Отделение новобранцев из капитула Обречённых Орлов проходит изнурительное обучение в суровых пустошах планеты Серек. Будущим космодесантникам приходится стойко сражаться в трудных условиях, однако все эти испытания — ничто по сравнению с той опасностью, что пришла за ними из песков пустынь. В один миг привычная тренировка превращается в ожесточенный бой, где кровь и пот проливаются по-настоящему.
1.0 — создание файла fb2, структура, вычитка, скрипты, редактирование Zver_506
Выпустив ещё три болтерных снаряда, брат Дорамака нырнул за каменную глыбу и почувствовал, как массивные подошвы латных ботинок увязают в тёмных базальтовых песках. Внутри шлема дыхание казалось невообразимо громким, каждый тяжёлый вздох гулким эхом отдавался в голове. По краям визора мигнули предупредительные иконки, и на дисплее высветились яркие линии очередных вражеских выстрелов. В камень, за которым укрылся Дорамака, угодила пуля, и едва уловимый звук удара донёсся до улучшенного слуха космодесантника.
Ощутив, будто по коже правой руки забегали мурашки, он рефлекторно взглянул на неё. Несмотря на то, что плоть оканчивалась у локтя, а предплечье было сделано из тусклой стали, десантник по-прежнему испытывал фантомные ощущения, словно органическая конечность никуда и не делась. Он потерял руку из-за несчастного случая на учениях: кости и мышцы превратились в кашу под гусеницами «Хищника», но какая-то часть его мозга никак не могла свыкнуться с этой утратой. Конвульсивно сжав рукоять болтера, металлический протез тихо звякнул о поверхность брони. Дорамака затаил дыхание и сконцентрировался, приняв боевую стойку с оружием. Над головой пролетело ещё несколько выстрелов, едва слышимых в разреженной атмосфере. Десантник выждал момент и перепрыгнул через укрытие, одновременно выпустив пару снарядов в сторону нападающего. Он стрелял навскидку и мог попасть в цель разве что только случайно, однако расчёт шёл на то, чтобы заставить неприятеля не высовываться. Дорамака вихрем помчался по чёрному песку к высокой дюне, откуда открывался хороший обзор, да и позиция там была менее уязвимой, чем предыдущая.
У самых его лодыжек прошли болтерные снаряды, выбив крошечные кратеры в земле, и высоко в воздух лениво взмыли чёрные комья, которые забарабанили по серебристому доспеху и запачкали его. Космодесантник рванулся вперёд и перекатился через вершину дюны. На короткий миг его охватило ликование, однако оно быстро пропало, когда ноги потеряли опору, и он полетел вниз головой. Базальтовый песок засасывал его, не давая возможности встать. Оружие выбило из пальцев, и он злобно выругался, отчаянно пытаясь удержаться на месте. Чёртова гравитация планеты была куда слабее, чем на его родном Гафисе, и, несмотря на все старания, Дорамака никак не мог к ней привыкнуть. Это обстоятельство стоило ему победы в схватке. Пока он беспомощно пытался подняться и сохранить равновесие, ему в затылок почти в упор ударил болт, и Дорамака впервые грубо упал лицом в чёрный песок.
Соперник подошёл, совсем не торопясь, что делало безрассудный бросок Дорамаки и вовсе глупым. Воспользовавшись дулом болтера, оппонент слегка подтолкнул юного космодесантника, чтобы перевернуть его на спину.
— Бедняга, — произнёс он. — Как мне тебя жаль.
Скрытое за шлемом лицо Дорамаки побагровело от злости и растерянности. Он потянулся убрать липкий слой краски с визора, которая выплеснулась из учебного боеприпаса при безвредном попадании.
— Я… потерял опору, — сбивчиво оправдался он.
— Вижу, парень. Но в следующий раз ты и голову потеряешь, если так подставишься противнику. — Человек взял десантника за руку и поставил на ноги. — Ты стал беспечным. Почти девять часов тебе удавалось скрываться от меня, но ты позволил рвению перевесить здравый расчёт. А сейчас подбери-ка своё оружие — и уходим.
— Сержант, я… — запротестовал Дорамака, отчаявшись оправдать свою ошибку.
Второй десантник в схожей броне, но с сержантскими знаками отличия жестом приказал ему замолчать.
— Никаких объяснений. Никаких извинений. От своих людей я ожидаю, что они будут сражаться на высочайшем уровне. Вот почему мы прибыли тренироваться на Серек. Сегодня ты сплоховал, но завтра ты не подведёшь меня, ясно?
Старший воин не стал дожидаться ответа и просто кивнул в сторону окружающего пустынного ландшафта.
— Здесь у тебя есть второй шанс, но на настоящем поле битвы такой роскоши не будет, — с этими словами он постучал по крылатому черепу, выгравированному на наплечнике. — Совсем скоро смерть придёт за Обречёнными Орлами, парень. Поэтому не стоит идти к ней навстречу раньше времени.
Дорамака лишь угрюмо кивнул.
— Да, сержант Тарикус.
Губы ветерана слегка скривились в улыбке, после чего он сказал:
— Присоединяйся к Колиусу — вы вдвоём можете продолжать патрулирование без меня.
Сержант проводил взглядом молодого бойца, зашагавшего навстречу другому новичку. Дорамака был слишком самоуверенным и высокомерным даже по меркам Адептус Астартес, и, как бы ни было противно это признавать, Тарикус увидел в нем некоторые черты, которые были присущи и ему в молодые годы, до того как удалось обуздать неуёмную энергию и умерить пыл. Долгом сержанта было воспитать из этого дерзкого щенка настоящего боевого брата, достойного называться космодесантником, а вместе с ним ещё горстку других младших членов капитула, совсем недавно принятых в ряды Обречённых Орлов. Тарикус никогда по-настоящему не воспринимал себя как учителя, но по прошествии десятилетий всё больше стал замечать, что у него хорошо получается исполнять эту роль: отеческим взглядом он взирал на окружавших его, умея находить в каждом какие-то полезные навыки и развивать их на благо ордену. Итак, именно по этим причинам он и оказался здесь снова, вернувшись для проведения очередных учений в бесплодных равнинах Серека, где не было ничего, кроме песка, камней и острых ветров.
Серек — начисто лишённая каких-либо красок планета, одноцветная пустыня в оттенках серого и чёрного, простирающаяся от одного края тёмного горизонта до другого. Мешанина из каменистых предгорьев и монолитных гор, бесконечных эбонитовых пустошей и унылых пейзажей, где никакая жизнь не могла зародиться — ни мельчайшие непривередливые растения, ни даже бактерии. И именно сюда, в это место, которое воплощает само понятие «бесплодная земля», Обречённые Орлы отправляют своих солдат паломничать, тренироваться и учиться.
Тарикуса радовало то, что хотя бы на оружии и броне члены его капитула имели красные полоски: абсолютная блеклость природы Серека могла довести до того, что человек начисто лишался способности различать какие-либо цвета, кроме чёрного и белого.
Ползучие пески, неспешно перемещаясь волнами, словно тихий океан, играли злую шутку со зрением, если человек вёл себя неосторожно. Попавшись на обманчивый блеск базальтовых песчинок на белом солнце Серека, новоприбывшие нередко полагали, будто под гладкой поверхностью пустынь скрывается нечто незримое. Однако сержанта опыт научил, что Серек столь же безжизнен, как и реликвии, что хранятся в священном реклюзиуме капитула.
О прежних хозяевах планеты осталось мало свидетельств — лишь гнетущие руины городов, сдавшиеся под тяжестью песков и радиации жестокого солнца. Насколько помнил Тарикус, историки Империума выяснили, что население Серека уничтожило себя в последние столетия Тёмной эры технологий; они лишились большей части атмосферы в ходе свирепой войны — масштабного ядерного конфликта, сведения о причинах которого затерялись за давностью лет. Миллиарды жителей погибли тогда, и сейчас от их цивилизации остались одни только бесконечные песчаные просторы и камни, что молчаливо созерцают мёртвый мир, — своеобразные надгробия забытых и убитых людей.
Воздух здесь был настолько разреженным, что ни один человек долго не протягивал без средств индивидуальной защиты органов дыхания, но космодесантник при необходимости в состоянии прожить без шлема, хотя и не без трудностей. Иногда Тарикус снимал свой шлем и вслушивался в заунывный вой ветров, упиваясь безысходностью и страшной меланхолией этого места. «Будь у меня третий глаз, как у псайкеров, — подумал сержант, — что бы я тут увидел? Мир, полный призраков?» Серек позволял Обречённым Орлам хоть краем глаза заглядывать в загробное царство и служил, например Тарикусу, отрезвляющим напоминанием о смертности. Неудивительно, что магистр капитула выбрал именно эту планету в качестве тренировочной базы: если неофитов, что прибывали сюда, местный пейзаж поражал не меньше чем Тарикуса, значит, Серек хорошо выполнял свою задачу.
Спустя какое-то время Тарикус пересёк холм, и из входа в неглубокую пещеру блеснул луч света, когда отсалютовал брат Микулус.
— Эй, сержант! — позвал он. — Что там с нашим новым рекрутом? Он побил мой рекорд?
Тарикус искоса посмотрел на него и ответил:
— Боишься, он превзойдёт тебя?
— Может, я просто на него поставил, — сердито пропыхтел от удивления Микилус.
— Можешь сколько угодно соревноваться в своём мастерстве у нас дома на Гафисе, но, пока мы здесь, я требую от тебя серьёзного отношения к делу.
Десантник лаконично кивнул в ответ, и вместе они исчезли во тьме пещеры, предварительно закрыв вход камуфлированным брезентом.
Недалеко на поверхности песка появилось небольшое углубление, будто шагнул кто-то невидимый.
Брат Дорамака бросил взгляд на Колиуса — ещё одного новичка, приписанного к учебной группе. Тогда как Дорамака имел бугристые мускулы и широкую грудь, Колиус был приземистым и плотным, пусть и низковатым для космодесантника, но зато энергичным и шустрым. Бойцы быстро и бесшумно продвигались под холодным светом звёзд, бросавшим слабые тени на землю.
— Как твои успехи? — спустя время решил спросить Колиус.
— Нам надо думать о патрулировании, брат, — на мгновение обернулся к нему Дорамака.
— Да брось ты, — нахмурился Колиус, — инструкторов здесь нет, так что говорить можно свободно. — Он оглядел ночную окрестность и продолжил: — К тому же бьюсь об заклад, что здесь нет никого живого на много миль вокруг, кроме нас.
Второй десантник осторожно кивнул. Колиус говорил верно, но ветераны вполне могли забросить в пустыню дрона-мишень, чтобы посмотреть, как они с ним справятся. Или что хуже: нарочно могли дать задание вести патрулирование в зоне с минным полем.
— Ну дык что? — не унимался Колиус. — Выкладывай.
— Тарикус обнаружил меня и попал с первого выстрела, — смущённо выпалил Дорамака, — я облажался.
— Ты слишком строг к себе, брат. Меня вот тоже настигли у кальдеры. Брат Корика устроил мне ловушку из натянутой проволоки.
Дорамака покачал головой.
— Мы считаемся лучшими, однако Тарикус и его люди без труда одолели нас. Как кто-либо из нас может надеяться принести ордену славу, если мы даже не в состоянии справиться с ними?
Колиус улыбнулся.
— Только лучших привозят на Серек, но тренировки подразумевают, что без неудач не обойтись. Как же ещё Тарикус сможет оценить наши навыки и силу? — Он потряс головой. — Наше обучение не закончилось, как только мы покинули Гнездо. Как того желает Император, мы должны стремиться к самосовершенствованию, пока несём службу…
Когда другой десантник не ответил, Колиус остановился на полуслове и повернулся. Дорамака стоял в дюжине шагов от него и всматривался в тёмные пески.
— Чего там? — спросил Колиус.
— Песок, — шёпотом произнёс Дорамака.
Немного успокоившись, Колиус ответил:
— Это от нас следы остались, здесь ведь мы проходили, вот и всё.
На эти слова другой юноша достал ауспик и стал изучать показания на экране. Колиус увидел слабое свечение от устройства, озарившее лицевой щиток Дорамаки. Спустя несколько мгновений терпение пропало, и он снова позвал боевого брата.
— Пошли уже. Из-за плохого настроения ты себе мозги забиваешь. Мы тут совсем одни.
— Возможно, — не столь уверенно сказал другой космодесантник, но всё же убрал прибор и пошёл дальше.
Колиус наблюдал, как тот приближается, и услышал раздражённое ворчание брата, когда его правый ботинок затянуло по колено в том месте, где под ним разверзся участок песка.
— Варп побери, — сплюнул космодесантник, — есть хоть сантиметр твёрдой земли на этом богом забытом пыльном шаре? — Не успел Дорамака закончить свою гневную тираду, как провалился в песок по талию, — его охватила боль.
Колиус зашагал к нему навстречу, протягивая руку, чтобы помочь товарищу. Дорамака запрокинул голову и издал животный крик агонии:
— Моя нога!
Вдруг пески вокруг него стали расходиться и вздыматься, как волны на воде при шторме. На одну короткую секунду Колиусу показалось, будто он уловил проблеск чего-то зеркально яркого и блестящего под поверхностью песка, а затем оно исчезло. Дорамака отбросил в сторону болтер и стал тянуть за свои поножи, пытаясь вытащить ногу, как если бы угодил в ловушку. Раздался треск, приглушенный слоем песка, — отчётливый звук крошащегося керамита.
Колиус колебался в нерешительности, схватив в руки болтер. «Это какой-то очередной тест?» Он завертелся на месте, осматривая горизонт в поисках массивных фигур других Астартес в силовых доспехах.
— Брат! — заорал Дорамака, в его голосе чувствовались боль и напряжение. — Что-то… у меня в ботинке! Шипы… игла…
Слова космодесантника перетекли одно в другое, смешавшись в слабый вопль. Колиус преодолел отделявшее их расстояние, держа перед собой болтер. Кончики их латных перчаток соприкоснулись, но затем Дорамаку резко затянуло в песок. Только что он был здесь, а в следующий момент исчез под движущейся чёрной массой, дёргая руками как утопающий.
Брат Колиус застыл в изумлении, но уже скоро все мысли о спасении Дорамаки улетучились, когда текучие шипящие пески стали расползаться вокруг него. Дрожащая пыль поднималась волной. Действуя инстинктивно, он выпустил очередь из болтера, наблюдая, как разлетаются в стороны куски земли. Болты не помогали, они пронзали слой песка, но никак не останавливали его пугающее наступление. И снова на короткий миг он увидел блеск звёздного света на чем-то гладком и блестящем, пока поток приближался к нему. Не желая разделить участь Дорамаки, Колиус перепрыгнул через ползучие пески и побежал к обнажённому пласту серого камня. Немыслимо, но воронка последовала за ним по пятам.
С криком злости Колиус приземлился на каменный островок и распластался на нём. Повсюду вокруг камня чёрный песок бурлил, как кипящая вода.
Колиус прижал свободную руку к шлему и открыл канал связи, проигнорировав строгий протокол о радиомолчании во время учений.
— К оружию! Что-то в песках! Оно забрало Дорамаку!
Тарикус сделал жест, чтобы собравшиеся в пещере остальные члены отделения замолчали. При других обстоятельствах он бы подверг сомнению слова новичка, но панические нотки в его голосе угадывались безошибочно.
— Что за глупости? — возмутился Корика. — Щенок провалился в карстовую воронку?
Тарикус пропустил мимо ушей этот комментарий.
— Колиус, ты ошибаешься. Планета лишена жизни…
— Нет! — Слова новичка громко протрещали в ушных бусинах каждого собравшегося в лагере. — Я собственными глазами видел! Живое создание с серебряными лезвиями — под песком!
— Оставайся на месте, приятель, — ответил Тарикус. — Мы скоро придём за тобой.
Сержант обменялся взглядом с Корикой.
— Останься здесь с остальными обучаемыми, а я возьму Микилуса и Петиуса узнать, что к чему.
Корика нахмурился.
— Командир, это какое-то глупое недоразумение.
— А что если нет? — Апотекарий Петиус задержался, чтобы собрать своё снаряжение.
Корика прищурился, и крохотные моторчики завыли в его выступающих бионических глазах.
— Серек — не более чем безжизненный каменный шар, брат. Эти молокососы слишком остро отреагировали.
— Ты уверен? — настаивал Петиус.
— Конечно, за все столетия, что наш капитул провёл здесь, не было обнаружено никакой жизни.
— А что если кто-то или что-то просто не хотело, чтобы его нашли?
Тарикус быстро зарядил свой болтер.
— Резонно. Мы впервые находимся конкретно в данном секторе планеты, Корика. Здесь могут находиться опасности, о которых мы не знаем.
Корика пожал плечами и ничего не сказал. Впрочем, он и сам не был убеждён.
Откинув в сторону камуфлированный брезент, сержант задержался в проходе пещеры.
— Приказываю всем немедленно заменить учебные патроны на боевые. Если где-то там притаились ксеносы, мы должны быть готовы прикончить их.
Когда они ушли, Корика ещё долго смотрел им вслед, но затем наконец перезарядил свой болтер.
С уходом сержанта оставшиеся в пещере Обречённые Орлы сделались молчаливыми и погрузились в свои раздумья. Чтобы они не забывали о своих обязанностях, Корика приказал обучаемым погасить биолюмы и наплечные фонари и работать в полутьме. Они разобрали своё оружие, чтобы прочистить механизмы болтеров от скопившихся плотных наслоений песка. Имплантированные оккулобы позволяли видеть космодесантникам гораздо лучше, чем при тусклом свете любого прибора, тем не менее густой сумрак в пещере существенно снижал дальность их эффективной видимости. Корика раздражённо приказал одному из молодых бойцов встать на страже, а сам ушёл в неглубокий транс; каталепсический узел у него в мозгу успокоил его, погрузив правое церебральное полушарие в сон, пока левое оставалось на грани бодрствования.
Прошло так много времени с того дня, как десантник спал, подобно простым людям, что сейчас это казалось ему непривычным. Полностью отдаться во власть временного бессознательного состояния было попросту немыслимо для Астартес. С приходом умиротворения мысли, словно огромные льдины, всё неспешнее проплывали в сознании Корика; он ощутил неясное, расплывчатое презрение к Колиусу, смутное ментальное высмеивание того, как повёл себя юноша. Корика считал его недостойным принятия в боевые братья, но капитан Консультус имел другое мнение на этот счёт. И наверняка он разочаровался бы в своём выборе, если бы увидел, в каком свете выставил себя сейчас этот мальчишка, по глупости запаниковавший в пустой ночной пустыне.
Шагающие туда-сюда по пещере новобранцы выглядели размытыми пятнами. В полусонном состоянии чувство времени у Корики исказилось, часы казались минутами. Он смутно видел, как слабое белое свечение пробивается через натянутую у входа плащ-палатку. Суровое солнце Серека восходило, а вместе с ним расстилалась завеса радиации, которая нарушит любые радиокоммуникации, кроме связи ближнего действия. «Запроси Колиус помощи сейчас, — подумал Корика, — его сигнал потонул бы в море помех».
До него донеслись голоса новичков, а затем пронзительные крики, после чего последовали резкие однотонные хлопки, которые нельзя было ни с чем спутать. Болтерный огонь. Внезапно он стал выходить из объятий каталепсического узла, серебристые пятна и вспышки огня вокруг него замедлялись и замедлялись до тех пор, пока не превратились в новобранцев Обречённых Орлов, освещаемых выстрелами их же оружия.
— Докладывайте, — слово растянулось у него на языке, будто желе.
— В стенах! — Один из учеников выстрелил куда-то за его спиной, когда Корика поднялся на ноги. — Их не сосчитать…
Он жестом отпустил бойца и прошёл глубже в пещеру — туда, откуда доносились звуки битвы. Шагая по проходу, он раздавил под ботинком что-то металлическое, но решил не останавливаться, чтобы узнать, что именно. Корика задержался и провёл пальцем по разбитому биолюму, висящему на стене. Он сощурился, стараясь разглядеть окружающую обстановку, когда тьму озарило множество вспышек от выстрелов.
Картина боя проступала, как отдельные пикт-снимки с серыми и чёрными тонами. Корика увидел, как один из молодых учеников царапает себе лицо, пока что-то похожее на отрубленную стальную руку душит его за горло, а рядом с его плотью ярко пылает единственный зелёный глаз. Другому новичку, похоже, отрывали руку, и одновременно с тем в его ногу вгрызалось множество металлических тварей, разбрасывая во все стороны яркие снопы искр там, где острые мандибулы врезались в керамит. Во мраке пол пещеры кишел чем-то: зелёные точки густым ковром ползли и карабкались друг на друга. Корика обнаружил, что изменил своё мнение насчёт зова о помощи Колиуса, когда высвободил ярость своего болтера в живой поток членистоногих тварей. Некоторые из них с лязгом разлетелись при попадании снарядов, но большинство ускользнуло от выстрелов, развернулось и устремилось к нему. Безрукий юнец замертво рухнул у стены пещеры, и когда Корика стал отступать, то увидел, как жуки по кусочкам снимают броню с падшего брата и уносят с собой, зажав в передних лапках.
— Уходим! — прокричал он по главному каналу связи. — Все к выходу!
В следующий миг в стенах появились бреши, и сотни машин, словно гной из нарыва, хлынули на Корика со всех сторон, вылезая из трещин в чёрном камне. Острые жвала с фрактальными лезвиями вонзились в плечо Обречённого Орла, и внезапно его рука и болтер оказались на полу. Брызжущая из раны розовая жидкость стала заливать всё вокруг. Корика даже не заметил, как всё это произошло, пока не вспыхнули его нервные окончания и он дико не закричал от чудовищной боли. Ларрамановы клетки в его крови интенсивно заработали, перекрывая перекусанные артерии и насыщая кровоток эндорфинами, чтобы унять агонию. Корика врезал кулаком по жуку, что прыгнул ему на грудь, и слепо побежал к выходу из пещеры. В это время позади него машины бережно сняли силовую броню с отсечённой конечности, а затем выбросили бесполезную плоть.
Корика прорвался сквозь изорванную, хлопающую на ветру плащ-палатку и упал на колени. Вокруг него стояли три новичка. Всего трое из девяти.
Твари находились в считанных секундах от него; они появлялись из стен, из песков, и, если Корика сейчас же не уничтожит их, им всем четверым непременно настанет конец.
— Гранаты! — проревел он, срывая четыре крак-заряда с пояса. Не обращая внимания на боль, он синхронизировал детонаторы и затем бросил всю связку оставшейся рукой. Остальные космодесантники последовали его примеру и швырнули ещё дюжину смертельных шаров, закинув их прямо в пасть пещеры. Корика увидел яркий блеск сотен зелёных глаз там внутри, но через миг гранаты одновременно взорвались, и вход в пещеру оказался засыпан грудой камней.
Когда на восходе солнца они обнаружили Колиуса, тот сидел на вершине каменного островка, словно хищная птица, и не сделал ни одного движения к ним навстречу, пока они пробирались по чёрному песку, даже не предполагая, что ходят по тому месту, где что-то утащило Дорамаку.
— Брат, — издалека помахал ему сержант Тарикус. — Докладывай.
Прежде чем ответить, новобранец долго молчал, а затем показал на землю под ногами Тарикуса.
— Они забрали его. Исчез в одно мгновение. Будто провалился куда-то.
— На Сереке полно участков с осевшей почвой… — отозвался Петиус, изучая взглядом юношу.
— Провал с зубами, — продолжил Колиус, словно и не слышал слова апотекария. — Но у провалов не бывает зубов.
— Итак, ты подобрал себе подходящее безопасное место? — спокойным голосом сказал Тарикус, забравшись на каменистое образование. — О… оно тебя тут не достанет, да?
Колиус затряс головой.
— Они вернутся. Но на данный момент они взяли, что хотели. Они уже всё тут растащили.
Микилус скорчил гримасу.
— Ты говоришь загадками, парень. Потрудись объяснить, что всё это значит.
— Уже растащили, — повторил Колиус и присел к камню. — Видите?
Тарикус осмотрел гранит в том месте, куда показывал новичок, и прищурился. На поверхности были вырезаны грубые изображения скалящихся лиц с пастями, полными острых зубов.
— Орочьи символы, — прошептал он. — Но как такое возможно?
— Святые с Терры, — выдохнул Микилус. — Мой господин, вы в курсе, что это значит?
Он указал на обнажение.
— Этот камень не с Серека. У него гладкая поверхность, как если бы он оплавился, упав из космоса.
— Метеорит? — предположил Петиус.
— Нет, — уверенно ответил Колиус и протиснул свои пальцы в узкий проём в поверхности. От резкого движения в воздух взмыл чёрный песок, и из каменного пласта взору явился люк, ведущий в пустоту.
— Орочья «булыга». Звездолёт зеленокожих, спрятанный в пустыне, как айсберг в океане.
Тарикус заглянул во тьму внизу.
— А что ты имел в виду, когда сказал «растащили», приятель?
Лицо Колиуса помрачнело.
— Пойдёмте покажу, сержант.
Тарикус оставил Микилуса и Петиуса снаружи «булыги», а сам последовал за Колиусом внутрь корабля. Пока они спускались по искорёженным трубовидным коридорам и непрочным отсекам, измалёванным выцветшими орочьими надписями, новобранец поведал, что, будучи встревоженным исчезновением Дорамаки, он взобрался на булыгу, полагая, будто здесь будет в безопасности, но вскоре обнаружил люк. Тогда-то он и понял, что то, что он принял за твёрдую землю, в действительности оказалось лишь хрупкой преградой, отделяющей его от извивающихся существ в песках. Колиус не осмелился заходить слишком далеко, дабы не наткнуться на группу каких-нибудь хищников, спрятавшихся в многочисленных дырах и проломах в лоскутном корпусе булыги. Пока новичок вёл рассказ, Тарикус осторожно перешагивал через скопления чёрного песка внутри корабля.
Трудно сказать, как долго пролежал звездолёт ксеносов на Сереке — несколько столетий уж точно, как полагал Тарикус. Без сомнения, корабль появился здесь задолго до того, как сюда пришли Обречённые Орлы и стали использовать мир в своих целях, потому как песок успел его замести, а оставленный при падении кратер засыпали и разгладили ветра. И всё же обстоятельства прибытия булыги не имели особого значения: все орки, что находились на борту, разумеется, уже мертвы, так что вопрос о каком-либо возможном присутствии зеленокожих снимался. Эти мерзкие твари плохо приспособлены для обитания в такой враждебной и отравленной среде, как на Сереке, и если бы кто из них и выжил, то под таким солнцем спустя месяцы непременно бы умер от рака, если не оголодал бы раньше. Но Тарикуса больше волновали останки членов экипажа «булыги», чем то, каким образом смерть забрала их. Кланы орков были известны самокалечением, и среди них обычным явлением считалось использование грубой бионики, в том числе простейших ножных протезов из стали и крюков вместо рук, однако кости лежащих повсюду орков сверкали белизной или были раскрошены в порошок. Никаких металлических приспособлений нигде не было видно. Сержант заметил несколько скелетов с ровными отверстиями там, где раньше должны были находиться железные зубы или механические конечности. Внутри звездолёта также можно было различить множество мест, откуда вырвали важные части корабля — выдолбили из «булыги» крошечными когтями.
— Падальщики, — прошептал Тарикус. — Они забрали все плотные и очищенные металлы.
— Растащили, — поправил Колиус. — Как трофейщики на поле боя, выдирающие золотые зубы у погибших людей. Вот почему они забрали Дорамаку. И вот почему они хотят похитить всех нас.
Тарикус оставил мрачную реплику юнца без комментария, сосредоточившись на огромной бреши в разорванной боковой обшивке булыги.
— Ты заходил так далеко без нас?
— Никак нет, сержант.
Тарикус подошёл ближе к зияющей дыре, достаточно широкой, чтобы через неё проехал «Носорог», и выглянул за её пределы.
— Видишь это? По всей видимости, зеленокожие дурни стали первыми жертвами того, что забрало нашего брата. — Он указал куда-то во тьму. — Взгляни туда.
Колиус сделал так, как ему сказали, и осторожно встал рядом с сержантом. Снаружи орочьей булыги открывалось пустое пространство, стены которого терялись во тьме. Огромная и древняя базальтовая сфера, за миллионы лет сформировавшаяся за счёт расширения пузырей расплавленной магмы. Когда «булыга» рухнула, она пробила поверхность пустоты и застряла здесь, как дротик в яблоке.
— Там какие-то сооружения, — молодой десантник показал на неясные очертания у дальней стены. — Причём не похоже, что орочьи.
— Определённо, — согласился Тарикус, через оптику шлема изучая ровный сводчатый проход. — Человеческие, возможно, но готов поспорить, что не из имперской эпохи.
— Что теперь, сержант? — Колиус с трудом скрывал дрожь в голосе.
Тарикус оглядел проход и ответил:
— Исследуем.
Сверху доносилась какая-то ругань, и, вылезши из «булыги», Тарикус обнаружил, что ещё четверо Обречённых Орлов собрались вокруг каменистого образования, а один из них осыпал проклятиями Петиуса. В последнем сержант узнал брата Корику и сразу же заметил, что десантник лишился руки. Три новичка, пришедших с ним, беспокойно переминались с ноги на ногу, не убирая пальцы со спусковых крючков болтеров.
Петиус вытащил шприц из культи Корика, и ветеран затряс головой, как если бы это избавило его от боли. Он увидел Тарикуса и обменялся с ним взглядом.
— Сержант, у меня печальные новости.
По интонации его голоса уже стало всё ясно.
— Сколько погибших?
Корика распростёр здоровую руку и непроизвольно дёрнул обрубком, как бы охватывая всех пришедших с ним.
— Остались только мы, — ответил он слегка неразборчиво из-за препарата, что ввёл ему Петиус.
— Он рассказал о стальных жуках, сэр, — вмешался Микилус, быстро пошевелив в воздухе пальцами, образно показывая насекомое. — Шестилапые существа с зелёными глазами.
— Хорошо, что ты нашёл нас, Корика, — сказал Тарикус, смотря в горизонт. — Ближе к ночи вам вряд ли удалось бы нас найти здесь.
Корика подбородком указал на устройство в виде жезла на поясе у Тарикуса.
— Телепортационный маяк, брат-сержант. Я приказал обучаемым проследить его сигналы с помощью ауспиков. Даже Серекская звезда не может скрыть такие передачи. Так мы и вышли на вас.
— Действительно, — Тарикус взял в руку прибор, и какое-то время рассматривал его.
— Надо убираться отсюда, — тихо произнёс Колиус. — Разве нельзя актировать маяк и вернуть нас всех на корабль?
Сержант недовольно посмотрел на молодого космодесантника.
— Обуздай свои страхи, приятель. Мы, чёрт возьми, Адептус Астартес и просто так не убегаем от драки.
Микилус небрежно кивнул головой в небо.
— Даже если мы отправим сигнал, это ничего не даст. Корабль вне нашей досягаемости… Если же мы прибегнем к телепортации прямо сейчас, то ни за что не попадём на корабль. Мы будем рассеяны по космосу и погибнем, а наше геносемя навсегда окажется потеряно для капитула.
— Через сколько времени корабль подберётся достаточно близко? — спросил один из новичков.
— Довольно не скоро, — ответил Корика.
Тарикус повесил телепортационный маяк обратно на пояс и угрюмо обвёл взглядом собравшихся.
— Что-то нечеловеческое обитает в этом мире, и, клянусь Императором, каждая секунда жизни этих тварей оскорбляет божественный замысел Его. Для этих… машин железо и сталь всё равно что пища, и они, несомненно, придут за нами, если только мы первые их не найдём. — Для большего эффекта сержант ударил себя по нагруднику.
Корика одобряюще закивал.
— Я видел, как они стащили с новичка всё снаряжение, что было на нём. Мерзкие маленькие твари, отгрызли мне руку, просто чтобы забрать керамит, в который она была облачена.
— Интересно, для каких целей? — сказал Петиус. — Зачем собирать весь этот металлолом, будто кусочки какой-то гротескной мозаики?
— Это нам и предстоит выяснить, — проскрежетал Тарикус. — Посчитайте сколько у нас оружия и убедитесь, что у каждого равное количество патронов.
— Мы принесём свет Императора этим механическим созданиям и выкурим их из норы.
Сержант вёл выживших по накренённым палубам разбитой «булыги», пока они не добрались до магматической камеры. Тарикус непреклонно шагал вперёд, ни на секунду не останавливаясь и не оборачиваясь, чтобы проверить, не отстают ли от него новички. Корика шёл справа от него, а брат Микилус замыкал колонну. К своей чести, Колиус держал свои мысли при себе, пока спускался отряд, хотя всем было ясно, что нервы молодого десантника на пределе. Бросив на него взгляд через прорези в шлеме, апотекарий Петиус подумал о том, какая судьба ожидает Колиуса, когда они вернутся на Гафис. Тарикус был справедливым командиром, но не прощал неудачи, и поведение молодого бойца, по меньшей мере, заслуживало какого-то порицания. В худшем случае Колиуса могли понизить в звании или вовсе выгнать со службы.
Мысли Обречённого Орла прервались, когда группа космодесантников достигла огромного арочного прохода в стене магматической камеры. Микилус обследовал камень, проведя пальцами по углублениям в виде символов на поверхности.
— Какая-то разновидность низкого готика? — вслух спросил он.
Корика неуклюже присел на одно колено, всё ещё не успев полностью отойти от смеси болеутоляющих, впрыснутой ему в кровоток, и коснулся каменного пола.
— Здесь проложена колея глубиной в палец. Она уходит в туннели за аркой.
— Я видел уже что-то подобное, — сказал один из учеников. — На Федре, во внешних зонах. Они служат путями для рудовозов, курсирующих между шахтами и металлургическими центрами.
— Как пневмопоезда на планетах-ульях, — согласился Тарикус. — Да, парень в чём-то прав. Этот проход ведёт в транспортные каналы, остатки какой-то направляющей системы, созданной задолго до ядерной войны.
— Так что, идём дальше? — подытожил Петиус.
— Ты ещё спрашиваешь? — бросил через плечо Тарикус и зашагал вперёд.
От главной шестиколейной магистрали, словно корни дерева, в разные стороны под малым углом расходились шесть дорог, через определённые интервалы разветвляясь на отдельные пути, уходящие в неизвестном направлении. Десантники прошли по обломкам огромных каменных ворот, которые обычно опускали, чтобы отгородиться от внешнего мира, но сейчас толстые гранитные плиты больше походили на сломанные зубы, с силой вырванные кем-то очень сильным, столь примитивным в своей свирепости, что даже обжёг ею камень. Тарикус осмотрел стены — их тоже покрывали символы, но стиль немного отличался. Эту часть пещеры явно строили с нацеленностью на оборону в случае военной агрессии.
— Опять туннели, — проворчал Корика, приложив ладонь к бионическим глазам. — Туннели, туннели, одни туннели.
— Смотри в оба, — резко отозвался Тарикус. Совсем скоро боль от ранения вернётся к Корику, и потому сержант хотел, чтобы его товарищ оставался сконцентрирован и не вдавался в воспоминания о старых шрамах, полученных в похожих местах.
Первым тело обнаружил Микилус. Он уже почти прошёл его, как едва уловимая перемена в освещении его биолюма заставила космодесантника остановиться. Тусклый свет фонаря отразился от гладкой белой груды мяса, выброшенной у края высохшей котловины. Обречённый Орёл поднял руку, чтобы остановить остальную часть группы, и приблизился к находке. Печальный голос прорезал спокойный, тёплый воздух:
— Это брат Дорамака. Точнее, то, что от него осталось.
— У него изодрана кожа… — сказал подошедший Тарикус.
Микилус кивнул.
— Падальщики сняли с него всё снаряжение.
— И не только, — сержант указал на труп. — Глянь-ка туда: вырвана бионика, и даже подкожный бронепанцирь вырезан.
Космодесантник склонился над телом погибшего солдата, изучая аккуратные надрезы в наружном покрове.
— Что бы его ни убило, оно сделало это бесстрастно. Это работа холодного и расчётливого ума.
Когда не осталось никаких сомнений, что восемь недолюдей полностью сосредоточили своё внимание на трупе их товарища, холодный и расчётливый разум, что руководил убийством Дорамаки, приказал пробудить более крупных из своих слуг и устроить жатву среди людей. Когда по каменному потолку застучали механические ноги, Колиус сразу это услышал и посмотрел наверх. Перед самым лицом висела безликая металлическая болванка и смотрела прямо на него, мигая множеством оптических датчиков, излучающих изумрудный свет.
Стальной монстр оторвался от стены и спрыгнул на него, за счёт гравитационного импульса затормозив всего в футе от земли для мягкого приземления. Пульсация нуль-поля сбила Колиуса с ног. Всего за секунду до того, как рёв болтеров эхом разнёсся по тоннелю, он увидел, как ещё два щитообразных насекомых приземляются среди остальных Обречённых Орлов. Новичок прицелился туда, где, как считал, находилась большая машина-жук, и открыл огонь. Шестилапый механоид резко отпрыгнул в сторону, выбив искры из-под себя, и набросился на рядом стоящего десантника. Плавными расчётливыми движениями робот-инсектоид разрезал его на две части своими клешнями, похожими на огромные косы, и двинулся дальше в поисках новой цели, предварительно извергнув из себя пару меньших собратьев, похожих на искусственных скарабеев, чтобы те занялись трупом. Колиус выстрелил снова, и злая усмешка появилась на его лице, когда снаряды угодили в серебристую оболочку создания.
Находясь в самой гуще боя, Корика как можно крепче обхватил болтер и выпустил полную обойму в другую крупную машину. Он поносил врагов за то, что те посмели забрать его руку и предлагал им попробовать отнять у него и остальное. Головной блок механоида слегка наклонился в сторону в некоем подобии недоумения, а затем существо ринулось вперёд. Оружие Корики мгновенно замолчало, когда противник выбил болтер из руки десантника и стал оттеснять воина. Пальцы ветерана бездумно нащупали боевой нож. Паукообразная машина остановилась и подняла свои клешни. Этого мгновения хватило Корике, чтобы прыгнуть ей за спину. Он вонзил лезвие по самую рукоять в мозг робота, за что был награждён потоком искр болезненно зеленоватого оттенка. В этот момент на помощь Корике пришёл апотекарий, одной рукой бросив ему перезаряженный болтер, а другой опустошив свой собственный в раненого врага. Машина затряслась и рухнула на пол.
— Обречённые Орлы! Ко мне! — прокричал приказ Тарикус, и космодесантники стали подходить, чтобы перегруппироваться возле позиции ветерана, одновременно ведя продольный обстрел противника. Микилус присел на одно колено, готовя к стрельбе ракетную установку залпового огня. В том направлении туннеля, откуда они пришли, он отчётливо разглядел, как по стенам рывками ползут новые враги, — и у него скрутило желудок. Они ходили прямо под этими машинами, пока те дремали, и ни один ауспик не смог засечь гигантских существ, что находились здесь. Микилус отбросил эту мысль и стал читать про себя молитву в такт дыханию, сняв с предохранителя ракетную установку.
Тарикус положил тяжёлую руку на плечо брата и приподнял его голову к потолку.
— Их слишком много, парень, но ты ведь знаешь, что делать, верно?
Обречённый Орёл поднял оружие на плечо. Линза целеуказателя опустилась точно напротив его левого глаза. Через оптический прицел он уловил тепловой след одного из новичков, разорванного пополам клешнями противника, и со злостью надавил на спусковой крючок.
Кластерная боеголовка вылетела из пусковой трубы, и по туннелю пронёсся оранжевый огонь. На мгновение машины прекратили движение и стали наблюдать, как ракета пролетает над ними, — затем она ударила в потолок пещеры и заполнила воздух падающими камнями. Микилус почувствовал, как руки товарищей оттащили его обратно, когда начала опускаться завеса из обсидиановой пыли. Чёрный песок заволок визор.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем грохот прекратился, но когда это произошло, он протёр глазные линзы и обнаружил, что между космодесантниками и машинами выросла преграда. Колиус помог ему подняться на ноги и показал на участок, куда падал слабый жёлтый свет, струящийся из люка вдалеке. Не став дожидаться, чтобы узнать, выжил ли кто под грудой камней, он молча последовал за новичком.
— Это командный бункер, — не сомневаясь, произнёс Тарикус, когда его догнал последний из братьев. — Как я и подозревал, эту часть тоннелей строили не для гражданских целей. — Позади него валялась дверь бункера, выбитая ударной волной при обвале.
Петиус огляделся в просторном пустом помещении. Блоки и модули безмолвных машин стояли в ряд вдоль стен, покрытые толстым слоем пыли. Невероятно, но некоторые из них по-прежнему мерцали слабым светом. Подойдя ближе, Микилус тоже всмотрелся в экран, на котором мигало изображение карты поверхности Серека.
— Эти линии опоясывают всю планету, — подметил Петиус, — наверное, ещё какие-то туннели?
— Нет, брат, посмотри сюда, — завертел головой Микилус и показал на неровный ряд символов. — Это границы тектонических плит планеты. Геологические разломы.
— Ничего не трогайте, — твёрдо сказал Тарикус. — Здесь могут быть какие-нибудь ловушки.
Колиус позвал сержанта к другой консоли.
— Здесь показан человек. Возможно, какая-то видеозапись.
Тарикус снял шлем и наклонился ближе к размытому дисплею. Колиус не ошибся, на экране действительно мерцало бледное лицо напуганного человека со ртом, застывшим в крике о помощи. Космодесантник коснулся единственной мигающей иконки и на дисплее в ускоренном темпе забегали бессвязные изображения.
Пред ним предстали картины величественных городов, достигающих самых небес, откуда струилось зелёное пламя. Чёрные пирамидальные обелиски появлялись из воздуха прямо посреди вопящих горожан, массы серебристых скарабеев текли, словно реки, разрывая всё на своём пути, скелетообразные фигуры шагали по трупам людей, и символы, линии и круги сплетались в сложные узоры. Из динамика консоли раздалась спутанная речь человека — неясный поток сильного шипения, в котором удалось разобрать всего одно слово.
— Некронтир, — повторил его Тарикус, прочувствовав на языке всю его чуждость.
Теперь мужчина на записи показал на панель, идентичную той, у которой сейчас стоял Петиус, и с мрачным бледным лицом активировал управление. На дисплее высветились чёрные облака, застилающие небо, люди и машины сгорали в убийственной огненной буре; но что-то было не так, мужчина упал на колени и стал рыдать над экраном с мигающими красными иконками. Тарикус неоднократно сталкивался с подобным в ходе сражений: нервы человека сдали, и из-за этого пострадал весь его мир. Когда запись закончилась, он посмотрел вниз и ужаснулся, осознав, что стоит в кучке серой пыли — останках посланника.
— Я всё понял, — сказал Микилус спустя мгновение. — Люди, что жили здесь, попытались взорвать геоядерные заряды, предпочтя уничтожить свой мир, лишь бы он не достался тем машинам.
Тарикус согласно закивал.
— Но наш друг не смог довершить начатое. Сдетонировали не все боеголовки, поэтому сгорела только атмосфера.
— Консоль управления запуском до сих пор работает, — обратил внимание другой десантник. — Даже спустя тысячелетия боезаряды по-прежнему находятся в состоянии готовности.
Тарикус хотел было что-то сказать, но внезапный крик прервал его.
— Сержант! — позвал один из новобранцев, стоящий на посту у люка. — Что-то приближается!
Спустя мгновение новичок погиб: откуда-то из темноты тоннелей вырвалась спираль зелёного пламени и обратила его в прах. В ярком мерцающем свете растворились керамит, плоть и кости космодесантника, от него остались лишь почерневшие останки, едва ли напоминающие о человеке. Не успел осесть его прах, как из открытого прохода вылетел рой скарабеев вместе с крупными паукообразными машинами. Они хлынули внутрь бункера, расползаясь по стенам, как быстро растущая плесень.
Никаких приказов не понадобилось. Обречённые Орлы все как один открыли огонь, полностью сосредоточившись на истреблении механоидов.
Тарикус проклинал себя. Он невольно завёл своих людей в ловушку, заперев их здесь, в пункте управления, и теперь эти некронтир растащат их на трофеи. Сержант схватил телепортационный маяк. Так глубоко под землёй он не имел возможности узнать, находится ли в пределах досягаемости ударный крейсер, кружащий на орбите планеты, или даже сможет ли их вытащить перемещатель материи, активируй он прибор прямо сейчас. Тарикус взвесил в ладони устройство и нажал кнопку включения, невзирая ни на что. За считанные секунды оно полностью зарядится, и тогда он решит, что делать, когда наступит решающий момент.
В это время в помещение вошло что-то иное. Наверное, если кого-то, кто никогда в жизни не видел человеческий скелет, попросить построить его копию, опираясь только на описание со слов, тогда вышло бы нечто подобное. Чудовище с холодным светом в глазницах, казалось, мерцает и ходит рывками: сейчас в одном месте, а в следующий миг уже в другом, невероятным образом перемещаясь в пространстве без каких-либо движений. Скелет прошёл сквозь армию насекомых с уверенностью полководца, обходящего ряды своих вассалов. Яркие металлы на его корпусе сверкали, словно драгоценности. Пули, казалось, пролетают сквозь повелителя некронов, испаряясь в дугах электричества, искрящего в воздухе вокруг него.
Колиус выстрелил ксеносу в голову, и Тарикус отчётливо увидел, как сталь на мгновение стала нематериальной, когда болтерные снаряды безвредно прошли сквозь череп механоида. Тогда лорд обратил свой жуткий взор на юнца — струи горячего пламени вырвались из его глаз и обуглили космодесантника до костей, не дав ему даже закричать. Некрон проплыл над телом Колиуса в направлении сержанта, протягивая к нему пальцы с когтями, похожими на огромные мясницкие ножи. Как и все его слуги, он в абсолютной тишине шёл к своей цели.
Сержант почувствовал, что телепортационный маяк нагрелся у него в руке, и принял неожиданное и в тоже время страшное решение.
— Микилус, — крикнул он, — взрывай геозаряды!
Десантник всего секунду помедлил в нерешительности.
— Есть! — выпалил он и укрылся за панелью управления запуском. Тарикус попятился от наступающего некрона, сокращая дистанцию между собой и остальными бойцами.
В это время Корика продолжал биться с машинами, медленно и неумолимо окружающими его.
— Ну же, давайте, возьмите меня, если сможете, грязные ксеносы! Я бросаю вам вызов!
Тарикус достал маяк и выставил его на показ, встретившись взглядом с властелином чужих. Только сейчас он чётко рассмотрел своего противника, весь его гуманоидный облик, что озарялся загробным светом, пляшущим вокруг него. Он представлял собой нагромождение металла: конечности и другие части тела явно были сделаны из всего того, что удалось собрать скарабеям. Тарикус ощутил холодную ярость, заметив, как блестит грудная клетка механоида. Чудовище забрало осколки брони Обречённых Орлов, чтобы воссоздать себя. Увидев снаряжение своего ордена в таком осквернённом виде, космодесантник наполнился праведной ненавистью.
На мгновение сержанту показалось, будто некронтир понял замысел людей, но точно ему уже никогда этого не узнать.
— Готово! — сообщил Микилус. Целый пучок кабелей тянулся от его ауспика к контрольной панели. — Жду только вашего приказа!
— Все ко мне! — прокричал Тарикус, и выжившие сомкнули ряды. — Давай!
Глубоко под поверхностью Серека с задержкой в несчётные столетия наконец поступила команда, и терпеливая машина Судного дня, что скрывалась в темнейших глубинах планеты, высвободила свой гнев. Когда космодесантников обволокла сфера сияющей энергии, некроны, находящиеся в бункере, разошлись в стороны, а её границы оплавили кончики острых пальцев собранного по частям командующего.
Всё стало рушиться в пещере. Серек разрывал себя на части.
Когда запустился цикл телепортации, Тарикус увидел, как меняется и плавится лицо некронтирской машины, и каждый атом его тела запел в ликовании, как только загадочные технологии превратили чужака в чистую энергию. Собрав последние остатки воли, он проклял повелителя некронов именем Императора, Аквилы и Обречённых Орлов.