— Самое бы время поймать такси, командан, а то я просто засыпаю на ходу…

Прошло всего несколько минут, как друзья покинули грязное заведение жирного Хи, но уже чувствовали наваливающуюся на них чудовищную усталость. Ноги стали тяжелыми и какими-то ватными. Конечно, они бродили всю вторую половину дня, но никогда еще на них не нападала такая дрема.

Билл вдруг остановился и привалился к стене.

— Не могу больше, — пробормотал он. — Если мы сейчас не найдем такси или еще какое-нибудь средство передвижения, то я засну прямо на ходу…

Моран был такого же мнения. Он помассировал челюсть и проворчал:

— Что за странное ощущение… Никогда… еще… я… не чувствовал… такой усталости…

Пока Боб говорил это, Билл уселся на землю, опираясь спиной о стену и с силой протирая глаза.

— Ты… прав, командан… Необычное состояние… Может быть… это от виски?.. Может… нас… отравили?

Голова Боба поникла. Он тоже оперся о стенку и почувствовал, как сползает по ней.

— Нет… не отравили… Скорее всего… подсыпали снотворное…

Но Билл его уже не слышал, он опустился на землю и замер.

— Билл! — позвал его Моран. — Что с тобой?.. Тебе… плохо?..

Ответом был только громкий храп, который вызвал у Боба тихий смешок.

— Заснул… Ничего не случилось… с этой горой мускулов… только спит… И нервы у него… как у фаршированного индюка…

Нервы-то и у самого Боба были железные, но его ноги тоже подогнулись, и он замер, почти отключившись, не способный управлять своими движениями.

И вот в ночной тишине раздался стук колес. К Морану приближалась высокая тележка, которую толкали трое, однако он не сразу понял, кто это. Но когда тележка остановилась рядом, Боб тут же узнал капитана Золтана и жердину Фарнлея, а потом и третьего в этой компании — жирного Хи.

Владелец забегаловки опустил ручки тележки на землю. Опасаясь, что Моран еще в сознании, Золтан наклонился над друзьями, прислонившимися к стене, и долго всматривался в них, пока не проговорил, рассмеявшись:

— Как ты там говорил, Дейвид?.. Слишком здоровы?.. Понадобилось лишь немного моего виски, чтобы свалить их… Ну ладно… Давайте грузить…

В этот момент, тряся пузом, забормотал Хи:

— Это опасно… Хи уже говорил… Они не такие, как другие… Это хорошие люди… Они не моряки… Они не бандиты… Их исчезновение приведет к плохому… Полиция будет их разыскивать…

Его бормотание вызвало у Золтана только хихиканье.

— Пока полиция заметит их исчезновение и почешется, «Тайпей» будет уже далеко… Грузите…

Втроем они подняли громко и счастливо храпевшего Билла. Боб, который еще не потерял сознания полностью, мысленно кричал: «Поднимайся, лентяй!.. Ну поднимайся же!..»

Положив Билла Баллантайна на тележку, они принялись за Морана. Первым ухватился за него Фарнлей. Но от прикосновения его рук во француза как бы влились силы. Его правый кулак, хотя и медленнее, чем всегда, ударил в живот жерди. Тот коротко охнул и упал. Однако Золтан и Хи навалились на Боба, и он снова почувствовал, как его сознание тонет в наркотическом тумане.

Его положили рядом с Биллом, а Золтан заметил:

— Действительно крепкий парень! Другого мое волшебное зелье давно бы погрузило в сон, а этот еще уложил старину Фарнлея…

Жердина наконец встал и, держась за живот одной рукой, другой замахнулся на Морана. Но тут вмешался Золтан:

— Ну-ка, убери лапы, Дейвид… Я хочу, чтобы эта парочка в целости и сохранности прибыла на «Тайпей»: мне не нужны отбивные котлеты на борту… И вообще, пора в путь.

Капитан и Фарнлей взялись за тележку, но Хи не пошевелился. Толстяк переминался с ноги на ногу.

— Чего ты ждешь? — холодно спросил Золтан.

— Это опасно… — опять заныл Хи. — Если полиция схватит нас с таким грузом, мы сгорим… Хи дальше не пойдет…

— Я заплатил тебе за помощь, чтобы отправить этих людей на «Тайпей». Ты должен довести дело до конца.

Но кабатчик замотал головой.

— Хи договаривался только до этого места… Но белые в тачке, как динамит… Экипаж «Тайпея» теперь в комплекте… Вы сами повезете белых… Хи не пойдет…

Золтан бросил ручки тележки.

— Ну что же, жирняга. Можешь не идти… Но я сейчас доплачу тебе. Вот…

Огромный кулак негодяя ударил, как молот, в солнечное сплетение Хи, и тот согнулся, подставив затылок, по которому капитан рубанул ребром ладони. Хи рухнул и остался валяться огромной кучей тряпья, подвывая и повизгивая.

Золтан тут же отвернулся от жертвы и, схватившись за ручку тележки, бросил Фарнлею:

— Пора, Дейвид, время поджимает. Мы должны поднять якорь до рассвета…

— Вы не думаете, капитан, что лучше бы нам было убрать этого толстого пузыря Хи?

У Золтана опять вырвался смешок.

— Убрать?

— А если он донесет полиции?

— Зачем же это ему? Он ведь был нашим сообщником… К тому же вряд ли ему захочется, чтобы полиция совала нос в его делишки…

Оба замолчали, и в тишине раздавался только стук колес. Через минуту Фарнлей заговорил снова:

— Я все думаю, прав ли был Хи, говоря, что эта пара, — он кивнул в сторону тел Морана и Баллантайна, — навлечет на нас неприятности? Ведь их пропажу действительно засекут. А поскольку они еще и иностранцы, то шум поднимут их консульства…

— …и будет уже поздно, — продолжил Золтан, — так как мы отплывем далеко. Ты же сам прекрасно знаешь, Дейвид, что мы должны любой ценой набрать экипаж и выйти на рассвете, чтобы не упустить встречу на острове Йелюк-Йелюк. А поскольку нам попались эти двое, то выбора не было…

Разговаривая так, сообщники миновали скопление сампанов и вышли к давно не используемому причалу. Он выходил в лагуну, заполненную полугнилыми баркасами, джонками, притопленными катерами-торпедоносцами, находящимися здесь со времен взятия Сингапура японцами, и прочей никчемной рухлядью.

Подальше в море, которое теперь было залито серебристым светом высоко поднявшейся луны, виднелось довольно крупное суденышко — полуджонка, полушхуна, — стоявшее на якоре без единого огонька на борту.

Тележка остановилась, и Золтан негромко проговорил:

— Эй, Конг, ты здесь?.. Конг?..

В тени кто-то завозился, а потом прозвучал ответ:

— Конг здесь, капитан!

На причал взобрался приземистый вьетнамец.

Золтан, сдернув тряпку, прикрывавшую тележку, проговорил:

— Вот двое последних… Быстренько их на «Тайпей», и готовимся к отплытию…

«Тайпей», хотя и крепкий кораблик, явно насчитывал уже немало лет. Джонка это была или шхуна? Трудно сказать. С годами он претерпел много изменений, так что его вполне можно было называть гибридом. Три мачты были переделаны по европейскому образцу, а мощный дизель-мотор заставлял предполагать, что суденышко имеет приличный ход.

Шлюпка неслышно пристала к носовой части, и Конг с помощью каната быстро забрался на борт. Потом были подняты Боб и Билл…

Когда оба пленника легли рядом на палубе «Тайпея», Золтан с удовлетворением посмотрел на них.

— Ну, теперь мы в полном составе… Спустите-ка эту парочку к остальным, и берем направление на Йелюк-Йелюк… А уж затем семь свинцовых крестов будут в наших руках…

Возможно, капитан Золтан не столь откровенно выражал бы свой триумф, если бы заметил человека, укрывшегося в тени, который с ненавистью разглядывал «Тайпей». Это был не кто иной, как жирный Хи.

— Капитан побоялся ударить сильнее… А жир — хорошая подушка… Хи следил за капитаном и знает, что тот идет за сокровищами… Остров Йелюк-Йелюк отличное место… Принцесса наверняка будет довольна, когда узнает… — бормотал он.

Толстяк повернулся и довольно легко для своего веса двинулся в обратном направлении, мечтая о мести. Он без конца повторял:

— Принцесса будет довольна, когда узнает!.. Принцесса будет довольна!..

Боб Моран открыл глаза, мало-помалу приходя в себя. Сумеречное состояние, в котором он находился, постепенно исчезало, как будто отдергивались одна за другой все более и более прозрачные занавеси. Потом появилось пятно света — покачивающийся фонарь, подвешенный к низкому потолку. Одновременно Боб услышал мерный звук мощного мотора и ощутил вибрацию пола.

Он находился в широком, но низком помещении, похожем на трюм корабля. На полу растянулось с десяток человек, из которых некоторые слабо шевелились, другие же казались погруженными в глубокий сон.

Моран попытался встать, но не смог: ноги и руки у него были связаны. Во рту был какой-то странный вкус, как будто от горького лекарства.

Кто-то проговорил рядом с ним:

— Что это мы здесь делаем, командан, перевязанные, как окорока?

Француз повернул голову и заметил Баллантайна, лежащего, рядом с ним.

— Что делаем, Билл?.. Если бы я знал… Все, что могу сказать с уверенностью, не боясь ошибиться, — мы находимся на какой-то посудине, прущей куда-то полным ходом, судя по звуку моторов…

— Посудина?!.. Ну и зачем она нам?.. Если память мне не изменяет, мы должны быть в Сингапуре…

И тут, при этих словах друга, Моран все вспомнил.

— Забегаловка Хи! Золтан!

Одно слово тащило другое.

— Нам подсыпали наркотик! — в свою очередь воскликнул Баллантайн.

— Теперь-то ясно… Но зачем?..

— Чтобы похитить нас, может быть…

— Ну, если я хорошо помню, — заметил Моран, — денег у нас с собой было не так уж много. К тому же коли уж нас собирались обокрасть, то и оставили бы полумертвых на какой-нибудь пустынной улочке… Так что это не объясняет, почему мы на борту неизвестного судна.

— Пожалуй, ты прав, командан… Может, нас похитили, чтобы получить выкуп?

— Может быть…

Моран помолчал, потом добавил:

— Эх, знать бы нам заранее, что это за капитан Золтан, мы бы не попались на это виски с наркотиком…

У Баллантайна вырвался смешок.

— Да, чистая работа… Впрочем, чего строить догадки. Есть вопросы, на которые нет ответа… по крайней мере на данный момент… Лучше попытаемся освободиться…

— Боюсь, что это нам так быстро не удастся, — заметил Боб, пытаясь ослабить путы. — Должно быть, те, кто нас связал, в юности были хорошими бойскаутами.

— Это было бы удивительно, — проворчал Баллантайн. — Но все же интересно, кто их учил вязать эти узлы…

Теперь помещение наполнял смутный гул голосов других людей, лежащих здесь. Раздавались проклятия, сыпались вопросы по-английски, по-китайски, но больше всего на морском жаргоне.

— Не мы одни недовольны своим положением, — заметил Билл. — Однако если судить по тому, как здесь народ выражается, то мы явно не среди лучших представителей человечества…

— Да, скорее всего, их похитили, как и нас, на берегу Акульего порта…

— Точно, командан. С нашей привычкой болтаться по всяким заразным местам, да еще для того, чтобы отыскать какое-нибудь старье…

— Ну да, — продолжил в том же тоне Моран, — и еще с твоим бездонным желудком, нас, конечно, потянуло зайти в эту отравиловку Хи… Когда-нибудь твоя любовь к виски нас погубит.

— Не задевай, командан, мои патриотические чувства…

— Я тебе уже сказал: перестань называть меня команданом. Я абсолютно ничем сейчас не командую.

Они прекратили препираться и нервно захохотали, когда Билл, как всегда, ответил:

— Хорошо, командан…

Но смех застыл у них на губах, так как дверь в дальнем конце помещения открылась. Вошло шестеро мужчин с отвратительными лицами, одетых как каторжники и до зубов вооруженных. Двое держали наготове автоматы, встав по обе стороны двери так, чтобы простреливалось все помещение.

Один из них прокричал:

— Первый, кто попытается бежать или сделает малейший враждебный жест, будет безжалостно уничтожен. Так что советуем вести себя спокойно…

Вьетнамец, который помогал Золтану и Дейвиду поднимать Боба Морана и Билла Баллантайна на борт «Тайпея», скользя между пленниками, разрезал веревки у них на ногах. По мере того как узники освобождались, двое других бандитов помогали им встать.

Потом всех под стволами автоматов вывели из помещения.

Все эти операции выводили из себя Билла Баллантайна, но Боб велел ему заткнуться.

Все еще со связанными руками группа поднялась по деревянной лестнице и вышла на палубу корабля рядом с мостиком, на котором, скрестив руки на груди, стоял широкоплечий человек.

При свете нарождающегося дня Боб и Билл сразу же узнали капитана Золтана.

Йелюк-Йелюк… Остров Париас… Каторга на море Банда, куда отправляют все человеческие отбросы, отпетых колодников, несчастных, подозреваемых в убийствах, и других, подобных им. Йелюк-Йелюк, остров страданий и безнадежности.

Услышав это название, проклятое всеми преступниками Дальнего Востока, Боб Моран сразу задался вопросом, зачем это капитану Золтану понадобилось туда и кто такой этот Джек Скар, который ждет «с нетерпением»? Какова же в действительности связь между Йелюк-Йелюк, Джеком Скаром и сказочными сокровищами, которые, по словам капитана «Тайпея», лежат на острове неподалеку от побережья Новой Гвинеи?

Тут была какая-то тайна, и Боб Моран решил ее раскрыть, включившись в игру Золтана так, как диктуют условия в данный момент. С другой стороны, было ясно, что негодяй затеял что-то преступное. А сорвать преступные планы доставило бы командану истинное удовольствие.

Прошли часы с тех пор, как их всех снова заперли в трюме, и Боб Моран пытался за это время втолковать Биллу, что им необходимо войти в доверие к хозяину «Тайпея», чтобы потом действовать как можно более успешно. Баллантайн же, разъяренный тем, что его одурачили, сначала никак не мог понять этих планов, но все же в конце концов был вынужден признать правоту Морана.

Несколько дней «Тайпей» держал курс на восток. Обогнув остров Борнео с юга, он пошел вдоль Малайского архипелага и достиг моря Банда.

Спокойный почти за всех пленников, кроме Боба Морана и Билла Баллантайна, Золтан разрешил им наконец подняться на палубу, оставив, правда, под наблюдением вооруженных охранников.

Однажды вечером «Тайпей» бросил якорь у скалистого островка. Собрав весь экипаж перед мостиком, на котором стоял сам вместе с Дейвидом Фарнлеем, капитан сказал, обращаясь к пленникам:

— Несколько дней назад я уже собирал вас здесь, чтобы объяснить смысл вашего похищения и спросить, согласны ли вы сотрудничать со мной. Вы ответили утвердительно, но сейчас я опять должен задать тот же вопрос. Твердо ли вы решили, в надежде получить богатство, которое мы разделим на равные части, действовать вместе со мной в этом опасном предприятии?

На отвратительном лице этого грубияна, в его глазках, бегающих и хитрых, явно читалось предательство, но этого, казалось, не замечал никто, кроме Боба и Билла. Из всех глоток дружно неслись крики:

— Мы с вами!

— Что бы ни случилось, мы последуем за вами!

— Пойдем вместе…

— Мы не уклоняемся от риска!

— Да здравствует капитан Золтан!

Решив держаться до конца, Моран и Баллантайн присоединили свои голоса к общему хору, хотя Боб про себя думал: «Как же, держи карман шире… Так вам и будут делить поровну… Когда сокровище будет захвачено, если оно, конечно, существует, этот жулик Золтан постарается отделаться от нас всех… Такие могут обещать все, даже луну с неба…»

Голоса смолкли, и Золтан, хищно оскалившись, закричал:

— Вы не пожалеете о своем решении, друзья!

Указывая на таящий в сумерках остров, он продолжал все тем же громким голосом:

— Это не что иное, как остров Йелюк-Йелюк, о котором вы все, без сомнения, слышали. Там нас ждет один человек… Узник… Все организовано для его побега, и нам остается только сойти на землю, чтобы забрать на борт «Тайпея». Зовут его Джек Скар, и он знает, где лежит сокровище. Он нас туда и поведет… Четверо из вас сопроводят нас на остров. То есть моих людей и меня… Остальные будут ждать нас здесь…

Золтан быстро отобрал четверых из пленников, и как бы случайно среди них оказались Моран и Баллантайн. Почему? Была ли это действительно случайность или их хотели подвергнуть риску? А может быть, он присматривался к друзьям, желая держать их под наблюдением, опасаясь, что они в его отсутствие организуют бунт на корабле?.. А может, у него вообще были совершенно другие намерения?

Когда стало совсем темно, «Тайпей» на самых малых оборотах, с потушенными огнями, стал приближаться к острову. На воду спустили большую шлюпку, в которую сели Моран, Баллантайн, еще двое бывших пленных, а также сам Золтан и шестеро пиратов, вооруженных до зубов, среди которых находился Конг-вьетнамец. На шлюпке был мощный мотор, но Золтан не велел его включать. Четверо пленников стали грести веслами, обмотанными тряпками, чтобы не нарушать тишину.

Тяжелая шлюпка быстро шла к острову и за десять минут добралась до берега. Все было тихо, и нос лодки бесшумно врезался в мелкий песок маленького пустынного заливчика.

— Тихо, — приказал капитан Золтан.

Когда лодка совсем остановилась, одиннадцать человек попрыгали в воду и выбрались на берег.

Золтан быстро скомандовал:

— Моран и Баллантайн остаются здесь вместе со Стерном и Вальтером (речь шла о двух вооруженных пиратах), чтобы столкнуть лодку в воду, когда это будет нужно. Остальные со мной…

Не произнося больше ни звука, он повернулся и направился к ближайшим скалам, вдоль которых и начал бесшумно подниматься. Остальные карабкались за ним, пока не скрылись из виду, а Моран, Билл, Стерн и Вальтер остались одни. Их окружала зловещая тишина.

Создавалось впечатление, что Йелюк-Йелюк необитаем, но Боб знал, что на нем полно каторжников, за которыми следят охранники, часто более жестокие, чем сами бандиты, и что в любой момент может подняться тревога.

Баллантайн приблизился к Морану, который стоял в нескольких метрах от Стерна и Вальтера.

— А что, если оглушить эту парочку? — шепнул Билл по-французски. — Отберем оружие, сядем в шлюпку и бросим Золтана с его братией на волю судьбы…

Но Моран тихонько покачал головой.

— Нет, Билл. Если Золтан не доверяет нам, то он приказал Стерну и Вальтеру внимательно за нами следить. К тому же я предпочитаю выждать: хочется узнать, чем кончится это дело. А потом желательно все же сорвать планы Золтана…

Оба пирата уже приближались к ним с выражением недоверия на лице, так что Боб и Билл были вынуждены замолчать. Впрочем, им и нечего было сказать друг другу в данный момент.

Текли долгие, бесконечно долгие минуты. Прошло четверть часа. Потом полчаса. Никаких изменений, никаких звуков.

— Они должны бы уже вернуться, — прошептал Билл.

Никто ему не ответил. Все ждали условного сигнала, четырехкратного крика чайки, но ничего не было слышно.

— Может, они влипли, — опять прошептал Билл. — Может, лучше нам смыться, если не хотим…

Но тут слова его были прерваны, хотя и не криком чайки, а серией приближающихся выстрелов.

В ночи вспыхнул узкий луч прожектора и прозвучал голос, усиленный мегафоном:

— Остановитесь, иначе мы вас потопим.

Сирена и пушка смолкли, и голос этот прозвучал как глас судьбы.

— Нечего делать, — бросил Моран Золтану. — Они быстрее, чем мы, а если продолжать бегство, то нас пустят ко дну.

Капитан был, похоже, того же мнения, что и француз, так как не стал протестовать, а лишь злобно буркнул:

— Тормозите… — А потом добавил, понизив голос: — Но полностью мотор не выключайте…

Моран так и сделал, задаваясь вопросом, что еще удумал Золтан, поскольку он явно не считал себя побежденным.

Шлюпка замедлила ход и почти остановилась.

— Поддайте немного газку! — проговорил капитан, но так, чтобы его слышал только один Боб.

Катер продолжал быстро приближаться, звук его мотора становился все громче, а круглый глаз прожектора все больше. Наконец мотор катера перестал стучать, и патруль остановился. Затем толчок в борт шлюпки, и тот же голос прорычал:

— Бросить оружие и не забывать, что при малейшей попытке…

Продолжения никто не услышал. Рука Золтана описала широкую дугу, из нее вылетело что-то похожее на яйцо и упало на палубу катера. И в тот же момент хозяин «Тайпея» заорал, обращаясь к Бобу:

— Мотор!.. Жми на газ!..

Не ища и не прося объяснений, Моран так и сделал, и лодка рванулась вперед, как глиссер. В тот же момент на катере грохнул взрыв, прожектор погас и вспыхнуло яркое пламя.

Капитан Золтан оглушительно захохотал:

— Если они полагали, что схватили меня, Леонида Золтана, то сейчас уже поняли, что глубоко ошибались. Ха-ха-ха!

Во мраке Боб видел сидящего в метре от него Баллантайна, который повернул к нему голову, и понял, какие чувства обуревают друга. То, что сделал Золтан, не укладывалось ни в какие рамки.

Вдруг капитан перестал хохотать.

— Эй, правьте прямо на «Тайпей!» — закричал он.

— Я так и делаю, — враждебно ответил Моран, которому надоел грубый тон Золтана.

Однако ответ не понравился хозяину «Тайпея».

— Я не спрашиваю вас, что вы делаете, — пролаял он, — а требую, чтобы вы исполняли мои команды.

И он грубо вырвал руль у Морана.

В первую минуту Боб хотел броситься на грубияна, так как он был не из тех, кто терпит наглость, однако смирил себя, сжав кулаки и решив, что час мести еще настанет. Сейчас негодяй был силен, но это наверняка продлится недолго, по крайней мере Моран на это надеялся…

Шлюпкой Леонид Золтан, надо признать, правил умело, и вскоре перед ними возникла темная масса «Тайпея».

Золтан выключил газ, и шлюпка четко подошла к носовой части судна, с которой свисала веревочная лестница.

— Всем на борт! — скомандовал Золтан. — Быстро!.. А то еще опомнится охрана…

Пассажиры исполнили команду, и все снова очутились на палубе «Тайпея».

Затем, приказав вернувшимся с ним оставаться на палубе, а Дейвиду заняться запуском двигателей, Золтан, обняв Джека Скара за плечи, проговорил:

— Ну а что до нас, старина, мы пойдем в мою каюту. Нам нужно переговорить с глазу на глаз.

Боб и Билл, оставшись на палубе, отошли к борту.

— Эх, послушать бы, о чем говорит Золтан с этим Скаром, — тихонько прошептал Моран. — Был бы я мышонком…

— Да, — ответил Баллантайн в том же тоне, — ты, к счастью, не мышонок, командан. Иначе тебя бы быстро сожрали крысы, которых здесь полно…

Но Моран был не в настроении шутить, ибо считал, что наконец-то наступило время, когда можно разобраться в секретах Леонида Золтана.

— Нет, я обязательно должен узнать, — пробормотал он себе под нос. — Будь что будет, пойду…

Билл положил руку на плечо друга.

— Нет, командан. Слишком опасно. Если тебя заметят…

— Этого не будет. Не забывай, Билл, что Золтан запретил зажигать огни, причем любые огни. Так что на палубе темно, как в трюме. К тому же я знаю один тайничок, откуда можно слушать незамеченным…

— Может быть, может быть… Но я бы на твоем месте не пошел…

Боб в темноте пожал плечами и быстро начал снимать обувь.

— Ну вот, — шепнул он, запихивая обувь в такое место, где ее легко можно было достать, — буду теперь двигаться тихо, как призрак…

— Ну ладно, ладно, — проворчал Билл, — когда-нибудь во время твоих прогулок небо треснет, обрушившись на башку, вот уж будет шуму-то…

Но Моран его уже не слушал. Тихо, как настоящий фантом, и такой же невидимый, он добрался до люка, ведущего в каюту капитана…

Приникнув ухом к двери Золтана, Моран услышал голос хозяина «Тайпея»:

— Должен сказать, Джек, что мне пришлось покрутиться, освобождая вас. Я должен был хорошо смазать лапы охраны…

Джек Скар в свою очередь проговорил:

— Мне что-то непонятно, Леонид, почему это, заперев меня на Йелюк-Йелюк с помощью ложных обвинений, вы вдруг, рискуя жизнью, через год освобождаете меня. Ко всему прочему преступления, в которых меня обвиняли, совершили вы сами…

Золтан, казалось, не заметил этого последнего высказывания и продолжал объяснять:

— С самого начала, Джек, зная, что вы невиновны, я пытался вытащить вас. Но Йелюк-Йелюк не выпускает свою добычу так просто. Тогда я устроил вам побег…

Прозвучал смех Джека Скара.

— Устроили побег, Леонид?.. Просто так, по доброте душевной?..

— Думайте что хотите, Джек. Однако я вернул вам свободу, рискуя своей жизнью. Надеюсь, что в этом-то вы не сомневаетесь…

— Нет, конечно, но это-то меня и беспокоит… Вы ведь не из тех, Леонид, кто рискует из-за жизни себе подобных… Откровенно говоря, я догадываюсь о ваших тайных намерениях…

Наступила тишина, потом зазвучал голос капитана:

— Хорошо, Джек! Я тоже буду с вами откровенен, поскольку все равно придется это сделать рано или поздно…

Некоторое время слышался только стук моторов, затем снова заговорил Золтан:

— Вы, без сомнения, помните, Джек, как рассказывали мне о крестах из свинца. Точнее, о семи свинцовых крестах… Вы, должно быть, помните также, что в то время эта история показалась мне невероятной выдумкой…

— Ну а теперь, выходит, вы в нее поверили, — насмешливо проговорил Скар.

— Да, я поверил в нее. Некоторое время назад, встретившись в Гонконге со старым китайским пиратом, скажем, бывшим пиратом, я услышал от него историю о семи свинцовых крестах, которая полностью совпадала с вашей. И я пересмотрел свое мнение. Однако мой старый китаец не знал, где находятся кресты, а я вспомнил ваше утверждение, что вы-то знаете. Помимо всего прочего, как китаец, так и вы утверждаете, что в этих крестах заключено огромное богатство в виде драгоценных камней. Вспомнив все это, я решил освободить вас, чтобы отправиться вместе на поиски сокровища. У меня есть мое судно «Тайпей», а с деньгами, которые оставались, я подкупил некоторых из ваших охранников, когда они находились в отпуске. Затем мне осталось только… набрать экипаж…

— …чтобы освободить меня, после того как засадили по ложному обвинению, — закончил за него Скар тем же насмешливым тоном.

Золтан снова сделал вид, что не услышал замечания экс-каторжника.

— Ну вот теперь, когда вы свободны, нам остается только добраться до архипелага Афю. Вы мне скажете, где точно находится сокровище. Как только мы его заберем, то сразу поделим на три части: одну вам, одну мне и одну экипажу.

Джек засмеялся.

— На три части, Леонид? А почему бы вам не сказать об одной части, а?

— Одной части?.. Что-то я вас не понимаю.

— Понимаете, и очень хорошо понимаете… Я хочу сказать, что у вас нет ни малейшего намерения делить сокровище. Вы его заберете один, для себя, а нас всех прикончите, если нужно.

— Вы ошибаетесь, Джек. У меня и в мыслях не было…

Скар прервал хозяина «Тайпея»:

— Меня-то вы не обманете, Золтан. Я ведь вас знаю как облупленного, и если буду кому доверять, то вам в последнюю очередь…

— Вы отказываетесь указать место, где спрятаны сокровища, Джек?

— Конечно, отказываюсь. Пусть они лучше пропадут в джунглях, чем достанутся такому мерзавцу, как вы, капитан Золтан…

Голос Золтана стал жестким:

— Это ваше последнее слово, Джек Скар?

— Да, это мое последнее слово.

Раздался крик ярости, затем звук удара огромного кулака по столу.

— Я заставлю вас изменить свое решение, — злобно проревел капитан. — Не хотите добром, заставлю силой… Последний раз спрашиваю, где точное местонахождение свинцовых крестов?

— Ничего не скажу — и конец. А теперь катитесь ко всем чертям, а лучше — еще подальше…

Раздался грубый смех, и почти в тот же момент прозвучал новый удар, на этот раз явно не по столу. Конечно, это капитан ударил упрямого собеседника. Тут же последовал крик боли Золтана. Без сомнения, Джек Скар решил сопротивляться. Однако исход драки был предопределен. Что мог бывший каторжник, ослабленный заключением, против безжалостного крепыша, каким был Леонид Золтан?

Моран спрашивал себя, а не вмешаться ли ему в это избиение, но быстро понял, что это привело бы Билла и его самого в положение заключенных и сорвало возможность действовать позже с большим успехом.

«Пожалуй, мне разумнее всего скрыться отсюда, — решил Боб. — Шум драки может привлечь внимание экипажа, и меня застукают…»

Он выскользнул из своего убежища, но едва двинулся вдоль борта, как услышал шаги идущего навстречу человека. Тот тоже что-то почувствовал, ибо замер, а потом спросил:

— Кто здесь?

Боб сразу же узнал голос Дейвида Фарнлея, окаянной тени капитана Золтана, который, насколько мог судить Моран, находился от него метрах в двух.

— Кто это? — повторил Фарнлей, который, несмотря на то что Моран перестал двигаться, ощущал его присутствие.

Боб понял, что нужно действовать со всей возможной быстротой, иначе его накроют. Ему было бы трудно объяснить свое присутствие в этом месте.

— Кто здесь? — настойчиво продолжал Фарнлей. — Если вы не ответите, я…

Ему так и не удалось закончить фразу. Боб тенью скользнул вперед и молниеносно ударил наугад на уровне своего пояса, ибо знал рост Дейвида. Ему повезло. Кулак врезался в живот Фарнлея. Раздался звук, похожий на тот, который издает шина, спускающая воздух, а затем стук тела о палубу…

Теперь основной задачей Морана было быстренько присоединиться к Биллу, пока не обнаружили его отсутствия, ибо в противном случае Фарнлей свяжет его с только что имевшими место событиями. Но его ли разыскивал Фарнлей? Или их встреча — чистая случайность?

Моран проскочил мимо стонущего Дейвида, затем на цыпочках добежал до места, где должен был находиться Билл.

— Это ты, командан?

— Я, я, Билл…

Раздался вздох облегчения.

— Ну слава богу, а то для меня время, казалось, совсем остановилось… Я так боялся, что обнаружат твое отсутствие…

Боб обрадовался. Если Билл говорил так, то встреча с Фарнлеем была случайностью. Теперь обуться, и все в порядке.

— Ну так как, командан, обнаружил горшок с розами или с дерьмом?

— Пожалуй, первое, Билл…

И в нескольких словах Моран поведал товарищу, что ему удалось подслушать. Билл помолчал, как бы переваривая новую информацию.

— Как ты думаешь, командан, выколотит в конце концов Золтан нужные ему сведения о семи свинцовых крестах?

Моран в темноте махнул рукой.

— Трудно сказать, Билл. Джек Скар сильно ослаб за месяцы пребывания в Йелюк-Йелюк, но кажется мне крепким парнем. Так что кулаком из него не много выколотишь. Но ведь Леонид Золтан из тех, кто готов на любые гнусности, а ведь не так много людей могут выдержать долгие пытки.

— Да… да… Это действительно так… Нам в любом случае нужно решить, что же лучше: откажется Скар отвечать или сломается…

— Как только Золтан получит в свои руки сокровище, наша жизнь сразу окажется под вопросом, ибо он постарается уничтожить нас руками своих сообщников, а тех уничтожит лично.

— Итак, — заключил Билл, — возможно, если не сказать — совершенно определенно, Скара порежут на кусочки, а мы умрем…

— Что-то в этом роде, старина… Конечно, в случае, если мы все пустим на самотек… Но, как ты знаешь, мы никогда так не поступали.

Шотландец приглушенно засмеялся, как будто заурчал огромный кот.

— Ну а пока первым нашим активным действием было то, что ты нокаутировал этого подонка Фарнлея…

Моран промолчал. Он понимал, что кулаком в этой ситуации многого не достигнешь и что рано или поздно им придется вступить в настоящую борьбу, и к тому же совершенно другим оружием… «Если патрульные судна Йелюк-Йелюк раньше не пустят нас ко дну, что и положит конец всему», — подумал Боб.

Однако сколько он ни напрягал слух, никакого шума, кроме как от моторов «Тайпея», не слышал. А судно шло к таинственному архипелагу Афю, где лежало не менее таинственное сокровище, заключенное в семи столь же таинственных свинцовых крестах.

— Ну что же, Джек, решили вы наконец заговорить?

Этот вопрос Леонида Золтана прозвучал в мертвой тишине, царившей на палубе, где собрался весь экипаж «Тайпея» вокруг мачты, к которой был привязан Джек Скар. Возле пленника стоял один из сообщников Золтана с бичом из тюленьей кожи в руке. Это была здоровая жирная скотина, почти квадратный, с шерстью песочного цвета. Всем своим видом он свидетельствовал, что в любую минуту может начать истязать свою жертву.

«Тайпей» чудом не попался патрулям с острова Йелюк-Йелюк и убрался из территориальных вод, а теперь он плыл уже несколько дней в направлении Новой Гвинеи и архипелага Афю.

В течение этих дней Золтан пытался всеми средствами сломить сопротивление Скара. Он избивал его, лишал воды, не кормил, но все оказалось напрасно. Публичные пытки были последним средством, на которое надеялся капитан.

— Итак, Джек, я считаю до трех. Если, когда я закончу, вы не скажете, где находятся семь свинцовых крестов, Феликс сделает из вас бифштекс с кровью… Раз… Два… Три… Вы решили, Джек?

Скар повернул к нему лицо, на котором смешались в едином выражении страдание и ненависть. Глаза его лихорадочно блестели, но сухие, обветренные губы обронили:

— Идите повесьтесь, Золтан… Я вам ничего не скажу… Ничего…

Хозяин «Тайпея» передернул плечами, и под курткой прокатились клубки мускулов.

— Тем хуже, Джек!.. Вы сами этого хотели…

Он обернулся к человеку с бичом.

— Давай действуй, Феликс!.. Покажи-ка ему, что твои руки кое-чего стоят…

Тот глухо хмыкнул и кивнул своей кабаньей головой.

— Сейчас он у меня увидит, капитан!

Правая рука его поднялась, и бич изогнулся, как змея, которой наступили на хвост.

Моран, находившийся среди зрителей, железной хваткой вцепился в кисть Билла Баллантайна, стоящего рядом. Сделал он это лишь для того, чтобы призвать товарища к спокойствию и благоразумию, поскольку при малейшем подозрительном жесте, с точки зрения Золтана, оба они составили бы компанию несчастному Джеку Скару.

Бич взвился в воздухе, и на голой спине Скара, который резко вздрогнул, появилась кровавая полоса. Бич просвистел шесть раз, пока Золтан не остановил палача.

— Ну так как, ты решил рассказать, Джек?

Скар повернул голову и, не сказав ни слова, плюнул в сторону капитана.

Тогда тот скомандовал:

— Действуй, Феликс. Остановишься, когда наш друг станет более разговорчивым.

Бич снова начал свой зловещий танец, и вскоре всю спину бывшего каторжника исполосовали кровавые рубцы. Кроме свиста и ударов бича, не раздавалось больше ни звука. Джек Скар, несмотря на боль, не издал ни стона.

Первым сдался палач. Он опустил ослабевшую руку, а другой начал стирать пот, градом катившийся по его обнаженному торсу.

— Чего ждешь, Феликс? — грубо спросил Золтан.

Тот повернулся к капитану и, задыхаясь, пробормотал:

— Тут нужна машина, чтобы этот железный тип заговорил…

— Ладно, продолжим и без машины. Ну так будете говорить, Джек? Развязался ли ваш язык после этого небольшого сеанса?

Но Скар не ответил. Голова его упала на плечо, а сам он обвис на веревках, потеряв сознание.

Хозяин «Тайпея» злобно захохотал.

— Видали! — бросил он, обращаясь к экипажу. — Наш друг Джек отключился, как барышня! А ведь просто надо сказать мне то, что он знает… Ладно… Ведро морской воды живо приведет его в чувство.

Золтан поискал глазами вьетнамца.

— Ну-ка, сделай из него мокрую курицу, — приказал он Конгу. — Немного соли на ссадины снова возвратит ему вкус к жизни…

Конг повиновался. Но вопреки ожиданиям Золтана, Джек очнулся не от боли, а от холодной воды. Открыв один глаз, он сверлил им Золтана.

— Ну что, Джек, будете говорить или продолжим?

— Я уже сказал, Золтан… Идите повесьтесь…

— Тем хуже, Джек. — И обращаясь к палачу, Золтан приказал: — Продолжай, Феликс. Ты уже успел, надеюсь, отдохнуть… И не останавливайся, пока не развяжется язык у нашего дорогого друга.

Боб Моран с возрастающим гневом и омерзением смотрел на это зрелище, продолжая удерживать Баллантайна, чтобы тот не бросился на Феликса. Но вдруг он крикнул:

— Эй!.. Остановитесь!..

Феликс, уже поднявший кнут, замер, а Золтан, нахмурив брови, бросил:

— Это еще что такое?

— А то, что, если так будет продолжаться, этот человек просто-напросто умрет! Мне в общем-то наплевать, но не забывайте, что вы обещали нам богатство и именно из-за этого мы здесь…

В глазах членов экипажа появилось осмысленное выражение, и они на разные голоса закричали:

— Правильно!..

— Зачем нам труп!..

— Пусть сначала заговорит, а там делайте с ним, что хотите…

Гнев капитана угас.

— Вы правы. Наш друг Джек полезен живой, а не мертвый. Оставим его здесь на солнышке и будем время от времени освежать водой. Слышишь, Феликс? Чего тут продолжать, когда соленая вода и солнце сами сделают все за нас…

Кружок зрителей постепенно распался, и Боб с Биллом потихоньку вместе с другими отправились к носовой части судна. Моран был рад, что удалось вмешаться. И если он не избавил несчастного Джека от страданий, то хотя бы пока спас ему жизнь. Тем не менее он понимал, что пора кончать с создавшимся положением. Таково же было и мнение Билла Баллантайна, который проговорил вполголоса:

— Это не может продолжаться, командан… Нужно что-то делать…

И вот Моран принял решение.

— Я тоже так считаю, Билл. Нужно что-то делать, и притом ближайшей ночью! Не позже, чем ближайшей ночью!

До самого утра Джек Скар был в полузабытьи, стучал зубами, бормотал какие-то непонятные слова и фразы, иногда произнося имя Золтана в связи с семью свинцовыми крестами.

Однако на рассвете благодаря лекарствам из предусмотрительно захваченной аптечки лихорадка прекратилась и больной смог немного поесть, несколько восстановив свои силы. Билл, использовав все свои познания в медицине, смазал следы от ударов бича, так что Джеку Скару стало немного лучше.

В течение нескольких часов они старались как можно дальше отплыть от «Тайпея», идя на моторе. Затем, экономя горючее, Билл с Бобом поставили мачту и подняли парус, а легкий бриз доделал все остальное.

Джек Скар, закутанный в одеяло, сидел, опираясь спиной о борт, и с удивлением разглядывал Морана и Баллантайна.

— Ну, как вы себя чувствуете? — спросил Боб.

Джек медленно повернул голову справа налево, как будто даже такое простое движение давалось ему с трудом.

— Лучше, — ответил он. — Конечно, я еще слаб, но это скоро пройдет, как мне кажется. И этим я обязан вам…

Говоря так, Скар продолжал с нескрываемым любопытством разглядывать своих спасителей, потом снова заговорил:

— Мне непонятно, почему вы, сообщники бандита Золтана, действовали таким образом…

— Сообщники!.. — возмутился Билл, правивший лодкой. — Не судите так поспешно, старина. Поспешность нужна при ловле блох.

— Однако же вы из экипажа «Тайпея»…

— Это так, но мы стали членами экипажа вопреки нашему желанию…

Моран не имел никаких причин скрывать от Джека Скара обстоятельства, благодаря которым они с Биллом сопровождали Золтана, и тут же все выложил.

Когда Боб закончил, Скар медленно кивнул:

— Это все в стиле негодяя Леонида. Он вас захватил силой; меня он хотел заставить говорить силой, силой вырвать сведения о местонахождении семи свинцовых крестов. Я предпочел бы быть убитым, но не сказать ни слова…

— Но к чему этакое упрямство? — спросил Моран. — Почему бы вместо того, чтобы умирать, не разделить сокровище с Золтаном?

Скар засмеялся, и его лицо исказилось от боли.

— Разделить с Золтаном! — воскликнул бывший каторжник. — Вы, уважаемый джентльмен, просто его не знаете. Получив сокровище, он поубивал бы нас всех до последнего…

Ни Боба, ни Билла это заявление не удивило, поскольку они придерживались того же мнения.

— Одним словом, — заключил Баллантайн, — остается только порадоваться, что мы оттуда вырвались.

— Мы еще не совсем выпутались, Билл, — заметил Моран. — Полагаю, что они уже кинулись в погоню за нами.

Баллантайн засмеялся и, сунув руку в карман, вытащил несколько деталей и подбросил их на ладони.

— Говоришь, что они кинулись в погоню за нами, командан?.. Полагаю, что они еще ищут неисправность.

— Все, может, и так, но на лаврах почивать рано, потому что и сантима нельзя дать за нашу шкуру, если Золтан нас догонит.

Показав на одну из точек на горизонте к северо-западу, он продолжал:

— Где-то там должно быть побережье Новой Гвинеи. Нам следует добраться туда как можно скорее, а сейчас будем ловить ветер…

Пока Боб маневрировал парусом, а Билл рулем, Джек Скар продолжал разглядывать их с нарастающим удивлением. Наконец он проговорил, обращаясь к обоим:

— Что меня удивляет, так отсутствие у вас вопросов лично ко мне и о семи свинцовых крестах, о которых последние дни было столько разговоров…

Установив парус как нужно, Боб пожал плечами.

— Уточнять что-то о вас?.. А что это изменит? Что касается семи свинцовых крестов и сокровища, то нам сейчас нужно думать о другом. В первую очередь добраться до побережья и ускользнуть от Золтана с его пиратами…

— Конечно, — согласился Джек Скар, — но мне хотелось бы оправдаться в ваших глазах. Вы спасли мне жизнь, и взамен я должен рассказать вам всю правду. В частности, почему я был в Йелюк-Йелюк, хотя я не преступник…

Баллантайн, который был любопытен как дюжина котов, вмешался:

— Если уж вы хотите говорить, то помешать вам мы не можем… Ну а если ваша история к тому же и интересна, то скажу прямо, что мы любим любопытные истории… Не так ли, командан?

Смочив губы водой, Джек Скар начал:

— В течение ряда лет я был мирным чиновником в администрации в Лондоне. Жил средне, чтобы не сказать бедно, с женой и дочерью. Так бы и дожил до пенсии, если бы не встретил одного старого, больного и, можно сказать, полумертвого человека, которому помог. Будучи солдатом, он еще в 1900 году во время восстания Боксеров участвовал в его подавлении в императорской столице, в Пекине. В этот период Мелони — таково имя этого человека — вместе с другими солдатами награбил огромное количество красивых драгоценных камней. Но как вывезти их из Китая? После периода хаоса и беспорядка военные власти установили жесткий контроль, и сообщники ломали головы, как вывезти добычу. А тут как раз в Пекин прибыли семь миссионеров, направлявшихся в Новую Гвинею, чтобы приобщать к церкви папуасов. Тогда Мелони и иже с ним решили воспользоваться представившимся случаем. Они связались с миссионерами и под всякими предлогами вручили им семь свинцовых крестов, в которые были упрятаны драгоценные камни. План солдат был не слишком сложен: тут же выехать вслед за миссионерами в Новую Гвинею, обменять кресты на подобные, и дело с концом.

Первая часть плана прошла, как по писаному. Миссионеры покинули Пекин с крестами и добрались до Новой Гвинеи. А вот дальше получилось несколько иначе, чем рассчитывали сообщники. Их не сразу отпустили с военной службы, и, когда они прибыли в Новую Гвинею, оказалось, что миссионеры уже перебрались на небольшой соседний архипелаг Афю. Солдаты последовали туда, но узнали, что миссионеры убиты аборигенами и наверняка съедены. Как же узнать, что случилось с крестами?.. Мелони и его друзья направились в глубь острова, где сгинули миссионеры, но попали в плен к папуасам и были принесены в жертву их богам. Один только Мелони избежал этой ужасной участи, тайно покинув на пироге остров. Судьба крестов так и оставалась загадкой. Может быть, папуасы после смерти миссионеров разбили их или просто бросили в море?.. Мелони не осмелился вернуться на зловещий остров и добрался до Англии, где влачил жалкое существование. Но его мучила мысль о семи свинцовых крестах. Он попытался заинтересовать кое-кого своими проектами поисков сокровищ, но ему смеялись в лицо.

Когда я встретил Мелони, жизнь его уже клонилась к закату, и он рассказал мне подробно эту историю лишь только для того, чтобы не унести с собой в могилу эту тайну.

Мелони умер, а я и думать забыл о семи свинцовых крестах. Но как-то, заболев, я вспомнил эту историю и решил проверить хотя бы отдельные ее детали. Выздоровев, я выяснил, что Мелони действительно находился в экспедиционном корпусе в 1900 году в Пекине, так же как и солдаты, имена которых он мне назвал. Правдой было и то, что в Новую Гвинею направились семеро миссионеров, которые там пропали.

И вот после того, как я уверовал в историю семи свинцовых крестов и сокровища, меня стала сверлить одна мысль — найти их. Оставив некоторое количество денег, которое могло обеспечить существование жены и дочери на время моего отсутствия, я отправился в Китай, где продолжил свое расследование, а после в Новую Гвинею. Там я время от времени работал, посылая деньги родным. В конце концов удача мне улыбнулась. В Порт-Морсби, работая на расчистке леса, я познакомился с одним метисом, который долгое время находился в плену у папуасов на одном из крупнейших островов архипелага Афю. Однажды этот метис упомянул, что побывал на кладбище этих папуасов, находящемся в пещере в центре острова, и увидел там семь довольно старых могил, в каждую из которых был воткнут большой свинцовый крест, которые у аборигенов считались табу.

Поскольку я сам никогда не рассказывал метису о семи свинцовых крестах, то меня это не могло не заинтересовать. Под предлогом интереса к захоронениям папуасов и их погребальным обрядам на Афю я получил точные данные расположения кладбища, где находились кресты. Оставалось только добраться до острова и проникнуть в пещеру. Но для этого мне нужно было судно и команда из решительных людей, способных, если придется, вступить в схватку с аборигенами. Тут я пришел к мысли, что в этом деле необходимо иметь компаньона. Вот тогда-то я и встретил Леонида Золтана. У него было судно, люди, так что не стоило и желать лучшего. Следует сказать, что по незнанию я вступил в союз с сатаной…

Тем не менее, делясь своими планами с Золтаном, я не все ему рассказал, да он сначала и не поверил в мою историю. Он заявил, что такого рода россказни можно услышать по всем островам Тихого океана, а лучшее средство обогатиться — это делать «дела», а не искать мифические сокровища. Он предложил мне пойти к нему помощником, так как в это время у него не было этого проходимца Фарнлея. С этого момента у меня только и было мыслей, чтобы накопить денег и одному отправиться на поиски семи свинцовых крестов. Так что, согласившись, хотя и скрепя сердце, с предложением Золтана, я вынужден был помогать ему в операциях на грани закона, а то и за гранью, пока однажды, после крупной сделки по продаже оружия для Индонезии, Леонид не решил присвоить мою долю, обвинив меня в преступлении, которого я не совершал. Меня арестовали и судили, но, поскольку не было прямых доказательств, дали десять лет каторги. Через десять лет я вообще бы оттуда не вернулся, если бы не обстоятельства, о которых вам известно…

— Как ты думаешь, командан, они нас заметили?

Задавая этот вопрос, Баллантайн указал на джонку.

— Думаю, что да, — ответил Моран. — Но поскольку это не «Тайпей», то бояться нам нечего, и надеюсь, что они нас подберут. Чтобы быть уверенными, нужно подать им знак.

Француз уже встал и собирался замахать руками, когда Джек Скар остановил его:

— Нет, нет, господин Моран. Что-то уж больно подозрительная посудина… Слишком черна, чтобы быть честным кораблем…

Боб заколебался. Скар, казалось, разбирался в таких вещах лучше, чем он… Однако их утлое суденышко не выдержит даже небольшого шторма, так стоит ли рисковать? К тому же их пути с «Тайпеем» могут пересечься. Моран высказал все это Джеку Скару, но тот заупрямился:

— Я вам сказал и повторю: лучше не связываться с этой черной акулой. От нее за милю несет пиратами. Кстати, обратите внимание, что на судне нет никакого флага…

Это действительно было так. На джонке нельзя было обнаружить ни одного знака, которые должны иметь морские суда согласно морским правилам. Впрочем, это еще ни о чем не говорило, поскольку китайские моряки частенько не обращают внимания на такие «мелочи».

— Ну а ты как думаешь, Билл? — спросил Моран.

Гигант пожал плечами.

— Я понимаю опасения Скара, но, возможно, они и необоснованны. Удивительно, если бы рядом оказались сразу два пиратских судна: «Тайпей» и это. К тому же мне не хотелось бы играть в потерпевших кораблекрушение. Все знают, как они начинаются, но никто толком не представляет, чем могут кончиться. Я бы все-таки просигналил джонке, несмотря на все ее странное обличье… Однако, впрочем, это уже не нужно…

Это действительно уже было не нужно, ибо, заметив шлюпку, на джонке включили мотор и она быстро приближалась. Нос ее шел прямо на утлое суденышко, и казалось, что она вот-вот его протаранит.

Но вот мотор смолк и джонка медленно развернулась боком, а Моран и другие увидели склонившиеся с борта лица членов экипажа. Все они были азиатами. Один, видимо старший, сделал знак подниматься. Моран включил мотор, немного поманеврировал и пристал к корме, откуда им был сброшен веревочный трап, а через минуту вся компания уже была на борту джонки.

Их тут же окружила куча разноплеменных матросов: китайцев, вьетнамцев, индийцев и несколько метисов-европейцев. Одеты они были довольно живописно, а за кожаными поясами сверкали рукоятки кинжалов и пистолетов.

«Да уж, — подумал Моран, — Скар был прав. Судя по рожам экипажа, нам лучше было держаться подальше от этой зловещей лоханки. Но разве мы могли что-либо сделать?..»

Когда их шлюпку поднимали на палубу, Моран крикнул:

— Отведите нас к капитану!

Однако на просьбу его ответили ухмылками.

— Отведите нас к капитану, — настаивал француз. — Есть же у вас капитан?

Маленький китаец с лицом, покрытым шрамами, сморщенный, как сушеная слива, закатился от хохота, а потом скрипуче и с явным отвращением проговорил:

— Вы угадали, у нас нет капитана…

«Уж не попали ли мы в какую-то банду мятежников?» — спросил себя Моран.

— А кто же командует кораблем?

— Вы слишком любопытны, друг! — бросил другой матрос.

— Любопытен или нет, но в любом случае ведите меня к шефу.

Какой-то ирландец-полукровка, если судить по рыжим волосам и узким глазам, встал перед ними и заявил, обращаясь к Морану:

— Здесь не любят, когда начинают командовать иностранцы… Вы заслуживаете того, чтобы вас сбросили в воду, где, кстати, полно акул. Нужно бы подкормить этих несчастных голодных тварей…

Он повернулся к толпе и прорычал:

— За борт их!

— Конечно, за борт! — заорали остальные.

Полукровка шагнул к Морану, но на его пути оказался Билл Баллантайн. Он ударил правой, и грубиян полетел назад, прогрохотав головой по палубе.

Моран молниеносно выхватил пистолет.

— А ну-ка заткнитесь, господа! — крикнул француз. — У меня восемь пуль, так что продырявлю столько же голов!

Толпа на некоторое время застыла, потом кто-то заорал:

— Чего мы их испугались, этих собак? Что мы, мокрые курицы, чтобы отступить при виде пушки? Все равно он не сможет перестрелять всех!

Считая, что это достаточный аргумент, толпа стала вновь приближаться, и Боб уже собирался пустить пистолет в ход, когда прозвучал чей-то властный голос:

— Стойте! Никто никого не тронет без моего приказа!

Это скомандовал женский голос, какой-то одновременно мягкий и решительный, но мгновенно оказавший свое воздействие. Толпа расступилась, пропуская ту, которая только что произнесла эти слова. Это была молодая изящная китаянка с гладким продолговатым лицом, которое казалось изваянным искусным скульптором из светлого янтаря. Тонкий нос, чувственный, красиво очерченный рот, слегка выдающиеся скулы, чуть выпуклый лоб. Взгляд, полный превосходства, как-то странно подчеркивался длинной черной косой, небрежно переброшенной через правое плечо. Незнакомка была одета в китайскую блузу и узкие кожаные брюки.

Тонкая и нежная рука, украшенная драгоценными перстнями, покоилась на серебряной рукоятке заткнутого за пояс кинжала. Китаянка остановилась перед тесно стоявшими Бобом, Биллом и Джеком, внимательно их разглядывая. Окончив эту короткую инспекцию, она слегка поклонилась и проговорила по-английски со всей старокитайской вежливостью:

— Добро пожаловать, уважаемые потерпевшие кораблекрушение, на борт «Легендарной Рыбки» и считайте себя гостями Лей Пин Тзинг…

Моран, не удержавшись, слегка вздрогнул.

Лей Пин Тзинг была известна во всех морях Китая и Малайзии, так же как и ее флагманский корабль «Легендарная Рыбка». Называли ее принцессой, поскольку она являлась прямым потомком манчжурских императоров, которые в течение трех веков правили в Китае. Было также известно, что в шестнадцать лет она унаследовала дело своего отца, знаменитого пирата Ванг Хо Тзинга. С этого времени ее джонки сеяли ужас от Зондских островов до Камчатки, доходя на востоке до Каролинского архипелага и Соломоновых островов, а то и дальше. Замаскированные под мирные торговые суда, обладая мощными двигателями и современным вооружением, эти джонки грабили и топили корабли, забрав добычу. За голову Лей Пин Тзинг было назначено солидное вознаграждение, но молодая предводительница пиратов была хитра и к тому же имела многочисленных сообщников; ее никак не могли поймать.

Не оставаясь в долгу, Моран поклонился в свою очередь.

— Я слышал о Лей Пин Тзинг, и мы с друзьями тронуты, что она оказывает нам свое гостеприимство…

К тому же, зная, что комплименты всегда положительно влияют на женщин, он добавил:

— Должен добавить, что, хоть репутация Лей Пин Тзинг исключительно высока, она ничто по сравнению с ее красотой. Самые чистые алмазы Цейлона, самые прекрасные жемчуга Арабского побережья и перья самых редких птиц недостойны обрамлять эту красоту…

Легкая улыбка скользнула по прекрасному лицу Лей Пин Тзинг.

— Вы слагаете мадригалы с искусством, достойным лысого и бородатого поэта, уважаемый незнакомец, — сказала она. — Нужно быть довольно старым, прожить долгую жизнь, чтобы говорить с таким искусством о красоте, а я должна признать, что вы еще довольно молоды… Как вас зовут?

Моран хотел было сообщить свое настоящее имя, как и имена спутников, но быстро решил, что, не зная намерений принцессы на их счет, лучше от этого воздержаться.

— Меня зовут Робер Капет, — ответил он. — А это Уильям О’Нил и Джек Уитмен, — показал Боб на Баллантайна и Скара. — Мы путешествуем для собственного удовольствия на старой скорлупке, купленной на Минданао. Она набралась воды, и пришлось ее покинуть. Эх! Попадись мне та старая крыса, которая продала нам эту лоханку…

Но Лей Пин Тзинг не слушала больше.

— Капет, О’Нил и Уитмен, — насмешливо проговорила она. — Имена короля, драматурга и поэта.[3] Слишком много для одной компании.

«Ай-ай-ай, — подумал Боб, — эта шутница слишком образованна. Да и я тоже хорош, выбрал имена из энциклопедического словаря…»

— Король, драматург и поэт? — с непонимающим видом проговорил он. — Вы слишком высоко меня возносите, уважаемая Лей Пин Тзинг, поскольку я, конечно, не король, а отец мой зарабатывал скобяной торговлей. Что до О’Нила, то он разводит кур, а Уитмен — владелец гаража…

Однако розыгрыш этой маленькой комедии ни к чему не привел, ибо принцесса воскликнула, возвысив голос:

— И послушать только этого хитреца! О Великий свет океана! Он лжет…

Лей Пин Тзинг немного подвинулась, чтобы пропустить человека, которого ни Моран, ни Баллантайн, ни Скар сначала не заметили. Это был огромный жирный китаец, на толстом лице которого еле-еле были видны нос, рот и глаза. Боб и Билл тут же узнали Хи, с которым расстались в Сингапуре, отведав самого мерзкого шум-шума в Малайзии, Китае и окрестностях…

Каюта Лей Пин Тзинг была прекрасно меблирована, прямо-таки как номер-люкс в шикарной гостинице, чего никак нельзя было ожидать на борту зловещей «Легендарной Рыбки». Она была похожа на будуар элегантной парижанки, и только отдельные вещицы, вроде вазы эпохи Мингов или золоченой тибетской бронзы, напоминали, что хозяйка происходит из Азии.

Предложив гостям — а скорее пленникам, впрочем, как посмотреть — сесть на удобные сиденья, принцесса полулежа устроилась на софе, покрытой пышными шелками. Два пирата, чистокровные китайцы, замерли с автоматами по обе стороны двери внутри каюты.

Как и на палубе, Лей Пин Тзинг долго всматривалась в Боба Морана, Билла Баллантайна и Джека Скара, словно хотела прочесть что-то в их мозгу. Наконец она заговорила:

— Видите ли джентльмены, до настоящего момента наша встреча была не более чем игрой случая. Как вам известно, эта гора мяса Хи помог негодяю Леониду Золтану похитить господ Морана и Баллантайна. Но Золтан не знал, что толстяк Хи ест сразу из нескольких плошек, одна из которых моя. К тому же Золтан допустил большую оплошность, не урегулировав с Хи все вопросы. Покидая Сингапур, он не только не заплатил все, что был должен, но еще и грубо с ним обошелся. Каждый имеет свою маленькую гордость, и Хи тут же решил отомстить Леониду. Он знал, что тот собирается освободить Джека Скара, а затем вместе с ним отправиться на поиски забытых сокровищ неподалеку от побережья Новой Гвинеи. Хи знал также, что я нахожусь в Сингапуре. Он без труда связался со мной. «Легендарная Рыбка» значительно более быстроходна, чем «Тайпей», и мы тут же двинулись к Йелюк-Йелюк. Когда Джек Скар был захвачен, наш корабль двинулся на некотором расстоянии за «Тайпеем». Несколько раз мы теряли его из виду, но, зная направление, каждый раз снова находили. Но прошлой ночью пал такой туман, что мы окончательно потеряли «Тайпей» и уже не надеялись найти… Но тут судьба вывела нас на правильный путь, пересекающийся с курсом вашей лодки…

— Мы бежали с «Тайпея», — объяснил Моран, — поскольку капитан вбил себе в голову, что может заставить Скара указать ему местонахождение сокровищ, которые наверняка не существуют.

Принцесса не прореагировала на последние слова Боба. Она продолжала, повернувшись к бывшему каторжнику:

— Ваша очередь, господин Скар….

Тот прекрасно понял, что хотел подсказать ему француз. Но решил по-своему.

— Давным-давно я слышал историю о семи свинцовых крестах, — рискнул он наконец, — в которую просто не верилось. Однажды я случайно рассказал ее Золтану. Поначалу он не поверил, потом, когда я уже был на Йелюк-Йелюк, вспомнил и почему-то решил, что я владею секретом…

Скар намеренно не сказал ни о Мелони, ни об архипелаге Афю. Однако Лей Пин Тзинг настаивала:

— Если я правильно поняла, господин Скар, вы хотите заставить меня поверить в то, что не знаете, где находится сокровище… И в то, что оно вообще не существует. Ну ладно. А я вам скажу, что сокровище существует, поскольку я хорошо знакома с Леонидом Золтаном и его репутацией. Он вовсе не из тех, кто погонится за легендой… И если он поверил в семь свинцовых крестов, то на это у него были серьезные основания.

— Может быть, и так, — ответил Джек Скар, — но это его дело. Так что вы у него и спрашивайте… Что же касается меня, то с меня хватит этой проклятой страны. Сейчас я испытываю только одно желание: добраться до Англии, где находятся мои жена и дочка, которых я просто не должен был никогда покидать.

Спокойствию принцессы можно было только позавидовать. Казалось, что ни радости ни горести никогда не касались этого гладкого, как у идола, лица.

— Ваши чувства делают вам честь, господин Скар, — наконец произнесла она, — и я не вижу препятствий для вашего возвращения в Англию… но после того, как вы доведете нас до семи свинцовых крестов.

Скар пожал плечами.

— Но я не могу этого сделать, поскольку не знаю, где они находятся… если, конечно, вообще существуют.

Холодная молния блеснула в глазах Лей Пин Тзинг.

— Это ваше последнее слово, господин Скар?

Англичанин утвердительно кивнул, но не произнес ни слова. Лей Пин Тзинг обернулась к Морану и Баллантайну и спросила:

— А вы, джентльмены, тоже не желаете дать мне сведения?

Билл галантно усмехнулся.

— Мы, принцесса, не желали бы ничего лучшего, чем сделать вам приятное… если бы, конечно, что-нибудь знали…

Китаянка настойчиво смотрела на Морана, как будто ожидала конкретного ответа именно от него. Бобу ничего не оставалось, как сказать:

— Мой друг выразил и мои мысли… Мы ничего не знаем; нам трудно сообщить вам что-либо… Все наше участие в этой истории заключалось в том, что нас похитил Золтан, а затем мы помогли Скару бежать. Что же касается точного местонахождения сокровища, то оно нам просто неизвестно…

Француз говорил правду, но принцессу это явно не удовлетворило.

— Итак, это ваше последнее слово? — настойчиво спросила она.

А поскольку все трое молчали, она добавила:

— Прекрасно! Вы сами этого хотели…

— Что вы собираетесь делать? — спросил Джек Скар. — Пытать меня? На борту «Тайпея» Золтан уже делал это, но не добился ни слова, потому что я ничего не знаю. Нельзя же выжать кровь из камня…

— Я не буду вас пытать, господин Скар, — заверила его Лей Пин Тзинг, — ибо не сомневаюсь в вашем личном мужестве. Но, может быть, глядя на мучения других…

После этих слов она поднялась с дивана, бросив пленникам:

— Следуйте за мной…

Трое мужчин повиновались. Они вышли из каюты и прошли на палубу. Лей Пин Тзинг быстро собрала пиратов, которые встали в каре, затем что-то приказала по-китайски, после чего обратилась к пленникам:

— Вы решили молчать, джентльмены?

— Мы же уже сказали вам, — ответил Моран, — что ничего не знаем. Почему же вы столь упрямы?

Себя же Боб спрашивал, как далеко может зайти принцесса и какие муки им уготованы. Новый приказ по-китайски, после чего по четырем углам каре пиратов как из-под земли появились четыре типа.

Это были приземистые и толстые китайцы.

Полуголые, с мощными плечами, грубыми лицами и полуприкрытыми глазами, которые сверкали дикой жестокостью. Каждый из них держал двумя руками короткую изогнутую саблю. Возле гарды были вытравлены какие-то иероглифы. В этом оружии пленники тут же узнали сабли палачей.

— Я представляю вам Фанга, Вана, Фо и Линга, — обратилась принцесса к компаньонам. — Это мои любимые палачи. Но я отдам им господ Морана и Баллантайна не связанными по рукам и ногам. Они смогут защищаться, как умеют… если вы, конечно, не решите заговорить, господин Скар…

Не получив ответа, Лей Пин Тзинг продолжала:

— Ваше молчание заставляет меня привести угрозу в исполнение, но не забывайте, господин Скар, что в любой момент вы можете остановить это сражение.

Она махнула рукой, и Морана с Баллантайном вытолкнули в середину каре. В эту минуту прозвучал голос жирного Хи:

— Вы скоро узнаете, уважаемые пленники, что Фангу, Вану, Фо и Лингу нет равных в искусстве рубить головы. Пфюить… удар саблей — и голова прочь…

После этих слов принцессы наступила тишина, тяжелая и гнетущая, трагическая для пленников. Для Морана и Билла ситуация складывалась просто критическая. Когда они могли сопротивляться, оставалась какая-то надежда, теперь же и ее не было. Судьба их зависела в данный момент только от Скара. И если Джек заупрямится, то их головы скатятся с плеч, поскольку Лей Пин Тзинг способна осуществить свою угрозу. Однако ни Боб, ни Баллантайн не могли решиться попросить Скара заговорить. Наоборот, они побуждали его молчать!

— Ну так как, господин Скар?

Никакого ответа. Тогда китаянка отдала приказ тем двоим, которых так позорно отхлестали шотландец и француз, и на лицах пиратов вспыхнула злобная радость, когда они схватили сабли, поскольку почувствовали, что появилась возможность отомстить.

Лезвия, блистая, медленно поднимались, но в этот момент вдруг вмешался Скар:

— Нет!.. Остановитесь!..

Принцесса жестом остановила палачей.

— Решили заговорить?

Джек утвердительно кивнул.

— Я скажу вам все, что вы хотите, но освободите их…

Принцесса, обернувшись к группе пиратов, скомандовала, показав на Боба и Билла:

— Развязать!

Через несколько минут руки и ноги их были свободны, а Билл, глотнув воздуха, весело сказал Бобу:

— Говори что хочешь, командан, но все же большое удовольствие оказаться живым и здоровым, не дойдя шага до стены вечного мрака с головой в руках…

— Ну еще бы, Билл! — признал Моран. — Но вот что выкинет Скар, поддавшись на шантаж?

Тут оба они взглянули на своих бывших палачей, которые явно загрустили, лишившись возможности отомстить. Боб улыбнулся и поклонился им.

— Извините, что разочаровал вас, джентльмены, — насмешливо проговорил он. — Но кто знает, может, вы еще получите удовольствие отрубить наши головы когда-нибудь…

Его прервала Лей Пин Тзинг, заявив:

— Ко мне в каюту, джентльмены.

В каюте она обратилась к Скару:

— Я вас слушаю…

Англичанин заколебался.

— Если я заговорю, то сохранит ли это жизнь моим друзьям и мне?

— Возможно… Все будет зависеть от того, что вы скажете. Если правду, то бояться вам нечего. Ну а если обманете…

Джек Скар несколько секунд всматривался в лицо китаянки, неподвижное, как камень. Наконец решился:

— Семь свинцовых крестов находятся на самом большом острове малюсенького архипелага на северной оконечности Новой Гвинеи, архипелага Афю. В центре острова расположена группа холмов, из которых один увенчан тремя скалами в форме игл. Под этими скалами у подножия холма вход в пещеру, где папуасы хоронят своих мертвых. В семь могил воткнуты кресты. Местные их не трогают, считают табу, поскольку сразу же после смерти миссионеров племя охватила эпидемия оспы.

— Значит, чтобы овладеть крестами, — протянула китаянка, — нужно проникнуть в грот…

— Ну да… Я вам рассказал все, что знал.

— А если вы солгали?

— Нет, я сказал правду. Вы в этом удостоверитесь на месте, поскольку я лично провожу вас до пещеры.

Это последнее замечание понравилось принцессе, но тем не менее она добавила:

— И оба ваших друга будут нас сопровождать, причем под самым строгим наблюдением, поскольку я только что видела, на что они способны…

Моран так и покатился со смеху.

— Ну, принцесса, с вами не соскучишься. То вы собираетесь нам отрубить головы, то не хотите, чтобы мы вас покинули… Чисто женская логика.

Лей Пин Тзинг повернулась к Бобу и, честно глядя на него своими черными узкими глазами, проговорила:

— Отрубить головы вам и вашему другу мне было бы очень грустно, господин Моран. Было бы жаль таких бравых парней…

Большая лодка с «Легендарной Рыбки» взбаламутила зеркальные воды залива, едва наступил опаловый рассвет. Она двигалась в направлении белого песчаного пляжа. На борту ее находились принцесса, Боб Моран, Билл Баллантайн, Джек Скар и восемь вооруженных до зубов пиратов. Бобу, Биллу и Джеку, в отношении которых принцесса сохраняла некоторые сомнения, никакого оружия не выдали.

Четверо пиратов мощно гребли, и шлюпка быстро приближалась к берегу, который очень внимательно рассматривали Боб и его друзья, не находя ни единого признака присутствия там людей.

— Такое ощущение, что остров необитаем, — проговорил Билл, — иначе аборигены уже как-то проявили бы себя.

— Ну, это еще как сказать, — возразил Моран. — Может быть, они пока нас просто не заметили. Не забывайте, что мы стали на якорь уже в сумерках, а сейчас только-только наступает рассвет… А впрочем, нельзя исключать, что нас уже засекли, но просто наблюдают, не желая выдавать свое присутствие… желая сделать нам небольшой сюрприз… Так что, причалив, лучше быть наготове.

Берег был совсем рядом, и Боб, указав на его низкую и болотистую часть, сказал:

— Пожалуй, это то, что нам нужно. Там трудно устроить засаду. Давайте-ка двинем туда…

Совет, с точки зрения принцессы, был достаточно дельным, и она отдала короткий приказ по-китайски. Едва лишь шлюпка пристала, ее привязали к какому-то корню, а четверо вооруженных пиратов двинулись к деревьям, два в арьергарде, предоставив места в середине принцессе и пленникам.

Сначала они двигались вслепую. Джунгли становились все гуще, но постепенно стали редеть, появилось небо над головами, а затем вдали показались и холмы. Одиннадцати мужчинам и Лей Пин Тзинг осталось только добраться до них.

Шли они быстро, и никого не встретили на пути, кроме птиц, вспархивающих при их приближении. Моран думал о том, как быстро меняется ситуация. Всего несколько дней назад они были пленниками Золтана, как выяснилось, довольно известного пирата, и вот уже сотрудничают с пиратами принцессы, которую от хозяина «Тайпея» отличает лишь красота.

Так шли они полчаса, внимательно поглядывая по сторонам, но не замечая ничего подозрительного. А холмы были уже совсем близко, и с каждым шагом все ближе каменные иглы, венчающие самый высокий из них. Группа вошла в узкое ущелье, ведущее к подножию холма.

— В конце этого коридора, — объяснил Скар, — должен находиться вход в пещеру, где расположено кладбище. Там-то, если верить рассказу Мелони, мы и найдем семь свинцовых крестов.

Однако их ждал неприятный сюрприз. Проход заканчивался тупиком, перекрытым огромной скальной плитой.

— Вход в пещеру находился здесь, — уверенно заявил Джек Скар, — но он относительно недавно перекрыт обвалом…

Билл Баллантайн горестно воскликнул:

— Вот уж невезение так невезение! Кажется, уже достигли цели, и перед носом стена!

Гигант долго разглядывал обвал, потом обратился к Морану:

— Как полагаешь, командан, удастся раскопать осыпь?

Боб развел руками, потом пригладил ежик своих волос, что служило у него признаком сомнений.

— Раскопать завал? Сомневаюсь, Билл… С помощью экскаватора можно бы было попытаться, но где же его взять? В любом случае времени потребуется много.

В этот момент Джек Скар воскликнул, указывая пальцем на монолитную стену слева и справа от прохода:

— Там! Смотрите!

По обеим сторонам возвышались огромные столбы, вырезанные в форме человеческого тела из целых древесных стволов по классическим канонам папуасской скульптуры. Когда-то они были раскрашены яркими красками, но теперь совсем поблекли. На верхушки столбов были надеты пожелтевшие человеческие черепа.

— Да, — признал Моран, — никакой ошибки. — Мы рядом с папуасским кладбищем.

— Все так, но мы не продвинулись ни на шаг вперед, — ответил Билл.

Пока они переговаривались, Лей Пин Тзинг о чем-то глубоко задумалась и наконец сказала:

— Этот обвал, похоже, был случайным. Полагаю, что папуасы, которые слишком чтят своих предков, имели еще один вход, чтобы проникать в пещеру…

Моран вздрогнул и засмеялся.

— Совершенно верно, так и должно быть! Как я не подумал об этом… Вы правы, принцесса, второй вход должен быть обязательно. Поищем и, думаю, найдем.

— Обойдем вокруг холма, — предложил Скар, — и найдем другой вход…

Чтобы обойти холм, нужно было преодолеть несколько оврагов, узких, но довольно глубоких.

Шли они уже десять минут, когда вдруг гробовая тишина разорвалась грохотом барабанов.

Отряд застыл.

— Выходит, что о нашем прибытии на остров было известно? — проговорил Баллантайн.

— Вполне возможно, — подтвердил Моран. — И я не исключаю, что папуасы скоро пойдут по нашим следам, если уже не идут… Может быть, было бы лучше добраться до джонки, и как можно скорее…

Но Лей Пин Тзинг была иного мнения.

— Почему же отступать? — спросила она. — Если существует другой вход в пещеру, то мы его скоро откроем. К тому же мои люди хорошо вооружены, так что туземцы ничего не смогут сделать с нами.

Моран хотел заметить принцессе, что события часто разворачиваются совсем не так, как рассчитываешь. Но он догадывался, что эта девица-пират не изменит своего решения. К тому же разве не она сейчас командовала?

Они продолжили путь по узкой теснине. Однако по мере того, как они продвигались, Боба все больше охватывало беспокойство. У него возникло ощущение, что за ними наблюдают.

И тут началось то, что трудно было предвидеть. Один из пиратов издал крик боли, уронил автомат и упал навзничь. В груди его торчал длинный дротик, украшенный перьями райской птицы.

Среди пиратов возникло замешательство, и в это время закричал Моран:

— Всем укрыться!.. Быстро!..

Но в овраге укрыться было просто негде, а с вершины холма продолжали сыпаться дротики. Уже многие из пиратов лежали бездыханные на земле. Некоторые стреляли, но атакующих не было видно, а пираты падали один за другим. Было ясно, что нападающие хотели оставить в живых только женщину и трех белых. Лишь один, видимо, случайный дротик попал Скару в плечо, но рана казалась не очень опасной.

Вскоре все восемь пиратов лежали мертвые или умирающие, и только Боб, Билл, Джек и принцесса стояли на месте. Билл хотел подобрать автомат одного из пиратов, но Моран помешал ему это сделать.

— Нет, Билл. Это оружие бесполезно, более того, опасно. Вооружись мы — и нас прихлопнут на месте…

После того как рухнул последний пират, ливень дротиков прекратился. Однако на милосердие папуасов надеяться не стоило.

Ясно, что они хотели захватить их живыми, чтобы позже придать жестокой смерти.

Это последнее предположение должно было скоро получить подтверждение, поскольку вдруг неожиданно на четверых, оставшихся в живых, упала плетеная сеть. Несмотря на все их усилия, освободиться от нее не удалось. Тем более что сверху спрыгнула целая туча папуасов, которые прижали пленников к земле и крепко связали.

Только теперь Боб и остальные смогли рассмотреть нападавших. Их было около тридцати, все в боевой раскраске, с воткнутыми в волосы птичьими перьями и человеческими костями в виде украшений. Носы у многих тоже были проткнуты и пронизаны торчащими костями. Некоторые носили ожерелья из ребер, нанизанных на кожаный шнурок, а у одного на голове каким-то образом держался череп.

Один из туземцев что-то скомандовал, и пленных подвесили на шесты, а потом потащили, как сушеную рыбу.

Они даже не успели подумать, что же с ними будет, как их втащили под низкие своды прохода у подножия холма; это наверняка был второй вход в некрополь, тот самый, который искали Боб и его спутники. Пройдя через проход, папуасы и пленники оказались в просторной пещере, освещенной факелами. И повсюду были скелеты — десятки, сотни скелетов в сетях или корзинах, подвешенных к своду, чаще всего на резных столбах. Некоторые, правда, лежали на бамбуковых носилках, наподобие мумий.

В центре этого кладбища высились два двухметровых бруса. Они сплошь были покрыты резьбой и раскрашены. Пленники попарно — принцесса и Скар, Боб и Билл — были привязаны к этим столбам спина к спине…

И тогда они увидели свинцовые кресты. Их было действительно семь, воткнутых в землю среди человеческих останков этого первобытного некрополя.

Несмотря на весь ужас положения, Моран не мог не подумать с горечью о странностях и превратностях судьбы. Он и его компаньоны достигли цели, но не тем путем, как надеялись. Они добились своего, они нашли семь свинцовых крестов. Но, находясь рядом, не могли обладать ими…

Привязав пленников, папуасы отошли, потрясая дротиками и каменными топорами.

— Что они хотят сделать с нами? — спросила Лей Пин Тзинг у Морана.

Француз повернул голову к молодой женщине, находящейся приблизительно в метре от него, и очень удивился, не обнаружив на ее лице, освещенном танцующим светом факелов, никаких признаков страха. Оно напоминало застывшую маску. Однако сам вопрос принцессы свидетельствовал об охватившем ее ужасе.

— Что они хотят сделать с нами? — повторил Боб. — Убить нас, конечно, но не сразу, поскольку могли это сделать прямо на месте. Мы попытались нарушить табу их некрополя, и они наверняка уготовили нам судьбу святотатцев…

В этот момент папуасы перестали жестикулировать и, повернувшись спиной к пленникам, пошли один за другим к выходу из пещеры. Вскоре все они вышли, и принцесса, Боб, Билл и Джек остались одни.

Несколько минут царила тишина, нарушаемая только потрескиванием горящих факелов. Потом слегка застонал Джек Скар.

Бывший каторжник сильно ослабел. Из его раны на плече сочилась кровь.

— Как вы себя чувствуете, Джек? — спросил Моран.

Раненый повернул к Морану искаженное болью лицо.

— Очень болит плечо. Наверное, я потерял много крови… Не думаю, что выдержу, если нас не выручат отсюда…

«Да уж, выручат!.. Но кто этим займется? — подумал Моран. — Пираты, сидящие на „Легендарной Рыбке“? Может быть… Но очень сомневаюсь, особенно после того, как они услышали бой барабанов… Наверняка побоятся спуститься на берег…»

— Но почему же они ушли? — спросила принцесса.

Она говорила о папуасах и опять обращалась к Бобу. В ее черных, как полированный обсидиан, глазах Моран впервые увидел страх. «Станет ли она наконец более человечной?» — подумал он, но все же ответил:

— Кто их знает. Может, они собираются уморить нас голодом в центре кладбища, которое мы хотели осквернить… С их точки зрения, это было бы справедливо… В таком случае нам уготована довольно спокойная смерть…

— Это я вынудила вас идти сюда, — проговорила принцесса. — Мне нужно было прислушаться к вашим советам и оставить в покое это проклятое сокровище… Ведь я и так богата…

Она помолчала, потом заговорила, обращаясь ко всем троим:

— Если мы здесь умрем, то это моя вина… Простите меня…

Слова эти в устах той, которую называли Бичом китайских морей, прозвучали как-то странно. «Да, — подумал Моран, — она все же испытывает иногда человеческие чувства…»

Тут бунтарский дух вспыхнул в груди Морана. Женщина-пират потеряла мужество, но он-то не должен уподобляться ей.

— Мы же еще не умерли! — глухо бросил он. — Пока живы — нельзя терять надежду. Тем более что папуасы не стремятся в данный момент покончить с нами… Постараемся использовать эту отсрочку, чтобы освободиться.

— Что-то я не вижу способа сделать это, — заметил Билл. — Я связан так крепко, что не могу пошевелить и пальцем…

— Поодиночке мы вряд ли преуспеем, — подтвердил Боб. — Но туземцы совершили ошибку, привязав нас с тобой вместе к одному столбу. Мы ведь не слабаки. Общими усилиями мы раскачаем столб, а потом попытаемся его вытащить…

Шотландец удовлетворенно хмыкнул.

— А ведь то, что ты говоришь, командан, вполне выполнимо. Давай-ка станцуем твист и вырвем этот проклятый столб, а потом…

Гигант не успел закончить фразу, так как у входа в пещеру послышались шаги.

— Папуасы… — прошептала Лей Пин Тзинг. — Они возвращаются.

— Нет, это не папуасы, — возразил Боб Моран. — Это идут люди обутые, а папуасы не носят обувь…

Пленников охватила безумная надежда. Не пираты ли это с «Легендарной Рыбки»?

Шаги были все ближе и ближе, и наконец в пещеру вошло около дюжины людей. Да, это были пираты, но пираты с «Тайпея», и во главе их шел Леонид Золтан.

Пленники замерли. Надежда их угасла, так как эти люди были значительно опаснее, чем папуасы.

Золтан, войдя, сразу увидел привязанных пленников, а затем семь свинцовых крестов. Он захохотал, уперев кулаки в бока, и никак не мог остановиться, но наконец глухо проговорил:

— Какая встреча, джентльмены!

Эти слова относились к Джеку Скару, Бобу Морану и Биллу Баллантайну. Затем бандит поклонился Лей Пин Тзинг.

— А как же вы, прекрасная принцесса, впутались во все это?.. Думаю, что вы пропали…

Золтан немного помолчал, продолжая насмешливо смотреть на Морана и его компаньонов, затем снова, обращаясь к ним, заговорил:

— Вы хотели возвыситься над старым Леонидом, но не имели для этого ни малейшего шанса, даже добравшись сюда… Я же если и не знал точно, где находятся кресты, то помнил по словам нашего друга Джека, когда-то мне сказанным, что они на самом большом острове архипелага Афю. Таким образом, вместо того, чтобы пуститься на поиски беглецов, а искать вас в океане — все равно что искать иголку в стоге сена, я предпочел прямо отправиться к острову, чтобы поискать сокровище. Так что вчера после полудня «Тайпей» стал на якорь в заливчике, куда мы прошли через узкую горловину. А потом, сойдя на берег, я увидел «Легендарную Рыбку». С помощью же бинокля рассмотрел всех троих и принцессу. Тут мне стало понятно, что вы все явились за сокровищем. А остальное просто: оставалось только следить за вами. Вас, к счастью, захватили туземцы, мы проследили за ними, обнаружили вход, а удостоверившись, что они далеко, явились на это уютное кладбище…

Негодяй опять замолчал, разглядывая узников, потом снова заговорил:

— Я надеялся, что вы уже мертвы. Однако вы живы и здоровы, за исключением, может быть, дорогого Джека, которому, как мне кажется, не повезло…

Скар дернулся в путах и бросил:

— Я еще жив и проживу еще долго, чтобы увидеть, как тебя, негодяя, повесят…

Леонид пожал плечами.

— Мне абсолютно наплевать на ваши оскорбления, Джек. Я нашел то, что искал, а остальное меня не интересует.

Говоря так, Золтан указал своим людям на свинцовые кресты:

— Заберите это! А потом без задержки на «Тайпей»!

Семеро пиратов занялись крестами, которые оттягивали им руки, настолько были тяжелы. Затем все направились к выходу, только Золтан задержался на пороге, чтобы еще раз насмешливо сказать:

— Мне очень хочется пустить вам каждому по пуле в лоб, но это сразу покончило бы с вашими страданиями, так что пусть уж лучше папуасы займутся вашим будущим… Прощайте, леди и джентльмены…

Негодяй опять захохотал, повернулся и вышел вслед за своими сообщниками.

Услышав грохот барабанов, трое мужчин и женщина одновременно, как по команде, вздрогнули.

— Это наверняка в селении, — проговорил Моран. — Скажу вам, что я на своем веку достаточно наслушался подобных барабанов, чтобы с уверенностью заявить, что они объявляют праздник.

— Может быть, даже тот самый праздник, на котором нас должны принести в жертву, — уточнил Баллантайн. — Ну и рожи будут у этих папуасов, когда они обнаружат, что птички упорхнули…

— И они тут же бросятся нас искать, — добавила Лей Пин Тзинг.

— Тем более, — закончил Боб, — что они имеют на это все права. Мы пришли сюда с оружием в руках, пробирались по их родным землям, чтобы осквернить кладбище… В Европе в не столь уж отдаленные времена людей сжигали на кострах и за более мелкие преступления.

— Не вините себя, вся вина лежит на мне, — вмешалась Лей Пин Тзинг. — Я ведь силой заставила вас этим заниматься…

Моран махнул рукой.

— Вы или кто другой, сейчас это ничего не меняет в нашем положении. Поплыли скорей… За весла, Билл!

Друзья изо всех сил налегли на весла, направив нос шлюпки в открытое море. Отплыв на сотню метров, они обернулись к берегу, боясь обнаружить преследовавших их папуасов. Но тех не было и в помине. Только вдалеке продолжали грохотать барабаны.

Обогнув мыс, Боб и его спутники увидели большое скопище воронов, терзавших добычу.

— Но это же трупы людей! — воскликнула Лей Пин Тзинг.

Моран согласно кивнул.

— Действительно, люди… Нужно посмотреть.

Причалив к пляжу, они спрыгнули на песок, и, оставив в лодке совсем слабого Джека Скара, принцесса, Боб и Билл направились к месту пиршества воронов, которые взлетели при их приближении, оставив десяток растерзанных трупов, рядом с которыми валялось семь свинцовых крестов.

Это были пираты Леонида Золтана.

— Папуасы напали на них, когда они собирались отчалить, — заметил Моран. — Они даже не успели защититься…

— Но почему же тогда, — спросил Билл, — папуасы не забрали свинцовые кресты?

— Да просто побоялись их тронуть. Не забывайте, что это — табу и что их считали причиной эпидемии оспы… По традиции запрещалось их касаться. Давайте посмотрим, может быть, кто-нибудь из несчастных еще жив?

Но все пираты были мертвы, однако самого Золтана среди них не было… Может быть, ему удалось бежать?

— Все это неважно! — воскликнула Лей Пин Тзинг. — Не будем мы искать его, еще опять попадем в плен к туземцам… Нужно скорее добраться: до «Легендарной Рыбки».

— А кресты? — спросил Билл. — С ними-то что делать?

Китаянка опустила голову.

— Я могла умереть из-за них, так же как и вы… Они прокляты… Оставим их здесь…

— Оставить здесь?! — раздался слабый голос. — Вы что, с ума сошли?!.. И не рассчитывайте!

Трое обернулись и нос к носу столкнулись с Джеком Скаром, добравшимся до них. Его глаза лихорадочно блестели.

— Мы не можем оставить кресты… и не думайте… Я не хотел их даже видеть, но теперь… когда они в нашем распоряжении… Вы даже не представляете, что они для меня значат!

Боб понимал. Он хорошо понимал, что для Джека Скара обладание крестами и сокровищами, в них заключенными, означает конец нищеты, возможность вернуться в Лондон, принести счастье семье, которую он покинул. Да, с этой точки зрения кресты являлись благом…

— Я полагаю, что кресты не несут никакого несчастья. Оттащим их в лодку и поплывем к джонке…

— А Золтан? — спросил Билл.

Моран пожал плечами.

— Может быть, он уже добрался до «Тайпея»! Хотя я не испытываю к нему ни малейшей симпатии, надеюсь, что он выкрутился… или выкрутится. Но наступает вечер. Если праздник назначен на эту ночь, то папуасы вот-вот отправятся в пещеру, чтобы с помпой доставить нас в деревню. Если, конечно, ритуал не будет проводиться в самом некрополе. В любом случае, не обнаружив нас, они бросятся на поиски.

Билл между тем начал грузить кресты в лодку. Моран стал ему помогать. Кресты были тяжелыми, но погрузка вскоре закончилась.

Джек Скар все больше слабел, но взгляд его сверкал надеждой. Боб и Билл, объединив усилия, столкнули лодку в воду, а вороны мгновенно упали на неподвижные тела пиратов. Тем временем лодка поплыла к «Легендарной Рыбке», которая четко вырисовывалась на фоне темно-синего вечернего неба.

Неожиданное появление хозяина «Тайпея» ошеломило присутствующих. Хотя Боб и остальные не видели трупа Золтана среди мертвецов на пляже, они считали, что негодяй захвачен папуасами.

Леонид Золтан захохотал.

— Что, не ждали меня, леди и джентльмены? Может быть, вы даже считали, что я мертв или меня пытают эти дикари? Так и быть, успокою вас. Когда на нас напали, я упал на землю, а потом скользнул за кусты и добрался до лесу незамеченным. Потом я бежал, стремясь убраться как можно дальше от туземцев. Я влез на дерево и дождался, пока папуасы не ушли в свою деревню. О чем я сожалел, так это только о свинцовых крестах.

А потом я вернулся к пляжу и увидел, как вы грузите кресты в лодку. Одна мысль преследовала меня — отобрать кресты. Конечно, я мог добраться до «Тайпея» и послать людей на абордаж, зная, что вы потеряли много людей, но многих потерял и я из своего экипажа. К тому же я не знал, сколькими бойцами вы точно располагаете. Тогда я пошел на хитрость. Спустя несколько минут после вашего отплытия я последовал, пользуясь темнотой, за вами на своей лодке, пристал к джонке с кормы, пока вы выгружали кресты, а затем пробрался в эту каюту, где и спрятался, ожидая вас…

Говоря все это, Леонид Золтан не переставал следить за Лей Пин Тзинг, Бобом, Баллантайном и Скаром.

Посмеявшись еще, он продолжал:

— А дальше — все просто. Я присутствовал при вашем приходе и вскрытии крестов…

Он насмешливо посмотрел на Боба и сказал:

— Спасибо за то, что вы облегчили мне работу, господин Моран…

Принцесса с яростью топнула ногой.

— Хватит болтать, Золтан! У вас есть револьвер, ну и что из этого? Неужели вы думаете завладеть сокровищем?.. Бежать, застрелив нас? Звуки выстрелов привлекут внимание моих людей, так что вы не успеете скрыться, поскольку лодку засекут прожекторами с «Легендарной Рыбки» и потопят…

— Когда вы умрете, принцесса, — заметил Золтан, — ваши люди не будут стремиться расправиться со мной, а может, даже объединятся с моими…

— На это не рассчитывайте, поскольку они верны и преданы мне фанатично, и я никому бы не советовала оказаться в их руках, если меня убьют. Их месть будет ужасна…

Негодяй махнул рукой.

— Может быть, может быть… Но думаю, что фанатизм ваших пиратов сослужит мне добрую службу.

Золтан указал на старый медный мегафон на стойке в углу каюты.

— Вы дадите знать своим людям, что находитесь под прицелом револьвера и при малейшей попытке с их стороны освободить вас будете безжалостно прикончены… Они должны поднять якорь, направиться к «Тайпею» и встать рядом с ним. Затем пропустить моих людей на борт джонки и привести сюда… Все это в обмен на вашу жизнь…

Легкая улыбка заиграла на полных губах китаянки, но глаза ее сверкали, как два черных бриллианта.

— Ну и что же дальше, господин Золтан? Вы, значит, после этого сохраните наши жизни?..

Тот ухмыльнулся.

— Сохранить жизнь?.. Скажу вам, что я об этом еще не думал… Мы вернемся к этому позже, если вы будете послушны.

Подбородком он указал на мегафон.

— Говорите с вашими людьми, принцесса. Но только то, что я продиктую, не больше.

— А если я откажусь?

— Вы умрете, и ваши компаньоны тоже… Если же вы повинуетесь, то останется шанс сохранить жизнь…

Китаянка колебалась, потом повернулась к Морану и взглядом спросила у него: «Как я должна поступить?»

Боб и сам задавался вопросом, что можно сделать против Золтана. Однако тот был в нескольких метрах от него и Билла, так что, бросься они на него, успел бы уложить обоих. Таким образом, выигрыш был на стороне Золтана, так что нужно потянуть время, делая вид, что его условия принимаются.

И на молчаливый вопрос Лей Пин Тзинг он ответил:

— Боюсь, увы, что нам не остается ничего другого, кроме как повиноваться…

После некоторого колебания Лей Пин Тзинг с явным сожалением направилась к рупору. Моран же был страшно раздосадован, что все страдания его и друзей оказались напрасны. Если «Легендарная Рыбка» подойдет к «Тайпею», на борту которого находится Фарнлей, проклятая тень Золтана, то все будет потеряно. Повинуясь приказаниям своей повелительницы, люди Лей Пин Тзинг не окажут никакого сопротивления, и Золтан спокойно захапает сокровища.

Принцесса протянула руку к рупору, но вдруг замерла, а взоры всех обратились к огромному открытому иллюминатору, в котором неожиданно возник массивный силуэт Хи, нацелившего свой пистолет на Золтана.

— Не шевелитесь, капитан Золтан! — проговорил толстяк. — Не шевелитесь…

Услышав этот голос, пират вздрогнул. Он лишь слегка повернул голову к окну.

— Это ты, жирняга? — мягко спросил он. — Я думал, что ты в Сингапуре…

— Хи не в Сингапуре. Хи — друг принцессы. Он ее предупредил… Хи хочет расплатиться с капитаном Золтаном. Капитан Золтан сильно ударил Хи в Сингапуре… Хи был на палубе у окна и слышал, что говорил капитан Золтан. Тогда Хи вспомнил, что нужно платить по старым счетам…

— Ну и что ты хочешь делать, толстяк? — спросил хозяин «Тайпея».

— Хи не любит, когда его бьют… Он убьет капитана Золтана.

— Убьешь меня? — рассмеялся негодяй, хотя и несколько фальшиво. — Ну и что тебе это даст? Лучше помоги мне убраться с этого судна… Мы разделим сокровище.

Но толстяк покачал головой.

— Хи знает цену словам капитана Золтана. Капитан не умеет держать слово. Хи решил служить принцессе, у которой нет раздвоенного языка, как у змеи… Хи убьет капитана Золтана. Прямо сейчас…

Все остальное произошло очень быстро. Не давая Хи осуществить его угрозу, Леонид Золтан мгновенно развернулся, одновременно открыв стрельбу.

Получив три пули в грудь, толстяк рухнул на край иллюминатора и перевесился в каюту, не выпуская из руки пистолета.

Золтан тут же попытался повернуться к Морану, но тот был, как молния. Использовав короткое мгновение, когда револьвер был направлен на Хи, Боб прыгнул вперед, и его правая рука, как сабля, рубанула по кисти капитана Золтана. Тот взвыл от боли и выронил оружие. Едва пират нагнулся, чтобы поднять его, как Моран нанес ему пару ударов кулаком, которые надолго могли бы отключить среднего человека. Но вся беда в том, что хозяин «Тайпея» не был средним человеком. Он выдержал, и сам бросился в наступление, так что Боб упал навзничь.

Используя это, Золтан снова потянулся к револьверу, но на пути его уже оказался Билл Баллантайн, прижавший оружие ногой, говоря:

— Не так скоро, дружок!

Капитан попытался сбить его с ног, но тот нанес ему удар, способный свалить и гиппопотама, от которого Золтан полетел на уже вставшего Морана.

Находясь между двумя противниками, негодяй защищался с энергией обреченного. Встав в угол, он отбивался как зверь. Моран бросил Баллантайну:

— Оставь-ка его мне, Билл… Мне тоже нужно с ним расплатиться по старым счетам…

Золтан обладал огромной силой и имел к тому же богатый опыт рукопашных схваток. Тем не менее Боб чисто каратистским приемом врезал ему в подбородок и сбил на пол.

Несколько секунд Золтан лежал неподвижно, затем потряс головой, приходя в себя. Он был из тех, кто быстро восстанавливает силы.

Маленькие черные глазки капитана сверкали злобой. Вскочив, он снова кинулся на Морана, но в это время прозвучал выстрел. Леонид Золтан застыл, слегка вздрогнув, на лице его появилось выражение удивления, а на рубашке в области сердца расплылось красное пятно. Затем взгляд его погас, и жизнь покинула грохнувшееся об пол массивное тело.

Принцесса, Боб Моран, Билл Баллантайн и Джек Скар обернулись к иллюминатору, откуда прозвучал выстрел. На оплывшем лице толстяка Хи обозначилась слабая улыбка, а безвольно опускающаяся рука продолжала сжимать пистолет.

— Капитан Золтан не должен был бить Хи…

Огромное бесформенное тело качнулось назад и исчезло, упав в море.

Вот уже много часов «Легендарная Рыбка», подняв якорь и распустив паруса, плыла сквозь ночь, оставив далеко позади себя «Тайпей». Леонида Золтана похоронили по морскому обычаю, и на дне залива он встретился с толстяком Хи. Что до Боба Морана, Билла Баллантайна, Джека Скара и Лей Пин Тзинг, то они находились в каюте принцессы, сидя перед кучей драгоценных камней, из-за которых умер Золтан. Мужчины так и не знали, что предпримет китаянка.

Для Боба и Билла этот вопрос не был столь жгучим, как для Джека Скара, поскольку они не слишком рассчитывали на дележ сокровища, но догадывались, что Лей Пин Тзинг не предаст их смерти. Для бывшего же каторжника, наоборот, эти камни давали надежду на будущее, — на дом и встречу с семьей.

И вот Боб, кивнув подбородком на камни, решил задать вопрос молодой женщине:

— Так что же вы намерены делать, мисс Лей?

Китаянка улыбнулась. В ее взоре уже не было никакой суровости. Казалось, опасная женщина умерла в ней.

— Что я собираюсь сделать? Видите ли, без вас я уже была бы убита папуасами или Леонидом Золтаном с его сообщниками. И вы думаете, что я могу забрать большую часть сокровищ, которые вы для меня добыли?.. Думаю, что мы разделим его на четыре части. Каждого из вас эта часть сделает богатым…

Рука Морана легла на руку принцессы.

— Я надеялся, что вы так скажете…

Лей Пин Тзинг ничего не ответила, а лишь повернула свое лицо азиатской богини к Морану, а тот продолжал:

— Мне хотелось бы, чтобы вы оставили это ваше существование и скрылись где-нибудь, чтобы о вас забыли… Мне будет больно узнать однажды, что вас схватили, приговорили и, быть может, казнили. Вы, как я понимаю, достаточно богаты, чтобы вести мирную жизнь. Зачем вам пиратские сражения и убийства?

Какое-то облачко набежало на прекрасное лицо китаянки.

— Да, я богата, — глухо проговорила она, — очень даже богата, и эти камни не так уж много добавят к моим сокровищам… Но смогу ли я забыть когда-нибудь, что являюсь Бичом китайских морей?

Моран мягко улыбнулся.

— Нет ничего столь важного, девочка, чего нельзя рано или поздно забыть…

Она взглянула на него еще внимательнее, чем раньше. Возможно, никто еще не называл ее «девочка», и она была бесконечно признательна за это Морану.

— Заставить себя забыть? — прошептала она. — Может быть, Боб… Может быть…

Француз опять улыбнулся и подумал: «Да, никогда нельзя терять надежду. Дьявол — и тот однажды может стать отшельником…»

Он взглянул на Джека Скара и заметил, что тот плачет.

Боб и Билл обменялись долгими понимающими взглядами. Наградой для них была вовсе не кучка драгоценных камней, а надежда вернуть доброту и нежность глазам Лей Пин Тзинг.

Рисовый самогон. — Примеч. перев.

Буквально: зуб арак. Рисовая водка, настоенная на малазийском перце. — Примеч. авт.

Гуго Капет, основатель династии французских королей (941–996); Юджин О’Нил — американский драматург ирландского происхождения (1888–1953); Уолт Уитмен, американский поэт, считающийся отцом современной поэзии (1819–1892). — Примеч. авт.