Идут годы, и все меньше остается людей, которые бы помнили, чем в действительности была наша Родина до начала 90-х годов прошлого века. Еще много тех, кто родился, вырос, получил образование, профессию и даже квартиру в СССР, но непрерывный поток грязи, уже двадцать лет обрушивающейся на людей со страниц печатных изданий и из эфира, делает свое дело: большинство даже этих очевидцев вполне искренне считают Советский Союз «империей зла», в которой правили злые коммунисты, которые имели своей целью сделать жизнь каждого гражданина СССР как можно более несчастной. Мало того, оказывается, коммунисты все народы СССР держали в рабстве и непрерывно убивали граждан Советского Союза, а кого ленились убить — того сажали в тюрьмы или лагеря. Тех же, кто по недосмотру коммунистов оставался на воле, морили голодом и не давали им купить вволю колбасы, а разрешали покупать ее немного и только по карточкам.

Но даже среди этих зверей-коммунистов отличался своим невиданным злодейством коммунист Сталин. Он хитростью пробрался на пост вождя народа, заставлял всех в СССР безудержно хвалить и возвеличивать себя, а сам убивал и убивал несчастных советских людей миллионами и миллиардами.

Двадцать лет об этом вещают «демократические» газеты и телепрограммы, но мало кто из клеветников обращает ваше внимание на тот факт, что потоки лжи и клеветы на Сталина начали лить не перестройщики в 90-х годах, не кристальной чистоты «интеллектуалы» типа Горбачева или Ельцина, к старости догадавшиеся, что они не ту партию объедали. Начали клеветать еще в 1956 году те, кто сам называл себя коммунистом и не отказывался от этого звания.

В СССР коммунистами называли себя очень многие люди — почти 19 миллионов человек. Но к 1991 году вдруг выяснилось, что, как они теперь сами объясняют, все они вступили в КПСС либо по недоразумению, то есть из-за своего слабого умственного развития, либо потому, что иначе им пришлось бы зарабатывать хлеб свой в поте лица своего. А работать им не хотелось, им хотелось, записавшись в коммунисты, отхватить «халяву». А «халява» и коммунизм — это, на самом деле, очень разные вещи.

Поэтому давайте с самого начала выделим главное: коммунист — это не человек с партбилетом, это тот, кто активно строит общество справедливости — коммунизм, общество, в котором не будет никакого насилия одного человека над другим, не будет никакого паразитирования одних людей на других. Еще раз подчеркнем — коммунист не тот, кто просто записался в коммунистическую партию, и не тот, кто не против, чтобы какие-то другие люди строили коммунизм, и не тот, кто ждет, когда ему этот коммунизм построят, а тот, кто активно сам его строит.

Сталин был настоящим коммунистом, и это все определяло.

Чтобы говорить о том, каким было бы государственное устройство СССР, если бы Сталин не был убит, необходимо рассмотреть, как это устройство создавалось и как видоизменялось. Поэтому немного и о том, как наша Родина встала на путь строительства коммунизма.

До 1917 года у нас в России была монархия и называлась наша Родина Российской империей. Ею всевластно руководил император из династии Романовых, династии, которая правила Россией до того времени уже более 300 лет.

Разные у России были цари и императоры: были грозные, огнем и мечом защищавшие народ России и заставлявшие всех в России русскому народу служить; были хитрые («тишайшие»), которые заставляли делать всех то же самое, но без большого шума; были великие, которые в короткий период времени резко бросали Россию вперед на пути прогресса, были средние, которые тем не менее понимали, что они, цари, являются первыми слугами России, что они для России, а не Россия для них. Были, конечно, и такие, которые этого не понимали, но раньше они долго не правили. И не жили.

Однако со временем императорский род Романовых изнежился и захирел, а вместе с ним изнежилось и захирело дворянство России, которое по своему положению обязано было служить России и которое в свое время могло убить царя, забывающего, что тот должен служить России, а не себе. И, в конце концов, с начала прошлого века по 1917 год Россией правил Николай II Романов, как утверждают ныне — святой человек и, как утверждали в те времена, очень милый человек. Но «милый человек» — это не должность, и, заняв должность императора, Николай обязан был в этой должности делать то, что делали его прадеды и прабабки. А вот на это Николая не хватило. Ему, безусловно, нравилось быть царем, нравилось всеобщее почитание и преклонение, нравилось иметь многочисленные дворцы, огромные яхты, двести различных мундиров для приема парадов русских войск. Все это ему нравилось, а любил он жену, любил детей, очень любил всех фотографировать и предаваться приятному ничегонеделанию. Милый был человек, но и работать не любил, и с должности свой царской не уходил.

Разрушили Российскую империю в феврале 1917 года те же, кто разрушил и Советский Союз в 1991 году, — либералы. Люди, которые себя так называют потому, что им хочется неких «свобод». Это, как правило, люди, не занятые производительным трудом и представляющие класс таких же людей. С либералами к власти в Российской империи пришли бывшие спекулянты и доценты, журналисты и адвокаты, артисты и конторские служащие, всех их отличали уверенность в своем уме, спесь, болтливость и полное непонимание ни того, что нужно народу России, ни того, что нужно было делать в тот конкретный момент.

К примеру, с одной стороны, они своими указами немедленно уничтожили в русской армии дисциплину, а с другой стороны, они поставили перед этой, разложившейся без дисциплины, армией, задачу воевать до победного конца. С одной стороны, либералы объявили свободу, но, с другой стороны, жестко преследовали любую критику в свой адрес. Они объявили главенство народа и тут же без колебаний расстреливали народные демонстрации. Однако в 1917 году ситуация была другой: в 1991 году либералы взяли власть в цветущем и могущественном Советском Союзе, а в 1917 году им досталась власть в практически полностью истощенной войной России. Поэтому крикливая и глупая толпа либералов с делом управления разоренной Россией не справилась и обрушила власть в стране на коммунистов.

Формально считается, что коммунисты силой захватили власть в Петрограде (столице России) в октябре 1917 года, эту легенду старательно распространяли и сами коммунисты, но в минуты откровенности они сами же и говорили, что в октябре 1917 года они власть не взяли, а подобрали. Власть свергаемых коммунистами либералов никто не захотел защищать, хотя у них — у либерального правительства России — в распоряжении были войска всей России. Но, как только коммунисты дали понять, что они не остановятся перед применением силы, все отшатнулись от либералов и немедленно разбежались во все стороны — все эти адвокаты и журналисты, профессора и доценты, а глава либерального правительства Керенский сбежал за границу, так же, как и в августе 1991 года при первом же выстреле Ельцин готов был сбежать в американское посольство.

Насколько власть в России была неожиданной для самих коммунистов, свидетельствует такой примечательный факт. В 191 7 году, накануне свержения монархии в России, лидер российских коммунистов Ленин, находясь в эмиграции, выступал в Швейцарии перед молодыми социалистами и сказал им, что он, старик (ему тогда еще не исполнилось 47 лет), не доживет до того времени, когда коммунисты возьмут власть в какой-либо стране… А через 10 месяцев коммунист Ленин возглавил правительство России!!

Но к чести коммунистов следует сказать, что коммунисты взяли власть не для того, чтобы покрасоваться на экранах телевизоров, и не для того, чтобы разграбить Россию и на украденные деньги купить себе имения в Австрии или футбольные клубы в Англии.

Они взяли власть, чтобы построить в России общество справедливости, и народ России коммунистов принял и их власть признал своей.

Теперь подошло время поговорить об устройстве коммунистами структуры государственной власти, для чего вернемся к началу.

Слово «коммунизм» происходит от французского слова с латинским корнем «communis» — общий. Это общество, в котором общие, то есть равные, права у каждого человека, в том числе равные права на власть. И, став правительством в Петрограде, коммунисты сразу же попытались власть в России сделать коммунистической — общей. А должна была коммунистическая власть выглядеть так.

Каждый гражданин России на свободных выборах избирает депутата, эти депутаты, собираясь все вместе, образуют высший орган власти России — Совет. Этот Совет, впоследствии названный Верховным Советом, принимает законы, обязательные для всех в стране. Для организации исполнения этих законов всеми Верховный Совет назначает министров (тогда они назывались народными комиссарами) правительства России, а правительство (Совет Народных Комиссаров) управляет страной. Коммунисты предполагали, что народ России, воодушевленный строительством коммунизма, будет избирать в Верховный Совет депутатов-коммунистов, посему Верховный Совет будет формировать правительство России только из коммунистов, а оно организует народ на строительство коммунизма. Как видите, в этом первоначальном варианте схемы управления Россией отсутствует даже намек на участие в управлении Россией самой Коммунистической партии России, и такая схема управления закладывается в основу управления всех стран, называющих себя демократическими или республиканскими. То есть сначала (с 1917 года) большевики для управления Россией приняли демократическую схему управления.

Мало этого, демократия, заложенная в основу Советской власти, на порядки превышала лжедемократию стран Запада.

Сравните. В Конституции любой страны Запада обязательно имеется положение, что вся власть в стране принадлежит народу и он управляет своим государством прямо или через избранные им органы власти.

Управляется государство с помощью законов. Посмотрите, как они реально принимаются сегодня во всех странах, скажем, в той же России. Некто неизвестный в аппарате президента пишет текст закона, который заведомо нужен не народу, а тому, кому нужен и кто может закон «протолкнуть». Далее текст поступает в Думу, где депутаты, сумевшие с помощью денег и обмана народа пролезть в думское кресло, сымитировав его обсуждение, нажимают на кнопки, на которые им указывают нажать некие руководители фракций. И закон принят. И это называется власть народа?

А вот пример того, как демократию видели коммунисты, пришедшие к власти в 191 7 году. Одним из первых их законов был закон (Декрет) о земле. Это был даже не закон, это было грандиознейшее преобразование. Этим Декретом отменялась частная собственность на крупные землевладения без всякого выкупа, и вообще частная собственность на землю, а вся земля передавалась в ведение местных Советов крестьянских депутатов. (Земли рядовых крестьян и рядовых казаков не конфисковались.) Запрещались продажа, аренда и залог земли, вся земля объявлялась всенародным достоянием. По этому Декрету крестьяне России получили бесплатно почти 170 млн гектаров земли, они были освобождены от уплаты 700 млн рублей золотом ежегодно за аренду земли и от долгов за землю, достигших к этому времени 3 млрд рублей. Основные положения Декрета были развиты и конкретизированы в ряде законодательных актов Советского государства, в том числе в законе «О социализации земли» и в Земельном кодексе. Вы полагаете, текст Декрета подготовили некие яйцеголовые профессора и юристы? Нет! Это была народная власть.

Текст Декрета написал лично лидер коммунистов В.И. Ленин, но написал его на основе «Примерного наказа, составленного на основании 242 наказов, доставленных местными депутатами на 1-й Всероссийском съезд крестьянских депутатов в Петрограде в 1917 году», и раздел этого Наказа «О земле» целиком вошел в текст Декрета. Реальный народ писал законы для себя!

И сначала все выглядело так: лидер коммунистов Ленин возглавил правительство — стал председателем Совета Народных Комиссаров. Коммунист Свердлов возглавлял исполнительный орган Верховного Совета. Примкнувший к коммунистам летом 1917 года Троцкий стал во главе всех вооруженных сил России, и так далее, и так далее. Сама партия (члены партии) стояли в стороне от органов управления государством. Общенародная, коммунистическая, демократическая схема управления Россией была построена, коммунисты заняли в ней посты, но… строительства коммунизма не получилось. Почему?

До принятия коммунистами власти в Петрограде их партия была мала и слаба, ее идеи в народе распространены были крайне незначительно: народ в селах и городах просто не знал, ни что такое этот самый коммунизм, ни какая польза народу от этого коммунизма будет. Поэтому при свободных выборах народ избирал в Верховный Совет депутатов, которые могли быть не сторонниками, а ярыми противниками общества справедливости. И коммунистам очень скоро пришлось отказаться от свободных выборов депутатов в Верховный Совет: депутатов стали избирать не тайным голосованием, а на открытых собраниях, на которых противники коммунистов могли быть легко выявлены. А поскольку коммунисты законодательно лишили права голоса ряд классов, сословий и категорий граждан России, то все противники коммунистов легко лишались права участвовать в выборах.

Но, нарушив коммунистические принципы создания общества и этим устранив сиюминутную опасность коммунизму снизу — от недоразвитого населения, — опасность, которая в будущем должна была быть устранена повышением культурного уровня народа, большевики столкнулись с опасностью для коммунизма сверху. Повторим, на 1917 год коммунисты были маленькой партией, у них не было ни достаточного количества коммунистов-инженеров, ни коммунистов-генералов, ни коммунистов-чиновников. Сформировав правительство, они едва смогли заполнить коммунистами должности министров, главные должности в министерствах и на местах, да и то — людьми, которых очень часто коммунистами считать было нельзя. Основная же масса управленцев России осталась от Российской империи, а Российская империя славилась исключительной нечестностью и коррумпированностью своих государственных служащих. В результате получилось, что коммунистическое правительство дает постановления по строительству коммунизма в России, а сотни тысяч чиновников, которые должны претворить эти постановления в реальные дела, саботируют эти решения, продолжая измываться над народом взятками и поборами.

Более того, паразитные классы Российской империи с помощью иностранной интервенции уже в 1918 году объединились в Белую армию и начали Гражданскую войну против коммунистического (красного) правительства России и его Красной армии. В этих условиях государственные служащие России не только саботировали постановления коммунистического правительства, но и предавали само это правительство, переходя на сторону белых либо помогая им.

Возникла жизненно важная необходимость контролировать государственный аппарат России до момента, когда коммунисты смогут обучить и воспитать своих собственных генералов, управленцев и прочих. Но кем контролировать? Сначала попробовали осуществить контроль при помощи комиссаров коммунистического правительства, т. е. силами порой случайных лиц, которым правительство верило. Комиссаров стали посылать в армии и в области. Но этим комиссарам самим порой невозможно было доверять, кроме того, их, даже таких, было мало, и, наконец, они не имели опоры в тех организациях, контроль за которыми должны были осуществлять. Самим комиссарам нужна была помощь. И коммунистам в Москве (куда из Петрограда переехало коммунистическое правительство) неоткуда было эту помощь взять, кроме помощи собственных партийных организаций на местах.

Таким образом, смертельная необходимость заставила коммунистов России обратиться к тому, что не делалось и не делается до сих пор в несоциалистических странах, — задействовать в управлении страной саму партию, задействовать всех ее членов в качестве контролеров государственного аппарата. В той конкретной обстановке другого выхода просто не было.

Однако для такого контроля необходимо было прежде всего организовать саму партию: превратить ее из собрания сообществ коммунистов на местах в организацию, в которой бы четко и своевременно отдавались приказы, а эти приказы также четко и своевременно исполнялись на местах.

Коммунисты, члены партии — это носители и пропагандисты (миссионеры) коммунистических идей, они аналог верующих, скажем, мусульман или христиан, и только. До взятия власти задействовать их для целей контроля и управления вождям коммунистов и в голову не приходило, но развитие событий привело к тому, что необходимость государственной организации партии начали осознавать все вожди партии. Однако, пока шла Гражданская война, у них не было сил этим заняться, поскольку в те годы все более-менее выдающиеся вожди партии были загружены работой по организации управления государством. Поэтому вначале непосредственная организация партии коммунистов поручалась очень второстепенным лицам, скажем, сначала формально организацию партии возглавлял Я.М. Свердлов, но он был главой постоянно действующего органа законодательной власти России и загружен государственной работой сверх всякой меры, поэтому фактически организацию в партии долго возглавляла его жена Новгородцева. Соответственно дело шло очень плохо.

Наконец, в 1922 году организация партии была поручена одному из ее вождей, к тому времени уже очень уважаемому — И.В. Сталину.

Давайте разделим эти два понятия: управлять партией и организовывать ее. Партией коммунистов России, а потом — Советского Союза в перерывах между съездами управляли коллегиально ее вожди, входившие в состав Политического бюро партии (Политбюро). Они принимали все текущие решения по организации партии, по ее кадровому составу, предлагали местным организациям кандидатуры для избрания в руководители. Эти решения передавались для исполнения секретарям партии, которые контролировали и организовывали исполнение решений Политбюро. Таких секретарей в разное время было около пяти человек, на должность такого секретаря и назначили Сталина. А чтобы секретари, равные по власти, не перекладывали ответственность за промахи один на другого, Сталина назначили главным секретарем — генеральным. Кроме этого, поскольку Сталин уже был очень уважаемым вождем коммунистов, то он, естественно, был и членом Политбюро. Но, подчеркнем, пока был жив Сталин, генеральный секретарь партии коммунистов никогда не управлял ни партией, ни народом! Да этого генерального секретаря с 1934 года и не стало, его должность была упразднена. Генеральный секретарь даже не председательствовал в Политбюро — председательствовал в нем только глава правительства России: сначала Ленин, потом Рыков, затем Молотов, и лишь в 1941 году, когда Верховный Совет избрал Сталина главой правительства СССР, он стал и председательствующим в Политбюро. Еще раз подчеркнем: до 1941 года Сталин по своей должности не мог управлять ни партией, ни народом, поскольку он был всего лишь одним из пяти секретарей партии. Это важно понимать потому, что сегодня клеветники, а еще больше малограмотных энтузиастов утверждают, что Сталин в 1937 году организовал убийства невинных людей, чтобы удержаться в своей должности. В какой должности??

Начиная от времен революции, очень злобным и подлым политическим противником Сталина был Троцкий, один из тогдашних вождей коммунистов России. Когда уже в эмиграции он писал свои воспоминания, у него возникла необходимость объяснить, как так случилось, что он, враг Сталина, сам способствовал назначению того на пост генерального секретаря. Троцкий признался: «…только потому, что пост секретаря в тогдашних условиях имел совершенно подчиненное значение».

Да, в те годы Троцкий, возглавлявший в то время все Вооруженные Силы СССР, принял меры, чтобы задвинуть своего политического противника Сталина на подчиненную должность, полагая, что он, Троцкий, будет принимать решения в партии, а Сталин будет организовывать их исполнение. В своей заносчивой спеси Троцкий полагал, что вожди партии, составлявшие Политбюро, все время будут одобрять его, Троцкого, решения, и никто и никогда не будет предлагать вождям решений, более умных и толковых, нежели решения Троцкого. В своей спеси Троцкий даже за границей не понял, с человеком какой интеллектуальной силы он взялся тягаться.

По своему Уставу партии, все коммунисты каждые три года избирали делегатов очередного Съезда партии. Эти делегаты, собравшись вместе, составляли высший руководящий орган партии: только они могли принять или изменить свою программу, принять или изменить Устав, они могли принять любое решение, которое уже никто, кроме следующего Съезда, не мог отменить. Но Съезд собирался всего один раз в три года, и для текущего управления партийными делами в этот период Съезд избирал Центральный Комитет партии — примерно 70 человек тех, кого он считал наиболее выдающимися деятелями. Но и эти 70 человек не работали постоянно в Москве, а собирались на свои пленумы несколько раз в год, а для каждодневного управления партией уже ЦК, то есть эти 70 человек, избирали 5 секретарей партии, из которых одного делали генеральным. Вот эти секретари и вели каждодневную работу по организации коммунистов на исполнение решений Политбюро — работу по управлению партией. В этой структуре партии коммунистов СССР нет ничего необычного: так организовывались и организуются сегодня любые политические партии.

Но тогда возникает вопрос: как же коммунисты на местах контролировали работу государственного аппарата СССР? Ведь сегодня партий много, но ни одна, включая и правящую, не контролирует ни одного чиновника России. Вот в Думе и среди губернаторов достаточно широко представлена партия Жириновского. Давайте вообразим, что секретарь какого-либо областного комитета этой партии решит проконтролировать работу чиновников местного отделения милиции или пенсионного фонда. Что будет? Правильно, чиновники пошлют такого контролера по всем известным в русском языке адресам, причем пошлют вместе с Жириновским. И то же будет с функционерами любых нынешних партий. Но тогда почему в СССР все слушались и исполняли приказы местных партийных руководителей коммунистов?

А все дело в том, что Центральный Комитет партии коммунистов избирал еще один орган — Политическое бюро. В него входило примерно 10 человек наиболее выдающихся вождей коммунистов, при этом сами члены Политбюро могли работать в стране кем угодно. В Политбюро мог входить секретарь ЦК партии, а мог и не входить, и многие секретари ЦК никогда не были членами Политбюро. Мог входить министр обороны, а мог не входить, если в данном человеке не видели вождя партии, мог входить секретарь обкома, мог входить министр железнодорожного транспорта или министр торговли — все зависело от ума и моральных качеств данного человека. И только два человека, занимавших в стране только две должности, членами Политбюро были всегда и обязательно. Это председатель Верховного Совета — высшего законодательного органа Советской власти, и Председатель Совета Министров (Народных Комиссаров) правительства СССР — высшего исполнительного органа Советской власти. Напомню, что глава правительства СССР и председательствовал на заседаниях Политбюро.

И именно то, что оба высших руководителя Советской (конституционной) власти входили в состав совершенно неконституционного партийного органа, и обеспечивало, что все чиновники государственного аппарата СССР принимали контроль функционеров-коммунистов и подчинялись их распоряжениям. Тот из чиновников, кто отказался бы это сделать, был бы смещен с должности главами Советской власти. И этим осуществлялся неконституционный контроль партии над конституционными органами государственной власти.

А Политбюро было коллегиальным органом, решение оно принимало большинством голосов, и не обязательно, чтобы с этим решением был согласен глава СССР или генеральный секретарь партии. Например, в 1928 году была вскрыта крупная группа вредителей-инженеров на шахтах Донбасса. Перед судом предстали 53 человека, суд оправдал четырех, одиннадцать приговорил к расстрелу, но шестерых из них, сам же и помиловал. Дело оставшихся пятерых приговоренных рассматривало Политбюро, и Сталин предложил и их помиловать, но его решение не было принято: член Политбюро Бухарин убедил остальных членов Политбюро этих пятерых инженеров расстрелять.

Теперь обратите внимание — ввиду коллегиальности принимаемых решений, тот член Политбюро, чьи решения будут приниматься чаще других, становится неформальным лидером Политбюро, а поскольку Политбюро принимало решения и по стране, и по партии, то он становится вождем народа и коммунистов вне зависимости от того, какую он занимает должность. Оцените нюанс — для управления СССР в те годы и при той схеме государственного управления не нужна была должность в структуре этого управления, а нужна была личность: ум, воля, трудоспособность, мужество.

Троцкий полагал, что именно он такая личность и что именно его решения Политбюро будет одобрять чаще всего. Но он переоценил себя. С годами ум и работоспособность Сталина дали себя знать — его решения Политбюро одобряло чаще всего, и именно Сталин стал и вождем партии, и вождем страны, сам того не желая.

Когда членам любой организации от поражения этой организации (скажем, от потери власти в стране) лично, повторю, лично, ничего не грозит, то такая организация очень часто избирает во главу дурака. При дураке легче жить — он ничего не понимает, поэтому принимает решения, выгодные тому, кто дураку эти решения подсовывает. При дураке можно разворовать организацию, приватизировать ее, продать и предать.

Но если с гибелью организации гибнут и ее члены, если поражение организации ведет к смерти каждого, то положение меняется. Тут, как замечает русская поговорка, не до жиру — быть бы живу.

До победы во Второй мировой войне СССР был в блокаде и в окружении капиталистических стран, которые тратили огромные силы, чтобы уничтожить в СССР коммунистов. Кроме того, неразумная внутренняя политика коммунистов могла вызвать восстание народа, которое также могло смести их. Тогдашние коммунисты не были сюсюкающими балаболками, у которых лимит на революцию исчерпан, они, при необходимости, врагов коммунизма уничтожали беспощадно. И им от врагов коммунизма, кроме смерти, ожидать было нечего. Рядовых коммунистов враги еще могли пожалеть, но партийных функционеров, т. е. секретарей парткомов, обкомов, членов ЦК и прочих, они уничтожили бы без каких-либо колебаний. И вот в таких условиях, даже если ты глупец, то «нутром» поймешь, что с дураком во главе страны и партии ты погибнешь. И вот в таких условиях любая организация старается выдвинуть в вожди самого сильного, самого умного из всех. Вот потому-то Сталину и не давали уйти на вторые роли — члены ЦК, даже ненавидя Сталина, не видели никого, кто бы был сильнее и умнее его.

В тех довоенных условиях организация страны, при которой вся власть принадлежала совершенно неконституционному органу — Политбюро, была благом и спасением для Советского Союза. И даже не потому, что во главе был Сталин — это просто усиливало крепость СССР, — а потому, что в целом власть в стране принадлежала коммунистам — людям, которые в те годы за пренебрежение интересами народа и государства отвечали головой в полном смысле этого слова.

Но это благо для всего народа СССР в целом одновременно было трагедией для партии коммунистов и для коммунизма, поскольку было смертью для них. Да, я не оговорился, государственная власть партии с великой целью является смертью и партии, как политической силы, смертью для ее цели. Это надо пояснить.

Кто такой коммунист? Это человек, который бескорыстно служит своей великой цели — построению коммунизма. А власть дает возможность праведно и неправедно получать различные материальные блага.

Следовательно, как только коммунисты стали властью, в партию коммунистов немедленно стали пролазить и просто алчные люди за праведными благами, и мерзавцы — за праведными и неправедными. И поскольку эти мерзавцы клялись и божились, что они записываются в партию, чтобы строить коммунизм, то поставить перед ними препятствие оказалось практически невозможным.

Во что превращается их партия, коммунисты увидели сразу. К примеру, уже в 192 1 году на пленуме ЦК видный коммунист Л. Красин выразил это в числах: «Источником всех бед и неприятностей, которые мы испытываем в настоящее время, является то, что коммунистическая партия на 10 процентов состоит из убежденных идеалистов, готовых умереть за идею, и на 90 процентов из бессовестных приспособленцев, вступивших в нее, чтобы получить должность».

А В.И. Ленин в своей известной в то время работе «Детская болезнь левизны в коммунизме» писал: «Мы боимся чрезмерного расширения партии, ибо к правительственной партии неминуемо стремятся примазаться карьеристы и проходимцы, которые заслуживают только того, чтобы их расстреливать».

Но такая ситуация была и смертью коммунизма, поскольку была тупиковой для него. При коммунизме власть принадлежит всем гражданам в равной мере, и коммунизм принципиально невозможен, если власть принадлежит партии, то есть части этих граждан, пусть даже эта часть и является коммунистической.

И вот это надо ясно себе понимать: коммунист Сталин ни в коей мере не мог признать удовлетворительной ситуацию, при которой власть в стране принадлежала партии! Он мог только терпеть эту ситуацию до поры до времени.

И такая пора настала в середине 30-х годов, примерно через 20 лет после того, как коммунисты пришли к власти в России и доказали свою состоятельность как великие руководители великой державы.

Но партию коммунистов в СССР от государственной власти следовало освободить, чтобы начать движение к коммунизму. И Сталин начал с начала — с основного закона СССР. В 1936 году Верховный Совет СССР принимает новую Конституцию СССР, которая в те годы имела неофициальное название «сталинской», и эта Конституция расчищала народу дорогу к коммунизму.

Конституция, помимо закрепления прав и свобод граждан, обычных для западных демократий, вводила права, характерные только для коммунистической, истинно народной власти — доступность медицинского обслуживания, образования, права на труд и отдых, но в данном случае не об этом речь.

Она вводила всеобщее тайное голосование при выборах всех органов советской и судебной власти, и были даже отпечатаны образцы бюллетеней, в которые вписывалось несколько кандидатов, то есть выборы предполагались на альтернативной основе. По Конституции со стороны конституционного законодательства все было готово, чтобы вся полнота власти перешла в руки Советов — всего народа. Оставалось немного — упразднить в партии Политбюро — орган, руководивший всей страной и стоявший фактически и над Советской властью. Но этот последний штрих Сталину сделать не удалось.

Не удалось, поскольку реорганизовать партию помешала надвигавшаяся война — именно она отложила вопрос об отлучении партаппарата коммунистов от государственной власти. Стране требовалась не обычная для парламентов болтовня и метания, тем более в парламенте, не имевшем опыта, а консолидация всего народа вокруг единого центра. И Политбюро осталось во главе государственных органов управления еще на 15 лет.

За это время ненужность партноменклатуры для управления страной стала уже не теорией, а зарекомендовавшей себя практикой. А практика показала, что аппарат партии активно участвовал в процессе управления государством только до тех пор, пока вождь СССР этот аппарат возглавлял. Но как только Сталин в мае 1941 года стал официальным главой страны — председателем Совнаркома, — заседания Политбюро для него стали ненужной обузой, потерей времени. С наиболее деятельными членами Политбюро — Молотовым, Берией, Кагановичем, Микояном — он совещался как глава страны со своими министрами. Собирать их еще раз на заседании Политбюро для повторного обсуждения уже решенных вопросов и только для того, чтобы обозначить «руководящую роль партии», было глупо. То есть, с точки зрения управления государством, Политбюро утратило свою роль.

В ходе войны и после нее очень редко собирались пленумы ЦК, и, видимо, собирались только для освящений голосованием кадровых перестановок. А съезды партии 13 лет вообще не собирались — не было в них нужды. А ведь это были периоды очень тяжелые — периоды войны и восстановления страны. Хотел этого сам Сталин или нет, делал он это специально или нет, но такой практикой он подтвердил, что в «руководящей роли партии» в государстве уже нет никакой необходимости, роль ее в обществе должна быть другой.

В 1940 г., когда Сталин был только Генеральным секретарем ВКП(б), Политбюро рассмотрело 3492 вопроса.

В 1941 г., в мае которого Сталин стал и главой страны, Политбюро рассмотрело 2655 вопросов.

В 1945 г., победном, Политбюро рассмотрело 911 вопросов.

Но в 1951 г. Политбюро рассмотрело 3273 вопроса.

А в 1952 г. — 1420 вопросов.

Данная статистика ни о чем не говорит, если не вникнуть в суть рассматриваемых вопросов. Пока Сталин был только в партии, то он на Политбюро рассматривал абсолютно все вопросы и партии, и государства: и экономические, и государственного строительства, и военные. Но когда он стал главой СССР, то на Политбюро стали рассматриваться только кадровые вопросы, вопросы пропаганды, награждения и помилования и вопросы контроля за силовыми структурами государства. Если в 1940 году вопросы народного хозяйства Политбюро рассматривало непрерывным потоком, начиная от государственного бюджета, кончая организацией питания на отдельных предприятиях, то в 1952 году вопросы экономики отсутствуют начисто.

Единственным случаем, когда Политбюро вспоминало о деньгах, были случаи выплаты гонораров «прогрессивным писателям» и помощи «прогрессивным газетам» за рубежом, т. е. это все те же вопросы пропаганды.

Иными словами, Сталин вытеснил партноменклатуру из государственного управления тем, что не давал ей вмешиваться вдела Советской власти.

В это время совместные решения партии и правительства Сталин подписывал только как Председатель Совета Министров. От партии эти документы подписывал один из секретарей: сначала А.А. Жданов, после него — Г.М. Маленков. Тем не менее в обществе авторитет партноменклатуры не падал и (это надо специально подчеркнуть) только потому, что Сталин оставался в должности секретаря партии. Его авторитет вождя придавал авторитет и всему партийному аппарату.

Итак, и теоретически было ясно, что партаппарат от управления страной нужно устранять, и практически это было подтверждено. Чтобы понять план того боя, который Сталин пытался выиграть, надо понимать, что в основе проблемы было двоевластие в стране официально, по Конституции, власть принадлежала Советам, а фактически высшая власть и в Москве, и на местах принадлежала аппарату партии. Но после войны, уже неся и не видя ответственности за свою плохую работу, партийный аппарат становился паразитическим и быстро заполнялся беспринципными карьеристами и просто мерзавцами. Для победы над ними, для спасения страны и партии нужно было отстранить партаппарат от государственной власти. Но это легко сказать.

Ведь каждый шаг по отстранению партаппарата от государственной власти лишал партийных функционеров кормушек, как скромных явных, так и более богатых, скрытых и от того же Сталина. А отойдя от непосредственной власти, партия коммунистов перестала бы быть халявой для негодяев — как с помощью такой партии «устроишься»? Она же власти устроить тебя писателем или послом, ученым или завбазой не имеет. Это сегодня, при бессовестных у власти, открыто говорят, что вступать в партию «Единая Россия» нужно, чтобы сесть в «социальный лифт», то есть чтобы подниматься в государственных должностях. Тогда так не то что говорить, думать боялись. Боялись, но на этот лифт стремились, мало того, в партию стремились и просто бездельники, не желавшие и не умевшие работать руками. Уйди партия от власти, и оказалось бы, что быть членом партии — это значит жить для коммунизма. Быть секретарем такой партии — это значит по уму и честности превосходить всех, кто живет для коммунизма. Ну а зачем это мерзавцам?! И как Сталин ни старался отобрать честных и порядочных людей в органы управления страной и партией, как бы жестоко ни наказывал подонков, а соблазн партноменкпатурной халявы был так велик, что негодяи лезли в органы управления партии с отчаянной решимостью.

Увод партии от непосредственного управления государством восстанавливал действие сталинской Конституции в полном объеме (статья о руководящей роли КПСС появилась в Конституции только при Брежневе), спасал государство и спасал партию. Партия продолжала контролировать, но не органы управления страной, а мораль в обществе.

Не надо думать, что Сталин мог вот так взять и подарить мерзавцам дело своей жизни, свой народ. Нет, Сталин дал негодяям в партии свой последний бой и пал именно в этом бою у стен защищаемого им коммунизма. Не для того он посвятил жизнь своему народу, чтобы заменить ему паразитов-капиталистов на паразитов, называющих себя коммунистами.

Сталинская Конституция запрещала иметь контрреволюционные, буржуазные партии, партии, посягающие на власть трудящихся. Но эта Конституция не запрещала иметь несколько коммунистических партий. Коммунисты в принципе могли разделиться по взглядам на вид деталей конечной цели — коммунизма и по путям его достижения. Это бы еще более усилило интеллектуальную борьбу в коммунистической среде, усилило бы поиск истин. Коммунисты стали бы интеллектуальной и моральной элитой общества, а не тем дерьмом, которое предало и коммунизм, и СССР в числе первых.

Итак, в 1936 году Сталин реорганизовал Советскую власть и законодательно передал власть в СССР всему народу СССР. Но ведь он не реорганизовал саму партию коммунистов, и в ней продолжало действовать Политбюро, которое находилось над Советской властью, и в результате на практике мало что изменилось — партийные чиновники по-прежнему имели ту же власть. Итак, нужно было устранить руководящее влияние партаппарата на государственные решения органов Советской власти, начав с устранения влияния на них Политбюро.

Что нужно получить, было ясно, но вот как это получить? Объявить, что ВКП(б) устраняется от власти? За что? Партия потеряла половину своего состава в боях на фронтах. И даже ее аппарат, особенно низовой, еще далеко не весь заполнился мерзавцами. За что же ей такое недоверие? Более того, ведь это плохой пример для тех стран, где коммунисты еще не пришли к власти, там-то ведь коммунистическим партиям власть надо захватывать!

Операцию по формальному отсечению партноменклатуры от непосредственного руководства государством надо было произвести без боли и без большого шума. Процесс должен был пройти как бы естественно. И Сталин взял в руки скальпель. Этим скальпелем был XIX съезд ВКП(б), прошедший осенью 1952 года.

Историки пишут, что решение Сталина созвать XIX съезд ВКП(б) было неожиданным для аппарата партии. Сталин принял это решение в июне 1952 года, а уже в августе был опубликован проект нового устава ВКП(б), т. е. Сталин созывал съезд именно для этого — для изменения статуса партии и ее организационной структуры.

Уверен, что для 99 % членов партии, рассматривавших Устав, новый текст не представлял ничего интересного или особенного, поскольку речь шла о каких-то естественных (увеличение количественного состава руководящих органов в связи с резким ростом рядов партии), либо на первый взгляд косметических изменениях (новых названиях партии и ее руководящих органов). И никто тогда не акцентировал на них внимания, как никто из историков не обращает на них внимания сейчас. Однако давайте рассмотрим эти изменения внимательно, а начнем, казалось бы, с пустяка.

Название «Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)» менялось на «Коммунистическая партия Советского Союза». Первое название объявляло всем о независимости партии от государства, от Советской власти. Слово «всесоюзная» обозначало просто территорию, на которой действует эта часть всемирного Коммунистического интернационала. До роспуска Коминтерна в 1943 году на титульном листе членского билета ВКП(б) вверху было написано: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» В середине: «Партийный билет», и в самом низу: «ВКП(б) — секция Коммунистического интернационала».

А новое название намертво привязывало партию к государству, партия становилась как бы собственностью СССР, структурным подразделением Советской власти. Было Правительство Советского Союза, Министерство обороны Советского Союза, теперь вместо ВКП(б) стала и Коммунистическая партия Советского Союза.

Дальнейшие изменения были уже кардинальными. Политбюро, главный орган власти в СССР, упразднялось. Вместо Политбюро ЦК партии полагалось сформировать только Президиум. Из-за употребления иностранных слов «бюро» и «президиум», полагаю, что многие считают это одним и тем же руководящим органом. Действительно, убив Сталина, номенклатура не дала этому органу измениться, а в 1966 году вернула и прежнее название — «политбюро». Но мы ведь рассматриваем не то, что сделала она, а то, что сделал Сталин.

Бюро — это суверенный руководитель, состоящий из нескольких человек, бюро свои решения ни с кем не согласовывает. А президиум (от латинского praisidare — сидеть впереди) — это всего лишь представители другого руководящего органа, и президиум лишь часть вопросов может решать самостоятельно, а крупные вопросы, даже если он их и принял, обязан после этого утвердить у того, кого он представляет. Скажем, Президиум Верховного Совета СССР мог сам заменить министра СССР, но впоследствии обязан был это новое назначение утвердить на ближайшей сессии Верховного Совета.

И эта замена Политбюро на Президиум означала, что партия лишается органа, непосредственно руководящего всей страной, и ей создается орган, который руководит только партией и то — в перерывах между пленумами ЦК. Политбюро руководило всей страной, и это было закреплено в Уставе ВКП(б), Президиуму давалось право оперативных решений только в КПСС.

И на XIX съезде ВКП(б) это упразднение Политбюро было зафиксировано в новом Уставе. В докладе об этом говорится, хотя и очень кратко, но и столь же определенно (выделено мною):

«В проекте измененного Устава предлагается преобразовать Политбюро в Президиум Центрального Комитета партии, организуемый для руководства работой ЦК между пленумами.

Такое преобразование целесообразно потому, что наименование «Президиум» более соответствует тем функциям, которые фактически исполняются Политбюро в настоящее время.

Текущую организационную работу Центрального Комитета, как показала практика, целесообразно сосредоточить в одном органе — Секретариате, в связи с чем в дальнейшем Оргбюро ЦК не иметь».

Таким образом, функции «политической работы», как в старом Уставе, исчезли, Президиум должен был руководить только организационной работой в партии — только партийной работой, и только в промежутках между пленумами ЦК, Президиум фактически стал преемником не Политбюро, а Оргбюро, которое упразднили.

Получив вместо Политбюро Президиум, КПСС уже нечем было управлять страной, поскольку в Президиум ЦК, т. е. в собственно руководящий орган КПСС, главе СССР и главе Советской власти входить уже не было необходимости.

Но и это не все. Состав Президиума был определен в 25 членов и 11 кандидатов (имеющих совещательный голос). По сравнению с 9—11 членами Политбюро это получился очень многоголосый колхоз. Однако не надо думать, что Сталин не понимал, что делает. Большинство из этих 25 человек были не партийные, а государственные деятели, которые «в миру» подчинялись Председателю Совета Министров, и соответственно, Верховному Совету. Таким образом, власть в партии перешла от партийной номенклатуры к Советской власти (строго говоря — ее номенклатуре).

Сталин, подчинив партию Советской власти, восстановил действие Конституции СССР в полном объеме. Сделал, по сути, то, что и Петр I, который Русскую православную церковь сделал одной из структур государственного аппарата управления.

Еще один момент. Единственным спасением, единственной соломинкой для партноменклатуры было то, что сам Сталин оставался в управлении партии, неважно, что не генеральным секретарем, — ему никакие должности и звания и раньше не были нужны, все и так знали, что он Сталин.

И Сталин попробовал эту соломинку сжечь.

Но, прежде чем исследовать реакцию на эту попытку, сначала все же обсудим то, зачем Сталин был нужен партноменклатуре.

Во-первых, мерзавцы лезли в номенклатуру не для того, чтобы работать, но работать-то кому-то надо было. Ведь чтобы негодяи жирели, надо, чтобы коммунисты работали, а значит, надо, чтобы ими кто-то руководил из тех, кто понимает, как и что надо делать.

Мерзавцам нужен был Сталин, чтобы было кому работать, пока они упражняются в болтовне, ищут, где и что хапнуть и как бы еще развлечься.

Во-вторых. Без Сталина на посту генерального секретаря, без Сталина в качестве вождя партии, партноменклатура теряла ту власть, которая дает материальные выгоды. Это сейчас, при наличии чуть ли не официального взяточничества, понятно, откуда у чиновников блага, тогда все же как бы то ни было, но за взятки расстреливали. Однако дополнительные возможности хапнуть у партноменклатуры тоже были.

Хотя это уже и не актуально, на фоне нынешнего воровства, но для понимания истории, надо понять технику этого дела. Приедет, скажем, партбосс в колхоз, и пока ходит по свинарникам, ему тихонько тушу свинки или баранчика в багажник машины положат или еще что-нибудь. В южных республиках и подарки были покруче. Но для того, чтобы секретарю обкома или райкома приехать в колхоз и чтобы ему там положили в багажник баранчика, для того, чтобы дать команду директору завода или ректору института устроить на работу или учебу нужное, но тупое чадо, или для того, чтобы дать команду прокурору прекратить уголовное дело на «своих», необходимо, чтобы все руководители на местах боялись партийного руководителя. А с чего им его бояться, если он только секретарь местной партийной организации, да еще и той, в которой они члены?

Так вот, для того, чтобы советские руководители-хозяйственники его боялись, партбоссу нужно иметь возможность раздуть до небес какой-либо недостаток в их работе. Но как его найти, если ты, партайгеноссе, во всех делах руководителя-хозяйственника баран? Ведь определить недостатки в работе специалиста может только специалист. И чтобы найти недостатки, партаппарат у всех руководителей-хозяйственников своей области или республики собирал копии отчетов о их работе, которые те отсылали своим прямым руководителям. Уцепившись за неблагополучную цифру такого отчета (а у любого работника полно всяких недостатков), можно было цифру «раздуть», представив руководителя неспособным руководить, довести дело до ЦК, оттуда до соответствующего министра и по его приказу неугодного работника снять. Когда у ЦК власть, то не каждый министр отважится испортить с партноменклатурой отношения из-за одного из своих 200–300 директоров — ведь партаппарат таким незамысловатым способом может накопать грязи и в министерстве на самого министра.

Для того чтобы стряхнуть с себя власть партноменклатуры, государственному аппарату нужно было немного — не давать этим придуркам своих отчетов, отчитываться только перед своими прямыми руководителями. Не имея данных, к которым можно прицепиться, партаппарат становился беспомощным. Но как ты не дашь партаппаратчикам свой отчет, если они люди Сталина — вождя страны? Ведь это получается, что ты перед Сталиным не хочешь отчитываться.

И если бы Сталин ушел из ЦК и остался только Председателем Совмина, то тогда руководителям-хозяйственникам сам бог велел послать партноменклатуру к черту и не отчитываться перед ней — экономить бумагу. Вождя-то в ЦК уже нет, там 10 штук каких-то секретарей, и только. Что эти секретари сделают человеку, назначенному на должность с согласия Сталина (Предсовмина)? Попробуют интриговать? А они понимают что-нибудь в деле, в котором собрались интриговать, т. е. обвинять в плохой работе? Ведь наговорят глупостей, и Сталин их самих выбросит из ЦК.

Более того, с уходом Сталина исполнять команды партноменклатуры становилось опасно. Представьте себя министром, который по требованию секретаря ЦК снял директора завода. А завод стал работать хуже, и возникает вопрос — зачем снял? Секретарь ЦК потребовал? А зачем ты этого придурка слушал, почему не выполнял команды вождя по подбору квалифицированных кадров («Кадры решают все!»)? Это раньше, когда секретари ЦК были в тени Сталина, то их команда — его команда. А после его ухода — извини!

Государственные служащие ставились в положение, когда они команды партийной номенклатуры обязаны были выполнять не под ее, а под свой личный риск. Иными словами, они могли выполнять только действительно умные и здравые распоряжения партноменклатуры, но откуда та их возьмет? Она ведь не знает дела, не знает ничего, кроме тупой передачи команд от Сталина вниз и отчетов снизу к Сталину. При таких условиях в партноменклатуре могли бы выжить только умные и знающие люди, но сколько их там было и куда деваться «устроившимся» мерзавцам?

Но для партноменклатуры и эта потеря власти не была наиболее страшной. Главное было в том, что с уходом Сталина партноменклатура переставала воспроизводиться. Тут ведь надо понять, как это происходило.

По Уставу все органы партии избираются либо прямо коммунистами, либо через их представителей (делегатов). Для того чтобы коммунисты избирали в партноменклатуру нужных людей, на все выборы в нижестоящие органы партии приезжали представители вышестоящих органов и убеждали коммунистов избирать лучших, а по сути, тех, кого номенклатуре надо. Но как ты рядовых коммунистов убедишь, какими доводами, если голосование на всех уровнях тайное?

Тогда коммунисты были не таким быдлом, каким они стали к «перестройке». Вот главный инженер завода, на котором я работал в 70—90-х годах, М.И. Друинский, вспоминает о конце 40-х годов, о своем начальнике цеха Лешке, во времена, когда Друинский работал на Актюбинском заводе ферросплавов, а попутно и об обычаях в еще сталинской партии.

«Подбирали руководителей тогда, да и позже, по деловым и политическим качествам. Лешке второму условию не соответствовал: отец его был репрессирован как «враг народа». Об этом мы узнали немного раньше. На одном отчетно-выборном партсобрании при выдвижении кандидатур в члены парткома была названа фамилия Лешке. Председатель собрания секретарь парткома И.А. Тананайский не прореагировал. Тогда из зала из разных мест стала настойчиво звучать фамилия Лешке. Надо сказать, что у нас были «возмутители спокойствия», которые часто взрывали намеченный ритм собрания. Особенно для председательствующего на собрании были «опасны» обер-мастер первого цеха Иван Филиппович Галаган и начальник службы движения железнодорожного цеха (фамилию не помню).

Пришлось Тананайскому отвечать. Тогда-то он и сказал, что Лешке выдвигать нельзя, так как его отец «враг народа». Кстати, чуть позже «возмутители» взяли реванш. На собрании избирали партком. Среди кандидатур прозвучала незнакомая фамилия — Урунбасаров. Галаган спросил, кто этот человек. Тот рассказал о себе. Первый секретарь обкома, присутствовавший на собрании, добавил, что обком партии рекомендует его на должность заместителя секретаря парткома. Тогда Галаган задает вопрос:

— Скажите, вы не тот Урунбасаров, о котором газета «Актюбинская правда» писала, что вы, работая секретарем райкома партии, зажимали критику и неправильно подбирали кадры?

Урунбасаро в ответил:

— Да, эта статья была обо мне.

Реплика Галагана:

— Ага, тогда все ясно.

В зале засмеялись. Кандидатуру Урунбасарова провалили.

Через год картина повторилась. Только теперь секретарь обкома привез на собрание достойного кандидата — Героя Советского Союза (фамилию не помню).

«Возмутители» изменили тактику. Они ничего не имеют против, кандидат достойный. Но почему со стороны, разве у нас на заводе среди 500 коммунистов нельзя подобрать заместителя секретаря парткома?

И опять Галаган на трибуне.

— Настала пора, когда мы можем из своей среды выдвигать людей на руководящие должности. Пусть меня извинит товарищ, которого привез с собой секретарь обкома, но нам не нужны «варяги», даже если они Герои Советского Союза.

Если вы так хотите работать на заводе, то приглашаем Вас к нам в цех шлаковщиком. Поработаете немного, хотя бы год, а потом мы сами выдвинем Вашу кандидатуру на заместителя секретаря парткома.

Под аплодисменты зала Галаган покинул трибуну. Героя, так же как его предшественника, забаллотировали».

Ну и как при таких коммунистах избрать нужного человека (да и себя) в руководящие органы партии? Только сообщением, что данного кандидата на парт-номенкпатурную должность рекомендует ЦК. А «рекомендует ЦК» — это значит рекомендует Сталин. В этом случае промолчит даже тот, у кого есть веские доводы выступить против предлагаемой кандидатуры. Даже такой, как помянутый Галаган, промолчит. И дело не в страхе, а в том авторитете, если хотите, культе, который имел Сталин. (Слово-то правильное: была Личность, и был ее культ.)

Обеспечив себе авторитетом Сталина избрание низовых секретарей, номенклатура с их помощью обеспечивала избрание нужных (послушных номенклатуре) делегатов на съезд ВКП(б) (КПСС). А эти делегаты голосовали за предложенный номенклатурой список ЦК, т. е. за высшую партноменклатуру. Круг замыкался. Партноменклатура таким образом обеспечивала пополнение собственных рядов только себе подобными.

А теперь представьте, что Сталин уходит с поста секретаря ЦК. Вы, секретарь ЦК, привозите в область нужного человека на должность секретаря обкома и говорите, что «товарища Иванова рекомендует ЦК».

А кто такой этот ЦК? 10 секретарей, каких-то хрущевых-маленковых? А вот директор комбината, которого лично знает и ценит наш вождь, Председатель Совета Министров товарищ Сталин, считает, что Иванова нам и даром не надо, а лучше избрать товарища Сидорова. И за кого проголосуют коммунисты? За привезенного Иванова или за местного Сидорова, которого они знают как умного, честного и принципиального человека?

А раз нельзя пристроить на должность секретарей обкома нужных людей, то как обеспечить, чтобы секретари обкома прислали на съезд нужных делегатов? И как обеспечить собственное попадание в члены ЦК? (Из которых формируется Президиум и избираются секретари.)

Уход Сталина из ЦК (уход вождя СССР из органов управления партией) был страшной угрозой для партноменклатуры, ибо восстанавливал в партии демократический централизм — внутрипартийную демократию. А при этой демократии люди, способные быть только погонялами и надсмотрщиками, в руководящих органах партии становятся ненужными. И пришлось бы Хрущеву вспоминать навыки слесаря, а Маленкову вновь восстанавливаться в МВТУ им. Баумана, чтобы наконец получить диплом инженера.

Всю эту партноменклатуру тень Сталина защищала от беспощадной критики рядовых коммунистов, а такими коммунистами были и министры, и директора, и выдающиеся ученые — люди, по своему интеллекту превосходящие номенклатуру. Не станет в ЦК Сталина, не будет возможности укрыться в его тени, и критика коммунистов испепелит всех мерзавцев в партии.

Но, как я полагаю, Сталин не мог бросить партию резко, этим бы он вызвал подозрение народа к ней — почему ушел вождь? Надо было подготовить всех к этой мысли, к тому, что Сталин рано или поздно покинет пост секретаря ЦК и будет только главой страны. На Пленуме ЦК 1 6 октября 1952 года он даже успокаивал членов ЦК (125 человек) тем, что согласен оставаться членом Президиума, но посмотрите, какая, по воспоминаниям Константина Симонова, была реакция, когда Сталин попросил поставить на голосование вопрос об освобождении его от должности секретаря ЦК по старости:

«…на лице Маленкова я увидел ужасное выражение — не то чтоб испуга, нет, не испуга, а выражение, которое может быть у человека, яснее всех других или яснее, во всяком случае, многих других, осознавшего ту смертельную опасность, которая нависла у всех над головами и которую еще не осознали другие: нельзя соглашаться на эту просьбу товарища Сталина, нельзя соглашаться, чтобы он сложил с себя вот это одно, последнее из трех своих полномочий, нельзя. Лицо Маленкова, его жесты, его выразительно воздетые руки были прямой мольбой ко всем присутствующим немедленно и решительно отказать Сталину в его просьбе. И тогда, заглушая раздавшиеся уже из-за спины Сталина слова: «Нет, просим остаться!» или что-то в этом духе, зал загудел словами: «Нет! Нет! Просим остаться! Просим взять свою просьбу обратно!»

И Сталин не стал настаивать на своей просьбе. Это была роковая ошибка: если бы он настоял и ушел тут же, то, возможно, еще пожил бы. А так он раскрыл номенклатуре свои планы и дал ей время для действий. Но об этом позже.

Подытожим уже рассмотренное.

Сталин Конституцией 1936 года передал власть в СССР всему советскому народу, но он не лишил власти и аппарат ВКП(б) — не изменил управляющие структуры партии. Поскольку в преддверии войны Сталина в мае 1941 года назначают главой Советского правительства, то по этой причине конфликт, который обязан был бы со временем возникнуть между ВКП(б) и Советской властью, не возник.

Начиная с лета 1941 года Сталин фактически устраняет партноменклатуру от решения государственных вопросов тем, что прекращает рассмотрение этих вопросов в Политбюро — в органе, который партия создала для управления государством. Уже в 1945 году Политбюро рассматривало практически только вопросы награждения и новых назначений.

Победа во Второй мировой войне сделала коммунистов персоной грата, быть коммунистом стало безопасно, в ВКП(б) с утроенной силой полезли мерзавцы, обыватель в партии обезумел от появившихся в связи с победой возможностей пограбить. И в партийной, и в государственной номенклатуре негодяи обезумели от алчности, примером тому могут служить дела об эшелоне мебели, которую маршал Жуков фактически украл для себя в Германии, о нескольких километрах тканей и центнерах серебряной посуды, которые он со своим комиссаром Телегиным вывезли из Германии. А ведь они не собирались стать швеями-модистками или открывать рестораны. И министр авиапромышленности Шахурин хапнул в Германии семь легковых автомобилей, притом что его круглосуточно обслуживала министерская машина. Он что, таксопарк собирался открыть? Ведь машины устаревают и морально, и физически… И не надо считать, что они грабили немцев, они грабили свой, советский народ.

Коммунисты во главе со Сталиным пытались пресечь это воровство, вызывая злобу к себе у мерзавцев партийной и государственной номенклатуры. Негодяи предпринимали попытки избавиться от Сталина и коммунистов. Из тех попыток, которые не удалось скрыть еще тогда, было «ленинградское дело» — попытка высокопоставленной партийной номенклатуры ликвидировать ВКП(б) путем провозглашения самостоятельной компартии РСФСР. Таким путем мерзавцы избавились бы от контроля Сталина во всех республиканских партиях. Удалась эта попытка только в 1990 году…

Сталин, с одной стороны, лишил партноменклатуру явочным путем государственной власти — того, что наиболее полно удовлетворяло алчность мерзавцев и обывателя в ВКП(б), с другой стороны, он требовал от партноменклатуры, чтобы она вела чуть ли не монашеский образ жизни.

В 1952 году Сталин придал ранг закона своим усилиям — он на XIX съезде ВКП(б) реорганизовал управление партии так, что партноменклатура перестала иметь техническую возможность встать над Советской властью. Он устранил партию от государственной власти и передал ее во всем объеме всему народу — Советской власти. По совершенно понятным причинам — не оскорблять партию и не вызывать ненужных дискуссий — он совершил этот поворот тихо. Но так же совершенно понятно, что это не могло не вызвать к нему, пусть даже неосознанное, озлобление той части партийной номенклатуры, которая шла в партию за получением доходов, а эта сталинская перестройка партии создавала угрозу этим их доходам.

Итак, если бы Сталин не был убит и еще лет 5 возглавлял СССР, не спеша передавая всю полноту власти Советам, обучая их управлять и действовать самостоятельно, то:

— и сегодня вся полнота власти принадлежала бы Советам — всему народу;

— выборы в Советы проходили бы на альтернативной основе и во власть проходили бы только достойные;

— депутаты были бы действительно народными, поскольку основную часть времени не только жили бы среди народа, но и работали бы там, где работает народ, и на тех работах, на которых народ работает, то есть исключительно хорошо знали бы и желания народа, и главенствующие в народе течения мысли;

— партия, а возможно, несколько коммунистических партий, обеспечивали бы свое влияние на Советы своими кандидатами в депутаты и занимались бы идеологической борьбой с различными течениями мысли паразитов как внешних, так и внутренних;

— по этим причинам «перестройка» 90-х годов начисто исключалась как из-за отсутствия причин перестраиваться, так и потому, что идеологи «перестройки» 90-х годов считались бы в обществе исключительным дерьмом и не имели бы никакого влияния на массы.

Вопрос стоит именно так, как озаглавлена глава — были ли руководители СССР самостоятельны в своих решениях или они были марионетками каких-то сил на Западе и в конечном итоге сделали то, что и хотел Запад?

Вообще-то, если бы такой вопрос задали мне лет 10 назад, я бы с сочувствием посмотрел на спрашивающего — что взять с больного человека? Это все равно что нормальному умному человеку лет 600 назад сообщить, что Земля вращается вокруг Солнца. Он бы возмутился тем, что этот глупый разговор отнимает у него время. Ведь любой может понаблюдать за Солнцем и убедиться, что это Солнце вращается вокруг Земли, а не наоборот!

Так и в вопросе о суверенитете? Как можно отрицать очевидное?! Причем очевидное для меня. Это ведь я большую часть своей жизни прожил в СССР, я видел, как вели себя его руководители с Западом, как крепили оборону страны, как пресса вела антизападную пропаганду. Руководители СССР всегда говорили с Западом с позиции силы СССР, и никаких мыслей о том, что они были марионетками Запада, и быть не может!

И тем не менее этот вопрос имеет право на то, чтобы его задать. Правда, речь идет не о всех руководителях, а об одном — Генеральном секретаре ЦК КПСС, может, еще о паре человек, о чем-то догадывающихся или посвященных в курс дела генсеком, но и этого хватало для потери суверенитета правительством СССР.

На «круглом столе» в Госдуме на тему «Катынская трагедия: правовые и политические аспекты», который 19 апреля провела фракция КПРФ, я получил и информацию, которую не ожидал получить, причем совершенно не по теме Катыни. Дал эту информацию А.И. Лукьянов, но чтобы вы поняли ее значение, я начну не с его информации.

Я уже в нескольких книгах, в которых уместно было об этом писать, рассказываю, что в 1991 году власть в СССР перешла в руки аппарата КПСС (не партии, а ее аппарата, и не всего аппарата, а некой избранной, в то же время наиболее подлой его части), причем перешла в тайном виде. Понятно было, что и деньги СССР перешли в собственность аппарата КПСС, и тоже через подставных лиц. Причем я пришел к этому выводу путем исключения всех иных возможных вариантов.

В кулуарах «стола» я разговорился с доктором исторических наук А.Н. Колесником, специализирующимся на сборе исторической информации путем опроса еще живых деятелей исследуемой им эпохи. Вот он и рассказал, что бывший начальник 5-го Управления (защита конституционного строя) КГБ, первый заместитель председателя КГБ СССР, генерал армии Ф.Д. Бобков, в порыве откровенности поведал историку, что все нынешние олигархи (Березовский, Гусинский, Абрамович и пр.) во времена СССР были его агентами, то есть агентами КГБ. Они сообщали КГБ о настроениях и разговорах в интеллигентской среде, и именно им была передана собственность СССР, причем по распоряжению с «самого верха». Под «самым верхом» надо полагать самого Горбачева, во всяком случае, какой-то очень узкий круг «посвященных» лиц.

А рассказывая о своей работе с Волкогоновым и А.Н. Яковлевым, Колесник утверждал, приводя конкретные примеры, что тот же Яковлев, ближайший соратник Горбачева по перестройке, совершенно осмысленно менял общественный строй СССР. Причем в кругу своих подчиненных, которым он верил, откровенно ставил задачи по фальсификации советской истории и даже не сильно скрывал, что эта фальсификация проводится именно для облегчения смены строя.

Такая информация на первый взгляд в голове не укладывается, поскольку Горбачев, Яковлев и некий узкий круг лиц вокруг них, выглядят совершенными идиотами. Ведь при смене строя они из властных и публично прославляемых людей, руководителей огромной и славной страны, превращались в гнусные ничтожества, какими они на сегодня и являются в глазах подавляющей части населения бывшего СССР, да и думающей части мира. Понимаете, все эти Нобелевские премии, эти встречи с «интеллигенцией» — это все для дураков.

Помню, в 90-х президента Казахстана консультировал французский советник Алекс Москович. Это русский еврей, который еще в 1927 году вместе с отцом-эсэром эмигрировал во Францию и там натурализовался. Очень интересный человек, богат и известен во Франции, прошел всю войну с де Голлем, кавалер Командорского креста ордена Почетного легиона. Оценив происходящее в СССР, написал книгу «Времена клопов». Это так увидел происходящее в СССР француз, а я не верю, чтобы Горбачев и Яковлев были настолько дураками, что не понимали последствий превращения себя из руководителей мощнейшей державы в ничтожных и никем по-настоящему не уважаемых клопов. Не могли они по собственному желанию, добровольно на это пойти!

После такого вывода нужно отвечать на вопрос: кто их заставил?

На первый вопрос, чтобы отбросить инопланетян и расплывчатое слово «Запад», следует ответить — это те, кто реально руководит США, а посредством США и всем миром, — это некая элита банковского и связанного с ним промышленного капитала.

Мне скажут, что я пишу о «жидомасонском» заговоре, но я с этим не соглашусь, поскольку у масонов все же были нужные всему миру цели свободы и справедливости, а у этой элиты Запада ничего похожего не видно: их цель — это биологическое существование в качестве мировых (самых-самых) паразитов. И в осуществление этой цели они совершенно осмысленно ведут мир не к свободе, а к зверской и тупой диктатуре.

Да, судя по действиям этой западной элиты, она сильно еврейская, но я не стал бы на месте евреев сильно раздувать щеки — евреи для этой элиты являются еще большим мусором, нежели остальные национальности. Евреи для этой элиты значат не более, чем члены КПСС для Горбачева с Яковлевым, — некая толпа, которая нужна постольку, поскольку с ее помощью можно удовлетворить собственные интересы, и совершенно безразличная этой элите в иных случаях. И даже меньше, поскольку элита Запада евреями не избирается, посему вообще никак от них не зависит, а использует элита Запада мировое еврейство большей частью «втемную», давая евреям, конечно, устроиться в мире поудобнее, но оставляя им за это терпеть ненависть остальных народов.

Исследователи еврейского лобби в США, профессора Гарвардского и Чикагского университетов Стивен Уолт и Джон Миршаймер, отмечают безусловное подчинение американского правительства лобби и безусловное следование его курсу Израиля, к примеру: «Соединенные Штаты блокируют все усилия арабских стран поставить израильский ядерный арсенал под контроль МАГАТЭ», — и т. д. и т. п. При этом еврейское население США является армией для давления на политический истеблишмент США: евреи обязаны являться на демонстрации, писать письма протеста своим конгрессменам, вопить в прессе, в случае, если это необходимо, как думают эти евреи, Израилю, а на самом деле — элите Запада. Но самой элите Запада на мнение этой еврейской массовки абсолютно наплевать, к примеру: «Стремление неоконсерваторов и других лидеров лобби как можно скорее начать вторжение в Ирак отнюдь не одобрялось широкой еврейской общественностью. Сразу же после начала войны Самуэль Фридман сообщил о результатах опроса, проведенного исследовательским центром «Pew» на всей территории страны. «Его результаты показали, что среди евреев война пользуется меньшей поддержкой (52 %), чем среди населения в целом (62 %)». Совершенно очевидно, было бы глупо сваливать вину за развязывание войны на «еврейское влияние», — пишут профессора.

Совершенно наплевать элите Запада и на евреев Израиля, о которых она якобы так печется. Недавно я обратил внимание, что и в Израиле, как и в России, тоже есть некие «правозаЗНИники», причем как и в России, эти «правозаЗНИники» тоже называют себя евреями, как и в России, эти «правозаЗНИники» тоже содержатся за счет иностранных государств, и, как и в России, деятельность этих «правозаЗНИников» гражданами Израиля тоже расценивается как государственная измена. Только и разницы, что в России государственная измена этими «правозаЗНИниками» ведется на деньги, скажем условно, Израиля, а в Израиле — на деньги европейских стран. Зачем европейским странам это нужно — понятно. Им совершенно не улыбается насмерть поссориться с нефтеносными арабами. Но почему это допускает международное еврейство, которое в других случаях за одно кривое слово против Израиля поднимает по тревоге всех шавок мировой прессы?

Ведь вы посмотрите, какие страны субсидируют деньгами в Израиле антиизраильские настроения. Ладно, Норвегия, чувствующая себя уверенно на своих нефтяных запасах, ладно хитрая Швейцария, хранящая деньги всего мира, но ведь дает деньги и бессловесная, мертво лежащая под евреями и до сих пор оккупированная США Германия, и фактический израильский холуй — Голландия! Да в этих странах ни один политик слова против Израиля не имеет возможности сказать, а тут деньги на антиизраильскую пропаганду выделяют? А куда же смотрит элита Запада?

А элите Запада нужно, чтобы и евреи Израиля были покорны элите Запада. Еврейские диаспоры во всех иных странах мира эта элита держит в подчинении угрозой антисемитских погромов, а евреев Израиля — арабской угрозой. Для элиты Запада евреи это такой же быдляк, как и остальные нации, и еврейский быдляк тоже обязан быть послушным.

Евреи — это не гвардия элиты Запада, и даже не армия, это штрафная рота, которую в бой гонят силой, правда, командиров этой роты кормят до отвала.

Возникает вопрос, а тогда надо ли было мне трогать евреев? Может, нужно было просто ограничиться словом «Запад»? Можно было, но при этом в уме читателей всплывут образы обам, бушей и всяких прочих блэров, а, на мой взгляд, эти сиюминутные (в масштабах истории) гномы, или, как говорит А. Москович, клопы, вряд ли сами догадываются, что происходит даже в их странах.

Да, не исключено, что в недрах государственного аппарата США имеются некие засекреченные структуры для явной и неявной войны с СССР и со всем миром за право США быть гегемоном во всем мире. Но, полагаю, что эти структуры, сами того не подозревая, работают сначала на помянутую элиту Запада, а уж во вторую очередь — на США. Этого легко добиться подчинением элите всего одного человека в этих структурах — их руководителя. Так уж устроена система бюрократического управления — всем кажется, что никто в США не служит этой элите и все в США исключительно патриоты и служат только Америке! Это заблуждение. При сегодняшнем устройстве систем управления, в том числе и в США, надо только подготовить американскому президенту план действий, который в первую очередь будет выгоден элите, президент этот план примет, и вся Америка будет служить элите Запада, в уверенности, что служит Родине. При этом даже самого президента не надо покупать, а иногда его и информировать нет смысла, просто нужно купить того, кто готовит президентам США речи и планы, и достаточно. Сейчас в мире президенты в умственном отношении столь убогие, что вряд ли понимают, что именно они делают.

Вспомним: нынешний мировой экономический кризис был вызван непомерной алчностью американской (подчеркну — американской) банковской системы. Даже президент России Медведев это подчеркивал. Правительства всех стран, включая американское, напрягли население и за счет собранных с этого населения налогов стали бороться с этим кризисом, казалось бы, на благо самих народов своих стран. Опять же, исходя из того, кто именно был виновником обнищания избирателей этих правительств, в первую очередь должна была быть наказана банковская система, в первую очередь американская. Но вот сегодня (апрель 2010) смотрю по телевизору, как ликующая комментаторша сообщает о тысяче самых процветающих корпораций мира (по версии журнала «Форбс»). «Газпром» со своей нужной всем продукцией, к тому же резко поднявшейся в цене, получивший в прошедшем году 24 миллиарда долларов прибыли, в этом списке на 1 6-м месте. Китайский банк — банк страны, поставляющей реальные товары всему миру, — на 4-м месте. А первые три места занимают три американских банка. Так во чье благо направили налоги своих стран правительства сего мира, и в первую очередь правительство США? Во благо своих избирателей или во благо тех, кому эти правительства реально служат?

Да и зачем нам, собственно, чужие примеры того, что значит предательство руководителей организации? Вспомните, разве 1 8 миллионов коммунистов СССР, поддерживая Горбачева, служили делу уничтожения СССР? И кем, по сравнению этими 1 8 миллионами членов КПСС, клявшимися в верности СССР, была жалкая кучка диссидентов-либералов, из которых половина была агентурой КГБ? А ведь СССР был уничтожен, и уничтожен по меньшей мере при непротивлении членов КПСС!

Поймите, бессмысленна многочисленность организации, если во главе ее предатель, а строгая дисциплина в такой организации только способствует предательству ее главы. Я не снимаю вины ни с одного члена КПСС, но ведь нужно понимать и механизм того, как, кем и каким способом эти 1 8 миллионов были превращены, используя тюремный жаргон, в «петухов».

Не буду спорить с теми читателями, кто не согласен с моим видением тех, кто правит миром. Просто прошу со мною согласиться в том, что если в мире осмысленно уничтожаются государств, то не так важно, кого именно мы считаем руководителями этих операций по их уничтожению. Важно то, что существует некий, пусть нам и неизвестный, центр, осмысленно планирующий и осмысленно осуществляющий такие операции как с применением оружия и войск, так и без их применения. А из кого именно состоит этот центр — только из евреев или он интернациональный, где именно он находится — в недрах аппарата США или в ином месте, — это вопросы уже второго плана. Хотите видеть в роли руководителей этого центра Тэтчер или президентов Рейгана, Клинтона или Буша-юниора — пожалуйста. Я этих деятелей в такой роли не вижу.

Если вы согласились с тем, что не могла элита СССР, тот же Горбачев, добровольно «опустить», если согласитесь, что существует некая внешняя сила, заставившая Президента СССР и чуть ли не небожителей — членов Политбюро ЦК КПСС — самих себя превратить в грязь, то следующий вопрос — как и чем эта сила заставила этих могущественных людей работать даже себе во вред?

Для ответа на этот вопрос требуется предварительное обдумывание вопроса: а было ли это в истории СССР в первый раз? Были ли до перестройки случаи, когда элита СССР действовала во вред себе и СССР? Подчеркну — себе, элите, во вред, а про вред гражданам СССР я уже и не говорю.

Вот давайте в этом плане вспомним некоторые события отечественной и мировой истории, а начнем с XX съезда КПСС.

14—25 февраля 1956 года делегаты КПСС собрались на очередной XX съезд, а практически после съезда, на закрытом утреннем заседании, как гром с ясного неба прозвучал доклад тогдашнего первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева. Смыслом которого было то, что Сталин — негодяй, который вместе с Л.П. Берией держал в страхе весь советский народ и убивал невинный людей, и убивал. Это было настолько несуразно, что делегатам съезда не дали этот доклад обсудить — сразу после доклада съезд был закрыт. После этого вся пресса СССР, полностью находившаяся в руках номенклатуры КПСС, стала навязывать и навязывать народу и миру миф о тиране Сталине и его «культе личности».

Дикость и подлость этого мифа заключалась в том, что вся верхушка партии и государства были соратниками Сталина, при его жизни неимоверно хвалили и возвеличивали его и, главное, это они все делали в стране своими руками. Если что-то и совершалось в стране преступное или нехорошее, то делалось это не Сталиным, а руками этой верхушки, и она, видя, что делает, могла этого не делать. Но делала! А потом вдруг обвинила во всем этом Сталина?!!

Поразительно то, что к тому моменту не прошло и 10 лет после того, как Нюрнбергский трибунал осудил и приговорил к повешению номенклатуру фашистской Германии, хотя она на процессе доказывала, что только исполняла приказы Гитлера. А советская номенклатура вдруг сама объявляет те приказы Сталина, которые она исполняла, преступными. Но ведь эта номенклатура не была сумасшедшей, и раз она на это пошла, то, значит, ей это было нужно.

Зачем?!! Ведь те, кто обвинял Сталина (тогдашнее руководство страны и партии), предстали в образе каких-то мелких и подлых тварей, которые готовы на любые преступления по приказу одного-единственного человека! Зачем было так унижать себя? Вот, к примеру, член Президиума ЦК КПСС А.И. Микоян, полагая, что оправдывается очень убедительно, пишет в Китай Пэн Дэхуаю: «Проговорись кто-нибудь из нас раньше времени, и мы бы все отправились на тот свет». На что ему китайский маршал презрительно бросает в ответ: «Какие же вы коммунисты, если так боитесь смерти?» И ведь элита СССР понимала, что выставляет себя трусливыми подонками перед всем миром, и тем не менее выставляла!

XX съезд вызвал за границей бурю. Резко ухудшились отношения не только с уже пришедшей к власти компартией соседнего Китая, сотни тысяч коммунистов во всех странах мира стали покидать свои компартии.

К примеру, в начале 50-х сенатор Франции, генеральный секретарь французской Коммунистической партии Морис Торез мог на всю страну заявить, что если правительство Франции попробует начать войну против СССР, то французские коммунисты начнут партизанскую войну против такого правительства, и французы относились к таким заявлениям коммунистов с пониманием. После XX съезда КПСС тираж газеты французских коммунистов «Юманите» упал с миллиона в 1956 году до 80 тысяч в 1957-м, а число коммунистов во французском парламенте — со 150 до 7 человек. Спецслужбы Запада тут же спровоцировали антисоветское восстание в Венгрии, престиж СССР — победителя фашизма резко упал. И организаторы борьбы с «культом личности» не могли не предвидеть этого и тем не менее на это пошли. Зачем?!

Официально было объявлено, что это сделано для того, чтобы исправить ошибки и преступления «культа». Какие?

Перестройка Сталиным управления партией была ликвидирована, структурно управление страны и партии не изменилось ни на грамм, ни на миллиметр.

Стали выпускать из заключения людей, осужденных за измену Родине. Но если так уж приспичило их выпустить, то кто мешал это сделать без «разоблачения культа»?

Кто мешал исправить судебную систему так, чтобы исключить или затруднить вынесение ошибочных или заведомо неправосудных приговоров? Но ведь именно это и не было сделано — наоборот! Начиная с Генерального прокурора Руденко (1953 г.), правосудие стало комплектоваться мерзавцами, исполняющими не волю закона, а волю ЦК КПСС, чего и близко не было при Сталине. Так зачем же к этому беззаконию надо было добавлять позор «разоблачения культа»?

И ведь посмотрите, как подло это делалось и делается до сих пор. На процессе по защите чести и достоинства Сталина против радиостанции «Эхо Москвы» ответчиком был некий выпускник циркового училища Ганопольский, после подготовки к делу он разразился истерикой в эфире, и один из радиослушателей ему сообщил: «Вы знаете, ну, тема очень интересная — я сам русский немец. У меня в 1937 году застрелили деда, просто за то, что у него нашли Библию на немецком языке. Самое смешное в том, что я написал, через «Мемориал» это нашел, прислали приговора копию. Вы знаете, самое смешное, что фамилии тех людей, которые его расстреливали, так называемая «тройка», были заштрихованы».

Обратите внимание, и Хрущев тогда, и этот пресловутый «Мемориал» сегодня прекрасно знали и знают, что деда этого радиослушателя, если он действительно был казнен невинно, убил не Сталин, — его убили трое судей. Но и Хрущев, и «Мемориал» их фамилии тщательно скрывают, хотя для предотвращения вынесения неправосудных приговоров именно об этих судьях и надо было кричать, начиная с XX съезда, и именно их, для примера нынешним судьям, и надо было примерно наказать. Но и Хрущев, и сегодняшние «борцы против незаконных репрессий» лгут и лгут, обвиняя не истинных убийц, а Сталина. И этой ложью защищают подонков-судей, давая им возможность и сегодня выносить неправосудные приговоры.

Считается, что с 1956 года началась «хрущевская оттепель», под которой имеют в виду некую свободу слова. Но эта свобода была дана только писакам, льющим грязь на Сталина, т. е., по сути, это была все та же пропагандистская кампания «разоблачения культа». Остальным нагло заткнули рот.

Свобода слова по сравнению со временами Сталина была пресечена самым жестоким образом. При Сталине свободно велись дискуссии по всем основополагающим вопросам бытия: по основам экономики, общественной жизни, науки. Критиковалась вейсмановская генетика, теория относительности Эйнштейна, кибернетика, устройство колхозов, жесточайшим образом критиковалось любое начальство страны. Достаточно сравнить, о чем писали сатирики тогда и о чем начали писать после XX съезда.

Если мнение человека предлагалось обществу не для подрыва Советской власти в СССР, то это мнение высказывалось абсолютно свободно, даже если оно было глупым. Такой пример. Кораблестроитель, дворянин, академик А.Н. Крылов, выступая в поддержку терпящего научный крах академика из дворян Н.И. Вавилова и против набиравшего авторитет ученого из крестьян Т.Д. Лысенко, на заседании одной из комиссий Академии наук СССР в 1938 году откровенно врал: «Так Н.И. Вавилов творит в этой области (вейсмановской генетике. — Ю.М.) изумительные вещи, разводя, например, пшеницу за Полярным кругом или картофель на Кировском полуострове (Кольском. — Ю.М.) и в Мурманске». И эта брехня без изменений вошла в сборник его очерков, изданный в 1945 году, хотя на тот момент Т.Д. Лысенко был уже президентом Академии сельхознаук, а Н.И. Вавилов умер в тюрьме, осужденный за измену Родине. Почему такое разрешалось? Потому что это был пусть и лживый, но довод научной дискуссии, а в научных дискуссиях никто и никому рот не затыкал.

После смерти Сталина положение со свободой слова резко ухудшилось, никто не смел и строчки написать с сомнением в линии ЦК КПСС и «на ура» проходил любой научный и экономический бред: ликвидация МТС, безумие целины, посадки кукурузы, реорганизация министерств в совнархозы и обратно, ликвидация приусадебных участков и т. д. и т. п. В науке официально была запрещена критика теории Эйнштейна, обанкротившейся вейсмановской генетики (то, что называется генетикой сегодня — это совершенно не те представления о наследственности, которые назывались моргановской и вейсмановской генетикой до 1955 г.) и бесславно сдохшей, никому не нужной кибернетики.

Положим, верхушке государства и партии очень надо было заткнуть людям рот. Ну и сделали бы это, раз очень захотелось, Сталина-то зачем для этого поносить?

Сегодня те, кто понимает убийственность для страны решений XX съезда, говорят, что Хрущев-де был западным агентом, троцкистом-изменником и вообще евреем по фамилии Перлмутер. Да пусть хоть трижды еврей, Сталина-то зачем трогать?! Кроме этого, ведь не в одном Хрущеве дело: попытки измазать Сталина и Берию грязью были почему-то нужны по меньшей мере всей или большинству правящей элиты страны, и она, как мы видим, ради этого была готова на любые моральные и политические потери. Почему?

И еще вопрос. XX съезд КПСС открылся 14 февраля 1956 года, а на следующий день в «Нью-Йорк таймс» от 15.2.1956 г. была опубликована статья, утверждающая: «Несмотря на официальную риторику, XX съезд советской партии подведет недвусмысленную черту под сталинским периодом и скорее всего обозначит официальный отказ от идеологии и практики сталинизма…». Еще, казалось бы, ни один коммунист в СССР не знал о том, что скажет Хрущев через 10 дней. А Запад знал!

Но не менее поразительна и реакция Запада. Нам внушают, что в то время шла яростная идеологическая борьба двух систем — советской и западной — и все, что признавалось в одной системе с плюсом, в другой оценивалось с минусом, и наоборот. У нас бесплатная медицина, а у них она качественнее. У нас бесплатное образование, а у них оно тоже почти бесплатное, но лучше. У нас нет безработицы, а у них пособие по безработице больше, чем у нас зарплата. У нас Гагарин в космос полетел, а у них автомобиль в каждой семье, они на Луну высадились, а мы людей бережем. И так во всем.

И по формальной логике пропагандистской борьбы, если КПСС на XX съезде начала борьбу со сталинизмом, то Запад обязан был поддерживать мертвого, а посему и безопасного Сталина против живого и, казалось бы, опасного для Запада Хрущева. Но Запад формально не поступил — Запад радостно поддержал Хрущева и его «шестидерастов». Почему?

В отношении Запада ответ очевиден, но я его повторю, чтобы читатели не искали.

Давайте все разложим по полочкам. Запад враг? Да. А кто был самый страшный наш враг на Западе? Гитлер. Что он о нас внушал «цивилизованным»? Я много раз цитировал Гитлера, но есть вещи, которые нужно вбивать в русские головы. Гитлер писал, сам выделяя:

«Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой иностранной политике довоенного времени. Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвем с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе.

Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены».

Остановимся, чтобы осмыслить сказанное. Гитлер решил завоевать Россию (СССР). А почему? Что, у нас есть какие-то земли, прекраснее, скажем, соседних Германии земель Франции или Голландии? Или у нас климат лучше и оливы с миндалем растут, как в Греции или Италии? Или у нас подмосковные крестьяне выращивают такие же прекрасные виноград и апельсины, как Испания и Португалия? Какого черта он к нам поперся? И Гитлер поясняет, что толкает его в сторону России не алчность, а… жалость к нам, русским.

«Сама судьба указует нам перстом. Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства». Если вы считаете, что Гитлер под интеллигенцией понимал каких-то гумилевых-буниных, то ошибаетесь. Этих Гитлер и в грош не ставил. Он поясняет, кого лишилась Россия из-за большевиков.

«Не государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим Россия обязана была германским элементам — превосходнейший пример той громадной государственной роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы. Именно так были созданы многие могущественные государства на земле. Не раз в истории мы видели, как народы более низкой культуры, во главе которых в качестве организаторов стояли германцы, превращались в могущественные государства и затем держались прочно на ногах, пока сохранялось расовое ядро германцев. В течение столетий Россия жила за счет именно германского ядра в ее высших слоях населения. Теперь это ядро истреблено полностью и до конца. Место германцев заняли евреи. Но как русские не могут своими собственными силами скинуть ярмо евреев, так и одни евреи не в силах надолго держать в своем подчинении это громадное государство. Сами евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель».

Суть идеи Гитлера: мы, русские, — недочеловеки, мы не способны не то что изобрести что-нибудь полезное, мы не способны на элементарное — на то, на что способны были, скажем, эфиопы уже 2,5 тысячи лет назад, — на создание собственного государства. И если государство у нас и было, то только потому, что мы, русские, догадались попросить немцев нами править. Немцев большевики выбили из России, и русский народ вынужден был просить евреев им править. Ну а что взять с русских — с рабов, недочеловеков? Хамы, быдло, ни на что не способны! И Гитлер вел немцев осчастливить нас: он начал против нас войну с гуманитарными целями — чтобы спасти нас, несчастных, заменив немцами евреев.

Вы скажете, что немцы были больны расизмом, а я спрошу: а что, они уже выздоровели? Кто это сказал? Да и разве одни немцы больны? А англосаксы? Надо просто посмотреть, как в их фильмах изображены русские, и умному этого будет достаточно. А евреи? У них же расизм в самой тяжелой форме — они только сверху бело-голубые, а внутри коричневые.

То, что Гитлер смотрел на нас, как на рабов, это не пропагандистский прием — это его, немца, суть — немцу не надо доказывать и объяснять, что он имеет от рождения право стоять над русскими. Немец знает, как и еврей, что он самый умный, что ему русские должны, поскольку они только на роль рабов и годятся. Да, конечно, если расистам что-то надо, то они тебе польстят в глаза, назовут «культурным человеком», но они-то знают, кто ты, русский, на самом деле.

Вот, скажем, завизжал на советских ветеранов А. Подрабинек. Ну, чего? Что ветеранам Подробинек, что Подрабинеку ветераны? Откуда эта тупая злоба:

«Презрение потомков — самое малое из того, что заслужили строители и защитники советского режима»? Эта злоба все оттуда: не могут простить подрабинеки «советскому режиму», что это русские (советские), неся огромные потери, на которые оказался не способным ни один народ в Европе, в мае 1945-го вошли в Берлин и этим всей Европе показали, кто в мире на самом деле сверхчеловеки. И ведь особенно обидно расистам, что в это время, словами поминальной молитвы раввината Израиля, сами подрабинеки «…шли, как овцы, на убой».

В минуты опасности (если ее осознают) любой умный народ выдвинет вождем самого умного, самого справедливого вождя, и с ним победит и возвысится. А под чьим руководством мы, русские (советские) стали сверхчеловеками? Под чьим руководством возвысились? Задумайтесь об этом, и станет понятно, откуда ненависть к Сталину у Запада. Не Сталин страшен расистам, а мы, русские, когда мы становимся сверхчеловеками. Не Сталина поливают дерьмом свои и импортные хулители. Что Сталину до их помоев? Кто они, и кто Сталин? Это же даже не смешно…

Клеветой на Сталина опускали и опускают наших предков, а посредством этого и нас. Запад нас, тогдашних сегодняшних, убеждает — не были наши предки сверхчеловеками, не были!!! Рабами были. Должны были быть рабами немцев или евреев, да тем при Сталине не обломилось. Ну, так рабами Сталина были — все равно рабы! Рабы, рабы, рабы!!! Быдло! Ну, в самом деле, если 170 миллионов русских (советских) выполняли волю маленького, кровожадного, гнусного диктатора, то кто они? Правильно, рабы!

А на самом деле, что такое сталинизм для нас, для русских (бывших советских)? Сталинизм — это мы можем сами! Можем все! Драматург Корнейчук в 1952 году водил по Киеву итальянскую делегацию, и когда те увидели телевышку и узнали, что на Киев регулярно вещает телевидение, они опешили — в это время в Италии о телевидении еще и не помышляли. Откуда телевидение в СССР? Да оттуда, что при Сталине учили, что изобретателем радио был не итальянец Маркони, а русский Попов. Безотвальную вспашку изобрели канадцы? Да чепуха! Ее изобрел Терентий Мальцев! И учили не потому, чтобы воспитать патриотизм, а чтобы внушить — ты, русский (советский), сам можешь все! И самого страшного врага победить, и создать все, что угодно. Сталинизм — это уметь все самому! Сталинизм — это быть сверхчеловеком.

И вот это Запад пугало, вернее, пугало то, что осененные коммунистическими идеями люди становятся сверхчеловеками. И именно из-за этого Западу нужна была клевета на Сталина, поскольку этой клеветой подрывались моральные силы и советского народа, и коммунистического движения. Выгода Запада очевидна.

Элита СССР пошла не только на свое унижение, но и на это. Почему?? Чем элита Запада заставила элиту СССР пойти на такое унижение?

Да, XX съезд — это вопиющий пример унижения элиты СССР, но ведь это не единственный пример того, как элита СССР унижалась сама и сдавала интересы СССР. Давайте вспомним.

После своего провозглашения с помощью СССР Израиль очень быстро показал свое гнусное антикоммунистическое и антисоветское нутро. Помогать Израилю для элиты СССР не было никакого государственного и политического смысла, и действительно, формально СССР как бы помогал врагам Израиля. Но как! Во-первых, в критические для Израиля моменты войны начинались переговоры, спасавшие Израиль, и СССР в этот момент вдруг начинал вместе со всеми говорить о мире, а не помогать арабам добиться победы. Мало этого, основой существования Израиля, как государства, являются деньги, поскольку Израиль до сих пор не способен себя прокормить, и после XX съезда КПСС огромные деньги Израиль начал снимать с Германии под соусом холокоста — под соусом того, что немцы убили 6 миллионов евреев. При этом из этих 6 миллионов убитых евреев 4 миллиона числятся за концентрационным лагерем Освенцим на территории Польши. Этот лагерь был освобожден советскими войсками, и все его документы попали в СССР и хранились в Москве, но элита СССР о том, что ей известно, сколько на самом деле евреев погибло в Освенциме, молчала. А в перестройку в этот архив допустили журналистку Э. Максимову из «Известий», и она в статье «Пять дней в особом архиве» в номере 49 за 1990 год успела сообщить: «Но дожили мы, слава богу, до гласности. Прошлым летом были извлечены из недр архива, правда, с превеликим трудом, освенцимские Книги смерти с фамилиями семидесяти тысяч узников из двадцати четырех стран, погибших в лагере уничтожения». Вопрос: почему СССР не использовал эту ложь о 4 миллионах для компрометации сионизма, почему заставил руководство Польской Народной Республики повесить на освенцимском мемориале табличку о том, что в Освенциме якобы погибло 4 миллиона евреев?

Вопиющим является молчание пропаганды СССР о том, что американцы не слетали, а только сфальсифицировали полеты на Луну. А ведь тут самим и делать ничего не надо было, следовало просто перевести на русский язык и издать книги и статьи американцев Рене или Кайзерлинга да публиковать в научно-популярных изданиях побольше фото об этом «лунном подвиге». И Америка была бы насмерть дискредитирована в глазах народов СССР и мира, причем самими же американцами.

Но ведь не только ничего не сделали сами, но и наглухо перекрыли поступление в СССР информации о том, что в США есть люди, которые разоблачают несуразности лунной аферы. Вот пара примеров.

Вспоминает журналист и писатель Г.В. Смирнов. «Исследование Юрия Мухина заставило меня вспомнить события почти сорокалетней давности. В 1967 году, когда я работал в редакции журнала «Техника — молодежи», выездной приятель нашего сотрудника К. Страментова привез из-за рубежа спецвыпуск американского журнала «Mechanix illustrated», посвященный анализу советских космических достижений. В статьях этого спецвыпуска доказывалось, что во всех советских публикациях о космических полетах много подозрительных умолчаний, неясностей, искажений, заставляющих думать, что успехи СССР в космосе — блеф.

Увидев этот журнал, наш главный редактор Василий Дмитриевич Захарченко зажегся:

— Ребята! — сказал он. — Ох и отоспимся же мы на американцах! Ведь можно целый номер посвятить разоблачению их разоблачений! Ишь, чего удумали: наших спутников не было, полетов к Луне не было, Юрия Гагарина не было!

С этими словами он забрал журнал и улетел в ЦК КПСС «советоваться»… Вернулся часа через три погасший, равнодушный. Открыл портфель, вытащил американский спецвыпуск, небрежно бросил его на журнальный столик: «Сказали — нецелесообразно…»

Я тогда был потрясен: ЦК КПСС, который на всех совещаниях и собраниях требовал от нас пропагандистской активности, сам по непонятной причине добровольно отказывался от возможности остро и эффективно поспорить с американцами! Позднее до меня изредка доходили слухи, что наши видные ракетчики подозревали, будто в высших эшелонах власти действуют какие-то тайные силы, препятствующие разработке новых перспективных ракетно-космических систем.

Эти слухи подтвердил в 1999 году начальник советской нелегальной разведки Ю. Дроздов. Он писал, что после развала СССР, когда стали возможны встречи наших разведчиков со своими прежними противниками, один американец сказал: «У вас волосы встанут дыбом, когда вы узнаете, какую агентуру ЦРУ и госдепартамент имели в Кремле!». Наверное, встанут, если Отдел пропаганды ЦК НЕ ДАВАЛ вести пропаганду против США, если она оказывалась слишком эффективной.

А вот второй случай. В начале этого века мне случилось беседовать на экономические темы с выдающимся советским инженером Г.В. Костиным. Он является конструктором целого ряда двигателей к нашим космическим и боевым ракетам, а накануне развала СССР работал директором завода, строившего эти двигатели, т. е. он человек в космических делах далеко не посторонний. И когда я в разговоре случайно упомянул о том, что «высадка американцев на Луну» является аферой, он глубоко и искренне изумился. Оказывается, в СССР даже его, человека, который по положению обязан был бы знать все о космических делах, никто не информировал, что в США уже в лунную аферу верят далеко не лучшие умы нации. Костин даже не знал, что такая проблема вообще существует!

Американский исследователь: «По правде говоря, не все были обмануты мнимыми полетами на Луну. Хотя это редко обсуждается в наши дни, значительное число людей показали продукции НАСА-телевидения пальцами «знак неодобрения». Как сообщил журнал «Wired», «когда газета «Найт Ньюспэйпэс» (Knight Newspapers) опросила 1721 жителя США через год после первой высадки на Луну, она обнаружила, что более 30 процентов респондентов высказали недоверие НАСА-вскому путешествию на Луну. Учитывая, что общее доверие к правительству было значительно выше в те до-Уотергейтские дни, тот факт, что почти треть американцев сомневалась в том, чему они были «свидетелями» в своих телевизорах, весьма примечателен».

Нет, не это примечательно. Примечательно то, что в СССР даже ученые, и даже занятые в космической отрасли не знали, что треть американцев сомневалась в высадке на Луну еще тогда — в далеком 1970-м!

А случай с корейским авиалайнером, якобы сбитым в районе Сахалина советской ПВО? Ведь на самом деле 1 сентября 1983 года подполковник Осипович, выпустивший по нему две ракеты, явно недостаточные для «Боинга-747», только подбил этот сарай. Об этом свидетельствуют и отсутствие надлежащего количества обломков в море в районе Сахалина, и то, что самолет не падал, а снижался, что командир этого «Боинга» связался с авиадиспетчерами в Японии через 50 минут после атаки, и то, что обломки «Боинга» были выброшены на берег Японии с застрявшим в них оперением американской ракеты, и многое другое. Даже иностранные исследователи приходят к выводу, что этот лайнер с почти тремя сотнями человек на борту, подбитый советским истребителем в районе Сахалина, был добит самими американцами в районе японских островов Кюросимо и Садо. Так почему Андропов вину за его гибель возложил на СССР? Причем практически немедленно, не ожидая результатов расследования?

Почему генсеки ЦК КПСС заставляли пропаганду СССР играть с пропагандой Запада в поддавки?

Это только крупные и известные примеры того, как элита СССР сдавала позиции Западу не только без боя, но и без атаки на эти позиции. И это все больше выпячивает вопрос, угрозой чего элита Запада заставляла элиту СССР сдаваться и предавать и коммунизм, и СССР? Что было орудием шантажа? Что Запад знал такого нехорошего о руководителях СССР, обнародования чего они боялись больше предательства интересов СССР?

Ответ на этот вопрос нужно искать в конце 1952 и начале 1953 годов в том вопросе, который мы уже рассмотрели в главе 1.

Напомню, что на XIX съезде партии Сталин, подчинив КПСС Советской власти, восстановил действие Конституции СССР в полном объеме. Сделал, по сути, то, что и Петр I, который Русскую православную церковь сделал структурой государственного аппарата управления. Мы уже прикинули, как бы выглядел СССР, если бы Сталин не был убит или Берия сумел бы расправиться с его убийцами и довести до конца преобразования, намеченные XIX съездом КПСС?

В СССР вся власть принадлежала бы только Советам, формируемым прямым и тайным голосованием на альтернативной основе, то есть избиратели выбирали бы в депутаты одного из нескольких кандидатов. В дополнение к КПСС, возможно, появились бы еще партии, имеющие свой взгляд на пути построения коммунизма, напомню, ведь КПСС до самого своего развала так и не сообщила народу, как этот самый коммунизм выглядит. И на разнице в этом видении коммунизма вполне могли появиться новые коммунистические идеологии. Ведь если нормальным считается иметь в стране несколько буржуазных партий, в никакое будущее свои страны не ведущих, то почему нельзя было иметь несколько коммунистических, имеющих задачу привести свои страны в пока еще не понятный коммунизм? При этом СССР оставался бы социалистическим и плановым, но со всеми теми демократическими атрибутами, за отсутствие которых его попрекали.

Но! Но при этом все вожди (руководители, управленцы) в партии и структурах Советской власти отбирались бы по принципу ума и трудолюбия, что для вождя очень не просто, а не по принципу услужения начальству, что очень легко. Надо ли это было уже успокоившейся от бурь и тревог и начавшей зарастать жиром партноменклатуре КПСС? Надо ли было ей умом и трудолюбием непрерывно доказывать, что она занимает свои места по праву?

ЦК совершил преступление против рядовых коммунистов. Еще раз вспомним, что высшим руководящим органом партии был съезд, на который рядовые коммунисты избирали делегатов, и этот высший орган дал приказ ЦК — уйти от государственной власти и заняться пропагандой и подбором кадров. ЦК цинично не выполнил этот приказ.

Да, к сожалению, ни рядовые коммунисты, ни народ этого тогда не увидели. Но это увидела элита Запада. И это стало поводом для грандиозного шантажа элитой Запада элиты СССР.

Представьте, что тогдашние радиостанции Запада, от еще оставшихся «Свободы» и Би-би-си до ныне закрытого «Голоса Америки» начали бы объяснять народу СССР, что произошло. Даже народ не потребовался бы, поскольку от того, что партноменклатура фактически руководит государством, рядовым коммунистам было не жарко и не холодно. Но сам факт, что эта партноменклатура попрала коммунистические принципы, привело бы к тому, что сами коммунисты смели бы партноменклатуру с ее постов и заменили на тех, кто руководствуется сталинскими принципами. Номенклатура КПСС пошла на очень большой риск, и этим подставила себя под угрозу уничтожения самими же коммунистами и, соответственно, подставила себя под шантаж Запада.

Разумеется, со стороны Запада угроза рассказать народу СССР об измене партии ЦК КПСС была блефом, поскольку не в интересах Запада были сталинские преобразования СССР, но даже если Хрущев и видел этот блеф, то он лично ничего не мог поделать, поскольку на нем лежала вина за смерть Сталина и Берии. Его с позором бы расстреляли, если бы Запад, не трогая XIX съезд, начал бы рассказывать то, что он знает об убийстве Сталина и Берии. А Запад знал и молчал о многом, ведь всего лишь несколько лет назад были частично рассекречены архивы ЦРУ, из которых стало ясно, что агентура ЦРУ сразу же, еще в 1953 году, сообщала в Вашингтон, что Сталин не умер своей смертью, а убит.

Впоследствии, по мере того, как элита СССР стала все больше и больше предавать СССР, ей уже некуда было деваться. А Запад ждал, пока ключевые должности партноменклатуры КПСС и руководящие должности КГБ заполнятся алчными и подлыми мерзавцами, которые своими руками уничтожат социализм и СССР, строго под контролем Запада, и уничтожат именно так, как Западу и надо.

Однако тут же всплывает вопрос: а как этот шантаж можно было делать тайно при коллективном руководстве, как это сделать, если управление партии — Центральный Комитет КПСС — состояло из нескольких сот человек, и даже Политбюро в конце своей истории состояло из трех десятков человек? Как можно было их шантажировать так, чтобы почти за сорок лет никакая информация об этом не просочилась? Ведь и двадцать лет спустя после открытия всех архивов и предательства вождей КПСС никто даже не задумывается и не говорит ни о каком шантаже, и не говорит потому, что даже при наличии явных признаков шантажа совершенно непонятно, как его технически можно было осуществить при коллективном руководстве страной?

Поэтому необходимо отвлечься на этот сопутствующий, но очень важный, ввиду его непонимания, вопрос.

Любое мало-мальски сложное понятие, потому и сложное, что имеет много аспектов, выходящих за рамки слова, описывающего это понятие. Особенно если это иностранное слово, не имеющее корней в родном языке.

Скажем, понятие «демократия» описывает государственные органы, над которыми народ имеет власть (демос — народ и кратос — власть), и которые по этой причине служат только интересам народа. Пока демократия существовала в пределах греческого полиса в несколько тысяч человек, это было очевидным. По мере внедрения этого понятия в практику многомиллионных государств, смысл демократии начисто утерян и заменен понятием «выборы государственных органов». Смысл утерян до такой степени, что когда АВН говорит, что для получения власти (создания демократии) народ должен получить право поощрять и наказывать власть, то против этого выступают те, кто искренне считает себя демократом. И это при том, что именно избранные всеобщим и тайным голосованием на альтернативной основе органы власти в России так издевались и издеваются над народом (тем самым, который как бы имеет власть), что трудно найти прецеденты во всей мировой истории. Дело дошло до того, что «первому демократическому президенту» потребовался специальный закон для защиты его от уголовной ответственности.

Похоже обстоит дело и с понятием «коллективное руководство». Под этим понимается некий руководящий орган, состоящий более чем из одного человека, и в котором все члены имеют равное право голоса. Но дело не в голосовании, поскольку оно к управлению не имеет никакого отношения. Управление — это область знаний, поэтому голосующий член коллективного органа является управленцем только тогда, когда ясно понимает, как принимаемое решение скажется на управляемой организации. Если он этого не понимает, то он балласт, не имеющий никакого значения.

Возьмите барана, выпишите на него документы депутата Госдумы и научите его тыкать копытом в ту кнопку, на которую укажет пастух. Этот баран депутатом Госдумы будет, но будет ли он управленцем?

Это настолько очевидно, что даже Гитлер, стремившийся к простоте и, кстати, к победе на выборах в парламент, избрал критику парламента основой своей пропаганды: «Состав пятисот избранных народных представлений с точки зрения их профессии, не говоря уже об их способностях, крайне пестр. Никто ведь не поверит всерьез, что эти избранники нации являются также избранниками духа и разума. Никто ведь не поверит, что в избирательных урнах десятками или сотнями произрастают подлинные государственные деятели. Все знают, что бюллетени подаются избирательной массой, которую можно подозревать в чем угодно, только не в избытке ума.

…В том-то и дело, что идеалом современного демократического парламентаризма является не собрание мудрецов, а толпа идейно зависимых нулей, руководить которыми в определенном направлении будет тем легче, чем более ограниченными являются эти людишки. Только на таких путях ныне делается так называемая партийная политика — в самом худом смысле этого слова».

Заметьте, «толпа идейно зависимых нулей» — это Гитлер не депутатов Государственной думы России описывает, это он вообще о парламентах.

«И только благодаря этому стало возможным, что действительный дирижер всегда осторожно прячется за кулисами и никогда не может быть привлечен к личной ответственности. Так и получается, что за самые вредные для наций решения ныне отвечает не негодяй, в действительности навязавший это решение, а целая фракция».

Так замечательно покритиковав парламентаризм, Гитлер, придя к власти, создал парламент из абсолютно зависимых нулей с собою в качестве дирижера. Ну, прямо как Путин.

Тем не менее вред и бесполезность бестолковых в коллективном органе плохо понимается, поэтому я прошу читателя: сбросьте шоры с глаз и поймите — управленец — это не голосователь, управленец тот, кто умеет управлять. И коллективный орган управления, чтобы соответствовать этому понятию, должен состоять только из тех, кто умеет управлять. В противном случае даже при формальном наличии коллективного органа, состоящего из голосователей, управлять будет не коллектив, а либо те в нем, кто умеет это делать, либо люди вне этого органа, которые будут готовить от его имени решения, а голосователи за эти решения будут голосовать. При таком балласте управляющий орган может состоять и из тысячи человек, а управлять все равно будет кто-то другой.

Хорошим примером идиотизма является Дума, в которой голосователи открыто занимаются тем, что голосуют за то, что скажут их начальники, а начальники — за то, что скажут те, кто дает им деньги или имеет над ними власть. И реально руководят эти последние, находящиеся вне Думы, а «коллективное руководство» под вывеской «Дума» является дорогостоящей фикцией.

Идеальным коллективным органом является собор, широко распространенный в русской общине еще в прошлом веке, на котором решения принимались единогласно. В связи с единогласным правилом для принимаемых решений, большинство в соборе не давило меньшинство своим количеством, а объясняло меньшинству, почему это решение надо принять. И, наоборот, даже один человек имел возможность объяснить остальным членам собора суть своего варианта решения, и все обязаны были его слушать, поскольку без его голоса решение не состоится. Каждый член собора действительно был управленцем, поскольку голосовал за лично осмысленное решение, и поэтому собор действительно является коллективным руководящим органом. Однако особенностью собора является явно выраженная коллективная ответственность этого коллективного органа. Скажем, русская община несла коллективную ответственность деньгами за ошибки всех своих решений, а кардиналам, соборно избирающим Папу Римского, зримую коллективную ответственность создают, запирая их в комнату, в которой они безвыходно находятся до тех пор, пока единогласно не проголосуют за одну кандидатуру. Без зримой ответственности соборность превращается в Польский сейм, уничтоживший Польшу, как великое государство.

Однако и при наличии ответственности коллективный руководитель не будет таковым, скажем, сталинское Политбюро ЦК ВКП(б) до войны несло коллективную, причем серьезнейшую ответственность за последствия своих решений, несло тем, что в случае потери большевиками власти членов Политбюро скорее всего уничтожили бы. Но и это не сделало Политбюро по-настоящему коллективным руководителем. Почему?

Если в коллективном руководящем органе наличествуют малокультурные люди, не имеющие достаточных знаний для управления и надеющиеся на то, что какие-то другие члены этого органа найдут нужное решение, то такие «члены руководящего органа» за это решение просто тупо проголосуют. И объяснят, что проголосовали так потому, что «верят вождю». Но управление и вера — это разные вещи, поскольку управленец управляет своим умом, а верующий в вождя — это голосовательный балласт коллективного органа. Что верующий есть, что его нет, а на содержание вариантов решения это не повлияет.

Усугубляет положение специализация членов коллективного руководящего органа в каких-либо узких вопросах (сельское хозяйство, оборонная промышленность и т. д.). Эти члены как бы получают оправдание своей низкой культуре — они-де в этом вопросе не специалисты, а специалисты в других вопросах. Но и как от специалистов, от них бывает мало толку, поскольку они уверены, что раз они большие начальники, то могут не знать подробности даже своего дела — это обязан знать их аппарат. И вместо такого начальника решения принимает аппарат, поскольку аппарат эти решения готовит начальнику на подпись, и аппарат готовит начальнику тексты выступления на заседаниях коллективного органа. Но и чиновники аппарата, при малокультурном, малознающем начальнике, тоже быстро становятся уверены, что подробности обязан знать кто-то другой. В результате даже при большом количестве членов «коллективных руководящих органов» на самом деле руководить, даже в не продажной и не коррумпированной системе управления, может черт знает кто.

Поскольку я исследую проблему СССР, то приведу из своей тогдашней практики пример того, во что, с точки зрения знаний превратилось «коллективное руководство» СССР, как руководитель страны. В конце 80-х мне приходилось работать «с газет», то есть начинать действовать, как только какое-то постановление Совмина появилось в печати, поскольку в дальнейшем оно могло быть изменено. И вот было опубликовано совместное постановление ЦК КПСС и Совмина СССР о расширении самостоятельности в области внешнеэкономической деятельности, а в нем глаз зацепился за слово «бартер». Что такое «бартер», я понятия не имел, а просмотрев все словари, не нашел этого слова. Во время очередной командировки в Москву в свое министерство зашел в Управление внешнеэкономических связей выяснить, что же такое бартерные операции, и прошу мне, парню из захолустья, объяснить, что это такое. Работники управления сначала меня вообще не поняли, начали выяснять, откуда я узнал это слово и какое оно имеет отношение к ним? Я объяснил, и народ засуетился, сообразив, что это, оказывается, по их специальности, побежал выяснять у начальства, но безрезультатно, подтвердив мое невысокое мнение и о Минчермете, и о московской интеллигенции, которая в газете «Правда» привыкла читать только фельетоны. Но меня так просто не выпроводишь, поэтому меня связали с тем отделом Совета Министров СССР, который готовил текст этого постановления.

И дело приняло вид скверного антисоветского анекдота, поскольку и в Совмине никто не знал, что означает слово «бартер» в постановлении Совмина и ЦК КПСС, текст которого сами клерки Совмина и написали. Но там тоже поняли, что это нехороший анекдот, и тут же дали мне телефон человека из Министерства иностранных дел, который непосредственно написал этот пункт постановления. Я позвонил, объяснил, что мне нужно, и почувствовал, что человек на другом конце провода явственно обрадовался моему звонку. Он тут же заказал мне пропуск и предложил приехать на Смоленскую площадь. Принял радушно, объяснил, что бартер — это товарообменная операция, что он ожидал бурной реакции от всей промышленности СССР на введенное им право заводов проводит бартерные операции, но почему-то все молчат, и я вообще первый позвонил…

Вот и оцените, что собой представляли члены коллективных руководящих органов СССР — Совмина и Политбюро, — если даже члены их аппарата не знали, о чем написано в мудрых указаниях этих руководителей.

Но вернемся к потребности верить вождям. Описан, возможно, реальный случая, который является хорошим примером, даже если он выдуман. В понедельник некто потребовался Сталину, но этот некто был пьян и через секретаря сообщил, что он якобы на охоте. Говорят, что во вторник во время встречи Сталин посоветовал ему брать пример с члена Политбюро товарища Ворошилова, который на охоту ходит по субботам, в воскресенье похмеляется и в понедельник уже свежий, как огурчик. Так отдыхали члены руководящих органов СССР даже при Сталине.

А как отдыхал сам Сталин? А вот прочтите его письмо жене, Надежде Аллилуевой (Татьке), написанное им во время лечения на Кавказе 14 сентября 1931 года (выделения в тексте сделаны Сталиным).

«Здравствуй, Татька!

Письмо получил. Хорошо, что научилась писать обстоятельные письма. Из твоего письма видно, что внешний облик Москвы начинает меняться к лучшему. Наконец-то!

«Рабочий техникум» по электротехнике получил. Пришли мне, Татька, «Рабочий техникум по черной металлургии. Обязательно пришли (посмотри мою библиотеку — там найдешь).

…Продолжай «информировать».

Целую. Твой Иосиф.

P.S. Здоровье у меня поправляется. Медленно, но поправляется».

Представляете, как хорошо было быть членом коллективного руководящего органа, если в нем был Сталин? Допустим, поступил к тебе, как к члену коллективного руководящего органа, вопрос по металлургии (а Политбюро решало практически все вопросы страны), тебе нужно учебники брать или на заводы ехать разбираться с подробностями, чтобы принять нужное решение, а это время тратить, умственные извилины напрягать. А тут берешь и посылаешь вопрос Сталину — пусть он разбирается, пусть он тратит время, он же вождь, а ты в субботу — на охоту. А потом голосуешь за предложение Сталина, поскольку «веришь вождю», и, кстати, веришь не без оснований, поскольку Сталин действительно разобрался с твоим вопросом. Представляете, как удобно иметь вождя? Сколько сил это экономит и сколько славы приносит: мы! Члены Политбюро! Решили!

Еще раз напомню, что в 1927 году Сталин попросил пленум ЦК освободить его от этого счастья — быть вождем, и попросил освободить себя от должности секретаря ЦК, а когда пленум категорически отказался отпускать Сталина, то попросил хотя бы упразднить должность Генерального секретаря. Пленум категорически отказался удовлетворить даже эту просьбу. И пленум можно понять, и Сталина. Если Сталин будет просто секретарь, как и четверо других секретарей, то кто же из них будет вождь? Как же тогда будет с «я верю вождю»? Ведь тогда самим придется работать! А Сталин хотел, чтобы и остальные работали — тоскливо ему было в ситуации, когда по-настоящему и посоветоваться не с кем — никто не хочет знать тонкостей решаемых вопросов, все хотят обойтись скороспелым умствованием, все хотят вопросы решать без предварительного их обдумывания — проголосовал, и все!

Вывод: в коллективном руководящем органе, даже при наличии коллективной ответственности, будут приниматься решения того, кто обладает максимальным авторитетом, а в органе, члены которого ленятся или не способны разбираться во всех возникающих вопросах, максимальный авторитет будет у того, кто обладает знаниями для решения этого вопроса. Итак, сначала авторитет, потом знания.

Чтобы напомнить, откуда у Сталина взялся авторитет, еще раз сообщу, что в его библиотеке было 30 тысяч томов книг, из которых 5,5 тысячи были им изучены и исчерканы его пометами. Прикиньте, сколько вы прочитали книг за свою жизнь, чтобы понять, насколько энциклопедическими знаниями обладал Сталин. Полагалось бы, чтобы все члены Политбюро обладали такими же знаниями, тогда Политбюро действительно было бы коллективным руководящим органом и вождями были бы все члены Политбюро. Однако они ленились эти знания приобретать, поэтому Политбюро было коллективным руководящим органом лишь номинально — основную массу решений давал Сталин, остальные за эти решения голосовали. Кстати, по простым вопросам, в которых члены Политбюро разбирались и сами, решения Сталина иногда и не проходили, как было в случае с Бухариным и Рыковым, которых Сталин предлагал всего лишь выслать из Москвы, но остальные члены ЦК настояли на отдаче их под суд.

Обратите внимание, что у Сталина не было секретов от членов Политбюро — у него не было тайных знаний, Сталин обладал открытыми знаниями, то есть такими, которые могли знать и другие члены Политбюро, да они не хотели трудиться и этими знаниями овладевать, или им ума не хватало для их понимания. Но уже это обладание открытыми знаниями, не известными другим, дает знающему члену коллективного органа теоретическую возможность провести через этот орган любое решение — как полезное организации, так и вредное.

В качестве примера рассмотрим гипотетический случай манипулирования членами коллективного руководящего органа на конкретном примере.

СССР в августе 1939 года заключил с Германией договор о ненападении под условие, что Германия предоставит СССР кредит на закупку в Германии образцов оружия, боевой техники и оборудования для их производства и заключит торговое соглашение для этих же закупок. В ответ СССР обязался поставлять Германии сырье, в том числе и железную руду, но в договоре о поставках немцев «обули». Суть вот в чем. Из железной руды в доменных печах получают чугун, но чтобы его получить, нужно иметь в руде не менее 50 % железа, иначе чугун выплавить невозможно — доменная печь выйдет из строя. Но в договоре с немцами этот нижний предел содержания железа не оговорили — немцы полагали, что мы будем поставлять им железную руду такую, как используем в доменных печах сами, то есть не менее чем с 50 % железа. А цену назначили за тонну железа в руде, то есть две тонны руды с 50 % железа содержали в себе одну тонну железа, вот за эту одну тонну железа и брали деньги. Но при добыче руды получается и много руды с содержанием железа менее 50 %, эта руда шла в отвалы, поскольку, повторю, в доменную печь ее давать нельзя. А если поставлять немцам руду с более чем 50 % железа, то самим не будет хватать, поэтому им начали поставлять отвалы с низким содержанием железа. Скажем, отгрузит СССР им четыре тонны руды с 25 % железа, в этих четырех тоннах содержится одна тонна железа, вот «по-честному» и брали с немцев, как за одну тонну.

Немцы, когда поняли, что их «обули», прислали в Москву министра внешней торговли с претензиями, Сталин с ним лично переговорил и отбил претензию тем, что у немцев есть обогатительные фабрики, которые построены специально для переработки такой руды — для повышения содержания железа в рудном сырье, поступающем в доменную печь. На этих фабриках немцы могут руду с низким содержанием железа размолоть, потом флотацией отделить железо, это железо окомковать и дать в доменную печь, то есть немцы все же могут эту руду использовать. А СССР не может, поскольку у него нет обогатительных производств, и, кстати, эти производства у немцев как раз и закупались. Поэтому, сказал Сталин, вы сначала поставьте нам обогатительные фабрики, мы их запустим, начнем обогащать руду сами, вот тогда и будем поставлять вам то, что можно грузить в домны без обогащения. Немец пробовал продолжить возмущение, однако Сталин начал возмущаться со своей стороны: немцы обязались поставить образцы артиллерийских орудий, перископы для советских подводных лодок, поточные линии для производства снарядов — почему задерживают поставки? Немец начал оправдываться, что им самим не хватает, а Сталин — ничего не знаем! Мы вам руду поставляем без задержек, и вы не срывайте поставки!

Почему Сталин смог так четко отбить немецкие претензии? Потому, что он на отдыхе не на охоту ходил и в воскресенье не опохмелялся, зато он изучил подробности черной металлургии, и это позволило ему лично «обуть» немцев так, что СССР получил от немцев современное вооружение почти задаром — за сырье, которое СССР выбрасывал. Это реальный случай.

А теперь предположим, что Сталин на Политбюро обсуждает, какую руду поставлять немцам. Теоретически Сталин мог сообщить остальным членам Политбюро об обогатительных фабриках у немцев и предложить поставлять им породу с отвалов под видом железной руды. А мог и не сообщать этого, а предложить поставлять немцам руду с 60 % железа, сократив этим поставки богатой руды на доменные печи СССР и уменьшив производство чугуна в стране. Поскольку ни у кого из членов Политбюро не было таких знаний по металлургии, как у Сталина, то прошло бы любое из предложенных им решений. Конечно, реальный Сталин никогда ничего не сделал бы во вред СССР, но я дал этот гипотетический пример для показа того, как с помощью знаний можно сделать из коллективного органа управления послушный инструмент, даже без пресловутых угроз «стереть в лагерную пыль».

Давайте подведем итоги. Управление — это знания, вернее, умение применить знания. Государственное управление — это практически энциклопедические знания. Члены коллективного органа управления, не стремящиеся такими знаниями овладеть, всегда будут не управленцами, а марионетками в руках тех, кто такие знания имеет. Поэтому коллективного руководства не будет. Что делать, чтобы коллективное управление было?

Конечно, надо объяснять тем, кто стремится в политику, что они обязаны лично овладевать всеми подробностями вопросов, по которым они будут голосовать, что им нужно стать самыми знающими людьми в стране. Но сами понимаете, что от подобных объяснений толку ноль. Скажем, из нынешних депутатов вообще мизер поймет, о чем это вы говорите, но и этот мизер не почешется — зачем? Что им без этих знаний плохо? Аппараты Думы и президента какие-то там законопроекты пишут, а депутаты свои карточки для голосования бригадирам сдают, и бригадиры за всех скопом голосуют. Ну что еще нужно такому «государственному деятелю» для счастья?

(Вот поэтому АВН и предлагает свой закон, главная цель которого — угрозой возможного тюремного наказания отпугнуть от государственных выборных должностей тупых уродов, а толковых людей, ставших депутатами, заставить вникать во все вопросы. Но это кстати.)

В коллективном управляющем органе, укомплектованном малокультурными людьми (в смысле — не умеющими пользоваться теми знаниями, которые требуются для личного решения всех государственных вопросов), диктатором автоматически становится самый авторитетный, а при равном исходном авторитете — самый знающий.

Вот теперь давайте вернемся к шантажу элиты СССР элитой Запада.

Сомневаюсь, чтобы все 1 10 членов ЦК КПСС, избранные на XIX съезде КПСС, ясно представляли, что они совершили преступление, ликвидировав решения этого съезда. Но и те, кто понимал это, рассчитывали, что в крайнем случае разоблачения этого преступления, они прикинутся ничего не понявшими дураками, «поверившими старейшему члену Политбюро Хрущеву», а вот сам Хрущев ответит по полной программе. И это понимание подсказывало, что Хрущев во имя собственного спасения вник во все подробности и лучше всех знает, что нужно делать, чтобы расплата не наступила. Таким образом, Хрущев стал авторитетом в вопросе спасения от этого наказания, ему верили остальные. Поэтому Западу не было необходимости шантажировать всех членов ЦК или даже Политбюро. Достаточно было шантажировать одного Хрущева, а он убедит остальное «коллективное руководство» СССР, принимать решения, нужные Западу. Напомню, Хрущев тем более поддавался шантажу, что элита Запада его шантажировала еще и убийством Сталина.

Нравилось ли это Хрущеву? Безусловно, нет! Кому может понравиться нахождение под шантажом? Но что ему оставалось делать?

Разумеется, Хрущев не мог объявить всем членам ЦК, что он вынужден исполнять требования Запада, думаю, что даже самым доверенным, таким, как Микоян, Хрущев не сообщал всего. Скорее всего как-то в курсе дела были министры иностранных дел, через которых, похоже, и велись секретные переговоры, да о чем-то могли быть информированы председатели КГБ, да и то не исключено, что им сообщалась всего лишь правдоподобная легенда. А те, кто догадывался о чем-то, предпочитали молчать, понимая, что, чем меньше знаешь об этом, тем дольше живешь.

Хрущев, безусловно, был большим диктатором, нежели Сталин, но и Хрущев не мог всего, поскольку пока партия состояла из еще сталинских кадров. Хрущев находился в состоянии Штирлица — ему нужно было легендировать любую уступку Западу так, чтобы в глазах даже партноменклатуры эта уступка выглядела, как политика, а не как предательство. «Разоблачение культа личности Сталина» для непонимающих легендировалось «восстановлением ленинских принципов коллективного руководства», а для понимающих — необходимостью так подорвать авторитет Сталина, чтобы никому не пришло в голову задуматься о решениях сталинского XIX съезда. Уступка сионизму в вопросе холокоста легендировалась несвоевременностью ссоры с международным еврейством. Однако нечем было легендировать сдачу американцам Кубы, и Кубе пришлось помогать. Запад понимал проблемы Хрущева, и осознавал, что этот решительный и храбрый человек может пойти и на сумасбродный поступок, если его сильно загонять в угол.

Точно так же Брежнев мог легендировать пресечение сообщений о фальсификации высадки американцев на Луну тем, что, дескать, СССР обвинят в зависти, мало этого, мог вообще объяснять это необходимостью шантажа самих США с целью покупки в США 10 миллионов тонн зерна по дешевым ценам. Но Брежнев не мог запретить построить станцию слежения за «Аполлонами», не мог отказать военным послать разведывательные суда к мысу Канаверал. И американцам самим приходилось решать вопросы обмана военных СССР имитациями на трассе «полета «Аполлонов» к Луне» и на старте. Брежнев не мог предать Вьетнам, и американцы это понимали, правда, самой элите Запада эта война была выгодна даже без победного итога — слишком хорошо на ней заработали и банки, и военно-промышленный комплекс.

То есть до момента, пока партноменклатура КПСС не сгнила в полной мере, генсеки КПСС и сами сопротивлялись шантажу, и шли на уступки Западу только по возможности.

(Не хочется излишне драматизировать, но ведь внезапная смерть Брежнева вызвала и вопросы: а не насильственна ли она? А смерти Андропова и Черненко, которые не пробыли на своем посту и полутора лет, можно, конечно, списать и на волю Божью, но можно и не списывать).

Следующий вопрос: как передавались эти знания о шантаже Запада от генсека к генсеку? Ведь не передать их было невозможно. Представьте, что Брежнев бы после Хрущева начал игнорировать шантаж, не зная о нем, и Запад начал бы, пусть и частичное, разоблачение преступления партноменклатуры. Тут же бы вскрылась роль Хрущева в этом преступлении и его достали бы соратники даже на пенсии. Разумеется, что после снятия с должности, Хрущев мог лично проинформировать Брежнева. Однако память слаба, а количество дел, связанных с шантажом, должно было нарастать, и преемнику, чтобы не ошибиться, нужно было знать не просто эти дела в общих чертах (как я их в этой работе описал), а знать в подробностях. Кроме того, генсек мог внезапно умереть в должности, что и случилось с Брежневым.

Получается, что в ЦК должен был существовать довольно приличный архив дел, связанных с шантажом, и должен был быть предусмотрен механизм их передачи от генсека к генсеку.

Интересно, что слух об этом впервые появился в связи с Катынским делом на процессе «по делу КПСС» в 1992 году. Именно тогда, вручая суду фальшивки по Катынскому делу, Шахрай заявил, что они находились в «закрытом пакете», который передавался от генсека к генсеку. Адвокат КПСС на этом процессе Ю.М. Слободкин тогда Шахрая высмеял — как умерший генсек мог передать этот пакет, если он не знал, кого изберут генсеком после его похорон? Я до последнего времени разделял сарказм Слободкина, но, оказывается, мы с Юрием Максимовичем недооценили генсеков. Кстати, после этого фальсификаторы опомнились и стали утверждать, что и Катынские документы были найдены просто в архиве, и что они хранились в личном сейфе Горбачева — версий их находки достаточно и все разные. То есть про то, что генсеки передавали друг другу некие пакеты, сегодня стараются забыть.

Вот теперь, когда мы рассмотрели все предшествующие обстоятельства, вернемся к рассказу А.И. Лукьянова на «круглом столе», который 19 апреля 2010 года провела фракция КПРФ. Анатолий Иванович говорил о Катынском деле максимально осторожно, неконкретно и «политкорректно». Фактически он лишь выразил некие неопределенные сомнения в том, что поляков в Козьих Горах расстрелял НКВД. По мнению Стрыгина, Лукьянов специально говорил не откровенно и не сказал ничего существенного по политически острой теме Катыни, чтобы не портить отношения с нынешними российскими властями. Хотя в личном разговоре со Стрыгиным несколько лет назад, Анатолий Иванович был более конкретен и сообщил гораздо больше фактической информации, сильно помогшей в расследовании истинных обстоятельств Катынского дела.

Опять отвлекусь. Для карьеры в СССР нужно было иметь опыт руководства, и совершенно естественно смотрятся карьеры первого секретаря компартий союзных республик, а потом и Председателя Президиума Верховного Совета СССР Л.И. Брежнева, секретаря ЦК, председателя КГБ Ю.В. Андропова или секретаря обкома и секретаря ЦК Горбачева. ЦК КПСС возглавляли секретари ЦК, а у них в помощниках был аппарат, состоявший из 27 отделов ЦК. Заведующие этих отделов были руководителями второго плана, скорее конторскими бюрократами, нежели руководителями. Среди отделов ЦК были даже на слух авторитетные, скажем, «Военный отдел», «Оборонный отдел» или «Международный отдел». И заведующие отделами ЦК тоже делали карьеру, но, что удивительно, это были не заведующие авторитетных отделов, а заведующие очень незаметного отдела — «Общего». Многолетний заведующий Общим отделом ЦК К.У. Черненко стал генсеком, а заведующий Общим отделом при Горбачеве А.И. Лукьянов стал последним Председателем Президиума Верховного Совета СССР.

Так вот, на «круглом столе» Лукьянов рассказал следующее. Общий отдел ЦК, по своей сути, является канцелярией ЦК, и только. В этом отделе находился архив документов ЦК разной степени секретности, о существовании которого знали все члены и работники ЦК (большинство этих документов теперь переданы в Архив Президента РФ). Но в кабинете заведующего Общим отделом стоял большой сейф. О его предназначении и о том, что надлежит делать с хранящимися в этом сейфе документам, полагалось знать только заведующему отделом и всего одному особо доверенному работнику архива. Лукьянов поведал, что в сейфе хранились пронумерованные закрытые пакеты желтого цвета. Количество их я не уточнил, поскольку Лукьянов, закончив свое выступление, куда-то быстро исчез. Однако из неофициальных источников у «закрытых пакетов» известен № 34, то есть можно полагать, что СССР был шантажирован Западом по более чем тридцати делам.

Когда умирал генсек и в должность вступал новый, то заведующий Общим отделом обязан был ознакомить нового генсека с содержимым этих закрытых пакетов. Лукьянов о механизме этого ознакомления рассказал так. Он брал из сейфа очередной пакет, нес его Горбачеву и клал перед ним на стол, а сам отходил в другой конец кабинета и садился там на стул. Горбачев вскрывал пакет, читал находящиеся в нем документы, после чего вновь заклеивал пакет и расписывался на нем в том, что он ознакомился. После чего Лукьянов относил пакет в уже запечатанном виде в сейф и приносил новый. Таким образом, никто, кроме генсеков, не знал содержания этих пакетов, и никто, кроме них, заведующего Общим отделом и еще одного работника, не должен был знать, что эти пакеты вообще существуют. Еще Лукьянов сказал, что ни на одном из «закрытых пакетов» не было росписи Сталина, то есть при Сталине этих пакетов вообще не существовало.

Итак, вы можете разделять мое мнение о том, что элита СССР находилась под шантажом элиты Запада, а можете и не разделять, но вряд ли вы не согласитесь с моим вопросом по поводу «закрытых пакетов». Прошло уже 1 8 лет после того, как сейф с «закрытыми пакетами» достался победившей в СССР «пятой колонне» Запада, а почему мы ничего не знаем не только о содержимом этих пакетов, но и вообще о существовании этого сейфа?

Не потому ли, что я прав, и что в этом сейфе находились документы, подтверждающие шантаж элиты СССР элитой Запада именно в связи с убийством Сталина и с ликвидацией решений XIX съезда КПСС?!

Итак, если бы Сталин не был убит, то правительство СССР было бы суверенным, то есть ни от кого на Западе и в мире не зависящим, в результате мир был бы другим. Каким? Это не просто предсказать, но можно попробовать.

Да, действительно, прогнозировать то, каким был бы мир, если бы Сталин не был убит, очень трудно, а результаты такого прогноза будут изначально сомнительны. Однако можно пойти от противного — попробовать сделать прогноз того, каким бы мир не был.

Я упоминал, что не могу объяснить, почему СССР начал участвовать в афере холокоста. Поясню, о чем речь. Во время войны немцы, вернее, местные предатели под руководством немцев уничтожили всех советских, повторю, СОВЕТСКИХ евреев, оставшихся на оккупированных территориях СССР, и сделали немцы это с участием международного сионизма. Затем, после убийства Сталина, международное еврейство, с помощью еврейских лобби во всех странах, в которых эти лобби определяют государственную политику, объявило, что целью немцев в войне было уничтожение не евреев СССР, а вообще всех евреев во всем мире, и что европейские евреи тоже были уничтожены. В результате на ФРГ была наложена контрибуция в пользу Израиля в счет 6 миллионов евреев, якобы уничтоженных Германией в Европе. Советское руководство имело возможность разоблачить эту ложь и, казалось бы, с учетом того, что Израиль стал союзником США, обязано было разоблачить, но не сделало этого, более того, примкнуло к этой лжи. Почему, зачем?

Чтобы Израиль усилился без труда со своей стороны, обзавелся вопреки всем договорам ядерным оружием и стал источником непрерывных конфликтов на Ближнем Востоке? А в чем был интерес СССР в этой афере и в нынешнем статусе Израиля? Этот статус своеобразен, и нынешний Израиль совершенно не то государство, которое планировал Сталин, помогая его созданию. К примеру, еврейский журнал «Алеф» за март 2004 года жаловался: «…в Дурбане под эгидой ООН состоялась Всемирная конференция против расизма. Она обвинила Израиль в расизме, апартеиде, геноциде и осудила даже за… «сионистскую деятельность против семитизма», подразумевая под семитами палестинских арабов! Генеральная ассамблея ООН ежегодно принимает не менее двадцати резолюций, осуждающих демократический Израиль, совершенно не замечая преступлений десятков тоталитарных режимов. Против Израиля, а не Кубы, Северной Кореи или Ирана направлена каждая третья резолюция комиссии ООН по правам человека, возглавляемая, кстати, Ливией». То есть при непонятном невмешательстве послесталинского руководства СССР Израиль превратился в государство, по степени своего расизма хуже нацистской Германии времен Гитлера.

И даже не это главное. Посмотрите, какую политику делает в мире это самое расистское в мире государство.

20 апреля 2009-го в Женеве открылась Конференции ООН по борьбе с расизмом, очередная с 2001 года. СМИ «цивилизованных» стран глубокомысленно сообщили: «Конференция по расизму в Женеве проходит не в полном составе». Как это — «не в полном составе»? Израиля не было? А когда это расисты присутствовали на конференциях по борьбе с расизмом? Вши будут давать советы по борьбе со вшами?? Нет, Конференция собралась в полном составе борцов с расизмом, а присутствие на конференции стран-расистов мог ожидать только крайне наивный глупец.

Но ведь на конференции не было не только Израиля. США, Канада, Австралия, Новая Зеландия, Германия, Польша, Италия и Нидерланды в знак солидарности с Израилем, а не с борцами с расизмом, полностью бойкотировали Конференцию и не скрывали, что бойкотировали из-за страха, что на конференции Израиль подвергнется критике, а крыть эту критику будет нечем. Но ведь Германия и Израиль вроде самостоятельные страны. Что им Израиль?

Еще интересный анонс СМИ «цивилизованных» стран: «В Женеве на фоне острых разногласий открывается Конференция ООН по расизму». Какие, к черту, разногласия?! Конференция приняла итоговый документ единогласно через день после начала работы и за три дня до закрытия!

Эта, казалось бы, непонятная трусость как бы самостоятельных стран вызывает удивление даже у безусловных либералов. Станислав Минин, обозреватель НГ, писал: «Французский министр иностранных дел Бернар Кушнер раскритиковал бойкот женевской Конференции по борьбе с расизмом со стороны США, сообщает Reuters. «Это парадоксально, — заявил Кушнер радио Europe 1. — Они не хотят слушать Иран в Женеве, но при этом намерены вести с ним переговоры». Как известно, 20 апреля президент Ирана Махмуд Ахмадинежад с трибуны конференции обличал сионистов, а ряд стран (в том числе США, Израиль и Германия), заранее предугадав такое развитие событий, приняли решение не направлять свои делегации в Швейцарию. Французская делегация, покинув зал во время речи Ахмадинежада, тем не менее осталась на форуме и приняла участие в работе над проектом итоговой декларации.

Мне кажется, что господин Кушнер прав, причем его правота гораздо шире приведенного им частного парадокса. Со стороны Барака Обамы было бы вполне естественным шагом появиться на международной конференции по борьбе с расизмом, и он упустил исторический шанс, поступив иначе. Сам факт выступления первого афроамериканца-президента США на подобном форуме дал бы его стране имиджевые очки. При грамотной подаче Обама стал бы символом конференции, задвинув Ахмадинежада в пыльный угол, откуда человеческая память редко извлекает фигуры и речи. Обама предстал бы живым воплощением того прогресса, которого в деле борьбы с расизмом добилась отдельно взятая страна, где еще несколько лет назад по улицам разъезжали автобусы со специальными сиденьями для чернокожих».

Во-первых, Минин слишком хорошо думает об американских президентах — об их способности думать и об их независимости. Это не Обама струсил ехать в Женеву, это его помощники оказались не способны написать Обаме речь для выступления в Женеве и организовать его участие в дискуссии. А кто помощники американского президента по национальности? И дело даже не в этом, а в том, от кого его помощники берут информацию для подготовки Обамы к выступлению? Ответ на этот вопрос давно изучен — от всесильного лобби Израиля в США. А в членах этого лобби уже давно такие «интеллектуалы», что Обаме в дискуссии с иранским президентом заведомо ничего не светило.

Во-вторых, обратите внимание на интересную закономерность. Во Второй мировой войне в Европе страны Оси на востоке оккупировали войска Красной армии, и при развале управления СССР в 1991 году эти страны перебежали в НАТО, чтобы откровенно холуйствовать перед США. Вот они и холуйствуют. Это понятно, мелким странам надо холуйствовать. И лишь две страны, Германию и Италию, по итогам Второй мировой войны оккупировали американцы. (Поскольку ГДР была сдана ФРГ, то именно так и нужно считать.) И посмотрите: европейские страны-победительницы — Великобритания и Франция — на конференцию в Женеву прибыли. Тогдашние нейтралы и потерпевшие — Испания, Португалия, Швеция, Греция и т. д. — прибыли. И лишь Германия с Италией, в свое время оккупированные США, поддержали Израиль.

Единственная из стран Оси, которую союзники оккупировали совместно и в которой было сформировано правительство, которое, благодаря защите СССР, не обязано было клясться в верности США, это

Австрия. И похоже на то, что Австрия действительно не полностью марионетка США и Израиля. «Критические голоса прозвучали и из Австрии. По словам министра иностранных дел страны Михаэля Шпинделеггера, то, что Германия, Италия, Польша и Нидерланды бойкотировали форум, не является проявлением силы, передает агентство DPA», — сообщает пресса.

Германия — самое мощное государство в Европе, откуда у Германии такая дрожь в коленках перед Израилем? Из-за чувства вины за гибель евреев во Второй мировой? Но если считать убитых по национальностям, то немцы убили русских в несколько раз больше, чем евреев, даже если принять во внимание мифическое число в 6 миллионов. Почему у немцев нет чувства вины перед Россией?

Вот новость, о которой все СМИ мира глухо молчали и молчат — не опровергают ее, не доказывают ее ложность, не ужасаются, а просто глухо молчат, как будто у них нет обязанности донести эту новость до своих читателей, слушателей и зрителей. В это время СМИ суетились, чтобы потребители их продукции знали, что в женской колонии в Грузии произошло возмущение заключенных, что в Египте ищут пропавшего туриста, что преступник, захвативший самолет на Ямайке, сдался властям, что «Зенит» превысил лимит на легионеров в игре с «Локомотивом», а о нижеприведенной новости молчали, как будто ее не существовало. Давайте ее прочтем.

«Сенсационный материал опубликован в ежемесячнике «Независимые новости» («Unabhangige Nachrich-ten» j, издаваемом в Германии.

Сенсация состоит в том, что в недавно вышедшей книге генерала Герда-Гельмута Комоссы «Немецкая карта. Скрытая игра секретных служб» сообщается о том, что 2 1 мая 1949 года США подписали с временным правительством ФРГ секретный государственный договор, в котором на период до 2099 года (I) прописаны условия государственного «суверенитета» Федеративной Республики Германии. Поверженным немцам там предписаны три обязательных условия.

1. Каждый новый канцлер ФРГ обязан в обязательном порядке подписать в США так называемый канцлеракт. Что скрывается в этом сверхсекретном документе, неизвестно. Однако об этом нетрудно догадаться в контексте остальных двух условий и самого факта наличия как секретного государственного договора, так и дополнительного канцлеракта.

2. США осуществляют полный контроль за германскими средствами массовой информации — за радио и телевидение, печатными изданиями (газеты, журналы, издательства), кинопродукцией, театром, музыкой, школьными воспитательными программами, учебными планами и т. д.

3. США продолжают «хранить» весь государственный золотой запас ФРГ в американских хранилищах.

В своей книге Комосса поведал о том, что он сам знал в бытность шефом армейских спецслужб ФРГ.

Издана эта книга в июле 2007 года в Австрии и сейчас находится в продаже, в том числе и по каналам Интернета (Cerd-Helmut Komossa. Die Deutsche Karte). Отставной генерал почтенного возраста, конечно, знал, чем рискует. Но, видимо, не хочется ему в гроб уносить невыносимый груз правды о том, в какие условия поставлен западными победителями немецкий народ.

Анализируя ситуацию, аналитики «Независимых новостей» подчеркивают, что действительно все прежние канцлеры ФРГ, включая и нынешнего, Ангелу Меркель, свой первый государственный визит осуществляли в США.

Факт появления книги, в которой не писатель-фантаст, а бывший шеф спецслужб германского военного ведомства раскрывает сверхсекреты марионеточного режима ФРГ и США — явление редчайшее. Похоже, что США начинают терять тот самый контроль, который, собственно, и оговаривается в секретном государственном договоре. А может, просто не успевают контролировать весь мир. Уже не хватает сил. Одной стране еще никогда не удавалось управлять всем человечеством. Уверен, что до этого никогда и не дойдет.

Возможно, расправа над Комоссой еще впереди. Но джинн уже на свободе. Его-то назад в бутылку уже не загнать! Мыслящей элите немецкого народа придется данную информацию переварить. Весь вопрос в том, способна ли эта элита после столь длительной кампании «промывки мозгов» к коренной переоценке ценностей. Это вопрос из вопросов. Генрих Гроут, http://ru.altermedia.info/?p=566»

(И, разумеется, напрашивается вопрос, а какой «президентам» подписали Ельцин, Кравчук и Шушкевич, которые об уничтожении единого управления СССР из Беловежской Пущи первым делом доложили не своим парламентам, а в Вашингтон?)

Вспомните, сколько воплей было по поводу незатейливой фальшивки, запущенной в обращение А. Яковлевым, под названием «Пакт Молотов — Риббентроп». Почему же СМИ молчали об этом, в сотни раз более сенсационном, сообщении генерала Комоссы? А ведь зная об этом «канцлеракте», многое в информациях СМИ становится понятным. К примеру, не вызовет удивления такое сообщение: «И уж совсем неожиданно выглядит вмешательство в немецкие предвыборные дебаты президента США Барака Обамы. Причем сделано это было не к месту и довольно бестактно: пожалуй, даже Джордж Буш в лучшие годы своего президентства не мог бы себе такого позволить. Инцидент произошел на саммите «Большой восьмерки» в итальянской Аквиле, когда Ангела Меркель и Барак Обама вместе направлялись на пресс-конференцию. Пристально следившие за ними журналисты стали свидетелями следующего разговора. «Нам предстоит еще подготовить свою предвыборную кампанию», — сказала Меркель. На что Обама, сделав жест рукой, отметающий всякие сомнения, ответил: «Ну, вы уже победили. Я не знаю, чего вам еще беспокоиться».

Как отмечают журналисты, Меркель, у которой политического опыта побольше, чем у Обамы, сделала изумленное лицо и смущенно усмехнулась. А вот Франку-Вальтеру Штайнмайеру, кандидату от СДПГ на пост канцлера и основному конкуренту Ангелы Меркель на предстоящих осенью выборах, теперь совсем не до смеха. По словам людей, близких к Штайнмайеру, высказывания Обамы вызвали у него «изумление и разочарование». Традиционно кандидаты на пост канцлера ФРГ совершают перед выборами визит в США, однако, как отметили в окружении кандидата от социал-демократов, американская сторона фактически сорвала запланированную встречу, поэтому Штайнмайер не считает нужным предоставлять свою визитную карточку в Вашингтоне.

В предвыборном штабе Франка-Вальтера Штайнмайера также заявили, что хотя министр иностранных дел очень ценит и уважает Барака Обаму, американский президент не является пророком, и то, кто в итоге станет федеральным канцлером, будет решать не он, а немецкий народ» http://lenta.ru/articles/2009/07/lб/wahl/.

Не зная о «канцлеракте», можно считать Обаму пророком, а если знаешь, то что удивительного в том, что Обама знает, кого он назначил руководить Германией?

Позиция Сталина — иметь на границах не вассалов, которых надо кормить, защищать, подавлять возмущения вассальных стран из-за своего вассального положения, а иметь на границах нейтральные страны, которые сами себя обиходят и защитят.

На конференции союзников в Ялте 6 февраля 1945 года Сталин предварил рассмотрение вопроса о Польше своим видением этого вопроса и целями СССР в Польше. Стенографист записал его выступление так.

«Сталин говорит, что, как только что заявил Черчилль, вопрос о Польше для британского правительства является вопросом чести. Сталину это понятно. Со своей стороны, однако, он должен сказать, что для русских вопрос о Польше является не только вопросом чести, но также и вопросом безопасности. Вопросом чести потому, что у русских в прошлом было много грехов перед Польшей. Советское правительство стремится загладить эти грехи. Вопросом безопасности потому, что с Польшей связаны важнейшие стратегические проблемы Советского государства.

Дело не только в том, что Польша — пограничная с нами страна. Это, конечно, имеет значение, но суть проблемы гораздо глубже. На протяжении истории Польша всегда была коридором, через который проходил враг, нападающий на Россию. Достаточно вспомнить хотя бы последние тридцать лет: в течение этого периода немцы два раза прошли через Польшу, чтобы атаковать нашу страну. Почему враги до сих пор так легко проходили через Польшу? Прежде всего потому, что Польша была слаба. Польский коридор не может быть закрыт механически извне только русскими силами. Он может быть надежно закрыт только изнутри собственными силами Польши. Для этого нужно, чтобы Польша была сильна. Вот почему Советский Союз заинтересован в создании мощной, свободной и независимой Польши. Вопрос о Польше — это вопрос жизни и смерти для Советского государства.

Отсюда крутой поворот, который мы сделали в отношении Польши от политики царизма. Известно, что царское правительство стремилось ассимилировать Польшу. Советское правительство совершенно изменило эту бесчеловечную политику и пошло по пути дружбы с Польшей и обеспечения ее независимости. Именно здесь коренятся причины того, почему русские стоят за сильную, независимую и свободную Польшу.

Теперь о некоторых более частных вопросах, которые были затронуты в дискуссии и по которым имеются разногласия.

Прежде всего о линии Керзона. Он, Сталин, должен заметить, что линия Керзона придумана не русскими. Авторами линии Керзона являются Керзон, Клемансо и американцы, участвовавшие в Парижской конференции 1919 года. Русских не было на этой конференции. Линия Керзона была принята на базе этнографических данных вопреки воле русских. Ленин не был согласен с этой линией. Он не хотел отдавать Польше Белосток и Белостокскую область, которые в соответствии с линией Керзона должны были отойти к Польше.

Советское правительство уже отступило от позиции Ленина. Что же вы хотите, чтобы мы были менее русскими, чем Керзон и Клемансо? Этак вы доведете нас до позора. Что скажут украинцы, если мы примем ваше предложение? Они, пожалуй, скажут, что Сталин и Молотов оказались менее надежными защитниками русских и украинцев, чем Керзон и Клемансо. С каким лицом он, Сталин, вернулся бы тогда в Москву? Нет, пусть уж лучше война с немцами продолжится еще немного дольше, но мы должны оказаться в состоянии компенсировать Польшу за счет Германии на западе.

Во время пребывания Миколайчика в Москве он спрашивал Сталина, какую границу Польши на западе признает Советское правительство. Миколайчик был очень обрадован, когда услышал, что западной границей Польши мы признаем линию по реке Нейсе. В порядке разъяснения нужно сказать, что существуют две реки Нейсе: одна из них протекает более к востоку, около Брееловля, а другая — более к западу. Сталин считает, что западная граница Польши должна идти по Западной Нейсе, и он просит Рузвельта и Черчилля поддержать его в этом.

Другой вопрос, по которому Сталин хотел бы сказать несколько слов, — это вопрос о создании польского правительства. Черчилль предлагает создать польское правительство здесь, на конференции. Сталин думает, что Черчилль оговорился: как можно создать польское правительство без участия поляков? Многие называют его, Сталина, диктатором, считают его не демократом, однако у него достаточно демократического чувства для того, чтобы не пытаться создавать польское правительство без поляков. Польское правительство может быть создано только при участии поляков и с их согласия».

Такое же отношение Сталина было и к поверженной Германии — Сталин не хотел видеть ее ничьим вассалом, он хотел видеть Германию сильной, но нейтральной. Если Германия будет нейтральной, то это гарантия мира в Европе, поскольку какая-либо серьезная война в Европе без участия Германии сомнительна. Изложена эта позиция СССР была еще весной 1952 года, публицист и историк Лев Безыменский об этом писал:

«В марте 1952 г. были опубликованы развернутые предложения Советского Союза по германскому вопросу, которые в противовес западным планам вечного раскола Германии указывали путь к созданию единой демократической Германии, не входящей в военные блоки и являющейся равноправным членом семьи европейских народов.

Вот основные положения опубликованного в марте 1952 г. проекта мирного договора с Германией, в котором рисовался облик будущего единого немецкого государства:

«Политические положения:

1. Германия восстанавливается как единое государство. Тем самым кладется конец расколу Германии и единая Германия получает возможность развития в качестве независимого, демократического, миролюбивого государства.

2. Все вооруженные силы оккупирующих держав должны быть выведены из Германии не позднее чем через год со дня вступления в силу мирного договора Одновременно с этим будут ликвидированы все иностранные военные базы на территории Германии.

3. Германскому народу должны быть обеспечены демократические права, с тем чтобы все лица, находящиеся под германской юрисдикцией, без различия расы, пола, языка или религии, пользовались правами человека и основными свободами, включая свободу слова, печати, религиозного культа, политических убеждений и собраний.

4. В Германии должна быть обеспечена свободная деятельность демократических партий и организаций с предоставлением им права свободно решать свои внутренние дела, проводить съезды и собрания, пользоваться свободой печати и изданий.

5. На территории Германии не должно быть допущено существование организаций, враждебных демократии и делу сохранения мира.

6. Всем бывшим военнослужащим немецкой армии, в том числе офицерам и генералам, всем бывшим нацистам, за исключением тех, кто отбывает наказание по суду за совершенные ими преступления, должны быть предоставлены гражданские и политические права наравне со всеми другими немецкими гражданами для участия в строительстве миролюбивой демократической Германии.

7. Германия обязуется не вступать в какие-либо коалиции или военные союзы, направленные против любой державы, принимавшей участие своими вооруженными силами в войне против Германии.

Территория Германии определяется границами, установленными постановлениями Потсдамской конференции великих держав.

Экономические положения. На Германию не налагается никаких ограничений в развитии ее мирной экономики, которая должна служить росту благосостояния германского народа.

Германия не будет также иметь никаких ограничений в отношении торговли с другими странами, в море-плавании, в доступе на мировые рынки.

Военные положения. 1. Германии будет разрешено иметь свои национальные вооруженные силы (сухопутные, военно-воздушные и военно-морские), необходимые для обороны страны.

2. Германии разрешается производство военных материалов и техники, количество или типы которых не должны выходить за пределы того, что требуется для вооруженных сил, установленных для Германии мирным договором».

При этом с территории Германии были бы выведены и советские, и американские оккупационные войска, она стала бы по-настоящему свободной.

Однако США на это не пошли, частью купили, частью запугали западных немцев, и те тоже отказались от объединения Германии еще в те, 50-е годы.

Но если бы Сталин не был убит, то где гарантия, что он не стал бы продолжать начатое перед самой смертью дело и не довел бы его до объединения Германии? И Германия была бы свободной страной с действительно немецкой свободной прессой, а не прессой под цензурой США?

Думаю, подошло время поговорить о свободе слова в СССР, если бы Сталин не был убит.

Послушаете «десталинизаторов» — и они вам расскажут, что при Сталине не было никакой свободы слова и все журналисты только и занимались тем, что восхваляли и восхваляли самого Сталина.

Сейчас, когда я пишу это предложение, в топе новостей Рамблера стоит новость дня, которую тиражировали все «свободные СМИ» России: «Сегодня Дмитрий Медведев и Владимир Путин обсудили текущие вопросы социально-экономического развития страны. По сообщению пресс-службы главы государства, встреча проходила в неформальной обстановке. Президент и премьер позанимались спортом, совершили неспешную и длительную прогулку на велосипедах и сыграли в бадминтон» — так сообщила об этом знаменательном событии «Комсомольская правда». Поверите вы или нет, но при Сталине такого мерзкого, такого гадостного журналистского низкопоклонства и близко не было. За такую «новость» Л.З. Мехпис убрал бы из «Комсомольской правды» не только главного редактора, но и всех журналистов.

Давайте немного поговорим о том, как Сталин заставлял себя восхвалять, чтобы понять, какой была бы журналистика, если бы Сталин не был убит.

Передо мной подшивки журнала «Красноармеец», издававшегося Главным политическим управлением Красной армии, т. е. подшивки главного солдатского журнала той войны. Подшивки за 1943 и 1944 годы. Шла война и, сами понимаете, я ожидал, что в главном солдатском журнале мне по меньшей мере в каждом номере должен был встречаться портрет Верховного Главнокомандующего — это ведь обязательно для воюющих армий любых стран, поскольку возвеличивание своего главнокомандующего и дискредитация командования противника — это один из главных приемов боевой военной пропаганды. Скажем, немецкая еженедельная кинохроника тех лет каждый выпуск начинала с показа Гитлера или лидеров союзных Германии стран.

В каждом из 24 номеров «Красноармейца» за данный год давалось до 50 фотографий самых различных лиц: от рядового солдата до маршала Жукова, от писателей до генерал-лейтенанта Н.С. Хрущева, от рабочего до бывшего врага народа. А на тот момент прославленного изобретателя инженера Рамзина. Казалось, можно было бы найти в этом журнале место и для портретов Сталина, чтобы возвеличить его, чтобы «раздувать его культ личности», чтобы журналисты «Красноармейца» могли выслужиться перед Сталиным, как сегодня журналисты «Комсомольской правды» выслуживаются перед Путиным и Медведевым.

Так вот, просмотрев за 1943 год почти 1200 фотографий, можно увидеть, что редакция журнала всего один раз нашла место для портрета И.В. Сталина — его рисованный карандашом портрет украсил стихи в честь 25-летия Красной армии.

В 1944 году возвеличивание Сталина возросло: портретом Сталина украшена обложка первого номера; его портрет помещен в апрельском номере, посвященном 25-летию самого журнала (на страницах с поздравлениями журналу от Сталина); портрет Сталина и в октябрьском номере, в котором Красной армией поставлена боевая задача Верховного Главнокомандующего: «Добьем врага в его логове!», — и, наконец, есть его портрет в декабрьском номере, подгадавшем под 65-летие самого Сталина, о чем, впрочем, в самом номере не сообщается. И это что, культ личности и страх перед Сталиным журналистов и творческой интеллигенции СССР??

Но вот наступила хрущевская «свобода», культ личности и Сталина, и как таковой, был разоблачен, в прессу хлынули «шестидесятники» — «демократически настроенная» интеллигенция тех времен. Беру изданную в то время «Историю Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945», открываю 3-й том (издан в 1964 году), описывающий примерно тот же период войны (ноябрь 1942 г. — 1943 г.). В нем 148 фотографий. Есть и одна фотография Верховного — не смогли Сталина отрезать от Рузвельта и Черчилля на совместном фото о результатах Крымской конференции союзников. А на 7 из этих 148 фотографий и рисунков изображен главный борец с культом личности, в годы войны даже не полководец, а скромный член Военного совета фронта генерал-лейтенант Н.С. Хрущев. Вот вам и «оттепель», вот вам и борьба с культом личности!

Как сравнишь эти числа — одно фото из 1200 и семь из 148, — так и начинаешь понимать, почему всех «свободолюбивых» писателей, журналистов, историков и поэтов, которые при Хрущеве гордо называли себя «шестидесятниками» и которые зарабатывали деньги на клевете о Сталине, сегодня нежно зовут «шестидерастами».

Добавлю к этой статистике: выдающийся советский конструктор Г.В. Костин пишет в своей книге, что как-то лично подсчитал по старым газетам начиная с 1933 года, сколько раз упоминались в газетах генеральные секретари, то есть степень культа личности генсеков ВКП(б) и КПСС. По сути, Костин исследовал степень восхваления генсеков «творческой интеллигенцией» по заданию самого генсека. Получилось, что Н.С. Хрущева «творческая интеллигенция» восхваляла в 7,3 раза больше, чем Сталина, и даже Л.И. Брежнева восхваляла в 4,8 раза больше.

Ну и, конечно, все генсеки просто дети по сравнению с тем, как восхваляют себя, причем при полном отсутствии поводов для этого, наши «свободолюбивые» и «скромные» «демократические» «пердизенты».

Хочу подойти к этому вопросу немного со стороны.

Я с большим уважением относился к Президенту Белоруссии А.Г. Лукашенко и даже считал его аналогом Сталина. Но посмотрел трехминутный репортаж инаугурации Лукашенко, прочел описание ее на белорусских сайтах, и меня чуть не стошнило. Правильно пишут бойцы АВН из Минска — официальные СМИ Белоруссии, своей поистине «демократической» тупостью, ведут пропаганду против Лукашенко, а не за него. А Батька потерял чувство реальности, что немудрено, поскольку он оппозиционные ресурсы не читает, а своя пресса знает только, как ему зад лизать.

Дело даже не в том глупом, помпезном шоу инаугурации, не понятно на кого рассчитанном. А дело в том, что у Лукашенко хватило ума прийти на принесение присяги со своим пацаненком, причем провести за руку его по ковровой дорожке перед телекамерами до самого зала. Тут ведь смысл надо понять — присяга президента по своему смыслу аналогична бракосочетанию, на котором будущие супруги обязаны дать клятву в верности только друг другу, раньше аналогия инаугурации и называлась «венчание на царство». Что же ты показываешь невесте — Республике Беларусь, — что у тебя есть и еще семья?! Зачем ты потащил сына? Чтобы привыкал? Так не к этому его приучать надо!

И я уже жалею, что сравнил Лукашенко со Сталиным.

Поясню, что я имею в виду, когда говорю о том, к чему приучают сыновей настоящие руководители государства, но начну издалека, поскольку давно хотел обратить внимание на плохо понимаемый людьми уровень высочайшей культуры Сталина. Хочу я это сделать на примере его разговора с немецким писателем Леоном Фейхтвангером, на который уже давно хотел обратить внимание читателей.

Напомню или поясню, что под уровнем культуры я понимаю не знания как таковые, а умение самостоятельно использовать эти знания для выработки собственного решения. Но в данном случае я хочу показать не это, а банальный уровень культуры Сталина — то, что толпа и считает культурой, — объем знаний, которым оперировал Сталин.

Ведь штука в том, что Сталин известен своими публичными текстами, а их неправильно считают убогими из-за их простоты, и даже противопоставляют в этом деле Сталину известного златоуста Троцкого. Но публичные тексты намеренно Сталиным упрощались до степени, когда они обязаны были быть понятны любому. У него не было времени писать или говорить только для умников. А с Фейхтвангером случай иной — тут Сталин говорил с интеллигентом, поэтому и речь его кардинально меняется.

Вот Фейхтвангер ведет разговор о роли литературы.

«Фейхтвангер. Если я вас правильно понял, вы также считаете, что писатель-художник больше апеллирует к инстинкту читателя, а не к его разуму.

Но тогда писатель-художник должен быть более реакционным, чем писатель научный, так как инстинкт более реакционен, чем разум. Как известно, Платон хотел удалить писателей из своего идеального государства.

Сталин. Нельзя играть на слове «инстинкт». Я говорил не только об инстинкте, но и о настроениях, о неосознанных настроениях масс. Это не то же, что инстинкт, это нечто большее. Кроме того, я не считаю инстинкты неизменными, неподвижными. Они меняются.

Сегодня народные массы хотят вести борьбу против угнетателей в религиозной форме, в форме религиозных войн. Так это было в XVII веке и ранее в Германии и Франции. Потом через некоторое время ведут борьбу против угнетателей более осознанную — например, французская революция.

У Платона была рабовладельческая психология. Рабовладельцы нуждались в писателях, но они превращали их в рабов (много писателей было продано в рабство — в истории тому достаточно примеров) или прогоняли их, когда писатели плохо обслуживали нужды рабовладельческого строя.

Что касается нового, советского, общества, то здесь роль писателя огромна. Писатель тем ценнее, что он непосредственно, почти без всякого рефлекса отражает новые настроения масс. И если спросить, кто скорее отражает новые настроения и веяния, то это скорее делает художник, чем научный исследователь. Художник находится у самого истока, у самого котла новых настроений. Он может поэтому направить настроения в новую сторону, а научная литература приходит позже. Непонятно, почему писатель-художник должен быть консерватором или реакционером. Это неверно. Этого не оправдывает и история. Первые попытки атаковать феодальное общество ведутся художниками — Вольтер, Мольер раньше атаковали старое общество. Потом пришли энциклопедисты.

В Германии раньше были Гейне, Бьерне, потом пришли Маркс, Энгельс. Нельзя сказать, что роль всех писателей реакционна. Часть писателей может играть реакционную роль, защищая реакционные настроения.

Максим Горький отражал еще смутные революционные настроения и стремления рабочего класса задолго до того, как они вылились в революцию 1905 года.

Сначала бывают факты, потом их отображение в голове. Нельзя смешивать вопрос о мировоззрении писателя с его произведениями.

…Идеология всегда немного отстает от действительного развития, в том числе и литература. И Гегель говорил, что сова Минервы вылетает в сумерки.

Вот, например, Гоголь и его «Мертвые души». Мировоззрение Гоголя было бесспорно реакционное. Он был мистиком. Он отнюдь не считал, что крепостное право должно пасть. Неверно представление, что Гоголь хотел бороться против крепостного права. Об этом говорит его переписка, полная весьма реакционных взглядов. А между тем, помимо его воли, гоголевские «Мертвые души» своей художественной правдой оказали огромное воздействие на целые поколения революционной интеллигенции сороковых, пятидесятых, шестидесятых годов».

Посмотрите на диапазон тем, вполне компетентно обсуждаемых Сталиным (помимо привычной ему темы классовой борьбы) — инстинкт и разум, реакционность и революционность, психология рабовладельцев и неосознанные настроения масс, факты и их отображения в голове. И диапазон задействованных примеров — от Платона, через Вольтера, Мольера, Гейне, Гегеля и Горького до частной переписки Гоголя.

Вы у нынешних руководителей подобный диапазон тем и авторов слышали?

Разумеется, вопрос зашел и о восхвалении самого Сталина.

«Фейхтвангер. Я здесь всего 4–5 недель. Одно из первых впечатлений: некоторые формы выражения уважения и любви к вам кажутся мне преувеличенными и безвкусными. Вы производите впечатление человека простого и скромного. Не являются ли эти формы для вас излишним бременем?

Сталин. Я с вами целиком согласен. Неприятно, когда преувеличивают до гиперболических размеров. В экстаз приходят люди из-за пустяков. Из сотен приветствий я отвечаю только на 1–2, не разрешаю большинство их печатать, совсем не разрешаю печатать слишком восторженные приветствия, как только узнаю о них. В девяти десятых этих приветствий — действительно полная безвкусица. И мне они доставляют неприятные переживания.

Я хотел бы не оправдать — оправдать нельзя, а по-человечески объяснить, — откуда такой безудержный, доходящий до приторности восторг вокруг моей персоны. Видимо, у нас в стране удалось разрешить большую задачу, за которую поколения людей бились целые века — бабувисты, гебертисты, всякие секты французских, английских, германских революционеров. Видимо, разрешение этой задачи (ее лелеяли рабочие и крестьянские массы): освобождение от эксплоатации вызывает огромнейший восторг. Слишком люди рады, что удалось освободиться от эксплоатации. Буквально не знают, куда девать свою радость.

Очень большое дело — освобождение от эксплоатации, и массы это празднуют по-своему. Все это приписывают мне, — это, конечно, неверно, что может сделать один человек? Во мне они видят собирательное понятие и разводят вокруг меня костер восторгов телячьих.

Фейхтвангер. Как человек, сочувствующий СССР, я вижу и чувствую, что чувства любви и уважения к вам совершенно искренни и элементарны. Именно потому, что вас так любят и уважают, не можете ли вы прекратить своим словом эти формы проявления восторга, которые смущают некоторых ваших друзей за границей?

Сталин. Я пытался несколько раз это сделать. Но ничего не получается. Говоришь им — нехорошо, не годится это. Люди думают, что это я говорю из ложной скромности.

Хотели по поводу моего 55-летия поднять празднование. Я провел через ЦК ВКП(б) запрещение этого. Стали поступать жалобы, что я мешаю им праздновать, выразить свои чувства, что дело не во мне. Другие говорили, что я ломаюсь. Как воспретить эти проявления восторгов? Силой нельзя. Есть свобода выражения мнений. Можно просить по-дружески.

Это проявление известной некультурности. Со временем это надоест. Трудно помешать выражать свою радость. Жалко принимать строгие меры против рабочих и крестьян.

Очень уже велики победы. Раньше помещик и капиталист был демиургом, рабочих и крестьян не считали за людей. Теперь кабала с трудящихся снята. Огромная победа! Помещики и капиталисты изгнаны, рабочие и крестьяне — хозяева жизни. Приходят в телячий восторг.

Народ у нас еще отстает по части общей культурности, поэтому выражение восторга получается такое. Законом, запретом нельзя тут что-либо сделать. Можно попасть в смешное положение. А то, что некоторых людей за границей это огорчает, тут ничего не поделаешь. Культура сразу не достигается. Мы много в этой области делаем: построили, например, за одни только 1935 и 1936 годы в городах свыше двух тыс. новых школ. Всеми мерами стараемся поднять культурность, Но результаты скажутся через 5–6 лет. Культурный подъем идет медленно. Восторги растут бурно и некрасиво.

Фейхтвангер. Я говорю не о чувстве любви и уважения со стороны рабочих и крестьянских масс, а о других случаях. Выставляемые в разных местах ваши бюсты — некрасивы, плохо сделаны. На выставке планировки Москвы, где все равно прежде всего думаешь о вас, — к чему там плохой бюст? На выставке Рембрандта, развернутой с большим вкусом, к чему там плохой бюст?

Сталин. Вопрос закономерен. Я имел в виду широкие массы, а не бюрократов из различных учреждений. Что касается бюрократов, то о них нельзя сказать, что у них нет вкуса. Они боятся, если не будет бюста Сталина, то их либо газета, либо начальник обругает, либо посетитель удивится. Это область карьеризма, своеобразная форма «самозащиты» бюрократов: чтобы не трогали, надо бюст Сталина выставить.

Ко всякой партии, которая побеждает, примазываются чуждые элементы, карьеристы. Они стараются защитить себя по принципу мимикрии — бюсты выставляют, лозунги пишут, в которые сами не верят. Что касается плохого качества бюстов, то это делается не только намеренно (я знаю, это бывает), но и по неумению выбрать. Я видел, например, в первомайской демонстрации портреты мои и моих товарищей: похожие на всех чертей. Несут люди с восторгом и не понимают, что портреты не годятся. Нельзя издать приказ, чтобы выставляли хорошие бюсты — ну их к черту! Некогда заниматься такими вещами, у нас есть другие дела и заботы, на эти бюсты и не смотришь».

А вот Фейхтвангер поменял тему разговора и начал настойчиво предлагать Сталину вывести из употребления понятие «демократия».

«Фейхтвангер. Я боюсь, что употребление вами слова «демократия» — я вполне понимаю смысл вашей новой Конституции и ее приветствую — не совсем удачно. На Западе 150 лет слово «демократия» понимается как формальная демократия. Не получается ли недоразумение из-за употребления вами слова «демократия», которому за границей привыкли придавать определенный смысл. Все сводится к слову «демократия». Нельзя ли придумать другое слово?

Сталин. У нас не просто демократия, перенесенная из буржуазных стран. У нас демократия необычная, у нас есть добавка — слово «социалистическая» демократия. Это другое. Без этой добавки путаница будет. С этой добавкой понять можно. Вместе с тем мы не хотим отказываться от слова демократия, потому что мы в известном смысле являемся учениками, продолжателями европейских демократов, такими учениками, которые доказали недостаточность и уродливость формальной демократии и превратили формальную демократию в социалистическую демократию. Мы не хотим скрывать этот исторический факт.

Кроме того, мы не хотим отказываться от слова демократия еще и потому, что сейчас в капиталистическом мире разгорается борьба за остатки демократии против фашизма. В этих условиях мы не хотим отказываться от слова демократия, мы объединяем наш фронт борьбы с фронтом борьбы рабочих, крестьян, интеллигенции против фашизма за демократию. Сохраняя слово «демократия», мы протягиваем им руку и говорим им, что после победы над фашизмом и укрепления формальной демократии придется еще бороться за высшую форму демократии, за социалистическую демократию.

Фейхтвангер. Может быть, я, как литератор, придаю слишком много значения слову и связанным с ним ассоциациям. Мне кажется, что буржуазная критика, основывающаяся на неправильном понимании слова «демократия», приносит вред. Советский Союз создал столько нового, почему бы ему не создать нового слова и здесь?

Сталин. Вы не правы. Положительные стороны от сохранения слова «демократия» выше, чем недостатки, связанные с буржуазной критикой. Возьмите движение единого фронта во Франции, в Испании. Различные слои объединились для защиты жалких остатков демократии. Единый фронт против фашизма — есть фронт борьбы за демократию. Рабочие, крестьяне, интеллигенция спрашивают: как вы, советские люди, относитесь к нашей борьбе за демократию, правильна ли эта борьба? Мы говорим: «Правильно, боритесь за демократию, которая является низшей ступенью демократии. Мы вас поддерживаем, создав высшую стадию демократии — социалистическую демократию. Мы — наследники старых демократов — французских революционеров, германских революционеров, наследники, не оставшиеся на месте, а поднявшие демократию на высшую ступень».

Что касается критиков, то им надо сказать, что демократия придумана не для маленьких групп литераторов, а создана для того, чтобы дать новому классу — буржуазии возможность борьбы против феодализма. Когда феодализм был побежден, рабочий класс захотел воспользоваться демократией, чтобы вести борьбу против буржуазии. Тут для буржуазии демократия стала опасной. Она была хороша для борьбы буржуазии с феодализмом, она стала плоха, когда рабочий класс стал пользоваться ею в борьбе против буржуазии.

Демократия стала опасна, выступил фашизм. Не напрасно некоторые группы буржуазии соглашаются на фашизм, ибо раньше демократия была полезна, а теперь стала опасна.

Демократизм создает рабочему классу возможность пользоваться различными правами для борьбы против буржуазии.

В этом суть демократии, которая создана не для того, чтобы литераторы могли чесать языки в печати…

Фейхтвангер. Именно потому, что демократия на Западе так уже выщерблена, плохо пахнет, надо было бы отказаться от этого слова.

Сталин. А как же Народный фронт дерется за демократию? А во Франции, в Испании — правительство Народного фронта — люди борются, кровь проливают, это — не за иллюзии, а за то, чтобы был парламент, была свобода забастовок, свобода печати, союзов для рабочих.

Если демократию не отождествлять с правом литераторов таскать друг друга за волосы в печати, а понимать ее как демократию для масс, то тут есть за что бороться.

Мы хотим держать Народный фронт с массами во Франции и др. странах. Мост к этому — демократия, так, как ее понимают массы.

Есть разница между Францией и Германией? Хотели бы германские рабочие иметь снова настоящий парламент, свободу союзов, слова, печати? Конечно да. Кашен в парламенте, Тельман — в концентрационном лагере, во Франции могут рабочие бастовать, в Германии — нет и т. д.

Фейхтвангер. Теперь есть три понятия — фашизм, демократизм, социализм. Между социализмом и демократией есть разница.

Сталин. Мы не на острове. Мы, русские марксисты, учились демократизму у социалистов Запада — у Маркса, Энгельса, у Жореса, Геда, Бебеля. Если бы мы создали новое слово — это дало бы больше пищи критикам: русские, мол, отвергают демократию».

Еще раз обратите внимание на разнообразие доводов, используемых Сталиным для обоснования разумности использования слова «демократия» — как много пользы СССР от использования этого слова, хотя оно, в западном понимании, в СССР означает совсем не то, что на Западе. А теперь обратите внимание, насколько это разнообразие доводов в идеологическом споре разумнее и благороднее тупого молчания той же белорусской официальной прессы даже не на злобную критику, которой тоже надо давать отпор, но и на доброжелательную.

Мне кажется, что и Лукашенко не понимает, что век войны моторов окончился и давно уже начался век войн словами И деньгами.

Сталин значение войны слов понимал, правда, у него был выход — он мог заглушить враждебные слова.

«Фейхтвангер. В каких пределах возможна в советской литературе критика?

Сталин. Надо различать критику деловую и критику, имеющую целью вести пропаганду против советского строя.

Есть у нас, например, группа писателей, которые не согласны с нашей национальной политикой, с национальным равноправием. Они хотели бы покритиковать нашу национальную политику. Можно раз покритиковать. Но их цель не критика, а пропаганда против нашей политики равноправия наций. Мы не можем допустить пропаганду натравливания одной части населения на другую, одной нации на другую. Мы не можем допустить, чтобы постоянно напоминали, что русские были когда-то господствующей нацией.

Есть группа литераторов, которая не хочет, чтобы мы вели борьбу против фашистских элементов, а такие элементы у нас имеются. Дать право пропаганды за фашизм, против социализма — нецелесообразно.

Если элиминировать попытки пропаганды против политики Советской власти, пропаганды фашизма и шовинизма, то писатель у нас пользуется самой широкой свободой, более широкой, чем где бы то ни было.

Критику деловую, которая вскрывает недостатки в целях их устранения, мы приветствуем. Мы, руководители, сами проводим и предоставляем самую широкую возможность любой такой критики всем писателям.

Но критика, которая хочет опрокинуть советский строй, не встречает у нас сочувствия. Есть у нас такой грех.

…До 1933 года мало кто из писателей верил в то, что крестьянский вопрос может быть разрешен на основе колхозов. Тогда критики было больше.

Факты убеждают. Победила установка Советской власти на коллективизацию, которая сомкнула крестьянство с рабочим классом.

Проблема взаимоотношений рабочего класса и крестьянства была важнейшей и доставляла наибольшую заботу революционерам во всех странах.

Она казалась неразрешимой: крестьянство реакционно, связано с частной собственностью, тащит назад, рабочий класс идет вперед. Это противоречие не раз приводило к революции. Так погибла революция во Франции в 1871 году, так погибла революция в Германии. Не было контакта между рабочим классом и крестьянством.

Мы эту проблему успешно разрешили. Естественно, что после таких побед меньше почвы для критики. Может быть, не следовало добиваться этих успехов, чтобы было больше критики? Мы думаем иначе. Беда не так велика».

Заметьте, эта беседа шла 8 января 1937 года, и Сталин в числе первого примера идеологической борьбы приводит пример удушения болтовни националистических ублюдков против русского народа. Но сначала не об этом, поскольку я опять хочу обратить внимание на диапазон доводов и даже терминов, используемых Сталиным. Я, к примеру, не понял используемое Сталиным слово «элиминировать». Посмотрел в Викисловаре, а там дано определение: «книжн. удалять, исключать, устранять что-либо», — и, что интересно, далее следует просьба: «Для этого значения не указан пример употребления. Вы можете оказать помощь проекту, добавив пример употребления из литературного произведения или повседневного общения». То есть Сталин употребил в разговоре настолько редкое слово, что сегодня и словарь не может найти пример его применения. Но и не в этом дело.

Во времена Сталина еще возможно было уничтожить вражеское оружие — вражеское слово — молчанием. Сегодня, такой возможности, тем более у Лукашенко, нет. Для него один выход — искать бойцов пропагандистской войны и воевать, а не отмалчиваться. Иначе все, что им сделано, в момент уничтожат тупая белорусская интеллигенция и молодежь, развращенная российскими и западными СМИ. А вот этой пропагандистской войны в Белоруссии не видно. А то, что делает белорусский официоз, это, скорее, игра в поддавки.

И именно поэтому сын Лукашенко, который по идее появился в кадре для поднятия имиджа самого Лукашенко, вызвал у меня отвращение.

Артем Сергеев, которого можно считать приемным сыном Сталина и который долго жил в его семье, вспоминал.

«Читал Сталин очень много. И всегда, когда мы виделись с ним, спрашивал, что я сейчас читаю и что думаю о прочитанном. У входа в его кабинет, я помню, прямо на полу лежала гора книг. Он смотрел книги, складывал некоторые в сторону — они шли в его библиотеку. Библиотека его хранилась в Кремле. Что с ней сейчас — не знаю.

В книгах делал пометки, читал почти всегда с карандашом в руках. Преобладали философские труды, наши классики. Любил он Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Толстого, Лескова. Был в библиотеке Есенин, Маяковский, Пастернак, Булгаков. Его Сталин очень ценил и говорил: «Этот писатель смело показал, что герои были не только на стороне Красной армии. Герои — это те, кто любит свою родину больше жизни. А такие, к сожалению, воевали не только на нашей стороне». Вообще изучению русского языка и литературы Сталин уделял особое внимание. Говорил нам, зная о нашем выборе: «Вы будете военными. А какой предмет для военного самый главный?» Мы наперебой отвечали: математика, физика, физкультура. Он нам: «Нет. Русский язык и литература. Ты должен сказать так, чтобы тебя поняли. Надо сказать коротко, часто в чрезвычайных условиях боя. И сам ты должен понять сказанное тебе. Военному выражаться надо ясно и на словах, и на бумаге. Во время войны будет много ситуаций, с которыми в жизни ты не сталкивался. Тебе надо принять решение. А если ты много читал, у тебя в памяти уже будут ответ и подсказка, как себя вести и что делать. Литература тебе подскажет».

Вот на это я хотел обратить внимание. Сталин готовил своих сыновей не на инаугурациях ошиваться, он их готовил командовать в предстоящих боях на фронте. Вот в этом разница. И нам лучше было бы не знать, к чему готовит своего сына Лукашенко, чем увидеть, к чему он его на самом деле готовит.

Но хватит о Лукашенко, вернемся к Сталину.

В интервью Фейхтвангеру видно его отношение к слову. Во-первых, он понимал его пропагандистское значение, во-вторых, он считал, что конструктивное слово должно быть абсолютно свободным, он считал критику не просто необходимой, он считал ее обязательной, по сути, он видел в ней единственное средство борьбы с бюрократизмом и косностью. Вот его собственные слова, сказанные не кулуарно, а принародно:

«Речь идет о том, чтобы организовать в порядке самокритики и критики наших недостатков широкое общественное мнение партии, широкое общественное мнение рабочего класса, как живой и бдительный моральный контроль, к голосу которого должны внимательно прислушиваться авторитетнейшие вожди, если они хотят сохранить за собой доверие партии, доверие рабочего класса.

В этом смысле значение печати, нашей партийно-советской печати, поистине неоценимо. В этом смысле нельзя не приветствовать инициативу «Правды» в деле организации «Листка Рабоче-крестьянской инспекции», ведущего систематическую критику недостатков нашей работы. Необходимо только постараться, чтобы критика была серьезной и глубокой, а не скользила по поверхности. В этом смысле следует также приветствовать инициативу «Комсомольской правды», буйно и задорно атакующей недостатки нашей работы.

Иногда ругают критиков за несовершенство их критики, за то, что критика оказывается иногда правильной не на все 100 процентов. Нередко требуют, чтобы критика была правильной по всем пунктам, а ежели она не во всем правильна, начинают ее поносить, хулить.

Это неправильно, товарищи. Это опасное заблуждение. Попробуйте только выставить такое требование, и вы закроете рот сотням и тысячам рабочих, рабкоров, селькоров, желающих исправить наши недостатки, но не умеющих иногда правильно формулировать свои мысли. Это была бы могила, а не самокритика.

Вы должны знать, что рабочие иногда побаиваются сказать правду о недостатках нашей работы. Побаиваются не только потому, что им может «влететь» за это, но и потому, что их могут «засмеять» за несовершенную критику. Где же простому рабочему или простому крестьянину, чувствующему недостатки нашей работы и нашего планирования на своей собственной спине, где же им обосновать по всем правилам искусства свою критику? Если вы будете требовать от них правильной критики на все 100 процентов, вы уничтожите этим возможность всякой критики снизу, возможность всякой самокритики. Вот почему я думаю, что если критика содержит хотя бы 5– 10 процентов правды, то и такую критику надо приветствовать, выслушать внимательно и у честь здоровое зерно. В противном случае, повторяю, вам пришлось бы закрыть рот всем тем сотням и тысячам преданных делу Советов людей, которые недостаточно еще искушены в своей критической работе, но устами которых говорит сама правда.

И именно для того, чтобы не тушить самокритику, а развить ее, именно для этого необходимо внимательно выслушивать всякую критику советских людей, если она даже является иногда не вполне и не во всех своих частях правильной. Только при этих условиях могут получить массы уверенность, что им не «влетит» за несовершенную критику и что их не «засмеют» за некоторые ошибки их критики. Только при этом условии самокритика может получить действительно массовый характер и действительно массовый отклик».

(Кстати, заметьте, насколько упростилась речь Сталин, когда он говорит прямо народу.) Однако Сталин, понимая значение слова во всех его формах и способах использования, совершенно не собирался давать слово врагам народа для пропаганды враждебных народу идей — Сталин понимал, что народ по своему уровню культурного развития легко может стать жертвой этой пропаганды:

«Само собой понятно, что речь идет здесь не о «всякой» критике. Критика контрреволюционера является тоже критикой. Но она ставит своей целью развенчание Советской власти, подрыв нашей промышленности, развал нашей партийной работы. Ясно, что речь у нас не о такой критике. Я говорю не о такой критике, а о критике, идущей от советских людей, критике, ставящей своей целью улучшение органов Советской власти, улучшение нашей промышленности, улучшение нашей партийной и профсоюзной работы».

Вот этому своему отношению к критике, которая невозможна без свободы слова, Сталин никогда не изменял. И есть еще нюанс в сталинском отношении к слову, о котором я уже давно пишу и который не грех повторить.

Люди как-то не замечают, что сегодня свободу слова имеют некоторые избранные болтуны, и только.

Как же, скажете вы, ты же можешь писать в этой книге о чем угодно, да и раньше мог писать, к примеру, о том, что Ельцин издох в 1996 году, а не в 2007-м, а ведь это и есть свобода слова!

Но разве в СССР вы не могли говорить свободно о чем угодно? На кухне. Не могли орать во всю глотку: «Долой Брежнева!»? В лесу. Могли. Да, скажет читатель, но на кухне и в лесу меня слушали бы несколько моих товарищей, и все.

А кто слышит меня, кроме вас? Велика ли разница в слушателях, чтобы так радоваться? Люди, как правило, не понимают сути свободы слова — нет, и не бывает свободы слова без ОБЯЗАННОСТИ СЛУШАТЬ!

Находящиеся у власти подменили эти понятия, при них в прессе началась болтовня ради болтовни, именно при них государственные органы получили право НЕ РЕАГИРОВАТЬ на то, что пишет пресса. Режим уничтожил на территории СССР обязанность слушать и этим ликвидировал саму свободу слова для всего народа.

В СССР, даже в мое время, даже уже после смерти Сталина, было не так. Да, действительной свободы слова, такой, какой она была при Сталине, в мое время уже не было, но обязанность слушать — была! Вот мой личный пример.

В середине 80-х наш завод становился на ноги, появилась возможность с него кое-что взять, и масса чиновников стала показывать нам, насколько они значительные люди и что мы обязаны их очень сильно любить и не отказывать им в их личных просьбах. Веселая это была компания — от прокурора города до директора банка.

Последний учудил такое, что у меня кончилось терпение. Мы по инструкции ВЦСПС обязаны были бесплатно раздавать в горячих цехах чай и делали это, как и остальные заводы, десятки лет. Но в инструкции было написано «бесплатно доставлять в цеха чай». И директор банка прекратил оплату магазинам наших счетов за чай на том основании, что речь, дескать, идет только о бесплатной доставке чая в цеха, а рабочие на рабочих местах должны покупать его за наличные.

Был бы старый секретарь горкома, за такие шутки директор банка мигом бы лишился партбилета и вместе с ним должности. Но секретаря горкома уже сменил болтливый перестройщик, будущий бизнесмен.

Снабжение завода было моей обязанностью, и я, разозлившись, собрал все факты воедино (не забыв и прокурора, и милицию) и написал статью в «Правду» с предложением, как быть с этой бюрократической сволочью. Предложение в «Правде» не поняли и из статьи убрали, но статью напечатали, приделав ей свое окончание.

Далее дело развивалось так. «Правда» у нас появлялась вечером, и номер с моей статьей «Чаепитие по-буквоедски» появился в четверг. В пятницу ее прочли, меня вызвал директор (исключительно умный и опытный руководитель) и приказал ко всем упоминаемым мною в статье фактам собрать документальное подтверждение (а вечером еще проверил, как я его указание исполнил). И приказал все документы забрать домой. В субботу утром он позвонил мне на квартиру и распорядился вместе с ним ехать в горком. Там нас ждали: второй секретарь обкома, прокурор области, комиссар областной милиции, директор областной конторы «Промстройбанка» и масса других областных чиновников. Там же у стенки сидели все, кого я критиковал в статье. Кстати, чай заводу банк оплатил еще в пятницу, тогда же начальник ГАИ лично сломал все шлагбаумы, которые он до этого поставил на территории нашего завода, и т. д.

Нас с директором посадили напротив прокурора области, перед ним лежала моя статья, размеченная по эпизодам. Он читал эпизод и требовал: «Документы!» Я вынимал из своей папки необходимые и подавал. Он их смотрел профессионально: атрибуты бланков, входящие номера и даты, даты распорядительных подписей, сроки и т. д. Если не видел признаков недействительности, складывал эти бумаги в свою папку. На одном документе между входящей датой и распорядительной надписью срок был три дня. Прокурор проверил по календарику — два из них были выходными. (Спасибо директору — у меня на все вопросы прокурора были готовы документы.) Потом председатель комиссии — второй секретарь обкома — начал задавать вопросы, требующие устных пояснений. От стенки послышались жалобные сетования, что я, дескать, все извратил, но председатель заткнул им рот и слушал только меня.

В понедельник меня вызвали в обком, и я целый день присутствовал при таинствах — обком писал ответ в «Правду», в ЦК Казахстана и в ЦК КПСС. Мне его не показали, но позвонил из «Правды» журналист и зачитал мне его по телефону с вопросом — согласен ли я с таким ответом? Я не согласился (хотелось заодно додавить и городского прокурора, замордовавшего наших работников дурацкими исками), но во второй статье, завершающей тему, которую «Правда» дала уже сама, вопрос о прокуроре не прозвучал. Но даже то, что было сделано «Правдой», уже было огромным подспорьем в работе, да и прокурор поутих.

И подобное отношение к прессе было общим государственным правилом. Мой директор заставлял писать ответы во все газеты, включая собственную заводскую многотиражку, если только в них был хотя бы критический намек на наш завод или его работников. Был такой смешной случай.

У нас в городе служил офицер-пожарный, большой сукин сын. Как-то он задел меня лично тем, что оскорбил мою жену, и я, прикинув обстоятельства, нашел более выгодным не тащить его в суд, а дать ему в морду. И хотя сукин сын просимулировал в больнице сотрясение мозга две недели, но по Уголовному кодексу КазССР мое дело подлежало товарищескому суду, где меня и приговорили к максимально возможному наказанию — 30 руб. штрафа. (Божеские были тогда цены, надо сказать.) Сукин сын написал во все газеты и инстанции. Занималась этим делом масса людей. Я дал кучу объяснительных по его жалобам, но на защиту этой мрази никто не встал, хотя и убрать его из МВД тоже не смогли. И вот прошел слух, что статья об этом инциденте появилась где-то в ведомственной газете МВД в Алма-Ате. В области этой газеты найти не смогли, и тогда директор дал дополнительное задание ближайшему командированному в Алма-Ату. И только когда тот привез оттуда нужный номер и когда директор убедился, что ни обо мне, ни о заводе в статье не было ничего плохого, успокоился.

Да, не все в советских газетах могло быть напечатано, но о советских людях, об их нуждах и интересах печаталось в сотни раз больше, чем сегодня. И — главное — эти газеты обязательно читались теми, кого это касалось.

Попробовал бы какой-нибудь козел-депутат или чиновник вякнуть, что он, дескать, какие-то газеты не читает. Не эти газеты были бы виноваты, что их не читают, а он, мерзавец, был бы виноват в этом. Потому что даже в послесталинском СССР была обязанность слушать слово. Потому оно и было в тысячи раз свободнее, чем сегодня.

В итоге. Если бы Сталин не был убит, то в стране сохранилась бы реальная свобода слова — свобода обсуждать любые пути совершенствования нашей жизни. Свободы слова для паразитов, мечтающих ограбить советский народ, действительно не было бы, и мы многих бы нынешних «звезд» не знали. Скажем, Ксюша Собчак работала бы на ткацкой фабрике мотальщицей, и те «интеллектуалы», которые сегодня не слазят с экрана телевизора — все эти Сванидзе, Познеры и Соловьевы, — при сталинской свободе слова тоже занимались бы посильным их интеллекту трудом или в крайнем случае воспевали бы виды на урожай и хвалили бы председателя колхоза в колхозных многотиражках, втайне надеясь со временем писать и в районную газету.

Ну и раз уж речь зашла о колхозах, то надо поговорить о фетише наших «интеллектуальных» болтунов — о том, какой бы была экономика СССР, если бы Сталин не был убит.

Уже несколько веков тупая часть нашей, так сказать, интеллигенции для придания некой умности своей болтовне натащила в русский язык иностранных аналогов русских слов и своей настырной болтовней именно этих слов вытеснила из языка русские слова. Кроме этого, открывались новые явления, требовались новые слова для этих явлений, но эта наша тупая интеллигенция не была способна образно представить себе суть этих новых явлений, соответственно не была способна сконструировать описание этой сути понятиями русского языка. Посему тупо переносила название новых явлений из иностранного языка. Это даже видно. Если были в России талантливые физики-электротехники, то в физике еще встречаются понятные и русскому человеку термины «ток», или «напряжение», или «сопротивление». А если расцвет химии пришелся на повторятелей заграничных истин, то и термодинамика забита энтропиями и энтальпиями.

Зачем нам в русском языке греческие слова «экономика» и «экономист», если у нас есть свои слова «хозяйство» и «хозяин»? А затем, что хозяйство немыслимо без хозяина, и когда в хозяйстве возникает бардак, то сразу же возникает вопрос: а куда смотрит хозяин? А если сегодня в экономике России бардак, то тогда кто виноват? А кто ж его знает? Президент и премьер — исключительные молодцы, академики-экономисты — умнее не придумаешь. Разве они виноваты? Народ виноват, пьяницы, паньмаш, ну и так далее.

Или слово «философ» — человек, осмысливающий явления природы и жизни и находящий связи между ними. Ну, почему было не назвать его по-русски «ос-мысливатель»? И начало бы такое чмо рассуждать про величие Гегеля и Канта, спросить его — а ты-то что сам осмыслил?

Культура — это сумма знаний, накопленных человечеством. Так при чем тут те, кто у нас называет себя «культурными людьми»? Это же скоморохи-развлекатели. Нет, скомороху, конечно, нравится, когда его называют работником культуры, но народу-то зачем вводить себя в заблуждение ради этих скоморохов??

Вот зачем нам слово «план»? У нас что, не было русского слова «замысел»? Что — Госплан звучало умно, а Государственный комитет по хозяйственным замыслам (Госзамысел) — глупо? Нет, не глупо. Просто использование этого русского слова без словаря наталкивало на мысль, кто же это у нас хозяин, и каких это он мыслителей набрал себе в свой штаб, успехи народного хозяйства замысливать? К тому же, используй мы это свое родное слово, как можно было отказаться от народного хозяйства хозяйственных замыслов в пользу безмозглого народного хозяйства — хозяйства без хозяина? Тут бы даже тупой интеллигент задумался. А от плановой экономики в пользу рыночной отказаться? Да запросто! И отказались.

Есть у нас в России одна маленькая штучка, называется «Президент Российской Федерации». Интересна она тем, что даже зачатками здравого смысла никак нельзя объяснить, на кой черт эта штучка нужна России. Но, предположим, что на этом месте у России появится хозяин… Поскольку русский язык сейчас мало кто знает, особенно в интеллигентных кругах, то, чтобы было понятнее, напишу по-иностранному — предположим, что на этом месте у России появится экономист.

Чтобы понять, нужен ли России на месте президента хозяин, зачем он нужен, и мог бы хозяин предотвратить кризис конца 10-х, давайте мысленно уменьшим Россию до размеров старозаветного средневекового крестьянского двора. Тогда на этом дворе много чего не было, что есть сегодня, но, безусловно, был хозяин. Причем не то что не кандидат экономических наук, но даже и не выпускник школы менеджеров. И, прямо скажем, совсем не интеллигент.

Представим себе конец зимы, долгий вечер, он сидит и думает: «Детей у меня пока четверо, жена, да я сам — шестой. Чтобы не голодать, надо в год 20 пудов хлеба на рот, итого 120 пудов. Да на одежду, инвентарь, то-другое потребуется рублей 60. Если Бог даст, то цена на хлеб не упадет ниже 1,5 рубля за пуд, а значит, чтобы выручить 60 рублей, надо еще 40 пудов, да на еду 120, итого 1 60 пудов. Если Бог дождичка пошлет (а судя по зиме, то может и послать, наверное, пошлет), то урожай надо ожидать, пожалуй, сам-десят, то есть по 60 пудов с десятины. На семена 6 пудов, тогда на еду и товарного зерна с десятины останется 54 пуда, а мне надо 1 60. Это значит, что три десятины под хлебом надо иметь. Да, пожалуй, хоть половину десятины, а овсом надо засеять. Будет овес, следующей зимой схожу с лошадью в извоз, все лишняя копейка… Зима снежная, пожалуй, луга хорошо зальет, сена пудов 300 возьму, да солома будет, телку, видимо, резать не придется, пусть на следующий год простоит, корова старая, менять надо… Три с половиной десятины я и сам вспашу и засею за две недели, старшому 12, пособит. Так что людей в помощь нанимать не придется…» И так далее, и тому подобное.

Как назвать то, чем занимается этот крестьянин? Что он делает? Думает? Мечтает? Фантазирует? Нет. Он планирует! (Правда, если уж быть точным, то по-русски планирование называлось «замыслом».) Никакое хозяйство невозможно без планирования, если во главе хозяйства не стоит идиот!

Тогда в чем же был смысл тех «рыночных отношений», которые у нас сегодня? В учреждении безмозглости — в ликвидации планирования! В тупой, административной, насильственной ликвидации осмысленности народного хозяйства! Если продолжить выбранную модель сегодняшним состоянием дел в России, то модель будет иметь такой вид.

Хозяин умер, и бедная вдова крестьянина, которую уже некому и кнутом отстегать, сварила себе порцию щей, сидит ожидает «спроса на рынке». Прибегает один ребенок: «Мама, кушать хочу». «Ага, — размышляет жена крестьянина, — появился спрос на рынке. Надо еще порцию варить». А потом следующий ребенок бежит, потом еще один. Жена каждый раз радуется: спрос на «свободном рынке растет»! Естественен вопрос: что, эта вдова баллотируется в академики РАН или у нее от горя «крыша поехала»? Почему она не пересчитает свою семью и сразу не сварит пять порций? Кому в данном случае нужны этот «спрос на рынке» и эти «свободные рыночные отношения»?

У нас не популярен Ли Якокка — у нас сейчас совсем другие герои. А между тем в 1986 году он по опросам общественного мнения занимал в США второе место по популярности после президента Рональда Рейгана и был его яростным критиком. Это, впрочем, никак не помешало Якокке и в 1987 году опять войти вместе с Папой Римским в десятку самых почитаемых в Америке людей. Ли Якокка — реальный хозяин реальной экономики. Сначала он возглавлял «Форд Мотор Компании», а затем поставил на ноги обанкротившуюся корпорацию «Крайслер». Это человек, который не учил других, как управлять экономикой, а сам успешно управлял промышленными империями, от благосостояния которых зависела жизнь нескольких миллионов граждан США.

Сам себя он считает убежденным капиталистом и принципиальным поборником свободного предпринимательства. «И я вовсе не хочу, чтобы правительство вмешивалось в деятельность моей компании, а если на то пошло, и всякой другой компании, — писал он. Но тут же добавлял: — Почти все восхищаются японцами, их ясным видением будущего, налаженным у них сотрудничеством между правительством, банками и профсоюзами, их способностью использовать свои преимущества для неуклонного движения вперед. Но как только кто-нибудь предлагает следовать их примеру, в воображении возникает образ Советского Союза с его пятилетними планами.

Между тем государственное планирование отнюдь не должно означать социализм. Оно означает лишь наличие продуманной стратегии, сформулированных целей. Оно означает согласование всех аспектов экономической политики вместо разрозненного их выдвижения по частям, вместо негласной разработки их людьми, преследующими лишь свои узкогрупповые интересы.

Можно ли считать планирование антиамериканским понятием? Мы у себя в корпорации «Крайслер» ведем большую плановую работу. И так же действует любая другая преуспевающая корпорация. Футбольные команды планируют. Университеты планируют. Банки планируют. Правительства во всем мире планируют. Исключение составляет лишь правительство США.

У нас не будет прогресса, если мы не откажемся от нелепой идеи, будто всякое планирование в масштабе страны представляет собой наступление на капиталистическую систему. Эта идея внушает нам такой страх, что мы остаемся единственной развитой страной в мире, не имеющей своей промышленной политики».

Эти строки Ли Якокка написал в конце 80-х, я в это время работал в Казахстане, и там 9 июня 1994 года Президент Казахстана Назарбаев радостно заявил парламенту: «СССР ведь был сотворен на двух становых хребтах — плановой экономике и тоталитарной политической системе. И то и другое разрушено…» Какой молодец!

Наиболее известным лауреатом Нобелевской премии по экономике является В.В. Леонтьев — американский экономист русского происхождения. Эту премию он получил за разработку способов планирования капиталистической экономики. В начале перестройки он приезжал в СССР, просил, убеждал, уговаривал: «Не трогайте Госплан и Госснаб, не разрушайте то, что кормит и содержит страну!» Но кто мог его слушать?

Осенью 1991 года в Москве, в Академии труда и социальных отношений, состоялся советско-американский симпозиум, на котором были и японцы. Японский миллиардер Хероси Теравама в ответ на разглагольствования о тогдашнем «японском чуде» сказал: «Вы не говорите об основном. О вашей первенствующей роли в мире. В 1939 году вы, русские, были умными, а мы, японцы, дураками, а в 1955 году мы поумнели, и вы превратились в пятилетних детей. Вся наша экономическая система практически полностью скопирована с вашей, с той лишь разницей, что у нас капитализм, частные производители, и мы более 15 % роста никогда не достигали, вы же при общественной собственности на средства производства достигали 30 % и более. Во всех наших фирмах висят лозунги сталинской поры».

В условиях кризисной экономики Бразилии производство компании Semco, принадлежащей Рикардо Семлеру, выросло с 4 до 35 миллионов долларов без цента кредитов! Производительность труда на фирме по общей выручке подскочила почти в 9 раз, а по добавленной стоимости — в 6,5 раза. Впечатляет? The Wall Street Journal назвал Рикардо Семлера бизнесменом года еще в 1990 году, Семлер был дважды назван бразильским бизнесменом года. Сейчас он переехал в США и преподает в Гарвардском университете, читает лекции в бизнес-школах мастер-класса, а его фирма Semco за это время увеличила свой доход до 1 60 миллионов долларов! Неплохо? В своей книге он пишет:

«Нет, я не выпускник Российского университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы…» — но: «что касается планирования, мы в конечном счете оставили лишь два документа: полугодовой и пятилетний планы. Да, я помню доводы против пятилетних планов: Советский Союз использовал их, и посмотрите, чем это закончилось. Но когда мы смотрим на пять лет вперед, у нас есть возможность спросить себя, хотим ли мы присутствовать на конкретном рынке, должны ли мы отказаться от какой-то продукции, нужен ли нам новый завод, и прочие подобные вопросы. Поэтому пятилетний прогноз жизненно важен».

Заметьте, о необходимости планирования пишут не замшелые марксисты или неудачники-предприниматели, а успешные капиталисты! Почему? Причина аж кричит: любой руководитель, который принимает на себя всю ответственность за порученное ему дело: а) оценивает это дело, б) решает, как его лучше и с наименьшими затратами исполнить и в) делит дело между своими структурными подразделениями (министерствами). Это и есть планирование! И это везде, в любом хозяйстве, на любой фирме. У американцев даже поговорка есть: «If you fail to plan, you plan to fail, — если у вас провал с планированием, то вы планируете провал».

Эти капиталисты не социализма хотят, они хотят, чтобы правительства РУКОВОДИЛИ страной! Чтобы ИСПОЛНЯЛИ СВОЙ ДОЛГ руководителей!

Люди у власти у нас и в США учредили БЕЗМОЗГЛУЮ ЭКОНОМИКУ. Они не понимают этого? Не могут не понимать! Тогда почему они не руководят хозяйствами (экономикой) своих стран? Ответ один: чтобы не нести ответственность за последствия своего руководства! У вас есть еще какой-нибудь вариант ответа?

Тут же все просто. Представьте, что вы едете в автобусе и случилась авария. Кто виноват? Правильно — тот, кто рулил, шофер. А если вы, пассажиры автобуса, такие умные, что решили «сделать реформы необратимыми», а для этого рулить автобусом разрешаете автопилоту, что тогда? Тогда шоферу остается во время рейса или на горных лыжах кататься, или на тигров охотиться. А что же еще? Делать-то ему нечего! Не может же он вмешиваться в действия любимого вами автопилота? (Или, применительно к теме, «свободы предпринимательства»). И кто будет виноват в том, что автобус потерпел аварию? Правильно, автопилот! И вы всегда будете со своим автобусом сидеть в болоте, а шофер у вас будет считаться замечательным профессионалом.

Продвинутые читатели меня осудят и не согласятся, ведь наш дорогой президент прямо пишет, что он контролирует ситуацию, руководит, вмешивается в кризис: «Золотовалютные резервы и Стабилизационный фонд создавались именно для таких сложных периодов. И у нас есть возможность избежать валютного, банковского или долгового кризиса… за счет консолидации активов в различных секторах экономики (включая банковский сектор, розничную торговлю, строительство). Мы будем готовы принять необходимые меры и предоставить дополнительное финансирование на эти цели… Это повысит устойчивость нашего банковского сектора в целом, сделает его более привлекательным для инвесторов и вкладчиков». Правильно, Стабилизационный фонд — это деньги всего народа, а Медведев отдаст их тем самым спекулянтам, которые и вызвали этот финансовый кризис, чтобы они, бедные, и дальше продолжали летать не в первом классе «Боингов», а на персональных самолетах.

«А как же в Америке?» — не согласятся со мною оппоненты. А что «в Америке»? Там такие же «руководители страны», как и у нас. Только надо напрячь немного извилины и видеть то, что есть, а не то, что вам хотят «впарить». Вот и старый Ли Якокка опять видит не то, что вы все: «Буш поставил рекорд американских президентов всех времен по количеству дней отпуска — четыреста, и это еще не конец. Он предпочитает чистить конюшни на своем ранчо, лишь бы не заниматься правительственными делами. В одном интервью он даже сказал, что самым главным его достижением за период президентства стала поимка окуня на три с половиной килограмма в искусственном пруду на ранчо.

Не лучше обстоит дело и на Капитолийском холме. В 2006 году конгресс заседал всего девяносто семь дней. Это на одиннадцать дней меньше, чем в рекордном 1948 году, когда президент Гарри Трумэн изобрел термин «конгресс бездельников». Всех нас просто выгнали бы с работы, если бы мы работали так мало и так безрезультативно. Однако члены конгресса умудрились найти время, чтобы проголосовать за прибавку себе зарплаты».

В чем причина такого наглого, циничного отказа власти наших стран исполнять свои обязанности — руководить хозяйством? Причина теперь уже в нашей безмозглости — в том, что мы до сих пор не установили никакой ответственности за последствия «правления» избираемых нами во власть деятелей! Ну, ладно, книга-то о Сталине.

Промышленность и сельское хозяйство СССР производили товары. Обмен товаров происходит на рынке, следовательно, экономика СССР была рыночной. Но ею руководил хозяин — Сталин. Следовательно, это была экономика замыслов Сталина, а не безмозглая экономика им. Горбачева и его братьев по разуму.

Как действовал Сталин?

Начнем с того, что Советской власти, правительству большевиков и все явственнее становившемуся вождем советского народа Сталину нужно было найти пути экономического развития СССР. Прежде всего найти пути развития промышленности, которая при царе влачила жалкое состояние и без которой невозможно было и развитие сельского хозяйства. Но сначала надо было восстановить ту промышленность, которая была при царе и которая была разрушена в ходе Гражданской войны. Затем необходимо было стабилизировать рубль, затем надо было закупить заводы, станки и технологии за рубежом, а для этого нужны были либо кредиты, которых СССР не давали, либо ликвидный товар, который можно было бы продать за границу и получить валюту.

Таким товаром было в основном зерно, то есть то, что производили крестьяне.

И до поры до времени большевики не вмешивались в дела крестьян, не обращая внимания на то, как именно они организовывают обработку земли — индивидуально или коллективно (артелями). Правительство СССР ограничивалось только взиманием налогов, и было радо, что крестьяне (80 % населения СССР) обеспечивают себя по крайней мере продуктами питания.

Мало этого, в конечном итоге строительство промышленности СССР шло не только за счет взимания налогов с крестьян, но и за счет «ножниц цен» — за счет того, что цены на товары промышленности были очень высоки, а на товары сельского хозяйства — очень низки. Если говорить открытым текстом, то большевики не давали крестьянам получить справедливую цену за продукты. Не давали «маневром товарных масс». Делалось это так: правительство в виде налогов получало от крестьян продукты по установленным государством дешевым ценам, а потом этими продуктами маневрировало — сбивало ими цены на тех рынках СССР, на которых крестьяне пытались эти цены поднять. А промышленные товары государственных предприятий продавались очень дорого, в результате цены на промышленные товары в 20-х годах были в 1,7 раза выше, чем при царе, а цены на продовольствие, судя по всему, были раза в полтора ниже, чем при царе. Вот эта разница, называемая «ножницы цен», шла на закупку за границей промышленного оборудования для заводов СССР.

Правда, для крестьян цена на продовольствие не имела особого значения — оно у них было свое, а вот высокие цены на промтовары заставляли донашивать уже ношеное-переношеное. Надо отдать должное большевикам — они мало что скрывали от народа. На апрельском 1929 года Пленуме ЦК ВКП(б) И.В. Сталин говорил: «Кроме обычных налогов, прямых и косвенных, которые платит крестьянство государству, оно дает еще некий сверхналог в виде переплат на промтовары и в виде недополучек по линии цен на сельскохозяйственные продукты…

Можем ли мы сейчас уничтожить этот сверхналог? К сожалению, не можем. Мы должны его уничтожить при первой возможности в ближайшие годы. Но мы его сейчас не можем уничтожить… Это есть «нечто вроде дани» за нашу отсталость. Этот сверхналог нужен для того, чтобы двинуть вперед развитие индустрии и покончить с нашей отсталостью…

Посилен ли этот добавочный налог для крестьянства? Да, посилен. Почему?…У крестьянина есть свое личное хозяйство, доходы от которого дают ему возможность платить добавочный налог, чего нельзя сказать о рабочем, у которого нет личного хозяйства и который, несмотря на это, отдает все свои силы на дело индустриализации».

Итак, за счет крестьян в СССР ввозились из-за границы станки для строительства станков для производства товаров народного потребления — строились заводы тяжелой промышленности. В этот период товаров на рынке не было, и единственным путем выжить стало тугое затягивание поясов и терпение.

Но вот оборудование в СССР ввезено, нужно его устанавливать и запускать. Но где взять рабочих? Основная масса граждан СССР это крестьяне, более того, с очень низкой производительностью труда. К началу 30-х годов товарность сельского хозяйства СССР упала до 37 %, т. е. двое крестьян едва могли прокормить одного горожанина. И вызвано это было, между прочим, и тем, что революция ликвидировала помещичью собственность на землю, а за счет этого резко увеличилось число крестьянских хозяйств: с 1 6 млн в 1913 году, до 25 млн в 1929-м. Как возьмешь рабочих из деревни, если в деревне едва себя кормят?

Нужно было увеличить производительность труда в сельском хозяйстве, и развитие техники уже позволяло это сделать — можно уже было начинать механизацию сельского хозяйства. Но кому в деревне дать технику?

Крестьянский двор трактор купить не сможет.

Крестьяне могут организовать кооператив, сброситься деньгами и купить трактор, скажем, на 10 дворов. Дневная производительность их труда резко возрастет, но годовая останется та же. Ведь от земли крестьянин все равно не сможет уйти, следовательно, промышленности от кооперации сельского хозяйства нет никакого толку: притока рабочих рук в город все равно не будет.

Идеологически неприемлемый выход — вернуть землю помещикам — был неприемлем не только по идейным, но и по государственным соображениям. Да, помещик, забрав у крестьян землю и купив трактор, оставил бы у себя только одного крестьянина из 5, а остальных выгнал бы в город. А куда их здесь, в городе, деть? Ведь рабочие должны поступать на предприятия в строго необходимом количестве — в таком, которое требуют уже построенные предприятия. А они от помещика повалят валом, ведь помещику плевать на то, построены в городах заводы или еще нет.

Поэтому единственным экономическим путем для СССР был путь коллективизации сельского хозяйства, причем с опорой на артели, на колхозы — коллективные хозяйства. Крестьяне сами эти колхозы организовывали и сами ими руководили, для этого они сдавали в колхоз, в общее пользование сельхозинвентарь, тягловый и часть продуктивного скота, избирали себе руководителей и начинали вместе работать. При этом производительность труда резко возрастала как за счет разделения труда, так и за счет обработки земли машинами, которые предоставляло государство.

И такой рост производительности труда в сельском хозяйстве не приводил к вспышке безработицы в городе, поскольку как бы мало крестьянин ни работал на селе, но он в колхозе был при деле и не голодал. Чтобы в начале коллективизации сельского хозяйства быть членом колхоза, надо было отработать в нем всего лишь не менее 60 дней в году, и даже в 1947 году эта норма была всего лишь 100 дней для женщин и 150 для мужчин. То есть крестьянин уходил в город только тогда, когда там появлялось рабочее место, а до этого он худо-бедно, но жил дома — на селе.

Посмотрите, как осмысленно действовали большевики! Они сначала в 20-х годах развили промышленность в городах, т. е. создали рабочие места, а уж потом начали коллективизацией в начале 30-х годов повышать производительность труда в сельском хозяйстве, заполняя рабочие места в городе высвободившимися из сельского хозяйства крестьянами. Повторю, люди переходили из деревни в город не в очереди на биржи труда, а только тогда, когда в городе для них появлялось рабочее место. В течение жизни одного поколения половина населения страны перешла из села в город без малейших экономических эксцессов!

Но и это не все.

Надо понять, как Сталин развивал промышленность в СССР. Промышленность не может работать без покупателя. Созданный ею товар должен быть куплен, иначе она не в состоянии произвести следующий. Чем больше покупают, тем быстрее развивается, растет промышленность. Если покупатели берут только половину продукции, произведенной станком, нет смысла, а главное, денег покупать второй станок. Но если покупатели продукцию этого станка забирают всю и еще хотят и могут купить, то есть смысл покупать второй станок, и есть деньги на него.

Еще раз. Обратите особое внимание! Чтобы промышленность развивалась и давала все больше и больше товаров, ей нужен покупатель!

Если кто-либо хочет развить свою промышленность, ему нужны не инвестиции, не займы, не надо ходить по миру с протянутой рукой, а нужно позаботиться о покупателях для своих товаров. Сталин это понимал и рассматривал несколько путей поиска покупателей для промышленности СССР — путей развития рынка СССР.

Например, прусский, предусматривающий аннексию какой-либо страны, создание препятствий для ее промышленности и за счет ее рынка, ее покупателей развитие собственной промышленности.

Или английский путь. Захват колоний и использование их рынка для развития промышленности метрополии.

Разумеется, эти пути не подходили Советскому Союзу, и Сталин выбрал американский путь развития промышленности. Это путь развития собственного рынка, создание покупателей прежде всего внутри собственной страны.

Вспомним, как Генри Форд, основатель автомобильной индустрии США, создавал себе покупателей. Он взял и стал платить рабочим своих заводов невиданную по тем временам зарплату — 5 долларов в день — и этим спровоцировал профсоюзы в других отраслях на требования по повышению зарплаты. Когда его разъяренные коллеги-капиталисты выплеснули свое негодование, он вполне резонно возразил им: «А кто будет покупать мои автомобили?» Чтобы увеличить производство чего-либо, нужно сначала дать деньги покупателю. Создав средний класс, класс людей, для которых покупка автомобиля стала обычным делом, США развили свою автомобильную промышленность.

А у Сталина начиная с 30-х годов стали вводиться в строй тысячи заводов и фабрик. Они были готовы давать продукцию, но кому? Где покупатели?

Я чуть выше написал, что в 20-х годах государство получало от крестьян налоги зерном по очень низким ценам, но теперь, в начале 30-х годов, цены на продовольствие были резко подняты, чуть ли не в 10 раз. А что означает с финансовой (денежной) точки зрения такое повышение цен на продовольствие? Это означает, что кому бы государство ни платило деньги, — рабочему, врачу, офицеру или работнику санатория, — но в конечном итоге та масса этих денег, которая шла на село — крестьянам, особенно колхозникам, — возросла на порядок. И этой финансовой мерой государство резко, практически на порядок, подняло благосостояние крестьян, сделав их главными покупателями страны, создав из них рынок для промышленности. Чтобы покупать дорогие продукты, росла зарплата и промышленных рабочих, вслед за ней и цены на промышленные товары, но не очень сильно. Скажем, в 191 3 году шерстяной мужской костюм стоил 40 рублей, а в конце 40-х годов — 75 рублей.

Однако поднять цены на продовольствие в 10 раз мало, ведь нужны и деньги, чтобы по этим ценам купить. И большевики в 1930 году включают печатный станок и допечатывают за один год денег на 1,5 млрд рублей, хотя до этого с 1922 года их было напечатано всего 2,9 млрд.

Да, по отношению к хлебу или мясу рубль резко обесценился, в 1913 г. килограмм белого хлеба стоил в Москве 1 3 коп., а в 1940 г. — 90 коп., но вся штука в том, что по отношению к золоту рубль как был, так и остался — 9,60 за золотую монету в 10 рублей. Объяснялось это тем, что начиная с 1933 г. СССР всегда имел актив во внешней торговле — продавал немного больше, чем покупал, и курс рубля на валютных биржах мира был прочен.

И если в 191 3 году основная масса рабочих в Петербурге зарабатывала около 600 рублей в год, жалованье у армейского поручика было 720 рублей в год, то в 1937-м среднегодовая зарплата в СССР стала свыше 3000 руб. Водка стоила 6 рублей за бутылку, сахар — 4,50 за килограмм, шерстяной мужской костюм, напомню, — 75 рублей. Командир роты получал 725 рублей в месяц, студент 3-го курса Воронежского ветеринарного института — 170 рублей в месяц. В 1937 году средний колхозник СССР кроме денег получал на трудодни натуроплатой 17 центнеров зерна. Посмотрите на фото бабушек и дедушек предвоенной поры: как они выглядят и во что одеты. И все это при бесплатном лечении, бесплатном обучении, практически бесплатных отдыхе и жилье.

Итак, Сталин сформировал в СССР рынок для промышленности СССР, и результат не заставил себя ждать. Если сделать сравнение в сопоставимых ценах (1928 г.), то уровень промышленного производства 191 3 г. — 11,0 млрд рублей — СССР достиг уже в 1927 г., в следующем перекрыл его — 16,8 млрд рублей. Но дальше произошел никем не виданный и до сих пор никем не перекрытый рывок: в 1938 г. промышленное производство составило 100,4 млрд рублей! По объему производимой товарной продукции СССР вышел с пятого места в мире и четвертого в Европе на второе место в мире и первое в Европе. Он стал производить 13,7 % мировой промышленной продукции. США производили 41,9 %; Германия — 1 1,6 %; Англия — 9,3 %; Франция — 5,7 %. Причем этот рывок экономики был произведен на своем собственном, советском, оборудовании. Если в первой пятилетке (1928–1932 гг.) среднегодовой импорт составлял 4,1 млрд золотых рублей и в том числе 60,3 % шли на закупку машин и сырья для них, то во второй пятилетке (1933–1937 гг.) импорт упал до 1,2 млрд, а доля машин и сырья в нем до 27,3 %. Если в 1928 году в составе всего промышленного оборудования 43 % было импортным, то в 1938 г. импортное оборудование составляло уже всего 0,94 %.

И сделали этот рывок бывшие крестьяне, перешедшие в город, а смогли они перейти в город потому, что в СССР был хозяин.

Но у этого экономического рывка есть и еще одна причина, поскольку рывок, который СССР сделал в экономике под руководством Сталина, невозможен без вложения в экономику творчества. И Сталин его вложил. Что это было за творчество? Творчество докторов и академиков экономических наук? Не смешите! Ну, кому сегодня не видно, что от них толку, как от быка молока, а если вдуматься, то и еще меньше. Сталин влил в экономику творчество инженеров, руководителей и рабочих, и, чтобы понять, как он это сделал, нужно присмотреться к этим работникам экономики.

Это люди, а люди в отличие от животных способны получать удовольствие не только от жратвы и секса, но и от творчества — от достижения результатов, которые раньше ими не были достигнуты. Причем эта радость бывает настолько велика, что по сравнению с нею бледнеет и становится малозначительной радость от обладания деньгами и теми удовольствиями, которые деньги сулят.

Возьмем такой пример. В СССР, особенно сталинском, спортсмены зарабатывали не очень много, они, как правило, числились на каких-либо должностях и получали по этим должностям зарплату. Кроме этого их премировали, делали порой ценные подарки (квартиры, автомобили), но в целом их зарплата вряд ли превышала зарплату шахтера или рыбака. А если учесть, что век спортсмена недолог, то деньги у советских спортсменов были очень плохим стимулом для рекордов. Тем не менее и спортивных рекордов, и достижений у СССР было огромное количество, и было невероятно, чтобы спортсмены СССР не победили на летних, или зимних Олимпиадах. Более того, они побеждали даже в открытом противоборстве с профессионалами, скажем, наши хоккеисты побеждали канадо-американские сборные хоккейных звезд. Но если денег платили мало, то что двигало советскими спортсменами?

Конечно, в первую очередь радость и удовольствие от того, что тебя уважает огромное количество советских людей (этим в СССР занимались и выдающихся спортсменов награждали орденами и прославляли). Но не меньшую радость и удовольствие давало им сознание того, что ты можешь достигнуть того, чего другие не могут, то есть не меньшее удовольствие давала спортсменам радость творца.

Ведь люди — это общество творцов (теоретически так людей создает природа). Без творчества человек как скотина, и даже хуже, поскольку даже скотине важно не быть самой последней в стае. И человеку свою творческую значимость важно осознавать, важно чувствовать, что он не просто член общества, но и сам по себе что-то значит.

Да, при Сталине именно таких людей прославляли. Это пряник. Но хороший хозяин всегда имеет не только пряник, но и кнут. Что было этим кнутом? (Про ГУЛАГ и про то, что при Сталине «заставляли работать», забудьте — это рассуждения для убогих умом.) Что на самом деле подстегивало творчество работников экономики СССР при Сталине?

Производительный труд всегда является творческим, поскольку всегда требует ума уже для простого воспроизведения приемов, и тем более для самостоятельного поиска тех новых приемов, которые могут обеспечить наивысший результат. А как человек узнает, что он достиг высших, новых для себя результатов в своем труде и хозяйственной деятельности? По разнице между закупленными товарами для своего труда и ценою своего изделия. Чем больше эта разница, тем больше ты творец. (Вообще-то экономика как наука очень проста: цена произведенного тобой товара должна быть больше, чем затраты на его производство. Все остальное в экономике — арифметика.) Но цена и затраты ведь должны быть в чем-то выражены, и если не в деньгах, то в чем?

И Сталин, наступив на горло марксистской песне, продолжал использовать деньги.

Мало этого, испокон веков любой хозяин стремился поднять цену на свой товар, чтобы увеличить зазор между нею и затратами на производство — увеличить прибыль, и эту прибыль положить себе в карман. И лишь два экономиста — Форд и Сталин — направляли прибыль на развитие рынка своей промышленности: они упорно и планомерно снижали цены. Этим достигается гораздо большее увеличение спроса, нежели при его увеличении простым выбросом денег на рынок. При снижении цен деньги дорожают и, следовательно, на не потраченный сегодня рубль завтра можно тех же товаров купить гораздо больше. И при Сталине, после того как в 1947 году были отменены карточки и стабилизированы рубль и цены, началось планомерное и ежегодное снижение цен на все товары. Рынок СССР становился все более емким и емким, промышленность и сельское хозяйство крутились на полную мощность и непрерывно наращивали производство, чтобы его заполнить. И все равно, сколько товара ни произведи, перепроизводства товара не будет — деньги на рынке СССР есть, значит, твой товар будет куплен.

Повторю, в СССР через 5 лет после отмены карточек хлеб, мясо, сливочное масло уже стоили в 2,5 раза дешевле, чем до отмены карточек, сахар в два раза дешевле. И за эти же пять лет в США цены на хлеб выросли на треть, в Англии — в два раза, во Франции — более чем вдвое, а цены на мясо в США увеличились на четверть, в Англии — на треть, во Франции — вдвое. Но это видимая в магазинах и понятная всем часть айсберга. А невидимая часть — это то, как миллионы работников промышленности и сельского хозяйства ежедневно ломали голову — что еще изобрести, что еще придумать, чтобы снизить затраты на производство и вместе с ними снизить цены на свои товары?

Но и этого мало, поскольку для того, чтобы в экономике любой работник был творцом, необходимо, чтобы он был хозяином, т. е. по своему усмотрению делал затраты на производство своего товара. И Сталин увеличивал число хозяев в СССР «разворотом товарооборота», то есть всемерным увеличением количества хозяйствующих субъектов, поскольку длинные цепочки покупок-продаж товаров и услуг автоматически увеличивали число хозяев (экономистов), которые, борясь за снижение цены своих товаров и услуг, не давали производить ненужные вещи или товары в ненужном количестве.

Рассмотрим это на примере дискуссионной борьбы Сталина за сохранение машинно-тракторных станций (МТС), и за отказ Сталина продавать сельскохозяйственную технику прямо колхозам.

Дело в том, что колхозы и совхозы при Сталине не имели своей тяжелой техники: тракторов, комбайнов, жаток, автомобилей и т. д. Вся эта техника сосредотачивалась на машинно-тракторных станциях, которые обрабатывали землю и снимали урожай сразу нескольким десяткам колхозов. Давайте позагибаем пальцы очевидной хозяйственной выгоды от этого сталинского решения.

Во-первых. Сама сельхозтехника тем экономичнее, чем она мощнее. Предположим, среднему колхозу достаточно одного мощного комбайна, чтобы успеть в уборку снять и обмолотить все зерновые. Но никакой председатель колхоза не рискнет ограничиться одним комбайном, поскольку в случае его поломки будет потерян урожай — результат работы за целый год. Поэтому если передать технику из МТС колхозам, то такой колхоз купит для подстраховки 2 комбайна, и это, что поделать, разумно. Если МТС обслуживала 20 таких колхозов, то после передачи им техники они реально будут иметь в сумме 40 комбайнов, в то время как МТС могла с 10 %-ным резервом иметь их всего 22 и справляться с уборкой урожая во всех 20 колхозах. А ведь вся эта масса затрат на неэффективно работающую технику в колхозах ляжет на стоимость продовольствия, и она возрастет.

Во-вторых. То, что после передачи в колхоз комбайн будет работать месяц в году, еще не значит, что и комбайнер этого колхоза будет работать месяц в году — в колхозе ему работу найдут. Поэтому этот комбайнер с комбайном выехать на уборку урожая в другие области просто не сможет, да там его и не ждут — ведь там в колхозах есть свои комбайнеры и комбайны. Техника будет лежать мертвым грузом в колхозах по всей стране. А МТС способны маневрировать техникой, т. е. перевезти ее сначала с северных районов в южные и там совместно с местными МТС убрать урожай, а затем вместе с ними подниматься на север, убирая там созревающие зерновые. А это значит, что если колхозам надо иметь 40 единиц техники, то МТС могут обойтись и 10. Когда продукты будут дешевле — с МТС или без МТС?

В-третьих, и это уже касается денег, а не организации производства. При введении в схему товарооборота «товар-деньги-товар» («производство тракторов — производство зерна») МТС, товарооборот увеличивается в полтора раза и появляется еще одна цена — цена обработки земли. Следовательно, появляется еще одно хозрасчетное звено, а государство получает возможность ценами заставить это звено (МТС) творить — снижать затраты на обработку земли. Рост количества техники у МТС и неоправданный рост стоимости этой техники прямо увеличивают затраты МТС на обработку земли и снижают их эффективность. Поэтому МТС были экономическим контролером заводов сельхозмашин: не давали тем производить неэффективную технику, а всей техники производить больше чем надо. С МТС экономика СССР и, следовательно, советский народ не несли затраты на изготовление плохо используемой техники.

А если отдать технику колхозам, то исчезает цена обработки земли — она становится в бухгалтерском отчете колхоза строчкой затрат на производство зерна и контролируется только самим колхозом, который вправе ее и увеличить, увеличив, допустим, урожайность за счет удобрений. Поэтому колхоз прямо заинтересован в противоположном — в том, чтобы у него на всякий случай всякой техники было побольше — хороший урожай все равно перекрывал затраты на ее приобретение, а плохой урожай не давал приобрести и минимум. С ликвидацией МТС производство сельхозмашин в СССР начинало бессмысленно увеличиваться, увеличивая стоимость продуктов питания.

Вот в таких решениях проявляется ум руководителя, а не в болтовне об инновациях и нанотехнологиях.

Что толку, — скажут мне оппоненты, если в СССР за колбасой были очереди и есть было нечего?! Ну, что же, давайте о еде.

Перед тем как перестройщики уничтожили СССР, в нем жило едва 5,5 % населения мира, а в сельском хозяйстве работало только около 1 5 % трудоспособного населения. И наше сельское хозяйство при крайне неблагоприятном климате в 1989 году произвело 11 % мирового производства зерна, то есть вдвое больше среднемирового показателя в расчете на душу населения. Производство хлопка составило 15 % — почти в три раза больше, картофеля 27 % — почти в пять раз больше, сахарной свеклы — 36 %.

По производству продуктов питания на душу населения СССР прочно вошел в пятерку самых высокоразвитых стран мира, несмотря на то, что климат в СССР, для сельскохозяйственного производства во много раз хуже, чем в любой из этих стран.

В 1989 году было произведено (килограмм на душу населения):

27.05.2011 меня признали подозреваемым за написание статьи «Обратился ли Медведев к либералам?», взяли подписку о невыезде и пригласили на 30 мая получить постановление о привлечении к делу в качестве обвиняемого по признакам статьи 282 части 1 УК РФ. А накануне пресса много писала о вторичном, совершенно «заказном» осуждении Ходорковского, что и подвигло меня прочесть статью Ходорковского «Узаконенное насилие» в «Независимой газета» за 03.03.2010. Не буду ее цитировать полностью, дам из этой его статьи характерные места.

«…То, что я расскажу, — результат непроизвольной работы аналитика (каким неизбежно является руководитель любой крупной предпринимательской структуры), на протяжении почти семи лет постоянно находящегося в гуще борьбы наших правоохранителей как между собой, так и против российских граждан.

Первое и главное, что я понял уже на третий месяц своего тюремного заключения: наши «внешние» представления о милиции, прокуратуре, суде, ФСИН как о неких самостоятельных структурах абсолютно ошибочны. Пока ты не оказался в лапах Системы, ты почти ничего не знаешь о ней.

Система — по сути, единое предприятие, чей бизнес — узаконенное насилие. Предприятие очень крупное, с огромным количеством внутренних конфликтов, столкновений интересов. На этом предприятии трудятся и приличные люди, и подонки — дело не в качестве человеческого материала, а в самих принципах организации Системы.

Система — конвейер гигантского завода, который живет в собственной логике, не подчиняющейся в общем случае внешней корректировке. Если вы стали сырьем для этого конвейера, то на выходе всегда получается автомат Калашникова, то есть обвинительный приговор. Иной результат переработки сырья Системой рассматривается как брак. Поэтому мысль о том, что кто-то в чем-то будет разбираться, опять же в общем случае надо оставить. Вам не дадут просто так уйти только потому, что ваша вина не доказана или не существует. Это — важнейший принцип работы Системы. Ее цель — не установить истину, а решить свою собственную задачу. Человек — лишь объект, необходимый материал для статотчетности.

Работа конвейера состоит из трех основных этапов.

1. Оперативный этап — отнесение какого-то реального или придуманного факта к преступлению и назначение виновного. Хотя часто бывает в обратном порядке — сначала назначение виновного, а затем поиск того, что можно было бы оформить как преступление…

2. Следственный этап — оформление бумажек и окончательное согласование роли, отведенной каждому назначенному (справедливо или нет) виновным…

3. И, наконец, судебный этап — легализация решений, принятых на предыдущих этапах, в ходе судебной процедуры.

Старый анекдот: вопрос судье — «Можете ли вы осудить невиновного?», ответ: «Нет, никогда. Я дам ему условный срок!» — недалек от истины. Если дело совсем пустое и нет четкого заказа, то суд может назначить условный срок, выпустить «за отсиженным» или даже вернуть дело прокурору. Система отстроена и работает так, что судья, вынесший оправдательный приговор, рискует не только оказаться в ней изгоем, но и получить ярлык «подозрительного» по части коррупции. Для поколения судей, воспитанных самой же Системой и ощущающих себя чиновниками в определенной вертикали скорее, чем вершителями правосудия, это реальный и высокий риск. Поэтому оправдательный приговор (если это не суд присяжных] — из разряда легенд, и ничтожная (0,8 %) доля таких приговоров именно отсюда.

Роль ФСИН — исключительно поддерживающая. Может колебаться в диапазоне от поощрительно-индифферентной до активно-пыточной.

В активно-пыточные условия можно попасть, если есть заказ сравнительно высокого (генеральского) уровня, либо в качестве личной услуги одного майора другому, либо если тюремное начальство само хочет чем-то поживиться. Например, квартирой заключенного (наиболее обычный случай).

Система крайне насмешливо относится к закону, поэтому уповать на закон — в общем случае опасная глупость…

Из Уголовного кодекса Система внимательна лишь к максимальным срокам наказания. Больше положенного, а «положено» по экономическим статьям «первоходу» до 22 с половиной лет, так как статья 774 («отмывание») присоединяется к почти любой экономической статье и делает вас «особо опасным», не дадут.

Если кто-то думает, что уйти от уголовного наказания в РФ можно только потому, что не было события или состава преступления, этот кто-то — закоренелый идеалист.

…Ну и наконец. Хотите по-настоящему рассмешить суд? Сошлитесь на конституционный принцип — презумпцию невиновности. Наша судебная система из этого принципа не исходит. Потому, собственно, в последнее время участились нападки на институт суда присяжных.

Присяжные, как правило, неустраненные разумные сомнения толкуют в соответствии с Конституцией, в пользу подсудимых, а недоказанность вины полагают равной невиновности.

Любой винтик Системы твердо убежден в обратном. Если невиновен — докажи это, причем сидя в тюрьме. И его убежденность каждодневно поддерживается судебной практикой — 0,8 % оправданий, чуть больше 20 % отмен оправдательных приговоров присяжных.

У судьи «нет оснований не доверять написанному человеком в погонах», а сказанное обычным гражданином есть «способ ухода от ответственности».

Очень интересно, что четкая убежденность большинства судей в вышесказанном коррелирует с правилами преступного мира, где слово «авторитета» гораздо весомее слова «мужика». Это пережиток сословного общества, где слово дворянина ценилось куда выше слова простолюдина.

Судебно-полицейский конвейер ежегодно пожирает достоинство и судьбы сотен тысяч наших сограждан. Попавших в тюрьмы, лишившихся родных и близких или «просто» потерявших свое имущество. Сюда же относятся судьбы действительных потерпевших, невыгодных Системе. Тот, кто попал в жернова, без потерь оттуда не выберется. Конвейер парализует страхом, уничтожает жизненную активность миллионов».

Все факты по сегодняшнему состоянию дел в судебно-правоохранительной системе, приведенные в этой статье Ходорковским, абсолютно точные. Я просто дам некоторые уточнения.

Судей у России уже практически нет, работники правоохранительных органов на глазах исчезают. В судьи назначают девочек, это же сейчас происходит и со штатом прокурорско-следственных органов.

Заполнившие суды и правоохранительные органы девочки так славно учились на юридических факультетах, что, похоже, не только не знают какой-то там Конституции, но не понимают и принципов права. Скажем, уже в нескольких делах ни один прокурорский работник (прокурорская работница), даже с подполковничьими погонами на плечах, обвиняющая в насильственном изменении основ конституционного строя, не способна была ответить на вопрос, что это такое — основы конституционного строя? А ведь это всего лишь положения первых 16 статей Конституции РФ, сведенных в главу, которая так и называется — «Основы конституционного строя». То есть эти девочки и тетки не представляют не только то, что требует Конституция, они не представляют, как она выглядит. Мало этого, эти девочки и мальчики не понимают смысла слова «основы», причем применительно именно к праву.

Скажем, деяния, запрещенные Уголовным кодексом под угрозой наказания, являются преступлением, а преступления и их признаки рассматриваются только в рамках уголовного дела и устанавливаются приговором. Это основы законодательства, основы права, как в России, так и международного. И вот, с одной стороны, без каких-либо мук совести или колебаний, а только по распоряжению начальства, прокуратура обвинит, а суд вынесет приговор за деяние, которое не запрещено Уголовным кодексом — не является преступлением. А с другой стороны, деяние, запрещенное Уголовным кодексом, прокуратура и суд рассмотрят в рамках гражданского дела, и суд вынесет по этому деянию не приговор, а решение.

Не исключено, что на какое-то понимание сути рассматриваемого дела судьей и прокурором можно надеяться, если суд рассматривает обыденное дело о воровстве, убийстве или изнасиловании с примитивными обстоятельствами и примитивными возможностями их доказать. Если же дело усложнено косвенными уликами, требующими для своего понимания знания реальной жизни, или это политическое дело, то можно гарантировать, что и районный суд, и судьи кассационной инстанции, вынесут приговоры и решения, не представляя, что за дело они рассмотрели. Как говорится в анекдоте — не приходя в сознание.

Но даже если вам повезет, и вы наткнетесь на судью с проблесками мысли в глазах, это ничего не поменяет. Он тоже будет бояться защитить вас от государства.

Это принципиальный момент, отмеченный юристами. На Западе — в США и Европе — судьи при малейшей зацепке примут решение против государственного органа в пользу гражданина. Почему? Потому, во-первых, что они, как правило, избраны этими гражданами. (И в СССР при избираемых судьях было практически невозможно, к примеру, уволить работника через суд, если хоть в одной из многочисленных бумажек забыли поставить дату или подпись.) Во-вторых, судьи понимают, что государство и так сильное, и без судей, а человек слаб, поэтому помогать нужно гражданину.

В России все с точностью до наоборот. В судах России гражданин не имеет шансов выиграть дело у госоргана, ну, может, в редких и простых случаях (скажем, госорган забыл послать соответствующую бумагу гражданину) такое может произойти. Почему?

С одной стороны, виною тому интеллектуальная глупость самих судей — ведь они просто не понимают, о чем речь в рассматриваемом деле, а в их понимании работник госоргана это тот, кто понимает, а, значит, он прав.

Но главное не в этом. Главное в том, что судьи назначаются на должность начальством и могут быть наказаны только по воле своих начальников (если лично не попадутся на убийстве). Причем наказывать начальство их будет через суд, а что такое российский суд, российские судьи знают! Любой судья понимает, что если он не угодит начальству, то против него сфабрикуют уголовное дело, хотя бы за заведомо неправосудное судебное постановление, и тогда он попадет к такому же судье, как он сам. А что он творит вместо правосудия, судья знает. Что-что, а это знает! Посему сам судья боится того «правосудия», которое он творит.

И он прав — есть чего бояться.

И начальством для судьи являются все, кто подчиняется его самому главному начальнику — президенту. Поэтому и страх вызвать хоть какое-то недовольство, прежде всего прокуратуры, а во вторую очередь и всех представителей госорганов.

Мало этого. Последние лет пять меня помотало по экскурсиям в московские суды и прокуратуры, где я насмотрелся на тамошние экспонаты. Повторю, там нет мужчин, Ходорковскому просто повезло, что его судья оказался бабой в штанах. Но и те, в штанах, кто есть, не мужчины, иначе их бы не назначили судьями, прокурорами и следователями. А остальные — это реальные бабы, причем на сегодня большей частью сопливые. Это клушки, покорные начальству, и по движению брови начальства готовые на любое беззаконие.

Либералы считают, что именно такие «судьи» очень удобны. Ну-ну! Считал так, кстати, и сам Ходорковский, но об этом ниже.

Когда-то я опубликовал исследования специалистов, как судят бабы-судьи, и, выяснив, что бабы дают максимальные сроки одиноким женщинам и минимальные сроки рецидивистам, решил, что это чисто бабские заморочки. Но я ошибся, не увидев очевидного!

Как-то пристрелили судью Мосгорсуда, и в «Комсомольской правде», в комментариях к сообщению о его похоронах, прочел такое высказывание компетентного человека: «Работала гособвинителем. Так у нас работала одна судья, женщина лет 60, которая, видимо, настолько боялась уголовников, что постоянно перед ними заискивала, унижала в их присутствии прокурора и всеми силами давала понять, что это все нужно прокуратуре, а она-то женщина хорошая и ей ничего не надо. А все надо мне, прокурору. Так хотела, чтоб меня грохнули, а не eel» (Обидно, что я и сам мог бы к этому простому выводу прийти, если бы подумал.)

Так это баба-судья 60 лет так боится уголовников, а что вы возьмете с глупых соплячек, которыми сегодня укомплектованы суды? Да они обмочат колготки даже не от вида «братка» на скамье подсудимых, а от одной мысли войти с ним в конфликт!

Президенты России старательно комплектовали суды инфантилами, послушными не закону, а начальству, комплектовали и радовались — и посадим с их помощью кого угодно, и от любого преступления отмажемся! Ну, вот теперь, когда этими инфантилами-судьями займутся ОПГ, посмотрим, кому эдакие «судьи» будут служить — начальству или «браткам»?

Вот и стало мне Ходорковского жалко.

Жалко потому, что с ним поступили несправедливо.

А как справедливо? Полностью справедливо, чтобы с Ходорковским на скамье подсудимых сидели Путин и Медведев, Абрамович и Березовский, Чубайс и т. д. и т. д. И всем суд дал по 22,5 года лагерей. Как минимум!

Справедливо также было бы, чтобы Ходорковского пристрелил киллер, нанятый его лучшими друзьями, может, даже тот самый киллер, которого его друг Невзлин нанимал, — чтобы Ходорковский получил ту справедливость, которую уже получили от киллеров масса его коллег по разграблению России. Незаконно, но с точки зрения справедливости тоже неплохо.

Ну а если Ходорковский сидит, а остальные живы и на свободе, мало того, еще и во власти, то это, разумеется, справедливым признать нельзя.

Поскольку я сам являюсь объектом насилия со стороны той коллективной мрази, которая у нас сегодня считается «правоохранительной системой», и насилию со стороны которой подвергается и Ходорковский. Поэтому я не могу не сочувствовать и не поддерживать Ходорковского, ведь «враг моего врага — мой друг». И Ходорковский мне друг, несмотря на ту невысокую цену, в которую я оцениваю дружбу с его стороны. Это он друг потому, что сидит, а был бы он на свободе… Но я все же собираюсь ему помочь, а поскольку помочь ему на моем месте чем-то, кроме советов, трудно, то я и дам ему совет, понимая, что мои советы он не воспримет.

Но это же не значит, что я не обязан их дать?

Прежде всего очень спорна его самооценка, как аналитика, поскольку аналитик никогда не сделает вывод, что «Система — по сути, единое предприятие, чей бизнес — узаконенное насилие», а после этого напишет: «Система крайне насмешливо относится к закону, поэтому уповать на закон — в общем случае опасная глупость». Так что же у нас в России происходит — исполняются законы насилия Системой или никакие законы, в том числе и насилия, Системой не исполняются? Из-за этой шизофрении мой совет — рановато Ходорковскому считать себя аналитиком, поскольку его статья — это не анализ, это всего лишь точное наблюдение за тем, что есть, и описание увиденного. А увидел Ходорковский то, что он сам страстно хотел иметь в России — насилие от неисполнения никаких законов, в первую очередь, Конституции.

У меня еще не отсохли мозги, и я помню, как после победы на думских выборах КПРФ тринадцать банкиров, включая Ходорковского, в апреле 1996 года написали ультиматум народу России «Заявление тринадцати», в котором прямо угрожали: «Отечественные предприниматели обладают необходимыми ресурсами и волей для воздействия на слишком беспринципных и на слишком бескомпромиссных политиков». Зачем вам, банкирам, нужна была Конституция и правосудие, если у вас были украденные у России «ресурсы» и вы считали, что ваша власть их у вас не отнимет? Через год Березовский намекнул журналистам, что именно банкиры имели в виду под «воздействием»: «Обсуждался запрет Коммунистической партии, разгон Думы и перенос выборов на два года…»

Да, это вы, Ходорковские, предлагая народу втоптать в грязь имя и дела Сталина, на самом деле втаптывали в грязь Конституцию и вводили беззаконие. И вводили беззаконие именно потому, что только вам, а не народу, нужны были подлецы в судьях, прокурорах и следователях, и нужны были для того, чтобы эти подонки обеспечили в России беззаконие в ваших интересах. Надо быть крайне наивным, чтобы полагать, что когда дело коснется вас, то эти люди вдруг станут честными. Вы подобрали таких, которые служат «паханам», а не закону, и если ты не «пахан», то тебе они служить не будут. И нечего теперь уповать на тобою же втоптанную в грязь Конституцию, нечего уповать на адвокатов — в условиях беззакония они ничем не помогут. Сказал «пахан»: «Отдай деньги!» — значит, отдай! Вот единственный закон, который вы, как вас тогда звали, «семибанкирщина», хотели иметь в России, и который единственный сегодня в России действует.

И нечего строить из себя святого, никакая демократия и правосудие вам и в помине не были нужны, вы вводили в России беззаконие ради удовлетворения свой тупой алчности, ради своих яхт и поместий, ради них вы пошли на все, наплевав и на народ России, и на совесть.

Журнал Счетной палаты РФ «Финансовый контроль» за июль 2007 года сообщил:

«Национальный доход России в 1991–1993 гг. уменьшился на 40 % (а в военные 1941–1945 гг. лишь на 23 %). По оценке Минэкономразвития, за годы ельцинских реформ из России было вывезено свыше 2 10 млрд долларов. По некоторым же другим данным — 700 млрд долларов, то есть десять годовых бюджетов ельцинской России. Производство сократилось вдвое, а численность россиян, выброшенных за черту выживания, увеличилась более чем в два с половиной раза.

По прогнозам демографов, к концу XXI века население Земли увеличится вдвое. А в России через 70 лет останется в лучшем случае 100 млн человек. При этом русские уже не будут составлять большинства населения страны. Смертность здоровых мужчин сопоставима с потерями СССР в Отечественной войне.

Список утрат можно продолжить, но и без того ясно, что в мирное время (в отличие от военного) они были неоправданными, а значит, и более глубокими и невосполнимыми». Вот итоги ваших преобразований.

Отсюда первый совет Ходорковскому — вини себя. Это неприятно, но это поможет правильно понять ситуацию.

Второй совет — вини «десталинизаторов». Это они организовывают прочную моральную основу существования подонков в правоохранительных органах и судах. Это они уже более полувека уверяют, что подонок в судьях — это хорошо, это то, что и нужно для их «демократии». А Сталин видел ваших предтеч, видел, до чего вы доведете СССР, и единственным спасением от вас считал правосудие.

«Десталинизаторы» стараются перенести реалии сегодняшнего дня во времена Сталина, они как бы говорят, что раз сегодня судьи России могут открыто и безнаказанно выносить заведомо неправосудные постановления и суд в Страсбурге завален жалобами из России на судебный произвол в России, то и во времена Сталина, дескать, судьи тоже безнаказанно выносили неправосудные приговоры. Нет, это не так! Сегодня судьи назначаются в должность начальством и отдаются под суд по воле начальства, соответственно, полностью зависят от начальства и могут по приказу начальства вынести какое угодно заведомо неправосудное постановление. А в сталинском СССР все судьи избирались на срок 5 лет соответствующим законодательным органом Советской власти — голосованием депутатов соответствующего уровня, а народные судьи, которые и рассматривали дела в первой инстанции, тайным голосованием выбирались в данном районе избирателями тоже на срок 5 лет. Мало этого, суды состояли из народного судьи и двух народных заседателей, которые имели все права и обязанности судьи. А народные заседатели избирались на открытых собраниях их трудовых коллективов сроком на 2 года. И ответственность сталинских судей за вынесение заведомо неправосудных приговоров не была пустым звуком. Приведу пример, который одновременно показывает, кем были для судьи народные заседатели.

В книге военных юристов А.И. Муранова и В.Е. Звягинцева «Досье на маршала» (М: «Андреевский флаг», 1996) рассматриваются конкретные дела конца 30-х годов. Авторы ярые антисталинисты, тем не менее они сообщают.

«Только в 1937–1938 годах были арестованы и тайно осуждены (как правило, несудебными органами) председатели военных трибуналов округов — А. И. Мазюк (ЛенВО), Я.К. Жигур (СКВО), А.Ф. Козловский (ХВО), А.Г. Сенкевич (ЗабВО), Ф.Я. Бауманский (Зап. — СибВО), Б.П. Антонов (ВТ ОКДВА), председатели военных трибуналов корпусов М.И. Ситников, И.В. Смирнов, Ф.В. Марков, члены коллегии трибуналов окружного звена К.Я. Петерсон, И.С. Чижевский, К.Г. Сеппе, многие другие руководители военно-судебных органов и рядовые судьи…»

Прервусь и поясню читателям, о каких несудебных органах идет речь. Поскольку в те годы судьи обязаны были руководствоваться собственным убеждением в виновности подсудимых, то доказать, что они вынесли заведомо неправосудный приговор, было трудно, так как преступные судьи твердили, что таково было их убеждение. В результате судей судили Особым совещанием при НКВД. Этот орган был создан для социальной защиты от преступников, преступность деяний которых была понятна, но доказательств этой преступности не хватало для обычного суда. Так, скажем, царская прокуратура ни разу не собрала достаточное количество фактов, чтобы осудить Сталина за его революционную деятельность, и его семь раз отправляли в ссылку по решению Особого совещания при МВД царской России. Особое совещание было и в СССР, поэтому Муранов и Звягинцев сетуют: «Военных юристов пропускали через заседания Особого совещания, и они умирали в лагерях при невыясненных до конца обстоятельствах…»

Но авторы этой книги все же вынуждены и объяснить, за что при Сталине отправляли судей в лагеря.

«Одним из таких судей и был И.С. Чижевский. Его арестовали 17 июня 1938 года…В трибунал ЛенВО пришел в самое мрачное время — в августе 37-го. Включился в работу. Рассматривал контрреволюционные дела, выносил по ним и смертные приговоры. Трудно понять причину, но по большинству из этих дел Военная коллегия приговоры отменила…»

Как видите, юристам нынешней России уже трудно понять, за что отменяла приговоры кассационная инстанция — нынешним юристам уже и в голову не приходит, что кассационная инстанция обязана отменять неправосудные приговоры. Тем более заведомо неправосудные, по которым судья невиновных приговаривает к расстрелу, а некоторым помогает уйти от ответственности. И авторы книги так заканчивают свой горестный рассказ о конце карьеры судьи Чижевского.

«Одним из последних процессов под председательством Чижевского было дело начальника политотдела 16-й стрелковой дивизии бригадного комиссара Идельсона. Согласно обвинительному заключению, он являлся злейшим врагом Советской власти — бундовцем и троцкистом.

В совещательной комнате Чижевский убедил народных заседателей в том, что дело следует возвратить на доследование. Они согласились и подписали определение. Однако сразу после процесса один из них, политрук А. Фокеев, написал на имя начальника особого отдела Смирнова заявление, что Чижевский «не судил, а беседовал с врагом народа Идельсоном», а также предложил ему написать на имя прокурора заявление о том, как его сажали в карцер, сутками мучили на допросах, лишали сна и избивали. Это заявление народного заседателя послужило непосредственным поводом для ареста Чижевского». Как видите, при наличии в составе суда народных заседателей бесчестному судье было не просто вынести заведомо не соответствующий закону приговор, и при Сталине выносившие неправосудные приговоры судьи заканчивали свою карьеру, а часто и жизнь, в лагерях.

Положение для судей обострялось и тем, что искажение законов служителями закона рассматривалось как политическое преступление — как умышленная попытка вызвать недовольство народа Советской властью.

Выдающимися «десталинизаторами в России является общество «Мемориал», поскольку в этом обществе на деньги иностранных государств усиленно фабрикуются и фабрикуются фальшивки, порочащие нашу Родину. Председателем «Мемориала» в настоящее время является А.Б. Рогинский, а в 30-е годы главным военным прокурором СССР был еврей из Бобруйска Г.К. Рогинский, то ли родственник, то ли однофамилец нынешнего главного мемориальца. Так вот, тот Рогинский получил в 1939 году 15 лет лагерей, и в его обвинительном заключении было сказано: «Проводил вредительскую работу, умышленно извращая революционную законность. Давал необоснованные санкции на массовые аресты и сознательно, с целью вызвать недовольство населения против Советской власти, не принимал никаких мер по жалобам осужденных и их родственников».

Или вот пример последствий искажения законов служителями закона. Накануне принятия ВЦИКом и Совнаркомом Постановления от 7 апреля 1935 года, на Украине проходило совещание прокурорских работников по этому вопросу. И Генеральный прокурор Украинской ССР А.С. Киселев начал совещание так:

«Нам нужно знать мнение педагогов, людей, непосредственно касающихся детей, о том, кого мы будем предавать суду: несовершеннолетних, совершивших то или другое преступление (насилие, убийство, грабеж) в возрасте от 12 лет или в возрасте 16–17 лет. Мы не остановимся даже перед расстрелом, даже в том случае, если бы Москва нам этого не утвердила, мы приложим все усилия, но мы добьемся этого в Москве». (Зачеркнуто в протоколе. — Ю.М.)

Ему возразила прокурор Янковская:

«Неверно, если мы будем требовать применения высшей меры наказания к детям. Если мы стреляем взрослых, мы применяем такую меру наказания в отношении тех, которые не подают никаких надежд к исправлению — к классовому врагу и т. д. Правонарушителя-мальчишку, помещенного на длительный период [в] дом заключении, — можно исправить. Применять же тут высшую меру наказания — нецелесообразно…»

Однако Киселев итожит совещание, попрекая Янковскую:

«…Тут некоторые товарищи либерально отнеслись к некоторым вопросам. Мы либеральничать не можем.

Будем стрелять, если 16-летний мальчишка увязывает свой бандитизм с государственным преступлением. Будем стрелять, не постесняемся, не постесняемся и опубликовать…»

Так вот, этого крутого прокурора Киселева, не стеснявшегося расстрела мальчишек, самого расстреляли в 1938 году. При этом выяснилось, что этот прокурор Киселев на самом деле Кеслер Арон Лазаревич, приехавший в Россию из Америки после революции, купивший себе партийные документы и, с помощью, скажем так, лиц неизвестной национальности, пробравшийся в генеральные прокуроры Украины.

Таким образом, для тогдашних судей, при наличии народных заседателей и с убеждением власти, что судьи нарушают законы не просто так, а чтобы вызвать недовольство населения СССР Советской властью, единственным спасением от обвинения в контрреволюционной деятельности было строгое следование закону — тому закону, который был опубликован и известен народу, а не каким-то тайным указаниям Сталина. В таких условиях суд при постановлении приговора технически не мог, без страха быть жестоко наказанным, руководствоваться никакими секретными указаниями, не известными ни адвокатуре, ни народным заседателям, ни народу. Да и не давал Сталин таких указаний в силу своего стремления к справедливости.

Сегодня по клевете «десталинизаторов» дело представляется так, как будто это Сталин требовал всех убивать. Ничего подобного, он был наиболее терпимым и к тому же убежденным сторонником коллективного руководства, а в этом руководстве многие были гораздо круче Сталина и могли высказывать свое мнение, никого, в том числе и Сталина, не боясь. Вот пример.

Во время февральско-мартовского Пленума Центрального комитете ВКП(б) «страшного» 1937 года для выработки проекта постановления по делу предавших народ членов ЦК Бухарина и Рыкова была создана специальная комиссия, председателем которой стал Микоян, а членами 34 человека, включая и Сталина, как рядового члена этой комиссии. Протокол ее сохранился, и из него следует, что, выслушав доклад о преступлениях Бухарина и Рыкова, начали его обсуждать и вносить предложения. Ежов первым предложил предать Бухарина и Рыкова суду с применением расстрела. Указать расстрел было необходимо, поскольку в те годы были две меры социальной защиты — расстрел и высылка за границу. Выбирало эту меру политическое руководство страны, каким и была данная комиссия. Затем Постышев предложил исключить Бухарина и Рыкова из состава кандидатов ЦК ВКП(б) и членов ЦК ВКП(б) и предать суду, но без применения расстрела. Буденный потребовал суда и расстрела, но тут выступил Сталин и «высказал свою волю», как убеждают «десталинизаторы», «непререкаемую». Он предложил исключить Бухарина и Рыкова из состава кандидатов ЦК ВКП(б) и членов ЦК ВКП(б), суду не передавать, а выслать. Ну и что, сколько человек бросились голосовать за предложение Сталина? Все, как внушают населению России клеветники-«десталинизаторы»? Нет, только Ульянова, Крупская, Варейкис, Молотов и Ворошилов. Зато Мануильский, Шверник, Косарев и Якир плевать хотели на волю Сталина и настаивали на суде с расстрелом. В свою очередь Постышев, Шкирятов, Антипов, Хрущев, Николаева, Косиор, Петровский и Литвинов тоже плюнули на волю Сталина и проголосовали за предание суду, хотя и без расстрела. В результате предложение Сталина не прошло, а прошло предложение передать дела Бухарина и Рыкова для проведения следствия в НКВД.

Строго исполнивший «волю Сталина» хитрый Варейкис — расстрелян, как и крутые, жаждавшие крови Бухарина и Рыкова, Косарев и Якир. Но наплевавший на волю Сталина Хрущев почти сразу же стал главой одновременно и партийной, и государственной власти на Украине. Наплевавшие на волю Сталина стали: Буденный — маршалом, Шверник — в 1946 году первым лицом СССР, возглавив Президиум Верховного Совета, Шкирятов — главой партийного контроля, Мануильский продолжал возглавлять Коминтерн, Николаева — ВЦСПС.

Где в этом конкретном решении по конкретному делу видно желание Сталина подчинить всех своей воле? Где стремление Сталина убивать всех без суда и следствия? Наоборот, Сталин без следствия и суда предлагал простить преступников, а далее, когда его предложение не прошло, настоял сначала на предварительном следствии.

Вот Ходорковский приводит статистику оправдательных приговоров нынешнего российского «правосудия» — 0,8 %, и уже эта статистика показывает полное отсутствие правосудия в России. Зачем нужны судьи, если обвинители «не ошибаются»? Пусть прокуроры и сажают в тюрьму, раз судьи не оправдывают, а подтверждают их обвинения.

А теперь сравните эту статистику со сталинским правосудием.

После начала Великой Отечественной войны жизненно важно для СССР было ужесточение дисциплины, следовательно, от судов требовалось ужесточить карательную политику, и никто бы особенно суды не упрекнул, если бы они ошиблись и в спешке военного времени признали виновным кого-либо при недостаточности доказательств. Но в июле — августе 1941 года судебная коллегия Мосгорсуда рассмотрела по 1-й инстанции дела 157 обвиняемых, и из них только 1 16 были осуждены (5 — к расстрелу). На 14 человек были прекращены уголовные дела, а 27 человек оправдано из-за отсутствия «достаточных улик».

Сравните, Ходорковский пишет, что сегодня «его» судьи — именно такие, каких он с остальными банкирами хотел в России иметь — осуждают и при полном отсутствии состава преступления. Мне за примерами ходить не надо — я сам так осужден. А сталинским судьям было плевать, что подсудимых считают преступниками НКВД и прокуратура, сталинские судьи подчинялись закону, а не «пахану», и сами решали, виновен человек или нет. И оправдывали уже при недостатке улик, а не только при отсутствии состава преступления. Вот тогда, при Сталине, и было правосудие. И были следователи. Почему?

Потому, что как только Сталин понял, что в стране под шумок ликвидации «пятой колонны» идет осуждение невиновных, наркомом НКВД был назначен Л.П. Берия, очень не похожий на сегодняшних директоров ФСБ и министров МВД. И Берия сначала взялся за следователей — за таких следователей, на которых сегодня и жалуется Ходорковский. Берия начал с пересмотра дел и реабилитации невиновных, одновременно выясняя, благодаря кому на невиновных были заведены уголовные дела. В результате в дополнение к уже расстрелянному бывшему наркому НКВД Ягоде, расстреляли и сменившего его наркома Ежова. (Прошу обратить внимание Ходорковского на этот нюанс — не на пенсию отправили, а расстреляли.) А также расстреляли заместителя Ежова Фриновского, начальника 2-го управления НКВД Федорова, бывшего начальника 1-го отдела 1-го управления И.Я. Дагина, начальника 2-го отдела 1-го управления Попашенко, начальника 3-го отдела 1-го управления Николаева-Журид, начальника 4-го отдела 1-го управления Журбина, начальника 5-го отдела 1-го управления Пассова, начальника 6-го отдела 1-го управления Морозова, начальника 7-го отдела 1-го управления Рейхмана, начальника Секретариата и 1-го спецотдела Шапиро и много других, не менее «выдающихся чекистов».

Всего за 1939 год из НКВД были уволены 7372 человека (22,9 процента от общего количества оперативных кадров НКВД, из них 66,5 процента — за должностные преступления). Из Центрального аппарата НКВД СССР в 1939-м были уволены 695 сотрудников руководящего и оперативного состава, а из 6174 человек руководящих работников НКВД в 1939 году было сменено 3830 человек (62 процента).

Взамен на оперативные должности НКВД в 1939-м были приняты 14 506 человек (45,1 процента от всей численности оперативных сотрудников). Правда, правящей партией тогда была не «Е…я Россия», поэтому честных людей находили без большого труда — 1 1062 человека прибыли из партийных и комсомольских органов. В том числе в Центральный аппарат НКВД СССР в 1939 году на оперативные должности в госбезопасности прибыли 3460 человек, из них 3242 — из партийных и комсомольских организаций.

Как-то бывший министр строительного, дорожного и коммунального машиностроения СССР В.И. Чудин рассказал мне свою историю. Во времена Ежова у него был осужден отец, а в 1945 году сам будущий министр окончил школу и уехал из родного Алтая в Москву поступать в МВТУ им. Баумана. Успешно сдал экзамены, но в списках принятых себя не увидел. В отделе кадров его направили к «куратору» МВД в этом училище. «Куратор» сообщил, что сына сидящего в лагерях врага народа они принять в институт не могут. Парень вернулся домой, но неожиданно из заключения приехал его реабилитированный отец. Спустя несколько месяцев от «куратора» МВТУ пришло письмо с документами парня и сообщением, что по этим документам он может немедленно поступить в любой вуз СССР. И действительно, парня приняли в местный институт, хотя там уже началась зимняя экзаменационная сессия.

Министра и меня, людей с опытом работы в СССР образца 60—80-х гг., поразили в этом случае не факт реабилитации и счастливый конец истории, а то, как действовал аппарат МВД при Берии. Ведь «куратор» запросил справку об отце абитуриента, но там, где ему эту справку дали, это запомнили, и когда пришло решение о реабилитации, то не поленились сообщить эту новость «куратору» в МВТУ, а тот не поленился собрать документы парня, подготовить письмо и отослать! С позиций наших с министром знаний работы госаппарата СССР от Хрущева до Горбачева (о нынешней России молчим), это было уже немыслимо!

Я же рассказал собеседнику такую историю. После войны мой отец пополам с товарищем ежегодно покупали и резали к Новому году свинью, но из экономии покупали они ее живой в глухих селах. В начале 50-х, когда отец вез купленную свинью в кузове грузовика, она развязалась и сбежала из автомобиля где-то на участке дороги в 100 км. Отец обратился в наше 7-е отделение милиции города Днепропетровска, и милиция свинью нашла! То есть на участке в 100 км от Днепропетровска участковые милиционеры прошли по всем дворам сел и населенных пунктов и нашли, у кого во дворе свиных голов прибавилось. Отец с товарищем съездили в это село, там закололи беглянку, поделились мясом с нашедшим ее колхозником, остальное привезли, благо уже были морозы.

Сегодня менты и убийц не ищут, а тогда по такому пустяку не ленились работать!

Бериевской чистки следственного аппарата, конечно, недостаточно для правосудия, поскольку в суде обвиняет прокурор. И Сталин прокурорами СССР не петербургских чаек назначал. Прокурором СССР был А.Я. Вышинский, а Вышинский делал все, чтобы невиновные не пострадали. Между прочим, о том, что Вышинский жестоко карал в прокуратуре СССР всех фабрикантов незаконных дел, рассказывает откровенный антисоветчик, бывший бургомистр оккупированного Смоленска, а до войны адвокат Меньшагин. В Смоленске в годы репрессий устроили показательный суд над «вредителями», в первой инстанции судил облсуд, а обвинителем был облпрокурор. Приговорили невиновных к расстрелу. И Меньшагин описывает практически то же, что и другие свидетели, сталкивающиеся лично с Вышинским, скажем, диссидент П. Григоренко. Меньшагин, как адвокат, поехал с жалобой к Вышинскому, секретарь, узнав, о чем дело, пропустил его к Вышинскому без очереди. Вышинский исполнение приговора остановил, затребовал материалы, лично разобрался, в результате невиновных освободили, председателя областного суда выгнали, облпрокурора посадили. Ходорковский может спросить своего адвоката Ю. Шмидта, был ли тот на приеме у Ю. Чайки, затребовал ли генпрокурор нынешней России дело Ходорковского для личного изучения? А почему?

Думаю, что Ходорковский удивится — как же так, ведь его друзья-«десталинизаторы» поведали истину, что Вышинский требовал всех бить и пытать до тех пор, пока они не признаются в преступлении, которое не совершали. Это же Вышинский сказал, что «признание — царица доказательств»!

Да, Вышинский это сказал, поскольку признание преступника во все времена было и остается до сих пор царицей доказательств, а клевета на Вышинского — это пример того, как можно интеллигентствующему быдлу показывать на белое и говорить «черное». Дело в том, что это сегодня признание на предварительном следствии является доказательством в суде, а в СССР признание на предварительном следствии не имело никакой доказательной силы. В судебном заседании можно было отказаться от признания, тем более, сославшись на пытки, и тогда иных доказательств в деле не оставалось. И именно Вышинский требовал, чтобы следствие и прокуратура на признании подследственных обвинение НЕ строили. Вот его слова на мартовском пленуме 1937 года.

«Вышинский: Соприкасаясь с работой НКВД в течение ряда лет сначала в качестве заместителя прокурора Союза, а затем прокурора Союза ССР и в качестве работника, не только обвинителя, но человека, которому пришлось председательствовать в суде по таким делам, как «Шахтинское дело», «Дело промпартии», Дело электровредителей (Метро — Виккерс), я должен сказать, что в основе всех этих процессов лежал всегда материал вполне объективный, убедительный и добросовестный. Это же нужно сказать и о двух последних процессах. Но, однако, сплошь и рядом чувствуется, что в следственном производстве имеется целый ряд недостатков. В большинстве случаев следствие на практике ограничивается тем, что главной своей задачей ставит получение собственного признания обвиняемого. Это представляло значительную опасность, если все дело строится лишь на собственном признании обвиняемого. Если такое дело рассматривается судом, и если обвиняемый на самом процессе откажется от ранее принесенного признания, то дело может провалиться. Мы здесь оказываемся обезоруженными полностью, так как, ничем не подкрепив признание, не можем ничего противопоставить отказу от ранее данного признания. Такая методика ведения расследования, опирающаяся только на собственное признание, — недооценка вещественных доказательств, недооценка экспертизы и т. д. — и до сих пор имеет большое распространение.

Известно, что у нас около 40 % дел, а, по некоторым категориям дел — около 50 % дел кончаются прекращением, отменой или изменением приговоров. Против этой болезни и была еще в 1933 году направлена инструкция 8 мая. В чем заключается основная мысль этой инструкции? Она заключается в том, чтобы предостеречь против огульного, неосновательного привлечения людей к ответственности. Я должен добавить, что до сих пор инструкция 8 мая выполняется плохо».

И Сталин, и Политбюро, и Вышинский не просто требовали исполнения инструкций от тех, кто мог репрессировать невиновных, они их безжалостно наказывали за репрессии против невиновных.

И было правосудие!

А конец правосудию в СССР начался после убийства Сталина, начался тогда, когда некому стало требовать от судей выносить не тот приговор, который определяет закон, а тот, который требует «пахан». При Сталине такого не было, при Сталине судьи обязаны были подчиняться только закону, что и немудрено, поскольку Сталин не допустил бы, чтобы кто-либо в стране, а тем более судьи, не исполняли Сталиным же разработанной Конституции.

К примеру, когда требуется показать «беззаконность сталинского режима», часто вспоминают о некоем бывшем работнике ГПУ, «старом большевике» Кедрове, который незадолго до войны был обвинен в измене и представлен на суд, а политическое руководство страны (Политбюро) разрешило приговорить его к расстрелу. Однако Коллегия Верховного суда Кедрова оправдала, видимо, не было «достаточных улик». На одном из судов по делу о защите чести и достоинства Сталина, клеветники предъявили список обвиняемых тех времен с резолюцией-разрешением расстрелять виновных из этого списка. В списке числился некий Снегов. И мой коллега Л. Жура показал суду, что этот Снегов числится даже не в одном, а в двух списках, на которых есть и подпись Сталина под резолюцией «расстрелять», но этот Снегов пережил Сталина. То есть для большинства сталинских судей (были, конечно, и негодяи) ничьи резолюции не имели заранее установленной силы — только установленная судом виновность в совершении преступления.

И уничтожение правосудия в СССР началось с «разоблачением «культа Сталина». Что тогда произошло?

Предположим, в 30-40-е годы действительно было несправедливо осуждено столько невиновных, чтобы это стало не местной, а государственной проблемой. Но кто предъявлял им обвинение, кто выносил им неправосудные приговоры? Сталин, Политбюро? «Десталинизаторы» уже более 50 лет уверяют народ и весь мир, что именно они. А на самом деле? А на самом деле, при существующих в Уголовном кодексе двух высших мерах социальной защиты, Политбюро, руководствуясь ситуацией, определяло судам, которую из них выбирать, если подсудимый заслуживает применение к нему высшей меры социальной защиты. И Политбюро, исполняя свои обязанности, писало в конце 30-х — «расстрелять». Но заслуживает данный человек расстрела или нет, определял не Сталин, и не Политбюро, а суд. И все невинно осужденные лежат не на совести Сталина и Политбюро, а на совести судей.

Вот, к примеру, помянутые густопсовые «десталинизаторы» — общество на иностранном содержании «Мемориал». На основании «исследований» «Мемориала», 16 апреля 2010 года «десталинизатор» Ганапольский огласил эфир радио «Эхо Москвы» истерикой якобы о том, как Сталин убивал 12-летних детей. Позвонил радиослушатель и засвидетельствовал о «Мемориале» следующее: «Вы знаете, ну, тема очень интересная — я сам русский немец. У меня в 1937 году застрелили деда, просто за то, что у него нашли Библию на немецком языке. Самое смешное в том, что я написал, через «Мемориал» это нашел, прислали приговора копию. Вы знаете, самое смешное, что фамилии тех людей, которые его расстреливали, так называемая «тройка», были заштрихованы».

Понимаете, что делают «десталинизаторы»? Они валят все на Сталина, чтобы увести от ответственности (хотя бы моральной) тех подонков-судей, кто и осуждал невиновных. И защита судей, творивших беззакония, это не случайность, это давнишняя цель «десталинизаторов», еще в 50-х поставивших перед собой цель переподчинить судей «пахану» Хрущеву, которому они в тот момент лизали зад, или безмозгло исполняли хрущевские указания.

Возьмем, к примеру, дело о расстреле Еврейского антифашистского комитета. Его в перестройку подробно описал журналист А. Ваксберг, и вот что следует из его описания.

В начале 50-х годов НКГБ «обнаружил», что Еврейский антифашистский комитет превратился в «шпионский центр США». Пятнадцать человек из этого комитета «подтвердили» версию НКГБ, сознавшись в том, что они американские шпионы. 34 следователя под контролем 5 прокуроров собрали доказательства шпионской деятельности и передали дело в суд (военный трибунал) под председательством судьи Чепцова. И трибунал приговорил всех, кроме одного, к расстрелу.

Но когда началась кампания клеветы на Сталина под видом «борьбы с культом личности», Чепцов начал утверждать, что он уже, дескать, на первых заседаниях начал сомневаться в вине подсудимых. (Суд шел больше двух месяцев.) Раз возникли сомнения, то, в зависимости от их степени, судья должен был либо оправдать подсудимых, либо вернуть дело следователям для поиска более серьезных доказательств и устранения противоречий. Но так поступил бы порядочный судья.

А Чепцов оправдывался тем, что он, дескать, ходил по начальникам («паханам») и излагал им свои сомнения в виновности подсудимых. Он ходит к министру ГБ Игнатьеву, к его заместителям Рюмину и Гришаеву, к Шкирятову, к Маленкову. Убедившись, что расстрел подсудимых не противоречит мнению начальников, он завершает процесс и вместе с другими судьями своим приговором дает команду убить людей, которых он считает невиновными! (В деле Ходорковского судья еще круче — тому вообще приговор начальники написали, он только огласил).

И что «десталинизаторы»? Они уничтожили морально этого убийцу? Не дождетесь, они валят вину на Сталина, а судей считают невинными жертвами. И А. Ваксберг Чепцова откровенно оправдывает, считая чуть ли не героем: «Даже в тех немыслимых условиях была возможность сопротивления адской машине уничтожения». Но ведь это именно Чепцов и был адской машиной уничтожения! Ведь он дал команду расстрелять. Он, а не Сталин или Берия. Чему же Чепцов «сопротивлялся»?

А дальше А. Ваксберг пишет: «Насколько, наверное, тому же Чепцов у было отрадней активнейшим образом участвовать потом в реабилитации жертв произвола и в суде над палачами». Вот уж действительно «отрадно». «Борьбу с культом личности» чепцовы начали с того, что по заданию Хрущева и Маленкова сфабриковали против Берии дело и убили его. Это Ваксберг называет судом над палачами. А потом чепцовы начали снова принимать в суд дела все тех же людей, но теперь уже не для того, чтобы их расстрелять и этим выслужиться перед «паханами», а для того, чтобы ранее убитых ими, реабилитировать на радость лысому «пахану». Что касается лично Чепцова, то он в реабилитации собственно им убитых жертв не участвовал — закон это не допускает. Зато «отрадно» было прокурорам — они участвовали! Подполковник юстиции военный прокурор Кожура в 1952 году своей подписью гарантировал, что следователи провели следствие без всякого нарушения законности и потребовал от трибунала, чтобы тот немедленно приговорил к расстрелу «космополитов безродных». А в 1955 году этот прокурор не застрелился — нет! Как можно! Он своей подписью подтвердил, что все «космополиты безродные» из Еврейского антифашистского комитета невиновны и потребовал от трибунала, чтобы их всех реабилитировали.

Такие «правоохранители» обязаны были стать в глазах общества презренными, их должны были презирать даже их собственные дети, а «десталинизаторы» сделали из них невинных овечек. Разве судья Данилкин, назначивший новый срок Ходорковкому, виновен, разве судьи кассационной инстанции утвердившие приговор Ходорковскому, виновны? Разве их должны презирать их же дети? Как можно так подумать?? Им же начальство приказало! Правда, не Маленков, не Игнатьев, не Рюмин, но, безусловно, тоже «паханы».

Поэтому Ходорковскому нужно в ножки поклониться всем этим мемориало-сванидзе-млечино-федотовым и сказать: «Спасибо родные, что я благодаря вам вместо правосудия получил судейское беззаконие!». Мемориало-сванидзе-млечино-федотовы такую благодарность от Ходорковского безусловно заслужили.

Это хороший совет, хотя Ходорковский вряд ли им воспользуется.

И в результате остается совет Ходорковскому, называть вещи своими именами, а не «Системой». То, что следователи сфабриковали против Ходорковского дело, это ведь называется не «Система», это деяние, запрещенное Уголовным кодексом под угрозой наказания, это преступление, предусмотренное статьей 299 УК РФ. И то, что суд вынес по делу Ходорковского заведомо неправосудный приговор, это тоже не «Система», это тоже преступление, предусмотренное статьей 305 УК РФ. И называть этих лиц надо не жертвами «Системы», а преступниками. Преступниками по законам этой же «Системы». И речь вести не о неком несуществующем законодательстве «насилия», а о насилии полнейшего беззакония, творящегося в правоохранительной и судебной системах нынешней России.

Если бы Сталин не был убит, то сегодня у нас было бы правосудие и в суды, и в правоохранительные органы можно было бы обращаться безбоязненно. И люди, служившие бы в судебно-правоохранительных органах, пользовались уважением народа.