавистник, он отрицал возможность прочной привязанности с кем бы то ни было, и так и не познал, по его собственному признанию, чувства любви, однако культивировал в себе странную способность: он мог добиваться эрекции всякий раз, когда ему этого хотелось. Он даже заключал пари по этому поводу и всегда выигрывал.
Андре женился на своей кузине Мадлен Рондо, когда ему было 26 лет, но этот брак был не слишком удачным. В Алжире он подружился с Оскаром Уайльдом, а позже стала проявляться его гомосексуальная ориентация.
В дневниках, которые он вел всю свою жизнь, Жид пишет, что в 48 лет он влюбился в своего племянника Марка Альегре, которому было всего 17 лет, и несколько лет спустя отправился с ним в путешествие во французские колонии в Африке. Речь шла не только о любви, но также и о связи с лечебными целями, поскольку эти отношения были призваны уменьшить его физические недомогания. В 1923 году от случайной любовницы Марии ван Риссельберг родилась его дочь Катерина, а несколько лет спустя умерла его жена. Приблизительно в это же время он выступал в защиту гомосексуализма, а также опубликовал свои воспоминания, где неприкрыто, от первого лица, рассказывает о своих интимных переживаниях.
Во время путешествия в Конго его племянник вступал в сексуальные контакты с конголезскими женщинами, что привело к тому, что его связь с Жидом прервалась, хотя они продолжали оставаться друзьями. И свой звездный час, когда в 1947 году ему присудили Нобелевскую премию по литературе, он встретил разочарованным и одиноким. Присуждая эту премию, шведская Академия заявила: «Жида часто упрекают за то, что он портит и дезориентирует молодежь.
Мы вынуждены признать, что его огромное влияние многими считается тлетворным. Однако подобное обвинение преследует всех освободителей духа. Нет больше повода для протеста: достаточно оценить достоинства его истинных последователей.
Именно поэтому, без сомнения, равно как и благодаря его выдающемуся литературному творчеству, мы считаем его достойным той чести, которую оказала ему Швеция». Вскоре Католическая церковь поместила его работы в список запрещенных книг.
Поменяв несколько подруг, двадцатидевятилетний Уайльд женился на Констанции Ллойд, с которой у него было двое детей, но он не смог воспротивиться очарованию юного Альфреда Дугласа (тот был на шестнадцать лет моложе Уайльда), синеглазого интересного юноши с лицом ребенка, которого Уайльд считал олицетворением успеха, блеска и художественного мира. Когда они познакомились, Уайльду было 37 лет, и он выглядел не особенно привлекательным — у него был лишний вес, дряблое тело, а зубы испорчены ртутью, которой он лечил сифилис.
Он компенсировал все свои недостатки талантом, интеллектом и блестящим умением вести беседу. Альфреда, которого все называли Боси, обвиняли в стремлении использовать деньги и великодушие Уайльда, но Уайльд ничего не хотел слышать об этом, и они вдвоем пошли по пути мужской проституции в Лондоне в викторианскую эпоху — занятие, которое Уайльд сравнивал с «ужином с пантерами», намекая на его опасность.
Вскоре подтвердилось мнение, что Альфред был эгоистом, склонным к мгновенным вспышкам гнева, он устраивал публичные сцены, которые сильно раздражали Оскара. В 1895 году отец возлюбленного Уайльда, маркиз Кинсберри, представил доказательства гомосексуализма Уайльда (в то время это считалось уголовным преступлением), и за педерастию Оскар был осужден на два года каторжных работ.
Когда стало известно о том, что может быть вынесено неблагоприятное решение по его делу, у него была возможность сбежать в Париж, но он не сделал этого. Во время заключения он написал красивое письмо, которое заканчивался такими словами: «Ты пришел ко мне, чтобы узнaть Нaслaждения Жизни и Нaслaждения Искусствa. Может быть, я избрaн, чтобы нaучить тебя тому, что нaмного прекрaснее — смыслу Стрaдaния и крaсоте его. Твой преданный друг Оскар Уайльд». Альфред и бровью не повел в ответ на это послание — его уже не интересовала связь с Уайльдом. После отбытия наказания Уайльд предпринял безрезультатную попытку примирения с Боси. Литературная карьера Уайльда пошла под откос, и он умер в Париже в 1900 году в нищете и всеми забытый.
Родители Марии-Терезы Лопес даже не подозревали, что этой смуглой большеглазой девочке, родившейся в 1913 году в Буэнос-Айресе, судьбой было уготовано стать любовницей одного из самых известных художников того времени, и быть увековеченной в его картинах. Он сумел воплотить в своих полотнах безудержную страсть, которую испытывал к ней до самой своей смерти в 1930 году. Мировая война вынудила родителей девочки вернуться в Испанию, в Кордову, они провели на корабле три долгих недели. Мария Тереза, которой тогда было 7 лет, была одета в короткое платьице с юбкой в складки и гольфы до коленей. Тем же рейсом плыл и Хулио Ромеро де Торрес, и там, на корабле, они и познакомились.
Уже в Кордове они расстались до тех пор, пока однажды зимним вечером Маргарита, приходящая прислуга и посыльная в семье Ромеро, не привела девочку к художнику, который предложил ей стать его моделью. Несколько лет спустя, когда ей исполнилось 14 лет, они полюбили друг друга. Их страсть была поистине безудержной, но родители не принимали этого, и отец даже побил девочку за то, что она стала любовницей художника, поскольку ее осуждало большинство знавших семью женщин, а мужчины приставали к ней с непристойными предложениями. Поэтому родители Марии-Терезы быстро организовали ее замужество с мужчиной, которого она ненавидела — это был грубый пьяница и ловелас.
Так начался отвратительный этап замужества. Вскоре муж начал приглашать в дом своих друзей для того, чтобы они посетили его жену, «ту, что была любовницей и музой художника». Он предлагал им сексуальную благосклонность модели в обмен на несколько песет. А тем временем Хулио Ромеро де Торрес умирал. Она решила навестить его. Художник был очень взволнован… объятия, поцелуи, слезы… он вновь изобразил ее в небольшой картине «La chiquita piconera» — настоящем шедевре живописи. Они были вместе еще два месяца, до тех пор, пока художник не умер.
Чаплин был не только гениальным актером и кинорежиссером, он остался в памяти потомков еще и потому, что очень любил молоденьких девушек, с которыми последовательно вступал в брак. В первый раз он женился в двадцатидевятилетнем возрасте на шестнадцатилетней Милдред Харрис, поскольку та была беременна от него. После развода с Милдред Чаплин познакомился с семилетней Лилитой Макмюррей, которая очень скоро начала сниматься в его фильмах в небольших ролях.
Девочка росла, постепенно превращаясь в подростка, и всегда оставалась под рукой у режиссера. В 16 лет, чтобы играть роль в фильме «Золотая лихорадка», он изменил ее имя на Литу Грей, но она была беременна, и ей не удалось сняться в этом фильме.
В 35 лет Чаплин снова женился на беременной шестнадцатилетней девушке. У них было двое детей, и они развелись, хотя в этом случае развод обошелся ему намного дороже — по суду ему пришлось заплатить 628 000 долларов, и у него появились первые седые волосы. Несколько лет спустя другая девушка, Джоан Барри, подала на Чаплина в суд с требованием признать отцовство ее ребенка.
Вслед за этой связью, которая продлилась всего несколько месяцев, Чаплин бросил девушку, но она была не из тех, кто тихо уходит в сторону, вместо этого она устраивала перед домом режиссера настоящие спектакли. Чаплин старался не замечать ее, но в один прекрасный день Джоан обратилась к Геде Хоппер, журналистке, которая была врагом режиссера и собирала всевозможные сплетни, и сообщила ей, что она беременна от Чаплина и что он выгнал ее из дома.
При поддержке журналистки актриса вызвала Чаплина в суд, но на этот раз было высказано мнение, что Чаплин не был отцом ребенка. Все это происходило, когда ему было уже 54 года и он начал ухаживать за своей последней женой — восемнадцатилетней Оной О’Нил.
Всемирно известный автор «Лолиты» в этой работе поднял острую тему связи между юной девушкой и зрелым мужчиной, которого неудержимо тянет к сексуально привлекательным девочкам в возрасте между 9 и 14 годами. Это произведение, напечатанное во Франции, считалось порнографическим, но в 1962 году его экранизировал Стэнли Кубрик, и появление фильма вызвало оглушительный резонанс, благодаря которому название книги стало символом, общим обозначением маленьких соблазнительниц.
Нимфетки, по мнению Набокова, являются символом катастрофы. Гумберт, главный герой книги, в свою защиту вспоминает, что Данте и Петрарка влюблялись в Беатриче и Лауру, когда тем было 9 или 10 лет. Этот персонаж воплощает скрытые, подавленные фантазии мужчин среднего возраста в отношении греховного удовольствия с юными девушками.
Вот краткое описание сюжета: он женится на вдове, у которой есть дочь, Долорес. Когда женщина узнает, что ее муж ощущает сексуальное желание к ее дочери, то, рассердившись, уезжает из дома и вскоре умирает.
Взяв на себя заботу о девочке, новоиспеченный вдовец предпринимает по отношению к ней осторожные сексуальные движения и внезапно с изумлением узнает, что у девушки уже была связь с художником, с которым она сбегала из дома.
Долорес использует его и требует деньги, необходимые, чтобы жить с художником. Гумберт соглашается встречаться с нею, чтобы давать ей деньги, но, когда он увидел ее с другим, все заканчивается насилием и катастрофой.
Бальтазар Клоссовски, граф Ролла, художник, в котором смешались польская и французская кровь, был скандально известен в середине ХХ века своими портретами юных девочек, восторженным обожанием юной плоти лолит и нимфеток, которое Молина Фокс считал «магическим культом девочек».
В это время в Европе вовсю полыхали войны, но он создавал целую вселенную юных нимфеток, длинноногих, неуклюжих, медлительных, мечтающих, спящих, лежащих на диване, рассматривающих себя в зеркало, с обнаженными плечами, маленькими грудями, наполненных скукой и чувственностью. Он как никто другой сумел показать привлекательность греха, очарование запретного. Когда его спрашивали об этих фантазиях, он говорил: «Девочки для меня — просто ангелы, и в этом смысле их бесстыдство невинно, поскольку оно — естественное свойство детства.
Нездоровое выглядит совершенно иначе». Балтюс искал в своих работах чистоту и показывал то, что мы и так уже знаем: сексуальное желание присуще тому, кто смотрит, а не тому, на кого смотрят.
Как пишет Нико Нальдини, этот итальянский писатель и кинорежиссер открыл для себя сексуальное желание очень рано: «Это произошло в Беллуно, когда мне только-только исполнилось три года. В мальчиках, игравших в общественном саду напротив моего дома, самое сильное впечатление на меня производили ноги, и прежде всего выпуклость под коленками, там, где во время бега выступали нервы элегантным и неистовым движением.
В этих нервах я видел символ жизни, это движение делало в моих глазах бегущих мальчишек высшими существами. Сейчас это ощущается как острое сексуальное чувство. Я помню, ощущаю во всей полноте, всем своим телом, ту нежность, то душевное волнение, то неистовство желания. Это было чувство недостижимое, плотское — чувство, для которого даже не было изобретено название. Я сам придумал ему имя — «качающийся сосок». Увидев те ноги, изменяющиеся при игре, я сказал себе, что этот «качающийся сосок» похож на щекотку, обольщение, унижение».
Как указывает Алан Нэш в биографии Элвиса, сначала тот пытался вести скромную и благоразумную жизнь, но после перерыва на период войны сконцентрировал свою профессиональную деятельность на кино, что позволило ему долгое время находиться в Лос-Анжелесе, где он снял особняк. Туда косяками пошли старлетки и соискательницы: Анна-Маргарет, Натали Вуд, Тьюсди Велд, Кэндис Берген, Сибил Сеферд и Нэнси Синатра.
Ему достаточно было просто обратиться к любой незнакомке — никто не отказывался провести время с Элвисом. Через десять лет он уже вовсю употреблял наркотики, гулянки стали более дикими, они уже походили на классические оргии, в которых он не принимал участия, предпочитая смотреть и мастурбировать. Обычно он отказывался иметь дело с замужними или разведенными женщинами, а также с теми, кто уже стал матерью. И наоборот, у него была слабость к несовершеннолетним или тем, кто так выглядел.
Однажды вечером Анита Кохрейн познакомилась с Полом Маккартни, когда он шел по улице Ливерпуля с общим другом. Ей было всего 16 лет, и она решила переспать с музыкантом. В 17 она забеременела, но Пол не хотел о ней ничего знать. Вот как описывала это Анита в своих воспоминаниях: «Я была уверена, что ребенок его, и, поскольку с его стороны не было никакого отклика, я со своей матерью пошли повидаться с отцом Пола. Это оказался очень приятный человек. Он предложил нам чашку чая и сказал: «Пол говорит, что он тебя не знает. Вот все, что я могу тебе сказать». Я ощутила сильную душевную боль и подумала: «О как же, великий Пол не знает меня! Вот так итог наших отношений!»
Хотя Пол никогда не признавался в том, что был знаком с Анитой, многие посетители «Каверн Клаба» помнили историю их любви. «Она была обычная одинокая девушка, которая пошла в «Каверн Клаб» и стала подругой Пола. Потом она забеременела. Все знали, что отцом ребенка был Пол», — объявил в прессе бывший помощник гардеробщика клуба. В 1964 году в больнице Биллинж около Вигана родился Филип Кохрейн, в это время его отец и остальные члены группы «Битлз» совершали свою первую гастрольную поездку по США.
Кто еще может похвастаться тем, что практиковал сексуальное трио до семи лет? Маленький Стивен Виктор по воскресеньям обычно ходил в пресвитерианскую церковь в Нью-Йорке, где он пел в хоре. Много лет спустя Стивен Виктор Талларико стал вокалистом «Aerosmith» и взял себе имя Стивен Тайлер. Но когда он пел в церковном хоре, он познакомился с приятными сестрами-близнецами, влюбился в них и, как он сам рассказывает, с ними приобрел первый сексуальный опыт — ему удалось реализовать первое трио в своей жизни. «Они сидели рядом со мной в церковном хоре. Они были француженками. Однажды мы встретились и начали играть в обычную игру — «ты мне говоришь, что тебе сделать, а затем я говорю, что тебе сделать». Сейчас я смотрю на их фотографии и думаю: «Я был нежным?» Он рассказал об этом в интервью женскому журналу «Elle» в начале 2007 года.
Этот певец и актер стал знаменит во всем мире благодаря телесериалу семидесятых «Семья Партридж». Успех превратил его в настоящего идола, обожаемого миллионами фанатов, готовых целовать землю, по которой он ходил, и, как он пишет в автобиографии, это ему не слишком-то нравилось: «Со временем друзья даже начали заключать пари, пытаясь угадать число поклонниц, с которыми я переспал. […] Кем они меня считали? Сексуальной машиной на службе у поклонниц всего мира? Однажды вечером я вернулся к себе в гостиничный номер и увидел, что возле двери выстроились в ряд семь девушек, полностью раздетых и собиравшихся входить ко мне в спальню с интервалом в десять минут. Хочешь знать, что я сделал со всеми этими обнаженными красотками? Да ничего! Я чувствовал, что ситуация полностью вышла из-под моего контроля и я ничего не могу со всем этим поделать. Кроме того, меня беспокоил их возраст. Помню, однажды секса со мной добивалась четырнадцатилетняя фанатка, но, хотя она и была одной из самых красивых девушек, которых я видел в своей жизни, я ничего не стал с ней делать. С другой стороны, женщины постарше, с которыми я знакомился, видели во мне лишь очередную возможность — они стремились использовать меня, чтобы сделать карьеру или интересовались только моими деньгами». «Я потерял девственность в 13 лет, но первый мой сексуальный опыт произошел в 9 лет с лучшей подругой моей сестры. Это была девочка на год старше нас, которая жила на той же улице, что и один из моих друзей. Однажды вечером мы с друзьями пошли посмотреть на нее. Мы подсматривали за ней с крыши гаража, а затем попросили ее снять одежду, и она это сделала. Неделю спустя я отправился к ней один и тогда, впервые, у меня были сексуальные отношения. Когда я впоследствии начал регулярно заниматься сексом, у меня каждые месяц-два была новая подружка».
По рассказам Мадонны, она подарила девственность приятелю по колледжу, когда ей было 15 лет. Его звали Рассел Лонг, и сегодня, 35 лет спустя, он работает водителем грузовика в Мичигане, имеет несколько детей и сохранил неизгладимое воспоминание о том, как был первым мужчиной у этого поп-идола. Вот как все происходило: в обжигающей, страстной темноте синего кадиллака она рванула застежку и язвительно заявила ему: «Так мы сделаем это или нет?!» «Думаю, да», — ответил он. «Так чего же ты ждешь?» — требовательно заявила она. Результат: немедленно распространился слух о его решительности и пренебрежении запретами, и подросток приобрел среди парней своего квартала в Мичигане репутацию сексуального гиганта.
В книге Дэвида Барбы «100 испанцев и секс» этот венесуэльский писатель и телевизионный диктор рассказывает историю о детском лицемерии: «В 8 лет я часто оставался ночевать в доме моего друга. Мы забавлялись взаимным массажем, трогали пенисы и однажды испытали свой первый оргазм. На следующий день я, со всей искренностью, которой всегда славился, всем рассказал об этом. Моему другу это очень не понравилось. И тогда я понял, что на гомосексуальный секс наложено табу: он должен быть тайным».
Секс не должен выставляться напоказ. Английская девушка с внешностью домашней учительницы может сесть с вами в такси, и вы не успеете ничего сказать, как она уже расстегнет вам ширинку.
Связь Галилео и красавицы Марины Гамба окутана тайной. Они познакомились в Венеции во время одной из частых поездок в Падую, где он возглавлял кафедру математики в университете. Когда их отношения только начинались, ей было 22 года, ему — 36. Они скрывали свою связь, но тем не менее у них родилось трое детей. Галилей принадлежал к богатой семье, входившей в правительство Тосканы, а Марина была бедной венецианкой. Тоскана и Венеция соперничали между собой, а кроме того, он не хотел предавать их отношения гласности и по практическим соображениям: в то время было принято, чтобы ученые оставались холостяками. Поэтому он выдавал ее за свою служанку, так и не женившись на ней, — это был бы неравный брак.
Смерть пожала в его семье большую жатву: за довольно короткое время умерли трое его детей и первая жена — Саския. Она умерла в тот же год, когда он закончил писать свой шедевр — «Ночной дозор». К тому же его подкосили проблемы с финансами и проблемы в отношениях с женщинами. Он вступил в чувственные отношения с Герти Диркс, вдовой, которую нанял кормилицей сына Титуса. А когда мальчик вырос и художник решил уволить ее, чтобы жить с другой женщиной, кормилица отреагировала довольно решительно: она обвинила его в том, что он нарушил обещание жениться, и ему пришлось выплачивать ей 200 гиней в год.
Рембрандт был одержимым коллекционером живописи, гравюр и различных редкостей, но из-за долгов ему пришлось продать и дом, и коллекцию. Он полностью разорился и после смерти был похоронен в Амстердаме рядом со своей последней подругой Хендрикье и сыном Титусом в скромной общественной гробнице.
Царствование Людовика XIV было отмечено особой пышностью и эйфорией, особенно первые годы его правления, когда он танцевал, переодетый богом Олимпа, приводя в восторг дам. Среди прочих экстравагантных привычек следует упомянуть о том, что он мылся всего в двух случаях в своей жизни и всегда по предписанию врачей. Кроме того, у него была привычка давать аудиенции, сидя в королевском туалете. Между 1660 и 1675 годами он одаривал своей королевской благосклонностью мадам де Монтеспан, одну из своих придворных фавориток, которая в течение десяти лет властвовала над королем и над двором. Она стала настоящей султаншей праздников в Версале. Ее многочисленные роды (всего семь) обсуждались в парламенте, который узаконил четырех выживших королевских незаконнорожденных детей. Список официальных любовниц вскоре после его женитьбы на своей двоюродной сестре, Марии Терезии, открыла его золовка, мадам Энрикет, герцогиня Орлеанская, и, чтобы предотвратить скандал, он объявил своей любовницей фрейлину этой дамы, Луизу де Лавальер. Эта робкая хромая шестнадцатилетняя девушка родила ему троих незаконнорожденных детей, которых вырастила жена Кольбера.
Королеве пришлось смириться с совместным проживанием с любовницами мужа. Ее, женщину, родившую королю шестерых детей, и его любовниц, называли «три королевы». Хроники того времени свидетельствуют, что несмотря на взаимную ненависть этих дам, их нередко видели вместе в одном и том же экипаже. Но и этого королю было недостаточно — он часто посещал дворцовую кухню, но не с гастрономическими целями, а ради интимных отношений с кухарками и официантками.
Я, руководствуясь глубинным инстинктом, выбираю мужчину, который возбуждает во мне силу, который предъявляет ко мне огромные требования, который не сомневается ни в моей смелости, ни в моей суровости, и который не боится относиться ко мне как к женщине.
За долгую жизнь Дидро неоднократно вступал в связи со зрелыми и эрудированными женщинами. И всеми этими характеристиками обладала Луиза-Бернадетта Волан, перекрещенная им в Софию. Когда они в 1756 году познакомились — Луиза была сорокалетней умной и незамужней женщиной.
Ему было 43 года, он был женат, известен как писатель и соавтор первой энциклопедии, являлся одной из главных фигур эпохи Просвещения, и у него была дочь Анжелика — плод его странного брака с крайне религиозной женщиной, швеей, которую Дидро не замедлил бросить.
Дидро вступил с Софией в страстную переписку, ставшую одним из наиболее восхитительных примеров эпистолярного жанра того времени. Дидро и Софи были уверены, что их любовь будет вечной, в письме от 15 октября 1759 года он написал: «Ах, Софи! Я все еще надеюсь прикоснуться к вам, услышать вас, любить вас, украсть вас, надеюсь соединиться с вами и смутить вас после этой жизни, после этой формы бытия, если мы обретем это благодаря принципам закона сродства душ, если нам улыбнется удача, и мы сольемся в единое существо, станем частями единого целого и будем вместе из века в век.
Молекулы, некогда входившие в тело вашего возлюбленного, должны вырваться на свободу, прийти в движение и воссоединиться с вашим характером». Сохранились не все письма, поскольку часть писем, которыми они обменивались в первые четыре года, по религиозным соображениям уничтожила мать Софи — она была матерью-одиночкой и всю жизнь хотела охранить дочь от отношений с любыми мужчинами. Они оставались любовниками до конца жизни: Дидро прожил не больше пяти месяцев после ее смерти.
Флобер больше, чем любой другой писатель того времени, старался держать на расстоянии всех, кто проявлял к нему любопытство. «У меня нет биографии», — отвечал он всем, кто интересовался подробностями его личной жизни. Он отказывался встречаться с журналистами и не позволил напечатать ни одну свою фотографию. «Я старался всемерно сопротивляться буржуазному искушению предоставить читающей публике подробное описание самого себя», — написал он одному своему другу за шесть месяцев до смерти. Но все-таки из биографии Флобера, написанной Фредериком Брауном на основании переписки, которую Флобер вел с друзьями и известными личностями того времени, в частности, с писателями Жорж Санд и Ги де Мопассаном, можно узнать некоторые малоизвестные подробности его личной жизни.
Благодаря этому произведению мы знаем, что писатель, в то время уже пятидесятилетний мужчина, совершил поездку в Лондон, чтобы лично повидаться с Джулиет Герберт, бывшей домашней учительницей его племянницы Каролины и предполагаемой переводчицей на английский язык его романа «Мадам Бовари» (этот перевод потерялся). Не осталось ни одного письма — Флобер сжигал их, защищая свою личную жизнь. Также не сохранилось ни одной фотографии мисс Герберт, с которой, по словам Эрмии Оливер, опубликовавшей в 1980 году книгу «Флобер и английская гувернантка», у писателя были постоянные сексуальные отношения. Уже в 1878 году, через двадцать лет после того, как Джулиет перестала работать в Круассе, когда Флобер прощался с Эдмоном Лапортом, одним из самых близких своих друзей, в письме из Парижа он написал: «Обнимаю ее. Ее ГИГАНТ (который трахается, как дурак)», намекая на связь с Джулиет.
Леопольд родился в благородной испанской семье, его отец служил начальником полиции. Он был первым ребенком в семье, в которой семь лет не было детей, и родился слабым и болезненным. Его мать не могла кормить грудью и была вынуждена нанять крепкую деревенскую девушку. Кормилица убаюкивала его, рассказывая истории из украинского фольклора на своем родном языке, многие из которых были о жестоких женщинах.
В 1888 году он упомянул кормилицу в «Автобиографических сочинениях», как первую женщину, к которой он уже тогда, в раннем детстве, ощутил сексуальное притяжение. Эта женщина отличалась энергичностью и невероятной способностью к обольщению. В воспоминаниях Захер-Мазох пишет, что, когда он стал взрослым человеком, именно образ кормилицы лег в основу его идеала женщины как в творчестве, так и в реальной жизни. В романе Мириам Гарри «Соня в Берлине», написанном на основе подлинных документов писателя, мы читаем, что в течение долгого периода Леопольд наблюдал за собой и сделал важный вывод, позволивший ему осознать эти импульсы. Он умер в 1895 году от сердечного приступа, и его последними словами были «Любите меня».
Как пишет Элизабет Деламотт в книге о Золя «Роман Жанны», у писателя возникли любовные отношения с некоей вышивальщицей. Все происходило в купленном на гонорар особняке в Медане, на островке в русле Сены, где он приказал построить небольшой дом, попадать в который можно было только на лодке. В основной части дома Золя приказал выстроить просторный кабинет с большой стеклянной дверью, как было принято в мастерских художников, но самой любимой его комнатой стала бильярдная с мозаичным полом и деревянными балками, огромным камином и красивыми окнами с витражами в стиле арт-нуво. В этот дом к Золя, среди прочих, приходили Доде, Сезанн и Мопассан, а рядом располагалась швейная мастерская, что добавляло веселья их встречам.
Все изменилось, когда мадам Золя наняла девушку Жанну Росерот помогать ей в качестве кухарки и швеи на время, пока семья переезжала в летний дом, а сам Золя остался один в особняке. Жанне было всего 21, писателю — около 50, и присутствие девушки в доме возвращало ему молодость: она заботилась о нем, о его одежде и питании, и через некоторое время они стали любовниками. Жене Золя эта ситуация, естественно, не понравилась, но она не допускала мысли о разводе, а лишь попросила его перестать видеться с Жанной. Этого уже не мог допустить сам литератор, и в результате ему пришлось хитрить, чтобы как-то продолжать эти отношения. Жанна родила ему двоих детей, что вынудило писателя вести двойную жизнь.
Женщины ничего не ставят под сомнение. С ними мир становится очень простым. Они знают, что умение мыть и чистить так же важно, как и конституция Германской империи.
Почему этот художник писал главным образом женщин? Ренуар говорил: «Я пишу картины своим членом», и называл своих моделей «мои прекрасные фрукты». Когда он познакомился с Лиз Трео, ей было всего 17 лет, и она была немного полновата, что стало ключевым фактором в работе французского живописца, который в основном писал ее раздетой. Она была сестрой подруги художника Жюля Ле Керр и моделью его знаменитой картины «Диана-охотница». Как и большинство его современников, Ренуар видел в таких женщинах предупредительные, простые, детородные существа, предназначенные для секса, воспроизведения, кормления детей и выполнения прочих домашних обязанностей, и эта женщина лучше всех прочих соответствовала всем этим обязательным условиям. Для Ренуара мысль о том, что женщина может быть чем-то большим, чем просто существом с нежными глазами и большим лоном или самоотверженной матерью, была нарушением естественного миропорядка. Он изъяснялся в любви этой милой, предупредительной девушке, обожествлял ее, но при этом ему нравилось писать ее раздетой, на что та соглашалась не краснея.
Связь между ними — он был женат на Алин Шариго, которая ранее также была моделью художника — закончилась разрывом, когда Лиз поняла, что была для него чем-то вроде вещи. Девушка приняла решение забыть самого знаменитого художника своего времени и выйти замуж за архитектора, — этот брак сделал ее более счастливой. Когда их отношения прекратились, стиль живописи Ренуара изменился, одной из его любимых моделей стала няня его детей, Габриель Ренар, именно она заботилась в детстве о знаменитом кинематографисте Жане Ренуаре, втором сыне художника.
Когда Аврора прочитала «Венеру в мехах» [12], ей было двадцать лет, и она жила в Граце, в Австрии. Аврора не смогла не поддаться очарованию творчества Захер-Мазоха и написала ему довольно циничное письмо, подписанное «Ванда фон Дунаева» — именем героини романа. После долгих колебаний она все же решилась и отослала его. Когда Захер-Мазох получил и прочитал письмо, он пришел в восхищение. В конце концов они поженились, и у них родился сын. В воспоминаниях Аврора утверждает, что была несчастной домохозяйкой, и после целого дня, наполненного домашними хлопотами, ей по-прежнему приходилось одеваться в меха. Муж предложил ей изменять ему, даже сам искал кандидатов, осторожно предлагая ее другим.
Она рассказывала, как сопротивлялась этому, поскольку «не желала причинять ему страдания», хотя в конце концов завела любовника, студента по имени Шандор, которым сильно увлеклась. В итоге они оба испытывали сильное чувство вины. Это принесло множество осложнений, которыми Захер-Мазох не удовлетворился. Позднее она нашла себе нового партнера, более сговорчивого. Все кончилось в 1887 году скандальным бракоразводным процессом.
В детстве Ван Гог страдал от холодности близких и отсутствия любви. Его отец был проповедником, и эта профессия не позволяла ему любить и принимать любовь других. Возможно поэтому, когда двадцатилетний Винсент в Лондоне познакомился с Эжени Лойер, своей ровесницей и дочерью подруги его родителей, сдававшей внаем комнату, его чувства хлынули потоком. Их постоянное общение перелилось в сильную привязанность, и он решил, что найдет с ней всю ту любовь, которой он был лишен в детстве. Он сразу же влюбился и вложил в эти отношения всю свою душу. Эжени, с которой он поддерживал плотские отношения, казалась ему идеальной женой, но, когда он предложил ей выйти за него замуж, она развязно сообщила ему, что между ними не было никакой любви, только секс, и если она все же когда-нибудь выйдет замуж, то за кого-то другого, а с ним она просто развлекалась.
Это событие оказало огромное влияние на его дальнейшую жизнь — разочарование привело его в искусство, которое стало для него формой выражения боли, спасением от трудности в общении, указало путь, которым он шел всю оставшуюся жизнь. Известно, что однажды Ван Гог отрезал себе ухо. Незадолго до этого у него были отношения с замужней женщиной, женой его друга, и Дега предложил ему написать ее. Выздоравливая, он сделал несколько вариантов ее портрета (картина «Няня»), создав образ потерянной им матери.
Во время съемок фильма о жизни итальянского музыканта кинорежиссер Паоло Бенвенути рассказал о том, что Надия Манфреди, скромная пизанская домохозяйка, хранила у себя дома чемодан, который оказался заполненным письмами и фотографиями ее отца и который не открывали до 2007 года. Никто не знал, что эта сеньора — неизвестная внучка Пуччини, так как ее отец, Антонио Манфреди, был незаконнорожденным ребенком композитора. В биографиях музыканта отмечается, что Пуччини был очень женолюбив, и высказывается предположение, что он состоял в тайной связи со своей служанкой Дорией Манфреди, которая в 23 года покончила жизнь самоубийством «от стыда». Эльвира, жена Пуччини, заявила, что уже раньше, в 1909 году, заставала своего мужа с этой служанкой в сомнительной ситуации, поэтому и прогнала ее из дома. И вот Дория отравилась, приняв шесть пилюль с едким веществом. Агония продолжалась пять дней, но после смерти вскрытие показало, что она была девственницей и, следовательно, невинной.
Семейство Манфреди обвинило в ее смерти жену Пуччини, которую суд осудил на пять месяцев тюрьмы, но та не отбывала наказание: композитор предложил 12 000 лир родственникам умершей, и дело было закрыто. Никто не понимал, почему служанка не стала защищаться от обвинений и предпочла покончить жизнь самоубийством вместо того, чтобы заговорить. Благодаря чемодану с письмами секрет был раскрыт: Джулия Манфреди, сестра самоубийцы, была владелицей бара, расположенного рядом с домом Пуччини. И именно с ней у Пуччини была связь, и она была беременна от него. Дора лишь переносила записки. Она совершила самоубийство, чтобы защитить честь семьи, чтобы имя ее сестры никогда не покрылось позором.
Как считает Иан Гибсон [13], уже в колледже Лорку звали «Федерика». Он начал ходить только в четыре года, никто не видел, чтобы он бегал, и его признали негодным к военной службе.
Помимо всего прочего, его мать, госпожа Висента, наряжала Федерико в кружева и бантики. Это был робкий и неуверенный в себе человек. Его первой большой любовью стала пятнадцатилетняя красавица Мария-Луиса Натера Ладрон де Гевара. Они играли на рояле в четыре руки, фотографировались на курорте (по мнению исследователей, снимки были сделаны в Ланхароне). Ему было всего 18 лет, и это была незабываемая юношеская любовь. Он называл ее «моя девочка с синими глазами и белокурыми косами».
Но скоро они поняли, что их разделяет слишком многое: Луиса Натера происходила из богатой семьи Кордовы, и вряд ли ее родственники разрешили бы ей связать свою жизнь с человеком, который уже тогда не скрывал своего намерения быть поэтом. Кроме того, в Кордове поговаривали: «Если хочешь сделать карьеру, вступай в брак с Натерой».
В конце концов Луиса вышла замуж за другого, а Лорка влюбился в Марию-Луису Эгеа, которая была старше него — эти отношения тоже ничем не кончились. Единственной девушкой, с которой ему удалось переспать, если верить Гибсону, была Маргарита Мансо — семнадцатилетняя студентка, изучавшая искусство, которая впоследствии стала женой художника Понсе де Леона. Ее он принес в «жертву» неосуществимой любви Лорки — Дали, который рассказывает в своих воспоминаниях, что поэт относился к девушке «как к мужчине».
На пике славы, в 1989 году, когда Жану-Полю Бельмондо было 56 лет, он познакомился с молодой танцовщицей, участницей танцевальной группы, исполнявшей сексуальные танцы в телевизионной программе. Ее звали Натали Тардивель — Натти, и она была на двадцать восемь лет моложе Бельмондо. Так началась долгая счастливая история любви: в 2002 году они поженились, а затем у них родилась дочь.
Как говорил Бельмондо, эта никому не известная, веселая девушка подарила ему стабильность чувств, которую он не ощущал в течение предшествующих пяти десятков лет, несмотря на то, что в его жизни были такие женщины, как известные актрисы Урсула Андрес или Лаура Антонелли. Однако в 2008 году Бельмондо и Натти развелись.
Однажды вечером в 1976 году несколько интеллектуалов собрались в кинотеатре Мехико, чтобы присутствовать на показе фильма Варгаса Льосы. Когда фильм закончился, Гарсия Маркес, который пришел на просмотр вместе с женой, бросился обнимать режиссера. Он только и успел сказать, улыбаясь: «Марио…», как получил удар кулаком в левый глаз. Варгас Льоса крикнул: «Как ты посмел прийти сюда приветствовать меня после того, что ты сказал Патрисии в Барселоне!» Никто ничего не понимал. Варгас Льоса ушел. Бывшие друзья с тех пор никогда не сказали друг другу ни слова, но слухи об этом инциденте облетели весь мир.
Свою версию инцидента опубликовал один колумбийский писатель Хуан Госсэн: в 1974 году, когда Варгас Льоса жил с женой в Барселоне, он отправился в путешествие в Стокгольм со шведской стюардессой, ради которой он оставил жену и кузину Патрисию Льоса. Узнав об этом, Гарсия Маркес, по совету своей жены, рассказал Патрисии о том, что сделал Варгас Льоса, и посоветовал ей не прощать его и требовать развод. Но после приключения со стюардессой Марио вернулся домой, раскаялся в содеянном и попросил прощения у жены. Патрисия позже рассказала ему о рекомендации его друга Габо, которого с тех пор Льоса записал в предатели. Так что при первой же встрече он украсил его синяком под глазом.
Журналистка и диктор Мириам Кирога в феврале 2011 года рассказала представителям прессы об отношениях, сложившихся у нее в 1999 году с экс-президентом и выходивших за рамки ее должностных обязанностей как официального лица Президентского Информационного центра, хотя она, если верить ее объяснению, была «секретаршей на все руки». Вдова Киршнера, Кристина, узнав об этом в начале того же года, сразу же выставила ее за дверь. Когда у Мириам спросили, за что ее выгнали, она ответила: «Не знаю. Возможно, потому, что кое-кто считает, что я была любовницей Нестора Киршнера. Кристина, должно быть, что-то услышала об этом». «И что, слухи соответствуют истине?» «Я была знакома с Нестором в течение многих лет… — улыбнулась она. — Люди говорят, что я была любовницей Киршнера».
В 2005 году он находился на вершине славы, сыграл в нескольких весьма успешных фильмах и был замечен в обществе красавицы Сиены Миллер. Но их отношения испортились, когда няня его детей, Дэйзи Райт, рассказала журналистам о своей интрижке с актером, которая продолжалась в течение целого месяца.
Няня рассказала, что она занималась сексом с Джудом в самых необычных местах, например на бильярдном столе… а дети актера рассказали матери, что они несколько раз видели актера в одной постели с няней. Когда это интервью стало достоянием гласности, Сиена тут же отменила договоренность о свадьбе. Затем последовал ряд публичных извинений, они несколько раз сходились и расходились, но в конце концов все же снова стали встречаться.
Человек, посещающий школу, не способен оценить очень многое, пока не вырастет. Например, такие мелочи, как возможность ежедневно быть наказанным женщиной средних лет. Это то, за что он впоследствии платит хорошие деньги.
Делай все необходимое, чтобы добиться исполнения своего самого жгучего желания, и в конце концов ты этого добьешься.
В биографии Бетховена, написанной Мейнардом Соломоном, мы читаем, что в различные периоды его жизни до 1820 года Бетховен поддерживал отношения с одной или несколькими достаточно богатыми дамами, которые оказывали ему материальную помощь, чтобы он мог спокойно заниматься творчеством. Сначала он состоял в подобной связи со вдовами фон Брюнинг и Коч в Бонне, а затем, в начале своей жизни в Вене — с княгиней Лихновской и с графиней Эрдеди, а приблизительно в 1810 году у него возникли отношения с женщинами из семей Брунсвик — Гвиччарди. После 1810 года, когда музыкант уже находился вдали от Вены, Антония Брентано пополнила этот список благородных, понимающих, любящих и даривших композитору вдохновение женщин. С другой стороны, между 1817 и 1818 годами талантливая Нанетт Стрейчер стала прообразом жертвенной матери Бетховена. При этом следует подчеркнуть, что Йоханне ван Бетховен, вдове его брата, приходилось постоянно защищать себя как жену и мать, поскольку Бетховен, этот бессердечный старый холостяк, относился к ней крайне недоброжелательно. Однако в конце концов она заняла почетное место в этом строю поддерживавших композитора женщин, так как все же сдалась и уже не пыталась изменить его и помогала ему и в том, что касалось искусства, и в его стремлении коллекционировать преданных обожательниц.
Аврора Дюпен, увлекающаяся идеями феминизма и великая экспериментаторша, мучимая сексуальной неудовлетворенностью, напечатала более 140 романов, в которых описывала отношения в обществе и страсти, которые охватывают женщин. Она писала не понаслышке. После развода с бароном Казимиром Дюдеваном, за которого она вышла замуж в 18 лет и которому родила двоих детей, она начала одеваться в мужские костюмы, чтобы иметь возможность посещать такие районы Парижа, куда было бы трудно попасть в женском платье. В качестве псевдонима она взяла имя своего романтичного любовника Жюля Санда. У Авроры были бурные страстные романы с Ференцем Листом и Альфредом де Мюссе, но самым выдающимся среди ее любовников стал Шопен — мужчина на пять лет ее моложе и практически ничего не знавший о сексе. В ее любви сочетались безумная страсть и материнская нежность. Они прожили вместе девять лет, в течение которых она была одновременно его музой, любовницей и няней. Вместе с ним она отправилась в Вальдермоссу, где он написал «Зиму на Майорке», и там оставалась еще некоторое время после смерти музыканта от туберкулеза.
Она рано осталась без матери, несколько лет спустя тиф погубил ее сестер, а упрямый и строптивый брат стал жертвой алкоголя и вредных привычек. В доме воцарились тоска и нищета, так что в 1842 году, когда Шарлотте было 26 лет, она приняла смелое решение: перебраться на континент, взяв с собой сестру Эмили, вдвоем с ней выучить французский язык в бельгийском пансионе, а затем вместе поехать в Хартворт, чтобы открыть там пансион для девочек. В пансионе Хегера сестры познакомились с Константином Хегером, владельцем школы, тридцатитрехлетним учителем по призванию, который вскоре открыл необыкновенный литературный потенциал Шарлотты Бронте. Шарлотта же, со своей стороны, нашла в Хегере, женатом на крайне ревнивой женщине, не столько любовь всей жизни, сколько человека, с которым ей удалось достичь удивительного духовного единения. Между ними возникла прочная платоническая любовь. Впервые кто-то, не входящий в узкий семейный круг, заинтересовался ее сочинениями, и его интеллектуальный интерес разбудил в Шарлотте скрытые чувства, которые, вырвавшись на поверхность, заставили Хегера отдалиться от нее.
У их отношений были и взлеты, и падения, но в конце концов она возвратилась с разбитым сердцем в свой семейный дом, где вскоре умерла ее последняя сестра, так что ей оставалось только страдать и писать наполненные болью письма своему бывшему учителю. Вот, например, одно из них, датированное 1845 годом: «Никому — и особенно мне — не нужна слишком сильная привязанность к тем, кого он любит. Я не знала бы, что делать со столь полной и абсолютной дружбой, я к этому не привыкла. Но когда я была Вашей ученицей в Брюсселе, Вы выказали ко мне определенный интерес, и я изо всех сил держусь за эту малость. Я цепляюсь за нее так же, как я цеплялась бы за свою жизнь». Она была сильно удручена, страдала от тоски и отвергала все другие партии, но тем не менее все же согласилась выйти замуж за Артура Белла Николса, старого друга ее отца, который проявил особую настойчивость. К сожалению, после медового месяца Шарлотта заболела и через несколько месяцев, будучи беременной, умерла от туберкулеза.
К Надежде Филаретовне фон Мекк композитор испытывал абсолютно платоническую любовь. Эта представительница русского высшего света, которая была на десять лет старше Чайковского, большая любительница искусства, особенно музыки, вдова и владелица большого состояния оказала заметное влияние на его жизнь и творчество. Их отношения развивались довольно своеобразно. По взаимной договоренности они никогда не виделись, не разговаривали, но вели достаточно активную переписку. Их дружба продолжалась тринадцать лет, с 1876 по 1889 годы, в течение которых композитор получал великодушную поддержку от своей меценатки — сначала в виде ежемесячно поступавших денежных средств, а затем и ежегодной дотации. Она также помогла ему войти в наиболее богатые и знатные дома для того, чтобы он мог писать свою музыку в самом лучшем окружении. Отношения между ними закончились, возможно, из-за того, что подтвердились дошедшие до Надежды Филаретовны слухи о гомосексуализме ее подопечного. Она не смогла преодолеть свою неприязнь, ее потрясение оказалось сильнее, чем восхищение его гением.
Секс: то, что происходит в течение десяти минут, невозможно описать даже с помощью всего словарного запаса Шекспира.
Роберт Льюис Бальфур Стивенсон, шотландский романист, поэт и эссеист, заболел туберкулезом и умер, когда ему было всего 44 года. Однако он оставил обширное наследство — множество работ, включая хроники путешествий, приключенческие и исторические романы, лирику и эссе. А также многочисленные скандалы: в молодости он не хотел брать на себя никаких обязательств и предпочитал общество проституток, а позднее обожал замужних и властных женщин. Первой из них была Фанни Ситвел, красивая женщина на одиннадцать лет старше его. Стивенсон писал ей страстные письма, называл ее «моя Мадонна», но потом его тон изменился и стал больше напоминать отношение сына к матери. По слабости здоровья он стал проводить шесть месяцев в году во Франции, стремясь находиться в более благоприятном климате, и там познакомился с другой Фанни — Осборн — женщиной, старше его на десять лет, матерью троих детей, отчаянной, боевой североамериканкой. Роман с ней продолжался около двух лет, а затем она вернулась в Соединенные Штаты, чтобы оформить развод. Как можно прочитать в биографии Стивенсона, написанной Александрой Лапьер — «Фанни Стивенсон» — Роберт Льюис приехал, как только смог, и они поженились. Его родители не приняли его союз с этой слишком современной и независимой женщиной, но его друзья относились к Фанни еще менее благосклонно. Состояние Стивенсона ухудшалось, начались горловые кровотечения, и они говорили, что Фанни изолировала его от окружающих. Одни считали ее святой, другие — что она лишает его мужественности, и называли ее искательницей приключений, но именно она вдохновила его написать «Остров сокровищ». Он придумал этот сюжет, развлекая сына Фанни. Их отношения постепенно становились болезненными и окончательно испортились, когда Фанни стала навязчивой, жесткой и угрюмой, поскольку Стивенсон выбрал Белль — ее дочь — в качестве своей наперсницы.
Мы никогда никого не любим: мы любим лишь мысль о том, что у нас кто-то есть. То, что мы любим, является одним из наших представлений, то есть находится в нас самих.
Эдмунд Вайт, автор биографии Пруста, утверждает, что большая часть персонажей его произведений либо откровенно гомосексуальны, либо демонстрируют эту тенденцию и имеют определенный гомосексуальный опыт. Одним из немногих исключений является сам рассказчик. Возможно, это был способ защиты от лицемерия социума. Марсель, вне всякого сомнения, был гомосексуалистом, и при создании некоторых из своих женских образов описывал реальных мужчин, в которых был влюблен, например, Альбертину или девушку, которую мы встречаем на страницах романа «Под сенью девушек в цвету». Но, кроме этого отклонения в сексуальном поведении, Пруст страдал еще и от серьезных внутренних конфликтов и был готов на все, чтобы добиться взаимности. Одной из женщин, к которой он испытал сильную влюбленность, была Женевьева Штраус, вдова композитора Жоржа Бизе, одна из самых влиятельных светских дам того времени. Эта женщина была на двадцать лет старше Пруста. Она стала первой, кто прочитал эпопею «В поисках утраченного времени».
Те, кто знал Лу Андреас-Саломе [14], описывают ее как высокую женщину со светлыми синими глазами, вздернутым носиком и мягкими очертаниями рта. Несмотря на возраст, у нее всегда были платиновые волосы и довольно привлекательная внешность. Она обладала необыкновенной силой воли, и ей доставляло удовольствие управлять мужчинами. Но она была весьма противоречивой натурой: могла испытывать сильное волнение, растрогаться, и затем вдруг привязанность неожиданно исчезала, и на ее месте возникали отстраненность и холодность. Она сохраняла девственность до тридцати лет и воодушевляла художников и писателей — все они хотели быть рядом с нею, как с психотерапевтом или духовным учителем.
Именно такой ее увидел молодой поэт Рильке, вскруживший голову почти всем княгиням, герцогиням, маркизам и баронессам Австро-Венгерской империи и их мужьям. Его приглашали в их замки, дворцы и дома, надеясь, что он напишет для них поэмы. Но Рильке хотел быть только с Лу. В книге «Прожитое и пережитое: Воспоминания о некоторых событиях моей жизни» она пишет, что он был ее первым любовником, хотя ей было 36 лет, а ему — всего 22. Их отношения длились много лет — они переписывались до самой смерти Рильке от лейкемии. У них были весьма близкие отношения, и он цеплялся за них, как утопающий за соломинку, чтобы спастись от тревог и фобий, хотя, начиная с 1901 года, незадолго до его женитьбы на Кларе Вестхофф, они прекратили эротические контакты. До конца жизни Лу оставалась его советницей, доверенным лицом и музой.
Летом 1929 года она отправилась в Кадакес с мужем, французским поэтом Полем Элюаром, Маргиттом и Бунюэлем. Они решили навестить Дали, каталанского художника, так как Элюар заказал ему свой портрет. Дали и Гала понравились друг другу и решили на следующее утро встретиться на пляже. Чтобы окончательно соблазнить ее, Дали тщательно подготовился: он разделся и подвернул брюки, чтобы лучше выделялся его бронзовый загар, надел ожерелье из жемчужин и засунул цветок герани за ухо, выбрил подмышки и намазал тело собственной кровью, к которой добавил козий помет и масла. Это была напрасная эксцентричность, так как Гала уже чувствовала определенный интерес к художнику и до того, как они приехали в Кадакес: «Элюар без продыху рассказывал мне об этом красавце Дали. Он как будто подтолкнул меня в его объятия еще до того, как я его увидела», — прокомментировала Гала эту ситуацию несколько лет спустя.
Этот неуверенный молодой девственник между приступами истерического смеха признался Гале в любви, которую он почувствовал к ней, затем взял ее за руку и сказал: «Моя малышка, мы никогда не разведемся». Ей было 35 лет, ему — 25. В конце сентября Гала возвратилась во Францию, и в отсутствие любимой Дали отчаянно страдал. Он принял решение поехать в Париж, чтобы отыскать ее там. Увлечение Дали Галой вызвало пересуды в его достаточно консервативной семье, так как никто не видел ничего хорошего в том, что он собрался уехать в Париж с русской богачкой и владелицей поместья, замужней и сексуально распущенной дамой. Отец немедленно отрекся от него и выставил из дома. В знак протеста Дали побрил голову наголо, а вскоре Гала бросила все, чтобы переехать и жить с ним в Портиллигате. В 1932 году они поженились, и, как рассказывают друзья Дали, присутствие Галы с каждым днем все сильнее изменяло художника — он постоянно говорил о ней. Хавьер Перес Андухар рассказывает в книге «Сальвадор Дали: завоевание иррационального», что художник изобразил слова «Ma mere, ma mere, ma mere» («моя мать, моя мать, моя мать» —
Одной из самых знаменитых историй любви была история Мэрилин Монро и Джо Ди Маджо, американского бейсболиста высшей лиги. Робкий и ревнивый в личной жизни, он только что ушел из бейсбола и развелся. Пока один судья отказывал его бывшей жене, Дороти, в увеличении финансовой помощи от Джо, в другом зале суда оглашали приговор за нарушения правил дорожного движения… Мэрилин Монро. Она мечтала о ком-то, кто хотел бы ее и смог бы наполнить ее жизнь вниманием и комплиментами. Ди Маджо был истинным рыцарем. Мэрилин влюбилась в человека, который казался ей образом отца.
Но скоро доминирующая и ревнивая личность Ди Маджо начала создавать проблемы в этих отношениях, потому что он не разрешал ей вести ту жизнь, которую обычно ведут актрисы: ему не нравилось видеть ее в смелых и сексуальных одеяниях, чувствовать, что на нее смотрят с восторгом и желанием. Он ничего не мог с собой поделать, хотя Мэрилин всеми силами старалась доказать, что любит только его. Она даже искренне хотела родить ему ребенка, но не смогла. Еще больше ему не понравилось «Поздравление на день рождения» Мэрилин президенту Кеннеди на Мэдисон Сквер Гарден в Нью-Йорке, спетое в очень облегающем и полупрозрачном платье, которое ничего не оставляло домыслить воображению — это выступление стало одним из ярчайших событий ХХ века. Но последней каплей оказалась знаменитая сцена, в которой Мэрилин стоит на вентиляционном люке нью-йоркского метро, и поток воздуха поднимает ее юбку на глазах у множества любопытных. Брак Монро с Ди Маджо продержался всего 274 дня и был признан недействительным. После ранней смерти Мэрилин он в течение двадцати лет два раза в неделю посылал красные розы на ее могилу.
Брат-близнец Элвиса родился мертвым, а после него, 35 минут спустя, родился сам Элвис. На следующий день его брата похоронили в безымянной могиле. Вот так Элвис Пресли начал свою жизнь единственного и избалованного сыночка отца-неудачника, которого он стыдился: «В течение тридцати лет мой отец страдал от болей в спине. Он не мог работать, даже если приставить ему пистолет к виску». Еще у него была чрезмерно опекавшая его мать, Глэдис Смит. Отец совершил мошенничество и попал в тюрьму. Глэдис же, потерявшая одного ребенка, была болезненно привязана к Элвису — она каждый день сопровождала его в колледж до тех пор, пока ему не исполнилось 15 лет, так что у тщеславного Элвиса, и без того сосредоточенного на самом себе, развился неслыханный Эдипов комплекс. Ей никогда не нравилась слава сына, хотя он купил ей розовый кадиллак, который она так никогда и не научилась водить, дарил дорогие подарки. Она окружила его такой заботой, что стала единственной женщиной, которую он любил. В конце концов она стала жить вместе с ним в Грейсланде и, когда она в 1958 году умерла, все думали, что он сойдет с ума. В биографическом романе «Элвис, первые годы жизни» Джеймс Стивен Сэдвит пишет, что Элвис был просто околдован матерью, порой обращался по имени Глэдис к своей жене Присцилле.
У него были фантазии, связанные с реинкарнацией, и он иногда даже настаивал на том, что видит ее. При этом среди множества девушек, с которыми ему удалось переспать, которые были готовы ради него на все, он никак не мог найти ту, которая напоминала бы ему мать. В его глазах женщины подразделялись на ангелов или шлюх. Поэтому отношения с девушками и женщинами у него не складывались. По мнению Шейлы Райан Каан, одной из сотен его подруг: «Больше всего ему нравилось целоваться и прикасаться к девушке, как подростку, до тех пор, пока она не достигала статуса матери. Тогда она превращалась в человека, который о нем заботится, который приносит ему ночью воду, пастилки, еду…»
Онанизм — совершенно нормальная форма эротической активности. К несчастью, людям, которые не могут сформировать — за неимением партнера — нормальную и направленную на другую личность эротическую экспрессию, приходится отдаваться этому занятию. А таких очень много.
Фрэнк Харрис, друг писателя, приводит ряд очень ярких признаний Мопассана о том, как он начал заниматься мастурбацией: «Размышляя, он спрашивал меня, — возможно, все это проистекало вследствие запаздывания его контактов с женщинами, или, может быть, ему следовало бы обойтись без мастурбации в отрочестве. Я предложил ему спросить об этом самого себя». «Полагаю, первый урок преподала мне сама судьба. Мне было около двенадцати лет, когда однажды некий моряк стал мастурбировать у меня на глазах. Как любой здоровый мальчик, я порой и сам делал то же самое, но мне удалось не увлечься этим. Мне было около 16 лет, когда я начал заниматься любовью с женщинами, и удовольствие, которое я получал, вылечило меня от мастурбации».
В 1877 году философ консультировался у врача, чтобы понять, как он мог бы решить свои психические проблемы. Он прошел всестороннее обследование и лечение у доктора Эйсера, который запретил ему читать и писать. Но друг Ницше, Ричард Вагнер, узнал о диагнозе Эйсера и написал врачу, что, по его мнению, причиной болезни Ницше был онанизм, «последствия неестественных устремлений». Еще раньше он советовал Ницше жениться, считая, что ему необходимо, чтобы рядом с ним все время была женщина. Когда Ницше узнал об этом — как пишут его биографы, это, вероятнее всего, произошло в 1883 году, — он счел слова Вагнера смертельной обидой. Естественно, что в обществе, в котором он жил, межличностные отношения накладывали существенные ограничения и не помогали ему вырваться из психологических блоков, порожденных его личными обстоятельствами.
Более того, для того чтобы онанист окончательно осознал свою виновность, врачи той эпохи говорили, что от мастурбации происходят все беды: раздражительность, недостаточность чувств, потеря самоуважения, одержимость, жестокость, леность, иллюзии, отвращение к сексуальному акту, сумасшествие, стремление к убийству и самоубийству, потеря памяти, глупости, астма, дизурия, туберкулез, рак…
В североамериканском обществе конца ХIX века онанизм считался одним из самых тяжких грехов. И тогда американский врач Джон Харви Келлог решил, что нашел «лекарство»: «проблема», из-за которой люди мастурбировали, коренится в пищевых привычках общества. Для решения этой проблемы он разработал состав злаков для завтрака и основал «Corn Flake Company», которая позже стала называться «Kellogg Company». Делая пищу из этих безвкусных злаков, он стремился к тому, чтобы общество стало столь же чистым и целомудренным, как и он сам, — Келлог состоял в браке в течение сорока лет, но признавался, что в течение всего этого времени никогда не поддерживал сексуальные отношения, и спал с женой не только в разных постелях, но даже и в разных комнатах. Кроме того, он высказывался за химическую кастрацию и, конечно, выступал против презервативов и свободной любви.
В своей работе 1888 года «Обращение против мастурбации и его последствий» он писал: «Лекарство против мастурбации, почти непогрешимое при лечении маленьких детей, — обрезание. Операция должна выполняться хирургом без какой-либо анестезии, так как краткое мгновение боли во время операции будет оказывать целебный эффект на разум индивида, тем более что оно будет соединено с идеей наказания. Что касается женщин, то, по мнению этого автора, нанесение чистого фенола на клитор является превосходным способом успокоить ненормальное возбуждение».
Многочисленные автопортреты очень точно отражают фантазии этого художника, который, несмотря на то что умер довольно молодым, оставил огромное живописное наследство: мастурбации, чувственные позы, порнография и эротизм. Шиле бросал вызов своей эпохе обнаженными образами, сексуальными до такой степени, что некоторые критики считали его искусство «патологическим». Изображение обнаженной мужской фигуры считалось скандальным, а мастурбация ассоциировалась только с болезнью или сумасшествием, более того, в некоторых случаях для лечения этих состояний применялись грубые медицинские вмешательства. Например, один знаменитый гинеколог рекомендовал ампутацию половых органов «в крайних случаях хронической мастурбации». Как объясняет знаток немецкого экспрессионизма Джилл Ллойд, этот австрийский художник сделал публичной личную практику мастурбации и продемонстрировал удовольствие и греховность этого занятия.
Нарисованные им сцены производили настолько ошеломляющее впечатление, что один из критиков написал: «Люди с хорошим вкусом, глядя на это, страдают от нервного потрясения». В картине, названной «Женщина в сапогах и с задранной юбкой» героиня смотрит вызывающе одним глазом — другой закрыт прядью волос — и полураздвинутые ноги позволяют ясно видеть клитор. Но еще более откровенна картина «Эрос», где изображен сам Шиле с серьезным, почти трупным лицом, в распахнутом спереди халате, одна рука указывает пальцем на его член в состоянии эрекции, в то время как другая находится на уровне тестикул.
В 2009 году самый известный киношный шаолиньский монах был найден умершим от асфиксии в гостинице Бангкока. Он был полураздет, заперт в шкафу, с веревкой, обматывающей шею и гениталии… Вера в то, что асфиксия вызывает сексуальное удовольствие, существует с незапамятных времен. Первые источники, которые упоминают об этом, относятся к ХVII веку, когда врачи начали практиковать ее при лечении импотенции, считая, что небольшое удушение способно оживить мужской член, потому что нередко у безжизненных тел повешенных преступников наблюдалась эрекция. Леопольд Бейтенеккер, директор венского Института судебной медицины, считает: «[…] эта техника практиковалась эскимосами и людьми востока еще до того, как ее принесли в Европу солдаты французского Иностранного легиона, возвратившиеся с войн в Индокитае, где ее использовали проститутки, чтобы усилить оргазм своих клиентов». Это главная тема японского фильма «Империя чувств», основанного на реальном факте, когда британский подданный был обнаружен подвешенным на крыше, одетый, в корсете и с мешком на голове.
Это была очень болезненная девочка, страдающая галлюцинациями. Ее воспитывал отец-атеист и мать — свидетельница Иеговы. В 19 лет, пытаясь избавиться от нежеланной беременности, она приехала в Нью-Йорк, где столкнулась с неприязнью общества, не простившего ей ее «ошибки», и негативным отношением к себе в службе защиты женщин и усыновления. Затем она работала в книжном магазине Скрибнера на Пятой авеню, декламировала свои поэмы и выступала, двигаясь всем телом, взметая волосы и размахивая руками, и дополнительно подрабатывала, позируя раздетой для студентов Института Искусства Пратта, где познакомилась с Робертом Мапплеторпом. И продолжала писать, не переставая. В своих дневниках Патти так описывает свой опыт процесса сочинительства и мастурбации: «Я не считаю, что писать — это молчаливый, интроспективный акт. Это физический акт. Сидя дома перед пишущей машинкой, я схожу с ума. Я двигаюсь, как обезьяна. Я увлажняюсь. Я ощущаю оргазмы. Вместо того чтобы сделать инъекцию героина, я мастурбирую четырнадцать раз подряд. У меня возникают видения. Я вижу корабли, опускающиеся на ацтекские пирамиды. Храмы. Так я пишу свои стихи». На одном из снимков, сделанных в 1976 году каталанским фотокорреспондентом Франсиско Фабрегасом, изображена Патти, которая «во время игры на сцене симулирует мастурбацию, и можно догадаться, что она мочится сверху».
Он известен многим как бывший певец «Los Toreros Muertos» или бывший специальный корреспондент CQC, а также как кинорежиссер, актер, юморист, исполнитель собственных песен, художник… И большой выдумщик. Об этом можно прочитать в книге Дэвида Барбы «100 испанцев и секс»: «Моя первая эрекция произошла во время мессы. Не знаю, почему. […] На уроке религии нам рассказывали о сексуальности и говорили, что мастурбация — это плохо, потому что нужно делить семя с партнером, а не изливать его на землю. Я, как хороший ученик, утверждал, что мастурбация обижает Бога». Сейчас он преодолел это заблуждение и относится ко всему с юмором: «Я боюсь превратиться в дамского угодника и предпочитаю систематическое разрушение своей сексуальной привлекательности. Это мне дорого обошлось».
Две сочные половинки яблока.
Греческое слово kalipygios используется для обозначения знаменитой статуи Афродиты, известной как Венера Каллипига, которая хранится в Археологическом музее Неаполя. Речь идет о римской копии греческой скульптуры, установленной, как полагают, в «Золотом доме» Нерона. Греческое слово состоит из двух — «kallos» («красивый», как в слове «каллиграфия») и «pyge» («ягодицы»). Эта статуя изображает полуодетую женщину, легкомысленно приподнимающую пеплос [15] и приоткрывающую бедра и ягодицы; она смотрит назад и вниз, несколько свысока, гордясь собой. Жест Афродиты/Венеры, приподнимающей тунику, символизировал религиозное начало, и древние греки, понимавшие толк в чувственных удовольствиях, преклонялись перед роскошными женскими ягодицами и верили, что они приносят земное богатство. В ХVIII и ХIХ веках считалось, что статуя иллюстрирует историю классической древности, в которой две сиракузские девушки решили выяснить, у которой из них самые красивые ягодицы. Эта история была описана Атенеем. Он пишет: «Жил однажды фермер, у которого были две красивые дочери. Однажды эти девушки затеяли спор о том, у которой из них более красивые ягодицы и вышли на улицу. Случилось так, что мимо проходил юноша, сын богатого старика. Девушки показали ему себя, и, когда он их увидел, то отдал свой голос старшей. Он влюбился в нее и, придя в город, рассказал о них своему младшему брату. Брат также пошел посмотреть на девушек и влюбился в младшую. […] Так эти девушки были названы согражданами «прекрасными ягодицами». В благодарность за удачу две сестры возвели храм, чтобы почтить Афродиту с красивыми ягодицами.
8 декабря 1909 года Джойс со всеми подробностями описал анальный секс со своей женой, Норой, которую он удовлетворял подобным образом: «Моя сладкая, маленькая, чувственная Нора, я сделал то, что ты сказала мне, мерзавочка такая, и я даже дважды мастурбировал, пока читал твое письмо. Меня приводит в восторг знание, что тебе нравится, когда я трахаю тебя в зад… Мой член вонзался в тебя в течение нескольких часов, входя и выходя в нижней части твоего задранного зада. Я ощущал жирное и запотевшее мясо под своими шарами и видел твое раскрасневшееся лицо и лихорадочно блестящие глаза. При каждом ударе моей шпагой твой язык лихорадочно высовывался между губами, и, если удар был более энергичным, чем обычно, из тебя сзади стремительно вырывались газы. Той ночью твой зад исходил газами, дорогая моя, и из тебя вылетали жирные, ураганные, быстрые, маленькие, радостные выстрелы, множество коротких, неуправляемых газов, из-за чего твое отверстие издало долгое неясное бормотание. Как прекрасно было трахать исходящую газами самку, так как каждый мой удар сопровождался выбросом газа. Думаю, я узнал бы газы Норы где угодно».
Писатель еженедельно печатал свои размышления, в которых значительное место занимало следующее соображение: «Революция одежды, прикрывающей задницу, началась на модных пляжах, в некоторых спектаклях, в лагерях нудистов, в эпоху хиппи, в журнале «Hair» и т. д., с середины ХХ века ей порой помогали трусики танга — незабываемые и невидимые танги Ибицы — а иногда нет […]. Женщина шествует по истории человечества, пронося с собой свою огромную матриархальную задницу, и лишь ХХ век сделал своей эмблемой хрупкий, грациозный и слабый женский зад. Открытие задницы кажется мне столь же важным, как и открытие Ньютона с его яблоком, и, возможно, именно поэтому крепкая и молодая задница так напоминает нам этот фрукт, настолько, что Пабло Неруда воспел женскую задницу как «две половинки сочного яблока».
К этому он добавил: «Я вижу во французском журнале «эксклюзивную задницу», изображенную на обложке. Потом я перелистываю внутренние страницы журнала и вижу, что, вместо того, чтобы с восторгом писать о женских ягодицах, что, казалось бы, естественно, там приводится тысяча и один способ спрятать зад, который, как считается, лишает элегантности и стройности женщину во всем мире […]. Существует даже психология задницы. Есть груши, и есть яблочки. Соединенные Штаты, что ни говори, демократизировали задницы при помощи джинсов, что позволило уравнять задницу Калисты Флоккарт с задницей Мэрилин Монро, или кто там заменил ее сейчас в Голливуде. […] Задницы-груши устарели, это безвольные, готические, несколько пошлые задницы. Задницы-яблочки — молодые, спортивные, упругие, они созданы не для того, чтобы сидеть за роялем […]. О задницах написаны великие романы, хотя может показаться, что там исследуются чувства и решаются интеллектуальные проблемы».
«Я всегда трахался, когда у меня появлялось такое желание. И много! В начале это были служанки […]. И мне повезло — я смог наслаждаться этими чудесными девушками из бедных кварталов Саламанки, которые занимались поисками мужа. Они всегда запрещали проникновение, но открывали тебе дверь сзади».
Герой второго плана, игравший в фильме «Последнее танго в Париже», рассказал после съемки, что Бертолуччи не предупредил Шнайдер, что сцена, в которой Марлон Брандо практикует анальный секс с помощью масла, будет такой же реальной, какой она выглядит на пленке. После этого случая Шнайдер всегда отказывалась сниматься раздетой в любом фильме Бертолуччи.
Сексуальный акт — это вознесение хвалы и одновременно пинок смерти под зад.
Дезире была дочерью богатого марсельского торговца шелком. Ее сестра, Жюли, вышла в 1794 году замуж за Хосе I Бонапарта, брата Наполеона и короля Испании. А сама Дезире в течение года была официально помолвленной с Наполеоном, однако после того, как Наполеон познакомился в Париже с Жозефиной де Богарнэ, он через несколько месяцев под давлением своего друга разорвал помолвку с Дезире, чтобы вступить в брак с Жозефиной.
Дезире очень тяжело перенесла этот разрыв, выразив свое чувство следующей, хорошо известной фразой: «Ты сделал мою жизнь несчастной, но я достаточно слаба, чтобы простить тебя».
Три года спустя Дезире вышла замуж за генерала Бернадотта и стала весьма известной в свете дамой, в ее доме проходили знаменитые литературные вечера. Более чем двадцать лет спустя Наполеон потерпел поражение и был сослан на британский остров Святой Елены, затерянный в южной части Атлантического океана, где через пять лет умер после долгой и мучительной болезни.
Известно, что он неоднократно говорил о том, что его отравляют, но врачи не соглашались с ним и дали официальное заключение, что он умер от рака желудка (от этой болезни умер его отец). Однако последующие исследования все же доказали, что он был отравлен мышьяком — это смог подтвердить полтора века спустя шведский токсиколог Стен Форсуфвуд. Он заинтересовался историей Наполеона, исследовал его волосы и нашел следы яда, приведшего к летальному исходу — он был отравлен мышьяком, который поступал в его организм малыми дозами в течение длительного времени. Его травил бывший любовник Дезире, хотя на самом деле идейным организатором убийства был генерал Бернадотт, ее муж. Доведенная до отчаяния и подталкиваемая окружавшими ее заговорщиками, она наконец свершила свою месть.
Самоубийства из-за любви в те времена были довольно частым явлением, и никого особенно не удивило, что знаменитый испанский писатель в 27 лет покончил жизнь самоубийством из-за своей замужней подруги, которая развелась со своим мужем и, когда он уже был уверен, что может жениться на ней, неожиданно отказала ему.
Э́
Неизменные усы, черная одежда, отравленное алкоголем и наркотиками тело и истерзанная душа — эти черты сразу бросались в глаза в облике писателя, автора тревожных рассказов, человека, чья жизнь была столь же таинственной, как и его творчество. Он злоупотреблял алкоголем и опием и принял участие в мрачном эпизоде, нашедшем отражение в рассказе «Убийство Мари Роже», где рассказывается об убийстве некой миловидной брюнетки.
В реальной жизни это была девушка по имени Мэри Роджерс, которая умерла при странных обстоятельствах в 1841 году.
Она работала на складе Джона Андерсона на Манхэттене и была его подругой — а также, вероятно, музой — некоторых знаменитых писателей своего времени, таких как Вашингтон Ирвинг, Джеймс Ф. Купер (автор «Последнего из могикан»).
Она очень старалась привлечь новых клиентов и поддерживала любовные отношения с некоторыми из них, пока однажды утром ее тело не было найдено в реке Гудзон. Тремя днями ранее она таинственно исчезла. Около того места, где ее обнаружили, нашли ее пояс, шаль, платок и зонтик, а в траве неподалеку были обнаружены следы борьбы. Поскольку жертва была довольно известной личностью, расследование началось быстро.
Первым подозреваемым стал покровитель Мэри господин Андерсон, который, похоже, был увлечен ею, по крайней мере, часто провожал ее до дома. Другим подозреваемым был Дэвид Пайн, нареченный девушки, который вскоре после ее смерти покончил жизнь самоубийством, приняв избыточную дозу лауданума, и оставил примитивную, незатейливую записку, в которой можно найти некоторые признаки его возможной виновности: «Возможно, Бог простит мне мою бездарно растраченную жизнь».
Впоследствии эксперты стали размышлять и о возможной виновности По в убийстве, так как в день исчезновения Мэри видели с мужчиной, по описанию весьма похожим на писателя. Однако лучше всего указывает на возможную причастность Эдгара к убийству его рассказ «Убийство Мари Роже», где он рассказывает об идентичном убийстве, лишь немного меняя место и имена действующих лиц, причем приводит настолько точные детали, что кажется, что он сам был на месте событий.
Во во время расследования этого убийства По никогда не упоминался в числе подозреваемых.
Кладбища являются прекрасной романтической декорацией, и Беккер вовсю эксплуатировал это в своих сочинениях. В одном из них он рассказывает историю об обнаженной деве на кладбище — предел романтизма: «Она была неподвижна и бледна, подобна каменной деве, вырванной из ниши готического монастыря.
Они сорвали с нее все драгоценности, покрывавшие ее руки и горло, раздели ее, лишив свадебного платья, того одеяния, которое предназначено для того, чтобы любовник дрожащей рукой расстегивал застежки, дрожа от нетерпения и любовной страсти. Мистический муж ждал свою жену. Где именно? За гранью смерти.
Каменная могильная плита была сдвинута, как бы призывая ее перейти порог, как робкая жена переступает после свадьбы порог святилища любви, ибо она упала замертво и лежала как мертвая». Хоан Олеса в 2008 году провел увлекательнейший анализ этого рассказа, основанного на смеси личного опыта автора и вымысла. Беккер опубликовал его в газете в 1862 года, разбив его на три номера.
В основу рассказа лег реальный случай, когда тело мертвой девушки было выкопано из могилы с целью глумления — это событие само по себе вызвало жгучий интерес, но в рассказе реальная история соединилась с весьма интимными фантазиями автора.
К длинному списку тайных убийц следует добавить сэра Артура Конан Дойля, создателя мифического Шерлока Холмса, так как сотрудники Скотленд-Ярда, по результатам проведенного расследования, утверждают, что в 1901 году он переписал роман «Собака Баскервилей», а позже, чтобы избежать обвинения в плагиате, отравил истинного автора этого произведения, Бертрама Флечера Робинсона, журналиста, загадочно умершего в 36 лет.
И, как будто этого было недостаточно, Артур сделал своим соучастником Глэдис, жену Бертрама, которая в тот период была любовницей писателя. Обвинение базируется на рукописи объемом в 446 страниц, озаглавленной «Дом Баскервиллей», плод одиннадцатилетнего исследования Роджера Гаррик-Стил, вышедшего на пенсию психолога. Его теория основывается на письмах и на массе косвенных доказательств, которые вызвали интерес Скотленд-Ярда. Гаррик-Стил считает, что Глэдис Робинсон, переживающая из-за невозможности иметь детей от своего мужа, вступила в любовную связь с Конан Дойлем: «Используя свои обширные медицинские познания — а мы помним, что Конан Дойль изучал медицину — он убедил Глэдис постоянно давать мужу небольшие дозы лауданума, что привело к его смерти».
Странное, экстравагантное и эксцентричное поведение гениального художника известно всем, и, к сожалению, связь его с отцом не могла быть иной.
Они всегда плохо ладили, и у Дали была мысль трахнуть агонизирующего отца на смертном одре, но когда он приехал, тот уже скончался.
Так рассказывает Хавьер Перес Андухар в книге «Сальвадор Дали: завоевание иррационального», опираясь на то, что гений написал в своих «Позорных признаниях»: «Самым большим сладострастием было бы трахнуть моего отца во время агонии».
Знаменитые преступники, скрывавшиеся от закона, воры и бандиты, действовавшие в Соединенных Штатах во времена Великой депрессии, считались очень сексуальными и привлекали внимание североамериканской прессы, поскольку были врагами общества. Их блистательная бандитская карьера развертывалась между 1931 и 1934 годами. Они грабили банки, небольшие магазинчики и бензозаправочные станции, и достаточно скоро, благодаря молодости и неустрашимости, превратились в легенду.
Бонни едва исполнилось 22 года, ее рост не превышал 1,5 м, она весила всего 41 кг, могла весьма быстро соображать и какое-то время даже писала стихи. Клайду было 23 года, он был крепким малым, легко переходил от жестокости к нежности, до их знакомства в основном занимался мелкими кражами.
Существуют различные версии их знакомства. Самая правдоподобная из них гласит, что это произошло в январе 1930 года в доме их друзей: Бонни отлучилась с работы (она была официанткой), чтобы проводить домой подругу, которая сломала руку, а в это время туда же пришел Клайд Барроу. Они поболтали немного и поняли, что у них есть общая страсть — огнестрельное оружие и быстрые машины.
Между ними начался страстный и опасный роман на колесах, вышедший за рамки закона. Вскоре пресса раздула из их любви под пулями невероятную сенсацию, превратив их в самых знаменитых преступников того времени. Занимаясь планированием будущих налетов, они делали снимки, которые стали знаменитыми. На них Бонни и Клайд изображены с оружием в руках. Их опасные приключения длились четыре года, пока наконец их не расстреляли, когда они попали в полицейскую засаду.
Однажды в 1951 году в Мексике, на улице перед своим домом, этот американский писатель напивался весь вечер вместе со своей женой, Джоан Волмер. Он забавлялся тем, что изображал Вильгельма Телля. Уильям Берроуз заявил: «Давайте повторим его трюк», и его жена поставила себе на голову один из стаканов, из которых они пили, встала у стены и сказала: «Стреляй».
Они играли всерьез, и вместо стрел в кольте 45 калибра были пули. Он был отличным стрелком, но перед этим они пили весь день. Он нажал на курок, и звук выстрела заметался по комнате. Все услышали, как разлетелся, падая на землю, стакан. Джоан тоже упала.
Он отправился в тюрьму по обвинению в непредумышленном убийстве, а она умерла в результате кровотечения в мозг. Адвокат сумел повернуть дело в пользу Берроуза, однако это оставило неизгладимый след в его жизни.
Когда ужасная автокатастрофа поставила точку в жизни Дина, начали курсировать разнообразные слухи и легенды о происшествиях, связанных с его машиной, которые позволили думать, что она была проклята.
Биографы Дина тщательнейшим образом проанализировали обстоятельства, предшествующие печальному событию, и выявили тревожный факт, касающийся бывшей подруги Дина, Майлы Нурми, снимавшейся в фильме «Вампиресса» и брошенной актером, когда тот достиг определенной славы. Эта «женщина-вамп» имела определенный опыт в проведении обрядов черной магии и была до безумия влюблена в него, как сказал в интервью сам Дин.
Кроме того, считалось, что деньги, на которые была куплена его машина, предназначались ими для покупки их общего дома. Эту договоренность неосторожный Дин порвал, а Нурми восприняла весьма серьезно. «Доброй ночи. Я… Вампиресса. Надеюсь, что всем удалось благополучно пережить эту ужасную неделю», — такими словами Майла начинала в то время свое ночное телешоу студии Magnavox.
У нее была длинная черная крашеная грива, длинные и острые ногти, выкрашенные в алый цвет, она курила длинные сигареты, одевалась в туфли на острых, как иголки, каблуках и носила корсет, затянутый настолько сильно, что она становилась похожей на осу, поскольку талия ее утягивалась до 43 сантиметров.
Список поклонников вампирессы в год смерти Дина вырос невероятно, пополнившись яростными фанатками. На описание связи между Майлой и Джеймсом Дином были потрачены целые реки чернил в желтой прессе, папарацци не прекращали преследовать их, так что было известно, что они часто уезжали вместе вечерами на Сансет Бульвар и в окрестные районы. Трагическая смерть Дина породила черные легенды о том, что Вампиресса околдовала актера. Эти легенды довольно долго циркулировали в желтой прессе и по таблоидам.
Согласно недавнему опросу, женщины утверждают, что чувствуют себя более комфортно, когда раздеваются перед мужчинами, чем перед женщинами. Они говорят, что те слишком критичны, в то время как мы, мужчины, просто благодарны им за это.
В «Жизни двенадцати цезарей» Светония упоминается, что император Домициан привносил в свою сексуальную жизнь множество развлечений. Помимо прочего, одно из его самых любимых развлечений заключалось в выщипывании волос с тела любовниц, что его современники считали позором, так как это было обязанностью рабов. Кроме того, он любил купаться вместе с самыми дешевыми проститутками. Домициан был знаменит и тем, что считал совокупления «гимнастикой в постели».
Веласкес родился в Севилье, в семье разорившихся дворян, и женился на Хуане Пачеко, дочери своего учителя, от которой имел двух дочерей. Но вскоре он отправился в путешествие в Италию, которая в те времена была гораздо более передовой державой. Благодаря его биографам нам стало известно, что, живя в Риме, он наслаждался приобретенной личной свободой, и у него имелись модели, позировавшие ему раздетыми, что было немыслимо в современном ему Мадриде. Именно так он написал свою знаменитую «Венеру с зеркалом»: полностью обнаженную женщину. И это полотно, которое явно писалось с натуры, таит секрет: последние исследования раскрыли, что женская фигура очень напоминает портрет итальянской любовницы Веласкеса, также художницы — Лавинии Триунфи, — которая позировала для этой картины, а он бросил ее беременной, уехав на родину.
Некоторые документы позволяют предположить существование незаконнорожденного ребенка, оставшегося в Риме и порученного заботам кормилицы. Чтобы тайна не раскрылась, лицо модели одновременно реально и нереально, поскольку его видно только в отражении в зеркале, чтобы не было возможности идентифицировать его. Вероятно, это было сделано для того, чтобы нельзя было определить, кто служил моделью — либо потому, что церковь запрещала подобные изображения, либо для того, чтобы ее не узнала испанская жена художника, которой подобная картина наверняка не понравилась бы.
Антония Фрейзер в биографии короля Карла II рассказывает, что он имел парик, который приказал изготовить из лобковых волос своих самых любимых придворных дам (которых должно было быть несколько, так как их волос хватило для целого парика). Его жена, Катерина де Браганца, терпела капризы, подобные этой выходке с париком, а также и другие его выкрутасы с многочисленными любовницами, потому что ничего не могла с этим поделать. Для той эпохи такое поведение было обычным явлением: самое большее, что могли сделать жены в сходной ситуации, если у них была какая-то власть над детьми — это рассчитаться с мужьями за их презрение, но почти все они вынуждены были переносить близость любовниц, и даже принимать их как часть его личной свиты.
В частности, Катерина обычно играла в карты с мужем и двумя его любовницами — Нелл Гвин и Луизой Портсмут. С Нелл она достаточно хорошо ладила, но дерзкие выходки Портсмут не раз заставляли ее плакать. У Карла II не осталось законнорожденных детей, но он публично признал четырнадцать незаконных отпрысков.
Эта дорогая рыжая куртизанка развлекалась тем, что подробно записывала свои воспоминания: «Однажды утром в декабре 1864 года я каталась на коньках в Буа, когда заметила, что меня приветствует человек, с которым я познакомилась на одной из светских вечеринок. «Кора Перл катается на коньках! — закричал он. — Странное сочетание — лед и пламень». Я ответила ему: «Мсье герцог, как только вы закончите столь откровенно плавить лед, может быть, выпьем немного вместе?» Вот так я оказалась в компании и пила шампанское с герцогом Морни, сводным братом и наследником императора, сыном королевы Гортензии, человеком настолько богатым, что никто не мог даже приблизительно исчислить его состояние. На следующий день после нашей встречи в мои конюшни доставили роскошного арабского коня, принадлежавшего самому Морни. Ранее я распорядилась пристроить к конюшне небольшой манеж, так что я приказала слуге, чтобы тот провел туда герцога, потому что он хотел совершить верховую прогулку.
Я была опытной наездницей, так как, как мне кажется, у меня была природная предрасположенность к верховой езде. Я быстро разделась (на счастье, это был конец весны, так что было тепло), вышла на манеж и вскочила на арабскую лошадь, чтобы продемонстрировать герцогу Морни спектакль — Кора Перл без ничего на одной из самых прекрасных и чувственных лошадей, каких только можно найти в Париже.
Дело в том, что отсутствие одежды позволяет достигнуть идеального взаимопонимания между лошадью и всадником, несравнимого с тем, когда складки ткани не позволяют телу всадника ощущать любые инстинктивные реакции животного, а коню — ощущать даже самые легкие и незаметные команды всадника».
Пикассо очень нравилось рассказывать интересные истории из своего детства. Вот, в частности, одна из них — забавная история о женских волосах. Однажды, когда он мылся вместе с матерью в старинных банях Эстреллы в Малаге, ветер поднял грубую ткань платья одной сеньоры и, «поскольку я был очень маленьким, и смотрел снизу вверх, я увидел только волосы […]. Из-за этого я тогда решил, что у женщин, как у коз, волосы растут от талии вниз».
После того как в Париже в апреле 1930 года Гала [17] ушла от Элюара к Дали, Поль с головой предавался фантазиям, которые возникали у него, когда он рассматривал фотографии своей бывшей жены, на которых она изображена раздетой. В страстном письме к ней он писал: «Моя прекрасная Гала, чудесное сокровище плоти и духа, я влачу без тебя очень грустное существование.
Мое единственное наслаждение заключается в том, что я непрерывно рассматриваю фотографии, на которых ты запечатлена раздетой, где я могу видеть твое сладкое лоно, и я лижу и кусаю его, и перед моим лицом раскрываются твои глубины, и мой член проникает в тебя и уходит целиком, и я хватаю тебя за ягодицы, которые так чудесно движутся, они подобны весне. У тебя самые прекрасные глаза на свете, я люблю тебя, когда ты берешь мой член в руки, раздвигаешь ноги, твое тело медленно опускается, ты неистово возбуждаешь меня, и я раздавливаю твое лоно, прижимая волосы, и внезапно твоя рука наполняется спермой, и ты сильна и уверена в моей власти над тобой, и прежде всего, в твоей власти надо мной».
Ее связь с Адольфом Гитлером началась в 1929 году, незадолго до самоубийства Хели Раубаль, племянницы Гитлера, с которой у него тоже была любовные отношения. Гитлер был вдвое старше Евы, они познакомились в Мюнхене, в студии фотографа Генриха Хоффмана, официального портретиста Гитлера, где она работала ассистенткой. Однажды октябрьским вечером она залилась краской, обнаружив, что клиент рассматривает ее бедра в тот момент, когда она, поднявшись по лестнице, тянется, чтобы извлечь тяжелые документы с книжной полки. Некоторое время спустя она спросила у своего начальника: «Кто этот мужчина с маленькими усиками?» Хоффман изумился, когда понял, что девушка не узнала клиента, и сказал, что это был сам Адольф Гитлер. Так Ева Браун познакомилась со своим будущим любовником и начала объедаться, чтобы исполнить новую важную роль, так как узнала от Хоффмана, что лидер нацистов предпочитает девушек с большой грудью. Фюрер не знал, что плутовка Ева специально позировала в легкомысленном одеянии для удовольствия фотографа — это стало известно совсем недавно, когда был обнаружен альбом, который был подарен Евой Браун другу на Рождество 1941 года. Он подписан ее инициалами, выгравированными на обложке, и включает несколько дюжин ее фотографий, на многих из которых она изображена обнаженной. Речь идет об одном из пяти альбомов Евы Браун, о существовании которых было известно, но до настоящего времени считалось, что они утеряны. Когда Гитлер узнал об этих фотографиях, сделанных уже после того, как его любовница в 1936 году обосновалась на юге Германии, он счел это предательством и решил, что фотограф был слишком близок к его женщине, поэтому немедленно отослал его на фронт.
Великая фанатка Лос-Анжелеса семидесятых, с которой жаждали познакомиться все музыканты. Она приходила на концерты практически обнаженной. Старр начала свою карьеру в 14 лет, а в 15 она уже делила свое время между гостиницей, где жили «The Stooges» и «Хилтоном», где жил Дэвид Боуи, когда посещал Голливуд. «The Stooges» придумали красить ей волосы на лобке в ярко-зеленый цвет и посылать ее плавать в бассейн — им нравился получающийся визуальный эффект. Ее победы: Джонни Тандерс, Джимми Пейдж, Марк Болан, Дэвид Боуи, Игги Поп, Ричард Хелл, Кит Ричардс. Но в 17 лет она решила покончить с подобным образом жизни и отправилась в Калифорнию, где стала жить обычной жизнью. Она жила в Неваде и работала в казино до самой смерти.
В 2007 году, в 19 лет, всеми любимая девочка из фильма «Классный мюзикл» стала главной героиней большого скандала, когда в Интернете была выложена серия фотографий, где Ванесса была изображена раздетой, которые она сделала и выложила сама, чтобы застукать своего друга, Зака Эфрона. Дисней был уже готов отказаться подписать с ней контракт на съемки фильма «Классный мюзикл-3», но в конце концов, принеся публичные извинения, все же внес ее в состав актеров.
Я сожалею о диетах, о восхитительных блюдах, отвергнутых суетностью, равно как сожалею о возможностях заниматься любовью, от которых я отказалась из-за того, что выполняла незаконченную работу или из-за пуританской добродетели.
В 16 лет Мессалина вышла замуж за императора Клавдия и скоро прославилась своей сексуальной распущенностью и скандалами. Об этом подробно описано в хрониках древнего Рима. Она была женщиной необыкновенной красоты и решительности и однажды вступила в соперничество со всеми проститутками Империи по количеству мужчин, с которыми сможет совокупиться в течение определенного срока, не замедлив продемонстрировать наглядные доказательства. Эта честолюбивая женщина никогда не колебалась, принимая решение использовать свои прелести, чтобы соблазнить любого мужчину, который мог бы послужить ее интересам, и, получив желаемое, сразу порывала с ним.
Она также сумела манипулировать своим мужем, императором, когда решила выйти замуж за другого — консула Силия, одного из своих многочисленных любовников. Клавдий застал их во время оргии, где тот был одет Дионисом, а она — его менадой. Эту «ошибку» со вторым браком император простить не смог, несмотря на его привязанность к ней, поскольку поползли слухи, что его власть и его жизнь в опасности и что они планировали заговор, чтобы отобрать у него трон. Клавдий приказал Силию перерезать себе вены, а жене — выбирать между ядом или жестокой смертью. Тем же вечером Клавдий напился, или его напоили, и в результате любовь к Мессалине пересилила его ярость и терзания, и он простил виновницу. Однако на рассвете было получено известие о ее смерти: Мессалина отказалась принять яд и была обезглавлена.
Мера любви заключается в том, чтобы любить без меры.
Это многим может показаться шокирующим, но святой Августин, автор труда «О граде Божием», перед тем как перейти в христианство, вел весьма распутную жизнь и участвовал в оргиях, во время которых совершались все возможные виды сексуальных практик, в частности, бисексуальные.
Возможно, именно из-за его опытности в этих вопросах и благодаря тому, что он сумел порвать со своим прошлым, Августин и стал впоследствии одним из идолов христианской религии. Он описал свой переход в христианство в «Исповеди», включавшей моменты, связанные с его сексуальным поведением и моралью: «Я быстро возвратился в то место, где находился Алипий; там, где я, уходя, оставил книгу Апостола. Я открыл книгу и молча прочитал первый попавшийся мне на глаза параграф. «Будем поступать пристойно, как днем, не предаваясь кутежам и пьянству, недозволенным половым связям и распутному поведению, раздорам и ревности. Но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти». Я не хотел продолжать читать, в этом не было необходимости». Этого святого и его оргии упоминал Дали в интервью, данном в 1971 году для «Express»: «Мне очень нравится идея Апокалипсиса. Я неоднократно иллюстрировал его. Но я подобен святому Августину. Я хочу, чтобы он наступил как можно позднее. Когда святой Августин принимал участие в оргиях, самых невероятных, какие он только мог придумать, он еженощно просил Бога, чтобы тот обратил его в свою веру. И заканчивал молитву словами: «Но это может подождать еще две-три недели».
Единственная ненормальность — неспособность любить.
Когда русский князь принял решение вступить в брак, он приказал всем своим дворянам — тех, кто попытался бы уклониться от выполнения приказа, ждала казнь — послать в Москву своих пригодных к браку дочерей. В огромном здании собралось около 1500 девушек, где они спали по дюжине в каждой комнате. Царь Иван сделал свой выбор после того, как одну за другой проинспектировал все комнаты и вручил избранным подарок: платок, вышитый золотом и драгоценными камнями. Беда только, что эти женщины потом умирали при странных обстоятельствах. После смерти его первой жены, которую, похоже, он действительно любил, а затем и второй, он аналогичным образом выбрал третью… Всего у него было восемь официальных жен.
Самые интересные люди — это женщины с прошлым и мужчины с будущим.
Если бы не было происшествий, приносящих ей страдание, любовников, ревности и противоречий, возможно, Фрида и ее творчество не были бы такими, какие нам известны. Когда Фриде было 18 лет, автобус, в котором она ехала, столкнулся с трамваем, и в результате у нее были сломаны позвоночник, таз, ключицы, ребра и ноги в одиннадцати местах. Более того, она больше не могла иметь детей. Через три года после этого происшествия она познакомилась с Диего Риверой, и они полюбили друг друга. В августе 1929 года, когда Диего было 42 года, а Фриде — на двадцать лет меньше, они приняли решение пожениться.
Мать Фриды ужаснулась и отказалась присутствовать на свадьбе, так как для нее была невыносимой мысль, что ее дочь вступает в брак с коммунистом и атеистом, разведенным толстым мужчиной, который к тому же вдвое ее старше. Но они не только поженились, но и объявили свой брак открытым. У этого брака были свои взлеты и падения. Диего позволил Фриде заводить любовниц — он не считал это истинной неверностью — а она не обращала внимания на то, что он делал. Супруги, товарищи и любовники, они вели хаотичную жизнь, полную расставаний и взаимных измен, и все же любили друг друга. Фрида принимала более или менее публичные романы Диего до тех пор, пока не появилась Кристина, ее младшая сестра. Она пришла в ярость и ответила длинной цепочкой любовных приключений со знаменитыми мужчинами и женщинами. Она стала называть своего мужа «второй катастрофой в своей жизни» и начала вступать в эротические отношения с актрисами, художницами, помощницей Диего, а также с фотографом Николасом Мюрей, великим скульптором Исаму Ногеи, молодым владельцем галереи Жюльеном Леви и многими другими. При этом многие из ее любовниц были и любовницами Диего, причем некоторые одновременно поддерживали отношения с обоими супругами. Они раскаивались, пытались организовать нормальные отношения… делая боль, сексуальность и страсть частью своей жизни и творчества.
Этот итальянец был самым известным героем-любовником в истории Голливуда двадцатых годов. Он имел внешность загадочного латинского любовника и превосходно танцевал танго, хотя в личной жизни его гетеросексуальность нередко подвергалась сомнениям, прежде всего потому, что он, как стало известно, был дважды женат на лесбиянках. Брак с первой женой, актрисой Джин Эккер, продлился едва ли несколько часов. Даже не завершив дело о разводе, он вступил в брак в Мексике с бисексуалкой, за что был обвинен в двоеженстве. Чтобы спастись от тюрьмы, ему пришлось признать, что ни один из его браков не был искренним, и обе его супруги являлись лесбиянками. Он никогда не признавался в гомосексуальности и на смертном одре — а он стал жертвой перитонита в 31 год — сказал врачам: «Неужели я похож на гомосексуалиста?» Его смерть стала для всего Нью-Йорка сильным потрясением. Восемьдесят тысяч человек пришли попрощаться с умершим актером, а его официальная вдова — Рамбова — рассказывала, что может общаться с его духом, который являлся на все его премьеры.
Когда Кубрик снял фильм «С широко закрытыми глазами», актеры рассказали прессе, что режиссер, большой знаток вопроса, давал личные интимные советы актрисе, игравшей главную героиню, о том, как можно перенести сексуальность на пленку. Однажды он даже решил сопровождать Круза и его жену по эротическим клубам для того, чтобы они оба могли понаблюдать, как это все происходит и в дальнейшем профессионально изобразить эротические сцены. По-видимому, они сумели хорошо впитать эротическую атмосферу клубов, поскольку интенсивные съемки стали началом брачного кризиса не только в сюжете фильма, но и в реальной жизни, и вскоре Круз и Кидман развелись. А чтобы добиться допуска фильма для показа в кинотеатрах Америки, в некоторые сцены режиссер добавил фигуры людей, созданные на компьютере, чтобы прикрыть моменты откровенного секса.
Оргия — организованный высоковольтный разряд.
Фернандо Аррабль постоянно повторял, что «Дали, Божественный Дали, был один из трех самых толковых и умных людей, которых он когда-либо знал, и сразу же начинал рассказывать, как он с ним познакомился, как однажды вечером в его квартире в Париже зазвучал телефон, и, когда он спросил, кто звонит, ему ответил мужской голос: «Я — Дали, Божественный Дали. Я увидел одну из ваших работ и хочу, чтобы вы написали что-нибудь для меня». Аррабаль ответил: «Понятно, Маэстро, почему бы нет», а Дали сказал: «Да, но до этого я хочу, чтобы вы пришли ко мне в гостиницу с рабыней». Аррабаль представления не имел, откуда ему взять хотя бы одну рабыню, но, не задумываясь, ответил: «Да, да, завтра в восемь часов вечера в гостинице», — и принялся решать проблему. Он рассказывает, что в той квартире находились его друзья, среди которых была одна молодая лесбиянка — студентка Сорбонны, которая заявила, что в ее группе можно подобрать еще семь девушек для того, чтобы они сыграли роль рабынь для Дали и Аррабаля. Он признается, что самым сложным было найти веревку, чтобы связать руки восьми девушкам, и что в комнате их встретили Дали и Гала. С ними был огромный негр в военной форме, которому Дали приказал развязать рабынь, и сразу же после этого потребовал, чтобы первая из них показала свою задницу, свои белые и гладкие ягодицы. Как вспоминает Аррабаль, Дали начал безжалостно стегать ее тяжелым кнутом из черной кожи, а Гала в это время вскрикивала в восторге. На следующий день Дали позвонил Аррабалю и сказал ему: «Не смей ничего рассказывать о том, что ты видел вчера, или я уничтожу тебя, покончу с твоей карьерой», но Аррабаль говорит, что он понял — Дали имел в виду прямо противоположное сказанному, и выполнил то, что он потребовал.
Бобу Марли нравилось иметь чувственный и сексуальный гарем, он уверял, что это вносило позитивные вибрации в прочие его ощущения, и говорил, что его сексуальные мотивации преобразуются тем самым в любовь ко всему человечеству. Его официальной женой была Рита, родившаяся в Сантьяго-де-Куба, и у нее с Бобом было четверо детей. Она описывала все это в своих воспоминаниях. Они все пережили вместе, с самого начала, и когда он был очень беден, и когда к нему пришел успех, они оставались вместе, хотя и жили в разных квартирах, потому что Боб позволял себе жить со многими любовницами, хотя запрещал Рите делать то же самое. При этом Рита Марли воспитывала некоторых из его внебрачных детей: король регги официально признал одиннадцать детей от девяти различных матерей. В автобиографии Рита рассказывает о сексуальной агрессии Боба, которая стала проявляться, когда они уже жили отдельно. Марли — отрицающий, что его связывают узы брака — признается также в неделе «сумасшедшей страсти» с никарагуанкой Бьянкой Перес Масиас, то есть с Бьянкой Джаггер, когда она еще состояла в браке с Миком Джаггером.
В 1968 году после концерта в Сан-Франциско все члены группы Дженис Джоплин, одной из самых лучших певиц рока и блюза всех времен, занялись сексом с фанатками. Ни у кого, кроме нее, не было поклонников мужского пола, но она желала секса, наркотиков и алкоголя. Так что она обратилась к одному из сотрудников службы безопасности и заявила: «Отправляйся на улицу и скажи первому мужику, которого увидишь, что ты приведешь его ко мне, чтобы мы могли потрахаться». Через некоторое время сотрудник службы безопасности вернулся с бородатым молодым мужчиной, который шел, повесив гитару за спину. Дженис сказала: «Сегодня у тебя удачный день. Тебя как зовут?» И юноша ответил: «Эрик Клэптон».
Тираж его проданных книг — 43 миллиона. В предисловии к одной из них, «Одиннадцать минут», он признается, что на протяжении своей жизни он видел, как сексуальность принимала очень разные и порой противоречивые формы: «Я родился в консервативную эпоху, когда девственность была важным моментом, характеризующим женщину. Я присутствовал при рождении противозачаточной пилюли и антибиотика, необходимых во время произошедшей позднее сексуальной революции.
Затем я пережил период хиппи, когда маятник качнулся в другую сторону, и на рок-концертах занимались свободной любовью. И закончил тем, что вернулся в эпоху полуконсервативности, полулиберализма». Помимо прочего, будучи в Лондоне, он участвовал в групповом сексе, деля постель со своей женой, японкой и другом их семьи.
Труди Стайлер, жена певца и мать четырех из шести его детей, с непринужденностью рассказывала миллионам слушателей североамериканской радиостанции, что она обожает видеть своего мужа с другими женщинами, что они оба увлечены обменом пар, поддерживают сексуальные связи на три группы и оба посещали секс-клубы.
На вопрос о том, вызвал бы беспокойство у Стинга тот факт, что она легла бы с интервьюером, она ответила, что нет, и добавила, что мужу очень нравится делать фотографии: «Я европейка, нам нравятся такие вещи», — заявила она с уверенным видом. Со своей стороны, Стинг в других интервью хвастался своей стойкостью: «Я могу поддерживать эрекцию, не теряя контроля. Йога держит мое тело в форме как ментально, так и физически. Никогда не следует торопиться в сексе, потому что в идеале следует доставить максимальное удовлетворение женщине, даже за счет неудовлетворения мужчины».
Кроме того, ему нравится заниматься йогой на свежем воздухе полностью обнаженным. На этом его не раз подлавливали камеры нескромных фотографов — он занимался упражнениями в обществе своего преподавателя.
Секс между двумя людьми прекрасен. Секс между пятью — фантастичен.
Те, кто его хорошо знает, говорят, что это очень здравомыслящий человек, преданный своей семье. Обычно он не ездит на тусовки, а когда все же появляется там, то уходит в какой-нибудь угол со своим стаканом и наблюдает, как остальные развлекаются.
Но было время, когда он жил на грани: в восьмидесятых у него были женщины, секс и рок-н-ролл — доказательством тому служат снимки, сделанные знаменитым фотографом Росс Марино, где счастливый певец валяется после концерта в постели с четырьмя поклонницами. Ясно, что в то время это было для него чем-то обычным. Рич Боссетт, бывший менеджер группы, рассказал, что эти снимки в течение 25 лет хранились у него в ящике, пока в 2010 году он не принял решение напечатать их в книге «Секс, наркотики и Бон Джови». Сейчас певец уверяет, что он оставил эти излишества в прошлом и говорит, что верен своей жене Доротее Харли, с которой он прожил 22 года и имеет четверых детей.
Есть ли лучший трофей для любого фаната, чем возможность важно говорить, что у него есть подруга, которая переспала с твоим идолом? Это утверждение многим из нас кажется бессмысленным, но оно вполне понятно фанатам «Metallica».
Как признался Ларс Ульрих, барабанщик, композитор и сооснователь этой группы в интервью для журнала «Metal Hammer»: «Когда кто-то впервые попросил меня переспать с его подругой — это было в середине восьмидесятых в Соединенных Штатах, когда мы выступали после Оззи Осборна — я подумал, что это такая шутка, но затем я понял, что эти предложения делаются всерьез. И в последующем, когда мне делали такие предложения, я не мог не думать: «Ага, я буду трахать твою подружку, а ты в это время будешь ждать за углом? Хочешь сделать снимки? Тебе-то это все зачем?» Музыкант добавил: «Это что-то слишком развратное, и если ты способен лечь с женщиной, пока ее дружок ждет за дверью, значит, у тебя не все в порядке с головой». Хотя Ульрих всегда отклонял подобные предложения, неизвестно, делали ли то же самое остальные члены группы.
Если вы хотите узнать, о чем на самом деле думает женщина, смотрите на нее, а не слушайте.
Своеобразный собирательный образ блондинки появился на свет в 1925 году, а придумала этот образ брюнетка — Анита Лус. Безоговорочный успех блондинкам принес ее роман «Джентльмены предпочитают блондинок» — было продано несколько миллионов экземпляров этой книги, переведенной на тринадцать языков.
Немаловажную роль в ошеломляющем успехе романа сыграло и то обстоятельство, что в те годы в кинофильмах не снимали высоких белокурых женщин. Первой среди них была Грета Гарбо но, хотя она и казалась белокурой, это не соответствовало истине — она просто была мертвенно бледной. Актриса Мэй Уэст [18] была первой натуральной яркой блондинкой, которая, помимо всего прочего, еще и понимала толк в сексе. А Марлен Дитрих не была светлой от природы, но стала самой белокурой из всех блондинок, как только оценила потенциал этого цвета волос.
Марлен Дитрих в детстве просила называть ее Паулем и забавлялась тем, что переодевалась в форму отца. Когда она повзрослела и стала актрисой, ее перкрасный хриплый голос и отсутствующий взгляд завладели многими сердцами по всей Европе.
Среди ее поклонников был и Гитлер, который к тому времени пришел к власти в Германии. В 1933 году Марлен посетила свой родной город Берлин, и фюрер, очарованный ее жестами, арийской фигурой и длинными ногами, приказал позвать ее к себе.
Она приехала на встречу, переодетая мужчиной и меняя машины. Такая скрытность была вызвана тем обстоятельством, что она не любила нацистов и не хотела, чтобы ее увидели в штаб-квартире Гитлера. И, похоже, она отказала ему.
Во время Второй мировой войны голос Марлен и ее песни, тайно записанные на пластинки, воодушевляли солдат немецкой и американской армий. А в конце песни «Лили Марлен» был вмонтирован призыв сдаваться к морякам немецких подводных лодок и солдатам сухопутных армий.
В биографии Хичкока, написанной Шарлоттой Чандлер, написано, что он вырос в католической семье, где царила репрессивная мораль. В 15 лет он потерял отца и мать, которую называл «сержант-кастратор» (она стала прообразом одного из персонажей его фильма «Психоз»). Став кинорежиссером, он принял решение показать этот властный образ: Хичкок всегда предпочитал блондинок, похожих на его мать, влюблялся в своих актрис, но они все отказывали ему, и он начал дурно обращаться с ними: самыми знаменитыми его жертвами были Ингрид Бергман и Грейс Келли.
Он заменил секс на ужас, оргазм — на преступление, уважение — на унижение белокурых женщин. На вопрос Трюффо он ответил: «Почему я выбираю белокурых, утонченных женщин? Мы все стремимся к светским женщинам, истинным леди, которые в спальне превращались бы в проституток».
Однажды в 1961 году он смотрел телевизор и в новостях увидел девушку — белокурую модель Типпи Хедрен, и предложил ей заключить с ним контракт. Он делает ее звездой, взамен она должна быть в его полном подчинении. Он требовал, чтобы она «была сексуально доступна для него в любом месте и в любое время, когда он захочет», — вспоминает актриса в книге «Женщины Хичкока».
В этой книге описываются сложные отношения кинематографиста с его актрисами: он закатывал им сцены на манер ревнивого мужа, звонил в неурочное время, чтобы удостовериться, что они спят или куда-то ушли, подкупал прислугу, которая передавала ему сведения о том, и главное, с кем, делит актриса любой момент времени.
От этого также пострадала Джанет Ли, вынужденная сниматься обнаженной в «Психозе»: «Я обожала Хичкока, но, по правде говоря, у него было довольно извращенное сознание», — признавалась Ли. В конце концов Хичкок женился на Альме Ревилье, темноволосой маленькой вульгарной женщине, а затем перенес кровоизлияние в мозг, что положило конец его кинематографической карьере: он больше не хотел снимать фильмы, чтобы не удаляться от дома.
Северная красавица и идеальная блондинка Анита в одночасье стала знаменитой благодаря конкурсу «Мисс Швеция». Когда Федерико Феллини спросили о ней, он ответил: «Думаю, каждый мужчина хотел бы отправиться с ней в постель, только в его случае… это так и было». Говорят, что, когда Феллини впервые увидел фотографии Аниты Экберг, купающейся в фонтане Треви — она попала в фонтан после пьянки со своим мужем, — он воскликнул: «Один из моих рисунков ожил, один из моих снов стал явью, Господи, сделай так, чтобы я ее никогда не знал!»
Конечно, на самом деле он сделал прямо противоположное и принял решение снять ее в своем фильме «Сладкая жизнь». Она стала культовым символом кино в сцене, где она уходит внутрь фонтана Треви. Съемки происходили в марте, но шведская актриса стоически выносила холод и нетрезвого Мастроянни.
Интересна и история, которую рассказал Индро Монтанелли: «Когда Анита Экберг прибыла в Рим, чтобы сниматься в фильме «Сладкая жизнь», первое, что она сделала — позвонила Феллини и пригласила его к себе в номер гостиницы, где он обнаружил ее совершенно обнаженной и готовой к жертвоприношению. Однако Феллини не принадлежал к тем, кто позволяет захватить себя врасплох, и, чтобы изящно вывернуться из этой щекотливой ситуации, симулировал приступ аппендицита, да так хорошо, что его прооперировали на самом деле».
Женщины способны симулировать оргазм, но мужчины могут симулировать отношения.
Режиссер фильма «Основной инстинкт» Пол Верховен утверждал в интервью, которое он дал после премьеры кинокартины, что во время съемок у него был роман с Шэрон для того, по его мнению, чтобы обеспечить ей все внимание и доверие, в котором она нуждалась для успешного создания роли главной героини.
От обоих потребовался весь их профессионализм. С другой стороны, Шэрон не обратила внимания на «все, что можно увидеть» во время сцены с перебрасыванием ног во время допроса в полиции, и не замечала этого до момента монтажа и первого просмотра.
Тогда она попросила у Пола убрать эту сцену из фильма, но он отказался. Многие актрисы отказались от участия в этом проекте из-за мощной сексуальной насыщенности сценария — среди прочих были Мег Райан, Джулия Робертс, Ким Бейсинджер, Джина Дэвис, Шон Янг и Келли МакДжиллис.
С другой стороны, хотя все было лишь игрой, Майкл Дуглас на всякий случай в сценах секса надевал презервативы, а между сценами камера отъезжала в другую комнату, чтобы дать ему «отойти», так как он сам заявил, что не может вынести столько феромонов.
Любовь — маленький сумасшедший, который хочет питаться смехом и играми; любая другая пища останавливает ее.
В книге «Порнографический образ и другие видимые извращения» Роман Губерн утверждает, что садизм — это искусство, и как любое другое искусство имеет свою историю. Он показывает, что в Европе создана обширная галерея садомазохистических творений, являющихся плодом лихорадочно возбужденного воображения, и что хотя изначально они и задумывались, чтобы вызывать ужас и страх, но иногда они предназначались и для обслуживания захватывающих фантазий вуайеристического садизма. Возвышенным примером таких произведений, по его мнению, является хранящаяся в музее Базеля картина со сценой бичевания, написанная Гольбейном, придворным художником Анны Болейн, на которой явно изображена эрекция палача.
Пьер де Брантом был автором легких романов, но, помимо этого, он еще писал статьи, военные хроники и биографии. Для последних характерна общая черта: он любил писать о женщинах, особенно о тех, которых хорошо знал. Одной из таких женщин была Екатерина, итальянская дворянка, благородная супруга Генриха II Французского, получившая титул королевы-консорта Франции. Она была матерью нескольких французских королей — Франциска II, Карла Х и Генриха III и являлась регентом при двух первых. Но благодаря Брантому мы также знаем и о том, что она получала удовольствие, стегая своих придворных дам. Вот как он пишет об этом: «Я слышал от одной достаточно высокопоставленной светской дамы, что она не была довольна, удовлетворяя свою естественную чувственность, так как ей было очень скучно. Эта очень красивая женщина была замужем и овдовела. Чтобы развлечься, она раздевала самую красивую из своих дам или служанок, наслаждалась этим зрелищем, а потом била ее по заду ладонью, громко и сильно, она била слуг, которые допускали какую-либо ошибку, длинными палками, и ей доставляло большое удовольствие видеть их судороги».
В сексуальной игре горячий воск служит для того, чтобы поднять уровень адреналина и, следовательно, усилить возбуждение. Один любопытный случай произошел со святой Марией Магдалиной де Пацци. В ее биографии, написанной в 1619 году Виченцио Пуччини, рассказывается, что она была красивой и хорошо воспитанной флорентийской монахиней, которая выбрала девиз или жизненную программу, ставшую знаменитой: «Не умирать, а страдать». Она заставляла своих подруг пытать ее терновыми венцами, и требовала, чтобы они поливали ее обнаженное тело, привязанное к кровати, горячим воском. От этого она получала огромное удовольствие, которое интерпретировала как результат мистического союза с Христом. Игра с горячим воском заключается в том, что над телом держат зажженную свечу и позволяют воску капать на наиболее чувствительные зоны. Три другие религиозные женщины, шедшие тем же духовным путем, писали то же, что и она, особенно об откровениях, которое она получала, когда ощущала мистический восторг. На основе всего этого была написана книга «Созерцание» — трактат по мистической теологии.
Жан-Жак Руссо писал в своих «Признаниях», что в 1720 году, когда ему было всего восемь лет, он расшалился и выказал непослушание, не догадываясь, что этот проступок потянет за собой больший грех. Няня, которая о нем заботилась, мадмуазель Ламберсье, приняла решение отшлепать его, и ему понравилось это переживание, «так как он обнаружил в боли, а также в стыде, элементы чувственности, которые вызвали у него большее желание, чем страх вновь повторить подобное». Действительно, он совершил то же самое еще раз, но на этом все и закончилось, так как няня догадалась, что он получает извращенное удовольствие, и встревожилась.
Они познакомились между 1960 и 1964 годами в Париже. С самого начала их объединила страсть к литературе… Кортасар обожал поэтические труды Алехандры и превратился в ее ангела-хранителя. Общность их интересов была абсолютной, и в письме Кортасара из Парижа к Алехандре, датированном 9 сентября 1971 года, писатель, в шутку и нежно, детально описывает свою фантазию: «Моя дорогая, твое июльское письмо добралось до меня в сентябре, я надеюсь, что ты уже возвращаешься домой. Мы оба были в больницах, хотя по разным причинам: я — так по причине банальной автоаварии. Но ты, ты действительно полагаешь важным все, о чем мне пишешь? Разумеется, ты в этом уверена, однако я не принимаю тебя такой, я не люблю тебя такой, я люблю тебя живой, глупой, и уверяю тебя, что говорю с тобой на языке привязанности и доверия — и все это, глупая ты моя, проявление жизни, а не смерти. Я хочу получить еще одно твое письмо, срочно, одно из твоих писем […]. Пиши мне, п…да, и прости мой тон, но кто еще сумеет спустить с тебя нижнее белье (красное или зеленое?), чтобы устроить тебе взбучку того рода, когда говорят «я люблю тебя» при каждом ударе хлыстом».
Для того чтобы уже и без того чувственная актриса Хэди Ламарр симулировала оргазм в одной из сцен фильма «Экстаз», жестокий чешский режиссер Густав Мачати приказать колоть ее булавкой в ягодицы. Кроме этого, в течение десяти минут Хэди оставалась полностью обнаженной, сначала на берегу озера, а затем — когда бежала по полю. Благодаря этому она приобрела известность первой женщины в истории кино, снявшейся полностью обнаженной в коммерческом фильме. В результате ее окрестили «самой красивой женщиной в мире кино».
Основатель «Роллинг Стоунз» платил за то, чтобы посмотреть на лесбийские игры между марокканскими проститутками и его подругой Анитой Паллемберг, подругой Аманды Лир, которая подарила паре множество идей. Она была знаменита благодаря своей дружбе с Дали и его женой Галой, музой и моделью художника. Однажды Анита отказалась участвовать в этих играх, после чего Брайан без колебаний ударил ее кнутом с такой силой, что повредил ткани тела. Кнут был одним из его садомазохистских атрибутов. С этого времени Брайан Джонс часто просил Аниту играть доминантную роль и стегать его. По-видимому, ему это нравилось.
Этой «доведенной до отчаяния женщине», снимавшейся в сериале «Отчаянные домохозяйки», нравится, когда ее обездвиживают. Но делать это надо непременно с помощью шелка. Так что это можно назвать «легким» мазохизмом. Она призналась: «Мне нравится, когда мной командуют в постели. Есть что-то очень захватывающее в том, чтобы подчиняться. Я не против, если меня привязывают шелковыми платками».
В некоторых интервью певица признавалась, что ее возбуждает сеанс порки — несколько ударов плетью по ягодицам во время сексуальной связи со своими партнерами. На самом деле ей нравились сексуальные игры самого разного вида, и я не удивляюсь тому факту, что британская ежедневная газета обвинила ее мужа, Блейка Фелдер-Сивила, в том, что он поддерживал любовные отношения с другой женщиной, отбывающей с 2008 года срок в тюрьме Пентонвилль в Лондоне. Фелдер-Сивил посылал любовные письма Мелиссе Голдстоун, еще одной жертве продажи наркотиков, и в одном из них предлагал ей «секс втроем с Уайнхаус».
Интеллектуализация секса — буйного, свободного, анархистского — не приносит ничего, кроме отчаянного и неистового возражения на дистанцирование секс / рот / секс / мозг. Возражение и призыв.
«Занятие любовью приносит новые идеи, помогает мозгу; мне очень хочется прыгнуть, как тигр, отсюда и прямо в твою постель». Муссолини был грубым как в жизни, так и в постели. Об этом говорит его постоянная любовница Клара Петаччи. Клара писала об этом в дневниках, которые вела в тридцатые годы, детально описывая свои сексуальные встречи с Дуче. «Если бы я мог, я бы вошел в тебя как конь», — говорил он ей. Он также сравнивал свои действия с совокуплением быка: «Потрясающе, грандиозно — он кончает всего за несколько секунд; в кульминационный момент он ужасен, но затем сразу же успокаивается и становится даже меланхоличным. Корова остается неподвижной, спокойной». Зоофилические комплименты относятся к встречам, происходившим в 1938 году, они сопровождали обязательную дюжину совокуплений в день.
Он любил контролировать, где была и чем занималась его «детка». Но помимо этих обычных быстрых и бурных совокуплений, Дуче также нравилось гордиться числом любовниц, которые у него были: «Мне удавалось иметь четырнадцать женщин и каждую ночь переспать с четырьмя одновременно», — признавался он своей молодой и крайне ревнивой любовнице, которая описывала абсолютно все, что он говорил или делал. Благодаря этому мы детально знаем сексуальные пристрастия диктатора между 1932 и 1938 годами — в период, тщательно описанный в дневниках девушки, — они были напечатаны под заголовком «Неизвестный Муссолини». Она, чтобы поддержать его игру, также описывала все, используя образы различных животных: «Мы занимаемся любовью и кричим, как раненое животное», «Ты порывистый, чудовищный и потрясающий… собака, кот, мандрил». И более того: «Ты агрессивен, как лев, неистовый и величественный».
Единственное различие между сумасшедшим и мной состоит в том, что я не сумасшедший.
Говорят, что итальянский писатель Габриэле д\'Аннунцио возбуждался и занимался сексом с уткой, затем перерезал ей шею и под предсмертные хрипы птицы, достигал оргазма.
Джулия Пейро, бывшая ранее проституткой, рассказывает о том, что она видела в середине шестидесятых, как Дали делал то же самое в доме свиданий Сан-Марио в Барселоне. Это произвело на нее сильное впечатление: шестидесятилетний Дали требовал, чтобы ему помогли трахнуть агонизирующую утку в присутствии нескольких самых лучших проституток. Он делал это в сопровождении «шведок» — восьми эффектных женщин, которые путешествовали вместе с ним. Шведки поднесли утку к своему учителю, вручили ему нож и держали животное, пока он перерезал ей шею; потом они помогли ему расстегнуть брюки… Лидия уверяет, что это происходило у нее на глазах и что она сочла это ужасным. Кроме того, он попросил, чтобы весь персонал борделя приветствовал его как «Божественный», он говорил: «Божественный, называйте меня Божественным».
Не бойся абсурдного, не избегай фантастического.
Она всегда отличалась вычурной чувственностью и свободной фантазией, говорила, что ей понравилось бы писать «Тысячу и одну ночь». В каком-то смысле она это сделала, вынуждаемая обстоятельствами: «Я начала писать рассказы, чтобы забыть невыносимое». Ей нельзя было заниматься сексом из-за сифилиса, которым ее заразил муж в юности, и потому она извлекала на свет свои фантазии, даже самые вычурные, сочиняя рассказы.
В рассказе «Обезьяна» — одном из своих семи готических произведений, напечатанном в 1934 году, — она повествует о связи настоятельницы монастыря с занзибарской обезьяной по кличке Борис, которую подарил ей адмирал. Настоятельница баловала животное, осыпала его ласками. Но однажды случилось так, что обезьяна продемонстрировала неистовую реакцию на нее в присутствии других двух особ, — ее сына и кандидатки на роль невестки: животное ворвалось в комнату, распахнув закрытое окно. Его трясла лихорадка, которая, хотя в тексте и не говорится напрямую о греховных связях между обезьяной и настоятельницей, могла быть только сексуальной. Это проявление зоофилии, которой занимается настоятельница, один из эпизодов, который труднее всего передать средствами литературы, мастерски изображается Динесеном. Затем удовлетворенная обезьяна заканчивает на бюсте Иммануэля Канта — гримаса, которая является элементом бреда, составляющего часть искусства Исак Динесен. Молодые люди, ставшие свидетелями этого события, оказываются настолько испуганными увиденным, что не могут произнести ни слова.
Кубинский писатель Армандо Армас рассказывает, что Аррабаль, последний из сюрреалистов, живущий и поныне, рассказывал ему, что однажды Дали прислал к нему человека, который «пришел по распоряжению Божественного на его квартиру и отвез его в особняк в окрестностях Парижа. Там вокруг бассейна двадцать проституток совокуплялись с собаками, одна из них — с огромной обезьяной, другая — с лошадью, а затем они трахались между собой, при этом Гала [19] и Дали наблюдали эту сцену с двух золотистых тронов». Он уверяет, что Божественный и Дива встали и пылко поприветствовали его.
Когда спрашивали Пау о его излюбленной сексуальной фантазии, он рассказывал, что ему нравится представлять, как он сидит в кадке в бане и вырывает крылья у мух, чтобы они щекотали его. Понятно где. Но на вопрос, осуществлял ли он свою фантазию, Пау отвечал: «Давайте не забывать, что речь идет о фантазии».
Ферна́ндо Мариас дал Дэвиду Барбе для книги «100 испанцев и секс» любопытный зоофилический совет, о котором ему рассказал священник, еще когда он был ребенком: «Обычная католическая школа и принятые там поучения печальным образом повлияли на мою сексуальную жизнь. […] Один из учеников рассказывал, как оказался наедине с девушкой, и мы все подбадривали его. Нам всем было около 13 лет. И тут брат Станислав с кафедры возвестил: «Не понимаю, почему столько хлопот из-за девушек! A ты подними корове хвост — вот тебе и женщина!»
В одной из глав книги «Лед Зеппелин. Молот богов» Стивен Дэвис рассказывает необычную историю о поклоннице, всегда приходившей в сопровождении своей собаки и исполнявшей роль в своеобразном шоу собственного сочинения, которое она предлагала посмотреть членам группы: «В 1968 году молодые члены группы «Лед Зеппелин» с головой окунулись в атмосферу захудалых клубов Лос-Анжелеса, где оказались в центре внимания голливудских поклонниц. Именно поэтому они считали Лос-Анжелес своеобразным Содомом и Гоморрой — волшебной землей, предлагавшей им все виды пороков, наводненной красивыми женщинами, всегда готовыми реализовать любые их фантазии и сексуальные извращения. Одной из таких поклонниц была Далия с Собакой. Такое прозвище ей дали потому, что она всегда приводила с собой собаку — большого датского дога — в гостиницу группы, и предлагала им посмотреть весьма специфические спектакли. Однажды она попыталась сделать так, чтобы ее большой датский дог вошел в нее… Но собаке это было неинтересно. Тогда девушка поджарила кусок ветчины и ввела его во влагалище, но собака все равно не заинтересовалась ею. Закончилось все тем, что она легла с Джоном Бонэмом. Ричард Коул, организатор группы, наблюдал эту сцену и встречал возгласами одобрения каждый успех барабанщика».
Росер Амиллс (Algaida, 1974), писательница, уроженка острова Мальорка, с 1992 года живет и работает в Барселоне. Она напечатала четыре книги стихов и около десятка книг иной тематики. С 1995 года занимается журналистикой как обычной, так и онлайн (она автор блога «Цифровое вдохновение» в «Авангарде» и блога «My sexy corner»), ведет мастер-классы и авторские вечера, выступает на сцене, радио и телевидении, а также дает консультации в издательстве.
Премия La Lianca 2011 Omnium Cultural и La Lianca 2012 Omnium Cultural.
Более подробная информация http://roseramills.com и https://vk.com/roseramills.com
Дже́нис Джо́плин — американская рок-певица.
Лью́ис Бра́йан Хо́пкин Джонс — основатель, гитарист, мультиинструменталист и бэк-вокалист британской рок-группы «The Rolling Stones».
Густав Климт — австрийский художник, основоположник модерна в австрийской живописи.
Ге́нри Ва́лентайн Ми́ллер — американский писатель и художник.
О́тто Ра́нк — австрийский психоаналитик, один из ближайших учеников и последователей Фрейда.
Жозефи́на Бе́йкер — американо-французская танцовщица, певица и актриса.
Адо́льф Ги́тлер — см стр.
Е́ва А́нна Па́ула Бра́ун — любовница Адольфа Гитлера, затем его жена.
Оскар Уайльд — английский философ, эстет, писатель, поэт.
Шарль Пьер Бодле́р — поэт и критик, классик французской и мировой литературы.
Пьер Клоссовски — французский философ, психоаналитик, писатель, художник, литературный критик, переводчик.
Скандально знаменитая книга австрийского писателя Леопольда фон Захер-Мазоха «Венера в мехах» (1870), первая в литературе попытка фиксации и осмысления сексуально-психологического и социокультурного феномена мазохизма.
Иан Гибсон — испанский профессор ирландского происхождения, исследователь творчества Федерико Гарсия Лорки.
Лу Андреас-Саломе (Луиза Густавовна Саломе) — писательница, философ, врач-психотерапевт немецко-русского происхождения.
Пеплос — древнегреческая одежда.
Вильгельм Телль — легендарный народный герой Швейцарии, известный как отличный стрелок.
Гала́, настоящее имя Елена Ивановна Дьяконова — см. с. 110.
Мэй Уэст — американская актриса, драматург, сценарист и секс-символ, одна из самых скандальных звезд своего времени.
Га́ла́, настоящее имя Елена Ивановна Дьяконова — жена Поля Элюара, любовница Макса Эрнста, позднее жена, муза и модель Сальвадора Дали.