Она была вторым ребенком в семье Бориса Михайловича Пугачева и Зинаиды Архиповны Одеговой: их первенец, Гена, родился в 1948 году, но еще младенцем умер от дифтерии.

Алла, едва появившись на свет, тоже успела напугать родителей — у нее на горле оказалась опухоль, поэтому сразу после рождения она отправилась в операционную. К счастью, все обошлось, и через несколько дней ее вручили счастливым родителям, которые и нарекли ее Аллой, в честь двух знаменитых актрис Аллы Тарасовой и Аллы Ларионовой.

Первое время после свадьбы, состоявшейся в 1947 году, Борис Михайлович и Зинаида Архиповна жили на Качновке — так назывался старый московский район неподалеку от метро «Аэропорт». Когда у них родилась Алла, они уже перебрались к Крестьянской Заставе — там, в Зонточном переулке, Борису Михайловичу дали квартиру на втором этаже двухэтажного деревянного дома. Сейчас этого дома уже не существует — в семидесятые его, как и другие двухэтажки, снесли и построили на том месте многоэтажные дома.

Квартирка, которую им дали, была совсем маленькой и без ванны, поэтому мыться приходилось в Воронцовских банях. Но для тех времен это была настоящая роскошь! Досталась она им благодаря Борису Михайловичу, ставшему к тому времени руководящим работником. Не большим начальником, конечно, но все же достаточно значительным, чтобы получить отдельную квартиру и позволить себе жену-домохозяйку.

Борису Михайловичу Пугачеву к тому времени было почти тридцать, он прошел всю войну, служил в разведке и во время уличного боя потерял правый глаз — пуля попала в стену рядом, отколола кусочек кирпича, который и попал ему в голову.

Это ранение и определило дальнейшую судьбу Бориса Пугачева: ему пришлось расстаться с мечтой стать цирковым артистом и пойти работать в обувную промышленность. Правда, жизнерадостности это несчастье его не лишило, он как был, так и остался шутником и балагуром, увлекательно рассказывающим о своих приключениях во время войны. А свой артистический дар он реализовывал, играя в любительском, так называемом народном театре. Именно от него Алла Пугачева унаследовала этот искрометный артистизм и умение быть в центре внимания.

Зинаида Архиповна Одегова была родом из городка Березняки Пермской области. Она окончила педагогический техникум, а когда началась война, стала бойцом противовоздушной обороны. Но у нее был очень хороший голос, поэтому ее вскоре взяли в концертную бригаду, которая в грузовике разъезжала по всему фронту и, как говорится, «поднимала боевой дух Красной армии».

Борис Михайлович зарабатывал очень хорошо, поэтому работать Зинаиде не было необходимости, и она достаточно долго была домохозяйкой — занималась домом и растила детей: Аллу и ее младшего брата Женю.

Женя Пугачев учился в спецшколе с языковым уклоном, а в 1968 году поступил в Горьковское высшее военно-командное училище связи. После окончания учебы стал служить в Центральном аппарате Министерства обороны.

Но через некоторое время случай разрушил его успешную карьеру. Сам он рассказывал: «В один из выходных дней я вывозил семьи командного состава на Пироговское водохранилище. Уже при подъезде к нему у меня сломалась машина. До водохранилища было близко, и все пошли пешком, а я остался ремонтировать машину. Скоро я понял, что нужна помощь, и не глядя тормознул черную «Волгу». На этой «Волге» доехал до станции и там вызвал подмогу».

Оказалось, что это была машина военного атташе посольства США. Евгения Пугачева заподозрили в связи с американскими шпионами, ничего не доказали, но все же сослали служить на Семипалатинский полигон.

Алла пыталась помочь брату, но, несмотря на то, что она была уже любима народом, ее связей было недостаточно. Более того, однажды Евгения вызвали в особый отдел и велели не афишировать свое родство с эстрадной звездой.

После Семипалатинска Евгений служил в Афганистане и только ближе к концу своей карьеры попал на «теплое место» — стал заниматься обеспечением охраны дач членов правительства. В 1994 году он вышел в отставку в чине подполковника и решил стать телохранителем, однако это дело оказалось ему не по душе. Алла Пугачева говорила, что хотела бы взять его к себе, но он «привык слушаться приказов начальства, а не сестры».

Почему-то реальное происхождение знаменитых людей очень часто не кажется их поклонникам достаточно интересным, и они придумывают легенды об обстоятельствах их рождения. Так, Маргарет Тэтчер объявляли незаконнорожденной дочерью графа, а Мэрилин Монро приписывали аж несколько разных «отцов». Не избежала подобной участи и Алла Пугачева.

По этой легенде, Зинаида Одегова еще на фронте забеременела от женатого мужчины и поспешно вышла замуж за раненого летчика, чтобы прикрыть «позор». Летчик вскоре умер, а у нее в 1943 году родилась дочь Алла. Тем временем любовник Зинаиды якобы ушел от жены, но они почему-то не поженились, а пожили гражданским браком и расстались. И уже после этого она встретила Бориса Пугачева.

История увлекательная, но не выдерживающая никакой критики хотя бы потому, что в таком случае из биографии Аллы Пугачевой выпадают целых шесть лет, а все ее документы — свидетельство о рождении, аттестат и т. д. оказываются поддельными. Подобное в Советском Союзе было просто немыслимо провернуть. А главное — для чего? Странно, что отцом Аллы при таком авантюрном раскладе объявлялся какой-то безвестный красноармеец, а не Георгий Жуков или сам Сталин — вот тогда и правда было бы что и ради чего скрывать. Но на это, видимо, фантазии мифотворцев уже не хватило.

Зинаида Архиповна сама когда-то мечтала стать артисткой, но ей удалось лишь недолго побыть певицей во фронтовой концертной бригаде. Поэтому в дочери она пыталась реализовать свою мечту.

К пятилетней Алле стала приходить учительница музыки и учить ее играть на трофейном пианино «Циммерман». Ну а в семь лет будущая певица поступила в музыкальную школу № 31 при училище им. Ипполитова-Иванова. Кстати, Зинаида Архиповна не забывала и об эстетическом развитии сына — в том же возрасте Женя начал ходить на фигурное катание.

Но в семье не было единодушия по поводу воспитания детей. Если мать мечтала о музыкальной карьере для дочери и заставляла ее часами просиживать за клавишами, то отец, глядя на усталую Аллу, начинал ругаться и требовать, чтобы ребенка оставили в покое. Впрочем, в итоге побеждала все равно Зинаида Архиповна. Евгений Пугачев, вспоминая детство и сестру, часами играющую гаммы, говорил: «Аллой Пугачевой ее сделала мама».

Когда у Пугачевых бывали гости, гордая мать сажала Аллу за пианино и просила что-нибудь сыграть. Чаще всего та выбирала «Полонез» Огинского, который знала наизусть.

Сценический дебют Аллы состоялся уже в 1954 году, причем сразу в Колонном зале Дома Союзов. Зинаида Архиповна вспоминала: «Аллочка шла на концерт в Колонный зал спокойно, а как увидела заполненный зал, побледнела, спряталась за кулисы — она росла застенчивой, но я сказала: Надо, Алла. Ты уже большая, — и она вышла…»

Зрение у нее стало ухудшаться довольно рано. Возможно, это было спровоцировано тем, что она часами сидела за пианино, глядя в ноты, возможно, дело было в нехватке овощей и фруктов и вообще скудном послевоенном питании. А может быть, стоило винить и телевизор — крошечный «Ленинград Т2» с линзой, смотреть который можно было лишь постоянно напрягая зрение. Семья Пугачевых была первой в их доме, у кого появилось это чудо техники. А вероятнее всего, свою роль сыграли все перечисленные факторы.

Как бы то ни было, окулист выписал Алле очки, и скоро у нее на носу стала красоваться жуткая «старушечья» оправа — круглая, черная, настоящий кошмар для любой симпатичной школьницы. Но поделать с этим было ничего нельзя — и она носила эти ужасные очки, высоко задрав подбородок и делая вид, будто все в порядке. А тем, кто неудачно шутил по поводу ее внешности, могла и в глаз дать.

Недовольна Алла была и своей косой — считала, что та ей не идет и вообще слишком детская. Она хотела модную стрижку, как у других девочек. Но Зинаида Архиповна не обращала внимания на ее недовольство, как, впрочем, и на то, что дочь стремительно взрослеет.

Препирательства по поводу косы закончились тем, что в один прекрасный день Алла пошла в гости к подруге, а вернулась от нее уже стриженой.

Училась в 496-й школе, расположенной в Лавровом переулке. Школа была совсем новой — в 1956 году она приняла первых учеников, в числе которых была и Алла.

Класс, в котором она училась, был трудный, свой авторитет ей постоянно приходилось отстаивать, и она для этого пользовалась любыми методами. Сама она рассказывала: «В кого-то могли влюбиться, они были красивее, все это знали. Были усидчивее. Но я была лидером. Была круглой отличницей. Мне сидеть за партой было не так интересно, как отвечать урок. Потому что я вставала лицом к классу. Это был для меня зрительный зал. И если я не знала чего-то — это было для меня просто ужасно. Как забыть слова на сцене. И все равно, если бы я даже поскользнулась и упала бы перед всем классом, я сказала бы “Ал!”. Потому что мне нельзя было иначе. Все знали, что я могу выкрутиться из любого положения. Я всегда все знала. И только иногда я специально не выучивала урок. Нельзя же всегда положительным героем выходить: я чувствовала, что это может наскучить классу».

Водила она дружбу и с местной шпаной — мальчишки ее уважали за крутой нрав и дали ей прозвище «фельдфебель». Особенно она прославилась во дворе после того, как один из приятелей неудачно пошутил насчет ее одноглазого отца, в ответ на что Алла сказала: «Сейчас ты узнаешь, как жить без глаза», — и с размаху врезала ему кулаком в глаз.

Борис Михайлович Пугачев к тому времени был уже директором Талдомской обувной фабрики и оказался замешан в каких-то хозяйственных злоупотреблениях. А случилось это как раз во время самого расцвета борьбы Хрущева с хищениями социалистической собственности. С ноября 1962 года по июль 1963 года в СССР прошли более восьмидесяти процессов по таким делам и было вынесено сто шестьдесят три смертных приговора. Так что можно считать, что Борису Михайловичу еще очень повезло — он отделался тремя годами колонии.

Был ли он на самом деле виновен — трудно сказать. С одной стороны, злоупотребления тогда действительно цвели пышным цветом, а с другой — у прокуратуры был план, сколько руководителей надо осудить, и они его старательно выполняли, не особо глядя на реальные прегрешения.

Друзьям и соседям Зинаида Архиповна сказала, что муж в длительной командировке. Хотя вряд ли она этим кого-нибудь обманула, ведь у нее после осуждения мужа конфисковали имущество, и ей пришлось устраиваться на работу. В школьном журнале Аллы за 8-й класс в графе «Род занятий и место работы родителей» значится место работы матери: «Универмаг № 41, зам. зав. отдела готового платья». Про отца ничего не сказано.

Через полтора года он вышел «за примерное поведение». Но скорее всего, дело было в том, что после снятия Хрущева кампанию по борьбе с хищениями свернули, а всех, кого посадили, постарались выпустить без лишнего шума. Со временем Бориса Михайловича даже восстановили в партии.

После чего поступила в Московское государственное музыкальное училище им. Ипполитова-Иванова.

23 мая она получила свидетельство об окончании музыкальной школы, где значилось: специальность — пять, хор — пять, ансамбль — пять, сольфеджио — пять, музыкальная литература — пять. А 12 июня ей выдали и аттестат об окончании средней школы. У нее было шесть пятерок: по пению, русской литературе, арифметике, рисованию и труду. И шесть четверок: по русскому языку, истории, алгебре, геометрии, естествознанию и физике. По географии, черчению, иностранному языку, химии и физкультуре она получила тройки. Можно было бы закончить и с более высокими оценками, но Аллу куда больше занимали экзамены в музыкальной школе, и она полностью сосредоточилась на подготовке именно к ним.

Она без особых трудов поступила в Музыкальное училище имени Ипполитова-Иванова, расположенное прямо рядом с ее домом в Зонточном переулке. Но вопреки тому, к чему ее готовили столько лет, Алла вдруг выбрала не фортепианное, а дирижерско-хоровое отделение. Почему — никто не знал. Но ее учительница в музыкальной школе вспоминала, что однажды услышала ее пение: «Я так была потрясена, что расплакалась. “Аллочка, почему же ты не играешь с таким чувством, с каким поешь?”» Возможно, Алла уже тогда понимала, что ее призвание — пение, а не карьера пианистки. А на дирижерско-хоровом отделении голосу уделялось гораздо больше внимания.

Зыкина к тому времени уже была известной певицей, да и разница в возрасте у них была слишком большая, поэтому общались они мало. А вот с Шавриной и Шуфутинским они стали большими приятелями.

Шуфутинский вспоминал: «У Аллы была хорошая, стройная фигура, ножки такие девчачьи, лицо в веснушках и копна рыжих волос, чуть ли не до пояса. Одевалась она очень эффектно, и мальчишки вовсю за ней ухлестывали. Наша директриса Гедеванова слыла отпетой ретроградкой не только в музыке, но и в том, что касалось одежды учащихся: у кого из девчонок юбка чуть выше колена — могла не пустить на занятия или выгнать с урока, о джинсах вообще разговоров быть не могло. Пугачевой доставалось больше всех».

Алла за компанию с Шуфутинским прогуливала занятия, и они шли в кафе или в кино. А иногда вместе еще с несколькими приятелями спускались в подвал училища и устраивали там «концерт» — ребята играли, а Алла пела, причем в такой ультрасовременной, несоветской манере, что когда ее пение случайно услышал кто-то из руководства училища, ее чуть не отчислили.

Педагоги вспоминают ее по-разному. Игорь Иванович Тупиков, обучавший ее специальности хорового дирижера, говорил: «В ней тогда уже наблюдались задатки лидера. Она всегда организовывала все студенческие капустники.»

Сама она об этом вспоминала с юмором — как сбежала с занятий и случайно забрела в какой-то клуб, где шел конкурс — молодые исполнительницы в одинаковых красных сапогах одна за другой пели одну и ту же песню: «Когда на сцене появилась пятая исполнительница в таких же красных сапогах и запела ту же самую песню, стало невыносимо смешно, и я рассмеялась. Руководитель ансамбля закричал, почему в зале сидят посторонние. От этого стало еще смешнее, и вдруг неожиданно для самой себя я громко напела припев песни».

Ее вызвали на сцену, и она, не смущаясь, спела ту же песню — успела выучить ее, пока слушала других. А через несколько дней ее пригласили принять участие в гастролях эстрадной программы в двух отделениях «Пиф-паф, или Сатирические выстрелы по промахам».

Однако были две проблемы: во-первых, Алла еще училась, и нужно было, чтобы ее отпустили из училища, а во-вторых, надо было еще уговорить ее маму. С первой проблемой справились легко — Алла попросила академический отпуск по состоянию здоровья. А вот маму уговорить было куда сложнее, та с презрением относилась к эстраде и была резко против участия дочери в такой «ерунде». Убедили ее только старые друзья — артисты оперетты, которые поручились за устроителей гастролей и уговорили ее дать Алле возможность попробовать себя в качестве певицы.

Сама она вспоминала: «Мне выдали платье. Ядовито-зеленое. С огромным вырезом на спине. Мама, как смогла, уменьшила этот вырез. И все-таки на сцене я старалась не очень демонстрировать свою спину зрителям. Радость от того, что я — артистка, невероятная! Да еще за это платят деньги! Пела «Робот». И еще песню из репертуара Эдиты Пьехи — перед этой певицей я преклонялась, любила ее и ее песни. Наверное, смешно было смотреть на шестнадцатилетнюю тонюсенькую девчонку, которая выговаривает со значением: “На тебе сошелся клином белый свет.”»

Но конечно, она страшно нервничала, и свой первый выход на сцену даже запомнила плохо — пела на автомате, а когда руководивший гастролями Александр Левенбук сказал: «Запомните имя этой девушки — Алла Пугачева. Она еще учится, но уже стала настоящей артисткой!» — и вовсе расплакалась.

Зрители принимали ее неплохо, остальные артисты относились доброжелательно, но вмешалась неприятная случайность — Алла заболела ангиной, и под конец гастролей ей пришлось петь с больным горлом. Как она тогда не потеряла голос — это просто чудо. Но ее героизм пропал даром, в самом конце гастролей директор ей сказал: «Деточка! Мы возвращаемся в Москву. Советую тебе забыть о сцене — артистка из тебя не получилась.»

Так и вышло, что в конце года Алла уже была дома и 27 декабря написала заявление руководству училища с просьбой дать ей возможность продолжать учебу.

Получив от них телеграмму, Алла сначала подумала, что это чья-то шутка — передача была безумно популярна, и попасть туда для любого молодого певца было пределом мечтаний. Телевидение в то время еще только завоевывало зрительский рынок, а радио стояло в каждой квартире, и воскресное «С добрым утром» слушало чуть ли не сто процентов населения.

Редакторами, ведущими, авторами и организаторами этой передачи были Владимир Трифонов и Дмитрий Иванов. Трифонов, славившийся нюхом на будущих «звезд», и обратил внимание на юную Аллу Пугачеву. Руководство редакции сатиры и юмора Всесоюзного радио согласилось пригласить ее со скрипом — их и так часто критиковали на Гостелерадио за «вульгарный» репертуар, да и эстрадные мэтры были недовольны, когда на радио прорывались новички, даже не закончившие еще музыкальное училище.

Но Трифонов рискнул и выпустил в эфир Аллу Пугачеву все с той же песней «Робот» Мерабова и Танича, с которой она ездила на гастроли. «И эта песня сразу стала очень популярной, — рассказывал Михаил Танич. — После Аллы ее перепела чуть ли не вся женская часть нашей эстрады. «Робота» исполняли во всех ресторанах, а это всегда было показателем большого успеха».

А в редакцию передачи «С добрым утром» полетели письма с просьбами, чтобы Алла Пугачева спела что-нибудь еще…

Это произошло почти случайно. Алле после успеха «Робота» требовалась новая песня, а Шаинский как раз написал песенку «Как бы мне влюбиться?», которую согласилась взять передача «С добрым утром», и искал, кто бы мог ее исполнить. Он предлагал ее разным певцам, с одним уже почти договорился, но тут выяснилось, что требуется непременно женская песня, мужское исполнение в эфир не поставят.

Когда Шаинский был уже почти в отчаянии, кто-то вспомнил про Пугачеву. Так песню и отдали ей.

В то время в передаче «С добрым утром» проводился конкурс «Мелодия месяца» — слушатели присылали письма, в которых голосовали за ту или иную новую песню. И неожиданно для редакции простенькая песенка «Как бы мне влюбиться», к которой никто у них не относился серьезно, получила огромное количество голосов, на голову обойдя всех конкурентов.

Воодушевленный Шаинский быстро написал новую песню «Не спорь со мной», уже специально для Аллы, и она снова победила в конкурсе. Правда, без ложки дегтя не обошлось. Шаинский вспоминал: «Скоро мне позвонил кто-то из «Доброго утра» и сказал, что, поскольку я уже второй раз стал победителем конкурса с одной и той же певицей, Союз композиторов выразил протест и обвинил передачу в нечестном подсчете голосов».

Конкурс «Мелодия месяца» скоро закрыли, Аллу высокое начальство объявило «бездарной девицей», а Чаплыгин — главный редактор музыкального вещания и председатель ревизионной комиссии Союза композиторов — открыто говорил: «Сколько раз я приказывал — на пушечный выстрел не подпускать к радио самодеятельность!»

Но поскольку официального запрета не было, Аллу на радио продолжали записывать. Правда, по ночам, тайком. Зинаиду Архиповну это очень возмущало, но поскольку за каждую запись платили двойную ставку, десять рублей, она терпела — денег в семье не хватало.

Но скоро разразился новый скандал — вокруг песни «Великаны» из репертуара Эдуарда Хиля. Иванов вспоминал: «. Мы смонтировали все таким образом: куплет поет Хиль, куплет — Алла. И не сообщая Хилю, смело пустили это в эфир. Певец такого сюрприза никак не ожидал и устроил на радио жуткий скандал: «Меня, такого популярного исполнителя — да с какой-то безвестной девчонкой!» Узнав об этом, Алла рыдала и говорила: «Я ему еще докажу. Я еще буду популярнее его.»

Когда же Аллу включили в состав участников концерта в саду «Эрмитаж», мэтры эстрады едва не устроили открытый бунт. Однако устроители настояли на ее участии и были вознаграждены — зал устроил ей настоящую овацию, вызвал на бис, требовал, чтобы она исполнила еще и «Робота».

В это время им как раз предложили сделать на телевидении аналог еще одной их популярной радиопередачи «Наш календарь», где они в веселой форме знакомили слушателей с юбилейными датами и историческими фактами.

«Но поскольку только говорить здесь было бы уже неинтересно, — рассказывал Трифонов, — то мы прослаивали передачу всякими музыкальными номерами. Каждую неделю в 10.30 мы выходили в эфир, поздравляли всех, кто родился на этой неделе в любые годы и века, и начинали свой рассказ о разных событиях. Но мало того, что мы подавали эту информацию в забавной форме, мы еще и сами вытворяли черт знает что — рядились в каких-то рыцарей и так далее».

Называлась передача «С днем рождения», и конечно, очень многие артисты хотели туда попасть. Но Иванов и Трифонов, как и на радио, не желали следовать указаниям сверху и старались приглашать тех, кто им самим нравился, даже если потом приходилось выслушивать обвинения в потакании «бездарностям» и в проталкивании «самодеятельности». Поэтому Алла Пугачева выступала у них несколько раз и пользовалась большим успехом у зрителей. Но к сожалению, ни одна из этих передач не сохранилась — все видеоматериалы в целях экономии размагничивались буквально на следующий же день, и поверх делались новые записи.

Она еще в школе любила нравиться мальчикам, и в училище тоже охотно принимала знаки внимания, гуляла с парнями, но удовлетворения самолюбия в этих отношениях было куда больше, чем романтики.

Среди ее ухажеров был молодой поэт Александр Николаев, на стихотворение которого она спустя много лет написала песню «Я тебя поцеловала». А когда она отправилась на гастроли в Тюмень, там в нее влюбились еще один молодой поэт Диомид Костюрин и серьезный знаменитый человек — полярный исследователь Юрий Эрвье.

Во время этой же поездки Алла познакомилась с космонавтом Германом Соловьевым, роман с которым был несколько серьезнее остальных. Они продолжили встречаться в Москве, и Зинаида Архиповна даже надеялась, что их отношения закончатся свадьбой.

Спустя много лет ходили слухи о том, что у Аллы Пугачевой был роман и с Владимиром Высоцким, который даже пристроил ее в массовку одного из своих спектаклей. Но эти слухи ничем не подтверждаются, все знакомые в один голос говорили, что они были только друзьями.

По-настоящему серьезный роман у нее был только со студентом иняза Валерием Романовым. Но летом 1967-го началась арабо-израильская война, и его отправили туда в качестве переводчика. Он уговаривал Аллу выйти за него замуж и поехать с ним. Она отказалась — ей совсем не хотелось уезжать непонятно куда на два года, но пообещала его дождаться.

На этих гастролях она сдружилась с другими членами бригады, в том числе с такими уже известными эстрадниками, как Александра Пахмутова, Николай Добронравов и Ян Френкель, а также завела немало интересных знакомств, в том числе с упоминавшимся уже космонавтом Германом Соловьевым.

Один из ее товарищей по концертной бригаде, Борис Вахнюк вспоминал: «Дождавшись очереди, Алла вышла на сцену — тоненькая, хрупкая, в строгом платьице, вместо рыжей копны — аккуратно подстриженный каштановый колокольчик». Другой член бригады, Феликс Медведев, рассказывал: «По командировке ЦК комсомола с радиостанцией «Юность» мы облетаем с концертами нефтяной Север… Когда надо было на дребезжащем вертолете лететь на очередную точку, чтобы петь и плясать перед геологами, Алла тоже летела со всеми. Напуганный страшными рассказами о падающих камнем вниз железных птицах и четырехчасовым перелетом, я отказался от визита на Новую Землю. Мне с ужасом представлялась черная ледяная пропасть Ледовитого океана. Пугачева полетела. Потому что ничего не боялась.»

На этих гастролях, в кругу артистов, Алла Пугачева и отпраздновала свое 18-летие. А осенью снова приехала с этой концертной бригадой в Тюмень. С тех пор она не раз возвращалась с гастролями в этот город, где ее всегда ждал успех.

Совершенно неожиданно она провалила выпускной экзамен в музыкальном училище. Один из преподавателей вспоминал: «Теорию Алла сдала прекрасно, отрепетированную хором под ее руководством колыбельную из фильма «Цирк» спели хорошо, а напоследок надо было исполнить под собственный аккомпанемент песню. Алла спела «Дороги». Но начальник экзаменационной комиссии поставил ей «пару», сказав, что слишком много эстрадного налета, недопустимого к преподаванию в советской школе! Мы пытались возразить, но спорить с председателем не было смысла. Студентку отправили на полгода работать в школу учителем музыки.»

Вот так Алла и оказалась в совершенно неподходящей ей роли учительницы. Работать с детьми она не умела, авторитета у нее не было, и школьники ей вскоре дали прозвище «Алка-кричалка», потому что в попытках навести порядок она часто срывалась на крик. Больший эффект произвела ее угроза просто побить тех, кто не будет слушаться. Ученики поверили и стали вести себя приличнее.

Со временем у нее с ребятами сложились даже неплохие отношения: она пела им песни, рассказывала о Тюмени и требовала только, чтобы они не хулиганили. Но вскоре директор велел ей написать заявление об уходе, потому что она пела «не те» песни и не следовала школьной программе. На этом и закончилась ее недолгая педагогическая деятельность.

Еще до получения диплома ее пригласили на работу в эстрадно-цирковое училище. Там срочно требовалась певица в артистическую бригаду, которая должна была отправиться с концертами по районам Калужской и Тамбовской областей. Бригада уже была укомплектована представителями всех жанров, не хватало только певицы. И кто-то порекомендовал Пугачеву, как обычно с формулировкой «та, которая поет про робота».

Когда Алла приехала в училище, чтобы встретиться с Олегом Непомнящим, которому было поручено все с ней обсудить, тот стал свидетелем того, как она очень пристально разглядывала студента Миколаса Орбакаса, с которым столкнулась в коридоре. Оказалось, что накануне Алле нагадали, что ее ждет встреча в казенном доме, и первый мужчина, которого она там увидит, станет ее мужем.

Вскоре они вместе отправились на гастроли с программой «Бумажный кораблик». Центральной фигурой концертов был знаменитый Николай Сличенко, все второе отделение было отдано ему, а все остальные «разогревали» публику в первом отделении. Алла Пугачева аккомпанировала (на пианино и аккордеоне) и пела популярные песни из своего репертуара. Платили ей 5 рублей 75 копеек за концерт.

Во время этих гастролей в газете «Тамбовская правда» появилась рецензия на творчество Аллы Пугачевой. Это была ее первая рецензия в прессе.

Это был фильм «Король-олень» по сказке Карло Гоцци. Режиссер хотел, чтобы все актеры пели сами, но Валентине Малявиной, игравшей главную роль, ее партия никак не удавалась. Тогда композитор Микаэл Таривердиев предложил пригласить Аллу Пугачеву, которую знал еще по работе на радио.

«Первая работа в кино далась мне нелегко, — вспоминала она. — С музыкальной точки зрения это вроде бы и удача, ибо по настроению все получилось совершенно точно. А вот по актерскому воплощению характера кто-то из нас допустил неточность: либо я, либо исполнительница роли Анжелы актриса Малявина. Когда я записывала вокальную партию Анжелы, еще не было никакого отснятого материала, и мне, в некотором роде, пришлось работать вслепую. Более всего я ориентировалась на композитора: Микаэл Таривердиев расписал мне буквально в каждой песне, что и как нужно делать. Наша Анжела была инфантильной и подчас капризной принцессой. Получилось то, что нужно было композитору, но не совсем то, что нужно было для фильма. Потому что, как выяснилось в ходе съемок, режиссер видел в Анжеле натуру резкую, настойчивую, прямолинейную.»

Но в итоге никто даже не догадался, что поет вовсе не Малявина. Тем более что Пугачеву в титрах не указали — в те времена было вообще не принято указывать, когда за актера пел или даже говорил кто-то другой. Так что славы такая работа певцу не приносила.

«На этих гастролях мы очень сблизились с Аллой, — рассказывал он. — Я признался ей в любви, и она дала понять, что среди всех ребят выделяет именно меня. А за ней тогда все ухаживали. Когда мы вернулись с гастролей, мы стали жить вместе, Алла часто ночевала у меня в общежитии. Но, честно говоря, отношения между нами были полуплатонические… Но я абсолютно не готовился стать ее мужем. Я чувствовал, что еще не нагулялся. Хотелось видеться с друзьями. Ну и с подругами.»

Однако Алла стремилась поскорее вырваться из-под родительской опеки, поэтому сама сказала Миколасу, что надо пожениться.

Они пошли к ее родителям, делать официальное предложение. И надо же было такому случиться, что именно в этот вечер приехал Валерий Романов — прежний жених Аллы. Возникла неловкая ситуация, и Миколас тихо ретировался. «Помнится, у меня еще мелькнула мысль: вот она, судьба! — говорил он потом. — Я ведь, повторяю, не очень-то хотел жениться. Считал, что по-хорошему нужно еще пару лет подождать, чтобы закончить училище, погастролировать, денег сколотить».

Но на следующий день к нему пришла Алла, и Миколас покорно отправился в загс.

Свадьбу сыграли большую — на девяносто человек. А директор Аллиного училища Елена Гедеванова, которая была депутатом Ждановского райсовета, преподнесла им царский подарок.

Конечно, это было не от хорошей жизни. Орбакаса после окончания училища приняли в Московскую областную филармонию, а вот Алле объявили, что «ее творческая манера — это калька с худших образцов западных исполнителей», а значит, она для них не годится. И тут как раз объявился ее старый приятель с Воронцовской улицы Валерий Приказчиков, который был к тому времени руководителем группы «Новый электрон».

Надо сказать, числиться в Липецкой филармонии вовсе не означало жить в Липецке. Все советские артисты были приписаны к каким-нибудь филармониям, чтобы иметь трудовую книжку. А так, она гастролировала с группой по разным городам, как и любой другой артист, так сказать, «низшего эшелона».

Один из сотрудников филармонии вспоминал об их гастролях: «Питались, чем бог пошлет. Спать приходилось на скрипучих раскладушках или на полу. Зарабатывала Алла тогда 7 рублей за концерт.»

Правда, художественный руководитель филармонии намекал, что если Алла будет оказывать ему определенные услуги, она быстро станет солисткой, и вообще ее карьера пойдет в гору. А когда она отказалась, нашел повод ее уволить. Перед отъездом Алла сказала: «В музыке я разочаровалась, петь больше не буду — этим денег не заработаешь, надо в институт поступать.»

Супруги гастролировали от разных филармоний, встречались редко, но в одну из этих коротких встреч Алла все же забеременела. Работу она после этого, конечно, не бросила, тем более что приближался Новый год и у артистов наступало самое денежное время. Аллу включили в одну из бригад Росконцерта, и на детских утренниках она играла Матрешку. В декретный отпуск она ушла только на седьмом месяце.

24 мая, когда Миколас Орбакас вернулся домой с репетиции в Театре эстрады, он увидел, что бледная Алла лежит на кровати и держится за живот. Он поспешно повез ее в роддом и, как гласит их семейная легенда, прихватил первую попавшуюся книгу, чтобы ей было что почитать на досуге. Книга называлась «Кристина». Это имя так засело у него в голове, что когда родилась девочка, он тут же решил назвать ее Кристиной, тем более что так звали его бабушку.

В загсе с регистрацией Кристины возникли проблемы, причем сразу из-за имени, фамилии и отчества (Миколас решил, что отчество у дочери будет по его второму имени — Эдмунд). «Сперва фамилию Орбакас хотели дать, — рассказывал Миколас. — А у нас это мужская фамилия, женский вариант — Орбакайте. Еле отстоял. Потом с отчеством: «Разве так можно — по второму имени отчество давать?» Полистали талмуд — можно. Потом уперлись, что нет такого имени. Есть Христина. Пришлось доказывать, что у нас, литовцев, наоборот, нет Христины, есть Кристина. Согласились с жутким скрипом».

Сначала ее пригласили записать песню для нового фильма Шукшина «Печки-лавочки». К несчастью, она так волновалась во время записи, что после этого у нее пропало молоко. Помогла недавно родившая соседка, которая согласилась побыть кормилицей.

Вскоре старые дома в Зонточном переулке снесли, и им дали квартиру на восьмом этаже дома на Рязанском проспекте. Рядом с ними поселились и Пугачевы, только на пятом этаже.

К осени Алла устала от бытовых забот, ее снова тянуло работать. Кристина сначала была оставлена под опекой Зинаиды Архиповны, а потом ее отправили в Каунас к родителям Миколаса.

Аллу пригласили стать солисткой ВИА «Москвичи» под руководством ее старого знакомого Олега Непомнящего. А потом она перешла оттуда в знаменитый оркестр под управлением Олега Лундстрема, где проработала до 1973 года.

«Это была такая скромная девочка, — вспоминал Лундстрем. — Мы ее прослушали и сразу взяли. Помимо несомненных музыкальных достоинств, я сразу оценил дисциплинированность Пугачевой, хотя теперь у многих такой факт может вызвать большие сомнения».

С оркестром Лундстрема она погастролировала по стране и даже впервые выехала за рубеж — в Польшу. Тогда же Алла познакомилась с Вячеславом Добрыниным и Ильей Резником. Занялась она и своим голосом — ее познакомили с легендарной Стрельниковой, и с тех пор она перед каждым концертом стала делать стрельниковскую дыхательную гимнастику.

К этому, скорее всего, шло уже давно — они оба не были готовы к браку и бытовым вопросам, да и виделись слишком редко, потому что гастролировали по отдельности. Правда, за несколько месяцев до развода Миколас помог Алле устроиться в Московскую областную филармонию, и они некоторое время работали вместе. Но брак было уже не спасти, тем более что новое место работы не нравилось Алле, а руководству не нравилась она.

В конце концов она уволилась и устроилась в Москонцерт. А вскоре подала на развод. Миколас вспоминал об этом так: «Все получилось как-то само собой. Помню, я вернулся из Ленинграда, а на столе — записка от Аллы: «Я уехала. Буду такого-то». Недели через полторы она появилась. Мы в отпуск собирались. А тут она говорит: «Я опять уезжаю». Ну ладно. Я отправился отдыхать один. Недели через две меня отозвали на работу. Потом вернулась Алла. Мы поговорили и решили пожить отдельно. Подали заявление на развод. Алла нашла вариант размена, и я переехал в Марфино. Сначала Алла злилась на меня и заявила, что с ребенком я видеться не буду. Но потом, через четыре месяца, сама позвонила и спросила: “Ты почему дочь не навещаешь?” И тогда я стал «воскресным папой» и стал принимать солидное участие в воспитании Кристины, пока она не выросла.»

Любопытно, что спустя несколько лет, когда Алла стала знаменитой, в статьях о ней писали: «Муж Аллы — артист цирка.» Такие были времена — советская артистка не могла быть «разведенкой».

Аллу и Юлия не связывало ничего кроме работы. Петь вместе они стали лишь потому, что в то время дуэты были в большой моде. Голоса у них обоих были хорошие, публике их пара нравилась, так что какое-то время они довольно успешно гастролировали по СССР вместе с ансамблем «Москвичи».

Появилась даже похвальная рецензия на их дуэт: «Настоящим событием в нынешнем эстрадном сезоне стало появление молодого вокального дуэта — Аллы Пугачевой и Юлия Слободкина. Кроме отличных голосов, несомненного драматического дарования (каждая их песня — маленький спектакль), они обладают качествами, в последнее время не так уж часто встречающимися на эстраде: в дуэте Аллы Пугачевой и Юлия Слободкина мужчина мужествен, а женщина — женственна. От их искусства веет чистотой, трепетностью, влюбленностью…»

Однако звезд с неба их дуэт не хватал и часто выступал на «разогреве» у кого-нибудь более популярного, например у юмориста Романа Карцева. К осени Алла окончательно поняла, что надо расставаться. Тем более она собиралась принять участие в V Всесоюзном конкурсе артистов эстрады, открывавшемся во второй половине октября. Он проводился раз в четыре года, и к первому туру допускался любой артист по ходатайству его концертной организации (Пугачеву направил Москонцерт). Второй тур был гораздо серьезнее, ну а третий, финальный, и вовсе транслировался на всю страну. После него вполне реально было проснуться знаменитым.

Она спела две разные по стилю песни: «Посидим, поокаем» Ильи Резника и Александра Муромцева и «Ермолова с Чистых прудов» Никиты Богословского на стихи сразу нескольких поэтов. В первой песне она, кстати, самовольно изменила несколько слов, из-за чего чуть не поссорилась с Резником (но потом он признал ее правоту). Вторая песня была откровенно слабая, но для того, чтобы пройти в следующий тур, нужно было петь что-то серьезное — о войне или каком-нибудь другом подвиге советского народа.

Помогал Алле готовиться к конкурсу концертмейстер Виталий Кретюк, с которым у нее в то время был роман. Он выбирал ей костюмы, делал аранжировки песен и вообще всячески «натаскивал» ее для победы. Она успешно прошла второй тур, и наконец 25 октября состоялся финал. Алла стала одной из четверых артистов, поделивших между собой третье место.

Она была расстроена — почти все, кто получил первое и второе места, были совершенно безликими. Тогда она не знала, что ее в список включили с боем — в жюри многие сочли ее слишком не советской и вульгарной, и в число призеров она попала лишь потому, что за нее горячо выступила певица Гелена Великанова, которую поддержал руководитель эстрадного оркестра Армении Константин Орбелян.

За третье место полагалась денежная премия — 100 рублей. Но ее, конечно, поделили на четверых призеров. Так что ни славы, ни денег Алле Пугачевой этот конкурс не принес.

На самом деле от конкурса было куда больше толку, чем ей показалось поначалу. Да, она не получила первого места и не стала знаменитостью, но зато она завела там такие знакомства, которые стоили десяти первых премий. Среди ее новых знакомых были: Раймонд Паулс, Геннадий Хазанов, режиссер Евгений Гинсбург и руководитель «Веселых ребят» Павел Слободкин.

Кроме того, ее все же заметили, и в звуковом журнале «Кругозор» вышла одна из первых грампластинок Пугачевой с тремя песнями и хвалебной статьей.

Но главным результатом конкурса стало то, что Павел Слободкин пригласил ее стать вокалисткой «Веселых ребят», бывших в то время одним из самых популярных ВИА в стране.

«Пугачева пришла в “Веселые ребята” простой певицей с перспективой сольных выступлений. — говорил Слободкин. — У нее очень точный слух, и она прекрасно могла спародировать Пьеху, Зыкину, спеть русскую песню, как заправская фольклорная певица. Мы даже собирались вставить в программу такой эксцентричный номер.»

«Веселые ребята» приняли ее по-разному. Рассказывают, что Александру Барыкину она не понравилась, зато Александр Буйнов с ней сразу подружился и, как он сам говорил, был в нее даже слегка влюблен.

А еще после конкурса эстрады об Алле Пугачевой вспомнил композитор Микаэл Таривердиев, который как раз работал над музыкой к фильму Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С легким паром!».

Композитор Микаэл Таривердиев вспоминал: «Когда только начались съемки “Иронии судьбы”, мы стали искать певицу. Я пробовал очень многих. Была такая прелестная певица Валя Пономарева — она пробовалась, кто-то еще. Это было хорошо, но все же не подходило. Тогда я попросил Раису Александровну Лукину, замечательного музыкального редактора, найти Пугачеву…

Начали мы с ней работать. Работали много, около месяца. Хотя, казалось бы, поет всего четыре романса. Вообще, конечно, ей трудно с нами было. Эльдар требует от нее одного, я — другого. Совсем замучили ее. На каждую песню было сделано по тридцать дублей. За целый день писали по одному романсу. В итоге она записалась замечательно.

Когда фильм вышел, прошло буквально несколько месяцев, нас пригласили на телевидение, где Пугачева должна была спеть романс из фильма не под фонограмму, а вживую. Я должен был ей аккомпанировать. И вдруг она стала петь совершенно по-другому. Она пела жестко, очень жестко: “Мне НРАВИТСЯ, что вы больны не мной”. Я не мог заставить ее спеть, как три месяца назад, в фильме. Мы с ней поссорились. Потом Пугачева совсем ушла в поп-культуру, хотя, мне кажется, могла бы стать звездой другого плана, типа Барбары Стрейзанд. Но она выбрала свой путь. Я понимаю, что она даже выиграла от этого. Но когда показывают “Иронию судьбы” и я слышу ее пение, то вспоминаю, как это было очаровательно. Какая в ней была тонкость, нежность и ранимость.»

Вообще-то должен был ехать Георгий Минасян, солист эстрадного оркестра Армянской ССР под управлением Константина Орбеляна. Но неожиданно кандидатуру Минасяна отвергло Министерство культуры (ходили слухи, что его заподозрили в «ужасном преступлении» — гомосексуализме). Срочно нужна была замена, и Орбелян рекомендовал Пугачеву, которую помнил по эстрадному конкурсу.

Он был человек влиятельный и к тому же с 1972 года представлял Советский Союз в жюри «Золотого Орфея», поэтому к его мнению прислушались, но предупредили, что Пугачева обязана привезти первый приз, иначе с ее эстрадной карьерой будет покончено.

Начались срочные сборы — у Аллы не было ни денег на расходы, ни даже приличного платья, достойного такого известного конкурса. Пришлось собирать по всем друзьям и знакомым, а платья срочно шить. А перед самым конкурсом сообщили, что Орбеляна в жюри не будет — как раз в это время его оркестр пригласили на гастроли в США. А значит, Алла Пугачева должна была рассчитывать только на себя.

По условиям «Золотого Орфея» каждый участник должен был исполнить одну песню свою и одну болгарского автора. Со своей сложностей не возникло — взяли «Ты снишься мне». А в качестве болгарской была выбрана старая песня «Арлекино» композитора Эмила Димитрова, лет пятнадцать назад пользовавшаяся в Болгарии большой популярностью.

Работа над песней «Арлекино» велась в большой спешке, времени было мало. Павел Слободкин сделал аранжировку, а вот стихи никак не могли найти. Наконец Алле понравился текст Бориса Баркаса:

По острым иглам яркого огня.

Бегу, бегу — дороге нет конца.

С этой песней она и вышла перед болгарской публикой, с подозрением ожидающей, что сейчас сделает из их старого хита эта незнакомая певица.

«Старую, любимую песню — ей полтора десятка лет — было не узнать, — писал Владимир Быстров в сочинской газете «Черноморская здравница». — Что сделали с ней Алла Пугачева и аранжировщик Павел Слободкин? Это был какой-то взрыв страсти, горького веселья, предельной откровенности и ликующей красоты. А зрители — они-то что скажут, как отнесутся к Арлекину в совсем незнакомом образе?

Реакция зала обрушилась из приемника, как грозовой разряд. Я не засек времени, но, по-моему, не меньше десяти минут продолжалось это неистовство — овации, крики восторга, экстаз. И вот тут-то случилось то, чего раньше никогда не происходило на международных конкурсах: советской артистке так и не дали уйти со сцены, покуда “Арлекин” не прозвучал повторно».

Композитор Эмил Димитров, услышав, как Алла поет его песню, примчался к ней с огромным букетом роз. А вот в СССР сочли, что исполнение было какое-то не советское, и не сразу решились пустить ее в эфир. Но стоило это сделать, как уже через несколько недель песня «Арлекино» звучала из каждого магнитофона.

Сам конкурс по телевидению в СССР показали с большим опозданием, председатель Гостелерадио Лапин Пугачеву терпеть не мог. Когда передача все же вышла в эфир, Алла была на гастролях в Минеральных Водах. На следующий же день на концерте ее встретили овациями и требованиями спеть «Арлекино».

Фирма грамзаписи «Мелодия» сориентировалась быстрее всех и через полтора месяца после «Золотого Орфея» выпустила гибкую пластинку Аллы Пугачевой с песнями «Посидим, поокаем», «Ты снишься мне» и «Арлекино». Тираж в четырнадцать миллионов был распродан за несколько дней.

Павел Слободкин, с которым у Аллы завязался роман, энергично занялся продвижением ее карьеры, но вот у «Веселых ребят» это энтузиазма не вызвало. «Несколько наших музыкантов, — вспоминал Слободкин, — обвинили меня в том, что я чрезмерно выделяю в группе Пугачеву. Так, в первую очередь, считал Саша Буйнов. Надо заметить, что Алла действительно боролась с другими артистами, которые у нас пели. Она всегда ясно видела перед собой самую вершину Олимпа и шла туда прямой дорогой».

Итог был закономерный — осенью 1976 года Алла рассталась и с «Веселыми ребятами», и со Слободкиным. Сама она сказала об этом просто: «Не ужились не мы, а наши песни».

У него она исполняла четыре песни, одну из которых, «Сто часов счастья», специально для Пугачевой написал он сам. Между ними был бурный, но довольно короткий роман, который, однако, приобрел широкую известность, и многие потом долго считали Орбеляна вторым мужем Пугачевой. Кстати, он утверждал, что песню «Маэстро» Алла посвятила ему: «Сам Резник, автор текста, рассказывал, что Алла просила его написать стихи на мелодию Паулса, имея в виду меня. Но поскольку в то время я с ней уже не работал, то все стали считать, что эта песня адресована Паулсу. У меня хранится афиша, на которой она мне написала: “У нас с тобой одна святая к музыке любовь”».

Одновременно Алла продолжала записывать песни к фильмам и сниматься в телепередачах. Ее пение звучало в фильмах «Центровой из поднебесья», «Между небом и землей», «Волшебный фонарь», «Фантазии Веснухина», «Отважный Ширак» и т. д. Некоторые из них стали хитами, как, например, «Куда уходит детство» или «Волшебник-недоучка». По опросу читателей газеты «Московский комсомолец» Алла Пугачева была названа лучшей певицей 1976 года. Снялась она и в «Голубом огоньке» и даже попала на «Песню года», но, к сожалению, записи ее выступления не сохранилось.

А в ноябре 1976 года Алла познакомилась с режиссером Александром Стефановичем. У нее в это время был роман с Орбеляном, а Стефанович как раз собирался жениться. Но эта встреча все изменила.

Познакомились они еще до «Золотого Орфея» — Зацепин увидел ее на каком-то концерте и сразу оценил. На его домашней студии (невиданная роскошь для того времени) они записывали песни к фильмам «До свиданья, лето», «Куда уходит детство», «Мудрый Ширак». Последний был неудачной поделкой одной из киностудий союзных республик, но зато написанная для этого фильма песня «Волшебник-недоучка» стала хитом.

«В “Волшебнике-недоучке”, - вспоминал Зацепин, — Алла при записи вдруг не «попала» в припев — начала раньше времени: “Даром преподаватели.” Ойкнула, засмеялась. (Вообще это был редкий случай — она всегда пела очень точно.) Я сохранил этот неудачный вариант и потом оставил его в песне. Получилось, будто это сделано специально».

А вскоре после «Золотого Орфея» Пугачева позвонила Зацепину и растерянно сказала, что с ней будут делать интервью для «Огонька» и хотят сфотографировать ее дома. А у нее в квартире даже мебели не было. Тогда Зацепин предложил, чтобы она встретилась с журналистами в его квартире.

Алла с пятилетней Кристиной приехала к нему. Дочери она сказала, что это такая интересная игра. А сама нарядилась в шелковый халат жены Зацепина (которая ей подыграла, изобразив домработницу) и приняла журналистов по-королевски, небрежно отвечая на вопросы и демонстрируя им «свою» домашнюю студию звукозаписи.

Там ее появление восприняли настороженно, тем более что на каждый экзамен она являлась с толпой поклонников. Заведующий кафедрой эстрадной режиссуры Иоаким Шароев даже подошел к ней и, во-первых, попросил всегда помнить, что здесь она не певица, а студентка, которая учится на режиссера, а во-вторых, предупредил, что какой бы знаменитой она ни была, но на сессии, которые длятся по целому месяцу, являться придется. Пугачева ответила, что все поняла и ко всему готова.

Это на самом деле было так — она хорошо сдавала сессии и воевала в основном лишь со своим гастрольным графиком, который приходилось перекраивать под сессии. Учеба давалась ей достаточно легко, даже несмотря на то, что она оказалась на одном курсе со своим бывшим руководителем и возлюбленным Павлом Слободкиным. «Самым сложным для меня, — вспоминает руководитель их курса, — было в одной сцене совместить Пугачеву со Слободкиным. Если там по пьесе был конфликт между героями, то она готова была чуть ли не физически на него воздействовать».

Дипломной работой Пугачевой в конце июня 1981 года стал музыкальный спектакль «Монологи певицы». После спектакля председатель экзаменационной комиссии Леонид Утесов сказал: «Тут может быть только одна оценка. Полагаю, возражений не будет?» Скорее всего, он старался не вспоминать, что всего несколько лет назад был против присуждения ей третьего места в эстрадном конкурсе и называл ее вульгарной.

Точнее, это он ушел к ней — порвал с невестой и переселился к Алле в ее однокомнатную квартиру на Вешняковской улице. Оказавшись там в первый раз, Стефанович едва не потерял дар речи: «Это была крохотная, однокомнатная квартира. На полу лежал матрац, практически никакой мебели.» — вспоминал он.

Но у них была любовь, поэтому рай был и в шалаше. Тем более Стефанович был способен на романтические жесты, например однажды он устлал весь пол квартиры сверкающей елочной мишурой и сказал, что это «путь жизни Аллы Пугачевой».

В 1977 году они поженились. Кстати, с Кристиной Стефанович поладил сразу, тем более что она жила не с матерью, а у бабушки на Рязанском проспекте. Он называл ее Кристалликом, а она скоро стала звать его папой. Однажды, когда к ней заходил Миколас, Кристина подошла к маме и шепотом спросила: «А мы скажем папе (имелся в виду Стефанович), что отец приходил?» Пугачева потом долго вспоминала эту фразу и смеялась.

Случались и другие курьезы. Однажды в Сочи Пугачева получила из зала записку, в которой ее спрашивали, кто ее муж. Она ответила, что для своей публики актриса всегда должна быть свободной. Но Стефанович, сидевший в зале, вскочил и буквально закричал: «Нет, нет! У нее есть муж! Это я!» А потом еще долго ругался с ней в гостинице. Хотя по большому счету она лишь следовала тому плану, который он сам придумал.

«Я составил определенный план действий, которому она, на мой взгляд, должна была следовать, — говорил он. — Ей этот план понравился, а для меня было забавно придумывать образ, который миллионы людей станут принимать за реальный».

В плане было пять пунктов:

1. Форма «исповедальности». То есть все песни должны исполняться от первого лица. У зрителя должно было сложиться впечатление, что перед ним на сцене раскрываются какие-то тайны личной жизни.

2. Образ одинокой ранимой женщины. В сознание публики необходимо было внедрить образ одинокой женщины с ребенком, который бы вызывал сочувствие и у пэтэушницы, и у буфетчицы, и у студентки.

3. Не конкурировать с западной и так называемой полузападной эстрадой. Тогда очень модны были песни с акцентом. Эдита Пьеха, югославская, болгарская эстрада воспринимались как иностранные, как некий фирменный знак, как лучшее. Алла должна была стать певицей, которая поет на современном русском языке, и таким образом заполнить пустующую нишу.

4. «Театр Аллы Пугачевой», то есть каждая песня должна быть маленьким спектаклем.

5. «Бунт» на эстраде. Отказ от «гражданской» тематики. Была даже продумана стратегия влияния на общественное мнение, то есть точная дозировка каких-то уходов «в тень» и эффектных появлений с новым скандалом.

«Как-то в одном из журналов я наткнулась на стихотворение Кайсына Кулиева “Женщине, которую люблю”, - вспоминала она. — Меня поразила простота, искренняя, неподдельная теплота в отношении к женщине. И мне захотелось, чтобы и ко мне так относились. Тогда я только начинала писать музыку. Кайсын Кулиев как бы написал для меня. Я рискнула поменять слово “люблю” на слово “поет”. Песня сразу стала только моей. Когда прошло первое выступление, меня не покидало чувство, что с этой песней будет что-то связано. Именно эта песня дала название будущему фильму.»

В начале 1977 года она вышла на концерт в Лужниках с еще одной песней, которая впоследствии вошла в фильм — «Сонет Шекспира № 90». Среди зрителей была кинорежиссер Татьяна Лиознова, которая подошла к ней потом и сказала: «Алла! Я хочу дать вам один совет как режиссер. Я чувствую, что вы впервые поете для четырнадцати тысяч человек и стараетесь захватить всех сразу. Вам это удается, но самые трепетные минуты концерта не те, когда по мановению вашей руки многотысячная толпа скандирует, а те, когда вы тихим голосом поете о самом сокровенном.»

После этого Пугачева изменила акцент в исполнении некоторых песен и увидела, что Лиознова права. С тех пор она старалась петь так, словно поет для каждого из четырнадцати тысяч в отдельности, а не для всех сразу.

Эта идея родилась у редактора «Мосфильма» Любови Цициной, композитора Александра Зацепина и поэта Леонида Дербенева, когда они смотрели конкурс «Золотой Орфей». Сценарист Анатолий Степанов довольно быстро написал сценарий про молодую певицу, которая благодаря своему таланту становится звездой.

А вот о дальнейшем мнения расходятся. Цицина говорила, что Пугачевой сценарий не понравился, и его пришлось трижды переписывать. Степанов же утверждал, что сценарий переделывали по требованию Госкино. А режиссер картины Александр Орлов рассказывал, что на них давили вообще из самого ЦК партии: «Мы понимали, что фильм позволит Алле взлететь на небывалую высоту. Это понимали и наверху, считая, что с точки зрения идеологической картина создавала излишний культ личности певицы». Его в свою очередь опровергал председатель Госкино, заявлявший, что «кто-то, может, и был огорчен, что Пугачева появится на экране, но не до такой уж степени».

Как бы то ни было, Госкино первый вариант сценария отвергло: «Сценарий представляет собой драматургически слабо организованное произведение. Поступки главной героини лишены всяких мотивировок — все объясняется общей эксцентричностью ее характера: уход от мужа, уход из ансамбля, приход к поэту и т. д. Какова цель ее жизни, чем этот образ по-человечески должен заинтересовать и научить зрителя — сказать трудно».

Работа шла достаточно тяжело — долго подбирали актеров, да и сама Алла едва не отказалась от роли, когда возникли споры из-за сценария. «Алла боялась играть кого-то другого, а не себя, — рассказывал Степанов. — Но я видел ее в пробах — она прекрасная драматическая актриса. Но так как Пугачева пыталась быть похожей исключительно на себя, то получилось много отсебятины». К тому же съемки пришлось совмещать с очень плотным гастрольным графиком — Алла была на гребне популярности, очереди за билетами на ее концерт громили билетные кассы, причем иногда даже в буквальном смысле.

Сложности продолжались и тогда, когда фильм был почти готов. В «Мосфильм» представили отснятый материал, но он руководству киностудии не понравился, поскольку в картине совсем не затрагивалась «гражданская тематика» — не было ни одной песни на патриотическую тему, не поднимались социальные вопросы, и все крутилось вокруг героини, ее любви и ее песен.

Режиссер Александр Орлов вспоминал: «Тогда директор студии Сизов придумал очень хороший ход. Он предложил нам поехать в Тольятти на концерт Пугачевой, где должны были в изобилии присутствовать представители рабочего класса, и снять ее там. Тогда будет видно, что простой народ очень любит певицу. Даже без гражданских песен».

Таково было решение руководителя Госкино, но с ним никто и не спорил — над названием «Третья любовь» потешалась вся съемочная группа во главе с Пугачевой. Она даже когда звонила режиссеру, начинала разговор с фразы: «Алло, это сто тридцать шестая любовь? Или сто тридцать седьмая?»

Главная сценарно-редакционная коллегия Госкино СССР фильмом осталась недовольна: «Фильм сделан на низком художественном уровне, режиссура его крайне примитивна, что сказалось на общей стилистике фильма, подборе актерского ансамбля, работе с исполнительницей главной роли — актрисой А. Пугачевой, чьи творческие возможности использованы плохо. Музыкальное решение фильма бледно и не отражает масштабы незаурядного дарования этой популярной певицы.»

Пришлось доснять несколько сцен, но картине все равно отказались присваивать первую категорию, гарантировавшую широкий прокат и благосклонность критики. Однако это не помешало фильму тут же стать лидером проката. Свою роль тут сыграла и рекламная кампания, где сообщалось, что сюжет основан на реальных событиях из жизни Аллы Пугачевой. Это была хитрая уловка, которая прекрасно сработала.

А сама Алла Пугачева, по результатам опроса читателей журнала «Советский экран», была признана лучшей киноактрисой 1978 года.

Планировалось, что все песни в картине будут на музыку Зацепина. Однако внезапно он услышал, что Пугачева решила взять еще несколько песен какого-то никому не известного Бориса Горбоноса. Когда он стал выяснять подробности, ему сказали, что это некий парализованный молодой человек из Люберец, и попытались надавить на жалость — надо же помочь инвалиду.

Зацепин холодно ответил, что не желает, чтобы в фильм попали чьи-то чужие песни, и что тогда он вообще отказывается от работы над картиной, пусть музыку к нему пишет этот Горбонос. Но директор «Мосфильма» Сизов все же уговорил его остаться, не подводить киностудию.

Причина такой негативной реакции была, видимо, в том, что Зацепин уже знал — никакого инвалида не существует, песни писала сама Пугачева. Причем записывала она их на студии самого Зацепина, не рассказывая ему, что собирается вставить их в фильм.

Эту мистификацию придумал Стефанович. А когда на «Мосфильме» засомневались в реальности Горбоноса, они устроили целый спектакль: «Я привел Аллу в мою съемочную группу, — рассказывал Стефанович, — нарядил в свой пиджак, рубашку, галстук, гримёр сделал ей усы, парик. В таком виде ее сфотографировали».

Когда тайну раскрыли, в журнале «Клуб и художественная самодеятельность» опубликовали фотографии процесса превращения Пугачевой в Горбоноса. Публика была в восторге.

Он в то время работал директором программ фестивального отдела Росконцерта, и знакомству с ним был бы рад любой советский артист. И к Пугачевой у него было серьезное дело — ему поручили переманить ее из Москонцерта.

Высокий, красивый, респектабельный — он производил приятное впечатление, особенно на женщин. Пугачевой он тоже сразу понравился. Тем более что она и сама уже хотела порвать с Москонцертом — она успела поссориться там со всем начальством, причем причина конфликта была совершенно материальной — деньги.

Алла Пугачева была уже настоящей звездой, билеты на ее концерты расхватывались мгновенно, а Москонцерт продолжал платить ей как начинающей артистке. Долгое время за сольный концерт она получала мизерные 14 рублей 75 копеек. После нескольких скандалов ставку повысили до 21 рубля 50 копеек, но на большее рассчитывать не приходилось. Так что к предложению Росконцерта Пугачева отнеслась с большим интересом.

«В Росконцерт она пришла уже как звезда, — пояснял потом Болдин, — поэтому все эти вопросы решать было гораздо легче. Нам хватало о чем беседовать. У Аллы не было тогда ни своего коллектива, ни своего звукорежиссера, ни своего костюмера, ни своей аппаратуры — ничего не было. Все это она должна была получить в Росконцерте».

Познакомилась она с ним, еще когда поехала в Харьков на свои первые гастроли без «Веселых ребят». Филармония предоставила ей «Ритм», и они успешно провели вместе больше тридцати концертов. Потом она пригласила их в качестве аккомпанирующего коллектива в фильм «Женщина, которая поет», и в дальнейшем их сотрудничество стало постоянным.

Поэтому первым вопросом, который должен был решить Болдин, когда Пугачева перешла в Росконцерт, стал перевод к ним ансамбля «Ритм» из Харьковской филармонии. Сам Болдин стал директором коллектива Пугачевой.

«Нам выдали наш первый комплект концертной аппаратуры “БИТ”, - вспоминал Болдин. — Мы были счастливы и считали себя богатейшими людьми… Я оказался первым директором коллектива, получившим комплект световой техники, чтобы возить его по гастролям».

Расстались с «Ритмом» они в 1980 году. Стефанович утверждал, что это был просто каприз Аллы. А руководитель «Ритма» Александр Авилов говорил, что причина была в Болдине, который наплевательски относился к ним, выплачивал не все деньги и вообще настраивал Пугачеву против него лично: «Я не заметил, как между ними произошло сближение. Потом уже он ей на ухо шептал: Авилов и тем недоволен, и этим недоволен. А ночная кукушка дневную всегда перекукует. Впрочем, может, за почти четыре года я творчески истощился и перестал удовлетворять Аллу.»

Эта часть ее жизни окутана слухами и сплетнями. Но рассказывали, что к экстрасенсу она в первый раз пошла после развода с Миколасом. Ее беспокоила неустроенная личная жизнь, но ответ экстрасенса не порадовал — тот сказал, что когда она смирит гордыню, тогда у нее и появится хороший муж.

Потом харьковская родственница, тетя Муся, познакомила Пугачеву с рязанской знахаркой Елизаветой, которая вроде как помогла ей снять сглаз, а заодно предсказала большую известность, трудности со здоровьем и неравный брак. После визита к Елизавете, по свидетельству знакомых, Алла воспрянула духом и потом еще не раз обращалась к ней за помощью.

Общалась она и с известным «белым магом» Юрием Лонго, с которым консультировалась по поводу энергетических каналов. «Я заметил ей, — говорил он, — что она черпает свою энергию в конфликтных ситуациях, в скандалах, в ругани вокруг своего имени — и Алла со мной полностью согласилась».

Но самую большую известность приобрела встреча Пугачевой с известной целительницей Джуной. Та не хотела ехать к ней в гости, словно чувствовала беду, и действительно, встреча закончилась скандалом — Алла пыталась заставить Джуну выпить «штрафную» за опоздание, а та в ответ ударила ее по голове пепельницей.

Этот конкурс в советском лагере был одним из самых престижных, потому что в нем принимали участие и представители капиталистических стран. Там уже побеждали в свое время Ирина Понаровская, Муслим Магомаев и Лев Лещенко. Вот и Пугачеву отправили туда с требованием непременно привезти хотя бы первую премию. Впрочем, сама она самоуверенно заявила, что завоюет Гран-при. Кроме того, она повезла на конкурс песню «Все могут короли», которая страшно раздражала руководство Гостелерадио.

Модельер Вячеслав Зайцев сшил ей сценическое платье — знаменитый красный балахон, о котором она говорила: «Это платье меня очень устраивает — это даже не платье, это театральный костюм. Главное в нем — красота, это, если хотите, моя рабочая спецовка. Его задача — помогать мне создавать на сцене образы моих песен, и многообразию этих образов соответствует его многоцветность, свобода.»

«Все могут короли» была принята публикой с восторгом. Алла Пугачева получила Гран-при — «Янтарного соловья» и премию в двадцать тысяч злотых. Она на радостях отдала их в фонд строительства Международного центра здоровья детей, а потом оказалось, что эти деньги полагалось разделить на троих — на нее и авторов песни Бориса Рычкова и Леонида Дербенева, которым не разрешили поехать на фестиваль.

По большей части это была заслуга Стефановича. Сначала Пугачева сама пыталась «выбить» квартиру в Моссовете, надеясь на свою популярность. Но эта самая популярность вышла ей боком — чиновник захотел, чтобы звезда расплатилась «натурой». Так что за дело пришлось браться Стефановичу — он был человек пробивной и к тому же, в отличие от жены, у которой не было еще никаких официальных званий и титулов, являлся членом Союза кинематографистов, а это давало право на довольно серьезные льготы.

«Я доставал какие-то справки для дополнительной жилплощади, — рассказывал он. — Ив результате нам дали огромную по тем временам квартиру — четырехкомнатную.» Квартира располагалась в отличном месте, напротив ресторана «Охотник». Правда, ее номер был 13, но со времен эстрадного конкурса Алла считала, что для нее это число вполне счастливое.

Отделкой нового жилья занялся тоже Стефанович, заявивший: «Надо все сделать тут так, чтобы Ротару повесилась». Он полностью перепланировал квартиру, так что все комнаты оказались связаны между собой, обставил антиквариатом и даже нанял мастера, который сделал им камин.

Стефанович не зря, обставляя квартиру, вспоминал Ротару. Пусть история соперничества двух звезд и была чересчур раздута прессой, но появилась она не на пустом месте. Обе певицы были из одного поколения и начинали творческую деятельность почти одновременно. Но Ротару прославилась гораздо раньше — к тому времени как Пугачева спела «Арлекино», Ротару уже была заслуженной артисткой. Поэтому и получилось так, что Алла долго была как бы догоняющей.

Борьба за первое место шла с переменным успехом — Ротару больше поддерживала официальная пресса, власти ее любили. Она вполне соответствовала образу советской артистки — элегантная, с идеологически правильным репертуаром, да и замуж как вышла один раз, так и навсегда. Зато вокруг Пугачевой постоянно было много шума, то и дело муссировались слухи об ее мужьях и любовниках, обсуждались нападки прессы на ее «вульгарность», ходили разговоры о том, как ей пытаются в очередной раз запретить исполнять какую-нибудь песню, и т. д.

После успеха фильма «Женщина, которая поет» в роли догоняющей оказалась уже София Ротару. Она перекроила весь свой гастрольный график, чтобы сняться в фильме «Где ты, любовь?» Ей не повезло, фильм оказался неудачным.

Дальнейшее противостояние Пугачевой и Ротару, активно подогреваемое прессой, шло с переменным успехом. И сколько бы они ни говорили, что давно помирились, для их поклонников оно не закончится никогда.

Звали ее Люся Дороднова, и к тому времени она была уже профессиональной домработницей звезд. Несколько лет она была костюмершей популярной певицы Тамары Миансаровой. Когда та перешла в Донецкую филармонию, Люся осталась в Москве и нанялась к другой звезде — Ларисе Мондрус.

О Люсе рассказывали, что она «успевала и за хозяйством следить, и квартиру убирать, и обеды готовить, стирать и гладить белье, кормить и выгуливать Дизика, и еще десятки разных дел… Она знала, где что купить: огурчики и зелень — на Преображенском рынке, булочки и пирожные — у Филиппова, мясо и рыбу — на Мясницкой. Моталась по Москве, не тратя лишней копейки.»

В 1973 году Лариса Мондрус эмигрировала в Германию, и Люся снова сменила работодателя. Она успела поработать у нескольких звезд, прежде чем пришла к Пугачевой, у которой и осталась на много лет. Причем не только в качестве домработницы, но и в качестве источника строго дозируемых сплетен для прессы.

В интервью журналу «Алла» Люся (естественно, с молчаливого согласия Пугачевой) рассказывала: «Знаете, какие клички у Аллы и у меня? Мы так иногда шутим. Алла меня спрашивает: “Люсь, как ты меня называешь? Старая корова?” — “Нет, — отвечаю я ей. — Это я старая корова, а вы, Алла Борисовна, старая б.”»

«Космос» построили к московской Олимпиаде, и французская фирма, которая занималась строительством, решила устроить в честь окончания строительства концерт Дассена. В пару ему было решено пригласить местную звезду, и выбор пал на Пугачеву.

Министерство культуры попыталось возразить, но не очень активно — время для споров с иностранцами было неподходящее. Накануне Олимпиады Советский Союз стремился показать всему миру свою открытость к любым культурным контактам. Так что чиновникам пришлось смириться с выбором французов.

Пугачева выступала в первом отделении, Джо Дассен во втором. Общались они мало — Алла спросила Дассена, знает ли он советскую эстраду, а он честно признался, что знает только ансамбль Игоря Моисеева и ансамбль песни и пляски Советской Армии. После концерта Дассен похвалил ее подачу песен и особенно «Арлекино». И еще Пугачева успела упомянуть, что всю жизнь мечтала выступить в парижской «Олимпии»…

Дассен получил за этот концерт пятьдесят тысяч франков, а Пугачевой заплатили. сантехникой. Еще когда договаривались о концерте, Стефанович спросил, осталась ли у них сантехника от строительства отеля. Французы ответили, что да. Так и договорились — за концерт Алла получила роскошные французские ванну, унитаз и биде для своей новой квартиры.

Здесь можно без преувеличения сказать: «Наконец-то». За последние пять лет она прошла путь от молодой малоизвестной певицы до одной из самых ярких звезд советской эстрады. Причем таковой ее считали не только внутри страны — пластинки Пугачевой успешно продавались и за рубежом, где она была хорошо известна благодаря победе на «Золотом Орфее» и на фестивале в Сопоте.

И при этом у нее не было никакого звания, она была всего лишь артистка Росконцерта. Не зря даже большую квартиру она смогла получить лишь благодаря тому, что ее муж был членом Союза кинематографистов. А у самой Пугачевой, какой бы звездой она ни была, формально не было никакого статуса. Зато у нее было много недоброжелателей и слишком гордый характер, чтобы бегать по кабинетам и выбивать себе звание.

Стать заслуженной артисткой РСФСР Алле помог ее преданный поклонник, профессор Борис Ребрик. Он обошел немало кабинетов, напомнил высоким чиновникам об ее заслугах и добился, чтобы ей присвоили звание заслуженной артистки. И в общем-то, чинить серьезные препятствия уже никто не стал — даже недруги Пугачевой понимали, что это закономерно, и что это просто неприлично, чтобы артистка безо всякого звания собирала полные стадионы и представляла страну на международных конкурсах.

«Ритм» уже перестал ее устраивать, она решила, что ей нужен совершенно новый коллектив — из новых людей и с новым названием.

Музыкантов набирали по одному, из разных групп. В числе первых пришли гитарист Александр Левшин и клавишник Александр Юдов, они же и проработали с Пугачевой дольше всех — до конца 1995 года, когда она решила уйти со сцены.

Пришел к ней и двадцатилетний Игорь Николаев, который тогда еще учился в училище при Московской консерватории, а в свободное время играл в ансамбле, состоявшем при Московской областной филармонии.

Название «Рецитал» Пугачева придумала сразу, даже до того, как набрала музыкантов. Означает оно большое выступление солиста с оркестром. Но в некоторых европейских соцстранах так называли концерт эстрадной звезды, в котором принимают участие и другие исполнители, то есть что-то вроде будущих «Рождественских встреч Аллы Пугачевой».

Звукорежиссером нового коллектива стал Александр Кальянов, впоследствии тоже ставший известным в качестве певца. Пугачева узнала, что он сочиняет песни, и на одном из своих концертов предложила ему спеть. А потом еще не раз приглашала на свои «Рождественские встречи».

Когда название сообщили директору Росконцерта, он был против и велел придумать что-нибудь более понятное. Но Алла Пугачева, конечно, все равно поступила, как хотела.

Она с «Рециталом» отправилась на гастроли в Алма-Ату, где их встретили восторженно — билеты были раскуплены мгновенно и Дворец спорта на первом концерте оказался забит до отказа. Точнее, почти — два первых ряда, предназначавшихся для членов казахского ЦК, пустовали. Явились партийные бонзы уже после начала выступлений, чего Пугачева терпеть не могла.

Она отпустила на их счет несколько язвительных реплик, к радости остального зала, а на следующий же день в главной республиканской газете «Казахстанская правда» была опубликована статья, критикующая и концерт, и саму Пугачеву, которая якобы порочила звание советской женщины и даже хулиганила на сцене.

Статья вызвала неожиданный резонанс. «Народ пошел к редакции этой “Казахстанской правды”, - вспоминал Болдин, — и начал бить там стекла. А наверху-то думали, что Пугачева отменит концерт и уедет, но этого не случилось».

Пугачева на концерте прочла кусок статьи, посмеялась и при всех порвала газету. Снова к радости зрителей.

Болдин с удовольствием рассказывал: «Как ни странно, там, в Алма-Ате, это “проглотили”. Но послали петицию в ЦК, в Москву. И уже здесь, на следующий же день после приезда, нас вызвали “на ковер”. Но не в ЦК, а в Росконцерт. И просто пожурили».

Сначала он пытался взять ее в свою картину «Пена» по пьесе Сергея Михалкова. Но в итоге Пугачевой досталась лишь эпизодическая роль певицы. Зато следующий сценарий Стефанович подготовил специально для нее и даже назвал будущий фильм «Рецитал».

Сценарно-редакционная коллегия «Мосфильма», помня об успехе «Женщины, которая поет», приняла его довольно быстро. Сама Алла тоже стремилась сниматься, несмотря на то, что их брак со Стефановичем уже разваливался — у нее был роман с Болдиным, у Стефановича тоже была подруга на стороне.

Они договорились, что несмотря на личные отношения доведут работу до конца. Но вспыльчивый характер Пугачевой этого не позволил — на съемках они разругались в пух и прах, и Стефанович вместе с частью съемочной группы поставил генерального директора «Мосфильма» перед фактом — с Пугачевой они работать не смогут.

В итоге Стефанович снял фильм под другим названием — «Душа», и не с Аллой, а с ее главной конкуренткой Софией Ротару в главной роли. Сам он, правда, всегда утверждал, что это совсем другой фильм, а не переделанный «Рецитал», и что Ротару он пригласил не в пику Пугачевой, а потому что она подходила на роль. В любом случае, фильм вышел неудачный и не имел даже десятой доли успеха «Женщины, которая поет».

Расставались они отнюдь не так мирно, как когда-то Алла с Миколасом. Кроме скандалов и выяснения отношений из-за фильма, масла в огонь подливали финансовые вопросы.

Дело в том, что Пугачева при разводе и разделе имущества претендовала не только на квартиру, но и на мебель, которая там находилась. А собирал эту мебель Стефанович, увлекавшийся антиквариатом, причем некоторые предметы привез из своей ленинградской квартиры. Часть вещей ему удалось забрать, но только всякую мелочь, а крупные вещи Пугачева отдавать отказалась. «Ты должен оставить это мне, — заявила она своему бывшему супругу. — Ты должен платить за то, что спал с самой великой женщиной страны!»

Стефанович не смирился, и тогда Алла придумала аферу — нашла серьезных известных людей, которые на суде готовы были засвидетельствовать, что это они подарили ей самые дорогие предметы мебели. Впрочем, это не понадобилось, она сумела отстоять свой антиквариат.

Но Стефанович тоже внакладе не остался — поняв, что вещи у Пугачевой не отобрать, он снял с ее сберкнижки, в которую предусмотрительно попросил ее вписать свое имя, почти все деньги. А сумма там была немалая — в то время, когда зарплаты в стране были по сто — двести рублей, Алла покупала старинное зеркало за полторы тысячи или могла отсчитать из своего кармана сотню помощнику за отличную работу.

Например, на одном концерте в Риге она никак не могла расшевелить публику — зал вяло хлопал и не реагировал на шутки. Наконец Пугачева не выдержала и, вспомнив, что накануне скончался Ле Зуан, коммунистический лидер Вьетнама, и все газеты были полны некрологов, съязвила: «Я, конечно, понимаю, у вас траур — умер Ле Зуан. Но я-то жива!»

В зале захихикали, и дальше концерт пошел отлично. Но возмущенное партийное руководство покинуло ложу, и Болдину на следующий день пришлось оправдываться за поведение Аллы (как бывало почти каждый раз, когда она попадала в очередную историю).

Однако иногда Пугачевой приходилось отдуваться и самой, что несколько уменьшало ее боевой настрой. Например, как-то раз ей прислали письмо от поклонника из провинции, на котором был написан оригинальный адрес: «Москва. Кремль. Алле Пугачевой».

Ей это показалось очень забавным, и на концерте в Лужниках она рассказала зрителям, на какой адрес ей пишут. Зал долго смеялся. А после концерта к Алле Пугачевой подошли несколько человек в штатском, профессионально «отсекли» поклонников от гримерки и вежливо посоветовали так больше не шутить, если она не хочет, чтобы этот концерт стал ее последним выступлением в Москве.

В советское время зрители особенно внимательно следили за тем, как одевались артисты, ведь те и были законодателями мод в стране. Знаменитые балахоны Пугачевой довольно многих раздражали. Когда она 8 марта 1978 года на праздничном вечере в Останкино появилась в нормальном платье, никто даже не запомнил, что она пела — все обсуждали ее наряд.

Однажды ей даже пришло письмо от поклонника: «Вам самой-то не стыдно выступать в таком балахоне?.. Неужели Вам самой не хочется нравиться не только голосом, но и внешностью?.. Неужели так трудно сшить нормальное платье с рукавами, а не брать пестрый кусок материала и прорезать в нем дыру для головы?..»

Сама она о своих нарядах говорила: «Если быть внимательным до конца, то нетрудно заметить, что мои костюмы отвечают замыслу песни. Их смысл только в этом». А эксперт в моде Эвелина Хромченко оценивала ее стиль так: «Это такая харизма и настолько сильный талант, что любое визуальное предложение с ее стороны (вне зависимости, насколько оно актуально с точки зрения современной моды) сразу же превращается в бренд. Она на протяжении своей жизни умудрилась создать несколько очень узнаваемых образов, часто находясь на грани».

Со временем, впрочем, Алла Пугачева сменила балахоны на мини-юбки, но ничего особо не изменилось — теперь зрители стали ругать ее уже за них.

Конечно, они были уже давно знакомы, но вместе прежде не работали. Паулс был известен в музыкальных кругах, но не особо популярен у широкой публики, потому что работал в основном в родной Латвии. К тому времени у него был только один всесоюзный хит «Листья желтые», да и тому было уже несколько лет.

Снова они встретились как раз тогда, когда Пугачева остро нуждалась в отличном композиторе. После разрыва с Зацепиным она в основном сама писала себе песни, и хотя некоторые удавались очень хорошо, настоящих хитов среди них было очень мало.

«Наш контакт, — рассказывал Паулс, — взял в свои руки Илья Резник. Он меня очень просил найти несколько мелодий, чтобы сделать к ним стихи. Вернее, чтобы я дал ему те песни, которые у меня уже были на латышском».

Сначала Паулс предложил Пугачевой песню «Два стрижа», но та ей не очень подошла. Зато приглянулись ноты другой мелодии, пока без слов. Резник занялся текстом, и в итоге песня была написана как раз к новогоднему «Огоньку». Это оказалось очень вовремя — Алле недавно сделали строгое внушение и потребовали, чтобы на «Огоньке» она исполняла не свою песню, а кого-нибудь из Союза композиторов.

Так на «Голубом огоньке» и была исполнена песня «Маэстро»… А Пугачева потом вспоминала: «Представляете, как были недовольны все члены Союза композиторов, услышав этот хит. Потом они в кулуарах говорили: “Да лучше бы она свою песню спела”».

«Было написано примерно пятнадцать вариантов. — рассказывала она о работе над «Маэстро». — Продумали все до мелочей, даже мой внешний вид потребовалось изменить, поскольку сам образ героини песни предполагает утонченность. Согласитесь, одно фривольное движение, неверный жест, не такое строгое начало, какое мы выбрали, — и песня не получилась бы.»

Кому песня посвящена на самом деле — вопрос спорный. Но зрители дружно решили, что Маэстро — это Раймонд Паулс, аккомпанировавший Пугачевой на «Голубом огоньке». Так родилась красивая легенда о романе певицы и композитора. Тем более что Паулс смотрелся гораздо выигрышнее настоящих мужей и любовников Аллы — элегантный, сумрачный, с прибалтийским акцентом — настоящий романтический герой.

Ее саму эти слухи только радовали — она понимала, что такой «роман» придаст ей дополнительный шарм в глазах поклонников. Ну а Паулс относился к ним совершенно равнодушно: «Меня тогда совершенно не беспокоили все эти слухи. Потому что не было никакого повода. Но я с большим удовольствием вспоминаю эти богемные вечера у нее дома, когда все собирались — Резник, Болдин, много музыкантов. Была веселая, жизнерадостная атмосфера, мы придумывали всякие шутки.»

За «паулсовский период» они с Аллой выпустили всего около десятка песен. Но зато какие это были песни.

Но самое интересное то, что звездой номер один ее признали не в родной стране, а в ФРГ. В конце мая в Москву приехали представители известной западногерманской фирмы «Динаккорд», выпускающей музыкальную аппаратуру. Разумеется, их основной целью было продвижение их продукции. Они собирались заключить несколько выгодных договоров, а чтобы привлечь к себе внимание, решили торжественно вручить премию самой яркой звезде советской эстрады. И этой звездой была выбрана Алла Пугачева.

Церемония награждения прошла 28 мая в культурном центре Олимпийской деревни, где Пугачева дала свой концерт, сразу после которого на сцену поднялись представители «Динаккорда» и вручили ей «Золотой микрофон» за «выдающуюся деятельность, завоевавшую широкую международную популярность».

Хотя Алла и не была любимицей советского руководства, но чинить препятствий этому не стали, видя в этой премии знак признания советской эстрады за рубежом. Это, конечно, было не совсем так — советскую эстраду дальше соцлагеря знали довольно плохо, да и в социалистических странах котировались далеко не все советские звезды. Но все же «Динаккорд» не зря выбрал именно Аллу Пугачеву, к тому времени за границей и правда более-менее знали двух советских певиц — ееи Людмилу Зыкину.

Это была одна из самых престижных концертных площадок Европы. Пугачева мечтала выступить там с тех пор, как начала становиться известной. И вот наконец сбылась мечта — ее пригласил сам директор «Олимпии» Жан-Мишель Борис.

Но мало было получить приглашение, надо было, чтобы ее еще отпустило Министерство культуры. А оно было в сильных сомнениях. С одной стороны, подобное приглашение было очень престижным, но с другой — у Аллы была репутация бунтарки, и чиновники боялись, что она выкинет что-нибудь непредсказуемое.

«Страшно вспомнить, — рассказывал Болдин. — Это выездные комиссии райкомов и Росконцерта. Это вынужденные мероприятия в нашем коллективе — раз в неделю политические занятия, для чего нам из райкома “спускалась” тематика. Нас заставляли знать какие-то совершенно ненужные вещи.»

Пугачеву все же отпустили во Францию, и несмотря на то, что ее там почти никто не знал, концерт прошел успешно, а на следующий день «Франс суар» написала: «Алла Пугачева была незнакома нам, но двух часов на сцене было достаточно для того, чтобы заполнить этот пробел и поднять советскую певицу до высоты самых ярких звезд».

В СССР она вернулась триумфатором, но. скоро кто-то пустил слух, что на ее концерт в «Олимпии» было продано всего 53 билета. Справедливость восстановила программа «Время», показавшая сюжет о концерте, где все увидели забитый до отказа зал.

Большинство ее песен в то время были на стихи Ильи Резника, а самые громкие хиты написаны парой Паулс — Резник. Но неожиданно в их «союз» вклинился человек, который крайне редко писал для эстрады. Это был один из самых известных поэтов Советского Союза, Андрей Вознесенский.

Вообще-то писать тексты для эстрадных песен у серьезных поэтов считалось дурным тоном. Они даже не желали признавать таких авторов поэтами и презрительно называли их «текстовиками». Но Вознесенский, несмотря на критику коллег и обвинения в потакании дурновкусице, уже написал в паре с Паулсом песню «Танец на барабане», ставшую хитом, и не прочь был попробовать еще раз порадовать массового слушателя.

Он решил рассказать в стихах историю о художнике Нико Пиросманишвили, который, согласно легенде, продал все, чтобы подарить своей возлюбленной «целое море цветов».

Но Пугачева не пришла в восторг от их нового совместного с Паулсом творения. «Поначалу к этой песне Алла вообще очень негативно отнеслась, — рассказывал Паулс. — Я помню, как она ругалась с Андреем Вознесенским. Ругалась, что этот текст ей не подходит, что это за слова такие — “миллион алых роз”!» Аллу все же уговорили, она «со скрипом» исполнила эту песню и была буквально ошеломлена ее невероятным успехом.

В конце 1982 года во время съемок программы «Новогодний аттракцион» Алла должна была петь ее, раскачиваясь на трапеции, как на качелях. Естественно, пристегнутая страховочным тросом. Игорь Кио рассказывал: «Алла была бесстрашной. Она захотела спеть свой новый шлягер “Миллион алых роз”, раскачиваясь на трапеции, и спросила у меня: “У вас тут в цирке нет чего-нибудь вроде качелей?” Приспособили для ее пения трапецию, на которой воздушные гимнасты работают свой номер».

Но все пошло не так, как планировалось, — то ли кто-то забыл прикрепить ее пояс к страховочному карабину, то ли сама Пугачева (по крайней мере, так говорил Игорь Кио) решила, что номер будет эффектнее смотреться без страховки. Но как бы то ни было, она взлетела под самый купол на скользкой перекладине, лишь держась руками за тросы.

«Хорошо, что у меня одно место мягкое, — со смехом вспоминала она, когда все было позади. — А будь худая — соскользнула бы…»

Евгений Гинзбург, режиссер программы, вспоминал об этом не так весело: «Это была страшная история. Причем первым, кто понял, что случилось, был я. А остановить что-либо было уже невозможно. Единственное, что я мог сделать, это сообщить через помощника страховщикам, что Алла не пристегнута. Но она все честно сыграла и была совершенно свободна на трапеции».

Это произведение Шнитке написал по предложению Венской оперы к ее 125-летнему юбилею. Когда он предложил Пугачевой спеть у него вокальную партию, она была в шоке. Ведь в профессиональных музыкальных кругах к ней относились с пренебрежением, считая ее творчество «ширпотребом». И вдруг такой серьезный проект.

Но Шнитке имел репутацию чуть ли не диссидента, и поначалу ему было абсолютно все равно, что о ком думает Союз композиторов. Но все оказалось не так просто. Давление извне наложилось на мрачность произведения и его мистический флер. «Фауст» еще никому не давался легко. Вот и Пугачева нервничала, у нее то свет гас, то окна распахивались от порывов ветра, и она с ее склонностью к мистике считала, что это неспроста.

И наконец сам Шнитке слег с инфарктом. А когда выздоровел, позвонил Пугачевой и сказал, что сопротивление Союза композиторов чуть не свело его в могилу и он не в силах ему противостоять. Алла приняла это сообщение без обиды и даже с облегчением, поскольку к тому времени была уже измучена «Фаустом». В итоге эта роль досталась солистке Большого театра.

Началось все с идеи Гинзбурга снять музыкальную телепрограмму, которая проходила бы в цирке на Цветном бульваре. Он хотел совместить цирковые номера с песнями и создать единое эффектное действо. Ведущими первого «Новогоднего аттракциона» в 1981 году должны были стать Андрей Миронов и Людмила Гурченко, но они по разным причинам отказались, и эту роль на себя взяли Игорь Кио и Алла Пугачева. Плюс, она, конечно, исполняла несколько песен.

Именно тогда Пугачева попробовала себя в роли «хозяйки» целого шоу — певицы, ведущей, главной звезды и немного режиссера. Она сама придумывала костюмы, подавала оригинальные идеи и распределяла некоторые роли.

Работа над программой продолжалась пять дней. Три дня на репетиции, два на съемки. Цирковые трибуны все пять дней были заполнены, хотя билеты туда не продавались — были специальные пропуска, по которым проходили работники телевидения, артисты, циркачи и, конечно, их семьи, друзья ит. д. — в зависимости от того, кому сколько пропусков удалось урвать. На черном рынке эти пропуска стоили бешеные деньги.

А некоторые люди умудрялись проникать в зал рано утром, когда двери были открыты, и до вечера прятались под креслами. И все ради того, чтобы увидеть шоу своими глазами.

Для этого шоу она приготовила две новые песни — «Айсберг» и «Расскажите, птицы». Всесоюзным хитом предстояло стать первой из них, зато вторая основательно потрепала нервы самой Пугачевой и многим другим людям.

В тексте этой песни были слова: «Расскажите, птицы — времечко пришло, — что планета наша хрупкое стекло.» Алла ее спела, программу смонтировали и 30 декабря представили на окончательное одобрение в Гостелерадио. «Тут встал один из мерзавцев, — вспоминал Гинзбург, — и сказал, что фраза про “планету хрупкое стекло” напоминает ему Вертинского. “Что это за дешевка такая?” И мне приказали песню вырезать. Ночью у меня шел последний перемонтаж. Я попросил редактора найти Пугачеву. В Москве Аллы не оказалось, но редактор нашел ее в гостинице в Ялте или Сочи и сообщил, что песню придется вырезать. “Ах так! — сказала она. — Ну ладно!”»

В восемь утра Гинзбургу позвонил заместитель председателя Гостелерадио и спросил, вырезал ли он уже песню про птиц. Тот признался, что еще нет, но в ответ услышал не возмущение, а облегченный вздох. Оказалось, что Пугачева нашла какую-то речь, в которой Генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов сравнил мир на Земле с чем-то хрупким. Естественно, ни о какой «дешевке» после этого не могло быть и речи, песня тут же стала идеологически правильной.

Именно он был автором и ставшего суперхитом «Айсберга», и принесшей столько волнений песни «Расскажите, птицы».

В отличие от Зацепина или Паулса, которые к началу сотрудничества с Пугачевой были уже известными композиторами, Николаева она, можно сказать, «вырастила» сама. Начиная с 1980 года он работал в ее ансамбле «Рецитал» клавишником и аранжировщиком. С 1983 года стал писать для нее песни, а с 1986 года при ее поддержке начал собственную сольную карьеру.

Когда стало известно, что «Айсберг» для Аллы написал молодой композитор, с которым она давно работает и дружит, сразу пошли слухи, что между ними роман. Но сами они говорили, что их всегда связывали только творческие и дружеские отношения. По словам самой Пугачевой, Николаев стал лучшим другом их семьи и в некотором роде семейным композитором, потому что в начале 1984 года написал для дебютирующей на сцене Кристины Орбакайте песни «Пусть говорят» и «Пароходы».

Ну а для Аллы Пугачевой он создал такие хиты, как «Паромщик», «Прости, поверь», «Две звезды», «Алло!», «Озеро надежды» и многие другие.

Познакомились они несколько лет назад в Юрмале, где он танцевал в шоу экстравагантный номер «Синьор Ча-ча-ча», во время которого он выходил на сцену, держа в зубах огромную розу. Узнав, что в зале находится Пугачева, Моисеев решил обратить на себя ее внимание. «И вот я вышел с этой розой, — рассказывал он, — поцеловал ее и бросил Алле на стол. Она так захотела поймать этот цветок, что только какая-то добрая случайность не позволила ей всем телом рухнуть на пол этого клуба».

После этого они познакомились и быстро подружились. Моисеев даже возил Кристину в Сочи в качестве «няньки». «Я был молод, — вспоминал он, — и интересен для Кристины, потому что со мной можно было ходить на дискотеки и вообще веселиться». В то время многие говорили, что у Пугачевой никогда не было «подружки» лучше, чем Борис Моисеев.

Когда она начала делать шоу «Пришла и говорю», в Министерстве культуры сразу ужаснулись, услышав, что там будет Моисеев. Они потребовали убрать «это непонятное существо» из спектакля. Было ясно, что их раздражает даже не он сам, а его сексуальная ориентация, хорошо известная в артистических кругах. Но Пугачева нашла выход — она заставила Моисеева отрастить бороду, и худсовету пришлось согласиться, что теперь он выглядит как мужчина.

Готовилось шоу долго и трудно. Одно только название худсовет три месяца не желал утверждать. Пугачева тратила массу сил и нервов на репетиции и на препирательства с чиновниками. Незадолго до премьеры у нее был нервный срыв, она рыдала и кричала: «Господи! Ни черта не готово! Ни черта не получается! Да зачем мне все это нужно? Да пропади оно пропадом! Нашли дуру — все тут делать самой!»

В шоу участвовали группа «Рецитал», танцевальное трио «Экспрессия», спортивно-эстрадный ансамбль «Лидер» и много других музыкантов, танцоров, циркачей. Сама Алла летала на трапеции, ездила по сцене на автомобиле, ходила по лучу прожектора. Стадион был забит до отказа на каждом представлении.

Но были и критические отзывы: «Если исполнитель может не понимать, что обилие антуража, такого, к примеру, как причудливые узоры лазерного луча, мириады мигающих огней, прочие свето- и пиротехнические эффекты, кордебалет в ярких одеждах, заполняющий всю сценическую площадку, отвлекают внимание зрителя, не дают сосредоточиться на песне, то режиссерский просчет очевиден. Хочется отодвинуть разом в сторону все мешающее контакту артистки с залом и ощутить наконец тот эмоциональный ток от сцены к нам и обратно, ради которого и шли мы в “Олимпийский”.»

Пугачева читала критику очень внимательно и даже вносила коррективы в шоу. Она умела учиться на своих ошибках.

Это был даже не совсем фильм, а скорее передача, посвященная Пугачевой. Но смотрела его почти вся страна — и из-за популярности самой Аллы, и благодаря шумной рекламной кампании. В фильме показали и отрывки из программы «Пришла и говорю», и съемки гастролей за границей, и, конечно, саму Пугачеву в ее роскошной квартире.

А вот отзывы об этой передаче были не особо восторженные. Уже 14 августа появилась первая критическая статья в «Советской культуре»: «Жаль, что авторы программы не сумели тактично уберечь свою героиню от некоторого самолюбования, не очень уместных ноток в разговоре со зрителем, не помогли ей с чувством меры и хорошим вкусом подобрать туалеты. Явно противоречили лирическому и задушевному тону большинства песен репертуара Аллы Пугачевой и вычурные съемки “звезды” эстрады в, прямо скажем, безвкусных, очень уж “шикарных” интерьерах.»

О том же писал и журнал «Театр»: «Насторожила и огорчила передача, посвященная Пугачевой, показанная по телевидению. В ней самолюбование собой, своей жизнью проглядывало слишком уж очевидно… Случайно или нет, но получилось так, что нам больше показывали различные видовые сюжеты с участием Пугачевой, а сами песни в ее исполнении уходили куда-то на второй план. Вообще, от. Аллы Пугачевой порой исходило так много довольства и менторской снисходительности, что становилось как-то не по себе.»

Как известно, Бенни Андерсон и Бьорн Ульвеус — музыканты легендарной группы «АББА» — предлагали ей петь в их рок-опере «Шахматы». Они даже приезжали в Москву на переговоры, но Пугачевой все же пришлось отказаться — во-первых, потому что это была роль жены советского шахматиста, сбежавшего за рубеж, а во-вторых, для этой работы пришлось бы уехать из страны почти на год. «Можно себе представить реакцию Комитета госбезопасности, — говорил Болдин. — Мы понимали, что не стоит и пытаться».

Популярность Аллы в Швеции и Финляндии была огромной и не поддающейся логическому объяснению. В этих странах было много и собственных звезд, советские артисты никогда у них особо не котировались. И тем не менее Пугачеву они обожали. В декабре 1984 года финны торжественно вручили ей первый в ее жизни «Золотой диск» за успешно разошедшийся тираж «скандинавского» альбома «Soviet Superstar». Диск был выпущен фирмой «Трек», и песни из него обгоняли в хит-парадах таких звезд, как Стиви Уандер, Тина Тернер и Дэвид Боуи.

А в апреле 1985-го в финском порту Котка на воду спустили судно «Alla Pugatjova». «Никогда бы не поверила, что такое возможно, — рассказывала Алла. — Но вот получила официальное приглашение стать «крестной матерью» судна. Прекрасно понимаю, что мое имя — всего лишь пароль советской песни, которую знают и любят во всем мире как вестницу дружбы, надежды, доброй воли».

Один бывший сотрудник КГБ рассказывал, что на гастролях в ГДР с ней встретился французский импресарио и предложил бежать во Францию. План был поехать туристкой в Западный Берлин, а оттуда тайно улететь в Париж. Но его переводчица была агентом КГБ, поэтому Пугачеву вызвали на Лубянку и сказали: «Алла Борисовна, имейте в виду, вы нам нужны здесь. Вас любит вся страна, а что вы там будете делать? Петь в борделях и кабаках?» Алла во всем призналась и сказала, что не собиралась предавать Родину, а тот разговор был минутной слабостью.

Неизвестно, сколько правды в этом рассказе, тем более что он не подкреплен никакими доказательствами. Но пригласить Пугачеву во Францию действительно могли. Известно, что подобные предложения делались и другим советским звездам на пике их славы, например Магомаеву, причем приглашал его тоже французский импресарио.

Как бы то ни было, на карьере Пугачевой эти слухи никак не отразились, и в январе 1985 года ей присвоили звание «Народная артистка РСФСР». «Алла абсолютно спокойно это восприняла, — вспоминал Борис Моисеев. — Не было никаких бурных эмоций, никакого, там, грандиозного застолья — она приняла это как должное. Мы очень гордились, ведь в действительности она была уже давно народной артисткой».

А вскоре Росконцерт еще и поднял ей концертную ставку до 225 рублей — это была максимальная ставка, которую получали всего несколько суперзвезд советской эстрады.

Идея снять еще один фильм про Пугачеву появилась на «Мосфильме» еще в 1983 году — после успеха «Женщины, которая поет», они очень рассчитывали, что ее имя станет гарантией больших кассовых сборов. Но теперь ситуация переменилась — уже не Алла бегала за ними, а они за ней, а она еще и не сразу согласилась.

Потом Алле не понравился сценарий — сюжетными ходами он был очень похож на «Женщину, которая поет». И она обратилась к Резнику. Вместе с режиссером будущего фильма Наумом Ардашниковым они придумали новый сценарий, который по сути был не цельной историей, а набором клипов. Для своего времени это было новаторством, но, возможно, не таким, какого хотелось бы публике. За отсутствие сюжета картину потом будут много критиковать и критики, и зрители.

Будущий фильм должен был называться «Алла», и Пугачева сразу взяла все в свои руки. «Она была сразу всем, — говорил Ардашников. — Продюсером, режиссером, гримером, директором.» Она со всеми договаривалась, все «выбивала», решала, что пойдет в картину, а что нет. Она сняла там и Болдина, и свою маму, и вообще всех, кого захотела.

Правда, название ей сохранить не удалось — руководство Госкино возмутилось, и она заменила на такое же, как у ее знаменитого шоу — «Пришла и говорю».

Фильм сильно уступал по художественным достоинствам «Женщине, которая поет», но популярность Пугачевой сделала свое дело — он стал рекордсменом кассовых сборов.

Точнее, они были вынуждены это сделать, причем в такой спешке и безо всякой рекламы, что потом еще долго ходили разные слухи о причинах их неожиданного «тайного брака».

Пугачева после двух разводов не стремилась вновь оформлять отношения, предпочитая «гражданский брак». Но однажды кто-то написал в Октябрьский райком письмо о якобы недостойном моральном облике Болдина. А поскольку это произошло накануне очередного отъезда на зарубежные гастроли, то сразу начались проблемы.

Правда, пригласили в райком почему-то не его, а Пугачеву и сказали ей, что нехорошо на гастролях жить в одном номере с мужчиной, за которым она официально не замужем.

Она пыталась возразить, ведь к тому времени уже многие, особенно в артистической среде, жили, не регистрируя брак. Но ей пояснили, что у нее уже не тот статус, ее моральный облик — это вопрос общественный, потому что на нее смотрит молодежь и берет с нее пример. А потом пригрозили, что если она не выйдет за Болдина замуж, его с ней на гастроли за границу больше не пустят.

Угроза была слишком реальной, поэтому разозленная Алла приехала домой и сообщила Болдину, что им придется пожениться. Они быстро прихватили пару свидетелей, приехали в загс и расписались.

Это было не просто знакомство — случилось то, чего не ожидал никто, и в том числе она сама. Алла влюбилась.

Алексей Беляков в своей книге о Пугачевой писал: «В последующие несколько дней Пугачева всюду таскала Кузьмина за собой буквально за руку и все время что-то говорила, говорила, говорила, не отрывая глаз. Это была романтика, достойная западных киномелодрам, — ужин при свечах, катание по ночному заснеженному городу, шепот в темноте».

А потом, когда его группу запретили, она предложила ему перейти к ней в «Рецитал». Кузьмин сразу согласился — он к тому времени был уже известным рок-музыкантом, но ему, как и любому артисту в то время, нужно было где-то числиться, и желательно в таком коллективе, который чиновникам не по зубам.

«Алла Борисовна. — пишет Беляков, — предлагала сразу многое — новые инструменты, запись в своей студии, постоянные концерты (где Кузьмину бы отдавалось несколько сольных номеров!), хорошие, заранее определенные гонорары, поездки за рубеж, а главное — безмятежное существование за крепкими плечами пугачевских администраторов. Грех было не согласиться. Так начался недолгий период в жизни Аллы Борисовны, который язвительный Раймонд Паулс назвал “молодежным”». Она стала по-другому петь и даже по-другому одеваться — носить черные кожаные куртки, металлические пояса и браслеты.

Как рассказывал автор этой песни Игорь Николаев, родилась она почти случайно, во время празднования его дня рождения. «Так получилось, что через какое-то время всех в одночасье одолел какой-то мистический сон, — вспоминал он. — Кто в кресле, кто на диване уснул, а на меня вдруг вдохновение напало. Просидел всю ночь за роялем и уже утром сыграл полностью готовую песню “Две звезды”.»

Эта песня, которую Пугачева и Кузьмин стали исполнять дуэтом, мгновенно стала популярной. И конечно, тут же поползли слухи об их романе. В начале 1987 года даже говорили, что они уже поженились и скоро у Аллы родится ребенок.

Естественно, настоящему мужу Пугачевой это не нравилось. Но когда его спрашивали, что он об этом думает, он отвечал, что их с Аллой связывает «нечто большее, чем супружеские узы, — а именно, отношения артиста и менеджера. Найти хорошего мужа куда легче, чем родного директора».

Но пылкие чувства прошли, и Пугачева с Кузьминым расстались. «Кто-то видел огромный список “отступного”, предоставляемого Аллой Борисовной Кузьмину, — пишет Беляков. — В нем фигурировала и квартира, и машина, и договор на рекламу и еще много чего. А в один прекрасный день поклонники, которые вечно толпились у ее дома, наблюдали, как звезда в ярости выбрасывает из квартиры на лестницу кузьминские вещи».

Но еще до того она дала благотворительный концерт в спорткомплексе «Олимпийский», в пользу жертв аварии. Это была идея Болдина, и Пугачева ее сразу поддержала. Они обратились в горком партии, но там им неожиданно отказали, заявив, что они просто хотят еще больше прославиться. Тогда Алла пошла в ЦК КПСС, к самому Александру Яковлеву, и тот велел горкому не мешать ей.

Концерт назвали «Счет № 904» — по номеру счета, на который переводились деньги для чернобыльцев. Состоялся он в «Олимпийском» 30 мая, и кроме Пугачевой там участвовали Александр Градский, группы «Автограф», «Круиз» и т. д.

А 9 сентября она выступала уже на Припяти, в местечке Зеленый Мыс, неподалеку от места аварии. Она собрала «Рецитал» и сказала, что каждый из них волен принимать решение самостоятельно: ехать или нет. Большинство поехали.

Олег Непомнящий вспоминал потом: «Только побыв рядом с ними, послушав “ликвидаторские” разговоры о том, кто какую дозу уже хватанул и сколько еще можно, чтобы все-таки остаться в живых, я понял, почему Алла согласилась сюда приехать. Эти люди были обречены на смерть, некоторых уже можно было считать мертвыми. Они все знали об этом. Пугачева выступала перед людьми, лишенными надежды на завтра. У них было немножко настоящего и, может быть, абсурдное упование на чудо.»

Пугачева к тому времени регулярно ездила на зарубежные гастроли, но в 1987 году побила все рекорды. В феврале она отправилась на фестиваль эстрадной музыки в итальянском городе Сан-Ремо. В марте они с Кузьминым гастролировали по скандинавским странам. В мае она вместе с Болдиным посетила Вену и Амстердам. В июле она впервые в жизни побывала в Японии. В сентябре полетела в Швейцарию, чтобы принять участие в фестивале «Швейцарская музыкальная неделя», а прямо оттуда поехала в Германию. Ну а Новый год она встретила в Индии — впервые с 1981 года ее не было в финале «Песни года».

При этом в перерывах между гастролями она успевала давать концерты по всему Советскому Союзу и даже оказаться в центре грандиозного скандала, из-за которого ее полгода ругали в прессе и не показывали по телевидению.

А 22 мая президент Международной федерации фестивальных организаций Джим Холси вручил ей в Москве высшую награду своей организации — медаль «За вклад в дело мира и гармонию средствами музыки». Она стала первой среди советских артистов, кто удостоился этой награды.

В конце августа, будучи в Ленинграде, она поссорилась с Кузьминым и в плохом настроении отправилась в гостиницу «Прибалтийская», где у нее был любимый номер 10 000, двухуровневый, с дополнительными комнатами для охраны и персонала.

Но в гостинице ей сказали, что номер 10 000 уже занят, и предложили другой. Пугачева стала настаивать, потом вышла из себя и наорала на администратора. Впрочем, та, по свидетельству очевидцев, тоже вела себя по-хамски и даже не подумала спросить постояльца номера 10 000, не готов ли он поменяться номерами (когда тот все узнал, он сказал, что тут же уступил бы номер своей любимой певице).

Через несколько дней Пугачевой сообщили, что в прессе готовится статья о произошедшем, она отнеслась к этому легкомысленно и сказала: «Давненько со мной никаких скандалов не было. Пусть печатают».

Но вскоре ей было уже не до шуток. Скандал набирал обороты, пресса громила ее «недостойное поведение», посыпались письма активистов с требованием принять меры. Истерия продолжалась до тех пор, пока за Пугачеву не вступился Яковлев. Но она к тому времени уже пережила нервный срыв, старалась не выходить лишний раз из дома, а на запланированных гастролях в Сочи даже боялась выйти на сцену.

Но, конечно, она переборола страхи и сразу же была вознаграждена — зрители встретили ее такими же овациями, как раньше.

Как рассказывал Болдин: «Тогда было распоряжение Минкульта о создании театров на эксперименте. Этим театрам предоставлялись специальные льготы. Например, возможность платить зарплату по коэффициенту трудового участия. Так одновременно появилось несколько театров, среди которых и наш».

Болдин стал директором театра, а Пугачева в документах именовалась как «художественный руководитель театра-студии “Театр песни” Всесоюзного творческо-производственного объединения “Союзтеатр” Союза театральных деятелей СССР».

«Мы стали как бы большой концертной организацией, — говорил Болдин, — которая занималась и гастролями, и продюсерством, и рекламой. Артисты покидали государственные организации и приходили к нам. Только технического персонала у нас было около двухсот человек. Свое сценическое оборудование. Огромный гастрольный отдел. Мы начали пробиваться за рубеж — с Малининым, Пресняковым, “А-Студио”. Потом к нам начали приходить и артисты Большого театра, и драмтеатров, и танцевальные и фольклорные коллективы — все через нас стали ездить за рубеж».

Пугачева была в своем театре и первой примой, и королевой, ее слово было законом. В то время она дала «путевку» на большую эстраду многим будущим звездам, но были и такие, кого она не оценила по достоинству. Это был ее театр, и она безжалостно отсеивала тех, кто в него не вписывался.

Сначала она выступила в Сиэтле на фестивале поп-музыки, посвященном Играм доброй воли. А настоящие гастроли у нее начинались в Лос-Анджелесе. Она знала, что большая часть зрителей — эмигранты из СССР, но плохо представляла, что им петь и как себя вести. К счастью, у нее был старый приятель, Михаил Шуфутинский, уже десять лет живущий в США, который дал ей такой совет: «Понимаешь, Алла, люди, конечно, придут на твое имя, но для них более важным будет не то, что ты поешь сегодня, а встреча со своим прошлым, с песнями, которые они тогда слышали в Союзе. Они захотят услышать тебя такой, какой оставили десять лет назад. Спой им “Старинные часы”, “Миллион алых роз”.»

Пугачевой идея не понравилась — она давно уже не пела эти песни и желала исполнять что-то более новое. Но на концерте, почувствовав, что зал принимает ее без восторга, вспомнила совет Шуфутинского и перешла на песни десятилетней давности. Успех был бешеный!

Дальнейшие гастроли прошли как по маслу. Журнал «Billboard» писал: «На мой взгляд американца, неудачны ее песни в стиле рок. А в целом — все необычно и интересно. Пугачева выгодно отличается от наших исполнителей поп- и рок-музыки прежде всего театральностью. На сцене она драматична. Для американцев это непривычно. Мне кажется, чем больше будет в ее песнях русской лиричности, тем лучше. Пугачева, несомненно, не только прекрасная певица, но и талантливая актриса».

Началось все с того, что она задолжала «Олимпийскому», где у нее были офис и репетиционная база, несколько концертов. В последнее время она много ездила на гастроли, а вот в Москве крупных концертов давно не давала.

И тогда она предложила сделать шоу наподобие «Пришла и говорю», в котором участвовало бы много артистов и которое можно было показать в «Олимпийском» несколько раз. Самым подходящим временем для реализации этой идеи был декабрь, потому что в это время все артисты съезжались в Москву для съемок в новогодних телепередачах.

Название родилось случайно — Пугачева с Болдиным подумали, что рождественскую тематику имеет смысл обыграть, ведь концерты будут проходить как раз в декабре, перед католическим Рождеством. Сначала было предложено название «Рождественские праздники у Пугачевой», но Болдину оно не очень понравилось, он сказал, что праздники должны быть общие, а не только у Пугачевой. Алла с ним согласилась и вскоре придумала другой вариант — «Рождественские встречи Аллы Пугачевой».

Летом того 1988 года как раз отмечалось Тысячелетие крещения Руси, поэтому околорелигиозные темы были в моде, и советские власти разрешили такое название. И даже показали телевизионную версию концерта в январе - на православное Рождество.

Первые «Рождественские встречи» стоили Пугачевой, Болдину и Непомнящему невероятного количества сил и нервов. Сама Алла занималась в основном творческой стороной — продумывала программу, подбирала участников, выбирала песни и костюмы. Николай Расторгуев вспоминал: «Алла пригласила нас в свою программу с песнями “Атас” и “Не рубите”, мужики. Поскольку главные наши герои — Глеб Жеглов и Володя Шарапов, то и выглядеть мы должны были соответственно… В костюмерной взяли сапоги и галифе, а гимнастерку подарил звукорежиссер Пугачевой. Она у его деда в шкафу висела. Совершенно новенькая, только немножко молью побита.»

А за производственно-техническую сторону проекта отвечали Болдин с Непомнящим, которые потом долго еще вспоминали об этом с содроганием. Например, для того, чтобы достать черный пластиковый пол, им пришлось дать путевку в Сочи администратору Большого театра, чтобы тот дал билеты на «Жизель» чиновнице Мосхима, чтобы та в свою очередь выделила им ингредиенты для производства черных полов. И это была лишь одна проблема из сотен!

«Рождественские встречи» имели бешеный успех. После этого Пугачева стала проводить их регулярно, делая перерывы лишь на те годы, что покидала сцену.

А еще именно после этих «Рождественских встреч» она приняла в свой театр молодого артиста Филиппа Киркорова.

Поклонники следовали за ней по пятам, звонили ей домой, дежурили у дверей, на концертах пытались вручить ей деньги или варенье собственного приготовления. Были случаи, когда фанаты ломились в дверь, и приходилось вызывать милицию.

Постоянная шумиха вокруг Пугачевой привлекала много неадекватных, то выскакивавших на сцену с ножом, то поджигавших ей дверь. Один сумасшедший проник в ее квартиру через чердак, и с тех пор она боялась оставаться одна в квартире. А однажды она чуть не стала жертвой настоящего маньяка, который поставил себе целью убить ее и долго выслеживал. Когда его план сорвался, он убил четырех женщин в поезде Москва-Харьков, после чего был пойман и казнен.

Но большая часть фанатов была, конечно, в меру безобидна. В Москве существовали три группировки: «горьковские» (дежурили у ее дома на улице Горького), «олимпийские» (собирались у «Олимпийского») и интеллигентные поклонники, впоследствии создавшие фан-клуб «Апрель».

Первые две группировки сосуществовали в состоянии «холодной войны» и заодно отсекали многих чужаков, пытавшихся пробиться к Пугачевой. «Апрель» держался особняком, активно сотрудничал с Болдиным и помогал в подготовке «Рождественских встреч».

Сама Пугачева особо верных поклонников знала в лицо и по именам, время от времени общалась с ними и даже временами пропускала их на концерты без билетов.

У ее дочери Кристины и Владимира Преснякова-младшего родился сын Никита.

Познакомились они еще в 1986 году. «Я была “гадким утенком” и ни с кем не гуляла, — рассказывала Кристина. — Но в пятнадцать лет я встретила Володю. Меня однажды пригласили друзья на концерт Лаймы Вайкуле, а Володя тогда работал с ней. После концерта он стал говорить мне комплименты по поводу того, как я сыграла в “Чучеле”. А я его раньше не знала. Когда мама приносила его записи домой, я не могла поверить, что это мальчик поет.»

Пресняков проводил ее домой, но в следующий раз они встретились только в декабре, на съемках новогоднего «Голубого огонька». Пресняков предложил Кристине поехать с ним в «Континенталь», где он работал в вечерней программе, и даже попросил у Пугачевой разрешения отпустить ее с ним. Та разрешила.

Весной 1987 года Алла узнала, что роман Кристины и Преснякова достиг постельной стадии. Она позвонила Владимиру Преснякову-старшему и поинтересовалась, в курсе ли он и что собирается делать. В итоге оба решили оставить все как есть, и молодые люди стали жить вместе. В какой-то степени Пугачева была даже рада, и что Кристина живет с Пресняковым, чью семью они хорошо знают, и что она теперь под присмотром своего парня.

Кристина и Пресняков официально так и не поженились. В 1991 году у них родился Никита, а в 1997 году они расстались.

Ему было около тридцати, он был хорош собой — блондин прибалтийского типа, как раз такого, который Алле всегда нравился. Он приехал из Саратова, был музыкантом, боксером, хулиганом и даже бывшим наркоманом. В общем, привлекал внимание.

Хотя, надо сказать, Пугачева его сначала услышала, заинтересовалась и только потом уже познакомилась лично. Он ей сразу понравился, она пригласила его в «Рождественские встречи». а уже через несколько месяцев об их романе не судачил только ленивый, хотя она была замужем, а он женат.

В конце концов из себя вышел даже терпеливый Евгений Болдин, который все еще был официальным мужем Пугачевой. Они крупно поссорились, и в общем-то это был конец их брака, хотя оформили они развод только через два года.

А увлечение Челобановым продолжалось, и как писал Беляков: «Алла Борисовна даже захотела еще раз, спустя пятнадцать лет после “Женщины, которая поет”, попробовать себя в качестве героини мелодрамы. Она заказала сценарий кинофильма, который чем-то должен был напоминать знаменитого “Телохранителя” с Уитни Хьюстон. Сюжетная канва картины предполагалась следующая: от певицы (то есть Пугачевой) уходит муж (намеков на Болдина будто бы не планировалось). Несчастная певица встречает где-то романтического боксера (Челобанова, разумеется), и тот расправляется с мужем-обидчиком». Но дальше сценария дело так и не пошло.

Советский Союз распался, образовалось СНГ, но перед самым уходом в отставку, 21 декабря 1991 года, Горбачев успел подписать указ о присвоении нескольким деятелям культуры звания «Народный артист СССР». В этом списке была и Алла Пугачева.

Но ей самой в то время было не до званий (тем более что Ротару стала народной на три года раньше). Когда журналист газеты «Московский комсомолец» завел с ней разговор об этом звании, она ответила: «Нет, ну все эти звания я всегда считала чушью. Если бы “народную” мне присудили раньше, я бы отказалась. А сейчас? Это ведь исторический документ уже. Так и быть — буду “народной артисткой”».

Но как бы то ни было, прессе очень понравился такой указ накануне развала СССР, и скоро все газеты и журналы запестрели заголовками «Последняя народная артистка Союза». А еще рассказывали, что Олег Янковский, который получил это звание одновременно с Пугачевой, тогда несколько расстраивался, читая такие заголовки, и говорил: «Да не она последняя, ая! Моя фамилия была в списке последней — на букву “я”!»

Ну а само удостоверение народной артистки СССР Алле Пугачевой вручили в конце мая 1992 года. Торжественно и по всем правилам, хотя страны, указанной в удостоверении, уже полгода как не было.

«Театр песни» вошел в ее состав как гастрольный отдел, а от своей прежней деятельности — помощи молодым талантам — Пугачева решила отказаться. На дворе был кризис, зрители мало ходили даже на концерты звезд, а артисты помельче и вовсе сидели без работы. Гастрольная деятельность снизилась в несколько раз. в общем, было уже не до широких жестов, надо было думать, как выжить.

Первым проектом фирмы «Алла» стали духи. В июле 1992 года в Концертном зале «Россия» Пугачева устроила презентацию своих духов, которые, как легко можно догадаться, назывались «Алла».

«О выпуске своих фирменных духов мы задумались за несколько лет до этого, — рассказывал Болдин. — Тогда мы вообще выпускали много всего с именем Аллы — майки, календари, значки. Театр во многом жил и благодаря этой статье дохода. Месяца два мы выбирали запах. Нам присылали из Франции образцы в маленьких пузыречках, мы их пробовали. Причем за один раз много не нанюхаешься, поэтому вся эта процедура растягивалась».

Увы, несмотря на то, что духи хорошо продавались, денег этот проект не принес. С Болдиным они уже были на грани развода, а сама Алла в бизнесе пока не слишком разбиралась. Как она потом говорила: «Будучи абсолютно безграмотной юридически, ни с кем не посоветовавшись, я так подписала контракт, что практически ничего не имею».

Романа с Челобановым он ей так и не простил, и в итоге они разорвали и брак, и деловые отношения. Болдин ушел из фирмы «Алла». У него было уже собственное прибыльное дело, которое помогло ему удержаться «на плаву», а вскоре он вновь вернулся в шоу-бизнес, но уже в новом качестве. Его фирма «SAV Entertainment» занялась устройством в России гастролей звезд первой величины, таких как Элтон Джон, Стинг и Тина Тернер.

Но несмотря на взаимные обиды и разрыв, они с Аллой не стали врагами. Наоборот, довольно скоро она стала говорить, что у нее только один настоящий друг — Болдин. А в интервью «Аргументам и фактам» сказала: «Я вела себя так, как подобает женщине. Если бы была не права, то Жени Болдина и не было бы сейчас рядом со мной в лице друга. Это странно слышать, но, поверьте, когда я его ругала и даже в чем-то унижала, я его испытывала. Он был очень ранимым раньше, а теперь он готов к большим, интересным делам, он стал неуязвим.»

Сразу после развода с Болдиным была написана знаменитая песня «Сильная женщина», причем текст почти полностью написала сама Алла.

Крикну, а в ответ — тишина,

Снова я останусь одна —

Сильная женщина плачет у окна.

Говорили, что когда Болдин услышал, как Алла поет эту песню, он заплакал.

Идея создать такой журнал, как ни странно, появилась не у самой Пугачевой. Весной 1993 года в «Олимпийский» пришли восемнадцатилетние Лариса и Влад, специально приехавшие из Ташкента, чтобы поговорить с Пугачевой и предложить ей создать свой журнал. Их выслушал сначала Челобанов, передал все Алле, и тогда с ребятами встретилась уже она сама.

Идея ей понравилась, и она спросила, как они собираются назвать журнал. Лариса и Влад ответили: «Арлекино». Но Пугачева решила, что «Арлекино» уже слишком далеко в прошлом и предложила остановиться на простом, изящном и всегда актуальном названии «Алла». Спорить с нею никто, конечно, не стал, как, наверное, и удивляться — ну а как еще она могла назвать журнал, если и фирма, и духи назывались «Алла».

Пугачева выделила деньги, и Лариса с Владом занялись реализацией своей идеи, что оказалось делом непростым, потому что Пугачеву все считали миллионершей и, когда слышали, что она заказчик, норовили взять втридорога.

Первый номер вышел в декабре 1993 года, и к нему мало кто отнесся серьезно, в основном сочли новой игрушкой Пугачевой. Однако она увлеклась им всерьез, и журнал, пусть и не очень регулярно, выходил до 1997 года.

Шуму это вызвало много, но всерьез ей никто не поверил. Простые зрители — из-за их значительной разницы в возрасте, восемнадцать лет все же не шутка. А люди, которые хорошо знали Пугачеву, знали и то, что к Киркорову она относилась с покровительственным пренебрежением.

Он пришел в ее «Театр песни» в 1988 году, едва закончив Гнесинку, и с тех пор все пытался обратить на себя ее внимание. Но ее только раздражало это «мельтешение», как она выражалась. Наконец, после нескольких конфликтов он ушел из театра в 1990 году и занялся сольной карьерой.

Снова жизнь свела их в 1993 году на фестивале «Звездный прибой», где Алла вдруг прониклась симпатией к Киркорову, да так, что он довольно скоро решился сделать ей предложение. Она ответила шуткой. Он не смутился и стал периодически ей об этом напоминать.

И наконец 6 декабря на дне рождения одного из солистов группы «На-На» она вдруг сообщила всем: «Мы с этим юным созданием должны помолвиться 13 января. Я ему обещала». И, улыбнувшись, добавила: «Мне острых ощущений не хватает».

Все посмеялись, но не Киркоров. Целый месяц он присылал ей розы, а 13 января приехал к ней в золоченой карете и с обручальным кольцом. Они выпили шампанское, прокатились в этой карете по Москве, а потом допраздновали помолвку в ресторане, среди толпы знакомых, никто из которых не верил, что это действительно помолвка, а не только пиар-акция.

Два месяца вокруг их помолвки не утихала шумиха, но в основном большинство по-прежнему считало, что это такое шоу для публики. Тем временем Алла с Филиппом объявили, что они собираются венчаться 5 мая, а он еще и купил для будущей семьи дом на Земляном валу.

В середине марта Киркоров давал серию концертов в Санкт-Петербурге, и однажды, когда они с Пугачевой ужинали в ресторане, директор Концертного зала «Октябрьский», где шли концерты Филиппа, Эмма Лавринович вспомнила, что он когда-то говорил, будто обожает их город и женится непременно здесь.

Киркоров ответил, что готов жениться хоть завтра, а Пугачева неожиданно заявила, что она тоже не против, только у нее паспорта с собой нет.

Суматоха поднялась невообразимая. Послали в Москву за паспортом, приехал отец Филиппа, быстро все организовал, и 15 марта Алла и Филипп официально расписались.

Это был скандал, сенсация! СМИ еще долго искали «истинную» причину свадьбы. «Аргументы и факты» даже предложили на выбор пять вариантов:

1. Усталость от славы и статуса суперзвезды.

2. Ставка на Киркорова — чтобы быстро сделать из него звезду.

3. Любовь (хотя журналисты не верили, что это надолго)

4. Публичная оплеуха Челобанову.

5. Розыгрыш — просто ради шумихи.

Она стала первой эстрадной звездой в стране, удостоенной этой награды. Премия предполагала собой и получение крупной денежной суммы, которую Пугачева сразу отдала в фонд помощи жертвам недавнего землетрясения в Нефтегорске, сказав при этом: «Я — человек не бедный. Кто-то не может без этих денежных знаков, а я могу. Но я прошу сообщить мне, кому и как была оказана эта помощь. Я не хочу, чтобы эти деньги канули в безвестность».

Между тем как раз в это время у нее были серьезные денежные затруднения — они с Киркоровым вложили все деньги в фирму «Властилина», обещавшую огромную прибыль. Но та оказалась финансовой пирамидой и уже в октябре 1994 года лопнула. Деньги звездной четы пропали вместе с деньгами тысяч других вкладчиков.

«Московский комсомолец» писал: «Затея с реставрацией кинотеатра “Форум” и перестройка его в “Театр песни” лишила г-жу Пугачеву почти всего, что было накоплено за долгие годы тяжелого труда». «Цены ужасные!» — с удивлением обнаружила Алла, взявшись за городское строительство. По этой причине она объявила о грандиозной рождественской распродаже личного имущества. Выставляются принадлежащая певице легендарная студия в с/к «Олимпийский», а также личный кремово-розовый лимузин «Линкольн». «Квартирку я пока приберегу», — мрачно сказала Алла…»

«Во-первых, я вижу состояние публики, которая не может попасть на концерт. А бесплатные концерты я давать не могу в силу убеждений. Я могу помогать больным детям, но выступать бесплатно для здоровых людей — нет.

Вторая причина — я хотела бы обратить внимание на свою дочь, в чем-то ей помочь, и как мать, и как бабушка. Мне это безумно интересно. Есть и другие причины, по которым мне просто хотелось бы остановиться, оглядеться, привести в порядок свои мысли. Сколько это продлится — я не знаю. Так что место на пьедестале освободилось. Кто хочет постоять?..»

Конечно, СМИ не поверили, что все так просто, и стали искать другие причины ее поступка. «Экспресс-газета» предложила сразу пять версий:

1. Рекламный трюк, чтобы подогреть интерес публики.

2. Дочь и внук. Союз Кристины и Преснякова-младшего разваливается, и Алла хочет помочь им и заняться воспитанием внука Никиты.

3. Творческий отпуск. Последнее время Пугачева новых песен не писала, да и вообще бизнесом занималась больше, чем творчеством.

4. Здоровье. В октябре 1992 года она перенесла аппендицит на ногах, едва не заболела заражением крови и до сих пор не оправилась.

5. Ребенок. Давно уже курсировали слухи, что Алла хочет родить от Киркорова ребенка.

Конечно, ее приглашали и в первый фильм, тем более что именно она подала Эрнсту и Парфенову идею перепевки старых песен, сказав: «Если сейчас спеть хорошие старые песни, то многие-многие из них станут шлягерами». Ей предложили роль колхозной бригадирши, но она участвовать отказалась, заявив: «Когда Агутин, Кристина, Володя окунаются в то время, то очень интересно смотреть, как они исполняют те песни. А мне неинтересно возвращаться в эти “Кубанские казаки”, в эти сельские клубы, которые я еще тогда возненавидела.» В итоге роль досталась ее исторической сопернице Софии Ротару.

Но через год Пугачева сама сказала Парфенову, что не прочь сняться во второй части. Тем более там была уже не колхозная тематика, а городская, да и время подходящее — 60-е, пора ее юности. А значит, можно было блеснуть в новой белой шубе, которую ей подарил Киркоров, и спеть любимую песню покойной матери: «Осенние листья».

Но на сцену она возвращаться не торопилась: «Когда я уходила, то объявила, что беру двухлетнюю паузу в концертах, гастролях и так далее. Мне казалось, что два года — это пустяк: я слегка передохну, приведу в порядок мысли, поправлю здоровье, решу бытовые вопросы — и вернусь. Но одно ясно: пока я не готова возвращаться. У меня никогда не было такой жизни, как в этом году. Я спокойна, уравновешенна, забыла о депрессиях, нервотрепках.»

Газета «Коммерсант» писала: «Из колонок у стенда доносились то “Озеро надежды”, то “Полковник” с “Бессонницей”, завершаемые признанием “свой хрип за пенье выдаю” из “Маленького сонета”. Сообразно предложенному зрелищу, толпа призывала “смотреть на Ее ноги” — интерес публики к творчеству Пугачевой был очевиден.

Пугачева поднялась на подиум. На ней черные лаковые тупоносые с солдатским каблуком боты. В руках — черные остроносые репсовые туфельки со стразо-бриллиантовыми ремешками и каблуком-шпилькой: «В такой обуви вам будут целовать не только ручки, но и ножки», — говорит она. И добавляет: «Я мечтала сделать не только элегантную, но и комфортную обувь».

Сама Пугачева говорила: «Это не прихоть и не блажь, а, если хотите, зов крови. Я выросла среди запахов кожи — мой отец работал в кожевенной промышленности, и я впитала эти ароматы с детства. Понадобились десятилетия, чтобы прийти к тому, что связывает меня с прошлым. Когда в Италии попала на кожевенную фабрику, вдохнула полной грудью, и на меня нахлынули воспоминания, сразу поняла: обувь — это мое.

Я увлечена моделированием своей коллекции, даже собираюсь открыть обувную секцию в магазине на Старом Арбате. Для меня это как песня. Важно подчеркнуть: всем этим я занимаюсь не столько ради денег, сколько во имя собственного удовольствия. Я — плохой бизнесмен и не стыжусь в этом признаться.»

Выступление состоялось 3 мая, и Пугачева заняла не слишком почетное 15-е место. Баллы ей присудили только пять стран: Словения (12), Нидерланды (8), Эстония (7), Австрия (5), Норвегия (1). Правда, нужно сказать, что телефонное голосование было введено только в следующем, 1998 году, ав то время решение принимало жюри каждой страны.

Газеты писали разное — кто-то злорадствовал, кто-то сочувствовал. Но точнее всех сказал музыкальный критик Артемий Троицкий: «Проигрыш обернулся удручающим 15-м местом, но свои программы-минимум все выполнили. Костя Эрнст сделал из Евровидения. хит сезона и поднял рейтинг ОРТ на рекордную высоту. Алла Пугачева прекрасно выглядела, достойно выступила и снискала жалость (любовь по-страдальчески) и сочувствие у десятков миллионов соотечественников как жертва пархатых европеев.»

В целом со временем все сошлись на том, что и сама Пугачева, и ее песня «Примадонна» в формат Евровидения просто не вписывались. Евгений Болдин говорил, что «это фестиваль “ум-ца-ца”» и винил окружение Аллы, уговорившее ее на этот эксперимент. Но Максим Дунаевский пояснял: «На конкурс было прислано более шестидесяти заявок. Большинство композиций сразу же отсеялось из-за жестких требований Оргкомитета Евровидения. В результате осталось около пяти десятков музыкальных “шедевров”. За исключением двух-трех вещей — все серые, неинтересные, на уровне самодеятельности. Исключение составила только Пугачева».

Когда она исполнила ее в первый раз — неожиданно появившись на сцене в финале «Славянского базара» — зрители решили, что она сама написала новых хит, что и сподвигло ее вернуться. Но она вскоре рассказала, что песня принадлежит перу талантливой поэтессы, композитора и певицы Татьяны Снежиной.

Снежина приехала в столицу из Новосибирска, но не успела раскрутиться — погибла вместе со своим женихом и продюсером в автомобильной катастрофе за неделю до свадьбы. Ее брат разослал кассеты с ее песнями звездам эстрады, и. практически все они взяли в репертуар какую-нибудь ее песню, а то и не одну. В 1997, 1998, 1999 и 2008 годах Снежина посмертно становилась лауреатом премии «Песня года».

«Позови меня с собой» сначала взяла Татьяна Овсиенко, но потом почему-то отказалась от нее в пользу Киркорова. А тот отдал ее Пугачевой, в исполнении которой песня и стала суперхитом. «Мы ехали с Филиппом из Твери, где записывались в студии, — рассказывала Алла Борисовна, — и без перерыва слушали в машине кассету с “Позови меня”. Тогда же подумала: если мне песня за три часа ни капельки не надоела, значит, пойдет.»

Через год она получила премию «Овация» в номинации «Шлягер года», и песня долго еще держалась в лидерах хит-парадов.

Зал ее принимал, как всегда, восторженно, но все же гастроли не везде проходили гладко. В некоторых городах устроители переоценили то ли популярность Пугачевой, то ли богатство зрителей, поэтому не все билеты оказывались проданы. В Казани 27-тысячный стадион не удалось заполнить даже наполовину, и пришлось срочно, чтобы не расстраивать певицу, привозить школьников и бесплатно рассаживать их на трибунах.

В Красноярске Пугачева выступала не просто так, а в поддержку кандидата в губернаторы Валерия Зубова. Но Зубов все равно проиграл, а победивший Александр Лебедь не на шутку обиделся, что его любимая певица агитировала за конкурента. Впрочем, когда Алла пришла поздравить его с победой, они все же помирились.

В Уфе во время концерта в пятитысячном Дворце спорта в зале внезапно погас свет. Пугачева не растерялась и спросила у зрителей: «Ну что, ждать будете или домой пойдете?» Зал закричал: «Ждать!!!» И пока электрики минут пятнадцать устраняли неполадку, Пугачева пела без микрофона. Как утверждали очевидцы, ее голос был хорошо слышен как в первом ряду, так и в последнем.

А в Аткарске концерт завершился трагедией — запустить все восемь тысяч зрителей до начала шоу не успели, и когда Пугачева начала петь, среди опоздавших началась давка и восемнадцать человек оказались в больнице, причем двое в тяжелом состоянии.

Это событие было приурочено к ее юбилею, праздновавшемуся с большой помпой — все каналы показывали передачи о ней и фильмы с ее участием, поклонники присылали и привозили цветы, ну и, конечно, все ждали, что скажет сама именинница.

Пугачева вышла к поклонникам и сказала: «Сейчас я еду в Кремль. Мне там должны вручать орден «За заслуги перед Отечеством». Так вот, это награда не моя — эта награда ваша. Спасибо вам за все». Орден ей вручил президент России Борис Ельцин, сказав при этом, что гордится тем, что живет в одну эпоху с Пугачевой.

Кристина тоже сделала матери подарок — посвятила ей свой первый московский сольный концерт, который назвала «Той женщине, которая.».

А праздничный банкет, на котором присутствовал весь цвет эстрады, бизнеса и политики, поразил даже видавших виды журналистов. Но больше даже не роскошью, а тем, что там присутствовали Миколас Орбакас, Евгений Болдин, Сергей Челобанов и Владимир Кузьмин. Пугачева пояснила всем, что сама решила хотя бы на 50-й день рождения увидеть всех своих бывших мужей разом. «Мои мужья — мое богатство», — заявила она и поблагодарила всех своих «бывших» за то, что каждый по-своему сделал ее счастливой.

Творческий отпуск был забыт, она работала без передышки. Как, впрочем, и Киркоров. Кризис 1998 года и неудачный бизнес сильно ударили по их бюджету, поэтому какое-то время выручали зарубежные гастроли. Благо русские эмигранты по-прежнему обожали Пугачеву и раскупали все отнюдь не дешевые билеты. Кроме того, она подписала рекламный контракт с одной из пищевых компаний и не забывала упоминать ее во всех интервью. Но постепенно в России тоже жизнь стабилизировалась, и народ снова повалил на концерты.

25 мая 2001 года в ГЦКЗ «Россия» вручали десятую, юбилейную, премию «Овация». Эта церемония стала настоящим триумфом Пугачевой и ее семьи — сама она получила премию в номинации «Певица десятилетия», Кристина была награждена как лучшая певица года, а Филипп Киркоров — как лучший гастролер года.

1 июня того же года ей была вручена премия имени Святослава Федорова «За благородные помыслы и достойные деяния» в номинации «Культура». 29 июня на Международном форуме ММБА и НТА торговая марка «Alla Pugachova» была признана лучшей в номинации «Самое эффективное использование имени звезды в торговой марке». А в июле этого богатого на награды года ее наградили медалью «2000 выдающихся музыкантов XX века» Международного Кембриджского биографического центра.

Поначалу к этому мало кто отнесся серьезно, тем более что Алла не забывала периодически эпатировать публику: подбрасывала «утки» насчет ее якобы развода с Киркоровым, пела с гей-хором, участвовала в скандалах и вообще всегда была в центре событий. Так что их с Галкиным нежные отношения и дуэт «Будь или не будь» большая часть зрителей восприняла только как очередной пиар-ход. Тем более что Пугачева была старше своего нового возлюбленного больше чем в два раза.

Тем не менее публика увлеченно следила за их романом, и ушлые журналисты поспешили спросить Киркорова, что он обо всем этом думает. «Я не собираюсь ревновать жену ко всем, с кем она выходит на сцену! — ответил тот. — Она когда-то и с Иосифом Кобзоном, и с Борисом Моисеевым дуэтом пела. И что из этого? Алла любит экспериментировать в творчестве, и никто ей не сможет этого запретить. И морду Галкину я бить не собираюсь. Хотя я могу! Но я считаю ниже своего достоинства распускать руки. А тем более на Максима.»

Пугачева тоже вдруг решила несколько уменьшить ажиотаж и на прямой линии с поклонниками сказала: «Я-то думала, что, услышав наш дуэт, все обратят внимание на песню, а не на какие-то сплетни. А журналисты внушают людям, что любовь Пугачевой и Киркорова разрушена романом с Галкиным! Зачем? Скучновато стало жить?.. В этой истории я чувствую себя не совсем удобно и комфортно».

Играла она Проню Серко (которую в мюзикле переименовали в Тоню Коровяк), ну а Голохвастова (именуемого в мюзикле Лешей Чижом) играл Галкин. Киркоров в это время снимался в другом новогоднем мюзикле «Женитьба Фигаро».

«Комсомольская правда» писала: «До съемок многие опасались буйного нрава легендарной певицы. На диво пока все идет гладко: Пугачева выполняет почти все указания режиссера Макса Паперника. Хотя, бывает, заикнется Макс еще про один дублик, а живая легенда ему так твердо: “Я считаю, достаточно!” А потом сама просматривает отснятый материал, отбирая лучшее.

И еще: по роли Пугачевой 35 лет. И грим, наложенный Аллой Борисовной собственноручно, действительно превращает ее в совсем молодую даму!»

А после съемок Пугачева познакомилась с Маргаритой Криницыной, исполнительницей роли Прони в знаменитом фильме 1962 года, и подарила ей золотое колье. Затем они разговорились и, как потом рассказывала Криницына: «Я вспомнила, что родилась на Урале и что фамилия моей бабушки — Одегова. И тут выяснилось, что у мамы Аллочки, Зинаиды Архиповны, такая же фамилия и что она тоже с Урала. Дальше все происходило, словно в программе “Жди меня”: родные нашли друг друга.»

А колье Криницыной пришлось через год продать — она тяжело заболела и срочно были нужны большие деньги на лечение. Можно сказать, подарок Пугачевой спас ей жизнь.

Ее уже не раз приглашали в предыдущие «Фабрики», но она всегда отказывалась. Однако на этот раз ей по-видимому предложили такие условия, от которых она не смогла отказаться.

Согласно контракту, Пугачева должна была определять содержание проекта, подбирать репертуар его участникам и каждый день непременно навещать своих воспитанников. И несмотря на свое скептическое отношение к проекту, она подошла к работе со своей обычной тщательностью.

Несколько дней она по десять часов слушала претендентов, даже обедая прямо в студии. К третьему туру осталось около ста человек, и, как вспоминал один из участников: «Всех выстроили в зале полукругом. Алла сказала: “Я так сделать выбор не могу. Будем ночью отсматривать всех на видео”. Наутро нас собрали и зачитали фамилии сорока человек, кто прошел дальше.»

Но и об оставшихся Пугачева была невысокого мнения. Когда корреспондент «Московского комсомольца» спросил ее: «Много ли будущих звезд вы уже рассмотрели на этих кастингах?» Она ответила: «Нет. Звезд нет». А на вопрос: «Почему?» — только развела руками: «То-то я и хочу разобраться — почему. Может, я отстала от жизни, может, я чего-то не понимаю».

Впрочем, главного, чего хотели организаторы проекта, они добились — участие Пугачевой вновь привлекло внимание зрителей к поднадоевшей «Фабрике».

В начале апреля пресса зашумела: Пугачева и Киркоров развелись! Тут же последовало гневное опровержение от Филиппа. а следом уклончивое подтверждение от Аллы, что развод еще не состоялся, но готовится. Однако это не мешало им продолжать появляться вместе и на ее, и на его днях рождения, и на различных мероприятиях. И даже торжественно отпраздновать одиннадцатилетие своего брака.

А когда Киркоров оказался в центре скандала, связанного с тем, что он обругал журналистку, Пугачева публично поддерживала его и оправдывала тем, что у него был нервный срыв. А Киркоров, кстати, продолжал утверждать, что они вовсе не разводятся.

В середине ноября Пугачева вроде бы переключилась с личных дел на общественные — она вошла в только что созданную Общественную палату. Но через несколько дней взорвалась «бомба» — Лолита Милявская в своем ток-шоу «Без комплексов» сообщила, что Пугачева и Киркоров развелись, и более того — это они сами попросили ее озвучить всем эту новость. Потом, в интервью, она процитировала Пугачеву: «Но у нас все хорошо, мы остаемся близкими друзьями, потому что мы венчанные, а развод всего лишь гражданский, официальный. Мы продолжаем заботиться друг о друге».

Потом время от времени вспыхивали слухи, что они собираются воссоединиться, особенно когда они исполнили дуэтом песню «Холодно без тебя». Но слухи так и остались слухами. Алла Пугачева никогда дважды в одну реку не входила.

Сама Пугачева стала художественным руководителем радиостанции «Алла» в Москве и ведущей программ: «Алло, Алла», «В гостях у Аллы», «Алла ищет таланты». Радиостанция довольно быстро стала популярной, и уже к ноябрю ее еженедельная аудитория составляла больше миллиона человек.

В интервью она говорила: «Радио “Алла” станет струей свежего воздуха для миллионов соотечественников, которые устали от насилия на экране и в жизни. У нас они получат долгожданное отдохновение и лечение души. Что же касается исполнителей, которые захотят звучать на моей волне, то коллеги никогда не услышат, что их песни — неформат. Главное для меня — не раскрученное имя, а талант».

В 2009 году радио было презентовано и на территории Украины. К декабрю 2010 года «Радио Алла» уже вещало в более чем сорока городах России, Украины и Молдовы.

Но когда умер Александр Варин, президент Вещательной Корпорации «Проф-Медиа» (ВКПМ), в которую входила радиостанция, Пугачева не поладила с новым руководством ВКПМ, и 9 ноября 2010 года было объявлено, что она покинет пост музыкального директора «Радио Алла», а сама радиостанция сменит название на «Радио Романтика». 24 января 2011 года так и случилось. А 31 января 2012 года «Радио Алла» прекратило вещание и на Украине.

На этот раз речь шла не о творческом отпуске, а об окончательном уходе. 5 марта она собрала пресс-конференцию и сказала:

«Я должна сообщить вам, что грядет неприятнейшее событие — мое 60-летие. Принято думать, что 60 лет — это старость и немощь. Теоретически, наверное, это так. Но для меня же это всего лишь цифра. Меня стали упрекать, мол, вы же сказали, что будете петь до 60. Как певица, с трудом, наверно, но все-таки выполню обязательства — проедусь с юбилейным туром “От апреля до апреля”. После чего мне бы хотелось прекратить концертную деятельность. Хотя не вовремя, наверно. На дворе кризис, и надо как-то зарабатывать деньги. Но зарабатывать деньги на том, что уже некачественно, я не буду. Алла Пугачева уйдет со сцены, но наступит, скорее всего, время другой Пугачевой, у которой есть деятельность на радио «Алла», в театре, кино, издательская деятельность. Так что сидеть сложа руки на пенсии я не буду.»

За прощальный тур она дала тридцать семь концертов в тринадцати странах и завершила его в Болгарии, где когда-то прославилась, спев «Арлекино».

С тех пор она не дала ни одного концерта, но записала несколько песен для различных шоу, в том числе для «Рождественских встреч», вела разные телепрограммы, постоянно в чем-то участвовала. В общем, если кто и думал списать Аллу Пугачеву на пенсию, то он сильно ошибался. Можно быть уверенным — она еще долго будет в центре внимания.

В феврале 2011 года канал НТВ подготовил фильм «Алла+Максим. Исповедь любви». Приурочен он был к десятилетию отношений Максима Галкина и Аллы Пугачевой, поскольку Пугачева к тому времени уже призналась, что их любовь вспыхнула еще в 2001 году, и с тех пор и до самого развода они с Филиппом уже только изображали счастливый брак.

А в декабре грянул гром — Алла и Максим поженились!

Первым об этом сообщил в своем твиттере Николай Басков: «Сегодня они расписались, а завтра гуляем свадьбу! Друзья, я первый, кто выдаст сейчас стране сенсацию! Мой близкий друг сегодня женился! Ура! Завтра напьюсь!»

Это была сенсация. Столько лет вся страна следила за Пугачевой и Галкиным, гадала, что их держит вместе и скоро ли закончится этот маскарад, как вдруг — свадьба!

«Комсомольская правда» невинно писала о том, что Алла не собирается брать фамилию мужа: «Алла и Максим совершенно не планировали превращать свадьбу в национальный праздник, — рассказали друзья пары. — Поэтому все происходило без лишнего шума. Они подали заявление, затем спокойно приехали в ЗАГС и поставили штампы. Разумеется, Алла не стала брать фамилию мужа. На чувства это не влияет. А вся страна и так знает, кто такая Алла Пугачева и кто такой Максим Галкин». На свадьбе присутствовали все друзья и родственники, включая Кристину с детьми и Филиппа Киркорова. Алла давно научилась сохранять с бывшими мужьями хорошие отношения.

Родила мальчика Гарри и девочку Елизавету суррогатная мать. Наблюдавший беременность врач Марк Курцер, давно знакомый с Аллой Пугачевой (он принимал роды у Кристины Орбакайте), рассказал журналистам: «Весь период родов Алла и Максим не выходили из больницы, и такого материнского счастья я давно не видел, которое было у Аллы Борисовны. Если Максим еще куда-то отъезжал на съемки, то она была постоянно здесь — сама меняла памперсы».

Но не успела изумленная публика оправиться от такого потрясения, как ей сообщили новое, не менее сенсационное известие: Алла Пугачева на самом деле биологическая мать двойняшек. Суррогатной матери подсадили ее яйцеклетку.

Личный юрист Пугачевой, Татьяна Акимцева разъяснила в интервью, как именно Алле Пугачевой удалось стать матерью в таком возрасте: «В медицине уже давно существует врачебная практика по замораживанию яйцеклеток. Еще будучи в браке с Филиппом Киркоровым, Алла Борисовна пыталась стать матерью и проходила все медицинские процедуры. Естественно, имелась реальная возможность заморозить ее биологический материал, что и было сделано. По всем медицинским показателям процедура по оплодотворению этих клеток возможна даже спустя годы».

Теперь у Аллы Пугачевой трое детей, муж, который младше ее старшей дочери, и трое внуков. Что дальше? Неизвестно. Ясно только одно — Алла Борисовна своим поклонникам скучать не даст.