Рокуэлл-Мейнжен находился там, где и объяснил шериф, в самом конце неухоженной дороги, спускавшейся к югу, в центре местности, выходящей прямо на болота. Окруженное кипарисами здание было явно построено Рокуэллом лет сто пятьдесят назад, в эпоху, когда Джорджия, как весь юго-восток США, разбогатела за счет использования труда рабов на хлопковых плантациях.

В конце восемнадцатого века старый Рокуэлл построил нечто вроде замка, который был назван его именем и возвышался над плантациями и болотами Окифеноки, как бы свидетельствуя о двух страстях хозяина: накопление денег за счет хороших урожаев и прекрасная охота на водную дичь.

Рокуэлл-Мейнжен был обширным квадратным зданием, построенным в чисто джорджианском стиле, с монументальной дверью, колоннами и греческим фронтоном. В нем было тридцать, а то и все сорок комнат, гигантские лестницы, веранды, где можно было проводить балы, галереи с колоннадами и подвалы почти не обследованные, где была свалена всякая всячина, представлявшая какую-то ценность в прошлом. То же было и на чердаках, где ко всему прочему прятались всякого рода ночные пернатые, вроде сов и филинов, топающих по ночам, как люди.

Когда Боб Моран и Билл Баллантайн достигли усадьбы, она показалась им не очень попорченной временем. В сумерках она выглядела даже импозантно, как и в прошлом, а выбоины на фасаде можно было приписать неаккуратным строителям.

К дому вела длинная дубовая аллея, а ограды, как таковой, вообще не было. Боб затормозил машину у начала аллеи, и друзья через откинутый верх внимательно оглядели окружающую местность. Слева тянулись обширнейшие поля, на которых далеко друг от друга светились тусклые огоньки. Справа — болота со свинцовой водой, огромные пространства затопленного леса, трясины, которым сумерки придавали какой-то угрожающий, даже зловещий вид. И над всем этим нависла гнетущая тишина.

Билл Баллантайн сделал вид, что его пробирает дрожь, и проговорил:

— Брр… Не очень-то веселенькое местечко, а, командан? В таких закоулках действительно можно увидеть дракона, извергающего пламя.

Боб Моран пожал плечами и пригладил ежик волос.

— Ты же знаешь, Билл, что в сумерках препотешные места приобретают иногда самый что ни на есть зловещий вид. Здесь как раз подходящее место, чтобы проводить съемки фильмов ужасов. Однако, если верить шерифу, именно здесь, в этом районе, совершены три преступления… Впрочем, мы ведь приехали сюда именно из-за болот Окифеноки с их дурной репутацией и вовсе не ожидали увидеть пляжи с белокурыми купальщицами и продавцами мороженого и газированной воды.

Представив себе все это, Билл захохотал.

— Ты, конечно, прав, командан. Мы здесь не для подобных развлечений. Должен сказать, что ты всегда находишь образные и доходчивые сравнения. Здесь и вправду можно встретиться только лишь с драконом, глотающим людей, как устрицы.

Моран еще не включил фары, и темнота совсем сгустилась, что позволило увидеть, что первый этаж полностью освещен.

Боб заметил по этому поводу:

— По крайней мере можно с уверенностью сказать, что в доме кто-то есть… Я не сомневаюсь, что Джон с удовольствием нас примет. Когда-то я спас ему жизнь, а он не из тех, кто страдает забывчивостью.

Действительно, несколькими годами раньше Моран вырвал лорда Фенстона из лап взбунтовавшихся мау-мау в Кении. Билл знал об этом, но тем не менее счел нужным проворчать:

— Лучше бы было все-таки, командан, предупредить его о нашем приезде заранее. Здесь все какие-то нервные, а мне вовсе не хочется получить случайную пулю. Не лучше ли зажечь фары… Не думаю, что откроют огонь по машине, приняв их за фосфоресцирующие глаза дракона…

А темнота сгустилась тем временем совершенно кромешная.

— Ты прав, Билл, пора включать наши фонарики.

Он уже собирался повернуть выключатель, когда с болота донесся странный звук, нарушивший тишину ночи, монотонный и протяжный, напоминающий волынку, но менее пронзительный и в то же время вызывающий какое-то смутное беспокойство.

— Кто же это развлекается подобной музыкой? — спросил удивленный Баллантайн.

— А ты вспомни предупреждение шерифа. Он ведь говорил, что когда услышишь музыку, то дракон где-то неподалеку.

Билл хмыкнул.

— Похоже на флейту, а вовсе не на рев дракона.

— Все это так, старина, но мне уже приходилось слышать такого или подобного рода флейты. Это не совсем такой инструмент, как другие. Это флейта, сделанная из кости, может быть, даже из человеческой…

Шотландец повернулся к спутнику, но в темноте не смог разглядеть его лица, однако спросил:

— Что ты хочешь сказать, командан? Ты случайно что-то знаешь?..

— Да ничего я не знаю, Билл. Так, некоторые рассуждения вслух… Самому бы хотелось со всем этим разобраться… Однако следует принять кое-какие меры предосторожности.

Моран включил фары, которые не так уж сильно светили, и спрыгнул на землю. Обойдя машину и порывшись в багажнике, он вытащил пару автоматических пистолетов. Один протянул Биллу, другой оставил себе. Баллантайн, схватив оружие, не преминул пошутить:

— Для чего это, командан? Будем охотиться на дракона?

Боб улыбнулся.

— Кто его знает, Билл… Может быть, и так.

Сжимая оружие в руках, друзья внимательно вглядывались в темноту, в направлении, откуда раздавалась странная мелодия. И вдруг Билл махнул рукой в сторону дороги:

— Там, командан! Посмотри-ка…

Но Боб уже и сам видел два ярких зеленых огонька, которые зажглись в ночи. Два зеленых огонька, которые без труда можно было опознать. Это были два фосфоресцирующие в ночи глаза, расположенные где-то на высоте около метра над землей, которые, казалось, высматривали добычу.

— Дракон! — воскликнул Билл. — Это же дракон! Сначала музыка… а теперь глаза…

В голосе шотландца звучали нотки ужаса, и Боб должен был признаться себе, что почувствовал некий атавистический страх, представив, что таится за этим загоревшимся взглядом среди окружающих болот. Там скрывалось какое-то чудовище, какая-то кошмарная морда из древнего животного мира.

Но тут мелодия смолкла, а зеленые глаза погасли. Над топями вновь воцарилась тишина. Только горящие фары автомобиля смутно освещали дубовую аллею.

— Ну вот, — заговорил Билл. — Наш дракон решил быть паинькой. Может быть, даже отправился спать, закрыв глазки, и, как всякое мудрое чудище, будет смотреть добрые сны…

— Возможно, возможно, — пробормотал Боб, включая мотор, — возможно, но все может быть и не так…

Машина тронулась по аллее и через несколько сотен метров подъехала к обширной лужайке, посреди которой высился Рокуэлл-Мейнжен. Но окна его больше не светились. Их, должно быть, задернули шторами, так как кое-где пробивались отдельные лучики.

Обогнув лужайку, заросшую травой, машина остановилась у входа в дом.

Боб легко спрыгнул на землю и в сопровождении своего спутника направился к двери. Несколько секунд они прислушивались, но изнутри не доносилось ни малейшего шума. Было такое ощущение, что дом пуст.

Фредерик принес ликеры в хрустальных графинах, и, наполнив рюмки, лорд Джон приступил к рассказу.

— Все началось в очень отдаленные времена, в эпоху третьего Крестового похода, то есть в конце двенадцатого века. В то время как мой предок Теобалд Фенстон завоевывал Святую Землю вместе с Ричардом Львиное Сердце, из болот Фен вышел дракон и стал опустошать земли Линкольншира. Чудовище регулярно собирало дань в виде человеческих жизней среди охваченного ужасом населения. На него пытались устраивать облавы, уничтожить, подсыпая отраву в болота, многие рыцари пытались добраться до его логова, но никто не вернулся живым.

В той местности царил ужас, когда неожиданно вернулся сэр Теобалд, которого считали погибшим во время Крестового похода. Это был славный паладин[3], отличившийся в сражениях с неверными. Обладал он еще одним достоинством. У него был такой прекрасный голос, что, когда он пел, дикие звери заслушивались и безропотно позволяли убивать себя. Часто бывало, что сарацины[4], заслышав его голос, бросали оружие и сдавались.

Возвратившись домой, Теобалд решил положить конец бесчинствам дракона. Надев кольчугу из прочных колец, водрузив на голову шлем, вооружившись мечом и копьем, он двинулся сквозь топи Фен. Там он обнаружил логово чудовища и бился с ним три дня и три ночи, но так и не смог одолеть противника, поскольку его чешуя была тверже стали. Наступил момент, когда Теобалд уже решил с ужасом, что монстр вот-вот его проглотит. И тогда он вспомнил, как побеждал неверных и диких зверей в Палестине. И вот он начал петь, да так, что дракон впал в сладкое оцепенение. Когда пение смолкло, дракон пообещал, что если рыцарь снова споет, то он вернется в глубины земли, из которых вышел. Мой предок снова спел, и чудовище сдержало данное им слово. Однако, прежде чем исчезнуть, оно пообещало в знак признательности за удовольствие вмешаться, если кто-нибудь когда-нибудь нападет на Теобалда.

История дракона так бы на этом и закончилась, если бы у Теобалда не было младшего брата Айзуэлла. А тот, полагая, что старший погиб во время Крестового похода, счел себя владельцем земель. Его надежды на наследство развеялись после возвращения Теобалда, и тогда он решил совершить то, чего не могли сделать сарацины. Через год после того, как исчез дракон, он убил своего старшего брата во время охоты, преподнеся это как несчастный случай. Все считали, что Теобалда поразила случайная стрела, но так не думал дракон, который не сумел предотвратить преступления. Он неожиданно появился и отомстил, сожрав Айзуэлла. Гнев чудовища был столь велик, что оно поклялось мстить всем потомкам преступного рода, которые в течение будущих веков должны таинственно исчезать, «пожранные драконом», как гласит легенда. Так продолжалось до 1700 года, когда выходец из рода Айзуэлла был обнаружен в плачевном состоянии в Фен. Затем монстр перестал появляться, поскольку, наверное, подходила эпоха, в которую не очень-то верили в драконов. Однако нет ничего более памятного, чем легенды, и эта, о проклятии Фенстонов, переходила от поколения к поколению и так дошла до наших дней, когда бабушки из Линкольншира грозили маленьким детишкам, что, если они будут плохо себя вести, их заберет злой сэр Айзуэлл или дракон Фенстонов на выбор…

Рассказчик замолчал, чтобы перевести дыхание, и это позволило Бобу Морану вмешаться:

— Ну что ж, прекрасная история, Джон, прямо из рыцарских романов, но мы остановились на…

— Нет, Боб, история-то на этом не кончилась. Сам я знал об этой легенде из преданий моего рода, но, конечно, не верил в нее. Когда я вырос, то женился на американке, прекрасной, как утренняя заря. Мы расположились в моем родовом замке в Фенстоне и были счастливы до тех пор, пока старое проклятие вновь не обрело силу… У меня был брат Ричард, на два года младше меня. Это был беспокойный парень со всякими фантазиями в голове и просто-таки с ума сходящий от желания путешествовать. Долгие месяцы и не единожды он проводил в джунглях Амазонки, живя вместе с дикими индейцами и следуя их обычаям. Возвращаясь в Англию, он проводил массу времени в Фен, охотясь на диких уток и бекасов.

Должен сообщить вам, что мы-то принадлежим к младшей ветви Фенстонов, являясь потомками по прямой Айзуэлла Проклятого, как называют его хроники. Нам пришлось однажды вспомнить об этом. Как-то год тому назад Ричард отправился на охоту в болота… и не вернулся. Были организованы тщательнейшие поиски, перемерены все пески и грязи, но его так и не обнаружили. Нашли только изломанное ружье, его шляпу, болотный сапог и несколько патронов, разбросанных по земле, а рядом… чудовищные следы. Как будто прошел некто с огромным туловищем, оставив следы на песке, а по бокам выбоины от когтей. И тут же среди крестьян поползли слухи о том, что дракон Фенстонов вернулся, чтобы пожрать наследников преступного Айзуэлла.

Дальнейшие события дали еще большую пищу для разговоров. Ночью вокруг замка раздавался дикий рев, а по утрам обнаруживали следы, подобные тем, что были у болот. Графство охватил ужас. Никто больше не осмеливался приезжать в Фенстон, а на ночь все двери тщательно баррикадировались. Этот ужас постепенно охватил мою жену, а потом и меня самого, так что в конце концов мы надумали, чтобы избежать проклятия, просто-напросто скрыться. Жена моя все свои молодые годы провела здесь, в Рокуэлл-Мейнжен, и мы решили здесь остановиться. Прибыв в Штаты, мы добрались сюда и стали здесь жить. Мне здесь понравилось, ибо болота напоминали мой родной Линкольншир. Разница разве что в климате…

Лорд Джон остановился, проследив за взглядом Морана, который рассматривал стоящую на столике большую фотографию в золоченой рамке.

— Это ваш брат?

Фенстон утвердительно кивнул.

— Да, это Ричард…

Никакого сомнения возникнуть не могло. Ричард напоминал Джона, как близнец, полное фамильное сходство. То же удлиненное лицо, те же светлые глаза, тот же небрежный поворот головы. Но это молодое существо уже сразила смерть, как срезает серп спелый колос.

Взгляд Джона Фенстона задержался на фотографии. Он, борясь с болью, потупился.

— Бедный Дик! Он был сорванцом, часто доставлял нам всякие неприятности, но знать, что он погиб такой ужасной смертью!..

— Минутку, Джон, — проговорил Моран. — Ваш брат, может, и погиб, но ведь ничто не говорит за то, что… его сожрал дракон… Может быть, кто-то из каких-то побуждений его убил и закопал, чтобы никогда и не обнаружили следов преступления. Не забывайте, что английский закон твердо гласит: чтобы обвинить кого-либо в убийстве, нужно обнаружить тело жертвы.

— А патроны, сапог, сломанное ружье… Что вы на это скажете, Боб? Мог ли преступник, о котором вы говорите, оставить все это? К тому же ведь еще были и следы когтей, отпечаток огромного тела… Впрочем, послушайте дальше. Тогда вы больше не будете испытывать сомнений в существовании дракона Фенстонов.

Рассказчик отвернулся от фотографии и продолжал:

— Логически рассуждая, здесь, в Джорджии, в стране солнца, где не бродят туманы, порождающие мысли о всяких чудовищах, я должен был обрести покой. Так оно, собственно, и было: прошло несколько месяцев, и в компании со своей дорогой женушкой я стал оживать, когда вдруг случилась драма. Несколько недель назад в болотах исчез старый охотник на аллигаторов. Обнаружили только его шляпу, старый «винчестер», а на берегу небольшого заливчика разбитую вдребезги лодку. На берегу, в иле, нашли следы огромных когтей.

Когда это все было найдено, один чёрный по имени Енох Уильямс, немного повредившийся умом, начал утверждать, что тремя ночами ранее, когда он браконьерствовал по краю болот, то заметил два огромных фосфоресцирующих глаза и одновременно услышал странную музыку. Охваченный ужасом Енох убежал. Потом уж не один человек слышал музыку и видел глаза. И все это неподалеку от Рокуэлл-Мейнжен. Потом исчез еще один человек, причем таким же образом, как и первый, но на этот раз я сам видел следы когтей. Они были точно такими же, как и в Фен после исчезновения моего брата… И еще одна деталь: в ту трагическую ночь жертва, которая время от времени посещала поместье, носила мой старый плащ, который я подарил. С тех пор я не сомневался больше, что дракон Фенстонов последовал сюда за мной…

Моран хотел прервать своего хозяина, чтобы доказать ему абсурдность такого заключения, но англичанин помешал ему это сделать.

— Разрешите, я продолжу. Несколько дней назад исчез третий человек, и были обнаружены все те же следы, что и раньше. На этот раз речь шла о некоем чучельнике, охотившемся на ночных птиц, направленном сюда Институтом зоологии. И опять эти глаза, светящиеся в ночи, и эта музыка, эта музыка… В тот вечер ее слышали неподалеку отсюда…

— Мы тоже ее слышали, — признался Билл Баллантайн, — и даже видели глаза…

При этом заявлении Джон Фенстон побледнел.

— Вот видите, — пробормотал он глухо, — чудовище бродит вокруг усадьбы. Оно знает, что однажды ночью я уже не смогу сопротивляться и пойду на болота. И тогда со мной случится то же, что и с моим бедным братом.

Моран и Баллантайн обменялись быстрым взглядом. Перед ними сидел интеллигентный человек, прекрасно приспособленный к современной жизни, а рассуждал, как в средневековье, когда верили в колдунов, фей, волков-оборотней, вампиров и всякого рода адских чудищ.

— Почему вы упрямитесь, стоя на своем, Джон? — рискнул заговорить Моран. — Люди действительно исчезают, наверняка их убивают. Но рассуждайте здраво. Может ли это быть связано с драконом из Англии? Как он, по-вашему, передвигался, чтобы добраться сюда? Не на «Queen Mary» и не на летающей же тарелке? Конечно, он мог добраться вплавь… или у него есть какой-нибудь подземный тоннель из болот Фен прямо сюда…

— Не смейтесь, Боб, — оборвал его лорд Джон. — Мой брат тоже смеялся вот так, как вы, но это не помешало ему погибнуть. Насмешка никак не является оружием против сверхъестественного…

— Сверхъестественное! — воскликнул Боб. — Не слишком ли вы преувеличиваете? Наверняка должно существовать рациональное объяснение этим фактам… У вас есть недруги?

Лорд Джон покачал головой.

— Никаких. Ни у Ричарда, ни у меня. И к тому же не забывайте, что были убиты и другие, совершенно посторонние люди. Невозможно поверить, что у них были те же враги, что и у меня, вернее, что и у нас…

Моран не мог не согласиться с таким аргументом. Он не успел ничего больше сказать, ибо Фенстон глухо произнес:

— Нет, нет, все доказывает существование чудовища… Рано или поздно оно явится за мной, я это знаю…

Выходило действительно так, что дракон — если он существовал — собирался покончить с ним, поскольку он за лордом перебрался сюда, в Рокуэлл-Мейнжен. К тому же ни английская полиция, ни местная не могла рассеять туман мистики, окружавший исчезновение людей. Все говорило в пользу существования сверхъестественного врага, против которого ничего не могло сделать человеческое оружие. Однако весь здравый смысл, присущий Бобу Морану, восставал против этого. Что-то было не так в этой истории о драконе и родовом проклятии…

Француз не успел додумать свою мысль до конца, как в комнату вошла женщина. Молодая, где-то около двадцати пяти лет, и очень красивая. Узкое, слегка загорелое лицо, немного великоватый рот, но прекрасно очерченный, фиолетовые миндалевидные глаза, которые вдохновили бы сложить стихи в их честь не одного арабского поэта. Все в ней было грациозно, что свойственно южанкам.

— Моя жена, Этел, — представил ее Фенстон.

Этел Фенстон, урожденная Рокуэлл, была горделива и спокойна, но, поцеловав ей руку, как великосветский человек, Боб почувствовал, что она внутренне напряжена, хотя и скрывает это всеми силами. Она явно страшилась за себя и за своего супруга, зная, что ему грозит опасность.

Услышав имя Боба Морана, она слегка вздрогнула, но затем с едва скрываемой радостью воскликнула:

— Командан Моран! Вы здесь, у нас!.. Джон мне много рассказывал о вас, и к тому же вы вообще известны всему миру… Вы прибыли сейчас сюда ну просто как ангел-спаситель! Мой муж, наверное, уже рассказал вам, в каком страхе мы живем уже несколько недель… Ах, если бы вы помогли нам избавиться от этого кошмара!

— Джон нам все объяснил, мадам, — ответил Моран, — хотя, откровенно говоря, я не знаю, чем бы я мог быть вам полезен. Я не детектив… Впрочем, недавно я встречался с шерифом, и он сообщил мне, что хочет передать дело федеральной полиции…

— Ох уж эта федеральная полиция! — воскликнула молодая женщина. — Что они могут против тех непонятных сил, которые грозят нам?

«Она тоже думает о сверхъестественном», — решил про себя Боб. Впрочем, это его не удивило, ибо Этел Рокуэлл была дочерью Юга, воспитывалась чернокожей кормилицей и была нафарширована с детства всякими сказками о привидениях и злых духах.

— Если полиция не может ничего сделать с этими «непонятными силами», как вы их называете, мадам, — заметил Моран, — то что сможем сделать мой друг и я? Если вы продолжаете верить в потусторонние силы, то скорее следует обратиться к магам или колдунам. Они разбираются в сверхъестественном. Ну а мы — нет…

Француз тут же пожалел о сказанном. Он хотел извиниться за некоторую резкость суждений, но в это время снаружи донесся знакомый звук заунывной мелодии флейты, плачущий и зловещий. И почти сразу раздался человеческий крик, крик боли и ужаса…

Все четверо вскочили на ноги, напряженно вслушиваясь в наступившую тишину. В глазах Боба Морана и Билла Баллантайна сквозило явное удивление, а в глазах Этел и Джона — ужас.

После крика музыка смолкла, как отрезанная.

Прошло несколько нескончаемых секунд, затем снова крик, похожий на первый, но уже не такой четкий, как будто придушенный. На этот раз Моран ринулся к двери, на ходу вытаскивая пистолет и крича:

— Кого-то душат!.. Нужно бежать на помощь!..

Билл уже наступал на пятки другу. Джон бросился в угол комнаты и схватил стоящее там охотничье ружье. Мгновенно проверив, заряжено ли оно, лорд помчался к двери, но Этел повисла у него на руке, крича:

— Нет, Джон, не ходи!.. Не ходи!.. Это может быть ловушка, чтобы выманить тебя наружу…

Нежно, но твердо Фенстон отстранил жену.

— Я должен идти. А тебе лучше подождать здесь, все будет хорошо… К тому же я не один… Предупреди слуг и пусть включат прожектор…

Следуя за Бобом Мораном и Биллом Баллантайном, англичанин пересек холл и выскочил на крыльцо, где все трое замерли, стараясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте. Вдруг Билл показал рукой и воскликнул:

— Вон там!.. Смотрите-ка!..

Вдали зажглись два зловещих зеленых огонька.

— Глаза дракона, — проговорил Джон Фенстон. — Он где-то между парком и болотом…

Едва были произнесены эти слова, как вновь зазвучала флейта, но уже несколько ближе.

— Это доносится откуда-то с пустоши, — опять определил Фенстон.

В это время парк залил резкий свет. Стала ясно видна вся зона почти до самых болот. Это был мощный прожектор, установленный лордом Фенстоном на крыше дома. Из дверей в это время вывалилось полдюжины чернокожих слуг с мощными фонарями. Возглавлял их Фредерик.

— Вы, Калеб, и вы, Хуан, — распорядился лорд, — вернитесь в дом, чтобы охранять леди Фенстон. Заприте как следует за собой двери… А остальные — за мной…

Боб Моран и Билл Баллантайн с пистолетами в руках уже углубились в парк, двигаясь в направлении пустоши. Зона была хорошо освещена прожекторами, но до болот свет не доходил. А именно где-то там загорались глаза дракона, как бы поджидавшего свою добычу, и раздавался звук флейты…

Боб Моран первым пересек парк и направился к пустоши. За ним тяжело топал Билл, а совсем сзади двигался лорд Фенстон со слугами.

Боб уже проскочил половину расстояния между парком и болотами, когда флейта смолкла и почти тут же погасли глаза. Буквально инстинктивно Боб трижды выпалил туда, где они сверкали еще секунду назад. Сухо прозвучали выстрелы, и на этом все закончилось.

Моран замедлил бег, поскольку почва была довольно вязкая и скользкая. В конце концов он остановился на границе света и тени, ибо дальше уже простирались болота и царила кромешная тьма. Боб держал под прицелом то место, где в последний раз были видны глаза чудовища, которое теперь, наверное, спряталось и затихло. При малейшем шорохе Боб был готов броситься вперед.

Подбежал Билл Баллантайн.

— Ну что, командан?

— Да ничего, Билл. Я стрелял в направлении глаз, но полагаю, что не попал…

— Неудивительно… С такого расстояния из пистолета не попадешь и в слона…

— Ну дракон-то должен быть не намного меньше, — заметил Моран.

Шотландец удивленно переспросил:

— Дракон?.. Клянусь, ты, кажется, всерьез поверил в его существование, командан?..

— Все может быть, Билл…

Подбежали лорд Фенстон и слуги с фонарями.

— Нашли что-нибудь, Боб? — осведомился лорд Джон.

— Ни малейшего следа. Я думал, что он может выскочить прямо на меня, тогда хоть можно было бы разглядеть его, но монстр предпочел не показываться…

Фонари были направлены на болото, но их лучи освещали только кувшинки, водяные лилии и гиацинты.

— Мы слишком поздно добрались сюда, — пробормотал лорд Джон. — Монстр сбежал…

— И прихватил с собой жертву, — добавил Билл. — Не забывайте, что крики, которые мы слышали, издавал человек…

В этот момент их позвал Фредерик, который светил несколько в стороне от спутников.

— Я кое-что нашел!.. Идите сюда!..

Все подошли к нему, и свет фонарей выхватил из темноты взбаламученную поверхность, где плавали явно свежевырванная морковь, стручки перца и кусок зеленоватой материи, оказавшийся капюшоном от американской армейской куртки.

Рослый негр, садовник поместья, удивленно воскликнул:

— Но это же капюшон лентяя Натаниеля Броуна. Я его хорошо знаю… Он всегда носит военную куртку с капюшоном. Он, бедняга, приходил воровать овощи с огорода. Дракон его убил и съел…

Фенстон объяснил это не вполне понятное высказывание:

— Я уже слышал разговоры о Натаниеле Броуне, который живет, подворовывая. Но в то же время он не обидел и мухи…

— Ну вот, — продолжил Моран, — а сегодня ночью он посетил ваш огород, и при возвращении на него напал дракон. Его-то крик мы и слышали…

— Да, нет никакого сомнения, — подтвердил Фенстон. — Бедняга!.. Чудовище уволокло его в глубины, чтобы сожрать без помех… Пойдемте поищем другие следы…

Нашлись и другие, прямо на берегу. Следы шириной в шестьдесят сантиметров и свидетельствующие, что по песку двигалось тяжелое цилиндрическое тело. По сторонам этого следа шли отпечатки широких когтистых лап.

Солнце изливало потоки золотых лучей на бесконечное болото, меняя его цвет на изумрудный и аметистовый. Вода сверкала так, что становилось больно глазам.

«Тандерберд» медленно катил по скверной дороге к северу. Два дня прошло с той ночи, когда исчез несчастный воришка Натаниел Броун, сожранный, как считалось, драконом Фенстонов. Шериф Маккой наскоро провел расследование. Полазили по краям трясины, но глубже никто не осмелился пройти, поскольку места были плохо исследованные и слишком обширные. В общем — результат нулевой. Так и записали в актив чудовища четвертую жертву, не считая Ричарда Фенстона, который исчез в Фен, в Англии.

Однако расследование шерифа, все больше и больше впадавшего в уныние, не удовлетворило Морана и Билла, которые решили проводить свое. Вот поэтому-то и катили они в этот солнечный день в штате Джорджия по краю болот, которые выглядели одновременно и мирными и враждебными.

На этот раз за рулем был Баллантайн, который не очень-то верил в успех их предприятия, ибо спросил:

— Ты действительно надеешься, командан, что этот Уильямс расскажет нам больше, чем шерифу? Говорят, что этот Уильямс совсем чокнутый и что…

— А ты не забывай поговорку, что у дурачков всегда полны руки новостей, Билл, — проговорил Моран. — И к тому же повсюду, где бы я ни встречал «деревенских дурачков», у них всегда оставалось достаточно здравого смысла, а то и гениальности. Гении частенько сохраняют свой мир для себя и не пускают туда посторонних. Однако этот мир часто прикрывается притворством и даже ложью.

Друзья действительно намеревались нанести визит Еноху Уильямсу, который в ту ночь, когда исчез охотник на аллигаторов — первая жертва дракона, видел зеленые глаза и слышал музыку.

Конечно, Уильямса уже допросил шериф, но вполне вероятно, что он не все рассказал полицейскому или тот просто не сумел правильно сформулировать вопрос, который следовало задать.

Чтобы добраться до хижины Еноха Уильямса, нужно было проехать сначала по грунтовой дороге, пока она не кончилась, а потом идти по болотам пешком около двух километров по воде, которая кое-где доходила до колен. Сама же хижина была построена из старых жестяных банок и досок на небольшой природной террасе, довольно сухой, где Уильямс жил в полном одиночестве, не считая кур и кроликов.

В десятке метров от того места, где дорога уходила в болота, Баллантайн спрыгнул на землю, остановив машину, и предложил:

— Ну а теперь небольшая ванна, командан…

Боб не ответил, стараясь, прикрыв глаза ладонью, рассмотреть хижину, которую он заметил еще с полпути. Она мелькнула сквозь лесную поросль, оттуда, где начинался затопленный лес. А сам себя француз спрашивал, что может ему сообщить Уильямс, чего он не рассказал шерифу. Скорее всего, полицейский не дал Уильямсу денег — а Боб знал им цену, особенно для таких, как этот Енох, явно не спящих на золоте, — так что можно еще попытаться сделать это в обмен на информацию.

Открыв багажник «тандерберда», Билл Баллантайн вытащил оттуда две пары болотных сапог, которые можно было натянуть почти до пояса и подвязать кожаными шнурами, чтобы не спадали.

Сняв свою обувь, друзья надели тяжелые, но довольно удобные сапоги поверх брюк, подвязали шнурки и двинулись. Вода тут же поднялась до колен, но, поскольку не было другого выхода, они так и пошлепали к хижине. Время от времени они оглядывались по сторонам, пытаясь обнаружить какие-либо признаки пребывания людей, но все было пустынно на сотни метров. Билл, до того молчавший, заговорил:

— Веселый парень, этот Уильямс, коли он забрался сюда, черт его подери! Да еще и с драконом рядом…

Сложив руки рупором, Моран стал кричать:

— Эй, Уильямс… выходите… Мы хотим поговорить с вами…

Прошла минута ожидания, затем отворилась дверь и появился негр, перепоясанный ремнями. В руке он держал древнее ружье. С того места, где они стояли, Боб и Билл не могли четко различить черты его лица, но было в нем что-то настороженное, от животного, колеблющееся, выдающее, что он действительно поврежден в уме.

— Мы хотим поговорить с вами, Уильямс, — повторил Моран.

Негр покрутил стволом ружья и закричал в свою очередь:

— Вы подходить… но спокойно, а то я буду делать паф! паф!..

— Решительно в этих краях живут одни невротики, — заметил Билл. — Постучишь кому-нибудь в дверь, и сразу появляется ружье. Наверняка их нервную систему расшатало соседство дракона…

— А ты поставь себя на их место, Билл. Четверо исчезли, и все считают, что их сожрали или по меньшей мере убили. Никто не хочет стать пятой жертвой, так что такой прием совершенно нормален…

— Так-то оно так, командан, но когда-нибудь один из этих укушенных нажмет нечаянно на курок, потеряв хладнокровие, и выстрелит, вот тебе и очередная жертва…

Разговаривая таким образом, друзья потихоньку продвигались вперед. Выйдя на твердую землю, они старались не делать никаких резких движений, которые могли показаться подозрительными Уильямсу, стоявшему с ружьем все в той же позе. Оно было совсем древнее, около двух метров в длину, и заряжалось с дула, но все же было достаточно опасным, так как заряжалось кусочками свинца, ржавыми гвоздями и обрезками железа.

— Вы можете положить свое ружье, Уильямс, — спокойно проговорил Моран. — Мы не хотим вам никакого зла… Только поговорить…

Вблизи Енох вовсе не выглядел таким идиотом, каким его описывали. Его почти белые глаза перебегали с Морана на Баллантайна. Однако лицо его подергивалось от тика, а нижняя губа несколько отвисала. Впрочем, осмотр пришельцев его удовлетворил, и он опустил ружье.

— Что вы хотите знать? — спросил Енох. — Если вы хотите говорить про дракон, то я уже все рассказать шерифу.

— Мы это знаем, — откликнулся Боб, — но бывает иногда, что стараешься, а все же что-нибудь забываешь…

Говоря так, Моран вынул из кармана носовой платок и как бы случайно выронил несколько долларовых бумажек. Не глядя на деньги, Боб вытер лоб и засунул платок обратно.

Уильямс закрутил головой при виде денег, как собака, пускающая слюну при виде сахарной косточки.

— Я сказать все, — с сожалением произнес он. — Я видел глаза и слышал музыка. Ничего другого…

— Тем хуже, — пожал плечами Боб.

Он сделал вид, что собирается наклониться, чтобы подобрать деньги, но тут негр продолжил:

— Я все сказать, а вот Нед Перкинс не все.

Боб тут же выпрямился, не подбирая банкноты:

— Кто такой Нед Перкинс?

— Он… «бедный белый», имеет маленькую ферму недалеко отсюда… Он знает…

— Мы можем навестить его?

Енох Уильямс, продолжая смотреть на деньги, утвердительно закивал:

— Мы можем навестить его… Енох показать дорогу.

А когда Боб и Билл отвернулись, он быстренько нагнулся, подобрал банкноты и спрятал их в карман. Через десять минут все трое втиснулись в «тандерберд» и покатили в направлении Свеймп-Сити к ферме Неда Перкинса.

— Это случилось около двух месяцев тому назад, — начал Нед Перкинс. — Я охотился в тот день в болотах, сидя в засаде в пироге, где-то в миле от берега. Дело шло к вечеру, и я ждал момента, когда на водопой придут лани: мне нужно много мяса, чтобы прокормить семью. Наконец одно из этих животных пришло, и я тщательно прицелился, чтобы не промахнуться. Я уже собирался спустить курок, когда раздался шум мотора с берега. Моя дичь подняла голову и задала стрекача…

Разозлившись, я посмотрел в направлении, откуда доносился звук, и увидел грузовичок «додж», остановившийся на берегу болота. На землю спрыгнул человек, мне показалось, что я узнал его силуэт. На охоту я беру старенький, но довольно сильный бинокль. И вот я посмотрел из-за водных растений на грузовик и увидел там огромный деревянный ящик. Ну а что касается человека, то его я узнал сразу: это был Джон Фенстон. Тут уж я говорю совершенно точно.

Постепенно становилось все темнее, но я все равно отчетливо видел все движения Фенстона. Он влез в кузов грузовика, держа в руках молоток и стамеску, а затем начал вскрывать ящик. Возился он довольно долго. Я уже видел только силуэт Фенстона, а он все работал молотком. Но вот наконец ящик был вскрыт и оттуда что-то появилось. Сумерки сгустились, так что я только понял, что в ящике было что-то огромное, но, самое главное… живое.

Вот тогда-то я услышал музыку и узнал звук флейты, очень монотонный и какой-то зловещий. Уж не знаю почему, но я почувствовал страх. Взялся за весло и потихоньку погреб к берегу, подальше от того места, где был грузовик, а добравшись до земли, поскорее побежал к своей ферме. Только я добежал до дома, как позади вспыхнуло зарево, причем я сразу понял, что горит таинственный ящик Фенстона.

Тут я быстро заскочил в дом и забаррикадировался. Ну а уж на другое утро как-то успокоился и решил посмотреть, что там горело в действительности. На берегу я увидел остатки костра и обгорелые доски, но на одной еще сохранилась какая-то надпись. Если это вам так уж важно, то могу показать…

— Да уж, будьте добры, господин Перкинс…

Фермер вернулся в дом, а через минуту вышел, держа в руке обгорелый кусок доски из крепкого дерева, сантиметров тридцать в длину.

На доске сохранились всего три буквы: ТОР… Остальные поглотило пламя.

— «Тор», — прочитал вслух Баллантайн. — Если мне не изменяет память, то это какой-то бог в германской мифологии…[5]

— Ты прав, Билл, но здесь скорее речь идет о чем-то другом.

— Есть какие-то мысли на этот счет, командан?

Но француз только загадочно улыбнулся.

— Может быть, может быть, Билл, — проговорил он, но продолжать не стал.

Вернув остатки доски Перкинсу, Моран попросил:

— Не сохраните ли вы эту штуку для меня? Может быть, она мне потом и понадобится… Кто знает… — И почти тут же спросил: — Ну а что с грузовиком?

— Да это была какая-то старая рухлядь, купленная, наверное, у военных. Фенстон его просто утопил в болоте. На другой день он еще чуть-чуть виднелся, а потом совсем засосало…

Вот и все, что я могу вам рассказать… А остальное уж додумывайте сами. Больше я ничего не видел, с драконом не сталкивался… Впрочем, здесь, в глубине болот, живет один сумасшедший, которого так и зовут: «Отшельник Окифеноки». Он здесь уже пять лет пребывает в одиночестве. Говорят, что замаливает свои грехи. Видать, их много, потому что совсем не выходит к людям…

— А дракон-то так его еще не сожрал?.. — осведомился Баллантайн.

— Полагаю, что нет. Я как-то с неделю назад заметил его вдалеке. Он охотится на аллигаторов и не любит ни с кем встречаться…

Наступило молчание. Моран погладил свою жесткую макушку и наконец заговорил:

— Ну ладно, господин Перкинс. Полагаю, что вы все нам рассказали. Большое спасибо за доверие…

— Я уже говорил и повторяю. Рассказал я вам это только потому, что не хочу иметь никаких дел с шерифом. Вы же знаете полицию: попади им в руки — виновный или не виновный, — начнется такая тягомотина…

— Да, я все понимаю. Не беспокойтесь, мы будем аккуратны…

А про себя Боб подумал: «Не вижу, что бы мог Маккой выудить из этой обгорелой доски. Конечно, займись этим делом федеральная полиция, то другой вопрос… Ну а что до меня, то кое-какие мыслишки по поводу этого „Тора“ возникают, и уж никак не в связи с германской мифологией…»

Находящиеся в гостиной замерли на несколько секунд, ошеломленные этим криком. Первым пришел в себя Билл.

— По-моему, это откуда-то сверху…

— С чердака! — уточнил Фредерик.

В эту минуту снова прозвучал душераздирающий вопль, а затем призыв:

— Помогите!.. Помогите!..

Теперь ясно было, что он звучит сверху.

— Этел!.. Это Этел!.. — закричал Джон Фенстон, бросаясь вон из комнаты.

Вихрем пронесся он через холл, а за ним бежали Боб, Билл и Фредерик. Перескакивая через несколько ступенек, Фенстон взлетел по лестнице, ведущей вверх, и все следом за ним выскочили на галерею, а затем по столь же широкой лестнице, что и первая, к выходу на чердак.

Едва они добрались до открытой двери, как оттуда выскочила леди Этел, шатаясь и всхлипывая. Она бросилась на грудь супругу.

— Джон! Он там! Он там!..

Дрожащей рукой она показывала на чердак, и Моран обратил внимание, что в кулаке у нее зажата старая кукла в запыленном и выцветшем платьице.

— Кто же там? — мягко спросил лорд Фенстон.

— Дракон! — воскликнула чуть ли не бьющаяся в судорогах молодая женщина. — Он хотел броситься и сожрать меня… У него огромная пасть и раздвоенный язык… Это ужасно…

— Ну-ка, Билл, пойдем глянем…

Друзья не мешкая вошли на чердак, где горели лампочки. На стене у входа висели два топора на случай пожара. Схватив один из них, Моран протянул другой Баллантайну.

Вооружившись таким образом, оба двинулись через чердак, представляющий из себя настоящую свалку всякого старья. Часть вещей можно было еще использовать, но многие годились только для лавочки антиквара. Внимательно все осмотрев, друзья не обнаружили никакого дракона, о котором говорила леди Этел.

— Послушай, Боб, может, у нашей хозяйки галлюцинации? — осведомился в конце концов Баллантайн.

— Не думаю, Билл… Послушай-ка…

Снаружи раздавалась таинственная музыка, еще более зловещая, чем когда бы то ни было. Они переглянулись с беспокойством, поскольку хорошо знали, что обычно после такого концерта исчезал человек.

Моран подошел к широкому, вертикально расположенному слуховому окну, которое было распахнуто во всю ширь. Высунувшись, он посмотрел в направлении, откуда доносилась мелодия флейты. Ему показалось, что он увидел, как по парку скользнуло какое-то длинное тело, мелькнуло за деревьями и скрылось по направлению к болотам. Но это было какое-то мгновение, так что могло и показаться.

Нагнувшись, Боб осмотрел фасад и прикинул, что крупная обезьяна вполне могла бы влезть по колоннаде и добраться до крыши, а оттуда — на чердак.

Билл Баллантайн тоже не стоял без дела. Осмотрев слуховое окно, он заметил:

— Взгляни-ка, командан, а окошечко-то взломано. Запоры, довольно солидные, просто-напросто вырваны. Тот, кто это сделал, должен обладать немалой силой…

— Видимо, так и поступил дракон и проник на чердак через слуховое окно. Оно ведь почти два метра в высоту.

— Какой-то маленький дракон, как ты полагаешь, командан?

— Маленький? Это как сказать, Билл. Во всяком случае, не такой уж маленький, если смог напугать леди Этел…

Билл задумался.

— Но как же он сюда добрался? Он что — летающий дракон?

— Видишь ли, Билл, в Австралии, например, есть крупные ящерицы, которым даже дали название Draco volans. У них между лапами такие перепонки, как крылья у летучих мышей, и это позволяет им планировать на небольшие расстояния с дерева на дерево. Но они размером всего двадцать-тридцать сантиметров, так что к нам не имеют никакого отношения… Что до меня, то мне, скорее, кажется, что речь идет о каком-то карабкающемся драконе… Но пока нам здесь нечего делать. Я, пожалуй, посоветую лорду Фенстону покрепче забаррикадировать все окна на верхних этажах, как это сделано на первом…

Мелодия флейты постепенно стихла, углубившись в болота, и наступила тишина.

Боб и Билл вернулись в холл, где застали Джона и Этел, а также Фредерика с его неизменным ружьем.

— Нашли что-нибудь?

Боб покачал головой.

— Ничего. Но это вовсе не говорит о том, что там ничего не было. Взломано слуховое окно…

Он повернулся к леди Этел и спросил:

— Что же произошло, мадам?

К женщине, казалось, уже вернулось ее хладнокровие, хотя она еще тяжело дышала от испуга.

— Я поднялась на чердак, потому что вдруг захотелось отыскать старую куклу Глорию, которую я давно хотела найти, — и Этел показала на драную игрушку, которую держала в руках. — Искала, искала, потом стемнело, и я зажгла свет. Наконец нашла Глорию в каком-то старом сундучке. Страшно обрадовалась, но вдруг почувствовала чье-то постороннее присутствие. Обернулась и закричала от ужаса. Сзади было чудовище, которое глядело на меня. Оно было какое-то огромное, ужасное… На секунду я застыла, как окаменела, но вот дракон шевельнулся и двинулся ко мне. Я снова заорала и бросилась через весь чердак, взывая о помощи. Остальное вы знаете… Выскочив, я увидела вас…

— Ну а чудовище, какое же все-таки оно было? — спросил Моран. — Вы видели его глаза? Они действительно блестели зеленью и были величиной с блюдца?

Этел покачала головой.

— Не могу вспомнить. Было как-то темновато там, где я находилась. Одно могу сказать с уверенностью: шея у него была очень длинная, пасть огромная и широко разинутая, а язык раздвоенный…

Тут вмешался лорд Фенстон:

— Если позволите, Боб, жене нужно отдохнуть и прийти в себя. Она только что испытала шок… Я отведу ее в гостиную.

— Да, да, конечно, Джон. А мы тем временем с Биллом обойдем, посмотрим вокруг…

Нужно сказать, что постепенно Бобу Морану стала нравиться работа детектива. Вот по этой-то причине по водной глади болот скользила ранним утром пирога, в которой сидели Боб Моран, Билл Баллантайн и Сэм-индеец.

Сэм-индеец абсолютно точно пришел на свидание. Хоть он имел в округе репутацию пьяницы, но по нему это было совсем незаметно. Это был семинол[7] лет около пятидесяти с коричневым, обожженным солнцем лицом, черноволосый. Одет он был в потрепанные джинсы и такую же куртку, а вооружен старым «винчестером-73», с которым и охотился на аллигаторов, продавая потом шкуры, идущие на сумочки модниц, портфели и чемоданы-люкс.

«Винчестер» пока покоился на дне лодки, а Сэм сидел на корме и правил. Боб и Билл же восхищались открывавшимся перед ними зрелищем. Пирога вошла в лесистый район, охватывающий значительную часть болот. Вздымались вверх огромные кипарисы, опутанные гирляндами испанского мха, на кочках пушился кустарник, от дерева к дереву тянулись лианы, а кое-где на огромных ветвях прямо-таки светились орхидеи. Вокруг кипела жизнь: сверкали, проносясь, какие-то птицы, ныряли в воду аллигаторы, скользили по сучьям змеи. Ну и, конечно, жужжало, свистело и стрекотало множество всяких насекомых.

Так они и плыли уже несколько часов из канала в канал, из лагуны в лагуну. Сэм вел лодку уверенно, не испытывая никаких сомнений.

Баллантайн, которому все это стало уже надоедать, повернулся огромным своим телом к Сэму и несколько раздраженно спросил:

— Ну и когда же мы наконец доберемся до этого проклятого отшельника? У меня уж ноги совсем затекли!

— Потерпите, — коротко сказал семинол. — Скоро доберемся…

— Доберемся-то доберемся, но я превращусь к тому времени в мумию… — продолжал ворчать Билл.

Моран молчал, хотя тоже находил, что едут они слишком долго. Многие факты еще оставались в разрозненном виде, но головоломка постепенно начинала складываться в общую картину. Может быть, на что-то прольет свет и Отшельник Окифеноки. Этот тип действительно жил в самом сердце болот и должен был немало видеть из того, что происходило вокруг, а уж дракон-то никак не ускользнул бы от его внимания. Одно только смущало Морана: почему отшельник забрался в глубь болот, а не устроился где-нибудь на берегу, подальше от других. Мужество или безразличие? А может, дракона и нет вовсе, а отшельник знает об этом? Однако можно ли сомневаться в существовании чудовища, когда только вчера вечером оно явилось перед леди Этел на чердаке?

Голос Сэма вывел Морана из задумчивости.

— Мы приехали…

Пирога вплыла в широкую лагуну, окаймленную зарослями, но нигде не было видно ничего похожего на жилье, даже на простую хижину.

— Ну и где же он живет, этот отшельник? — осведомился Баллантайн. — Неужто в воде, как тритон?..

Сэм не ответил, он вел пирогу через лагуну, раздвигая носом лодки заросли кувшинок. Наконец, остановившись у берега, он выпрыгнул на землю, а за ним последовали и европейцы.

Втроем они вытянули лодку из воды, а потом индеец указал на узенькую тропинку, вьющуюся среди кустов:

— Туда…

Они прошли по тропке метров сто и выбрались на небольшую полянку, посредине которой стояла хижина из стволов деревьев, крытая пальмовыми листьями. Дверь была закрыта, и никаких следов человека.

Боб кивнул головой на хижину и спросил, обращаясь к Сэму:

— Тут и живет наш отшельник?

Семинол утвердительно закивал головой.

— Да, местечко не слишком удобное для жилья! — прокомментировал Билл Баллантайн.

— Эй! Эй! Есть здесь кто-нибудь? — крикнул Моран.

Тишина.

— Ладно, пошли посмотрим…

Они подошли к хижине, и Боб постучал в дверь. Никто не ответил.

— Что ж, — пробормотал француз. — Раз не отвечают, попробуем войти…

Он толкнул дверь и переступил порог. Хижина состояла из одной просторной комнаты. В ней стояли большая грубая кровать, кое-как сколоченный стол и полка. На столе — бутылка, в горлышко которой была воткнута свечка, наполовину сгоревшая. На полке несколько алюминиевых тарелок, жестяная кружка, оловянные вилка и ложка, а под столом парусиновый чемодан.

— Такое впечатление, что наш отшельник отправился погулять, — сказал Моран, обежав взглядом хижину. — Да, нам нужно было предупредить его о визите, позвонив по телефону, если бы таковой был!..

Он помолчал, а потом обратился к Сэму:

— А как он выглядит, этот отшельник?

— Высокий, почти как ты, — ответил семинол, — с длинной бородой и длинными черными волосами…

— Ты часто с ним разговаривал, Сэм?

Индеец покивал головой.

— Разговаривал, но не очень часто… К тому же несколько месяцев назад отшельник стал совсем нелюдимый и, когда видел Сэма, только издали делал знак рукой…

Слушая индейца, Моран в то же время осматривал предметы на полке. Его внимание привлекла бутылочка с клеем. Он открыл ее и понюхал содержимое. Это был клей со специфическим запахом, который часто используют в киностудиях для гримировки.

В этот момент прозвучал голос Баллантайна, вышедшего наружу:

— Эй, командан… Посмотри-ка…

Боб в сопровождении индейца вышел из хижины и увидел Билла метрах в двадцати, махавшего ему рукой.

Он подошел.

— Ну что там еще, Билл?

— Да вот, посмотри, тут под деревьями земля много мягче, чем вокруг. Видишь, вырисовывается даже прямоугольник примерно метр на два…

— Может быть, могила?

Они нашли за хижиной лопату и принялись копать. Это действительно оказалась могила, где лежал скелет, совершенно объеденный насекомыми, так что не осталось даже волос.

Боб повернулся к Сэму, который, безразличный, как все индейцы, стоял чуть в стороне.

— Когда ты видел отшельника последний раз?

— Месяц назад, наверное… Он издали махнул мне…

— Месяц! — задумчиво проговорил Баллантайн. — Тогда это скелет не нашего отшельника. Этот пролежал по меньшей мере полгода.

— Так-то оно так, но это еще ни о чем не говорит…

— Как это ни о чем не говорит? Если человека видели месяц назад, то не может же он быть погребен уже шесть месяцев!

— Да, так же рассуждала бы и полиция, Билл, — усмехнулся Моран. — Но не забывай, что иногда с помощью бутылочки клея правда может обратиться в ложь.

— Какой еще бутылочки клея? — удивился шотландец. — Что это еще за история?

Но Моран, казалось, не был расположен давать какие-либо объяснения.

— Давай-ка зароем могилу, а потом двинем отсюда… Здесь больше нечего делать…

Билл повиновался, но продолжал ворчать:

— Можешь играть в Шерлока Холмса, командан, но я утверждаю, что нельзя быть одновременно умершим и живым.

Уставшие от жары Моран и Баллантайн большую часть обратного пути молчали. Боб в это время пытался все разложить по полочкам в голове, а Сэм-индеец продолжал как ни в чем не бывало без устали грести.

Оставалось уже всего несколько километров до Рокуэлл-Мейнжен, когда Билл воскликнул:

— Эй! Как бы нам не пришлось пойти пешком по воде.

Пирога действительно сильно протекала — того и гляди, могла затонуть. Поскольку глубина каналов Окифеноки была не слишком велика в этом месте, люди выпрыгнули из лодки и, оказавшись в воде по пояс, двинулись к твердой земле. Сэм-индеец, казалось, ничего не понимал. Когда они отплыли утром, пирога была в порядке, а по дороге они не натыкались ни на камень, ни на ствол затонувшего дерева.

— Нужно бы осмотреть днище, — предложил Боб Моран.

Когда пирогу перевернули вверх дном, то сразу же обнаружили, что искали: дырка была величиной в несколько пальцев и с явными следами пролома.

— Такое впечатление, — заявил Баллантайн, — что кто-то специально устроил нам этот сюрприз.

— Пожалуй, ты прав, — признал Моран. — Это наверняка случилось, пока мы были в хижине отшельника. Мы провели там почти целый час. Так что времени предостаточно, чтобы проделать в корме дыру, а потом заткнуть ее илом и травой. Расчет простой: через какое-то время вода размоет затычку и лодка затонет. Что и случилось…

— Но для чего же это, командан?

— Я тоже могу задать этот вопрос, Билл… Хотя я спросил бы не «для чего», а «кто»?

Француз пожал плечами и продолжал:

— Полагаю, что мы вскоре получим ответ на этот вопрос. А пока нам остается заделать эту дыру и двинуться дальше. Так что за дело…

Однако все их усилия ни к чему не привели. Вокруг не было сухого ила или глины, которую использовал вредитель, пытавшийся их утопить. Все вокруг было слишком влажное.

— Эх! Были бы молоток и гвозди, — посетовал Билл, — мы бы быстро заделали дыру, дерева-то здесь хватает…

Однако ни молотка, ни гвоздей не было.

— Придется идти пешком, — решил Сэм.

Это было правильное решение, хотя идти по болоту по пояс в воде было не столь уж увлекательным делом. Однако выхода не было. Постепенно становилось все сумрачнее и сумрачнее, и вскоре они поняли, что до ночи не доберутся до дома Рокуэллов. Билл так прямо об этом и сказал, но Боб, покачав головой, заявил, что взял с собой мощный фонарь, а Сэм прекрасно знает дорогу. Так чего же бояться?

Действительно, чего же бояться? Пумы и аллигаторы ни с того ни с сего не нападают на людей, ну а укусы всяких водных тварей вообще не столь опасны, как принято считать. Да они и близко не подплывут, если их сам не спровоцируешь… Так они двигались вперед, пока Сэм-индеец не стал проявлять признаков беспокойства.

Наступила ночь, и Сэм становился все более нервным, стараясь идти как можно быстрее, так что Боб и Билл едва за ним поспевали. Было такое ощущение, что индеец — сын природы — явно чувствовал опасность.

— За нами кто-то идет, — выдавил он наконец.

— Нас преследуют?.. Но кто?

Сэм помотал головой.

— Не знаю, но уже довольно давно… Плохо… Очень плохо…

Они продолжали идти.

— Мы ведь совсем недалеко от поместья, — пробормотал Билл. — Где-то около получаса ходьбы…

В это мгновение шотландец замолчал. Позади них раздался звук флейты. Это была та же самая зловещая мелодия, которую они уже неоднократно слышали с тех пор, как прибыли в эту местность. Они знали, что вскоре появятся глаза чудовища, два ужасных знака приближающейся смерти, вспыхивающих в ночи.

— Это дракон, — с ужасом прошептал индеец.

Да, дракон… И теперь Боб понял, почему пробили дыру в их пироге: явно потому, что хотели не дать им попасть до наступления ночи в поместье.

Все трое, замерев, слушали приближающийся звук флейты.

Моран и Билл выхватили пистолеты, а Сэм приготовил свой «винчестер-73» эпохи индейских войн, доставивший бы большую радость какому-нибудь коллекционеру. Боб зажег фонарь, и все стали тревожно вглядываться туда, куда светил его луч.

И вдруг они увидели. Совсем недалеко загорелись зеленые глаза, а затем раздался какой-то странный шум. Боб и его спутники поняли, что приближается нечто, стремящееся только убивать, убивать и уничтожать…

Не думая больше об обороне, они стремительно бросились к заветному берегу, продираясь в черной плотной воде…

Хотя страх и обуревал Боба Морана, но вдруг в его мозгу сверкнула мысль, что нельзя стоять спиной к опасности.

— Стойте! — закричал француз спутникам. — Стойте! Слышите меня?! Остановитесь…

В его голосе было столько силы, что Баллантайн и индеец остановились.

— Зачем останавливаться, командан? — задыхаясь пробормотал Билл. — Оно нас настигнет через несколько секунд…

— Нужно сопротивляться, Билл. Это наше единственное спасение…

Только Боб успел это сказать, как уронил фонарь, но это не поколебало его желания сразиться с противником.

— Становитесь в ряд и стреляем все вместе.

Звук флейты смолк, но зеленые глаза светились из-за деревьев, совсем уже недалеко. Зловещее сопение приближалось. И вдруг над водой возникла огромная тень. Моран и его спутники не могли точно сказать, что это такое, но понимали, что это что-то опасное.

— Огонь! — скомандовал Моран.

Три выстрела слились в один, однако чудовищная тень продолжала надвигаться.

— Пули его не берут! — взвизгнул Сэм.

«Может быть, и так, а может, нам мешает как следует прицелиться темнота, — подумал Боб. — А может, еще велико расстояние и удар пуль довольно слаб».

Казалось, еще одна-две минуты — и дракон их раздавит своей массой, разгрызет, как орехи, своими челюстями. Моран почувствовал, как по спине побежали мурашки. И вдруг его осенило. Он начал насвистывать. Да, Боб насвистывал медленную, тягучую мелодию, наподобие той, которую издавала таинственная флейта, но несколько резче, острее, более раздражающе для слуха.

И тут тень стала замедлять свое движение, затем замерла, закачалась из стороны в сторону, как бы заколебалась и медленно начала отступать во тьму.

— Вот это да! — удивленно воскликнул Баллантайн. — Может, ты все же объяснишь, что произошло, командан…

Француз не ответил, продолжая насвистывать еще целую минуту, пока хватило дыхания. Но дракон уже исчез, глаза погасли.

— Ничего не понимаю, — опять повторил Билл. — Наши пули не смогли пробить чудовище, а какой-то свист заставил его отступить. Просто волшебство какое-то, командан. Я изнываю от любопытства…

— Да, это — магия, — подтвердил Сэм, двинувшись вперед.

Боб Моран в темноте заулыбался, но спутники этого не видели.

— Драконом руководит удовольствие от звука, а я попытался сотворить некое контрудовольствие, — туманно объяснил он. — Так что все довольно просто…

Билл попытался выудить у него новые объяснения, но Боб оборвал друга, сказав:

— Давай-ка скорее добираться до усадьбы. Там наверняка слышали стрельбу, и наши хозяева изнывают от беспокойства…

Когда наконец они выбрались из-под полога затопленного леса, то поняли, что в Рокуэлл-Мейнжен царит переполох. Как и предполагал Боб, там услышали звуки выстрелов, после чего включили все прожекторы, а человек десять вооруженных людей толпилось у края болот и в парке.

Наконец, когда Сэм вывел их на узкую тропку, ведущую под слоем воды к сухой земле, Боб Моран сказал:

— Прошу вас обоих не отвечать ни на какие вопросы. Я расскажу о наших приключениях так, как считаю нужным. Это может потом оказаться очень важным.

— Ясно, командан. Так и будет, — заверил Билл.

Сэм не ответил, но Боб был уверен, что тот будет делать, как ему сказано. По крайней мере в данный момент. Когда-нибудь потом, когда индеец крепко выпьет, он может разболтать, как все это было, но тогда это будет неважно, поскольку игра к тому времени должна закончиться.

Едва лишь Боб, Билл и Сэм ступили на твердую землю, как их окружили люди. Все они были вооружены, и во главе стояли лорд Фенстон и Фредерик. На лице Джона отражалось сильнейшее беспокойство. Он подошел к Бобу и тут же начал:

— Мы услышали флейту, потом стрельбу и сразу же прибежали сюда. Что случилось?

В свете прожекторов Боб пытался прочитать по лицу Фенстона, что стоит за этим вопросом, но на нем не отражалось ничего, кроме беспокойства.

— На нас пытался напасть дракон, вот и все, — ответил Боб. — Ну, и пришлось стрелять… Дракон, конечно, удрал…

— Вы его видели?

Боб отрицательно мотнул головой.

— Я уронил свой фонарь, и поэтому мы могли видеть только глаза и силуэт, но довольно неясный. Трудно даже сказать, кого он напоминает…

— Одно могу сказать точно, — как всегда пошутил Билл, — не хотел бы я, ложась спать, застать такую тварь в своей постели.

— Я бы даже добавил, — сказал Моран, — не только в постели, но и вообще поблизости…

Потом он с досадой махнул рукой:

— Ладно. Главное, что мы вырвались из его когтей. Теперь остается только довести Сэма до его жилища…

— Прямо сейчас? — удивился Фенстон. — Даже не отдохнув?.. Сэм, в конце концов, может и переночевать в поместье…

Однако Моран был тверд:

— Я бы предпочел отвезти его немедля, если вы не против, лорд Джон.

Фенстон с удивлением посмотрел на Боба, пораженный его настойчивостью.

— Как вы хотите, Боб…

Через четверть часа «тандерберд» уже катил вдоль болот по направлению к местечку.

Они уже отъехали пару километров, когда Баллантайн спросил у Морана:

— Хотелось бы знать, командан, чего это ты так быстро решил расстаться с нашим проводником? Ведь лорд Фенстон предлагал, чтобы он переночевал в поместье…

— Все так, Билл, все так… Но это просто предлог для нас попасть в Свеймп-Сити.

— В городишко?.. А что там делать?

— Просто… нужно повидать шерифа… Не забывай, что если мы играем в детективов, то никак не должны быть выше закона… А закон представляет здесь шериф Маккой. Так что нужно с этим считаться.

— Но, я смотрю, ты довольно сурово обошелся с лордом Фенстоном. Ты что, подозреваешь его?

— В ходе подобных расследований приходится подозревать всех… Не забудь, что нам до сих пор неизвестно, почему это пару месяцев назад лорд Фенстон тайком подъехал к болотам с ящиком, в котором, по утверждению Неда Перкинса, было что-то живое и огромное.

— Ты полагаешь, командан, что это был дракон?

— Не знаю… Может быть… Но в любом случае нам нужно разобраться в этой истории.

— Но какой же ему смысл терроризировать округу?.. А потом возьми самого Перкинса. Этот «маленький белый» терпеть не может «больших белых», вроде Рокуэллов и им подобных. Так что, может, он и выдумал эту сказочку с грузовичком и ящиком, привязав ее к лорду Фенстону, зная россказни о драконе и исчезновении Ричарда Фенстона…

— Все бы так, но ты забываешь об исчезнувших людях, Билл, которых пожрал дракон…

— Ну, их тоже мог убить Перкинс и закопать где-нибудь, — предположил Билл.

— Возможно, но маловероятно. У тебя получается, что Перкинс совсем сумасшедший и убивает людей, чтобы насолить обитателям дома Рокуэллов…

— Хорошо, командан. Если преступник не сумасшедший, то зачем же ему, запустив дракона, самому здесь оставаться?

— Согласен, Билл. Ты тут прав: зачем здесь задерживаться или, как ты говоришь, оставаться преступнику. Однако, прежде чем мы попытаемся найти ответы на эти вопросы, нужно повидать шерифа…

После отъезда полицейских в гостиной воцарилась тишина. Боб Моран, Билл Баллантайн и лорд Джон чувствовали какую-то напряженность, которую не могло разрядить даже появление грациозной и спокойной леди Этел.

Наконец, когда затих звук сирен, лорд Фенстон заговорил, обращаясь непосредственно к Морану.

— Итак, Боб, — проговорил он голосом, в котором звучали некоторые металлические нотки, — вчера, уходя, вы не сказали мне всей правды. Не сообщили ни о скелете, найденном возле хижины отшельника, ни о своем намерении встретиться с шерифом. А затем, позвонив ночью, придумали сказочку об испортившемся моторе, чтобы сегодня, втайне от меня, отправиться на болота вместе с полицией… Не находите ли вы все это странным по отношению ко мне…

Хотя это и не было прямо направлено в его адрес, Билл Баллантайн покраснел, но в данном случае у него это было проявлением не стыда, а гнева. Но Боб, который ожидал такого разговора, даже не шелохнулся.

— Джон, — спокойно и мягко проговорил он, — несколько дней назад нас с Биллом попросили помочь вам с леди Этел освободиться от угрозы, которую создал вам дракон Фенстонов. Мы согласились участвовать в этом не только из-за вас, хотя мы и являемся друзьями, но и потому, что по чьей-то вине погибали люди, а преступления должны быть наказаны…

Боб передохнул, сделав паузу, и продолжал, четко выговаривая:

— …после того, как будет найден преступник.

Лорд Фенстон вздрогнул, как будто его ударили под ребра кулаком, и лицо его затвердело.

— Ах, вот как! Случайно не меня ли вы подозреваете, Боб?

— Я никого не подозреваю, — ответил француз, — и в то же время под подозрением находятся все. Видите ли, Джон, когда я что-либо делаю, то уж делаю основательно. В данном случае я выполняю обязанности детектива, поэтому и действую, как детектив.

Но негодование англичанина, казалось, нарастало с каждой секундой, и он заявил:

— Я начинаю сожалеть, что вмешал вас и вашего друга в это дело. Наверное, не стоило мне так поступать…

Леди Этел следила за этим разговором молча, чувствуя, что обстановка все более накаляется. Она никак не могла понять, как это Моран, которого ее муж постоянно расхваливал, называя другом, вдруг превратился чуть ли не во врага. Боб, со своей стороны, тоже понимал, сколь жестока комедия, которую он разыгрывал, однако это было одной из частей его плана.

«Только бы дракон проявил себя сегодня! — молил в душе Моран. — Только бы проявил!..» Впрочем, поскольку чудовище возникало каждый вечер со времени их появления здесь, то надежды его были вполне обоснованными. Но текли минута за минутой, а звуков флейты все не доносилось, и ничего не происходило.

Тогда, не слишком торопясь, Боб ответил на последние слова Фенстона:

— Речь идет не о доверии или недоверии, Джон, а, скорее, о правде. Необходимо разобраться в событиях последнего времени, вот что сейчас важно, а не подозревать кого-либо.

Гнев лорда Фенстона достиг высшего предела.

— На этот раз вы, Боб, произнесли слово «подозревать» и явно подразумевали меня. Я полагаю, что вам и вашему другу придется покинуть этот дом, где я, к своему большому сожалению, принимал вас как друга…

Тут уж и Моран разозлился. Он не привык, чтобы с ним так обращались. Он только открыл было рот, чтобы достойно ответить на эти наглые, с его точки зрения, речи, но его неожиданно прервал донесшийся снаружи звук флейты. Все находившиеся в салоне мгновенно повернулись к окнам.

— Дракон! — бледнея, вскричал Фенстон. — Он опять пришел на встречу со мной… Неужели он не оставит меня в покое?

— А вы бы сами ему это и предложили, — насмешливо буркнул Моран.

Англичанин так яростно повернулся, что у Боба мелькнула мысль о внезапном нападении.

— Что вы хотите этим сказать?! — взревел Фенстон.

«Клюнуло», — подумал Боб, которому все больше и больше была не по сердцу комедия, которую он вынужден был играть.

— Что я хочу сказать? А то, что, когда чудовище угрожает вам снаружи, вы сидите здесь запершись, как кролик в норе. Если бы у вас сердце не уходило в пятки, вы бы пошли на болото, как это сделал когда-то Теобалд Фенстон, и спели бы, как он, песенку или выстрелили из ружья. А вы, однако, все рассчитываете на других, чтобы выпутаться за их счет…

— Это что значит — «рассчитываете на других»? — сурово спросил Фенстон.

— Я хочу сказать, что очень просто съездить в Кению, чтобы настрелять беззащитных зверюшек, вроде газелей, а вот пойти побороться с чудовищем, бродящим здесь рядом, это совсем другое дело. Тут уж позвольте, нет никого… Драгоценный лорд Фенстон лишь пыжится…

На этот раз лорд Джон вскочил, нависая над Мораном.

— Вы случайно не хотите ли сказать, Боб, что я трус?

— Я ничего не хочу сказать, Джон, — опять насмешливо улыбнулся Моран. — Вы сами все сказали…

Наступила тишина, затем Фенстон шагнул вперед, готовый броситься на обидчика. Однако сумел взять себя в руки.

— Я позже разберусь с причиной ваших высказываний, командан Моран, — бросил он угрожающе. — А сейчас вы убедитесь, трус я или нет…

Повернувшись, Джон подошел к стойке с ружьями. Он проверил одно, заряжено ли оно. Затем вытащил из ящика стола электрический фонарь и запасные патроны и рассовал это все по карманам. Даже не обернувшись, он направился к двери, но наблюдавшая за всем этим с недоумением леди Этел закричала:

— Нет, Джон, не ходи!.. Не надо!..

Она повисла на руке супруга, но он, нежно ее отстранив, твердо заявил:

— Я должен пойти, дорогая! Нужно идти, если даже я не вернусь… Не хочешь же ты, чтобы твоего мужа считали трусом?

— Мне все равно, что бы там ни говорили, — в ужасе кричала молодая женщина. — Не ходи!.. Он убьет тебя, как убил твоего брата!..

Но лорд Фенстон больше ее не слушал. Он вышел из гостиной, плотно закрыв за собой дверь, и было слышно, как он пересек холл. А снаружи все продолжала звучать зловещая мелодия.

Моран, Баллантайн и шериф быстро двинулись к деревьям по едва ощутимой под водой тропинке, по сторонам которой вздымались огромные кипарисы. Впереди не слишком ярко светил фонарь лорда Джона. А мелодия звучала уже совсем рядом, однако глаза дракона вдруг исчезли. Может, он что-то почувствовал?

Никто из троих не зажигал своих фонарей, чтобы их не заметил ни Фенстон, ни затаившийся противник. Этот враг был им неизвестен, а где-то справа и слева таились полицейские в высоких болотных сапогах, которые, храня молчание, тоже следили за светом фонаря Фенстона, готовые в любую секунду вмешаться:

И тут-то все и началось. Прямо перед Фенстоном вспыхнули глаза, прямо-таки как зеленые фары, а флейта зазвучала в убаюкивающем монотонном ритме.

— Давайте-ка поднажмем, — задыхаясь, проговорил Моран. — По-моему, самое время!

В этот момент прозвучали два выстрела Джона Фенстона и глаза погасли. Тотчас же смолкла и флейта, но раздался какой-то звук, нечто вроде урчания, который слышали Боб, Билл и Сэм-индеец вчера вечером, когда чудовище пыталось напасть на них.

— Вперед! — воскликнул Боб. — Скорее вперед, а то будет поздно…

В это время в свете фонаря англичанина возникла огромная тень, вздымавшаяся вверх и явно угрожающая, как какое-то военное орудие, готовое вот-вот начать метать камни.

— Дракон! — с ужасом воскликнул Баллантайн.

И в то же мгновение на место, где стоял Фенстон, обрушилась громадная масса.

Они только услышали крик Джона:

— Помогите!.. Помогите!..

Выхватив из ножен мачете, Моран бросился вперед, как молния. За ним Баллантайн и Маккой.

Оба друга и полицейский почти одновременно оказались рядом с чудовищной массой. Они мгновенно включили свои фонари и увидели лорда Фенстона, опутанного кольцами гигантской анаконды, обитательницы болот Амазонии. На лице англичанина был написан дикий ужас, его голова еле-еле высовывалась из змеиных колец.

— Помогите! — кричал он. — Я задыхаюсь!.. Я задыхаюсь!..

Моран, как и все остальные, ринулся к чудовищу, выхватив мачете, но вдруг, замерев, начал насвистывать тягучую, медленную мелодию, наподобие той, которую играла таинственная флейта, но еще более пронзительную и вибрирующую, раздражающую слух, такую же, как он насвистывал прошлой ночью.

Слушая эту мелодию, анаконда отвернула свою огромную треугольную голову от жертвы и вперила взгляд в Морана, который продолжал насвистывать, попыхивая и вздыхая, как паровоз. И тут случилось неожиданное: кольца чудовищной змеи стали медленно расслабляться, освобождая Фенстона, который буквально выпал из них.

Тут Моран прекратил свой свист.

— О’кей, Билл! Бей по голове!

Их мачете взметнулись и дружно ударили анаконду в самое основание шеи, мускулистой и покрытой зеленоватыми чешуйками. Они рубили, как дровосеки рубят дерево, увертываясь от щелкающих челюстей. Голова упала, а они отскочили, чтобы не попасть в объятия судорожно сжимающегося тела.

Боб обернулся к лорду Фенстону, который стоял, шатаясь и задыхаясь. Окровавленным лезвием он показал на агонизирующее тело анаконды:

— Вот вам и весь дракон Фенстонов, друг мой Джон.

— Гигантский боа! — забормотал англичанин, который еще не пришел в себя от ужаса.

— Вот-вот, гигантская змея. Анаконда, или, говоря языком натуралистов, Eunectes murinus, королева Амазонии…

— Ну и здорова же, — задумчиво протянул шериф Маккой.

— Да уж, ростик дай боже. Семь или шесть с лишним метров от головы до хвоста. Есть, конечно, и побольше, где-то метров десять-двенадцать, как утверждают индейцы, но и эта может проглотить быка. Вот она-то и сожрала всех исчезнувших за последние недели. Она же и напугала леди Этел, забравшись на чердак дома Рокуэллов…

Подошли люди, которых шериф тайно рассредоточил в болоте, и тоже с почтением воззрились на конвульсии гигантской змеи.

— Она, конечно, может быть, и глотала людей, — заявил один, — но уж никак не могла играть на флейте…

— Конечно, нет, — подтвердил Моран. — Флейта — тот инструмент, на котором индийские факиры, зачаровывая змей, вводят их в гнев или расслабляют.

— Ну и кто же в нашем случае выполнял роль этих индийских факиров? — осведомился едва пришедший в себя лорд Фенстон.

Моран обернулся к нему, и лицо его стало суровым.

— Ну что, лорд Джон, вы очнулись? Отошли от того ужаса, который вас держал в тисках? Впрочем, у вас и так сегодня вечером было достаточно потрясений…

Лицо Фенстона исказилось, а челюсти сжались.

— Не щадите меня, Боб, я готов ко всему, к самому худшему, и…

Англичанин не закончил, потому что прозвучал выстрел и пуля просвистела всего в нескольких сантиметрах от его головы, срезав ветку.

Наступил короткий момент всеобщего замешательства, но Боб Моран среагировал, как всегда, первым, проревев Фенстону:

— Ложитесь, Джон!.. Ложитесь!..

Бросившись вперед, он сбил с ног англичанина ударом в плечо в тот момент, когда прозвучал второй выстрел. Шериф Маккой выхватил пистолет.

— Стойте! Не стреляйте! — кричал во всю глотку Боб. — Не стреляйте!

Но было уже слишком поздно, поскольку один из полицейских полоснул из автомата. Раздался звук падения тела в воду и хлюпающий шум погружения.

Моран, вскочив, бросился бежать в этом направлении, а за ним Баллантайн, Фенстон и полицейские. Они подбежали к месту, где лежало тело. Это был молодой человек, погрузившийся по плечи в воду. Он был одет в лохмотья, по сторонам раскинулись его длинные волосы и борода. Смерть была мгновенной, поскольку он получил несколько пуль прямо в грудь, где-то возле сердца. Он вроде бы успел сделать несколько шагов, прежде чем упал.

— Отшельник Окифеноки! — воскликнул шериф.

— Нет, — ответил Моран, — не отшельник. Тот уже умер несколько месяцев назад. Если бы сейчас был день, вы бы, шериф, не ошиблись.

Наклонившись, Моран сорвал парик. И перед ними возникло лицо тридцатилетнего человека, продолговатое лицо блондина со светлыми глазами. Лицо точно такое же, как у Джона Фенстона.

Раздался рыдающий крик:

— Ричард!

В этом выкрике звучали ужас и отчаяние.

— Ричард! Не может быть!.. Невозможно!..

— Да, — глухо проговорил Моран, — это так и есть. В то время как вы считали, что брат погиб в болотах Фен, он здесь готовил вам ловушки в надежде прикончить.

Один из полицейских, рыскавших по окрестностям, притащил пару странных штуковин. Одна из них была широкой деревянной доской в форме чудовищной лапы, на концах которой были прибиты стальные когти. Другое приспособление представляло собой огромную крестовину, тоже деревянную, на каждом конце которой были расположены лампочки, обернутые зеленой материей. Одна из них была разбита наверняка выстрелом Джона.

Боб внимательно осмотрел обе вещи.

— Вот вам и глаза дракона, а лапой Ричард Фенстон делал отпечатки, изображая когти, которые нас всех так интриговали. Скажу вам, что в Африке нечто подобное используют люди-леопарды, пытаясь представить, что их жертвы растерзаны дикими зверями. Думаю, что и флейта где-то здесь неподалеку.

Наклонившись над мертвым телом, он обыскал карманы и вытащил отливающую белым трубку длиной около тридцати сантиметров, с просверленными дырочками.

— Вот вам флейта из человеческой кости. Она — копия тех, которые используют колдуны brujos в верховьях Амазонки. Впрочем, вполне возможно, что этот инструмент даже принадлежит одному из них…

Рыдания прервали объяснения француза.

Опершись о старое дерево, плакал Джон Фенстон. И Боб так и не понял, плакал ли он от стыда или сожалея о брате, которого уложили пули.

В огромную гостиную Рокуэлл-Мейнжен, окна которой были разбаррикадированы, лился яркий свет солнца Джорджии, освещая лица сидевших там лорда и леди Фенстон, Билла Баллантайна и шерифа Маккоя, повернувшегося к Морану. Джон и Этел были одеты в черное в знак траура, и эта их одежда странно контрастировала с фантастическими в этих условиях одеяниями спутников: костюмом из тонкой шерсти Морана, кожаной курткой. Билла Баллантайна и бежевой формой полицейского.

Но никто не обращал внимания на эти детали одежды. Только прошлой ночью Джон Фенстон, Боб Моран, Билл Баллантайн и Маккой пережили драму на болотах с совершенно неожиданной концовкой — смертью Ричарда Фенстона, и все ждали объяснений этих невероятных фактов от Морана. Особенно ждал этого лорд Джон Фенстон, который дважды потерял брата, но не мог оплакивать его во второй раз, поскольку факты свидетельствовали о чем-то вовсе нечеловеческом.

И вот Боб начал свой рассказ, обращаясь прямо к Фенстону:

— Несколько дней назад, Джон, когда мы с Биллом встретились с вами, вы рассказывали нам, что ваш брат Ричард был существом беспокойным, вечно обуреваемым всякими фантазиями. Но это было не совсем так: он постоянно вынашивал всякого рода преступные замыслы, это было какое-то скрытое сумасшествие. Он не рычал и не катался по земле, и на первый взгляд было даже невозможно сказать, что он опасен.

Ричард должен был ненавидеть вас, поскольку со смертью родителей вы, как старший, наследовали титул, хотя все остальное наследство вы поделили пополам. Постепенно мысль уничтожить вас крепла в его мозгу. Особенно, когда вы женились. У вас мог родиться сын, и это сразу бы снизило шансы Ричарда стать однажды лордом. Он решил действовать, и вот таким образом и был изобретен фенстонский дракон. Несколько криков у болот Фен ночью неподалеку от замка, странные огоньки на пустошах, следы в грязи — и дело пошло на лад. Ваш брат был сценаристом и режиссером одновременно, а суеверия окрестных жителей тому способствовали.

И вот дракон «ожил», а Ричард подобрал ему и жертву — себя самого. Оставив несколько следов, он исчез. Тело его ведь так и не было найдено. Он, естественно, заранее принял меры для получения подложных документов и загримировался. План его был незамысловатый: поскольку его считали мертвым, он мог убить вас и леди Этел, не рискуя вызвать подозрений. Он мог даже замаскировать это двойное преступление под несчастный случай. Потом бы он возник где-нибудь в отдаленном уголке Шотландии, например, бродя, по дорогам и прикидываясь, что у него амнезия. Потом бы его опознали по некоторым заранее подготовленным признакам, подержали немного в психиатрической больнице, а прошлому исчезновению нашли какое-нибудь объяснение, а затем бы он вступил во владение титулом и наследством, поскольку семьи у леди Этел не было.

Как видите, все было тщательно продумано, но ваш отъезд в США усложнил планы Ричарду. Вы переехали с одних болот на другие, почти тропические. Ваш брат последовал за вами, расположился в топях, где встретил некоего странного типа — Отшельника Окифеноки, которого убил, и занял его место. Парик и длинная приклеенная черная борода делали его неузнаваемым. Настало время расправиться с вами и леди Этел.

Однако в Америке кое-что останавливало Ричарда, ибо вступал в действие закон о ненайденном теле. Впрочем, решил он, если тело не сожрано, нужно доказать, что дракон Фенстонов не является мифом.

И тут воображение его не подвело. Он опять решил изобрести чудовище. Вспомните, что Ричард много путешествовал по Амазонии и изучил там колдовские штучки brujos, например, их манеру зачаровывать анаконд. Тогда он под фальшивым именем покупает огромного боа. Как он перевез его через границу, тут уж я ничего не могу сказать. Может быть, даже на самолете в Джорджию, не заполняя таможенной декларации. И вот вечерком, остановив старый грузовичок у края болот, он выпускает анаконду, которая, может быть, даже находится под действием наркотиков.

Ну а дальше он управляет огромной змеей с помощью звуков флейты brujos, которую привез с собой из Верхней Амазонии, и еще, наверное, какими-то приемами, о которых я не имею представления.

Примерно с месяц он дрессировал анаконду, заставляя ее повиноваться флейте, включая время от времени лжеглаза и оставляя «драконьи» следы возле дома Рокуэллов. Как вам известно, чудовище пожрало много людей, но это нашего преступника не останавливало. Целью его были вы и леди Этел.

Ричард хорошо вас знал. Знал, что вы с детства были напитаны старыми легендами о проклятии, висевшем над вашим родом.

Однако он чувствовал, что исчезновение людей может в конце концов привлечь внимание федеральных властей. Это уже представляло для него реальную угрозу. Вот тогда-то он и решил запустить анаконду в поместье. Как он хотел вывести ее на вас, Джон? Не знаю. Секреты индийских колдунов многочисленны, а брат ваш, как мне представляется, глубоко в них проник. На чердаке змея столкнулась с леди Этел, и та подняла тревогу. Видя, что его махинации могут быть раскрыты, Ричард отозвал анаконду. Затем наш визит в хижину отшельника и сегодня ночью финал, как вам известно.

Билл Баллантайн поднял лицо, испачканное машинным маслом, и начал вытирать грязные до локтей руки.

— Я же говорил тебе, командан, что ты блестящий детектив. Почти равный Шерлоку Холмсу.

Гигант обратился с такими словами к Морану, растянувшемуся на лужайке в парке Рокуэллов, задумчиво жевавшему коричневую былинку и наблюдавшему за другом, который чинил машину.

— Что произошло, то уже в прошлом, — протянул Боб, — так что не стоит об этом говорить.

— Но почему же! Ты говоришь об этом, как будто уже миновали годы, а прошло-то всего восемь дней, как закопали младшего Фенстона, да еще со всеми возможными предосторожностями, чтобы не было шума.

— Вот именно. И мне хочется поскорее забыть об этом…

Моран указал Биллу на Джона Фенстона и леди Этел, которые сидели на некотором расстоянии от них, молча держась за руки. Лица их были серьезны, но спокойны. И Боб почувствовал себя счастливым от того, что ему удалось отвести угрозу, висевшую над жизнью этих людей. Чтобы отделаться от мыслей об этом приключении, он проворчал:

— Кончай-ка ты копаться в моторе, Билл! Ты у нас прямо какой-то Леонардо да Винчи, вечно занимаешься механикой…

Колосс помотал своей рыжей головой.

— Можешь обзывать меня Леонардо и как-его-еще-там, но вот этот провод должен идти сюда, а теперь пару раз повернуть этот винтик… и у нашей машины не хватает только крылышек, чтобы взлететь…

— Ну и прекрасно, а то мы еще не закончили своей поездки по южным штатам…

Моран пригладил жесткий ежик своих волос.

— А все-таки жаль, что умер навсегда дракон Фенстонов! — вдруг воскликнул он.

— Да, его бы шкуру в твою парижскую гостиную…

— Я вовсе не об анаконде говорю, Билл, а о настоящем драконе…

— О настоящем?.. У тебя что, командан, заело переключатель скоростей?

— Заело?.. Вечно твои механические шуточки, Билл. Нет, давай поговорим серьезно. Я бы лично хотел встретиться с драконом.

— Ты же сам утверждал, что они не существуют…

— Конечно, не существуют, если в них не верят. Но вот если верят…

Тяжелые плечи Билла поднялись, потом опустились.

— Не впадай в детство, командан… Если так пойдет и дальше, ты станешь думать, что зря внес ясность в это дело…

— В каком-то смысле, пожалуй, что так, Билл. Знаешь, как бывает, когда закрываешь интересную книгу и читать уже больше нечего. Прежде чем раскрыть это загадочное дело, я в глубине души думал, что дракон Фенстонов реально существует. А теперь я знаю, что это был просто-напросто прожорливый толстый водяной червь…

Баллантайн расхохотался.

— Ну, с тобой не соскучишься, командан… Одного дракона потеряли, десять новых найдем. Мы их еще не раз будем встречать на своем пути…

Моран вскочил одним движением.

— А сам-то ты веришь в то, что говоришь, Билл?

— Я всегда говорю то, что думаю.

Боб решительно засучил рукава и полез во внутренности машины, весело проговорив:

— Устроим-ка последнюю проверочку мотору, чтобы он скорее отвез нас в страну, где детективы еще не совсем перебили драконов, любящих музыку и дающих возможность менестрелям сочинять прекрасные истории на благо больших и маленьких детей будущего…

Ванг — китайские продукты (англ.).

Китайское блюдо, рис с куриным мясом, гарниром и приправами. — Здесь и далее примеч. перев.

Паладин — в раннем средневековье в Западной Европе рыцарь из свиты короля.

Сарацины — название у античных авторов арабского населения Северо-Западной Аравии, а в средневековой Европе это название распространилось на всех арабов и некоторые другие народы Ближнего Востока.

В древнескандинавской мифологии Тор — бог грома и молнии, покровитель земледелия.

Знаменитая шотландская баллада.

Название одного из племен американских индейцев.