Многие родители – настоящие эксперты в том, что касается организма их ребенка. Они знают, что температура выше 37 °С является повышенной. Они знают, как обработать ранку, чтобы она не воспалилась. Они знают, какая еда перед сном, скорее всего, не даст ребенку успокоиться.

Однако даже самым заботливым, высокообразованным родителям не хватает элементарной информации о мозге их ребенка. Неудивительно ли? Особенно учитывая ту центральную роль, которую мозг играет практически в каждом аспекте жизни ребенка: в дисциплине, принятии решений, самопознании, школьном обучении, взаимоотношениях с людьми и т.д. Фактически мозг во многом определяет, кто мы есть и чем мы занимаемся. И поскольку сам мозг в значительной степени формируется тем опытом переживаний, который мы как родители предоставляем нашим детям, знание об изменениях, происходящих в мозге в ответ на наше родительское воспитание, поможет воспитать более сильного, жизнеспособного ребенка.

Вот почему мы хотим представить вам концепцию интеграции мозга. Нам хотелось бы рассказать о некоторых фундаментальных понятиях, связанных с мозгом, и помочь вам применить новые знания так, чтобы ваше родительское воспитание стало более простым и содержательным. Мы не беремся утверждать, что использование идеи интеграции мозга в воспитании ребенка избавит вас от всех огорчений и разочарований, с которыми связана родительская роль. Но знание некоторых простых и легко усваиваемых основ работы мозга позволит вам лучше понять своего ребенка, эффективно реагировать на сложные ситуации и создать фундамент для социального, эмоционального и психического здоровья.

Ваши родительские действия имеют немалое значение, и мы снабдим вас недвусмысленными, научно обоснованными идеями, которые помогут вам построить прочные взаимоотношения с вашим ребенком, способствующие правильному формированию его мозга и создающие прочный фундамент для здоровой и счастливой жизни.

Позвольте нам рассказать историю, которая иллюстрирует, насколько полезной эта информация может быть для родителей.

Однажды Марианне позвонили на работу и сказали, что ее двухлетний сын, Марко, с няней попали в автоаварию. С Марко все в порядке, но няню, управлявшую автомобилем, забрали в больницу на «Скорой помощи».

Марианна, директор начальной школы, помчалась как сумасшедшая на место аварии, где ей сообщили, что у няни за рулем случился эпилептический припадок. И она застала здесь пожарного за безуспешными попытками успокоить ее малыша. Марианна взяла Марко на руки, и он стал сразу успокаиваться, когда мама прижала его к себе.

Как только ребенок прекратил плакать, он начал рассказывать маме, что произошло. Используя язык двухлетнего малыша, который способны были понять только родители и няня, Марко постоянно повторял фразу «Ия ву-ву». «Ия» на его языке означало «София» – имя любимой няни, а «ву-ву» было его версией звука сирены пожарной машины (а в данном случае «Скорой помощи»). Постоянно повторяя матери «Ия ву-ву», Марко, со всей очевидностью, был сконцентрирован на единственной детали истории, которая была для него главной: от него забрали Софию.

Обычно в ситуациях, подобных этой, многие из нас испытывают соблазн убедить ребенка, что с Софией все будет хорошо, а затем немедленно переключить его внимание на что-то другое, пытаясь отвлечь малыша от болезненной ситуации: «Пойдем, купим мороженое!» Еще совсем недавно многие родители, пытаясь избежать дальнейшего «травмирования» ребенка, не обсуждали с ним произошедший инцидент. Однако тактика «Пойдем, купим мороженное!» оставляет ребенка в полном недоумении в отношении того, что произошло и почему. Ребенок по-прежнему переполнен сильными и пугающими эмоциями, но ему не позволили (или не помогли) эффективно с ними справиться.

Марианна не совершила такой ошибки. Она посещала занятия Тины, посвященные проблемам мозга и воспитания, и немедленно пустила в дело свои знания. В тот вечер и всю следующую неделю, пока сознание Марко последовательно возвращало его к автокатастрофе, Марианна помогала ему снова и снова пересказывать историю произошедшего. Она говорила: «Да, ты и София попали в аварию, так?» В этот момент Марко вытягивал руки и начинал ими трясти, изображая судороги у Софии. Марианна продолжала: «Да, у Софии случились судороги, и она стала дрожать, и машина врезалась, да?» Следующее заявление Марко было, конечно, уже знакомо: «Ия ву-ву», – на что Марианна отвечала: «Правильно. Ву-ву приехала и увезла Софию к доктору. И сейчас ей гораздо лучше. Помнишь, мы ходили к ней вчера? Она чувствует себя хорошо, так ведь?»

Позволяя Марко повторно пересказывать историю, Марианна давала ему возможность понять, что произошло, чтобы он мог начать справляться со своими чувствами. Поскольку она знала, насколько важно помочь мозгу ее сына переработать пугающий опыт, она помогала ему рассказывать и пересказывать события, дабы он мог переработать свой страх и вернуться к своей повседневной жизни здоровым и восстанавливающим равновесие путем. В течение нескольких следующих дней Марко вспоминал аварию все реже и реже, пока она не превратилась лишь в одно из его многочисленных переживаний, хотя и достаточно значимое.

По мере того как вы будете продолжать чтение, вы сможете узнать конкретно, почему Марианна отреагировала на ситуацию таким образом и почему это было полезно для ее сына и с практической, и с нейрологической точек зрения. Вы сможете применить свои новые знания о мозге множеством различных способов, что сделает ваш труд по воспитанию ребенка более осмысленным и управляемым.

В основе реакции Марианны и в центре всей этой книги лежит понятие интеграция. Ясное понимание интеграции позволит вам полностью изменить отношение к воспитанию собственных детей. Вы будете получать больше удовольствия от этого и лучше подготовите детей к эмоционально богатой и насыщенной жизни.

Большинство из нас не задумываются над тем фактом, что наш мозг состоит из множества частей, выполняющих различную работу. Например, у него есть левое полушарие, помогающее нам мыслить логически и организовывать мысли в предложения, и правое полушарие, больше ведающее чувствами и считыванием невербальных сигналов. Нижний этаж мозга называют «мозгом рептилии»[4], он позволяет нам действовать инстинктивно и принимать мгновенные решения, обеспечивающие выживание, и есть «мозг млекопитающего», который ведает установлением связей и развитием отношений с другими. Есть структуры мозга, связанные с работой памяти, и структуры, ассоциируемые с принятием моральных и этических решений. Это очень похоже на то, как если бы ваш мозг обладал множеством различных личностей: некоторые из них рациональные, другие – иррациональные; одни – вдумчивые, иные – быстродействующие. Неудивительно, что мы можем выглядеть совершенно разными в различных обстоятельствах!

Ключ к процветанию – в обеспечении надежной совместной работы всех этих частей, их интеграции. Интеграция соединяет отдельные части вашего мозга и помогает им работать вместе как единое целое. Это похоже на то, что происходит в организме, у которого есть различные органы для выполнения тех или иных функций: легкие вдыхают воздух, сердце перекачивает кровь, желудок переваривает пищу. Для того чтобы организм был здоров, все эти органы должны быть интегрированы. Другими словами, каждый из них призван выполнять свою индивидуальную работу, и при этом они должны действовать как единое целое. Простое определение интеграции следующее: установление связей между отдельными элементами для получения хорошо функционирующего целого. Точно так же, как наш организм, наш мозг не может работать с полной эффективностью, если различные его части не скоординированы и не сбалансированы. Именно это обеспечивает интеграция: координирует и балансирует действия различных областей мозга. Довольно просто увидеть, когда наши дети не целостны: их захлестывают эмоции, они обескуражены, их поведение хаотично. Они не могут хладнокровно и эффективно реагировать на текущую ситуацию. Истерики, эмоциональные срывы, агрессия и большинство других проблем, с которыми приходится сталкиваться в процессе воспитания – и в жизни, – результат утраты интеграции, то есть результат дезинтеграции.

Нам следует помочь своим детям стать более интегрированными, чтобы они могли использовать весь свой мозг в координированной манере. Например, важно быть горизонтально интегрированным, чтобы левосторонняя логика хорошо сочеталась с правополушарными эмоциями. А вертикальная интеграция позволит высшим отделам мозга осмысливать действия, хорошо взаимодействуя с нижними отделами, озабоченными инстинктивными, животными реакциями и выживанием.

Способ реального осуществления интеграции удивителен. В последние годы ученые разработали технологии сканирования мозга, позволяющие изучать мозг так, как это было невозможно прежде. Эти новые технологии подтвердили многое из того, что мы раньше знали о мозге. Однако главным сюрпризом, потрясшим сами основы нейробиологии, стало открытие невероятной «пластичности» мозга. Это означает, что мозг способен изменяться, формироваться по ходу всей нашей жизни, а не только в детстве, как полагали прежде.

Что формирует мозг? Опыт переживаний. Даже в преклонном возрасте наш жизненный опыт на деле изменяет физическую структуру мозга. Когда мы переживаем что-либо, клетки нашего мозга, называемые нейронами, становятся активными, то есть «включаются». В мозге сто миллиардов нейронов, и у каждого из них в среднем десять тысяч связей с другими нейронами. Пути активизации конкретных цепей в мозге определяют природу психической активности, варьирующей от восприятия видов и звуков до наиболее абстрактных мыслей и логических рассуждений. Если нейроны включаются одновременно, они создают новые связи друг с другом. Со временем связи, образующиеся в результате совместного включения, приводят к «перемонтированию схем» в мозге. Это весьма вдохновляющая новость. Она означает, что мы отнюдь не находимся всю свою жизнь в плену того, как устроен и работает наш мозг в данный момент, мы можем на деле перемонтировать его таким образом, чтобы стать здоровее и счастливее. И это верно не только для детей и подростков, но и для каждого из нас на протяжении всей жизни.

Прямо сейчас мозг вашего ребенка постоянно монтируется и перемонтируется, и опыт переживаний, который вы ему обеспечиваете, будет долгое время определять структуру его мозга. Подумаешь, проблема, да? Однако не беспокойтесь. Природа позаботилась о том, чтобы базовая структура мозга хорошо развивалась при правильном питании, сне и стимуляции развития. Несомненно, гены играют существенную роль в том, какими становятся люди. Но данные исследований в разных областях возрастной психологии указывают на то, что все, происходящее с нами – музыка, которую мы слушаем, близкие люди, прочтенные книги, наказания, которым мы подвергались, чувства, которые мы переживали, – глубоко воздействует на развитие нашего мозга. Другими словами, на основе базовой мозговой структуры и врожденного темперамента родители могут сделать достаточно много для того, чтобы обеспечить детям опыт переживаний, который будет способствовать развитию жизнестойкого, хорошо интегрированного мозга. Эта книга поможет вам использовать повседневный опыт для того, чтобы помочь мозгу вашего ребенка становиться все более и более целостным.

Например, дети, чьи родители говорят с ними о пережитых событиях, как правило, имеют легкий доступ к воспоминаниям об этих событиях. Дети, чьи родители говорят с ними об их чувствах, развивают эмоциональный интеллект и способны полнее понимать как свои собственные чувства, так и чувства других людей. Робкие дети, чьи родители подкрепляют в них уверенность, предлагая толковые объяснения происходящего, обычно избавляются от своих поведенческих ограничений, в то время как те, кого чересчур оберегают или, наоборот, часто подвергают провоцирующим тревожность переживаниям, не оказывая при этом поддержки, сохраняют свою робость.

Существует обширное поле поддерживающих эти выводы научных данных о детском развитии и привязанности, а также новые данные о нейропластичности, поддерживающие ту точку зрения, что родители могут напрямую формировать мозг своего ребенка в процессе его роста и развития, предлагая соответствующий опыт переживаний. Например, время, проведенное за экраном – компьютерными играми, телевизором и электронной перепиской, – заставит мозг монтироваться определенным образом. Развивающие занятия, спорт и музыка обеспечат другую схему монтирования. Время, проведенное в кругу семьи, с друзьями, в изучении человеческих взаимоотношений, особенно в процессе личного общения, также будет формировать мозг особым образом. Все, что происходит с нами, воздействует на то, как развивается наш мозг.

Этот процесс «монтажа и перемонтажа» и является сутью интеграции: необходимо обеспечить детям тот опыт переживаний, который позволит создать связи между различными отделами мозга. Когда эти отделы работают согласованно, они создают и укрепляют соединительное волокно, связывающее различные части мозга. В результате между ними возникают более прочные связи, и они могут еще более гармонично работать вместе. Точно так же, как голоса отдельных певцов сливаются в хоре в единую гармонию, которую не может создать в одиночку ни один человек, интегрированный мозг способен на гораздо большее, чем его отдельные части сами по себе.

Это то, что нам необходимо сделать для каждого из наших детей: помочь их мозгу стать более интегрированным, чтобы они могли использовать свои умственные и психологические ресурсы на полную мощность.

Именно этого добилась Марианна для сына Марко, когда помогала ему пересказывать историю вновь и вновь («Ия ву-ву»), она рассеивала пугающие и травмирующие эмоции правой стороны его мозга, чтобы они не управляли ребенком. Она делала эта путем привнесения в них фактических деталей и логики левой стороны мозга – процесс, который в двухлетнем возрасте только начинает развиваться, – чтобы ребенок мог осознать инцидент в такой форме, которая имеет для него смысл.

Если бы мать не помогла ему пересказать и понять произошедшую историю, страхи Марко остались бы необъясненными и могли бы вырываться на поверхность различными путями. У него могла развиться фобия по отношению к поездкам в машинах или к ситуациям, когда родителей нет рядом, или его правый мозг мог бы вырываться из-под контроля другими способами, порождая частые истерики. Вместо этого, пересказывая историю вместе с Марко, Марианна помогла ему сосредоточить внимание как на реальных подробностях происшествия, так и на его эмоциях, что позволило ему использовать правую и левую половины мозга, в буквальном смысле усиливая их связь (более подробно этот будет обсуждаться в Главе 2). Помощь в усилении интеграции позволила ребенку вернуться в состояние нормально развивающегося двухлетнего малыша, не зацикливаясь на страхе и отчаянии, которое он пережил.

Давайте посмотрим на другой пример. Сегодня, когда вы и ваши братья и сестры стали взрослыми людьми, продолжаете ли вы спорить о том, кому нажать кнопку вызова лифта? Конечно, нет (ну по крайней мере, мы над^еемся, что нет). А ваши дети спорят и толкаются из-за такого рода вещей? Если они обычные дети, то да.

Причина такой разницы в поведении возвращает нас к мозгу и интеграции. Соперничество между братьями и сестрами относится к тем многочисленным проблемам, которые осложняют процесс воспитания, – истерики, непослушание, битвы с домашними заданиями, вопросы дисциплины и т.д. Мы обсудим в ближайших главах все эти повседневные трудности, с которыми сталкиваются родители. Они происходят от недостатка интеграции мозга ребенка. Причина этого проста: у него не было достаточно времени, чтобы прийти к интеграции. В действительности это долгий путь, поскольку мозг человека остается неполностью развитым приблизительно до 25 лет.

Итак, к сожалению, вам придется ждать, пока мозг вашего ребенка разовьется. Это правда. Неважно, насколько смышленым кажется вам ваш дошколенок, он все равно не обладает мозгом десятилетнего ребенка и не будет обладать им еще несколько лет. Скорость созревания мозга во многом определяется генами, которые мы наследуем. Однако скорость его интеграции – это именно то, на что мы можем влиять нашим повседневным воспитанием.

Таким образом, к счастью, вы можете использовать повседневные ситуации для того, чтобы повлиять на скорость продвижения в направлении интеграции. Во-первых, можно развивать различные элементы мозга ребенка, предоставляя ему возможности поупражнять их. Во-вторых, можно облегчить процесс интеграции так, чтобы отделы мозга были лучше связаны между собой и их совместная работа была более эффективной. Это не означает, что ваши дети будут быстрее расти, это означает, что вы поможете им лучше развить многие части своего «Я» и интегрировать их. И речь вовсе не идет о том, чтобы работать на износ (и заставлять работать своих детей), фанатически стараясь наполнить каждое их переживание значением и смыслом. Мы говорим о том, что надо просто быть рядом со своими детьми, чтобы вы могли помочь им стать более интегрированными. В результате этого они будут процветать эмоционально, интеллектуально и социально. Интегрированный мозг проявляется в эффективном принятии решений, лучшем контроле над телом и эмоциями, более глубоком понимании себя, прочных отношениях с людьми и успехах в школе. И все это начинается с того опыта переживаний, который родители и другие люди, заботящиеся о ребенке, предоставляют ему. Этот опыт лежит в основе интеграции и психического здоровья.

Давайте немного конкретизируем, как это выглядит, когда человек – ребенок или взрослый – пребывает в состоянии интеграции. Когда человек хорошо интегрирован, он наслаждается психическим здоровьем и благополучием. Но не так просто определить, что это такое. Хотя горы книг написаны о психических заболеваниях и расстройствах, психическому здоровью определение дается крайне редко. Дэн одним из первых попытался дать психическому здоровью определение, которое сейчас начали использовать ученые и врачи по всему миру. Оно базируется на понятии интеграции и связано с представлением о комплексе динамических процессов, окружающих отношения между людьми и мозг. Однако проще выразить его, определив психическое здоровье как нашу способность оставаться в «потоке благоденствия».

Представьте себе спокойную реку, текущую по природным просторам. Это река вашего благоденствия. Когда вы мирно устремляетесь по ее течению в своей лодке, вы ощущаете, что находитесь в целом в хороших отношениях с окружающим вас миром. Вы имеете ясное представление о себе, о других людях и о своей жизни. Вы можете быть гибким и приспосабливаться к изменениям ситуации. Вы спокойны и эмоционально устойчивы.

Однако, по мере того как вы двигаетесь по течению, временами вас выносит чересчур близко к одному из речных берегов. Это порождает различные проблемы в зависимости от того, к какому берегу вы приблизились. Один берег представляет собой хаос, где вы ощущаете потерю контроля. Вы оказываетесь захвачены беспорядочными водоворотами реки, порождающими суматоху и смятение. Вам необходимо удалиться от берега хаоса и снова вернуться в спокойное течение реки.

Но не заплывайте слишком далеко, поскольку другой берег тоже представляет собой угрозу. Это берег косности, являющейся противоположностью хаоса. Косность как противоположность потери контроля проявляется в том, что вы устанавливаете контроль над всем и всеми вокруг вас. Вы становитесь абсолютно неготовыми к адаптации, компромиссу или переговорам. У берега косности вода пахнет затхлостью, а камыши и ветки деревьев мешают вашей лодке плыть по реке благоденствия.

Таким образом, одна крайность – это хаос с его полным отсутствием контроля. Другая крайность – это косность, где контроль в переизбытке, что ведет к недостатку гибкости и приспосабливаемости. Все мы перемещаемся туда и обратно между этими берегами, двигаясь по жизни, – особенно когда пытаемся выживать, выполняя свои родительские обязанности. В моменты, когда мы оказываемся очень близко к берегам хаоса или косности, мы удаляемся от психического и эмоционального здоровья. Чем дольше нам удается избегать обоих берегов, тем больше времени мы проводим, наслаждаясь рекой благоденствия. Большую часть нашей взрослой жизни можно представить как движение по этим путям: иногда в гармонии благоденствия, иногда в хаосе, в косности или в зигзагах от одной крайности к другой. Гармония возникает благодаря интеграции. Хаос и косность проявляются, когда интеграция заблокирована.

Все это применимо и к нашим детям. У них есть свои собственные маленькие лодочки, и они плывут – каждый по своей реке благоденствия. Многие из тех испытаний, которым подвергает нас наша родительская роль, случаются, когда наши дети выпадают из потока, становясь либо чересчур хаотичными, либо очень негибкими. Ваш трехлетний малыш не дал поиграть своей игрушечной лодочкой другому ребенку в парке? Это негибкость, косность. Он стал плакать, кричать и бросаться песком, когда его новый друг забрал лодочку? Это хаос. Вы можете помочь своему ребенку, направив его обратно в поток реки, в гармоничное состояние, позволяющее избежать хаоса и косности.

То же самое относится и к детям старшего возраста. Ваша обычно добродушная пятиклассница расплакалась до истерики оттого, что не получила главную роль в школьном спектакле. Она не желает успокаиваться и постоянно повторяет, что у нее лучший голос в классе. На деле она мечется между берегами хаоса и косности, и ее эмоции явно одерживают контроль над ее логическим мышлением. В результате она упрямо отказывается признать, что кто-то другой может быть тоже талантлив. Следует вернуть ее обратно в поток благоденствия, чтобы она смогла достичь более уверенного внутреннего равновесия и перейти в более интегрированное состояние (не беспокойтесь – мы предложим вам для этого множество способов).

Практически все моменты выживания так или иначе попадают в эту схему. Полагаем, вы будете поражены, увидев, насколько образы хаоса и косности помогут вам понять самые сложные поступки вашего ребенка. Эти образы на самом деле позволяют оценить, насколько хорошо интегрирован ваш ребенок, в любой конкретный момент времени. Если вы видите хаос или негибкость, вы знаете, что ребенок находится в неинтегрированном состоянии. А когда он находится в состоянии интеграции, то демонстрирует качества, которые свойственны человеку психически и эмоционально здоровому: он гибок, легко адаптируется, эмоционально стабилен и способен понимать себя и окружающий мир. Мощный и практичный концепт интеграции позволяет видеть, когда наши дети – да и мы сами – переживаем хаос и закостенелость, поскольку интеграция оказалась заблокирована. Познакомившись с этой идеей, мы затем создаем и воплощаем в жизнь стратегии, способствующие интеграции в жизни наших детей и в нашей собственной жизни. Это стратегии повседневного формирования интегрированного мозга, которые мы изучим в каждой из следующих глав.

Четырехлетняя дочка Томаса, Кэйти, любила свой детский сад и никогда не имела ничего против того, чтобы сказать папе «пока», когда он оставлял ее там, – до того дня, когда ее неожиданно вырвало в группе. Воспитатель позвонила ее отцу, чтобы тот сейчас же забрал девочку домой. На следующий день, когда настало время собираться в детский сад, Кэйти начала плакать, хотя к тому моменту она уже чувствовала себя хорошо. Это стало повторяться каждое утро в течение нескольких последующих дней. Томас мог кое-как одеть ее, но все становилось гораздо хуже, когда они приходили в садик.

Как выразился Томас, Кэйти начинала все больше «сходить с ума», как только они выходили из своей машины на парковке перед детским садом. Сначала, пока они шли до здания садика, она демонстрировала своего рода цивилизованное непослушание. Она шла рядом со своим отцом, но каким-то образом умудрялась сделать так, что ее маленькое тело становилось тяжелее большого рояля, ее сопротивление превращало их прогулочный ход в некий вид волочения. Затем, когда они приходили в группу, она начинала сжимать руку своего отца все сильнее и сильнее, а потом исполняла классический «силовой захват», прикладывая весь свой четырехлетний вес к ноге Томаса. Когда ему, наконец, удавалось вырвать себя из ее удержания и покинуть помещение, он слышал крик дочери сквозь весь шум, создаваемый другими детьми: «Я умру, если ты меня оставишь здесь!»

Подобного рода сепарационная тревожность – вполне нормальное явление для маленьких детей. Детский сад может быть порой пугающим местом. Но, как объяснил Томас, «Кэйти полностью жила детским садом до того момента, как с ней произошел этот случай. Ей нравились занятия, друзья, истории. И она обожала своего воспитателя».

Так что же случилось? Почему простое переживание ситуации, когда ее вырвало, вызвало в Кэйти настолько сильный и иррациональный страх и как следовало бы Томасу реагировать на этот страх? Его непосредственная цель: найти способ сделать так, чтобы Кэйти снова с удовольствием ходила в сад. Это была цель «выживания». Но он, кроме того, стремился превратить этот трудный опыт в возможность для Кэйти извлечь из него пользу, как в ближайшее время, так и на будущее. Это была цель «процветания».

Мы вернемся к тому, как Томас справлялся с ситуацией, используя свои базовые знания о мозге, дабы превратить момент выживания в возможность помочь процветанию своей дочери. Конкретно говоря, он понял то, что мы собираемся показать вам сейчас: некоторые простые принципы работы двух сторон мозга.

Вы знаете, что наш мозг разделен на два полушария. Эти две части мозга не только разделены анатомически, они, кроме того, выполняют разные функции. Некоторые даже полагают, что два полушария обладают каждое своей собственной личностью или «своим собственным умом». В научном сообществе способ влияния различных полушарий мозга на нас принято называть левополушарной и правополушарной модальностью. Но ради простоты мы перейдем к разговорной терминологии и будем говорить о левом мозге и правом мозге.

Наш левый мозг любит порядок и стремится к нему. Он логичен, литерален (буквален и любит буквы), лингвистичен (любит слова) и линеен (он выстраивает вещи в последовательность или упорядочивает). Левому мозгу понравится, что все эти слова начинаются с буквы «Л» (он также любит листинги – всевозможные списки).

Правый мозг – глобальный и невербальный. Он посылает и получает сигналы, позволяющие нам осуществлять коммуникации. Например, ведает выражением лица, зрительным контактом, интонацией, позой и жестами. Вместо концентрации на отдельных деталях и стремления упорядочивать их, наш правый мозг заботится об общей картине мира или ситуации – о значении и ощущении переживаемого – и специализируется на образах, эмоциях и личных воспоминаниях.

Благодаря правому мозгу мы получаем способность чувствовать «нутром» или «сердцем». Нередко говорят, что правый мозг преимущественно интуитивный и эмоциональный, и мы будем использовать эти определения в дальнейшем тексте в качестве удобного сокращения при разговорах о том, чем занимается наш мозг. Но при этом держите в голове, что технически более точно будет говорить про эту часть мозга как более непосредственно влияющую на организм и нижние отделы мозга, которые позволяют получать и интерпретировать эмоциональную информацию. Это может показаться несколько сложным, но суть в том, что левый мозг – логический, лингвистический и литеральный, правый же эмоциональный, невербальный, экспериментальный и автобиографичный (и его абсолютно не волнует, что все эти слова не начинаются с одной и той же буквы)[5].

Вы можете представлять себе это следующим образом: левый мозг заботится о букве закона. Как известно, по мере того как дети становятся старше, они с успехом осваивают левостороннее мышление: «Я не пихал ее! Я ее толкнул». С другой стороны, правый мозг заботится о духе закона, эмоциях и переживаниях в человеческих отношениях. Левый фокусируется на тексте – правый озабочен контекстом. Именно иррациональный, эмоциональный правый мозг заставлял Кэйти кричать своему отцу: «Я умру, если ты меня оставишь здесь!»

Если говорить с позиций развития, у очень маленьких детей правое полушарие является доминирующим, особенно в первые три года жизни. Они еще не развили способность пользоваться логикой и словами для выражения своих чувств, и они живут исключительно текущим моментом. Именно поэтому они готовы, забыв про все, сесть на корточки и полностью погрузиться в созерцание божьей коровки, ползущей по тротуару, нисколько не заботясь о том, что опаздывают на музыкальные занятия. Для них еще не существует рассудочных соображений, логики, ответственности и времени. Но когда малыш начинает постоянно задавать вопрос «Почему?», вы понимаете, что левое полушарие принимается всерьез вмешиваться в ситуацию, потому что нашему левому мозгу нравится, когда он знает линейные причинно-следственные отношения между вещами в мире и может выразить эту логику лингвистически.

В этой главе мы приводим несколько примеров того, как помочь вашим детям интегрировать их левый и правый мозг. Кроме того, полезно поговорить с детьми и объяснить им некоторые базовые сведения, которые мы только что обсудили. Чтобы помочь вам в этом, мы предлагаем материал, который вы можете прочесть вместе со своими детьми. Мы написали его, адресуя детям 5–9 лет, но вам следует сделать из этого собственный рассказ и адаптировать его к возрасту и стадии развития вашего ребенка.

Самоинтеграция: установление связи между нашим левым и правым мозгом

Теперь, когда вы больше знаете о левой и правой сторонах мозга, подумайте о том, как интегрировать самого себя. Если говорить о воспитании, то не слишком ли доминирует над вами ваше правое полушарие? Часто ли вы вытираете внешние следы эмоциональных наводнений, оставляя своих детей насквозь пропитанными хаосом их собственных страхов? Или, может быть, вы склонны жить в левополушарной эмоциональной пустыне, которая делает вас жестким в ваших реакциях, и вам трудно увидеть и ответить на эмоциональные потребности своих детей?

Вот слова одной знакомой нам матери, которая поняла, что общалась со своим маленьким сыном, преимущественно используя только одну половину собственного мозга:

Я выросла в семье военного. Нет необходимости говорить, что я не привыкла проявлять эмоции! Я – ветеринар и имею хорошие навыки решения проблем, которые совсем не помогают мне в вопросах сопереживания.

Когда мой сын плакал или расстраивался, я старалась его успокоить, чтобы иметь возможность помочь ему в решении проблемы. Это не помогало и иногда даже ожесточало его плачь, и тогда я уходила и ждала, когда он успокоится.

Недавно я узнала о правиле первоочередного установления эмоциональной связи «правый мозг – с правым мозгом», что было совершенно чуждо для меня. Теперь я обнимаю своего сына, слушаю его и даже стараюсь помочь ему пересказать его историю, используя левое и правое полушария вместе. Затем мы говорим о поведении или решаем проблему. Отныне я стараюсь не забывать о том, чтобы сначала установить связь, а затем решать проблему.

Это потребовало некоторого навыка, но когда я начинаю с установления отношений с моим сыном, прилагая правый мозг наряду с моим левым, вместо того чтобы использовать только левый, все остальное происходит более гладко, и наши отношения в целом также улучшились.

Эта мать поняла, что, игнорируя участие своего собственного правого мозга, она теряла возможность установить связь со своим сыном и улучшить развитие его правого мозга.

Лучший способ стимулировать интеграцию у своего ребенка – самим стать более интегрированными (мы будем обсуждать это более подробно в Главе 6, где пойдет речь о зеркальных нейронах). Когда правое и левое полушария интегрированы, мы можем подходить к воспитанию как с обоснованных, левополушарных, рациональных позиций – тех, что позволяют нам принимать важные решения, решать проблемы и устанавливать ограничения, – так и с правополушарных позиций эмоциональной связи, позволяющей нам осознавать наши чувства и физические ощущения, дабы заботливо отвечать на потребности наших детей. Тогда мы будем воспитывать детей, прилагая к этому собственный интегрированный мозг.

Однажды днем Джилл услышала крики и шум из спальни своего шестилетнего сына Гранта. Четырехлетняя Грэйси нашла сокровищницу своего брата и взяла его «самый редкий кристалл», который она потом потеряла. Джилл пришла как раз в тот момент, когда Грэйси сказала своим самым ехидным голосом: «Это просто дурацкий камень, и я рада, что потеряла его!»

Джилл посмотрела на своего сына: сжатые кулаки, красное лицо. Вы, вероятно, сталкивались с подобными моментами, когда ваш ребенок находится на грани и ситуация грозит перерасти в некрасивую сцену. Однако все еще можно остановить и повернуть в сторону разумного и мирного решения. Иначе это разовьется в противоположном направлении, погружаясь в хаос, анархию и даже насилие.

И здесь ситуация полностью зависит от того, сможет ли ваш дорогой малыш держать под контролем свои импульсы. Успокоить свои сильные эмоции. Принять правильное решение.

Ох!

В этом случае Джилл немедленно увидела признаки надвигающейся грозы: Грант терял контроль и не собирался принимать разумное решение. Она видела ярость в его глазах и слышала, как рев варвара начинает клокотать у него в горле. Она следовала за ним, шаг в шаг, пока он пересекал расстояние в несколько футов[6], отделявшее его от сестры. К счастью, Джилл была быстрее и перехватила Гранта прежде, чем он достиг Грэйси. Она схватила его и удерживала, пока его кулачные удары и пинки бешено сотрясали воздух. Все это время Грант вопил. Когда он, наконец, перестал бороться, Джилл отпустила его. Сквозь слезы он посмотрел на свою сестру, которая в действительности обожала и боготворила его, и холодно произнес: «Ты самая худшая сестра в мире».

Когда Джилл рассказала Дэну эту историю, она объяснила, что эта последняя вербальная торпеда поразила свою цель и вызвала отчаянные слезы Грэйси, как и надеялся Грант. Тем не менее, Джилл была рада, что оказалась рядом, иначе бы ее сын причинил сестре еще и физическую, а не только эмоциональную боль. Вопрос, который Джилл задала Дэну, мы часто слышим и от других родителей: я не могу быть рядом со своими детьми каждую секунду. Как мне научить их поступать правильно и контролировать себя, если меня нет рядом?

Один из важнейших навыков, которым мы должны обучить своих детей, – принимать разумные решения в ситуациях накала страстей, подобных описанной выше. Необходимо, чтобы они остановились, перед тем как действовать, оценили возможные последствия, подумали о чувствах других, вынесли моральные и этические суждения. Иногда они проходят через такие ситуации, совершая поступки, которые заставляют нас испытывать гордость. Иногда – наоборот.

Что заставляет наших детей так мудро выбирать свои действия в одних случаях и так неразумно – в других? Почему некоторые ситуации заставляют нас одобрительно похлопывать ребенка по спине, а другие – всплескивать руками? Для всего этого существуют достаточно основательные причины, базирующиеся на том, что происходит в верхней и нижней частях их мозга.

Мы можем рассматривать мозг во многих ракурсах. В Главе 2 мы сосредоточились на двух его полушариях, левом и правом. Теперь собираемся взглянуть на него сверху вниз, или, точнее, снизу вверх.

Представьте, что ваш мозг – это дом, где есть верхний и нижний этажи. На первом этаже находятся ствол мозга и лимбическая область – отделы мозга, располагающиеся в нижней его части, то есть в зоне, простирающейся от основания черепа (в конце вашей шеи) приблизительно до уровня переносицы. Ученые говорят об этих нижних отделах как о более примитивных, поскольку они отвечают преимущественно за базовые функции (например, дыхание и моргание), за встроенные реакции и импульсы (например, бей или беги) и сильные эмоции (например, гнев или страх). Всякий раз, когда вы инстинктивно отклоняетесь, поскольку неудачно отбитый игроком Малой Лиги[7] мяч летит в трибуны, – это работа нижнего мозга. То же самое происходит, когда ваше лицо краснеет от ярости, потому что после того, как вы двадцать минут убеждали вашу малышку, что зубной врач не сделает ей больно, медсестра входит в кабинет и прямо при ней заявляет: «Нам придется сделать ей укол с обезболиванием!» Ваш гнев – наряду с другими сильными эмоциями, телесными функциями и инстинктами – вырастает из нижнего этажа мозга. Это как первый этаж дома, где удовлетворяется так много основных потребностей семьи. Там практически всегда находятся кухня, столовая, ванная и так далее. Базовые потребности обслуживаются на нижнем этаже.

Ваш верхний мозг совершенно другой. Он состоит из коры больших полушарий, имеющей много различных зон, в частности ту, которая находится непосредственно за вашим лбом под названием срединная лобная кора. В отличие от базового нижнего мозга, верхний мозг более развит и может представить вам более полную картину мира. Вы можете представить себе его как наполненный светом кабинет или библиотеку на втором этаже, со множеством окон и стеклянной крышей, позволяющими вам ясно видеть все вокруг. Именно здесь происходят самые затейливые психические процессы, такие как мышление, воображение и планирование. Если мозг нижнего этажа примитивен, то мозг верхнего этажа – высокосложный, контролирующий мышление высшего порядка и аналитические процессы. Благодаря своей сложности и комплексности он отвечает за многие качества, которые мы надеемся увидеть в наших детях:

• Здравое принятие решений и планирование

• Контроль над эмоциями и телом

• Самопонимание

• Сопереживание

• Мораль

Ребенок с правильно функционирующим верхним мозгом будет обладать качествами зрелого и здорового человека. Мы не говорим о том, что он станет сверхчеловеком и никогда не будет демонстрировать детского поведения. Но когда высшие отделы мозга ребенка работают хорошо, он может управлять собственными эмоциями, учитывать последствия, думать, прежде чем делать, и принимать во внимание чувства других людей – все, что помогает личному процветанию в различных сферах жизни, а также выживанию семьи в сложных ситуациях повседневности.

Нетрудно догадаться, что мозг человека лучше всего функционирует, когда его верхний и нижний этажи интегрированы друг с другом. Поэтому цель родителей должна состоять в том, чтобы построить и укрепить метафорическую лестницу, связывающую верхний и нижний мозг ребенка таким образом, чтобы они могли работать как единая команда. Если существует полностью функционирующая «лестница», верхняя и нижняя части мозга являются вертикально интегрированными. Это означает, что верхний мозг может отслеживать действия нижнего и помогать охладить чрезмерно сильные реакции, импульсы и эмоции, которыми тот ведает. Но вертикальная интеграция работает и в обратном направлении тоже, поскольку нижний мозг и весь организм (фундамент дома) вносят свой важный вклад «снизу вверх». Мы бы не хотели, чтобы важные решения на верхнем этаже принимались в своего рода вакууме, лишенные влияния наших эмоций, инстинктов и нашего тела. На самом деле следует принимать во внимание наши чувства и физические ощущения прежде, чем использовать верхний мозг для принятия решений о дальнейших действиях. Поэтому вновь используем это сравнение: интеграция позволяет свободно плыть между верхней и нижней частями нашего мозга. Она помогает построить лестницу, чтобы различные части мозга оказались скоординированы и работали совместно, как единое целое.

Хотя нам очень захочется поспособствовать строительству этой метафорической лестницы в мозге своего ребенка, необходимо придерживаться реалистических ожиданий, когда речь идет об интеграции. Это, во-первых, связано с процессом развития. В то время как нижний мозг хорошо развит уже при рождении, верхний полностью созревает приблизительно к 25-летнему возрасту. Фактически он последним достигает своего полного развития. Верхний мозг находится в стадии активного строительства в течение нескольких первых лет жизни, затем в течение десяти лет подвергается обширной реформации, результат которой сохраняется на взрослую жизнь.

Просто представьте себе дом, где нижний этаж закончен и полностью обставлен, но когда вы поднимаете голову, чтобы взглянуть на второй этаж, вы видите, что он недостроен и завален строительным оборудованием. Вы можете даже видеть клочки неба там, где еще не закончена крыша. Это верхний мозг вашего ребенка – работы продолжаются.

Это очень важная информация, которую необходимо понять родителям. Она означает, что все вышеперечисленные способности – особенности поведения и навыки, которые мы хотим и ожидаем увидеть у своего ребенка, такие как принятие здравых решений, контроль над собственными эмоциями и телом, сопереживание и нравственность, – отчасти зависят от стадии развития его мозга, который пока еще не достиг зрелости. Поскольку верхний мозг по-прежнему находится на стадии строительства, он не способен полноценно функционировать, и это означает, что он не может быть полностью интегрирован с нижним мозгом и последовательно работать в полную силу. В результате дети склонны «застревать внизу», не используя свой верхний мозг, что приводит к частой потере контроля над собой, принятию неразумных решений, общему недостатку сопереживания и самопонимания.

Такова первая причина того, что детям не так уж хорошо удается использовать верхние и нижние части их мозга вместе: высшие отделы их мозга находятся в процессе развития. Другая значимая причина имеет отношение к конкретной структуре нижнего мозга – миндалевидному телу (или миндалине).

Структура мозга под названием миндалевидное тело, а проще говоря – миндалина, по форме и размеру напоминает миндальный орех. Она является частью лимбической системы, располагающейся в нижнем мозге. Работа миндалевидного тела состоит в том, чтобы обрабатывать и выражать эмоции, особенно гнев и страх. Этот небольшой кусочек серого вещества является сторожевым псом мозга, который всегда находится в настороженном состоянии, если нам что-то угрожает. Если он почувствовал опасность, он может абсолютно подавить или взять в заложники верхний мозг. Именно такая ситуация заставляет нас действовать прежде, чем мы подумаем. Именно эта структура мозга дает приказ вашей правой руке вытянуться, чтобы защитить вашего пассажира, когда вы ведете машину и вынуждены резко тормозить. Именно миндалина подстрекает вас крикнуть «Стой!» еще до того, как вы осознаете опасность (как это было с Дэном во время прогулки с его младшим сыном, когда он вскрикнул еще до того, как осознал, что в нескольких футах от них на тропе лежит гремучая змея).

Безусловно, бывают определенные моменты, когда лучше действовать не раздумывая. В этой ситуации Дэну меньше всего нужно было, чтобы его верхний мозг провел серию высокоуровневых маневров или выполнил некий анализ соотношения издержек и прибылей: «Только не это! Перед моим сыном лежит змея. Сейчас было бы неплохо его предупредить. Жаль, что я не предупредил его пару секунд назад, вместо того чтобы проходить через эту серию актов мышления, которые привели меня к решению предупредить его». Вместо всего этого ему нужен был только его нижний мозг – в данном случае его миндалевидное тело, взявшее рычаги управления и сделавшее именно то, что было сделано: крикнуть прежде, чем он осознал, что он делает.

Очевидно, действовать не думая очень полезно, когда мы оказываемся в подобных ситуациях, где сталкиваемся с какой-либо опасностью. Однако действовать или реагировать не думая в нормальных, повседневных ситуациях обычно не так полезно. Например, когда вы выскакиваете из своей машины и начинаете орать на другого родителя за нарушение правила «не останавливаться» в очереди на высадку детей у школы. Такое поведение, которое мы называем «выйти из себя», может навлечь на нас неприятности. Как мы объясним ниже, оно означает, что миндалевидное тело взяло управление в свои руки и освободило верхний мозг от выполнения его обязанностей. Но если нам не грозит реальная опасность, нам все же лучше сначала думать, потом действовать.

То же самое требуется нашим детям. Проблема, однако, состоит в том, что миндалевидное тело – особенно у детей – часто активизируется и перегораживает лестницу, связывающую верхний и нижний мозг. Это напоминает ворота, поставленные у нижних ступеней лестницы и не позволяющие ребенку подниматься наверх. Данное обстоятельство, несомненно, еще больше осложняет ту проблему, о которой мы уже говорили: верхний мозг не только находится в процессе строительства, но даже та его часть, которая способна функционировать нормально, становится недоступной в моменты сильных эмоций или стресса.

Когда ваш трехлетний малыш взрывается гневом оттого, что в морозилке не осталось апельсинового мороженого, его нижний мозг, включая ствол мозга и миндалевидное тело, пришел в действие и установил детский барьер. Примитивная часть его мозга получила большой заряд энергии, сделав ребенка, в буквальном смысле, неспособным действовать спокойно и благоразумно. Мощный мозговой ресурс обрушился на его нижний мозг, практически не оставив силы в его верхнем мозге. В результате, сколько бы вы ни говорили ему, что у вас полно черничного мороженого (которое в последний раз понравилось ему даже больше), ребенок, вероятно, в этот момент не готов прислушиваться к вашим доводам. Он, скорее всего, готов швырнуть что-нибудь или накричать на любого, кто окажется рядом.

Как вы уже знаете, если вы оказались в такой ситуации, то лучший способ помочь ребенку преодолеть этот кризис (а в его понимании это и есть настоящая катастрофа) – это утешить его и помочь переключить внимание. Вы можете взять малыша на руки и показать ему что-то другое, что привлечет его интерес в другой комнате, или вы можете по-доброму пошутить или сделать нечто совершенно неожиданное, чтобы изменить ход развития ситуации. Когда вы выполняете подобные вещи, вы помогаете ребенку открыть ворота, чтобы лестница интеграции снова стала доступной и он мог бы задействовать свой верхний мозг и начать успокаиваться.

То же самое происходит, когда проблемой является не гнев, а страх.

Представьте себе активную, спортивную семилетнюю девочку, которая наотрез отказывается учиться ездить на велосипеде. Ее миндалевидное тело генерирует такой парализующий страх, что девочка даже не попытается сделать то, что наверняка у нее хорошо получится. Ее миндалина не только установила ворота у лестницы наверх, она завалила лестницу некими аналогами мячей, роликов, книг и ботинок – препятствиями всех видов, которые пришли из прошлого пугающего опыта и полностью перекрыли доступ к верхним частям ее мозга. В такой ситуации тоже можно использовать множество стратегий для расчистки пути. Родители могут предложить девочке награду за то, что она справится с новой задачей. Они могут признать и обсудить свои собственные страхи. Можно даже предложить стимул, который поможет ей преодолеть ее страх. Есть немало методов, способных помочь ребенку в расчистке завалов на пути к верхнему мозгу и успокоить миндалевидное тело, посылающее девочке сообщение, что она может упасть и получить травму.

Подумайте, что значат эти сведения на практическом уровне, если мы растим детей, не имеющих постоянного доступа к верхнему мозгу. Было бы нереалистично ожидать от них, что они будут всегда действовать рационально, управлять своими эмоциями, принимать здравые решения, думать, перед тем как делать, и проявлять сопереживание – все эти вещи им помогает осуществлять верхний мозг. В зависимости от возраста они могут демонстрировать некоторые из этих качеств почти постоянно. Но все же дети не обладают биологическим комплексом навыков, позволяющих вести себя так все время. Иногда они прилагают свой верхний мозг, иногда нет. Сами эти знания и соответствующая корректировка ваших ожиданий помогут вам понять, когда ваш ребенок действует на максимуме своих возможностей с тем развивающимся мозгом, который имеет.

Так что же, это дает им пропуск на выход из тюрьмы на свободу («Извини, мам, что я прыснул нашему новому щенку в мордочку дезодорантом. Я думаю, мой верхний мозг был не полностью задействован»)? Едва ли. Фактически это дает нам, родителям, больше стимулов следить за тем, чтобы наши дети развивали качества, способствующие приемлемому поведению. И обеспечивает нас очень эффективной стратегией для принятия некоторых рискованных решений, особенно когда мы находимся в пылу горячей ситуации, например истерики.

Угроза истерики может быть одной из самых неприятных сторон родительской жизни. Случается ли это дома или на людях, истерика в мгновение ока превращает человечка, который владеет нашим сердцем и может заставить нас сдвинуть гору одной своей маленькой улыбкой, в самое непривлекательное и отталкивающее существо на планете.

Большинство родителей научены тому, что есть только один надежный способ реакции на истерику – игнорировать ее. В противном случае вы даете ребенку информацию о том, что он обладает мощным оружием, которое может использовать против вас, и он будет его использовать вновь и вновь, будьте уверены.

Но что нам скажет насчет истерики новое знание о мозге? Когда вы имеете представление о верхнем и нижнем мозге, вы можете заметить, что существует два типа истерик. Истерика верхнего этажа возникает, когда ребенок, по сути дела, произвольно решает ее закатить. Он делает сознательный выбор действовать таким образом, терроризировать вас и манипулировать вами, пока не получит то, чего хочет. Несмотря на весь драматизм и кажущиеся искренними мольбы, он способен мгновенно прекратить истерику, если захочет: прекратит ее немедленно, получив то, что требовал, или если вы напомните ему, что он может потерять привилегию, которой дорожит.

Причина такой способности остановиться в том, что в этот момент ребенок использует верхний мозг. Он способен контролировать свои эмоции и телесные реакции, логически рассуждать и принимать здравые решения. Так, девочка, возможно, выглядит совсем потерявшей контроль над собой, когда истошно орет посреди супермаркета: «Я хочу те тапочки с принцессой сейчас!» – но вы обнаружите, что она контролирует ситуацию и определенно действует стратегически и манипулирует вами ради достижения желаемого исхода, чтобы вы бросили все и немедленно купили эти тапочки.

Родителям, сумевшим распознать истерику верхнего этажа, остается лишь одна очевидная реакция: никогда не вступать в переговоры с террористом. Истерика верхнего этажа взывает к установлению жестких границ и ясных решений о том, какое поведение является приемлемым, а какое – неприемлемым. Правильной реакцией на подобную ситуацию было бы спокойное объяснение: «Я понимаю, что тебе очень понравились эти тапочки, но мне совершенно не нравится то, как ты себя ведешь. Если ты не остановишься прямо сейчас, ты не получишь тапочек, и мне придется запретить тебе идти сегодня на детский праздник, поскольку ты не умеешь себя вести». После этого очень важно осуществить объявленное наказание, если поведение не прекратилось. Обеспечивая ясные ограничения подобного типа, вы даете своей дочери возможность наблюдать последствия ее неприемлемого поведения и практиковаться в контроле над собственными побуждениями. Вы учите ее тому, что уважительное обращение, терпение и отсроченное удовольствие вознаграждаются, а противоположное поведение – нет. Это важные уроки для развития мозга.

Если вы отказываетесь поддаваться давлению истерик верхнего этажа – независимо от возраста вашего ребенка, – вы перестанете сталкиваться с ними регулярно. Поскольку верхние истерики являются намеренными, ребенок перестанет обращаться к приемам такого типа, как только убедится, что они неэффективны, а иногда приводят к негативным результатам.

Истерика нижнего этажа – нечто совершенно другое. В этом случае ребенок до такой степени расстроен, что не способен использовать свой верхний мозг. Ваш малыш становится настолько зол из-за того, что вы льете ему воду на голову, чтобы помыть волосы, что начинает кричать, выбрасывать игрушки из ванны и отчаянно махать кулачками, пытаясь вас ударить. В этом случае нижняя часть его мозга, в частности его миндалевидное тело, берет верх и держит в заложниках его верхний мозг. Он нисколько не приближается к состоянию интеграции. Фактически гормоны стресса, наполняющие маленькое тело, мешают его верхнему мозгу функционировать полностью. В результате он буквально не в состоянии – по крайней мере, на данный момент – контролировать свое тело и эмоции, прилагать рассудок, учитывать возможные последствия, решать проблемы или принимать во внимание чувства другого человека. Он вышел из себя. Ворота перегородили путь к верхнему этажу, и он просто не может использовать весь свой мозг. (Если потом вы расскажете кому-нибудь, что ваш ребенок в тот момент «совсем лишился разума», то с нейрологической точки зрения вы будете гораздо ближе к истине, чем можете себе представить!)

Когда ваш ребенок находится в таком состоянии дезинтеграции и истерика нижнего этажа приняла масштабные размеры, необходима совершенно иная родительская реакция. Если в случае верхней истерики родителям следует быстро установить жесткие границы поведения, то соответствующая реакция на нижние истерики должна быть более ласковой и успокаивающей. Как и при использовании метода «установить связь и перенаправить», который мы обсуждали в Главе 2, первое, что должны предпринять родители, – установить связь с ребенком и помочь ему успокоиться. Этого иногда можно достичь ласковыми прикосновениями и утешительными интонациями. Или, если он зашел настолько далеко, что может травмировать себя либо кого-то другого или что-то сломать, лучше взять его на руки, прижать к себе и спокойно говорить с ним, унося его с места событий.

Вы можете экспериментировать с различными подходами, в зависимости от темперамента своего ребенка, но главное – вы должны утешить его и отвести от хаотического берега реки. В этих случаях нет смысла говорить о наказании или приемлемости поведения. Он просто не в состоянии воспринимать эту информацию в момент истерики нижнего мозга, поскольку подобного рода разговоры требуют функционирования верхнего мозга, способного выслушивать и усваивать информацию. Таким образом, ваша первая задача в ситуациях, когда верхний мозг вашего ребенка становится заложником его нижнего мозга, – помочь успокоиться его миндалевидному телу.

Затем, когда верхний мозг вернется на место событий, вы можете начать действовать, применяя логику и рассуждения («Тебе не понравилось, что папа так мыл тебе голову? Как ты хочешь, чтобы мы мыли тебе голову в следующий раз?»). Как только ребенок пришел в более восприимчивое состояние, можно поговорить о приемлемом и неприемлемом поведении и любых возможных последствиях («Я знаю, что ты очень рассердился из-за того, что вода текла тебе в лицо. Но нельзя никого бить, даже если ты очень зол. Ты можешь сказать мне словами: «Мне это не нравится. Пожалуйста, перестань»). Ваши воспитательные меры теперь способны поддержать ваш авторитет – что очень важно, – и вы можете реализовать их с позиций большей информированности и сочувствия. И ваш ребенок скорее усвоит этот урок, поскольку вы учите его в тот момент, когда его мозг станет восприимчив к обучению.

Как знают опытные родители, для детей ясельного возраста ситуации, когда они выходят из себя, – не редкость. Если это случается с десятилетним ребенком, все выглядит по-другому, однако ребенок любого возраста (и даже взрослый!) подвержен захвату со стороны нижнего мозга в ситуациях эмоционального накала. Именно поэтому знание о верхнем и нижнем мозге – и о том, что истерики могут происходить на разных этажах, – способно помочь нам эффективнее приучить своих детей к дисциплине. Оно позволяет яснее видеть, когда следует проводить черту, а когда использовать ласковое сочувствие.

Истерики – это всего лишь один пример практического применения представления о верхнем и нижнем этажах мозга. Теперь давайте поговорим о других способах содействия развитию высшего мозга ребенка, позволяющих усилить и интегрировать его с нижним мозгом.

Дети достаточно легко могут усвоить представление о верхнем и нижнем этажах мозга, которые мы здесь представили. Вот некоторые сведения, которые вы можете прочесть со своими детьми для поддержания этой беседы.

Самоинтеграция: объединение нашей собственной лестницы психики

«Мой маленький сын орал сорок пять минут, и я не знала, как его успокоить. В конце концов я закричала ему: «Иногда я тебя ненавижу!»

«Моему сыну было два года, и он поцарапал лицо своему грудному брату так сильно, что остались царапины. Я отшлепала его, дала ему около пяти сильных шлепков. Затем я вышла из комнаты, прошла по коридору, вернулась и дала ему еще, наверное, пять шлепков. Я кричала на него очень громко. Я испугала его до ужаса».

«Я сказала своей дочери, чтобы она следила за тем, что ее маленький брат бегает вокруг качелей, и после этого она чуть не налетела на него качелями. Я настолько разозлилась, что прямо перед людьми в парке сказала ей: «Что с тобой, ты что, совсем глупая?»

Ужасные родительские переживания, не правда ли? Они представляют моменты власти нашего нижнего мозга, моменты, когда мы настолько себя не контролируем, что делаем или говорим своим детям то, что никогда не позволили сделать и сказать никому другому.

Признания, приведенные выше, принадлежат реальным родителям, с которыми мы знакомы лично. И хотя это может удивить вас, каждый из этих родителей отдает очень много сил воспитанию своих детей. Но, как и все мы, они иногда теряют самообладание и говорят, и делают вещи, о которых потом очень сожалеют.

Вы можете добавить свой собственный момент власти нижнего мозга к вышеприведенному списку? Конечно, можете. Вы родители, и вы живые люди. Мы вновь и вновь сталкиваемся с этим, когда беседуем и консультируем родителей: в ситуациях высокого родительского стресса родители совершают ошибки. Все мы совершаем их.

Но не забывайте: родительские кризисы – это возможности для развития и интеграции. Вы можете использовать моменты, когда чувствуете, что теряете контроль над собой, в качестве возможности продемонстрировать пример саморегуляции. Маленькие глазки следят за тем, как вы успокаиваете себя. Ваши действия служат для них примером того, как совершать разумный выбор в моменты накала эмоций, когда вы находитесь под угрозой потери самообладания.

Так что вам следует предпринять, когда вы осознаете, что ваш нижний мозг одерживает верх и вы начинаете терять рассудок? Во-первых, не вредите. Закройте свой рот, чтобы не сказать чего-либо, в чем будете раскаиваться, уберите руки за спину, чтобы избежать любого грубого физического воздействия. Находясь во власти нижнего мозга, оберегайте вашего ребенка любой ценой.

Во-вторых, устранитесь из напряженной ситуации и соберитесь. Нет ничего плохого в том, чтобы взять передышку, особенно если речь идет о благополучии вашего ребенка. Вы можете сказать ему, что вам нужна передышка, чтобы успокоиться, тогда ребенок не будет чувствовать себя отверженным. Затем, несмотря на то что это может временами выглядеть глупо, попробуйте метод «двигайся, иначе проиграешь». Попрыгайте, выполните какое-нибудь упражнение йоги. Сделайте медленный глубокий вдох и выдох. Делайте что угодно, что поможет вам вернуть контроль, который вы потеряли, поскольку миндалевидное тело захватило в заложники ваш верхний мозг. Вы не только приведете себя в более интегрированное состояние, но покажете своим детям некоторые быстрые приемы саморегуляции, которые они смогут применять.

Наконец, устраняйте проблему. Быстро. Восстановите связь со своим ребенком, как только вы почувствовали себя спокойнее и обрели контроль над собой. Затем предпримите действия в отношении любого урона, который был нанесен эмоциям или отношениям. Иногда стоит попросить прощение и принять на себя ответственность за ваши собственные действия. Эти шаги должны последовать как можно быстрее. Чем скорее вы восстановите связь со своим ребенком, тем скорее сможете вернуться к эмоциональному равновесию и снова получать удовольствие от ваших взаимоотношений.

– Я ни за что не буду заниматься плаванием этим летом! – такое жесткое заявление сделал семилетний сын Тины, узнав, что родители записали его на занятия в бассейн при местной старшей школе. Сидя за обеденным столом, он в упор смотрел на маму и папу, стиснув зубы и сощурив глаза.

Тина посмотрела на своего мужа, Скотта, который пожал плечами, как бы говоря: «Ну хорошо, я первый».

– Я не понял. Ты же любишь плавать.

– Точно, папа, в том то и дело, – в его голосе даже зазвучал сарказм, – я уже умею плавать.

Скотт кивнул.

– Мы знаем, что ты умеешь. Занятия для того, чтобы ты стал плавать лучше.

Тина добавила:

– Кроме того, Генри тоже будет заниматься. Ты будешь встречаться с ним каждый день на следующей неделе.

Сын потряс головой.

– Ни за что. Мне все равно. – Он уставился в свою тарелку, и в его голосе прозвучал слабый оттенок страха: – Пожалуйста, не заставляйте меня делать это.

Скотт и Тина обменялись взглядами и сказали, что они подумают об этом и вернутся к разговору позже. Но они были шокированы. Это было абсолютно неслыханно, чтобы их сын отказался от каких-либо занятий вместе с Генри, его лучшим другом, особенно от занятий спортом.

Подобного рода ситуации, когда родители оказываются абсолютно сбитыми с толку реакцией собственных детей на их слова, случаются постоянно. Если страх, гнев, разочарование и другие сильные эмоции захлестывают ребенка и он начинает действовать внешне бессмысленно, для этого может существовать легко устранимая причина.

Возможно, он просто голоден или устал. Или, например, он очень долго сидел в машине. Или просто потому, что ему два года (или три, или четыре, или пять, или пятнадцать). Но бывают моменты, когда дети действуют или ведут себя нехарактерно по более глубоко заложенным причинам.

Например, когда позже в тот вечер Тина и Скотт обсудили ситуацию, они пришли к выводу, что на удивление правополушарная реакция их сына, скорее всего, является результатом достаточно травматичного опыта, который он пережил за три года до этого. Опыта, о котором он, вероятно, и не задумывался. Тина знала, что это отличный момент познакомить сына с парой важных сведений о мозге, поэтому в тот вечер перед сном именно это она и сделала. Прежде чем мы расскажем вам о той беседе, мы в первую очередь объясним, чего Тина стремилась достичь, разговаривая с сыном. Она знала, что один из лучших способов помочь ребенку справиться с болезненными переживаниями прошлого – дать ему понять некоторые научные основы того, как работает память.

Давайте начнем с двух мифов о памяти.

Миф 1. Память – это шкаф с папками в вашем сознании. Когда вы вспоминаете о вашем первом свидании или о рождении ребенка, вы просто выдвигаете соответствующий ящик и вытаскиваете воспоминание.

Было бы здорово и удобно, если бы это было правдой, но только мозг работает совсем не так. В вашей голове не хранится тысяча маленьких «папок с воспоминаниям», ожидающих, когда вы дотянетесь до них и раскроете перед своим сознанием. В противоположность этой картине, вся память построена на ассоциациях. На основе ассоциативных механизмов мозг обрабатывает нечто в настоящий момент – идею, чувство, запах, образ – и связывает это текущее переживание с опытом прошлого. Переживания прошлого оказывают существенное влияние на наше восприятие того, что мы видим и чувствуем. Такое влияние осуществляется благодаря ассоциациям в мозге, при этом различные нейроны (клетки мозга) связываются друг с другом. Поэтому память, по сути, является способом влияния прошлых событий на наше настоящее.

Представьте себе, например, что вы нашли старую пустышку между ваших диванных подушек. Какие эмоции и воспоминания она у вас вызовет? Если у вас на данный момент есть младенец, то, вероятно, ничего потрясающего. Но если прошло уже несколько лет после того, как ваш ребенок в последний раз сосал соску, вас могут захлестнуть сентиментальные ассоциации. Вы, наверно, вспомните, какой огромной она казалась в ротике новорожденного или как быстро вы подбежали, когда ваш малыш впервые поделился своей пустышкой с собакой. А может быть, вы вновь переживете ту отчаянную ночь, когда решили попрощаться с соской навсегда. В тот момент, когда вы найдете соску, любые возможные ассоциации ворвутся в ваше сознание, влияя на ваши сегодняшние чувства и настроение воспоминаниями из прошлого. Это то, чем, по сути, является память, – ассоциации.

Если не вдаваться в сложные подробности, в мозге происходит следующее. Всякий раз, когда мы переживаем некий опыт, нейроны активизируются, посылая электрические сигналы. В этом активном состоянии они устанавливают связи или контактируют с другими нейронами. Эти цепочки связей вызывают ассоциации. Как мы говорили во Введении, это означает, что любой опыт в буквальном смысле изменяет физическое строение нашего мозга, поскольку нейроны постоянно строят новые связи (и разрывают старые) на основе текущего опыта. Нейробиологи описывают этот процесс фразой: «Если нейроны включаются вместе, они образуют связи». Другим словами, каждое новое переживание заставляет активизироваться определенные нейроны, и когда они активизируются, то соединяются, или устанавливают связь, с другими нейронами, которые активизировались в это же время.

Разве это не соответствует вашим ощущениям? Одно упоминание о ломтике лимона может вызвать у вас слюноотделение. А песня, звучащая в машине, может перенести вас назад к неловкому медленному танцу в старшей школе.

Или помните, как вы однажды дали четырехлетней дочери пластинку жвачки после балетного класса? И чего она с тех пор хочет и ждет после каждого балетного занятия? Ну конечно! Жвачки. Почему? Потому что ее нейроны «окончания балетного занятия» связаны с ее нейронами «жвачки». Соединенные в цепь нейроны активизируются одновременно.

Так работает память. Одно событие (окончание балетного класса) заставляет активизироваться определенные нейроны, и эти нейроны могут установить связь с другими нейронами, активизированными другим событием (получением жвачки). Затем всякий раз, когда мы переживаем событие, подобное первому, наш мозг ассоциирует его со вторым. Таким образом, когда заканчивается балет, возникает ожидание получения жвачки. Этот механизм может запускаться внутренним событием – мыслью или чувством – или внешним событием, которое мозг ассоциирует с чем-то из вашего прошлого. Так или иначе, это воспроизведение в памяти устанавливает ожидания на будущее. Мозг непрерывно готовит себя к будущему, основываясь на том, что происходило раньше. Воспоминания формируют наше текущее восприятие, заставляя нас предполагать, что случится в следующий момент. Наше прошлое, безусловно, формирует наше настоящее и будущее. И осуществляет это путем ассоциаций в мозге.

Миф 2. Память подобна устройству фотокопирования. Когда вы вызываете воспоминание, вы видите абсолютно точную копию того, что происходило в прошлом. Вы помните себя на первом свидании со смешной прической и в смешной одежде, и вы смеетесь над собственной нервозностью. Или вы видите врача, который держит вашего новорожденного ребенка, и в этот момент переживаете очень сильные эмоции.

И вновь все происходит не совсем так. Ну смешная прическа и одежда, возможно, действительно были, но воспоминание отнюдь не является точным воспроизведением события из вашего прошлого.

Каждый раз, воспроизводя воспоминание, вы его меняете. То, что вы припоминаете, может быть очень близко к тому, что произошло, но сам акт припоминания пережитого изменяет его, иногда весьма значительно.

Говоря научным языком, обращение к памяти активирует нейронный кластер, схожий с тем, который сформировался в момент кодирования эпизода, но не идентичный ему. Таким образом, события прошлого искажаются – иногда незначительно, иногда очень сильно, – даже если вы уверены, что помните все точно.

У вас наверняка случалось, что в разговоре с братьями, сестрами или супругами, когда вы рассказывали какую-либо историю, они говорили: «Нет, это было не так!» Ваше психологическое состояние в момент кодирования памяти и состояние в момент припоминания влияют и изменяют содержание воспоминаний. Поэтому история, которую вы рассказываете, не только и не столько историческая справка, сколько псевдоисторическая новелла.

Держите эти два мифа в уме в ходе нашего дальнейшего разговора о детях и о том, как опыт их прошлых переживаний влияет на них.

Помните, что память – это связи в мозге (а не расставленные в алфавитном порядке папки, которые можно взять, когда понадобится) и что вызванные воспоминания, по определению, подвержены искажению.

Подумайте, как вы помните процесс смены малышу подгузника. Когда вы подходите к пеленальному столу, вы не проговариваете себе вслух весь процесс: «Хорошо, сначала положи ребенка на стол. Теперь расстегни его ползунки и сними мокрый памперс. Положи чистый памперс под ребенка и…»

Нет, во всем этом нет никакой необходимости, поскольку, когда вы меняете подгузник, вы просто делаете это, и все. Вы выполняли это уже столько раз, что вам нет нужды думать о том, что вы делаете. Ваш мозг зажигает привычные кластеры нейронов, которые позволяют вам отклеить фиксаторы, снять подгузник, достать влажную салфетку и так далее, даже не задумываясь о том, что вы «помните», как все это делается. Это один из типов памяти: опыт прошлого (смена подгузников одного за другим) влияет на ваше поведение в настоящем (при смене данного конкретного подгузника) даже без осознания того факта, что ваша память вообще была задействована.

С другой стороны, если вы попытаетесь вспомнить о том дне, когда вы впервые сменили подгузник, вы, возможно, на мгновение задумаетесь, сканируя свою память, и обнаружите образ себя, нервно вцепившегося в ножку ребенка, затем испытывающего отвращение к тому, что обнаружилось в подгузнике, затем напряженно пытающегося сообразить, что же делать дальше. Когда вы активно представляете эти образы и чувства, вы осознаете, что вспоминаете что-то из своего прошлого. Это тоже вид памяти, но она отличается от той, которая позволяет вам сейчас, не задумываясь, менять подгузник.

Эти два типа памяти переплетаются и работают вместе в нашей обычной повседневной жизни. Память, позволяющая вам переодевать своего ребенка, не осознавая, что вы это помните, называется имплицитной (скрытой) памятью. Ваша способность припомнить, как вы учились менять памперс (или вспомнить любой другой конкретный момент), – это эксплицитная (явная) память[11]. Обычно, когда мы говорим о воспоминаниях, мы имеем в виду эксплицитную память – сознательное обращение к прошлому опыту. Однако следует знать и о другом типе памяти. Имея ясное представление о существовании двух различных видов памяти, мы можем обеспечить наших детей всем, что необходимо, пока они растут, взрослеют и справляются с болезненными переживаниями.

Давайте начнем с имплицитной памяти, которая начинает формироваться еще до нашего рождения. Дэн рассказал историю о неформальном «исследовательском проекте», который он осуществил в своей собственной семье.

Когда моя жена была беременна каждым из двух наших детей, я пел им, пока младенцы были в утробе. Это была одна русская песня, которую мне пела моя бабушка – детская песня о любви ребенка к жизни и к своей матери: «Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо, пусть всегда будет мама, пусть всегда буду я». Я пел ее – на русском и на английском – во время последнего триместра беременности, когда, как я уже знал, система слухового восприятия плода уже достаточно сформирована, чтобы различать звук, передаваемый околоплодными водами.

Затем, в первую неделю после рождения каждого из моих детей, я приглашал коллегу для «проведения исследования» (конечно, здесь не было контрольной группы, но это было весело). Не говоря ничего о своей родительской песне, я пел три песни подряд. Никакого сомнения в том, что, когда дети слышали знакомую песню, их глаза открывались шире и они становились более активными, и мой коллега мог легко заметить разницу в уровне их внимания. Сенсорная память хранила закодированное воспоминание (сейчас мои дети не позволяют мне петь – вероятно, под водой я звучу лучше).

Новорожденные дети узнавали голос Дэна и русскую песню, потому что эта информация была закодирована в их имплицитной памяти. Мы запечатлеваем события имплицитно на протяжении всей нашей жизни, и первые 18 месяцев жизни дети запоминают только таким образом. В мозгу новорожденного ребенка кодируются запахи, вкусы и звуки дома, родителей, ощущения в животе, когда он голоден, блаженство от теплого молока, то, как тело его матери цепенеет при появлении определенных родственников. Непроизвольная память запечатлевает наши восприятия, эмоции, телесные ощущения и по мере взросления еще и схемы поведения – когда мы учимся ползать, ходить, ездить на велосипеде и, наконец, менять подгузники.

Касательно имплицитной памяти очень важно знать следующее (особенно когда дело касается страхов и фрустраций наших детей): эта скрытая память заставляет нас на основании нашего предыдущего опыта формировать ожидания в отношении окружающего мира. Помните связь между балетом и жвачкой? Поскольку нейроны, которые активизируются одновременно, связаны между собой, у нас создаются определенные психические модели на основе того, что происходило в прошлом.

Если вы обнимали вашего малыша каждый вечер, возвращаясь с работы, в его сознании сформируется модель вашего возвращения, наполненного родительской любовью и близостью. Это происходит потому, что имплицитная память порождает некий процесс, называемый «фиксированием психологической установки», в ходе которого мозг готовится реагировать определенным образом. Когда вы приходите домой, ваш сын ожидает объятий. Не только весь его внутренний мир настроен на это, но он будет даже поднимать ручки в предвкушении, когда услышит звук вашей машины, подъезжающей к дому. Когда он станет старше, фиксирование установок продолжится в отношении более сложных схем поведения. Несколькими годами позже, если преподаватель по фортепиано будет часто критиковать его игру, он может выработать психологическую установку неприятия фортепиано или усвоит, что у него нет музыкальных способностей.

Более экстремальная версия этого процесса возникает в случае посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), когда непроизвольная память о травматическом переживании фиксируется в мозгу человека и некий звук или образ вызывает очень неприятное воспоминание, но при этом человек не осознает причин своего дискомфорта. Имплицитная память по сути своей эволюционный процесс, который призван уберечь нас от опасности. Она дает нам возможность реагировать быстро, автоматизировать нашу реакцию в моменты угрозы, без нужды осознанно припоминать аналогичный опыт в прошлом.

Для нас, родителей, все это означает следующее. Когда наши дети реагируют как-то нетипично, следует подумать, сформировалась ли в их памяти имплицитная фиксированная модель, которую им надо помочь обнаружить. Именно это сделала Тина. Укладывая сына спать, она заговорила с ним о занятиях плаванием. Их беседа проходила приблизительно следующим образом:

Тина:Ты можешь мне объяснить, что происходит с занятиями плаванием?

Сын:Я не знаю, мам. Я просто не хочу заниматься.

Тина:Ты чего-то боишься?

Сын:Мне кажется, да. Просто мне свело живот, как когда бывает страшно.

Тина:Так давай разберемся с этим. Ты знаешь о том, что твой мозг помнит вещи, даже когда ты не знаешь, что ты их помнишь?

Сын:Я не понимаю.

Тина:Хорошо. Я скажу по-другому. Ты помнишь, что у тебя уже были неприятные переживания, связанные с занятиями плаванием?

Сын: О да.

Тина: Ты помнишь то место, куда мы ходили?

Сын: Они так плохо с нами обращались.

Тина: Там были очень строгие тренеры.

Сын: Они заставили меня прыгнуть с трамплина. И они окунали мою голову в воду и заставляли меня очень долго задерживать дыхание.

Тина: Слишком долго, да? Знаешь что? Я думаю, именно из-за этого ты не хочешь теперь заниматься плаванием.

Сын: Ты думаешь?

Тина: Да. Ты знаешь, что очень часто, когда ты делаешь какие-то вещи, хорошие или плохие, твой мозг и тело помнят их? Поэтому когда я говорю: «Стадион Доджер…»[12] – ты улыбаешься! Ты чувствуешь, что сейчас происходит у тебя внутри? Что говорят твой мозг и тело? Что ты чувствуешь?

Сын: Радость?

Тина: Да. Я вижу это на твоем лице. А ты чувствуешь, что у тебя сводит живот?

Сын: Вовсе нет.

Тина: А что, если я скажу «занятия плаванием»? Это меняет твои ощущения?

Сын: Угу.

Тина: И снова сводит живот?

Сын: Точно. Я не хочу идти туда.

Тина: Но я думаю, вот что происходит. Твой мозг удивителен. И одна из важнейших его задач – оберегать тебя от опасности. Поэтому твой мозг всегда все проверяет и говорит: «Это хорошо», «Это плохо». И когда я говорю: «Стадион Доджер», твой мозг говорит: «Отлично! Пошли! Это классное место». Но когда я говорю «занятия плаванием», твой мозг отвечает: «Плохая мысль. Не ходи!»

Сын: Точно.

Тина: А причина того, что твой мозг так воодушевляется, когда я говорю «Стадион Доджер», состоит в том, что там ты испытал приятные переживания. Ты, скорее всего, не помнишь всех подробностей каждой игры, но тем не менее у тебя остается общее хорошее отношение к этому месту.

Видите, как Тина вводит сына в проблему, просто излагая идею о том, что некоторые воспоминания могут повлиять на нас, даже если мы не осознаем связи ситуации с прошлым опытом. Вы, вероятно, поняли, почему ее сын нервничал из-за занятий по плаванию. И главной проблемой было то, что он совершенно не подозревал, почему нервничал. Он знал только, что не хочет идти на эти занятия. Но когда Тина объяснила сыну, откуда взялись его чувства, у него начало появляться осознание, которое позволило ему взять под контроль то, что происходит в его мозге, и он смог постепенно изменить свое отношение и к пережитому опыту, и к собственным чувствам.

Они еще поговорили, затем Тина научила сына некоторым практическим приемам, которые можно применять, если он начнет нервничать из-за занятий плаванием, – тем самым приемам, которые мы будем обсуждать чуть далее. Вот окончание этой беседы.

Тина:Ну вот. Теперь ты знаешь, что причина твоих страхов – неприятные переживания в прошлом.

Сын:Да, я думаю, это так.

Тина:Но ты сейчас старше и умнее и можешь думать о плавании совершенно по-другому. Поэтому давай сделаем парочку вещей, которые помогут тебе чувствовать себя лучше. Одна вещь – начни вспоминать о плавании то, что было по-настоящему весело и приятно. Ты можешь вспомнить что-то хорошее о плавании?

Сын:Конечно, когда я плавал с Генри на прошлой неделе.

Тина:Правильно. Хорошо. И ты, кроме того, можешь поговорить со своим мозгом.

Сын:Хм?

Тина:Серьезно. На самом деле это самое лучшее, что ты можешь сделать. Ты можешь сказать: «Мозг, спасибо тебе, что оберегаешь меня от опасности и защищаешь меня, но мне не следует больше бояться плавания. Эти новые занятия будут проходить в новом бассейне с новым тренером, и я теперь другой. Я умею плавать. Поэтому, мозг, я хочу прогнать это чувство, как будто у меня сводит живот, с помощью медленного глубокого вдоха и выдоха – вот такого. И я собираюсь думать о приятных вещах, связанных с плаванием». Тебе кажется странным говорить вот так со своим мозгом?

Сын:Ну, вообще, да.

Тина:Я знаю, что это немного смешно и выглядит странным. Но ты видишь, как это может быть полезно? Мог бы ты что-нибудь сказать своему мозгу, чтобы твое тело успокоилось и ты смог чувствовать себя в безопасности и хорошо относиться к занятиям по плаванию?

Сын:Те плохие занятия по плаванию были в прошлом. Теперь это будут новые занятия, и мне уже нравится плавать.

Тина:Точно. Но как ты относишься к плаванию вообще?

Сын:Отлично.

Тина:Прекрасно. А теперь давай выполним еще одну вещь. Что ты можешь предпринять или сказать своему мозгу, если снова начнешь нервничать, когда мы придем на занятия по плаванию? Какое-нибудь кодовое слово, чтобы напомнить себе, что это чувство пришло из прошлого.

Сын:Я не знаю. «Убить страх»?

Тина:Потому что этот страх из давнего прошлого, и тебе больше не нужно, чтобы он сводил твой живот, правда?

Сын:Точно.

Тина:Мне это нравится. Я рада, что ты теперь смеешься над этим. Но, может быть, мы найдем менее агрессивные кодовые слова? Например, «прогнать страх» или «избавиться от страха»?

Сын:Ну, мне больше нравится «убить».

Тина:Хорошо. Пусть будет «убить страх».

Заметьте, главное, что сделала Тина – рассказала своему сыну, откуда появился его страх. Рассказ послужил тому, чтобы имплицитные воспоминания стали эксплицитными, обрели смысл и больше не действовали на ребенка скрытно, исподтишка. Как только неосознаваемые воспоминания о неприятных занятиях плаванием были выведены на свет сознания, мальчик смог довольно легко справиться со своими прошлыми страхами. Именно в этой трансформации – из неосознанного в осознанное – и состоит реальная сила интеграции памяти, приносящая прозрение, понимание и даже выздоровление.

Имплицитная память нередко бывает позитивной и работает в наших интересах, например, если мы безоговорочно ожидаем, что окружающие будут любить нас только потому, что они нас всегда любили. Если мы рассчитываем на своих родителей в том, что они утешат нас, когда нас обидели, поскольку прежде они всегда это делали, так это потому, что храним массу позитивных имплицитных воспоминаний, связанных с этим. Но имплицитные воспоминания могут быть и негативными, например, если мы регулярно сталкивались с отрицательным опытом общения с родителями, которые раздражались или оставались равнодушными в моменты наших сильных огорчений.

Проблема с имплицитной памятью, особенно касающейся болезненного или негативного опыта, такова: когда мы о ней не знаем, она становится скрытой миной, которая может значительно ограничить нас в действиях, а иногда и лишить дееспособности. Мозг помнит множество событий независимо от того, осознаем мы это или нет. Когда мы испытываем неприятные переживания – какие угодно: от вывихнутой лодыжки до смерти любимого человека, – эти болезненные моменты запечатлеваются в нашем мозге и начинают влиять на нас. И такие подспудные воспоминания могут порождать страх, избегание, тоску и другие болезненные эмоции и физические ощущения. Вот почему дети (как и взрослые) часто выдают очень сильную реакцию на вроде бы нейтральную ситуацию, не ведая, отчего они настолько расстроены. Когда человек не может понять смысла своих болезненных реакций, это может лишать его сна, порождать фобии и другие проблемы.

Так как нам помочь своему ребенку, если он страдает от воздействия прошлого негативного опыта? Необходимо лишь пролить свет осознания на скрытые воспоминания, сделать их открытыми, чтобы ребенок мог осознанно обращаться с ними. Иногда родители надеются, что дети «просто забудут» о болезненных переживаниях, которые они испытали, но дети в действительности нуждаются в том, чтобы родители научили их интеграции имплицитной и эксплицитной памяти, позволяющей превратить даже болезненные переживания в источник силы и самопонимания.

Есть структура мозга, работа которой состоит именно в этом: интегрировать имплицитные и эксплицитные воспоминания, дабы мы могли более полно понимать мир и себя. Эта структура называется гиппокамп. Его можно рассматривать как «поисковую систему» извлечения памяти. Гиппокамп взаимодействует с различными областями нашего мозга, извлекая все образы, эмоции и ощущения из имплицитной памяти и собирая их вместе таким образом, чтобы они могли стать целостной «картиной», которая сформирует наше эксплицитное представление об опыте прошлого.

Представьте себе гиппокамп в качестве главного сборщика мозаики, соединяющей вместе ажурные кусочки имплицитной памяти. Когда образы и ощущения, связанные с переживанием, остаются исключительно в имплицитной форме, когда они не интегрированы гиппокампом, они существуют изолированно друг от друга, как беспорядочная путаница в нашем мозге. Вместо ясной и цельной картинки, вместо собранной ажурной мозаики, наша имплицитная память остается россыпью отдельных мозаичных кусочков. Поэтому нам не хватает ясности в отношении нашей разворачивающейся истории жизни, которая эксплицитно определяет, кто мы, собственно, есть. Что еще хуже, эти сугубо неосознанные воспоминания продолжают формировать наш взгляд на реальность «здесь и сейчас» и наше взаимодействие с этой реальностью. Они влияют на то, кем мы являемся каждое мгновение времени, и все это при нашей полной неосведомленности об их влиянии на то, как мы взаимодействуем с окружающим миром.

Вот почему так важно собрать эти имплицитные кусочки мозаики в эксплицитную форму, дабы быть способными осмысливать их влияние на нашу жизнь. И тут на сцену выходит гиппокамп. Выполняя важнейшую функцию интеграции имплицитной и эксплицитной памяти, он позволяет нам стать активными авторами своей собственной жизненной истории. Когда Тина поговорила со своим сыном о его страхе, ассоциирующемся с занятиями плаванием, она просто помогла его гиппокампу выполнить его работу. Превратить имплицитные воспоминания сына в эксплицитные было не так уж трудно. А после этого он смог справиться со своим страхом и понять собственный болезненный опыт прошлого и то, что этот опыт продолжал оказывать на него влияние в настоящем.

Если мы не оставляем своим детям возможности выражать свои чувства и припоминать, что произошло после ошеломившего их события, то их сугубо имплицитные воспоминания остаются в дезинтегрированной форме, не давая шанса понять смысл собственных переживаний.

Но когда мы помогаем ребенку интегрировать свое прошлое в настоящее, он начинает понимать, что происходит у него внутри, и обретает контроль над собственными мыслями и поступками. Чем больше вы способствуете подобной интеграции памяти вашего ребенка, тем реже будете сталкиваться с иррациональными реакциями на происходящее в текущий момент, являющимися пережитками прошлого.

Мы отнюдь не утверждаем, что интеграция памяти является для родителей панацей, способной предотвратить все эмоциональные взрывы и иррациональные реакции. Однако это мощный инструмент для работы с проблемными переживаниями из прошлого, и вы будете благодарны за то, что узнали о нем, когда ваш ребенок в следующий раз будет страдать по непонятной причине. Можете быть уверены, что когда ваш пятилетний сын не может найти заднюю фару, чтобы закончить модель «Лендкрузера» Люка Скайуокера[13], и впадает в неконтролируемый каприз с криками по поводу «дурацкого магазина Лего», это не имеет ничего общего с вдохновленной Джорджем Лукасом имплицитной памятью. На деле, прежде чем вы углубитесь в ненужный анализ, задержитесь и проверьте базовые проблемы: возможно, ваш юный Джедай[14] просто голоден, гневен, одинок или устал? Если так, то эти проблемы могут быть достаточно просто решены. Дайте ему яблоко. Прислушайтесь к его чувствам и переживаниям. Проведите с ним несколько минут, помогая ему найти потерянную деталь. Положите его пораньше спать, чтобы он мог достаточно отдохнуть и лучше справлялся с собой завтра. По большей части дети стараются как только могут, и им нужно только, чтобы мы уделяли внимание их основным потребностям. Изучая мозг и осмысливая всю ту информацию, которую мы здесь предлагаем, не забывайте о простых и очевидных повседневных вещах, которые вам известны. Обычный здравый смысл может сделать очень многое.

Однако если вы пришли к выводу, что дело не просто в голоде и усталости, то стоит подумать о переживаниях прошлого, которые могут влиять на ситуацию в настоящем. Вы не всегда сможете связать реакцию своего ребенка с конкретным событием в прошлом, и в таких случаях не следует искусственно устанавливать связь, которой нет. А когда вы уверены, что именно прошлые события влияют на действия ребенка, то следует вооружить его инструментами, способствующими интеграции имплицитной и эксплицитной памяти и достижению большего контроля над тем, как он реагирует на текущие обстоятельства.

Мы предлагаем вам несколько примеров беседы со своими детьми об имплицитной и эксплицитной памяти. Если вы заметили, что ваш ребенок страдает из-за прошлых переживаний, стоит поговорить с ним и помочь ему пересказать историю опыта тех переживаний. Кроме того, будет полезно объяснить, что происходит в мозге, когда опыт прошлого начинает управлять сегодняшним поведением или чувствами. Вы можете объяснить это следующим образом.

Самоинтеграция: превращение наших собственных воспоминаний из имплицитных в эксплицитные

Не только у детей запечатленные в памяти переживания могут вмешиваться в жизнь без их ведома. Это, безусловно, случается и с родителями. Имплицитные воспоминания сказываются на нашем поведении, эмоциях, восприятии и даже на физических ощущениях, и мы нередко остаемся в полном неведении, насколько прошлое влияет на нас в настоящий момент. Дэн пережил нечто подобное, став отцом.

Когда мой сын только родился, я совершенно сходил с ума в те моменты, когда он безутешно плакал. Я знаю, что любому человеку тяжело слышать детский плач, но я просто не мог этого вынести. У меня начиналась паника, и меня наполнял ужас. Я обдумывал одну версию за другой, пытаясь понять свою столь сильную и внешне неоправданную реакцию, но ни одна из них не выглядела правдоподобно.

Однажды мой сын начал плакать, и в моей голове возник образ. Это был маленький мальчик на медицинском столе для обследования, кричащий, с выражением ужаса на его перекошенном, покрасневшем лице. Я стоял рядом с ним, и моей задачей, как молодого педиатра-интерна в Медицинском центре Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, было взять у него кровь на анализ, чтобы выяснить, почему у него такая высокая температура. Я и мой партнер-педиатр переживали этот ужас с каждым ребенком, один из нас держа шприц, другой – удерживая кричащего малыша.

Я годами не вспоминал о моей педиатрической интернатуре. Я помнил это время как в целом хороший год и припоминал, что был рад, когда все это закончилось. Но ночной плач моего шестимесячного сына вызвал у меня вспышку воспоминаний о той сцене, и в последующие дни я начал понимать связь. Я много думал об этих воспоминаниях и говорил с несколькими друзьями и коллегами о моих переживаниях. Постепенно мне становилось ясно, что травма, перенесенная много лет назад, давала знать о себе имплицитно и стала проявляться наружу только сейчас. Я понял, что завершил свою годичную интернатуру и перешел в другую фазу моей жизни, так и не осмыслив свои болезненные переживания. Я не обработал их должным образом, чтобы они были готовы для будущего эксплицитного припоминания.

Поэтому годы спустя, став молодым отцом, прошел через болезненный самоанализ, который позволил мне увидеть это как нерешенную проблему в себе, и я научился воспринимать плач своего сына каким он был, без всего этого багажа из прошлого.

Неосознанные (и дезинтегрированные) воспоминания порождают проблемы всех сортов для любого взрослого человека, пытающегося жить здоровой, социально активной жизнью. Однако для родителей эти скрытые воспоминания особенно опасны по двум причинам. Прежде всего, даже будучи очень маленькими, дети способны заметить наше чувство ужаса или отчаяния или неадекватность, хотя мы не осознаем, что выражаем их. А когда родитель расстроен, ребенку очень трудно оставаться спокойным и счастливым. Во-вторых, имплицитная память может запустить в нас реакции, заставляющие нас совершать то, чего мы не хотели бы. Старые ощущения покинутости, отверженности или унижения – собственными родителями или другими людьми – могут мешать нам стать зрелыми, любящими и уважительными в отношениях с собственными детьми.

Так что в следующий раз, поймав себя на несколько странной реакции в ситуации, когда дети вас чем-то огорчили, спросите себя: «Есть ли объяснение такой реакции?»

Ответ может быть: «Да. Мой младенец орет, мой трехлетний сын только что выкрасил плиту в голубое, а моя восьмилетняя дочь в ответ на все это только прибавляет громкости телевизора. Поэтому вполне объяснимо, что мне хочется вышвырнуть что-нибудь в окно!»

Однако в других случаях ответ может быть: «Нет, эти чувства необъяснимы. Нет никакого повода воспринимать как обиду просьбу дочери, чтобы сегодня ей перед сном почитал папа, а не я. Мне не следует так расстраиваться». Вы теперь знаете об имплицитной памяти, и подобное наблюдение должно стать поводом для более глубокого поиска. Если вы не можете объяснить или оправдать собственную реакцию, вероятно, полезно спросить себя: «Что происходит? Это напоминает мне о чем-то? И откуда вообще появились такие чувства и поступки?» (Мы поговорим об этом процессе подробнее в разделе «Самоинтеграция» Главы 6. Кроме того, мы рекомендуем книгу Дэна «Parenting from Inside Out»[16] написанную в соавторстве с Мэри Хартелл (Mary Harzell), в качестве отличного начала для подобного пути исследования.)

Интегрируя содержимое имплицитной и эксплицитной памяти и проливая свет на сложные моменты вашего прошлого, вы осознаете, как ваше прошлое влияет на ваши отношения с детьми. Следует уделять внимание тому, как ваши собственные проблемы отражаются на вашем настроении и чувствах к детям. Когда вы ощущаете себя неуверенным, разочарованным или считаете свою реакцию чрезмерной, стоит поискать, что кроется за всеми этими чувствами, и проверить, не связаны ли они с чем-то в вашем прошлом. Затем вы можете привнести опыт прошлого в настоящее и вплести его в большое полотно своей жизни. Когда вы осуществите это, вы обретете свободу быть таким родителем, каким хотите быть. Вы сумеете понять свою собственную жизнь, и это поможет вашим детям научиться осознавать их жизнь.

«Есть ли что-нибудь, чего Джош не может сделать?»

Этот вопрос задавали Эмбер другие родители, говоря о ее умном и талантливом одиннадцатилетнем сыне. Джош, казалось, преуспевал во всем – в учебе, в спорте, в музыке и в общественной деятельности, – и его друзья и их родители поражались его способностям.

Однако Эмбер знала, что каких бы успехов ни достигал Джош, он страдал от серьезных сомнений в собственной ценности. В результате он ощущал непреодолимую потребность быть совершенным во всем, за что брался. Такой перфекционизм заставлял его думать, что, несмотря на все его успехи, все, что он делал, было недостаточно хорошо. Джош бичевал себя эмоционально всякий раз, когда совершал ошибку, будь то промах мимо кольца в баскетболе или забытая в школе коробка для завтраков.

Наконец, Эмбер привела Джоша к Тине, которая вскоре выяснила, что его родители развелись, когда он был еще младенцем, и отец исчез, оставив сына на полное попечение матери. Со временем стало очевидно, что Джош обвиняет себя в отсутствии отца, будучи уверенным, что как-то причастен к его уходу, и теперь мальчик старается сделать все, что в его силах, чтобы не совершать больше никаких ошибок. Имплицитная память Джоша связала между собой несовершенство и отверженность. В результате в его голове постоянно вертелись мысли: «Мне надо было сделать лучше», «Я такой глупый», «Почему я это сделал?» – которые не позволяли ему быть счастливым, беззаботным одиннадцатилетним подростком.

Тина стала работать с Джошем, дабы он начал уделять внимание подобным мыслям в своей голове. Некоторые из них подогревались глубоко укоренившимися имплицитными воспоминаниями, что требовало более глубинных подходов к лечению. Но, кроме того, Тина помогла Джошу понять силу его психики и тот факт, что, направляя свое внимание, он может взять под контроль свое отношение к определенным ситуациям и осознанно выбирать то, как реагировать на них. Прорыв у Джоша случился, когда Тина представила идею «умозрения».

Термин «mindsight»[17] – «умозрение» – изобрел Дэн. Как он объясняет это в одноименной книге, простейшее значение слова сводится к двум вещам: понимание нашего собственного внутреннего мира и понимание умонастроения другого человека. Связь с другими людьми будет центральной темой следующей главы. На данный же момент давайте сосредоточимся на первом аспекте умозрительного подхода: понимании нашей собственной психики. Ведь наше психическое здоровье и благополучие начинаются с достижения ясности и проникновения в суть нашего собственного внутреннего мира. Этой идее Тина начала учить Джоша. Она рассказала ему о модели, разработанной Дэном, – «Колесе осознания».

Как видно на диаграмме, суть модели в том, что содержимое нашей психики можно изобразить в виде колеса велосипеда со ступицей (осью) в центре и спицами, отходящими от нее к внешнему ободу. Обод представляет собой все, чему мы можем уделять внимание и осознавать: наши мысли и чувства, мечты и желания, воспоминания, наше восприятие внешнего мира и ощущений собственного тела.

Ступица – внутреннее пространство осознания, благодаря которому мы сознаем все то, что находится вокруг и внутри нас. В основе своей это обеспечивается нашей лобной корой, которая, как вы помните, помогает интегрировать мозг в целом. Ступица представляет собой ту часть, которая называется исполнительными функциями мозга, поскольку именно осознание позволяет нам принимать лучшие решения. Эта же функция мозга позволяет нам устанавливать глубокие связи с другими людьми и собой. Наше поле осознания располагается в ступице, и отсюда мы можем фокусировать его свет на различных точках обода колеса.

Модель колеса осознания сразу же оказала значительное влияние на Джоша, поскольку позволила ему понять, что различные мысли и чувства, приносящие ему столько неприятностей, были просто различными аспектами его самого. Они оказались лишь несколькими точками на ободе его колеса, и не стоило уделять им особое внимание (см. диаграмму персонального колеса Джоша). Тина помогла мальчику понять, что те несколько точек на ободе колеса, на которых он сосредоточивался, постоянно определяли его психологическое состояние. Другими словами, его тревожное и наполненное страхом психологическое состояние происходило оттого, что он фокусировался на ряде вызывающих тревожность точек колеса. Например, его ужас при мысли, что он получит четверку за домашнюю работу, или беспокойство, что он забудет ноты, исполняя соло на выступлении своей группы. Даже те телесные ощущения, которые он испытывает – «тревожный узел» в животе и напряжение в плечах, – были точками на колесе, которые поддерживали фокус его внимания на страхе неудачи.

Понятие «умозрения» помогло ему увидеть, что происходит в его собственной душе, и Джош осознал, что посвящал все свое время и энергию нескольким точкам на ободе колеса и что если он захочет, то сможет повернуть это колесо так, чтобы видеть полную картину и сосредоточивать внимание на других точках обода. Все страхи и беспокойства, безусловно, были частью его самого, но не составляли все его существо целиком. В действительности взгляд из этой ступицы в центре колеса – из наиболее вдумчивой и осознанной части его психики – позволяет ему осознанно выбирать, сколько внимания уделять тем или иным аспектам содержимого психики.

Как объяснила ему Тина, отдавая все свое внимание этим нескольким пугающим точкам обода колеса, Джош исключает из вида многие другие аспекты, которые он мог бы внести в свое видение мира. Это заставляет его тратить все свои силы на работу, учебу, упражнения и беспокойство. Было бы продуктивнее, например, быть более уверенным в своих музыкальных и прочих способностях и время от времени позволять себе расслабиться и повеселиться. Тина объяснила Джошу, как важно интегрировать различные части самого себя, уникальные аспекты того, кто он есть, так, чтобы лишь несколько из них не доминировали полностью над всеми остальными. Она сказала Джошу, что это нормально, когда он уделяет внимание тем точкам на ободе колеса, которые толкают его к достижениям и самосовершенствованию. Это хорошие и даже полезные стороны его натуры. Но они должны быть интегрированы с другими так, чтобы он не забрасывал другие части себя, которые тоже хороши и полезны.

И Джош начал работать над тем, чтобы направлять фокус своего внимания на другие точки колеса, которые не обязательно потворствовали его перфекционизму. Он начал уделять особое внимание той части себя, которая любила просто погулять с друзьями после школы, даже если это отнимало время от занятий. Он сосредоточился на совершенно новом убеждении: вовсе не обязательно стремиться забивать больше всех мячей в каждом матче. Джош использовал свой внутренний диалог для того, чтобы напомнить себе, как хорошо он чувствует себя, когда играет на саксофоне просто для собственного удовольствия, не заботясь об идеальном звучании каждой ноты. Он не перестал стремиться к достижениям и успеху. Ему просто нужно было поставить эти аспекты колеса в контекст с остальными, интегрировать их так, чтобы они были всего лишь несколькими аспектами гораздо большего целого – гораздо большего Джоша, чем тот, который бичует себя за мельчайшую ошибку.

Представление об умозрении и колесе осознания, конечно, не сразу уменьшило перфекционизм Джоша. Однако оно помогло мальчику принять тот факт, что он не должен оставаться несчастным. Он увидел, что может целенаправленно исправлять что-то в себе, и это мало-помалу позволило ему взять контроль над тем, что он переживает и как реагирует на различные ситуации. (Правда, они с Тиной вместе посмеялись, когда он поведал о чувстве разочарования в себе оттого, что «он не достигает совершенства в старании меньше беспокоиться о том, чтобы достичь совершенства».)

Мучения Джоша были следствием его застревания на ободе колеса психики. Вместо того чтобы воспринимать свой мир из ступицы осознания и интегрировать многочисленные точки обода, он направил все свое внимание на несколько конкретных его точек, которые вызывали тревожность и критическое состояние ума. В результате он потерял контакт со многими другими частями самого себя, которые могли бы помочь ему находиться в более спокойном и толерантном психологическом состоянии. Так происходит, когда дети действуют под руководством неинтегрированного сознания. Точно так же, как и взрослые, дети могут застрять на определенных точках обода – на одном или нескольких аспектах своего существа, что обычно приводит к впадению в косность или хаос.

Такое застревание заставляет человека путать понятия «чувствовать» и «быть». Когда ребенок переживает определенное психологическое состояние, например ощущает себя разочарованным или одиноким, у него может возникнуть соблазн определить себя на основе этого временного опыта переживаний в противоположность пониманию того, что он просто так себя чувствует в данный момент. Вместо того чтобы сказать: «Я чувствую себя одиноким» или «Сейчас мне грустно», он утверждает: «Я одинок» или «Я печален». Таким образом, врéменное психическое состояние воспринимается как перманентная часть себя, как личное качество, определяющее, кто ты есть.

Представьте, например, девятилетнюю девочку, которая борется со своим домашним заданием, хотя обычно учеба дается ей легко. Если она не интегрирует свои чувства разочарования в себе и собственной несостоятельности с другими аспектами своего «Я», она начинает воспринимать это временное состояние как весьма устойчивую особенность своей личности. Она может сказать что-то вроде: «Я такая глупая. Домашнее задание очень трудное для меня. Мне никогда с ним не справиться».

Однако если ее родители помогут ей интегрировать различные части ее «Я», заметить разные точки на ободе ее колеса, она может избежать идентификации себя с данным конкретным чувством, возникшим в определенный момент времени. Она может выработать навык умозрения и понять, что в данный момент она расстроена возникшими трудностями, но это не означает, что она тупая или что у нее всегда будут трудности. Со ступицы своего осознания она может видеть различные точки обода и понимать, что хотя она и мучается в данный момент, прежде она неплохо справлялась с домашней работой без всех этих трудностей. Она может даже использовать здравый внутренний диалог, говоря себе: «Я ненавижу эту домашнюю работу! Она сводит меня с ума! Но я знаю, что я умная. Просто это задание по-настоящему трудное».

Один лишь акт признания существования различных точек на ободе колеса поможет вернуть ей контроль и изменить свои негативные чувства. Она по-прежнему вольна иногда чувствовать себя тупой, но с помощью своих родителей и некоторой тренировки научится не принимать временное состояние за постоянную характеристику, определяющую ее личность.

Это один из лучших эффектов колеса осознания – научить детей выбирать, на чем сосредоточить свое внимание. Оно дает им инструмент, позволяющий интегрировать различные части себя – избежать одержимости одной негативной совокупностью чувств и мыслей, захватывающих все внимание. Когда дети (и взрослые, если уж на то пошло) могут выработать такой тип умозрения, они получают возможность делать выбор, позволяющий им управлять собственными переживаниями и реакциями на окружающий мир. Со временем, по мере практики, они научатся даже в самые трудные моменты направлять свое внимание оптимальным для себя и окружающих образом.

Дабы понять, почему умозрение позволяет обрести возможность полноценного выбора, полезно разобраться, что происходит в мозге, когда человек концентрируется на одной конкретной совокупности точек обода колеса. Как мы уже обсуждали, мозг физически изменяется в ответ на новый опыт. Прилагая целенаправленные усилия, человек обретает новые психические навыки. Более того, когда мы используем новый способ направления своего внимания, мы уже создаем новый опыт, способный изменить как деятельность, так и саму структуру мозга.

Вот как это работает. Когда человек испытывает новые переживания или концентрируется на чем-то – скажем, на том, как он себя чувствует, или на цели, которой ему хотелось бы достичь, – это активирует определенные нейроны. Нейронная активизация ведет к выработке белков, позволяющих устанавливать новые связи между возбудившимися нейронами. Помните, что нейроны, которые включаются вместе, вскоре соединяются между собой.

Весь этот процесс – от активации нейронов до развития и укрепления нейронных связей – и есть нейропластичность. По сути, это означает, что сам мозг является пластичным – изменяющимся на основе того, что мы переживаем и чему уделяем свое внимание. И эти новые нейронные связи, возникающие, когда мы сосредоточиваем внимание на чем-то, в свою очередь, изменяют способ нашей реакции и взаимодействия с внешним миром. Именно таким путем практика превращается в навык, а состояние может превратиться в личностную особенность – нам на благо или во зло.

Существует множество научных данных о том, что концентрация внимания на чем-то ведет к соответствующему реформированию мозга. Так, у животных, получающих выгоду от улавливания звука (являющегося сигналом к охоте или к бегству от охотника, например), мы обнаруживаем в мозге гораздо более крупные слуховые центры. Сканирование мозга скрипачей показывает весьма значительный рост и расширение областей коры, отвечающих за левую руку, пальцы которой должны с высокой точностью зажимать струны, часто на очень высокой скорости. Другие исследования свидетельствуют, что гиппокамп, жизненно необходимый для пространственной памяти, увеличен у водителей такси. Суть в том, что физическая структура мозга изменяется в соответствии с тем, куда мы направляем свое внимание и в какой деятельности практикуемся.

Недавно мы наблюдали работу этого принципа у шестилетнего Джейсона. Порой Джейсона одолевали иррациональные страхи, и это сводило с ума его родителей. Со временем у него возникли проблемы со сном, потому что он боялся, что потолочный вентилятор в его спальне упадет на него. Родители много раз демонстрировали ему, насколько крепко закреплен вентилятор, и логически объясняли, что он находится в полной безопасности в своей кровати. Однако его рациональный верхний мозг каждую ночь оказывался под властью страхов, рождающихся в нижнем мозге. Он подолгу лежал в постели без сна, беспокоясь о том, что случится, если винты открутятся и вращающиеся лопасти упадут на него, разрубая в куски его тело, его кровать и простыни с рисунком Дарта Вэйдера.

Когда его родители узнали об умозрении и рассказали Джейсону о колесе осознания, у него неожиданно появился ценный инструмент, который принес облегчение не только ему, но и всей семье. Джейсон, как и Джош, увидел, что застрял на ободе, зациклившись на своем страхе падения потолочного вентилятора. Родители помогли ему вернуться в центр колеса, откуда он обнаружил физические ощущения, которые сигналили ему, что его навязчивая идея вновь разворачивается в его психике: тревожное чувство в груди, напряжение в руках, ногах, лице. Обнаружив это, он мог направить свое внимание на что-то, что помогает ему расслабиться.

Затем Джейсон мог предпринять следующие шаги, позволяющие соединить различные аспекты его психики. Сосредоточиться на других точках обода колеса: на своей уверенности в том, что родители оберегают его и они никогда бы не позволили ему спать под вентилятором, который рискует упасть и поранить его. Или, скажем, вспомнить, сколько удовольствия он получил в тот день, выкапывая огромную яму на заднем дворе. Или сконцентрироваться на напряжении, которое он ощущает в своем теле, и использовать некоторые управляемые психические образы, чтобы расслабиться. Джейсон любит рыбачить, поэтому он научился представлять себя в лодке с отцом (мы более подробно расскажем об этой методике через минуту).

И вновь все это возвращает нас к осознанию. Осознав, что он застрял на одной части обода своей психики, и поняв, что есть и другие аспекты, достойные внимания, Джейсон научился переключать свое внимание и тем самым свое состояние. Это означало, что он смог принимать решения, значительно облегчавшие жизнь и ему, и его семье. Все они выжили в этой сложной жизненной фазе, продолжая пользоваться потолочным вентилятором.

Однако повторим вновь, что интеграция позволяет не только выжить, но и процветать. Умозрение послужило для Джейсона не только лечебным средством, которое помогло ему и его родителям справиться с одним конкретным ночным кошмаром. Оно, кроме того, привело к более фундаментальным изменениям, польза которых будет долго проявляться в его взрослой жизни. Иными словами, научившись пользоваться колесом осознания и изменять направление своего внимания, Джейсон естественным образом изменил свой взгляд на мир, но это была не единственная перемена. Благодаря тому что Джейсон даже в таком юном возрасте понял этот принцип и начал сосредоточиваться на других аспектах обода колеса, нейроны его мозга стали активизироваться по-новому и создали новые связи.

Эти новые связи и шаблоны активации изменили структуру его мозга, сделав его менее уязвимым не только для данного конкретного страха и навязчивой идеи, но также и для будущих страхов и неотвязных мыслей (например, прежде он цепенел при одной мысли о необходимости петь со сцены на праздничном концерте в школе и даже нервничал, собираясь идти на праздник с ночевкой к своему другу). Умозрение наряду с осознанием на деле изменило мозг Джейсона. По своей натуре он может сталкиваться с определенными личностными трудностями. Но до конца своей жизни он будет пользоваться плодами своей работы по интеграции мозга, которую проделал, будучи маленьким ребенком, и к его услугам всегда будет этот действенный инструмент борьбы со страхами и навязчивыми идеями.

Как обнаружили отец и мать Джейсона, умозрение может быть грандиозным открытием для родителей, особенно когда они видят мощь интеграции в действии на примере жизни своего ребенка. Понимание того, что мы можем использовать свой разум для управления собственной жизнью (и научить этому своих детей), очень вдохновляет. Перенаправляя свое внимание, мы переходим от пребывания под влиянием внутренних и внешних факторов, к оказанию влияния на них. Осознав, какое множество факторов действует вокруг и внутри нас, мы можем признать их и даже принять в качестве части самих себя, но мы не должны позволять им запугивать нас или определять, кто мы есть. Стоит переключить наше внимание на другие точки колеса сознания, чтобы перестать быть жертвами сил, которые кажутся нам неконтролируемыми, стать активными участниками процесса принятия решений и влиять на то, что мы думаем и чувствуем.

Какая чудесная сила вручается нашим детям! Когда они понимают некоторые базовые принципы умозрения – а идею колеса осознания могут воспринять даже младшие школьники, – они получают возможность более эффективно управлять своим собственным телом и психикой и в действительности изменяют способ переживания различных жизненных ситуаций. Нижний мозг и имплицитная память будут иметь меньше контроля над ними, и умозрение поможет им жить более полной и здоровой жизнью с интегрированным мозгом.

Но что делать, если ребенок застревает на ободе и, кажется, не может вернуться к центру колеса? Другими словами, ему не удается соединить различные аспекты самого себя из-за того, что он чрезмерно зациклен на одном психическом состоянии. Будучи родителями, мы знаем, что такая «зацикленность» возникает постоянно. Достаточно вспомнить о Джоше и его перфекционизме. Даже когда он понял принцип колеса осознания и различных частей своего «Я», его потребность в безупречности порой брала над ним верх. То же самое происходило с Джейсоном и его страхом перед потолочным вентилятором. Знание о методе умозрения может быть прекрасным инструментом, но не всегда ребенок сразу легко переключает фокус своего внимания на другую точку обода колеса.

И как же помочь детям повысить интегрированность различных частей личности и оторваться от тех точек на ободе, которыми они ограничиваются? Давайте поговорим о нескольких способах, которыми вы можете воспользоваться, представляя ребенку концепцию умозрения и помогая овладеть навыками умозрения для повседневного пользования.

Мы уже дали вам несколько примеров того, как другие родители познакомили своих детей с умозрением и силой сосредоточенного внимания. Вот еще кое-что. Нижеследующие рисунки вы можете рассматривать вместе со своим ребенком ради освоения этого приема.

Самоинтеграция: обозрение нашего собственного колеса осознания

Понимание концепции умозрения и колеса психики принесет родителям пользу во многих отношениях. Давайте остановимся на этом, присмотримся, и вы попробуете то, о чем мы здесь говорили.

Из центра вашего сознания попробуйте оглядеть свой внутренний мир. На какой точке воображаемого обода сейчас сосредоточено ваше внимание? Возможно, на одной из этих?

• Я так устала. Мне бы поспать еще часок.

• Меня ужасно раздражает, что бейсболка сына валяется на полу. Когда он придет домой, нужно будет потолковать с ним об этом и о его домашних заданиях.

• На обеде у Куперов сегодня вечером будет весело, но почему-то мне не хочется туда идти.

• Я устала.

• Я бы хотела больше жить для себя. По крайней мере, в последние дни я позволяла себе получать удовольствие от чтения книг.

• Я говорила, что я устала?

Все эти ощущения, образы, чувства и мысли – это аспекты вашего внутреннего мира, и вместе они определяют ваше психологическое состояние.

Теперь посмотрите, что происходит, когда вы намеренно направляете свое внимание на другие точки колеса. Остановитесь на секунду, взгляните спокойно внутрь себя и задайте себе следующие вопросы:

• Что забавного или замечательного мой ребенок сказал или сделал в последнее время?

• Достаточно ли я ценю свою возможность быть матерью/отцом, даже если это временами отчаянно тяжело? Что было бы со мной, если бы я не стала ей/им?

• Какая футболка у моего ребенка сейчас любимая? Могу ли я вспомнить его первую пару обуви?

• Могу ли я представить себе, как будет выглядеть мой ребенок, когда ему будет восемнадцать и он соберет сумки и уедет учиться?

Чувствуете разницу? Изменилось ли ваше душевное состояние?

Это сделало умозрение. Из центра вашего колеса осознания вы заметили точки на его ободе и осознали свои переживания. Затем вы сместили фокус своего внимания, направив его на другие аспекты, и в результате все ваше психологическое состояние изменилось. Такова сила нашей психики, и благодаря этому вы можете в буквальном смысле фундаментально трансформировать отношение к своим детям и характер общения с ними. Без осознанности умозрения вы застреваете на поверхности – на ободе колеса, продолжая испытывать фрустрации, гнев и обиды. Радость родительской роли в такие моменты исчезает. Но возвращаясь в центр осознания и переключая фокус своего внимания, вы наверняка испытаете радость и благодарность за то, что стали родителем своих детей, – просто уделив внимание другим аспектам внутреннего мира и приняв решение направить на них свое внимание.

Умозрение может быть, кроме того, чрезвычайно практичным. Например, прямо сейчас задумайтесь на мгновение о той ситуации, когда вы последний раз злились на одного из своих детей. По-настоящему выходили из себя, рискуя потерять над собой контроль. Вспомните, что он сотворил и в какой ярости вы были. В моменты, подобные этому, гнев, который вы испытываете, горит ярким пламенем на ободе вашего колеса. Он пылает настолько ярко, что затмевает другие точки обода, которые представляют ваши чувства и знания о своем отпрыске. Затмевает понимание, что ваш четырехлетний малыш действовал, как нормальный ребенок его возраста. Затмевает память о том, как вы играли и хохотали до коликов всего за несколько минут до этого. И еще данное себе обещание прекратить хватать ребенка за руку, когда вы сердиты на него. Наконец, затмевает ваше намерение подавать ребенку пример приемлемого проявления гнева.

Так обод колеса сметает нас, когда мы не интегрированы в центре осознания. Нижний мозг подавляет осознающую функцию верхнего этажа, и другие точки на ободе затмеваются сиянием этой единственной точки вашего всепоглощающего гнева.

Что следует предпринять в подобные моменты? Да, вы правильно догадываетесь – интегрироваться. Использовать умозрение. Сосредоточение на своем дыхании поможет вам вернуться в центр осознания. Это необходимый шаг, позволяющий избежать поглощенности единственной гневной точкой на ободе или несколькими такими пунктами. Оказавшись в центре, вы получаете возможность взглянуть на вещи шире и увидеть, что существуют другие аспекты, достойные внимания. Бывает полезно выпить воды, сделать перерыв и потянуться или дать себе время собраться. Затем, поскольку вы перенесли свое внимание обратно в центр сознания, вы можете свободно делать свой выбор, как вы хотите ответить своему ребенку, и в случае надобности восстановить возникшее нарушение ваших отношений.

Это не означает, что можно игнорировать плохое поведение. Вовсе нет. На деле одной из точек на ободе колеса, которую вы будете объединять с другими точками, должно быть ваше убеждение в необходимости установления ясных и последовательно поддерживаемых ограничений. Существует множество аспектов, которые вы можете охватить, начиная от желания, чтобы ваш ребенок действовал иначе, до чувства озабоченности тем, как вам следует действовать в ответ. Когда вы интегрируете элементы своей психики – то есть когда используете осознание, чтобы связать друг с другом различные элементы, – вы почувствуете, что готовы продолжать чуткое и внимательное воспитание. Затем, с помощью соединенного воедино мозга, вы можете установить связь со своим ребенком, поскольку будете цельны внутри себя. Вы, вероятнее, будете реагировать таким образом, как прежде намеревались, а не выдавать необдуманную реакцию, подгоняемую горячей точкой на ободе вашего колеса сознания. Дабы попрактиковаться с вашим собственным умозрением, обратитесь на drdansiegel.com.

Чаша терпения Рона и Сэнди переполнилась. Их семилетний сын Колин был хорошим ребенком. У него не было неприятностей в школе, его друзья и их родители любили его, и обычно он делал то, что должен был делать. Однако, по словам своих родителей, он был «полным и неизлечимым эгоистом». Он всегда хватал последний кусок пиццы, даже если у него на тарелке был еще один. Он умолял купить ему щенка, а потом не проявлял особого интереса даже к игре с ним, не говоря уж о совке для уборки за ним. Он не позволял своему младшему брату играть игрушками, из которых сам давно вырос.

Рон и Сэнди знали, что определенная доля эгоцентризма нормальна для детей. И они не хотели менять личность Колина, они стремились любить его таким, какой он есть. Но временами их сводило с ума то, что он, казалось, совершенно не способен думать о других людях. Если говорить о таких навыках общения, как сопереживание, доброта и внимательность, то у Колина словно бы полностью отсутствовало развитие этих нейронных цепей.

Последняя капля переполнила чашу родительского терпения, когда однажды после школы Колин исчез в спальне, которую делил со своим пятилетним братом Логаном. Рон был в кухне и услышал крик из спальни. Он пошел разобраться, в чем дело, и обнаружил Логана в совершеннейшем отчаянии, злящимся на своего брата и плачущим над грудой творческих работ и призов. Колин решил «переоформить» комнату. Он снял со стен все выполненные Логаном акварельные работы и рисунки фломастером и заменил их своими плакатами и бейсбольными карточками, прикрепив их липкой лентой рядами по всей самой большой стене в комнате. Кроме того, он убрал с полки два приза, полученных Логаном за игру в футбол, и поставил на их место своих китайских болванчиков. Колин свалил все добро Логана в углу комнаты, чтобы, как он объяснил, «оно не мешалось на дороге».

Когда Сэнди вернулась домой, они с Роном обсудили свое недовольство старшим сыном. Они были искренне уверены, что в действиях Колина не было злого умысла, он не стремился обидеть младшего брата. Фактически в этом и была проблема: он просто вообще не принимал во внимание чувства Логана. Он переоформил комнату по той же причине, по которой всегда брал последний кусок пиццы: он просто не думал о других.

Эта проблема знакома очень многим родителям. Мы мечтаем, чтобы наши дети были заботливыми и внимательными, и тогда они смогут наслаждаться полноценными отношениями с другими людьми. Иногда мы боимся, что они не настолько добры (или сочувственны, или благодарны, или щедры), как нам бы хотелось, и у них никогда не будет таких отношений. Конечно, нельзя ожидать, что семилетний ребенок будет вести себя, как воспитанный взрослый человек. Безусловно, важно, чтобы наши дети превратились в сильных мужчин и женщин, способных прощать, любить и уважать, но этого преждевременно ожидать от человечка, только недавно научившегося завязывать шнурки.

Однако хотя и следует доверять процессу, зная, что большая часть желаемого проявится в детях только со временем, необходимо подготовить их, направлять так, чтобы они стали людьми полноценными в человеческих отношениях и учитывали чувства других людей. Похоже, у некоторых из нас просто гораздо меньше нейронных соединений в цепях, отвечающих за сопереживание и взаимоотношения. Подобно тому, как дети, у которых есть проблемы с чтением, нуждаются в практике и развитии соответствующих связей в своем мозге, дети с проблемами во взаимоотношениях нуждаются в аналогичном развитии и культивировании. И трудности чтения, и неспособность чувствовать чужую боль – скорее проблемы развития, а не проблемы характера. Даже дети, которые кажутся не приспособленными к контактам с людьми и сочувствию, могут научиться тому, что означает иметь отношения и выполнять обязанности, которые эти отношения предполагают.

Именно этому посвящена данная глава. Большая часть предыдущих глав касалась того, как помочь развитию интеграции мозга ребенка, чтобы у него сформировалось сильное и жизнеспособное чувство «себя». Но, как Рон и Сэнди, вы знаете, что детям нужно не меньше помощи в понимании того, что означает стать частью «Мы», интегрируясь с другими людьми. Фактически в нашем постоянно меняющемся современном обществе обучение переходу от «Я» к «Мы», пожалуй, – ключевой элемент, определяющий, насколько наши дети смогут адаптироваться в мире будущего.

Помочь своим детям стать активной частью общности «Мы», не потеряв при этом контакт со своим индивидуальным «Я», – трудная задача для любого родителя. Но только гармоничные связи с другими людьми при сохранении собственной уникальности порождают счастье и удовлетворение. Это, кроме того, суть умозрения – видеть и свой внутренний мир, и внутренний мир другого человека. Это и есть полноценные отношения с людьми при сохранении здравой внутренней цельности.

В предыдущих главах мы обсуждали первый аспект умозрения – видение и понимание элементов нашей собственной психики. Мы говорили, как важно помочь детям обнаружить множество различных частей себя и интегрировать их, используя осознание. Ключевым понятием умозрения является понимание, или осознание[20].

Теперь мы хотим обратить ваше внимание на второй аспект умозрения – развитие способности видеть психологическое состояние других людей и учитывать его. Эта связь опирается на сопереживание (эмпатию), на распознавание чувств, желаний и взглядов других людей. Сын Рона и Сэнди, судя по всему, нуждается в развитии навыка сопереживания. Помимо интеграции мозга и различных аспектов себя самого, он нуждается в большой практике анализа ситуаций с точки зрения других людей, понимания внутреннего мира других людей. Ему необходимо развить у себя второй аспект умозрения.

Осознание + Сопереживание = Умозрение[21]

Понимание и сопереживание. Если мы сможем поощрять эти качества в наших детях, мы дадим им дар умозрения, обеспечим осознание самих себя и связь с окружающими. Но как нам это осуществить? Как поощрять своих детей к развитию связей с семьей, друзьями и миром, при этом культивируя и поддерживая их чувство собственной цельности? Как научить их делиться? Ладить с братьями и сестрами? Договариваться о правилах игры? Эффективно общаться и учитывать интересы других? Ответ на все эти вопросы возникает из связи «Я–Мы», которую можно понять, взглянув сначала на то, как мозг участвует в формировании человеческих отношений.

Что вы представляете себе, когда думаете о мозге? Возможно, вам вспоминается некий образ из школьного курса биологии: странный орган, плавающий в банке, или картинка в учебнике. Такое восприятие, когда мы рассматриваем индивидуальный мозг как одинокий орган, изолированный в отдельно взятом черепе, оказывается неверным. За последние несколько десятилетий ученые пришли к пониманию, что мозг является социальным органом, созданным для взаимодействия с окружающими. Он рассчитан на прием сигналов от социальной среды, которые, в свою очередь, влияют на внутренний мир человека.

Другими словами, то, что происходит между обладателями мозгов, имеет большую связь с тем, что происходит внутри индивидуального мозга. Личность и общество взаимосвязаны в своей основе, поскольку наш мозг постоянно конструируется в ходе интеракций (взаимодействий) с другими людьми. Многие исследования, касающиеся мудрости и ощущения счастья, показывают, что ключевой фактор здесь – посвящение человеком своего внимания и чувств во благо другим людям, а не сосредоточение исключительно на личных, частных заботах и своей персоне. Человек обретает смысл жизни и счастье через воссоединение с окружающим миром и принадлежность к «Мы».

Выражаясь иначе, можно сказать, что мозг настроен на межличностную интеграцию. Точно так же, как разные его части созданы для совместной работы, весь мозг создан таким образом, чтобы устанавливать связь с каждым человеком, с которым мы взаимодействуем. Межличностная интеграция означает, что мы уважаем и поддерживаем собственную индивидуальность и при этом культивируем наши связи с другими людьми. Таким образом, наряду со стремлением помочь детям интегрировать левый и правый, верхний и нижний мозг, имплицитную и эксплицитную память и так далее очень важно помочь им понять, насколько они связаны со своей семьей, друзьями, одноклассниками и другими людьми и миром. Благодаря пониманию базовых механизмов мозга, настроенных на связь с окружающими, вы поможете ребенку развить проницательность и наслаждаться глубокими и полноценными отношениями с людьми.

Вы когда-нибудь начинали ощущать жажду, наблюдая, как кто-то пьет? Или зевали вместе с другими? Эти знакомые реакции могут быть поняты в свете одного из наиболее удивительных недавних открытий в нейрофизиологии – зеркальных нейронов. Вот как было сделано это открытие.

В начале 1990-х годов группа итальянских нейрофизиологов изучала мозг макак. Они имплантировали обезьянам электроды, позволяющие отслеживать активность отдельных нейронов, и когда обезьянки получали орех, определенные нейроны активизировались. Никакого сюрприза, именно этого и ожидали ученые. Но затем случай изменил наши взгляды на психику. Один из исследователей, не задумываясь, взял орех и съел его на глазах у обезьянки. В ответ на это зрелище двигательные нейроны обезьянки активировались, и это были именно те нейроны, которые активизируются, когда она сама ест орехи! Исследователи обнаружили, что мозг активизируется при виде действий другого существа. Одна и та же группа нейронов активировалась и когда обезьянка наблюдала определенные действия, и когда выполняла те же действия сама.

Ученые немедленно начали искать такие «зеркальные нейроны» у человека. И хотя существует еще много вопросов относительно зеркальных нейронов, мы активно изучаем их и узнаем о них все больше и больше. Они, видимо, обеспечивают основу сопереживания и, таким образом, вносят свой вклад в понимание и умозрение.

Ключ в том, что зеркальные нейроны реагируют только на действие, совершаемое намеренно, когда существует некоторая предсказуемость или цель, которую можно воспринять.

Например, если кто-то просто произвольно двигает рукой в воздухе, ваши зеркальные нейроны не будут реагировать на это. Но если этот человек выполняет действие, которое вам нетрудно предсказать из собственного опыта, например делает глоток из чашки с водой, зеркальные нейроны «выявят» его намерение еще до того, как человек выполнит действие. То есть, когда он поднимет руку с чашкой, на синаптическом уровне вы можете предсказать, что он собирается глотнуть из нее. Но мало того: зеркальные нейроны вашего собственного верхнего мозга подготовят вас к тому, чтобы вы тоже сделали глоток. Мы видим действие, мы понимаем назначение действия, и мы готовы скопировать его.

На простейшем уровне это объясняет, почему мы начинаем испытывать жажду, когда другие пьют, и почему мы зеваем, когда зевают другие. Возможно, именно поэтому даже новорожденный ребенок, всего нескольких часов от роду, способен передразнить своих родителей, высовывая язык. Зеркальные нейроны помогают, кроме того, объяснить, почему младшие братья и сестры иногда больше преуспевают в спорте. Еще прежде чем они сами вступят в команду, их зеркальные нейроны активируются сотни раз, когда они наблюдают, как старшие отбивают, пинают и бросают мяч. На более сложном уровне зеркальные нейроны помогают нам понять природу культуры и то, как наши совместные действия связывают нас вместе – ребенка с родителем, друга с другом и, со временем, супруга с супругой.

Теперь давайте сделаем следующий шаг. Основываясь на том, что мы видим (а также слышим, воспринимаем с помощью обоняния, трогаем и пробуем на вкус) в окружающем мире, мы можем отражать не только поведенческие намерения других, но и их эмоциональные состояния. Иными словами, зеркальные нейроны дают возможность не только имитировать поведение других, но и реально входить в резонанс с их чувствами. Мы воспринимаем не только ближайшее действие человека, но и эмоции, стоящие за его поведением. Таким образом, мы можем назвать эти особые нервные клетки «нейронной губкой»: мы, как губка, впитываем все, что видим в поведении, намерениях и эмоциях других людей. Мы не только «отображаем» другого человека, мы «впитываем» его внутреннее состояние.

Обратите внимание, что происходит на вечеринках с друзьями. Подходя к группе, где все смеются, вы, скорее всего, обнаружите, что улыбаетесь или хихикаете еще до того, как услышали шутку. А вы замечали, что, когда вы нервничаете или ощущаете стресс, с вашими детьми происходит то же самое? Ученые называют это «эмоциональным заражением». Внутреннее состояние других людей – от радости и веселья до печали и страха – напрямую влияет на наше собственное душевное состояние. Мы впитываем других людей в наш внутренний мир.

Теперь вам понятно, почему ученые называют мозг социальным органом. Он идеально создан для понимания души другого человека. Мы биологически оборудованы специальными механизмами для установления взаимоотношений, понимания намерений людей и взаимного влияния. Как мы повторяли на протяжении всей этой книги, мозг физически меняет свою структуру под действием переживаемого нами опыта. Это означает, что каждое обсуждение, спор, шутка или объятие, которые мы делим с другими людьми, в буквальном смысле изменяют наш мозг и мозг того человека. После важного разговора или времени, проведенного со значимым в нашей жизни человеком, мы остаемся с другим мозгом. Поскольку никто из нас не может существовать как сознание в «отдельном черепе», вся наша психическая жизнь – результат взаимодействия нашего внутреннего нейронного мира и внешних сигналов, которые мы получаем от других. Каждый из нас создан для воссоединения своего индивидуального «Я» с другими, чтобы стать частью «Мы».

Какое значение все это имеет для наших детей? Формы отношений, которые стали их непосредственным опытом, станут фундаментом того, как они будут строить отношения с другими людьми до конца своей жизни. Другими словами, насколько хорошо они смогут использовать свое умозрение для того, чтобы быть частью явления «Мы» и создавать связи с другими людьми на своем жизненном пути, зависит от отношений привязанности с теми, кто о них заботился: с родителями, дедушками и бабушками, а также значимыми для них нянями, учителями, сверстниками и другими влиятельными личностями в их жизни.

Когда дети проводят время со значимыми для них людьми, они развивают важные навыки общения, в частности навык слушать и передавать смысл словами, интерпретировать выражения лица, понимать сигналы невербальной коммуникации, делиться и жертвовать. Однако помимо этого в таких отношениях дети вырабатывают установки относительно окружающего мира и отношений между людьми. Они усваивают, можно ли доверять другим, учатся определять: достаточно ли прочны и надежны те или иные отношения, чтобы выйти за пределы зоны комфорта и рисковать. Короче говоря, от усвоенной модели зависит, будут ли наши дети во взаимоотношениях с людьми чувствовать себя одинокими и незамеченными, тревожными и запутавшимися или будут ощущать себя нужными, согретыми теплыми чувствами окружающих, пониманием и заботой.

Представьте себе новорожденного. Он рождается готовым к установлению связей, готов связать то, что видит у других, с тем, что делает сам и чувствует внутри себя. Но что, если эти другие лишь изредка настраиваются на потребности ребенка? Если его родители обычно недоступны или невнимательны? Тогда психика ребенка сначала придет в замешательство. В отсутствие интимных моментов устойчивой близости с ближайшими людьми он может вырасти лишенным эмпатии, проницательности и умозрения, лишенным представления о значимости связей с другими.

В самом начале нашей жизни мы учимся опираться на наши связи с надежными людьми, чтобы успокоить свою внутреннюю тревогу. Это основа уверенной привязанности. Но если ребенок лишен такой заботы, его мозг вынужден адаптироваться и делать то, что в его силах. В своем стремлении успокоить себя насколько возможно, дети могут научиться действовать самостоятельно. У такого ребенка нейронные эмоциональные цепи близости и связи могут полностью «атрофироваться» в ходе адаптации. Социальный мозг отключит свое неотъемлемое стремление к установлению связей, чтобы выжить. Однако если родители ребенка будут проявлять постоянную, ожидаемую любовь и сонастроенность, он разовьет проницательность и умозрение и воплотит в жизнь потенциал общения, на который рассчитан его мозг.

Принципы адаптации, или психические модели отношений между людьми, формируются не только родителями. Представьте, например, тренера, который постоянно подчеркивает важность совместной работы и необходимость жертв ради команды. Или вечно критикующую всех тетю, которая невольно учит тому, что в центре всех отношений между людьми находится неодобрение и указание на ошибки и промахи. Или одноклассников, которые смотрят на все отношения сквозь призму соперничества, видя в каждом либо конкурента, либо противника. Или учительницу, которая показывает пример сострадания в своих отношениях с детьми из ее класса – учит доброте и взаимоуважению.

Весь этот разнообразный опыт человеческих отношений конструирует мозг ребенка и отражается на его понимании, кто есть «Мы». Помните, что мозг использует повторяющийся опыт или ассоциации для прогнозирования ожиданий. Если отношения холодны и люди по большей части отстранены, критичны или настроены на соперничество, это влияет на ожидания ребенка применительно к его будущим отношениям с людьми. С другой стороны, если ребенок переживает опыт привязанности, полной теплой заботы и безопасности, то он и становится моделью его будущих отношений: с друзьями, с членами различных сообществ и, наконец, – с романтическими партнерами и собственными детьми.

Без преувеличения можно сказать, что тот тип отношений, который вы строите со своими детьми, повлияет на будущие поколения. Мы можем повлиять на грядущее человечества благодаря настоящей заботе о своих детях. Следует намеренно устанавливать такие отношения с ними, которые мы ценим и желаем, чтобы наши дети воспринимали их как норму.

Кроме предоставления детям примера хороших отношений, мы должны подготовить их к объединению с другими, чтобы они могли стать частью организма «Мы». В конце концов, тот факт, что наша психика создана и приспособлена для формирования связей с людьми, еще не означает, что ребенок рождается с навыками общения. Ведь обладание мускулами еще не делает вас спортсменом – вам необходимо освоить и развить определенные навыки. Аналогично и дети не появляются из чрева матери с желанием поделиться своими игрушками. И их первые слова отнють не похожи на: «Я пожертвую своими желаниями, чтобы мы могли достичь взаимовыгодного компромисса». Наоборот, реплики, доминирующие в словарном запасе детей ясельного возраста – «мое», «я» и «нет», – подчеркивают как раз недостаток понимания ими значимости «Мы». Значит, им необходимо научиться таким навыкам, как делиться, прощать, жертвовать и слушать.

Колин, сын Рона и Сэнди, вроде бы такой эгоистичный, в общем – вполне нормальный ребенок. Он просто не вполне овладел многими навыками умозрения, которые требуются, чтобы быть полноценным членом семьи, ему не хватает практики, чтобы двигаться в этом направлении.

То же самое относится к робким детям.

Одна знакомая нам мать, Лиза, рассказала, как вел себя один из ее сыновей на дне рождения своего друга, которому исполнялось четыре года. Все дети собрались в плотный кружок вокруг молодой женщины, одетой как Даша-следопыт[22]. Все как есть, кроме Лизиного сына Йена, который остался стоять в двух метрах от круга неробких детей. То же самое происходило с ним на детских музыкальных занятиях. В то время как другие дети пели, танцевали и изображали своими маленькими ручками паучка Итси-Битси[23] Йен сидел у мамы на коленях и отказывался делать что-либо, только застенчиво наблюдал.

В те годы Лиза и ее муж должны были придерживаться тонкой грани между поощрением к новым контактам и чересчур сильным давлением в этом направлении. Но предоставляя своему сыну регулярную возможность общаться с другими детьми и давая понять, как заводить дружбу, неизменно успокаивая и поддерживая его, когда он нервничал или боялся, они помогли своему маленькому интроверту развить социальные навыки, в которых он нуждался. И хотя сейчас Йен по-прежнему не бросается сломя голову в новые социальные ситуации, он чувствует себя комфортно и иногда даже бывает общительным. Он смотрит людям в глаза, когда говорит с ними, поднимает руку в классе и даже часто бывает лидером, когда скамейка запасных исполняет (очень символично) «Take me out to the Ball Game»[24].

Специалисты по личностным особенностям полагают, что застенчивость объясняется преимущественно генетическими факторами. Она в действительности является частью той базовой структуры личности, которая присутствует уже при рождении. Однако это не означает, что застенчивость – неизменная черта. Ее можно существенно изменить. И именно поведение родителей по отношению к детской застенчивости оказывает огромное влияние на то, как ребенок справляется с этой своей особенностью и насколько робким он будет впоследствии.

Дело в том, что воспитание имеет значение! Оно способно повлиять на наш врожденный и генетически сформированный темперамент. Мы в силах подготовить своих детей к установлению связей с другими людьми и формированию полноценных отношений. Для этого мы должны лишь предоставить ребенку возможности и поощрять его действия, способствующие развитию навыков умозрения. Вскоре мы поговорим о некоторых конкретных способах реализации этого. Однако сначала позвольте объяснить, что значит помочь детям стать открытыми для человеческих отношений.

Если мы стремимся подготовить своих детей к участию в полноценных отношениях с людьми, нам нужно добиться от них открытости и восприимчивости вместо замкнутости и отторжения. Дабы проиллюстрировать это, приведем пример, который Дэн использует в работе со многими семьями. Сначала он говорит им, что собирается повторить слово несколько раз, и просит просто обратить внимание на то, что они при этом ощущают внутри своего тела. Первое слово – «нет», и оно произносится 7 раз жестко и даже несколько резко, с промежутком приблизительно 2 секунды между двумя «нет». Затем, после очередной паузы, он произносит отчетливо, но несколько более мягко слово «да», тоже 7 раз. Потом клиенты часто говорят, что «нет» вызывает ощущение подавления и раздражения, словно тебе велят замолчать или отчитывают. А «да» заставляет чувствовать спокойствие, умиротворение и даже легкость. (Вы можете попробовать сейчас закрыть глаза и повторить упражнение самостоятельно. Обратите внимание на то, что происходит в вашем теле, когда вы или ваш друг говорите «нет», а затем «да» несколько раз.)

Эти две различные реакции – чувство «нет» и чувство «да» – демонстрируют, что мы имеем в виду, говоря о принятии и отторжении. Когда нервная система находится в состоянии реактивного отторжения, это на самом деле замершее состояние реакции «бей или беги», в котором практически невозможно поддерживать связь с другим человеком в открытой заботливой манере. Помните, миндалевидное тело и другие части нашего нижнего мозга реагируют незамедлительно, без размышлений, когда вы в опасности? Если все в нас направлено на самозащиту, независимо от того, что мы делаем, мы находимся в том отторгающем состоянии, которое связанно со словом «нет». Мы выстраиваем защитный барьер, становимся не способными установить связь с кем-то другим, то есть прислушаться к нему, предоставить презумпцию невиновности, принять во внимание его чувства и так далее. Даже обычные замечания могут показаться нам воинственными, потому что мы искажаем то, что слышим, подгоняя под то, чего боимся. Таким образом, мы входим в негативное состояние и готовимся биться, бежать или замереть.

Если же мы восприимчивы, в мозге активируется другой комплекс нейронных цепей. Та часть упражнения, которая связана со словом «да», у большинства людей вызывает позитивные ощущения. Мышцы их лица и голосовых связок расслабляются, нормализуются давление и пульс, и они становятся более открытыми к тому, чтобы переживать все, что другой человек собирается выразить. Иначе говоря, они становятся более восприимчивыми. Состояние отторжения связано с нижним мозгом, и оно заставляет нас чувствовать себя непризнанными, расстроенными и обороняющимися. А восприимчивое состояние включает систему социального взаимодействия, опирающуюся на комплекс нейронных сетей верхнего мозга, связывающий нас с окружающими и позволяющий ощущать внимание к себе и безопасность.

Общаясь с нашими детьми, полезно осознавать, в каком психологическом состоянии они находятся – в восприимчивом или оборонительном. Это, безусловно, требует умозрения с нашей стороны. Мы должны учитывать эмоциональный настрой детей (и свой собственный) в каждый конкретный момент. Если ваша четырехлетняя дочь кричит: «Я хочу еще покачаться!» – когда вы тащите ее под мышкой из парка, это, вероятно, не лучшее время для того, чтобы вести разговоры о приемлемых способах управления сильными эмоциями. Подождите, пока такое отторгающее состояние пройдет. Затем, когда ребенок станет более восприимчив, можете поговорить с ней о том, какую реакцию вы бы хотели увидеть у нее в следующий раз, когда она будет расстроена. Аналогично, когда ваш одиннадцатилетний сын узнает, что его не приняли в творческую студию, куда он всей душой стремился попасть, вам, возможно, понадобится попридержать поучительные заявления о надеждах и возможных альтернативах. Отторжение в нижнем этаже не знает, что делать с обилием слов верхнего этажа. Вот почему в моменты отторжения невербальные коммуникации (такие, как объятие или сочувственное выражение лица) будут гораздо эффективнее.

Со временем мы должны будем помочь нашим детям стать более восприимчивыми к отношениям и развить навыки умозрения, которые позволят им устанавливать связи с другими людьми. Тогда восприимчивость будет порождать резонанс, когда связь идет изнутри вовне, позволяющий им наслаждаться глубиной и близостью, которые присущи полноценным отношениям. В противном случае ребенок, предоставленный сам себе, мотивируется скорее ощущением изоляции, нежели желанием или способностью устанавливать связь с людьми.

И последнее замечание перед тем, как мы перейдем к шагам, которые можем предпринять для поощрения восприимчивости и навыков общения. Помогая ребенку быть более восприимчивым к связям с другими людьми, следует помнить о том, что сохранение его собственной идентичности[25] не менее важно. Для десятилетней девочки, которая делает все, что в ее силах, чтобы принадлежать к группе плохих девчонок в школе, проблема заключается отнюдь не в недостатке восприимчивости для присоединения к группе. Опасность может состоять как раз в противоположном – в том, что она потеряла из виду приципы своего «Я» и потому соглашается со всем, что эта банда хулиганок велит ей делать. Любые здоровые отношения – семейные, дружеские, романтические и прочие – создаются здоровыми личностями во взаимосвязи друг с другом. Чтобы стать частью хорошо функционирующего «Мы», личность должна сохранить свою идентичность, цельность. Ведь, подобно этому, мы не хотим, чтобы наши дети были только правополушарными или левополушарными. Не хотим, чтобы они были эгоистичными и изолированными индивидуалистами или только рабами коллектива, несамостоятельными, зависимыми и склонными к нездоровым, болезненным отношениям. Мы стремимся, чтобы наши дети имели интегрированный, цельный мозг и радовались интегрированным полноценным отношениям.

Теперь, когда вы довольно много знаете об умозрении, мы предлагаем вам то, что вы можете прочитать своему ребенку, чтобы познакомить его с идей видения своего собственного внутреннего мира и мира другого человека.

Самоинтеграция: понимание нашей собственной истории

Самым важным «Мы» в родительской жизни являются отношения с вашим ребенком. Эти отношения в значительной степени влияют на его будущее. Исследования последовательно демонстрируют, что, когда родители обеспечивают детям повторяемый и предсказуемый опыт переживаний с учетом их желаний и потребностей и чутко реагируют на эти желания и потребности, их дети процветают – социально, эмоционально, физически и даже академически. Хотя, по большому счету, нельзя назвать открытием тот факт, что дети чувствуют себя лучше, когда могут радоваться прочным отношениям с родителями. Однако удивить вас может источник подобного типа связи между родителями и детьми. Это не то воспитание, которое дали нам наши родители, и не множество книг по воспитанию, которые мы прочли. Оказывается, именно степень нашего понимания опыта собственных переживаний в отношениях с родителями и степень нашей чувствительности к собственным детям служат наиболее мощными факторами влияния на наши отношения с детьми и, таким образом, на их процветание.

Все сводится к тому, что мы называем историей своей жизни, – к истории, которую мы рассказываем, когда задумываемся о том, кто мы есть и как мы стали теми, кто мы есть. История нашей жизни определяет наше отношение к прошлому, наше понимание того, почему люди (например, наши родители) вели себя так, как они себя вели, и осознание, как эти события повлияли на наше становление как взрослых людей. Когда у нас есть всеобъемлющая история жизни, мы понимаем, как прошлое вносит свой вклад в то, кем мы являемся и что мы делаем.

Если история жизни не исследована и не осмысленна, это может ограничивать человека в настоящем и может, кроме того, приводить к отторгающему воспитанию и передаче детям того же болезненного наследия, которое негативно отразилось на нем в ранние годы. Например, представьте себе, что у вашего отца было трудное детство. Возможно, его семья была эмоциональной пустыней, и его родители не утешали и не успокаивали его, когда он был испуган или расстроен, они были холодны и отстраненны, оставляя его на произвол судьбы, чтобы он самостоятельно находил жизненные решения. Если родители не уделяли внимания ему и его эмоциям, он мог быть весьма сильно травмирован. В результате, став взрослым, он обладал ограниченными навыками давать вам то, в чем вы нуждались, будучи ребенком. Он мог оказаться неспособным к близости и созданию глубоких отношений. Мог испытывать трудности с реакцией на ваши эмоции и потребности, советуя вам «закаляться», когда вы чувствовали одиночество, тоску или страх. Все это объясняется его имплицитными воспоминаниями, которые он не осознавал. И вы, когда у вас появились собственные дети, к сожалению, рискуете повторять те же самые травмирующие схемы поведения в отношении своих детей.

К счастью, осознав свой собственный опыт, поняв травматичность поведения вашего отца и его ограниченность в сфере человеческих отношений, вы можете разорвать этот порочный круг передачи боли от одного поколения к другому. Вы вольны осмыслить этот опыт и то, как он отразился на вас.

Возможно, у вас возникнет соблазн воспитывать детей совершенно противоположно тому, как воспитывали вас ваши родители. Однако идея состоит в том, чтобы осмыслить, как опыт вашего общения с родителями отразился на вас. Возможно, вам придется иметь дело с имплицитной памятью, которая влияет на вас, когда вы того не замечаете. Иногда полезно провести эту работу с помощью психотерапевта или рассказать о пережитом другу. Что бы вы ни делали, важно прояснить для себя свою собственную историю, потому что через зеркальные нейроны и имплицитную память мы напрямую передаем нашу эмоциональную жизнь своим детям, во благо или во зло. Понимание того, что ваши дети проживают вместе с вами все то, что переживаете вы, – это важное прозрение. Оно способно мотивировать вас разобраться и осознать свою собственную историю жизни со всеми ее радостями и печалями. Тогда вы сможете настроиться на сигналы своего ребенка, создавая уверенную привязанность и здоровые, прочные связи.

Исследования показывают, что даже люди, пережившие далеко не лучезарное детство, могут воспитывать детей не менее эффективно, чем те, чьи семьи были устойчивы и полны любви. И их дети вырастают с ощущением любви и надежности человеческих связей. Никогда не поздно начать работать над всеобъемлющей историей своей жизни, и если вы это осуществите, ваши дети пожнут богатый урожай.

Мы хотим прояснить этот момент настолько, насколько это возможно: опыт ранних переживаний не является приговором. Осознавая свое прошлое, вы вольны освободиться от того, что, в противном случае, превращается в передающиеся по наследству из поколения в поколение боль и неуверенную привязанность. Вместо них вы можете подарить своим детям наследуемую заботу и любовь.

Левый + Правый = Ясность и понимание: помогите своим детям использовать и рациональный левый мозг, и эмоциональный правый как единую команду.

Что вы можете предпринять:

• Установить связь и перенаправить: когда ваш ребенок расстроен, сначала установите с ним эмоциональную связь, ваш правый мозг – с его правым мозгом. Затем, когда ребенок станет более контролируемым и восприимчивым, приступайте к поучительным и дисциплинарным мерам, адресованным левому мозгу.

• Назови, чтобы укротить: когда сильные правополушарные эмоции вырываются из-под контроля, помогите вашему ребенку пересказать историю о том, что его так расстроило, тогда левый мозг поможет ему в понимании его переживаний и он ощутит больше контроля над ситуацией.

Развивать верхний мозг: старайтесь помочь ребенку формировать его сложный высший мозг, который находится «в стадии строительства» на протяжении всего детства и юности и может быть «захвачен в заложники» нижним мозгом, особенно в ситуациях накала эмоций.

Что вы можете предпринять:

• Задействовать, а не забуйствовать: в ситуациях повышенного стресса задействуйте верхний мозг ребенка, вместо того чтобы потакать буйству нижнего. Не спешите немедленно разыгрывать карту: «Потому что я так сказал!» Лучше задавайте проясняющие вопросы, ищите альтернативы, даже вступайте в переговоры.

• Используй, иначе потеряешь: обеспечивайте возможности для тренировки верхнего мозга. Играйте в игру «Что бы ты сделал, если?..» и избегайте спасать детей от самостоятельного принятия сложных решений.

• Двигайся, иначе проиграешь: когда ребенок теряет контакт со своим верхним мозгом, помогите ему восстановить баланс за счет интенсивной физической активности.

Сделайте скрытое явным: помогите ребенку переводить его имплицитные (неосознаваемые) воспоминания в осознаваемые – эксплицитные, дабы негативный опыт прошлого не оказывал на него парализующего воздействия.

Что вы можете предпринять:

• Научить управлению психикой: если ребенок отказывается пересказывать болезненное событие, внутренний пульт управления позволяет ему по мере пересказа истории сделать паузу, отмотать назад или промотать вперед ленту событий. Это дает ему успокоительную возможность контролировать то, что вы вместе воспроизводите в памяти.

• Почаще вспоминать: помогите ребенку упражнять эксплицитную память, попрактиковаться в воспоминаниях о важных событиях: в машине, за обеденным столом, где угодно.

Колесо осознания: когда ваш ребенок застревает на каком-то аспекте своего внутреннего мира, помогите ему осознать другие аспекты и научиться самому выбрать, на чем сосредоточивать свое внимание.

Что вы можете предпринять:

• Пусть тучи эмоций рассеются: напоминайте ребенку, что эмоции приходят и уходят, что они являются временным состоянием, а не устойчивой чертой характера.

• Колесо обозрения: помогите своим детям обозревать ощущения, образы, чувства и мысли внутри себя и уделять им внимание.

• Упражнения для умозрения: осознание разных аспектов внутреннего мира учит ребенка успокаиваться и осознанно сосредоточивать свое внимание на том, на чем он хочет.

Созданы быть частью «Мы»: старайтесь использовать врожденную способность мозга к социальному общению. Создавайте положительные психологические модели отношений в семье.

Что вы можете предпринять:

• Радоваться друг другу: старайтесь, чтобы в семье было больше веселья. Пусть ваш ребенок наслаждается позитивным и приносящим удовлетворение опытом общения с людьми, с которыми он проводит больше всего времени.

• Связь через конфликт: не стоит видеть в конфликте только препятствие, от которого надо избавиться, смотрите на него как на возможность научить ребенка базовым навыкам общения: посмотреть на ситуацию с точки зрения другого человека, читать невербальные сигналы и восстанавливать испорченные отношения.

По мере того как ваши дети становятся старше, вы можете обнаружить, что вам необходима помощь в применении 12 стратегий интеграции мозга для каждого нового возраста и стадии развития. Помня об этом, мы составили следующую таблицу, которая послужит вам справочником в любой момент, если вам понадобится быстро освежить что-то в памяти. Некоторые из приведенных ниже рекомендаций повторяются для разных возрастов, поскольку применимы к этим стадиям развития. Мы стремимся, чтобы эта книга продолжала оставаться для вас полезным источником на протяжении разных периодов взросления вашего ребенка и чтобы в вашем распоряжении были ясные и конкретные инструменты для каждой стадии развития.