— Ты собираешься домой в Техас?

— Совершенно верно. Может наш самолет подобрать меня? — пробасил в трубку Аарон Блэк, зная, что этот вопрос будет неожиданностью для его брата.

— У тебя отпуск? — удивился Джсб Блэк. — Даже не верится… Но самолет будет.

— Черт возьми, у тебя тоже отпуск.

— О да! Но не ехать же в Ройал из Хьюстона.

— Возможно, и следует съездить. Ройал милый городок.

— Ага, особенно если тебе нравятся коровы. Держу пари, ты и двух дней не выдержишь, позвонишь мне и снова попросишь прислать самолет, чтобы вызволить тебя оттуда. Ты меня пугаешь. Аарон, с тобой все в порядке?

— Конечно. Передай Мэри и мальчикам привет от меня. А еще лучше — крепко их обними. Спасибо за самолет.

— Конечно. И скажи мне еще раз, что с тобой все в порядке.

— Со мной все в порядке, «мамочка»!

— Хорошо. Я твой старший брат и должен хоть иногда вести себя как мать, хотя тебе это совсем не нравится. Аарон, имеет ли это какое-то отношение к клубу?

— Да, имеет.

— Что ж, понятно, — сказал Джсб, его голос звучал уже более спокойно. — Береги себя.

— Спасибо, Джеб. Пока, — Аарон положил телефонную трубку.

Он пристально смотрел на кружащийся за окном снег.

— Нет, это ни на что не похоже, — произнес он шепотом. — Из-за техасской девчонки я делаю вещи, которых никогда не делал. — Загипнотизированный снегом и мерцающими огнями, Аарон воскресил в памяти начало января, праздничную ночь в клубе три недели назад.

Аарон вспомнил, как, окинув быстрым взглядом зал, он увидел стройную темноволосую женщину в простом черном платье. Она повернулась, и их глаза встретились. Он вдруг почувствовал, как что-то вспыхнуло у него внутри. Она вяло смеялась над чем-то вместе с компанией молодых людей. Любуясь ее большими голубыми глазами, ямочками на щеках и неотразимой улыбкой, Аарон сам заулыбался во весь рот. Он думал, что знает всех в Ройале, но она была ему не знакома.

К Аарону подошел доктор Джастин Вэбб, и он повернулся, чтобы обменяться рукопожатиями с другом. Потом он оглянулся, но незнакомка исчезла. Ему понадобилось более двадцати минут, чтобы отыскать ее в толпе. Еще две минуты — и они уже были в кругу танцующих.

Прервав его воспоминания, к дому плавно подъехал автомобиль. Брэд Мэдоу, его коренастый сосед, обошел машину и открыл дверцу перед своей женой, затем он нырнул в заднюю дверцу и через минуту выпрямился с маленькой девочкой на руках. Они направились к входной двери, и курчавая трехлетняя малышка, увидев Аарона у окна, улыбнулась и помахала ему ручкой. Чувствуя некоторую неловкость, оттого что наблюдал за ними, он улыбнулся и помахал в ответ.

«И с каких это пор я стал завидовать женатым мужчинам?» — прошептал Аарон.

Он подумал о своей собственной семье. Как чудесно было рядом с двумя братьями и сестрой! Он оглядел тихую гостиную. Пустой дом, пустая жизнь.

Одиночество, ощущение, что он пропустил что-то важное в жизни, пустота, которую он испытывал последние несколько лет, исчезли в тот момент, когда Аарон посмотрел в глаза незнакомки. Этот первый взгляд перевернул его душу. Потом были пылкие любовные ласки, при воспоминании о которых его бросало в жар. Это было нечто большее, чем физическая близость. По крайней мере для него.

На следующее утро она ушла, не сказав ни слова. Когда Аарон проснулся, ее уже не было. Он попытался понять, что же произошло, но затем бросил это дело. Если леди захотела закончить все таким образом — прекрасно. Ему предстояло вернуться в Вашингтон, затем в Испанию, к напряженной работе. А она, как ему было известно, собиралась за границу, в Астерленд, в качестве преподавателя по обмену.

Он покинул Ройал, так и не увидев ее. Спустя два дня после вечеринки частный реактивный самолет поднялся в воздух с Памелой Майлз на борту. Недалеко от Ройала самолет совершил вынужденную посадку. Когда Мэтт Уолкер, владелец ранчо и тоже член клуба, сообщил о происшествии с самолетом и о других странных событиях в Ройале, Аарон попытался связаться с Памелой, но все было напрасно.

Памела после той аварии выписалась из больницы и исчезла. Поездку за границу отложили на неопределенное время. Было ясно, что леди не заинтересована в том, чтобы встретиться с ним, и он старался выбросить ее из головы.

Но мысли о Памеле постоянно преследовали Аарона, доводили до безумия, и он решил, что должен разыскать ее и увидеть снова.

Аарон уставился в окно, не замечая ни кружащегося снега, ни теплого света в окнах соседских домов. Он видел перед собой только необыкновенную голубоглазую женщину.

На следующий день он сел в самолет, потом мчался по пыльной дороге. Беспорядочно растущие деревья гнули свои макушки под жестоким южным ветром, который терзал их, и ломал ветки, и гудел, гудел, грозя и пугая одинокого путешественника, оказавшегося на пустынной дороге, но Аарон думал только о Памеле.

Он был дома и собирался найти поразившую его воображение женщину.

— Кажется, я могу сказать, почему тебя тошнит, Памела.

Она сидела на смотровом столе в нелепой сорочке, скрестив ноги, и ждала приговора доктора Вудбари, который лечил ее с самого детства.

— Ты беременна.

— Беременна! — У Памелы закружилась голова, и она схватилась за стол обеими руками. Беременна. Но это было всего лишь раз. Той ночью, три недели назад. Это невозможно!

Доктор Вудбари что-то говорил, но его слова заглушал звон в ушах. Ее работа! Беременна! У нее будет ребенок. Ребенок… ребенок… Не может быть! Ах, конечно же, может. Та ночь с Аароном Блэком… Памела закрыла глаза и вцепилась в холодный металл, чувствуя, что сейчас упадет в обморок.

— Зная тебя, смею предположить, что ты захочешь оставить ребенка.

Слова доктора Вудбари вывели ее из прострации… Оставить ребенка…

Она открыла глаза и положила руку на живот, словно защищая его.

— Да! Конечно. Я сохраню ребенка, — ответила Памела.

Как можно уничтожить зародившуюся жизнь?!

Его голубые глаза бесстрастно смотрели на нее, он пожал сутулыми плечами.

— После того как родилась ты, твоя мать сделала два аборта. Она больше не хотела детей.

— Я не моя мать, — раздраженно произнесла Памела, внезапно сообразив, что доктор Вудбари хорошо знал ее мать. Городская проститутка. Так называли Долли Майлз. Памела вспомнила перешептывания и, что хуже, бесчисленных мужчин, которые посещали их крошечный дом.

Она была сражена, узнав о двух абортах. Постепенно до нее дошел смысл потери. У нее могли бы быть братья или сестры. Она положила руку на живот, пытаясь сосредоточиться на том, что говорит доктор Вудбари.

— Я оставлю своего ребенка.

— Я так и думал, — удовлетворенно сказал он. — Ты совершенно здорова. Я выпишу тебе витамины, а ты придешь ко мне в следующем месяце.

Все еще ошарашенная, Памела купила витамины и решила зайти в «Закусочную Ройал», поесть. Для ланча было рано, в зале — никого. Ее это очень устраивало. Сейчас у нее не было желания кого-нибудь видеть. Слава Богу, Аарон уехал в Испанию. У нее есть три или четыре месяца, прежде чем беременность станет заметна. За это время она должна обдумать планы на будущее.

Сильный порыв ветра качнул дверь и взметнул муслиновые занавески на окнах, ворвавшись вслед за Памелой в закусочную и кружа у ее ног сухие листья. Звякнул небольшой медный колокольчик. Она посмотрела на длинную стойку, покрытые красным винилом табуреты и направилась к пустой кабинке у стены. Автоматический проигрыватель молчал. Она села и задумалась.

— Привет, Памела, — послышался резкий голос, и девушка увидела Шейлу Фостер, которая сунула ей в руки покрытое пластиком меню. «„Закусочная Ройал“ — королевская еда!» — было написано сверху. Памела заказала один из восхитительных гамбургеров Мэнни и шоколадный солодовый напиток — теперь она должна постоянно думать о здоровой пище из-за ребенка. Ведь она беременна!

Памела все не могла поверить в случившееся. Сначала ее охватил ужас. Стать матерью, не будучи замужем, — такая ситуация все еще считалась позором в Ройале. Но когда доктор Вудбари спросил, собирается ли она оставить ребенка, она поняла, что хочет этого ребенка каждой клеткой своего тела.

Ее собственный милый малыш. Памела никогда не думала, что у нее может появиться ребенок. Она редко с кем-либо встречалась. И что Аарон в ней нашел, пусть даже на одну ночь, — она не могла себе представить. А она сама… Она так легко сдалась, не в силах противиться его обаянию и ответив на его ласки с неожиданной страстью.

Ее мысли вернулись к той волшебной праздничной ночи.

У Памелы перехватило дыхание. Она почувствовала жар, скованность движений, как будто была на девятом месяце беременности вместо нескольких недель. Это был он. И выглядел он восхитительно. Ее сердце упало, подобно падающей звезде. В джинсах и шерстяной клетчатой рубашке он был так же хорош, как и в смокинге. Поношенные ботинки, непринужденная поза, кисти рук — за широким поясом. Каштановый локон упал на лоб.

И зеленые глаза все такие же, какими она их запомнила, — они пронзали ее насквозь. Как же сохранить свой секрет? Почему Аарон здесь? Что она ему скажет? Чего он хочет?

Циничный ответ возник сам собой — еще одной ночи с ней. Ее подбородок гордо поднялся, а губы сжались в одну упрямую линию. Глубоко вздохнув, Памела спросила себя — неужели она упадет в обморок перед ним? Исключено, она не даст себе расслабиться. Конечно, это упростило бы дело, но она не могла повести себя так.

— Убирайся, Аарон Блэк, — пробормотала Памела себе под нос. Она припарковалась, а он следил за каждым ее движением и, подскочив к дверце, открыл ее и ждал, когда она выйдет.

Памела выбралась из машины и подняла на него глаза, ее сердце, казалось, замерло. Пристально и мрачно глядя на него, она совладав наконец со своими чувствами, шагнула ему навстречу. А хотелось — прямо в объятия.

— Привет, Памела.

Она не могла произнести ни слова.

— Пожалуй, привет, Аарон, рада тебя видеть, — ответил он за нее, передразнивая ее интонации, и провел пальцем по ее щеке. — Ты проглотила язык? По какой-то причине я забеспокоился, а ты избегаешь меня.

От его прикосновения по телу пробежала дрожь, и Памела ощутила бесконечную растерянность. Необходимо прийти в себя и включить защитную реакцию. Она собралась:

— Привет, Аарон. Я думала, ты в Испании.

— Ну, я как раз оттуда, — медленно произнес он спокойным тоном — это было похоже на легкое прикосновение его пальцев. Проклятье! Он бросил на нее такой взгляд, словно она была бифштексом, а он проголодался. — Но я очень хотел увидеть тебя.

— Ты приехал сюда, чтобы увидеть меня? — прошептала она, не решаясь поверить в то, что она правильно расслышала. Он знает? Нет! Не может быть.

Аарон оглянулся. Внезапный порыв холодного ветра поднял и закрутил листья у них под ногами.

— Не могли бы мы поговорить?

— Ох! Конечно. Заходи, — ответила Памела, чувствуя себя неуклюжей, растерянной и озадаченной. Она пошла вперед, потянулась к запертой двери и уронила ключи. Аарон подобрал их, открыл дверь и застыл, ожидая, пока Памела войдет. Трепеща и чувствуя, как близко он стоит, она шагнула внутрь.

Памела окинула взглядом свою крошечную кухню и вспомнила о его роскошном доме в Сосновой Долине. Вся ее квартира была величиной с его кухню.

Она открыла свою сумочку, чтобы бросить туда ключи, и ощутила запах гамбургера. Аарон тоже его почувствовал. Его брови поползли вверх, он протянул руку и вынул завернутый бургер из сумочки. Она услышала смешок в его голосе:

— Ты запаслась гамбургерами и картофелем-фри на вечер. Это твой обычный ужин?

— Нет, — ответила она, отобрав у него недоеденный ланч и положив на стойку. — Ты хочешь что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, но себе налей.

Она покачала головой.

— Давай пойдем в гостиную.

Когда они вошли в крохотную гостиную с белой мебелью из ивовых прутьев, Аарон с любопытством осмотрел разбросанные тут и там красные, голубые и желтые подушки, красивые обои на стенах. Привлекательная комната, но сильно отличается от его хором.

— Милое местечко.

— Спасибо.

Аарон бродил по квартире, зашел в спальню, смежную с гостиной, а Памела пыталась вспомнить, в каком состоянии она оставила комнату утром, когда собиралась к врачу. Она приложила руку ко лбу, испытывая бесконечную усталость. Аарон вернулся в гостиную и шагнул к софе. И снова наклонил голову.

— Ты собираешься садиться?

— Да.

Памела села на край софы, а он опустился рядом, расположившись так свободно, как будто был хозяином. Потом наклонился к ней, и она поняла, что должна была сесть напротив, а не рядом. Аарон провел пальцем по ее щеке.

— Большие голубые глаза, такие, как я запомнил, — мягко произнес он, и Памела задала себе вопрос, может ли он слышать стук ее сердца.

— Почему ты здесь?

Опять в его глазах запрыгали чертики.

— Рада видеть меня?

— Да, — осторожно ответила она. На сей раз в его глазах не было никакого намека на смех.

— Уф, — медленно выдохнул Аарон. — Могу я задать тебе один вопрос?

— Конечно, — ответила Памела, оживляясь и любопытством ожидая, что последует.

— Почему ты исчезла на следующее утро? — Он задал свой вопрос тихим-тихим голосом, но она вдруг почувствовала себя очень неуютно — как будто он читал каждую мысль в ее голове.

— Я торопилась. Предстоял отъезд, И мне нужно было вернуться домой.

— Ах, да, — медленно произнес Аарон. Понятно было, что он не поверил в этот ответ ни на секунду.

Памела сцепила пальцы на коленях.

— Я, как правило, не сплю с парнем в первую же ночь, — тихо прошептала она, чувствуя, как загорелись ее щеки, но это была чистая правда. Или нет? Она ведь вообще с ними не спала.

— Я знаю, — сказал он так проникновенно, что ей захотелось самой ринуться в его объятия. Его пальцы коснулись подбородка Памелы, повернув ее лицо к нему. Когда она заглянула в его глаза, то почувствовала, что тает, и все ее сопротивление исчезло, словно туман под лучами солнца.

— Поужинаем сегодня вечером вместе?

— Я не могу…

— Вот зачем я приехал домой, — перебил он.

Сраженная этим заявлением, она уставилась на него.

— Это не так. Ты вернулся не ради того, чтобы пригласить меня на ужин.

— Это так, — тихо возразил Аарон. — Как мне кажется, между нами кое-что не закопчено, — добавил он мягким голосом, однако Памела услышала в нем твердую решимость.

Она подумала о своем состоянии и покачала головой.

— Уверена, что все закончено, — ответила она. — Ты возвращаешься в свой мир, а я живу в другом. Я всего лишь местная девчонка, Аарон, так что будь реалистом. Приехал домой, чтобы пригласить меня на ужин! Смешно.

— Да, мэм. Я действительно так сделал. — Он плавно перешел на медленную речь Западного Техаса. — И что, все это из-за провинциальной девчонки? Где, ты думаешь, я вырос?

— Здесь, но не говори мне о простых техасских парнях. Ты учился на Востоке, жил в Европе, ты вхож в круги, о которых я ничего не знаю. Блестящие женщины из высшего света…

— Надоели мне, глупые, — произнес Аарон, придвигаясь ближе. — Я не стал бы возвращаться, если бы не чувствовал, что между нами что-то было. Что-то важное.

Его слова опустошили ее, и она сильнее сжала пальцы. Сопротивляйся этому приятному разговору, сопротивляйся…

Памела отодвинулась на несколько дюймов и вжалась в угол софы.

— Был секс, но…

— Это были любовные ласки, Памела, — перебил Аарон с такой серьезностью, что ее сердце сделало рывок. — Это было хорошо, естественно, необходимо. — Он рассматривал ее. — Может быть, нам нужно время, чтобы узнать друг друга, но…

— Нет, не нужно.

— Почему нет?

Ее мысли смешались — что же ему ответить? И почему он сидит так близко? Было трудно думать.

— Я тебе сказала: я местная девчонка, а ты нет. И не говори, что это не так. У нас разная жизнь и разные судьбы, и ты не сможешь убедить меня, что явился сюда, потому что я такая очаровательная.

— Ты так не думаешь?

— Нет. Как ты бросил работу посреди недели?

— Я попросил короткий отпуск, чтобы поехать на родину и повидать тебя.

Памела застыла с открытым ртом. Пока она изумленно смотрела на него, он несколько раз оглянулся назад, словно бы пытаясь обнаружить причину ее изумления.

— Это важно, — серьезно подытожил Аарон.

Ее сердце остановилось. Пропустив несколько ударов, снова застучало. Нет! Не сейчас. Это все, о чем она могла думать. Не сейчас. Не делай этого. Он не должен знать. У нее закружилась голова. Это не должно случиться. Слишком поздно. Слишком поздно для нас.

Она покачала головой.

— Тебе нужно возвращаться в Испанию. Это нелепо. Мы разные, Аарон. Та ночь была необыкновенной, но это всего лишь одна ночь. Сейчас мне нужно…

Он приблизился.

— Памела, дай мне возможность доказать тебе, что наши миры не такие уж разные. Есть несколько основных вещей, которые совпадают у всех. Я думаю, мы должны немного узнать друг друга и посмотреть, насколько мы близки. Возможно, ты права, и все это не так важно, как кажется сейчас, но дать нам шанс ты должна.

— Я не думаю, что это необходимо. — Все, что она смогла ответить.

— Что этому может помешать? — настаивал Аарон, гладя ее по щеке, пробегая большим пальцем по тыльной стороне ладони, проникая в ее мысли.

Если бы он только знал, то не вел бы себя так безумно. Она задумчиво посмотрела на него, понимая, что она должна заставить его вернуться туда, откуда он приехал.

— Ты близко сидишь.

— Я рад, что ты заметила. Так что этому помешает?

Я влюблюсь в тебя еще больше, подумала она, и ты узнаешь, что я ношу твоего ребенка. И тогда ты решишь жениться на мне, а это испортит тебе жизнь. Она никогда, ни при каких обстоятельствах не позволит ему узнать о своей беременности. Отправляй его обратно в Испанию, приказала себе Памела.

— Один маленький ужин сегодня, — мягко произнес Аарон, наклоняясь вперед и легко прикасаясь губами к ее шее. — Всего лишь один вечер со мной, хорошо? Ну, соглашайся. Мы хорошо проведем время, поболтаем, познакомимся, — упрашивал он. Он был очень близко. Памела ощущала его тепло, лесной запах его одеколона.

— Мы не должны…

— Ты предпочитаешь ужинать одна? — прошептал он.

— Нет, но…

— Хорошо. Решено. — Его губы подарили ее шее поцелуй, и Памелу окатила горячая, обжигающая волна. От первого же легкого прикосновения его губ она растаяла. Аарон отодвинулся. — Я зайду за тобой около семи. Закажу столик у «Клэр».

Ее глаза открылись. Что она делает? Как он смог так легко справиться с ней?

— Аарон, ты не мог приехать из Испании, чтобы пригласить меня на ужин.

— Я здесь именно поэтому.

Если он врал, то делал это очень убедительно, но Памела знала, что он дипломат и должен уметь вести искусную беседу, чтобы получить, что хочет.

— Но как же твоя работа? Ты не можешь просто так, по прихоти, уехать.

— У меня накопилось несколько выходных дней. Я попросил об отпуске, и его мне предоставили.

Потрясенная Памела уставилась на него.

— Отпуск! Ты в Ройале дольше, чем на один вечер?

— Почему ты так разволновалась? — медленно произнес Аарон, в его глазах застыл вопрос. — Я тебя как будто пугаю.

— Нет! Нет! Я просто немного удивлена твоим отпуском. Надо привыкнуть к мысли, что ты в Ройале, а не в Испании.

Он взял в руки ее голову, пристальные глаза рассматривали ее лицо.

— Почему надо привыкнуть к тому, что я здесь? Это не очень понятно.

— Извини, — ответила она, у нее запылали щеки. — Я просто удивлена.

— Ну, привыкайте к этому, леди, потому что я приехал домой ради того, чтобы мы могли узнать друг друга чуточку лучше, — заявил он неожиданно хриплым голосом.

Она вырвалась и встала. Аарон немедленно вскочил, его рука легла на ее талию и задержала ее.

— Памела, я не знаю, что происходит в твоей милой головке, но я постоянно думаю о тебе с той ночи.

— О, боже! Я не верю!

Он нахмурился.

— Пожалуй, тебе лучше поверить в это, а я постараюсь убедить тебя.

— О, Аарон. — Его слова терзали Памелу.

— По крайней мере давай просто немного побудем вместе. Может быть, мы не подходим друг другу, но давай попробует выяснить это.

У нее не было выбора. Она должна хранить свою тайну, поэтому необходимо отправить его в Испанию.

— Не думаю, что это необходимо.

— Ты обещала поужинать со мной сегодня вечером. Я настаиваю на этом.

Памела пристально посмотрела на него. Ощущение его рук на талии, его близость, его зеленые глаза, полные решимости, и взгляд, который вызывал сердцебиение, — против этого она оказалась бессильна.

Он слегка коснулся губами её губ и удалился.

— Увидимся в семь, милая. — Он вышел из крошечной квартирки и открыл дверь черного хода. — Сомневаюсь, что теперь можно есть тот гамбургер. Вечером я покормлю тебя.

Он ушел, а Памела уставилась на закрытую дверь, застыв в оцепенении. Послышался рев машины. Пикап, ковбойские ботинки, джинсы. Богатый дом, дипломатическая служба. Европа. Она потерла виски и беспокойно заходила по комнате.

Зачем она согласилась? Что ей надеть? Он делает это ради того, чтобы снова с ней переспать? Этот вопрос немного отрезвил ее, и вспышка стыда и злости обожгла душу.

Она подумала о парнях, которые называли ее фригидной. Куда делась ее былая холодность?

Она посмотрела на свой плоский живот и скрестила пальцы. Ребенок. Ребенок Аарона. Он никогда, никогда не должен узнать. Несмотря на глупость — беременность после первой ночи, — несмотря на то, что это перевернуло ее жизнь вверх тормашками, она не могла не радоваться. Ее собственный прелестный малыш. Ребенок Аарона.

Она знала о проблемах матерей-одиночек, о том, что ей придется прыгать с одного рабочего места на другое, она была полна решимости это делать. Ее собственный малыш. Ребенок Аарона. У ее ребенка прекрасный отец.

Аарон имеет право знать о своем ребенке!

Это внезапная мысль обескуражила ее. Он имеет право, но если он узнает, то настоит на том, чтобы они поженились. Семья Аарона возненавидит ее и будет думать, что она заманила его в ловушку. Нет, он не должен знать. Он женится на прекрасной женщине, и когда-нибудь. У него будет собственная семья. Памела была в этом уверена. Аарон никогда не будет счастлив, женившись на женщине, подобной ей. Никогда. И она не хотела обязательств, жалости или милосердия.

— Иди на ужин и отправляй его обратно в Испанию. Ты знаешь, как отделаться от мужнин, — вслух сказала она, и тут же спросила себя, когда это она начала разговаривать сама с собой. И поняла, что все началось с того самого момента, как она встретила Аарона.

Острая боль тоски заставила ее задрожать. Почему все так получилось? Из-за ее безответственности.

Когда Памела снова прикоснулась к животу, то поняла, что на самом деле она не сожалеет. Она любит этого малыша, обожает его! Аарон должен уехать. А она… Она счастлива!

Памела вздохнула и отправилась искать, что надеть сегодня вечером.

Памела понимала, что рано или поздно этот вопрос возникнет снова. Она боялась его, но все же была готова объяснить причину своего бегства. Она прямо встретила пристальный и вопрошающий взгляд Аарон.

— Я поняла, что мы слишком быстро стали близки. Мне это не по душе, Аарон.

Он легким движением убрал волосы с ее лица.

— Понимаю. Раз уж это случилось… Я твой первый мужчина. Надеюсь, ты не сожалеешь. Я не думаю, что мы с чем-то поторопились — просто подчинились своим чувствам. Мои не изменились.

— О, Аарон, — прошептала Памела. Как она могла с ним спорить? Был один путь остановить поток вопросов. Она приблизилась па несколько дюймов, встала на цыпочки и поцеловала его.

Его рука немедленно обвила ее талию. Их губы слились, и его язык настойчиво вторгся в ее рот. Сопротивляться не было сил. Она почувствовала его возбуждение и сама задрожала от сильного желания.

Запустив пальцы в ее волосы, он откинул ее голову назад, другой рукой обхватив талию. Ей пришлось обнять его. Поцелуй Аарона заставил ее забыть весь мир. Кровь стучала в ушах. Каждое прикосновение его языка обжигало, горячая волна поднялась внутри. Памела безумно хотела его. До судорог. Ее бедра прижались к нему, тело напряглось, глаза закрылись.

Его рука скользила по ее спине вниз, к ягодицам.

— Аарон, — прошептала Памела, утопая в его глазах от счастья — она снова была в его объятиях.

— Почему ты избегала меня с того вечера? — спросил он, подняв на какой-то момент голову и рассматривая ее.

— Я говорила тебе. Мы действительно поторопили события.

— Ты что-то от меня скрываешь.

— Не это, — прошептала она и снова поцеловала Аарона, понимая, что его беспокоит ощущение тайны, неизвестности. Она не должна допустить, чтобы он узнал правду, но как это сделать?

Он еще крепче обнял Памелу. Его губы накрыли ее рот, и голова закружилась от желания. Все страхи исчезли. Он взял ее на руки, шагнул к софе и сел. Памела оказалась на его коленях. Одна рука крепко держала ее во время поцелуя. Другая скользила по ее груди, пальцы сжимали соски все крепче и крепче. Памела слегка застонала, выгибая спину и обвив руками его шею.

— О, любимая, как я мечтал о тебе, хотел тебя!

Его пальцы медленно перемещались по ее затылку, и вдруг холодный воздух коснулся ее спины — он медленно расстегнул молнию. Памелу это отрезвило. Она соскочила с его колен, вытягиваясь и пытаясь застегнуть платье.

Ощущая его тяжелое дыхание и пронизывающий внимательный взгляд, она скользнула на другой конец софы.

— Я хочу остановиться, — заявила Памела. В его глазах застыл вопрос. Она должна избавиться от этого наваждения. Он только развлекается. Вот в чем правда! Такие мужчины, как Аарон Блэк, не увлекаются и не влюбляются мгновенно в школьных учительниц из заштатных городков. Этого не может быть, так не бывает.

— Хорошо, — сказал он, пробегая пальцами по ее колену и пытаясь справиться с волнением. И продолжил: — Мы просто поговорим.

Она не могла потребовать, чтобы он ушел. Просто не сумела найти подходящие слова. Ей нравилось быть с ним. Смотреть на него в тишине уже было наслаждением.

— Я думаю, за нами сегодня следили. Тебе стоило бы остановиться у меня дома, пусть даже в другой спальне. Просто чтобы ты была в безопасности. Но ты вряд ли согласишься.

На мгновение ее напряженность ослабла. Памела засмеялась. Он сел лицом к ней, длинная нога вытянулась на софе.

— Никто не следит за мной! И я в полнейшей безопасности. Нет, я не останусь на ночь в твоем доме.

Он посмотрел на нее долгим прямым взглядом, который мгновенно уничтожил ее веселость. Она поняла, что Аарон очень серьезен.

— Никто не знает, почему реактивный самолет Астерленда совершил вынужденную посадку.

— Ты думаешь, кто-то преднамеренно испортил самолет? — спросила Памела удивленно. — Конечно, нет!

— Мы не знаем!

— Я уверена. Но ты будь осторожен.

— Обещай позвонить, если тебя будет что-то беспокоить.

— Обещаю, — ответила она, не придавая этому особого значения. Ее гораздо больше беспокоил его неподвижный взгляд и прикосновения его пальцев к ее колену. — Кстати, кое-что меня беспокоит с момента аварии. Это следователи из Астерленда. Они приходили ко мне и задавали вопросы по поводу полета.

— О чем они тебя спрашивали?

— О том, что я везла в самолете, какие планы у меня были в Астерленде, было ли у меня что-нибудь ценное с собой. Забудь об этом, Аарон. Я не хочу думать о них.

Они разговаривали до половины третьего, а когда Аарон поднялся, она так посмотрела на него, что он притянул ее, обнял и снова начал целовать. Его руки крепко держали Памелу, язык глубоко проник в ее рот, поглаживая ее язык. Неожиданно он остановился и поднял на нее взгляд, потом нежно поцеловал в шею.

— Позавтракаешь со мной? — спросил он, лаская губами ее ухо. — Скажи да, дорогая.

— Да, да! — ответила она, ее руки гладили его спину, но она сказала себе: в последний раз.

И тут она поняла, что дала согласие на завтрак и что Аарон перестал целовать ее. Памела открыла глаза и увидела внимательный изучающий взгляд.

— Памела, жизнь твоей матери — это ее жизнь, она не должна быть причиной недоразумений в наших отношениях.

— Я не похожа на нее, — прошептала она, ожидая, что он скажет еще.

— Ты ни на кого не похожа, ты это ты, — произнес Аарон, наклоняясь, чтобы слегка прикоснуться к ее губам.

— Я рада, — прошептала она. — Очень рада. — И подняла голову в ожидании еще одного долгого обжигающего поцелуя. Его сладкие губы заставили Помелу забыть и о ее тайне, и о ее решимости. И вдруг она вспомнила, вспомнила все. Она должна. Памела оттолкнула его, и он поднял голову. Его дыхание было неровным, и она могла почувствовать его сердцебиение.

— Я умею быть терпеливым. Завтра я заеду около восьми. Сегодняшний вечер был великолепен, Памела. — Аарон слегка прикоснулся губами к её губам, повернулся к двери и остановился. — Будь осторожна. Если я понадоблюсь тебе в любое время, просто позвони. Я в городе, я не так уж далеко.

Она кивнула, едва слыша его, все еще сильно его желая, но помня о своем решении. Он накинул пальто и вышел. Памела шагнула вперед, чтобы запереть замок, и прислонилась к холодной и жесткой деревянной двери, вспоминая горячие поцелуи Аарона, его руки, ласкающие ее тело.

— Я хочу тебя, Аарон Блэк, — прошептала она. Как жаль, что невозможно сказать ему это, глядя в глаза. — Аарон, — снова прошептала она. — Аарон.

Аарон уезжал разгоряченным, напряженным, озабоченным. Расстроенный странным поведением Памелы, он хотел знать, что она скрывает. И хотел разобраться в прошлом ее матери — коль Памела боится прослыть такой же. Это казалось ему абсурдом. Аарон отъехал от ее дома, потом остановился, поднял воротник пальто и расправил шарф, стараясь спрятать белую рубашку. И вышел из машины.

Двигаясь в полумраке, он срезал путь через дворы и скоро оказался у дома Памелы. Он сразу увидел наблюдателей. Памела жила на первом этаже, и свет горел только в спальне. Темный силуэт высокого человека в шляпе мелькнул возле окна.

Как только Аарон двинулся вперед, человек развернулся и ударился в бега. Аарон побежал, но мужчина рванул быстрее. Аарон почти нагнал его, когда он прыгнул через забор. Блэк преодолел преграду, но мужчина уже скользнул в черную машину, стоявшую в нескольких ярдах от дороги.

Аарон прыгнул на капот. Но машина дала задний ход, и он не смог удержаться. Пальцы соскользнули с гладкой поверхности, и он свалился на землю. Но он видел два лица и запомнил их: одно было узким, с длинным носом, второе — почти квадратным. Автомобиль вылетел на дорогу, свернул и с визгом исчез.

Аарон встал, сбрасывая пальто. Он был уверен, что это та же черная машина, которая следовала за ними вечером. Теперь он имел представление о внешности двух мужчин, пусть и нечеткое. Люди были незнакомы ему. Его беспокоила безопасность Памелы. Кто-то следит за ней, но кто? И почему?

В своем доме в Сосновой Долине Аарон растянулся на широкой кровати. Скоро вставать, но спать не хотелось.

Лежа без сна в темноте большой спальни, он думал. Завтра утром, вообще-то уже сегодня, он должен назначить встречу своим друзьям, членам Клуба скотоводов штата Техас. Аарон вспоминал старую легенду Ройала.

Она не могла признаться и не могла солгать, а потому только кивнула.

— Ты беременна от меня. — Его глаза широко раскрылись, и краска исчезла с лица. — Господи! — прошептал он вполголоса, совершенно потрясенный.

— Аарон, это не твоя проблема. Оставь меня в покое, я сама позабочусь обо всем. — Унижение, злость, защитная реакция — вес эти чувства перемешались в ней, когда она увидела, насколько он потрясен.

— Мне помнится, ты говорила, что предохранялась, — сказал он.

Краска залила ее щеки.

— Ну, не предохранялась. Это моя ошибка, и я сама во всем разберусь. — Злясь на себя и на него, Памела переживала и страдала. Она хотела только одного: чтобы он ушел. — Это не твоя проблема, Аарон. — Закрыв глаза, она прикусила губу, наконец в полной мере осознав, что произошло.

Аарон вспомнил ее «да» той ночью. Ребенок. Их ребенок.

Он был ошеломлен. Всегда педантичный, он планировал свои университетские годы, планировал работу в госдепартаменте и, подсознательно, планировал, что однажды женится и заведет семью.

Он очнулся и посмотрел на Памелу. У нее покраснели щеки, глаза были полны слез, руки сжаты.

— О, Памела, — произнес Аарон, нежность и восхищение наполняли его. У них будет ребенок! Они должны пожениться, и все будет в порядке. — Дорогая, — сказал он, подходя ближе, чтобы обнять ее. — Мы немедленно поженимся.

— Нет! — воскликнула Памела, снова пугая его. Ее голубые глаза сверкали.

— Извини, — мягко произнес он. — Я просто был удивлен. Я хочу жениться…

— Нет, Аарон. У нас не будет свадьбы. Я сама во всем виновата…

— Пожалуй, это отчасти касается нас обеих, — заметил он.

— Нет, мне следовало быть предусмотрительной, а я расслабилась. Это не твоя проблема…

— Памела! Наш ребенок — не проблема, — перебил Аарон, неожиданно испугавшись, что она думает об аборте. — Ты не можешь причинить вред этому ребенку!

Памела побледнела и задрожала от негодования, и с облегчением он понял, что ошибся.

— О чем ты говоришь! — возмущенно крикнула она, кладя руки на плоский живот.

— Черт, я все не так понял, — признался он. — Это и мой ребенок, и я хочу на тебе жениться.

Когда она закрыла глаза, словно он ударил ее, Аарон понял, что потерпел поражение.

— Нет.

— Что я не так сделал? — воскликнул он, озадаченный. Он посмотрел на маленькие часы над каминной полкой. Приближалось время встречи с друзьями. Вряд ли они дождутся его сегодня, хотя дело было очень важным.

Ее голубые глаза горели огнем негодования.

— Ты не сделал ничего плохого. Ты просто должен понять, что не обязан жениться на мне. Я хочу этого ребенка и сама дам ему все возможное, но тебя это не касается.

— Какого черта, почему не касается? — воскликнул он, понимая, что Памела говорит серьезно. — Это и мой ребенок.

— Аарон, ты думал о том, что когда-нибудь женишься?

— Да, конечно.

— И ты представлял большую свадьбу в кругу семьи и друзей, не так ли?

— Да, — спокойно произнес он. — Мы устроим такую свадьбу.

— Нет. Ты будешь жить прежней жизнью. Когда-нибудь встретишь женщину своего круга, у которой такой же стиль жизни, как у тебя, и ты получишь одобрение родных. Женишься на ней, заведешь свою семью и будешь очень счастлив. Я признательна за предложение выйти за тебя, и я знала, что ты так поступишь, потому что ты хороший человек. Но я хочу, чтобы в моем браке была любовь, а здесь любви нет.

— Это вздор, Памела, — возразил Аарон. — Я приехал в Ройал, потому что хотел быть с тобой.

— Ночь, которую мы провели, была волшебной, но это был всего лишь секс, и вернулся ты из-за секса. Сейчас тебе трудно смириться, но, когда ты успокоишься и привыкнешь к этой мысли, ты согласишься со мной.

— Черта с два я соглашусь, — заявил Аарон. Он хотел прижать ее к себе, но она, казалось, возвела невидимые барьеры между ними. Ее подбородок был вздернут, как будто она собиралась вступить в бой, в глазах все еще горел гнев.

— Я видела твою первую реакцию, — произнесла Памела сквозь зубы.

— Я был всего лишь удивлен.

— О да, как же. Это были твои истинные чувства.

— Дорогая, — нежно произнес он, — ты расстроена и взволнована и воспринимаешь все мои поступки неправильно. Это не будет вынужденной свадьбой.

Она махнула рукой.

— Аарон, посмотри вокруг. Мы совершенно разные. Я снимаю эту маленькую квартирку. У тебя дома здесь и по всему свету, вплоть до Испании. В твоем мире живут совсем другие женщины.

— Мне не нужны эти дамы, а ты себя слишком дешево ценишь.

— Ты не можешь утверждать, что тебя никогда не привлекали женщины, которых ты знал! — огрызнулась Памела.

— Конечно, привлекали, но никто из них не был мне дорог.

Она вздохнула, потрясенная. Аарон почувствовал себя чуть уверенней, пока она не покачала головой.

— Нет. Я думаю, у тебя появилось желание все смешать. Мужчины действуют, как хочет их тело. Твое сердце имеет мало общего с тем, что происходит между нами.

— Я не…

Зазвонил дверной колокольчик, и Аарон выругался вполголоса.

— Не обращай внимания, и они уйдут, — сказал он, но Памела уже подошла к двери.

На пороге стояли три маленькие девочки.

— Привет, малышки.

— Можно к тебе, Мелли? — спросила самая старшая.

Памела оглянулась на Аарона.

— Да, — ответила она. Проходите.

— Памела, — позвал ее женский голос.

Она вышла, и Аарон догадался, что это была мать девочек.

Памела быстро вернулась, довольная, что нашла способ завершить их разговор.

— Аарон, это мои соседи: Ханна, Рэйчел и Эллен Колворт. Девочки, это мистер Блэк.

— Привет, — сказал он, и они ему важно ответили: «Привет». Затем самая старшая повернулась к Памеле.

— Почитаешь нам?

— Конечно. Мистер Блэк уже уходит.

— Мы принесем книжки, — сказала Ханна, и девочки понеслись в спальню Памелы.

— Ты часто это делаешь? — спросил он.

— Они мои соседи. У них недавно родился малыш, и это дает матери передышку.

— «Мелли»?

— Они не могут произнести «Памела».

— Хорошо, сейчас ты ушла от разговора, но я не закончил.

— Мы закончили, Аарон, — ответила Памела так серьезно, что у него сжалось сердце.

— Нет, не закончили. Я хочу поужинать с тобой сегодня вечером.

— Нет… — Памела знала, что должна отказаться, но была уверена, что он собирается выиграть этот спор. — Продолжение разговора не принесет тебе никакой пользы.

— Не волнуйся. В половине седьмого, хорошо? — Аарон наклонился, и его губы коснулись ее. Памела отвернулась.

Он запустил пальцы в ее волосы и попытался заглянуть в глаза.

— Мелли! — позвала Ханна, он обернулся и увидел девочек с книгами в руках.

— Увидимся вечером.

— Ужин ничего не изменит.

— Посмотрим, дорогая, — медленно произнес Аарон и придвинулся, чтобы ее поцеловать.

— Теперь у девочек возникнут вопросы.

Он повернулся, чтобы выйти, но остановился и подошел к маленьким девочкам, которые с любопытством разглядывали его.

— Что за книги вы будете читать? — поинтересовался Аарон, присаживаясь на корточки перед старшей.

— Мне нравится «Три маленьких поросенка», Рэйчел любит «Голдилокс», а Эллен — «Билли Гоатс».

— Хороший выбор. Рад был с вами познакомиться. Веселитесь.

Ханна торжествующе кивнула, он встал и повернулся к Памеле.

— Пока. Увидимся вечером.

Памела посмотрела ему вслед, готовая разразиться слезами, но не могла же она расплакаться перед девочками. Она улыбнулась им.

— Готовы?

— Ты плачешь? — спросила Ханна. Памела вытерла глаза.

— Нет. Давайте сядем на диване. — Она позволила Эллен забраться к ней на колени, пока Ханна и Рэйчел усаживались рядом, и взяла в руки первую книгу. Они снова встретятся сегодня вечером. Почему она не смогла просто сказать «нет»?.. Ответ известен — она думала о его горячих поцелуях. Очень хотелось принять его предложение…

Памела остановила себя. Принудительный брак никогда не будет счастливым. Неважно, что больно это признавать, но она поступила правильно. И она должна убедить в этом Аарона. Когда город узнает о ее беременности, все начнут сравнивать ее с матерью, а она не хочет, чтобы Аарон был втянут в грязные пересуды.

Памела попыталась сосредоточиться на книге.

Аарон вошел следом за ней, уже говоря с кем-то по сотовому телефону.

— Полиция уже выехала.

Он сделал еще один звонок, сообщив кому-то еще о погроме, потом захлопнул сотовый, засунул его в карман и позвал жестом Памелу.

— Стой здесь, около двери, пока я осмотрю все вокруг.

Аарон вытащил пистолет из-за пояса брюк, Памела с ужасом уставилась на него. Она ничего не знала о пистолетах, и Аарон неожиданно предстал в новом свете: высокий, сильный, опасный.

Она дрожала, обхватив себя руками. Кто сделал это? Почему?

Аарон исчез в ее спальне и включил свет. Она ждала, в недоумении разглядывая разрезанные подушки. Кто-то что-то разыскивал, но что? У Памелы не было ничего, имеющего хоть какую-то ценность, ничего важного ни для кого, кроме нее.

Через несколько минут Аарон вернулся. Он пересек комнату и обнял ее, и на мгновение она почувствовала себя в безопасности в его сильных руках.

— Почему, Аарон?

— Кто-то что-то ищет, и они думают, что это у тебя, — мрачно ответил он. — Ты дрожишь.

— Я чувствую себя оскорбленной. Какой-то незнакомец был здесь, рылся в моих вещах. У меня нет никаких ценностей.

— Ты сегодня переберешься в мой дом.

— Я могу остановиться в отеле или у друзей.

— Нет. Ты же не станешь подвергать опасности друзей. Я хочу, чтобы ты остановилась у меня, — заявил он тоном, не допускающим возражений.

Кивая, она не хотела больше с ним спорить.

— Я должна взглянуть на свои вещи и увидеть, что испорчено, — сказала Памела, высвобождаясь из его рук.

— Подожди, пока приедет полиция. Давай не будем ничего трогать. — Он снова обнял ее, поглаживая по голове.

Когда Аарон услышал приближающиеся шаги, он взял ее за руку, и они вышли наружу, чтобы встретить двух детективов, которые представились как Эд Смит и Барни Уитлок.

— В какое время вы сюда приехали? — спросил детектив Смит, но, прежде чем она ответила, заговорил Аарон:

— Около пятнадцати минут назад. Вы быстро явились на вызов.

— Мы стараемся.

Пока мужчины разговаривали, Памела слушала, с ужасом разглядывая свое разрезанное и разбитое имущество. Начали звонить соседи, спрашивая, все ли с ней в порядке и могут ли они помочь.

Когда детектив Уитлок закончил с ее заявлением и своими вопросами, он опустил блокнот.

— Спасибо за содействие. Мы сообщим вам, как только что-нибудь узнаем.

— Спасибо, — сухо сказала Памела, спрашивая себя, почувствует ли она когда-нибудь себя в безопасности в своей квартире.

— Собери то, что ты хочешь взять с собой, — предложил Аарон, как только Уитлок ушел. — Твою квартиру будут охранять и наблюдать за ней.

— Ты нанял кого-то, чтобы следить за моей квартирой, не так ли?

— Да.

— О, Аарон! — воскликнула Памела, раздраженная тем, что он взял на себя решение ее проблем. И все же она была рада, что кто-то будет охранять ее дом.

Она осторожно прошла в спальню. Матрас валялся на полу, разрезанный и порванный, куски наполнителя были разбросаны по комнате. Одежда лежала повсюду, и, к своему ужасу, Памела обнаружила, что все ее платья порваны.

— Что они ищут, Аарон? У меня ничего нет.

— А кто-то думает, что есть, — мрачно ответил он.

Она собрала несколько уцелевших вещей.

Спустя двадцать минут Памела и Аарон вышли из квартиры. Они прошли мимо желтой полицейской ленты, которая окружала территорию, и она увидела своих коллег-преподавателей.

— Аарон, познакомься с моими друзьями.

Они обняли ее, и она представила им Аарона Блэка. Прошло еще тридцать минут, прежде чем Памела села в машину Аарона и они уехали.

— У тебя много друзей.

— Я втягиваю и тебя в неприятности?

Он быстро взглянул на нее.

— Обо мне не беспокойся.

Памела вздрогнула и затихла. Пока они проезжали через открывшиеся ворота, она думала об их первой ночи в его доме. Быстро взглянув на него, она спросила себя, вспомнил ли об этом он.

Через несколько минут они сидели в гостиной перед потрескивающим огнем с чашками горячего шоколада.

— Кто обыскивал мою квартиру? — Памела устроилась в углу софы, сняв обувь и поджав под себя ноги.

— Кто-то следил за твоей квартирой прошлой ночью.

Шокированная, она уставилась на него.

— Я не смог поймать этого типа. Он перемахнул через забор, запрыгнул в машину и уехал.

— Я рада, что ты никого не поймал. Это дело полиции.

Он спокойно посмотрел на нее.

— Я хочу знать, почему за тобой следят.

Рассматривая Аарона и размышляя о причинах происходящего, она выпила свой шоколад и поставила чашку.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— Как ты узнал, что меня преследуют?

Он посмотрел на нее.

— Все строго конфиденциально, Памела. Что бы я тебе ни сказал, это должно остаться между нами.

— Хорошо.

— Мы предполагаем, что все женщины с того самолета в опасности.

— Кто это «мы»? — спросила она, снова испытывая странное удивление, что она могла оказаться в опасности.

— Джастин Вэбб, Мэтт Уолкер, Бен Рассад, Дакота Лыоис. Члены клуба. Некоторых ты знаешь.

— И что же дальше?

— Я хочу, чтобы ты оставалась со мной, пока мы не поймаем злоумышленников.

Она потерла лоб.

— Аарон, это усложнит нашу жизнь, еще больше все запутает.

— Нет. Мы даже не будем говорить о беременности, детях, свадьбе, если ты не хочешь. Только останься здесь, пока дома не будет безопасно. Хорошо?

Она кивнула, задавая себе вопрос, сколько времени это займет и сколько ночей она продержится в стороне от его кровати.

— Я останусь, если мы не будем говорить о свадьбе.

Его зеленые глаза потемнели.

— Чудесно. Никаких разговоров о свадьбе.

— Аарон, а как же моя работа? Я не хочу ставить под угрозу безопасность детей.

— Было бы лучше, если бы ты не работала какое-то время. Я не думаю, что это продлится долго.

— Неужели мы все, леди Хелена и Джемми Моррис в опасности?

— Да, — повторил он. — Просто будь внимательна ко всему, что происходит вокруг тебя.

Она села и попыталась соединить вместе возникшие вопросы и то, что она знала о членах клуба.

— Что происходит у тебя в голове? — спросил Аарон. Его пальцы медленно перебирали ее волосы. Другую руку он положил ей па колено.

— Аарон, существует старая легенда о драгоценностях, найденных во время войны с Мексикой. Я всегда думала, что это всего лишь легенда, миф, и драгоценности на самом деле не существуют. Но следователи задавали мне очень много вопросов по их поводу. Я же рассказала тебе, что они меня расспрашивали.

— Да.

— Легенда о драгоценностях — правда?

Он смотрел на ее колено, слегка поглаживая его.

— Это правда, — заключил Аарон, встречая ее пристальный взгляд. — Ты знаешь что-нибудь о драгоценностях?

— Я слышала, что старый Текс Лэнгли, который основал Клуб скотоводов в Техасе, спрятал драгоценности.

Аарон кивнул.

— Члены клуба — их верные стражи, — тихо произнес он. — Я не собирался говорить тебе об этом, потому что думал: чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя.

— Те камни, они надежно спрятаны?

Она уже знала ответ, прежде чем Аарон отрицательно помотал головой.

— Они думают, что камни у меня? О, боже! Это невозможно.

— У кого-то один из камней.

— Что это за камни? Они ценные?

— Очень. Мы уже вернули два. Джастин нашел изумруд и пестрый опал в самолете Астерлепда. Потерян красный бриллиант.

— Я никогда не слышала ни о красном бриллианте, ни о пестром опале, — сказала она, все более пугаясь.

— Черный опал с вкраплениями — камень справедливости. Его использовали как исцеляющий камень, обладающий силой, способной не только защитить от болезни, но и дать владельцу мудрость. Он не такой дорогой, как изумруд, но очень ценен из-за своей истории.

Пока Аарон говорил, его пальцы медленно двигались по ее затылку, запутываясь в волосах, скользили по руке и рисовали круги па колене. Каждое прикосновение разжигало нестерпимое желание, поглощая все её внимание и заслоняя все проблемы, вопросы и страхи.

— Кажется, изумруды считались лечебными камнями, — едва слышно произнесла Памела. — Изумруд был камнем Цереры, римской богини.

— Богини земледелия и плодородия, — прошептал Аарон и слегка коснулся поцелуем ее щеки.

— Они цвета твоих глаз, — добавила Памела. Его взгляд встретился с ее, и желание, вспыхнувшее в зеленых глубинах, закружило ее над пропастью.

— Я надеюсь, у нашего ребенка будут голубые глаза, — произнес он хриплым голосом, и ее тело напряглось от ответного желания. — Красивые голубые глаза, — прошептал он, касаясь ее щеки.

Его голос был наполнен соблазном, дразнил ее и заставлял нестерпимо желать всего, чего она не могла иметь.

— Когда я думаю о своем ребенке, я вижу зеленоглазого малыша с каштановыми волосами, — прошептала она, открывая свой секрет.

— О, любимая. Когда я думаю о нашем ребенке, я вижу голубоглазую девочку с темными волосами.

У нее сжалось сердце, и застыло, словно в тисках, она чувствовала, что теряет контроль над собой.

— Аарон, мы говорили о драгоценностях, — напомнила Памела, задерживая дыхание, чтобы скрыть волнение. — Изумруд, помнишь? А что насчет красного бриллианта? — спросила она, пытаясь сосредоточиться на своем вопросе, но все больше поддаваясь соблазнительному волшебству его голоса и ласкам. Она схватила его руку, и он пристально посмотрел на нее. — Красный бриллиант, — произнесла она.

— Красные бриллианты — редкость. Они считались камнями королей. Редкий по весу, без каких-либо недостатков и пороков. Его стоимость сейчас фантастическая. Эти камни были украдены для Астерленда.

— Как ты узнал, что красный бриллиант украден вместе с двумя другими?

— Это простое логическое умозаключение. Все три исчезли, два нашли в самолете.

— Кто-то думает, что я владею красным бриллиантом, — взволнованно сказала Памела, наконец понимая, почему она в опасности. Она провела рукой по лбу. — Мне это не нужно.

— Не волнуйся.

— Я не могу оставаться запертой в твоем доме.

— Можешь. Это всего на несколько дней.

— Но и тебе грозит опасность. Кто-нибудь может пожелать, чтобы ты и твои друзья ушли с дороги. Аарон, будь осторожен, — твердило свое она.

— Дорогая, — произнес он хриплым голосом.

Его глаза потемнели, пристальный взгляд опустился на ее приоткрытые губы. Груди ее стали упругими, и тепло медленно горело внутри нее и разливалось по венам. Он был красив — слишком трогательный, слишком неотразимый. И то, как он сейчас смотрел на нее, вызвало сладостный трепет. Запретный, страдающий Аарон был тем единственным сокровищем, о котором она мечтала.

Неспособная сопротивляться своим желаниям, Памела наклонилась к нему и закрыла глаза.

Губы их слились, его язык проник в ее рот, касаясь кончика языка и поглаживая его, пока Аарон опускал ее на свои колени.

Забыв об осторожности, Памела обвила рукой его шею, чувствуя, как его сердце бьется под другой ее рукой, которую она положила ему на грудь. Впрочем, ее сердце колотилось так же. Памела расстегнула пуговицы на его рубашке и положила руку на грудь Аарона. Потом она опустила руку ниже, на плоский живот, и услышала рык в глубине его горла. Он был весь — желание. Ей так хотелось уступить и любить его…

Аарон уложил ее на софу. Пока он целовал ее, его рука скользнула под платье, он стянул ее колготки и ласкал теплое, обнаженное бедро.

Ее переполняло желание забыть о принятом решении, выгнуть спину и позволить ему любить себя. Вместо этого Памела толкнула его в грудь.

Аарон поднял голову и посмотрел на нее зелеными глазами, полными страсти.

— Я люблю тебя, — произнес он. Она прижала палец к его губам.

— Тс-с-с, прекрати, Аарон. — Испытывая боль и желая его любви, но подчинив себя наконец реальности, Памела села, а затем встала.

— Я должна идти спать. Одна.

Его потемневшие зеленые глаза горели раздражением и яростью. Памела была подавлена, почти обезоружена. Но все же она знала, что придет время, когда он посмотрит на все более разумно и будет рад, что не женился на ней — из чувства долга. Он был возбужден, пояс брюк расстегнут, рубашка распахнута, его грудь, покрытая волосами, обнажена. Пряди каштановых волос падали на лоб, а губы были красными от ее поцелуев. Он выглядел невероятно трогательно, и ей было мучительно трудно уйти.

Ах, если бы…

Она прекрасно понимала, что за этим последует, но было так сложно сопротивляться. Если бы он действительно любил ее. Если бы они узнали друг друга при других обстоятельствах…

О, конечно, шептал в голове слабый голос. Какие другие обстоятельства? Она — девушка из провинциального Западного Техаса, а он — богач, светский человек. Дипломат. Какие обстоятельства?!

Взяв свои колготки, Памела отправилась наверх, но остановилась на лестнице. Аарон не бросился за ней.

— Я люблю тебя.

Его слова звенели у нее в ушах, он говорил убедительно. Памела так сильно страдала и хотела его… Она изнемогла от желания всего — его любви, их свадьбы, их ребенка. Она схватилась за живот, поспешила в спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней, чувствуя себя обессиленной. Ощущая потерю надежды. Она носит его ребенка. Она всегда будет иметь эту его частичку. Слезы обжигали глаза, она быстро вытерла их и направилась к кровати, на которую Аарон положил свою футболку и темно-синий бархатный халат.

Памела пошла в ванную, приняла душ и натянула футболку, осознавая, что та принадлежит ему. Она закуталась в мягкий элегантный халат, который был моднее, чем все, что она когда-либо имела. И вдруг услышала стук. Сердце подскочило, и она уставилась па дверь.

Чувствуя смесь тревоги и злости, она пересекла комнату и открыла дверь.

— Ты хорошо выглядишь, — произнес он хрипловатым голосом, рассматривая ее.

— Ты что-то хотел, Аарон?

Он поднял бровь.

— Тебя, — ответил он, его голос звучал тише. У нее снова заколотилось сердце.

— Мы не…

— Я знаю, но я хотел поцеловать тебя на ночь.

— О, Аарон! — Забыв о здравом смысле, она сделала шаг вперед и попала в его объятия. Ловким движением он развязал халат и скинул его, рука Аарона скользила по ее талии, он крепко прижал Памелу к себе и наклонил, чтобы поцеловать ее везде, где считал нужным. Пульс Аарона бился горячо и сильно. Он скользнул рукой вниз по футболке, направляясь к привлекательному гладкому изгибу бедер, чувствуя ее дрожь и возбуждение. Потом его рука поднялась вверх к талии, лаская, запоминая ее.

Когда Памела его оттолкнула, он с неохотой оставил ее. Делая шаг назад, она уставилась на него большими голубыми глазами, в которых мелькали обжигающие огоньки. Ее дыхание было таким тяжелым и частым, словно она пробежала целую милю. А рот — распухшим и красным от поцелуев. Футболка натянулась на груди, демонстрируя упругие кончики сосков.

Он хотел ее и любил ее. А она верила ему только наполовину.

— Спокойной ночи, Аарон, — сказала Памела и скрылась, а он сверлил взглядом эту дурацкую дверь, с трудом сдерживая желание открыть ее одним ударом, заключить Памелу в свои объятия и целовать, пока не иссякнут все доводы рассудка этой восхитительной женщины.

Вместо этого Аарон вернулся в свою комнату, принял холодный душ, который ему нисколько не помог.

Он выключил душ, насухо вытерся, забрался в кровать и уставился в темноту. Он вспомнил события прошедшего дня, ее беременность, их споры, свидание.

Он анализировал свои чувства. Это был всего лишь секс, как утверждала Памела? Чем больше Аарон думал об этом, тем больше считал, что он серьезно, беззаветно влюблен в свою леди из Западного Техаса.

— Женщина, я люблю вас, — прошептал он в темноте, поворачиваясь, чтобы посмотреть на дверь, и думая о той, что была в соседней спальне.

Он любит ее.

Она должна понять глубину его чувств к ней.

— Я действительно люблю тебя, — произнес он.

Их первая и единственная ночь, проведенная вместе. Он лишил ее девственности. Она забеременела. Его друзья рассказывали, что-то она никогда ни с кем по-настоящему не встречалась. Значит, за ней никто никогда по-настоящему не ухаживал. И никто никогда не нравился. Аарон сел, размышляя о том, что он может сделать, и уже составляя план — просто потому, что он всегда планировал каждый важный шаг в своей жизни.

Аарон включил свет и сел за стол, чтобы бегло набросать то, что он должен сделать утром в первую очередь. Вернувшись в постель, обдумывая все, что случилось, он посмотрел на закрытую дверь спальни.

— Ты моя любимая, я не позволю ни тебе, ни нашему ребенку исчезнуть из моей жизни. Я люблю тебя, Памела, — произнес он. Чувствовал бы он то же самое, если бы не было ребенка?

Аарон понял, что это главный вопрос. Он должен не думать о ребенке, а разобраться в своих ощущениях и чувствах. Следующие полчаса он лежал в темноте, обдумывая каждый момент их отношений, свои чувства, свои желания. Что бы он испытывал, если бы она не была беременна?

Его чувства были бы теми же. Он действительно любит Памелу. Ни одна женщина никогда не была так ему дорога. И утром первым делом он попытается доказать ей всеми возможными способами, как много она для него значит.

Он немного поспал, проснулся очень рано, надел теплую футболку и пробежал трусцой вокруг своего квартала. Потом вернулся, принял душ, переоделся в джинсы и рубашку и понял, что дверь в ее спальню все еще закрыта. Он остановился перед дверью и не услышал ни звука. Памела спала. Образ гладких длинных ног и привлекательных изгибов тела всплыл в его памяти — и рука сама потянулась к дверной ручке. Нехотя Аарон отпустил ручку и отправился вниз. Что можно подать на завтрак, чтобы не вызвать утреннюю тошноту? Он позвонил своей экономке и попросил ее пока приходить только раз в неделю. Потом позвал повара и дал ему некоторые указания.

В половине восьмого Аарон позвонил флористу и заказал три дюжины красных роз, которые приказал доставить сегодня.

После восьми он сделал большое количество звонков, пока перемещался по кухне, заканчивая приготовления к завтраку.

— Доброе утро, — произнесла Памела.

Он повернулся и застыл от неожиданности. Она закуталась в его халат. Она стояла босая, ее кожа блестела, и волосы были еще влажными. Он уронил то, что держал в руках, и шагнул к ней. Он не мог сопротивляться своему желанию коснуться ее. Я отчаянно влюблен, была его последняя ясная мысль.

От его взгляда Памела задохнулась, и все мысли вылетели у нее из головы. Аарон мгновенно преодолел расстояние между ними, а она от волнения не могла шевельнуться. Не было никакого сомнения, он хотел ее, но в его глазах появилось что-то еще. Нежность? Любовь?

Этого не может быть, напомнила она себе, но ее сердце трепетало, а он уже был рядом, и его рука обвилась вокруг нее, чтобы прижать к себе.

— О, Аарон! Это…

Больше она ничего не успела сказать, потому что его рот накрыл ее губы, и он целовал ее долго и крепко, со все возрастающей страстью. Его руки опускались все ниже и ниже, пока Памела не оттолкнула его.

— Аарон, — взмолилась она.

— Я люблю тебя.

— Тс-с-с. Прекрати говорить слова, которые ты не произнес бы в другой ситуации!

— Я люблю тебя и не перестану говорить эти слова, потому что это правда. Я не спал прошлой ночью и разбирался в своих чувствах.

— Прекрати или я уеду из твоего дома. У меня есть подруга в Мидлепде и…

— Хорошо, хорошо, — мрачно перебил Аарон. — Ты остаешься здесь, в моем доме, здесь безопасно.

Она уловила резкий запах гари. Дым едкой струей потянулся из духовки, и ужасный запах лез в нос, вызывая тошноту.

— Что-то горит! — Зажимая рот ладошкой, Памела убежала. Позади слышались проклятия и грохот посуды. Одна надежда, что он не подожжет свой дом.

После того, как ее желудок успокоился, она взяла чистое полотенце из бельевой комнаты и протерла лицо холодной водой.

Ни один мужчина не видел ее в таком состоянии, в каком видел Аарон. Памела закрыла глаза и положила руку на сердце. Почему он все так усложняет?

— Надо уезжать из его дома, — сказала она себе, но, вспомнив свою разгромленную квартиру, затосковала. Куда уезжать? Она завязала халат и осторожно вошла в кухню. Запах исчез; над духовкой тихо жужжал вентилятор, а Аарон стоял к ней спиной у холодильника.

Наблюдая за ним, она окинула пристальным взглядом его густые каштановые волосы, его широкие плечи. Ни разу, с того первого взгляда в его глаза посреди танцевального зала, она не была способна посмотреть на него бесстрастно, как на других мужчин. И она знала, что никогда не сможет.

Как будто почувствовав, что она уже в кухне, он обернулся, держа в руках кувшин с апельсиновым соком.

— Теперь все в порядке? — нежно спросил он.

— Да. Ты очень мужественно переносишь мои проблемы. Большинство парней обратились бы в бегство.

Он захлопнул холодильник и пожал плечами.

— Я вырос на ранчо и видел многое: рождение, смерть, стычки, драки — это часть жизни. Уверен, что скоро все будет в порядке.

— Ты что-то сжег?

— Да. Но, к счастью, обошлось без пожара. Так что ты хочешь съесть?

— Вообще-то апельсиновый сок выглядит привлекательно.

— Давай садить и попробуй мою стряпню, — предложил Аарон, улыбаясь.

Круглый дубовый стол выглядел очень привлекательно с лежащими на нем веселыми ярко-голубыми салфетками и изящным фарфором. Она сделала пробный глоток апельсинового сока, а Аарон сел напротив, наблюдая за ней с легкой улыбкой.

— Что ты сегодня должна делать? — спросил он.

— У меня назначена встреча с врачом в одиннадцать часов. Потом я поеду к себе.

Аарон покачал головой.

— Я отвезу тебя к доктору, потом мы можем пообедать вместе. А бригада уборщиков поработает в твоей квартире, как только полиция позволит войти внутрь.

Памела поставила стакан с соком на стол. Она вспомнила подарки, которыми мужчины осыпали ее мать. Как же сильно она ненавидела их.

— Аарон, я не хочу, чтобы ты нанимал кого-то для уборки моей квартиры. Ты не должен это делать.

Его улыбка исчезла, и он пытливо посмотрел на нее, протягивая руку через стол.

— Что такое? — спросил Аарон. — Я расстроил тебя. Но почему? Что не так?

— Я могу позаботиться о себе сама, — сухо произнесла Памела.

Оскорбленный, он оттолкнул стул и встал. Она наблюдала за ним, а он остановился перед ней и протянул руку.

— Иди сюда.

— Аарон, не надо.

— Я просто хочу поговорить. Я не понимаю, почему ты расстроена.

Когда она встала, он обнял ее и, усевшись на стул, удержал ее на своих коленях.

— Я не думаю, что это подходящий способ для разумной беседы, — пролепетала Памела, задохнувшись и теряя способность рассуждать.

— Я думаю, это лучший способ, — возразил Аарон. — Моя помощь действительно тебя беспокоит? Почему?

— Я привыкла заботиться о себе сама.

— Я хочу это сделать для тебя. Пожалуйста, позволь мне.

Она покачала головой.

— Мелли, — мягко произнес он. — Хорошее имя. Я позаимствую его у тех маленьких девочек. Что тебя беспокоит?

— Ничего, — сухо ответила она.

— Тогда позволь мне сделать все это для тебя.

— Нет! — яростно ответила она. — Тогда я стану похожей на мою мать: спать с кем-то, а затем принимать подарки… — Она закусила губу и посмотрела в никуда.

— Ах, вот что тебя беспокоит. — Он сказал это так нежно, что у нее заболело сердце. — Это твое воображение. Любимая, я разговаривал с ребятами, которых знаю. Твоя репутация безупречна.

— Когда они узнают, что я беременна, они тут же увидят во мне мою мать. И моя безупречная репутация исчезнет навсегда. — Она сцепила пальцы на коленях. — Аарон, мужчины, которые приходили в наш дом… они приносили ей подарки. А потом они приносили подарки и для меня, пытаясь отблагодарить ее. Когда я была маленькой, она заставляла меня принимать их. — Она встретила его пристальный взгляд и не смогла удержать страдание в голосе, ненавидя себя за то, что выложила все, что всегда скрывала. — Вот как мы обзавелись мебелью. Вот где она получила все свои машины. Дети стали говорить, что она была содержанкой, и они были правы. Но теперь все будут так думать обо мне. — Старые обиды нахлынули на нее, спазм сдавил горло, пока она сражалась со своими эмоциями. — Каждый будет сравнивать меня с ней и говорить, что я похожа на нее. Я не хочу твоих подарков!

Она попыталась встать, но его руки удержали ее.

— Нет, не будут, — твердо произнес он.

— Позволь мне уйти, Аарон. Я живу с этим. Я помню, как называли мою мать, а заодно и меня.

Он приподнял пальцем ее подбородок и повернул ее лицо к себе.

— Это было давно, и я не дарю тебе подарков в вознаграждение за секс. Я делаю это потому, что хочу помочь своей возлюбленной.

— Аарон, прекрати. Если я выйду за тебя, что скажет твоя семья? Они будут думать, что я обманом заставила тебя. — Она яростно вытерла слезы, которые катились по щекам.

— О черт, дорогая. Мои родные отнесутся к тебе, как подобает. Ведь ты моя избранница.

— Я не могу в это поверить, Аарон. И не могу забыть свое детство.

— Знаю, что не можешь. Но поверь, главное — то, что происходит сейчас, а не прошлое. — Он гладил ее по голове, пробегая пальцами по волосам.

— Я никому не рассказывала про это.

— Я рад, что ты рассказала все мне. Я никому не говорил, какой бесполезной была моя жизнь последние несколько лет. Но пустота проходит, когда я с тобой.

Она смотрела в его зеленые глаза с густыми ресницами, и его взгляд был для нее самым дорогим и желанным, но запретным — с её точки зрения.

— Поверь мне, любимая. Я люблю тебя, Памела Майлз, и это единственная причина моих подарков.

Нежные и теплые, слова покоряли, и Памела захотела поверить им. На какое-то мгновение она поверила.

— Ты сладкоголосый чародей, — прошептала она и обняла Аарона. Она знала, что он победил в новом раунде, и наклонилась, чтобы поцеловать его. Она видела мгновенное замешательство в округлившихся глазах, а потом его рука обвилась вокруг ее талии. Он гладил ее по спине, запустил пальцы в волосы, целуя ее. Его руки ласкали ее плечи, грудь, бедра. Он был возбужден; и нельзя было не понять, что он хочет ее. И она хотела его, но понимала, что не должна.

Аарон первый поднял голову и отстранился.

— Я хочу тебя. — Он выдавил эти слова сиплым голосом. — И ты будешь моей. — Он спустил ее с колен.

Стоя, Памела запахнула халат и поняла, что он перестал ее целовать, чтобы доказать свои чувства.

— Я не могу ничего есть на завтрак, — прошептала она. — Я буду готовиться к визиту к врачу.

— Памела.

У двери она повернулась. Аарон стоял и смотрел на нее.

— Мне нужно идти на встречу. Я вернусь вовремя, чтобы отвезти тебя к доктору.

Она кивнула и пошла наверх, обдумывая все, что они наговорили друг другу.

Несмотря на его доводы, она не была склонна принять услуги по уборке. Она боялась осуждения, боялась слухов. Это вопрос времени. Как только ее беременность раскроется, поползут слухи. Если люди узнают, что она живет в доме Аарона в Сосновой Долине, пересуды начнутся даже раньше.

Памела осторожно двигалась за ним. Он остановился и посмотрел в новый глазок. Когда открыл дверь и отошел назад, Памела увидела лицо своей ближайшей соседки.

— Нэнси, заходи, — сказала Памела. — Это Аарон Блэк. Аарон, познакомься, Нэнси Колворт.

— Мы познакомились в ночь взлома, — спокойно заметил Аарон. — Могу я взять у вас это? — спросил он, показывая на блюдо.

— Да. Я принесла тунца, — сказала соседка, протягивая блюдо Аарону.

— Спасибо, — поблагодарила Памела, тронутая тем, что ее подруга оторвалась от своих дел, чтобы помочь ей. — Проходи и садись, если мы найдем куда, — пригласила она, уныло улыбаясь.

Нэнси покачала головой и пригладила черные кудри.

— Я должна зайти за девочками. Они у бабушки. — Она огляделась. — Я смотрю, ты привела все в порядок.

— Немного, — ответила Памела.

— Памела, чем мы можем тебе помочь?

Памела покачала головой. Аарон подумал и предложил:

— Я дам вам номер телефона и пейджера на тот случай, если надо будет связаться с кем-то из нас. — Он вынул маленькую записную книжку, ручку, быстро нацарапал номера, вырвал страничку и протянул ее Нэнси.

— Звоните в любое время.

— Хорошо. И еще мы хотели устроить для тебя вечеринку. У меня. Скажи, когда выберешь день, — произнесла Нэнси.

— Спасибо тебе, и спасибо за тунца. Мы его попробуем, — улыбнулась Памела, думая о холодильнике в доме Аарона, который был заполнен едой, и о его поваре, который приходил раз в неделю.

Закрыв дверь за Нэнси, она прислонилась к стене и повернулась к Аарону.

— Милые друзья.

— Ты тоже милая, — заявил он, уперевшись руками в стену у ее плеч. — Хочешь поставить блюдо в свой холодильник или возьмешь ко мне?

— У тебя в доме столько еды, но я с удовольствием поем здесь и верну посуду. — Было трудно говорить, когда он стоял так близко.

— А потом поедем домой?

— Аарон, ты усложняешь процесс прощания, — прошептала Памела, зная, что должна жить где угодно, только не в его доме.

— Я надеюсь сделать прощание невозможным, — ответил он, глядя на ее губы и пробуждая в ней желание поцеловать его.

Какой ущерб может причинить еще один поцелуй? Сколько раз она будет задавать себе этот вопрос? Она обняла Аарона за шею и наклонила его голову. Потом встала на цыпочки и коснулась своими губами его губ, а он порывисто поцеловал ее.

Его руки ласкали ее, он крепко держал ее и целовал, целовал, целовал. Страсть вспыхнула с новой силой.

Она прошептала:

— Это невозможно, но когда-нибудь я скажу «прощай» и уйду. Я обещаю…

— Не обещай того, что не сможешь выполнить. Я надеюсь помешать тебе, — прошептал он в ответ.

Он расставил ноги и подтянул ее к себе. Длинное, стройное тело прижалось к ней, а рука скользнула под свитер, стаскивая ее бюстгальтер и лаская груди.

Она застонала, прижимаясь к нему бедром и чувствуя, что тонет в своем желании, понимая, что минуту за минутой, поцелуй за поцелуем, он лишает ее воли к сопротивлению.

— Мы сейчас не у меня дома, — прошептал Аарон, поднимая голову. Из-под каштановых волос блестели зеленые глаза. — Выходи за меня, Мелли, — добавил он, и она задохнулась, как будто воздух исчез из ее легких. Она почувствовала боль, пульсирующую боль, словно ее ударяли. Не думай о том, что могло бы быть.

— Аарон, не настаивай. Если я скажу «да», это будет неправильно, — простонала она и поцеловала его, чтобы остановить его речи, которые искушали, и обещали, и рождали несбыточные надежды.

Они ласкали и целовали друг друга. Он взял ее на руки, и ее ноги обвились вокруг него — только одежда разделяла их тела. Внезапно Аарон замер, затем поставил Памелу на ноги, пересек комнату и встал к ней спиной. Кулаки были сжаты, и она слышала его шумное дыхание.

— Мы удачно выбрали время. Пришел парень, чтобы установить сигнализацию.

Она привела в порядок одежду, и в это время раздался звонок в дверь. Она рывком открыла дверь, перед ней стоял рабочий с ящиком в руке.

Через два часа, проверив сигнализацию, они взяли блюдо и поехали в госпиталь, чтобы навестить леди Хелену Рейхард.

Пока Памела разговаривала с леди Хеленой, Аарон нашел Мэтта Уолкера и о чем-то с ним беседовал.

Памела попрощалась с леди Хеленой, вышла из палаты и, увидев Аарона и Мэтта, подумала, что у них обеих, у нее и леди Хелены, хорошая защита, но как долго может это продолжаться? Аарон положил руку ей на плечи и прижал к себе.

— Я рад, что ты остановилась у Аарона, — сказал Мэтт, быстро взглянув на дверь палаты.

— Трудно представить, что мы в опасности. Леди Хелена — отважная женщина.

— Она не знает, что я тут, — тихо произнес Мэтт, но его голосе слышалась та же жесткость, что и у Аарона.

— Увидимся, — сказал Аарон, прощаясь.

Памела посмотрела на Аарона и заметила его пристальный взгляд, осматривающий площадь. Она оглянулась на дорогу и стоянку, люди прибывали и уходили. Она не видела ничего необычного, но все же чувствовала чье-то внимание. За ними все еще следят? Или у неё разыгралось воображение?

— Я ждал, Мелли. Я ждал чертовски долго, так что ты должна понять, что не только секс управлял мной. — Его голос был хриплым и низким, почти шепот, а его глаза горели огнем, обжигая ее. — Я хочу тебя, и я люблю тебя. Любовь и уважение, Мелли, любовь такая же постоянная, как солнечный свет в Техасе.

— Аарон… — прошептала она. Она должна сказать «нет». Он положил ее руку себе на грудь, она могла чувствовать его сердцебиение и знала, что ее собственное сердце билось так же быстро.

— Я хочу быть с тобой всегда, моя дорогая, мой друг, моя жена. Я знаю, что это правильно. И я знаю, что это то, чего мы оба хотим.

Она растерялась, зная, что не может сопротивляться и возражать ему. Отбрасывая всё благоразумие, осторожность и сдержанность, она прошептала:

— Сейчас, Аарон, я не могу сказать тебе «нет». — Она обвила его шею руками и отказалась от собственного благоразумия.

Он застонал и заключил ее в свои объятия, наклоняясь над ней и страстно целуя. Их языки столкнулись, и затем его язык погрузился в ее рот, останавливаясь и дразня, толкая кончик ее языка. Она стонала от удовольствия, биение сердца заглушало другие звуки.

Она откинулась назад и посмотрела на него.

— Это ничего не изменит.

— Да, конечно, — медленно произнес Аарон, он скинул халат с её плеч и стащил хлопковую сорочку.

— Ты прекрасна, — прошептал он, а его руки обнимали ее груди. Он наклонил голову, чтобы коснуться ее соска языком. Он целовал и дразнил, его большой палец медленно рисовал круги на другом ее соске, и прелестные ощущения мучили и восхищали ее.

Когда она расстегивала его джинсы и снимала их, ее пальцы тряслись от вожделения.

Кровь Аарона кипела, сердце клокотало. Он знал, что сегодня она забудет свой отказ от любви. «Сейчас, сейчас… Сейчас я могу показать тебе, как люблю тебя». Он хотел произнести эти слова, но голос подвел его, и только хриплый стон вырвался из горла.

Он любил ее стройное, нежное тело с мягкими изгибами и женскими секретами. Он любил ее безудержную страсть, ее нетерпеливые отклики на самую нежную ласку. Он любил ее смех, ее ямочки на щеках.

Он собирался остановить ее ласки, он хотел, чтобы это длилось долго, всю ночь. После того как он отнесет ее в постель. Он хотел целовать ее дюйм за дюймом, гладить и любить, и показать миллион путей любви.

И он хотел убедить ее в своей искренности и в том, что он все обдумал.

Памела была женщиной, созданной для него. Изумительная тайна, необходимая, как дыхание, чтобы выжить. Он не мог думать о жизни без нее.

И он знал, что его любимая хочет того же, что и он, но боится доверять ему.

Аарон поднял ее, покачивая на руках, и понес в спальню. Маленькая лампа на прикроватном столике роняла теплый свет на их тела. Он опустил ее на кровать, смахнул кружевные подушки на пол, осторожно даря поцелуи ее стройной ступне и лодыжке, пока вторая рука гладила ее колено.

— Я люблю тебя, — хрипло произнес он. — Каждый твой дюйм.

— Аарон, — задыхаясь, сказала она, запуская пальцы в его волосы. Она начала приподниматься, чтобы прижать его к себе, но он нежно отстранил ее.

— Позволь мне поцеловать тебя, Мелли. Я хочу целовать тебя всю ночь. Чтобы ты захотела заняться любовью так же сильно, как хочу я.

Его зеленые глаза сверкали голодным блеском. Памела поняла, что каждое сказанное им слово было правдой.

— Аарон, — простонала она, ее глаза закрывались от изнеможения. Он продолжал покрывать поцелуями ее бедра, рука ласкала её, прикасаясь к чувствительному центру ее женственности, доводя до сумасшествия.

— Аарон, — выкрикнула она его имя, пытаясь сесть, чтобы дотянуться до него, но он снова остановил ее.

— Позволь мне целовать тебя там, где я хочу. — И его голова опустилась между ее бедрами, а язык оказался там, где была рука. Она застонала, почти теряя сознание от его прикосновений.

Ее руки скользили по его широким плечам, и она раздвинула ноги, открывая себя ему, уступая. Она вцепилась в его плечи и выгнула спину.

— Аарон, пожалуйста, — задыхаясь, произнесла она, умирая от желания, напрягаясь и дрожа.

— Мы только начали, — прошептал он. — Я жду, когда ты захочешь любить так же сильно, как и я.

— Да. Я хочу тебя! — выкрикнула она неистово, уже безудержно желая его, с невероятной настойчивостью, готовая от нетерпения взорваться. — Аарон! — задыхаясь, сказала она, приподнимаясь и прижимая колени к его бедрам. Памела наклонилась, чтобы целовать его и довести до такого же безумия, которое охватило ее. Он лежал, наблюдая за ней, одна его рука утопала в ее волосах, а другая гладила бедро.

Только несколько секунд он позволил ей ласкать себя, а потом она упала в его объятия.

Аарон укачивал ее, лаская свободной рукой, обнимая нежные холмы ее груди. Его рот заглушил ее стон.

— Аарон, люби меня, — прошептала она, глотнув воздуха.

— Мы только начали, — прошептал он, осыпая ее поцелуями и переворачивая на живот. — У нас впереди вся ночь, — тихо напомнил он, целуя нежную кожу ее ноги чуть выше колена, пока его руки гладили ее. Она застонала снова, когда он поцеловал ее бедра, а его рука заскользила по ягодицам.

— Иди сюда, Аарон. Что ты делаешь со мной? — отчаянно бормотала она, наклоняя его голову, чтобы поцеловать его, как будто это был последний поцелуй в ее жизни.

Прошел почти час, прежде чем она склонилась над ним, лаская его. Аарон гладил ее ноги, а затем прикоснулся к ее волшебному центру, снова приводя ее в экстаз, как он делал бесчисленное количество раз на протяжении ночи.

— Не прекращай, — прошептала она. — Я хочу тебя. Я хочу тебя… — Ее голос затих, она тяжело дышала, ее тело напряглось. — Теперь, Аарон, я не буду ждать.

Его глаза казались темными, как обсидиан. Они горели огнем желания. Она была под ним.

— Иди сюда, Аарон, — позвала Памела, притягивая его бедра, пробегая руками по его напряженной спине, твердой и гладкой. Она обвила свои ноги вокруг него.

Его взгляд медленно блуждал по ней.

— Ты так прекрасна, — хрипло сказал он, опускаясь.

Так как его затвердевшая плоть прижалась к ней, она потянулась, чтобы удержать его, но Аарон поймал ее руки и дразнил ее, пока её бедра изгибались в неистовстве.

— Аарон!

— Ты хочешь меня, не так ли? — прошептал он. — И это хорошо, не правда ли?

— Да! О, да.

Он медленно вошел в нее, горячую и истомленную.

Она выкрикнула что-то в пылу страсти, ее бедра поднялись, чтобы встретить его, а он наклонился над ней и целовал, заглушая крики.

Они двигались вместе, соединившись, и наконец она отдалась удовольствию со всей пылкостью и восторгом. И за всей этой страстью было осознание того, что она снова находилась в его объятиях, любила его и была любима.

Это длилось вечность.

— Мелли! — выкрикнул Аарон. — Моя любовь…

— О, Аарон, — прошептала она. — Как же я люблю тебя.

Он целовал ее, они двигались синхронно, и она смогла почувствовать горячий взрыв внутри себя. А затем она унеслась ввысь. Были быстрый подъем и другой взрыв восторженного освобождения.

Возвращение в реальность было постепенным, их колотящиеся сердца медленно успокаивались. Тела были влажными, насыщенными любовью. Как это прекрасно — быть с ним.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Аарон…

— Тс-с-с. — Он положил пальцы на ее губы. — Давай сделаем сегодняшний вечер особенным, подобным той ночи.

Она обняла его и положила голову ему на грудь, готовая сделать все, что он сейчас захочет. Его руки крепко держали ее, их ноги были сплетены. Памелу окутало блаженство.

— Мы можем провести в постели все следующее утро. Мы можем слетать в Даллас…

— Прекрати планировать. Нет, мы не можем. Ты сказал, что мы проведем сегодняшний вечер по-особенному. Завтра у нас обоих есть дела.

— Может быть, но я знаю, что я был бы само совершенство. — Он отодвинулся и встал, взяв ее на руки. — Давай снова испытаем твой душ.

— О, Аарон! — воскликнула она, вспоминая последний душ с ним и любовные ласки там. Он отнес ее в крохотную ванную, и через несколько минут они плескались в воде. Аарон медленно намыливал Памелу, скользя руками по ее мокрой коже. Она взяла у него мыло, сделала то же самое, пробежалась руками по его широкой спине, затем по бедрам. Он повернулся к ней лицом, и она увидела, что он готов снова любить. Она взглянула ему в лицо и встретила горящий взгляд.

Он взял мыло из ее рук и направил струю воды, смывая с нее пену, а потом приподнял ее. Памела обвила его ногами, и он медленно входил в нее, а она крутилась и извивалась — это был танец экстаза. Она крепко держалась за Аарона и целовала его.

А он держал ее и качался, наслаждаясь этим танцем.

Ее горячие поцелуи обжигали, Аарон растворялся в них. Она была пылающей, страстной, неистовой. Он восторженно любил ее, безумно, но на этот раз сильно и быстро. Смутно он слышал ее крики, чувствовал, как ее пальцы впиваются в его спину, а ноги крепко сжимают бедра.

Его сердце колотилось, готовое взорваться в груди. Он возликовал.

Она соскользнула, расслабленно вставая на ноги, но, не прекращая целовать его.

— Ты прекрасна, — прошептал он.

— Ты слепой, Аарон, но я рада, что ты так думаешь. Я рада, что ты держишь меня. В противном случае, думаю, я бы просто шлепнулась в воду и меня смыло бы.

— Давай посмотрим. Если у меня все еще есть ноги, то я могу пройтись. — Он выключил воду и потянулся за полотенцем, чтобы вытереть ее. Она отобрала у него полотенце.

Памела рассматривала его, ее взгляд медленно двигался снизу вверх. Она потрясла головой и начала вытирать его бедра полотенцем. Он увидел озорные глаза.

— Давай посмотрим, что происходит.

— Ненасытная шалунья, — прошептал он, сгибаясь, чтобы поцеловать ее, взял другое полотенце и медленно провел им по ее мокрым плечам, затем отклонился назад, чтобы посмотреть на нее, потом легко прошелся по ее грудям, легко касаясь сосков и наблюдая, как они становятся упругими. Потом провел полотенцем по ее животу, а потом по попке.

— Аарон, — прошептала она, обнимая его за шею и целуя. Он поднял Памелу и отнес в постель, положил и обнял, и они медленно целовались, неторопливо поглаживая друг друга. Через несколько минут вспыхнул огонь, и они с наслаждением и блаженством подчинились своим желанием.

В конце концов, она села верхом на него, опускаясь и поднимаясь, он ласкал ее груди, а она наклонялась, чтобы поцеловать его. После сладостного завершения он положил ее рядом, укачивая в своих объятиях, нежно поглаживая, пока они не уснули.

В сером свете раннего утра Аарон открыл глаза и увидел розовые бутоны на обоях. Он посмотрел на Памелу, все еще спящую на его согнутой руке.

— На этот раз ты не исчезнешь, дорогая, — тихо сказал он. Она лежала, положив руку на его грудь и ногу на его ногу.

Он гладил ее грудь, лаская нежные соски, которые до сих пор были упругими. Памела застонала, шевельнулась, открыла глаза и взглянула на него. Она обняла его за шею, поднялась, поцеловала его, лаская бедра, и затем коснулась его мужественности.

Через несколько минут они страстно любили друг друга, и он слышал, как она выкрикивает его имя. Потом он медленно успокаивался, осыпая ее поцелуями и изумляясь тому, что чем дольше он занимался с ней любовью, тем больше хотел ее.

— Ты легко проснулась.

Она оставила цепочку из поцелуев на его шее.

— Это самый лучший способ проснуться, Аарон.

— Может быть. Может быть, есть способ и получше. Я покажу тебе утром.

— Нет, — сказала она, ее пальцы играли с волосками на его груди.

— Мелли! Ты меня уничтожаешь.

— Ты жалуешься на то, что я делаю? — спросила она, поднимая на него взгляд больших голубых глаз. Показалась ямочка, и она опустила голову. — Просто лежи и наслаждайся. Возвращайся ко сну, — прошептала она, целуя его живот и обольстительно смеясь, когда он снова начал возбуждаться.

— Развратница, — медленно произнес Аарон, переворачивая ее на спину. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, его рука легла на ее бедра. И через несколько минут они снова занялись любовью.

Они уснули в объятиях друг друга. Аарон проснулся от телефонного звонка. Он выскользнул из постели и поспешил в гостиную, где на столе оставил свой сотовый телефон.

— Алло.

— Аарон? Шериф Эскобар. Ты просил позвонить, когда мы получим отчет о самолете Астерленда. Федералы закончили расследование.

Спустя два часа, во вторник утром, Аарон сидел в особой комнате клуба, которой пользовались только его друзья и он. Подали кофе, на столе стоял серебряный поднос с серебряным кофейником. Фарфоровые чашки и блюдца с изображением золотого герба клуба стояли рядом.

Мэтт Уолкер пришел последним. Аарон наклонился вперед:

— Прежде чем мы перейдем к делам, я думаю, мы должны поздравить жениха, — сказал он, глядя на Джастина.

— Мы с Вайноной решили устроить скромный праздник, — сказал тот. — А это наша Анжела, — добавил он, вынимая из бумажника фотографию.

— Она красивая, — хрипло сказал Аарон. — Ты везунчик.

Джастин ухмыльнулся.

— Я знаю.

— Я рад за тебя. — Аарон подумал о Памеле и их ребенке. Сумеет ли он убедить её в своей любви?

После кофе они приступили к делам. Первым заговорил Дакота.

— Что случилось?

— Мне звонил шериф Эскобар. Расследование причин аварии закончено. Был сбой в одном из двигателей самолета.

— Техническая неисправность, ничего преднамеренного? — спросил Джастин с недоверием.

— Вот именно. — Аарон кивнул. — Возгорание двигателя вызвало блокировку некоторых систем, включая шасси, что привело к аварийной посадке.

— А леди Хелена неудачно оказалась близко от бара, — мрачно перебил Мэтт.

— По крайней мере это выяснили, — сказал Дакота, беспокойно вышагивая из угла в угол.

— Если это техническая неисправность, мы не найдем камень, — заметил Джастин.

— Пока ясно, что это не диверсия, — резюмировал Аарон. — Получен ответ на один маленький вопрос. Другие вопросы все еще остаются без ответов, и, думаю, женщины все еще в опасности. Убийство Райли Монро говорит о том, что кто-то серьезно интересуется драгоценностями.

— Какой-то человек пытался пробраться в палату леди Хелены, — добавил Мэтт. — Мы с охранником отсутствовали всего несколько минут, а когда я вернулся, неизвестный человек выскочил из ее палаты. Он убежал, когда увидел меня.

— Черт. Ты разглядел его? — спросил Аарон, но Мэтт покачал головой.

— Нет. Было поздно, и в коридоре погасили свет.

Аарон вспомнил о том, что кто-то следил за Памелой у кабинета врача.

— Кто-то ищет бриллиант, — уточнил Бен, — поэтому за женщинами следят.

— И у нас нет никаких догадок о потерянном бриллианте, — тихо сказал Дакота.

— Нам необходимо выяснить, кто преследует женщин, — заявил Джастин.

— Нам нужно многое выяснить, — добавил Аарон.

— Роберт Климт все еще в коме. Неизвестно, когда мы сможем допросить его, — сказал Мэтт. — Есть вероятность, что бриллиант у одной из женщин, и они об этом не знают.

— Я не думаю, что камень у Памелы. Они перерыли весь ее дом и не нашли то, что искали, — заметил Аарон.

— Хотелось бы знать, что они хотят сделать с камнем, если найдут его, — бросил Дакота.

— Я хочу поговорить со следователями из Астерленда, — сказал Аарон. — Думаю, пора задать им несколько прямых вопросов.

— Мне необходимо вернуться в больницу, — произнес Мэтт, вставая. — Продолжим наши поиски.

По пути Аарон остановился у ювелирного магазина. Он решил купить что-нибудь для Памелы. Он выбрал кольцо с узором из небольших бриллиантов, которые окружали трехкаратный камень, и, в порыве, еще купил простой золотой браслет.

Потом решил заехать домой, чтобы решить кое-какие неотложные дела и назначить встречу со следователями из Астерленда. Когда он вошел в свой пустой особняк, то испытал острое чувство тоски. Без Памелы дом казался покинутым. Аарон взглянул на цветы, которые она оставила, и понял, что скучает без нее безмерно. Это заставило его отбросить все дела и помчаться к телефону. Через секунду он услышал ее голос и почувствовал себя счастливым.

— Я скучаю по тебе.

Она тихо засмеялась.

— Прошло всего несколько часов, но это мило, и я тоже по тебе скучаю.

— Я заеду за тобой, и мы отправимся обедать, хорошо? Скажи «да».

— Да. Только еще нужно выполнить несколько поручений.

— Я привезу тебя домой после ланча. Я буду у тебя в… — он остановился, чтобы взглянуть на часы, — …в двенадцать.

— Конечно, Аарон. Я буду готова.

— Я тоже буду готов, — сказал он дрогнувшим голосом.

— Готова к ланчу, — сказала она с особой интонацией.

— Посмотрим, дорогая, — зашептал он, — а пока я буду думать о прошлой ночи.

— И об этом утре, — нежно добавила она, и у него сжалось сердце.

— Я буду через двадцать минут.

— Увидимся, — весело бросила Памела и положила трубку.

Аарон опустил трубку на рычаг.

— Терпение, терпение, — напомнил он себе.

Аарон проснулся в гостиной и широко раскрыл глаза. Слабая полоска света пробивалась над шторами. Он потянулся и сел, позевывая. Оглянулся, но Памелы не было видно.

Он встал и снова потянулся, одергивая джинсы. Он не хотел будить ее, поэтому пошел на кухню и начал готовить завтрак, стараясь не шуметь, налил себе апельсинового соку и приготовил тост. Потом вернулся в гостиную и сложил одеяла. На цыпочках вышел из двери, забрал газеты, и сел на кухне почитать. Когда обе газеты были прочитаны, он забеспокоился. Она никогда не вставала поздно. Аарон посмотрел на часы. Почти восемь утра. У него назначены встречи, и ему необходимо принять душ и побриться.

Аарон повернулся, взглянул на сигнализацию, и увидел, что она отключена. И тут он заметил записку со своим именем, нацарапанным поперек свернутой бумаги, прикрепленной к двери. Как он не заметил ее раньше?

Холодный страх сковал его, он с трудом преодолел короткое расстояние и снял записку, зная, что там обнаружит.

«Дорогой Аарон! Я думаю, нам необходимо на время расстаться, чтобы разобраться с чувствами. У меня есть друзья, работа, и я буду очень осторожной. Береги себя. Люблю, Памела».

Он бросил записку в угол, подошел к окну и раздвинул шторы. Ее машины не было, и только его пикап стоял у дома.

Куда она уехала? Сколько времени прошло с тех пор? Как долго она планировала этот побег? У нее уже есть работа? Почему она ничего ему не сказала?

Он вернулся в Сосновую Долину и позвонил Дакоте на сотовый.

— Дакота, Памела исчезла, не сказав, куда уехала. Я беспокоюсь за нее. Держи тех двоих под наблюдением, хорошо?

— Конечно. Я подключу друга. Что еще я могу сделать?

— Если что-то понадобится, я дам тебе знать. Спасибо.

Аарон швырнул трубку.

— Черт, Мелли! Не вовремя ты решила исчезнуть. Если кто-то выяснит, что ты уехала одна… Черт, — снова выругался он. Необходимо безотлагательно найти ее, как можно быстрее — для ее же безопасности.

— Она не хочет, чтобы ты искал её, — напомнил он себе и скорчил гримасу. Если она решила уехать, чтобы все обдумать, он не станет набиваться. Но он беспокоится о ней. Еще чуть-чуть — и он бы убедил ее. Разве леди не могла понять, что была единственной для него женщиной?

К полудню Аарон обошел весь город. Он не смог найти ее след ни у соседей, ни в магазинах. Он ждал, пока закроется школа, чтобы поговорить с ее друзьями-учителями. Он встретился с директором школы, где она преподавала.

— Извините, мистер Блэк. Но я не могу вам помочь. Я не знаю всех ее друзей.

Аарон встал и протянул руку.

— Спасибо. Если вы не возражаете, я хотел бы поговорить с некоторыми учителями, ее близкими друзьями.

— Хорошо. Через пять минут должен прозвенеть звонок.

— Спасибо. Я подожду.

Наконец появилась Салли Грейсон и сообщила, что подруга Памелы, Джессика Аткинс, живет в Мидленде.

Через час Аарон сидел в пикапе, направляясь в Мидленд. Он уже выяснил, что телефона Джессики не найти, но с помощью Дакоты Льюиса добыл ее адрес.

Памела быстро шла по церкви.

Вся его семья была здесь — дружелюбная и приветливая. Памела знала, что они с Ребеккой, которая сопровождала ее в церкви, будут хорошими друзьями.

Когда они находились в комнате невесты, Ребекка, поправляя свадебное платье Памелы, заметила:

— Мой брат выглядит так, будто собирается взорваться от счастья. Я очень рада, что ты выходишь за него. У Аарона великолепный вкус.

— Спасибо, Ребекка. Я так влюблена в него, а теперь влюбилась в вашу семью. Ребекка, мы никому не говорили — ну, только Джессике и больше никому, — у нас будет ребенок. Я беременна.

Ребекка открыла рот, затем стремительно и крепко обняла Памелу. Тогда та поняла, что найдет общий язык с сестрой Аарона.

— Какое чудо! О, роди девочку. В нашей семье мало девочек. Я так рада за вас обоих. Я сохраню твой секрет. Не волнуйся, — сказала Ребекка, ее глаза блестели.

Памела спустилась вниз, взглянула на Аарона, и радость согрела ее сердце. Ее Аарон, ее любовь. Он выглядел поразительно красиво в черном смокинге, и когда она посмотрела в его зеленые глаза, то забыла о свадьбе, о гостях, обо всем на свете, кроме мужчины, который ждал, чтобы жениться на ней во второй раз.

Мэтт вложил ее руку в руку Аарона, она смотрела на него и не могла дождаться, когда снова окажется с ним наедине.

Его брат проводил обряд венчания, а другой брат, Джеб, стоял рядом. Было видно, что они очень дружны. Как хорошо иметь братьев и сестер, подумала Памела.

Потом вместе с Аароном она повторила свадебный обет, и Аарон надел золотое кольцо ей на палец. После благословения и молитвы достопочтенный Джейкоб Блэк объявил их мужем и женой.

Аарон поднял вуаль и наклонился, чтобы поцеловать ее. Она положила руку ему на плечо и ответила на поцелуй. Он поднял голову.

— Побежали.

Она засмеялась, он потянул ее за локоть, махнул рукой Мэтту и ускорил шаг. Она старалась приноровиться к быстрой походке Аарона.

— Ты не пошутил.

— Я хочу остаться наедине, в постели с тобой, дорогая. Мы ненадолго задержимся на ранчо, а потом сбежим и оттуда. Наши гости могут веселиться до завтра, но у меня другие планы. У нас будет своя вечеринка, любимая.

— Твоя сестра и братья…

— Я обо всем договорился.

Спустя час на лужайке перед домом Памела остановилась поболтать с Джессикой. Через несколько минут к ним подошла Ребекка.

— Я попрощалась с Аароном, а теперь прощаюсь с тобой. Мой рейс сегодня вечером.

— Я так рада, что ты приехала, — сказала Памела, говоря это от всего сердца.

— Ты будешь видеть меня чаще. Я подумываю о возвращении домой и открытии здесь практики.

— По эгоистичным причинам я рада, но мы будем в Испании.

— Он, в конечном итоге, приедет домой. Аарон не сможет без Техаса.

Памела увидела своего очаровательного мужа, стоящего с друзьями из клуба, и спросила себя, говорят ли они о лошадях, футболе или о потерянном бриллианте. На время она будет рада оставить опасность и проблемы позади, но она знала, что у них будет короткий медовый месяц, потому что Аарон захочет вернуться в Ройал и помочь своим друзьям. Когда он повернул голову, их взгляды встретились, и она почувствовала, как будто он дотянулся и коснулся ее.

Аарон повернулся к своим друзьям.

— Мэтт вернулся в больницу присматривать за леди Хеленой.

— Тот красный бриллиант здесь, в Ройале, — убежденно сказал Дакота.

— Мы с Памелой ненадолго уедем, а потом я вернусь в Ройал. Дакота, у тебя и у Мэтта есть номер моего пейджера и номер сотового. Если я понадоблюсь, свяжитесь со мной.

— Ага. Я уверен, что твой сотовый не ответит. У тебя медовый месяц.

Аарон ухмыльнулся и посмотрел через лужайку на Памелу. В белом атласном кружевном свадебном платье она выглядела по-королевски, но он мечтал оказаться с ней наедине, и чтобы она лежала обнаженная в его объятиях.

Его друзья обсуждали обожженный клочок бумаги, найденный на месте аварии, с маленьким текстом, который они смогли прочитать, но Аарон едва слушал их.

— Коронер согласился встретиться со мной в понедельник, — сообщил Дакота, — и шериф Эскобар тоже. Возможно, мы сможем выяснить немного больше о смерти Райли Монро. Бен, ты все еще наблюдаешь за Джемми?

— Да. — Бен посмотрел на Аарона и протянул руку. — Желаю счастья тебе и твоей прекрасной невесте, — сказал он.

— Спасибо, Бен, — откликнулся Аарон, пожимая ему руку. — Ребята, прошу прощения, я забираю невесту и бегом отсюда.

Они засмеялись, поздравили и пожелали ему всех благ. Он попрощался с братьями и, найдя Памелу, взял ее за руку.

— Нам пора, — сказал он, улыбаясь группе друзей, собравшихся вокруг нес. Им пожелали счастья, и они распрощались с гостями.

— Машина ждет нас, поехали.

Они торопливо прошли через дом в длинный, на четыре машины гараж. Аарон открыл дверцу спортивной машины, на которой Памела прежде не каталась, и через несколько минут они умчались, оставляя клубы пыли на дороге, которая вела к шоссе.

Он развязал галстук, а потом протянул руку.

— Отстегнешь запонки?

— Я думаю, ты должен держать обе руки на руле и быть внимательным на дороге. Ты знаешь, как быстро едешь?

— Ты знаешь, как сильно я хочу остаться наедине с тобой и не могу сосредоточиться ни на чем, кроме тебя?

Он улыбнулась и расстегнула его золотую запонку, потом наклонилась и поцеловала его пальцы.

— Может быть, мы скинем одежду в кустах, и я получу то, что хочу, прямо здесь? — предложил он хриплым, угрожающим голосом. Памела засмеялась.

— Аарон! Положи обе руки на руль, и поехали.

…Они летели на семейном самолете Блэков, он усадил её на колени и целовал, крепко прижимая к себе.

— Я собираюсь снять это свадебное платье.

— Позволь помочь.

— Нет. Я скоро вернусь. — Памела соскользнула с его колен.

Она поспешно переоделась в простое черное платье, которое застегивалось на спине. Аарон снова усадил ее на колени и поцеловал, его руки скользили по ней, пока она не поймала их.

— Подожди, пока мы не останемся одни.

— Монти ведет самолет. Он не обращает на нас никакого внимания.

— Неважно. Веди себя прилично, Аарон. — Памела посмотрела в его глаза, которые горели желанием, и отвела взгляд.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал Аарон, пока его пальцы играли с ее волосами.

— Слушаю.

— Я наконец-то поймал своего босса в округе Колумбия.

— И? — спросила Памела, не в силах понять по выражению лица Аарона, собирается он сообщить хорошие новости или плохие.

— Я сказал ему, что хочу, чтобы наш ребенок родился в Техасе.

— Да? — воскликнула она с удивлением, потому что ожидала поездки в Испанию.

— Я хочу, чтобы наш ребенок родился в Техасе. Так что мы поживем здесь, пока не появится ребенок. А потом они предложили мне должность посла в крохотной европейской стране Сан-Раймундо.

— Аарон, неважно, насколько мала страна, это блестящее продвижение по службе для тебя, не так ли?

— Да, — мрачно подтвердил он. — Ну, так что? Ты хочешь, чтобы я принял это предложение?

— О, Аарон, конечно. — Слезы текли рекой, и Памела поцеловала его. Он не выпускал ее из своих объятий.

— Мои поздравления с успехом. Это фантастика.

— Спасибо. Я надеялся, что ты согласишься, а потому сказал им, что принимаю ранг посла, но уйду в отставку через шесть-семь лет, потому что нашему ребенку необходимо пойти в школу здесь.

— Ты учился в Англии. У них чудесные школы.

— Ты не хочешь возвращаться в Техас?

— Конечно, хочу! — сказала Памела, подозревая, что через шесть-семь лет затоскует по Техасу.

— Мы вернемся домой и останемся на ранчо, если все будет в порядке.

— Ты так хочешь? — спросила она, понимая, что он планирует их будущее.

— Да. Как насчет ранчо? Ты городская девушка. Хочешь пожить на природе?

— Конечно.

— Хорошо. — Он уставился в иллюминатор на глубокое голубое небо. — Потом я смогу заняться политикой, и мы отправимся в Вашингтон, но это позже, когда придет время.

— Во все свои планы ты бы лучше вписал маленького братика или сестренку для этого малыша, Аарон.

Он повернулся к жене и погладил ее по щеке.

— Я никогда не спрашивал тебя — сколько детей ты хочешь?

— Мне бы хотелось пять. Это увеличит перенаселенность, но они будут умными, как их отец, и настоящими сокровищами для мира. А ты можешь позволить себе пять детей, Аарон?

— Это я могу. Пять звучит великолепно. — Выражение его лица стало очень важным. — Нам с друзьями нужно еще найти тот исчезнувший бриллиант. Я думаю, что в Ройале сейчас опасно. А теперь, моя любезная супруга, мы давно не целовались.