Отражение из прошлого, которое внезапно появилось в волшебном зеркале Зои Редберд, стало ужасным напоминанием о смерти невинности Неферет. Было так неожиданно увидеть себя вновь разбитой, побитой девочкой, что воспоминание об этом надломило Неферет, оставив ее уязвимой перед крамольной атакой существа, бывшего ее сосудом. Аурокс превзошел ее, вонзил в нее свои рога и скинул ее с балкона пентхауза. Когда она упала на тротуар, Неферт, бывшая Верховная Жрица Никс, на самом деле умерла. И когда ее смертное сердце перестало биться, дух внутри нее, бессмертная энергия, сделавшая ее Царицей Тси Сгили, овладел ей, растворив разбитую оболочку ее тела и жизнь… жизнь.

Масса Тьмы и духа соединились, отправились под землю, ожидая, ожидая, выживая, в то время как сознание Тси Сгили боролось за существование. Подверженная насилию девочка из зеркала воскресила память, которую, как полагала Неферет, давно была мертва… похоронена… забыта. То прошлое поднялось с такой силой, с которой она была совершенно не готова сражаться.

Возрождённое вновь прошлое убило Неферет.

Неферет вспомнила. Однажды она была дочерью. Однажды она была Эммой Вайлер. Однажды она была уязвимым, отчаянным ребенком, а человек, который должен был стать ее самым бдительным защитником приставал к ней, надругался над ней и изнасиловал ее. В то самое мгновение, когда отражение Эмили мелькнуло в волшебном зеркале, вся мощь и сила, которую Неферет использовала в качестве барьера, сдерживающего то насилие, ту убитую невинность, испарилась. Исчезла мощная Верховная Жрица вампиров. Осталась лишь Эмили, смотрящая на руины своей молодости. Именно Эмили Аурокс пронзил рогами и сбросил на одинокий тротуар перед отелем Майо. Именно Эмили забрала с собой Неферет в царство мертвых.

Но дух Царицы Тси Сгили выжил.

Да, ее тело было сломлено, ее разум разрушен, но энергия, дававшая Неферет бессмертие, была жива, хотя ее сознание балансировало на гране исчезновения. Успокаивающие потоки Тьмы приветствовали и укрепляли ее, давая ей, сперва, подобие насекомых, затем теней, а потом тумана. Дух Тси Сгили питался ночью и не переваривал день — проникая в систему канализаций пригорода Талсы и продвигаясь медленно, но непреклонно в одно направление — то, что осталось от Неферет, так и не смогло противиться тяге к поиску знакомого — найти то, что снова сделает ее целой.

Тси Сгили поняла, что пересекла границу между городом и местом, которое она лучше всего знала. Место, которое, хотя и освободило ее от телесной оболочки, ее дух узнал, потому что оно влекло ее многие годы. Она вступила в Дом Ночи в виде тумана, густого и серого. Она перелетала из тени в тень, впитывая знакомое.

Когда она достигла святилища в сердце школы, фантом почувствовал отвращение, хотя дым и тень, энергия и тьма не могут чувствовать боли, так же как они не могут чувствовать и радости. Озлобленная энергия Тси Сгили рефлексивно отшатнулась, как будто отрубленная нога тумана дернулась от соприкосновения с горячей сковородой.

Именно это случайное судорожное движение изменило ее направление, заставив ее подобраться ближе к месту силы, которую она чувствовала. Тси Сгили не могла чувствовать боль или радость, но то, что осталось от Неферет знало силу. Она бы всегда распознала силу. В липких каплях маслянистой жидкости она просочилась в землю. Она поглотила энергию, похороненную вокруг нее, и через нее она получила смутное очертание того, что происходило наверху. Тси Сгили могла бы и остаться такой — бесформенной, безликой, просто существующей — если бы смерть не выбрала этот момент для своего появления. Так же как и ветер, подгоняющий облака, чтобы они окутали солнце, приход смерти был невидимым, но Тси Сгили почувствовала ее еще до того, как недолетка начал кашлять. Смерть была более знакома с фантомом, чем школа или место силы. Смерть подняла ее из ямы в земле. В порыве воодушевления дух Тси Сгили появился в первой форме, которая была доступна ей в начале ее мощи — всегда идущего вперед, всегда ищущего, легко приспособляющегося восьминогого насекомого. Черные пауки, движущиеся словно одно целое, появились, чтобы разыскать смерть и напиться ею. По иронии судьбы именно круг недолеток открыл поток энергии, который позволил Неферет достаточно прийти в себя, поэтому она смогла сфокусироваться и забрать достаточное количество древней силы смерти, и тем самым, снова найти себя.

Я — это она, та, которая была Эмили Вайлер, а затем Неферет, а потом Тси Сгили — царица, богиня, бессмертное существо!

До этого момента ее целью было найти знакомое. Когда смерть опустилась на недолетку, дух Тси Сгили насыщался ею, собирая энергию, так что в конце конов ее воспоминания слились в одно истинное осознание из обрывков прошлого и настоящего. Шок этого осознания заставил сырую энергию пронестись по ее духу, измельчая потоки Тьмы и возрождая ее тело. Она уже практически полностью сформировалась, когда стихии вытеснили ее. Вспыхнув, Неферет сбежала из круга. Она всего лишь достигла железных ворот, служащих барьером между улицей людей и земель школы вампиров. Там ее тело отвердело, и вся ее заимствованная сила начала гореть в ней, до тех пор пока она не свалилась, тяжело глотая воздух, слабая словно новорожденный, едва цепляясь за сознание. Неферет прислонилась к стене, граничащей с Домом Ночи.

Она должна питаться!

Голод — все, что она знала, до тех пор, пока не услышала его громкий голос, злорадный, полный сарказма, язвительный, «Да, дорогая. Конечно, ты права. Ты всегда права. Я тоже не хочу оставаться на эту странную лотерею — я абсолютно не заинтересован в билетах стоимостью 500 долларов, которые я купил в надежде выиграть T-Bird 1966 года, который отдают вампиры. Нет, никаких проблем! И, как ты уже сказала так много раз, мы должны были вызвать водителя и взять лимузин. Мне так жаль из-за того неудобства, которое я причинил тебе, и что тебе придется подождать меня пока я не дойду до парковки, заберу нашу машину и заберу тебя, пока ты сидишь на скамейке и отдыхаешь. О, и я так рад, что ты позволила тем двум придуркам из Городского Совета смотреть на свою грудь, пока ты шепталась с ними и распространяла свои дурацкие слухи о Неферет. Ха! Ха! Ха!» Его язвительный смех донесся до нее в ночи. «Если бы ты на самом деле обращала бы внимания на кого-нибудь кроме себя, то ты бы знала, что Неферет может позаботиться о себе сама. Кто-то подсмотрел нападение в пентхаузе? Едва ли. Тот беспорядок был похож на темпераментную выходку женщины. Мне жаль того, кто заставил Неферет так вспылить, но мне не жаль Неферет.»

Неферет заставила себя сесть, вслушиваясь всем своим существом. Человек произнес ее имя. Должно быть это знак того, что он подарок богов.

Фары Лексуса, припаркованного в десяти футах от того места, где она сидела, зажглись, когда он дотронулся до ключа и пробормотал: «Чертова женщина. Все, что она делает, так это сплетничает и манипулирует, манипулирует и сплетничает. Мне следовало бы прислушаться к моему отцу и никогда не жениться на ней. Все, что я получил после 25 лет совместной жизни с ней, так это повышенное давление, язву и неблагодарную дочь. Я мог бы стать первым мэром-холостяком Талсы за последние 50 лет и наслаждаться молодыми дочерьми нефтяных толстосумов, если бы я уже не был прикован к ней…»

Его ворчание перетекло в непонятный фоновый шум, когда она заострила свой супер чувствительный слух на его сердцебиение. Она вздохнула с благодарностью. Он, на самом деле, был похож на ее ужин. Она не будет благодарить богов судьбы, пославших его к ней. Она примет их помощь, как она того заслуживает — как признание того, что они были рады ее возвращение в ряды бессмертных. Он открывал дверь седана, когда она встала. Неферет вложила все свое желание и голод в одно слово — его имя:

— Чарльз!

Он остановился, выпрямился и уставился в ее сторону, пытаясь увидеть ее в темноте.

— Да? Здесь кто-то есть?

Неферет не нуждалась в свете, чтобы видеть. Ее зрение с легкостью воспринимало Тьму. Она видела его аккуратно причесанные волосы, изгибы его дорого и хорошо пошитого костюма, пот над верхней губой, и пульс, бившейся в артерии на его шеи. Она сделала шаг вперед, откинула назад свои длинные рыжие волосы, выставляя на показ привлекательность своего обнаженного тела. Затем, как будто ей только что пришло это в голову, она подняла руки в неудавшейся попытке скрыть свои самые интимные части от его расширенных глаз.

— Чарльз! — Неферет повторила его имя. В этот раз она добавила, плача. — Они напали на меня!

— Неферет? — в недоумении Чарльз сделал шаг навстречу к ней, затем снова остановился.

— Это на самом деле ты?

— Да! Да! О, спасибо богиня, именно ты нашел меня здесь, обнаженную, раненую и совсем одну. Это так ужасно! Больше, чем я смогу вынести!

Неферет плакала, закрывая лицо руками, позволяя ему более внимательно изучить ее тело.

— Я не понимаю. Что случилось с тобой?

— Чарльз! — его имя резко прозвучало позади, заставляя их обоих замолчать.

— Почему ты так долго?

— Дорогая, я нашел, — Чарльз начал отвечать своей жене, но Неферет быстро приблизилась к нему. Она схватила его руку, не дав ему продолжить.

— Нет! Не говори ей, что это я. Я не переживу, если она узнает, что они сделали со мной, — прошептала она в отчаяние. Его взгляд был полностью направлен на голую грудь Неферт, когда она прочистил голос и продолжил.

— Фрэнсис, дорогая, потерпи. Я выронил брелок от машины, и только нашел его. Через пару минут я буду на месте.

— Конечно же, ты уронил его! Ты такой неуклюжий, черт возьми! — послышался ее ядовитый ответ.

— Иди к ней! Забудь, что ты видел меня. — Неферет заскулила, отступая в тень за школьной стеной.

— Я смогу позаботиться о себе сама.

— О чем ты говоришь? Конечно же, я не уйду и не оставлю тебя здесь обнаженную и израненную. Вот, одень мое пальто. Расскажи мне, что случилось с тобой. Я знаю, что кто-то ворвался в твой пентхауз. Тебя похитили? — говорил Чарльз, приближаясь к ней. Сняв свой пиджак, он протянул его ей. Неферет посмотрела на его руки в том месте, где они держали пиджак, предлагая его ей.

— Твои руки такие большие. Потрясенная воспоминаниями из прошлого, Неферете два ли могла говорить, ее губы стали холодными и неподвижными.

— Твои пальцы. Такие, такие толстые.

Чарльз моргал в недоумении.

— Думаю, да. Неферет, ты в своем уме? Кажется, с тобой не все в порядке. Как я могу помочь тебе?

— Помочь мне? — ее алчный ум все дальше затягивал ее в прошлое Эмили.

— Я должна показать тебе единственный способ, которым ты сможешь помочь мне.

Неферет не стала больше тратить впустую свою энергию на разговоры с ним. Одним хищным движением она отбросила предложенный ей пиджак и прижала Чарльза к стене. Произнеся лишь шокировано уф, он упал на траву, жадно глотая воздух. Она не дала ему время, чтобы оправиться. Прижав его к земле своими коленями и превратив свои руки в когти, Неферет распорола его глотку. Когда густая, горячая кровь брызнула из его яремной вены, она прислонила губы к глубокой ране и начала пить. Даже когда он умирал, он не сопротивлялся. Находясь полностью под ее очарованием, он стонал и пытался поднять руки, чтобы еще сильнее прижать ее к себе. Его дыхание стало булькающим, заканчивающим его стоны, а его ноги судорожно задвигались. Чем ближе он продвигался к смерти, тем сильнее становилась Неферет. Она пила и пила, осушая его тело и дух, до тех пор, пока Чарльз ЛаФонт, мэр Талсы, превратился в бескровную и безжизненную оболочку. Облизнув губы, Неферет встала и уставилась на то, что осталось от него. Энергия поглотила ее. Как же она любила вкус смерти!

— Чарльз, черт тебя побери! Мне все придется делать самой? — Голос его жены стал ближе, как будто она шла к ним. Неферет подняла свою окровавленную руку.

— Туман и тьма, я повелеваю вам. Сокройте мое тело. Сейчас! Спрячьте меня!

Вместо того, чтобы повиноваться ей и спрятать Неферет от ищущих глаз, самые глубокие, самые темные тени всего лишь беспокойно зашевелились. В ночи она больше почувствовала, чем услышала их ответ: Твоя сила иссякает, рожденная Тси Сгили. Приказывать нам сейчас? Мы посмотрим… посмотрим…Гнев — слишком шикарное чувство, которое Неферет не могла себе позволить. Она оставила свой гнев при себе и подобрала скомканный пиджак Чарльза ЛаФонта.

Окутанная кровью и гневом и угасающими силами, Неферет сбежала. Она достигла канавы на противоположной стороне Утика Стрит, когда жена ЛаФонта начала кричать. Ее крики заставили Неферет улыбнуться, и хотя Тьма не подчинилась ее команде и не спрятала ее, Тси Сгили побежала с потусторонней грациозностью бессмертных. Пробегая мимо богатого мидтауна, Неферет представила, какой ее может увидеть любой счастливчик, выглянувший в это время из окна. Она была алым привидением, Банши из древних времен. Неферет хотела бы возродить Старую Магию и проклятие Банши — любой смертный, у которого бы хватила смелости посмотреть на нее, превратился бы в камень. Камень… Как бы я хотела… Я бы так хотела… Смерть мэра не наполнила ее полностью. Слишком быстро проворство Неферет исчезло. Волны слабости наполнили ее тело с такой мощью, что она споткнулась об край тротуара, жадно глотая воздух. Здесь нет домов. Где я? В недоумении Неферет осмотрелась по сторонам, моргая из-за яркого света уличных фонарей, сделанных в стиле 1920 года, которые освещали парк. Инстинктивно она отпрянула от света глубже в кусты и витиеватые дорожки центра парка. И только на маленьком горном хребте, окруженном спящими кустами азалии, дыхание Неферет наконец-то вернулось к ней, позволяя ей мыслить достаточно четко, чтобы узнать ее местоположение. Парк Вудворт — недалеко от Дома Ночи. Неферет посмотрела вверх в поисках очертания деловой части Талсы. Майо слишком далеко. Я не доберусь до туда до рассвета. И даже если бы она и смогла достичь своего пентхауза до того, как солнце поднялось из-за горизонта и вытянуло бы из нее оставшиеся силы, как бы она смогла пройти мимо людей, работающих у стойки регистрации?

Тьма не подчинялась ей. Без покрова тьмы она будет голым, покрытым кровью вампиром — существо, которое будут презирать и возьмут под стражу — особенно в ночь, когда их мэр был убит вампиром. Возможно, ей следовало бы обдумать более тщательно все альтернативы до того, как она покончила жалкую жизнь ЛаФонта. Неферет почувствовала свой первый приступ паники. Она никогда не была одинокой и уязвимой с той ночи, когда ее отец убил ее невинность. Тси Сгили вздрогнула, вспомнив его большие, горячие руки, его толстые пальцы и омерзительное зловонье его дыхания. Неферет всхлипнула, вспоминая тени, которые утешали ее, когда она была маленькой девочкой, и Тьму, которая смягчила ее разрушенную невинность.

— Неужели вы все покинули меня? Разве никто из моих темных детей не остался преданным мне?

Словно отвечая ей, что-то в кустах перед ней зашевелилось, и оттуда появилась лиса. Существо бесстрашно уставилось на нее. Неферет была поражена красотой ее рыжего меха, и разумом в ее блестящих зеленых глазах. Лиса — мой ответ — мой дар — моя жертва. Неферет собрала остатки своей силы. Тихо и быстро она нанесла удар, сломавшею лисы одним движением руки. Когда свет исчез из глаз лисы, Неферет положила тело на колени и вспорола горло умирающему созданию. Она подняла лису так, чтобы кровь медленно стекала по ее рукам, ее грудям, словно теплый весенний дождь.

— Если тебе нужна жертва, тогда это существо истекает кровью для тебя! Эта кровь только открывает дверь. Вернись ко мне и Талса заплатит тебе больше…больше!

Самые глубокие тени под кустами азалии зашевелились. Медленно, почти испытывающее, несколько потоков Тьмы направились к Неферет! Тси Сгили моргнула, прогоняя слезы из глаз. Они не покинули ее! Она прикусила губу, чтобы сдержать крик благодарности, когда первая щупальца дотронулась до ее холодной плоти, направляясь к теплой кровь лисы и питаясь ею. Другие вскоре присоединились к ней, и хотя их было меньше сотни, даже тысячи, щупалец, которыми она когда-то командовала, Неферет радовалась, что набралось достаточное количество, откликнувшихся на ее зов, и, казалось, что земля вокруг нее превратилась в гнездо Тьмы. Она глубоко вдохнула ночь, чувствуя силу, пульсирующую в ней. Если бы она просто смогла остаться со знакомыми потоками, она смогла кормить их, а в ответ они бы спрятали ее и заботились о ней, пока бы она не вернула свои силы, и свою цель.

Моя цель? Какова моя цель?

Воспоминания нахлынули на нее, состоящие из голосов и видений: она была молодой девочкой — твоя цель стать Лэди Дома Вайлеров! Она была молодой Верховной Жрицой — твоя цель следовать Пути Богини! Она была более зрелым вампиром, начинающим прислушиваться к шепоту Тьмы, который доносился до нее с ветром — твоя цель — помочь мне высвободиться из подземной тюрьмы и править на моей стороне! Она была сильной, питающейся потоками ночи и магии — твоя цель развлекать меня и стать моей Супругой!

— Довольно! — Неферет закричала, закрывая лицо мягким затхлым мехом лисы, которую она принесла в жертву. «Я уже сыта другими, говорящими мне, какова моя цель!»

Она встала решительно, собирая остатки своей гордости и силы.

— Я убила и накормила вас. Теперь придите мне на помощь и отведите меня в безопасное место!

Щупальцы Тьмы колыхались, обхватывая ее голые ноги, нежно толкая ее, заставляя двигаться вперед. Без слов Неферет последовала за Тьмой по тропинке, ведущей к широкому каменному проходу, изгибающемуся вниз по скалистому горному хребту, до тех пор пока она не стояла на одном уровне с улицей в пустом парке, уставившись на незаметную область, похожую на грот, спрятанный природой. Камни и кусты скрывали большую часть входа, за которым следовал большой участок, покрытый травой, который в конце концов вел к 21ой улице. Потоки тьмы ослабили свою хватку и исчезли в расщелине скалы. Вновь Неферет последовала за ними, взбираясь внутрь грота. Она глубоко вздохнула, взобравшись в полную темноту, и остановилась в удивлении, почувствовав заплесневелый дикий запах, окружающий ее. Ее щупальцы привели ее к логову лисы. Неферет рухнула на землю, приветствуя запах своей добычи. Она почти ощущала тепло тела животного, устроившись в гнезде, которое лиса совсем недавно покинула. Неферет свернулась калачиком; кровь и Тьма покрывали ее. Она закрыла глаза и, наконец-то, позволила сну настичь ее.

― Вот ты где, Зет! Я уже всё осмотрел пока искал тебя. Это на самом деле не лучшее время прятаться здесь.

Голос Старка испугал меня и я подпрыгнула, потирая дуратские шишки на обнаженной руке и неодобрительно смотря на него.

―Я не прячусь. Я просто здесь …― Мой голос оборвался, и я бегло осмотрелась вокруг. Что я делала здесь, если не пряталась?

Танатос убрала труп Эрин от шокированных, вытаращенных глаз посетителей в лазарет. Мой круг машинально следовал за ней. Она отдала распоряжения профессорам и Сыновьям Эреба выпроводить наших гостей с территории школы и закрыть её. Я думаю, все предполагали, что я помогала выводить людей из школы. Я собиралась это сделать. Я даже начала помогать, но затем я случайно услышала, о чем говорила группа местных жителей, и мне было необходимо уйти. Это чертовски раздражало, когда недолетка, которая умерла в своей собственной крови, собирает группу родителей и политиков для того чтобы сплетничать и строить предположения — и шептались ли они о мертвой недолетке, беспокоились ли о том, что ей едва исполнилось восемнадцать и она умерла? Нет. Они говорили о Неферет! Перешёптывались о том, как она уволилась из Дома Ночи и потом пошла к общественности с её, как они называли, анти-вампирскими убеждениями, и затем, после заключения своей речи, она исчезла, а дом был разрушен.

Я даже слышала, как один из членов Городского Совета Талсы сказал, что они не удивились, если бы вампиры послали сообщение Неферет убираться из города и, что «бедная Неферет» могла стать жертвой насилия Дома Ночи.

Это действительно достало меня, но что я могла сказать этому парню? Мы не бесчинствовали и не угрожали ей, хотя на самом деле, мы спасали мою бабушку из её злых когтей и потом всего лишь скинули Неферет с крыши её пен хауса. Да, как и то, что пошли бы на большее.

Слушать их разговоры о «бедной Неферет» было больше, чем я могла вынести. Черт, именно я и мой круг удержали «бедную Неферет» от появления в середине дня открытых дверей и кушающих жителей. «Бедная Неферет» могла даже быть ответственной за то, что тело Эрин отвергло Превращение. Мне кажется, слишком много совпадений — Эрин умерла сразу после того как, полу-сформировавшаяся бывшая Верховная Жрица прошла через неё.

Таким образом, вместо того, чтобы накричать на местных жителей я использовала преимущество беспорядка, вызванного молодой девушкой, которая умерла на глазах у всех, и ускользнула посидеть на скамейке у дальней стороны конюшен, долго и глубоко подышать и поразмыслить обо всем. Я выдохнула и продолжила думать.

― Старк, я не прячусь,― сказала я, размышляя вслух. ― Мне просто требовалась секунда, чтобы справиться с бурей внутри меня, которая собирается подняться из-за всего этого… ― Я махнула рукой в направлении главного здания школы и закончила, ― … из-за всех этих неприятностей.

Он сел рядом со мной на скамейку и взял мою руку в свою.

― Да, я понял. Я тоже встречался со смертью, ― тихо произнес Старк.

― Да, ― сказала я и маленький всхлип вырвался вместе со словом. Богиня, я была такой лицемеркой! ― Знаешь что? Я такая же плохая как те сплетничающие люди. Ты был прав. Я пряталась здесь, чувствуя злость, и жалела себя вместо того, чтобы волноваться о том, что один из нашего круга только, что умер.

― Зет, я не жду, что ты будешь совершенной. Никто не идеален.― Старк сжал мою руку.― Ты ведь знаешь, что не будешь всегда такой, как сейчас.

Мой желудок сжался.

― Я думаю, что это проблема. Я не уверенна, что то, что случилось не повториться снова.

― Мы уже во второй раз победили Неферет, и не так уж хорошо она выглядела сегодня ночью. Пауки — серьезно? Это все на что она способна? Она не сможет бороться с нами вечно.

― Она бессмертна, Старк. Её нельзя убить, поэтому она сможет бороться с нами вечно, ― сказала я мрачно.― И она изменилась из пауков в противное, липкое, тёмное дерьмо, которое начало преобразовывать её тело. Ах. Она вернулась.

― Ну, по крайней мере теперь все знают, что она стала плохой, ― возразил он.

― Нет, никто не знает, что она стала плохой. Вампиры знают это, и Высший Вампирский Совет решил не разглашать это. Люди, местные жители и, черт, даже наш собственный мэр и Городской Совет думают, что она практически Добрая Ведьма Гленда с Севера. Тем, что достало меня сегодня, было то, что я случайно услышала как несколько парней в костюмах и родители говорили о ней, и удивлялись всякий раз как мы варварски сделали что-то с её пен хаусом на прошлой неделе потому что «бедняжку Неферет», ― я цитировала, ― после этого не видели.

― Правда? Поверить не могу, что они так сказали.

― Уж поверь. На конференции пресса Неферет подготовила почву для того, чтобы она выглядела как жертва если с ней что-нибудь случиться.

― Не важно. Ведь не изменить тот факт, что мы надрали ей задницу, чтобы вернуть твою бабушку. Мы были скрыты ночью. Никто не видел нас поэтому всё, что говорят это просто дерьмовые сплетни. Это ничего не значит.

― Сплетни всегда что-нибудь да значат, Старк. В этом случае я думаю они означают, что надвигаются большие неприятности, которые покажут всем тем, кто не являются вампирами какое Неферет зло.

― Ты вероятно права на этот счёт, но ведь на самом деле это хорошие новости, ― сказал Старк.

― Хм?

― Неферет никогда не узнает, как залечь на дно и дать ситуации остыть. И я чертовски уверен, что она никогда не сможет перестать быть жертвой. И даже если она сможет разобраться с собой и сделать свое тело чем-то большим, чем чёрные сопли, то мы сразу же отправим её туда, где ей место. В конечном счёте, она поймет, что местные люди не будут кланяться и поклоняться ей. Некоторые из них даже пожалеют её. Что в большинстве случаев, заставит её уходить и Неферет сама все испортит. Снова. Тогда она будет изгнана людьми также как была изгнана вампирами. Что не оставит от неё и горшка с дерьмом, который сможет помешать нам здесь, и если она не сможет замутить ещё какую-нибудь фигню, то найдет другое место в качестве убежища. На самом деле, избавиться от неё во имя добра может быть, как сказала бы Стиви Рей, клёво-плёво.

― Стиви Рей!― Я почувствовала вспышку вины.― Вот черт! Я надолго оставила её одну иметь дело с беспорядком, вызванным смертью Эрин.

.― Танатос успокаивает её, в смысле Шони. Стиви Рей и Крамиша вместе собирают недолеток и сажают в автобус. Все хотели знать, где ты была, что и привело меня сюда, пока я искал тебя.

― Прости. Полагаю, моя секундочка подышать истекла. Я готова погрузиться назад в сумасшествие. Пойдем, попрощаемся с бабушкой, перед тем как уехать.

― Я с тобой Зет.― Старк встал, помог мне подняться и нежно поцеловал меня.― Я всегда с тобой, даже если это означает, что я тоже сумасшедший.

Я стояла в кольце его рук, чувствуя себя защищенной, когда мы услышали крик.

― Нефига себе, что это?

Я могла почувствовать как напряглось тело Старка.

― Кто-то в истерике.

Он снова взял мою руку и прислушивался в течении нескольких секунд перед тем как повести меня ко входу в манеж.

―Пошли. Крик донесся с другой стороны школы. Держись поближе ко мне. У меня плохое предчувствие.

Ох, Богиня! Пожалуйста, пусть это не будет ещё один мертвый недолетка… Это было всё о чём я могла думать пока мы шли в манеж и бежали к школьной парковке.

Мы подошли с другой стороны, чем остальные, поэтому сначала нас никто не заметил, и у нас со Старком был хороший обзор на жуткую сцену. На середине парковки, окруженная изумленными местными жителями и стайкой монахинь из бенедиктенского аббатства, которые примыкали друг к дружке, стремглав мчась от передних школьных ворот, стояла высокая блондинка, у которой было абсолютное и полное истерическое помешательство. На ней были одеты в широкие, сделанные на заказ, чёрные брюки, голубой, облегающий кашемировый свитер и великолепное ожерелье из чёрных жемчужин. Её волосы выбились из дорогой укладки и теперь торчали во все стороны, как будто были наэлектризованы. Даже, невзирая на монахинь, которые все же заставили её прекратить бегать по кругу, она визжала и размахивала руками как чокнутая.

Признаю, что моей первой реакцией было чувство облегчения от того, что это была всего-навсего психопатка, а не ещё один мертвый недолетка. Сестра Мэри Анджела вышла из толпы и начала пытаться успокоить женщину.

― Успокойтесь, успокойтесь. Я знаю, что это огорчает, когда молодые люди умирают, но все мы знаем, что смерть близка к каждому недолетке. Они принимают это как должное и мы должны поступать также.

Кричащая женщина прекратила истерику и взглянула на Сестру Мэри Анджелу, как будто только, что осознала, где она находится. Она глубоко вздохнула и её лицо, скривившись, изменилось от ужаса к гневу так быстро, что даже стало страшно. Позднее, я поняла, что позволило мне узнать её.

― Вы считаете, что я плачу из-за недолетки? Абсурдно!― женщина швырнула словами в монахиню.

― Извините, но в таком случае я не понимаю что…

Прерывая монахиню, Афродита бросилась вперед, смотря на плачущую женщину, широко открытыми глазами.

― Мама? Что с тобой произошло?

― Вот черт!― сказал Старк себе под нос.― Это мамаша Афродиты.

Я выпустила его руку и пошла вперед, ещё до того как осознала, что делаю.

― Они убили его!― её мать закричала на неё.

― Кого его?

— Твоего отца! Мэра Талсы!

Толпа ахнула вместе со мной. Кровь отлила от лица Афродиты, и оно стало мертвенно бледным. Перед тем как она смогла снова заговорить Ленобия вышла вперед и произнесла:

— Леди и джентльмены, некоторые из вас уже встречали меня. Я Ленобия, преподавательница верховой езды в Доме Ночи, и от имени нашей Верховной Жрицы и профессоров я прошу прощения за то, что вы стали свидетелями трагических событий сегодняшнего вечера. Позвольте мне помочь вам найти ваши автомобили для того чтобы вы могли вернуться домой в полной безопасности.

— Слишком поздно! — мать Афродиты заорала на Ленобию. — Этим вечером не осталось ничего безопасного. Никто из нас не будет в безопасности пока мы живем с вами, кровопийцы!

Пока Афродита просто стояла и смотрела на мать, я вышла вперед и подивилась тому, как спокойно звучал мой голос.

— Ленобия, это мать Афродиты. Она утверждает, что её муж был убит.

— Миссис Ла Фонт, — тотчас отреагировала Ленобия. — Должно быть произошла ошибка. Сегодня ночью преждевременно скончалась одна из наших недолеток.

— Единственная ошибка это то, что многие из вас сегодня не сдохли. — Миссис Ла Фонт развернулась, указывая обвинительным жестом на стену школы, где был главный вход и открытые железные ворота. Я могла только разглядеть как кто-то лежит на земле. — Он всё ещё там. Там где его осушил и оставил умирать вампир! — Затем она снова забилась в истерических рыданиях в этот раз, судорожно хватаясь за дочь.

— Пойду посмотрю. — Голос Дария был сильным и твердым. Он нежно коснулся плеча Афродиты, перед тем как подбежать к тёмной фигуре.

Он присел на корточки, как только оказался там. Перед тем, как вернуться к нам, Дарий колебался, стоя и снимая свою куртку, для того чтобы накрыть тело. Затем он вернулся к Афродите. Она все ещё держала свою всхлипывающую мать.

— Мне жаль, Афродита, — сказал он ей. — Это действительно твой отец, и он мертв.

Рыдания миссис Ла Фонт перешли в ужасный вопль. Остальные начали шептаться с беспокойством, в котором чувствовались и злость и страх. Нарастающая паника была почти ощутима. Я знаю, что если кто-то замолкает или делает что-то быстро — уже ужасная ночь, может стать по-настоящему опасной.

Я повысила голос, довольная тем, что он звучит спокойнее, чем то как я себя чувствую.

— Афродита, тебе следует отвести свою мать в школу. Дарий, позвони в полицию и скажи им, что мэр мертв. Старк, Сестра Мэри Анджела и остальные монахини, пожалуйста, помогите этим людям сесть в их машины. Я помогу успокоить Афродиту и её маму, а затем пойду и найду Танатос. Она знает, что делать.

Люди на самом деле начали двигаться и делать то, что я им сказала, когда мать Афродиты неожиданно отстранилась от дочери.

— Нет, — вскрикнула она, тряся головой, в результате чего её волосы рассыпались по плечам. — Я ни за что не войду внутрь этого здания снова. Они убили моего мужа!

— Мам, — Афродита пыталась уговорить её. — Мы ведь не знаем, как умер папа. Может быть, у него случился сердечный приступ.

— Его горло разорвано, а из тела высосана вся кровь. Это не сердечный приступ. Это нападение вампира! — закричала её мать.

Я взглянула на Дария для подтверждения слов матери Афродиты. Он слегка кивнул головой и продолжил разговаривать по телефону.

Ох, черт.

— Миссис Ла Фонт, если это было нападение вампира я обещаю вам найти убийцу и придать его или её правосудию, — торжественно сказала Ленобия.

— Всё так как сказала ваша бывшая Верховная Жрица — вы злодеи! Вот почему она ушла от вас. Нам следовало прислушаться к ней. Бедная Неферет была только первой вашей жертвой… — Миссис Ла Фонт всхлипнула.

— Я собираюсь удостовериться, что люди продолжают уходить. Зои, пусть эта женщина держит свой язык под контролем, — прошептала нам Ленобия, и спешно покинула Старка и меня. Затем она повысила голос: — Что ж, леди и джентльмены, я снова извиняюсь за трагедии, которые произошли сегодня ночью. Позвольте сестрам и мне помочь вам с машинами. Полиция Талсы скоро будет здесь и последнее, что им нужно это загрязненное место преступления.

— Я лучше помогу ей, — пробормотал Старк.

— Нет, лучше помоги мне. — Я схватила его руку. Он вопросительно посмотрел на меня. Я понизила голос и наклонилась к нему.

— Ты ведь слышал Ленобию. Нужно заставить мать Афродиты замолчать. Мне нужен кто-нибудь из красных вампиров, — объяснила я.

Его глаза расширились, но он кивнул и прошептал:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Заставь её плакать, но без визга и крика, — сказала я тихо.

Он снова кивнул, и мы пошли к Афродите, которая беспомощно смотрела на свою рыдающую мать.

Я встретила взгляд Афродиты, желая чтобы она, поняла настоящий смысл моих слов:

— Старк собирается поговорить с твоей матерью. С тобой всё в порядке?

Глаза Афродиты метнулись к Старку, затем к маме и снова ко мне.

— Да. Вообще-то я думаю, что это хорошая идея.

Она взяла мать за локоть и спокойно сказала ей:

— Мам, ты права, нам не нужно идти в школу. Но вон там есть миленький дворик, который находится далеко от вампиров. Почему бы нам не присесть на одну из скамеек пока мы будем ждать полицию? Хорошо?

— Человеческая полиция! Я хочу, чтобы человеческая полиция нашла вампира, который убил моего мужа!

— Как и сказала Ленобия, полиция уже едет. Прямо сейчас Старк с Зои собираются пойти с нами пока мы будем ждать. Знаешь, Старк — необычный вампир. Он Хранитель. Он, эээ, раньше работал в полиции. Человеческой полиции, — выдумывала Афродита, пока уводила мать подальше от толпы к небольшому тёмному дворику, находящемуся, прямо за профессорским корпусом. — Итак, мам, я хочу чтобы ты позволила Старку задать тебе несколько вопросов пока мы ждем приезда полиции.

Кивнув Афродите, Старк шагнул вперед и сел рядом с миссис Ла Фонт.

— Мадам, я действительно сожалею о вашем муже, — сказал он мягким, чарующим голосом. Даже я могла почувствовать завораживающую магию красного вампира в том, как он продолжил. — Я собираюсь удостовериться, что вы в безопасности и на данный момент я хочу, чтобы вы пошли со мной во двор и спокойно там поплакали. Также, будет неплохо, если вы больше не будете визжать и кричать.

Мы с Афродитой выпустили двойной вздох облегчения, когда услышали её ответ:

— Я пойду с вами во двор и спокойно поплачу там. Без визга и крика.

— Ты в порядке? — спросила я Афродиту пока мы шли за Старком и её мамой.

Она пожала плечами.

— Я не знаю. Они, я имею в виду моих родителей, никогда не любили меня. На самом деле, они были скупыми по отношению ко мне столько сколько я себя знаю. Серьёзно, то что они ушли из моей жизни, было таким облегчением. Но я чувствую себя странно и грустно, зная, что тело моего отца лежит там у стены.

Я кивнула и соединила свои руки с её, желая успокоить прикосновением, хотя знала, что обычно она так не делает.

— Я абсолютно понимаю, что ты имеешь в виду. Когда умерла моя мама стало неважно, что она и злоотчим значили для меня, в течении многих лет. Все, что стало важным, это то, что я только, что потеряла свою маму.

— Она обнимала меня, пока плакала, — сказала Афродита юным и сломленным голосом. — Я уже не помню, когда она в последний раз обнимала меня.

Я не могла придумать, что ответить на это и поэтому, просто стояла с Афродитой, крепко держа её и слушая рыдания её матери, пока звук полицейской сирены становился все ближе и ближе.

Я была рада видеть детектива Маркса снова, даже несмотря на те обстоятельства, которые позже Старк назвал полным кошачьим стадом.

По крайней мере, Маркс не был человеком, который ненавидит вампиров. У него были добрые карие глаза и я помню как эти глаза светились когда он рассказывал мне о его сестре-близняшке и как, даже после того как она получила Метку и прошла Превращение они всё ещё продолжали общаться. Было здорово знать, что по крайней мере один коп в Талсе не собирается открывать двери толпе людей для расправы из-за того что Старк супер-быстрый красный вампир, а мать Афродиты точно оказалась бы в этой толпе из-за нестабильного душевного состояния.

— Арестуйте их! — Миссис Ла Фонт бросила словами в детектива. — Арестуйте их всех! Вампиры сделали это и они должны заплатить!

— Мадам, кто бы ни был ответственен за это преступление — он заплатит, и поэтому я собираюсь внимательно и тщательно расследовать убийство вашего мужа. Даю слово, что я найду того, кто это сделал. Но я не смогу, да и не буду арестовывать каждого вампира из этой школы.

— Благодарю детектив. Как здешняя Верховная Жрица я согласна с этим и ценю ваш профессионализм так же, как и вашу честность. — Мне стало намного легче, когда я услышала властный голос Танатос. — Пожалуйста, будьте уверены, что мы будем полностью сотрудничать с вашим расследованием. Мы тоже хотим, чтобы убийца мэра был найден и передан правосудию, так как не верим, что вампир несет ответственность за эту трагедию.

— У моего мужа разорвано горло и высосана вся кровь! Это нападение вампира! — Миссис Ла Фонт прищурившись, посмотрела на Танатос. Её голос был наполнен злобой.

— Конечно, это выглядит как нападение вампира, — согласилась Танатос. — Это первая причина сомневаться в том, что вампир совершил это преступление. Зачем вампиру убивать мэра Талсы в Доме Ночи во время дня открытых дверей и оставлять тело перед нашими воротами, которые открыты как для людей, так и для вампиров? Это не имеет смысла.

— Вы охотитесь на людей. Вот, что не имеет смысла!

— Дамы, прошу вас, спор ничем не поможет, — детектив Маркс пытался вклиниться, но миссис Ла Фонт не обращала на него внимание.

— Вы отрицаете тот факт, что очень тесно связаны со смертью? — задала она вопрос Танатос.

— Моя Богиня действительно дала мне дар связанный со смертью. Этот дар позволяет мне помогать духам умерших найти свой путь в другой мир.

— Это то, что вы сделали с моим мужем? Соблазнили и заманили его в ловушку? Помогая ему найти свой путь в вымышленный вампирский потусторонний мир? — Её голос становился всё громче и громче с каждым вопросом, который она швыряла в Танатос.

— Конечно нет, миссис Ла Фонт. Я не причастна к смерти вашего мужа. — Танатос повернулась к детективу Марксу. — Вы можете опросить любого человека, кто был сегодня ночью на дне открытых дверей. Я всегда была на глазах. Даже когда произошла трагедия, и она из наших недолеток отвергла Превращение и умерла, меня видели профессора и ученики.

— Сегодня ночью умерла недолетка, так? — спросил детектив. Танатос кивнула. — Её будет не хватать.

— Почему вы спрашиваете её о недолетке? Все знают, что они могут умереть в любую секунду. Для их вида это нормально. Мой муж был убит вампиром. Это не нормально!

— Если вампир убил моего отца, то я могу дать тебе гарантию, что этот вампир не является частью школы! — неожиданно сказала Афродита. И когда все пристально посмотрели на неё, она закусила губу и неловко отвернулась.

— Ты говоришь, что знаешь убийцу своего отца? — голос матери Афродиты звучал так, как будто у неё снова началась истерика.

Афродита сглотнула, а затем, сильно удивив меня, произнесла:

— Единственный вампир, которого я знаю и который мог бы совершить нечто подобное это тот, кто хотел бы, чтобы вся вина легла на Дом Ночи. — Она сделала паузу, и я попыталась поймать её взгляд и сказать ей: НЕ ГОВОРИ ЭТОГО, но Афродита смотрела на мать и на самом деле пыталась заставить Фрэнсис Ла Фонт поверить ей. — Мам, у нашей бывшей Верховной Жрицы имеется большая обида на нас, на всех нас. Мам, она это зло. Она бы могла сделать что-то вроде этого.

— Афродита, это просто нелепо! Неферет была другом твоего отца. Он назначил её связывающим звеном между вампирами и городом. Она бы не убила его!

— Неферет просто использовала отца и город, — настаивала Афродита. — Она никогда не хотела подружиться с людьми. Она их ненавидит. На самом деле единственная вещь, которую она ненавидит больше людей это наш Дом Ночи, особенно после того как её отсюда выгнали. Так что имеет смысл то, что она убила мэра Талсы в Доме Ночи во время дня открытых дверей. Она знает, что это будет огромной проблемой в отношениях между людьми и вампирами.

— Верховная Жрица? — Маркс повернулся к Танатос до того как миссис Ла Фонт смогла вступить в разговор. — Что вы знаете о Неферет и её мотивах?

— Как я уже говорила в интервью для Фокс Ньюз, больше чем неделю тому назад, Неферет ушла из нашего Дома Ночи. Я полагаю то, что сказала Афродита, имеет смысл. Неферет была очень зла на нас.

— Достаточно зла для того, чтобы убить? — спросил детектив.

Танатос вздохнула.

— Я боюсь, что она способна на большее насилие. Это одна из причин, почему Высший Вампирский Совет лишил её здешнего положения и её титула Верховной Жрицы Никс. Вопреки тому, что она сказала мэру и членам Городского Совета, Неферет была единственной, кто призывал к насилию против людей, а не мы.

— Если вы знали, что она была преступницей, вам следовало прийти к нам с вашими проблемами, — мрачно сказал Маркс.

— Они не пришли к вам ибо, что они могли бы вам рассказать кроме лжи! — взорвалась миссис Ла Фонт. — Только сегодня ночью, Чарльз, член Городского Совета, и я говорили о том, как странно то, что пен хаус Неферет был разрушен и то, что затем, она исчезла, и после всего этого она публично выступила против того, что происходит в этом Доме Ночи. Чарльз сам сказал, что подозревает нечестную игру.

Афродита была совершенно потрясена.

— Мам, ты ведь не можешь на самом деле поверить этому.

— Разумеется, я верю в это! У Неферет хватило сил выступить против убийцы вампиров. И твой отец поддержал её. И сейчас она пропала, а твой отец мертв. — Она повернула пылающий взгляд на детектива. — Если точно, то что вы собираетесь делать с этими ужасными преступлениями?

— Миссис Ла Фонт, прошу вас, — начал детектив, но мать Афродиты прервала его.

— Нет, с меня хватит. Мой супруг мертв и я не буду бездействовать и не позволю виновным в смерти моего мужа остаться безнаказанными. Я пойду домой и позвоню своему адвакату. Вы ещё узнаете меня. — Её злобные голубые глаза нашли Афродиту. — А ты идешь со мной. Пошли. Сейчас же.

Миссис ла Фонт успела уйти от нас на несколько шагов, прежде чем поняла, что дочь не следует за ней. Она остановилась, развернулась и подняла губы в усмешке, которая выглядела как самая худшая улыбка Афродиты, которую я знала. Должно быть, я вытаращила глаза как туристка.

— Афродита, я сказала, что ты идешь домой вместе со мной. Сейчас же. Я имела в виду это.

— Нет, — просто сказала Афродита. Я думала, что она была уставшей, но её голос звучал твердо. — Я дома и я останусь здесь.

— Один из них убил твоего отца!

— Мам, я уже говорила тебе, что даже если отца убил вампир, то он не отсюда.

— Афродита, я не буду предлагать дважды.

— Хорошо. Это значит, что мне не придётся говорить тебе нет снова. Мне правда жаль, что папа умер и это означает, что ты осталась одна. Но я не жила с тобой на протяжении почти четырех лет. Ты действительно больше не моя семья.

— Детектив, я могу силой заставить её пойти со мной? — спросила его миссис Ла Фонт.

— На самом деле, это хороший вопрос. — Детектив перевел взгляд с Афродиты на Танатос. — Я не вижу полумесяца на её лбу. Её Метка скрыта по какой-то причине?

— Нет. Афродита — необычный член Дома Ночи. Она была помечена, но её Метка исчезла, хотя, дар Никс, данный ей когда она была недолеткой, остался. Поэтому, несмотря на то, что Афродита не является ни недолеткой, ни вампиром она была избрана нашей Богиней и ей всегда будут рады в Доме Ночи.

Детектив Маркс резко выдохнул.

— Ну, быть отмеченной или избранной Никс означает то, что Афродита может быть освобождена от родительской опеки. Хотя обстоятельства необычные, я бы сказал, что с решением Высшего Вампирского Совета это освобождение станет офицальным. Миссис Ла Фонт, я полагаю, что ответ на ваш вопрос — нет. Я не могу силой заставить вашу дочь пойти с вами.

— Афродита. — Голос миссис Ла Фонт холодным. — Ты сделаешь, как я сказала и пойдешь со мной или же предпочтешь остаться с убийцами своего отца?

— Я выбираю мою настоящую семью и мой настоящий дом, — сказала Афродита без колебаний. Её рука скользнула в руку Дария и, пока её мать срывала на ней свою злость, Афродита держалась за него.

— Тогда, я жалею, что родила тебя. Никогда не называй меня своей матерью снова. Даже не разговаривай со мной. Твоё существование меня абсолютно не касается. Для меня ты мертва также как и твой отец.

Миссис Ла Фонт повернулась к дочери спиной и быстро пошла прочь.

В тишине, которую оставила после себя её мать, голос Афродиты казался очень тихим когда она сказала:

— Я бы действительно хотела пойти домой прямо сейчас. Ребят, я подожду вас в автобусе, пока вы всё здесь не закончите.

— Автобус? — спросил детектив Маркс.

— Да, — устало ответила Танатос. — Некоторые из наших учеников и вампиров предпочли жить вместе за пределами школы. Скоро рассвет. Им и правда следует вернуться домой.

— Является ли это новой школой так как существует новый вид вампиров? — Он взглянул на красные татуировки Старка. — Красные вампиры?

— Как объявила Неферет в своем интервью среди нас на самом деле появились новые вампиры и некоторые из них это недолетки и вампиры, которые предпочли жить за пределами школы, — сказала Танатос, в её голосе появилась осторожность.

— И всё, что сказала Неферет об этих новых вампирах тоже правда?

— Если вы имеете в виду ту часть, в которой говориться о том, что мы вспыльчивы и опасны, то нет. Это неправда, — сказал Старк, встретившись взглядам с детективом. Детектив поколебался, а затем с ужасным завершением произнес: — Верховная Жрица, я собираюсь настаивать на том, чтобы ни одному из недолеток или вампиров не разрешалось покидать территорию школы, до тех пор, пока мы не расследуем преступление, которое случилось сегодня ночью, более тщательно, и не сможем выявить убийцу в Доме Ночи. Но если вы против, я уверен, что смогу разбудить судью, и получить судебный ордер на закрытие вашей школы, но я должен сказать вам, я думаю, было бы лучше, если бы официальный ордер не понадобился.

Без видимых колебаний Танатос сказала:

— Нет необходимости в судебном запрете. Я добровольно выполню вашу просьбу. Зои, скажи ученикам выйти из автобусов. До следующего объявления, все будут жить в школе.

— Не знаю, что хуже, тот факт, что эта чертова полиция не позволяет нам уехать домой в туннели, или то, что я на самом деле начала думать об этих хреновых туннелях, как о доме, — бурчала Афродита, пока рылась в сумочке. — Где, черт возьми, успокоительное?

— Позволь мне помочь тебе, моя красавица. — Дарий осторожно взял у Афродиты сумочку от Валентино Гаравани, расстегнул боковой карман и вытащил оттуда пузырёк с таблетками. — Либо вино, либо успокоительное, но не всё сразу, — сказал он, протягивая ей пузырек.

— Мой отец мёртв, — уныло сказала она.

— Я думаю, в этом есть смысл, Дарий не хочет увидеть мёртвой и тебя, — произнесла Зои, плюхаясь за ней на диванчик в небольшой комнате ожидания рядом с лазаретом. — Я знаю, что ты чувствуешь, и знаю, что это может показаться тебе хорошей идеей, забыться на сегодняшний вечер, но от смерти отца не убежишь.

— Даже дерьмового отца? — спросила Афродита Зет.

— Да, даже такого, — понимающе кивнула Зои. — Когда-нибудь ты смиришься с этим. По своему опыту могу сказать, что лучше это заделать раньше, чем позже.

Афродита нахмурилась, но убрала бутылку красного вина, из которой пила.

— Хорошо. Я выбираю успокоительное.

— Только одну таблетку, — настоял Дарий.

— Ладо. Просто дай её мне. Даже полузабытье будет сейчас очень кстати.

Дарий клал маленькую голубую пилюлю в ладонь Афродиты, когда голос Шони заставил Афродиту с удивлением поднять глаза.

— Я не хочу быть в забытье. Даже в полузабытье. — Шони вошла в комнату ожидания, следуя за Стиви Рей, Рефаимом, Демьеном и Танатос. — Если я забудусь, то могу не вспомнить того, что произошло сегодня ночью и это означает, что я забуду последний день жизни Эрин. Её жизнь заслуживает того, чтобы её помнили. Также как и жизнь твоего отца, Афродита.

Афродита отправила пилюлю в рот и проглотила, ничем не запив.

— Когда я вспоминаю отца, я вспоминаю слабого мужчину, который издевался над моей матерью, когда был пьян. Я не уверена, что хочу помнить это. Что ты хочешь помнить об Эрин? То как вы делили они мозги на двоих всё это время или то, что разошлись?

— Серьёзно, Афродита, мне действительно жаль о том, что твой папочка умер сегодня, но это не значит, что ты можешь грубить Шони, — сказала Стиви Рей.

— Стиви Рей, каждый из нас встречался со смертью по-своему, — объяснила Афродита, выглядя более терпеливой, чем то, как она себя чувствовала. — Я лишь говорю вещи прямо, и мне жаль, что это заставляет тебя чувствовать себя неудобно, но я не грублю. Я говорю правду. Так что ты выбрала Шони?

— И то, и другое, — медленно сказала Шони. — Я буду помнить мою Близняшку такой, какой она была на самом деле, не только хорошей или только плохой. У многих людей нет и этого. — Шони перевела взгляд с Афродиты на Зои. — Какой ты помнишь свою маму?

Вздох Зои был долгим и грустным.

— Я пытаюсь помнить только то видение, которое дала мне Никс, в котором мать входит в Потусторонний мир. Тогда ей было спокойно, и это хорошие воспоминания.

— Ну, я не уверена в этом варианте на счет моего отца, — сказала Афродита. — Не знаю, где он, но моё наилучшее предположение, что это не Потусторонний мир Никс.

— Ты, должно быть, удивишься, — произнесла Танатос.

Афродита, в шоке, взглянула на неё.

— Вы говорите мне, что видели его дух, который входил в Потусторонний мир?

— Нет, я не присутствовала при его смерти, и его дух не стал общаться со мной, но могу сказать, что я почувствовала большое количество покоя, которое осталось в земле на месте его смерти. Я надеюсь, это поможет тебе понять, что после смерти я могла ощутить такое сильное присутствие спокойствия только потому, что ушедший дух освободился от жизненного потрясения, трагедии или грусти. Я полагаю, что дух твоего отца переродился, для того чтобы быть свободным от этой жизни и он придёт снова, родившись при счастливых обстоятельствах.

Афродита несколько раз тяжело моргнула и заставила себя не плакать. У неё ушло много времени на то, чтобы собраться с силами, но её друзья терпеливо ждали. Когда она, наконец, заговорила, её голос дрожал:

— Сп-спасибо за то, что сказали мне это Танатос. Это действительно помогает. Я и правда, не могу вспомнить время, когда мой отец был на самом деле счастлив. Я надеюсь, — она остановилась, прочищая горло, и затем закончила. — Я надеюсь, он будет счастлив в следующий раз.

— Это будет моей просьбой к Никс, — произнесла Танатос.

— Моей тоже. И моей. Да, моей тоже, — ответили остальные.

— Будем ли мы следить за телом Эрин в течение нескольких следующих дней? — Казалось, что вопрос Зои сотряс комнату.

— Вряд ли это будет необходимо, — сказала Танатос.

— Ну, я знаю, что это не очень приятно, но кому-то надо сказать это. — Зои говорила так, как будто не замечала или не заботилась о том, что все в ужасе смотрели на неё.

Афродита спрятала неожиданную улыбку. Вау, голос Зет действительно начинал походить на злобный голос Верховной Жрицы.

— Здесь, рядом с нами есть два вампира, — продолжила Зет, жестом показывая на Старка и Стиви Рей, — которые когда были недолетками отвергли Превращение и «умерли», — она изобразила пальцами кавычки. — Точно также как Эрин «умерла» сегодня, — Зои снова изобразила кавычки. — И оба из них воскресли и вернулись как красные недолетки всего через несколько дней. Поэтому я думаю, что нам нужно….

— Нет Зет, — сказала Стиви Рей, неодобрительно смотря на неё. — Эрин не вернуть.

— Стиви Рей, я же сказала, что это неприятно, но нам придётся иметь с этим дело, — убеждала Зои. — Кто пойдет посмотреть…

— Никому не нужно смотреть на мёртвую недолетку, — отрезала Танатос. — Она действительно мертва.

— Танатос видела, что её дух вошёл в Потусторонний мир, — тихо сказала Шони. — Никс приняла её.

— Я уверяю тебя, что Никс не приглашала никого из нас, когда мы умерли, а затем воскресли, — добавила Стиви Рей.

— Нет, не приглашала, — согласился Старк.

— Эрин по-настоящему мертва, — сказал Демьен.

— Ладно, я просто…ну, я не хотела, чтобы это прозвучало холодно или как-то в этом роде, — сбивчиво объяснила Зои.

— Мы уверены, что ты не хотела ничего плохого,― произнесла Танатос.

― Я согласна с Зет на счет того, что нужно называть вещи своими именами, и я думаю, нам нужно убедиться в кое-чем ещё,― сказала Афродита. Она встретилась мудрым взглядом с Танатос.― Круг изгнал то, что выглядело как переделанное тело Неферет и когда её выгнали из школы, она прошла через Эрин и ушла в том направлении, где был найден папа. Я считаю нам нужно знать точно, если Неферет на самом деле убила обоих — Эрин и отца.

У Танатос опустились плечи.

― Я боюсь, что нет способа убедиться в этом окончательно, но предположение Афродиты на счет того, кто мог быть ответственен за обе смерти, имеет смысл. Я почувствовала присутствие смерти за несколько мгновений перед тем, как Зои сообщила мне о пауках. Это могло быть началом отторжения Превращения телом Эрин, или же попытка Неферет воскреснуть из мёртвых.― Она вопросительно посмотрела на всех.― Кто-нибудь из вас заметил, что Эрин показывала признаки болезни перед вечером? Кто-нибудь слышал, как она кашляла или говорила, что была необычно усталой в последнее время?

― Почему бы вам не спросить кого-то, кто действительно знал Эрин, и кому было не наплевать на неё?― произнес Даллас из коридора за пределами комнаты, где он стоял, прищурившись, смотря на всех.

― Даллас, рада, что ты присоединился к нам. Подойди, садись, поговори с нами. Когда ты будешь готов увидеть тело Эрин и попрощаться, я проведу тебя внутрь и расскажу тебе о том, как радостно приняла наша Богиня дух твоей дорогой подруги, когда та вошла в Потусторонний мир этой ночью,― сказала Танатос.

― Мне нечего вам сказать. Она была счастлива перед тем, как бросила этот ебаный круг. Я не хотел, чтобы она делала это. Я бы остановил её, если бы «Мисс я тут самая главная» не сказала своему войну убрать меня с дороги. Я даже не знал, что Эрин умерла несколько минут назад, когда я, наконец, выбрался из этого чертового чулана.― Зрачки Далласа враждебно покраснели.― Я понятия не имею, из-за кого из вас произошел этот огромный пипец, но я могу сказать вам, что знаю правду, как и все остальные в этом Доме Ночи — Эрин мертва потому, что чертова Зои Редберд и её друзья виноваты в случившемся сегодня ночью. До этого она была счастлива и если бы я смог остановить её, я тоже был бы счастлив.

Лампочки в комнате ожидания начали мерцать по мере того, как злость Далласа становилась ощутимее.

― Тебе же будет лучше, если ты заткнёшься, Даллас,― сказал Старк, поднимаясь, для того чтобы встать между разозлённым красным вампиром и Зои.

Дарий присоединился к нему, встав со Старком плечом к плечу.

― Эрин отвергла Превращение. Круг Зои не имеет к этому отношения

― Она не хотела, чтобы ты остановил её, ― произнесла Шони, снова заплакав.― Она хотела быть частью нашего круга.

― Она не хотела иметь ничего общего ни с одним из вас!― завопил Даллас.

― Ты не будешь повышать свой голос в гневе так скоро, после преждевременной кончины недолетки.― Сила в голосе Танатос восстановила лампочки, и Даллас сделал шаг назад.― Если ты хочешь проститься со своей подругой с миром, любовью и уважением, то ты можешь сделать это. Если же тебе хочется сорвать злость и посеять разногласия, тогда тебе следует уйти, Даллас, и забрать свою негативную энергию с собой. Тебе не место у постели того, кто недавно присоединился к нашей Богине.

― Я по-своему попрощаюсь с Эрин, но не буду этого делать при людях, которые виновны в её смерти!― Даллас прорычал эти слова, и с презрительной усмешкой сделал несколько шагов назад, перед тем как повернуться и убежать из лазарета.

― Он будет серьёзной проблемой,― сказал Старк.

― Он стал серьёзной проблемой с тех пор как узнал обо мне и Рефаиме,― сказала Стиви Рей, покусывая губу.― Это завело его.

― Это не твоя вина,― сказал Рефаим, беря Стиви Рей за руку.

― Да, ну, жаль, что я не чувствовала каково это было,― пробормотала Стиви Рей, прислоняясь к своему парню.― Это только то, что он использовал, для того чтобы быть милым и сейчас он не просто псих, он опасный псих.― Она посмотрела на Танатос.― Мне не нравиться это говорить, но у меня есть, чувство, что смерть Эрин будет только предлогом, который нужен ему для того, чтобы сделать что-нибудь глупое, например, прийти после нас.

― Да, и все мы застряли в школе вместе с Далласом и этими придурками, сопровождающими его всё время, которые будут вставлять нам палки в колёса, при любом удобном случае, ― сказала Афродита.

Вздох Старка заставил всех повернуться к нему.

―Горшок с дерьмом — это то, в чём сейчас Неферет. И мы знаем, что перед тем как Неферет схватила бабушку Редберд, Даллас общался с ней.

― Что означает, что если Неферет удалось взять себя в руки, для того чтобы преобразовать своё тело, она скорее всего, снова свяжется с Далласом для получения информации касательно того, что происходит в Доме Ночи,― закончила за Старка Зои.

― Даллас, винящий нас в смерти Эрин, будет рад, как стервятник на тележку с мясом, сделать что-нибудь, что поможет ему помешать нам,― сказала Стиви Рей.

Афродита поморщилась на деревенское сравнение Стиви Рей, но согласилась с её логикой.

― Худшее, что могло бы помешать нам, было бы выяснение способа доказательства виновности одного из вампиров Дома Ночи в смерти моего отца.

― Я полагаю, ваши предположения верны. Неферет убила твоего отца. Я также полагаю, что её появление могло стать причиной того, что тело Эрин, на котором очень много травм, отвергло Превращение, поэтому Неферет, в буквальном смысле, может быть виновна в том, что она забрала две невинные жизни сегодня ночью,― произнесла Танатос.

― Она захочет спихнуть эту вину на кого-нибудь другого,― сказала Афродита.

― Да, она захочет подкинуть улики, чтобы это выглядело так, что кто-то из Дома Ночи сделал это,― согласилась с ней Зет.― Нет сомнений, Даллас поможет ей сделать это.

― Мы не должны допустить этого,― сказала Танатос.

― Как? Это школа, а не военная крепость. Не так уж и трудно прокрасться сюда и выйти отсюда. Мы все знаем это — все мы это делали. И нам следует помнить о том, что Неферет знает все входы и выходы этой школы, намного лучше нас, ― сказала Афродита.

― Тогда, моя задача довольно проста. Я должна придумать способ, для того чтобы помешать Неферет войти в школу, ― произнесла Танатос.

― На самом деле, вам нужно помешать не только Неферет. Я чувствую, что Даллас или кого-то из его отвратительных друзей будут ходить туда-сюда и делать любые пакости, придуманные Неферет для них. В действительность ей не нужно ничего делать, ей нравиться командовать. Это делает её могущественнее, ― сказала Афродита.

― Хорошо подмечено,― согласилась Зои.

― Я подумаю над этим, и пока у меня не будет ответа, я буду абсолютно уверена, что территорию школы патрулируют. Калона и Аурокс не позволят кому-либо проникнуть в школу в светлое время суток,― сказала Танатос.― Почти рассвело. Вы все нуждаетесь в отдыхе.

Афродита встала и удивилась тому, что комната начала вращаться вокруг неё. Благодарная успокоительному, которое начало работать, она оперлась на сильную руку Дария.

―Ну, я бы сказала, что не хочу казаться стервой, но это было бы ложью. Мне вообще плевать на это. Вам и остальным из Школьного Совета следует знать, что Дарий будет ночевать со мной в моей бывшей комнате.― Афродита говорила с Танатос твердым, не терпящим возражений голосом, который напомнил неприятный ей неприятный голос матери.― Я знаю, что это против правил, но разве красть чью-то бабушку, убивать человека без причины и быть причиной отторжения Превращения и смерти недолетки, и это только три пункта из длинного списка правил, которые были недавно нарушены плохими ребятами. Поэтому я нарушаю правило ради хороших. Я не хочу спать без моего Война, и я могу гарантировать, что Зои чувствует тоже самое.― Афродита стрельнула насмешливым взглядом в Стиви Рей.― Деревенщина настаивала бы, что она спит со своим птице-парнем, но с рассветом он превратиться в птицу и, по-видимому, она по-прежнему отказывается сажать его в клетку перед превращением. Стиви Рей, я права?

―Я не разговариваю с тобой, когда ты называешь Рефаима птице-парнем.― Стиви Рей неодобрительно посмотрела на Афродиту.

― Да, как я думала. Всё ещё без клетки. В любом случае, мы сражались со злом и спасали этот чертов мир месяцами, и сейчас мне нужен мой Воин. Я извиняюсь, если заставила вас чувствовать себя неудобно. Конец.

После этого была длинная пауза, во время которой Танатос и Афродита неотрывно смотрели друг на друга, и затем Танатос сказала:

― Я полагаю, что Воины могут делить спальни с их Жрицами, особенно, если они считают, что их Жрицам угрожает опасность.

―Зои всегда угрожает опасность,― быстро произнес Старк.

― Как и моей Пророчице,― добавил Дарий, обнимая Афродиту.

Афродита улыбнулась.

― Я полагаю, мы поняли друг друга.

― Стиви Рей, я знаю, что ты будешь спать одна, как только взойдет солнце,― тихо сказала Шони.― И если ты не будешь сильно возражать, я действительно оценю, если ты останешься со мной в спальне, которую я делила с Эрин. Я-я не думаю, что смогу остаться там одна.

―Ох, черт, да, конечно я останусь с тобой, ― сказала Стиви Рей, обнимая Шони.― Но нужно будет оставить открытым окно для Рефаима.

― Конечно,― сказала Шони.― Без проблем.

― Только будьте уверены, что в спальне плотные шторы и ни один лучик света не сможет проникнуть в комнату днём,― напомнила ей Зои. Она взглянула на свои часы.― Сколько осталось до рассвета?

―Двадцать четыре минуты,― одновременно сказали Стиви Рей и Рефаим.

― Хорошо, тогда ребят, вы идите устраивайтесь. Старк, сходи в мою бывшую спальню и сделай то же самое, что я сказала Стиви Рей — убедись, что шторы плотно закрыты. Я проверю как там остальная часть нашей группы и удостоверюсь, что все они расположились, по крайней мере, на сегодня,― сказала Зои.

Афродита посмотрела на неё. Зет выглядела нормально, но с ней было что-то не так, острота её голоса, необычно напряженный взгляд на её лице, тёмные круги под глазами. Всё это так не походило на повседневную Зои. Повседневная Зои была уставшей, и изредка даже сварливой, но она всегда забывала об усталости и делала то, что должно быть сделано. Афродита поняла, что более внимательно изучила Зет, увидела в ней девушку, которая делала всё, что требовалось, и которая не могла просто плюнуть на это.

― Зет, почему бы тебе не позволить Танатос уложить недолеток на ночь в постель. Ты собрала наш круг вместе и выгнала отсюда Неферет. Использование этих сил истощило тебя, как физически, так и умственно. Мы больше не нацелены на то, чтобы прятаться и зализывать раны. Это как шило в заднице, то, что мы застряли здесь, но есть и хорошие моменты в том, что мы остались в Доме Ночи, в таком затруднительном положении. Больше не придется заказывать пиццу, которую доставляют по улице. Мальчик-Лук, тебе следует сбегать на кухню и захватить для своей девушки настоящей еды и чего-нибудь попить, перед тем как солнце превратит тебя в подгорелый тост, ― сказала Афродита.

― Я не нуждаюсь в твоих советах касательных того, как мне заботиться о Зет,―огрызнулся Старк.

― Довольно мило. Так вот как ты реагируешь на добрые советы? Это так умно,― произнесла Афродита, туманно качая головой.

― Если бы не Дарий, ты бы уже в заднице была,― сказал Старк.

― Прекратите спорить, вы оба!― закричала Зои, а затем глубоко вздохнула и медленно выдохнула, перед тем как закончить.― Афродита права. Я ужасно устала и хочу есть.

― Отдохни и восстанови свою энергию,― сказала Танатос Зои. А затем перевела взгляд с Афродиты на Старка.― Ваша Верховная Жрица права. Вы спорите, не помогая никому, за исключением тех, кто хочет посеять разногласия среди нас.

― Прости,― пробормотал Старк.― Я становлюсь раздражительным, когда Зои становится уставшей.

― Извинение принято. А я становлюсь стервой, когда убивают одного из моих родителей,― Афродита ещё сильнее оперлась на Дария.― Милый, ты не мог бы отвести меня в постель?

― С радостью,― сказал Дарий. Он с уважением поклонился Танатос, Зои и Стиви Рей, и затем он практически вынес Афродиту из комнаты.

Они шли под старыми дубами, которые отбрасывали тени на девичье общежитие, когда ужасная боль пронзила голову Афродиты, ослепляя её. Тело Афродиты судорожно дёрнулось, заставляя её закричать и выпасть из рук Дария. Как только Афродита рухнула на землю, её посетило видение.

Афродите на самом деле было хреново. Не только потому, что её терзала головная боль, и она перестала видеть, как всегда бывает перед одним из её видений. Также она слышала стихи.

Богиня, она ненавидела стихи.

Фигуральные выражения, высосавшие из неё всю энергию, в самом деле, олицетворяли поэтический язык и следовательно принудили её использовать то, что она ненавидела, для того чтобы объяснить то, что она ненавидела.

Она бы посмеялась над собой, но боль не позволила ей.

Краешком сознания Афродите было известно, что Дарий звал её по имени и поглаживал её волосы.

«С ним я в безопасности. Ну что ж, Никс, я готова к чему угодно, что ты должна показать мне. Богиня, как же я рада, что только что приняла успокоительное. Интересно, когда я вернусь, то мне перепадет ещё один бокальчик вина…»

Сознание Афродиты отделилось от её тела, взрывая её глаза с такой силой, что кровеносные сосуды лопнули и заставили её голову пульсировать болью.

Не то, чтобы она ощущала это тогда. Дух Афродиты следовал за небольшой полоской серебряного света, который унес её далеко… прочь…

В видении дух Афродиты очутился в теле Зои.

Богиня, она ненавидела переживать те ужасные события, которые должны были случиться с людьми, особенно с теми, кто был её друзьями. Афродита взяла себя в руки и взглянула на мир глазами Зои.

Зет сидела в кафетерии. Казалось, что она была там одна, если не считать Аурокса. Она смотрела в глаза Аурокса, а он называл её Зо и говорил ей предлагал ей попробовать. Афродита почувствовала поток эмоций Зет, как будто его слова пробудили в ней что-то. Она была так смущена и разрывалась между тем, чего ей хочется и тем, что по её мнению ей следует сделать. Эмоции кипели внутри Зои. Афродита могла почувствовать жар её эмоций, который исходил из центра грудной клетки Зет, как и то, что он фактически сжигал её. Она удивилась, какого черта это происходит, но затем Зет, вместе с Афродитой, попробовала кровь Аурокса. Так постепенно все мысли исчезли из её головы.

Пить кровь парня-быка было также отвратительно, как если бы Афродита просто подумала об этом — не то, чтобы она думала об этом. Когда-либо. Возможно, та её часть, которой было не так отвратительно, была удивлена тем фактом, что Зет это точно нравилось. Хм. У Зет действительно было дело к Ауроксу. Вот что ей нужно запомнить. Как и то странное жжение.

Затем сцена изменилась, и там появился Старк, как правило, портя всё её (и Зет) веселье. Он повёл себя как собственник и поэтому, он и Зои начали спорить, что очень сильно раздражало.

Однако это не был гнев до белого каления. Но это было то, что чувствовала Афродита внутри Зет. Девушка была невероятно зла.

Эта сцена перешла в другую, где единственным, что осталось, как прежде было то, что Зет была очень расстроена. Афродита не могла сказать, где она находится. Это был не день, но это определенно точно была и не ночь, хотя бы потому, что небо беспокоило Зет, и поэтому она держала глаза опущенными до тех пор, пока какие-то ужасно одетые парни не начали приставать к ней. Зои поднялась к ним, в чем Афродита была с ней полностью согласна, но затем уровень её гнева стал критическим. Афродита беспомощно наблюдала за тем, как Зои подняла свои руки и позволила всему расстройству, злости и смятению, которые наполнили её, уйти. Афродита лишь мельком увидела лица двух парней, но ужас, застывший на их лицах, когда их отбросило на каменную стену, а их кровь забрызгала всё вокруг, навсегда остался в её памяти.

Снова смена обстановки, но в этот раз Афродита не смотрела на мир глазами Зои. Она видела её на расстоянии. Зет вернулась в Дом Нои. Её гнев сменился огорчением, испугом и смущением. Но это не все изменения, которые увидела Афродита. Она могла видеть, что Зои что-то притащила с собой. Часть этого чего-то была ужасной. Это выглядело как блохи или что-то вроде плотоядных вшей, цепляющихся к Зои и ползающих под её кожей. Однако Афродита уставилась на ужасно грязные, ползающие штуки, которые тряслись и перемещались, что выглядело как блеск или даже красивый плащ, покрывающий Зои. А затем Афродита моргнула, и эти штуки снова стали ужасными, ползающими насекомыми.

Афродита понятия не имела, что это, но было абсолютно очевидно, что эти штуки появляются не из Зои. Они не были её составной частью. Мысли Афродиты обгоняли одна другую. То, что так достало Зои, срыв Старка и те придурки, которые действовали вместе, было нормально. Ненормальной была реакция Зет на это. Могло ли это быть потому, что это была ненастоящая реакция Зои — это были разочарование и гнев, текущие в ней, поглощающие её, использованные ею, разве Зои не осознавала этого? И тогда какого черта эти штуки менялись и выглядели красиво? Афродита не знала, что происходит, но она знала, что, в конечном счете, Зои будет сердита и могущественна, и полностью выйдет из под контроля.

Это ужаснуло Афродиту.

Следующая сцена последовала так быстро, что у Афродиты закружилась голова.

Через Зет Афродита увидела себя, будучи закованной в наручники в тюремной камере. Перед тем, как железная дверь захлопнулась, закрывая её в одиночной камере, плечи Зои тяжело опустились. Гнев, который делал её такой могущественной полностью погас. Совершенно опустошенная и наполненная ненавистью к самой себе, Зои смотрела на закрытую дверь, как если бы это была крышка её гроба. Затем молодая Верховная Жрица, и по совместительству лучшая подруга Афродиты, подошла к углу камеры, скользнула вниз по стене, притянула колени к груди и начала раскачиваться вперед назад, вперед назад. Три слова повторялись в голове Зои снова и снова: Я заслужила это. Я заслужила это. Я заслужила это. Я заслужила…

У Зои не осталось надежды.

И затем Афродиту снова выдернуло из тела Зет и она обнаружила себя парящей над центром большого собора. Её затошнило, она посмотрела вниз и увидела мертвых прихожан. Мертвы были все. Каждое горло было разорвано, и из их тел была высосана вся кровь.

Торжествующий голос в голове Афродиты снова и снова повторил три слова: Я заслужила это. Я заслужила это. Я заслужила это…

Стихи повторились в голове Афродиты, окончательно рассеивая тревожные сцены, и её дух возвратился назад в её ослепшее, наполненное болью тело.

― Дарий!― ахнула она, задыхаясь и прижимая руки к своим закрытым, кровоточащим глазам.

― Я здесь! Ты в безопасности!― произнес он.― Я послал за Зои и…

― Нет!― сказала она ему из последних сил.― Не позволь Зет узнать об этом. Не позволь никому.

― Я сделаю, как ты сказала моя красавица. Отдыхай. Я всегда буду тебя защищать.

После этого Афродита позволила себе потерять сознание.

― Никогда бы не подумала, что захочу, чтобы не отменяли уроки,― говорила я, беспокойно расхаживая туда-сюда по спальне.― Понятия не имею, о чем думает Танатос. По крайней мере, уроки хоть как-нибудь заняли нас. А завтра суббота. Нам не нужны длинные выходные.

Старк повернулся в постели, выглядя взлохмаченным и только наполовину проснувшимся. Он мило и самоуверенно улыбнулся мне, и он действительно выглядел мило и самоуверенно, что на самом деле было хорошо.

― Если ты вернешься в постель, я найду тебе занятие.

Я до сих пор была слишком взволнованна, чтобы быть в настроении, поэтому я невинно прикрыла глаза и неискушенным голосом спросила:

― Ты найдешь занятие всей школе? Это так благородно, даже для тебя, Старк.

― Ты поняла, что я имел в виду! Способ убить время, Зет.

Я остановилась для того чтобы посмеяться и быстренько поцеловать его.

― Прости, спала хреново. Мне снились кошмары про Далласа и его отвратительных дружков, которые оставляли части окровавленной одежды мэра на рабочем столе Танатос, в конюшнях Ленобии, и даже в классе драматического искусства Эрика. А затем, после того как полиция арестовала их всех, Неферет вернулась назад в Дом Ночи и сказала, что она была бы счастлива снова взяться за старую работу и набрать новых учителей. В моем сне Неферет была громадной чёрной пиявкой, а новые учителя огромными пауками.― Я вздрогнула.― Фууу, ненавижу пиявок. И пауков.

― Иди сюда.― Старк похлопал по кровати.

Я вздохнула, но села. Когда он начал массировать мои плечи, я почувствовала, что напряжённость потихоньку начинает исчезать.

― Ты всегда знаешь, как сделать так, чтобы мне стало лучше.

― Да, и всегда буду знать. Просто посиди здесь немного и позволь мне поработать над твоими плечами, и постарайся не думать ни о чём всего несколько минут.

― Я не думаю. Я расслаблена.― Я хотела, чтобы мой голос был твёрдым и походил на голос Верховной Жрицы, но этого не могло случиться, пока он доставлял моим плечам такое удовольствие.

― Ты всё еще думаешь над этим. А на сегодня у нас большие планы. Мы пойдем в столовую и позавтракаем вместе с нашими друзьями, а затем убедимся, что у всех наших недолеток есть комнаты, в особенности у наших красных недолеток. Зет, нам нужно быть осторожными на тот счет, где они проводят весь день. Я согласен с тобой, что Даллас это ходячая неприятность, и я не хочу, чтобы кто-нибудь из нас пострадал из-за него.

― У него действительно есть пунктик на счет самоконтроля,― сказала я. Я попыталась отстраниться от Старка, что, по моему мнению, было лучше, но он снова усадил меня рядом с ним и продолжил массировать мои плечи.

― Нет, сиди здесь. Нам придётся разговаривать на напряженные темы, но ты должна научиться расслабляться. Наилучший способ, которым я смогу удержать тебя сегодня от потрясений, это массаж.

― Возможно, тебе придётся делать это и в следующие несколько дней.

― Будет здорово,― сказал он и поцеловал мою шею, заставляя меня трепетать — на этот раз с удовольствием.

― Ну, хорошо. Это почти заставляет меня с нетерпением ожидать следующих нескольких дней,― сказала я.

― Приятно слышать. И, с тех пор как ты стала легко поддаваться переменам настроения, я хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что.

― Что же?― Я снова напряглась.

― Прекрати.― Он еще сильнее начал массировать мои плечи, заставляя меня таять под его сильными руками.― Ты ведь знаешь, что я никогда не попросил бы тебя пообещать мне что-нибудь ужасное. Я всего лишь хочу, чтобы ты держала наш круг подальше от похорон Эрин.

― Почему? Я полагаю, сделать это будет хорошей вещью, может даже способом успокоить Шони. Шайлин уже показала свою близость с водой, и поэтому, даже после смерти Эрин круг останется целым.

― Да, я тоже сначала подумал об этом. Но всё то, что Даллас высказал нам прошлой ночью, уравновесило это.

― Ты думаешь, он затеет драку на похоронах Эрин? Это низко, даже для него.

― Он хочет подраться, это точно, но драка на похоронах втянет его и его дружков большие неприятности с Танатос, а я не думаю, что ему нужны еще большие проблемы. Но вот о чем я думаю — ты ведь слышала, как он говорил о том, что Эрин не хотела иметь ничего общего с тобой и твоим кругом, правильно?

― Да.

― Зет, я думаю, что даже когда Эрин присоединилась к кругу, она сделала это не потому, что сожалела, а потому, что была сукой. Я слышал, как она сказала, что не хочет, чтобы Афродита стояла в круге вместо неё.

― Да, она так сказала, ― признала я.

― Изменилось ли её поведение после того как я убрал от туда Далласа? Разве она извинилась перед тобой или Шони за её дерьмовое отношение к вам?

― Нет. Когда она увидела пауков, то согласилась со мной, что они отвратительны и, что мы должны прогнать их.

― Зет, мне не нравиться говорить плохо о мертвой недолетке и это не то, что я имел в виду, но я думаю, важно помнить, что Эрин была на другой стороне, до того как умерла, хотя она знала, что Неферет и Даллас предпочли Тьму Свету.

― Что правда, то правда. Но сейчас это уже неважно. В смысле, Танатос видела, как Никс приняла её в Потустороннем мире. Если Богиня простила её, почему мы не можем?

― Я полагаю, что есть большая разница: простить её или сделать из неё того, кем она не является, только потому, что она мертва. Я могу ошибаться, но, по-моему, боготворить Эрин — это не лучшая идея для нашего круга, особенно для Шони.

― Да, я поняла, о чем ты говоришь, и моё шестое чувство подсказывает мне, что ты прав.

― Теперь понимаешь, что я имел в виду, когда хотел, чтобы круг не делал шоу из её похорон?

― Да. Ладно, я поговорю с Шони и уверюсь, что ей легче от мысли о том, что Эрин в Потустороннем мире и в покое с Никс. Я не понимаю, почему Танатос не смогла бы быть хладнокровной, ведя её похороны?

― Нам нужно двигаться вперед, не оборачиваясь назад,― сказал Старк.

― Хорошо сказано. Твои слова напомнили мне, что неплохо было бы проведать Афродиту и убедиться, что с ней тоже всё в порядке. Мэр был хреновым отцом, но всё же он был её отцом. Эта смерть, должно быть, все испортила.

― Зет, до его смерти Афродита уже была испорчена.

Я легонько стукнула его по ноге.

― Её можно не любить, но она всё равно останется моим другом.

― И почему тогда, она является для меня загадкой.

―Эй, Афродита — одна из нас, и нам нужно держаться вместе и выдержать все пакости, которые нам готовит Неферет.

― Знаю. Я просто шучу. Афродита — тварь, но она — наша тварь,― сказал он.

Я засмеялась.

― Точно.

― Ладно, я думаю, ты достаточно расслабилась.― Старк сжал мои плечи последний раз и затем, поцеловал мою шею.― Я голоден. Пошли позавтракаем, а затем разберемся со всем сумасшедшим, что готовит нам день.

― Это первое, что в Доме Ночи мне действительно нравиться,― радостно сказала я, как только наложила полную тарелку спагетти ― псагетти! На завтрак! Люблю нашу столовую.

― Когда ты говоришь псагетти, кажется, что тебе шесть лет,― сказал Старк, касаясь моего плеча, перед тем как попросил повара дать ему выбрать другой завтрак — обычную (и скучную) яичницу с беконом.

Я пошла к напиткам и налила в стакан колы с кофеином, говоря ему:

― Не шесть, а девять. Когда я придумала безумную песнь псагетти. ― Я прочистила горло и начала,― Па-сгет-ти, па-сгет-ти!― и даже исполнила танец псагетти, пока мы шли к нашему столику. Я даже подумала, что день не так уж плох. После случившегося, он начался с массажа и псагетти! Но как только Старк остановился рядом со мной, я услышала сильный мужской голос, повторивший мою безумную песнь псагетти.

Мне не требовалось осматривать столовую, для того чтобы узнать кто пел. Всё, что мне нужно было сделать, это посмотреть на лицо Старка. Он ухмылялся на мое чествование псагетти, но эта радость слетела с его лица, уступая место напряжению и делая его злым и разочарованным.

―Сколько тебе было, когда ты познакомилась с Хитом?― спросил Старк.

― Девять,― сказала я. Это заставило чувствовать меня несчастной и беспомощной, но я не посмотрела бы на Старка. Он была составлена тем парнем, который пел мою песню, пока накладывал псагетти на свою тарелку.

Я бы улыбнулась, если бы это помогло, и если бы Аурокс не был бы таким милым. Он повторил мой танец, пока шел к напиткам.

Нет, решила я, чувствуя как мой желудок странно содрогнулся. Так обычно делал Хит, прогуливаясь по комнате. Аурокс мог выглядеть как тролль, но он всё ещё заставлял мой желудок делать сальто потому, что он разделял дух Хита.

― Доброе утречко!― Демьен вошел в столовую вместе с Шони, Стиви Рей и Рефаимом, который помахали и поздоровались со мной и Старком, спеша встать в очередь и наполнить свои тарелки.

Казалось, она не заметили, что Старк и я ничем им не ответили.

― Привет Аурокс. Хочешь сесть с нами?― Я слышала, как Демьен радостно пригласил его.

― Конечно, это было бы здорово,― сказал Аурокс.

― Великолепно! Зет со Старком уже за столом. Вон там.―Демьен указал на нас, когда его веселенькое выражение лица сменилось виноватым.― Хм, если хватило комнат и с Зои и Старком все в порядке, и, хм…― притих Демьен, краснея.

―Черт!― сказал Старк себе под нос, и поэтому я была единственной, кто услышал его. Затем он сел прямее и произнес:― Конечно, без проблем. Мы нашли комнату для Аурокса.

Когда Аурокс сел точно напротив меня, я сосредоточилась на поедании псагетти.

― Итак, где ты слышал эту песню?― Спрашивая Аурокса, Старк напугал меня до смерти.

― Какую песню?― спросил Аурокс с полным ртом лапши.

― Не важно,― пробормотал Старк.

Повисла долгая неуютная пауза, пока Демьен и остальные не сели за столик.

― Кто-нибудь сегодня видел Афродиту?― спросила Стиви Рей.

Я подняла глаза и увидела, что все отрицательно покачали головой.

― Или Дария?― добавила она.

Снова отрицательный ответ.

― Черт,― сказала я.― Мне нужно пройти проверить как она. Оставаться в своей комнате — не в её стиле.

― Да,― согласилась Стиви Рей.― Она называет завтрак началом дневного модного показа. Однажды она сказала мне, что может предсказать, какие девушки станут как их мамы толстыми и дряблыми, тем как много косметики они наносили к завтраку.

― Эта девчонка — мега-сумасшедшая,― сказала Шони.

― А много косметики это хорошо или плохо?― спросил Демьен.

― Не имею ни малейшего понятия,― сказала Стиви Рей.― Я стараюсь не слушать, если Афродита говорит слишком долго. От неё уши болят.

― Является ли её предсказание на счет девушек частью её пророческого дара?― спросил Аурокс.

Как и все остальные я не смогла удержаться от смеха. Ну, за исключением Старка. Вместо смеха он воткнул вилку в яичницу, так как будто пытался её убить.

― Нет,― ответила Стиви Рей Ауроксу.― Это часть её дурной натуры, которую, мы в этом абсолютно уверены, Никс ей не давала.

― Ох, извините,― сказал Аурокс, выглядя немного глупо.― Это действительно был глупый вопрос.

― Эй, сосед, да не парься ты, ― произнес Демьен, мило улыбаясь Ауроксу.― Афродита всех нас в тупик ставит.

― Сосед?― спросила я.― Парни, вы делите спальню?

― Да, ― сказал Аурокс, первый раз встречаясь со мной взглядом.― Демьен предложил, а мне не хотелось оставаться одному или делить спальню с незнакомцем. Остальные, ну, я часто замечаю, что они смотрят на меня странно.

― Возможно, это потому что ты можешь превратиться в быка.― Голос у Старка был бесчувственный.

― Ты прав, полагаю,― сказал Аурокс. Он оторвал от меня взгляд и вернулся к еде.

― Да, ну, я и Старк уже говорили об этом раньше, ― начала я.

―Да, говорили, как только проснулись. Вместе. В одной постели. Правильно, соседка?― Старк выделил последнее слово.

Мои друзья перевели взволнованные взгляды от Старка к Ауроксу. Я нахмурилась:

― Старк, все знают, что мы спим вместе.

― Просто хотел убедиться,― сказал Старк, снова атакуя яичницу.

― Без разницы, ― продолжила я, чувствуя, как горят щеки.― Мы говорили о том, что очень важно удостовериться, что у наших красных недолеток и вампиров ― Мне удалось улыбнуться Стиви Рей ― есть безопасное место для сна, до тех пор, пока мы не сможем вернуться в туннели.

― Когда Рефаим вернулся после заката, мы говорили с ним,― сказала Стиви Рей.― Полагаю, о том же самом, что и вы — нам нужно исследовать школу и найти какое-нибудь место под землей для недолеток.

― И для вас двоих тоже, да?― спросила я.

Стиви Рей переглянулась с Рефаимом прежде чем ответить:

― Ну, нет. Я останусь с Шони.

― Даже не смотря на то, что я пытался её отговорить от этого,― сказал Рефаим.

― Эй, вы ведь знаете, что со мной всё будет хорошо, не так ли?―быстро спросила Шони.― Прошлая ночь была плохой, но сегодня мне уже лучше. Я скучаю по Эрин, но я знаю, что моя Близняшка в чудесном месте. Она даже сказала это перед тем как умереть — её чувства, наконец, оттаяли. Странным образом я рада за неё.― Шони сморгнула слезы и улыбнулась.

― Я знаю, но если мы не сможем найти подвал с простым входом и выходом для птицы, я буду твоей соседкой, пока мы не вернёмся в туннели,― сказала Стиви Рей.

― Я помню, Дракон говорил что-то про старые щиты и мечи, которые хранятся в школьном подвале, ― сказал Демьен.― Поэтому, там внизу должно быть что-то, что по крайней мере достаточно водонепроницаемое для размещения драгоценного старого оружия Дракона. Вы ведь знаете, что он бы не допустил бы, чтобы оружие хранилось там, где оно могло заржаветь или перемешаться.

― Ну, по крайней мере это хорошие новости. Мне будет лучше, если все красные недолетки в вампиры в течение дня будут находиться под землей. Это только кажется, что вы ребята, не боитесь солнца, ― сказала я. Я помнила как на Стиви Рей попал солнечный свет, и знала что мог сделать с ней и Старком и с другими красными недолетками маленький лучик солнца.

― Я понял, о чем ты говоришь Зои, но можно с другой стороны посмотреть на этот жилищный вопрос,― сказал Демьен.― Я знаю, что под землёй они лучше отдыхают и полностью защищены от солнца и подвал идеально подошел бы для этого, но они также будут вместе в одном помещении у которого есть только один вход и выход. Что может быть не такой уж и хорошей идеей.

Брови Старка приподнялись.

― Черт, Демьен, а ведь ты прав. В туннелях мы не можем попасть в ловушку потому, что там слишком много входов и выходов. Зет, если Даллас и его компания будут проводить время от рассвета до заката в подвале, я думаю, что тебе, мне и Стиви Рей нужно будет спать где-нибудь подальше от них.

― Похоже на еще один способ подвергнуться опасности. Вы правы. Мы не можем все находиться в одном месте, нас могут загнать в ловушку, и я думаю, что особенно двоим из вас― я кивнула Старку и Стиви Рей― нужно жить отдельно от главной группы недолеток. Если что-нибудь случиться, нам понадобятся полностью завершившие свое Превращение красные вампиры, для того чтобы помочь нашим недолеткам.― Я вздохнула.― Но мне также не нравиться идея, что все недолетки будут не защищены, пока они спят. Удивлюсь, если мы сможем поговорить с Дарием и Афродитой внизу в толпе недолеток.

Шони фыркнула

― Афродита в подвале? Нет, если там не будет её личного дизайнера.

― Я знаю, что ты её Верховная Жрица, но она не на шутку разозлиться, если ты попытаешься затащить её в подвал,― сказала Стиви Рей.

Сколько бы мысли о том, что Афродита закатит истерику, не раздражали меня, я знала, что Стиви Рей была права. Я пыталась взвесить все за и против, когда Аурокс заговорил.

― Я останусь с недолетками,― сказал он.

Я удивленно посмотрела на него.

― Но ты только, что сказал, что хочешь жить с Демьеном, потому что другие недолетки странно смотрят на тебя.

― Но это не значит, что я хочу, чтобы они оставались без защиты. Я редко сплю, поэтому я смог бы легко наблюдать за ними. И мне хочется хоть чем-нибудь помочь тебе.―Он заколебался и затем добавил: ― Твоя бабушка помогла мне. И будет правильно, что в свою очередь я помогу тебе.

Его глаза цвета лунного камня смотрели на меня, пока Старк не заговорил:

― Отлично сказано. И ты прав. Тебе нужно выручить нас.

― Как на счет того, чтобы я пошел с тобой, и мы сможем остаться соседями,― сказал Демьен Ауроксу.― Мне кажется, я смогу сгладить неловкие ситуации.

― Да,― согласился Рефаим.― Демьен помог недолеткам принять меня. Полагая, он сможет сделать тоже самое для тебя.

― Это ты здорово сказал!― Улыбка Демьена растянулась до ушей, и я подумала, как же хорошо видеть его счастливым.

― Таким образом, все решено,― сказал Старк.― Ладно, Зет ты поела? Ты говорила, что хочешь проведать Афродиту, а мне нужно увидеть Дария — он наверняка знает, где находится хранилище Дракона. Сможем убить двух зайцев одновременно.

Я окинула псагетти тоскливым взглядом, но они больше не казались мне такими аппетитными — Старк сердито смотрел на Аурокса, Аурокс смотрел на меня, а все остальные смотрели на нас. Я допила колу и натянула на лицо мою лучшую поддельную улыбку.

― Да. Пошли!

― Остальные из нас могут собрать наших красных недолеток,― сказала Стиви Рей.― Поскольку Дракон использовал подвал для хранения оружия, неплохо бы выяснить, как близко он находится к манежу. Как на счет встретиться там через час или около того?

― Хорошо,― сказала я. Старк властно обнял меня и быстро потащил подальше от нашего столика. Когда мы дошли до двери столовой он остановился и, на глазах у всех, притянул меня к себе и поцеловал. В смысле по настоящему поцеловал — с его языком и всем остальным.

Ну, мне очень нравиться целоваться со Старком, но не на публике же. В смысле мне нравился держать его за руку. И обычно даже нравиться, как он обнимает меня (что он обычно делает приятно, а не властно), но мы не делаем это в общественных местах. Вообще. Поэтому моё лицо раскалилось, когда он наконец оторвал свои губы от моих, снова обнял меня и практически вытащил меня из столовой, пока я бросила взгляд на столик, и конечно же на Аурокса.

Мне хотелось треснуть Старка.

Вместо этого, как только мы оказались на улице, я выпуталась из его объятий и взяла его за руку. Как обычно.

Он ничего не сказал. Просто улыбнулся мне своей милой, дерзкой улыбкой.

Я подавила вопль раздражения и проигнорировала гнев, бушевавший внутри меня. Если я скажу ему, каким глупым и раздражительным он был, это станет новой причиной спора, а у нас есть куда более важные дела, чем то, что Старк ведет себя как ревнивый идиот.

Плюс ко всему, мне не нравиться Аурокс. Старк помет это довольно скоро и, я надеюсь, перестанет так себя вести.

Но тебе нравиться Хит, прошептал ужасный тихий голос внутри меня. А дух Хита в Ауроксе.

Я шепотом напомнила, что Старк — это мой Воин, мой Хранитель, мой возлюбленный и мой друг.

А Хит?

Мертв! Строго сказала я себе. Но даже не смотря на это, я пыталась закрыть свое сердце и разум от него. Отголосок нашей песни псагетти все еще звучал во мне.

― Она все еще спит, — сказал Дарий, понизив голос и тихонько закрыв за собой дверь комнаты Афродиты.

―На самом деле поздно. Она в порядке? — спросила я, чувствуя, как странно звучит в холле шепот.

―Будет, — ответил Дарий. — Прошлая ночь была для нее трудной.

―Насколько она пьяна? — язвительно спросил Старк.

―Ее отца убили на территории нашей школы. Она выпила, — уклончиво ответил Дарий.

―И теперь у нее похмелье, — заявил Старк.

―И теперь ей нужно отдохнуть, — поправил его Дарий, как будто еще больше выпрямившись и став еще выше.

Ах, вот дерьмо. Все, что мне нужно — столкнуть Старка и Дария лбами.

— Отдых — это хорошая идея. — Я подошла и встала между ними. — Я помню, как ужасно себя чувствовала после того, как убили мою маму. Ты тоже помнишь, не так ли, Старк? — многозначительно спросила я.

―Я не помню, чтобы ты был пьяна, — сказал он.

―А я не помню, чтобы ты осуждал! — Все, с меня хватит. — Эй, дай девушке передохнуть. Ее отец был убит, а ее мама отреклась от нее — и все в одну и ту же ночь. Как не посмотри, это отстой.

―Зря тратить время — не лучший способ с этим справиться, — заявил Старк.

―Черт побери, кто это сказал? Ты говоришь так, словно тебе несметная уйма лет. Просто оставь ее в покое, — ответила я.

―Ты сказала, что хочешь ее видеть. И вот сейчас ты здесь, а у нее слишком сильное похмелье, чтобы даже просто с тобой поговорить, — сказал Старк.

―Нет, я сказала, что хотела ее проверить. — Я повернулась к Дарию. — С ней всё будет в порядке?

―Думаю, да, — ответил он.

―Ну вот, — я повернулась к Старку. — Я ее проверила.

―Я не проявлять неуважение, Жрица, но не могли бы вы двое найти место другое для ссоры? Моей Пророчице действительно нужен отдых, — сказал Дарий.

Плечи Старка опустились, и он провел рукой по лицу. — Мы с Зет не ссоримся. — Он взглянул на меня и виновато улыбнулся. — По крайней мере, я не собирался начинать ссору. Извини.

―Окей, — сказала я. — Я тоже не хочу ссориться.

―Ладно, — Его улыбка сделалась еще шире, и он как будто снова стал самим собой, милым и очаровательным, как обычно. — Эй, Дарий, я пришел сюда с Зет не из-за своего желания побыть под контрастным душем.

Губы Дария изогнулись.

―Рад это слышать.

―На самом деле, я пришел спросить у тебя, знаешь ли ты о чем-то вроде здешнего подвала. По мнению Демьена, Дракон хранил там старые щиты и мечи.

―Место такое я знаю. Оно протянулось под основной частью школьного здания. Вход в него из коридора, соединяющего манеж и конюшни.

―Не знаешь, есть ли туда и другие входы? — спросила я.

―Я не уверен. Я был там несколько раз, и краткими были мои визиты. Я просто возвращал ненужные щиты на место, где они хранились. Помню я комнату, длинную, темную. Потолок низкий, но каменный пол крепко построен, так же как весь остальной Дом Ночи.

―Звучит превосходно, — заметил Старк. — Не мог бы ты нам показать, как туда попасть?

―Конечно, — Он замялся и покосился через плечо на закрытую дверь комнаты, которую делил с Афродитой.

―Ты уйдешь ненадолго, — заверила его я. — Просто покажи нам дорогу в подвал, а затем ты можешь вернуться сюда и посмотреть, не готова ли Афродита чего-нибудь поесть.

―Большой, жирный гамбургер и картофель-фри хороши при похмелье, — сказал Старк.

Дарий улыбнулся.

―Афродита говорит, что девушки, которые едят коров, становятся на них похожими.

―Ну конечно, — сказала я. — Ты, видимо, хочешь, чтобы она оставалась поменьше, чем крупный рогатый скот и сексуальней, чем котенок.

―Эй, я бы заплатил, чтобы посмотреть, что будет делать Афродита, если Дарий принесет ей миску сливок и банку тунца, — сказал Старк.

Смеясь мы втроем, направились из общежития для девочек в манеж. Ночь была необыкновенно теплой для февраля. Я подумала, что даже чувствую запах весны в мягком ветерке, который дул на территории кампуса. Я определенно слышала звуки, означавшие весну — недолеток, болтающих под фонарями и мяуканье кошек с избранными ими вампирами.

Кошки!

―Вот черт! Нала и все другие кошки все еще в здании вокзала. Они, наверное, жутко разволновались, что мы не вернулись, — сказала я.

―Пару дней с ними все будет в порядке, — ответил Старк. — У них у всех есть эти здоровые автоматические кормушки, и они любят пить из того душа в вокзале, который не выключается, помнишь?

―Их туалеты будут ужасно отвратительными, — я скорчила гримасу, только подумав, насколько сварливей станет уже и так сварливая Нала.

―Да, вот будет гадость, — сказал Старк.

Дарий проворчал, соглашаясь с ним:

―Мне жаль бедняжку Инфанту, застрявшую среди всех этих кошек.

― Эй, ей нравятся кошки, ― напомнила ему я. ― На самом деле она как-то спала вместе с Кэмми, кошкой Дэмьена.

― Кэмми нравится всем, ― заметил Старк, улыбаясь.

― Если нам придется остаться здесь больше, чем на одну ночь, я поговорю с Танатос о том, что нам нужно забрать наших кошек и Инфанту, неважно, что скажут об этом копы, ― сказала я.

― Мы не преступники. Мы не совершали ничего дурного, и нам должно быть позволено выходить ―жизнью нормальной жить продолжая,―сказал Дарий. Даже в его голосе звучалоразочарование.

― И все же мы фактически здесь заперты, ― ответила я.

Никто из них ничего не сказал по этому поводу. А что было сказать? Истина заключалась в том, что чокнутая бессмертная, которая может быть, больше призрак, чем материальное тело, возможно, сожрала мэра. Как мы собираемся это доказать, и даже если у нас будут доказательства, поверит ли нашим свидетельствам человеческая полиция, или все это просто слишком безумно? Грустно, но правильный ответ такой: они в это не поверят, потому что это супер, супер безумно.

Дарий вспомнил правильно ― подвал был длинным и темным, с холодным каменным полом. Электрического освещения там не было, только газовые фонари, подвешенные на реально старых железных крюках вдоль стены между висящими на ней мечами и щитами. Когда Дарий и Старк зажгли фонари, свет затанцевал на металлических поверхностях, словно вещи были живыми и дышали.

― Точь-в-точь — декорации к «Игре престолов», ― сказала я.

― И это потрясающе, ―ответил Старк.

― Если под «потрясающе» ты понимаешь «подземные» и «жуткие», ― сказала я.

― Но сухо и под землей, ― ответил Старк. ―Эй, здесь, как ни странно, есть несколько электрических розеток. Разделить комнаты перегородками, принести спальные мешки, кресла-подушки, несколько телевизоров с DVD-плеерами, и тут будет получше, чем в кемпинге.

―Это не так уж много. Почти все, что угодно, лучше, чем кемпинг, ― сказала я.

― Поджариться на солнце не лучше, чем кемпинг, ― сказал Дарий.

― Должен с тобой согласиться, ―ответил Старк.

―Эй, они реально настоящие? ―спросила я, загипнотизированная рукоятью одного из мечей, которая сверкала инкрустированными драгоценными камнями ― а может и стразами.

― Будь уверена, Жрица, ― ответил Дарий. ― Все камни настоящие.

― Офигеть! ―воскликнула я. ― Они прекрасны и стоят, наверное, целое состояние. Почему Дракон их тут хранил? Разве они не должны быть выставлены где-нибудь на всеобщее обозрение, или заперты в хранилище, или еще что-то вроде этого?

― Помню, я слышал, заметил Дракон, он не считал, что демонстрировать всем нужно наши богатства, ― ответил Дарий.

― Однако это не похоже на Неферет. Она была полностью за демонстрацию богатства, и Неферет была его Верховной Жрицей, ― сказал Старк.

― Я не уверен, знала ли Неферет об этом тайнике с оружием. Это было у Дракона под контролем. Я не помню, чтобы Неферет приходила сюда или вообще говорила о древних мечах или щитах, ―Дарий говорил медленно, как будто рассуждая вслух. ― Она мало интересовалась каким-либо оружием, кроме собственного могущества.

― Так что ты думаешь, она не знает про это место? ―спросила я.

― Возможно и нет, ―согласился Дарий.

― Это было бы для нас реально хорошо, ― сказал Старк. ―Не только потому, что она не знает о подвале, кроме того, как сказала Зои, на этих стенах ― целое состояние в золоте и драгоценных камнях.

― Но каждый Дом Ночи богат сам по себе, ―сказал Дарий. ― Зачем нам могут потребоваться спрятанные сокровища, камни и золото?

― Каждый Дом Ночи богат, ―ответила я. ― Но мы уже начали отрываться от школы, покинув кампус. Что, если проблемы между людьми и вампирами из-за смерти мэра стали еще больше? Ребята, вы не знаете, не могла ли полиция заморозить наши счета?

― Не знаю, ―покачал головой Дарий.

― Я тоже понятию не имею. У меня все та же накопительная карта, которой я пользовался, когда был в чикагском Доме Ночи, ― произнес Старк. ― Я вообще об этом не думаю.

― Нам нужно об этом подумать, ―сказала я. ― Все мы принимали как должное, что Дом Ночи о нас заботится.

― Не могу поверить, что Вампирский Высший Совет станет хранить молчание и бросит нашу школу на произвол судьбы в руки человеческой правовой системы, ― сказал Дарий.

― Но если они так поступят, мы будем нуждаться в безопасном месте и деньгах. Деньги совершенно точно развешаны по этим стенам, и здесь может быть безопасно, если Неферет не знает об этом месте. ―Я секунду подумала и добавила: ― Держу пари, Калоне должен быть точно известно, знает она или нет.

― Ну, тогда давайте пойдем и спросим у него, ― сказал Старк.

― Мне не нравится мысль о полном разрыве с Домом Ночи, ― мрачно сказал Дарий. ― Но я согласен с вами. Давайте поговорим с Калоной.

Мы трое быстро вышли из подвала и решили, что разумнее будет, если мы с небрежным видом пройдемся до главного школьного здания, и сделали большой круг обратно к манежу и старому кабинету Дракона, который теперь принадлежал Калоне.

― Нам не нужно, чтобы кто-то обратил внимание на то, как мы приходим и уходим через тот проход, ― сказал Дарий.

― Ага, и затем обратил внимание на сам проход, ― согласилась я с ним, и возможно, с большим, чем требовалось, энтузиазмом, заставила себя широко улыбнуться выходящим из кафетерия Крамише и Шайлин. ― Шпионаж, ― вздохнув, пробормотала я.

― Ты о чем? ― спросил Старк.

― С этим у меня дерьмово, ― ответила я.

Он взял меня за руку, а Дарий тихонько усмехнулся, когда мы повернули направо к главному школьному коридору ― и все трое остановились, ослепленные вспышками яркого света, и уставились на небольшую группу в фойе.

― Что происходит? Это что, камера? ― спросил Старк.

― Прекрасно! Вот один из новых красных вампиров. Идите за мной! ― женщина, державшая микрофон, жестом подозвала оператора и двух парней с осветительным оборудованием и направилась в нашу сторону.

Неприятно яркий свет хлынул на нас, женщину, камеры и Диану, очень нервно выглядевшую вампиршу, которая была кем-то вроде школьного секретаря ― и которая обычно во всех случаях оставалась спокойной и невозмутимой.

― О Богинечка! Я видел на улице минивэн «Фокс Ньюз 23», но не думал, что они и в самом деле здесь! ― завопил Дэмьен, влетев в фойе из коридора, ведущего в столовую. ― Чера Кимико! Не могу поверить! Я ведь такой фанат!

Я прищурилась от света камеры. Святое дерьмо! Это была ведущая «Фокс Ньюз 23». Первой моей мыслью было:

― Вау, в реальности она еще красивее!― Вторая мысль была уже не такой позитивной: ― Вау, наверное, стряслось нечто из ряда вон выходящее, раз «Фокс Ньюз 23» прислал сюда Черу.

―Огромное спасибо! Я на самом деле ценю всех своих поклонников, ― сказала Чера Дэмьену, находящемуся в полной эйфории от своего кумира и все так же ей улыбавшемуся.

― Дэмьен, почему бы тебе не сообщить Танатос, что здесь репортер? ― я улыбнулась и слегка дала ему пинка в сторону лестницы, ведущей к кабинету Танатос.

― О-о, конечно! Вернусь через секунду! ― Дэмьен отбежал от Черы, но остановился и добавил: ― Я действительно вас обожаю!

Чера лучезарно ему улыбнулась и раскрыла объятия. ― Дэмьен, ты прелесть. Можно тебя обнять?

― О Богинечка, да! ― лицо Дэмьена осветилось улыбкой, когда он обнял Черу.

Я услышала ее шепот:

― Адам просил передать тебе привет.

― О-о-о! Передайте ему мой привет! ― Дэмьен наконец перестал сжимать ее в объятиях и поспешил к кабинету Танатос.

Клянусь, если бы он был щенком, то вилял бы хвостом, пока не умер.

― Ты первый красный вампир, которого я увидела вживую! Твои татуировки такие красивые, ― теперь Чера и камеры сфокусировались на Старке.

― Э-э, да, я красный вампир, ― ответил Старк, нервно переводя взгляд с камеры на Черу и обратно.

― Тебя зовут Старк, верно? ― спросила его Чера.

― Да.

Кнопка записи камеры мигала красным светом. Я уже открыла рот для того, чтобы попытаться сказать хоть что-нибудь, и это что-нибудь не обязательно завершилось бы моим истерическим воплем и выталкиванием Старка из комнаты, но Чера, улыбаясь, смотрела на Старка и выглядела довольно привлекательно изучая его Метку. Она придвинулась ближе к нему. Вполне дружелюбно и безобидно она сказала:

― Довольно интригующе. Похоже на стрелы. Вы случайно не из Брокен-Эрроу?

― Ох, нет. Я из Чикаго.

― Стрелы настоящие?

― Нуу, да. Я неплохой лучник,― ответил он.

Чера посмотрела на меня своими большими карими глазами и улыбнулась мне, как если бы мы были с ней лучшими друзьями.

― Твои татуировки тоже потрясающие. И они у тебя повсюду! По-моему, в них угадываются птицы, цветы и похоже даже пламя с морскими волнами. Ты, должно быть совершенно необыкновенный вампир.

Я открыла рот и тут же его захлопнула. Мне было нечего сказать. Если бы Чера не была таким настойчивым репортером, было бы легче сказать «без комментариев» и просто уйти, но она казалась такой искренней и спрашивала с вежливым любопытством. Мой голос звучал также нервно, как выглядел Старк:

― Нуу, я чувствую себя не очень комфортно с такой особенной биркой, даже несмотря на то, что наша Богиня отметила меня дополнительными татуировками.

― Ах, да, я поняла.― Чера повернулась к режиссёру. ― Джерри, вырежи эту часть. ― Затем она снова сосредоточила всё своё внимание на мне. ― Я прошу прощения. Я здесь не для того, чтобы причинять кому-то неудобства.

― Зачем вы здесь?― спросила я.

― Для того чтобы узнать, как в Доме Ночи отреагировали на смерть мера.

― Это не мы убили его,― сказала я.

― Я не хотела обвинять вас! Никого из вас! Нисколечко, ― заверила нас Чера, говоря также искренне, как она выглядела.

― Кто-то строит обвинения?― К нам спешили Танатос с Демьеном, который шел рядом с ней.

Чера перевела взгляд на оператора.

― Джерри, останови запись, пожалуйста. ― Она протянула руку Танатос. ― Верховная Жрица, меня зовут Чера Кимико с канала «Фокс Ньюз 23».

Танатос пожала её руку.

― Я Танатос, Верховная Жрица этого Дома Ночи. Я узнала вас мисс Кимико.

― Пожалуйста, зовите меня просто Чера. Я здесь не для того, чтобы обвинять кого-либо из вас. Я просто стараюсь показать всю историю, настоящую историю смерти Чарльза Ла Фонта. ― Она протянула руку к одному из своих помощников. ― Энди, передай мне мой айпад. ― Парень выполнил её просьбу. Чера потыкала по экрану и затем развернула его к нам, для того чтобы мы смогли увидеть как мать Афродиты дает интервью какому-то мужчине в костюме, который кстати ему совершенно не подходит.

― Миссис Ла Фонт пожалуйста примите наши соболезнования в связи со смертью вашего мужа и всеми любимого мера, ― сказал репортер.

― Я действительно ценю это, но я не успокоюсь, пока убийцы-вампиры моего мужа не будут привлечены к ответственности.

Диана и я затаили дыхание. Танатос, как будто превратилась в камень. Дарий со Старком выглядели так как будто готовы взорваться. Однако мать Афродиты, миссис Ла Фонт, выглядела прекрасной, опустошенной и невероятно сексуальной в своем обтягивающем чёрном платье и колье из жемчуга. Она вытерла слезы в уголках своих голубых глаз, прежде чем продолжить.

― Итак, вы уверены, что вашего мужа убил вампир? ― задал вопрос репортер.

― Абсолютно. Я была там. Я видела его истерзанный труп. ― Миссис Ла Фонт посмотрела прямо в объектив камеры. ― В отношении Дома Ночи должны быть приняты хоть какие-то меры.

Интервью прервалось на рекламу, и Чера выключила айпод.

― Люди услышали только мнение миссис Ла Фонт. Конечно, я сочувствую её потери, но я всё ещё журналист и мне хочется услышать всю историю.

― Мисс Кимико, убийца не прячется в Доме Ночи. Здесь только профессора и ученики, и уроки отменили из-за трагических событий прошлой ночи.

― Танатос, прошу, не воспринимайте меня как врага. Позвольте мне показать людям оставшуюся часть истории и заснять несколько ваших учеников, занимающихся обычными делами. Позвольте мне рассказать Талсе, кто вы на самом деле. Я всегда считала, что именно неизвестность порождает страх и ненависть,― убедительно произнесла Чера, без каких либо колебаний смотря Танатос в глаза.― Если городу, и вправду нечего бояться, разрешите мне заснять это. Пусть это правильно воспитает Талсу.

― Чера, действительно кажется, что у вас хорошие намеренья, но как я уже сказала, наши ученики не будут сегодня заниматься своими обычными делами.

― Прошу прощения, Танатос. ― Демьен поднял руку.

― Да, Демьен, что?

― Некоторые недолетки всё ещё завтракают. Это вполне нормальная школьная деятельность.

― Я с радостью засниму там ваших учеников! ― произнесла Чера.

― Очень хорошо. Демьен, ты не мог бы проводить мисс Кимико в столовую. Я присоединюсь к вам, но останусь на заднем плане, поэтому вы сможете заснять всё, как оно есть в действительности.

― Аааааах! Будет так здорово! ― обрадовался Демьен.

― Я тоже так думаю. ― Чера улыбнулась ему.

―Мисс Кимико, ― произнесла Танантос. ― Мы будем снимать только в столовой. Это единственное, что наша школа может допустить сегодня.

― Я понимаю и ценю даже эту маленькую возможность, ― сказала Чера.

― Тогда пройдёмте в столовую, ― произнесла Танатос. ― Зои, Старк и Дарий, вы свободны.

С большим облегчением от того, что мы не будем в центре внимания, я кивнула Танатос и мы выскочили за дверь, несмотря на то, что я чувствовала на себе любопытный взгляд Черы.

― Как вы думаете, любая реклама — хорошая? ― спросил Дарий.

― Нет!― сказали я и Старк одновременно.

Крылатому бессмертному не нравилось то, что человек был убит. Не то, чтобы он был против того, что этот человек лишился жизни. Из того, что Калона узнал от других, можно было сделать вывод, что мэр — слабый, жеманный, бесполезный человек. Бессмертному не нравилось, что это произошло пока он является Воином Верховной Жрицы Смерти и то, что человек был убит во время его вахты.

Калоне также не нравилось, что убийца, очевидно Неферет. С раздраженным ворчанием Калона откинулся на кожаном кресле и бросил кинжал в цель на стене, прямо напротив стола Дракона Ланкфорда. Он попал в яблочко.

― Мне следует быть более бдительным. Я должен был предвидеть, что Тси-Сгили найдет способ вернуть себе прежний облик и начнет мстить. ― Говоря это, он метнул ещё один кинжал. Он застрял рядом с первым. ― Но вместо того, чтобы защищать кого-то я прятался, ― он произнес эти слова так, как будто они были смертельным вирусом ― для того, чтобы местные жители не были шокированы при виде меня. ― В его смехе не хватало юмора.― Но, вместо того, чтобы быть в шоке от меня, они увидели две смерти. ― Калона потянулся за следующим кинжалом, и его рука задела хрустальную вазу с подсолнухом, на которой было изображение Никс с руками, которые были подняты к небу и охватывали полумесяц. Это движение заставило вазу покачнуться, из-за чего она потеряла равновесие, опрокинулась и полетела на каменный пол.

Шар света, такого же яркого как восходящее солнце взорвался в комнате. Время остановилось. Ваза прекратила своё падение и застыла над каменным полом.

Идеально загорела рука, высунулась из шара и взяла из воздуха один цветок, и затем поставила вазу с правой стороны стола.

― Братец, тебе бы найти работу, ― саркастически произнес Калона.

― У меня уже есть одна, ― ответил Эреб, появляясь из светового шара. Он непочтительно сел на край деревянного стола Фехтовальщика. ― Я защищаю ту, что изыскана и прекрасна. ― Он посмотрел на хрустальную вазу.

Калона фыркнул.

― Ты сравниваешь Никс с какой-то вазой? Я не очень-то уверен, что Богине понравится это сравнение.

― И всё же это возможно, ― произнес Эреб. ― Ваза тоже прекрасна, а ты относишься к ней небрежно. Если бы я не вмешался, она бы разбилась.

― Это я был сломлен, а не Никс.

― Я признаю свою ошибку. Глупо сравнивать Богиню с вазой. Никс никогда не получится так просто победить, тем более, что я буду её защитником вечно, ― произнес Эреб.

― Ты? Защитник Богини? ― Смех Калоны наполнил комнату холодом зимней ночи, в результате чего солнечный блеск Эреба приглушился. ― Братец, ты всегда будешь кем-то, но уж точно не Воином. Я был единственным из нас, кто мог выполнить более одной просьбы Богини.

― Любовь это не просьба, ― произнес Эреб.

― Разве? Я бы и не подумал, что знаю о любви побольше твоего, но я знаю, что иногда ты обязан сохранить возлюбленную в живых и не позволить её свету померкнуть.

― Неудивительно, что ты не смог удержать её,― сказал Эреб. ― Любовь к Богине никогда не должна быть обязанностью, несмотря на всю твою болтовню нацеленную выставить это в таком свете.

― Это ты не смог удержать её. Если ты полностью удовлетворил Никс, то почему она вернулась ко мне? ― Калона улыбнулся брату.

Свет Эреба потемнел ещё больше.

― Тем не менее, сейчас её изображение на вазе — это всё что ты можешь получить.

― Но ты не оставишь меня в покое. Почему же, братец? Боишься, что она снова вернется ко мне?

Эреб хлопнул рукой по столу, оставляя на нём отпечаток своей светящейся руки. Калона не дрогнул и не отвернулся от своего брата, не смотря на то, что его свечение слепило Калоне глаза.

― Я здесь, только потому, что ты снова совершил ужасную ошибку.

Калона откинулся на стуле назад и скрестил руки на груди.

― Я не отрицаю, что у меня целый список ужасных ошибок. В отличие от тебя, я никогда не стремился быть совершенством. И какую ошибку из этого списка тебе хотелось бы со мной обсудить?

―У тебя действительно куча ошибок. Твой список преступлений против людей, вампиров и Богини действительно длинен. Но у меня нет ни времени, ни желания перечислять их всех. Я должен поговорить только о твоей последней ошибке. Ты позволил Верховной Жрице Никс примкнуть к Тьме, стать инструментом в руках зла. Из-за чего впоследствии эта Жрица стала бессмертна и невероятна опасна.

― Неферет узнала о Тьме задолго до встречи со мной.

― Она была сломленной девочкой, которая стала недолеткой. Твой шепот заставил её прийти на эту землю и почувствовать себя сильной и властвующей, и в конце концов привел её к бессмертию и свел с ума.

― Ты неправ. Ты ничего не знаешь о Неферет. Она сошла с ума ещё до того, как узнала обо мне.

― Я знаю, что она причинила Богине много боли и страданий, что означает, что её нужно остановить, ― произнес Эреб.

Калона снова рассмеялся.

― И сейчас ты доказываешь, что, вне всякого сомнения, ничего не знаешь о Неферет. Она выбрала путь хаоса. И даже смерть не свернет её с этого пути.

― Ты отговоришь её.

― Дурак, неделю назад Сосуд Аурокса, превратившись в зверя, боднул Неферет и она упала с балкона здания высотой с гору. Прошлой ночью Неферет появилась здесь, стала причиной отторжения Превращения одной недолетки и убила человека. Затем она снова исчезла. Она бессмертна. Её нельзя убить,― сказал Калона.

― И тем не менее с ней нужно что-то сделать. Ты открыл ей дверь к бессмертной силе, ты её и закроешь.

Калона покачал головой, собирая холодный свет луны рядом с собой.

― Кто ты такой, что бы командовать мной? Ты всего лишь мой брат, а не моя Богиня.

― Я говорю за Богиню!― Свет Эреба усилился, и жжение стало настолько невыносимым, что даже Калона не мог не признать какую божественную силу, дала ему Никс.― Когда тебя вышвырнули из Потустороннего мира ты начал сеять хаос и причинять страдания людям, которые пытались помочь тебе, пока Никс не услышала мольбы мудрых старух племени Чероки, которые призывали в себе Божественную Женственность. Так они вылепили А-ю, держа тебя в плену столетиями.

― Я хорошо помню, что произошло,―прорычал Калона.― И мне не нужно, чтобы ты или Никс напоминали мне об этом.

― Замолчи, идиот! Я пришел по приказу Никс!― полыхал Эреб.― Я не напоминаю тебе о том времени. Я хочу напомнить тебе, что произошло после. Ты отверг Богиню и в попытке заменить её совращал многих девушек пока не появилась А-я. В ней ты признал Никс. Вот почему ты был уязвим для неё. Вот почему ты так её любил.

Калона отвернулся от Эреба. Это было не так давно, когда он не прислушался к словам брата и пытался использовать свою силу бессмертного для того, чтобы вернуться в Потусторонний мир.

Но Калона изменился. Правда в словах брата обжигала Калону сильнее, чем резкий свет, исходивший от Эреба, который он унаследовал от своего отца — Солнца.

Крылатый бессмертный стоял и молчал как статуя, пока слова Эреба продолжали бить его по самому больному.

― Но ты не остался в ловушке. Даже находясь под землёй, в объятиях создания, которая ожила благодаря Никс, ты жаждал того, что потерял из-за своего высокомерия. Поэтому, с помощью своего шепота ты начал искать кого-то, кто был отмечен Никс, кто заполнил бы пустоту у тебя внутри. С того момента как её пометили, Неферет была особенной для Богини из-за тех ужасов, которые ей удалось пережить. Но она действительно была довольно ранимой недолеткой. Вот почему Неферет впечатлил твой зов. Вот почему, как только она завершила Превращение, ты убедил её освободить тебя.

Калона хотел убежать, убежать от болезненных слов своего брата, но что-то в нем велело ему остаться и послушать указ, который Никс передала через Эреба.

― И поскольку она тоже была только отмечена Никс, а не её воплощением, Неферет не удалось заполнить пустоту внутри тебя. Это было для тебя как отрава. Ты отрицаешь, что любил её, также как ты любил А-ю?

― Я ничего не отрицаю, но ничего и не признаю. Говори наказ и убирайся. Твои слова докучают мне.

― Загляни в себя. Это не мои слова докучают тебе. Если ты сможешь признать правду о своем прошлом и принять полную ответственность за все то зло, которое совершил, груз, который ты несешь, станет легче. ― Гнев в голосе Эреба смягчился, хотя он всё ещё продолжал светиться. ― Затем ты встретил недолетку по имени Зои Редберд, и тебя возмутило, что она общается с Богиней. Ты захотел соблазнить, а затем уничтожить её.

― Но я этого не сделал!

― Только потому, что Зои связана с Никс сильнее, чем А-я, у которой не было собственной воли, и в отличие от Неферет она не сломлена. Сердце Зои Редберд преданное и истинное. Хотя твои деяния практически разрушили его. Не забывай о том, что ты разрушил душу ребенка. Не забывай, что ты проник в Потусторонний мир, рискуя разгневать Никс. Богиня помогала своей дочери.

Калона снова отвернулся, вспомнив тот горький момент, когда он находился в присутствии Никс.

Она не забыла его. У Калоны потекли слёзы горечи и сожаления.

― Неферет поймала мою душу и использовала силу Тьмы для того чтобы командовать мной и объявила мне цену освобождения. Я неохотно согрешил.

― Снова Неферет. Твоё влияние создало это существо. Ты ответственен за неё и должен её остановить. Это наказ Богини!― Эреб сделал стремительное движение. Жёлтый цвет солнца замерцал и в воздухе появились пылающие слова:

Эреб наклонился вперед так, что его лицо оказалось в нескольких дюймах от Калоны. Крылатый бессмертный мог почувствовать тепло, исходящее от его светящегося тела и запах летнего дня в его дыхании, как только Эреб заговорил:

― Я бы сказал, что очень надеюсь, что ты потерпишь неудачу, но на это нет нужды. Бессмертного нельзя победить без жертвы, которая равна или превышает бессмертие. Ты способен на ужасный гнев, насилие, огромные битвы. Но ты никогда не был способен на великие жертвы. Ты проиграешь. Никс будет чувствовать боль тех ошибок, которые ты совершил, а я буду продолжать её утешать.

Калона разозлился настолько, что уде не мог сдержаться. С ревом он встал, опрокидывая стул и сводя руки в сильном хлопке, который вызвал холодный поток лунного света между ладонями. Холодный серебристый луч света потушил солнечный свет Эреба. С таким шипением, как будто меч, который кует кузнец встретился с водой, Эреб исчез.

Затем постучали в дверь и голос Дария нарушил тишину.

― Калона? Можно с тобой поговорить?

Калона поднял стул, который он опрокинул, сел, пригладил свои чёрные волосы и сделал глубокий вдох, перед тем как произнести:

― Входите.

Когда Калона увидел, что Зои и Старк следом за Дарием вошли в комнату, у него вырвался стон раздражения. Хоть и казалось, что Зои со Старком пришли мириться, между ними было что-то не так. Конечно же, Старк был уже давно раздражен. Калона полагал, что то, что Старк убил его в Потустороннем мире, не изменило отношение парня к нему.

― Ух, ты,― сказала Зои, переводя взгляд от Калоны к стеклу, подсолнуху и вазе, а затем на огромный гобелен, который занимал всю стену позади него. На нем был изображен корабль с пастью дракона на носу. ― Очень странно видеть тебя и все вещи Дракона здесь.― Она указала на Калону, который сидел за столом Фехтовальщика.

― Это озадачивает,― тихо сказал Дарий, как если бы он не хотел комментировать это, но не смог остановить себя.

― Больше беспокоит,― произнес Старк. Голос у Старка был нахальным, как будто он наслаждался травлей бессмертного.

«Это часть бессмертия, которую он делит со мной, делает его таким смелым и таким раздражающим», думал Калона. «Интересно, каким этот смельчак стал бы, если бы узнал, что через неё я могу следовать за его душой?»

Калона и не подумал бы об этом, если бы никто их них не заметил это, но сделал мысленную заметку на счет того, чтобы избавиться от вещей Фехтовальщика. Но не было времени для того чтобы освобождать место для новых вещей.

― Ты сказал, что хочешь поговорить со мной, Дарий?

― Да. Мы хотим,― исправился Дарий.

― Ты случайно не знаешь, есть ли у школы подвал?― спросил Старк.

Калона покачал головой.

― Я никогда не был там, но Дом Ночи довольно старое здание и, я полагаю, было бы логично предположить, что подвал существует.

― Так ты и Неферет ни разу не были там внизу?― спросила Зои.

Он поймал её взгляд, надеясь встретить взгляд древней девы глубоко в её темных глазах.

― Я уже имел сложный опыт нахождения под землей, и обычно у меня нет желания повторять это одному.― Калона специально сделал свой голос дразнящим, глубоким, понимающим.

― Ты уходишь от вопроса.― Старк сделал шаг вперед, для того, чтобы встать между Калоной и Зои.

Калона издевательски улыбнулся Старку.

― Возможно, ты просто не заметил ответа.

― Да? Я так не думаю. По-моему, в большинстве случаев твои ответы довольно хреновые, ― сказал Старк.

― Тогда прекрати меня спрашивать.

Как только Старк двинулся вперед, протягивая руку за спину для того чтобы достать лук, Зои схватила его за запястье и потянула назад.

― Это не поможет,― сказал она.

― Он это начал!― закричал Старк.

― Он делает это нарочно, потому что знает, что ты отреагируешь на это,― говорила ему Зои. Затем она хмуро посмотрела на Калону.― Прекрати. Сейчас же. Нам нужно поговорить с Воином школы, а не с крылатым умником.

― Тогда для начала вам следует надеть намордник на своего питомца,― спокойно произнес Калона.

― Нет, сначала мне следует сказать тебе, что есть новости из Талсы о том, что в кафетерии снимается фильм о недолетках, которые являются нормальными детьми, а не демонами-кровопийцами, поэтому у нас нету времени на розыгрыши, и полагаю, мне не следует напоминать тебе, что ты поклялся защищать нашу школу пока Смерть является нашей Верховной Жрицей — Танатос все еще наша Верховная Жрица, и поэтому ты обязан нам клятвой!― Из раздраженного, голос Зои стал наполненным силой духа так, что волосы Калоны встали дыбом, а кожа покрылась мурашками.― Я задаю тебе вопрос, который имеет прямое отношение к нашей безопасности. Прекрати эти глупые игры и ответь мне наконец.

Калона подавил улыбку. Это была та Зои, которая ему нравилась больше всего. Это была юная, сильная Верховная жрица, которая действительно владела силой Никс.

Калона прижал сжатую в кулак руку к сердцу и начал склонять голову в формальном поклоне, выказывая должное уважение Воина к Верховной Жрице. Он уже открыл рот для того, чтобы заговорить, когда сладкий, болезненно знакомый голос в его голове прошептал:

«Тебе не мешало бы помнить, что она не я…»

Тело Калоны тряхнуло, как будто бы к нему прикоснулось горящее клеймо. Калона вскочил на ноги. Он замер, не зная, то ли плакать от радости, то ли упасть на колени и разрыдаться. Никс говорила с ним!

― Калона? Что такое?

Бессмертный моргнул, его взгляд прояснился, и он ясно увидел трех молодых людей, неотрывно смотрящих на него. Подозрительно смотря на него, парни встали между ним и Жрицей. Зои смотрела на него с выражением лица, в котором почти проявлялась озабоченность.

Он глубоко вздохнул. Калона сжал руку и снова церемонно поклонился ей, а затем заставил себя расслабиться и сесть.

― Твои слова опозорили меня, Жрица. Я признаю свою ответственность за защиту этой школы. Присядьте, пожалуйста. ― Его рука дрожала, когда он указывал на стулья, стоящие перед столом. ― Спрашивай, что тебе нужно от меня.

― Лааадно.― Зои растянула слово, явно не веря его попытке скрыть чувства, бушевавшие внутри него, но она и юноши сели, хотя все ещё смотрели на Калону с опаской.

― Дело вот в чем,― сказала она, и её голос снова звучал как у нормальной девчонки.― Мы спрашиваем тебя про школьный подвал, так как нам нужно знать, знает ли Неферет о нем.

Калона сосредоточил свои хаотичные мысли на его вопросе.

― При мне Неферет ни разу не упоминала о подвале.

― Но это не обязательно значит, что она не знала про него,― сказала Зои.

― На самом деле, значит,― произнес Калона.― Как вы знаете, мне не нравиться находиться под землей.

― И? Вы двое были любовниками. Зачем ей рассказывать своему любовнику, страдающему клаустрофобией, о подвале?― сказал Старк.

― Это больше, чем просто клаустрофобия,―возразила Зои.― Его силы слабеют, если он под землей. Как будто земля истощает его. Вот как Неферет заставила его пойти за мной в Потусторонний мир. Она заперла его в ловушке под землей. Так ведь?― спросила она Калону.

― Да. Тьма подчиняется ей. Неферет использовала её для того, чтобы заставить мой дух уйти в Потусторонний мир, пока я был слишком слаб, чтобы бороться с ней.

― Эй, давайте будем реалистами — возможно Неферет и держала тебя в ловушке и даже заставила отправиться в Потусторонний мир, но ты мог бы и не нападать на меня или Зои там. У тебя был выбор.

― Да, ты прав. Хотя тебе следует знать, что если бы я не заплатил её цену, Неферет выгнала мой дух из моего тела на неопределенный срок.

― Ты бессмертен. В отличие от Зои, которая не убила бы тебя,― сказал Старк.

― Да, это не убило бы меня. Это свело бы меня с ума.― Калона встретился взглядом с Зои.― Я полагаю, что ты можешь представить это. Твой дух тоже отделился от твоего тела. Ты знаешь, что происходило с твоим сознанием.

Лицо юной Жрицы побледнело.

― Да, знаю. Было плохо. Очень плохо.

― Это не значит, что он стал лучше, ― сказал Старк.

― Но теперь хотя бы понятно,― произнес Дарий.― Старк, я слышал, что ты сказал. Ты хочешь, чтобы мы не забывали прошлого Калоны, но он дал клятву, которая связывает его с нами. Нам следует помнить это.

― Тьма больше не приказывает мне,― сказал Калона.― Если уже ничто не доказывает вам, что я больше не предан Тьме, полагаю это заслуженно.

― Видите, ты сказал, что не предан Тьме вместо того, чтобы сказать, что предан нам или даже Никс. Скажу честно — это беспокоит меня,― произнес Старк.

― Старк прав. Меня это тоже тревожит,― сказала Зои.―Я не уверена, что любой недолетка Дома Ночи смог бы заключить союз с Тьмой и заплатить ей цену, но это не значит, что все они на нашей стороне. На самом деле, мы знаем кучу красных недолеток, которые против нас.

Калона глубоко вдохнул, и затем, удивив себя также сильно, как и ребят, рассказал Зои, Старку и Дарию правду.

― Я выбрал Богиню, но Никс все равно отворачивается от меня. Я даже не могу войти в её храм. Она не простила меня.― Он покачал головой, глядя на своё несчастное отражение в хрустальной вазе.― Я не виню её. Я не заслужил её прощения. Но это не меняет выбор, который я сделал. Я решил служить Богине снова, даже если она далеко от меня, не смотря на это мне сложно говорить на эту тему. ― Он оторвался от созерцания вазы и встретил взгляд Старка.― Ты Воин Зои. Представь, что ты потерял её. А затем, представь, что потеря длится вечность. Тогда ты поймешь, какое бремя я ношу.

Голос Зои разорвал тишину.

― То есть, ты действительно веришь, что Неферет не знает о подвале?

― Если бы Неферет знала об этом, она бы использовала подвал для того, чтобы сделать меня более покладистым, особенно после того, как я отказался называть себя Реинкарнацией Эреба.

― Раз уж ты упомянул об этом, почему ты отказался? Я видел витражи в храме на острове Сан-Клементе, и парень с крыльями был определенно на тебя похож. В тот день, некоторые члены Высшего Вампирского Совета уже были на стороне Неферет, многие из них вероятно поверили бы ты утверждал, что являешься Эребом,― сказал Старк.

Смешок Калоны был наполнен презрением.

― Потому что, юный Воин, Эреб — мой брат, и я слишком его ненавижу, чтобы претворяться им.

― Эреб? Твой брат? Супруг Никс это твой брат?― Он серьезно не мог иметь это в виду.

― Мы близнецы. Не похожи, но достаточно близки. Родились в один день. Я старше.―Казалось, что Калона пытается говорить беспечно, но его пальцы постукивали по рабочему столу, а взгляд метался по комнате, однако я увидела кое-что еще помимо «безразличия».

― Почему ты никогда не говорил нам, что ты брат Эреба?― спросила я.

Тогда он посмотрел на меня.

― У тебя есть брат?

― Да,― ответила я.

― Тем не менее, я ни разу не слышал, что ты рассказывала о нем.

― Её брат не любовник нашей Богини,― сказал Старк.

― Постой-ка, если ты — брат Эреба, почему мы ничего не знаем о тебе? Я имею в виду, что я не очень прилежная ученица, особенно в плане мифов и тому подобного, но я бы слышала, если бы у Эреба был брат.― Я посмотрела на Дрия и Старка, ища поддержки.― Ребят, вы что-нибудь знаете об этом?

Оба покачали головами и подозрительно посмотрели на Калону. Бессмертный вздохнул.

― Эреб не очень-то любил меня. И, как я только что сказал, Никс отвернулась от меня. Баллады, в которых я упоминался, уже давно перестали петь. Спросите своего прилежного друга Демьена. Возможно, он читал сплетни обо мне. Меня звали Хранитель Ночи. Или же спросите Танатос. Она должна знать старые легенды.― Калона пожал плечами и его крылья зашелестели.― Сегодня это не имеет большого значения. Итак, зачем вам нужен школьный подвал?

Мне хотелось бы узнать больше о том, что Калона и Эреб — братья (Ох, Богиня!), но бессмертный определенно точно закрыл тему, и я решила не приставать к нему с вопросами. Пока что.

― Ну, вроде бы мы можем остаться в школе на несколько дней, и красным недолеткам будет лучше отдохнуть под землей,― сказала я.― Дарий показал нам, где находиться подвал, и мы думаем о том, чтобы переместить красных недолеток вниз.

― Но мы бы не беспокоились о недолетках, если бы они находились вместе в одной комнате. Нам осталось уточнить знает Неферет о подвале или нет,― произнес Дарий.― Поэтому мы и пришли к тебе.

―Неферет не знает, или же не знала, когда я был её Супругом. Я понимаю, насколько она опасна и зачем вам нужно безопасное место для недолеток, но меня больше беспокоит развитие опасных группировок в Доме Ночи, чем повторное появление Неферет. От Далласа разит предательством. Также он ненавидит Стиви Рей и моего сына. Должно быть это он заставил Эрин порвать с кругом. Теперь Эрин мертва. Даллас устроит сговор против вас, что означает, что он объединиться с Неферет, если он уже не сделал этого. Ваш подвал не долго останется тайной, особенно когда репортеры окружили территорию школы.

― У них нет здесь свободы,― быстро произнес Дарий.― Танатос сопровождает репортеров и наблюдает за ними. Их ограничили столовой.

― И, я думаю, они здесь долго не задержаться,― сказала я.

― Достаточно долго, для того чтобы побороться за интервью матери Афродиты с другими каналами,― сказал Старк.

― Коммуникация слишком легка в современном мире. Это такое же проклятье, как и удобство,― сказал Калона.

― Я могла бы попросить Танатос конфисковать сотовый Далласа,― сказала я, пытаясь придумать что-нибудь — что угодно — для того чтобы помочь сохранить наше дело в тайне.

― Он бы воспользовался чужим, даже если бы ему пришлось украсть его,― сказал Старк.― И не забывайте — у Далласа неплохие отношения с электричеством. Если он захочет пообщаться с Неферет, он это сделает.

― Будем надеяться, что он и его компания сейчас не в столовой,― сказал Калона.

― Фууу, это как шило в заднице — знать, что тебя может предать кто-то из своих.― Я была расстроена, как черт.― Я просто хочу заставить всех делать все правильно!

― И это та же юная Верховная Жрица, которая не раз читала мне лекции о важности свободного выбора.― Брови Калоны поднялись, а проницательный взгляд насмехался надо мной.

― Я не в том смысле, чтобы лишать людей свободного выбора,― сказала я.

― Нет конечно, только пока они солидарны с вами в выборе,― произнес Калона.

― Это не то, что она имела в виду,― Старк неодобрительно посмотрел на Калону.―Ты не получишь её.

Калона ничего не ответил, но его взгляд оставался насмешливым…понимающим…

Неужели мне действительно хочется отнять свободный выбор? Нет! Я просто хочу, чтобы недолетки сделали правильный выбор. Фууу, это было по-другому. Боже, из-за всего этого у меня началась изжога. Я бы наверное могла заработать синдром раздраженного кишечника в любую секунду…

― А?― Я пропустила мимо ушей все то, что только, что говорил Старк.

― Зет, я сказал, что я с Дарием пойду собирать все старые вещи, которые мы нашли в подвале для того чтобы недолетки смогли начать переносить туда свои вещи, спальные мешки и телевизоры.

― О, ну, вещи.― Я уставилась на Старка.― Что вы собираетесь с ними делать?

― Я подумал, что можно сложить их в коробки и попросить Ленобию найти для них место в одной из сараев конюшен, отстроенных заново после пожара. Там с ними ничего не случиться.

― Почему бы не попросить Шони просто сжечь их?― спросил Калона.

― Потому что мы не можем сжечь книги!―быстро сказала я.

― Книги?― Калона выглядел очень смущенным.

― Да, из старых вещей в основном книги. Знаешь, вещи которые вероятно были перемещены из медиа-центра, когда их добавили в компьютер.― Я очень надеялась, что мой голос не звучал также ужасно, как я себя чувствовала. Я чертовски плохая врунья — особенно когда вру непредумышленно.

― Ладно, как скажешь. Я помогу вам в сборе…

― Нет!― я, Старк и Дарий сказали одновременно.

Проницательный взгляд Калоны сказал, что он понял что с нами что-то не так. Я знала, что даже не смотря на то, что бессмертный дал нам клятву, это не означает, что мы бы хотели, чтобы он увидел старые веще, стоившие немного-немало целое состояние.

― Хорошо, вот в чем дело,― сказала я, пытаясь начать довольно правдиво, и могла бы сказать самой себе, что немного преувеличиваю историю, но уже делаю успехи во вранье.― Тебе следует оставаться здесь, пока мы не дадим тебе знать, что журналисты покинули школу.

― Да,―сказал Старк с ухмылкой.― Журналисты точно заметят крылья.

Я решила поторопиться пока Калона и Старк не начали препираться. Снова.

― Я скажу Демьену, чтобы он известил тебя, когда журналисты уйдут. Но к тому времени нам уже не понадобится твоя помощь. Мы уже, хм, говорили о Далласе и знаем, что он — большая проблема. И поэтому мы надеялись, что ты сможешь что-нибудь придумать, для того чтобы держать его в стороне, пока мы будем убираться в подвале и помогать красным недолеткам, которые хорошо к нам относятся, переносить их вещи вниз.

― Вы и правда надеетесь, что Даллас и его приятели будут держаться подальше от ваших недолеток, пока те обустраиваются в подвале?

―Конечно, это не будет длиться вечно,― сказал Старк.― Но было бы неплохо, если бы они, хотя бы первое время, спали там, для того чтобы мы могли быть уверены, что их никто не съест или же заманит в ловушку или то, что они сгорят от солнечного света или…

―Черт! Уже достаточно, Старк!― Из-за него у меня разболелась голова.― Старк имеет в виду, что, я надеюсь, в скором времени мы сможем вернуться назад в туннели, поэтому если Даллас будет так добр и отвлечется, и если наши недолетки не будут болтать о том, что они спят в подвале, тогда, мы возможно найдем в Доме Ночи безопасное место, о котором не известно Неферет.

― Всегда полезно иметь безопасное место для отдыха,―добавил Дарий.

― Поэтому, я повторяюсь, сможешь ли ты придумать что-нибудь, что поможет нам отвлечь Далласа, пока мы не очистим подвал и не переведем туда недолеток?― закончила я, придя к выводу, что мы торе довольно неплохо врем.

― Но ведь еще есть похороны, ― произнес Калона. ― Хотя она уже и не была с вами, все знают, что Эрин была верна Далласу. Разве это не прекрасная возможность попросить его подготовить всё, возможно даже её погребальный костер. Это займет его, и скорее всего он попросит своих друзей помочь ему.

― На самом деле, это потрясающая идея,― сказала я.― Это определенно займет Далласа и его приятелей, и с нашей стороны будет мило остаться в стороне и позволить ему публично зажечь погребальный и проститься с ней. Это покажет, что мы действительно верим в то, что ему было не наплевать на неё.

― Если он это сделает,― заметил Старк.― Ты ведь слышала, что он сказал вчера. Он попрощается с Эрин по-своему, и это значит, что не захочет с нами что-либо делать.

― Вот почему, я должен пойти к нему вместо Зои,― сказал Калона.― Я скажу ему, что Зои отказалась принять предложение Танатос провести похороны Эрин и поэтому эта честь достанется ему.

― Это разозлит его, ― произнес Старк.

― Это моя идея,― сказал Калона. ― Он сможет сорвать свою злость на мне, так как я руковожу созданием костра для недолетки.― Губы бессмертного оскалились в злой усмешке. ― Мне нравятся хорошие костры. Такая досада, что люди забыли эту традицию. Не могу представить это, даже наслаждаясь похоронами современного человека. Так печально.

― Калона, это проблема, так как то, что ты говоришь, напоминает мне о Неферет,― сказала я.

Калона улыбнулся до ушей, и я подумала, что он выглядит как маленький мальчик, из тех которые поджигают дом посреди ночи и затем говорят, что их заставила это сделать кукла их сестры.

― Зет, подумай над этим. Калона займет Далласа, и это как раз то о чем мы прямо сейчас беспокоимся,― сказал Старк.

― Исключая репортеров, полицию и …

― Старк прав,― прервал меня Дарий.― Обдумай всё.

Неохотно, но я согласилась.

―Ладно. Я сосредоточусь на том, что нам нужно здесь и сейчас. Я расскажу Танатос в чем дело как только уйдут репортеры, а так же посвящу в свои мысли Стиви Рей. Она поможет недолеткам собрать вещи и затаиться пока подвал не будет готов. Затем они могут пройти окольными путями и избежать встречи с Далласом, который будет сооружать погребальный костер во дворе школы.

―Я сделаю всё ток, как ты сказала Жрица. Ты тоже переедешь в подвал?

― Нет,― ответил за меня Старк, что меня реально раздражало.

― Нет, я останусь в своей старой комнате со Старком,―продолжила я, потому что я действительно ещё была в состоянии говорить за себя.― Стиви Рей с Рефаимом скорее всего тоже останутся в комнате.

Калона задумчиво кивнул.

―Моему сыну нужно место, в которое он сможет легко входить и выходить.

― Да, и мы решили, что это не лучшая мысль для всех нас оставаться в одной комнате вместе,― произнес Старк.― Особенно, если это подвал с одним входом и выходом.

― Согласен,― сказал Калона вставая из-за стола. Я обратила внимание на его руку, лежащую на столе, и заметила что-то странное на дереве. Я продолжила смотреть и наконец поняла, что же я увидела.

― Это отпечаток руки?

― Правда?― Ответил мне Калона.― Я не заметил.

Наши взгляды встретились, и я осознала, что я не единственная плохая врунья в этой комнате.

Я была права насчет одной вещи — Танатос убедилась, что Чера и ее команда провели интервью с несколькими недолетками, сделали пару снимков нашей столовой, после чего Демьен рассказал (на камеру) о своём расписании, и команду Фокс Ньюз быстро и вежливо выгнали с территории школы. Все это заняло менее тридцати минут, и Танатос сказала, что нас покажут в вечерних новостях и по интернету. Я сказала, что это было гениальной идеей — сделать Демьена представителем нашей школы, после чего посвятила Танатос в наш План.

―Калона сказал, что он не думает, что Неферет знает что-либо о подвале, поэтому мы решили, что он будет отвлекать Далласа и его группу, пока мы очистим подвал и заселим туда наших ребят. Надеюсь, у них будет хотя бы пара спокойных дней, после чего мы перебирёмся обратно на вокзал,― закончила я. ―Ой, да, а если нам придется пробыть здесь больше времени, кому-то нужно будет забрать наших кошек и Герцогиню. У них там есть еда и вода, но им будет одиноко, а их лотки станут омерзительными в ближайшее время.

Пока я говорила, Верховная жрица молчала. Я сказала ей, что подвал использовали для хранения старого оружия и вещей с медиа центра, и что Дарий и Старк перетаскивают все это к Ленобии. Однако я опустила тот момент, что оружие было очень старым и все украшено драгоценностями, и стоило наверняка миллионы и триллионы долларов. И на самом деле, в подвале не было никаких вещей с медиа центра. Не то что бы я не доверяла Танатос, просто мы решили, что чем меньше людей знает об этих сокровищах, тем лучше. Старк и Дарий с этим согласились. Вообще то, чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что Дракон мог долгое время держать этот тайник с оружием в секрете, и он всегда был одним из самых преданных воинов, которых я знала. Понятно, что у него была веская причина держать это в секрете, и и делал он это точно не из-за эгоизма.

Поэтому я вырезала эту деталь оружия/драгоценностей/состояния из своего рассказа.

―Я абсолютно согласна с тобой касаемо кошек и Герцогини. Если до этого дойдет, я удостоверюсь, что они перевезены сюда. Но как Калона отвлечет Далласа?― спросила Танатос.

―Он скажет Далласу, что я отказалась вести похороны Эрин, что я даже не хочу строить костер. Потом он скажет, что вы передали эту работу ему.

Бровь Танатос взлетела вверх:

―То есть Калона завлечет Далласа в постройку костра.

―Да, и, надеюсь, в ведение похорон тоже. После всего того, что с Эрин случилось, я думаю лучшим для моего круга, и особенно для Шони, будет не вмешиваться в это.― Я остановилась и добавила: ―Я надеюсь, вы не будете против.

―Когда недолетка отвергает превращение и умирает, это всегда тяжело для тех, кто ее знал. В нашем случае еще были и запутанные происшествия, окружающие смерть недолетки. Я доверюсь твоей интуиции, Зои. Эрин была часть твоего круга, ты выступала в роли ее Верховной жрицы. Это твое право — решать, как пройдут похороны.

―Спасибо,― сказала я.

―Однако я считаю, что будет мудро тебе разрешить Шони вызвать свой элемент во время поджигания костра. Это поможет скорее закончить то, что последует. Так же это поможет Шони попрощаться с подругой.

―Хорошо, я поговорю с Шони.

―Я думаю, тебе стоит поговорить и с вашей Пророчицей.

―С Афродитой? ― Просьба Танатос удивила меня. ―Вы имеете в виду про ее отца?―.

―Да. Но осторожнее с её психическим здоровьем.

―А? Я не думаю, что я достаточно компетентна, чтобы разговаривать об этом с Афродитой. Не говоря даже о том, что она может вырезать и съесть мое сердце, если я попробую это сделать.

―Ты ее верховная жрица и, если моя догадка верна, ее лучший друг. Быть предсказательницей Богини — нелегкий дар, к тому же Афродита потеряла отца и мать за одну ночь — жестоко и публично.

―Я заходила проведать ее сегодня. Дарий сказал, что она наконец-то спит, я не стала будить ее.

―Разбуди ее. Если она не признается, что нуждается в своей Верховной жрице, она может признать, что нуждается в друге,― сказала Танатос.

―Я сделаю все, что в моих силах.

―Так же должна предупредить тебя, что возможны беспорядки в школе. Я чувствую, как растет Тьма, и она питается злостью и болью, страхом и разочарованием, усиливая их, паразитируя на их хозяевах, получая от них силу. Внимательно следи за своим кругом и за недолетками, которые наиболее одарены Богиней. Там, где большая сила, всегда вращается Тьма.

―Двое из моего круга только что прошли через большие потери,― я волновалась вслух. ―А смерть Эрин повлияла на нас всех. Сейчас мы застряли здесь с недолетками, которые тоже расстроены и разозлены. Вы можете сделать что-нибудь, чтобы помочь нам выбраться отсюда?―Мне с трудом удавалось сдерживать отчаяние — я не имела представления, как помочь своим друзьям.

―Зои, сегодня я встречалась с детективом Марксом перед тем, как приехала команда Фокс Ньюз. Знаешь, присутствие здесь Черы Кимико говорит о том, что ситуация не разрешится быстро.

―Детектив Маркс нашел что-нибудь, доказывающее тот факт, что Неферет убила мэра?

―Он упомянул об уликах ДНК и просит начать сравнительный тест среди всех наших профессоров, чтобы выявить совпадения,― угрюмо произнесла Танатос.

―Но это же хорошо! Никто из наших профессоров не убивал мэра,― сказала я.

―Зои, если я разрешу человеческим властям начать проверку среди наших учителей, я разрешу им пересечь границу, которая успешно и безопасно разделяла человеческие понятия справедливости от наших на протяжении более пятисот лет.

Я покачала головой.

―Нет, я до сих пор не понимаю, почему это плохо. По крайней мере не в этот раз.

―В этот раз это неплохо. Ну а что будет в следующий раз, когда местный убьет человека и обставит все так, чтобы это выглядело, как будто убийство совершил вампир; возможно у него найдется даже прядь волос одной из наших Верховных жриц, которую он оставит на месте преступления. Если сейчас я разрешу появиться трещинке в стене, которая защищает наш вид от человеческих преследований, сколько времени пройдет, прежде чем стена развалится окончательно, и снова начнутся Времена Костров?

Я вздрогнула:

―И что вы собираетесь делать? Мы же не можем вечно сидеть здесь взаперти.

―Я обратилась в Высший Вампирский Совет, слушание состоится этой ночью.

―Вы хотите попросить их вмешаться?― Одна только мысль об этом наполнила меня надеждой.

―Да, и мне нужна будешь ты как свидетель по делу Неферет.

―Да, конечно. Я сделаю все, что смогу,― сказала я.

―Сейчас девять часов. Я назначила скайп конференцию с Высшим Советом на десять, чтобы мы успели зажечь погребальный костер Эрин в полночь. Пожалуйста, приходи ко мне через час.

―Мне привести Стиви Рей или Афродиту?

―Действуй по своему усмотрению, Жрица, я уважаю твое решение.

Я приложила кулак к своему сердцу и поклонилась ей, желая, чтобы я так же уважала свои решения, как уважала их Танатос.

―Чера вживую действительно красивее?― Афродита неодобрительно смотрела на Дария. Он сидел на краю кровати, пока она пила кофе со льдом, которое он ей принес, и рассказывал ей про все катастрофы дня. ―Как будто мне надо спрашивать тебя об этом.

―Ничья красота не сияет так, как твоя,― ответил он, улыбаясь.

―Просто скажи мне, с какой сумочкой она была. У нее была одна из тех голубых сумок Coach или же блестящая от Валентино?―Глубокая линия сформировалась у Дария между глаз: ―Она была сделана из кожи.

―Цвет?

―Белый.

Афродита вздохнула.

―Чера ни за что не стала бы носить белую сумку в феврале. Ты понятия не имеешь, какая сумка у нее была, не так ли?.

―Ты права, не имею, но тот факт, что ты интересуешься этим, говорит мне, что ты действительно чувствуешь себя лучше, моя красавица.

―Я думаю, я не могу рассчитывать на то, чтобы ты был абсолютно совершенным, но в следующий раз думай о ее сумке как об оружии. Таким образом ты запомнишь, что нужно обратить на нее внимание. И да, я чувствую себя лучше. То, что мои глаза пришли в норму, и я знаю, что никто не ждет, что я буду спать в мерзком подвале, и кофе с настоящим сахаром — все это заставило мою головную боль уйти.―Афродита сделала еще глоток и вздохнула с удовольствием. ―Этот кофе слишком вкусен, чтобы быть вредным.

―Если от него ты чувствуешь себя лучше, это все что требуется.

―Если от этого моя задница станет такой большой, что будет иметь собственный индекс, ты заберешь свои слова обратно.

Дарий улыбнулся.

―Тебе и правда лучше.

―Да, но видение по большому счету было дерьмовым.

―Ты готова поговорить об этом?

―Не совсем.―Дарий неуверенно посмотрел в сторону, и Афродита погладила его сильную руку и переплела свои пальцы с его. ―Эй, это не потому, что я не хочу разговаривать с тобой. Просто я должна обдумать все, что увидела и понять, что же, черт побери, и что теперь делать.

―Мне позвать Зои?

―Нет!― сказала она, и поняла, что практически выкрикнула это слово. ―Нет, ― Афродита повторила уже нормальным тоном. ―На данный момент я не хочу, чтобы кто-либо знал о том, что у меня было ведение. Дарий, мне просто нужно время подумать.

―Но мудро ли это, держать видение при себе?

―Сейчас моя интуиция подсказывает мне, что глупо было бы болтать о том, что я увидела.

Дарий нагнулся и нежно ее поцеловал. Потом он встретился с ней взглядом и сказал именно то, что ей нужно было услышать.

―Я доверяю твоей интуиции, Пророчица. Я верю в тебя и твой дар. И я хочу, чтобы ты знала — чтобы ты мне не рассказала, я буду свято хранить тайну, и клянусь, как твой Воин и защитник, что ничего никому не скажу, пока ты не позволишь.

Афродита скользнула к нему в объятия и почувствовала, как ужасная напряженность в ее груди слабеет. Ей не придется нести весь груз видений в одиночку. Дарий ее никогда не предаст.

―Я ужасна в любовных вещах. У меня никогда не получится выразить словами, как много для меня значит то, что я могу доверять тебе.

Он нежно погладил ее по спине.

―Тебе не нужно мне ничего говорить. Ты и так показываешь мне это каждый день.

Афродита закрыла глаза и, собрав всю силу от его прикосновения и слов, молча молилась: «Пожалуйста, Никс, сделай так, чтобы дни, которые мы проводим вместе, становились месяцами, месяца годами, а годы десятками лет».

Она обняла его, а потом откинулась назад так, чтобы посмотреть ему в глаза. Без всякого вступления она сказала:

―Дарий, мне нужно, чтобы ты для меня кое-что сделал.

―Все, что угодно,―ответил он.

―Следи за Зои.

―Следить за ней?

―Да. Следи за ней на случай, если она станет себя вести слишком агрессивно.

―И что делать, если я увижу ее очень злой?

―Приведи меня, и я с ней разберусь. Но не бери Старка. Он может чувствовать ее эмоции, и если она будет настолько разъяренной, как я предполагаю, я уверена, он тоже будет на грани взрыва. Плюс к этому, помни, что Аурокс-Хит тоже застрял в Доме Ночи вместе с нами. Мы все видели отражение Хита. После той ночи Зет старается избегать его, но он все равно на нее влияет. Это рано или поздно даст о себе знать, и, согласись, Старк ни за что на свете не захочет делить Зои снова.

Дарий задумчиво кивнул:

―Ты права насчет этого. Я буду следить за ней.― Он остановился, а потом добавил. ―Твое видение было о Зои.

Это был не вопрос, но Афродита все равно кивнула после того, как сделала еще глоток кофе со льдом.

―Да, оно было про Зои и ее гнев. Она была неконтролируема.

―Почему ты думаешь, что не должна поговорить об этом с ней? Она знает, что твои видения ценны. Скорее всего, она к тебе прислушается.

―Я об этом тоже думала, но первое, что я сказала после видения, было то, что ты не должен звать Зет. Дарий, я говорила, опираясь на интуицию, на данную Богиней интуицию. Да, возможно я запуталась и неправильно истолковала видение, именно поэтому я ничего и не хочу говорить Зои, по крайней мере сейчас.

―Как я уже сказал, я верю в тебя. Верь своей интуиции и дару данному Богиней.

―Я так и делаю, но так же я собираюсь обратиться за помощью, жаль только, что к нудному человеку.

Дарий приподнял одну бровь:

―Я полагаю, ты сейчас не меня имеешь ввиду.

―Нет, красавчик, я не тебя имею в виду. Я говорю о Шайлин.

―Ты собираешься сказать ей о своем видении?

―Нет, я собираюсь рассказать одно из возможных толкований моего видения.

―Другими словами, ты собираешься солгать.

Афродите понравилось, как он сказал это — просто, не судя, без лекций.

―Да, именно это я и имела ввиду, но возможное толкование звучит лучше.

―Ты ее тоже попросишь следить за Зои?

―Ага.

―Пока что ее дар Истинного Видения не подводил,―сказал он.

―И это единственная причина на всем белом свете, по которой я буду просить у нее помощи. Она меня бесит.

―И все же ты достаточно мудра, чтобы не позволить своему раздражению остановить тебя от призыва к ее дару.―Его улыбка была полна тепла и гордости. ―Понимаешь, моя красавица, почему я тебе так доверяю?.

―Я понимаю, что у нас с тобой не было времени остаться наедине.

―Сейчас мы одни,― его улыбка стала сексуальной.

―И у меня совсем прошла голова.― Она залпом выпила остатки кофе и поставила стакан на тумбочку с мраморной поверхностью. Она обняла его широкие плечи и потянула к себе. Дарий поддался с удовольствием. Его поцелуй был глубоким, и как только она открыла рот, он застонал и перевернулся так, чтобы она была сверху, прижата к нему, пока его руки нашли концы ее рубашки и начали настойчиво гладить ее оголенную кожу.

Когда в дверь постучали, Афродита прошептала:

―Игнорируй, и они уйдут.

Стук стал громче и более настойчивым.

Афродита покусывала его шею:

―Представь, что это просто реалити шоу. Забудь.

―Афродита! Привееет!!―, послышался голос Зои за дверью. ―Старк сказал мне, что Дарий понес тебе кофе со льдом, что означает, что ты здесь и не спишь.

Дарий неохотно опустил ее рубашку.

―Тебе действительно нужно поговорить с ней.

Афродита поцеловала его еще раз перед тем, как потопала к двери, не утруждая себя тем, чтобы поправить волосы с рубашкой и убрать с лица раздраженную гримасу. Она открыла дверь, говоря: ―Да входи уже, контроль рождаемости.

―А? Контроль рождаемости?― Зет вошла.

―Забей. Слишком поздно.

―Привет,― сказала Зои. ―Ты неплохо выглядишь.

―Я всегда выгляжу идеально,― ответила Афродита.

Зет закатила глаза и помахала Дарию.

―Привет, Дарий. Старк сказал, что ему нужна твоя помощь с коробками. План Калоны сработал, Даллас со своей группой сооружают погребальный костер.

―Уже иду.― Он остановился, чтобы быстро поцеловать Афродиту перед уходом: ―Увидимся здесь перед восходом солнца.

―Одни.― Афродита произнесла слово аккуратно, посылая Зои выразительный взгляд.

После того, как Дарий закрыл дверь, Зет расположилась на одном из вельветовых стульев Афродиты.

―Итак, раз ты себя чувствуешь резво, у тебя несильное похмелье.

―Слово резво люди до восьмидесяти используют только для описания поведения лошадей, и у меня нет никакого похмелья,― начала Афродита, поправив футболку, потом пошла к своему зеркалу тщеславия и принялась расчесывать волосы. Наблюдая за отражением Зои в зеркале, она добавила―Ладно, может я и была немного разлаженной вчера, но сон, кофеин и сахар это исправили.

―Мне в этом помогает газировка,― сказала Зет.

―Но ты же знаешь, что она вредна для кожи,― сказала Афродита.

―Как твои «Мимозы»?

―Апельсиновый сок совершенно невредный. Просто свой я люблю разбавлять.

―Алкоголем,― сказала Зет, качая головой и безуспешно пытаясь не улыбаться.

― Хорошим алкоголем. Как Мэрилин Монро. И заметь, у нее не было морщин.

―Афродита, Мэрилин Монро умерла до того, как у нее они вообще могли появиться.

―Именно моя точка зрения. «Мимозы»― полезные. Точка.

―От тебя у меня начинает болеть голова,― сказала Зет.

Афродита улыбнулась:

―Всегда пожалуйста. Ах да, перед тем как Дарий и я приступили к супер горячим поцелуям, которые должны были привести к супер горячему сексу, который ты, несомненно, прервала, он мне рассказал про Черу и драгоценности.

―Во-первых, слово резвый было куда лучше твоего описания ситуации. Во-вторых, Чера показалось неплохой, но само ее присутствие в Доме Ночи говорит о том, что мы вляпались. В-третьих, ты же понимаешь, что это не драгоценности, а древнее оружие, со вставленными в него бриллиантами рубинами и другими камнями.

―Это доказывает, какими идиотами могут быть мужчины. Драгоценные камни должны сверкать на красивом женском, я имею ввиду моем, теле. Они не должны быть растрачены на какие-то острые оборонные штуки.

―Я полностью с тобой согласна за исключением той части, что они должны быть только на твоем теле.

―А я согласна с тобой, что мы должны молчать о них.

―Да, это то, что моя интуиция подсказала мне сделать, но мне неудобно укрывать это от Танатос.

―Если Танатос ничего сама тебе про оружие не говорила, это значит, Дракон был тем человеком, который скрывал это от нее, а не мы и не ты. Я предлагаю все упаковать и спрятать в конюшнях Ленобии. Я уверена, если я сейчас попробую воспользоваться маминой золотой карточкой, она мне не выдаст нихрена, поэтому я говорю да запасному финансовому плану.

Они с Зои встретились глазами в зеркале.

―Прошлой ночью был кошмар. Я очень сочувствую тебе из-за папы, и мне очень жаль, что мать сказала тебе такое.

Афродита быстро дала саркастический ответ, которые так быстро у нее находились, глубоко вздохнула и сказала честно своей подруге:

―Я всегда знала, что моей маме было плевать на меня, но знать это самой и ее высказывание об этом перед всеми — две разные вещи, два разных чувства. От этого больно. Очень.

―Да,― мягко сказала Зои, ее глаза заслезились. ―Я знаю о чем ты говоришь.

Афродита перевернула маленький стульчик так, чтобы она могла видеть лицо Зои.

―Ты знаешь, какой вещи я была рада в первую очередь, когда меня пометили?

―Шикарные волосы?―Зои улыбнулась сквозь слезы.

―Нет, глупая, у меня всегда были шикарные волосы,― сказала она язвительно, но потом ее голос изменился, она опустила взгляд на свои колени. ―Одной из первых вещей, которые делали меня счастливой, было то, что я узнала, что вампиры не могут иметь детей, т. е. я узнала, что не смогу случайно забеременеть, стать дерьмовой мамой и заставить бедного ребенка чувствовать себя таким же несчастным, какой была я.

―Эй, этого не случится.

Афродита вытерла глаза и посмотрела на Зет.

―Да, не случится, пока я буду заниматься супер горячим сексом только с вампиром.

―Да, это правда, но я не об этом говорила. С тобой этого не случится, потому что ты не такая как твоя мать,― сказала Зои осторожно. ―Ты хорошая и преданная, ты не обидишь того, кого любишь.

―Спасибо,―ответила Афродита, снова вытирая глаза.

―И не называй меня глупой,― сказала Зет.

―Ну я же не назвала тебя тормозом. Я была милой и политически корректной.― Афродита развернулась обратно к зеркалу и начала поправлять смазанную тушь.

―И все-таки ты нашла повод употребить слово на Т,― вздохнула Зои. ―Ты действительно нормально себя чувствуешь после потери отца?

―А с тобой действительно все отлично после потери матери?

Зет удивилась вопросу.

―Я думаю, со мной все будет хорошо. Как и твоя, моя мать не особо участвовала в моей жизни. Я привыкла, что ее нет рядом.

―Ну, думаю, тогда и со мной все будет в порядке.

―Если тебе нужно будет с кем-то поговорить, ты знаешь, что можешь поговорить со мной, да?

―Да. То же самое относится и к тебе. Я знаю, что вы с деревенщиной близки, но ведь у нее просто идеальные мама и папа,― Афродита подделала акцент Стиви Рей.

―В том, что у нее такие родители, нет ничего неправильного. Это, вообще то, нормально.

Афродита фыркнула.

―Нам придется согласиться или не согласиться по поводу этого, но речь сейчас о другом. Я просто хочу сказать, что если тебе нужно будет поговорить с кем-то, у кого хотя бы один из родителей мертв, я в твоем распоряжении.

―Спасибо. ― Зет взяла Клинекс и громко высморкалась. ―Почему ты не сопливишься и не страшнеешь, когда плачешь?

―Потому что я не такая отвратительная как ты,― сказала она.

―Могу я взять назад те хорошие слова, что я о тебе говорила?

―Ты можешь попробовать. У тебя не получится, но ты все же можешь попробовать.― Афродита вытянула узкие джинсы с вешалки и щелкнула выключателем, который начал вращать ее «электронный кабинет обуви», и глазам предстал аккуратный ряд туфель. Она схватила одни с красной подошвой от Лубутена. Оглядываясь через плечо на вытаращенные глаза Зет, она сказала:

―Что? Ты не можешь сказать, что они несовершенны.

―Я даже смотреть на них не могу, твой гардероб меня пугает.

―Это еще одна из причин, почему ты являешься катастрофой для моды.

―Как ты вообще додумалась сделать подобное со своим гардеробом?

―Боже, ну ведь моя мать была кошмарной, а не в моде слабой,― Афродита потерла лоб. ―Господи Иисусе, это была неточная рифма, и я составила ее намеренно. Пошли. Мне нужен напиток и посмотреть на вещички мальчиков, держащие наши драгоценности в заложниках.

―Ладно, но если ты не будешь милой, я скажу Крамише, что ты любишь рифмовать, потому что только при этом ты не хочешь законы нарушать,― Зои ухмыльнулась ей, ―Хехе!

―У меня просто нет слов,― сказала Афродита, качая головой, пока следовала по холлу за Зои, которая хихикала как третьеклассница. ― И они еще спрашивают, почему я пью…

Смертные описали бы всё, что сделала Неферет, как сон. Они бы сказали, что ужасы были настолько реальны, что даже после пробуждения эти кошмары остались с ними.

Скрытая от всех в лисьем логове, покрытая только кровью и Тьмой, Неферет, раскрыв своё сознание, анализировала скрытый и видимый миры в поисках выживания.

Нет, бессмертная не спала.

По правде говоря, Тси-Сгили снова переживала события своей жизни, одно за другим, переживала моменты, которые случались с ней до обретения бессмертия. Таким образом, она надеялась снова увидеть то видение в разбитом зеркале: её цель и её истинную сущность.

В зеркале отразился момент потери невинности Неферет. Она снова была шестнадцатилетней Эмили Уиллер, мать которой умерла шестью месяцами ранее. Неферет вновь пережила ту ночь, когда её отец напал на неё и изнасиловал.

Она даже могла почувствовать запах, исходящий от него — запах коньяка, мерзкого дыхания, пота, сигар и похоти. Она почувствовала отвращение от понимания того, чего он хочет, и ужаснулась, осознавая то, что не может от него убежать. Затем она снова испытала ту боль, боль от того, что её избили и поранили.

Тем не менее, Эмили Уиллер убежала, отчаявшись и истекая кровью. В этот момент её спас Ищейка, который Пометил её, после чего жизнь Эмили круто изменилась.

Будучи в безопасности в Доме Ночи Чикаго, её тело исцелили под бдительным присмотром её первого наставника.

Но её разум не смог оправиться. Чтобы полностью исцелиться, Эмили нужно было отомстить. Она слышала голос своего наставника также ясно, как и в ту ночь 1893 года.

― … Ненасытная потребность в мести станет ядом, который отравит твою жизнь и уничтожит твою душу…

Её наставник объяснил Эмили, что она стоит перед выбором: простить отца за то, что он сделал и жить своей новой жизнью недолетки, или же жалеть себя и нести с собой эти раны, которые нанёс ей отец, не в силах простить его и забыть об этом.

Другого выбора у недолетки по имени Эмили Уиллер не было.

Тело Тси-Сгили содрогнулось. Её дыхание участилось, но она не проснулась. Она всё ещё была без сознания и находилась в совершенно другом месте и вновь переживала рождение Неферет, Королевы Ночи.

Она вернулась в поместье Уиллеров, в дом её отца, как мститель. Эмили задушила его до смерти и выбрала своё новое имя и свою новую жизнь — жизнь без прощения, сомнений и жалости к себе.

Руки Неферет дёрнулись также, как руки призрака прошлого, и сомкнулись на жемчужном ожерелье. Она вновь пережила то возбуждение, которое испытывала, лишая жизни Барретта Уиллера.

Кроме этого Неферет пережила кое-что ещё. Её вновь наполнило чувство того первого убийства. Она не пробовала его кровь. В тот момент она не думала об этом, но она почувствовала, как останавливается его дыхание, прекращается сердцебиение. Неферет ощутила силу от осознания того, что она заставила его дух исчезнуть, уйти из его смертной оболочки.

По безупречной коже Неферет пробежали мурашки.

Она вновь пережила свой побег из Чикаго на поезде, в компании небольшой группы вампиров, которая искала места для новых Домов Ночи на западе. На первой же остановке поезда, Эмили Уиллер закопала свой дневник. В грязи земли, которая в будущем станет Оклахомой, Эмили уничтожила единственное напоминание о том, что с ней произошло. Она вспомнила как копала лопатой землю, раны, которые кровоточили запах, означающий конец всего. После захоронения памяти о потери невинности и отмщения за это, началась новая жизнь Неферет.

Эта жизнь была тяжёлой.

Но в этом возрождении всегда был тёмный уют, который никогда не оставлял Неферет. Её миром была Ночь, и тени самых глубоких уголков этого мира соглашались с ней, утешали и успокаивали её.

Школьный совет Чикаго решил, что недолетке небезопасно возвращаться туда, и Неферет передали в Дом Ночи города Сент-Луис. Там начали проявляться её способности.

Свернувшись калачиком, Неферет переживала следующий момент своей жизни, который определил, кем она станет.

Кошка была небольшой, короткошёрстной, в черно-серую полоску. Она была слишком маленькой, совершенно обычной и не очень привлекательной для того, чтобы Неферет вообще заметила её, если бы у этой кошки не было по лишнему пальцу на обеих передних лапах и такого высокого интеллекта. В Сент-Луисе была холодная и снежная зима, и юная Неферет подумала, что котёнок сойдёт за варежки.

Сварливый школьный повар назвал кошку Хлоя, в честь человеческой воровки, которую поймали при попытке ограбления школы так как она не могла удержать свою кошку от проникновения в кухню, независимо от того как часто она закрывала окна и следила за горничными с их нерадивой привычкой забывать закрывать двери. В тот день Хлоя открыла носом окно, забралась на потолочную балку, запрыгнула на холодный стол и наелась мясного пирога. Вампиры выкинули кошку из буфета, когда Неферет проходила мимо.

― И как из неё сделать варежки?― воскликнула юная Неферет, пока доставала маленькую Хлою из сугроба, в который та приземлилась, попутно очищая её мех от снега, и улыбалась, пока кошечка играла с завязками её мехового плаща.

Повар только посмеялся над Неферет.

― Знаю, ты ещё молода, но ведь не глупа. Хлоя — многопалая. У неё шесть пальцев. Уверен, что ты видела нашу Верховную Жрицу и её кошек. Все многопалые! Эта уродливая коротышка должно быть с ними в родстве, хотя кроме лап я не вижу сходства.― Качая головой, старый вампир отвернулся, продолжая бормотать,― Варежки из кошки. Милый, но пустоголовый ребенок…

Неферет вспомнила, как её лицо покраснело от злости и смущения, пока Хлоя не посмотрела ей в глаза.

С этого момента мир Неферет изменился. Она почувствовала трепет — трепет от осознания того, что она находится в сознании кошки. Она не слышала слов — кошки не думают словами. Она услышала эмоции, и эти эмоции рассказали её историю. От Хлои исходила шалость. Живот Хлои был полон, и ей хотелось спать. Но самое главное, что Хлоя смотрела на Неферет с радостью, любовью и преданностью и выбрала Неферет своей хозяйкой на всю жизнь.

Пандея, Верховная Жрица Сент-Луиса, не назвала Неферет дурочкой. Она не посмеялась над Неферет, когда та пришла к ней, неся спящую Хлою на руках, и затаив дыхание описывала, какие образы сновидений она может вытащить из кошкиного сознания.

― И я могу прочесть мысли вашей кошки, Верховная Жрица!― тараторила Неферет, указывая на пухленькую кошку, отдыхающую на подоконнике. ― Она счастлива, очень счастлива потому, что она беременна!

Улыбка Верховной Жрицы затмила насмешки повара.

―Дорогая Неферет, Никс дала тебе замечательный дар — особенную связь с кошками, животными, которые очень близки нашей Богине. Никс должно быть очень высоко тебя ценит, раз подарила такую способность.

Прекрасный день исчез, и видение Неферет изменилось. Месяца проходили так же быстро, как билось сердце Тси-Сгили.

Она всё ещё была недолеткой, но уже постарше. Её советы ценили, во-первых из-за её связи с кошками, которые свободно бродили по Дому Ночи со своими недолетками и вампирами. Во-вторых, несмотря на то, что её способности начались с животных, скоро стало ясно, что Неферет может читать мысли людей почти также легко, как и кошек.

Одно за другим, с головокружительной скоростью, изображения всплывали из прошлого:

― Неферет, ты сделаешь доброе дело, если поедешь со мной в город. Мне нужно знать, растет ли беспокойство относительно наших ритуалов полнолуния,― сказала ей Верховная Жрица.

Она поехала с Пандеей, открывая своё сознание потоку ненависти, зависти и страха, который местные жители испытывали к Верховной Жрице, хотя при встрече они либо улыбались и кивали головой, либо отводили взгляд и притворялись, что не видят её.

Неферет начала ненавидеть ходьбу по городу.

― Неферет, человеческий Супруг нашей новой преподавательницы выглядит опечаленным. Ты сделаешь доброе дело, если прочитаешь его мысли — возможно, он хочет уйти, но боится сказать об этом,― в следующий раз попросила Пандея.

Неферет заглянула в сознание этого человека. Он не был опечален. Он изменял своей вампирше и в дневные часы, пока она спала, уходил, для того чтобы играть в азартные игры и развратничать на речном судне.

Профессор отослала его прочь и быстро забыла о нём, и в течение двух недель нашла другого, более верного Супруга.

Но Неферет было сложно забыть то, что она увидела в мыслях этого человека. Похоть и зависть — жадность и желание. Это вызвало у неё отвращение.

Видя, как Верховная Жрица ценит советы Неферет, остальные начали приходить к ней, всегда ища ответы, скрытые под масками других недолеток.

Когда Неферет переживала это видение, она почувствовала обиду, которая тогда поднялась в ней. Все они так нуждались! Даже Верховная Жрица.

― Неферет, скажи мне, этот Сын Эреба и правда считает меня по-настоящему красивой…

― Неферет, я хочу знать, правду ли сказала моя соседка…

― Неферет, скажи мне…

― Неферет, я хочу узнать…

― Неферет, а почему…?

Тси-Сгили вздрогнула, несмотря на то, что она всё ещё спала, пока видения сменяли одно другое и нападали на неё так быстро, просачиваясь друг в друга, составляя коллаж из потребности и жадности, желания и предательства, лжи и похоти.

Тьма спасла её. Когда она была Эмили, она обращалась к цветущим садам школьной рощи. Самые темные места Дома Ночи были её друзьями. Там она могла исчезнуть, призывая к себе ночь, так чтобы остальные её не замечали…

Хлоя поняла. Она была умна не по годам и, не смотря на неинтересные мысли, которые слышала Неферет, Хлоя всегда заставляла её улыбаться. Она нашёптывала кошке чувства, которые никогда бы не сказала вслух, которые никогда бы не показала другим недолеткам или вампирам.

― Я ненавижу, когда Пандея просит подслушивать мысли людей, особенно мысли мужчин,― говорила юная Неферет своей мурлычущей кошке.― Они мерзкие. Их мысли одержимы нашими телами, в обладании нами, даже при том, что их страх настолько силен, что почти имеет запах — запах пота, мерзкого дыхания и ненасытного желания.

Хлоя потерлась носом об её щёку, наполняя Неферет абсолютной любовью и пониманием.

― Когда я стану Верховной Жрицей, я буду использовать свои силы только когда захочу этого. Я не согласна с Пандеей и остальными. То, что у меня дар, ещё не означает, что я должна быть у них на побегушках. Эта сила дана мне, а не им. Она должна быть моей, для того, чтобы делать то, чего хочу я.

Вместо того чтобы как обычно прижаться к Неферет, кошка пошевелила ушами и поднялась, усаживаясь на коленях Неферет и вглядываясь в покрытые ночью сады школы.

В своем логове, Тси-Сгили застонала вслух, не желая видеть то, что произойдет дальше, но она была не в состоянии вырваться из видений прошлого.

Роща Дома Ночи растянулась не более чем на двести акров вокруг главного здания. Конечно, за территорией тщательно ухаживали, но поскольку эти события происходили в начале двадцатого века, Сент-Луис также был известен как ворота дикого запада. Эти сады были домом музыкальных фонтанов и цветов, распускающихся ночью.

Хлоя потянула носом воздух.

Неферет глубоко вздохнула вместе со своей кошечкой. Когда Хлоя выгнула спину, свирепо рыча, Неферет тоже обнажила свои зубы, разделяя ярость свой кошки из-за того, что в её Дом Ночи проник незваный гость.

Как только Хлоя спрыгнула с её колен, Неферет пришла в себя и почувствовала страх. Она бросилась вслед за кошкой.

Рысь охотился на кроликов и преследовал одного, недалеко от того места, где Неферет сидела вместе с Хлоей. Разочарованный из-за потери добычи, самец пометил поляну.

Хлоя ворвалась на его территорию. С визгом предупреждения, рысь столкнулся с котёнком. Воя и шипя, Хлоя, выпустив когти и обнажив зубы, налетела на самца.

― Нет!― Неферет кричала вместе с Хлоей, когда рысь бил её. Ударяя Хлою, как будто она была насекомым, и кромсая её живот, аккуратно потроша её.

Когда Неферет достигла поляны, огромный зверь, раза в три больше Хлои, остался рядом с тем местом, где дергаясь и кровоточа, лежал выпотрошенный котёнок.

Ярость наполнила недолетку и она увидела животное, раскрывшее рот в безмолвном крике ненависти, с выпущенными когтями и обнаженными зубами.

Рысь прижал уши к голове. Его желтые глаза встретились с пылающим изумрудным взглядом Неферет. То, что он там увидел, привело его в замешательство. Его инстинкт самосохранения взял верх также быстро как воспламенился его инстинкт убивать, и рысь попятился, исчезая в листве.

Неферет подбежала к кошке. Хлоя всё ещё была жива. Её маленькое сердечко билось, и она задыхалась от паники и боли.

― Нет! Богиня, нет!― Неферет разорвала своё платье, пытаясь запихнуть кишечник обратно в живот кошки, и остановить страшное кровотечение. ― Помоги ей, Никс! Пожалуйста, если я так дорога тебе как все говорят, пожалуйста, я прошу тебя, помоги ей!― Глаза кошки были наполнены болью, а её собственные отчаянием. Неферет плакала.― Помоги ей Богиня! Пожалуйста, помоги!

Воздух над поляной замерцал серебряным светом, светом падающих на Землю звезд, и рядом с умирающей кошкой материализовалась женщина. Её волосы были длинными и такими же белыми как луна. На ней было платье цвета заката и головной убор, покрытый серебряной паутинкой с нанизанными на ней бриллиантами.

В логове, тело Тси-Сгили беспокойно дергалось. Её дыхание замедлилось. Её голая кожа была холодной и такой бледной, что казалась почти прозрачной, когда она переживала свою первую встречу с Никс.

― Дочь, ты важна для меня,― сказала ей Богиня.― И не только потому, что я вижу в тебе огромную силу. Я люблю тебя, также как и всех моих детей из-за твоего настоящего Я, которое внутри тебя, уязвимое и раненое, но достаточно сильное, для того чтобы дальше продолжать жить, расти и любить.

― Пожалуйста, Богиня. Спаси Хлою. Она — самое важное в моей жизни. Я люблю её,― умоляла Неферет.

Никс подняла руки и шёлк, который покрывал их замерцал как лунный свет на воде.

― Я дам тебе ещё один дар — способность успокаивать чужую боль с одного твоего прикосновения. Пусть это сочувствие умерит зарождающуюся внутри тебя власть. ― Никс прижала руки к сердцу, а затем наклонилась вперед и приложила ладони к голове Неферет.

В холодном и темном логове Неферет вновь пережила наполнение этой божественной силой и её дыхание на секунду остановилось.

― Ох, будь благословенна, Никс!

― Это Богиня! Будь благословенна, Богиня ночи!

Радостные крики недолеток и вампиров, нашедших поляну после крика Неферет о помощи, раздавались вокруг неё.

― Благословенны будьте дети мои. Счастливого пути и до новых встреч,― радостно улыбнувшись, сказала Никс остальным, перед тем как исчезнуть в луче лунного света.

Неферет не смотрела на уход Никс. Её взгляд сосредоточился на умирающей кошке. Неферет прижала ладони к кровоточащему телу Хлои, направляя магическую силу Богини.

Неферет мгновенно почувствовала разницу. Хлоя перестала задыхаться. Её сердцебиение замедлилось. Из её глаз ушла боль и на мгновение их взгляды встретились. Глаза Хлои сияли от любви, радости и облегчения. Затем, абсолютно счастливая, и совершенно не чувствуя боли, кошка свернулась вокруг рук Неферет. Удовлетворенно мурлыча, она уткнулась носом в руки Неферет и умерла.

― Нет! Нет! Я должна была спасти тебя!― Неферет затащила Хлою на колени и начала громко плакать над её безжизненным телом, когда лоб взорвался от боли. Тем не менее, прижимая к себе тело Хлои, Неферет рухнула в траву. Кровь и земля поглощали её рыдания.

― Неферет, дитя! Я здесь, с тобой. Всё будет хорошо!― Тем, кто её поднял, оказалась сама Верховная Жрица.― Ох, благословенная Богиня, спасибо тебе!― воскликнула Пандея, когда Неферет подняла голову.― Мало того, что Никс подарила тебе дар исцеления этой ночью, она также благословила твоё Превращение.

От смущения у Неферет закружилась голова, несмотря на то, что она всё ещё плакала и сжимала тело Хлои.

От новых меток Неферет, которые являлись свидетельством того, что она теперь взрослый вампир, взгляд Пандеи перешел к маленькому котёнку.

― Ох, это Хлоя. Я скорблю вместе с тобой Неферет. ― Верховная Жрица погладила неподвижную голову кошки.― Но твои прикосновения исцелили её боль, и Хлоя ушла в Потусторонний мир, где сейчас резвиться на полях нашей Богини.

В логове Тси-Сгили глубоко вздохнула и затем произнесла те же слова, которые она произносила в прошлом.

― Я не слышу её. Хлоя мертва.

Взгляд Пандеи был добрым, а голос выражал понимание.

― Я знаю, это ужасная потеря и тебе трудно принять её прямо сейчас, но когда ты сможешь ясно подумать об этой ночи, ты поймешь, что способности касаться её духа и исцелять, могли лишь успокоить Хлою перед смертью, чем вылечить её физические раны. Никс щедро благословила тебя.

В своем логове Неферет прошептала вслух слова, о которых была в состоянии только думать много десятилетий назад: Никс забрала у меня единственное, что я люблю.

Гнев Тси-Сгили расшевелил её сознание. Её дыхание участилось, и она почти открыла глаза. Но прежде чем она полностью пробудилась, появилось новое видение её прошлого. День, когда она убила своего возлюбленного и начала слышать соблазнительный шепот крылатого бессмертного — лжеца и предателя, Калоны…

―Зо, Танатос послала меня за тобой. Конференция с Верховным Вампирским Советом началась,― сказал Аурокс.

― Вот, черт! Я абсолютно потеряла счёт времени.

― Конференция? Какого чёрта?― произнесла Афродита.

― Ещё раз черт.―Я проверила телефон: 22:10. Я опаздывала на десять минут. ― Ребят, со всеми этими заморочками с подвалом я забыла сказать вам. Танатос собирается попросить Верховный Совет о ходатайстве у полиции, потому что она думает, что у людей назревает недовольство. Она хотела, чтобы я присоединилась к ней, и мы вместе рассказали бы им о том, что Неферет может менять форму, о том, что она стала сумасшедшей и что наш круг намылил ей шею, и ещё упомянуть тот факт, что она съела мэра. — Я сделала паузу и посмотрела на Афродиту извиняющимся взглядом. — Прости за то, что сказала это так.

Она пожала плечами.

— Ты просто говоришь всё, как есть на самом деле.

— Она просто должна была выразиться помягче, — сказала Стиви Рей, посылая мне хмурый взгляд.

— Деревенщина, я всегда ненавидела, когда пытаются смягчить очевидное. Зет должна говорить всё так, как есть.

— Эй, мы знаем, что прошлая ночь прошла впустую и сегодня всем очень тяжело работать. Но не нужно притворяться в том, что вас ничего не беспокоит, — произнес Старк. Он не смотрел на Афродиту, но этот комментарий явно предназначался ей. Он смотрел на Аурокса и хмурился.

— Старк, всего два слова: закрой рот, — сказала Афродита. — Ах, и ещё два: сильно ревнуешь?

Богиня, как мне надоел их спор.

— Афродита, если ты в состоянии говорить об отце, я бы хотела, чтобы ты пообщалась с Верховным Советом по скайпу. — Я говорила быстро, чтобы Старк не мог отпустить ни одного комментария, неважно кому — Афродите или Ауроксу. — Стиви Рей, ты тоже пойдешь со мной.

— Оки-доки, — ответила она.

— Нам лучше идти. Танатос отправила за тобой Аурокса, и это означает, что ты опаздываешь, — сказал Старк, схватив меня за руку.

Я подняла брови и выдернула руку.

— Мы, в смысле я, Стиви Рей и Афродита, уже идем И да, я опаздываю потому, что у меня была куча дел помимо этого. И пока мы будем разговаривать с Высшим Вампирским Советом, я хочу быть уверена, что все красные недолетки собрали свои вещи и переехали в подвал. А затем, Старк, помоги Дарию и Демьену собрать их всех вместе для того, чтобы пойти на похороны. Увидимся там.

— Но я хотел…

— Хотел что? — Я знаю, что говорила, как настоящая сучка, но у меня кончилось терпение. Было очевидно, что он хотел быть рядом со мной, особенно если рядом будет Аурокс. — Старк, ты не видел, как появилась Нферет. Вряд ли ты сможешь рассказать что-то Вампирскому Совету.

— Я просто подумал, что возможно могу понадобиться тебе…

Я снова прервала его.

— Мне нужно, чтобы ты не спорил со мной или с Афродитой и убедился, что на похоронах Эрин не будет драки.

Аурокс прочистил горло.

— Я пожалуй пойду к Танатос и скажу, что скоро вы к ней присоединитесь.

— Да, спасибо Аурокс, — ответила я рассеянно, как ребенок, который рад скинуть с себя напряжение, причиной которого стал.

Я смутилась, и скорее всего, задела Старка, но у меня не было ни времени ни энергии для того, чтобы заботиться о его чувствах. Поэтому я ничего не сказала. И Старк ничего не ответил. Никто вообще ничего не говорил. Пока Старк не прижал к сердцу руку, сжатую в кулак, церемонно поклонился мне и произнес:

— Как прикажешь Жрица. Надеюсь, что конференция с Верховным Советом пройдет хорошо.

И затем он ушел вместе с Демьеном и Дарием, которые молча последовали за ним.

— Неудобно вышло, — сказала Афродита. — Знаешь, Старк ведет себя, как собственник из-за Аурокса-Хита. Не нужно забивать парня перед Мальчиком-Быком.

— Да не забиваю я его!

— На самом деле, Зет, твой голос звучал довольно неоднозначно, — произнесла Стиви Рей.

— Хочешь сказать мне, что с Рефаимом ты всегда супер-милая, даже если он тебя чертовски раздражает? — Сказала я, чувствуя своего рода сожаление за то, что сорвалась на Старка, особенно в присутствии друзей, но, тем не менее, до сих пор злилась на него.

— Да, я хочу сказать тебе, что ни разу не срывалась на Рефаима, — ответила Стиви Рей.

— Скорее всего это потому, что он лишь в половине случаев парень. Довольно трудно будет сорваться на него, когда он в обличие птицы. Это, должно быть, как с собакой встречаться. Бьюсь об заклад, что каждый раз возвращаясь к тебе, он счастлив и чуть ли ни хвостом виляет, — сказала Афродита. — Ох, Иисус, как мне это надоело.

— Я уже так привыкла к твоим выпадам, что не собираюсь ничего тебе отвечать. — Стиви рЕй повернулась к Афродите спиной. — Правда, Зет, что с тобой? Ты раздраженная, как кошка на раскаленной крыше.

— Элизабет Тейлор была богиней, — произнесла Афродита. — Безумно сумасшедшей, но всё же богиней.

— Ты вообще о чём? — спросила я.

— О кино. Спросите Королеву Демьена. Уверена, он бы хотел быть ею.

— Афродита, иногда мне кажется, что ты говоришь на другом языке, но вот, что со мной: я устала от споров. Устала от того, что Старк ведет себя странно из-за Аурокса. Устала от того, что не знаю как себя вести с Ауроксом. Мне надоело находить людей съеденными. Я устала от беспокойства о том, что же, черт возьми, Неферет собирается делать дальше. И мне ужасно надоело находиться в Доме Ночи, будучи заключенной здесь.

Стиви Рей и Афродита посмотрели на меня так, как будто у меня выросли крылья.

— Черт возьми, Зет. Тебе надо начать пить, — произнесла Афродита.

— А успокоительное на недолеток действует? — спросила её Стиви Рей.

— Попытаться стоит, — ответила Афродита.

— Я всё ещё здесь. Я не люблю пить и не хочу принимать успокоительное.

— Я бы могла растворить одну таблетку в её кока-коле, — сказала Афродита.

— Так и сделаем, — ответила Стиви Рей.

Затем они обе засмеялись.

Я покачала головой.

— Мы опаздываем, и это не смешно. — Я развернулась и пошла вперед. Они пошли следом, все ещё продолжая хихикать.

Я была удивлена, увидев Калону, стоящего позади Танатос и скрестившего руки на своей голой, мускулистой груди. Он был похож на статую ангела мщения.

Почему он не всегда носит рубашку? мелькает у меня в голове. Затем Танатос пригласила нас присоединиться к ней, говоря при этом:

— Ах, вот и Зои. Рада видеть, что её сопровождают юная Верховная Жрица Стиви Рей, а также наша Пророчица, Афродита.

Калона отступил так, чтобы нас троих можно было увидеть с помощью компьютерной камеры, также как и Танатос. На экране была комната Высшего Вампирского Совета на острове Сан-Клементе, расположенного недалеко от побережья Венеции. Семь каменных тронов, на каждом из которых был вырезан какой-то орнамент, располагались в комнате. Шесть из них были заняты. Я знала, что седьмой принадлежал Танатос. Я не знала, что чувствовать по поводу того, что они никого не посадили на её место. Мне нравилось, что даже находясь здесь с нами, у Танатос достаточно сил для того, чтобы сохранить своё место в Совете. Но не понравилось то, что это означает то, что её могут выдернуть туда в любое время.

Я поняла, что никто не произнес ни слова. Все смотрели на меня. Моё лицо запылало и прижала руку, сжатую в кулак, к сердцу, быстро кланяясь.

— Счастливо встреться, Верховные Жрицы. Прошу прощения за опоздание. Я была, гм… — Я сделала паузу, ища любой предлог, который я собиралась пролепетать.

— Просто она немного напряжена из-за того, что мы все здесь застряли, — закончила за меня Афродита. Она быстро поклонилась. — Счастливо встретиться. Афродита — это я.

— Мы помним, кто ты, Пророчица, — Дуантия заговорила первой. — Нам было бы довольно сложно забыть нашу первую человеческую Пророчицу. — Она сидела в самом богато украшенном троне и, очевидно, вела конференцию. Затем Дуантия посмотрела на меня, и я смогла почувствовать её силу, даже несмотря на тысячи километров, отделяющих нас. — Иногда опоздания неизбежны. Напряжение тоже неизбежно. Умение ограничивать одно и управлять другим — часть жизни Верховной Жрицы. — Прежде чем я успела снова начать извиняться, она посмотрела на Стиви Рей. — Счастливо встретиться, Стиви Рей. Когда это будет возможно, Верховному Совету и мне хотелось бы пригласить тебя и твоего необычного Супруга, Рефаима, на остров Сан-Клементе. Вы двое нас очень заинтересовали. Это правда, что парень каждый день превращается в ворона?

— Счастливо встретиться, — произнесла Стиви Рей, кланяясь. Затем, застенчиво улыбнувшись, она без колебаний или смущения ответила на вопрос Дуантии. — Да, мэм. Ночью Рефаим — обычный парень, на с восходом солнца он превращается в ворона.

— Он помнит те часы, которые он проводит в облике птицы? — спросил другой член Совета.

— Нет, не совсем. Или, по крайней мере, он помнит, но не говорит мне об этом. Рефаим не любит часто говорить об этом.

— Мы ещё поговорим об этом, когда ты и твой Супруг посетите нас, — сказала Дуантия.

— Лучше будет, если ты возьмешь с собой сумку для перевозки собак, — прошептала Афродита Стиви Рей.

Я толкнула её.

— А теперь вернемся к нашему вопросу, — продолжила Дуантия. — Танатос рассказала нам события прошлой ночи. Афродита, Совет приносит тебе свои соболезнования. Смерть родителя всегда тяжела.

— Благодарю.

— Зои, Стиви Рей и Афродита, вы присутствовали в кампусе в момент появления призрака. Танатос сказала, что, по вашему мнению, это была Неферет. Вы трое согласны с этим?

— Да, — ответила я. — Сначала мы с Афродитой увидели пауков. Уже тогда я поняла, что это была Нефрет. Она и раньше появлялась здесь в обличии пауков, и когда она упала с балкона отеля, всё выглядело так, как будто её тело распалось на огромное количество пауков.

— С самого начала было ясно, что пауки не были нормальными, — добавила Афродита. — И это стало ещё очевиднее, когда Зои начала собирать круг.

— Как я уже сказала, я почувствовала, что в школе что-то происходит как раз перед тем, как Зои позвонила и сообщила, что это действительно так. Изначально я почувствовала приближение смерти, которая действительно посетила нашу школу той ночью, но сейчас, я полагаю, что также почувствовала и приближение Тси-Сгили. Её сила исходит от смерти и Тьмы — это и вызвало её бессмертие. Я согласна с Зои и её кругом. Неферет попыталась появиться.

— Мы видели её, — произнесла я из-за того, что члены Совета выглядели нерешительными. — Это действительно была Неферет, тело которой почти преобразовалось, пока стихии не выкинули её за пределы школы.

— Ну, не совсем за пределы, — сказала Афродита. — Она убила моего отца у главного входа школы. Вряд ли она могла бы сделать подобное, не выпив чью-то кровь.

— Мы также считаем, что Неферет может нести ответственность за отвержение Превращения одной недолетки той ночью, — произнесла Танатос. — Призрак Неферет прошел через тело девушки, когда та бежала к кругу. Недолетка умерла всего через несколько минут после этого.

— Да, недолетка с способностью повелевать водой, — сказала Дуантия. — Так досадно, потерять недолетку, одаренную нашей Богиней.

— В таком случае, бессмертная, которая кормится смертью и Тьмой, могла вызвать летальный исход, — произнес другой член Совета. — Должно быть это — та сила, которая была ей дана.

— Неферет убила Эрин и отца Афродиты, — твёрдо сказала я. — Мы даже попытались объяснить всё детективам, но никоем образом не можем рассказать им правду. И он не хотят верить нам.

— И теперь они просят профессоров пройти тест ДНК для того, чтобы сравнить его с доказательствами, найденными на теле мэра, — произнесла Танатос.

Я услышала удивленный вздох Афродиты и поняла, что мне следовало предупредить её о чём-то подобном. Чёрт! Мне действительно нужно лучше следить за своим временем.

— Люди хотят расследовать убийство, совершенное в вашем Доме Ночи. — Это был не вопрос, но Танатос всё равно ответила Дуантие.

— Да, что идет наперекор нашим традициям. Я не разрешу вторгнуться в эту школу. Именно поэтому я хотела попросить вас о ходатайстве, — сказала Танатос. — Люди должны понять, что вампиры тоже обвиняют Неферет в смерти мэра, и мы прилагаем все усилия для того, чтобы найти её и привлечь к ответственности. Они могут прекратить расследование и снять обвинения с Дома Ночи. Мы, в свою очередь, поклянёмся в том, что заставим Неферет заплатить за свои преступления.

— И всё же, местные жители считают, что Неферет сама стала жертвой насилия, — произнесла Дуантия.

— Потому что мы не могли объяснить им, что она использовала Тьму для того, чтобы похитить мою бабушку, и мы должны были использовать магия для того, чтобы спасти её! — Мне не хотелось кричать, но я была настолько расстроена всей этой несправедливостью!

— Существует много вещей, которые нельзя объяснить людям, — сказала Дуантия. — Смерть твоей матери — ещё один печальный тому пример.

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

— Зои, если с Дома Ночи снимут обвинения, ты и Стиви Рей продолжите жить за пределами школы? — вдруг спросил, молчавший до сих пор, член Совета.

— Да, — ответила я. — Туннели под вокзалом намного удобнее для красных недолеток и вампиров.

— Но ведь ты к ним не относишься.

Я нахмурилась.

— Но тем не менее, я не обычная недолетка. — Я подняла руки, ладонями вверх, для того, чтобы татуировки Богини были полностью видны в камере.

— А я необычная Пророчица Богини, — произнесла Афродита. — Поэтому, я тоже пойду с ними.

— Я первая Верховная Жрица красных вампиров, — сказала Стиви Рей. — И это тоже не совсем нормально, поэтому я согласна с Зои и Афродитой. Это не значит, что мы спорим с вами. Это означает, что мы будем вместе.

— Я не понимаю в чем проблема, если мы снова будем жить в туннелях. Раньше вы к этому хорошо относились, — сказала я.

— Но это было до того, как Неферет похитила твою бабушку, убила недолетку и человека и привлекла внимание местных властей к вашему Дому Ночи, — произнес тот же член Совета.

Я не могла поверить в то, что она сказала.

— Но это была не наша вина!

— Никто и не винит вас, — быстро сказала Дуантия. — Мы всего лишь пытаемся разобраться в недавних трагических событиях. — Внезапно она переключила своё внимание. — Калона, ты здесь единственный бессмертный. Каково твоё мнение? — Казалось, вопрос Дуантии удивил всех нас. Танатос подвинулась в своём кресле, а мы с Афродитой отошли немного в сторону так, чтобы Калона мог встать между нами и показаться Верховному Совету.

Он поклонился, прижимая руку к сердцу, перед тем как ответить:

— Я не вижу проблем в том, что Зои и её группа, в том числе и мой сын Рефаим, живут в туннелях. Их охраняют сильные и преданные Воины, а туннели обеспечивают их безопасность. Что касается убийств, то у меня нет ни малейших сомнений в том, что это дело рук Неферет, а также в том, что люди не смогут заставить её заплатить за свои преступления.

— Калона, мы приняли тебя в нашем обществе из-за твоей клятвы, принесенной Танатос, но нам интересно, как ты ответишь на ещё один вопрос, — произнесла Дуантия.

Крылья Калоны зашелестели, а его тело напряглось, но тем не менее его голос был трёрдым:

— Я отвечу на любой вопрос, какой ты только сможешь пожелать, Верховная Жрица.

— Несмотря на то, что ты никогда полностью не признавался, что был Эребом, сошедшим на землю, Неферет представила тебя нам именно так. Она сказала, что ты обманул её, считая себя таковым.

— И тем не менее, я никогда не утверждал, что я Эреб. И вот сейчас я стою перед вами, будучи Воином одного из членов Совета, в то время, как Неферет убивает недолеток и людей.

— Да, это интересный поворот событий. И вот наш вопрос: кто же ты?

Все, даже Танатос, посмотрели на Калону. Неужели он собирался сказать им, что приходится Эребу братом? Вот дерьмо!

— Я много кем был — богом, любовником, разрушителем, спасителем. Теперь же я — Воин Смерти, — произнес Калона. — И по-моему, правильно, что я тоже бессмертен.

Я думала об этом разговоре и о том, сказать ли всем, что он брат Эреба, но так ли это на самом деле? Я уже опоздала, выглядя в глазах Совета безответственно, и они должны были знать, что я была зла на них как черт. Мне не было нужды заявлять о том, что Калона ничего не сказал. Или ещё худе, отрицать все его слова. Поэтому для разнообразия я держала рот на замке.

— Калона, я молилась Никс и просила её поговорить со мной о тебе и сказать представляешь ли ты какую-либо угрозу Тантатос или Дому Ночи, — произнесла Дуантия.

— И что же сказала Богиня? — спросил Калона.

— Никс хранит молчание.

— По-моему, это и есть ответ, — произнесла Танатос. Я подумала, что её голос звучит как-то по-другому. Она и Дуантия молча смотрели друг на друга, и эта игра завершилась, когда взгляд Дуантии обратился к Совету.

— Жрицы, всё, что вы сейчас слышали, изменило ли ваше решение относительно просьбы Танатос ходатайствовать перед жителями Талсы?

Пять Верховных Жриц ответили одновременно:

— Нет.

Дуантия снова посмотрела на нас.

— Тогда всё решено. То, что происходит в Талсе, уже вызвало волнение среди вампиров и людей, а также среди недолеток и вампиров самого Дома Ночи этого города. Часть из вас отделилась, и как нам стало ясно из недавних событий, это плохо повлияло на вампирское общество. Мы держимся в стороне от Неферет. Это больше не наша забота. Ответственность за то, чтобы привести её к правосудию, уже не лежит на нас.

— Но из-за неё возникает куча проблем. Она — единственная, кого люди должны винить, единственная, кого должны винить вы. — Я чуть ли не задохнулась от сдерживаемого крика.

— Она бессмертна. И как сказал Калона, люди не смогут привлечь её к правосудию, — произнесла Дуантия.

— Вы ожидаете, что это сделаем мы, — сказал Калона.

— Да, — ответила Дуантия. — Поэтому, мы не будем ходатайствовать перед местными жителями. И мы больше не одобряем разделение вампиров и недолеток вашего Дома Ночи.

— Ских — тоже Верховная Жрица, и она живет отдельно от вас, что вы позволяли на протяжении веков, — попыталась я рассуждать вместе с ними.

— Ских не становится причиной людских волнений. И не приезжает к нам с просьбой о помощи, — сказала Дуантия.

— Вы знаете, сейчас обретает смысл то, что она остается на заминированном острове и игнорирует вас, — сказала я им.

— Возможно, настала пора и Талсе стать островом. — Голос Танотос звучал мрачно и сильно. — Я сию же секунду отрекаюсь от трона в Высшем Вампирском Совете.

— Танатос, вы не можете порвать отношения с Советом! — Дуантия встала. Остальные члены совета выглядели шокированными.

— Я изменюсь и приспособлюсь. Останусь здесь в качастве Верховной Жрицы этого Дома Ночи. Я поддержу этих двух необычных Верховных Жриц и Пророчицу в их поисках своего собственного места. И самое главное, я придам Неферет правосудию и не позволю ей вторгнуться в мою школу.

— Но ведь это…

— Это моя клятва. Да будет так!

Затем Танатос нажала на кнопку отключения. Скайп издал смешной, немного надоедливый звук, и затем экран погас.

―Святое дерьмо. Танатос, да у вас есть яйца. Да еще какие,―сказала Афродита.

Танатос подняла брови.

―Я проигнорирую пошлость и приму комплимент, Пророчица.

―Просто, чтоб вы знали, это солидный комплимент,―почтительно склонив голову, сказала Афродита.

―Вы и правда встали на нашу сторону. Спасибо, Верховная жрица, ―произнесла Стиви Рей.

Калона и Зои обменялись мрачными взглядами.

―Итак, мы имеем дело и с Неферет и с местными властями,―сказал бессмертный.

―Снова,― добавила Зои.―Это не было похоже на предыдущую встречу с Высшим Вампирским Советом.

―Они хотят как лучше,―сказала Танатос. В её голосе звучало нечто среднее между грустью и циничностью.―По их мнению, они делают хорошие вещи для всего вампирского общества. Именно для этого Совет и был создан много веков назад.

―Они застряли в средневековье!―выпалила Зои.

Афродита очень внимательно смотрела на Зои. Да, в Верховном Совете заседают одни придурки, но на их стороне всё еще была Танатос, сила круга, две Пророчицы (хотя Шайлинбыла ещё той занозой в заднице), Мальчик-Бык и бессмертный.

―Я и говорю: скатертью дорога. Без обид, Танатос, но они — куча старушек, ―сказала Афродита.―Зо, единственное, что они действительно могли сделать — это избавить нас от проблем с полицией. Нам не нужно их разрешение для того, чтобы создать своё место в этом мире. Это наш мир тоже, и мы сделаем наше собственное место!

―Да, я думаю также,―сказала Стиви Рей.

Зои скрестила руки на груди.

―Таким образом, мы все застряли здесь все вместе, ничего не делая.

―До тех пор, пока мы не поймаем Неферет, я боюсь за нас,― произнеслаТанатос.

―Поймать ее? И что хорошего это принесёт?―не унималась Зои.

Афродита видела, что она была не единственным человеком, который внимательно наблюдал за Зет. Брови Танатос приподнялись, и она склонила голову на бок.

―Жрица, мы все согласились, что Неферет ответственна за смерти случившееся прошлой ночью, но у нас нет никаких доказательств.

―Неферет сделала это, ―сказала Зои.

―Поэтому нужно найти её и передать властям. Пока человеческие власти не нашли доказательства нашей виновности, притом, что мы невиновны.

―Офигеть. И это означает, что вы позволите нашим профессорам пройти тест ДНК? ―спросила Зои.

―Нет. Это значит, что мы собираемся найти Неферет и предоставить полиции её ДНК, ―рявкнула Афродита.

―Неферет — сильная бессмертная. Вряд ли она позволит нам поймать себя, не говоря уже о том, чтобы отвести в полицию.

―Зои, ты говорила, что, тебе и твоему кругу удалось победить Неферет и спасти твою бабушку.

―Мы побеждали ее раньше и победим снова,―сказала Стиви Реи. Её голос звучал намного оптимистичнее, чем голос Зет.

―Фактически, всё, что нам нужно сделать — это поймать Неферет. Привести её в общественное место и начать задавать её сложные вопросы. Она выйдет из себя и сделает что-то из ряда вон выходящее, особенно когда детектив потребует образец её ДНК,― сказала Афродита. ― Да, возможно у нас будут проблемы, когда она снова превратится в пауков или сожрёт несколько местных жителей, но люди наконец-то поймут, что тут на самом деле происходит. Но всё же это лучше, чем сидеть здесь под арестом и быть обвинённым в том, чего никто из нас не делал.

― Я думаю, что жители должны знать, что в это втянуты, куда большие силы, чем просто вампиры и люди.― Калона удивил Афродиту тем, что согласился с ней.― Зло всегда сильнее, когда его недооценивают.

―Ты собираешься показаться людям?― спросила Зои Калону.

― Я собираюсь предать Неферет правосудию и защитить эту школу. И если это означает, что мне нужно будет показать себя людям, я это сделаю.

―У меня вопрос.― Стиви Рей подняла руку.

―Да?― спросила Танатос.

―Как мы найдем Неферет?

― Это самая лёгкая часть. Мы останемся здесь, на пути нашей Богини, и подождем, пока Неферет сама придёт к нам,― произнесла Танатос.

―Да это дерьмо собачье!― Голос Зои звучал так, как будто она была готова взорваться.―Когда Неферет похитила бабушку, я сидела в туннелях. Я просто ждала и просила Никс помочь мне спасти её. И, что вы думаете? Богиня появилась и сказала, что ребенок сидит без дела и плачет. Верховная Жрица должна хоть что-то делать. И сейчас вы говорите мне, что мы должны просто сидеть и ждать?

― Нет, я говорю тебе, что мы должны быть мудрыми и проявить терпение. У нас есть недолетка, которую надо похоронить. Затем мы возобновим занятия и войдём в привычную колею, не позволим разъяренным местным жителям наводнить школу и сами постараемся не погрузиться во Тьму Неферет. Я надеялась, что ты и Стиви Рей покажете свои лидерские навыки и поможете мне и профессорам поддерживать спокойствие. И если вы уже прочитали мне лекцию о Богине, которой я служу верой и правдой на протяжении веков, я пойду. Мне ещё нужно провести похороны.― Тон Танатос ясно говорил, что она наслушалась достаточно от каждого, в особенности от Зои. Она поднялась и вместе с Калоной, который следовал за ней как тень, вышла из комнаты.

Афродита встала перед Зои.

― Рискую быть похожей на тебя Зет, но хочу сказать, что тебе нужно объясниться.

Зои прищурилась.

― Разве тебя такая ситуация не бесит?

―Конечно, бесит, но огрызаться на Верховную Жрицу, которая действительно на нашей стороне, просто глупо.

―Зои, ты была очень раздражительной.― Стиви Рей выглядела немного смущенной, но это не помешало ей говорить.

Зои глубоко вздохнула и затем медленно выдохнула, теребя камень провидца, висящий на длинной серебряной цепочке на её шее.

― Просто это чертовски неприятно, сидеть здесь и ждать следующего шага Неферет, зная, что она снова замышляет какое-то дерьмо.

―Ладно, ты произнесла слова «черт» и «дерьмо» в одном предложении, поэтому я начинаю испытывать чувство надежды так как этот нервный срыв может привести к обновлению твоего скучного словарного запаса, в котором совершенно отсутствуют ругательства,― сказала Афродита.― Кроме того, я говорю, что тебе следует изменить свою позицию. Это не то, как было в прошлый раз. Сейчас Верховный Вампирский Совет избегает Неферет.

―Да, даже если они слишком глупы, для того чтобы пойти на её поиски, уже хорошо, что они просто избегают её,―добавила Стиви Рей.

―Я бы назвала их похлеще, чем просто глупыми, но думаю тут и так всё ясно. Помимо нас, вся школа настроена против неё. Неферет не сможет прятаться вечно, и как мы уже сказали, её сумасшествие просто не сможет остаться незамеченным.

― Нет,―произнесла Зет. ― Часть проблемы в том, что не вся школа против неё. Даллас со своими дружками определенно будет на её стороне, и уж точно не с нами.

―Но, Зои, то, что Неферет убила отца Афродиты, изменило всё. ― Стиви Рей посмотрела на Афродиту.― Ещё раз прости. ― Афродита пожала плечами, после чего Стиви Рей продолжила.― На этот раз она сделала всё это на публике. Она сожрала мэра. В дело вмешалась полиция. Танатос убедится, чтобы они получили доказательства того, что она это сделала, а Даллас не захочет попасть под обвинение в убийстве или хотя бы в соучастии в убийстве, — сказала Стиви Рей.

— Далласу и его отвратительным дружкам в тюрьме придется несладко. Они сядут сложа руки и заткнутся. Уверена, они будут для всех вокруг занозой в заднице, да также, как и в обычной школе, — заметила Афродита.

— Да, ребята, пожалуй, вы правы, — сказала Зет. — Извините за то, что я была Нэнси-нытиком. Я просто хочу сделать что-нибудь, чтобы все исправить. Ну знаете, сделать все красиво, и перестать призывать Тьму, и все такое.

— Ты не была Нэнси-нытиком. Ты была Дебби-сама-себя обманываю. Люди отстой. Они совершают глупости и они не хорошие. Точка, — ответила ей Афродита. — И как доказательство моей мысли, возьмем похороны Эрин. Она вела себя неправильно, и я абсолютно уверена, что ее похороны будут отстойными.

От присутствия на похоронах Афродита чувствовала себя реально больной. Не только потому, что плохо, когда умирает кто-то достойный, как Дракон Ланкфорд или бедный Джек-гей, это печально и отстойно еще и потому, что приходилось носить жуткую одежду. Черную. Мрачную. Депрессивную.

И чтобы украсить вишенкой торт всех дерьмовых событий дня, Зои определенно позволила гневу контролировать свои слова. Она обрушилась на Высший Совет. Она огрызалась с Танатос. Это было не похоже на обычное поведение Зои. И она не упомянула родной дочери убитого о маленькой подробности: у полицейских есть образцы ДНК того, кто убил ее отца. Афродита взглянула на Зет. Она шла рядом со Стиви Рей, кивала и о чем-то без конца болтала с деревенщиной, но на ее лице не было обычной улыбки лучшей-подруги-навсегда.

Зет хмурилась. Она выглядела уставшей. Нет, на самом деле она выглядела не уставшей. Она казалась раздосадованной. Или злой. Да, Зет определенно выглядела злой.

Афродита не знала, что, черт возьми, ей делать.

Может быть, Зои нужно услышать о ее последнем видении, том, которое началось с Вышедшей из себя Разгневанной Зет и закончилось тем, что она попала в тюрьму и кучей съеденных людей?

Но интуиция все так же подсказывала Афродите, что это не то, что убедит Зои — по крайней мере сейчас.

Может быть, после похорон. Может быть, Зет такая сверхнапряженнная, потому что похороны так ужасны.

Втроем они подошли к центральной части кампуса— слишком хорошо всем знакомому месту для погребальных костров в центре окружавшего школу круга из гигантских дубов. Танатос и Калона стояли во главе костра, рядом с ними Даллас с каменным выражением лица, тем не менее кивавший в ответ на все, что говорила ему Танатос. Его друзья кошмарного вида образовывали рядом с ним небольшой полукруг.

Ее внимание привлек Дарий.

— Вот наши ребята, — сказала она, и они направились к своим Воинам, тем, кто был тоже с ними в круге и красным недолеткам Стиви Рей, стоявшим в виде еще одного полукруга на противоположной стороне костра.

Дарий обнял ее, и Афродита позволила себе расслабиться в его руках, желая наконец остаться с ним наедине.

— Танатос и Калона выглядят мрачными. Встреча с Верховным Советом прошла неудачно? — прошептал он ей на ухо.

— Поезд сошел с рельсов. Потом объясню, — шепотом ответила она, и тут подошли преподаватели, заполняя недостающие части полукругов, чтобы сформировать полный круг, делая вид что вся школа была единой, сплоченной группой. Разумеется, это было совершенно не так.

Танатос заговорила первой. Ее голос звучал сильно и ясно — она была на самом деле довольно хорошим оратором, но, когда она начала произносить рифмованную молитву, внимание Афродиты рассеялось.

Она стала наблюдать за Далласом. Насколько она могла рассмотреть, он всегда был слишком маленького роста, а его глаза казались крошечными, даже еще до того, как он свихнулся и стал красным недолеткой. Сейчас он пристально смотрел на костер и укутанное в саван тело Эрин, время от времени вытирая глаза рукавом. Формально, он плакал, но по большей части выглядел сумасшедшим. Взгляд Афродиты остановился на красных недолетках рядом с Далласом. Никто из них не плакал. Большинство смотрели либо на костер, либо на Танатос. Ну ладно, несколько человек пялились на Калону, но детишки всегда пялятся на Калону.

Афродита обвела круг взглядом и заметила, что Николь не присоединилась к группе Далласа. Она стояла рядом с Ленобией и Трэвисом в середине кучки преподавателей.

Как будто почувствовав ее взгляд, Николь посмотрела на Афродиту. Ее взгляд не был стервозным, но и дружественным он тоже не был. Афродита подумала, что если бы взгляд мог говорить, то он бы спрашивал — что за хрень?

Афродита еще немного на нее посмотрела, а затем продолжила обводить глазами круг. Ее взгляд снова остановился, теперь на Шайлин. Она стояла рядом с придурочным Эриком. Тот факт, что Шайлин как будто бы все время была рядом с Эриком, заставил Афродиту задуматься о разборчивости этой девушки. Эрик, несомненно, был горячей штучкой. Если бы он таким не был, Афродита тогда не была бы с ним, но теперь это для нее в прошлом. Конечно, она не видела каких-то страстных облизываний Шайлин с Эриком. Он даже никогда не держал ее за руку на людях. Может быть, это не Шайлин бегала за Эриком. Может быть, Эрик прилип к ней, потому, что она была первой Помеченной им недолеткой. Возможно и такое.

Шайлин была способна прочитать чужие ауры или как она их называла, цвета, и сказать, что на самом деле представляет собой внутренний мир человека, так что это означало возможность того, что Эрик должен был перестать быть таким тупицей, а Шайлин могла это увидеть, хотя такая возможность казалась маловероятной.

Афродита перекинула волосы за спину. Шайлин прочитала ее цвета. Она разозлила Афродиту, и вела себя сначала, как стерва, но потом извинилась. Истина же заключалась в том, что Шайлин была права, когда говорила Афродите:

— У тебя есть мерцающий желтый свет в твоем лунном цвете… Это твоя уникальная часть — твое тепло… она небольшая и она спрятана, потому что ты продолжаешь большую часть времени скрывать, какая ты на самом деле хорошая и добрая. Но это ничего не меняет, потому что так оно и есть. — Вспомнив это, Афродита перекинула волосы обратно.

Как бы ее это не раздражало, интуиция говорила ей, что Шайлин реально обладает даром— возможностью Истинного Зрения и данной Богиней способностью его интерпретировать.

Афродита взглянула на Зои, стоявшую рядом со Стиви Рей и Рефаимом, между Старком и Шони. Ну конечно, Шони и Стиви Рей вытирали глаза. Зет — нет, хотя это выглядело странно. Зет на похоронах обычно рыдала до соплей, и до того пока все не перепуталось и привело к ее смерти, Эрин была частью первоначального круга Зои.

Когда Афродита снова взглянула на Шайлин, девушка больше не смотрела на Танатос. Она смотрела на Зои, и ее выражение лица говорило, что ей не нравится то, что она видит.

Вот тогда Афродита и приняла решение.

Затем её внимание снова вернулось к похоронам. Даллас уже поднял пылающий факел в то время, как Танатос взмахнула руками и повысила голос, командуя:

— Даллас, на тебя было возложено зажечь костер Эрин, и то, что Шони поможет тебе в этом, используя дар Богини, для того чтобы тело нашей подшей дочери предалось пеплу и земле, является моим решением. — Танатос жестом предложила Шони присоединиться к ней.

Щеки Шони были покрыты слезами, но она не колебалась. Шони подошла к костру и, как только Даллас коснулся факелом сухих брёвен, позвала ночь:

— Огонь, приди ко мне! — Длинные тёмные волосы Шони растрепались из-за потоков тёплого воздуха, окружавших её. — Пусть тело моей Близняшки освободится! Да будет так!

Рассекая воздух, пламя охватило костёр. Все, кроме Шони, были вынуждены отойти от пламени на несколько шагов. Афродита прикрыла глаза руками, не в силах отвести взгляд от Шони. Она продолжала плакать, но в тоже время улыбалась, пока стихия не завершила своё дело.

Афродита подумала, что Шони похожа на богиню огня. Конечно, она никогда ей об этом не скажет, но всё же…

Как только Танатос закрыла круг и всех благословила, Афродита шепнула Дарию:

— Я быстро. Встретимся в спальне. — Она поцеловала его и затем нурнула в толпу, пытаясь найти взглядом Шейлин и желая того, чтобы она не была такой грубой.

Расстроенная, она почти врезалась в дерево. Хорошо, что почти, потому что за деревом Стиви Рей всё ещё плакала в объятиях Рефаима, полностью намочив его футболку.

— Знаю, это тяжело, Эрин теперь с Никс, — говорил он ей. Рефаим поднял взгляд как раз тогда, когда Афродита наткнулась на большой дуб.

Она приложила к губам палец в жесте «шшш», качая головой. Этого ей было достаточно — Стиви Рей думала, что и Афродита подключится к этому празднику рыданий. К счастью, Рефаим не обратил на неё внимания и продолжил утешать Стиви Рей в то время, как Афродита на цыпочках пошла прочь.

Её сковал озноб, но ей не было холодно. Взглядом Афродита сразу же нашла Далласа. Но её он видеть не мог. Он смотрел на дерево, и Афродита подумала, что даже если бы она прошла перед ним голая, он бы её не заметил. Он был занят разглядыванием Стиви Рей и Рефаима. Ненависть в его глазах пугала. Молча, Афродита обошла дерево и приблизилась к Далласу. Он бормотал что-то себе под нос. Афродита сосредоточилась, прислушиваясь к тому, что он говорил.

— Это неправильно. Моя мертва, но она даже не была человеком. Это неправильно…

Это было всё, что он бормотал. Афродита выжидала, готовая в случае чего предупредить Рефаима или позвать на помощь Дария. Но Даллас ничего не предпринял, просто продолжая повторять одно и тоже снова и снова, даже, когда уходил.

Афродита покачала головой. С Далласом серьёзно было что-то не так. Возможно, у Зет и нервное расстройство, но она хотя бы права в том, что не хочет оставаться в Доме Ночи с ним.

— Хорошо, увидимся завтра, Эрик!

Услышав голос Шейлин, Афродита с облегчением вздохнула и поспешила за ней, как только та помахала рукой Эрику и начала пробираться через толпу к девичьему общежитию.

— Эй! — позвала её Афродита.

Шайлин вопросительно оглянулась.

— Туда. Сейчас же. — Афродита указала на тени фонарей, которые освещали часть тротуара.

Они добрались до неосвещенной части тротуара вместе. Шайлин скрестила руки на груди.

— Ты просто не можешь попросить по-человечески.

— И всё же, ты сделала то, что я тебе сказала.

Не сказав ни слова, Шайлин развернулась и пошла прочь.

— Подожди! Я же просто шучу. Вернись. — Когда Шайлин не отреагировала0 Афродита вздохнула и добавила: — Пожалуйста.

Шайлин тут же подошла к ней.

— Пожалуйста — это всё, что тебе следовало сказать. В следующий раз попробуй начать с этого слова.

— Ладно. Ладно. Без разницы.

Афродита посмотрела на Шайлин. Та, в свою очередь, на неё. Афродита откинула волосы назад. Глаза Шайлин расширились.

— Нервничаешь?

— Я никогда не нервничаю.

— Ты возишься с волосами.

— Я просто откинула их назад.

— Тебе от меня что-то нужно. — Шайлин улыбнулась.

— Нет. Мне от тебе не нужно ничего. Но Афродите, Пророчице Никс, нужно.

— Мне становиться страшно, когда ты начинаешь говорить о себе в третьем лице.

— Просто замолчи и выслушай. У меня было видение, в котором Зои потеряла над собой контроль, и из-за этого начали происходить ужасные вещи.

Улыбка Шайлин погасла.

— Ты рассказала об этом Зет?

— Я не думаю, что мне следует сделать это. Ну или по крайней мере сделать это прямо сейчас.

— Ты молилась на счёт этого Никс и прислушалась к ответу?

— Да, идиотка. Конечно же, я молилась ей. И именно поэтому я стою здесь и разговариваю с тобой, а не с Зои.

— Не называй меня идиоткой, — сказала Шайлин.

— Тогда не веди себя, как идиотка. Сама же видишь, что с Зет что-то не так.

Шайлин закусила губу.

— Ну? — настаивала Афродита.

— Мне неудобно говорить об этом с тобой.

— Тогда забудь о том, что говоришь со мной. Просто две Пророчицы разговаривают о нашей Верховной Жрице, которыми мы и в самом деле являемся. — Афродита посмотрела на неё. — Мы не сплетничаем. Мы просто делаем свою работу.

— Её цвета становятся всё страннее и страннее, — тихо произнесла Шайлин.

— Страннее? И как же это происходит?

— Ну, я уже говорила с ней об этом в туннелях. Я заметила, что её цвета становились мрачнее, смешивались, и сказала ей, что мне кажется, что её что-то сбивает с толку.

— А что потом?

— Она сказала, что я в каком-то роде права, и что я не должна рассказывать об этом никому.

— Могу понять, почему она так сказала, — произнесла Афродита.

— И теперь, когда я об этом рассказала, я чувствую себя дерьмово.

— Я не собираюсь никому рассказывать, даже Зои. Шайлин, цвета Зои до сих пор тёмные?

— Очень тёмные, и они перемешиваются, как будто в водовороте или торнадо.

— И что же, черт возьми, это значит?

— Злость. Путаница. Разочарование. В общем, ничего хорошего. Ну, вот например: цвета Далласа постоянно перемешиваются.

— Чёрт! А у Зои?

— Нет, это началось недавно, но они перемешиваются не всегда. Например сегодня, когда она собрала круг, но когда Танатос начала говорить и молиться, цвета успокоились и посветлели. И к тому времени, как Шони зажгла костёр, её цвет снова стал фиолетовым с серебряными крапинками. Прости, знаю, всё это ужасно запутанно.

— На самом деле, я считаю, что ты делаешь хорошую работу, пытаясь разобраться в этом. — И, когда Шайлин удивленно посмотрела не неё, добавила — Просила передать тебе Афродита, Пророчица Никс.

— Жутко, когда говоришь от третьего лица.

— Привыкай. Вот, чего действительно хочет Пророчица: продолжай наблюдать за Зет и говори мне всякий раз, как только её цвета начнут перемешиваться.

Аурокс все время задавал себе один и тот же вопрос, проходили ли когда-нибудь похороны легко? Грустно ли было бы ему, если бы он жил уже несколько десятилетий? А если бы у него имелись друзья то смог бы он поговорить с ними после того как похороны закончились?

Он отошел подальше от основной группы, таким образом, возглавляя ее. Ни кто не обращался к нему. Никто даже и не замечал его. Но Аурокс заметил всех и каждого.

Шони осталась возле пылающего костра, тихо плача, несмотря на то, что жар от огня почти сразу же осушал ее слезы. Танатос стояла настолько близко к ней, насколько могла вытерпеть. Крылатый бессмертный был здесь, стоя словно статуя в тени, непрестанно осматривая глазами область во круг костра, как если бы он ожидал, что враг возникнет неожиданно из толпы недолеток, пришедшей на похороны.

Аурокс двигался стремительно и незаметно встал за пределом видимости Калоны. Он не знал, что ему делать с бессмертным. Был ли он другом, противником, или просто богом, чья цель была следить за недолетками и их смехом? Размышляя, Аурокс продолжал осторожно двигаться, оставаясь в тени. Рефаим стоял возле Стиви-Рей, успокаивая ее. Аурокс завидовал их особенной близости, и твердому решению Стиви-Рей принимать Рефаима полностью таким какой он есть, ни капли не осуждая его за прошлое и не колеблясь в правильности своего выбора.

Он также заметил Далласа. Молодой красный вампир казался очень несчастным, но было видно, что его наполняли гнев и зависть. Ауроксу сильно не нравилось то, как Даллас смотрел в сторону Стиви-Рей и постоянно что-то тихо бормотал. Возможно он должен поговорить с Танатос о Далласе, хотя Аурокс был уверен что Верховная Жрица, как и все в Доме Ночи, очень хорошо знала о злом потенциале Далласа.

Афродиты нигде не было видно, но Аурокс видел, как немного ранее она искала Шайлин. Это казалось правильным, что две Пророчицы объединились, особенно во время таких тяжких испытаний.

Он продолжал уходить прочь, отступать, все больше растворяться в ночи, и ждать, пока красные недолетки Стиви-Рей не скроются в их новом логове — подвале на все дневное время. Только после этого Аурокс сможет снова появиться и встать на страже. Защищать. Быть тихим и бдительным, и хотеть все больше и больше служить этому Дому Ночи, а через него и самой Богине Никс.

Но как всегда, Зои притянула его пристальный взгляд к себе. Аурокс замер как вкопанный и позволил себе немного понаблюдать за ней из темноты. Старк держал ее руку, пока она разговаривала с Демьеном и Дарием. Во время разговора, она продолжала обеспокоенно поглядывать на Шони. Зои кивала головой и, казалось, учувствовала в беседе, но Аурокс был полностью уверен, что все её внимание было устремлено на страдающую подругу, которая стояла слишком близко к погребальному костру и плакала.

«Зои останется с Шони до конца, пока та не закончит свое прощание с Эрин», подумал Аурокс. Мгновение он размышляя о том, как бы ему подойти к Зои, а не просто стоять и наблюдать за ней. Возможно, он бы мог сказать ей что-то, что немного помогло бы ей и успокоило бы ее.

Нет. Потому что Старк был там, с Зои, а Старк мог терпеть присутствие Аурокса только в том случае, если Зои не было рядом с ними. И все же, Аурокс чувствовал, что он близок к Старку настолько же, как и к молодой Жрице.

На самом деле ему очень нравился Воин. Сегодня даже были моменты, когда Аурокс помогал Старку и Дарию устраивать жилище для красных недолеток в подвале школы, и им работалось очень легко, и они даже общались вместе. Аурокс чувствовал, что он почти стал частью их команды. Затем Старк и Дарий послали его по какому-то поручению, и после этого Танатос также позвала его и попросила его найти Зои, которая уже опаздывала на встречу.

Аурокс легко ее нашел. Он думал о том, что он всегда может легко найти Зои, где бы она не была. Но и Старк был там вместо с ней, и внезапно он стал вести себя странно, холодно, словно только что очнувшийся от заморозки, вынуждая Зои ругать его на глазах у всех кто был в тот момент с ними.

«Он ревнует ко мне», думал Аурокс, хотя был уверен в том, что не было ни малейшей причины для ревности. Зои не уделяла внимания Ауроксу. Она даже очень редко смотрела в его сторону. Раньше, казалось, она едва могла вынести то, что ей приходилось сидеть с ним за одним столом в столовой.

Аурокс знал, что где-то внутри него, будто бы была душа человеческого парня по имени Хит. Этот парень был возлюбленным Зои, ее нареченным Супругом, даже не смотря на то, что она была связана клятвой с присягнувшим ей Воином.

Аурокс интересовался у Демьена по поводу этого, и Дэмьен мягко и терпеливо объяснил ему эту ситуацию, но Ауроксу его объяснение не помогло.

Аурокс понял, что для недолетки или вампира приемлемо иметь человеческого Супруга также, как и Воина или даже вампира-друга. Для Аурокса это имело смысл. Любовь была слишком сложной эмоцией, чтобы ограничить её какими-то правилами.

То, чего действительно не понимал Аурокс, было то, как он мог быть сосудом для души другого человеческого парня?

Где именно был этот Хит?

Аурокс пытался дотянуться до него внутри себя. Он хотел попробовать поговорить с ним. Но, к сожалению, никогда не получал ответа. Да, иногда у него были странные мечты или воспоминания, где он ловит и играет с мячом, он видел спортивные состязания. Или поцелуи с Зои.

Хотя, конечно, эта мечта не исходила от души того парня, что был внутри него. Он мечтал поцеловать Зои потому, что он хотел поцеловать её. Она красивая. Она сильная. Она верила, что сейчас он гораздо больше, чем просто сосуд зла. Она верила в это даже больше, чем он сам.

В своем воображении Аурокс стукнул себя. И это имело совсем маленькое значение что она верила ему, потому что она совсем не интересовалась им. Ужасная правда была в том, почему она не интересовалась им. Она могла забыть как был создан Аурокс. Он был создан благодаря смерти ее матери.

И если он сам не мог простить себя за это, то как смогла Зои?

«Но я не убивал ее маму!» кричало сознание Аурокса.

«Но если бы ее мать не умерла, то тебя бы не было!» тихо внутри него, словно напоминая, возразила совесть.

«Это не мой выбор! Не моя ошибка!»

«И все же, я так или иначе ответственен за смерть матери Зои!»

«Потому что из-за этой смери получился я!»

Мысленно измотанный и раздираемый этой внутренней борьбой, и он прекрасно понимал, что никогда не сможет выиграть её, Аурокс сделал единственную вещь, которая, заставит замолчать его внутренний голос. Незамеченный никем, Аурокс быстро прошел к каменной внешней стене, которая ограждала территорию Дома Ночи. Эта стена была двенадцать фунтов высотой и два фунта шириной. Со сверхъестественной силой Аурокс запрыгнул на самый верх, медленно пригнувшись у ее внешней стороны. Эта стена была точно 6823 фута в длину. Аурокс знал это, не потому что искал эти данные в справочной регистратуры школы. Он знал это потому, что покрыл своими шагами каждый миллиметр в тени этой стены, оббегая и оббегая территорию школы в темноте, борясь со своим дыханием, слушая стук своего сердца, ощущая жар своего тела, пока эта война в его уме окончательно не смолкла.

Поэтому Аурокс бегал.

Яркие фонари, которые держались на железных прутьях, располагались через равные промежутки по всей стене. Эти лампы являлись единственным электрическим освещением, которое было направлено на наружную часть стены, ярко и эффектно ослепляя любого из людей, которые пытались высмотреть что-нибудь в тускло- освященной дымке школьного двора. Огни фонарей также создавали тень в основании самой стены, где бежал Аурокс, невидимый ни для кого, гораздо стремительней и быстрей чем любой человек или любой вампир.

До окончания ночи, до того как она закончиться для недолеток и людей, Аурокс проделал десять кругов вокруг школы и его сознание наконец то успокоилось. Он думал о том, что сегодня мог бы увеличить нагрузку и пробежать еще несколько кругов.

Он дышал глубоко, равномерно, чуть подергивая руками и нещадно загоняя своё тело.

Левым плечом Аурокс снес камень, огибая стену с северо-западной части школы. Он не увидел металлическую канистру. Не увидел людей. На полной скорости он столкнулся сразу с обоими людьми, канистрой, и они вместе и грохнулись на землю, снова и снова перекатываясь, пока он не уперся стопами в землю и с трудом не остановил себя.

— Черт! Вампир! — завопил один мужчина.

— Мы ничего не видели! — тут же прокричал другой.

Удивленный, Аурокс застыл, медленно поворачиваясь для встречи лицом к лицу с опасностью. Он уже чувствовал страх, исходящий от двух парней, пытаясь приглушить наплывающие эмоции, которые могли изменить его в существо для борьбы с людьми, чтобы защитить Дом Ночи. Два подростка вмиг отпрянули от Аурокса. До того как Аурокс врезался в них, в их руках были красные пластмассовые кружки наполненные какой-то жидкостью. Вместе они вцепились руками в небольшую металлическую канистру, которая была с ними, и теперь пытались отойти от Аурокса, тяня её за собой.

— Эй, да это же не вампир! — сказал один из них.

Другой искоса уставился на чистый лоб Аурокса.

— Черт! Зак, а ты прав!

Они перестали тянуть канистру.

— Вот дерьмо, парень, ты заставил нас пролить пиво! Ты даже почти заставил нас убежать и бросить его здесь!

— Да, это совсем нехорошо, — произнес другой парень, безуспешно пытаясь оттереть подол своей рубашки от пролитого пива. Внезапно он замер.

— Подожди-ка, ты ведь бежал. За тобой гонится вампир?

— За мной? Нет, — ответил Аурокс.

— Тогда почему ты бежал так, словно за тобой сам черт гонятся?

— Потому я этого хотел.

— Чувак, в следующий раз смотри, куда ты бежишь!

Совершенно смущенный, Аурокс спросил:

— Что вы делаете здесь?

— Черт, парень, тоже самое, что и ты. Пытались посмотреть на какую-нибудь вампирскую киску!

— Вампирскую киску?

Первый парень глубоко вздохнул.

— Слушай, мы не покажем тебе, если ты не умеешь держать свой рот на замке.

— Вампирская киска, — повторил Аурокс, не совсем уверенный, разбить ли им их черепа или просто посмеяться вместе с ними.

— Просто покажи ему, Джейсон. Не похоже что бы он был один из них. И даже если он и расскажет кому-нибудь, то для него это тоже будет дерьмово.

Джейсон пожал плечами.

— Хорошо, но только потом не говори «дерьмо»!

— Я не хочу говорить дерьмо! — ответил Аурокс.

— Правильно! Тогда зацени. — Джейсон жестами показал Ауроксу следовать за ним к стене. Он остановился и показал на емкость с пивом. — Подай-ка бочку. Здесь слишком высоко, без нее мы не дотянемся.

Аурокс с легкостью поднял металлический бочонок и бросил его в сторону Джейсона.

— Чувак, да ты силен! Чертова бочка весит целую тонну! — Восхищенно сказал Джейсон подкатывая бочонок к стене и устанавливая его так, чтобы на него можно было взобраться. Затем он аккуратно взобрался на неё, и начал шарить пальцами по камням стены.

— Точно здесь. Отсюда можно увидеть.

Всматриваясь, парень словно утопил свое лицо в стене.

— Там чертовски темно, но иногда, особенно в это время, ты можешь увидеть вампирок. И это совсем не важно, как холодно на улице — они редко одевают на себя много одежды. И серьезно, я как — то видел вампиршу, ее ногу и ее сиську.

Он спрыгнул вниз.

— Глянь.

Ощущая всю нереальность происходящего, Аурокс последовал примеру Джейсона. Он легко взобрался на металлическую бочку, и там, в стене на уровне глаз увидел отверстие размером с кулак. Сквозь отверстие Аурокс мог видеть аллейку, что простиралась между корпусами мальчиков и девочек. И так как он все осматривал, в его поле зрения замаячили две недолетки. Он слышал их голоса, но сами слова тонули в ночном пространстве. Он видел их, но не был точно уверен, в что это две девочки. Вдруг с внезапной неожиданностью, Аурокс понял что на них слишком короткие юбки, которые почти полностью открывали их ноги и крошечные топики, которые плотно обтягивали их грудь.

Аурокс соскочил с бочонка и столкнулся лицом к лицу с парнями.

— Ты видел кого-нибудь из них? — спросил Зак. Его глаза возбужденно блестели.

— Нет, — ответил Аурокс.

— Чтож… дерьмово. От сюда было видно все, что происходило там сегодня вечером, но мы были не в состоянии что-либо увидеть, — сказал Джейсон. — Будешь пиво? У нас есть еще одна кружка.

Не совсем уверенный в том, что делать дальше, Аурокс согласно кивнул.

— Я Джейсон, а это мой двоюродный брат, Зак, — произнес Джейсон, откручивая крышку бочонка и наполнив содержимым кружку для Аурокса, протянул ему.

— За горячих цыпочек! — сказал Зак и они вместе с Джейсоном как по команде подняли свои кружки вверх. Они выжидающе смотрели на Аурокса.

— Да! — Аурокс старался выглядеть нормальным и восхищенным. Когда оба парня перевернули свои кружки выпивая содержимое, Аурокс последовал их примеру и сделал большой глоток. Пиво было холодным и немного горчило, но ему понравилось, каким оно было на вкус. Даже очень понравилось.

— Пей до дна, — сказал Джейсон. — У нас до хрена этого пива. Другие ребята, которые должны были здесь с нами встретится, оказались настоящими слабаками и не пришли.

— Эй, зато нам больше достанется! — произнес Зак.

Аурокс пил вместе с ними, думая о том, что он очень расслабился, вот так стоя здесь с этими парнями, которые не смотрели на него как на урода.

Аурокс сделал еще один глоток, допивая все, что было в его кружке. Он вытер пену со рта тыльной стороной своей ладони и вдруг услышал, как сам сказал:

— Я Хит. А вы ребята здесь часто бываете?

Джейсон снова наполнил все их кружки и оба парня сели на траву, прислонясь спинами к стене. Аурокс сел напротив них.

— Не, мы недавно нашли это место, всего несколько ночей назад.

— Как? — спросил Аурокс, делая ещё один глоток.

— Ну, мы проезжали здесь неподалеку, по делам, и тут Зак вдруг попросил остановиться — он увидел свет через стену, — добавил Джейсон. — Я сначала подумал что он сошел с ума.

— Ты подумал, что я был пьян, — поправил его Зак.

— Мы оба были, чувак! — сказал Джейсон и засмеялся.

— Да, но я был прав. Когда мы вышли, я подсадил его и Джейсон нашел эту дыру в стене.

— Раньше ее не так трудно было и заметить. У них в городке везде стояли рождественские елки, везде были яркие огни. Было очень удобно наблюдать за вампирскими кисками. Черт, эти девочки горячие.

— Недолетки, — автоматически поправил его Аурокс.

— Что это значит?

— Скорее всего вы видели не вампиров. Вы видели недолеток.

— Да как тут разобраться? Я видел голые ноги и сиськи, и это было очень горячо, — сказал Джейсон. — И так, ты тоже нашел какую-нибудь дыру в стене?

— Нет, — ответил Аурокс.

— Черт! Я надеялся, что ты нашел дыру побольше, через которую мы могли бы разглядеть больше, — сказал Джэйсон.

— Эй! Чувак, тебе надо радоваться и этому. Здесь отлично видно вампирш, — сказал Зак своему кузену.

— Недолеток, — снова автоматически поправил его Аурокс, протягивая ему свою кружку для того чтобы он снова наполнил ее пивом. Джейсон открутил горлышко бочонка и снова наполнил кружку Аурокса, но Зак настороженно наблюдал за ним.

— Откуда ты о них так много знаешь? — спросил Зак.

Джейсон резко сел прямо.

— Неужели ты один из их доноров? И ты разрешаешь им сосать твою кровь?

— И они имеют тебя? — добавил Зак.

— Нет. Нет. — Ответил Аурокс, тряся головой и начиная замечать, что чувствует себя странно, и казалось, что земля под ногами начинает немного колебаться.

— Послушай, мы не расскажем об этом дерьме никому, если ты расскажешь нам как мы можем поучаствовать в этом шоу? — произнес Зак.

— Серьезно, никому. Ни кто не узнает, — добавил Джейсон.

— Да не донор я! — Аурокс громко отрыгнул. Это рассмешило его и он засмеялся. Его речь явно давалась ему с трудом, но не смотря на это он чувствовал себя хорошо. На самом деле хорошо.

— Чувак, почему ты смеешься?

— Это ни хрена не смешно, что ты творишь это дерьмо с собой!

Аурокс одним глотком допил третью кружку.

— Я смеялся над пузырьками в моей голове.

Зак нахмурился.

— Да он напился. Тебе лучше сейчас не ехать домой, если ты за рулем.

— Я не за рулем! — ответил Аурокс счастливым голосом.

— Тогда ты останешься здесь, — сказал Зак.

Аурокс несколько раз моргнул, пытаясь сосредоточить свой взгляд на парне.

— Иннногда я остаюсь здесь, — пробормотал он невнятно.

— Ладно, слушай, мы не шутим. Мы могли бы быть с кровососами. Им даже не нужно нам платить за это, — сказал Джейсон.

— Но не с парнями. Я не могу идти туда к ним, — сказал Зак.

— Ох, конечно же. Не с парнями, — согласился Джейсон. — Но цыпочкам да. Полностью да.

— Итак, что нам нужно сделать? — спросил Зак.

Голова Аурокса была заполнена множеством маленьких пузырьков, его ноги стали ужасно тяжелыми. Но его мозг, похоже, мыслил отлично. Он знал, что ребята недолжны были быть там, и он знал, что не должен был врезаться в них. Но все что он смог сказать, было:

— Подддождите. Думаю.

Джейсон вздохнул и сделал еще один глоток пива.

— Может быть имеющая его, высосала очень много крови, что даже понизился уровень переносимости алкоголя?

— Я не дам и дерьма, пока я не получу больше, в то время как сосут мою кровь, — сказал Зак.

— Я остановлю себя на этом, — произнес Джэйсон.

Они повернулись к Ауроксу.

Аурокс в уме проигрывал и рассматривал варианты. Пока он размышлял, он протянул пустую кружку для того чтобы ее наполнили.

— Ты уверен? Ты довольно долго размышляешь, — сказал Джайсон.

— Думаю, — невнятно пробормотал Аурокс.

Зак пожал плечами.

— Налей ему еще. Он сказал, что не за рулем.

Аурокс обдумывал, что ему делать, пока пил. Он, конечно, мог бы превратиться в быка, и тем самым напугать двух парней для того, чтобы прогнать их. Или он мог бы просто поднять их и кинуть обоих в сторону дороги и зарычать. В обоих вариантах они были бы ужасно испуганы.

Он забрал бы их пиво, хотя…

Но чем больше он думал об этом, тем больше понимал что вариант с запугиванием парней вероятно был не лучшей идеей. Дом Ночи и так был закрыт. И для школы будет еще хуже, если запуганные парни обратятся к властям.

Аурокс хотел бы повернуть время назад и не врезаться в них, совершая свою пробежку. Однако он по прежнему был рад держать пиво. Оно действительно ему очень понравилось. Все остальное необходимо вычеркнуть из этой ночи. Уйти. Забыть. Ничего не было. Кроме пива.

Зак наклонился немного ближе к Ауроксу.

— Эй ты в порядке там?

— Ты хочешь дать нам номер чтобы мы позвонили и договорились или еще что-нибудь? Как мы уже сказали, мы никому не расскажем.

Вот в этот момент к Ауроксу и пришла идея. Она тоже была хорошая. Он решит проблему с парнями, которые нашли дыру в стене, и он покажет Старку что он ему не враг — что он действительно очень хочет быть его другом. Кроме того он бы хотел оставить себе пиво. Он улыбнулся парням.

— У меня нет никакого номера. Ждите здесь, я приведу их к вам.

— Серьезно? — спросил Зак.

— Вампирок? — Джейсон казался настроенным более скептически.

— Нет. Я приведу вампира-специалиста по вампирским донорам, — Аурокс запутался в своих словах.

— Ну мы же сказали что мы не хотим быть донорами для парней, — произнес Джейсон.

— Нет, чувак, заткнись! — сказал Зак. — Он говорит, что собирается привести парня, который и проводит нас к вампирским цыпочкам!

— Ты просто не можешь свободно прогуливаться и договариваться об этом дерьме, как будто это так просто. Есть свои правила, которые необходимо соблюдать. Верно, Хит?

— Да, — ответил Аурокс. — Мы будем соблюдать правила. Он протянул свою кружку для того, чтобы ее ему снова наполнили. Затем он по очереди показал на Зака и на Джейсона.

— Ты. И ты. Останьтесь. Я вернусь с вампиром и правилами.

Осторожно и крепко удерживая свою кружку с пивом, Аурокс немного присел и резко запрыгнул на самый верх двенадцати футовой стены.

— Потрясающе! — произнес Джейсон.

— Неудивительно что они держат все это дерьмо в тайне. Если всем станет известно, что трахаясь с вампирами, появляются суперсилы, к этой чертовой школе выстроится очередь из желающих! — сказал Зак.

— Стоп, — сказал себе Аурокс. Крепко держа красную кружку, он опустился на территорию школы.

Он хотел быстро пройти к крытому манежу. Это было то место, где был вход в подвал и где вероятнее всего и должен был быть Старк, помогая устраиваться красным недолеткам. Но бег Аурокса больше напоминал пробежку трусцой. И вместо того чтобы быстро и незаметно войти в дом, ручка двери ведущей в манеж оказалось повернутой неправильно, и пока Ауроксу наконец удалось открыть ее, его камнем потянуло вперед, через песок манежа, и в прихожую, которая вела к двери ведущей в подвал, где он и столкнулся лицом к лицу с Крамишей.

— Черт Аурокс! Немедленно извинись! — Она искоса стрельнула в него взглядом.

— Я не подумал, я просто не мог найти дверь. Чтож… извини. — Ему все-таки удалось закончить предложение. Он заметил, что и Крамиша, и группа недолеток, стоявших за ней, смотрели на его пиво. Он проследил за их взглядами, посмотрев в свою полную кружку. Затем он снова посмотрел на Крамишу, и улыбнувшись ей, сказал заплетающимся языком:

— Я ничего не пролил!

— Да ты пьяная рожа! — Затем она повернулась к открытой двери ведущей в подвальное помещение, и крикнула. — Зет! Твой мальчик здесь, и он в стельку пьян.

— Неееет! Нет, Зо, мне нужен… — Аурокс пытался прошептать это ей, но Крамиша помахала рукой перед своим лицом, заткнула нос и попятилась от него.

— Шшшш!

— Крамиша? — Зои поднималась наверх из подвала. Аурокс мог видеть Старка за ее спиной.

— Этот запах отвратителен! — Крамиша указала на Аурокса. — Он много выпил. Много. Я не совсем уверена «что» он сейчас, но уверенна, что превратиться в пьяную рожу не хорошо для него. Остальные недолетки все еще продолжали смотреть на Аурокса, и Крамиша указала им следовать за ней. — Давайте продолжим. Оставим Зет, у нее тут свои дела.

Наблюдая как они уходят, Аурокс сказал:

— Я не «что»!

Зои и Старк подошли к нему поближе. Зои принюхалась и посмотрела на его почти полную кружку пива, затем снова на его лицо. Ее большие, красивые глаза стали еще больше, но нереально прекрасными.

— Святое дерьмо! Да ты пьян!

— Пьян? — спросил Аурокс. Он был немного смущен, но, тем не менее, пьян. — Пьян, — повторил он. А затем кивнул с преувеличенной серьёзностью. — Да. Пьян.

Зои уже открыла рот, без сомнения для того, чтобы спросить Аурокса, какого чёрта тут творится, но он, проигнорировав её, подошел к Старку и, обдав того перегаром, сказал громче, чем сам того хотел:

— Старк, ты идешь со мной. Тебе нужно будет притвориться специалистам по вампирским донорам и заставить их забыть про вампирских кисок.

Зои издала звук, который свидетельствовал о том, что она, возможно, была шокирована. Старк не мог посмотреть на неё. Он был слишком занят тем, что бы сдержать, рвущийся наружу, смех. Аурокс был действительно пьян! И он только что произнес вслух вампирская киска. Зои была зла, как чёрт! Всё это было удивительно.

— Аурокс, сколько таких ты выпил? — Старк показал на почти полную красную кружку.

Аурокс покосился на кружку. Старк видел, как тот начал загибать пальцы.

— Одна, две, три, четыре. Эта — четвертая, и я не пролил её, несмотря на то, что перепрыгнул через стену. Стак, пиво хорошее!

— У меня сейчас мозг взорвётся, — сказала Зои.

— Нет! Нет! Нет! — Заверил её Аурокс, расплёскивая пиво. — Ничего страшного не произойдет. Старк сделает так, чтобы человеческие парни обо всём забыли.

Вдруг Старк понял, что Аурокс не шутит.

— Подожди-ка, что за человеческие парни?

— Да, те с канистрой, которые ищут вампирскую киску, — ответил Акроус, как будто это было чем-то само собой разумеющимся.

— Да, какого чёрта тут происходит? — закричала Зои.

— Фуу, Зои, остынь, — сказал Аурокс. — Мы со Старком сможем с этим справиться.

В этот момент Аурокс был так похож на Хита, что Старк видел, как побледнело лицо Зои. Её рука нашла камень провидца, висящий на её шее, и начала нервно теребить его.

— Зои. — Старк говорил мягко, стараясь успокоить её.― Всё будет в порядке. Что бы ни случилось, Аурокс прав. Мы с ним сможем с этим справиться.

Зои встретилась с ним взглядом и кивнула, не произнося ни слова. Стак повернулся к Ауроксу. Черт, это было так чертовски странно! Аурокс был совершенно не похож на Хита. Обычно своими действиями он не был похож на Хита. И всё же здесь был дух Хита, весь в пиве, который был виден через Аурокса так, что почти ослеплял их.

― Дай мне это.― Старк забрал у Аурокса кружку и бросил её на песчаный пол манежа. Аурокс наблюдал за тем, как оно разлилось, как будто Старк разлил воду в пустыне.― А теперь расскажи, что случилось.

― Я пил с ними пиво. Было хорошо, и они были очень милыми, но они не должны были быть там. Я не хотел пугать их и не хотел, чтобы они рассказали людям о,― он сделал паузу и понизил голос― ну, вы знаете, о том, что я бык. В общем, я попросил их подождать и пришел к тебе для того, чтобы ты мог заставить их забыть обо всём и уйти.

― Человеческие парни где-то здесь?― спросила Зои.

Лицо Аурокса скривилось, когда он нахмурился.

― Не здесь. Снаружи — там.― Он показал на дверь манежа, находящуюся за его спиной.

― За манежем! ― она практически кричала.

―Иногда я думаю, что ты никогда не научишься внимательно слушать,― сказал Аурокс. Продолжая хмуро смотреть на неё, он продолжил говорить медленно, как будто пытаясь заставить её понять иностранный язык.― Два парня. За стеной. С канистрой. И кружками. Они. Хотят. Горячую. Вампирскую. Цыпочку.

― Ладно, по-моему, я понял.― Старк схватил Аурокса за руку и начал тащить его к двери подальше от Зет, пока она не набросилась на него, хотя это было бы чертовски смешно. ― Ты встретил двух парней, с пивом, которые пытались перелезть через стену, так?

― Вот, ты слушаешь лучше.― Аурокс похлопал Старка по спине, чуть не сбив того с ног. ― Но они просто искали дырку в стене для того, чтобы посмотреть на вампирских кисок, не пытаясь перелезть через стену.

― Если ты ещё раз скажешь киска, я побью тебя,― произнесла Зои, идя позади них.

― Ты не можешь пойти!― Аурокс остановился.― У тебя есть ноги и сиськи!

― О. Боже. Мой. Я убью его!

Старк встал между ними. Он посмотрел на Зои. За секунду её лицо из бледного стало ярко-красным.

― Зет, я думаю, что Воин в состоянии с этим справится.

За его спиной Аурокс рыгнул, посылая к ним новую волну перегара.

Прищурившись Зои посмотрела на Аурокса.

― Ты больше никогда не будешь пить!

Затем развернулась и пошла назад в подвал, хлопнув за собой дверью.

― Она кажется разозлилась. Может нам следует и ей принести пиво?― спросил Аурокс.

Старк покатился со смеху.

― Нет. Зет не любит пиво.

― Не любит? Но она должна. Тогда бы её голова наполнилась пузырьками, и она стала бы счастливее.

Старка не беспокоило то, что он засмеялся во второй раз.

― Мне бы хотелось, чтобы оно так действовало на неё, но, к сожалению, оно не работает.

― Потому что у неё есть ноги и сиськи?

Старк знал, что это было неправильно, но он просто не мог заставить себя прекратить смеяться.

― Не уверен. Возможно, тебе стоит спросить об этом у Зои, когда увидишь её в следующий раз.

Аурокс кивнул, выглядя настолько серьёзно, насколько мог выглядеть пьяный.

― Спрошу.

― Будет весело. Но перед этим, покажи мне этих парней, и пока мы будем идти туда, вернись к началу и расскажи мне точно, что случилось перед тем, как ты выпил первую красную кружку.

Аурокс был Хитом. Раздражающим, глупым, напившимся Хитом. Вампирская киска — кто, чёрт возьми, говорит что-то подобное? И я знала ответ на этот нелепый вопрос: пьяные парни.

― Ну, им вроде бы уютно, как блохам на старой собаке,― произнесла Стиви Рей, вторгаясь в мой внутренний диалог и отвлекая меня от мыслей о пьяном Хите/Ауроксе и того факта, что ни он, ни Старк всё ещё не вернулись в подвал.

― Сколько времени до рассвета?― спросила я у неё.

― Меньше часа,― сказал Рефаим.

― Эй, Старк ещё не вернулся? ― спросила Афродита, как только Дарий и Шайлин присоединились к нам.

― Нет. Ещё нет,― ответила я.

― Но Аурокс был довольно пьян. Они могут задержаться, ― сказала всем Крамиша о том, что Аурокс пьян.

Я сказала, что Старк пойдет вытрезвлять его после того, как сотрёт воспоминания парней, напоивших Аурокса. Но кое-что я не сказала никому. У них и так был стресс на один день — хуже, если на год — и я не хотела никого волновать без причины. И Старк как всегда был прав — он мог справится практически со всем, что я и позволила ему сделать.

Конечно, я хотела услышать каждую мелочь, когда он притащит Аурокса назад. Также у меня было несколько лестных слов для Хита/Аурокса после того, как он протрезвеет. Придурок.

― Должна согласиться с Крамишей. Пьяный Аурокс это не очень хорошо,― сказала Стиви Рей.

― Типичное поведение парней,― проворчала Афродита.

― Нуу, Хит был пьяницей. Помните, когда он пьяным пришел на…―Начала Стиви Рей но, после того, как Афродита толкнула её локтём в бок, замолчала.― Ох, эм. Точно.―Затем она намеренно сменила тему. ― Эй, да проделали здесь замечательную работу!― Она обняла Рефаима и улыбнулась Дарию.

― Это точно,― вмешалась я, радуясь смене темы. ― Всё действительно выглядит здорово — так уютно и красиво.― Старк, Дарий и Рефаим сделали основную часть работы, и затем красные недолетки Стиви Рей тихо и быстро собрали спальные мешки и подушки и спустились в подвал после похорон (пока Даллас со своими дружками находились, Бог знает где).

― Спасибо,― усмехнулся Рефаим.

―Здесь действительно стало лучше,― сказал Дарий, кивая в знак признательности.

― Это как вечеринка с пижамами!― произнесла Стиви Рей.

― Именно поэтому мы с Дарием не останемся,― сказала Афродита. Она сделала целое шоу из зевка.― По-моему, я готова ко сну. А что на счет тебя, красавчик?

― Твоё желание для меня закон, красавица моя,― произнес Дарий, целуя её.

― Вероятно, всем тем, кто не переехал в подвал, лучше будет пойти в общежитие,― сказала я.

― Кто-нибудь видел Далласа и его дружков?― спросила Афродита.

― Нет, но они должны быть где-то на территории школы,― ответила я.

― По-моему, мы должны быть счастливы, что они не крутятся поблизости,― сказала Стиви Рей.― Возможно, Даллас вернулся в свою комнату потому, что грустит из-за Эрин. Она была его девушкой.

― В последний раз, когда я его видела, он выглядел сумасшедшим, а не грустным,― произнесла Афродита.

― Что ты имеешь в виду?― спросила я.

― После похорон я заметила, что он смотрел на Стиви Рей и Рефаима,― сказала Афродита.

―У него плохие цвета,― сказала Шайлин. ― Вихри гнева. Я согласна с Афродитой. Он сумасшедший, а не грустный. Не хочу говорить это, но если он и его друзья прячутся в комнате, то это уж точно не потому, что они пытаются утешить его. Готова спорить, они хотят отмстить.

― Тогда она должен пойти за Неферет. Если кто-то и виноват в смерти Эрин, то это она,― сказала я.

― Его цвета говорят обратное,― произнесла Шайлин.― Он псих. И точка. Он хочет убрать кого-то, кто всегда перед глазами.

― Нам нужно наблюдать за ним,― добавила Афродита.― Особенно ты, Шайлин. Если ты заметишь, что его цвета ведут себя странно, быстро скажи об этом одному из наших Воинов. А затем найди Зет или Танатос.

Я перевела взгляд с одной Пророчицы на другую.

― Мне нравится, что вы работаете вместе.

― Мне тоже,― сказала Стиви Рей.

― Мы просто делаем свою работу,― произнесла Афродита.― кстати о работе — Кто-нибудь проверил Шони?

Я вздохнула.

― Скорее всего она всё ещё у костра. Почему бы нам всем не пойти к ней. Ей нужно принять душ и выспаться.

― Оки-доки,― сказала Стиви Рей.― Я рада, что живу с ней в одной комнате. Я прослежу, чтобы она что-нибудь съела перед сном.

―Ладно, я должна спросить об этом — как Рефаим возвращается в вашу комнату? Ты просто оставляешь окно открытым или что?― произнесла Афродита.

― Спрашиваешь только потому, что хочешь быть невыносимой?

― Нет, деревенщина. Не в этот раз. Я спрашиваю потому, что мне любопытно.

Я ничего не сказала. Правда в том, что мне тоже было любопытно. Шайлин и Дарий тоже промолчали. Было странно, что Рефаим каждый день превращается в птицу, и нам все хотелось знать подробности.

― Она оставляет окно открытым, но только чуть-чуть,― ответил за Стиви Рей Рефаим.

― Хм,― произнесла Афродита.― То есть ты влетаешь и вылетаешь?

― Обычно только влетаю,― сказал Рефаим.― Я выхожу наружу почти перед рассветом. И прилетаю, как только солнце садится.

― А что на счёт одежды?― Шайлин задала тот вопрос, который хотелось задать мне, но не сделала этого потому, что не смогла придумать, как Верховной Жрице правильно его сформулировать.

― Он снимает одежду перед восходом солнца,― сказала Стиви Рей. ― И я приношу её в нашу комнату. Затем он снова одевает её, когда становится самим собой.

― Бьюсь об заклад, что будет хреново, если ошибётесь со временем,― произнесла Шайлин.

Рефаим улыбнулся.

―Ты права. Мне не хотелось бы свесится из окна третьего этажа и вопить, пока кто-нибудь не услышит меня и не поможет мне войти.

Стиви Рей хихикнула.

― Ты был бы голым.

― Похоже на один из моих кошмаров из серии «голая в школе в центе класса»,― сказала я.

― Мне тоже такие снились!― произнесла Шайлин.― Они просто ужасны. И я всегда не могу найти свои туфли. Как я могу беспокоиться об обуви, если я голая?

― Я рада, что ты просто высокий, красивый и сильный Воин,― сказала Афродита Дарию, поднимаясь на цыпочки и целуя его.― Голая птица меня бы напрягала.

― Он не голый, когда находится в облике птицы,― сказала Стиви Рей.― У него есть перья.

― Пойдемте,― сказала я, пока из-за них у меня снова не разболелась голова.

На прощенье мы помахали недолеткам, лежащим внизу со спальными мешками, одеялами и подушками, и собравшихся вокруг огромного телевизора с плоским экраном, который был спущен в подвал по узкой лестнице. Пока мы поднимались по ступеням, нам вслед неслись звуки песни из фильма «Джанго освобожденный».

― Понять не могу, нравится мне этот фильм или нет,― сказала я.

― Зет, Квентин Тарантино — гений. Безумный, но всё же гений,― сказала Афродита как только мы закрыли дверь подвала.

― В отличие от тебя. Ты просто сумасшедшая,― сказала ей Шайлин.

Стиви Рей хихикала над Шайлин, когда Николь вышла из манежа в коридор, резко оборвав её смех, щёлкнув выключателем. Шелестя крыльями, за её спиной появился Калона.

― Что случилось?― спросила Стиви Рей у Калоны, игнорируя Николь.

― Она отыскала меня и сказала, что ищет тебя,― ответил тот.

― Больше подходит шпионит за мной,― произнесла Стиви Рей.

―Шпионю? Серьёзно? Это глупее, чем называть Тарантино гением,― сказала Николь.

Афродита зашипела, как кошка.

Я шагнула вперед, чувствуя, что Дарий идет за мной.

― Что тебе нужно, Николь?

Упрямый взгляд красной недолетки встретился с моим.

―Мне нужно кое-что сказать Стиви Рей.

― Ну, так скажи это, ― произнесла я.― Она здесь.

Глубоко вздохнув, Николь подошла к Стиви Рей. Рефаим внимательно наблюдал за Николь, а Калона шёл за ней. Я напряглась, готовая к любой пакости, которую она может выкинуть, но вдруг почувствовала прикосновение к моей руке.

― Нет,― тихо произнесла Шайлин.― Она ничего не сделает.

И Шайлин оказалась права. Николь остановилась перед Стиви Рей, приложила к сердцу руку и почтительно поклонилась.

― Мне лишь хотелось сказать, что я сожалею о том, что причиняла вам много вреда. Прости за то, что я пыталась сделать тебе больно. Тому, что я сделала, нет оправданий. Это было неправильно. Я изменилась и хочу перейти на другую сторону. Я хочу, чтобы ты была моей Верховной Жрицей.

Я могла бы сказать, что Стиви Рей было в шоке — по-моему, мы все были. Ну, может быть, все кроме Шайлин. Стиви рей посмотрела на меня. Я пожала плечами. Она снова посмотрела на Николь и спросила её:

― Почему я должна верить тебе?

―Ну, я думала об этом перед тем, как прийти и поговорить с тобой, и, к сожалению, не смогла придумать убедительного ответа на этот вопрос поэтому, я понадеялась на то, что ты просто поверишь мне так, как, по-моему, Верховные Жрицы знают многое. И если это правда, то ты сможешь узнать, верить мне или нет.

― Спроси Пророчиц,― сказал Калона.

― Эй, я ничего не получила. Видения нет. И никакого предостерегающего чувства тоже. Ничего,― сказал Афродита.― Спросите Шайлин.

Стиви Рей посмотрела на другую Пророчицу.

― Что ты видишь?

― У неё красивые цвета. Она больше не красная. Она розовая, как цветочек. Она ничего не скрывает, кроме того, что она нервничает сильнее, чем кажется. ― Шайлин сделала паузу и улыбнулась Николь.― Прости за последнее, но я должна была сказать Стиви Рей правду.

Губы Николь были сжаты в прямую линию. Она кивнула и затем быстро сказала:

―Я понимаю. Ты права. Я действительно нервничаю.

―Где Даллас?― спросила её Стиви Рей.

―Последний раз я видела его, когда шла в свою комнату. Он сказал, что собирается в общежитие для парней для того, чтобы посмотреть «Обитель Зла». Я ответила ему, что не буду смотреть. Мне уже и так достаточно смертей и крови,― сказала Николь.

― То есть ты не примкнешь к нему снова?― спросила Афродита.

Николь посмотрела на неё.

― Я не хочу иметь с ним никаких дел.

― Из-за того, что ты ещё бесишься потому, что он изменил тебе с Эрин?― настаивала Афродита.

― Потому что я не хочу быть с кем-то, кто жалок. Даллас именно такой,― ответила она.

―Она говорит правду,― произнесла Шайлин.

― Ты должна дать ей шанс,― сказал Калона.

Сначала мне показалось странным, что именно он сказал это. Но потом я подумала, что если кто-то и знает о втором шансе, то только Калона.

―Я думаю, что он прав,― сказал я.― Ты — единственная красная Верховная Жрица, которая у неё есть, и если она клянется тебе в верности, то ты должна принять эту клятву и дать Николь шанс доказать, что эта клятва на самом деле чего-то стоит.

―Это то, что ты делаешь? Клянешься мне в преданности?

―Да.

― Хорошо, тогда я дам тебе шанс,― произнесла Стиви Рей.

Я видела, как Николь покраснела и заморгала так, как будто собиралась заплакать. Стиви Рей, очевидно, тоже заметила это потому, что, когда она снова заговорила с Николь, её голос смягчился.

― Мне нужно удостовериться, что с Шони всё в порядке, поэтому к другим недолеткам тебя отведет Шайлин.

― В общежитие?― спросила Николь.

― Нет, мои красные недолетки сейчас в подвале,― сказала Стиви Рей.

― В подвале? Правда?― Николь улыбнулась.― Круто!

Я почувствовала, что напряжение в отношении Николь немного уменьшилось. Она выглядела так, как будто не имела ни малейшего понятия о подвале.

― Шайлин, сможешь отвести её вниз и помочь ей устроиться?― спросила Стиви Рей.

―Конечно! В любом случае я останусь там. Пошли, Николь, посмотрим остальную часть «Джанго освобожденного». Это тоже кровь с кишками, но, по крайней мере, там счастливый конец.

Перед тем, как уйти вместе с Шайлин, Николь прижала руку к сердцу и снова поклонилась Стиви Рей.

―Благодарю тебя, Верховная Жрица.

В ответ Стиви Рей изящно склонила голову и, как взрослая, потрясающая Верховная Жрица, сказала:

― Будь благословенна, Николь.

― Вам не стоило оставаться,― сказала Шони Танатос. Она не смотрела на Верховную Жрицу. Всё её внимание сосредоточилось на погребальном костре. ― Я присмотрю здесь за всем. По-моему, я должна это сделать, плюс ко всему, мне действительно этого хочется.

―Ты была её хорошей подругой,― произнесла Танатос.

― Надеюсь, что так и было. Я старалась, но затем всё так запуталось и случилось не так, как я ожидала.

―Дочь, такова жизнь: тяжёлая, запутанная, душераздирающая, но в то же время прекрасная. Любой из нас может сделать её лучше, учась не только на ошибках, но и на победах.

― Но прямо сейчас мне будет лучше остаться здесь, с Эрин, и блюсти её покой до рассвета.

― Это древняя традиция, что те, кто больше всего любил погибшего, остаются рядом с их костром до рассвета. Я оставляю тебя и желаю тебе быть благословенной, Шони.

Шони прижала сжатую в кулак руку к сердцу и почтительно поклонилась и затем снова посмотрела на костёр.

― Тебе не нужно больше оставаться здесь,― сказала Шони бессмертному, который наблюдал из тени. ― Ты будешь нужен Стиви Рей и Зои. Со мной всё будет в порядке.

―Мне не понравилось, как выглядел Даллас сегодня вечером. Он хочет отмстить за эту смерть, чего просто нельзя допустить,― произнес Калона.

―Он был печален, когда зажег костёр. Может быть всё из-за того, что она была его девушкой,― сказала Шони, желая поверить в это.

― Если бы он действительно любил её, то был бы рядом с её костром, как и ты,― сказал Калона то, о чем Шони даже думать не хотелось.

―Все скорбят по-разному,― ответила она.

― Я вижу, как он скорбит, и знаю, что эта скорбь превратится в гнев. Он нападет, пытаясь с помощью насилия и мести стереть свою боль.

― Это то, что сделал ты? ― Шони оторвала взгляд от костра и посмотрела на Калону. Красота крыльев бессмертного была почти такой же яркой, как пламя костра, несмотря на то, что от них исходило серебрянное свечение Иного мира.

―Да,― медленно признался он.― Это именно то, что я сделал. Вот почему я знаю, на что Даллас может быть способен. И именно поэтому я понимаю, насколько опасным он может стать.

―Вот, чего я не понимаю,― сказала Шони.― Как потерянная любовь заставила тебя захотеть убивать людей? Когда мы с Эрин перестали быть Близняшками, мне было очень больно и одиноко. Но я не думаю, что это ничего не значило для неё, или для Далласа, хотя, по-моему, он был недостаточно хорош для неё. ― Когда бессмертный не ответил, Шони повернулась к нему лицом, продолжая ладонью поднятой руки указывать на костёр и контролировать свою стихию, позволив знакомому теплу успокоить себя.

―Каждый ответит на твой вопрос по-своему.

― То есть, ты мне ответить не собираешься?

Калона заколебался, и Шони смогла увидеть, как несколько эмоций отразилось на его лице: печаль, сомнения, даже раздражение. Его крылья беспокойно приподнялись, но, в конце концов, он ей ответил.

― После потери Никс, единственным способом, благодаря которому я смог это вынести, была замена всей любви, которую я испытывал к Никс, гневом. Сгораемый в гневе, я заставил поверить себя, что эта любовь была ложью.― Калона посмотрел на Шони, и она подумала, что может увидеть это страдание в его янтарных глазах.― У гнева была своя цена — насилие и разрушения, смерть и тьма.

― Не было бы лучше, если бы ты просто пошел к Никс и признался, что не хочешь без неё жить?

Улыбка бессмертного была ужасно грустной.

― Гордость помешала мне найти к ней путь.

― Она до сих пор мешает?

― Нет. Сейчас Никс сама держит меня подальше от себя.

― Не думаю, что так будет всегда,― сказала Шони.

― Ты молода,― произнес он.― Ты жила недостаточно долго для того, чтобы потерять способность надеяться на что-либо.

―Ну, я не знаю Никс настолько хорошо, как ты, но я верю в то, что она Богиня прощения. Она доказывала это раз за разом. Я видела это, а мне всего лишь восемнадцать. ― Она сделала паузу.― Возможно, это не так долго, как жил ты, но надеяться нужно, даже, когда ситуация кажется безнадёжной. Возможно, всё дело в том, насколько сильна твоя вера.

― У меня есть вера, юная недолетка. Я говорю о том, что Никс прощает только тех, кто заслуживает её прощения, ― произнес Калона.

― И ты думаешь, что не заслуживаешь её прощения, так?

― Я знаю, что это так. ― Он немного наклонился к ней. ― Оставайся и присматривай за своей подругой. Я не буду больше мешать тебе.― Затем он исчез в темноте.

Шони повернулась к костру и подняла другую руку. Она подошла ещё ближе, закрыла глаза и позволила стихии пройти через себя. После того, как Шони сделала это, она начала произносить молитву, которая вместе с дымом поднималась к Никс.

― Богиня, это моё прощание к Эрин. Я знаю, что она с тобой, и, наконец, в покое. Спасибо за то, что любишь её и заботишься о ней. Кроме этого, спасибо тебе за то, что любишь Калону и тоже заботишься о нём потому, что, несмотря ни на что, я знаю, что ты просто не способна отвернуться от людей, которых любишь.

― Ты думаешь, что намного лучше меня, так?

Голос Далласа заставил Шони вздрогнуть, и несколько мгновений она не могла нивего сказать, пытаясь успокоить стихию. Пылающий костёр отразил её шок, и если бы Шони не сосредоточилась и не взяла бы его под контроль, то естественным развитием событий было бы то, что он поглотит Далласа.

Когда стихия снова оказалась под контролем, Щони смогла обратить своё внимание к Далласу, который просто стоял и ухмылялся, выглядя сумасшедшим, которым он собственно и являлся. Его забавлял тот факт, что она только что спасла его никчёмную жизнь.

― Нет, Даллас, я так не думаю. Если честно, о тебе я вообще стараюсь не думать,― ответила Шони.

― Эрин думала, что ты — встревоженная сука,― сказал он.

Шони закусила губу вместо того, чтобы напасть на него. Она могла бы испепелить его своим огнём или же своими словами. Но ей не хотелось делать этого, особенно рядом с костром Эрин. Так она думала на протяжении этого долгого, неудобного мгновения, а затем сказала лучшее, что смогла придумать:

― Ты уверен, что Эрин действительно ни о чем не думала?

―Я спал с ней! Конечно, я знал, о чем она думает.― Он сделал несколько шагов по направлению к Шони. ― Если только ты не скажешь мне, что тоже спала с ней.

Шони уставилась на Далласа, слишком потрясенная его невежественными словами для того, чтобы придумать, что ему ответить.

―Чёрт! Я знал, что вы обе были необычно близки. Ты спала с ней! И она ничего мне не рассказала. Это так чертовски печально. Мы втроём могли бы неплохо провести время.

Пламя, полыхавшее внутри Шони, стало ещё жарче. Её сознание прояснилось. Даллас загнал её в ловушку.

― Ты не понравился мне ещё тогда, когда был со Стиви Рей. Ты всегда казался мне неправильным. К тому же, ты слишком груб,― она не смогла не добавить этого. Затем она исправилась и заставила себя говорить правду, без злобных комментариев и навешивания ярлыков. Она направила огонь, но не для того, чтобы сжечь Далласа, а для того, чтобы ранить его истиной. ― Желанием всей жизнь Эрин было найти того, кто мог заставить её чувствовать. И ты находился бы в самом конце этого списка. Я понимала, насколько она была уязвима и взволнована, но я, и правда, заботилась о ней, даже после того, как мы перестали быть лучшими подругами. Если ты действительно заботился о ней, то докажешь это, оставшись со мной здесь до рассвета и чтя её память, даже не смотря на то, что она ушла.

Казалось, Даллас не мог оторвать от неё взгляда. Из его глаз потекли слёзы. Шони подумала, что, возможно, она увидела настоящего парня, парня, который действительно мог любить Эрин. Затем он моргнул и вытер слёзы рукавом своей рубашки. Его губы скривились.

― Ты глупа, как и говорила о тебе Эрин. Я не смогу остаться здесь до восхода солнца. Я красный вампир. Солнце сожжёт меня.

Стихия наполнила Шони и успокоила её. Она не ответит ему такими же ужасными словами.

― Ты всегда знаешь, когда начинается рассвет. Ты мог бы остаться здесь, а перед восходом солнца уйти. Я останусь с ней до конца. Эрин была бы признательна.

― По-моему, ты сказала, что я был бы в самом конце этого длинного списка,― сказал Даллас.

― Мне не следовало говорить этого — с моей стороны это было подло, и это не правильно, бороться за костёр Эрин. Даллас, мне жаль.

Его смех был язвительным.

― Да, ты слаба. Эрин знала это, когда ушла от тебя. Также, как и я знал это, уходя от Стиви Рей.

― Ты не уходил от Стиви Рей. Она влюбилась в Рефаима. Это она ушла от тебя, а ты не смог с этим смириться. И тогда ты обратился к Тьме, которая до сих пор внутри тебя.

― К чёрту Стиви Рей! Идите вы все нафиг! Эрин умерла из-за твоих друзей,― закричал Даллас, угрожающе шагнув к ней.

Шони вскинула руку. Стена тепла прошла через её тело и встала между ними. Защищая лицо руками, Даллас отшатнулся.

― Вы заплатите за то, что сделали! Вы все заплатите!

―Да, этот малыш наверняка будет завтра болеть, ― сказал Старк, входя в старую комнату Зои в общежитии Дома Ночи. До рассвета оставалось приблизительно 10 минут, и он чувствовал, как усталость тянет его к земле.

― Ты был там целую вечность. Я уже действительно начала беспокоиться, что ты не успеешь вернуться перед восходом солнца, ― сказала Зои, садясь в постели и закрывая книгу которую читала.

― Что ж извини. Я не мог оставить его одного там и тем самым все испортить.

Он улыбнулся Зет и подошел к умывальнику.

― Шони в порядке?

Зои, выглядевшая раздраженно, ответила:

― Да она выглядит отлично! Ну, ей конечно грустно, но это нормально. Она будет у костра, пока не поднимется солнце. Я думаю, что Даллас пришел туда для того, чтобы устроить там всякие глупые сцены, что в общем-то на него похоже, но Шони справилась с ним.

― А ты не думала, что должна была остаться с ней?

― С Шони? У костра? — Нахмурившись, Зои посмотрела на него.

― Да. Ты ее Верховная Жрица.

― Ну, технически, пока мы торчим здесь, в Доме Ночи, ее Верховная Жрица Танатос, а не я. И, тем более, Шони сказала, что сообщила Танатос о том, что хочет побыть у костра одна. Раз Танатос уважила её желание, то я полагаю, что должна поступить также. А у тебя, что, с этим проблемы?

Старк набрал в ладони, словно в чашу, воды и ополаскивал свое лицо от мыла, размышляя о том, как ему говорить с Зет. Она была так чертовски раздражена, потому как все то, что произошло на балконе, лишний раз подтвердило, что Аурокс был Хитом и Хит был Ауроксом. Все это заставляло Старка чувствовать, будто он жил с дикобразом.

― Нет, ― сказал он наконец, ― С этим никаких проблем нет. Зет я не пытался поругаться с тобой. Я просто хотел узнать, как там Шони.

― Похороны Эрин закончились. Шони в порядке. На этом все. То, что я действительно хочу узнать, так это то, что произошло между Ауроксом и этими парнями? Я не могу объяснить о чем, черт возьми, говорил Хит?

Желудок Старка сжался.

― Ты имеешь в виду, Аурокс?

― Да, Аурокс, ― Зои нахмурилась. ― Именно это я и сказала. Так что происходит?

Старк слишком устал, чтобы спорить с ней, поэтому он проигнорировал ее оговорку по Фрейду, хотя то, что она сказала, причинило ему сердечную боль.

― На самом деле, непонятно каким чудом, недалеко отсюда двое парней нашили дыру в стене школы. Они напивались и высматривали горячих вампирш. На этом все.

Он повторил ее слова, натянул свою рубашку и принялся чистить зубы.

― Ты серьезно Старк? Ты опустил важные подробности.

Он пожал плечами и с зубной щеткой во рту произнес, надеясь, что она получит догадку и прекратит свой допрос.

― Ничего грандиозного. Я всего лишь использовал свою супер силу красных вампиров и внушил им, что я полицейский и что им крупно повезло. Я не отвез их в тюрьму, за то, что они появились в нетрезвом виде в общественном месте, только сказал им позвать своих родителей. Они теперь думают, что Дом Ночи находится на территории моего патрулирования и что я буду искать их каждую ночь, что означает, что им вряд ли захочется снова вернуться сюда.

― Что ж, это хорошо.

Она больше ничего не говорила, ровно столько, сколько понадобилось ему закончить чистить зубы и лечь в кровать, но он знал что то, как она кусает губы и морщит лоб, говорит о том, что у нее еще много чего было сказать ему. И плюс он чувствовал, как она напряжена. Он всегда чувствовал ее напряжение. Он понял, что должен потереть ее плечи, должен попытаться сделать так чтобы она расслабилась, но даже так он не мог полностью устранить причину ее напряжения.

Аурокс был Хитом. А Зои любила Хита.

Это задевало самолюбие Старка и заставляло его чувствовать себя так, словно он был дерьмом.

И так, он лег с рядом с ней и, слегка подув, выключил газовую лампу, всем сердцем желая, чтобы Зои положила голову к нему на плечо, обвила его своими руками, и сказала ему, что ему не о чем беспокоиться, что у нее нет желания быть с Ауроксом, или с Хитом или еще с кем то кроме него.

Вместо этого Зои сказала из темноты.

― Почему он там был?

Старк вздохнул.

― Он бегал вокруг школьной стены. Я, правда, не понимаю, зачем он это делал, а он был слишком вымотан чтобы объяснить это мне.

― Бег помогает ему расслабиться и не думать, ― сказала Зои.

― Откуда ты знаешь?

Наступила короткая тишина, и он почти слышал ее мысли, когда наконец она сказала:

― Хит делал так, когда у него были проблемы. Он бегал, выматывая себя, и это отключало его мозги.

― Ясно, ― ответил Старк, ощущая всю дерьмовость момента.

― Где он сейчас? — спросила она.

― В распределенном подвале.

― Я не думаю, что он уснет.

― Он не смог бы не заснуть. Я гарантирую тебе, что он в отключке.

― Ты повернул его на бок чтобы он не захлебнулся если будет блевать?

― Нет, но ты не стесняйся иди, уложи его сама, раз ты так чертовски переживаешь за него.

― Старк, я просто…

― Я знаю, что ты просто. Я все это знаю Зои. И в этом то вся проблема.

― Ты не должен сердиться на меня, ― сказала она.

― Я не рассержен. Я устал. Солнце поднялось, и я собираюсь поспать. Спокойной ночи.

Старк перекатился на свою сторону. Повернувшись к ней спиной, он согнулся, желая, чтобы она обняла его и прижала к себе, и сказала ему что все будет хорошо — что они подумают об этом вместе. Но вместо этого он услышал, что как она мягко сказала:

― Ночи.

Он почувствовал, как кровать сместилась, когда она перекатилась на свою сторону. Старк никогда не был так рад отдаться притяжению солнца и провалиться в сон без сновидений, который принес с собой рассвет.

Это всегда было чертовски трудно, просто сказать Рефаиму «До свидания!».

Стиви Рей повернулась одна в своей постели. Она была истощена морально — солнце уже встало несколько минут назад, и каждую секунду она боролась с желанием уснуть, что в конец истощило ее. И ей было не просто выключить свои мысли. Она не могла прекратить думать о том, как сильно ей жаль, что Рефаим сейчас не с ней. Она вовсе не хотела быть неблагодарной, но после похорон Эрин, Танатос, разрывающей все связи с Высшим Вампирским Советом, Николь, клянущейся верностью Танатос, не говоря уже о Неферет, которая была той, кто — черт возьми — даже- не- понятно — где, ей правда, правда понравилось бы находиться в объятиях Рефаима и чувствовать себя в безопасности и любимой.

Вместо этого она сказал ему «Пока» снаружи, постояла там немного, перед восходом солнца и пошла в комнату, которую делила с Шони. Стиви Рей выбрала себе кровать, близко стоящую к большому, словно картина, окну, даже не смотря на то, что это был не самым удачный выбор. Их комната выходила на восток, и с утра все лучи солнца озаряли комнату. Если бы не драпированные шторы на окнах, то она бы уже давно походила на поджаренный на сковороде бекон.

Но все окна у них были затемнены толстенными, драпированными шторами. Они были такими тяжелыми и такой грубой плотной вязки, что, даже не смотря на то, что Стиви Рей оставила окно открытым пока она спала, даже самый сильный ветер не мог заставить эти шторы хоть немного пошевелиться. Это было очень хорошо, потому что она всегда будет отставлять свое окно открытым. Что если Рефаиму нужно будет срочно вернуться к ней? Что если у него вдруг возникнут проблемы и ему срочно нужно будет найти безопасное место чтобы затаиться? Она хотела думать, что кое- что от того парня, которого она любила, оставалось внутри него, где-то глубоко, даже тогда, когда он становился вороном.

Вот почему ей было очень жаль, что Рефаим не разрешал ей оставаться и наблюдать за тем, как он превращается в ворона. И она много думала о том, что могла бы попробовать прикоснуться к нему, для того чтобы приручить его.

― В конце концов, ― сказала она ему на следующий день после того, как Богиня простила его и одарила его способностью быть человеком между закатом и восходом солнца,― однажды я смогла приручить зверя. Может быть я сделаю это снова!― Она ожидала что Рефаим будет улыбаться и рассмеется, как он обычно это делал, казалось, что в ее присутствии он очень счастлив. Но он не смеялся. Он стал очень серьезным, взял ее руки в свои ладони и сказал:

― Когда я был Пересмешником, черным как крыло ворона, я все равно внутри был человеком. Ты должна помнить, что теперь я другой. В человеческом обличии, как сейчас, я полностью человек. В облике ворона — я полностью зверь. Я не знаю тебя. Я не знаю себя. Я знаю только небо и безумное желание парить в нем в потоке ветра.

Она испугалась. И все- таки Стиви Рей сказала ему, ведь она ничего не скрывала от Рефаима — для этого они были слишком близки друг другу.

― Но ведь ты всегда возвращаешься ко мне? Несмотря на то, что ты все еще остаешься вороном в тот момент.

Рефаим погрустнел, но он все равно сказал ей правду, как они и обещали друг другу.

―Когда я ворон, я — только зверь. Я не знаю что такое любовь. Я не знаю тебя. Пожалуйста, не делай из этого зверя того, кем он не является.

― Но ты возвращаешься ко мне!

― Стиви Рей…

Своими ладонями он обхватил ее лицо.

― Я думаю, что это только благодаря магии Никс…

― Думаешь она поместила внутрь тебя GPS чтобы ты мог найти меня?

― GPS?

― Современная магия, которая помогает не заблудиться и найти дорогу домой.

― Да, ― усмехнулся Рефаим, ― Никс поместила внутрь меня GPS, так что я всегда смогу найти тебя.

Стиви Рей отбросила ногами свое одеяло и посмотрела на пустую кровать Шони. Она должна взбодриться и попытаться узнать, что с Шони всё в порядке. Это конечно было ужасно, что Шони потеряла свою лучшую подругу, несмотря на то что у них с Эрин были проблемы, которые все равно не смогли повлиять на тот факт, что несколькими неделями ранее они были практически не разделимы все то время, на протяжении которого находились в Доме Ночи. И есть большая разница между борьбой со своей лучшей подругой и её внезапной смертью.

Стиви Рей мысленно перенеслась назад в ту ночь, когда, кровавый кашель унес жизнь Эрин, и она умерла. Зои была с ней каждую секунду. И это помогло. И то, что Шони тоже была там с Эрин, тоже ей помогло. И сейчас Шони тоже поступала правильно — она следила за костром своей подруги вплоть до рассвета.

Стиви Рей повернулась в кровати и уставилась на затемненные шторы, пытаясь держать свои глаза открытыми ― пытаясь противостоять той слабости, которая всегда происходила с красными недолетками и вампирами, тогда, когда солнце стояло высоко в небе. Для Стиви Рей могла не спать в дневные часы. Только это было трудно. Действительно трудно. Ее веки дрожали от напряжения. Возможно, она могла бы немного поспать. Она услышит, как войдет Шони, и сразу же проснется.

Дверь открылась так тихо, что звук почти не разбудил Стиви Рей. Она лежала на своей кровати, лицом к окну, и изо всех сил пыталась полностью проснуться. «Шони такая тихая», словно одурманенная сама себе сказала Стиви Рей. Может Шони не хочет сейчас разговаривать? Может она просто хочет поспать? Стиви Рей решила, что она просто повернется лицом к Шони и откроет глаза, но ничего не скажет, чтобы Шони знала, что Стиви Рей не спит (если можно так сказать), если она вдруг захочет с ней поговорить. Стиви Рей стала поворачиваться на другой бок на кровати и внезапно услышала странный потрескивающий звук чуть выше своего плеча. Она попыталась сесть, но звук потрескивания изменился на еще более странный звук, в тот момент когда через нее прошел удар тока, мощного статического электричества, и придавил ее к кровати.

Мгновенно проснувшаяся и совершенно растерянная Стиви Рей попыталась сесть снова, говоря:

― Шони, здесь что-то не так.

Даже при том, что над Стиви Рей ничего не было, выстрел электричества снова прошел сквозь нее! По-прежнему лежа на своей стороне, Стиви Рей прижималась к кровати, стараясь держаться подальше от витающей над ней опасности и кричала:

― Шони! Помоги мне!

― Её здесь нет! Она все еще рыдает у костра Эрин. Гребанная лицемерка!

Дыхание Стиви Рей сразу участилось, как только она узнала этот голос.

― Даллас, что ты тут делаешь?

Автоматически Стиви Рей стала искать поддержку своей стихии, земли, но комната Шони была на третьем этаже, а это было слишком высоко, чтобы земля могла прийти ей на помощь без помощи круга и силы Зои.

Он вошел в поле ее видимости, темный силуэт возле темных драпированных штор.

Она увидел, что он держал одну руку вверху, открытая ладонь которой была направлена в сторону Стиви Рей. Эта ладонь светилась. Другой своей рукой он потянулся к шнуру, который связывал шторы вместе, не давая им раскрыться.

― Давай предположим, что я здесь для того, чтобы начать свою расплату.

Стиви Рей попыталась снова встать с кровати. Потрескивая, электрическое поле прошло сквозь нее, заставляя Стиви Рей кричать от боли и пятится назад.

― Даллас это безумие! Шони будет здесь в любую секунду!

― Эта секунда для тебя будет последней! И не беспокойся, я позабочусь, чтобы Шони тоже получила то, что заслуживает! Но ты будешь первой в очереди!

Глаза Далласа сузились. Его голос был полон ненависти.

― Я убью ее быстро, всего лишь быстро поцарапаю. Но не тебя, ты заслужила страдания. Ты обманывала меня с этим гребаным выродком природы― теперь страдай из-за него!

Даллас с усилием потянул шнур, тем самым развязывая шторы. Раскрыв их наполовину, Даллас отступил назад, стараясь держать себя в тени. Как только торы открылись, дневной свет хлынул в комнату через открытое окно, непосредственно на Стиви Рей.

Это было похоже на то, словно она ступила в самую пасть раскалённой печи. Электрическое поле надежно придавило ее к кровати и солнечный свет стал жечь ее кожу. Стиви Рей закрыла свое лицо, корчась в муках, и начала кричать.

И в этот момент все вдруг стало супер сумасшедшим.

Послышался чей-то ужасный визг, столь громкий, что даже проник сквозь агонию Стиви Рей.

― Аааааа! Отвалите от меня!

Даллас вопил и носился по комнаты. Электрическое поле, что удерживало ее в плену, исчезло, и Стиви Рей скатилась вниз. Она прижалась к кровати, укрывшись в прохладе тени.

Даллас промчался мимо нее, видимо пытаясь добраться до двери, но нападение огромного ворона было неумолимо.

Полностью потрясенная, Стиви Рей наблюдала, как птица разбрызгивая кровь Далласа, скребёт когтями по его поднятым рукам, разбивая воздух своими крупными крыльями и вопит от гнева.

Дверь распахнулась и в комнату вбежала Шони.

― Стиви Рей! Что…

Даллас резко обнял ее, держа ее перед собой, прикрываясь ею как щитом.

― Нет Рефаим, не делай больно Шони.

В последнюю секунду ворон спрятал свои когти, лишь слегка задев лицо Шони, так как по инерции его нападения он пронесся мимо нее, прям в стену. Даллас отпихнул Шони от себя на птицу, затем он вскочил и бросился через дверь, захлопнул ее за собой. Шони подползла по полу к Стиви Рей.

― О мой Бог! Твоя кожа! О, Стиви Рей ты сильно обгорела! Не двигайся — только не двигайся! Я сейчас закрою шторы и помогу тебе!

Стиви Рей схватила ее за руку. Она задыхалась от боли, но все-таки выдавила из себя слова.

― Позволь сначала Рефаиму вылететь наружу. Иначе он будет бояться.

Шони не пришлось искать ворона. Он летел прямо к ним, скользя настолько паря так близко от них, что Стиви Рей чувствовала колебание воздуха от его полета. Он приземлился на покрывало на кровати. Устроившись там, он посмотрел вниз на Стиви Рей, наклонив голову.

― Иди дальше, — сказала она, пытаясь казаться спокойной и нормальной, ― Я в порядке. Ты можешь лететь наружу.

Стиви Рей подняла свою руку, делая слабый жест в сторону открытого окна, игнорируя от факт, что ее рука, ― ее рука, а она была уверена, что и ее лицо — все было чертовски сильно опалено.

―Шони теперь позаботится обо мне. Я увижу тебя на закате.

Он снова поднял свою голову и сделал мягкий каркающий звук.

Стиви Рей подумала, что он был самой красивой птицей, которую она когда-либо видела.

― Я люблю тебя Рефаим, ― сказал она. ― Спасибо, что спас меня.

Словно это и было тем, чего он ждал, большой ворон расправил свои крылья и вылетел через открытое окно.

Шони подбежала к открытому окну, закрыла его и затем стянула открытые шторы вместе, надежно и крепко связав их. Она присела возле Стиви Рей.

― Хочешь, чтобы я положила тебя на кровать?

― Нет. Просто позови на помощь.

Как только Шони выбежала из комнаты, Стиви Рей прижала свое лицо к полу и молилась о том, чтобы не потерять сознание.

Никс забрала у меня единственное, что я люблю. В своем логове прошептал голос вокруг Неферет, в результате чего, усики Тьмы начали дрожать на ее коже. Кокон, холодный и острый на ощупь, в сознании Неферет, прошел сквозь время и измерения, пролетел как камень над озером, как только она коснулась прошлого.

Когда она была еще недолеткой, ее уже уважали и ценили. После ее Превращения в вампира, было неизбежно, что Неферет станет Верховной жрицей. Ей не надо было искать титул. Он пришел к ней легко, как только она его заслужила.

То же самое сделал и Воин — пришел к ней.

Его звали Александр. Она вспомнила себя, когда увидела его на летних Играх. Он стал Мастером Меча в тот день и победил всех соперников, для того чтобы получить корону, оливковый венок, с вплетенными в неё алыми лентами. Как самая молодая Верховная Жрица, Неферет возложила венок ему на голову и даровала церемониальный поцелуй победы в губы.

Неферет вспомнила, что почувствовала запах его пота, смешанного с кровью противников. Он победил и следовал за ней, оставшуюся часть церемонии. Позже он сказал ей, что он никогда бы не попытался соблазнить ее в ту ночь, будучи грязным, покрытым запекшейся кровью противников. Но Неферет соблазнила его, не позволила ему помыться и приготовиться.

Он улыбался, пересказывая эту историю снова и снова, историю о том, как его Верховная жрица была так похотлива, что не захотела ждать, пока он искупается. Александр не понял этого, пока не стало слишком поздно, что Неферет так стремилась к нему, только из-за крови и пота, которыми он был покрыт.

В течение остальной части Летних Игр, Александр влюбился в нее. Он был так влюблен, что подал прошение о переводе из Нью-Йоркского Дома Ночи в школу Сент-Луиса, где Неферет преподавала уроки заклинаний и ритуалов. Как недавно коронованному победителю Летних Игр, его просьба была передана и удовлетворена.

Неферет бы бросила его вскоре после приезда, как она и делала с предыдущими любовниками, если бы не котенок.

Александр, конечно же, слышал историю о смерти Хлои и о великом «даре» Неферет, предоставленном ей Никс в ту ночь. И после того как он прибыл в Дом Ночи Сент-Луиса, он встал на колено, почтительно поклонился перед ней, и полез в рюкзак перекинутый через плечо, чтобы вытащить мяукающего черного котенка, сомкнувшего свои лапки, на которых было двенадцать пальцев.

Неферет потянулась за котенком.

―Многопалая! Где ты нашел ее?

―На Манхэттенской пристани на берегу Ист-Ривер. Моряки раздаривали шесть таких кошек. Они клялись, что эти кошки убивали крыс дважды, как обычные кошки. Когда я нашел ее, я знал, что ты должна принадлежать ей, так же, как и знаю и то, что ты должна принадлежать мне.

Зачарованная озорным взглядом котенка, Неферет не оттолкнула Александра.

Он был сильным Воином. Талант Мастера Меча Александра почти был равен таланту Неферет исцелять. Неферет понравилась ирония в его любви к ней. Он мог уничтожать мужчин. Неферет могла их исцелять, даже если, исцеление было не больше, чем прикосновение, что увеличивало шанс пути в Иной мир.

Конечно, Александр не убивал людей — если они не угрожали Дому Ночи, а в 1899 мало кто осмеливался угрожать могущественному и богатому Дому Ночи.

Скучая, Неферет начала игнорировать Александра. У нее был Клэри — другая любящая, озорная кошечка. У нее были свои обязанности в Доме Ночи. И, самое главное, у нее были полномочия, которые росли почти ежедневно. Любая из вещей, была итереснее, чем верный, надежный, но скучный Александр. Ей даже не нужно было использовать свои навыки эмпата, чтобы предсказать его признания в вечной любви. Неферет были необходимы ее навыки в дипломатии, чтобы не зевать, проходя мимо него.

В начале 1900 года Неферет получила необычное приглашение. Она была самой молодой Верховной жрицей, которая была приглашена на совет в Сан-Клементе — остров, где Высший Вампирский Совет будет вести дискуссию по дальнейшим действиям вампирского общества, которое в этом новом столетии должно принимать и верить в изобретения, науку и технологию, которая будет продвигаться с неслыханной скоростью.

Александр умолял Неферет, позволить ему сопровождать ее. Она категорически отказывалась. Она не собиралась терпеть его назойливое внимание, когда будет так много новых Воинов, ей будет из кого выбирать. В конце концов, наиболее сильных и опытных Воинов всегда выбирали для защиты Вампирского Высшего совета в Доме Ночи на острове Сан-Клементе.

Неферет позволила ему ехать в карете, которая довезет ее к реке Миссисипи, к пароходу, принадлежащему Дому Ночи, для того чтобы доставить ее, как королеву — нет, еще лучше, богиню — к порту в Новом Орлеане. Там она присоединиться к другим Верховным Жрицам для Атлантического путешествия.

Как только они прибыли к речной пристани, на них напали воры. Ошибочно приняв их богачей, шестеро напали на Александра. В темноте они не видели его татуировок, которые являлись Метками вампира. Слишком поздно они увидели его меч.

Из окна кареты Неферет видела, как Александр быстро и зверски убил всех шестерых нападавших. Она думала о звуке его меча, который рассекал воздух, подобно пению мифических валькирий, паривших над скандинавским боем, ожидая возможности забрать погибших воинов, которые не попадут в рай.

Капала запекшаяся кровь. Александр подошел к двери кареты, и вырвал ее. Тяжело дыша, он сказал:

―Моя Жрица! Хвала Богине, ты цела и невредима.

―Я благодарна тебе за это. ― Она взяла его там, всего в крови. От него все еще шел сладкий запах битвы и собственной крови.

Затем Александр упал на колени перед ней, поклонился и сказал:

―Верховная жрица Неферет, любовь всей моей жизни, я клянусь тебе, как твой Воин, тела, сердца, ума и души. Пожалуйста, прими мою клятву!

―Я принимаю её, ― Неферет слышала, как ее тело все еще пульсировало от его прикосновения. ― С этого момента ты будешь моим Воином.

Неферет потребовались сутки для того, чтобы она начала жалеть о принятии этой клятвы. К счастью, дар Неферет, эмпатия, позволил ей убрать эмоциональную волну, которая обычно связывала Воина и его Жрицу. Александр оплакивал тот факт, что он не мог почувствовать ее потребности или услышать ее эмоции. Он беспокоился вслух, что если она будет в опасности, то он не узнает этого, как другой Воин, давший клятву.

Неферет только пожала плечами и сказала, что это ирония, что ее способность каким-то образом отрицает психический обмен Воина со Жрицей. Он был таким дураком, что поверил ей. Как он мог не видеть, что именно она контролирует их связь? Если бы она заботилась о нем больше, то объяснила бы ему, что он должен быть благодарен за то, что не знает ее настоящие мысли и эмоции. К тому времени, когда они достигли Венеции, Неферет подумывала о том, чтобы выбросить его за борт океанского лайнера, приблизительно триста шестьдесят один раз, несмотря на то, что Александр был в блаженном неведении истины.

Неферет была права на счет Сан-Клементских Воинов. Они были потрясающими. И затмевал их всех Артус, Мастер Меча Верховного Вампирского Совета.

Артус держался как бог. Он был в стороне, неприкосновенный. Его слово было законом Сынов Эреба. Он отвечал только Дуантии, руководителю Верховного Совета.

Самое главное, он любил бой. Он был беспощаден, но после окончания тренировки, он обращался, по крайней мере, трижды к каждому сопернику, и они формально отвечали ему.

Артус не был красив, он был великолепен. Он был высок. Его мышцы были большими и рельефными. Его кожа была черной, как вороново крыло. В отличие от Александра, чье молодое тело было гладким и без шрамов, Артус был покрыт доказательствами того, что, он прибывал в боях.

Но не просто его появление привлекало Неферет. Это было то, что медленно разгоралось в нем. Она использовала свой дар и прочла его мысли, узнавая его желания и потребности. Артус обожал боль. Поэтому он стал Воином. По этому он стал Мастером Меча старого века, и остается им в новом. По этому он не связан с какой-либо Верховной Жрицей. Артус не хотел ни одну из них, из-за того, ему хотелось узнать свою истинную сущность, обнаружить свои истинные потребности. Вместо них, Артус выбирал проституток, чтобы удовлетворить свои желания. Удивительно, но Неферет слышала мало сплетен партнёрах Артуса. Другие Верховные Жрицы считали его обескураживающим. Он был слишком отчужденным, слишком серьезным. Он делал свою работу и делал это лучше, чем любой другой Воин в мире — это все, что касалось вампиров Сан-Клементе. Это было все, что другие знали о нем. Но Артус не мог скрыть себя от Неферет. Для нее он был свиток, написанный кровью, который можно было легко прочитать и использовать. Неферет желала его больше, чем когда-либо. Она хотела овладеть им.

Соблазнить Артуса было сложнее, чем она ожидала. Даже среди мира сего она была самой красивой из самых сильных Верховных Жриц своего времени. Неферет затмила их всех. Но Артус, казался непроницаемым для красоты Неферет.

Его отчужденность ещё больше тянула Неферет к нему.

Она изучала его. Она узнавала его привычки. Неферет стала носить традиционную церемониальную одежду древних Верховных Жриц Италии, которая оставляла ее грудь обнаженной, волосы, украшенные цветами и плющом, и ее пышные бедра завернутые в прозрачную ткань цвета девичьих румян. Тогда она была уверена, что стала лучшей, у нее ежедневно просили благословения Сыны Эреба.

Она чувствовала взгляд Артуса на своем теле, но когда она пыталась встретиться с ним взглядом и обратить все его внимание на себя, он всегда быстро отводил взгляд.

К сожалению, Александр не отводил от нее взгляда. Ни на секунду Он не понимал, почему она так много времени и внимания отдает другим Воинам, когда у неё есть свой, всегда преданный ей. Он расхаживал, наслаждаясь завистливыми взглядами своих новых друзей Воинов. Он хвастался тем, что власть Неферет настолько же велика, как и ее красота. Он выполнял все ее прихоти, как мальчик на побегушках. Александр был в недоумении, и он ее раздражал. Как он мог не видеть, что был всего лишь второстепенным? Она исследовала ум Воина для уловки, и ничего не нашла. Его чувства были верны. Он был полностью очарован Неферет и совершенно введен в заблуждение, полагая, что она чувствовала то же самое.

Александр просто не мог быть не идеальным.

Неферет жаждала чего-то темного, более чувственного, более полноценного. Она жаждала Артуса. Когда в следующий раз она проводила молитву Воинам, и глаза Артуса блуждали по ее телу, Неферет сосредоточила всю силу своего дара и проникла глубоко в его сознание. Она была щедро вознаграждена. Она обнаружила, как именно соблазнить Воина.

Неферет тщательно подготовила основу. Она подождала, пока он придёт сразу после рассвета. Она знала, Артус будет уставшим после тренировки с Воинами. Он будет в своей комнате в задней части дома, готовиться к шестичасовому отдыху. Во время яркого солнца на небе, он будет уязвим.

Верховных Жриц предполагали, что Артус не ухаживает за ними так, как сильно предан им. Но Неферет знала правду. Артус восхищался физической болью. Неферет держала этот восхитительный секрет при себе, когда планировала его соблазнение.

Во-первых, она избавилась от Воина — недолетки, который был помощником Артуса. Это был самый простой шаг. Она позволила ему ласкать себя, делая вид, что желает его молодое, совершенное тело, и заставила поверить его, что с рассветом отправит его назад, служить Артусу, если он встретится с ней в гостинице на острове Торчелло.

Конечно, она будет всё отрицать, пытаясь соблазнить его. На самом деле, ей было интересно, как накажет его Артус, когда выяснится, по какой причине тот бросил свои обязанности.

Затем, она ускользнула от Александра. Она подумывала об отправлении его в Венецию для того, чтобы он нашел ей идеальный кусок шелка невозможного цвета, но она не впустую потратила энергию на изготовление плана. Вместо этого, она подождала, пока его внимание переключится на что-нибудь другое, а затем призвала туман и Тьму, и ускользнула от него прежде, чем он понял, что её нужно искать. И она была совершенно уверена в том, что он будет искать её. Он всегда искал ее. Она поджала губы от отвращения. Почему кровь и похоть делают её такой предсказуемой? Неферет отмахнулась от неприятной мысли об Александре и его преданности. Она вообще не будет думать о нем, она не хотела испортить удовольствие от уверенности в том, что он придёт.

Окрыленная от волнения, Неферет пробралась незаметно по полю к дому. Она вошла через заднюю дверь, одну из самых близких к Артусу. И начала ждать.

Её ожидение не продлилось долго. Как она уже знала, у Артуса были привычки вампира. Когда недолетка не явился ровно за тридцать минут до рассвета, он открыл дверь в свою комнату и грубо позвал:

― Сальваторе! Мальчик! Где ты?

―Сальваторе здесь нет. Здесь никого нет, кроме нас, ― ответила Неферет.

Он нахмурился, когда вышел из своей комнаты. Волосы мокрые, грудь обнажена, прикрыт только полотенцем, завернутым свободно и низко вокруг его стройных бедер.

―Жрица, не могли бы вы помочь мне найти моего Воина?

Неферет подняла подбородок и придала своему голосу твёрдость.

―Воин, ты не уважаешь меня? Я Верховная жрица. Я ожидаю того, что ты встретишь меня подобающе.

Артус поднял свою темную бровь, но тем не менее, приложил руку к сердцу и поклонился ей.

―Что я могу сделать для вас, Неферет?

―Ах, ты знаешь мое имя.

―Все на острове Сан-Клементе знают ваше имя. Что я могу сделать для вас, Неферет? ― повторил он.

―Я здесь для урока,― ответила она.

―Ваш Воин — талантливый Мастер Меча. Почему бы не взять урок у него?

Ее полные губы, свернулись калачиком, а голос мурлыкал:

―Ох, не пойми меня неправильно. Я здесь, чтобы не брать уроки. Я здесь, чтобы преподать один.

Его темные глаза расширились, когда она вытащила кожаный ремешок из складок платья и подняла кинжал, он был за спиной у нее. Потом она потянула за ленту на плече, и ее платье соскользнуло с неё. Голая, она подошла к нему, не говоря ни слова, пока не сократила расстояние между ними.

―Держите руки перед собою, и положите запястья вместе.

―Неферет, что…

―Я не разрешала тебе говорить! Делай, как я приказываю!

Когда он продолжил стоять, как статуя, она подняла кинжал и коснулась им его груди.

Его вдох был резким, но он не двигался, не отвернулся от нее.

Неферет улыбнулась, хотя и сделала голос резким, жестоким.

―Слушайся меня!

―Да, Верховная жрица.― Его голос стал низким. Он поднял руки, прижимая запястья вместе.

Неферет завернула кожаный ремешок вокруг них и затягивала, пока не увидела, что так неудобно. Дыхание Артуса стало учащаться. Пот капельками начал скатываться по телу.

―Хорошо, но ты не послушался меня сразу. Я должна наказать тебя, но только если ты попросишь меня об этом.

Их глаза встретились. В его глазах она увидела шок, а затем понимание и желание.

―Пожалуйста, Неферет, накажи меня,― попросил он.

Она была рада сделать это.

В своем логове, тело Неферет согревала память о том, как она наказала его. Она оседлала Артуса, представляя себя античной богиней, когда Александр нашел их. Он выкрикнул ее имя, и выглядел, как удрученный школьник. Совершенно измученная в экстазе и боли, она отвернулась от Артуса к Александру, и сбросила барьеры, которые поставила между ними.

―Смотри, кто я на самом деле! Понимаешь, что я действительно думаю о тебе!

Ее эмоции разбили Александра. Она вспомнила, каким было его бесцветное лицо, когда он рыдал и скрылся за домом.

На следующий день он был найден, упавшим на свой собственный меч, закончив жалкую, скучную жизнь.

У нее был вид, конечно, общего горя, хотя и не в первый, и ни в последний раз в своей жизни. Она сфабриковала историю, которая изображала Александра в качестве возмущенного молодого Воина. Она рыдала и говорила, что приняла его клятву, потому что верила в то, что может исцелить его. Она заботилась о его неустойчивых эмоциях, вот почему она тратила столько времени на этот дом, и почему настаивала о проведении молитвы Воинам.

Верховный Совет ответил сочувствием, хваля ее за попытку исцелить того, кто явно нарушил все. Это не было неожиданностью. У Неферет был большой опыт по части манипулирования Верховными Жрицами. Ответ Артуса на самоубийство Александра был сюрпризом.

Она пришла к нему на следующем рассвете, скрывая себя в темноте и пробираясь к его комнате. Он отверг ее. Его слова были почтительны, но она видела, что внутри он полон отвращения к ней.

Неферет знала все его тайны.

―Скажешь кому-нибудь, почему Александр действительно покончил с собой, и я объясню подробно Верховному Совету о твоей потребности в боли. Ты ведь знаешь, что они сделают. Вот почему ты скрываешь свои желания с проститутками, платя за их молчание. Если они узнают, то Верховный Совет поступит, правильно, освободив тебя от должности Воина. Поверь, твоя потребность влияет на тебя.

―Ты совершенно лишена сострадания. ― Неферет никогда не забудет об отвращении в его голосе.

―Каждый из нас носит маску, не так ли? Держи мою тайну при себе, и я буду держать твою.

Неферет покинула остров Сан-Клементе на следующий день, сразу после костра посвященного Александру. Высший совет понимал и сострадал. Конечно, она должна была немедленно вернуться в свой Дом Ночи. Потеря своего Воина навсегда изменяет жизнь Верховной Жрицы!

Артус молчал.

Через год Неферет слышала, как потрясен был Верховный Совет, когда его тело нашли плавающим в Гранд-канале. На теле не было никаких признаков насилия, только много шрамов. Судя по всему, он утонул. Неферет улыбнулась таким новостям.

На обратном пути она впала в отчаяние. Неферет начала верить в то, что нет ни одного мужчины, человека или вампира, кто мог бы быть ей равным. Ее отчаяние выросло ещё больше, когда её путешествие подошло к концу. Её захлестнул океан эмоций.

Это случилось, она начала мечтать. Неферет мечтала о могуществе и величии, о заветной мечте за боли и удовольствия.

―Ни один смертный мужчина не может быть равным тебе, потому что ты заслуживаешь быть в паре с богом!― зашептал красивый голос, и Неферет начала слушать.

―Вот дерьмо. Она выглядит хуже, чем я ожидала, ― сказала Афродита.

―Да.― Мой голос звучал неуверенно, мои друзья, и я посмотрели через большое окно в кабинет интенсивной терапии нашего лазарета. Шони догнала Старка, меня, Афродиту и Дария. По дороге в больницу она быстро рассказала о том, что сделал Даллас. Я сказала себе, что не буду плакать, что я сильная, взрослая Верховная жрица и подаю хороший пример, но один взгляд на Стиви Рей спугнул весь мой настрой, и мне захотелось заплакать. На ней был ее любимый Кенни Чесни, концертная майка и сверху рубашка, которая ничего не защитила — ее лицо, руки и ноги были ярко-красные и покрыты волдырями, и отовсюду сочилась кровь. Маргарита, вампир, отвечающий за лазарет, сказала, что Стиви Рей еще не пришла в сознание, что было ужасно, потому что ей было необходимо пить кровь, иначе раны не начнут заживать.

―Разве они не могут сделать ей переливание или еще что-нибудь?― спросила Афродита.

―Я уже спрашивала об этом,― сказала Шони, пока я вытирала глаза и шмыгала носом. Старк передал мне бумажный носовой платок. ―Вампиры не такие как люди. Переливание не подействует. Мы должны поглощать кровь через рот, и горло, вы же сами знаете, как мы исцеляемся.

―Надеюсь, ты знаешь, насколько противно это звучит,― произнесла Афродита.

―Афродита, я бы разжевала собачьи какашки и выплюнула бы их в горло Стиви Рей, если бы от этого ей стало лучше,― сказала я.

―В этом нет необходимости.―Прозвучал голос Танатос, и мы повернулись к входу в лазарет. Она открыла дверь. Калона вошел внутрь. Рефаим шел за ним. Босиком и в одной рубашке, он бросился мимо отца.

Он подошел прямо к Стиви Рей. Мы столпились около двери, смотрели и ждали.

―Стиви Рей, пора просыпаться.― Рефаим сел рядом с ней на больничную койку. Слезы капали по щекам, но его голос не дрожал. Он казался спокойным и уверенным в себе. ―Я пришел сюда, как только смог. Я сожалею, ты не должна была быть там так долго, но ты знаешь мою проблему во время солнечного света. Я — не совсем я. ―Он попытался рассмеяться, но это больше было похоже на рыдание. Он откашлялся, вытер глаза и сказал: ―Это не так плохо, как твоя проблема с солнцем.― Он протянул руку, чтобы коснуться ее щеки, но вздрогнул от сырости и волдырей. Вместо этого он положил руку ей на грудь, около сердца. ―Эй, мне нужно, чтобы ты проснулась, сейчас же,― повторил он, его слезы падали все быстрее и быстрее.

Калона протиснулся мимо нас, чтобы встать рядом с сыном.

―Рефаим, ты должен дать ей напиться из себя. Вы связаны с ней, и в твоих венах течет сила бессмертных. Только ты можешь исцелить ее.

Рефаим посмотрел на своего отца.

―Она без сознания. Она не просыпается.

―Тогда ты должен заставить ее выпить.

Рефаим кивнул. Он поднял руку, которая лежала над сердцем Стиви Рей, и укусил себя. Жестоко. Прямо за запястье.

Мне не нужно было видеть кровь, просачивающуюся сквозь укус. Я могла чувствовать ее запах. Это было ужасно странно. В некотором смысле она была вонючей, как плесень или свежевскопанная грязь, но было в ней что-то еще, что-то такое, что напомнило мне о темном шоколаде, специях и прохладе, напоминающей залитый лунным светом бриз в середине душной летней ночи.

―Ничего себе, как странно пахнет,― пробормотал Старк.

Я ничего не сказала, потому что не могла остановить поток слюны во рту. Все, что я могла сделать, это считать время и завидовать, как Рефаим наклонился вперед и мягко прижал голову Стиви Рей к кровоточащему запястью ее слабыми губами.

―Пей, Стиви Рей. Ты должна, ―умолял Рефаим.

Стиви Рей не реагировала вообще. Кровь Рефаима побежала из уголков ее рта, и объяла алым белые больничные простыни, и выглядела вкусно… неотразимо…

―Зои! Помоги ей.

Я поняла, что, как завороженная, смотрю на кровь Рефаима, когда голос Калоны выдернул меня.

―К- как?― Я заикалась.

Танатос ответила за него.

―Призови дух. Укрепи и наполни ее. Ее тело заживет, если ее дух пробудится, чтобы она смогла пить из своего Супруга.

―Конечно. Я поняла, извините.― Я откашлялась и сделала глубокий вдох, игнорируя новый прилив аромата крови, которая заполнила мои легкие. ―Дух, приди ко мне!― Я почувствовала себя лучше, когда мой любимый элемент ответил — больше сам — чем под моим контролем. И снова я приказала ему: ― Иди к Стиви Рей. Наполни ее и укрепи так, чтобы она возвратилась к нам! ―Мои волосы поднялись, когда дух оставил меня и полетел к Стиви Рей. Она сразу же сделала глубокий вдох и закашлялась, потому что кровь душила ее. А потом ее глаза открылись, и она сжала руки вокруг руки Рефаима, и, глубоко впиваясь зубами в его запястье, начала пить.

―Не так много, она ослабит тебя.― Калона положил руку на плечо сына. ―Ей нужно будет пить у тебя снова, и часто, пока она не заживет полностью, и ты должен быть достаточно сильным.

Рефаим кивнул и осторожно положил руку на Стиви Рей.

―Стиви Рей, ты должна остановиться. Ты сможешь попить позже.

Я увидела ее глаза, когда она посмотрела на него. Они были красного оттенка. Выражение ее лица было диким.

―Ой-ой,― сказал Старк. Он и Калона напряглись в то же время, но голос Танатос был как бальзам, успокаивающий напряженность в комнате.

―Не останавливайте ее. Стиви Рей вампир — Верховная жрица. Поверьте в нее. Она найдет себя.

И, конечно же, Стиви Рей несколько раз моргнула, и ее глаза пришли в норму. Она оттолкнула запястье Рефаима ото рта, вытирая кровь с губ, глядя на других, и собираясь заплакать.

―Я сделала тебе больно? Мне так жаль, Рефаим!

―Тссс,― успокаивал ее он, притягивая ее к себе. ―Ты никогда не причинишь мне боли.

Вдруг она откинулась, глядя на Рефаима. Я была поражена, чтобы увидеть, что ее кожа выглядела вареной уже меньше. ―Ты спас меня! Когда был вороном!

―Ты связана со мной. Я почувствовал твою боль и пришел к тебе.

Шони уже рассказала нам свою версию того, что произошло, но услышать ее от Рефаима было нереально. Я имею в виду, что с недолетками он был птицей весь день. Он не должен был быть всем чем угодно, а птицей. Тем не менее, он спас жизнь Стиви Рей.

―Ты самый замечательный парень во вселенной!― Стиви Рей улыбнулась с любовью и радостью к нему.―Ты помнишь как это было?

Рефаим вытер слезы с глаз и улыбнулся ей. На этот раз он мог слегка коснуться ее красной щеки.

―Я помню только, что был нужен тебе, а потом только гнев ворона.

―Ну, мне этого достаточно,―сказала она. Затем она обратила свое внимание на Танатос. ―Даллас пытался убить меня и Шони.

―О, Богиня!― Сказала Шони. ―Я знала, что он сошел с ума, когда вернулся к костру Эрин, но я не думала, что до такой степени.

―Он не сумасшедший,―сказал Стиви Рей. ―Он помешанный.

―И он сильный,― добавила Танатос. ―Поймай его,― приказала она Калоне. ―Приведи его ко мне. Высший Вампирский Совет, возможно, и отказался от нас, но Смерть еще может судить и по-прежнему может совершать правосудия.

Калона приложил кулак к сердцу в знак признания. И как только он вышел из комнаты Старк сказал:

―Я иду с ним.

―Да будет так, и обещай, что ты не позволишь бессмертному убить Далласа. Я хочу, чтобы он вернулся ко мне живым, ― произнесла Танатос.

―Да, Верховная жрица.― Старк быстро поклонился ей, а затем торопливо вышел за Калоной.

―Мои красные недолетки,― сказала Стиви Рей. ― С ними всё в порядке?

Танатос кивнула.

―Калона и Аурокс охраняли их днем, пока они мирно спали.

―И Дарий шел прямо в подвал, чтобы присоединиться к Ауроксу, как только Шони сказала нам, что случилось,― сказала Афродита.

Я была удивлена, услышав имя Аурокса. Теперь было определенно не время говорить об этом, но не он ли был супер пьян, а затем потерял сознание на целый день?

―Так его целью были Стиви Рей и Шони?― спросила я.

―Я не знаю,―ответила Шони. ― Он казался злым на всех нас. Ну, я имею в виду не весь круг, Зои. Я думаю, что он обвиняет нас в том, что Эрин отвергла Превращение.

―Да, он сказал мне, что только начал свою месть, убивая Шони и меня,― сказала Стиви Рей, прислонившись к Рефаиму и поглощая силу от прикосновения.

―Это смешно,― произнесла Афродита. ―Если кто-то в этом и виноват, то только Неферет.

―Мы стали более удобными целями,― сказала Шони.

―Никто не станет мишенью снова, только не тогда, когда Смерть является Верховной Жрицей,― сказала Танатос. ―Но пока Калона и Старк не найдут Далласа, мы все будем в состоянии боевой готовности.― Она повернулась ко мне. ―Зои, я знаю, мы все выразили озабоченность по поводу недолеток, спящих в одном месте, но я хочу, чтобы ты, твой круг и ваша Пророчица отдохнули вместе с красными недолетками. У нас есть две линии защиты. Первой будет Дарий и Сыны Эреба. Второй будет сам ваш круг.

―Вы ведь имели в виду недолеток Стиви Рей, так?― спросила я. ― У Далласа есть своя группа, которая последует за ним.

―Каторые тоже нас ненавидят,― добавила Стиви Рей. ―Только вчера вечером, маленькая красная недолетка, Николь, вы знаете, та, которая помогла Ленобии сохранить лошадей, когда конюшня загорелась?― Танатос кивнула и Стиви Рей продолжила. ―Ну, она официально покинула группу Далласа и поклялась мне, в основном из-за того, что ненавидела Далласа и его группу.

Я уже открыла рот, для того чтобы согласиться со Стиви Рей — ни за что на свете не останусь в подвале с придурками Далласа названными друзьями — но Танатос заговорила первой.

―Когда мое суд над Далласом закончится, больше не останется недолеток, которые последуют за ним.―Ее голос был как лед.

Я удивилась тому, что Танатос думает, что сможет заставить психованных красных недолеток быть милыми, но тем не менее у нее скорее всего было огромное количество лет опыта и она была очень сильной. Кто знает, что за магические вампирские штучки у неё есть? Я надеялась, что это было что-то суперское. Правда в том, что после того, что случилось сегодня вечером, я должна была быть терпеливой со всеми, кто хотел обидеть моих друзей или меня, и если это означало, что Танатос собирается использовать Вампирский эквивалент старой школы телесных наказаний, то так тому и быть. Даллас и его друзья заслужили все, что они получат.

―Зои, ты не могла бы пойти и проверить моих недолеток? Скажи им, что я буду в порядке, ладно? Ты знаешь Крамиша и Шайлин будут очень злы, когда услышат, что произошло. ― Голос Стиви Рей становился все слабее и слабее, и, хотя она улыбалась, глядя на меня и держа за руку Рефаима, она бы легла обратно на подушку, устало смотря на нас, и выглядя поджареной.

―Нет проблем, ― заверила я ее. ―Я хочу, чтобы ты ни о чем не беспокоилась, кроме выздоровления. Я, Афродита и Шони всегда будем приходить и навещать недолеток и убеждаться в том, что они знают, что все будет просто отлично.

―Хорошо. Когда ты будешь говорить с красными недолетками, ты должна сказать им, что, несмотря на то, что сегодня суббота, я решила, что Дому Ночи необходим дополнительный день обучения, чтобы компенсировать все время, что мы пропустили. Я уже уведомила профессоров. Я сделаю общешкольное объявление через несколько минут. Я жду, что все вы придете, как обычно в 8 часов вечера. Опоздание недопустимо. Насилие и ненависть не обратит этот Дом Ночи в хаос, ― произнесла Танатос.

―Фу, школа, вот дерьмо,― пробормотал под нос Афродита.

―Я думаю, что это отличная идея,― произнесла Стиви Рей. ―Делай заметки для меня, Зет.

―Оки — доки,― сказал я, думая, что попрошу Дэмиена, делать для нее заметки. ―Я приду к тебе после занятий.

―Мы все придем,― произнесла Шони.

Афродита хмыкнула.

Так, Стиви Рей была полностью права. Ее красные недолетки были в шоке. Крамиша напала на нас, как только мы вошли в подвал.

―Если она не в порядке, то я прибью Далласа собственноручно.

―Стиви Рей будет в порядке,― заверила я ее и других недолеток, которые были собрались вокруг нас.

―Он действительно пытался убить ее?― Все повернулись к Николь, стоящей в отдалении от группы, и только Шайлин была рядом с ней.

―Даллас пытался убить Стиви Рей и Шони,― я сказала, смотря её в глаза и пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, которая говорила бы о том, что Николь знала об этом.

Лицо Николь ничего не выражало, кроме отвращения. Она покачала головой.

―Он все хуже и хуже, но я не думала, что он попытается сделать что-нибудь подобное прямо здесь, в Доме Ночи.

―Раньше ты была как он,― сказал я.

―Ты права. Была. Больше нет. Сейчас всё по-другому.

―Откуда нам знать, что ты говоришь правду?― спросила Шони.

―Я верю ей,― без колебаний сказала Шайлин. ―Я наблюдала за изменением ее цвета.

Я посмотрела на Афродиту.

―Ты все еще уверена в ней?

―В которой, из них? В Шайлин или в Николь?

―В обеих,― сказала я.

Взгляд Афродиты скользнул по Шайлин перед тем, как вернуться ко мне.

―Я доверяю Шайлин. Если она говорит, что девушка изменилась, то я ей верю.

―Раньше она была подругой Далласа, и Даллас только что пытался убить Стиви Рей и меня!― Выпалила Шони. ―Я не сука — я просто говорю, как есть.

Я услышала, как некоторые из недолеток забормотали, соглашаясь с ней. Лицо Николь побледнело, но она подняла подбородок и посмотрела на Шони.

― Эрин была подругой Далласа, но ты тем не менее заботилась о ней до последнего и осталась у её костра до рассвета.

―Я знала, Эрин долгое время,― произнесла Шони. ―А тебя я знаю не больше двух секунд.

―Но на протяжении всего этого времени Эрин не была идеальной?― спросила Николь.

Шони отвернулась от красной недолетки.

―Нет. Нет, не была.

―Я тоже была неидеальна в прошлом, но я прошу второй шанс.

Я услышала достаточно. Мои Пророчицы и моя кошка убедили меня.

―Этого достаточно для меня,―громко сказала я. ―И вам этого тоже должно быть достаточно. Если бы мы держались в прошлом против всех, то Калона не был бы Воином нашей Верховной Жрицы, и Старк не был бы моим Воином. Черт, даже Стиви Рей не была бы моей лучшей подругой.

―Я был бы изгнан из Дома Ночи вместе с Неферет,― произнес Аурокс. Я не заметила его раньше. Он стоял позади нас, около входа в подвал.

Я не смотрела на него, но я кивнула в знак согласия.

―И если Ауроксу не был бы предоставлен еще один шанс, моя бабушка была бы мертва. Шони, мы должны быть на одной стороне в этом вопросе. Слишком уж много всего произошло между нами, чтобы начать доверять друг другу.

Шони быстро посмотрела на Николь, а затем ее взгляд встретился с моим.

―Хорошо, ты — моя Верховная жрица. Я доверяю тебе.

―Спасибо,― сказала я и посмотрела на остальных. ―Кому-нибудь ещё, есть что сказать?

―Со Стиви Рей все будет в порядке?― спросила Крамиша.

―Абсолютно,― ответила я.

―Рефаим действительно спас ее, когда был птицей?― спросила Шайлин.

Я улыбнулась Шони.

―Расскажи им все, но быстро. Помни, что Танатос сказала, что хочет сегодня составить расписание и все должны быть в ее классе, когда прозвенит звонок.

Была куча стонов на эту новость, но они быстро затихли, как только Шони начала рассказывать о том, что произошло раньше. Я воспользовалась возможностью, чтобы выйти к Дарию, который стоял на верхнем входе в подвал. Афродита, конечно же, пошла со мной.

Когда я проходила мимо Аурокса, то быстро взглянула на него. Выглядел он ужасно. Его глаза были налиты кровью и опухли, его идеальная кожа выглядела своего рода бледной и сырой.

―Похмелье — отстой, да?― Я не могла удержаться от подкола, хотя и знала, что он не ответит мне. Афродита хихикнула, поднимаясь по лестнице.

―Калона и Старк ищут Далласа?― Спросил Дарий, как только мы присоединились к нему.

―Да,― ответила я. ―Танатос хочет, чтобы он привел его на суд. Она сказала, что сделает с его красными недолетками, тоже самое.

―Наверное будет реально круто посмотреть, что она с ними сделает,― сказала Афродита. ―Ну, если им удастся найти Далласа. Чего он конечно же не хочет.

―Бессмертный найдет его, не сомневаюсь,― произнес Дарий.

―Кто-нибудь сделал перекличку и посмотрел, кто из его друзей пошел за ним?― спросила я.

―Я быстро всё проверил после того, как убедился, что наши недолетки в безопасности. Далласа, безусловно, нет, не не думаю, что кто-нибудь ещё ушел с ним, ― сказал Дарий.

―Надеюсь, что Танатос действительно заставит его оставить нас в покое навсегда,― произнесла Афродита.

Я вздохнула.

―Я не знаю, как вы, но я даже представить не могу, как можно наказать недолетку, который может контролировать электричество. Это удручает, когда начинаешь думать, сколько всего он сможет избежать.

―Танатос мудра. Она проведет праведный суд, ― произнес Дарий.

―Я боюсь, что праведно и выполнимо это две совершенно разные вещи,― сказала я.

―Как ваш Воин я буду стоять на этом месте и говорить, чтобы вы не волновались,― сказал Дарий.

―Она упертая. Она не будет слушать, ―произнесла Афродита, целуя его в щеку. ―Но спасибо за попытку.

Он улыбнулся ей.

―Я привык иметь дело с упрямыми женщинами.

―Не изменяешь ли ты мне упрямый подлец?― спросила Афродита, делая вид, что обозлена. ―Не заставляй мои бедные коготки царапать глаза менее привлекательных девушек.

Дарий рассмеялся и обнял её. Я закатила глаза.

―Хочу посмотреть, будет ли у меня два счастливых дня подряд, когда на завтрак будут давать псагетти. Пока, Дарий. Афродита, увидимся на первом уроке.

Я просто решила пройтись в обход, к моей комнате в общежитии и на самом деле попытаться расчесать волосы и подправить лицо прежде, чем идти в столовую, когда его голос назвал мое имя. По правде говоря, я не хотела останавливаться. Я хотела сделать вид, что не слышала его, юркнуть в свою комнату и держаться подальше, избегая его так долго, как это возможно. Но я видела то, что он бежит ко мне. Это не так, он не мог поймать меня. Я глубоко вздохнула и остановилась, ожидая его.

―Зои, могу я поговорить с тобой?― Спросил Аурокс, как только догнал меня.

Он говорил совсем не так как Хит, поэтому я немного расслабилась.

―Да, конечно.

―Мне кажется, я должен извиниться перед тобой.

―За что?

Он нахмурился.

―Я считаю, что сказал тебе что-то невежливое вчера вечером.

―Ты считаешь?

―Моя память, кажется, нарушена. Я могу вспомнить только отрывки того, о чем говорил.

―Аурокс, пьянки ещё больше ухудшат твою память. Это может сделать тебя больным, и ты можешь говорить и делать глупости. Тебе не нужно извиняться передо мной, просто не напивайся снова.

Он вздохнул и потер лоб, как будто у него болит голова, в чем я была уверена.

―Но, Зо, пиво действительно хорошее.

Я почувствовала, как будто он ударил меня в живот.

―Как ты это делаешь?

Его рука упала со лба, и он выдал мне совершенно запутанный взгляд.

―Люблю вкус пива?

―Нет!― Я всплеснула руками в отчаянии. ―Говоришь, как Хит.

―Я?

―Не большую часть времени, но ты так сделал, когда позвал меня.

Аурокс несколько раз моргнул и сказал:

―Я сожалею, что обидел тебя.

―Ты не обидел меня. Ты запутал меня, ―сказала я.

―Ты тоже путаешь меня, ― произнес он.

―Почему?

―Потому что я чувствую что-то к тебе, мне в тебе что-то нравится, но не знаю, правильно ли это.

―Неправильные чувства? Нравится что? ―Я затаила дыхание, в ожидании его ответа.

―Меня тянет к тебе. Я забочусь о тебе. Я думаю о тебе. Часто, ―ответил он медленно. ―И я знаю, эти чувства неправильны, потому что ты ненавидишь меня.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, что я не ненавижу его, черт возьми, я даже не не люблю его, но он поднял руку, останавливая меня.

―Нет, я понимаю, почему ты ненавидишь меня. Это не потому, что ты плохой человек. Ты действительно хороший человек — особенный человек. И ты не виновата, что у тебя такие чувства. ―Аурокс начал пятиться от меня. ―Я просто хотел извиниться за все, что я наговорил тебе вчера вечером. А теперь я оставлю тебя в покое.

―Аурокс, постой. Не уходи. Мне нужно кое-что сказать тебе. ―Я приказала ему следовать за мной к одной из многочисленных каменных скамеек, которые были расположены под огромными дубами на территории школы. ―Хорошо, посиди со мной секундочку и дай мне придумать, как рассказать тебе это.

Он сел рядом со мной. Ну, не совсем рядом. Вообще-то он сидел на самом конце скамейки, так далеко, насколько это было возможно. Я вздохнула.

―Все в порядке. Поехали. ―Я глубоко вздохнула и выпалила:― Я чувствую тоже самое, что и ты ко мне. Я думаю о тебе. Подожди, нет, это не так. Я заставляю себя не думать о тебе, потому что я думаю о тебе. ―Я снова вздохнула. ―Как это еще не сбивает меня с толку. Во всяком случае, вот в чем дело — мне семнадцать, и внутри тебя есть душа парня, которого я любила почти половину своей жизни. Но ты не тот парень, каким был он, как я и говорю себе, все время, и в основном я верю в это. Но когда ты поешь, что-то вроде песни про псагетти, или зовешь меня Зо, таким же тоном, как звал меня Хит, или когда пьян, становишься глупым и говоришь что-то, что абсолютно похоже на Хита, тогда я боюсь, что не смогу верить себе больше, ― закончила я в спешке.

―Из-за этого?

Я нахмурилась.

―Видишь, это именно то, что сказал бы Хит. Я использовала сложную фразу и поймала тебя.

―Прости, Зо.

―Ты только что сделал это снова! И я боюсь, что не смогу заставить себя поверить, что ты и Хит не являетесь одним и тем же парнем.

―Ох,― он сделал паузу, и я смогла практически видеть, как поворачиваются шестерёнки в его голове. ―Ты все еще любишь Хита?

Я встретилась с ним взглядом и сказала ему абсолютную правду.

―Я всегда буду любить его.

Он не смотрел на меня, поэтому, когда он начал улыбаться, я увидела, как его глаза стали искрящимися со знакомым озорством Хита.

―Это хорошо,― сказал он.

―Нет, это не так, особенно потому, что Старк мой Воин, а также и мой парень,― произнесла я.

―Но ты любила раньше Старка и Хита вместе?

―Ну, да, но это было довольно сложно. И тяжело. Для всех нас.

―Тем не менее, ты все еще любишь их.

Он не спрашивал, но я, тем не менее, ответила.

―Да, и то, что я пытаюсь сказать тебе, что любить сразу двух парней для меня сложно. Я могу сказать тебе наверняка, что Старк будет бороться за меня.

―Старк был добр ко мне вчера вечером.

―Ну, Старк и Хит были друзьями. Вроде бы.

―Тогда, возможно, мы все сможем быть друзьями снова,― сказал он.

Друзья звучало безопасно. Кто не нуждается в друзьях?

―Мы можем попытаться.

―Ты можешь пить мою кровь, если хочешь.

―Аурокс! Нет, нет, я не хочу пить твою кровь, ―солгала я, вспомнив, как прекрасно и удивительно это было, пить кровь Хита, и как Хиту нравилось, когда я делала это. Я сузила глаза, глядя на парня. ―Аурокс, у тебя же нет воспоминаний Хита?

Он покачал головой.

―Я так не думаю. Иногда я говорю или делаю вещи, которые удивляют меня, потому что я не понимаю, откуда я это знаю. Существует только одна вещь, в которой я уверен, что у меня это от Хита.

Я знала, что не должна спрашивать, но услышала, как говорит мой рот:

―Что это за вещь?

―Его любовь к тебе, Зо.

―Ты уверен, что мы не сбились со следа?― задыхаясь после бега за Калоной, спросил Старк в спину крылатого бессмертного.

―Ты разве кровь не чуешь? ― Калона оглянулся через плечо, и, очевидно увидев, что Старк изо всех сил старается не отстать от него, замедлил бег и указал на траву чьего-то ухоженного газона.― Вот, видишь, что из его ран до сих пор течет кровь? Мой сын поступил правильно, оцарапав его лицо, потому что раны на лице сильно кровоточат и кровь довольно сложно остановить.

― Да, особенно если вы бежите также быстро, как и он.― Старк вытер пот со лба, продолжая бежать рядом с Калоной. ― Кто же знал, что Даллас на такое способен? До настоящего момента я был абсолютно уверен, что мы сможем догнать его. И даже зацепок нам не оставил. Он может уйти. Он всегда напоминал мне ребенка, который постоянно играет в видеоигры — тихоню и слабака, до тех пор, пока он не станет Зоргом с Планеты Оргов и своими толстыми пальчиками не уничтожит весь мир.

Калона нахмурился.

― Твой мир иногда сбивает меня с толку, но я могу тебе сказать, что знаю, почему Даллас передвигается так быстро. Он спасает свою жизнь.

―Эй, Танатос сказала, что ты не должен убивать его.

― Какая досада. Но я всего лишь закончу то, что начал мой сын,― сказал Калона.

― Не могу сказать, что не согласен с тобой.

Калона поднял руку, останавливая Старка. Они шли по следу Далласа, который вел на запад, прямо к оживленной магистрали Риверсайд-драйв.

― Там.― Калона показал через улицу туда, где поверхность реки Арканзас блестела в лунном свете. ― Даллас думает, что сможет использовать воду для того, чтобы она распространила запах его крови вниз по течению и скрыла его следы.

― Думает? Ты имеешь в виду, что это не сработает?

― Для меня не сработает. У него всё ещё течет кровь, и я чую это так же, как чую его след.

― Ха. Это здорово, ― сказал Старк. Следуя за бессмертным по Риверсайд-драйв, Старк радовался, что было слишком рано и довольно прохладно для велосипедистов и бегунов. Конечно, на Калоне было длинное пальто, но крылья всё равно были заметны.

Калона остановился только после того, как они пересекли дорожку для велосипедистов, для того чтобы повнимательнее изучить листву.

― Здесь он спустился к реке.

Старк посмотрел на траву и принюхался, пытаясь уловить запах крови Далласа. Но единственное, что он смог учуять, был запах грязной, холодной реки. Но бессмертный казался уверенным в себе поэтому Старкпожал плечами и последовал за ним вниз к реке. Когда они достигли берега, Калона снова остановился. На этот раз он присел на корточки. Казалось, что, смотря на движущуюся воду, Калона принюхивается. Здесь было довольно сухо со времени ледяного шторма в Декабре, река была не глубокой, и то там, то здесь виднелись песочные островки.

― Не знал, что ты настолько хороший ищейка,― произнес Старк, присев рядом.

― Я провел вечность, отслеживая злых тварей, которые намного превосходили этого маленького красного вампира в ловкости. Это навык, который довольно трудно забыть,― сказал Калона.

Старк наблюдал за ним уголком глаза, не в первый раз спрашивая себя, что именно сделал Калона перед тем, как был изгнан из Иного мира. И если он был настолько хорош в своей работе, что до сих пор, спустя много веков, чертовски хороший ищейка, почему его вообще изгнали?

―Там!―показал Калона.― Он на бревне у дальнего берега, видишь?

Старк улыбнулся.

― Мне не нужно его видеть для того, чтобы пристрелить. Просто отойди немного и приготовься схватить этого придурка после того, как я выстрелю, поэтому что я собираюсь сделать то, в чем действительно хорош.― Старк встал, вытащил стрелу и натянул лук. Прицеливаясь Далласу в бедро, он сосредоточил все свои мысли на конкретной цели и выпустил стрелу.

Выпущенная стрела просвистела в воздухе, невидимая, но смертельная.

― Аааа!― разнесся над водой крик Далласа.

Старк задиристо улыбнулся, а Калона сказал:

― Попал.

Казалось, первый урок никогда не закончится. Обычно мне нравились занятия, проводимые Танатос. Она была не самым интересным профессором в школе (ну, не такой как Эрик), но она была суперумной и разрешала нам спрашивать о чем угодно, до тех пор, пока мы уважительно относились к ней и друг к другу. Я поерзала на стуле и огляделась. Далласа, конечно же, не было в классе. Насколько я знала, Старк и Калона еще не вернулись в школу, с ним или без него. Но все остальные красные недолетки были здесь. Ребята, не являвшиеся частью группы Далласа: Шайлин, Крамиша, Джонни Би, Энт, и другие красные недолетки Стиви Рей сидели в передней части класса, за первым рядом, где разместились я, мой круг и Афродита. Николь зашла вместе с Шайлин и села рядом с ней. Она полностью проигнорировала своих бывших друзей, смотревших на нее убийственными взглядами, когда она проходила мимо них.

Аурокс сегодня не сидел, как все время до этого, в одиночестве на другой стороне класса. Войдя в класс, он было заколебался и пошел мимо нас, но Дэмьен помахал ему и сказал, что поскольку Рефаим находится в лазарете со Стиви Рей, два места рядом с ним не заняты. Аурокс остановился, глядя на меня. Я как бы наполовину пожала плечами, наполовину кивнула, и тогда он поблагодарил Дэмьена и сел рядом с ним. Таким образом, между ним и мной оказались только Афродита и Дэмьен. Мне было видно, что он стал делать заметки, как только Танатос начала читать лекцию о пяти основных ритуалах, упоминавшихся в Руководстве для недолеток.

Ну да. Наверное, Аурокс был хорошим учеником. Не таким как Хит — совершенно не таким. Эта мысль почти заставила меня засмеяться — как будто у меня начиналась истерика, а не настоящим смехом — и я кашлянула, чтобы это скрыть.

―Ты в порядке? — Тихо спросила у меня Шони. Она сидела слева от меня, и я видела, что это ее обеспокоило.

―В полном. Просто першит в горле, ― быстро заверила ее я.

Танатос повернулась к интерактивной доске и вывела на нее изображение кинжала с вычурным декором. На мой стол упал скомканный листок бумаги, прилетевший из задней части класса. Я увидела, что на нем было что-то написано. Нахмурившись, я развернула его и прочитала надпись с ошибками: ЖАЛКО, ЧТО ТЫ НЕ УМЕРЛА.

Афродита схватила записку и, смяв, бросила ее в свою сумочку.

―Игнорируй их,―прошептала она.―Даже я могу написать лучше, чем они.

Красные недолетки не были таким явными придурками, как тогда, когда ими командовал Даллас. Сейчас они были тихой едва сдерживающей злость кучкой. Они не отвечали ни на один вопрос Танатос и никак не комментировали ее лекцию. Они просто кидались записками у нее за спиной. И, клянусь, я чувствовала, как на меня уставились маленькие красные бусинки их глаз. Я глянула через плечо.

―Хватит на них смотреть,―прошептала Афродита, когда Танатос раздавала нам по экземпляру «Руководства для недолеток». ― Они хотят внимания. Не давай им такой возможности.

―Хотелось бы знать, что Далласа поймали, ― ответила я также шепотом.

―Поймают. Он не настолько умен, чтобы уйти от Калоны, ―сказала она.

―Я хотела бы обсудить второй из Основных Ритуалов, описанных в этой главе вашего Справочника, Защитный Ритуал Клеопатры, — властный голос Танатос направил наше внимание на переднюю часть класса. Она указала на интерактивную доску и фотографии украшенных кинжалов. ―Кто может сказать мне, как они называются, если они используются только для ритуалов и наложения чар?

Рука Дэмьена взметнулась в верх.

―Дэмьен?

― Атам, — ответил он.

―Я это знала, ―прошептала Афродита.

―Правильно. Спасибо, Дэмьен, ― сказала Танатос. ― Обратите внимание, что в наиболее чистой и древней форме этого Ритуала традиционно призывается стихия огня, — она слегка склонила голову и улыбнулась Шони, которая с энтузиазмом ей кивнула. ― Поскольку нам так повезло и в этой школе есть недолетка, имеющая родство с огнем, возможно, она сможет рассказать нам о том, что имеет наибольшее значение в традиционном Защитном Ритуале.

―О, это просто! Самое главное это — Верховная Жрица, совершающая Ритуал. Даже при том, что огонь дает классную защиту, она сильна ровно настолько, насколько произносящая заклинание Жрица, ―сказала Шони.

Я была жутко рада, что она ответила, потому что все, что я могла вспомнить о Защитном Ритуале было то, что Клеопатра совершала его, а затем испортила все дело, потому что совершенно потеряла голову от любви к Марку Антонию, так что в конце концов он погиб, а ее стихия превратилась в огненную змею и сожрала ее. Ой.

―Совершенно верно, Шони. Спасибо. Итак, ученики, урок, который мы должны извлечь из Ритуала Защиты, заключается вовсе не в защите. Речь идет о концентрации, целостности и целеустремленности, — сказала Танатос. — События в этой школе заставили меня тщательно подготовиться к занятию о Защитном Ритуале. Размышляя об этом уроке, я пришла к выводу, что в древнем мире вампиры, как правило, были более одаренными, чем современные вампиры, ― Танатос сделала паузу и посмотрела на меня. ― Хотя в последнее время тенденция к меньшей одаренности и меньшему могуществу молодых вампиров, похоже, меняется. ― Не знаю, что она имела в виду, но она определенно была мной заинтересована. ― Остановимся ненадолго на последствиях подобных перемен. В древние времена высокоодаренные вампиры, такие как Клеопатра, несли ответственность за свой выбор и свои действия, связанные со способностями, которыми они обладали. Как вы можете прочитать в Руководстве, и, как говорят наши историки, Клеопатра злоупотребила даром Богини. Она перестала прислушиваться к своему народу. Она принимала свое родство со стихией как должное. Она думала только о своих собственных потребностях и желаниях. В конце концов, ее стихия, огонь, уничтожила ее.

Я постаралась не ерзать. Может быть, Танатос пытается сказать мне, что я все испортила? Я имею в виду, я знаю, что я вроде как грубо вела себя с людьми в последнее время, а вся эта история с Ауроксом / Хитом была непонятной и запутанной, но не хочет ли она сказать, что на меня стоит обрушиться всем пяти стихиям?

Черт! Надеюсь, что это не так! Я делаю все, что могу. Да, я была расстроенной и раздраженной, но, по крайней мере, я не ныла слишком много. В последнее время.

Афродита подняла руку, удивив меня и прекратив мою внутреннюю болтовню.

―Да, Афродита, у тебя есть вопрос? ― обратилась к ней Танатос.

―Да, я думала о том, что вы сказали — что в древние времена вампиры были сильнее одарены, и это чаще встречалось, что, похоже, это сейчас изменяется, и я подумала, нет ли у вас идей, почему происходит это изменение способностей.

―Хороший вопрос, Афродита. Хотелось бы мне дать тебе окончательный ответ. Могу сказать, я считаю, что эти перемены связаны с существенным изменением в балансе Тьмы и Света.

―Может быть, Никс одаряет нас, чтобы мы могли дать отпор и снова восстановить баланс,―сказала Шони.

―Возможно, ― кивнула Танатос.

― Может быть, что-то происходит с Древней Магией? ― спросил Аурокс.

Мы все уставились на него.

― Что заставило тебя задать этот вопрос? ―спросила Танатос.

Он пожал плечами, выглядя смущенным.

― Быки. Разве они не являются проявлением Древней Магии?

―Являются, — ответила она.

― Камень Провидца Зои — тоже Древняя Магия. Не так ли? — сказала Афродита.

Я мрачно посмотрела на нее.

―Это также верно, — ответила Танатос.

―Хорошо, но разве кто-то из нас знает, что такое Древняя Магия на самом деле? — сказала я, раздраженная всей этой темой.

―Древняя Магия не проявлялась за пределами острова Скай еще до того, как меня Пометили, — Танатос говорила медленно, как будто вспоминая и в то же время рассуждая вслух. — Из того, что об этом я знаю, лучшее описание, которое я могу вам дать — что это энергия на самом основном уровне ― сырая, мощная и нейтральная. Древняя Магия есть созидание и разрушение одновременно.

― Вероятно, именно поэтому такие древние чары, как Защитный Ритуал Клеопатры, настолько зависели от Жрицы, творящей заклинание, ― заметил Дэмьен. ―Может быть, все пять основных Ритуалов уходят своими корнями в Древнюю Магию.

― В этом есть логика, ― произнесла Танатос.

― Это все так же не объясняет, что это такое и почему она снова проявляет активность,―сказала Афродита.―Но я бы сказал, что она определенно снова активна. Не так ли, Зет?

К счастью, ее прервали звуки резко открывшейся двери класса и широких шагов Калоны по главному коридору.

Крылатый бессмертный почтительно поклонился Танатос.

―Верховная жрица я вернулся с пленником.

―Вы хорошо поработали, — сказала она, а затем повернулась лицом к классу. ―Я хочу, чтобы вы все немедленно собрались в центре школы возле места для костра. Урок отменяется.

Пока мы выходили из класса, я наблюдала, как Танатос спокойно разговаривала с Калоной. Я видела, что глаза бессмертного расширились, а затем он кивнул и снова ей поклонился — на этот необычайно низко, оставаясь в этой позе дольше, чем обычно. В то время как он все еще кланялся, Танатос подошла к своему столу, сняла трубку и нажала на кнопку.

Ее голос эхом раздался из школьной системы громкой связи:

―Всем учащимся и преподавателям собраться в центре школы у места для костра! Преподавателям, которые являются членами нашего Совета, немедленно собраться в зале для совещаний. Все занятия прекращаются до окончания нашего собрания, ― Потом она выключила интерком и поспешила через заднюю дверь в класс, по пятам за ней шел Калона.

У меня было плохое предчувствие.

― Интересно, что, черт возьми, происходит?

― Не имею ни малейшего понятия, ― ответила Афродита. ― Но то, что это произойдет у всех на глазах и избавит нас, по крайней мере, от одного урока, разве может быть плохо?

Мы подошли прямо к месту для костра и сформировали большой круг вокруг выжженной до черноты области, определенно слишком много использовавшейся в последнее время. Я искала Старка, но не видела ни его, ни Калоны. Дарий встретил нас, взял Афродиту за руку и сказал, что он тоже не знает, что происходит.

И вот, когда все уже начали беспокоиться и разговаривать так громко, что приходилось кричать, чтобы тебя услышали, люди с противоположной от меня стороны группы сдвинулись, а затем расступились.

Первой вперед вышла Танатос. Она переоделась в длинное платье из черного бархата, украшенное только вышитой серебряной нитью эмблемой — Никс, держащей в поднятых руках полумесяц. Волосы Танатос были распущены и спадали длинной, темной, плотной завесой ей до талии. В их глубине я могла различить серебристые отблески, напоминавшие мне нить, которой была вышита эмблема Никс. Ее лицо было мрачным. Я подумала, что выглядит Танатос устрашающей, но прекрасной — древней и словно вне времени.

Тут мое внимание переключилось с нее на появившихся в поле зрения Калону и Старка. Между ними, хромая, шел Даллас. Выглядел он дерьмово. Его руки были связаны спереди. Лицо было в крови и расцарапано. Его одежда была мокрой и грязной. Из бедра правой ноги торчала вонзившаяся по самое оперение одна из стрел Старка. Калона и Старк выглядели такими же серьезными и могущественными, как Танатос, когда тащили Далласа к центру нашего круга. Они не остановились, пока не он встал прямо посреди почерневшего кострища.

Даллас не выглядел ни мрачным, ни могущественным. Он выглядел взбешенным. Я заметила, как он нашел глазами Шони. Он ухмыльнулся ей, и, набрав полный рот слюны, мерзко сплюнул в пепел у себя под ногами.

―Преподаватели Совета Дома Ночи, выйдите вперед! ―скомандовала Танатос.

Ленобия, Пентесилея, Гарми и Эрик вышли из толпы, чтобы стать рядом с Танатос. Я только подумала, что Совет выглядит каким-то редким без Дракона и Анастасии Ланкфорд и профессора Нолан, как Танатос продолжила: ―Я приказываю также нашим обеим Пророчицам, выйдите вперед!

―О, вот дерьмо, какого… ―проворчала Афродита, но отпустила руку Дария и пошла, чтобы присоединиться к Танатос. У Шайлин проделать путь вперед заняло больше времени, но, когда она подошла к Танатос, Верховная жрица кивнула и жестом показала, чтобы она встала рядом с Афродитой.

― Наша школа была дополнительно щедро одарена еще двумя Верховными жрицами. К сожалению, одна из них, первая Красная Верховная жрица, Стиви Рей, не может сегодня занять свое место рядом со мной, потому что была тяжело ранена. ―Я только успела сообразить, что она сказала, двумя, когда взгляд темных глаз Танатос нашел меня. ―Но я призываю нашу вторую Верховную Жрицу присоединиться ко мне. Зои Редберд, выйди вперед!

Нервничая и чувствуя себя неуверенно, я пошла, чтобы встать рядом с Афродитой и Шайлин.

Танатос повернулась к Далласу.

― Ты Красный вампир, известный как Даллас?

Даллас скривил губы.

―Все знают, кто я.

― Даллас, на рассвете ты напал на Красную Верховную Жрицу, Стиви Рей, с намерением держать ее на солнечному свету до тех пор, пока она не умрет. Ты отрицаешь это?

―Нет, не отрицаю.

―Даллас, на рассвете ты также планировал убить недолетку Шони с помощью способности, которой тебя одарила Никс. Ты отрицаешь это?

―Я ничего не отрицаю! — Его голос был низким, а глаза сверкали каким-то ржавым блеском. ―Исключите меня! Я более чем готов покинуть эту дерьмовую дыру, называемую школой.

Танатос повернулась так, чтобы стоять лицом к толпе.

―Я знаю, что у этого вампира есть последователи, разделяющие его взгляды. Я считаю, что они были в курсе и даже, возможно, помогали ему в его преступлениях. Они также должны разделить его участь. Я призываю выйти вперед последователей Далласа, которые хотят стоять с ним рядом!

Мне было страшно интересно, что же произойдет дальше. Было, наверное, около десятка ребят, которые все время вертелись вокруг Далласа. Ну ладно, теперь уже девять, когда Николь вернулась с Темной стороны. Я почти ждала, что вперед выйдет целое стадо его красных недолеток, высокомерных придурков, кидающихся в людей записками.

На самом же деле к Далласу присоединились только двое. Одним из них был здоровенный парень по имени Кертис. Я помнила его по драке в туннелях. Он был полной задницей. Другим был Элиот — недолетка, смерть которого на уроке английского я видела всего несколько месяцев назад. Я знала, Элиот не любил ничего делать на уроках, зато любил поспать, но полагала, что он был слишком ленив, чтобы встать с Далласом; тем не менее, было похоже, что он собирается быть выпертым из школы вместе с ним.

О, ну конечно. В этом есть смысл. Малыш не любит школу. Если его исключат вместе с Далласом, для него наступят постоянные каникулы.

― Эллиотт и Кертис, вы двое осознанно встали рядом с этим вампиром, как соучастники его преступлений?―спросила Танатос.

―Да, черт возьми! — ответил Кертис. Он нервно смотрел по сторонам, но пытался говорить жестко и с уверенностью в себе.

―Да, как-то так, ―сказал Эллиот.

―Теперь я спрашиваю мой Совет, вы признаете вину этого вампира и его последователей-недолеток?

В тот момент, когда Танатос задала этот вопрос, мой Камень Провидца начал излучать тепло. Я обхватила его рукой; хотела бы я знать, на что он так реагирует, а еще лучше, что с этим делать.

Каждый из членов Совета торжественно ответил Танатос:

―Признаю.

―Пророчицы Никс, эти трое были признаны виновными в сговоре с целью убить Верховную жрицу вампиров. Загляните внутри себя. Используйте ваш дар. Согласны ли вы со мной, что, как и в древние времена, их наказание должно быть скорым и публичным?

Афродита ответил первой.

―Я согласна с вами.

Шайлин потребовалось больше времени. Она сделала несколько шагов к тому месту, где стояли Даллас, Кертис, и Элиот, и стала их изучать. По ее лицу было, похоже, как будто она чувствует какой-то мерзкий запах, но она ничего им не сказала. Она вернулась на свое место возле Танатос и все также ничего не говорила. Она просто долго смотрела на Танатос, что через какое-то время стало даже неприятно. Наконец, Шайлин глубоко вздохнула и сказала:

―Я считаю, нужно это сделать — согласиться с вами. ―Тут Шайлин склонила голову. Я был уверена, что она еще и закрыла глаза, и казалось, что она, похоже, молится, но у меня не было больше времени смотреть, потому что подошла моя очередь быть вызванной.

―Зои Редберд, как единственная другая присутствующая Верховная жрица, согласна ли ты со мной и моей древним правом осудить эти троих за насилие, о котором они вступили в сговор и которое совершили?

Я почувствовала, что мне задали самый простой вопрос.

―Да, я согласна, ―быстро ответила я. Камень Провидца обжигал мою руку.

Танатос подняла руки. Энергия потрескивала вокруг нее, от чего волоски на моей шее и руках встали дыбом. Ее голос был усилен властью Никс, и он звучал, как будто говорила сама Смерть.

― Тогда я обращаюсь к своему праву Верховной Жрицы этого Дома Ночи. Преступления против Верховной Жрицы, находящейся под моей защитой, караются так же, как в древние времена. Я повелеваю связанному Клятвой Воину казнить Красного вампира, а затем бросить его двоих последователей-недолеток в сельской местности, настолько далеко от хотя бы одного вампира, чтобы их тела отвергли Превращение, и они также умерли!

Я даже не успела ахнуть. Калона двигался с молниеносной скоростью. Он вытащил из ножен за спиной длинный меч и одним быстрым ударом обезглавил Далласа. Старк шагнул назад, когда тело задергалось в конвульсиях, и кровь хлынула из обрубка, бывшего до этого шеей. Я не могла перестать пялиться на голову Далласа. Его глаза были широко открыты. Он выглядел ошеломленным. А рот все время открывался и закрывался, открывался и закрывался, как у рыбы, вытащенной на сушу.

Кертис и Эллиотт завопили и бросились бежать. Крылатый бессмертный поймал их, прежде чем они нарушили круг потрясенной толпы. Он схватил их вокруг талии. Толпа хлынула от него, и он мощными шагами побежал вперед, его огромные крылья ударили по воздуху один раз, два раза, три раза, и вот уже он и двое ребят оказались в воздухе. Парни пинались и орали, но Калона, похоже, вообще не обратил на это внимание, и через несколько мгновений он улетел, пропав из виду, на запад, в темноту.

―Тишина! ―Танатос своим приказом словно повернула выключатель. Именно тогда я поняла, что все вокруг меня, кроме Старка, Шайлин, и членов школьного Совета, либо плакали от ужаса, либо вообще рыдали, находясь в шоке. ―Время слабости и междоусобиц прошло. Насилие в отношении нашего Дома будет отомщено. Наша Богиня милостива, но она также и справедлива, и все, кто пойдут против нее, почувствуют ее праведный гнев. Пусть это послужит вам предупреждения и моим вам обещанием, что те, кто стоит на одной стороне с Богиней и со мной, будут под защитой. Те, кто пойдут против нас, будут наказаны. Дом Ночи Талсы, сделай свой выбор!

Камень Провидца вспыхнул в моей ладони. И я знаю, почему я не заплакала и не забилась в истерике.

Танатос была права. Настало время публично поклясться в верности нашему Дому Ночи и перейти на сторону добра. Нам уже надоело воевать друг с другом. Она говорила это с самого начала. И я считаю также.

Стараясь держаться подальше от крови Далласа, я осторожно шагнула вперёд. Сжимая Камень, я сделала глубокий вдох и начала молиться Древней Магии: помоги мне — укрепи меня! Жар от Камня прошёл через моё тело. Когда я говорила, мои слова разнеслись над толпой.

― Я и мой круг выбираем путь Никс. Мы остаёмся с этим Домом Ночи!

Демьен и Шони были первыми, кто присоединился ко мне. Они вышли вперед и почтительно поклонились Танатос, сказав:

― Мы с вами!

Афродита и Шайлин вышли сразу за ними. Дарий, Старк и я были потрясены, когда к нам присоединился и Аурокс. Обступив меня, остальные из круга положили руки на сердца и почтительно поклонились, выражая свою солидарность.

Их примеру последовали остальные. Крамиша, Эрик, Джонни Би, Энт, Николь и остальные красные недолетки Стиви Рей вышли вперёд. Я видела, что кое-кто из них плакал. Другие, такие как Эрик и Крамиша, побелели от шока, но все они, тем не менее, поклонились и присягнули на верность нашему Дому Ночи.

Остальные ученики тоже начали кланяться и говорить клятвы для того, чтобы вместе и следовать по пути Богини. Я обратила особое внимание на недолеток, оставшихся от группы Далласа. Их трудно было не заметить. Мальчики были сильно потрёпаны и покрыты ссадинами, а на девушках было больше подводки для глаз, чем одежды. Сейчас они уже не вели себя жестоко. Они выглядели напуганными. Каждый из них поклонился Танатос. Я не могла не задаться вопросом, насколько искренни были их клятвы потому что выбора у них посути не было. Я думала о том, чтобы я сделала на их месте. Я бы не захотела умирать. Лучше притвориться, что ты полностью присоединился к Танатос. Но позже, ведь, можно изменить этот выбор.

Совсем недавно похожий на миниатюрную печь, Камень Провидца начал быстро охлаждаться, оставляя за собой головокружение, тошноту и безумную головную боль, стучащую в правом виске.

Древняя Магия была такой жуткой!

― А теперь я приказываю всем вернуться к своим школьным обязанностям. Уроки продолжатся,― произнесла Танатос. ― Мы будем бдительны по отношению к силам Тьмы, блуждающим среди нас, но больше не позволим им вмешиваться в нашу жизнь. Я попрошу Зои и её круг ненадолго задержаться здесь. Что касается остальных, возвращайтесь на уроки. Профессора, присматривайте за вашими недолетками, и будьте благословенны.

Я чувствовала себя так, как будто меня только что облили ледяной водой. Даллас обезглавлен. Ещё двое недолеток в самое ближайшее время умрут, но возвращаться на уроки? Какого чёрта? Как можно просто уйти, как будто ничего не случилось?

― Зои, мне нужно, чтобы ты призвала стихии,― сказала Танатос, подойдя ко мне, как только толпа рассеялась.

― Здесь? Сейчас?

― Да, здесь. Вокруг тела Далласа. Но не сейчас. Подождем пока недолетки вернуться в аудитории.

― Хорошо,― медленно ответила я.― Но мне нужен будет кто-нибудь, способный заменить Стиви Рей.

― Я могу встать на место Стиви Рей.

Все обернулись к Ауроксу.

― Почему ты? ― спросил Старк, прежде чем я успела что-либо сказать. Это очень раздражало. Это был мой круг — не его!

― А почему нет? Я знаю, где находится север. Я могу держать зелёную свечу и призвать землю. И мне очень хочется помочь Зои.

― Тогда отлично,― сказала я, не смотря на Старка. ― Демьен, Аурокс и Шони, не могли бы вы сходить за свечами и спичками?

Аурокс почтительно поклонился мне, и затем все трое направились к Храму Никс.

― Что происходит? Зачем собирать круг? Может сначала кто-нибудь уберёт его отсюда?― спросила Афродита, показывая рукой на тело Далласа.

― Именно это и сделает круг,― ответила Танатос.― Осужденный и казнённый вампир не заслуживает традиционного погребального костра. Его также нельзя хоронить там, где в будущем могут построить святыню. Его останки должны быть просто, тихо и быстро уничтожены.

― Ох,― сказала я.― Вы хотите, чтобы я собрала круг для того чтобы, нуу, эм― я колебалась, не зная, как сказать это, и мне становилось плохо при одной только мысли о том, что мы собираемся сделать.

― Для того чтобы прибраться здесь,― закончила за меня Афродита.

― Хорошо сказано,― голос Танатос звучал так, как будто она говорила о каком-нибудь мусоре. ― И чем меньше внимания вы будете обращать на эту уборку, тем лучше. Я благодарю обеих Пророчиц за свою работу, но сейчас я настаиваю на том, чтобы Афродита тоже отправилась в класс. Шайлин присоединится к ней, как только призовет воду в круг Зои.

Афродита нахмурилась. Она ненавидела уроки. Я посмотрела на неё — так чтобы она не заметила — думая, что сейчас была бы счастлива поменяться с ней местами.

― Пошли, моя красавица, пойдём прогуляемся,― произнёс Дарий, беря её за руку и ведя по направлению к главному зданию школы.

― Пойду возьму синюю свечу и скажу Демьену и остальным, что нужно поторопиться,― сказала Шайлин. Она пошла к Храму Никс, но остановилась и обернулась к Танатос. ― Я видела ваши цвета. Вы делали то, что должны были сделать. Иногда древние способы намного лучше.

― Я тоже так считаю,― произнесла Танатос.

― Но тем не менее, это не делает то, что произошло здесь менее ужасным,― продолжила Шайлин.

― Ты права, но это было необходимо,― сказала Танатос.

― Но не вся школа за вас,― сказала Шайлин.

― Я знаю.

― Я думаю, вам будет интересно узнать, у кого были совсем другие мысли во время клятвы относительно вас и этой школы,― произнесла Шайлин.

― Ты не могла бы сказать мне, о чем они думают, читая их цвета?― спросила Танатос.

Мой желудок сделал сальто.

―Ладно, подождите секундочку,― попросила я.― Я поддерживаю всех, кто против Тьмы. Но я категорически против того, чтобы Шайлин читала мысли людей.

― Какова твоя точка зрения, Зои?― Казалось, что взгляд Танатос пронзит меня насквозь.

― Мы не должны использовать Шайлин, как шпиона!― Я не понимала, почему мне так не нравится эта идея, но я была определенно против неё.

― Если этим она будет служить Никс…― начала Танатос.

Я перебила её.

― Никс дала нам свободный выбор. И это значит, что мы не пойдем против Богини, если сделаем свой собственный выбор. В этом нет ничего плохого. Только идиот не поставит под сомнения её слова.

― Шайлин, цвета Далласа говорили тебе, что он опасен?― спросила Танатос, продолжая смотреть на меня.

― Я знала, что он был зол и жесток. Но не знала, что он собирается убить Стиви Рей и Шони.

― Но если бы Далласа остановили на основании того, что ты видела в его ауре, Стири Рей удалось бы избежать сильной боли,― произнесла Танатос.

― Остановить? Вы имеете в виду, убить его ещё до того, как он что-либо сделал?― Я чувствовала, что сейчас взорвусь.

― Не думаю, что Танатос имела в виду именно это,― сказал Старк.

― Мне бы хотелось, чтобы тоже самое сказала Танатос,― произнесла я.

― В древние времена казнили только тех вампиров, которые действительно совершали насильственные действия по отношению к другим вампирам,― ответила Танатос.

― Сейчас не древние времена,― сказала я. ―И я не думаю, что кого-то заботят мысли людей. Но знаете, кто верил в то, что он просто обязан слушать то, что мы все думаем? Неферет. И мне не нравится, кем она теперь стала.

Брови Танатос поползли вверх.

― Мы поняли тебя, юная Жрица.

― Шайлин, пойди и посмотри, почему ребят так долго нет,― сказала я ей. Секунду поколебавшись, Шайлин поклонилась мне и поспешила в Храм.

― У тебя довольно твёрдые убеждения,― произнесла Танатос.

― Как и у вас.

― Ты соберешь свой круг и позволишь Шони избавиться от этого вампира?

― Да. Я не хочу чтобы он и дальше мучился,― ответила я.

― Спасибо. Тогда я оставляю тебя и твой круг. ― Она посмотрела на Старка. ― Ты хорошо поработал сегодня, Воин. Я горжусь тобой. Будь благословенен.― Она слегка склонила голову, и затем ушла.

― Клянусь, что с каждым днём она всё больше и больше становится похожа на смерть,― сказала я, глядя ей вслед.

― Зет, по-моему, она делает всё возможное для нашей безопасности.

Сначала мне захотелось поспорить со Старком, спросить его, почему он не поддержал меня, но как только я взглянула на него, то увидела, что одежда его была разорвана и запачкана, а его рубашка и брюки были забрызганы кровью Далласа. Его лицо было бледным и напряжённым, и я поняла, что даже если Калона и объявил о том, что это он вернул Далласа в школу, то возможным это сделал Старк, пустивший стрелу.

Потом Старк видел, как Калона обезглавил Далласа.

Я обняла его, уткнувшись лицом в его плечо.

― По-моему, это ты делаешь всё возможное для нашей безопасности.

― Ты в порядке, Зет? Я хотел сказать тебе, что собирается сделать Танатос, но не успел. ― Поколебавшись, он добавил:― Когда ты говорила, я почувствовал, какую огромную силу ты имеешь. Это было не так, когда дух наполняет тебя. Я подумал, что это было связано с Древней магией. Я прав?

Я неловко заерзала.

― Ну, мой Камень Провидца сильно нагрелся, и сейчас мне очень хреново. Так что, да, я тоже думаю, что это связано с Древней Магией.

― Полагаю, в этом есть смысл, особенно если учесть, что Танатос действовала по старинным обычаям.

― Да, мы совсем недавно проходили это на уроках, но мне хотелось бы знать, значит ли это, что она поступает хорошо или нет,― вслух волновалась я.

― Эй.― Он приподнял мой подбородок.― Ты едина с Камнем Провидца. И всё, о чем тебе надо беспокоиться это поступаешь ли ты правильно. И убрать тело Далласа будет правильным поступком, который нужно сделать. Согласна?

― Да.― Я поцеловала его.― Как ты?

― Устал,― ответил он.― Да ещё и казнь Далласа — нуу- я знал, что должно произойти и думал, что был к этому готов. Но…― Он прервался и крепко сжал меня в объятиях.

― Старк, не думаю, что к казни можно как-то подготовиться.― Я тоже обняла его. ― Эй, тебе нужно принять душ и переодеться. Встретимся во время обеда, хорошо?

― Как на счёт того, чтобы после школы посмотреть «Теорию большого взрыва».

Я улыбнулась ему.

― Никто, кроме меня, не знает, какой ты придурок на самом деле.

― Когда мне нужно посмеяться я обращаюсь за помощью к Шелдону.

― Ладно, но только если ты не будешь смеяться надо мной, когда я не буду понимать всех его шуточек,― произнесла я.

― Эта часть смешит меня больше всего,― сказал он.

― Прекрасно. Смейся надо мной. Я жертвую собой ради тебя,― с улыбкой ответила я.

Но выражение его лица осталось серьёзным.

― Я всегда буду жертвовать собой ради тебя. ― Он глубоко вздохнул и затем выпалил:― Я не хочу, чтобы ты связывалась я Ауроксом.

Я отстранилась от него.

— О чем ты говоришь?

— Я знаю, я говорил, что делю тебя с Хитом, но на самом деле я сказал это только после того, как парень уже умер, а вот теперь он вернулся, и я не думаю, что могу тобой делиться, и хочу, чтобы ты держалась от него подальше, — в большой спешке выпалил он за один раз.

— К сожалению, все как всегда! Кто — то положил ритуальные спички в грязный ящик для дров. Я думал, что мы никогда не найдем их. Ненавижу, когда вещи не на своих местах, — слова хлынули потоком из Дэмьена, выглядевшего запыхавшимся и уставшим, когда он, Шайлин, Шони и Аурокс спешили к нам, в руках у них были свечи и спички.

— Шайлин сказала мне, чего хочет Танатос, и я готова, — сказала Шони.

— Что — то не так? — с тревожным выражением спросила Шайлин, переводя взгляд со Старка на меня.

— Нет, все в порядке, — ответила я. — Старк просто шел, чтобы принять душ и переодеться. Да, Старк?

Старк обнял меня и притянул к себе. Потом поцеловал меня. Прямо в губы. Крепко и по-собственнически. Одна из его рук прошлась по моей спине и остановилась на моей заднице, когда он сказал:

— Да, Зет. Увидимся сегодня вечером. Во время нашего свидания. Наедине. — Он сжал мою задницу, а затем быстро пошел прочь.

Шайлин вручила мне фиолетовую свечу духа, и я с трудом подавила желание швырнуть её в него. Какого черта мне делать со Старком? И он действительно думает, что ведя себя как собственник и говоря мне, что делать — способ заставить меня не желать быть с другим парнем? Нет, черт возьми!

Я отодвинула прочь свое раздражение и вызвала на своем лице веселую улыбку.

— Так, давайте призовем наш круг, — сказала я. — Все готовы?

Когда мы заняли наши места, я проигнорировала тот факт, что Шайлин продолжала за мной наблюдать, а потом поняла, что должна занять свою позицию в центре круга — это означало, что я должна буду стоять над обезглавленным телом Далласа среди залитого кровью пепла и обгоревшей земли, и решила, что неважно, как пристально смотрит на меня Шайлин или что Старк ведет себя как осел. Я просто словно застыла на краю следа крови, ненавидя то, что ее запах заставил мой рот наполниться слюной, а ее вид заставлял мой желудок сжиматься.

— Не смотри на него, — голос Аурокс заставил меня поднять глаза от жуткого обезглавленного тела. Он улыбнулся мне с северной стороны круга. Подойди к Дэмьену и призови Воздух. К тому времени, когда ты должна будешь двигаться к центру, ты будешь укреплена стихиями. Ты можешь сделать это, Зо.

Эта последняя маленькая часть сказанных им слов прозвучала так похоже на Хита, что заставила мои глаза наполниться слезами. Я моргнула, кивнула и пошла к Дэмьену.

И Аурокс был абсолютно прав. К тому времени, как я переместилась в центр, зажгла фиолетовую свечу и призвала Дух, я почувствовала себя устойчиво и твердо стоящей на земле. Для меня было не трудно побудить Шони приказать Огню обрушить взрыв пламени на тело Далласа. После того, как оно было сожжено дотла, я почувствовала, что для меня естественно попросить Шайлин заставить Воду омыть место, где был костер, а Дэмьена — заставить Ветер унести прочь горящее зловоние. Наконец, я использовала Аурокса, в качестве канала для призыва Земли. Вместе мы уговорили Землю вырастить свежую зеленую траву там, где раньше были только кровь и пепел.

— Этот способ лучше, — сказала я, стоя посреди мягкой зеленой травы и глубоко вдыхая запах весны, после того, как я закрыла круг.

Дэмьен вытащил сотовый телефон из своей мужской сумочки и посмотрел время.

— О, отлично! Мы пропустили только половину третьего урока. Мне нравится литература и профессор Пентесилея.

— Третий урок! У меня фехтование, — сказала Шони. — Я пошла. Увидимся за обедом.

Мы помахали ей на прощание, и я вздохнула.

— Хотелось бы мне, чтобы это был шестой урок.

— Я думал, ты любишь уроки литературы, — сказал Дэмьен.

— Ну да, но мне не нравится испанский, который будет на пятом уроке. Так что, если бы это был шестой урок, я бы прогуляла испанский. — Я потерла лоб, снова чувствуя недомогание и головокружение.

— Ты в порядке? — спросила Шайлин.

Я посмотрела на нее. Она смотрела на меня. Опять. Раздражение загудело вместе с шумом в животе. Камень Провидца начал нагревать середину моей груди, отчего мое раздражение только усилилось.

— Шайлин, прекрати ко мне подлизываться! — Я не хотела говорить так зло, как прозвучали вылетевшие у меня слова, и я совершенно не хотела, чтобы Шайлин отпрыгнула, как будто я только что ее ударила, но именно это и произошло.

— Извини. Я не имела в виду ничего такого, — сказала она, практически отпрыгивая от меня.

Я вздохнула, и моя рука нашла камень, который остыл до обычного состояния.

— Послушай, я не хотела на тебя кричать. У меня болит голова и я голодна, вот и все.

— Ну, Зет, ты ведь призывала стихии. Ты должна подкрепиться. Иди в кафетерий и возьми себе чего — нибудь поесть, — сказал Дэмьен, похлопывая меня по плечу. — Я скажу профессору Пи, где ты. Все будет в порядке.

— Ты прав, Дэмьен. Еда, безусловно, поможет моей голове.

— Еда или кола? — спросил Дэмиен, улыбаясь.

— Кола — это еда, — ответила я.

— Зои, ты не против, если я пойду в столовую с тобой? — спросил меня Аурокс.

— Разве ты не должен идти на урок? — спросила я.

— Нет. Я хожу только на первый урок. Потом я патрулирую территорию школы.

— О, я, э-э, не знала, что…, — бессмысленно пробормотала я, не уверенная, стоит ли завидовать ему или жалеть его.

— На самом деле, это, наверное, хорошая идея, чтобы Аурокс тоже что-нибудь съел, — сказал Дэмьен. — Это был его первый круг. — Он сделал паузу и улыбнулся Ауроксу. — И ты был великолепен. Молодец.

— Спасибо Дэмьен, — на лице Аурокса появилась улыбка, из-за чего его глаза засверкали слишком знакомо.

Как, черт возьми, глаза цвета лунного камня могут напоминать мне Хита?

— Зо, так ты не против, если я пойду с тобой, да?

Я понял, что я смотрю на Аурокса — в то время как Шайлин, Дэмьен и Аурокс смотрят на меня — и моргнула.

— Да, все нормально. Хотя тебе придется поторопиться. Я должна попытаться попасть, по крайней мере, на последние несколько минут урока литературы. Просто потому, что это не математика — не значит, что я в этом сильна. — Вместе с идущим за мной Ауроксом, я практически побежала рысью, быстро попрощавшись с Дэмьеном и Шайлин.

В кафетерии было пусто, но я слышала, как в отдалении на кухне гремят кастрюли и сковородки, и пахнет чем-то вкусным. Мой рот наполнился слюной, как сумасшедший, когда Аурокс сказал:

— Если ты возьмешь нам напитки, я схожу на кухню и посмотрю, что есть из готового.

Я не раздумывая сказала «ладно» и пошла прямо за колой и сделала глоток из стакана даже раньше, чем забрала другой напиток из торгового автомата. В моей голове немного прояснилось, когда я несла два больших стакана к столу, за которым обычно сидела моя группа. Потягивая холодное коричневое блаженство, я думала о том, как странно, что некоторые помещения полностью меняются, когда они пусты. Ну вот, в кафетерии, как правило, громко и полно ребят и еды, но сейчас, за полчаса до обеда, он казался необычно большим и почти незнакомым, как эхо призраков ребят, которых здесь нет, но которые все же, каким-то образом, за мной наблюдают.

Это вызвало у меня реально жуткое чувство.

— Я принес тебе сэммичи с обжаренным сыром и томатный спуп. — Аурокс, радостно улыбаясь, скользнул на место рядом со мной и плюхнул перед нами поднос, заставленный супом и сэндвичами.

Все, что я могла сделать — посмотреть на него.

Его улыбка исчезла. Он глянул на обжаренный сыр и суп, а затем на меня.

— Я думал, ты захочешь все это. Я могу отнести их обратно. У них еще есть индейка и сыр, и повар сказал, что они уже почти закончили готовить овощные салаты.

— Это все не то. Я люблю обжаренный сыр. И суп.

— Тогда почему ты так смотришь?

— Сэммичи с обжаренным сыром и томатный спуп. Почему ты их так назвал?

Его брови нахмурились.

— Это просто слетело у меня с языка. Разве ты их не так называешь?

— Аурокс, так я их называю с начальной школы. И также называл их Хит. Это был наш любимый ланч, потому что в нашей школе готовили реально паршивые спагетти.

— Псагетти, — тихо сказал он.

Мой разум говорил мне, что надо сказать ему — замолчи и ешь, но мой рот произнес:

— Мы называли их так только тогда, когда они были хорошими. Безумные псагетти (Безумные спагетти — англ. Spaghetti madness — блюдо из спагетти с мясными тефтелями — прим. пер.) не могут быть дрянными спагетти. — Я знала, что бормочу ерунду, но не могла остановиться. — И еще есть песня и танец про безумные псагетти.

— Я знаю.

— Что еще ты знаешь? — Я почувствовала жар и холод одновременно.

— То, что я хочу прикасаться к тебе так сильно, что иногда мне кажется, что я умру, если ты мне этого не позволишь, — ответил он.

В моем желудке заплясали бабочки.

— Я со Старком.

— Знаю, и я думаю, что тебе не стоит париться из-за этого.

Париться! Когда он это сказал, это прозвучало настолько похоже на Хита, что я не могла дышать.

Никто из нас ничего не сказал, а затем он медленно придвинулся ко мне. Одна из моих рук лежала на столе между нами. Осторожно он перевернул ее. Одним пальцем он тихо провел вдоль всего филигранного узора татуировки, покрывавшей мою ладонь.

— Это были дары Никс, — сказал он.

— Да.

— У тебя есть еще особенные татуировки, — Его палец переместился с моей ладони к моему лицу, и он погладил узор и там.

Его палец был теплым, и это заставило мои нервы ожить, так что куда бы он ни прикоснулся, я ощущала покалывание. Он проследовал по линии моей шеи вниз к глубокому вырезу моей футболки, и начал исследовать татуировку, простиравшуюся над сморщенным шрамом, который тянулся от одного моего плеча к другому.

— Это чуть не убило тебя, — прошептал он.

— Почти, — это слово получилось с придыханием, как будто я пыталась говорить и бежать в одно и то же время.

Кончики его пальцев оставались на моем теле, а его глаза встретились с моими.

— Ты Запечатлелась с Хитом, и он спас тебя. Вот почему это тебя не убило.

— Да.

— Ты пила его кровь.

Это было слишком трудно произнести, так что я просто кивнула.

— Зо, я хочу, чтобы ты выпила моей крови.

— Хит, э-э, Аурокс, — прозаикалась я, — я не могу. Это причинит боль Старку и…

Мои слова оборвались, когда он взял нож и уколол кончик пальца, который касался моей груди. Появилась одна алая капля. Запах его крови захлестнул меня. Это не был человек. Это не был недолетка или вампир. Это была магия.

Я лизнула кончик пальца, и он простонал мое имя.

— Зо!

Вкус ударил в мое тело, словно ядерная бомба. Мои руки накрыли его, сжимая, удерживая, нуждаясь. Я закрыла глаза и взяла его палец в рот. Он наклонился вперед, его голова плотно прижималась к моей.

Прозвенел звонок на окончание третьего урока и начало обеда. Мои глаза широко раскрылись, и я поняла, что делаю.

— Нет, это неправильно! Нет, Аурокс, — качая головой, я отпустила его руку.

Он дышал, так же тяжело, как и я.

— Я никому не скажу. Я никогда не выдам, что тебе это нравится.

Мне хотелось заплакать.

— Если ты действительно заботишься обо мне, просто уйди. Пожалуйста.

Он кивнул, обернул салфеткой свой кровоточащий палец, и выбежал из кафетерия.

Я выпила целый стакан колы одним глотком. Я вытерла рот. Я разгладила свою футболку. Я взяла треугольник обжаренного сыра и заставила себя его съесть. А когда мои друзья собрались за столом, я улыбалась и болтала, и позволила Старку по-собственнически меня обнять.

Никто не знал, что внутри себя я кричу. Никто.

Глаза Неферет двигались под её закрытыми веками, пока она вновь переживала двадцатый век. Для времени, которое принесло ей огромную власть и задатки её бессмертия, оно было ужасно скучным.

За исключением двух вещей: её мечтания и старуха. Первое оказалось ложью, а второе — намного больше, чем правдой. То, что ей нравилось вновь пересматривать свои мечты, было иронией судьбы.

Неферет вернулась в Дом Ночи Сент-Луиса готовая к тому, что на неё обрушатся озабоченность и сострадание. Слишком близко друг к другу шли смерти её первой любимицы, маленькой Хлои, и её Воина. Все поняли Неферет, когда она отстранилась от общественных событий и начала больше времени отдавать медитациям и молитвам.

Они и подумать не могли, что всё время своей молитвы Неферет проводила в глубоком, наркотическом сне, стремясь к богу, который приходил к ней только тогда, когда она была без сознания.

Калона был умён. Несмотря на то, что он был красив, в её снах он появлялся безликим Богом, просившим только того, чтобы она раскрыла ему своё сознание и позволила себе поклоняться.

Это вообще не было сном. После всего, когда было уже поздно, Неферет поняла, что она не спала, а Калона просто входил в её подсознание и манипулировал ею. Но тогда она знала лишь то, что бессмертный желал соприкоснуться с ней. Она продолжала открывать ему своё сознание, и, слушая его шёпот, Неферет становилась сильнее. Она начала сомневаться в вампирах, окружавших её. И в конечном счёте решила, что её судьба — вызволить бога из его несправедливого тюремного заключения для того, чтобы они смогли править бок о бок, олицетворяя Никс и Эреба на земле. Вместе они возглавят новую эру — эру, в которой вампиры больше не будут жить в мире с людьми. Потихоньку Неферет начала делать то, что могло бы безвозвратно изменить отношения между людьми и вампирами. Как только бессмертный сказал ей во сне: Почему боги, которые ходят по земле, должны поклоняться тем, кому следует поклоняться им?

Неферет использовала смерть своего Воина, как предлог для того, чтобы путешествовать и не быть связанной работой профессора. Она искала то, о чем мечтала. Но это постоянно от неё ускользало. Посещая другие Дома Ночи, Неферет улыбалась, когда её называли послом Никс.

Неферет думала о себе как об избраннице, наделённой необычной силой.

Она использовала свой дар для того, чтобы знать, чего хотели и в чем нуждались другие Верховные Жрицы. Неферет знала, как польстить им, а затем она давала им то, чего они хотели: информацию, прочтенную в чьих-то мыслях, исцеление, понимание… список того, чего они хотели, был безграничен. Пока Неферет «служила», она получила репутацию в вампирском обществе. Она считала себя сильным, соблазнительным хамелеоном. Она узнала, как заставить людей поверить в то, что каждый из них пользуется наибольшим доверием и уважением, и, в конечном итоге, ей стали поклоняться.

И всегда, всегда Неферет обращала своё сердце к народу — к штату Оклахома, земли древней крови и молодого города — Талса, где она похоронила своё человеческое прошлое, и куда продолжал тянуть её соблазнительный шепот Калоны.

Освободи меня… освободи меня… Его шепот заполнял сны Неферет и преследовал её.

Двадцать второго апреля 1927 года состоятельная человеческая пара, Дженефи и Уайт Филлипсы, отослала всем Верховным Жрицам вампиров приглашения на бал, который они проводили в честь завершения строительства особняка, названного Филбруком.

Неферет была абсолютно уверена, что была среди тех, кто принял приглашение. Её не интересовали ни особняк, ни благотворительность, ни эта человеческая пара.

Даже город не интересовал её. Он пах бензином, выпивкой, деньгами, кровью и властью — всегда властью.

И когда после вечеринки Неферет пошла бродить по городу, её вел запах власти — запах, часто посещавший её сны. Ей очень часто встречались недавно построенные особняки. Неферет шла, не обращая на них внимания. Едва взглянув в окно одного из них, она увидела только свет, исходивший от новых электрических люстр. Она оторвала взгляд от особняка и пошла к небольшому ручью, который казалось шепотом пел для неё песню.

Особняк появился неожиданно — так, как будто только и ждал появления Неферет. Он был огромен, за садом, расположенном в центре, старательно ухаживали. Нферет вспомнила, как подумала о том, что вокруг него нет стен — только железные ворота не въезде с улицы.

Потом она увидела знак, говоривший о том, что это каменное здание было частной школой, даже не смотря на то, что оно было очень похоже на европейскую виллу.

Неферет обратила на него внимание ещё до того, как увидела старуху. Она зашла в школу, в ней проснулся интерес. На территории школы располагалось два здания построенных из одного и того же камня. Школа выглядела новой, настолько новой, что казалась тёмной и безлюдной. Когда она бродила по дремлющей школе, слушая песнь, напеваемую шепотом, её мечты осуществились.

Сначала он услышала стук барабанов. Неферет пошла у восточной части территории школы. Оттуда запах шалфея и скошенной травы привел её к огромному дубу, достаточно большому для того, чтобы скрыть за собой костёр. Она заметила, что на ветках дуба сидят птицы. Вороны, вспомнила она. Поодиночке воронов обычно не видно ночью.

Неферет обошла дерево и увидела костёр.

Затем бой барабанов заполнил поляну, и всё внимание Неферет сосредоточилось на старухе. Она сидела на коленях возле костра. Перед ней стоя барабан, по которому она била обычной палкой, держа её в правой руке. В левой она сжимала топор. С каждым барабанным боем она отсекала небольшую часть от сушеных трав, лежавших рядом с ней. Огонь в костре шипел так, как будто ел эти травы, рыгая сладко-душистым дымом.

Платье старухи, несмотря на то, что оно пожелтело от времени, необычайно шло ей. Длинные бусы, в которых отражался свет костра, изящно раскачивались при каждом барабанном бое. Лицо её было постаревшим, густая коса — абсолютно седой, но голос у неё был ясным, как у девочки. Старуха затянула песню, и Неферет была в восторге от её слов.

Неферет бесшумно подошла к старухе. Её сердце билось в такт песне.

Неферет шагнула ближе к костру. Старуха взглянула на неё, слезящимися глазами, которые когда-то, возможно, были голубыми. Её голос дрогнул.

― Нет,― сказала Неферет.― Продолжайте петь. Эта песня прекрасна.― Лицо старухи ужесточилось, но она продолжила:

Калона! Имя бога пронзило Неферет.

― Спой заново, старуха,― повелела Неферет.

― Я закончила. И я ухожу.

Старуха начала подниматься, но Неферет быстро подошла к ней для того, чтобы остановить. Неферет с легкостью отняло у старухи топор и прижала его к её горлу.

― Делай, как я велю тебе, иначе я перережу тебе горло и оставлю тебя здесь на съедение птицам.

Старуха закрыла глаза, прерывисто вздохнула и затем начала петь, снова и снова, до тех пор, пока Неферет не была уверена в том, что запомнила песню. Только тогда она позволила старухе остановиться. И только тогда Неферет проникла в её мысли.

― Ты считаешь себя гигуйей. Что это значит?― спросила Неферет.

Глаза старухи расширились. Она не ответила, но в её сознании панически проскользнули странные слова: Ани-ли-сги, демон, Тси Сгили, пожирательница душ, убийца людей. Эти слова были переданы Неферет со страхом и ужасом.

― Ты сильно испугалась меня.― Неферет улыбнулась и села поближе к старухе, кладя топор на землю рядом с ними.

― Ты читаешь мои мысли,― произнесла старуха.

― Я слышала не только это,― сказал Неферет.― Ваша песня — мне кажется, я знаю, что она означает.

― Я пою её в каждое новолуние, в качестве предупреждения.

― Возможно для некоторых это и есть предупреждение. Для меня же это — надежда.― Неферет ещё глубже проникла в сознание старухи.― Вы не боитесь меня потому, что я — вампир.

― Я не боюсь вампиров.

― Но вы, тем не менее, боитесь меня,― произнесла Неферет.― И ты поешь про моего возлюбленного. Ну-ка, как там в песне — Правду не скроешь; Царица Тси Сгили восстанет. Расскажи мне, что это за Царица такая?

Ты — демон! Ты наслаждаешься болью! Питаешься смертью!

Слова пронеслись в сознании старухи, но она лишь сказала Неферет:

― Я уже достаточно сказала для одной ночи. И больше я ничего не скажу.― И она сжала морщинистые губы в тонкую линию.

Неферет улыбнулась ей.

― Да, но мне не нужны ваши слова. У вас достаточно громкие мысли. Я могу найти все, что мне нужно и без твоих слов, старуха.

Но Неферет не успела вторгнуться в сознание старухи, как планировала. С боевым кличем старуха схватила топор и перерезала себе сонную артерию.

― Нет!― кричала Неферет, прижав ладонь к ране и стараясь продлить последние минуты жизни старухи, ища ответы в её путанных мыслях.

В логове, тело Неферет дернулось и задрожало в ответ на воспоминания. Старуха пожертвовала собой ради ничего. Но Неферет нашла достаточно информации в её сознании для того чтобы поставить себе две задачи — освободить Калону и превратить себя из Верховной Жрицы в бессмертную богиню, Царицу Тси Сгили.

Я любила шестой урок. Мало того, что Ленобия — самый крутой профессор в школе, это был урок, где я научилась ездить на лошади! Я понятия не имею, что могло быть лучше. Сегодня казалось, что Ленобия хотела избавиться от напряжения. Когда начался урок, мы вышли на арену, чтобы найти большие черные стальные бочки, установленные в форме треугольника.

Ленобия прискакала на Муджаджи. Черная кобыла подбежала к нам и остановилась.

―Итак, недолетки, кто-нибудь знает, зачем здесь эти бочки?

Я подняла руку.

―Зои?

―Они для гонок с препятствиями.

―Правильно,― сказала она. ―Ты раньше прыгала через препятствия, Зои?

Я улыбнулась, немного нервно.

―Ну, породистая лошадь бабушки, Крольчонок, был хорошим скакуном через препятствия. Бабушка специально ставила ему препятствия. Даже когда он был действительно стар, он приободрялся и скакал вокруг них, как будто он снова был жеребенком. В основном, я просто висла на нем и позволяла ему делать всю работу, но это было интересно.

Ленобия улыбнулась.

―Это прекрасная история, у тебя хорошая память, Зои. Береги ее как зеницу ока.

―Обязательно. Я так и делаю.

―Так, кто-нибудь ещё участвовал в скачках с препятствиями?

Остальные пять недолеток качали головами.

Ленобия нахмурилась и проворчала, больше себе, чем нам:

―Просто ужасно, что молодежь Оклахомы ничего не знает о лошадях.― Затем она повысила голос и продолжила: ―Независимо от этого, сейчас вам будет продемонстрирован пример, которому вы в дальнейшем будите следовать. ― Она причмокнула Муджаджи и кобыла отошла в сторону для того, чтобы Трэвис смог проехать на своей лошади, Бонни, по арене.

Он подвел лошадь к Ленобии и приподнял шляпу перед ней.

―Мадам, я услышал, что вы называете мою кобылу большой и обычной, это правда?

Она погладила Бонни и нежно поцеловала ее, прежде чем ответить Тревису.

―Я бы никогда не назвала это великолепное существо большой и обычной. Я говорила о вас, сэр.― Ее глаза сверкали, когда она смотрела на ковбоя.

―Ну вот и хорошо, мэм,― сказал он. ―Рад услышать это снова.

Смех Ленобии прозвучал, как девичий, и я подумала, что никогда не видела ее такой красивой.

―Просто пройдите с Бонни все препятствия.― Она ударила игриво Тревиса, когда тот запрыгивал на лошадь.

Да, она была определенно влюблена.

―Ладно, моя девочка, давай покажем этим недолеткам, на что ты способна!― Он повел Бонни на исходную позицию, а затем хлопнул ее своей шляпой. Кобыла Першерон поскакала галопом.

Ленобия объяснила нам, что делала Бонни — и что будет нужно сделать нам. Когда кобыла-гигант перепрыгнула через центральное препятствие под гиканье Трэвиса, арена, кажется, затряслась, и мы все заликовали и зааплодировали.

И это было только начало веселья. Почти в течение часа мы по очереди скакали через бочки на наших выбранных лошадях. «Моей» лошадью была Персефона. Я обожала каждый сантиметр ее красивой шкуры. И она тоже умела прыгать! Персефона знала, как управляться с препятствиями. И как сказала бы Стиви Рей, все, что я должна сделать это — вцепиться как клещ и крепко держаться.

За то время, за те, пятьдесят минут, что я здесь провела — я забыла о Неферет, Старке, Ауроксе, Хите и о Древней Магии. На некоторое время я снова стала обычной девочкой, смеялась и скакала верхом на лошади, и наслаждалась жизнь.

Урок закончился слишком рано. Обычно уход за Персефоной помогал успокоить ум. Сегодня всё было наоборот. Может быть, это потому, что я вообще не думала, хотя я была на ней верхом, но, когда я сильно ударила ее и начала сильно драть ее гриву, мои проблемы ушли.

Несмотря на то, что самой большой моей проблемой должна быть Неферет, а также Камень Провидца и Древняя Магия, на мой взгляд самой тяжелой проблемой были Хит / Аурокс / Старк.

Святое дерьмо, я пила кровь из его пальца.

Что, черт возьми, мне делать?

―Хорошо поработала сегодня, Зои.

Голос Ленобии испугал меня, и Персефона вскинула голову, увидев мою реакцию. Я успокоила кобылу и извинилась взглядом перед Ленобией.

―К сожалению, мой разум не был здесь.

―Я понимаю.― Она прислонилась к дверному косяку. ―Уход за Муджаджи для меня как снотворное. Она делает меня такой расслабленной. Я даже спала в ее стойле, свернувшись калачиком.

Я вздохнула.

―Да, Персефона обычно делает тоже самое и со мной.

―Но не сегодня?

Я покачала головой.

―Нет, не сегодня.

―Хочешь поговорить об этом?

Я уже на автомате начала отвечать ей, что, все нормально и я в порядке, но потом я вспомнила, как она сказала, что ждала более двухсот лет, пока не нашла Трэвиса. Она должна знать о том, как сложна бывает любовь. К тому же Ленобия была для меня больше, чем просто профессор, она была моим другом. Я изменила свой ответ. ―Да, если у вас есть время, мне хотелось бы поговорить кое о чем.

Ленобия вытащила кипу сена из стойла и села.

―У меня есть время.

Я сделала глубокий вдох, не зная, с чего начать.

―Просто ухаживай за кобылой и говори. Остальное придет само собой, ― посоветовала Ленобия.

Я схватил мягкую щетку и затем начала расчесывать гриву Персефоны. И я рассказывала.

―Я знаю, что это нормально, на самом деле это, кажется, своего рода ожидаемо, для Верховных Жриц иметь более одного парня, но я просто не понимаю, как они это делают.

Ленобия рассмеялась.

―Что я могу сказать?

―О, Зои, я прошу прощения. Я на самом деле не смеюсь над тобой. Просто я забыла, насколько ты ещё молода и сколько вещей существует у вампиров, которых тебе будет сложно понять.

―Это как жонглировать двумя парнями,― сказала я, кивая.

―Ну, может быть, но мне кажется, что первое, что тебе нужно понять, это то, что Верховным Жрицам необязательно иметь двух любовников. Но у них есть возможность выбрать более одного партнера, как человеческая женщина в современном мире. ― Ленобия скрестила ноги и прислонилась к стене, как будто она поселиться здесь на долго, на весь задушевный разговор. ―Зои, я думаю о том, что твоя жизнь начнется, когда ты завершишь Превращение.

―Хоть бы я завершила его,― сказала я.

Ленобия улыбнулась.

―Я уверена, что ты завершишь его. Знаешь ли ты, сколько мне лет?

―Та стара,― ответила я, прежде чем подумать. ―Э-э, извини. На самом деле ты выглядишь очень молодо.

―Я не в обиде. Я родилась в 1772 году.

―Ты на самом деле старая!― выпалила я.

Ее улыбка стала еще шире.

―Судьба добра ко мне, я, вероятно, прожила только половину моей долгой жизни. С 1772 я любила только одного человека, но это был мой выбор — мой обет. Большинство вампиров находили несколько любовников в течение своей жизни. Иногда они уже любят другого вампира, когда начинают встречаться с новой человеческой любовью — иногда это наоборот.

―Таким образом, у тебя не было двух парней одновременно,― сказала я.

―Это верно. Это скорее о логике и продолжительности жизни. И выборе. Потому что мы матриархаты, мы можем выбирать без суда или осуждения. Я смогла помочь тебе?

―Ну, да, и нет. Спасибо за объяснения несколько парней — само собой, но я все еще не знаю, что делать с Хитом/ Ауроксом ― несчастно сказала я.

―Почему, ты не должна ничего делать?

―Потому что я сделала что-то. И игнорировала не справедливо их обоих. ―Я снова вздохнула. ―Или, я думаю о Хите.

―Таким образом, Аурокс как и Старк тожк твой любовник?

―Нет!― пискнула я, и взглянула из-за плеча Персефоны на Ленобию. Она пристально посмотрела на меня, безмятежно осуждая. ―Я выпила немного крови,― призналась я.

―И потому, так как ты не как обычная новенькая недолетка, это очень затягивает и захватывающе для тебя. Правильно?

―Да,― призналась я.

―Старк знает?

―О, Боже, нет! Он бы тогда совсем взбесился. Он и так ведет себя как бешеный, когда Аурокс где-нибудь рядом со мной.

―Но он знает, что ты встречалась с Хитом, и что душа Хита находится в Ауроксе.

―Вот почему он ведет себя как бешеный. Видимо это беспокоит Старка, когда я вижу Хита/Аурокса. И насколько Старк знает, что мы вряд ли даже говорили друг с другом.

―Аурокс обращался к тебе.

Она не задала вопрос, но я ответила.

―Да. Это потому, что Хит внутри него. Это не похоже на сознательный поступок. Это странно и тревожит меня. Аурокс будет просто парень, который является своего рода милым, но внезапно он начинает говорить или делать что-то как Хит, что заставляет мое сердце болеть.

―Если ты не была бы связана со Старком, ты хотела бы быть с Ауроксом?

Я закусила губу.

―Я не уверена. Я люблю Хита. Я всегда буду любить Хита. Но Аурокс на самом деле не мой Хит.

―Ты имеешь в виду, что это похоже на то, как Калона любил тебя, потому что в тебе есть душа А-и, и он признал ее присутствие?

Это сравнение удивило меня, но чем больше я думала об этом, тем больше это имело смысл.

―Я думаю, что ты права. Поэтому я так легко его переношу. Калона действительно хотел меня из-за А-и., и я должна признать, что тоже чувствую тягу к нему. Но это не реально. Я не А-я, и я не хочу любить его. Аурокс не Хит. Ему не нужно любить меня — остатки Хита любят меня, вот и все.

―Я не хочу усложнять все для тебя, но по справедливости ты должна знать, что Аурокс может любить тебя также. Трэвис является перевоплощением моей единственной любви, Мартина. У него нет воспоминаний Мартина. Он на самом деле очень отличается от моего Мартина. И все же Тревис на вечно предан мне, как и я ему. ― Улыбка Ленобии была нежна, ее глаза наполнились слезами. ― Ты действительно пришла к тому, чтобы принять любовь, и некоторым из нас посчастливилось найти ее снова.

― Ленобия, я очень рада за тебя, но ты только всё усложнила, ― сказал я.

―Зои, твоя ситуация была еще сложнее. Ты хочешь совет о том, как я бы справилась с этим?

―Да, черт возьми,― сказала я.

―Это будет звучать холодно, даже эгоистично, но я будь я на твоем месте, я бы решила, с кем я действительно хотела бы быть, не беспокоясь о том, что хочет любой из этих мальчиков. Только так ты будешь довольна своим выбором, если ты сделаешь это для себя, а не для кого-то еще.

Я положила щетку и уставилась на нее.

―Неужели это так просто?

―Если ты можешь быть честна сама с собой, а затем проследи за этой честностью, да, и все,― сказала Ленобия.

―Ты дала мне много пищи для размышления, но по крайней мере теперь у меня есть направление куда идти,― сказала я.

―Ты должна любить и быть верной себе, прежде чем кто-либо сможет полюбить тебя и быть верным тебе.

Прозвонил звонок с урока. Я положила руку, сжатую в кулак на сердце и почтительно поклонилась ей. ― Спасибо, Ленобия.

Ленобия вернула традиционный жест и сказала:

―Желаю тебе всегда быть Благословенной, Зои Редберд.

―Старк, нам нужно поговорить.― Я очень не хотела говорить эти слова, вероятно, так же, как Старк ненавидел их слышать. Я имею в виду с этих слов, кто-нибудь, мама или папа, подруга или друг, учитель или босс всегда начинали хороший разговор?

―Хорошо, но я думал, что мы будем смотреть «Теорию большого взрыва», и мы хотели провести некоторое время наедине друг с другом.― Он сделал вялую попытку на свою дерзкую усмешку.

―Ну, мы все еще можем это сделать. Может быть. Если ты хочешь, после того как мы говорим.

―Ты меня пугаешь,― сказал он.

Я протянула руку к нему. Он взял ее и сел рядом со мной на кровати.

―Я должна сказать тебе некоторые вещи, которые вероятно тебе будет трудно услышать, но ты не должен шокироваться.

―Потому что независимо от этого я всегда буду твоим Воином и Хранителем?

Нервничая, он посмотрел на меня. Я сплела свои пальцы с его.

―Да, это одна из частей, но есть также часть о моей любви к тебе.

―О, хорошо. Мне нравится эта часть.

―Мне тоже,― сказала я. ―Но я также должна сказать тебе.

―Я думал, ты только что все сказала.

―Нет, я просто сказала, что любила тебя. И люблю. Но ты делал некоторые вещи в последнее время, которые мне не нравятся, и мы должны об этом поговорить.

―Что ты имеешь в виду?

Я решила, что если я собираюсь быть честной с собой, я должна быть честной со Старком, так что я сказала ему правду — прямо.

―Я не могу любить тебя также, когда Аурокс рядом. Ты ведешь себя как озабоченный, и я хочу, чтобы ты перестал.

Он попытался вытащить руку из моей, но я не позволила ему.

―Дело в том, что я не думаю, что ты собственник. Мне нравится, кто ты на самом деле, и я хочу, чтобы ты стал таким же парнем как и раньше.

―Прекрасно. Командуй мной.

―Нет, Старк. Это не сработает, если ты не честен со мной, и с самим собой. Ты всегда будешь моим Воином, но если ты будешь обороняться против меня, то мы не сможем поговорить о наших проблемах, и в конечном итоге ты будешь только мои Воином, и больше никем.

―Это то, чего ты хочешь?

―Серьезно, Старк, подумай об этом. Если бы я хотела этого, говорила бы я сейчас с тобой?

―Значит, ты не бросаешь меня?

―Надеюсь, что нет,― сказала я.

Он медленно испустил долгий выдох, как будто разваливался. Его плечи опустились, и он уставился в пол под ногами.

―Знание, о том что ты любишь Аурокса, сводит меня с ума, и мне жаль, что это заставило меня действовать бездушно. Я не знаю, что с этим делать, потому что я не могу думать о вас, как о паре.

―Хорошо, во-первых, я не люблю Аурокса. Я люблю Хита. Я всегда буду любить Хита. Ты знаешь это.

―Но в Ауроксе душа Хита.

―Да, и я рада этому, потому что он спас бабушку. Я всегда буду ценить Аурокса из-за этого, но я не люблю его.

―Ты же не хочешь быть с ним? Правда? ―Старк оторвал свой взгляд от пола и посмотрел на меня.

―Я решила, что я не хочу быть с ним. По-настоящему,― ответила я.

―Почему нет?― И прежде, чем я успела ему ответить, Старк сказал: ―Нет-нет, не говори. Меня не волнует, почему нет. Мне просто все равно, что ты не хочешь быть с ним. Я не хочу больше не о чем знать.

Ладно, я бы хотела сказать Старку о вкусе крови Аурокса, и что это было действительно трудно для меня, когда я мельком увидела Хита, выглянувшего из Аурокса, и что я на самом деле до сих пор люблю Хита и его. Но даже со всеми этими исходом я бы решила, что просто не смогу справиться более, чем с одним парнем. Поэтому я ничего не сказала, ничего из этого, потому что Старк обнял меня.

―Я так чертовски рад, что ты выбрала меня!― прошептал он.

Я почувствовала, что он дрожит, поэтому я обняла его и прошептала:

―Я тоже.― Тогда он поцеловал меня с жаждой, которая горела так жарко, что я не могла думать о том, что хотела ещё сказать. Все, о чем я могла думать, только о его прикосновениях и о том, как я люблю его.

Это было позже, после того, как взошло солнце, и Старк крепко спал рядом со мной, его рука обнимала меня, и он тесно прижимался ко мне, мой ум заработал снова, и я знала, что я должна была поговорить с Ауроксом.

Выскользнуть из-под руки Старка и улизнуть из кровати было нетрудно. Старк был в полной отключке. Думаю, даже взрыв бомбы его бы не разбудил. Тем не менее, я раздумывала о том, как сверкает крышка моего нового телефона, пока одевалась и на цыпочках выходила из комнаты.

Бомба не сможет разбудить Старка, но мои сходящие с ума эмоции, возможно, смогли бы.

К счастью, вокруг никого не было. Несмотря на то, что была первая половина дня, небо было цвета синяка и пахло весенней грозой. По дороге к манежу я заметила, что глицинии, посаженные вдоль школьной стены, были увешаны большими гроздьями фиолетовых цветов. Тут я чихнула. Да, грозы, цветы — и аллергия. В Оклахому приходит весна.

Я вошла в манеж через конюшни и остановилась в проходе между постройками, глубоко вдыхая запах лошадей и сена и стараясь сохранить свои эмоции в спокойном состоянии.

Я просто хочу быть честной. Он еще больше обидится, если я стану затягивать все это и избегать его. Хит поймет.

Я фыркнула, смеясь сама над собой. Нет, Хит не поймет. Хит сказал бы мне: «Мы должны быть вместе, малыш!» И проигнорировал бы тот факт, что я с ним рассталась. Опять.

Калона стоял в одиночестве в коридоре у входа в подвал.

— Зои, ты поздно встала, — сказал он, прижав руку к сердцу и слегка мне поклонившись.

Я не видела его с тех пор, как он отрубил голову Далласу и улетел с двумя отбивающимися недолетками под мышкой. Он не выглядел как-то по-другому. Полагаю, что я не должна была этого ожидать. Тем не менее, я не могла не проявить болезненного любопытства.

— Привет, — сказала я. — Ну, как все прошло с теми двумя недолетками?

— Как и должно было пройти.

— Они, ну как это, умерли?

Калона пожал плечами, из-за чего его огромные крылья зашелестели.

— Я оставил их посреди Высокотравной прерии. Если солнце скроется из-за бури, они смогут продержаться в течение дня, но еще один день они, конечно же, не переживут.

— Собираешься ли ты позаботиться об их телах?

Он покачал головой.

— Койоты сделают это за меня.

— Это как-то реально равнодушно, — сказала я.

— Правосудие часто выглядит равнодушным. Это не придумали я или Танатос. Суд, вынесение приговора и осуществление правосудия — не удовольствие. Разве символ правосудия в этой стране не слепая девушка, держащая в руке весы?

— Э-э, ну я не думаю, что это потому, что оно равнодушно. Я думаю, это потому, что правосудие не должно быть основано на том, как человек выглядит или кем он или она являются — оно должно быть основано на фактах.

— Я не понимаю, о каких различиях ты говоришь.

— Неважно, — сдалась я. — Я ищу Аурокса. Ты его видел?

— Сейчас его очередь патрулировать периметр школы. Если ты выйдешь к главному входу в манеж, он должен будет вскоре пройти обратно.

— Ладно, хорошо. Ну, я была бы признательна, если бы ты никому не упоминал о том, что я искала…

Калона поднял руку, оборвав меня.

— Я не собираюсь рассказывать никаких сказок твоему Воину.

Я подумала было о том, чтобы поправить его и сказать, что дело не в этом, что я просто не хочу, чтобы недолетки сплетничали о нас с Ауроксом, но мой рот не сумел выдать ложь, так что я вздохнула и сказала:

— Да, спасибо. — И я поспешила прочь.

Перед школой также никого не было, и я нашла скамейку неподалеку от входа в манеж. Пока я сидела и ждала Аурокса, я наблюдала, как грозовые тучи подходят все ближе и думала о том, что сказал Калона.

Может быть, он прав. Судить других неприятно. Был момент, когда я также думала, что судить других не правильно, но я согласилась с приговором Танатос. Полагаю, я даже согласна с наказанием, которое она назначила. Так что же, то, что после всего этого я чувствую брезгливость и отвращение, делает меня лицемеркой? Или это делает меня человечной? Или это делает меня — вот черт! — слишком тупой, чтобы когда-нибудь стать достойной Верховной жрицей?

— Зои? Все в порядке?

Я не слышала, как подошел Аурокс, так что это был шок — увидеть вместо грозовых туч его глаза цвета лунного камня. Я моргнула и потрясла головой, пытаясь переключиться и, по крайней мере, хоть что-то сделать правильно.

— Да, все нормально. Мне просто нужно поговорить с тобой. Сейчас подходящее время?

— Конечно. — Он указал на скамейку рядом со мной и кивнул: — Ах, да, подойти и сесть. — Он сел, а я старалась не ерзать и не обдирать с ногтей лак.

— Похоже, будет дождь, — сказала я. — И, по-моему, я только что слышала вдалеке гром.

— В воздухе пахнет молниями, — согласился он.

Я немного расслабилась. Это определенно не то, что сказал бы Хит.

— Никогда не думала о том, что молнии чем-то пахнут, но, похоже, ты прав. Гром и молния идут вместе.

— Зо, в чем дело?

Мои глаза метнулись к нему. Да. Хит определенно здесь.

— Я не могу снова пить твою кровь.

— Но ты хочешь, — сказал он.

— Аурокс, никто не получает всего, чего хочет.

— Но это еще не все, это лишь малая часть от всего.

— Если бы я действительно пила твою кровь, мы бы занимались любовью. Может быть, мы бы Запечатлелись. Это не было бы мелочью для меня, тебя или Старка.

— Значит, это Старк. Он — причина, почему ты не будешь со мной, — сказал Аурокс.

— Нет. Я. Я не могу быть с двумя парнями одновременно.

— И ты не выберешь меня, а не Старка, потому что я не Хит.

— Я не буду выбирать тебя или Старка, потому что я уже верна Старку, — твердо сказала я.

— Это потому, что я недостаточно хорош для тебя, потому, как я был создан — потому, чем я могу быть.

Я накрыла его руку своей.

— Нет, Аурокс. Пожалуйста, не думай так. Ты не виноват ни в чем из этого, и я об этом не думаю, когда мы с тобой.

— О чем ты думаешь?

Я улыбнулась, хотя мне и было грустно, и продолжила говорить ему правду.

— Я думаю о том, как я рада, что ты здесь. Я также думаю, что вы с Хитом — на самом деле хорошая команда.

— Знаешь, мы любим тебя, — сказал он.

— Я знаю, — тихо сказала я и убрала руку с его руки. — Мне очень жаль.

— Как нам теперь быть?

— Я хочу быть друзьями, — ответила я.

— Друзья, — это слово прозвучало таким плоским, когда он его повторил.

— Да, и Старк больше не будет сходить из-за тебя с ума, — сказала я.

— Зо, это потому, что у него нет никаких причин для этого, — Аурокс наклонился, поцеловал меня в щеку, а затем совершенно подавленным голосом сказал: — Ты дашь Калоне знать, что я собираюсь еще раз проверить периметр?

— Да, конечно… — ответила я ему в спину, когда он побежал в сторону каменной школьной стены.

Я стояла, чувствуя себя отупевшей и очень-очень уставшей. Ну да, я сказала ему правду, но это определенно паршиво. Стараясь не думать ни о чем кроме сна, потому что последнее, что мне было нужно — чтобы Старк проснулся и спросил, где я была и что заставило меня чувствовать себя так дерьмово, я пошла обратно в манеж, и дальше по коридору, который вел к входу в подвал. Калоны там не было. Я вздохнула и выглянула в манеж. Там его тоже не было. Догадавшись, что он в подвале — выполняет быструю проверку спящих ребят, я двинулась обратно к лестнице.

— Да, я наблюдала за Зои, как и говорила.

Сначала, когда я услышала свое имя, то остановилась, потому что был удивлена. Голос доносился от конюшен, из наполовину открытой двери, разделявшей проход между манежем и сараем.

— И? Ради дерьма, я должна обо всем тебя спрашивать?

Тут я поняла, кто обо мне говорит, и я подкралась поближе, с недоверием прислушиваясь.

— И ее цвета стали супербезумными во время похорон. Но я думаю, что знаю, почему, и это не имеет ничего общего с ее потерей контроля над собой или своими способностями.

— Шайлин, ты рвешь мне задницу. Просто скажи мне, что ты видела.

Пауза была долгой. Я услышал, как Шайлин сделала глубокий вдох, а затем у меня внутри все похолодело, когда Пророчица сказала Афродите:

— Я видела, как она смотрела на Аурокса. Часто. Ее цвета были безумными. Это заставило меня задуматься — так что, когда она и Аурокс пошли вместе в кафетерий после призыва круга, я пошла следом за ними.

— Черт, Шайлин! Ты не Пророчица, ты супершпионка! — Смеясь, сказала Афродита. — Скажи мне, что Зет и Мальчик- Бык сделали гадость.

Я закусила губу, чтобы не закричать.

— Почти. Они оба, безусловно, полностью погрузились друг в друга. Она сосала кровь из его пальца. — Это практически значит для Зои…

— Вот дерьмо. Это слишком долбано близко к тому, что я видела. Тогда, дай угадаю, ее цвета сошли с ума? Стали совсем смущенными и разочарованными и бешеными?

— Совершенно. Особенно, после того как она…

Я услышала достаточно.

— Заткнись! — заорала я. У меня в груди запылало так же жарко, как и мое лицо, когда я ударила рукой по двери, заставив ее распахнуться и отлететь к стене.

— Ой-ой, — сказала Афродита.

— Зои! Это не то, что ты думаешь! — сказала Шайлин, пятясь от меня, когда я вошла в комнату.

— В самом деле? Как это не то, что я думаю, если я слышала, как ты говоришь Афродите, что шпионила за мной! — Я не думала. Я действовала. Сжав в кулаке пылающий Камень Провидца, я подняла другую руку и подумала о том, как сильно хочу врезать Шайлин, чтобы она плюхнулась на задницу.

Шар голубого огня вырвался из моей руки, сбив Шайлин с ног. Она приземлилась на спину, задыхаясь, хватая ртом воздух и плача.

Мне было плевать, что она ревет. Хорошо, что она плюхнулась на задницу. Шайлин это заслужила.

— Прекрати. Сейчас же! — Афродита шагнула ко мне.

Мои глаза сузились.

— Вы говорили обо мне за моей спиной! И через секунду я скажу тебе, почему. Во-первых, тебе нужно проверить себя. Взять под контроль всю эту долбанутую дерьмовую фигню, которую ты продолжаешь творить, и успокоить ее, сейчас же. — Она посмотрела через плечо на Шайлин. — Ты вернешься в подвал, сейчас же.

Все еще плача, Шайлин вскочила на ноги и пробежала мимо меня.

— Итак, она что, твоя собственная маленькая личная Пророчица?

Вместо того чтобы мне ответить, Афродита наблюдала, как уходит Шайлин, а потом уперлась руками в бока и посмотрела на меня.

— Серьезно? Ты пытаешься говорить мне гадости после того, как ты использовала этот долбаный Камень, чтобы ударить Шайлин? Ты растеряла свои чертовы мозги.

— Камень? — Я моргнула, а затем посмотрела на свою грудь, сообразив, что держу камень провидца так сильно, что он больно давит мне на ладонь. Как только я почувствовала боль, камень похолодел. Я отпустила его. Чувствуя себя дезориентированной, я старалась концентрироваться на том, что бесило меня — Шайлин шпионила за нами с Ауроксом. — Я не говорю о Камне, и я не говорю всякое дерьмо. Я хочу знать, почему, черт возьми, вы думаете, что должны таскаться за мной следом?

— У меня было видение. Именно от твоего лица. Ты делала кое-что такое, что Шайлин видела, как ты делаешь с Ауроксом.

— Когда у тебя было это видение?

— Пару дней назад. Это не имеет значения. Важно то…

— Не имеет значения, что ты несколько дней скрывала от меня видение обо мне?

— Нет, важно, почему. Почему — потому что я также видела, как ты потеряла чертов контроль над собой и была не в состоянии контролировать долбаный камень. Точно так же, как только что случилось.

— Нет, не так, как только что случилось. Я контролировала долбаный камень. Я хотела, чтобы Шайлин плюхнулась на задницу, и он сделал именно то, что я хотела.

Афродита покачала головой. — Ты хоть себя слышишь? Да, ты должны была взбеситься из-за того, что вы подслушала. Но Нормальная Зои ни за что не захотела бы навредить Шайлин. И, кстати, еще Нормальная Зои не сказала бы «долбаный».

— Нормальная Зои не подумала бы, что одна из ее лучших подруг говорит о ней за спиной и шпионит за ней!

— Я собиралась тебе рассказать о своем видении. Я собиралась рассказать тебе о Шайлин. Мне просто нужно было дождаться подходящего времени, — сказала Афродита.

— Знаешь, что, Афродита? Самое подходящее время — не после того, как вы говорили обо мне и шпионили за мной. О, к черту все это. Я ухожу отсюда. — Я сделала шаг, чтобы уйти от нее, но Афродита снова встала передо мной.

— Зет, то, что здесь происходит — больше, чем просто то, что ты на меня злишься. Я думаю, что Древняя Магия влияет на тебя, и не в хорошем смысле. Нам нужно об этом поговорить. Ты должна позволить мне рассказать тебе об остальной части моего видения.

— Мне до чертиков надоело слушать о том, что я должна делать. Отвали, Афродита. — Моя грудная клетка пылала, когда я прошла мимо нее. Она отшатнулась от меня, издав потрясенный звук. Мне было все равно. Я должна была сказать ей это.

Я не знала, куда иду. Просто знала, что должна идти. Если бы у меня с собой были ключи от моей «жука», я бы съездила к бабушке домой, но мои ключи были у меня комнате, и я не хотела прямо сейчас видеть Старка и объяснять ему, почему я так расстроена. Черт, если бы все это не происходило днем, я бы уже столкнулась с Старком — спасибо этой нашей тупой связи.

Мне нужно время. Мне нужно пространство. Я чувствовала, как гнев ворочается у меня под кожей. Я не могла уйти от него, потому что не могла убежать от всех, кто меня бесит и говорит мне, что делать. Мне нужно подумать, без того, чтобы все эта ерунда, в конце концов, не выводила меня из себя!

Я изменила направление, уходя прочь от спальных корпусов, пока не дошла до стены, огораживавшей школу. Стену патрулировал Аурокс. Вот черт! Видеть его я тоже не хотела.

Вот тогда я и решила послать к черту копов и их дерьмовый домашний арест. Я не убивала мэра, и если мне нужно пойти погулять за пределами кампуса, то я пойду погулять за пределами кампуса! Я побежала к восточной части стены, откуда, как я знала, было недалеко до потайной двери.

Шайлин пыталась перестать реветь. Обычно она не была плаксой. Она привыкла не жалеть себя. Но сейчас было по-другому. Сначала — тот ужас, что случился с Далласом и двумя недолетками. Она знала об этом. Шайлин видел их смерть в цветах Танатос. И она закрыла свой рот и поверила, что Танатос поступила правильно.

Затем Шайлин сделала прямо противоположное — она открыла рот и болтала о личных делах Зои, потому что чувствовала, что поступает правильно. Ну, еще Шайлин чувствовала, что она нашла свое место в Доме Ночи и делает хорошее дело, используя свой дар.

Но это не могло быть правдой, потому что она ощущала себя абсолютно ужасно после того, как был убит Даллас, и самая могущественная в мире недолетка только что швырнула ее на задницу.

Она совершенно запуталась. Дважды.

Шайлин свернулась калачиком в темном углу подвала, где она устроила для себя небольшое гнездышко. Она сидела, поджав ноги и положив на колени подушку. Она уткнулась лицом в мягкую наволочку, чтобы заглушить рыдания. Ей вообще-то не нужно было беспокоиться. Большинство красных недолеток днем спят, как убитые.

— Вот и мне нужно было сделать то же самое, — упрекнула она себя. — Я должна была спать и не говорить Афродите о Зои. Теперь они вне себя друг на друга, и на меня! Я никогда не смогу постичь этого свойства Пророчицы.

Шайлин не думала о том, что Афродита была, по-видимому, права насчет проблем с управлением гневом у Зои. В этот момент правота Афродиты не имела для нее значения. В этот момент все, что имело значение, — она чувствовала, что ее мир и ее друзья — разваливается на части.

— Эй, Шайлин, что случилось?

Подавив рыдание, Шайлин подняла голову и увидела стоявшую над ней Николь, протиравшую глаза и выглядевшую взъерошенной, как будто она ходила во сне.

— Н-ничего. Я — я в порядке, — прошептала она, потом вытерла лицо об наволочку и заставила себя перестать плакать.

Николь села рядом с ней.

— Нет, это не так. Ты выплакала себе все глаза.

— Тссс, — утихомирила ее Шайлин, оглядываясь, чтобы убедиться, что все остальные все еще спят. — Я в п-порядке.

Николь подвинулась к ней ближе, так что их плечи соприкоснулись, и прошептала.

— Все нормально. Они не услышат. Расскажи мне, что случилось.

Шайлин снова вытерла глаза, а затем тихо заговорила.

— Я думаю, что все испортила своим Зрением.

— Эй, ты хорошо используешь свое Зрение. Ты видела, что я изменилась, — Николь улыбнулась ей. — Ты должна больше себе доверять.

— Я должна усвоить, когда открывать свой дурацкий рот, а когда держать свой дурацкий рот на замке, — сказала Шайлин. Она порылась в сумочке, нашла скомканный носовой платок и высморкалась.

— Ты не дура.

— Если бы ты знала, что Танатос собирается приказать Калоне отрубить Далласу голову, ты бы сказала что-нибудь?

Николь поморщилась.

— Ты не можешь меня об этом просить. Я не объективна насчет Далласа.

— Ты все еще в него влюблена?

Николь быстро помотала головой.

— Нет, тут дело вот в чем. Я никогда не любила его, и я знала, насколько опасным он был. Поэтому я не могу быть объективной насчет его смерти.

Слушая ее, Шайлин икнула и тихо всхлипнула. Николь обняла ее.

— Если ты расстроена из-за того, что случилось с Далласом, не стоит.

— Это не только из-за него, хотя это и было плохо. Я разговаривала с Афродитой о чужих цветах, а не должна была.

— Но Афродита — тоже Пророчица. Она где-то не слишком добрая и чокнутая, но все же Пророчица. Я думаю, что это нормально — одной Пророчице разговаривать с другой о таких вещах, как твое Истинное зрение.

— Вот и я тоже так думала. Теперь я не так уверена. Я бы хотела точно знать, как поступать правильно.

— Я думаю, что во многих ситуациях нет одного точного ответа, как поступить правильно.

Шайлин посмотрела на Николь.

— Ты очень умная.

— Нет, я просто наделала тонну ошибок. — Николь улыбнулась ей. — Но одной я прямо сейчас не совершила. Я сделала так, чтобы ты перестала плакать.

Улыбка Шайлин была неуверенной.

— Я поняла, что ты сделала. Спасибо. И, кстати, твои цвета действительно стали хорошими.

— Вот и смотри, если ты думаешь, что у меня хорошие цвета, это доказывает, что ты — великая Пророчица.

Шайлин улыбнулась Николь, когда недолетка наклонилась и медленно, осторожно, поцеловала ее в губы. Когда Шайлин замерла, и ее глаза шокированно расширились, Николь отодвинулась от нее и быстро убрала руку с ее плеча.

— Мне очень жаль, — прошептала Николь. Даже в темноте подвала, Шайлин могла видеть, что щеки Николь покраснели. — Не знаю, почему я это сделала. Мне очень жаль, — повторила она.

Шайлин продолжала смотреть на нее, видя мягкую красоту ее цветов и ощущая мягкое, обволакивающее тепло ее губ.

— Не извиняйся. Не надо, — Потом она обняла Николь за тонкую талию, положила голову ей на плечо и спросила: — Ты останешься со мной и поддержишь меня?

Рука Николь скользнула ей на плечо.

— Шайлин, милая, я останусь с тобой навсегда, если ты этого захочешь.

Калона стоял у входа в подвал и ждал Аурокса, думая о том, что парень может задержаться так, как Зои отправилась искать его, когда он ощутил знакомое зудящее чувство.

— Эреб… — проворчал Калона.

— Ты что-то сказал?

Взгляд бессмертного метнулся к коридору.

— Афродита, чем я могу помочь тебе? — Он не приложил кулак к сердцу и не поклонился ей. Да, эта девушка была Пророчицей Никс, но ещё она была самым раздражающем человеком, которого он когда — либо знал. А ведь Калона повстречал много людей.

— Мне нужно поговорить с Шайлин. Она ведь в подвале, верно?

— Да, как и все красные недолетки, — ответил он.

— За исключением тех двоих, которых ты бросил в пустыне на верную смерть.

— Это имеет отношение к твоему визиту?

— Нет, просто констатирую очевидное. Пойду, разбужу Шайлин. Я бы очень оценила, если бы ты дал нам возможность поговорить наедине.

— Как желаешь, Пророчица. В случае неприятностей в подвале, сможет ли твой Воин помочь тебе?

— Мне не нуден Дарий для того, чтобы иметь дело с красными недолетками. У меня есть это. — Она похлопала по своей сумочке.

— Ты собираешься отбиваться сумочкой? — Она практически заставила его рассмеяться.

— Нет, я буду отбиваться этим. — Афродита открыла свою кожаную сумочку. Калона заглянул внутрь и увидел небольшой чёрный баллончик.

— Ты бросишь в кого-то своим парфюмом?

— О, пожалуйста, иди в ногу со временем. Это перцовый аэрозоль, а не парфюм. Я жила в туннелях под городом. В районах Брейди и Гринвуд проводится ремонт, но я узнала, что за вою безопасность они платят.

— Ладно, тогда говорите наедине. — И затем он ей поклонился. Афродита была настолько раздражающей, что иногда он просто забывал насколько забавной она может быть. Шестом прогоняя его, Афродита нырнула в подвал.

Он уже подумывал о том, что бы рассказать ей, что Зои и Аурокс были в подвале, но потом передумал. Будет действительно забавно посмотреть, что случится, если Афродита увидит Зои в объятиях Аурокса.

Выходя из манежа и проходя мимо конюшен Калона хихикал. Стоя снаружи, он пытался выяснить, с какой стороны появится его братец.

Это не заняло много времени. Боясь случайной встречи, но подчиняясь неизбежности, Калона направился к Храму Никс.

Он не попытался войти. По правде говоря, Калона отвел взгляд, когда проходил в широкий деревянный проём и шел к каменному зданию, находящемуся около задней части Храма, надеясь на то, что, если его брат появится в своей обычной ослепительной манере, здание, рядом ч которым стоял Калона заблокирует достаточно света, чтобы он не навёл переполоха во всей школе.

Бессмертному не пришлось долго ждать. Шар солнечного света, материализовавшийся над землёй, был действительно ярким, но Калона не поддался желанию прикрыть глаза. Кивая и криво улыбаясь, Эреб появился из ослепительных лучей.

— Просто замечательно, что ты пришел сюда, как только я позвал тебя, — произнес Эреб.

— Меня сбивает с толку то, как ты претворяешься, что не замечаешь, что я не хочу иметь с тобой ничего общего. Всегда ты приходил ко мне. На протяжении столетий я, как выразились бы в современном мире, ни разу не звонил и даже не вспоминал о тебе.

— Не вспоминал? В самом деле? Я считал, что ты часто думаешь о Потустороннем мире с тех пор, как тебя изгнали.

— Ты не Никс, братец. Также меня сбивает с толку то, что ты принимаешь интерес к Богине за интерес к себе.

Эреб улыбнулся.

— Ну, это я могу объяснить тебе. Я и Никс не разделимы. То, что принадлежит, ей принадлежит и мне, и наоборот.

— Не разделимы? Да неужели? — Калона обошел вокруг брата. — Может быть Богиня прячется в твоём солнечном шаре? О, нет, вряд ли. Кажется, я припоминанию, что ей больше нравится прохладное прикосновение лунного света, нежели ярких солнечных лучей.

— Никс послала меня сюда!

Калона медленно и удовлетворенно улыбнулся.

— Ну, тогда я приветствую тебя, мальчик на побегушках у Богини.

Эреб раскрыл свои крылья. Они обволокли его и засияли, как слитки золота.

— Я здесь, как Супруг Богини, а не мальчик на побегушках, и я пришел передать тебе её предостережение!

— Впечатляет, — холодно произнес Калона. — Но если ты не прекратишь орать, это предостережение услышит весь город.

Крылья Эреба сложились за спиной. Его голос утратил свою Потустороннюю силу, но выражение его лица не утратило важности.

— Ты уже поймал Неферет?

— Ты, разумеется, уже знаешь ответ на этот вопрос.

— Таким образом, ты проигнорировал наказ Никс.

— Ничего подобного. Я был занят исполнением клятвы, связывающей меня с Верховной Жрицы этого Дома Ночи, — сказал Калона.

— Ты потерял сноровку, если в течении трёх дней не в состоянии был выполнить приказ Никс и не заметить проявления Древней Магии в этом мире.

Калона отказался поддаваться на слова Эреба. Он не обратил внимания на замечание брата, касательно Никс и просто вежливо ответил:

— Ских владела Древней Магией на протяжении столетий.

— Да, но Ских — мудрая царица, которая владела Древней Магией все эти столетия на острове Скай, уже давно являвшегося хранилищем Древней Магией. Талса — не Скай, и здесь не живут мудрые царицы, использующие Древнюю Магию. — Эреб говорил так, как будто читал лекции пустоголовому деревенскому дурачку.

— Я точно знаю, где нахожусь, и кто рядом со мной. И в отличие от твоих, мои факты верны. Я обезглавил вампира, который был осужден за покушение на мою Верховную Жрицу. Она не обладает Древней Магией. Она всего лишь воззвала к древним законам. И вампир, которого я обезглавил, не был недолеткой, — добавил Калона, как обычно не замечая тон брата.

— Парню едва исполнилось восемнадцать.

— Если ты против казни сознавшегося убийцы, то ты против Танатос, Совета школы, двух Пророчиц Никс и Зои Редберд.

— И тем не менее, никто из них не поднял меч, отрубивший голову вампиру, также, как никто из них не отправил двух недолеток на верную смерть, — произнес Эреб.

— Я связан клятвой Воина с Танатос. Если она приказывает сделать что-то, я обязан подчиниться.

— Жаль, что будучи Воином Никс ты не показывал такого подчинения, — сказал Эреб.

Калона посмотрел в янтарные глаза брата.

— Я учусь на ошибках своего прошлого. Понял?

Эреб отвернулся.

— Передай предостережение, ради которого ты был послан сюда и убирайся. Ты мне надоел, — сказал Калона.

— Хорошо, что ты предупредил, что Древняя Магия пробудилась из-за древних законов. Никс предупреждает о том, что ты играешь с силами, контролировать которые ты не способен.

— Не следовало ли Никс сказать об этом Танатос? Это её Верховная Жрица начала использовать Древние силы.

— И тем не менее, ты тот, кто может склонить чашу весов в битве Света и Тьмы. Богиня выдела, что это как-то связано с тобой. Пересмешники были созданы при помощи Древней Магии.

Калона почувствовал страшный укол вины, но всё же сказал:

— Мои сыновья были созданы из насилия и гнева.

Эреб торжествующе кивнул.

— Да. Древняя Магия.

— Никс владеет Древней Магией! — произнес Калона.

— Ты стал настолько высокомерен, что уже считаешь, что способен владеть такой же силой, как и Богиня?

— Я не питаю иллюзий! Мои мысли ещё ни разу не были такими ясными с тех пор, как я был изгнан. — Калона надвигался на Эреба. — И моё высокомерие ещё ничто по сравнению с твоим, младший братик. Это ты считаешь, что также силён, как и Никс.

— Это и есть противостояние, брат. Быки — тоже Древняя Магия, и они должны всегда бороться, — произнёс Эреб.

— Я не имею ничего общего с ними.

— И ты действительно веришь в это? Ты был рядом с Древней Магией достаточно долго для того, чтобы понять, что она настолько же коварна, насколько и могущественна. Будь мудр! Будь внимателен! Берегись той силы, благодаря которой ты пробудился, пока не стало слишком поздно. Это — предостережение Богини!

Калона прищурился и отвернулся, когда шар солнечного света поглотил Эреба и затем исчез, оставив после себя золотистую пыль, которую бессмертному пришлось стряхивать с своих собственных крыльев.

— Никс! ― обратился Калона к небу. Он называет меня надменным, хотя сам же исчезает в солнечных лучах и золотом блеске. Я не понимаю, как ты по-прежнему терпишь его присутствие!

Знакомый смех, который всегда напоминал бессмертному о полной луне, эхом разнесся вокруг Калоны. Он закрыл глаза, с болью в сердце ощущая её отсутствие.

― Ты смотришь на меня. Я знаю, что это так,― прошептал Калона.

Смех исчез. Калона открыл глаза. Ощущая, что на него взвален огромный груз, бессмертный повернулся для того, чтобы уйти. Он должен был вернуться для того, чтобы присматривать за недолетками. Это было единственным, что он мог сделать — сделать хорошо.

― Пока я присматриваю за недолетками, ни один из них не будет настолько глуп, чтобы быть осужденным за что-либо,―Калона произнес свои мысли вслух. Единственное, что он не упомянул, и даже о чём отказывался думать, были крики пощады двух недолеткок, о которых он никак не мог забыть. Обезглавить Далласа было не трудно. Он пытался убить вампира, за что и был справедливо осужден. Но, эти недолетки последовали за ним. Они просто выбрали и последовали за неправильным лидером, думал Калона.

―Сострадание.

Прошептанное слово остановило Калону.

― Никс?

― Сострадание.

Слово повторилось. Голос был слишком тихим для Калоны, но тепло и любовь в нём говорили о том, что он принадлежал Никс. А потом Калона понял, где остановился. Он стоял перед деревянными дверьми Храма Никс.

От его прикосновения дверь превращалась в камень, когда Богиня запрещала ему входить.

Медленно, словно продвигаясь сквозь столетия тоски, Калона поднял руку. Он прижал ладонь к двери и стал ждать, когда она превратится в камень.

Она по-прежнему оставалась деревянной.

Рука бессмертного задрожала, когда он прикоснулся к дверной ручке. Он повернул её и толкнул деревянную дверь. Со звуком, напоминавшим вздох женщины, она отворилась.

Калона остановился в фойе Храма Никс. Он слышал звук проточной воды, хотя даже не смотрел на блестящий аметистовый фонтан, сделанный в нише толстой каменной стены. Он прошел под арочным проёмом и вошел в сердце Храма.

Ароматические свечи с запахом ванили и лаванды заполняли помещения сладким, пьянящим ароматом. Свечи находились в железной люстре, висящей на потолке. В подсвечниках вдоль стен тоже стояли свечи. Подсвечники в виде изящных женских рук были развешаны в разных частях зала. В ямках каменного пола горло пламя. Но Калона едва ли заметил что — либо из этого. Его взгляд был прикован к старинному деревянному столу в центре Храма. На нём стояла мраморная статуя Никс. Калона кинулся вперед и опустился на колени перед статуей. Он посмотрел на неё, и ему показалось, что она сияет, но затем он понял, что в глазах его стоят слёзы.

Сдавленным голосом он произнес:

― Благодарю тебя. Я знаю, что не заслужил того, чтобы стоять на коленях у твоих ног. Я никогда не смогу заслужить этого. Только не после того, что я сделал. Но спасибо тебе за то, что позволила войти в твой Храм.― Затем он склонил голову и в течение долго времени стоял на коленях перед Богиней и плакал.

Покрытая нитями Тьмы, Неферет свернулась калачиком в своём логове и вновь переживала свою длинную жизнь.

Школа Кашья-Холл, которую люди называли подготовительной, была построена в центре города Талса. В ней учились только юноши. Школа была основана Августинским филиалом Людей Веры. И в 1927 году её нельзя было выкупить. Но для Неферет это не было проблемой. Высший Вампирский Совет не был готов приобрести ещё одну школу в Америке — по крайней мере не в Талсе.

Неферет знала, что время работало на неё. В течение семидесяти пяти лет она манипулировала, запугивала и подталкивала Верховный Совет на предложение Августинцам того, отчего они не смогли бы отказаться, и на то, чтобы назначить её Верховной Жрицей Дома Ночи города Талсы. Тогда то Неферет и обнаружила свою истинную сущность.

Она была Тси Сгили. Нет, это было нечто большее, чем обычная американская история о привидениях. Она была Верховной Жрицей, дары которой были намного сильнее, чем казались. Неферет была Царицей Тси Сгили.

Неудивительно, что её так тянуло в Оклахому. Именно благодаря народу чероки, жившему там, Неферет открыла в себе ещё одну скрытую способность. Неферет не только могла читать мысли людей, она также могла и поглощать их силы. Но только в момент смерти.

Этому научила её старуха. Когда та умирала, Неферет не только украла её мысли. Она также забрала её силы.

Смерть стала для неё наркотиком, которого Неферет всегда было недостаточно.

Она уловила отголоски в сознании старухи и начала задавать вопросы о Тси Сгили.

Так Неферет и узнала её историю. Тси Сгили жила отдельно от своего племени. Она была сильна и восхищалась смертью. Жила за счёт смерти. Она могла проникать в сознания людей. Это и была та Ани-ли-сги, о которой думала старуха перед своей смертью — смертью от могущественного создания.

Муж этой старухи научил Неферет, как использовать её дар. Он был трусливее своей жены. Надеясь спасти свою жизнь, он открыл своё сознание Неферет. Он охотно поделился с ней воспоминаниями, и Неферет узнала больше о Царице Тси Сгили. Она наслаждалась его ужасными воспоминаниями и обнаружила, что, проникая в его сознание, может остановить его дыхание и сердцебиение. Неферет питалась мыслями и силами своей жертвы, пока они не истекли окончательно. Это доставило ей намного больше удовлетворения, чем если бы она просто выпила его кровь. И это было намного эффективнее.

Чем сильнее становилась Неферет, тем чаще ей приходили сны о крылатом бессмертном, Калоне. Он занимался с ней любовью в её снах. Не так, как её бывшие любовники. Калона завладел её телом и использовал боль для получения удовольствия.

И всё это время его он нашёптывал ей картины будущего, в котором они были земными богами, где начался новый век вампиров. В этом будущем она была его Богиней, а он её сильным, любящим и притягательным Супругом.

― Но сначала ты должна освободить меня,― говорил он, ещё больше разжигая огонь внутри неё. ― Следуй за песней в Талсу, и там ты выполнишь пророчество и сможешь освободить меня!

Неферет слушала его. Но она не просто нашла способ освободить его. Она нашла способ освободить себя!

Но она не могда достигнуть цели, пока не овладела Домом Ночи Талсы. Здесь земля разговаривала с ней. Он находился там в 1927 году и оставался там на протяжении столетия.

Эта земля привлекала её своей древней силой, но то, что действительно установило её судьбу, была первая смерть её недолетки.

Конечно, ещё до того, как стать Верховной Жрицей Дома Ночи города Талсы, Неферет видела много смертей недолеток. Её часто вызывали, чтобы при помощи своего дара успокоить умирающего недолетку. Неферет уважали за её способность успокоить недолетку, отвергшего Превращение. Ни один вампир не догадывался, что польза от этого была только ей. Знал об этом только недолетки. В свои последние минуты жизни, когда Неферет держала их руки, они знали, что она питается их энергией. Но к тому времени у них уже не было сил поделиться этими знаниями с кем-либо.

И поэтому, когда в середине первого конного урока Ленобии в Доме Ночи Талсы ещё одна недолетка, которая выбрала себе имя Кристалл, начала кашлять кровью, немедленно позвали Неферет — не только потому, что она была их Верховной Жицей, но и потому что она была известна своей способностью заглушать боль умирающего.

― Отойдите! Подвиньтесь! Ленобия, отведи недолеток в манеж и попроси Воинов Дракона Ланкфорда принести каталку для недолетки,― приказала Неферет, как только появилась в конюшнях. Затем она посмотрела на Кристалл. Недолетка лежала на полу арены и билась в конвульсиях, из её глаз, носа и ушей шла кровь.

Неферет не обратила внимания на грязь и кровь. Она взяла недолетку за руку, успокаивая её своим магическим прикосновением, а затем Неферет проникла в её сознание и начала поглощать жизненные силы Кристалл. Неферет была подготовлена к той мощи, которая пришла к ней с жизненными силами. Неферет не была готова к этому восхитительному чувству, когда умерла первая недолетка.

В логове тело Неферет задрожало от удовольствия, когда она вновь переживала этот момент.

Кристалл посмотрела на неё окровавленными глазами.

― Нет!― она закашлялась, но, задыхаясь, успела выкрикнуть:― Я не готова умереть!

― Конечно, ты не готова. Но пришло время. Я здесь.

― Ты не оставишь меня?― рыдала недолетка.

― Это ты не оставляй меня,― прошептала Неферет, когда проникла в сознание Кристалл.

Жизненная сила недолетки полилась в Неферет. Такая чистая, сильная, сладкая, как будто недолетка вообще не умирала, а вместо этого превратилась в существо из силы и света, которое сейчас жило внутри Неферет.

Неферет склонилась над телом умирающей девушки, принимая этот дар, пришедший к ней вместе с Домом Ночи Талсы.

Воины верили в то, что Неферет была переполнена эмоциями из-за первой смерти недолетки в своём Доме Ночи, и именно поэтому её нашли истерично рыдающей над телом Кристалл.

Они не поняли, что Неферет рыдала от радости, потому что она наконец-то признала свою судьбу. Царица Тси Сгили было слишком скромно. Её действительно должны называть Богиня Тси Сгили, потому что в один прекрасный день она станет бессмертной и займёт место среди богов, и ей будут поклоняться!

Но её дар имел и побочное действие. Ещё до того, как Неферет исполнила пророчество чероки и освободила Калону, недолетки её Дома Ночи начали изменяться.

Тело Неферет дёрнулось. Её дыхание участилось, когда она вновь переживала минувшие события.

Недолетки, умирающие в её Доме Ночи, возрождались вновь и били связаны с ней Тьмой и кровью. Неферет считала, что это была её собственная армия — армия новых вампиров. Эти существа будут служить ей и защищать её, когда она со своим Супругом будут править.

Затем Зои Редбёрд получила Метку, и затем Неферет стала совершать одну ошибку за другой — ей наносили одно поражение за другим. Неферет ненавидела эту недолетку и её бунтующих друзей настолько сильно, что это затмило всё.

Это из-за Зои Редбёрд Неферет сейчас прячется в логове, покрытая только Тьмой и кровью.

Богине не должно мешать это! Богине не должны препятствовать на пути её предназначения!

Словно в ответ на её бурные эмоции, небо содрогнулось раскатами грома, и сверкнула молния, с такой силой нанеся удар в землю, что кожа Неферет покрылась мурашками.

Неферет, Царица Тси Сгили, открыла глаза.

― Я была так глупа! Я бессмертна. Никто не сможет затемнить моё величие, пока я сама этого не позволю! Мир, готовься поклониться мне!

Гром и молния аплодировали Неферет, а дождь ласкал её, когда она выходила из своего логова, как новорожденный, готовый принять свою судьбу.

Сначала я не знала, куда иду. Мне просто нужно было убраться отсюда. Я проскользнула через потайную дверь в стене и обошла школу с южной стороны, пока не уперлась в Утика — стрит. Я взглянула направо, раздумывая. Площадь Утика дальше прямо по улице. Было утро воскресенья, но «Старбакс», должен быть открыт. Я могу взять одну из этих штук каппа-фраппа-чего-то там, в которых миллиард калорий, посидеть снаружи и попытаться разобраться, что случилось с моей жизнью.

Нет, я не хочу видеть людей. Я не хочу разговаривать с людьми. Я не хочу иметь дел с возможными взглядами людей на мои татуировки.

Я не хочу иметь дел с чем-либо или кем-либо.

Вдалеке прогремел гром, и я взглянула на потемневшее небо.

— Пойду дальше. Под дождем. Мне по фигу. Мой день не может стать еще более дерьмовым, — говорила я сама с собой, переходя улицу.

Да, я была зла.

Я не могла поверить в то, что натворили Афродита и Шайлин. Предполагалось, что они мои подруги! Ну, по крайней мере, Афродита должна была быть моей подругой. Я думала, что мы с Шайлин станем друзьями. Я имею в виду, что у нас было о чем поговорить на кухне в туннелях. Она открылась мне насчет использования своего Истинного Зрения. Мы даже говорили о том, каким агрессивным может быть ее дар. Ради всего святого, у нас был план! И ни одна из частей этого плана не предусматривала того, что она должна шпионить за мной и сплетничать с Афродитой, как чертова малолетка из средних классов.

Мое лицо вспыхнуло только от того, что я подумала, что она наблюдала за нами с Ауроксом в кафетерии. Черт, все мое тело вспыхнуло! Неудивительно, что я сбила ее с ног на задницу. Афродиту сильно потрясло то, что я сделала, но ведь и она также была впутана в эту шпионскую историю.

Была ли Афродита действительно моей подругой? Она определенно была адской ведьмой, когда я ее только встретила. Изменилась ли она, или я просто заставила себя забыть, кто она на самом деле, стать слепой и не видеть того, что я не хочу видеть? Или я просто должна поверить тому, чему хочу насчет нее верить?

Черт! Помешана ли Афродита все еще на власти и популярности? Была ли слежка за мной только частью ее плана свергнуть меня и занять мое место?

В небе грохотало, словно эхом повторяя мои эмоции. В груди у меня пылало, когда я пересекла улицу и остановилась, заметив, что я подошла к кварталу аккуратных, ухоженных домов. Святое дерьмо, я прошла весь путь до Вудворд-Парка! Я уже было собралась повернуть обратно. Было воскресенье — время, когда люди, как правило, стекаются туда, чтобы сфотографироваться с цветами и деревьями, но, когда я оглядела парк, он казался пустым. Очевидно, надвигающаяся гроза уже отменила планы фотографов. Я заметила, что начали цвести нарциссы. Мне всегда нравилось, когда нарциссы выстреливали вверх из травы и поднимали свои желтые головки. Бабушка и я часто говорили о том, какая в этом чувствуется магия — когда весной луковицы просыпаются так быстро и неожиданно.

Я сегодня определенно нуждаюсь в небольшой магической подпитке. Вудворк-Парк как раз кстати!

Чувствуя облегчение по поводу поиска места назначения, я направилась в парк, держа путь через группки нарциссов и повернув к той части, которая граничила с Двадцать первой улицей. Там на вершине скалистого хребта росли самые пышные азалии. Мне нравился скалистый горный хребет, как и область с каменными дорожками, извивавшимися между кустами. Я могла бы найти скамейку, скрывающуюся под азалиями в нижней части хребта, и попытаться прокрутить в голове свои проблемы. Ну и пусть на меня будет лить дождь. По крайней мере, это удержит зевак на расстоянии.

Я шла по дорожке из плитняка, извивавшейся через кусты азалий высотой с мой рост. Я могла видеть, что у них начали формироваться бутоны, но еще не могла бы сказать, какого они цвета.

Тупая гроза, вероятно, убьет их, и они в любом случае никогда не зацветут.

Я пнула камень.

Афродита шпионила за мной! Я просто не могу позволить этому предательству продолжаться. Я подумал, что сказала бы Стиви Рей, если бы я ей об этом рассказала. Тогда я поняла, если бы я рассказала ей об этом, то также должна была бы рассказать ей о нас с Ауроксом в кафетерии, и я уверена, что чертовски не хочу говорить об этом со Стиви Рей или еще кем-нибудь ещё.

Я остановилась.

— Ах, черт возьми! У меня не будет выбора, рассказывать или нет людям. Шайлин и Афродита ни в коем случае не собираются держать язык за зубами. — Я дошла до каменной лестницы, которая вела из верхней части парка к скалистому гроту и мелкому бассейну, огибавшему западную часть парка вокруг.

Я подумывала броситься с вершины хребта, но решила, что здесь недостаточно высоко, так что, вероятнее всего, это меня не убьет. И я действительно не хотела себя убивать. Вот, если бы Афродита была здесь— я, возможно, подумала бы насчет того, чтобы столкнуть ее с вершины этого хребта!

Эта мысль принесла волнующее удовлетворение.

Я спустилась по лестнице до уровня улицы. Недалеко от места, где ступени заканчивались в траве, стояла каменная скамейка. Опять прогремел гром. Я сидела и хмуро смотрела на небо. Да, определенно на меня будет лить дождь. Скоро. Я вздохнула и огляделась. Может быть, из-за надвигающегося дождя, но эта маленькая часть Вудворд-Парка вдруг напомнила мне об острове Скай. Неожиданное чувство тоски по дому захлестнула меня. Я должна туда вернуться. Я была там счастлива. Никто не шпионил за мной. Никто не пытался меня убить. И я могла бы спросить у Ских, какого черта происходит с моим дурацким Камнем Провидца. Старк поехал бы со мной. Я бы не видела каждый день Аурокса, и не желала бы…

Нет! Я прекратила поток мыслей. Я ничего не хочу. Я приняла решение. Это было просто — из-за всего этого дерьма с Афродитой и Шайлин, всего, отчего в моей голове был беспорядок — беспорядок творился и у меня в сердце.

И я не могу убежать в Шотландию. Или, по крайней мере, сейчас не могу. Я должна остаться здесь и лицом к лицу столкнуться с моими друзьями — и бывшими друзьями — и навести порядок в том, во что превратился Дом Ночи.

Боже, это так угнетающе. И раздражающе. И утомительно.

Прогремел гром, на этот раз ближе. Это не выход — убежать или спрятаться. Я должна вернуться в школу. Может быть, мне повезет, и Старк на самом деле проспал мой эмоциональный взрыв, и я смогу заползти в постель и еще немного поспать, прежде чем мне придется столкнуться с дерьмовой бурей, которая будет ждать меня, когда зайдет солнце.

Я встала и повернулась, чтобы подняться обратно вверх по каменной лестнице, когда увидела двух мужчин. Они только что вышли из кустов азалии и остановились в верхней части лестницы. Они выглядели потрепанными и даже грязными. Их одежда была словно с чужого плеча. Один из них нес на плече пластиковый мешок для мусора, что делало его похожим на анорексичного Санту. Он и увидел меня первым. Он подтолкнул своего друга локтем и дернул подбородком в мою сторону, ухмыляясь гнилыми зубами. Его приятель кивнул, и они начали спускаться по лестнице.

Вот черт.

Я должна была быстро пойти к Двадцать первой улице. Сделать это было умно — сделать это было безопасно. Я почти что так и поступила, но потом вспомнила, кто я, и разозлилась. Я не какой-то слабый маленький ребенок, которого люди могли бы напугать и которым могли бы помыкать. У меня была близость со всеми пятью стихиями. Я была Верховной жрицей в процессе обучения. Черт, я была почти вампиром! Почему же я не могу побыть в парке в воскресенье утром, и чтобы меня никто не беспокоил?

Вместо того чтобы убегать, я снова села на скамейку. Может быть, они бы просто прошли мимо, сказали «доброе утро», и все. Может быть.

— Эй, девочка, у тебя, э-э, есть лишние денежки? — спросил первый из этих парней, когда они добрались до подножия лестницы.

— Да, мы могли бы потратить немного денег на еду, — сказал второй парень.

Сперва я отвернулась, надеясь, что они пройдут мимо. Теперь я подняла подбородок и посмотрела прямо на них. Их глаза расширились, когда они увидели мои татуировки.

— В самом деле? Вы из какого мира, раз думаете, что для двух мужчин нормально — просить у девушки, одной, в безлюдном парке, деньги? — Говоря это, я чувствовала, что мой гнев снова разгорается.

— Эй, что это с тобой? — сказал парень с мешком для мусора. — Ты вампир. Непохоже, что мы тебя пугаем.

Я знала, они думали, что я — взрослый вампир. Я знала, что заставляло их меня бояться.

Я была этому рада.

— Значит, вы привыкли пугать человеческих девушек, чтобы они дали вам немного мелочи? — Что за придурки!

Второй парень пожал плечами.

— Если девушка не хочет быть напуганной, она не должна находиться здесь одна.

— О, так это вина девушки? — Я задала вопрос как бы гипотетически, но парень с мусорным мешком этого не понял.

— Да, это вина девушки!

— Но мы не станем никого пугать, если они просто дадут нам немного денег.

— И мы никогда не принимаем никаких кредиток, — Мешок-Для-Мусора засмеялся и хлопнул своего приятеля по руке.

— Ты придурок. Вы оба придурки. Как насчет того, чтобы найти работу вместо того, чтобы доставлять девчонкам неприятности?

— За неприятности с девчонками лучше платят, — сказал Мешок-Для-Мусора.

— Я сидела здесь, думая о своих делах. Вы двое должны это запомнить. Вы притащились сюда сами, — я встала. Все мое тело горело. Я очень сильно разозлилась. — Знаете, что? Вам сегодня стоит выбрать другую маленькую девочку для своих заморочек.

— Эй, мы с тобой не заморачивались. Мы просто шли мимо, — сказал второй парень. Он схватил за руку своего друга и начал тащить его прочь.

— Расслабься, девочка. Без обид, ничего такого, — сказал парень с мешком для мусора, посылая мне саркастическую усмешку и сверкая черными, выбитыми зубами.

Так они думают, что ускользнут отсюда и найдут обычную девушку, нормальную девушку, чтобы напугать ее?

Я почувствовала, что мое сердце собирается выскочить из груди.

— Нет! Не сегодня, нет! — Я ударила их своим гневом. Это был сверкающий синий шар света. Он врезался в двух парней, сбив их с ног и отшвырнув их к каменному откосу хребта.

Я тяжело дышала, но чувствовала себя хорошо, от того, что я сделала. Они дважды подумают, прежде чем свяжутся с любой другой девушкой! Уроды!

Гром загремел надо мной, и трезубец молнии нанес удар в центр парка, заставив волоски на моих руках встать дыбом. Именно тогда я и поняла, что сжимаю в кулаке Камень Провидца.

Я моргнула и покачала головой. Подождите, что только что произошло?

Я посмотрел на мужчин. Они все еще были там, лежа в тени каменистой гряды. Они не орали на меня, не отряхивались и не вставали на ноги, и даже не улепетывали прочь, потому что я выбила из них дерьмо.

Я вообще не видела, чтобы они двигались.

Святое дерьмо! Я использовала Древнюю магию, чтобы напасть на двоих людей. Это было так же, как когда я сбила с ног Шайлин. Я сделала это автоматически, после того, как жар моего гнева стал нестерпимым. Но жар не был моим гневом — это Камень Провидца нагрелся, пронизывая мое тело, питаясь моими эмоциями, а затем ударил.

Я отпустила камень и посмотрела на свою ладонь. На ней был выжжен совершенный круг.

Ошеломленная, я огляделась, увидев дым в сердце парка выше меня. В воздухе пахло электричеством и огнем, и я поняла, что молния, должно быть, ударила в дерево, или, может быть, даже в одну из построек в парке. Вудворд-Парк был в огне.

Пожарные прибудут в ближайшее время. И полиция.

Мои колени дрожали, а моя голова болела, когда я побрела вперед, ближе к людям, глядя на две фигуры, распластавшиеся у основания хребта. Один из них застонал. Рука другого дернулась.

Небо разверзлось и начали падать струи дождя, так что я не могла бы сказать, была ли влага водой, кровью или слезами.

Я не думала. Я просто бежала.

Мне не нужно вызывать для себя туман и тени. Гроза скроет меня. Никто не заметил одинокую девушку, бегущую под дождем из горящего парка, тем более что машины скорой помощи и полиция ехали колонной в противоположном направлении.

Я пробежала вокруг школьной стены, войдя обратно через потайную дверь. И продолжала бежать, пока не оказалась внутри конюшни, задыхающаяся и дрожащая. Я пошла в кладовую и взяла чистое полотенце. Завернувшись в него, я пошла вдоль длинной линии стойл, пока не нашла Персефону. Я скользнула в дверь и вошла в теплое, темное стойло. Персефона спала, как обычно это делают лошади, приподняв одну ногу и низко опустив голову, с полузакрытыми глазами. Она почти не пошевелилась, когда я подошла к ней, обняла ее за шею и зарыдала в ее густую, мягкую гриву.

Что со мной происходит?

Ребята в парке были придурками, но они не могли мне навредить. Конечно, они охотились на девушек, пугая их, чтобы забрать у них деньги, но они не могли мне навредить. Я могла бы уйти и сделать анонимный звонок в полицию, описать их и сказать полицейским, что они слоняются по парку, угрожая девушкам. Копы не дали бы им уйти.

Вместо этого я взорвалась на них.

Я вообще даже об этом не думала. Я не сделала это нарочно. Это произошло само собой. Мой гнев буквально обрушился через Камень Провидца на них.

Это было то, о чем пыталась мне сказать Афродита? Что-то про ее видение, и Древнюю Магию, и про меня, потерявшую контроль над своим гневом. Я не послушала ее. Я не дала ей договорить и поверила в то, что она меня предала. Я позволила гневу контролировать себя.

— О, Богиня, я была не права — так неправа! — прорыдала я.

Затем сквозь рыдания и грозу, которая бушевала в небе, я услышала сирену. Это была не пожарная машина. Это была не скорая. Это был полицейский автомобиль. И он не промчался мимо школы к Вудворд-Парку. Его сирена звучала все ближе и ближе. Он, должно быть, въехал в наши ворота и подъехал к школе.

Словно во сне, я отвернулась от утешительной шеи Персефоны. Я отбросила полотенце. Я покинула конюшню и выбралась наружу, на дорожку, ведущую к главному входу в школу.

Дождь хлестал по мне, но я не обращала на это никакого внимания.

— Зет! Ты здесь! Вот дерьмо, ты промокла, — Старк подбежал ко мне сзади, держа у себя над головой длинный плащ.

— Ты не должен здесь находиться, — сказала я ему хриплым деревянным голосом. — Солнце. Ты сгоришь.

Он бросил на меня странный взгляд.

— Я устал, и это реально не комфортно, но облака достаточно закрывают солнце, чтобы я мог здесь находиться. Ну, по крайней мере, некоторое время. Зет, иди ко мне под плащ, и давай вернемся в нашу комнату. Я знаю, что с тобой что-то не так, но не знаю, в чем дело.

Я покачала головой.

— Нет. Я должна идти к ним. — Я снова пошла по направлению к входу в школу. Там были припаркованы две полицейские машины, все еще с включенными фарами.

— К кому — к ним? — спросил Старк, пытаясь удержать свой плащ поверх и моей головы и своей.

— Старк, возвращайся в кровать. Ты не сможешь мне в этом помочь.

— Зои, о чем ты говоришь? Что происходит?

Я положила руку на входную дверь.

— Возвращайся, — повторила я. — Ты уже не сможешь меня спасти. — Он выглядел напуганным. Реально напуганным.

Я не позволила себе чувствовать что-либо. Я повернулась к нему спиной и открыла дверь.

Там была Танатос. И Дарий. А также Афродита. На мгновение я была удивлена, увидев их, и тут поняла, что Афродита, должно быть, пошла к Танатос после того, как я вылетела отсюда. Хорошо, что она это сделала. Я поступила бы также, если бы была на ее месте. Если бы я думала, как я — как Нормальная Зои.

Детектив Маркс тоже был там, с двумя офицерами в форме.

— Зет, ты ходила вдоль периметра школы вместе с Ауроксом? — быстро заговорила Афродита, подходя ко мне. — Я сказала Танатос, что беспокоюсь, что ты там, в грозу. Уже даже объявили об угрозе торнадо в округе Талса.

— Не надо, — сказала я ей. — Я не хочу, чтобы ты врала ради меня. — Я перевела взгляд с нее на Дария. — Я не хочу, чтобы кто-то из вас врал ради меня. — Тут я встретилась взглядом с детективом Маркса. — Почему вы здесь?

— Двое мужчин были только что убиты в Вудворд-Парке. Кто-то убил их сверхъестественной силой — силой, которой нет ни у одного человека. Вот почему мы с офицерами пришли прямо сюда, — его лицо было мрачным. В его голосе не было никаких эмоций.

— И я напомнила детективу, что наша школа находится в строгой изоляции. Ни один недолетка или вампир не покидал кампуса с той ночи, когда был убит мэр, — сказала Танатос.

— Я покидала кампус. Я ходила в Вудворд-Парк. Я швырнула этих двоих парней об каменную стену у подножия хребта. Я убила их. — Мой голос звучал, словно мертвый — как и те мужчины, словно мертвый — какой я себя и чувствовала.

— Зои! Какого черта ты говоришь такое? — Старк схватил меня за плечи и встряхнул. — Прекрати это!

Я посмотрела на него, закаляя свое сердце, замораживая свои чувства.

— Ты должен остаться здесь. Я не хочу тебя больше видеть. Я не хочу никого видеть. Я сделала это. Я это заслужила. — Я освободилась из его рук. Подойдя к детективу Марксу, я потянулась к Камню Провидца, и, дернув, порвала серебряную цепочку, на которой он висел. Я передала его Афродите. — Не позволяй никому, кроме тебя или Ских прикасаться к этой штуке. Ты была права. Оно пробудилось, и это плохо.

Затем я повернулась к детективу Маркса.

— Я готова пойти с вами.

Он перевел взгляд с меня на Танатос.

— Я подожду, пока вы свяжетесь с Высшим Советом и отмените их право требовать ответственности для этой недолетки, чтобы я смог взять ее под стражу.

— Нет, — сказала я. — Так случилось, что ранее я порвала отношения с Высшим Советом. Я не признаю их юрисдикцию надо мной. Я не признаю юрисдикцию Танатос над мной. Предъявляйте мне то же самое, как и любому другому, кто признался бы в убийстве.

Он глубоко вздохнул, а затем вытащил наручники из заднего кармана.

— Зои Редберд, вы арестованы за убийство Ричарда Уильямса и Дэвида Брауна. — Он защелкнул холодные наручники вокруг моих запястьев. — Вы имеете право хранить молчание. Если вы отказываетесь от этого права, все, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас. Вы имеете право на присутствие адвоката на вашем допросе. Если вы не в состоянии позволить себе услуги адвоката, он будет для вас назначен. Вы понимаете свои права?

— Да. Мне не нужен адвокат. Признаюсь, что это я убила этих мужчин. Я заслужила тюремное заключение. — Как только я это произнесла, — Я это заслужила… Я заслужила это… — эхом прозвучало у меня в голове.

Когда Неферет была наконец готова выйти из убежища, дождь омывал ее, очищая от покрывавших ее крови и грязи. Местность вокруг находилась в полном хаосе. Несмотря на дождь, в парке над ней бушевал огонь.

Неферет думала, что это восхитительное приветствие.

Она питалась смертью и разрушениями вокруг себя, и использовала почерпнутую из них энергию, чтобы скрываться.

Ее медно-рыжие волосы струились вдоль ее тела, словно живой плащ. Верные щупальца Неферет, насытившиеся и пульсирующие силой, подняли ее. Словно командуя исполнявшей ее приказы грозовой тучей, Неферет поплыла прочь от парка внутри завесы грома и молний, тумана и безумия.

Она откинула голову назад, дождь любовно ласкал ее, стекая по ее обнаженной коже, очищая ее. Ее руки поднялись вверх, и щупальца Тьмы обвились вокруг них. Она рассмеялась от их холодного, злобного прикосновения.

— Пойдемте домой. Нам так много нужно сделать! — Пройдя через Мидтаун, шторм, которым была Неферет, дрейфовал к центру города Талсы и пентхаусу в Майо, который она сделала своей собственностью.

— Да, но не так быстро, — мурлыкала она качавшей ее, словно в колыбели, Тьме. — Неужели мы не пойдем обедать? Я считаю, что я просто изголодалась!

Нити Тьмы дрожали от волнения, нетерпеливо ожидая ее приказа.

Неферет расширила границы своего сознания. Ища… ища… извращая дар, полученный ею так много десятилетий назад.

Продолжая искать, она проследовала по Пятнадцатой улице на запад. На Бостон-Авеню она почувствовала тягу в сторону севера.

— Точно на север! И все эти вкусные души, притворяющиеся очень, очень хорошими! — Неферет вздрогнула от удовольствия. — Все они собрались вместе, что для меня очень, очень удобно. Как будто знали заранее, преклоняясь передо мной — Она сделала широкий жест вправо. — Отнесите меня туда.

Достигнув собора, Неферет приказала щупальцам приостановиться — чтобы убедиться в совершенстве своего выбора. Здание было действительно великолепным. Оно сверкало от дождя. Стремящиеся вверх шпили главной башни были похожи на клыки. Шпили поменьше казались поднятыми руками с острыми когтями, их металлическая поверхность была блестящей, влажной и готовой к ее разрушениям.

— Отпустите меня! Пусть я стану видимой!

Облако магии рассеялось. Неферет тихо опустилась на тротуар.

— Пойдемте со мной, мои дорогие, — сказала она своим щупальцам. — Нашему голоданию пришел конец. Давайте насытимся, как я того заслуживаю! — Неферет поднималась по мраморной лестнице со множеством ступенек, а за ней струилась Тьма, словно шлейф коронационной мантии королевы. Она посмотрела вверх. Из наружных стен выступали золотые статуи богов верхом на омываемых дождем боевых конях. Казалось, они приветствуют и приглашают ее.

Под ними из трех резных остроконечных дверных проемов вырисовывались статуи кланяющихся людей.

— Мне, — сказала она безмолвным статуям. — Вы кланяетесь мне. — Глядя вверх, Неферет прочитала слова, написанные под каждой из трех групп поклоняющихся статуй: ПЛОДЫ ЖЕ ДУХА ЕСТЬ ЛЮБОВЬ, РАДОСТЬ, МИР, ТЕРПЕНИЕ, БЛАГОСТЬ, МИЛОСЕРДИЕ, ВЕРА, КРОТОСТЬ, САМОКОНТРОЛЬ.

Неферет рассмеялась.

— Похоже, это будет проще, чем я себе представляла.

Обнаженная Неферет вошла в собор, выбрав дверь, на которой было слово «ТЕРПЕНИЕ». Внутри стены были окрашены в приглушенный розовый цвет, который напомнил ей о крови, разбавленной потоками слез. Она подумала, что это идеальный цвет. Повернув налево, она проследовала по извилистому холлу, пока не дошла до главного входа в святилище. Двери были закрыты. Неферет нежно улыбнулась своим щупальцам Тьмы.

— Да, пожалуйста, откройте их.

Щупальца повиновались.

Неферет шагнула в большое овальное помещение. Звучали самые последние несколько нот гимна, и пока они вытягивали «ааааминь», Неферет воспользовалась возможностью, чтобы оценить обстановку, прежде чем ее заметят. Это действительно было прекрасное святилище. Хотя из-за бархатных бледно-лиловых мягких сидений и стилизованных под арт-деко витражей, выполненных в цветах нежного румянца и сирени, она подумала, что это выглядит скорее как один из богато украшенных театров, что были так распространены в Америке на рубеже прошлого века, чем как собор. Его круглый, разноуровневый, сужающийся вниз к центральной сцене амфитеатр, очевидно, был создан более для драмы, чем для поклонения.

Неферет улыбнулась, наслаждаясь иронией.

— Тсс! — Раздался шепот из тени в дальней части комнаты, когда священник начал службу с нудно повторяющихся молитв. — Простите. Вам нужна помощь? — Полная женщина средних лет подошла к Неферет. Она была так очарована видом обнаженного тела Неферет, что даже не взглянула на ее татуировки.

Неферет повернулась к ней.

— Да, нужна. — Неферет развела руки, как будто хотела обнять женщину. В замешательстве моргнув, женщина подошла к ней ближе. Неферет напала с ослепляющей скоростью, проведя по ее горлу своими похожими на когти ногтями, и поймав женщину, когда та рухнула вперед. Тогда Неферет обняла ее, но поцелуй, которым она поделилась с женщиной, был направлен на кровоточащую рану на горле. Неферет осушила ее тело, питаясь ее энергией.

Кто-то в дальней стороне собрания закричал.

Неферет увидела, как люди повернулись к ней. Она выпустила женщину. Ее тело упало на пол со звуком окончательного удовлетворения.

Подняв подбородок, Неферет откинула волосы назад и шагнула вперед, чтобы стать внутри святилища.

— О, Боже мой! Она — вампир!

— Она голая!

— Она только что убила миссис Петерсон!

Люди начали кричать. Некоторые даже стали покидать свои скамьи.

Неферет подняла руки.

— Запечатайте двери! И покажитесь им!

Тени вокруг Неферет зашевелились, словно клубок змей, и приобрели форму щупальцев, которую могли видеть люди. Присутствующие на службе замерли, в ужасе глядя, как они скользят вдоль каждой из дверей и словно паутиной опутывают их, запечатывая изнутри.

— Чего вы хотите? — Седой человек, одетый в черную мантию с отделкой из алого бархата шагнул к ней с амвона.

— Я Неферет, — сердечно ответила она. — А вы кто?

— Я доктор Эндрю Маллинс, священник Собора на Бостон-Авеню. В чем смысл этого насилия?

— Насилие? — Улыбнулась Неферет. — О, совершать насилие я только начала. Это — она указала перемазанным кровью пальцем на тело женщины — не было даже соответствующей закуской.

— Властью, данной мне во имя нашего Господа и Спасителя, я требую, чтобы вы покинули это святое место и не больше никому не причиняли вреда!

— Пастор Маллинс, хотя я так и не выгляжу, я немного старше вас, так что позвольте мне поделиться с вами кое-чем, что я узнала за все свои долгие годы: реальная власть всегда сильнее власти данной. Так что, думаю, я воспользуюсь своей реальной властью и решу не уходить.

— Очень хорошо. Если вы не уйдете, уйдем мы! — сказал священник. Как будто собирая вокруг себя кур, мужчина жестом подозвал к себе людей, одновременно отступая от Неферет.

— Боюсь, что не могу позволить вам уйти. Никому из вас, — Неферет указала на пастора. — Приведите его ко мне!

Нить, толщиной в предплечье человека, развернулась от лодыжки Неферет и рванулась к священнику. Достигнув его, щупальце обвилось вокруг него, впиваясь в его тело. Тьма подтащила кричащего пастора к Неферет.

— О, да прекратите вы этот нелепый шум! — Неферет взмахнула рукой, щупальце поменьше обвилось вокруг лица пастора и заткнуло ему рот.

— Так лучше, не правда ли? — Она огляделась вокруг, на прихожан, находящихся в панике. — Если вы не хотите, чтобы я заткнула всех вас, прекратить орать!

Люди замолчали, слышны были только приглушенные всхлипывания.

Неферет подошла к священнику.

— Мне нравится ваше одеяние. Алый цвет я ценю особенно. Снимите его!

Дрожащими руками человек подчинился, и бросил мантию к ее ногам.

Склонив голову, Неферет изучала его. Он был одет в белую рубашку и брюки.

— Вы были гораздо величественнее в своей мантии. Теперь вы напоминаете мне ободранную мышь. Неферет проскользнула в его разум. — О — о, не удивительно, что вы не смотрите на мое тело. Целомудрие настолько утомительно, не так ли? Так позвольте мне избавить вас от ваших страданий. — Она полоснула его по горлу. Его глаза вылезли из орбит, когда она сказала двум щупальцам: — Да, вы можете это взять. — Тьма вонзилась ему в рот и в тело, выпивая его досуха, пока он кончился в агонии.

— Неферет! Почему вы это делаете?

Внимание Неферет переключилось от умирающего пастора к человеку, стоящему в передней части святилища. Узнав его, она улыбнулась.

— Член городского Совета Мейерс! Как я рада вас видеть, — сказала она.

— З-здравствуйте, Неферет, — прозаикался он, крепко схватив за руку хорошо одетую женщину рядом с ним. — Я был там во время вашей пресс-конференции. Вы — вы сказали, что сотрудничаете с людьми и выступаете против насилия.

— Я солгала, — ее улыбка стала еще шире и еще ужаснее. Женщина рядом с ним всхлипывала, прижимая ко рту руку, пытаясь остановить свои рыдания. — Вы — миссис Мейерс?

Дрожа и плача, женщина кивнула.

— С каким вкусом вы одеты. Узнаю Армани?

Рыдающая женщина кивнула еще раз.

— И вы должны быть где-то шестого размера, правильно?

― Д-да. Возьмите мою одежду! Просто позвольте нам уйти, пожалуйста, — умоляла она.

— Ах, как хорошо вы попросили! Снимите свое платье и отдайте его мне, и я подумаю над вашей просьбой.

— Неферет, пожалуйста, не причиняйте… — начал говорить ее муж.

Неферет проскользнула в его разум и приказала его сердцу перестать биться. Член Совета Мейерс ахнул и рухнул на пол.

Его жена закричала.

Неферет вздохнула.

— Миссис Мейерс, это кажется таким удручающим, что сегодня, похоже, никто не в состоянии выполнить самых простых приказов. Как насчет вас?

— Вы намерены убить всех нас?

Взгляд Неферет переместился от истеричной миссис Мейерс к привлекательной женщине средних лет, шагнувшей в проход. Она подняла подбородок и встретилась с Неферет взглядом, не проявляя внешних признаков страха.

Неферет был заинтригована.

— А вы кто?

— Карен Кейт, одна из мировых судей округа Талса. Я тоже была там, в день, когда вы давали пресс-конференцию и заявили о своей преданности нашему городу.

— О-о, еще один политик. Какая прелесть!

— Вы не ответили на мой вопрос. Собираетесь ли вы убить всех нас?

— Простите меня, Карен. Могу я называть вас Карен?

— Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали.

Брови Неферет удивленно приподнялись.

— У вас такая превосходная энергия, мисс Кейт. Вы послужите мне основным блюдом.

Щупальца Тьмы начали скользить к мировой судье.

Карен Кейт не дрогнула, когда они обвились вокруг нее. Она встретилась с Неферет взглядом и сказала: — После этого все узнают, что вы за чудовище.

— Нет, мисс Кейт, все узнают, что я богиня.

Мировая судья не закричала, умирая, но люди вокруг нее вскрикнули и в безрассудной панике бросились к запечатанным выходам.

— Ну, думаю, что этого больше, чем достаточно для разговора за ужином, сказала Неферет. Она подняла руки. — Будьте осторожны с платьем от Армани, но убейте всех их!

Неферет и ее слуги Тьмы обрушились на прихожан. Они все кормились и кормились, жадно насыщаясь кровью и украденной энергией, пока святилище не превратилось в кладбище.

Неферет выкупалась в бассейне со святой водой, и использовала расшитую алым мантию священника, чтобы вытереться. Затем, одетая в одежду от Армани, вся пульсируя от восхитительной энергии, она покинула Собор на Бостон Авеню.

Дождь прекратился. Небо вновь очистилось и стало синим. В воздухе пахло весной. Неферет вытерла последнюю каплю крови с уголка своих полных губ. Улыбаясь и сияя, Неферет указала на Майо.

— Отнесите меня домой. Я так соскучилась по своему пентхаусу.

Пульсируя, полностью насыщенные, ее щупальца пришли к ней, нежно подняв ее. Окутанная Тьмой, Неферет плыла, невидимый, через центр города Талса, когда — Я это заслужила… Я заслужила это… эхом прозвучало в ее голове.

Центральная статуя из золотистого мрамора над входом в собор задрожала, сдвинулась, и, в зловонном потоке замораживающего воздуха, материализовался белый бык. Как только он появился из-под наружной отделки собора, его копыта сверкнули, в результате чего земля начала дрожать. Он фыркнул, глядя вслед исчезнувшей Неферет.

— А теперь, моя бессердечная, удиви меня…