После отключения Стрелком «Выжигателя мозгов», в недоступные ранее земли хлынули сталкеры всех мастей. На штурм владений клана «Монолит» пошли отнюдь не только армейские подразделения, кланы и группировки. Подогреваемые байками о несметных богатствах, временно объединялись в команды свободные сталкеры, а кто-то и вовсе шёл в одиночку, надеясь на себя и удачу. В итоге, в руки сталкеров в качестве трофеев действительно попало некоторое количество артефактов, как редких, но ранее известных, так и совершенно новых. Более ценной добычей стали сведения о технологиях их трансформации и приобретении после этого невиданных доселе свойств. Однако количество жизней, заплаченных за каждый такой приз, делало кровавую цену запредельной. Нередко возвращающиеся из сердца Зоны с хабаром становились жертвами разномастных бандитов, активность и численность которых чрезвычайно возросла.

Собственно, «Штурмом» происходившее назвали исключительно с подачи журналистов, привыкших ради создания экстраординарных новостных выпусков, не задумываясь, приправлять репортажи броскими и сочными эпитетами. На самом же деле имел место массовый припадок по типу Золотой лихорадки, только стреляли в Зоне несравненно больше, чем на родине этого явления. В Припяти и на подступах к АЭС действительно вспыхнули ожесточённые бои, но без малейшего намёка на согласованные действия у разношёрстных атакующих сил. Бойцы группировки «Долг» до ЧАЭС так и не добрались, увязнув на улицах города атомщиков и его окрестностях в стычках с извечными противниками из «Свободы». А ведь, по сути, они — единственная сила кроме военных, способная всерьёз соперничать с вооружённой охраной сердца Зоны отчуждения. Импульсивные и несогласованные атаки облегчали задачу оборонявшим свои территории фанатикам «Монолита». Вдобавок, через несколько дней после начала штурма серия неожиданных и мощных выбросов, отгремевших с очень небольшими промежутками, погубила немало искателей приключений, просто не успевших добраться до подходящего укрытия. В результате боёв — даже локальных успехов кот наплакал, а единственным значимым достижением на фоне длинного списка неудач стала железнодорожная станция Янов, превратившаяся в аванпост «Долга». Все кланы, сильно потрёпанные и ослабевшие после штурма, сосредоточились на зализывании ран и перегруппировке сил.

Через месяц после возвращения Стрелка, по решению ООН несколько стран-участниц ввели воинские контингенты в Зону отчуждения. Охрана периметра значительно усилилась и состояла из подразделений стран СНГ, в то время как «жемчужное ожерелье» опорных пунктов внутри Зоны (десятикилометровая граница) контролировали, в основном, представители НАТО. Утверждалось, что они лучше подготовлены, оснащены, и нарушители, проникшие в Зону, не способны их подкупить в силу языкового барьера и разницы менталитетов.

Из уст в уста передавалась обрывочная информация, переплетенная со слухами и догадками о некоей организации «О-сознание». Стрелок, ставший легендой Зоны, возможно, прояснил бы многое по этой теме, но вскоре он, как сообщили в новостной ленте, погиб при переходе с базы «Долга» на Янтарь, угодив в засаду наёмников. Шёл 2013 год, в Зоне вступала в свои права весна. Выжигатель неожиданно снова вернулся в рабочий режим, правда, теперь он накрывал существенно меньшую площадь: Припять, ЧАЭС и её ближайшие окрестности. Сталкеров и военнослужащих, оказавшихся в пределах досягаемости психотропного генератора, официально объявили пропавшими без вести. Неведомое снова стало далёким и недоступным.

Шнырь легким шагом сбежал по ступенькам в гулкую утробу бара «100 рентген». После возвращения из вылазки в окрестности Радара ему не терпелось промочить горло и поесть нормальной еды вместо консервов. У владельца заведения по прозвищу «Бармен» с недавних пор работали два парнишки, закончивших кулинарный техникум, и надо сказать на неизбалованный местный контингент их стряпня производила самое благоприятное впечатление. В зале по нынешним временам было многолюдно — десятка полтора посетителей. Сизый дым сигарет и самокруток ленивыми волнами плыл по помещению, а сквозь легкий гул полупьяных разговоров на извечные темы время от времени пробивался то звон гранёных стаканов, то бряцание ложек по посуде. Вилки в баре после недавней истории с двумя спорщиками не выдавали. Суть произошедшего банальна: два «принявших на грудь» сталкера выясняли кто круче. Один сказал, что уложит любого не то что ножом, а даже вилкой. Его собеседник в резкой форме засомневался. В результате первый заколол второго наповал ударом в шею, за что, разумеется, был на месте схвачен охраной. Утром, не откладывая в долгий ящик, как только дебошир протрезвел, его расстреляли согласно закону Долга, предусматривавшему за убийство на территории базы клана только такое наказание. И раньше бывало, что вилку как аргумент пускали в ход при конфликтах, но до таких последствий не доходило. Видимо, именно последний случай переполнил чашу терпения коменданта, наложившего запрет. Конечно, это эмоциональное решение, а не действенная мера — ведь ограничить желание подвыпивших мужиков почесать языками и помериться крутизной практически нереально. Кто-то поймёт, кто-то нет, но Шнырю нравилась эта атмосфера, когда можно себя показать, да других посмотреть. Если утром на лице обнаруживались синяки — ерунда, ничего страшного, его устраивал такой способ скинуть напряжение. Ведь выход в Зону на несколько дней, в течение которых каждая минута требует твоей предельной концентрации, чтобы остаться в живых, даже сам по себе, без перестрелок с врагами и поединков с мутантами, является не слабым стрессом. Поэтому расслабиться, напившись после опасного похода, вытравить спиртным свою эмоциональную память насколько это возможно, чтобы там не висели кошмарные образы, жизненно необходимо для сохранения психики хотя бы на уровне условно-нормальной. Конечно, никто не задумывается об этом с научной точки зрения, всем просто доставляет удовольствие ощущение, когда сжавшиеся в тугой комок нервы начинают постепенно размягчаться под действием алкоголя, и в голове сталкера блаженно формируется мысль из одного слова — «отпустило».

Шнырь заказал тушёной картошки с мясом, овощное рагу, хлеба и, конечно же, водки. Приятелей за другими столами не было, и поэтому когда после третьей стопки выпитой в одиночестве в бар зашёл неизвестный сталкер и спросил разрешения составить компанию, возражений не последовало. Виктор (так его звали), пояснил, что в Зоне недавно, даже «погремуху» ему ещё никто не прилепил. Новичок сделал заказ, и сталкеры опрокинули по сто грамм за знакомство. Как только Виктор узнал, с кем свела его судьба, то обрушил на Шныря настоящий град вопросов. Его интересовало всё: и аномалии, и встречи с мутантами, и места, богатые артефактами, и ветеранские хитрости. Впрочем, найдя благодарные уши и подогреваемый изнутри алкоголем, бывалый сталкер вскоре разошёлся и стал сам сыпать историями, от которых Виктор даже забывал поесть и выпить. Шнырь, действительно, имел в Зоне репутацию отменного следопыта и разведчика. Собственно, и прозвище он получил за способность пролезть или пробраться туда, куда другим дорога заказана. Однако, поскольку специалистов, умеющих читать следы, существенно меньше, чем обладающих навыками разведчика, то частенько его называли следопытом — не в качестве погоняла, а уважительного обозначения редкой профессиональной специальности.

— Сразу видно, что ты новичок, — через какое-то время смеялся Шнырь. — Водку пьёшь вяло и помалу, не по-сталкерски. Смотри, а то так скоро за сотню метров от тебя счётчик Гейгера зашкаливать будет! Водка в Зоне, брат, она первый друг после любой вылазки — радиацию из организма выводит, которую ты по буеракам насобираешь. У сталкеров увеличенная печень — это профессиональное. О! Кстати, классический анекдот в тему! Значит, приходит сталкер к доктору с сильными болями с правой стороны груди. Ну, тот его посмотрел, послушал, пощупал и говорит:

— Придётся вам, голубчик, правое лёгкое удалить!

— Вот ведь, добегался по заражённым местам, — уныло говорит сталкер. — У меня рак?

— Да нет, просто ваша печень не вмещается и легкое выдавливает.

Оба громогласно рассмеялись.

— Прав ты, конечно, зелёный я ещё, — сказал Виктор. — Учиться мне ещё и учиться. Пойдем, покурим на свежем воздухе, а потом ещё закажем и продолжим. А точнее я закажу — надо же отблагодарить за науку!

Выйдя наружу и зайдя за угол, Виктор, покачиваясь, прилепил сигарету к губе и угостил Шныря из пачки Мальборо.

— Дай-ка глянуть. Ого, да это же настоящие американские! Где достал?

— Ща, расскажу, — растягивая слова, пообещал Виктор, попутно щёлкая зажигалкой и протягивая её сталкеру.

Угощаясь огоньком, Шнырь, как и любой другой курильщик, наклонил голову вперёд и почти тут же почувствовал укол в шею. Он отпрянул и увидел Виктора, внезапно ставшего трезвым и с ухмылкой отшвыривающего в кусты что-то вроде тюбика-инъектора. Шнырь не знал, что происходит, но одно понимал предельно точно — перед ним враг. Сталкер кинулся в атаку, норовя попасть правым кулаком Виктору в подбородок. Однако недавний собутыльник легко, даже изящно, нырнул под руку и нанёс мощнейший удар навстречу в солнечное сплетение. У Шныря перехватило дыхание, тошнотворный спазм сжал желудок, а руки и ноги перестали слушаться хозяина, словно всё тело парализовало. Сталкер безвольным мешком рухнул на землю. У него мелькнула мысль, что это действие укола, и он так и умрёт задохнувшись, но секунд через десять Шнырь смог с шумом втянуть воздух. Его тут же вырвало. Понемногу возвращалась чувствительность и к конечностям, осталась только слабость, схожая с ощущениями после пары недель, проведённых на больничной койке.

— Хороший…у тебя…удар…в солнышко…долго ставил? — с трудом выдавил следопыт. Шнырь уже успел проклянуть свою предусмотрительность, благодаря которой он перед застольем сдал Бармену на хранение в ячейку не только оружие, но и бронежилет, чтоб если гулянка удастся, то его пьяненького не обобрали. «Вот бы знал, где постелить», — крутилось у него в голове.

— Если не возражаешь, вопросы про сигареты и про моё боксёрское прошлое отложим, есть тема поважнее, — прервал его мысли Виктор. Сгребя Шныря за грудки двумя руками, он рывком поднял его и прижал спиной к стенке.

— Вести себя будешь прилично?

— Угу, — сказал сталкер, всем своим обмякшим телом подтверждая полную покорность. Однако тут же ухватил левой рукой кисть Виктора и, надавив предплечьем вниз, прижал к себе обе руки противника, лишая таким образом того возможности отбить тычок растопыренными пальцами правой по глазам. Тем не менее, враг, несмотря на допущенный промах, показал, что он матёрый профессионал — подставил под удар скулу, не дав ослепить себя, и тут же, высвободившись, двумя отточенными на многих тренировках боковыми по печени и селезёнке повторно отправил Шныря в партер. От боли сталкера скрутило в позу эмбриона и снова вырвало.

— Ну, раз не хочешь по-хорошему, то слушай так, лёжа в блевотине. Если ты ещё не догадался, то знай: я наёмник, а сделанная инъекция — смертельна. Через час твоё самочувствие начнёт стремительно ухудшаться, а через два — ты будешь мёртв. Противоядие есть только у моих корешей, ждущих нас на сортировочной станции в Диких землях. Так что если хочешь жить, то шевели поршнями в ту сторону.

— Не боишься, что сдам тебя на посту? — процедил следопыт.

— Нет, ты ведь один пойдёшь. Пока придешь в себя, чтобы двигаться — меня уже не будет на Ростоке.

— Что вам нужно от меня?

— Узнаешь на месте. Ничего личного, просто на твоё добровольное сотрудничество не рассчитываем. Кстати, предупреждаю: если будешь не один или притащишь хвост, или если у нас появятся хоть малейшие опасения по любому другому поводу, то мы просто растаем в ночи. Усёк? Так что не рой сам себе могилу, ты уже и так сегодня налажал.

Шнырь поднял взгляд на собеседника и обнаружил, что он остался один.

— Вот так влип по самые гланды! Говорил мне батя — не пей со случайными знакомыми! — запоздало сокрушался следопыт.

Однако, надо что-то делать. Вариант с чьей-либо помощью, учитывая предупреждение наёмника, он отбросил сразу.

— Раз сам влез, самому и выпутываться, — подытожил краткие размышления Шнырь.

Чтобы не вызывать подозрения на выходе с базы и благополучно миновать долговский пикет, а также, чтобы вообще дойти до места встречи, пришлось сначала забрать оружие из ячейки у Бармена. Серьёзность ситуации и пара непредвиденных прочисток желудка в ходе драки, надо сказать изрядно отрезвили сталкера. Впервые для себя он в ночную пору оказался там, куда многие и днём предпочитали не соваться, ибо репутация сортировочной станции, несмотря на близость базы «Долга», всегда была стабильно хуже некуда. Антураж соответствовал гиблому месту: мертвенный свет луны заливал открытое пространство и крыши, отчего все закоулки в тени становились совсем непроглядными. Где-то за полуразрушенными корпусами зданий время от времени слышался голос сыча, похожий на резкий свист. Сказать, что сталкеру было страшно, означает не сказать ничего. Ночью на Дикой территории поджилки трясутся у любого живого человека, поскольку ходить там в это время суток равносильно перемещению в кромешной тьме по подвалу с ядовитыми змеями. В таких условиях встреча с тварями будет совершенно неожиданной, и чем дольше бродишь, тем быстрее её вероятность станет стопроцентной. Однако клин клином вышибают. Нависшая над Шнырём перспектива скорой смерти от инъекции позволяла ему сейчас временно обуздать свои страхи относительно встречи с местными монстрами — терять ведь уже фактически нечего.

Пройдя влоль автомастерских, внутри которых виднелись бледно-зелёные отсветы «холодца», сталкер остановился осмотреться и прислушаться. Зона живёт своей жизнью и на проблемы сталкера ей наплевать. Метрах в трёхстах прямо по курсу, видимо около разбитого вертолета учёных, завыла разноголосица слепых собак, обожающих полакомиться человечиной, но её почти тут же перекрыл чей-то глухой рык. Явно испуганная, судя по скулежу и тявканью, стая сместилась в сторону локомотивного депо. Отметив на подкорке сей факт, следопыт собирался перенести внимание на сектор левее, но тут по остову замершего неподалёку навеки армейского ЗИЛ-131 цокнули несколько пуль. Именно так, потому что ни звука, ни вспышек выстрелов засечь не удалось. Скорее всего, стрелявший обладал не только глушителем, но и подходящей ночной оптикой. Взбреди ему в голову прикончить Шныря — тот и не понял бы, что произошло. Демонстративно отставив в сторону ногу и скрестив на груди руки, следопыт стал ожидать продолжения, не заставившего впрочем, себя долго ждать. Со стороны разгрузочной платформы ему подали фонариком несколько сигналов, а через короткую паузу повторили. Судя по тому, что светили сверху, сигнальщик залез на полукозловой кран, доминировавший над местностью. Надо идти к нему, а по дороге постараться не попасть на обед к тварям, затеявшим там рядом хоровод.

Взяв автомат наизготовку, с жёстким упором приклада в плечо, и чуть присев, Шнырь мягким, но быстрым шагом двинулся к указанной точке. Он привычно пружинил при ходьбе — в любой момент следопыт был готов крутануться вокруг оси и открыть огонь в том направлении, с которого придёт опасность. Тем не менее, до края опорной стойки крана, тянувшейся вдоль всей платформы, удалось добраться без приключений. Когда до металлоконструкции с приваренными к ней перекладинами оставалось менее десяти метров, где-то очень рядом по левому боку раздался звук, напоминавший шумный вздох быка. От этого одновременно всплыли деревенские ассоциации из детства и тут же побежали мурашки по спине — ведь на сортировочной станции в Диких землях нет домашней скотины! Шнырь не оборачиваясь, молнией метнулся к лестнице, на ходу забрасывая АК-47 за спину. Сердце молотило в бешеном темпе, а в горле, казалось, застыл комок. Буквально через несколько секунд сталкер не осознавая как, оказался на высоте шести метров. Надо сказать, конец пути ему помогли преодолеть, втянув за шиворот. Правда, спасители тут же уложили следопыта лицом вниз: в затылок жёстко упёрся холодный ствол; автомат, отстегнув карабин ремня, сняли, а внимательные руки прошлись по бокам, спине и животу, изъяв всё оружие, включая засапожный нож. Но, можно сказать, это приемлемые потери, учитывая, что снизу доносилось разочарованное и отнюдь не человеческое сопение. Наклонив голову, насколько позволяло скованное положение, Шнырь бросил взгляд вниз, но кроме едва различимых деталей местности ничего не увидел. Внезапно звуки прекратились, и буквально из пустоты, на долю секунды на него уставились два красных глаза. Следопыт почувствовал, как волосы непроизвольно встают дыбом.

— Не шибко вы мной дорожите, так бы кровосос и схарчил меня на ужин, — попрекнул Шнырь наёмников, когда его наконец отпустили и дали возможность подняться.

— Зона не курорт, сам должен понимать, — прозвучал сухой ответ. — Но имей в виду, если не оправдаешь ожиданий, то от яда сдохнуть не успеешь — отправим на корм местной фауне. Усёк? Тогда топай на другой конец платформы.

Так они втроём и дошли до другого края крановой опоры, где между ней и выпускными воротами станции раньше пронизывали пространство щупальцами множество «Электр», иногда сверкая на всю округу сполохами убийственной цепной разрядки. Однако после крайнего выброса (суеверные сталкеры, как и военные, избегали слова «последний») эти аномалии, похоже, мигрировали на новые места. Сейчас у бывшей сторожки ведомственной охраны стояли американские бронетранспортёр Страйкер, оснащённый специальными противокумулятивными решетками для защиты от РПГ, и ган-трак на базе пятитонного грузовика М939. Последний смотрелся как инвентарь из футуристичного фильма-апокалипсиса: обшитые листовой бронёй кабина и кузов, а также два пулемёта — Браунинг пятидесятого калибра, как курсовой над кабиной водителя, и М60 — у заднего борта, впечатляли. Шнырь уже видел эту технику, когда служил в составе украинского контингента в Ираке. И вот — она на родной земле. Приехали, как говорится. На броне БТР и в кузове грузовика сталкер насчитал восьмерых натовцев и наёмников, если приплюсовать двух рядом с ним и тех, кого не видно из-за брони, то получается солидная компания. Что же им надо? И когда американцы успели спеться с наёмниками? Без году неделя в Зоне, а уже шуруют!

Получив тычок в спину, следопыт спустился вниз и, не колеблясь, подошёл к наёмнику в традиционной полумаске, в котором по манере держаться безошибочно определил старшего группы. Под тёмно-синим с чёрными вставками обмундированием главаря угадывалась мощная и в тоже время пластичная в каждом своём движении фигура атлета. Он возвышался над сталкером на полголовы, и его глаза смотрели на Шныря сверху вниз пристально, но без эмоций.

— Буду краток, — начал он. — Нам известно, что ты из числа тех, кто хоронил Стрелка. Укажешь нам его могилу — у тебя появятся варианты, будешь врать или отмалчиваться — умрёшь лютой смертью, а мы выдернем другого, знающего это место и более сговорчивого. Решай, на раздумье у тебя минута, время пошло.

Шнырь нервно сглотнул, мысли метались в поисках выхода, но не находили его. Умирать категорически не хотелось.

— Время!

— Хорошо-хорошо! Уболтали, черти языкастые, укажу я место.

— Рассказывай прямо сейчас и в деталях.

— В здании управления станции, в бывшей диспетчерской, куда военные ракету засадили. Там крыша разрушена и пол разворочен, внутри глубокая, до земли, воронка — вот прямо в её центре и присыпали Стрелка. Стены диспетчерской устояли, так что там ему от всяких падальщиков покой.

— Сейчас проверим. Лезь в кузов, поедешь с нами.

За несколько минут они добрались до здания управления станции. Страйкер подогнали к стене так, чтобы залезть с брони на крышу, а уже оттуда и внутрь диспетчерской, по обрушенным балкам, попасть несложно. Двое наёмников, направленные на разведку, вскоре доложили, что нашли могилу. Пара натовцев отправилась к ним на помощь, прихватив чёрный пластиковый пакет.

Следопыт понял, что пора прояснить ситуацию.

— Это, мужики, а насчёт противоядия что? Время капает, а я своё слово сдержал.

— Сейчас выпишем тебе лекарство, — усмехнулся главарь. — Пристрелите его и закопайте на месте Стрелка.

— Постойте! Почему?!

— Ничего личного, просто так надёжнее.

Один американец что-то раздражённо прогнусавил.

— Слон, уважь амеров, они не хотят, чтобы им кузов пачкали, прикончи нашего гостя снаружи.

— Стойте! — следопыт, когда его ухватили за рукав, в останавливающем жесте вытянул вперёд руки с открытыми ладонями, прося паузу. — А если я выкуплю у вас свою жизнь?

— Да что у тебя, засранца, есть? — раздался грубый смех.

— Про артефакт «Мамины бусы» наверняка вы все слыхали. Только вот у многих ли из вас он есть? Скорее всего — вообще ни у кого. Тем, кто под пулями постоянно ходит, парочка таких никогда не помешает! Согласны? Так вот…

— Ага. И спрятаны они у тебя, конечно, на деревне у дедушки в Новокукуево. В самом лучшем случае — в Новошепеличах. Знаем эту сказку, не ты первый рассказываешь, — скептически оборвал старший наёмник.

Слон, двухметровый громила, с силой дёрнул Шныря за рукав, но тот уцепился за борт.

— Да нет же, нет! Смотрите! — затараторил следопыт, одной рукой всё ещё держась за борт, а второй расстёгивая поясной ремень и затем ширинку.

— Хочешь сказать, что они у тебя в трусах? — с недоверием протянул Слон.

— Ну да, самое надёжное место! Никому ведь неохота шарить в паху у сталкера, который неделю по свалкам да по болотам лазал и провонял весь!

Штаны наконец сдались, и Шнырь запустил обе руки в трусы, рискнув отцепиться от борта. Главарь, на то и главарь, что по жизни умнее и осторожнее подручных. То ли понял быстрее остальных, что происходит, то ли просто решил подстраховаться, но он не стал дожидаться разинув рот, как его подчинённые, что же достанет сталкер, а выхватил из набедренной кобуры «Глок» и дважды выстрелил в Шныря. Однако через мгновение стало понятно, что эта спешка оказалась всё равно запоздалой. Дело в том, что Шнырь по инерции успел извлечь из потайного кармана руки, и все увидели: на указательном пальце его левой болтается кольцо предохранительной чеки, а в правой, вместо обещанного выкупа, зажата Ф-1. С характерным звуком «дзеньк» отлетела спусковая скоба гранаты. Сталкер, не разжимая мёртвой ладони, осел у водительской кабины и медленно завалился вбок на гранатный ящик, перевернувшись животом вниз. Желающих рискнуть и попытаться за оставшиеся мгновения перевернуть мертвеца, разжать ему руку и выкинуть лимонку подальше — не нашлось. Рефлексы сделали своё дело — главарь метнулся через борт первым, за ним стремительно последовали остальные. Даром, что борта у ган-трака вдвое выше, чем у обычного грузовика. Когда замедляющий фитиль прогорел, звук взрыва, многократно усиленного практически мгновенной детонацией боезапаса, потряс окрестности, подняв в воздух тут же заистерившее вороньё, а заодно всполошив всех остальных обитателей этого нечистого места.

И всё-таки Шнырь отплатил убийцам. Двое американцев, сидевших в кабине бронированного монстра, никак не отреагировали на факт выстрелов, видимо, ожидаемых, а про сюрприз от сталкера их никто не предупредил, так как все в тот момент спасали свои шкуры. Очевидно, натовцы перед смертью даже не поняли, что случилось. Двум наёмникам, стоявшим у правого борта и прыгавшим соответственно через него же, повезло не сильно больше. Бронированный борт просто вырвало взрывной волной, поскольку гранатный ящик располагался ближе к нему, а затем огненный смерч настиг «солдат удачи» и превратил их в изуродованные куски мяса. Прыгавшие слева все поголовно схлопотали контузии разной степени тяжести, на ком-то горело обмундирование, на которое попало топливо то ли из раскуроченных баков, то ли из запасных канистр. В здании диспетчерской, одного из наёмников, вытаскивавших чёрный мешок с останками на крышу, ударной волной скинуло со стропил и нанизало на прутья арматуры, торчавшие внизу из обломков. Следопыт мог спать спокойно вечным сном — он сам отомстил за свою смерть.

Гвардии капитан Жердев поднялся на второй этаж блокпоста и поднёс к глазам тепловизор. Смеркалось, и силуэты становились более размытыми, а тени длиннее — в таких условиях обычному человеческому взгляду не стоит доверять, ведь под Чернобылем плата за то, что проглядел опасность, чаще всего одна — жизнь. Зона не прощает ошибки, сделанные по любой причине: неопытность, усталость, раздутое самомнение или расслабленность. Ей всё равно. Поблажек нет ни для кого — ни для сопливых молокососов, ни для ветеранов ВДВ. За четыре месяца службы Николай не раз видел здесь тому примеры, все на разный манер, но с одинаковым исходом.

Зона, то место, где ни один солдат не рискует задремать на посту, а инструкцией, в отличие от стандартного Устава гарнизонной и караульной службы, предписывается держать предохранитель поставленным в режим автоматического огня. Потому как дернуть на себя затвор «калаша», досылая патрон, и следом нажать на спусковой крючок, при минимальной выучке можно фактически одним движением за долю секунды. А вот если тебе ещё надо снять предохранитель, в спешке не сбив его при этом в экономный режим стрельбы одиночными, то времени или плотности огня может как раз и не хватить. Подобных отличий Зоны от «Большой земли», как тут порой называют внешний мир, хватает, и на каждое есть причины. Здешние твари отличаются подвижностью, живучестью и отсутствием всяких симпатий к встречному человеку. Да и люди в Зоне, в основной своей массе, не особо уступают монстрам по враждебности. Казалось бы, сплотившись перед лицом общего и чуждого человеческой природе врага, банально больше шансов выжить, но нет: кланы и группировки выясняют между собой отношения и делят зоны влияния, одиночки мечутся между этими жерновами, стараясь не попасть под горячую руку и при этом одновременно цапаясь между собой. Худшие нормы жизни «Большой земли» во главе с тезисом, что проще украсть или ограбить, чем добыть самому, легко прижились на здешней «плодородной» почве. Человек человеку Сталкер. Лучше и понятнее не скажешь. Увидел кого-то похожего на человека — насторожись, никого не видишь — будь бдителен вдвойне. Ведь самый простой и дешёвый способ достать любую вещь, оружие или артефакт — это застрелить их хозяина.

Николай не торопясь сканировал местность справа налево, при этом звуковой сигнал флегматично обозначал обнаружение новых объектов, образы которых уже заложены в программу, в пределах километра от кордона, а лазер подсвечивал направление к цели. Ничего подозрительного. На пределе рабочего диапазона прибор засёк стаю слепых собак, гонявшую кабана-мутанта. Тот в свою очередь крутился волчком, пытаясь достать надоедливую мелочь, но видимых успехов ни у одной из сторон не было.

После событий прошлой осени, когда Зона фактически стала «горячей точкой» и значительные потери понесли не только кланы, но и военные, на украинских участках службу несли исключительно подразделения спецназа. Впрочем, гвардии капитан Жердев не сомневался, что сделано это политиками скорее для успокоения истерично рефлексирующей общественности, ибо в реальной жизни Зоны такие перестановки мало что меняли. Разве что обычным сталкерам стало тяжелее туда-сюда шастать, а так весь эффект сводился к тому, что СМИ раструбили — теперь силам изоляции по зубам остановить любую угрозу для обывателей! Ха-ха. Если бы местная живность реально пыталась перебраться за периметр, то одним спецназом не отделались бы. Те же минные поля способны остановить проникновение сталкеров и туповато-бесстрашных припятских кабанов, но для всех остальных существ они помехой не являются, отчего осмотры подходов к блокпосту при помощи оптики дежурной смене караула приходится делать едва ли не каждые пять минут.

С первого этажа доносился голос заместителя, человека неординарного, богатого жизненным и боевым опытом, которого в очередной раз «раскрутили» на воспоминания. Николай, продолжая наблюдение, прислушался к рассказу.

— Мы за сопками километрах в трёх стояли. Послал, помню, солдатика с санками в посёлок, до склада за продуктами на всю роту, и вдруг — метель. Видимость — метров пять, а ветер такой силы, что еле дышать можно, не говоря уж про то, чтобы идти. И ни солдатика, ни санок! Да к тому же метель может быть и два, и три дня. А есть то всем хочется. Приходилось мне идти, искать и тащить их обратно. Солдатика вместе с санками. Не сидеть же столько времени голодными!

Дружный гогот прервал рассказчика. Жердев тоже хохотнул, в очередной раз получая удовольствие от неподражаемой манеры изложения рассказчика. Если серьёзно, то любому в их взводе понятно, что не в провианте дело, а в том, что этот сурового вида мужик своих в беде не бросит. Но сказать как есть, что идти выручать, да самому при этом не сгинуть, было больше некому — для него скучно, а вот нетривиально о банальном — это к нему! Заместителя, старшего прапорщика войск специального назначения, звали Фатеев Семён Алексеевич. Иногда за глаза называли Фатей, но в большинстве случаев — Холодильник. Этимология этого прозвища объяснялась просто: во-первых, до того как ему, не имевшему «угла», на Украине досталось наследство, предыдущие пятнадцать лет контрактной службы Семён Алексеевич прослужил в российской армии в суровых условиях Сибири; а во-вторых, несмотря на невеликий рост в сто семьдесят пять сантиметров, он своим телосложением мог бы легко затмить знаменитого борца Александра Карелина. Практически квадратное тело с широченными плечами опиралось на ноги толщиной с хорошее дерево, а руки уступали им всего ничего. Причём вся мускулатура дана природой и родителями, а не тренировками в спортзале. Вот так и получилось: «шкаф с севера» = «холодильник». Конечно, в лицо все обращались по имени отчеству, тем более, что уважали старшего прапорщика не только за силу и выслугу лет, но и за личные качества — репутация человека требовательного, но не зловредного с подчинёнными, закрепилась за ним довольно быстро. Улыбался Холодильник крайне редко, но разговоры с его участием всегда носили оттенок доброжелательного юмора, даже в обсуждении каких-то критических жизненных ситуаций, что-то вроде: «тут-то их, супостатов, всего четверо и осталось». По совокупности этих причин, ребята, оставшиеся после «срочки» на контракт, и окромя армии в этой жизни почти ничего ещё и не видавшие, частенько доставали ветерана расспросами, в том числе про северное житьё-бытьё. Ведь для большинства это реальная экзотика — всё равно, что жизнь на другой планете. При этом старый принцип «делу время, а потехе час» никуда не девался. За организацию службы, например, во время своего вынужденного отсутствия, командир блокпоста никогда не переживал, поскольку его заместитель являлся воспитанником «старой школы», перенявшим всё лучшее от своих наставников «афганцев». Такой в случае чего и оборону организует, и перед нагрянувшим начальством всё представит в лучшем виде.

В кармане капитана завибрировал поставленный на беззвучный режим коммуникатор.

— База торпедных катеров на связи! — с бодрой интонацией «годка», стоящего на тумбочке в роли дежурного по роте, доложился в аппарат Жердев, увидев, что вызывает местный торговец, с которым сложились хорошие приятельские и деловые отношения. Сидорович, широко известный в узких кругах, уже не раз снабжал блокпост полезной информацией о действиях или намерениях различных банд, что позволило сильно сократить поголовье братков на подконтрольном участке, заодно не слабо пополнив «кассу» спецназовцев. Сам торговец порой тоже имел выгоду, но ещё чаще, как подметил Жердев, он действовал по «идейным» соображениям, стремясь пресечь злые дела, что вызывало симпатию.

— Коля, не до шуток! Дело на миллион долларов, а если точнее, то на все десять! — суетливой скороговоркой ответил сиплый бас.

— Тогда деньги вперёд! Но если серьёзно, то, что стряслось, Сидорович?

— От моего хорошего знакомого из СБУ[1] пришла информация, что через КПП «Старые соколы» только что пропустили в Зону большой караван с оружием — четыре грузовика точно!

— А он надёжен, этот знакомец из «тайной канцелярии»?

— Ключевые слова здесь — «моего» и «хорошего». Оснований ему не доверять у меня нет. У него на том КПП свой сексот имеется, сведения достоверные. Пока груз только наёмники сопровождают. Информатор слышал, как командир поста предложил за некоторую доплату ещё и «сопроводить», но старший конвоя отказался, сказав, что у кладбища техники «Рассоха» их должны встретить миротворцы, мать их, из НАТО, а уж до него они и так доберутся. Сечёшь? Если это у них получится, то под таким крылышком контрабандистов уже не пощиплешь. Надо накрыть караван до того! А заодно попытаться выяснить, кому такая прорва оружия понадобилась. Если будет возможность что-то сгрузить, то это наш с тобой, Коля, гешефт будет. Но это не цель, главное — чтобы оружие не дошло до заказчика. Как понял? Перехвати их на полпути! Сможешь? Успеешь?

— Охраны сколько?

— Точно неизвестно, информатор в каждый кузов залезть не мог, но не меньше, чем полвзвода. В нахалку с заходами вроде «стой, предъявите документы!» даже не суйся! Они без комплексов — сразу вас положат. Только ежовыми рукавицами, по-другому не возьмёшь!

— Ох, Сидорович…в душу-пень-кобылу-мать! У меня только одна БМП, идти придётся на максимальной скорости и часть пути через лохматый лес, а значит, на броню я никого уже не посажу. В итоге у меня на руках будет только одно отделение и атака без разведки превосходящих сил противника. А если у них гауссовки? Авантюра это чистой воды и к тому же чрезвычайно опасная, неужели не понимаешь? Тем более их пропустили, а значит, наверняка какие-то бумаги для прикрытия пятой точки имеются — это мне прямая дорога под суд! В России года два назад офицеру семнадцать лет впаяли за исполненный приказ, полученный по рации. Там спецназовцы всего пять человек застрелили. Я же сразу на пожизненное претендовать буду!

— Коля, выручай! Прости, но заранее не возможно что-либо прознать, у нас на натовском рынке оружия своих людей нет. И позже не будет, доля такая — горячие пирожки со сковородки голыми руками таскать. Ты тоже пойми, оружие серьёзное идёт, в больших объёмах и всё для какой-то мрази. Там не только лёгкое стрелковое вооружение — там мины, гранатомёты, тяжёлые пулемёты и ещё два вагона и маленькая тележка всякой дряни! По ком они потом из этого добра стрелять будут? По вам и по нам! Скажи мне, старому дураку: мины противотанковые и ПТУРы они против сталкеров, по-твоему, что ли использовать собираются? Ты же про бойню на бывшем посту № 10, том, что перед «Рассохой», где сгоревший армейский БТР у шлагбаума и вышка в решето, знаешь?

— Я тут несколько месяцев служу, а этот пост уже не первый год за место приюта для разных голодранцев. Мы мотострелков в спешке меняли — в суматохе не до историй. Конечно, слышал разговоры, что всю заставу положили, а по новой не стали почему-то выставлять КПП, но без деталей.

— Ясен пень! Никакое начальство о былых провалах и скелетах в шкафу не любит вспоминать. Оно[2] всё равно мёртвое, а себя зачем подставлять? Ну, так я расскажу тебе. Свалили всё на «неустановленных сталкеров», которыми там и не пахло. Просто ворьё в погонах задницы прикрывало. А ситуация частично схожа с нынешней — на «Старых соколах» пропустили караван, а на «десятке» упёрлись. Караванщики развернули один КАМАЗ, у него в кузове «Утёс» стоял, и давай в упор долбить. Сами в это время в боевой порядок развернулись и под огнём прикрытия пошли на штурм. Грузовик солдатики в результате подбили и расчёт уничтожили, но это стало их последним успехом. Сопровождение каравана из лёгких миномётов и АГС-17 территорию КПП накрыли, а тех, кто после этого ещё уцелел и из построек отстреливался, — закидали ручными гранатами. Я это знаю, поскольку анонимы из числа победителей потом в сети видео, снятое на телефон, выложили. В назидание неподкупным, так сказать. Слушаешь?

— Да.

— Наград от начальства не обещаю. Раз их легко пропустили, значит, генералитет и на этот раз «смазали» как надо. Но можешь во всех смыслах рассчитывать на мою благодарность — за мной не заржавеет при любом раскладе! Если не ты, то кто, Коля?

— Ладно, Сидорович. Перехвачу. Отбой.

Сплюнув в сердцах под ноги, Жердев рявкнул так, что на деревьях неподалёку в небо сорвалась стая ворон:

— Фатеев! Мобильную группу в ружьё! Я поведу, остаёшься за старшего!

Менее чем через минуту последовал доклад о готовности. Прапорщик успел крикнуть «бак полный, шестьсот километров ваши», и БМП-3М рванула с места так, что корма просела, а нос задрался. Данная модификация отличалась от гораздо более распространённой родственницы «двушки» в числе прочего и на треть более мощным движком, что существенно добавляло ей плюсов в динамике. Рыча и оставляя за собой клубы сизого дыма, машина стремительно удалялась от КПП, унося «братишек» на очередную встречу с неизвестностью. Говорят, хорошая жена, даже если ничего не знает о проблемах в делах мужа, тем не менее, всё равно всё понимает. В армейском подразделении похожая картина: остававшиеся провожали уходящих на задание взглядами полными тревожного ожидания, ведь общая картина всем бойцам очевидна без слов и пояснений — впереди бой.

На самом деле, БМП-3М не просто бронированная повозка для разместившихся в десантном отделении семи вооружённых до зубов спецназовцев, а при умелом использовании — и весьма внушительная сила. В скулах передней части корпуса машины, располагается ещё пара бойцов, которые ведут огонь из двух курсовых пулемётов. Когда стрелки десантируются, то ПКТ[3] ставятся на стопор по-походному и могут использоваться для стрельбы механиком-водителем. Но самые «зубастые» парни, оператор-наводчик и Жердев на месте командира, находятся в боевом отделении низкопрофильной конической башни, имея в своём распоряжении жестко связанные друг с другом сто миллиметровое орудие, оно же пусковая установка, и автоматическую пушку «тридцатку», с которыми в свою очередь «строен» ещё один пулемет ПКТ. Причём для того, чтобы нагонять ужас на врага, наличие в расчёте одарённого артиллериста не требуется — за управление стрельбой главного калибра отвечает система «Бастион» второго поколения. Наводчику достаточно всего лишь удерживать цель в окуляре прицела, чтобы снаряд попал в точку, указываемую лучом лазерного целеуказателя, размещённого над пушкой по оси башни.

И всё бы ничего, всё бы хорошо… да только времени в обрез, а атаковать с ходу неизвестного по численности и вооружению противника — дело завсегда рисковое. С той стороны ведь тоже не утончённые выпускники филологического отделения какого-нибудь института. Поэтому понукаемый командиром мехвод Богдан выжимал из техники всё, вплоть до ездовой собаки, чтобы обеспечить хоть какой-то временной задел до появления контрабандистов и устроить максимально негостеприимную встречу. По дороге машина шла под семьдесят километров в час, а затем наперерез с такой скоростью, какой позволяли условия местности — по бездорожью да через лес, перемахивая через кочки и двухметровые овражки, подминая молодые деревья. Иногда на пути встречались и аномалии (хорошо, что до центра Зоны далеко — там сплошные поля не редкость), но благодаря тому, что всю технику изоляционных сил месяц назад оснастили детекторами повышенной мощности, водитель мог своевременно маневрировать, поскольку все аномальные области без исключения частично отражают сканирующий импульс, чем и выдают своё местоположение. Весят эти приборы почти пять килограммов без учёта аккумуляторов — пешком не потаскаешь, но зато обеспечивают обнаружение «неправильных» мест за сотни метров.

Внезапно БМП выскочила из леса на неширокую полоску открытого пространства с притулившейся у ближнего края грунтовой дорогой. Николай намётанным глазом сразу подметил, что свежих следов протекторов нет. Замечательно, значит успели! Затем он окинул взглядом местность: близлежащий холм и складки местности натолкнули капитана на мысль, как, используя рельеф, свести на нет численный перевес противника и не подставиться самим.

— Стоп машина! — зычно гаркнул командир.

Ощутимо качнувшись из-за резкого торможения и подняв небольшое облако пыли, боевая машина пехоты замерла. Хорошо, что она с конвейера имеет систему герметизации обитаемых отделений и подачи в них очищенного воздуха, это облегчает жизнь в подобные моменты, не пропуская внутрь радиоактивную грязь.

— Глаголенко, пыль ветром, считай, отнесло, так что через полминуты бери бойцов и дуйте на гребень холма над вон той излучиной дороги. В сторону противника там фактически не уклон, а обрыв, да ещё эрозия почвы — так что к вам в гости они забраться точно не смогут, как бы ни хотели. Не высовываться! Сигнал к атаке — орудийный выстрел. По нему швыряете вниз по две Ф-1 каждый и после разрывов добиваете из стволов все очаги сопротивления, какие есть. Вниз спускаетесь только по моей команде. Рации на приём, в эфире тишина! Как понял?

— Всё понял, товарищ капитан. Ждём сигнала, подавляем, спуск по команде.

— Молодец! Вперёд на исходную!

После выгрузки десанта, по приказу Жердева механик-водитель провёл машину ещё на семьдесят метров вперёд и затем, развернув на девяносто градусов, направил её по рытвине, постепенно расширявшейся до небольшого овражка, вдоль дороги в сторону ожидаемого появления противника — так наёмники не увидят свежие следы оставленные гусеницами. Когда БМП фактически полностью скрылась во впадине, оставив над кромкой лишь приборы наблюдения командирской башенки, Николай скомандовал заглушить двигатель. Бойцы споро раскатали поверх башни небольшую маскировочную сеть, чтобы ничей глаз не зацепился взглядом за металл на фоне природы раньше срока. Позиция просто идеальная, учитывая, что БМП оборудована механизмом изменения клиренса. Он изначально создавался для обеспечения крепления машины на парашютной платформе при десантировании с самолёта, но его также можно использовать и для изменения высоты силуэта машины, что позволяет прятаться в укрытие между выстрелами. После завершения всех приготовлений оставалось только ждать, что всегда непросто при гуляющем в крови адреналине.

Мехвод Богдан прокашлялся.

— Да, может, мы их до вечера ждать будем. Расслабьтесь, а то геморрой вылезет! Короче, анекдот. Выездная медкомиссия проверяет личный состав на блокпосту. После нескольких срочников заходит сержант-контрактник, раздевается — а у него вместо уставных трусов что-то вроде юбки папуаса, только из бряцающих пластин. У главврача от удивления очки на лоб лезут.

— Ёпт! Сержант! Это что ещё за наряд?!

— А это, товарищ майор, свинцовые трусы для защиты детородных органов от радиации!

— Так это радиация у тебя пальцы на ногах откусила?

— Никак нет! Это в бане резинка от трусов неожиданно лопнула!

Смеялись все, но нарочито сдержанно, как командир, чтобы не сильно ослаблять внутреннюю пружину.

— Ну, всё, разрядились после тряски и хорош, — урезонил подчинённых Жердев.

Предстоящая схватка с охраной каравана беспокоила капитана по ряду причин, но никак не потому, что он никогда не делал подобного ранее. Как раз скорее наоборот, именно опыт правильной организации засад и его отличие от нынешнего авантюрного наскока, чреватого потерями личного состава, заставляли офицера нервничать намного больше обычного. Не говоря уже о том, что даже в случае технически успешной операции, спецназ, прикреплённый к блокпосту, настолько вылезал за рамки своих полномочий в Зоне, что учитывая явную приближённость контрабандистов к сильным мира сего, это грозило негативными последствиями, вплоть до трибунала, лично Жердеву. Да-да, за личные убеждения и принципы порой приходится платить дороже всего, особенно если ты занимаешь ответственную должность.

Ожидание не затянулось надолго. Минуты через три, не больше, стал отчётливо слышен размеренный гул дизельных двигателей приближающихся грузовиков. Шум быстро нарастал и, наконец, караван показался на глаза. К удивлению «принимающей» стороны, возглавлял колонну БТР-80.

— «Коробочка» то у них откуда? — риторически спросил Николай, с тревогой пытаясь разглядеть знаки на борту транспортера. — Про неё речи не шло, если это наши «соседи» решили подкалымить сопровождением, то придётся пропускать. В своих стрелять не будем!

По счастью транспортёр вообще не имел обозначений. Капитан даже мысленно хлопнул себя по лбу: из-за удивления он только сейчас обратил внимание, что защитная окраска машины стандартная для вооружённых сил постсоветского пространства прошлого века — однотонная, а не разводами нескольких цветов, как принято сейчас. Очевидно, это или «эхо армейских складов», или техника из числа потерянной силами изоляции во время одной из давних рейдовых операций и впоследствии восстановленная местными умельцами.

— Их бы энергию да в мирных целях, — уже вслух прокомментировал Жердев.

Похоже, БТР дожидался где-то в лесу, пока караван минует пост. Пройти из центра Зоны к её границе «полями», минуя контролируемые развязки, для такой техники труда не составляло. Изогнув рот дугой, капитан одобрительно покачал головой в адрес неизвестных оружейных баронов — поставка осуществлялась в лучших традициях: никаких «на авось», зато со всеми страховками «от дурака». Как говорил пахан из старой комедии «Жмурки» — если везёшь кейс с героином, то должен ожидать, что на тебя внезапно нападут. Четыре грузовика с оружием в этом отношении являлись на несколько порядков более проблемным активом, чем несколько килограммов продукции афганского Минсельхоза, и организаторы сделки это явно понимали. Ну что ж, тем приятнее будет уесть серьёзного противника.

За БТР следовал «Козёл», в открытых окнах которого через оптику виднелись автоматчики в полумасках и серо-коричневых комбинезонах. За ним, порыкивая и пыхтя, двигался армейский КрАЗ. Далее шли три КамАЗа повышенной проходимости, также производившиеся по заказу оборонного комплекса, а замыкал колонну ещё один уазик с наёмниками. В кабине каждого грузовика помимо водителя находились сопровождающие. Учитывая данные про «минимум полвзвода охраны» неопределённая часть боевиков располагалась в кузовах вместе с грузом.

— Заводи и клиренс на максимум, — скомандовал механику-водителю Николай. — Наводчик, первая цель БТР! Вторая — замыкающий КамАЗ, пока будешь поворачивать башню между ними — беглый огонь по колонне!

— Есть!

Конечно, несмотря на собственный шум, в караване не остался незамеченным и звук чужого двигателя, и синеватый дым, взметнувшийся в поле, и словно всплывшая за ним башня БМП. Из метнувшихся к обочине «козликов» посыпались наёмники, практически тут же давшие несколько целеуказательных очередей в сторону машины спецназовцев. В этих очередях обычные патроны шли вперемешку с трассерами, чтобы облегчить ориентирование на противника в начале боя. Что и говорить — или враг матёрый, или инструктора, его натаскивавшие, явно имели опыт боевых действий в составе отнюдь не бандитских шаек. Из кузовов ещё не остановившихся грузовиков на ходу прыгали фигурки с автоматами. Кажется, по двое с машины, отметил про себя капитан. И на том спасибо, что не больше.

Предпринять что-то ещё наёмники не успели: БТР как раз разворачивал в поле башню с 14,5-миллиметровым КПВТ, когда в борт ему прилетел снаряд. Одного попадания оказалось вполне достаточно: из всех щелей повалил едкий дым, внутри явно что-то горело, но ни один из люков не дрогнул — выбираться, очевидно, было некому. Разворачивая башню от мёртвого транспортёра к хвосту колонны, БМП поливала из ПКТ и 30-миллиметровой пушки всё подряд, сея смерть и разрушение. Особенно досталось Уазику, шедшему за БТР — он вспыхнул как факел, и первому из КамАЗов — от шального попадания детонировал (да ещё как!) его неизвестный груз. На месте грузовика образовалось двадцатиметровая огненная сфера, от которой во все стороны разлетались осколки и обломки. Взрывную волну было видно невооружённым взглядом по поднимавшейся на пути её движения пыли. Боевики, оказавшиеся поблизости, хоть и укрывались в придорожной канаве, стали теперь наверняка недееспособны из-за сильной контузии, неминуемой в таких случаях. Хаоса добавили прогремевшая почти одновременно с этим череда гранатных разрывов и последовавшие за ней автоматные очереди с холма — не такие заметные, как огонь БМП, но не менее эффективные благодаря адресной точности. Ведь для десанта занявшего возвышенность, залёгшие у дороги наёмники, как на ладони. Взметнулись три облачка дымовых гранат — противник всё ещё сопротивлялся, пытаясь прикрыться пеленой от прицельного огня, но в целом это напоминало агонию. Исход боя сомнений не вызывал, оставалось только завершить его на классе, не понеся глупых потерь. Как только второй снаряд врезался в кабину замыкающего грузовика, Николай отдал мехводу команду покинуть укрывавшую их ложбину и выдвигаться к хвосту колонны. Едва корпус машины оказался на открытой местности, откуда-то из стелющейся над землёй дымовой завесы в борт ударил пулемёт, судя по «голосу» — калибра 12,7.

«Ведь прошил бы, будь мы на БМП-2. Хорошо, что здесь у нас дополнительные броневые экраны, — подумал капитан. — Хотя, с другой стороны, на «двушке» я бы до упора из укрытия по ним работал, и финальную точку пришлось бы не «броне», а ребятам вручную ставить».

— Глаголенко, присмотрись к голове колонны, там очаг сопротивления, а я займусь хвостом, а то им меньше всех досталось.

— Сейчас подчистим, товарищ капитан! — прозвучал ответ из рации.

Практически тут же в автоматическом режиме сработал штатный комплекс активной защиты, без участия личного состава среагировавший на пущенную в лоб наёмниками ПТУР. Изделие коломенских оружейников не подвело, а произведший пуск гранатомётчик от карающего огня курсовых пулемётов скрыться не успел. Стрелки, отводя душу, поливали свинцом всё мало-мальски вызывавшее подозрение. Дымовую завесу, наконец, отнесло ветром, и хотя догорающие остовы всё ещё коптили небо, поле боя стало доступнее для обозрения.

— С головой колонны покончено, всех заминусовали, — последовал доклад сержанта.

— У нас также. Спускайтесь, но не расслабляться! Каждое тело проверить! Двоих оставь наверху. Сначала пусть прикрывают, а потом несут дозор. Наше выступление на много километров видно и слышно, так что могут с «Рассохи» гости пожаловать. Как понял? Повтори!

— Есть спускаться, дозор оставить.

— Выполняй!

— Есть!

Николай взглянул на свои «командирские» — с момента начала боя прошло всего полторы минуты. Стремительный успех объяснялся тем, что наёмники готовились к возможному отражению атаки конкурентов, но никак не к действиям в стиле партизан времён второй мировой, когда без разбора, по принципу «чем больше, тем лучше», уничтожалась не только живая сила противника, но и грузы. В вооружённых конфликтах последних десятилетий всё не так. Образно говоря, сейчас доминирует правило «бензовозы не взрывают, их сливают». Поэтому к нападению на груз стоимостью в десятки миллионов долларов не ради наживы, а для его тотального уничтожения, конвой оказался не готов.

— Ну, Бог не выдаст — свинья не съест! Курсовые на стопор, выходим! — скомандовал командир стрелкам.

Через несколько минут спецназовцы практически завершили беглый осмотр места. С явными признаками жизни никого не попадалось, поэтому чтобы не получить пулю в спину от затаившегося врага, просто делали контрольные выстрелы всем подряд.

— Товарищ капитан, у меня для вас сюрприз, подходите к КрАЗу, — сообщил по рации сержант. — Здесь один живёхонький.

Николай без промедления оказался у кабины названного грузовика, около которой столпились бойцы. Они посадили спиной к колесу какого-то человека (действительно сюрприз!) в цивильном костюме и перебинтовывали ему перебитые пулями ноги. Выглядел раненый лет на пятьдесят, а одутловатое лицо с брылями и обрюзгшая фигура выдавали в нём сторонника чревоугодия, ведущего к тому же малоподвижный образ жизни. Вкупе с недешёвым костюмом это навеяло Николаю образ главбуха. Как он вообще тут оказался?

— Где его нашли?

— Здесь же валялся. С простреленными ногами, куда ж ему деваться?

— Обыскали?

— Пустой практически. Паспорт, деньги и какой-то левый пропуск на гуманитарный конвой.

Капитан заглянул в кабину: лобовое стекло, двери, крыша — всё в пулевых отверстиях. Водитель с залитой кровью головой повис на руле. Офицер зло ухмыльнулся, представив как главбух, при его-то комплекции, в крайней спешке покидал своё сидение, попав в такой переплёт. Опустив взгляд, он увидел на полу у пассажирского сидения стандартный прямоугольный мягкий чехол для транспортировки. Словно боясь спугнуть удачу, Жердев осторожно и не торопясь поднял его и расстегнул. Внутри находился вполне целый, тринадцатидюймовый нетбук в спящем режиме. Нажав кнопку питания, капитан обнаружил, что даже блокировка не активирована.

«Не ждали они нас, главбух так точно расслабился после блокпоста, а когда стало горячо — ему уже не до уничтожения нетбука стало, самому бы уцелеть».

Быстренько проглядев содержимое рабочего стола и немногочисленных папок (нетбук явно использовался только для выездов, а не как постоянный рабочий инструмент), Жердев подошёл к очевидному хозяину этого носителя информации.

— Итак, давайте знакомиться. Как вас зовут?

— В документах указано. Лев Львович.

— А по-настоящему?

— Паспорт действительно мой, — нехотя и сопя, ответил главбух.

— Хорошо, Лев Львович. Давайте договоримся, что вы полно и чётко отвечаете на мои вопросы. Здесь на рабочем столе запароленный архив с цифровым именем, несомненно, обозначающем сегодняшнее число. Рискну предположить, что это данные по сегодняшней сделке, так?

— Вы не знаете, с кем связались и во что лезете!

— Возможно, но вам надо думать не об этом, раз вас угораздило притащить свой зад в Зону, да ещё по таким грязным делишкам. Так что думайте лучше о своей шкуре, а о себе я позабочусь сам. Какой пароль к архиву? И не заставляйте меня повторять вопрос.

— Если я скажу, меня наверняка убьют.

Николай почувствовал, как у него заиграли желваки, а кровь от злости начинает приливать к голове.

— Похоже, вы игнорируете то, что я вам говорю. Позвольте, я объясню вам, как обстоят дела. С этими словами капитан резким движением достал из кобуры пистолет и выстрелил в коленную чашечку «главбуху».

Тот истошно заверещал и, схватившись за ногу, завалился на бок.

— Лев Львович, у меня нет времени на уговоры! Пароль или дальше будет только хуже!

— Вы не можете так со мной обращаться! Вы на службе, а я гражданское лицо, сопровождавшее гуманитарный конвой! Нас досмотрели на посту на границе Зоны и подтвердили, что всё законно!

— Вот такой, значит, у нас будет разговор. Вы, наверно, уже решили, что именно такие слова и в суде произнесёте. А теперь послушайте мою правду — мне плевать кто, как и почему вас пропустил. Степень вашей гуманитарности у меня сомнений не вызывает, — Жердев кивнул в сторону лежавших неподалёку трупов двух наёмников. — И посему вы для меня такая же боевая единица противника, как и они, а значит, и допрашивать вас я буду военно-полевыми методами. Понятно?!

— Вы ответите за свой беспредел!

— Всё может быть, но сначала вы ответите за эти четыре грузовика, гружённых смертью, а также за ребят, погибших на уничтоженном блокпосту № 10!

Вторая часть фразы являлась не более чем догадкой, только высказанной в утвердительно-эмоциональной форме, но глядя на «главбуха», смертельно побледневшего за один миг, капитан понял, что это оказалось попаданием, как говорится, «в яблочко». Ствол пистолета приподнялся, нацелившись в пах торговцу оружием.

— Катехизис!

— Что?

— Это пароль, который вам нужен! Дайте обезболивающее и перебинтуйте меня!

— Проверим… подходит… так… вижу накладные… ясно. Ещё один вопрос — вы представитель заказчика?

— Нет, со стороны поставщика. Обычно я занимаюсь исключительно организационной стороной вопроса, но здесь не только сделка крупная, но и клиенты нервные, поэтому пришлось курировать лично. Чёрт меня дёрнул польститься на премиальные, лучше бы сослался на здоровье! Чтоб я ещё…

Выстрел в голову прервал исповедь торговца.

— В живых такого оставлять нельзя, а раз всё важное он уже сказал, то как источник информации для нас уже бесполезен, — убирая пистолет, пояснил Николай подчинённым свои действия. — Забросьте его назад в кабину, машину потом подожжём. Теперь пойдём посмотрим на уцелевший груз.

Под тентом в кузове КрАЗа при осмотре обнаружилось изрядное количество установок Джавелин — чрезвычайно удобная штука: достаточно навести на цель, инфракрасная головка самонаведения захватывает цель и ракета идет к цели самостоятельно. Также не было недостатка в наличии противопехотных управляемых мин направленного действия, но это классика, а присутствовала и экзотика в виде партии их противовертолетных родственниц. Николай про такие раньше только слышал — они самостоятельно разворачиваются в сторону источника вибрации, и далее задействуется принцип ударного ядра, образуемого подрывом кумулятивного заряда. В схожих противотанковых минах он позволяет с пятидесяти метров пробивать танк в борт навылет.

В единственном уцелевшем КамАЗе преобладало стрелковое вооружение. Самыми массовыми образцами являлись штатная штурмовая винтовка бундесвера G36 и коробки с натовскими патронами. Категория снайперских винтовок, напротив, поражала не количеством, а шикарным выбором: от классных, но достаточно распространённых TRG-42 и Barret, до современной американской легенды — Intervention М200 под 408-й патрон, оснащённой портативной метеостанцией и баллистическим калькулятором. Стрелок высокого уровня из такого оружия может вести эффективную стрельбу на два с половиной километра.

— Минируйте всё, — отдал приказ Жердев своим бойцам. — Если сдадим груз начальству, то почти наверняка он в результате дойдёт до адресата, что изрядно обесценит наши усилия.

Пока спецназовцы устанавливали взрывчатку и дистанционные детонаторы, Николай, действуя скорее по наитию, а не как опытный игрок «грязных войн», достал смартфон и начал снимать на его камеру всё вокруг: трупы наёмников с лежащим рядом оружием, чадящий БТР, содержимое грузовиков. Кто знает, как оно повернётся? Это сегодня кажется, что ты на коне, а уже завтра можно пожалеть, что не подстелил там, куда тебя швырнули. По крайней мере, пятая точка предсказывала встречу с неприятностями, что побуждало к превентивным действиям. В процессе съёмки Николай откинул крышку ещё одного ранее не открытого ящика и обнаружил там бельгийские F2000, вместо прицелов имевших лазерный дальномер в паре с баллистическим вычислителем. Николай видел пока такие только в научно-популярной передаче на канале Discovery (не иначе как слегка прикрытая реклама) — получив данные о дальности до цели, вычислитель самостоятельно выставляет прицельную марку прицела и для стрельбы из самого автомата, и из подствольного гранатомета. Немного подумав, капитан повесил одну такую винтовку на плечо, а вспомнив про Сидоровича — добавил вторую и двинулся дальше. Пройдя в сторону первого КамАЗа, от которого в результате мощнейшего взрыва остались только фрагменты рамы, Жердев увидел рядом с дорогой обгоревшую верхнюю половину туловища какого-то наймита. Видимо, он успел выпрыгнуть из кузова, и далее его разорвало и отшвырнуло уже взрывной волной, а иначе, будь он в эпицентре, его распылило бы на атомы. Николай так бы и прошёл мимо, но его взгляд зацепился за нечто искорёженное рядом с останками. Нечто особенное. Он не встречал это раньше, но точно слышал и, кажется, даже видел — только где? В интернете? Нет, скорее на фотографии. Что напоминает это переплетение металла? Какие-то соленоиды… винтовка Гаусса! Значит, как минимум одна у них всё же имелась. Уф, что тут скажешь, удача за нас! Ведь в противном случае довольно продвинутая защита БМП-3 не спасла бы их от этого смертоносного оружия — не придумали пока конструкторы от него противоядие.

— Командир, к нам гости, — вышли на связь по рации дозорные. — «Брэдли», со стороны кладбища техники.

— Сержант, что с минированием?

— Пять секунд, последний штрих… всё!

— Дозорные, спускайтесь вниз! Так, мехвод!

— Весь внимание, командир!

— Богдан, ты на полном ходу давай навстречу натовцам, перед самым носом крутанись, чтобы они твои бортовые номера и знаки увидели и в том же темпе назад, только после поворота, наводчик — разверни башню в их сторону, чтоб не расслаблялись! Пусть поломают голову, что это означает.

— Есть!

Менее чем через минуту «братишки» уже грузились в вернувшуюся БМП, танец которой заставил американцев растеряно застыть на полпути к остаткам конвоя. Последний факт вызвал немало колких шуток в адрес заокеанского воинства. Отъехав метров на сто и всё ещё возвышаясь из командирского люка по пояс, капитан не отказал себе в удовольствии помахать рукой на прощание «коллегам». Скрываясь окончательно в башне, он нажал на кнопку дистанционного пульта — два мощных взрыва довершили окончательное уничтожение каравана, а заодно снова заставили замереть американцев, едва решившихся стронуться с места незадолго до этого.

Кордон в сравнении с центром Зоны отчуждения — это как детские ясли против тюрьмы для рецидивистов. Проблемы есть и там и тут, только уровни разные. Как говорится: маленькие детки — маленькие бедки. Тем не менее, аура смерти, пропитавшая эти земли, ощущается буквально порами кожи и, безусловно, напоминает о единоутробной связи с грозным родственником. Чуть отойди от лагеря новичков и попадёшь в аномалию, способную убить за мгновение. Даже не успеешь понять, во что вляпался. Если ляжешь спать в поле, то проснуться можешь уже в пасти мутанта. Аура не взялась из ниоткуда сама по себе — она соткана из страха, злобы и предсмертных страданий тех, кто не был внимателен или полагался на авось. Все местные правила и законы написаны кровью неудачников, и об этом важно не забывать тем, кто ещё жив. Природа этих мест вполне под стать гнетущей обстановке — любой сталкер насторожится, наткнувшись в Зоне на полянку с зелёной сочной травкой, потому как можно не сомневаться, что перед тобой либо какая-то аномалия, либо это контролёр аккуратно запустил свои щупальца в твой мозг и корректирует картинку перед глазами. Стандартная растительность в этих краях в зависимости от времени года варьируется от сухой до пожухлой — и никак иначе! То же самое и с погодой: нормальным для местного пейзажа является свинцовое небо и тяжёлые, медленно и низко ползущие тучи. Конечно, кто-нибудь со стороны может начать утверждать, что географическая широта расположения ЧАЭС располагает к частым солнечным дням и безоблачному горизонту. Собственно, он будет прав — так всё и было до Второго Выброса. Но после этого события мир изменился и, похоже, Зона отчуждения перестала относиться к владениям, где царствует мать-природа. Одни говорили «земля без солнца», другие менее поэтично — «проклятое место». Сегодня же (редчайший случай!) всё словно стремилось нарушить эти мрачные представления. За погожим днём наступил ранний и очень тихий апрельский вечер, когда солнце мягко светит сквозь кроны деревьев и всякая суета кажется чем-то неправильным. На небе почти безоблачно, только местами лёгкие пёрышки. В этом свете даже окрестности выглядели не такими унылыми, а руины, заросшие сорной травой, не столь мрачными. Если убрать брошенные дома с пулевыми отметинами и проржавевшие таблички поодаль «Стой! Ведётся огонь на поражение!», то можно подумать, что находишься в обычной сельской глубинке. Такая благостная и несвойственная для этих мест пасторальная картина будоражила вместо успокоения, вызывая щемящее чувство беспокойства. Не так, конечно, как предвестники очередного выброса, но всё же. Размышляя об этом, Сидорович неторопливо дымил рядом со своим обросшим травой бункером, прислонившись к входному косяку.

Неподалёку, метрах в двадцати на ближней окраине деревни, горел костерок, у которого сидели трое начинающих сталкеров. Что-то варилось в котелке, а один довольно складно копировал на гитаре балладу из репертуара группы Metallica. Когда отзвучал последний аккорд, то на некоторое время воцарилась тишина.

— Из тебя хороший гитарист мог бы выйти, — одобрил музыканта его товарищ.

— Ага, а ты мечтал врачом стать, да только когда деньги на жизнь нужны, то все мысли резко приземлённые становятся, правда? — надувшись, отплатил ему тот.

— Да что спорить, тут как на кладбище загубленных талантов. Пообщаешься — половина народа не без способностей. Всё зло из-за денег, — примирительно ответил второй.

Снова только потрескивание огня, впрочем, ненадолго. Новичок, лежавший до этого молча на спине, закинув руки за голову, решил видимо отвлечь всех от грустных мыслей, навеваемых в Зоне балладной музыкой и разговорами за жизнь.

— Пацаны, а как вам вот такой анекдот? Прознал один сталкер, что в деревеньке рядом с армейской базой да около неё можно хорошими стволами и артефактами на халяву разжиться. Идёт он значит по деревне, то артефакт дорогой поднимет, то натовскую штурмовую винтовку, то ещё что. Прямо-таки Клондайк! Выходит он значит весь увешанный добром к водонапорной башне и вдруг видит, как вокруг него прямо из воздуха десяток кровососов появляется. «Ну, всё, звездец!» — думает сталкер. А у самого штаны уже мокрые, душа в пятках и полный паралич всего тела окромя коленок. Кровососы неспешно приближаются, и вдруг — голос откуда-то сверху: «Нет, это не звездец! Слушай меня и делай, как говорю! Брось все пожитки и оружие кроме штык-ножа, а затем прыгни с разбегу на самого здорового кровососа — это вожак. Воткни двумя руками штык ему промеж глаз и проверни — он тут же издохнет, а после этого поставь, как победитель, ногу ему на грудь и наплюй в его поганую рожу». Мужик после этих слов всё бросает и с истеричным воплем кидается на главного упыря. Кровососы и чухнуться не успели, а эта визжащая закуска, всеми уважаемого в стае главаря завалила и ногу на его труп с горделивым видом поставила. Голос сверху: «А вот теперь — тебе точно звездец!»

Сидорович думал, что его не проймёт этот бородатый анекдот, но вопреки ожиданиям, видимо заразившись энергией смеха молодых, гоготавших на всю округу, и сам невольно усмехнулся. Он стоял, задрав голову и зажмурившись от удовольствия, подставляя лицо ускользающим тёплым лучам. Чёрт с ним, с беспокойством, будем считать это весенним подарком. Радуйся, старина, пока солнце светит. Как только оранжевый диск закатится, вместе с темнотой придут холод и клиенты. Кто-то из них после трудов праведных (тут Сидорович снова усмехнулся, только уже своим мыслям, ведь такая формулировка применительно к сталкерам без улыбки не переваривалась), а кто-то потому, что днём свои лица светить не хочет. Значит, пора доукомплектовать несобранные заказы, чтобы потом не создавать очереди. С этими мыслями торговец, потирая руки, спустился по ступенькам в свою контору. Бояться ему вроде как некого, а сталкерская застава в лагере новичков под руководством бывалого Волка, и выделяемые для него посменно охранники, страховали от случайностей. По этим причинам последняя герметичная дверь оставалась открытой в ожидании гостей. Через десять минут, когда Сидорович как раз укладывал пачки патронов под прилавком в ячейки заказов, он с удивлением услышал, что дверь скрипнула и закрылась. Это его напрягло, так как шагов вошедшего он не слышал, а видеть дверной проём не мог из-за согбенной позы. Когда лицо торговца, со вздёрнутыми бровями и округлившимися от впрыска адреналина глазами, наконец, вынырнуло на поверхность, то увиденное поразило его ещё больше, чем всё, что смогла за эти мгновения нарисовать фантазия.

— Тьфу ты, Меченый!!! Чёрт тебя подери! Так и инфаркт схлопотать недолго! — послышались раскаты хорошо всем знакомого сиплого баса. — Мало того, что тебя три месяца как похоронили, так ты ещё и подкрадываешься как полуночный вор-убийца!

Впрочем, сталкер видел, что торговец ругается исключительно от пережитого испуга и не более того.

— Извини, нарочно топать я что-то не додумался, а привычку тихо ходить уже ни чем не вытравишь, въелась в кровь, — лицо Меченого как будто смягчилось на мгновение, а в глазах мелькнул смешливый тёплый огонёк, как бывает при встрече со старым приятелем.

— Честно говоря, очень рад тебя видеть, — расплылся после короткой паузы в ответной улыбке Сидорович. — Не мог я смириться с мыслью, что после всех передряг ты сгинул ни за грош! Такие удальцы — штучный товар. Хм, да. Ну да ладно, о пустом поговорили, так что давай — выкладывай, зачем пришёл. Я так понимаю, раз дверь от чужих ушей с самого начала прикрыл, то значит дело у тебя ко мне, и дело серьёзное!

— Всё так. Расклад очень не простой — по всему получается, что мы с тобой в прошлый раз такое осиное гнездо разворошили, какого и не ожидали. Посему предварительно спрошу — не пожалеешь, что втянулся?

— Ой, дай-ка подумаю…так это же я после того, как тебя беспамятного подобрали, на поиски ключей ко всем загадкам и отправил! И к ЧАЭС тоже я подтолкнул. Это ведь Сидорович для категории умственно ограниченных сталкеров — тупо «жирный спекулянт» или «жадный барыга». Хотя непонятно — с какой радости я для большинства из них должен быть второй мамкой? В зеркало бы сначала взглянули, да на дела свои! Проходимцы через одного такие, что пробу ставить негде. Но ты же знаешь намного больше о наших общих делах, так что не смеши мои тапочки своей заботой, а ближе к делу подходи. Не томи!

— Я, конечно, знаю о тебе, Сидорович, поболее многих, но всё равно знаю мало. Честно скажу — вопреки основному правилу Зоны «не верить никому», я нерационально склонен тебе доверять, назови это хоть звериным чутьём, хоть интуицией. Иначе бы я просто не появился сейчас тут. А пришёл я к тебе потому, что хочу поделиться информацией, да и посоветоваться тоже. Может и ты мне, что-то новое или полезное расскажешь, или чем ещё поможешь. Но давай договоримся, как говорится «на берегу», что дальше — только полная откровенность с обеих сторон. В ином раскладе не вижу смысла, ибо моя жизнь и так на кону, а если я ошибусь в сторонниках и проиграю, то сгинут многие. А как ты верно подметил, я понимаю, что ты не просто барыга и не исключительно ради звонкой монеты стараешься.

Торговец прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он вновь их открыл, то сразу почувствовалось, что его взгляд стал тяжелее. Так бывает, когда человеку впопыхах приходится принимать сложное решение.

— Хорошо. У меня хватает поводов не афишировать истину, но ситуация теперь такова, что я принимаю твоё условие. Нет у меня в рукаве других таких джокеров вроде тебя, а доверие ты заслужил. Слушай, повторять не буду. Во времена СССР я служил в контрразведке Западной Группы Войск. После развала страны тянул лямку в России, но недолго. Из-за конфликта с вышестоящим начальством по поводу «нового взгляда на вещи», в конечном счёте, уволился. Вскоре жену с дочкой сбил какой-то мажор на спортивной машине. Жена погибла, а дочка попала в реанимацию. Мажор тоже не выжил, правда, после встречи со мной. Совершил я это на эмоциях и без предварительной подготовки, а потому зацепок и улик оставил достаточно. Может, меня даже в этом случае не нашли бы, но лихач оказался сынок какой-то уж очень большой шишки из городской администрации, и потому землю в поисках «негодяя» рыли лучшие сыщики. В результате я уехал на лесоповал за казённый счёт. Надолго. Когда вышел, то отправился на Украину к родителям, у которых и жила эти годы дочь. Стариков вскоре не стало. У дочери своя взрослая жизнь наладилась. Надо и самому как-то жить, и дочери помогать, а с работой было проблематичнее, чем сейчас, вот я и наловчился понемногу на поставках продуктов в Зону зарабатывать. Эта ниша никого особо не интересовала: рисков и геморроя много, а получаемый навар того не стоит. Так и жил, пока на меня не вышли из моей старой конторы. Они сделали предложение, от которого тяжело отказаться. В том числе потому, что я почувствовал себя снова нужным, да ещё сразу на передовой. Это уже не просто выживание — реально полноценный интерес к жизни вернулся. На начальном этапе мне и с финансами помогли и с налаживанием каналов поставок. Благодаря этому я смог стать одним из самых влиятельных торговцев Зоны, занимаясь уже и артефактами, и оружием, и снаряжением, и различным оборудованием и ещё чёрт знает только чем. От меня требовалась главным образом информация: любая значимая постоянным потоком, а иногда — и на заказ что-то особенное. Ведь уже тогда серьёзные аналитики не сомневались, что процессы в Зоне отчуждения в основном рукотворны. Временами я принимал, снабжал и ставил на требуемый маршрут одиночных гостей, а порой и целые группы спецов. Торговец — очень выгодная в этом отношении роль: сидишь на одном месте, а к тебе идут носители информации, и только от тебя зависит, что ты из них выудишь или куда и зачем направишь. Ну, с моим-то профессиональным опытом, сам понимаешь, грех жаловаться на результативность. Причём никто до тебя и ухом не повёл, за каким лешим мне всё это надо. Расходы на взятки и вознаграждения окупались за счёт бизнеса, нынешний «Центр» ведь совсем не тот, что прежде во времена Союза. Теперь ТАМ (Сидорович ткнул пальцем в потолок) любят, когда не надо морочиться с финансированием. Само собой, работал я не только на российских коллег, но и на СБУ, от местной власти никуда не денешься. Впрочем, задачи одни и те же, так что не напрягало. Так продолжалось до недавнего времени, когда интерес к Зоне и её загадкам упал практически до нуля с обеих сторон. В частных разговорах, из полунамёков я понял, что от гражданского руководства «с самого верха», поступило распоряжение не проявлять рвение. Сам понимаешь, нынешний генералитет, как бы и не защитники отчизны уже вовсе — они от чиновников да бизнесменов только наличием погон и отличаются. Так что от современных силовиков собственной инициативы в таких вопросах ждать бесполезно, это для меня уже несколько лет как не откровение.

— Сидорович, ты думаешь, что руководство России и Украины повязано по теме здешних тёмных дел?

— Вряд ли круг непосредственных покровителей очень широк, но, безусловно, влиятелен. Это люди с самого верха и дёргать в случае надобности они могут за большое количество ниточек. Причём не факт, что они досконально в курсе всего или непосредственно крышуют за взятки — скорее, принимают нужные решения, не задавая вопросов, в обмен на некие преференции с финансами или за поддержку во власти. Может, даже за закрытые глаза международной Фемиды — мало ли крючков у дьявола? Поди, угадай, что там да как, ведь цивилизованный запад тоже замарался в нашей грязи по локоть. Тем же, кто ниже рангом, большие политики просто отдают приказы. Вот и выходит, что если я хочу что-то изменить, то мне надо свою игру вести. Должен сказать, я очень хочу узнать, кто за всем этим праздником стоит. Понятно, что до их шей дотянуться, у меня или у тебя руки коротки, но по возможности толкнуть под локоть — это мы можем, не Боги горшки обжигали! Многое для меня ещё загадка, но знак перед действиями Хозяев Зоны я поставлю без ошибки. Всё, чем они заняты — это не ради строительства мира во всём мире. Взять тех же новоявленных мутантов не от мира сего: безвредных, эдаких созерцателей, из под кисти Хозяев пока не выходило. Это как в анекдоте про тульских оружейников, у которых при сборке хоть мясорубки, хоть детского конструктора, всё едино автомат Калашникова получается. Кровососы, бюреры, химера, контролёры и далее по списку, кого ни возьми, все крайне опасны и враждебны человеку. А Выжигатель с монолитовцами? Я знаю, что наш противник — абсолютное ЗЛО. Рядом с ним обычные бандюги, не более чем рядовые представители фауны. Мне не наплевать на то, что происходит, в каком мире и среди кого будет жить моя дочь. И будет ли она жить. Я смерти не боюсь, да и вообще — своё уже пожил. Поэтому раскрываю перед тобой свои карты. Нет у меня в колоде другого такого супермена как ты, да ещё знающего Зону до самой сердцевины, как свои пять пальцев.

— Хорошо, Сидорович, убедил. Я даже не то, что верю, а именно чувствую, что ты правду говоришь. И это радует. Будем работать вместе, как прежде. Теперь к сути. Для начала поясню насчёт моих похорон, ведь по правде говоря, наёмники меня почти достали в тот день, серьёзную засаду подготовили. Спасибо ребятам, что по случаю шли вслед за нами к учёным на Янтарь — не испугались, не дали «гусям» доделать свою работу, отогнали их огнём, а потом ещё дотащили меня до Болотного доктора и слух распустили о моей смерти. Док потом меня больше двух месяцев выхаживал.

— А закопали кого вместо тебя?

— Сашку «Спеца». Он телосложением даже похож, а обгорел так, что там ни по лицу не опознать, ни по татуировкам. Даже клочка кожи на нём не осталось. Наёмники ведь, чтобы наше сопротивление разом подавить, ловушку приготовили — в одну из пустых бочек, которые там сто лет в обед как валяются, бензин залили и дистанционный взрыватель к ней присобачили. Жахнуло так, что мама не горюй, пламя во все стороны — Сашка горел как факел, а меня, поскольку я при переходе держал дистанцию до впереди идущего, можно сказать, только облизало. Но всё равно, когда отбросило взрывом, представлял собой разогретые консервы — только лежи и жди, когда есть начнут. Никуда бы я без посторонней помощи самостоятельно уже не добрался.

— Всем нам время от времени нужна поддержка. Как говорится, разница только в том, что чем более матёрым становится сталкер — тем реже и дальше бегать ему на выручку.

Оба старых знакомых рассмеялись.

— Ну, то дела минувшие, а у нас и в настоящем проблем меньше не стало, — как бы подвёл черту Сидорович. — Легенда твоя с похоронами, видимо, уже не секрет для тех, кто тебя ищет. Или вот-вот таковой быть перестанет. Могилу твою нашли и вскрыли, останки увезли. Как и что они там изучать будут, я не знаю, но думаю, за дело взялись серьёзно, поскольку с наёмниками работали спецы из американцев, а повезли найденное на их базу.

— Как узнал про натовцев, что и они здесь замешаны?

— Через бармена на базе Долга. А он в свою очередь, в обмен на водку, от русскоязычного немца из контингента. У него родители эмигранты с Поволжья, вот он, вспомнив их рассказы, и зашёл нерафинированной огненной воды добыть.

— А у немца откуда сведения?

— Так ты слушай, а не беги впереди паровозного дыма. Его отделение в дежурный патруль назначили, когда с базы пришел приказ выдвинуться на сортировочную. Дескать, американцы в засаду попали, есть убитые и раненые. Они на место прибыли, а там пятеро жмуров и столько же раненых, американцы и наёмники вперемешку, грузовик пиндосовский догорает. Про наёмников старший американец сказал, что это их помощники и им тоже надо помощь оказать, а весь бедлам из-за какого-то террориста-смертника, который к ним в кузов с крыши здания спрыгнул и подорвал себя.

— Брешут! Это Зона, а не Ближний восток.

— Понятное дело. Они же шаблонно мыслят, откуда у них смекалка возьмётся? Им главное, чтобы собственная пресса верила в такую версию, так что не суди строго убогих. В общем, по описанию места долговский бармен смекнул, что интерес у них именно к тебе, слухи-то доходили про могилку. Только мы с ним не знали, что жив ты. Но надёжные ребята, которых мы подогрели, на следующий день при солнечном свете место осмотрели и нашли чуть поодаль ступню в берце, а в его шнуровке — жетон сталкера по прозвищу Шнырь. Похоже, что так называемый смертник это он и есть. Слышал про такого?

— Знал я его. Всё сходится. Он из числа тех, кто меня подобрал. Видимо, его и притащили туда, чтобы он место указал. Да что-то не так пошло, как они рассчитывали. Думаю, понял Шнырь, что не выбраться ему из этой передряги, и за собой их потянул.

— Вполне реальный расклад.

— Предположим, они принадлежность останков по ДНК определять собираются, — после паузы произнёс задумчиво Меченый. — В этом случае у них не будет проблем. Я же под саркофагом раны перевязывал, и если эти дотошные парни изучили место боя и нашли тампон, пропитанный кровью, то материала для сравнения хоть отбавляй.

— Раз так копают, то можно ждать, что скоро на тебя сезон охоты откроют. Глядишь, ещё и объявления развесят как на диком западе! Знать бы ещё, в чём их резон. У тебя какие соображения?

— Вот, собственно, мы и подошли к главной теме. Я уверен, что всё это последствия моего рейда по лабораториям с отключением Выжигателя и зачисткой ЧАЭС. В тот свой поход к четвертому энергоблоку я у всех не рядовых злыдней, застреленных по дороге, забирал коммуникаторы, флэшки, бумажные документы. Что с ходу не понял или не смог расшифровать — откладывал, чтобы если будет шанс, то позже без суеты разобраться. Не хватало ни времени, ни информации, но и так, я когда до кукловодов местных добрался, этим якобы «спасителям мира» про эксперименты с ноосферой не поверил. Пел этот благообразный дядечка про О-сознание очень гладко, какие они якобы белые и пушистые. Мол, сначала хотели, чтобы зло вовсе исчезло, а когда дел наворотили, то всю мировую скорбь на себя взвалили. Да только меня тогда сильно передёрнуло от несоответствия слов делу — при всей показной задушевности, методы у них такие, что нацистам из концлагерей не снились. Люди для них — это не более чем расходный материал. Какое к чёрту человеколюбие и забота? А откуда ресурсы на весь этот цирк со спецэффектами и вовсе непонятно. Никакие артефакты по самым ломовым ценам дебет с кредитом свести не помогут. Короче, никак не сходилась задачка с ответом, а потому тех седовласых мужичков, что лежали в капсулах, подключенных к компьютеру, я порешил.

— Это верно, врагов вообще нельзя слушать, а уж когда ты их к стенке припёр, то чтоб смерти избежать да выкрутиться, они что угодно наплетут, — одобрительно кивнул Сидорович.

— Я уже потом, когда в Баре отмок, и время пораскинуть мозгами появилось, начал изучать — что же мне в руки попало? И вот что удалось нарыть, пусть немного, но очень занимательно: во-первых, вся внутренняя рабочая переписка лабораторий на русском, а вот отчёты исключительно на английском!

— Это не пиндосы ли к нам щупальца свои запустили?

— Да боюсь, как бы ни поглобальнее тут замес. Например, ещё за 2010 год есть входящее письмо-распоряжение, опять же на английском, от некоего «J.R.» со швейцарского почтового домена — о создании проектной группы, способной обеспечить запуск рабочей площадки на объекте «Fukushima», выделении для этого специалистов из состава персонала лабораторий Х1 и Х2 и их немедленной командировке.

— Что это ещё за хрень?

— Да я вот тоже, прочитав, никак не прореагировал. Спросил у Яндекса — узнал, что так пишется название станции Фукусима.

— Это не та ли самая АЭС, про которую столько крика, дескать — второй Чернобыль?

— Да, это написано про действующую и, главное, абсолютно целёхонькую на тот момент японскую атомную электростанцию. Представь размах!

— Масштабно играют! То есть запуск рабочей площадки на АЭС это для них…

— … по всей видимости, сценарий, подразумевающий аварию, создание Зоны отчуждения, закрытие АЭС, а затем тихим сапом организация её функционирования так, как надо им. Мне даже интересно, необходимое им оборудование они цинично до аварии завозят или всё-таки после?

— Думаю, что после. Сначала там толпы лишнего народа бегать будут, побоятся засветить что-нибудь лишнее.

— Пожалуй. Опять же заранее тяжело предсказать какие помещения будут разрушены или недоступны, где сильное заражение будет.

— Выходит, нет никакой ноосферы?

— Вот это пока неясно, либо это действительно полная ложь, либо эксперименты с ней есть, но направлены они точно не на благо людей. Несомненно, что есть группа людей, занимающихся чем-то в своих интересах, и эти самые интересы они крайне агрессивно защищают. Те же самые сектанты всего лишь куклы на ниточках. Нам надо дотянуться до «администрации театра» и понять, что к чему, а заодно и расстроить их грандиозные планы. Всё что мы видим — это цветочки, Хозяева стремятся к чему-то большему, а пока этого не достигли — они уязвимы. Это видно по тем мерам безопасности, которые они предпринимают. Я не исключаю, что та же Фукусима — это вынужденное решение, в силу того, сколько беспокойства им доставляют в нашей Зоне отчуждения. Хотя, может быть, я и ошибаюсь, и это всего лишь планы некоего глобального расширения. Пока же из собранных мной носителей информации следует, что занимались эти «иксовые» лаборатории несколькими направлениями. Первое — это излучения, причём довольно разнообразные по диапазону и мощности, и мне непонятно, имеет ли тут место ноосфера, но один только Выжигатель чего стоит. Второе — это какие-то работы с радиацией, как я вижу, они изучают возможности управления ею. Третье — это разработка вирусов. Х-вирус как раз из их числа, тут как говорится без комментариев. И четвертое — это генная инженерия: клонирование и, что даже интереснее, выведение новых биологических форм, обладающих заданными способностями.

— С первыми тремя в общих чертах понятно. Этакий набор бутылок со злыми джинами, один другого веселее. А вот последнее, это что за дрянь такая?

— К примеру, могут ДНК крысы или осьминога в геном человека ввести. Или наоборот. Причём это может быть ген, отвечающий за уникальную способность вида. Особо развитые органы чувств берут от одного существа и, грубо говоря, прививают другому, отродясь таких не имевшему. Например, новое существо сможет слышать в инфразвуковом диапазоне.

— Это-то им зачем?

— Про это я пока не знаю, только догадки можно строить. Но судя по направленности опытов, они это или для себя прорабатывают, представь — на фоне нас, плебеев, эдакие сверхчеловеки со способностями телепатии, телекинеза, регенерации, умеющие становиться невидимыми и ещё чёрт знает что. Или опять же, очередная банальная попытка создания сверхсолдат для уничтожения мерзких простолюдинов, путающихся под ногами. Тем, кто правит миром «этот народишко» постоянно мешается, раздражает своим количеством и неправильностью, а иногда вообще имеет наглость что-то требовать. Дай-ка я тебе один интересный фрагмент покажу.

— Лучше я присяду сначала для надёжности, а то уже не знаю, чего ждать.

— Ты никогда не задумывался, как размножаются снорки? Почему они фактически одинаковые? Размножения как у одичавших собак или свиней у них нет, и никакая радиация не объяснит их существование, причём далеко не в единичном экземпляре! Такое возможно только в одном варианте…

— Их создали в лаборатории?

— Именно! Это гротескное создание чуждо природе даже в условиях ЧАЭС! Смотри, — Меченый вёл указательным пальцем по строкам документа изобиловавшего ржавыми пятнами. — Вот здесь говорится о завершении экспериментов с Опытными Биологическими Образцами СN-18-ORK в соответствии с утвержденным планом. Эксперименты признаны частично успешными: мутагенные инъекции увеличивают физическую силу, повышают уровень агрессии, а также понижают болевую чувствительность до такой степени, что образцы практически не обращают внимания на физические повреждения. Однако, при этом происходит полное разрушение психики, а из-за нарушенного метаболизма со временем начинается некроз тканей.

— Омертвение живой плоти — ничего себе побочный эффект!

— Взгляни на название этого так называемого ОБО, только 18 закрой мизинцем. Заменив английские буквы русскими, получим СНОРК. Ведь никто не скажет сейчас, почему этих уродов именно так называют. Я думаю, название это каким-то образом ушло в массы от тех, кто был если не в теме, то, по крайней мере, стоял ближе к ней. Вариантов хватает — от наёмников, или даже монолитовцев того начального периода, когда они редко, но ещё общались с другими кланами, до таких же «запрограммированных» сталкеров каким был я. Конечно, я говорю всего лишь о гипотезе, но учитывая информацию, оставленную мной на «десерт», почти наверняка это попадание в десятку.

— Добивай уже.

— Дальше пишут про задержку, цитирую: «до апреля 2013 года партии ОБО KTH-22, в связи с работами по достижению лучшего коэффициента преломления света» и далее: «что позволит ОБО КТН-22 в боевом режиме оставаться невидимым, в отличие от КТН-21, текстура которого в лучах света заметна на окружающем фоне».

— Твою же мать! — зло выругался Сидорович, казалось, что его лицо вытянулось. — Контроллёр меня забери, если этот образец КТН не кровосос! Это что же получается? Они теперь напрочь не видны будут?!

— Пока я таких не встречал, но как видишь, специалисты над этим работают.

— Надо закинуть предупреждение в новостную ленту, чтоб народ не расслаблялся, а то когда появятся, поздно будет.

Сидорович задумчиво массировал трёхдневную щетину на подбородке. Взгляд его расширенных глаз застыл, словно прикованный к одной точке на полу, что указывало на глубину мыслительного процесса — даже такому закалённому ветерану требовалось время, чтобы уложить в сознании новую картину Зоны отчуждения. Наконец он поднял глаза, словно закончив мысленно укладывать кирпичики изменившегося для него мира.

— М-да, в ту ещё выгребную яму мы влезли!

— Что есть, то есть, сам посуди — через две недели после моего захода на ЧАЭС, охрану периметра удвоили. Что туда, что обратно — даже за большие деньги стало проблематично пройти. На периметре хотя бы солдатики из СНГ, а вот ближе к центру Зоны спешно организованное кольцо из баз, где контингент всё сплошь «наши западные партнёры»: амеры, британцы, гансы да лягушатники. И всё это за какой-то месяц после того шухера!

— Я всё, что в силах — сделаю, чтобы насчёт помощи тебе договориться. С командирами Долга поговорю, почву подготовлю, а там и ты к ним наведаешься. Как ни крути, они ребята идейные и цели у нас общие. Снарягу тебе само собой обеспечу. Глядишь, может и ещё один пасьянс сложится, перетру сначала с одним человеком из военных, но заранее обнадёживать не хотелось бы.

— Из военных? Да ты просто спрут, Сидорович!

— Хорош глумиться! Да, он капитан изоляционных сил с КПП «Дитятки». По имени он Николай, а когда его рядом нет, то «Ломом» называют. Только сам его так не кличь, у офицеров из-за субординации и чинопочитания прозвища не приживаются, только за глаза.

— Надеюсь, не от «Старший помощник Лом» сократили? И даже если он толковый мужик, как поможет мне в центре Зоны?

— Нет, его так прозвали из-за присловья «против лома нет приёма». Познакомишься — оценишь. Боевой опыт у него приличный, пятым колесом не будет. Тебе самому-то не надоело вертеться как пескарь на сковородке, когда даже во время перезарядки прикрыть некому? Реально надёжный парень, с чувством локтя товарища. Споётесь.

— И что, он вот так вот запросто в дезертиры готов податься?

— У него ситуация как раз сложная, дальше некуда. Во многом из-за меня. Ему теперь лучше с тобой к ЧАЭС, чем тут оставаться.

— Думаешь, увязнув по коленку, он в ещё большее болото с радостью полезет?

— Ну, во-первых, он не слепой котёнок, а взрослый мужик со своим взглядом на жизнь и ему за державу тоже обидно. А, во-вторых, как я полагаю, шанс на нормальное будущее привлекательнее гарантированной каторги. Да и мне проще помочь ему новую жизнь начать, чем со старой что-то пытаться сделать. Тем более, если человек вместе с нами эту дрянь расхлёбывать возьмётся, грех его не отблагодарить.

— Ты ещё и волшебник, Сидорович? — решил уточнить Меченый.

— Если бы! Но новые документы с пропиской в Крыму ему выправить, да стартовый капитал, чтоб на квартиру, машину и на подъём хватило — это осилю. Что смотришь как лукавый? Если провернём наши планы, то все к морю переселимся, устал я уже от серого неба. А не выгорит — скоро будем у Петра в грехах каяться.

— А что за история у вас вышла? Из-за чего проблемы?

— На днях через блокпост «Старые соколы», невзирая на всю строгость нынешнего пропускного режима, с которой после Штурма стали к пересечению тридцатикилометровой границы относиться, как по маслу прошёл караван из четырёх грузовиков с оружием, а встречали кавалькаду «дикие гуси». Не для них, видишь ли, все эти правила писаны. Так вот Коля по моей наводке, и главное, по моей слёзной просьбе, перехватил их и в лучших традициях разделал под орех. Там полный набор везли: и стрелковое вооружение, и ЗРК, и ПТУРы, и мины со взрывчаткой!

— Пока всё вроде гладко, хоть дырочку под награду сверли.

— Вчера было гладко. Изначально мы догадывались, что в Киеве и Москве у этой поставки имеются высокие покровители, но что будут действовать НАСТОЛЬКО нагло — не ожидали. Я, старый дурак, думал, постесняются шумиху поднимать. Как у колумбийских наркобаронов: не проскочило, и ладно, будут следующую партию готовить. Оказалось — просчитался, наши коррупционеры мстительные и хотят преподать урок остальным честным военным. В общем, сегодня из достоверных источников стало известно — Коле шьют расстрел якобы гуманитарного конвоя, предназначавшегося для Изоляционных сил. Убийство безоружных сотрудников международных организаций, в том числе правительственных, и далее отягчающие обстоятельства в том же ключе — всё хуже некуда. Враньё от начала и до конца, но надо ли пояснять, что стоит за этими словами? Ты же понимаешь, раз вывернули так, то финальная развязка заказана, сколько не рыпайся. Так что думаю должен согласиться наш красавец на моё предложение, если только вожжа под хвост не попадёт, и он не надумает правды добиваться.

— А ведь многие на полном серьёзе с теориями про засилье в Зоне инопланетян носятся.

— Да тут свои земляне пострашнее любых пришельцев. Ведь судя по спектру разработок и изысканий в этих Х-лабораториях, интересы организаторов где-то в области уничтожения энной части человечества, а далее — порабощение уцелевшего большинства избранным меньшинством господ. В таком контексте любой из нас, тот же капитан, не более чем надоедливый комар, которого надо поскорее прихлопнуть.

— Удивляет, как они не бояться организовывать мерзость такого порядка?

— Да если вдуматься, то кого им опасаться? Все рычаги у них, за все промашки отвечают исполнители, максимум стрелочники. Главное поменьше информации, побольше тумана и страха — электорат схавает. Отвлечь внимание они умеют, как заткнуть рты особо одарённым — тоже отработано.

— Учение про невидимую руку рынка в своих естественных условиях.

— Это ты хорошо подметил, — торговец прикурил от спички и пустил в потолок белое кольцо дыма. — Слушай, не могу не спросить, столько копий вокруг него сломано: ты на ЧАЭС этот Монолит, который «Исполнитель желаний», видел?

— Видел и слышал. Идёшь по катакомбам под четвёртым реактором, а у себя в голове, понимаешь — именно в голове, а не где-то под потолком в коридоре, слышишь голос. Он какой-то механический и безжизненный, несёт всякую чушь.

— Что говорит-то?

— Ну, вроде такого: «твой путь завершён, сталкер, я знаю твоё желание, иди ко мне». Бубнит, зараза, не переставая. Но слышно его только в галереях вблизи четвёртого реактора, если дальше уходишь или на поверхность вылезаешь — тишина.

— Чертовщина. А выглядит то он как?

— Странно. Что-то вроде обелиска неправильной формы, но не из камня, а как объёмная голограмма. В общем, объяснить, что это на самом деле такое я не могу, но совершенно точно — фикция. Я некоторое нездоровое тяготение чувствовал, но не слишком сильное, чтобы голову терять. Посмотрел со стороны и ушёл, не приближаясь — радиация там зашкаливала, как-никак эпицентр первого Взрыва. А вот непосредственно рядом с этой голограммой с десяток трупов сталкеров лежало, видимо на них эта мышеловка сработала. Такое впечатление, что именно против меня она оказалась слабовата.

— Вот ведь! И тут обман! Что вообще у них истинно? Кстати! Хорошо, что всплыло в памяти, а то я сам с темы перескочил и чуть не упустил за разговором важную деталь: Лому удалось выудить у «снабженца» ехавшего с колонной, прежде чем тот нас навсегда покинул, данные по поставке. Информация на ноутбуке шифрованная, я тебе скину архив и код для прочтения, посмотри своими глазами. Так вот, самое интересное в том, что наёмникам причиталась только десятая часть оружия, а остальное предназначалось «Свободе» и угадай кому ещё? «Монолиту»!

— Что-то подобное я подозревал, — кивнул Меченый. — С момента как я через их «Барьер» прошёл, закрались сомнения насчёт «Свободы» и её охраны Зоны. У них там как раз что-то вроде боя с монолитовцами случилось, а, на мой взгляд, какая-то мудрёная имитация. По-другому и не скажешь, ведь пока я с полдюжины фанатиков не уложил, натурально стрельба по площадям шла. Как в кино — от пороховых газов не продохнуть, а никто ни с одной, ни с другой стороны не падает! После боя решил я трофеи посмотреть, как-никак монолитовцев завалил, а они всегда упакованы по высшему разряду. Не тут-то было! Оружие — хлам и ржавчина, в основном старое советское и очень изношенное, броники тоже латанные-перелатанные. Как же так думаю? Осмотрел трупы, маски поснимал — они жутко измождённо все выглядели, исхудавшие чрезвычайно, у многих проблемы с кожей такие, что живого места нет. Честно говоря, думаю, они бы через небольшое время и сами на тот свет откинулись, если бы их не отправили в атаку.

— Если одних посылают на убой, то вторые должны их бодро колотить, а ты говоришь — фримены как воины ни о чём, тоже в молоко палят.

— Понимаешь, я уверен, что тех, кто на Барьере, держат втёмную. Там ведь фактически одни новобранцы. Согласись подозрительно, когда «Свобода» декларирует, как много они делают и как важен «Барьер», при этом ни одного стоящего бойца они на этот рубеж не направляют. Самый лучший там — командир группы, который в иерархии их собственного клана не более чем заурядный середнячок. Кстати держится он всегда ближе к складам, чтоб если что слинять поскорее. В боях он почти и не участвует. Вот и получается, что новобранцы со страху лупят длинными очередями по едва живым противникам. С другой стороны, когда «Монолиту» действительно надо, то их боевые группы беспрепятственно проходят «Барьер» — даже до границы Зоны доходили, когда преследовали кого-нибудь особо настойчиво. А знаешь в чём фокус? Я когда после плена появился снова и меня в лицо ещё не признавали, успел с их поваром-пропойцой пообщаться. Так вот он мне тогда сказал, да я не сразу сопоставил — неким волшебным образом «Свобода» получает предупреждения о якобы готовящихся массированных атаках, и под этим соусом командование просто снимает подразделение с позиции. Повар жаловался, что кипиша много, а ни разу таких атак не состоялось. Смекаешь?

— Когда какой-то группе «Монолита», неважно большой или маленькой, надо пройти во внешний мир, то они оповещают главарей «Свободы». Те, в свою очередь, прикрываясь легендой, что надо, дескать, людей поберечь — своих отзывают.

— Вот и я думаю, что конфликты между военными и «долговцами» если и случались, то только по недоразумению. По аналогии происходит между «свободовцами» и монолитовцами, только в последнем случае ещё бывают и циничные отстрелы не особо ценных подчинённых, пиара ради и для маскировки связей между кланами. До кучи могу сказать, когда шёл тот же штурм Припяти, наёмники считай в одной упряжке с «Монолитом» работали — хорошо так в спину атакующим из снайперок постукивали. А «Свобода» ничего не штурмовала, они сцепились с «долговцами» на подступах, фактически блокируя их силы, я это тоже своими глазами видел. Тогда уже мог догадаться!

— Не переживай, это часто так, когда весь расклад узнаёшь, хочется себя по лбу стукнуть — всё же давно перед носом! «Долг» как ни крути, создавался при поддержке тех испуганных правительственных кругов, для которых Зона это бесконтрольная бешеная собака. Это я считай, из первых рук знаю. В явную что-то сделать у этих чиновников характера не хватало, к тому же за потери в армейских подразделениях отвечать надо. Зато в случае с неофициальным самостийным вооружённым формированием легко и просто организовать регулирование численности мутантов и всяких новоявленных сектантов. Всего-то надо сколотить группу из бывших или назначенных «бывшими» офицеров, подготовленными по части организационной работы в тылу противника; через не афишируемые статьи бюджета немного денег переправлять на еду и медикаменты, благо ребята аскетичные; советского оружия на складах завались; потери не учитываются. И рыбку съесть и косточкой не подавиться — идеально! И тут, буквально через год после их создания, появляется «Свобода», главная функция которой, это фактически противовес «Долгу». Цели то у них, в сущности, если пропагандистскую шелуху отбросить, с фанатиками из «Монолита» не расходятся — борьба против правительственных попыток взять Зону под контроль. И финансирование западное изначально, с поставками натовского вооружения. Только никто не ведал, как именно снабжение осуществлялось — теперь знаем. А раз есть связи между этими группировками, значит, есть и причины. Ничего, разберёмся с этим змеиным клубком!

Едва Сидорович произнёс эти слова, как запищал самиздатовский аналог домофона, исполненный местными умельцами по спецзаказу, для связи с наблюдательным постом в деревне. Мало ли что с коммуникатором, хотя бы и разговором занят, а тут прямая линия для срочной информации.

— На связи! — пробасил торговец в трубку.

— Сидорович, это Волк. К деревне наёмники идут, человек двадцать пять, плюс-минус двое. Половина в какой-то странной униформе — она у них не стандартная тёмно-синяя с серыми полосами, а голубая с белыми. Цепью идут, обхватывают полукругом со стороны болот, железной дороги и с востока.

— Сидорович, скажи сталкерам — до последнего уклоняться от боя, огонь первыми не открывать, — сказал вполголоса Стрелок. — Незачем здесь молодняк необстрелянный класть. В нестандартных комбезах это ещё одни прихлебатели Хозяев, «Чистое небо» себя называют. Они за мной уже охотились. Я думал, они сгинули все, но, вижу, ошибался. Наверняка, и сейчас за мной. Я уйду из деревни, и не по-тихому, а так, чтобы привлечь их внимание. Если догадка моя верна, то до вас им вообще дела нет — за мной погонятся. Ну, а если ошибаюсь, то хоть кого-то оттяну на себя, а с остальными вам самим придётся разбираться. Вам всё что надо — продержаться до прихода помощи. Свяжись со своим капитаном и введи его в курс дела. Если он такой, как ты его рисуешь, то выручит ещё раз. И кинь SOS всем сталкерам в округе, вдруг кто откликнется.

— Вот зараза! Сигнала нет.

— Надо же, и у меня тоже! Наверное, какая-то «глушилка» у них в наличии имеется. Грамотно. Значит, придётся мне за вас поклоны армейцам бить. Если сгоряча не расстреляют, то глядишь, приведу помощь. Сталкеров сейчас много в деревне?

— Человек десять, не больше.

— У тебя проводная связь с Волком двухсторонняя?

— Конечно, на всякий пожарный.

— Тогда скажи ему, чтобы хватал своих пацанов в охапку, и они тащили свои задницы к тебе в бункер, иначе потом большую братскую могилу рыть придётся. Чтобы выковырять вас из подземелья, наёмники потратят время, как раз достаточное для прихода помощи. А тут, может, и пересидите, если конечно всё удачно сложится.

— Лады. Ни пуха!

— К чёрту!

Прижимаясь к земле, Меченый миновал заброшенный погост и, стараясь не потревожить растительность, вполз в заросли лопухов на гребне холма.

«Интересно, выдавливают в сторону блокпоста под пули или хотят прижать к минному полю и взять живьём? Или просто не хотят искать змею в высокой траве? Неправильный ответ на этот вопрос может дорого мне стоить. Впрочем, со временем швах, а никакого движения впереди заметить не удалось, так что будем плясать от своей калитки».

Резко оттолкнувшись от земли, Меченый буквально на четвереньках рывком преодолел тридцать метров с вершины вниз, ещё умудряясь на ходу менять направление как заяц. Выстрелов нет, однако попасть в него во время такого манёвра непросто для любого. Возможно, просто ждут, когда он подставится получше. Пробежав по низине некоторое расстояние, Меченый рискнул забраться чуть вверх и на краткий миг взглянуть на открывающийся за крайним холмом простор. Никого. А в обратном направлении? Слившись с землей, он через прицел взглянул на скат по другую сторону деревни. Так и есть — цепочка вооружённых наёмников скоро скроется за крышами домов. Похоже, когда в прошлом году он помогал Волку отбить притязания наёмников на это место, его деятельное участие в обороне не осталось незамеченным. Хотя про тот случай даже ленивые языки пообтрепали, чего удивляться? Вот наёмники и решили, что он опять рогом упрётся. Вскинув автомат, Меченый сделал несколько коротких выверенных очередей — упала одна фигурка, осела другая, а третья, уронив оружие, закувыркалась по склону вниз. Отличная позиция и «ВАЛ» c прибором беззвучно-беспламенной стрельбы делали сталкера незаметным для наступающих. Пришлось встать на колено и свалить ещё двух наёмников, чтобы его, наконец, заметили. За секунду до того, как пули начали впиваться в землю на том месте, где он находился, Меченый перемахнул через гребень и пустился наутёк в сторону поста «Дитятки».

«Значит, живьём брать не собирались, — на бегу думал он. — Ну что ж, передо мной теперь почти ровная местность, и я прикрыт холмом, а им надо преодолеть метров 200–250 и взобраться на гребень. К тому же они не рискнут бежать — почём им знать, что в деревне не замерли в засаде сталкеры? Предыдущий урок они ещё помнят, будут осторожничать, а значит времени у меня более чем достаточно. За пять минут вполне по силам преодолеть полтора километра до поста».

На дороге, зажатой минными полями, часовой заметил фигуру сталкера, бегущего на пределе возможностей в сторону блокпоста. Мягко говоря — такого ещё не случалось. Как говорил сталкер из анекдота, «был бы трезвый, я бы вас за пять километров обошёл!» А тут мало того, что сам в лапы плывёт, так ещё и поспешает. Это же как припереть должно, чтобы гора к Магомеду в гости пожаловала? К тому же за несколько минут до этого, со стороны деревни слышалась заполошная стрельба. О такой «петрушке» лучше доложить, а то мало ли что за этим визитом последует.

Капитан Жердев, выслушав доклад сержанта о наблюдениях часового, левой рукой нажал вызов на удобно сидевшей в кармане разгрузки рации:

— Фатеев!

— На связи, товарищ капитан!

— Караул в ружьё! По готовности доложить!

— Есть караул в ружьё!

Через мгновения командир блокпоста услышал доносившиеся с улицы энергичные отрывистые команды прапорщика и топот ног, обутых в берцы с жёсткой подошвой. Как знать — не вестник ли Армагеддона этот сталкер?

Услышав доклад о том, что огневые позиции заняты согласно боевому расчёту, Жердев направился к шлагбауму. Когда он подошёл, то сталкер уже стоял там и переводил дух под чуткими взорами Глаголенко и двух солдат, подняв руки вверх.

— Товарищ капитан! Говорит, что он тот самый Меченый и у него лично к вам дело. Причём он по имени вас назвал, — обернувшись вполоборота, но не сводя с цели автомата, представил гостя сержант.

— Вот даже как, — Жердев откровенно разглядывал, пожалуй, самого известного сталкера Чернобыльской зоны отчуждения. На вид гостю лет сорок или чуть больше. Хотя не исключено, что он моложе, просто жизнь в Зоне на износ, а уж с учётом его биографии — тем более. Рост примерно в районе ста восьмидесяти пяти сантиметров, плечи широкие, но в целом телосложение скорее сухощавое. Николай мог бы поспорить, что чаще всего питаться этому сталкеру приходится чем попало и когда получится. Одет он в распространённый комбинезон без всяких дополнительных примочек. Костюмчик явно не новый, с подлатками, а в нескольких местах — с небрежно зашитыми входными отверстиями от пуль. Такой и за треть цены не факт, что продашь. С оружием получше: спецназовский АС «ВАЛ» с оптикой и какой-то импортный пистолет в открытой набедренной кобуре. Судя по деталям, доступным взгляду — это Беретта-93, хотя не исключён и какой-нибудь более экзотичный вариант.

— Навороченный комбинезон сгорел при подрыве, уцелевшие элементы защиты с меня со шкварками доктор пинцетом снимал, — прервал молчаливую паузу гость. — Так что когда оклемался, пришлось нос не воротить, а брать то, что в наличии.

Николай оторвал взгляд от кобуры и с неожиданным смущением понял, что Меченый всё время наблюдал за его глазами и, видимо, всё в них прочитал.

— Ничего страшного, просто в Зоне если хочешь выжить, то учишься понимать язык тела, глаз или морды, уж смотря на кого судьба вывела, — Сталкер снова отсканировал мысли капитана. — Стрелок или Меченый, люди называют меня кому как привычнее, откликаюсь на любое из этих прозвищ. Сидорович тебя хотел предупредить, да ему не дали. В беде он, выручать надо.

С этими словами сталкер протянул военному для рукопожатия ладонь с мозолистыми бугорками и обветренной загрубевшей кожей. Сжав, но не отпустив протянутую руку, Жердев посмотрел ему в глаза.

— Что у него стряслось?

— В деревню наёмники пожаловали, человек двадцать. Вооружение лёгкое. Боюсь только, как бы они там допросов в стиле инквизиции не устроили.

— Наёмники, говоришь, — прищурившись, произнёс капитан с интонацией, не предвещавшей ничего хорошего «диким гусям». — С ними у нас разговор особый. Один вопрос: чем докажешь, что ты тот, кем называешься?

— Задавай любой вопрос, ответ на который тебя убедит. Если конечно не достаточно того, что менее получаса назад Сидорович рассказывал, как по его наводке вы разгромили караван контрабандистов с оружием, и какие у тебя после этого трудности с начальством.

— Поверю тебе на слово, уж слишком рискованная игра для исполнителя, в случае если это провокация, а все здешние искатели приключений люди сугубо шкурные. Первое отделение — в машину! Выдвигаемся в сталкерский лагерь в деревне! Ты, Меченый, всё-таки побудешь тут. Для надёжности. Фатеев, остаёшься за старшего, присмотри за гостем.

— Будет сделано, товарищ капитан, — заверил командира прапорщик.

— Ракетница в наличии? — спросил Меченый.

— Конечно.

— Наёмники как-то изловчились заглушить связь в районе деревни, если понадобится помощь, то иначе как сигнальной ракетой и не вызовешь. Может, я всё же с вами поеду? В первой линии буду драться — и приглядеть за мной в бою не сложно будет, и польза от меня опять же немалая.

Жердев на секунду задумался, но потом махнул рукой — мол, полезай.

— Фатеев, если увидишь красную сигналку, то вызывай «вертушки».

Когда мобильная группа выдвинулась в сторону лагеря новичков, Жердев, перекрывая шумы за счёт дюжих голосовых связок, провёл короткий инструктаж.

— Десантируемся на подходе к деревне, за дорожной насыпью. Далее действуем по ситуации. Если «синие» ретируются из деревни без боя, то преследовать или нет — дам команду на месте, по обстоятельствам. Если же наймиты вздумают огрызаться, то осаживаем по полной, как бешеных собак. Попадутся на глаза местные сталкеры — не надо их третировать или тем паче отстреливать. В данном случае они наши союзники. Богдан — ты на БМП промеж домов не лезь, твоя задача это огневая поддержка. Я с бойцами вперёд, а ты по очагам сопротивления отработай из второй линии. Маневрируй и на виду особо не торчи — вдруг у них «гауссовки» есть, от них броня не спасёт.

На БМП расстояние до деревни покрывается за ничтожное время, поэтому после вводной командира спецназовцы ехали молча, мысленно готовясь к схватке. Атаковать кого-либо в населённом пункте это совсем не то же самое, что на открытой местности, а гораздо хлеще. Противник ведёт огонь и сверху, с чердаков и крыш, и наоборот снизу — из подвальных окошек, из проломов в стене (даже размером с один кирпич, выбитый для этой цели) и просто из окон с разных направлений. В конце концов, враг может просто выскочить из-за угла — и всё это на минимальном по меркам современного стрелкового оружия расстоянии, когда даже отличный бронежилет в половине случаев не спасает. В этом аду на земле, под свистящими со всех сторон пулями и ощущением Смерти за плечом, от стресса у многих даже зрение меняется, становясь подобным туннельному, когда люди видят только прямо перед собой. Чтобы, не обращая внимания на эти напасти, выживать и побеждать раз за разом, спецназ противопоставляет им свой бойцовский опыт, удерживающий нервы в узде, грамотные и слаженные командные действия, отработанные до тошноты на специальных имитационных комплексах, плюс — предельную концентрацию, для которой правильный настрой перед схваткой очень даже полезен.

Добравшись до обозначенной Жердевым исходной, БМП, взрывая и раскидывая гусеницами комья влажного весеннего грунта, развернулась носом в сторону деревни и замерла, облегчая процесс спешивания десанта. Бойцы рассредоточились в цепь и, пригнувшись, выдвинулись вперёд, залегая затем на господствующем над деревней полотне дороги. БМП до прояснения диспозиции пока оставалась в тылу в резерве. Бывший населённый пункт выглядел затаившимся. Или мёртвым. По крайней мере, за минуту наблюдения никаких признаков человеческого присутствия обнаружить не удалось. Капитан бросил вопросительный взгляд на сталкера.

— Пятнадцать минут назад тут припекало, — пожал плечами тот в ответ. — Что могло произойти одному Богу известно. Надо спускаться и смотреть.

— Кныш, Власенко и Меченый — на разведку, — приказал Жердев. — Снайпер, приоритет на пулемётчиков и гауссы, если они у противника обнаружатся.

Сталкер и два спецназовца резво взяли старт, стремясь побыстрее проскочить открытое пространство. И надо сказать, это оказалось не лишней мерой предосторожности, так как пули стали взрывать землю позади них, где они пробежали всего лишь полсекунды назад, причём даже раньше, чем докатились звуки выстрелов. Стреляли по ним над крышами домов с гребня холма, располагавшегося справа и за деревней. Именно поэтому залёгшего на таком почтительном удалении противника и не обнаружили при осмотре. Однако из-за фактора приличного расстояния и узкого сектора обстрела у наёмников также оставалось мало времени отреагировать на рывок разведчиков прежде, чем те пропадут у них из вида. Спешка, как известно, хороша при ловле блох, но при нажатии на курок точности отнюдь не прибавляет. В ответ дважды, с минимальной паузой, звучно хлестнула крупнокалиберная Hecate II. Этой весьма недурной снайперской винтовкой подразделение обзавелось благодаря недавним совместным учениям с европейскими коллегами. Перед таким мероприятием, широко обсуждавшимся во всех СМИ, «эффективное» штабное начальство расщедрилось ради внешнего лоска и собственного имиджа. Ну, не мытьём так катаньем — главное, чтобы было. Остальным военным, вооружённым для ближнего боя и не имевшим оптики, потребовалось больше времени, чтобы не тратить патроны для отпугивания ворон, а по вспышкам выстрелов выцелить позиции «диких гусей» и поддавить их огнём. Ещё раз ударил крупнокалиберный хлыст, и наступила тишина.

— Всё, ушли за склон, — сообщил снайпер. — У них минус три, все мои, а на вашем счету один подранок.

— Ладно, Сашка, не выпендривайся. Твоя дистанция, тебе по штату так отработать полагается, — ответил кто-то из бойцов на ехидную подколку снайпера.

— Вперёд! Догоняем разведку, они уже на середине деревни. Снайпер — остаёшься прикрывать, — скомандовал Жердев голосом, и уже по рации добавил: — Богдан, выкатывайся на перекрёсток и всё внимание на склоны.

Основная группа догнала тройку Меченого у бункера Сидоровича. Деревня действительно пустовала, трупы сталкеров к счастью тоже по пути не попадались. Вход в логово торговца оказался закрыт изнутри, что отчасти сняло напряжение неизвестности: раз закупорено — значит хоть кто-то уцелел. Меченый нажал неприметную кнопку рядом с входным косяком и с лёгкой иронией произнёс:

— Сидорович, вылезай, свои пришли.

— Свои все дома сидят, — смеясь со свойственной ему хрипотцой, ответил торговец. — Сейчас открою.

Наконец, послышался лязг, и две створки подвального люка с грохотом распахнулись наружу — парой ступенек ниже стоял Сидорович, сжимая в руках лом, использовавшийся в качестве засова. В бункере оказались и все пропавшие сталкеры. Вылезшие на поверхность, они изрядно заробели при виде суровых спецназовцев, и страх их отпустил только через некоторое время, когда пришло понимание, что тушёнку из них делать не будут.

— Спасибо, Коля, что быстро подтянулись, — обняв капитана, сказал немного растроганный Сидорович. — У меня тут у входа миникамера размером с шуруп, через неё мы видели, что они взрывчатку начали готовить. Кабы вы их не спугнули — не жить нам.

— Наёмники ушли к железной дороге, далеко уже для прицельной стрельбы, а снайпер-то наш всё ещё на другом конце деревни, — доложил обстановку взобравшийся на бугор Кныш. — Прикажете грузиться для преследования?

— Нет, отставить преследование.

— Коля, раз уж ты здесь, задержись ненадолго, давай одну тему перетрём, — предложил Сидорович. — И пару ребят возьми с собой, чтоб не с пустыми руками спасители сегодня в казарму вернулись.

Когда бойцы удалились из закромов торговца, унося тугую пачку купюр, перетянутую резинкой, ящик разной снеди и коробку того, чем её запивают — дошло дело и до серьёзного разговора по душам. Сидорович и Меченый, дополняя друг друга, посвятили Жердева в общих чертах в то, что знали сами, а также изложили своё предложение касательно будущего гвардии капитана. Николай от души почесал затылок.

— Что тут скажешь. Умеете вы поднять настроение. Полный писец и сбоку бантик!

— На самом деле нет. Здесь, Коль, что-то вроде исследовательского центра разных технологий и их полигонная обкатка. Так что всё только начинается, вся игра по-крупному впереди. Меченый отправится в путь независимо от твоего решения. Тем не менее, я убеждён, что вместе с тобой у него шансов на успех намного больше.

— Вроде как в ваших словах есть резон, но не так просто в один момент бросить всё, податься в дезертиры и стать изгоем, на которого открыта охота. Мне нужно время всё ещё раз взвесить.

— Я понимаю, обдумай. Ночь вполне можно подождать. Но учти, что это иллюзия — будто не делая ничего, ты сможешь что-то ценное сохранить. Уже на краю стоим, а дальше пропасть. Не будем сражаться здесь и сейчас — всё равно война случится, мутанты и зомбирующее излучение сами придут к нам, даже если ты уедешь в Киев или Москву. Да хоть в Петропавловск-Камчатский! Этот мир хотят нагнуть окончательно. Но и до того, пойми, эти человеконенавистники в покое тебя уже не оставят, поскольку ты дважды вставал у них на пути. Точка невозврата тобой уже пройдена. Я не думаю, что сейчас скажешь, будто это я тебя втянул — ты и раньше имел возможность выбирать, и сейчас абсолютно всё то же самое, только резоны идти дальше, не сворачивая, стали сильнее. Ладно, я не давлю, просто эмоций много накопилось. Меченый с тобой сейчас отправится. Если решишься, то вместе с утра и выйдете в путь. А нет — он сразу узнает, и не будет терять время.

— У меня в пять часов завтра подъём, — уточнил сталкер. — Приемлемо?

Капитан кивнул.

— Держи ракетницу, Сидорович, — задержавшись у входа, сказал на прощание Жердев. — Сигналь, если «гуси» вернутся. Хотя, после сегодняшнего урока, думаю, они поостерегутся, но всё же. Как говорится — бережёного Бог бережёт.

— А не бережёного конвой стережёт, — закончил поговорку торговец. — Спасибо тебе ещё раз за всё.

На обратном пути капитан, у которого на душе тяжким грузом повисла двухпудовая гиря выбора, явно чувствовал себя не в своей тарелке. Вот представьте себя в ситуации, не когда из двух вариантов надо правильный угадать, а раскладик похуже: то ли смерть идти искать, то ли ждать, пока апокалипсис сам в гости заявится.

— Не пойми меня не правильно, но я пока не чувствую в душе готовности уйти в партизаны, — сказал Жердев сталкеру.

— Я понимаю, — качнул головой тот в ответ. — В таком непростом деле нужно именно внутри себя определиться, иначе просто пользы от тебя не будет. В сердце Зоны очень тяжело, а потому настрой человека важен чрезвычайно. По-другому не сдюжишь. Давай сейчас сменим тему, а утром просто скажешь, что решил. Хорошо?

— Договорились.

Чтобы не повисало неловкое давящее молчания и сказать хоть что-то, капитан решил расспросить нового знакомого:

— Почему «Стрелок» — понятно, наслышан. А «Меченый»? Правду говорят, что из-за татуировки S.T.A.L.K.E.R.?

— Да ерунда это. На самом деле из-за моего вертикального шрама на половину щеки прозвали, он выглядит как метка. Что-то вроде «человек со шрамом». Сейчас молодняк в Зону приходит, они так вообще думают, что сталкеров «сталкерами» из-за таких вот татуировок, как у меня на руке, называть стали. Про «Пикник на обочине» Стругацких и про фильм Андрея Тарковского по его мотивам они и в жизни не слышали. Там же вся соль в этом, что сталкерами называли смельчаков, проникавших в запретную зону.

— Ясно. Для человека с отбитой памятью у тебя неплохие знания об окружающем мире, — улыбнулся Николай.

— Так в том вся закавыка. Меня не так чтобы всех воспоминаний лишили, иначе бы я, наверное, сейчас перед тобой как младенец слюни пускал. Стёрли именно то, что касалось моей личности и прошлого. Ощущение, что проснулся и не помнишь — каменщик ты или военный, добрый или злой. Друзей не помню. Зато, например, могу перечислить, какие фильмы нравились, с мировой историей и географией тоже проблем не испытываю.

— Ну, значит, будет, о чём за ужином поговорить: я и киноман, и обожаю поворошить прошлое человечества. Если ты, конечно, не против, а то есть у меня такая черта — совмещать необходимое с чем-нибудь приятным или полезным.

— Поддерживаю. Я тоже не люблю просто пережёвывать пищу.

Пока Жердев, сегодня не стрелявший, организовывал нехитрую снедь, Меченый первым делом, как положено профессионалу, занялся чисткой ВАЛа, и только потом уделил время приведению себя в порядок.

Застольная беседа получилась лёгкой и доброжелательной. Новые знакомые перескакивали с одной темы на другую, в общем, говорили о чём угодно, только не о Зоне, отдыхая после дня прошедшего и набираясь душевных сил перед грядущим. На фоне скромного угощения, одна невинная фраза о малосольных огурчиках с картошечкой да грудинкой горячего копчения, брошенная вскользь, втянула обоих в обсуждение вкусностей домашнего приготовления. В конце концов, Меченый, которому эти маленькие радости бытия не доводилось смаковать намного дольше, запросил пощады и предложил отправляться на боковую.

— Давай ты ложись, а я посижу ещё чуток, поразмыслю, — ответил Николай.

— Ни в коем случае! Сейчас надо все мысли отбросить и отдыхать. Утро вечера мудренее, всё что надо — за ночь в голове само уляжется, — сказал сталкер.

На том и порешили. Как водится, всё необходимое упаковали до того, как отбиться[4], чтобы утром, согласно расхожей шутке, «одевать сапоги на свежую голову». Ради сохранения лёгкости и подвижности, старались не навьючиваться лишними килограммами оружия, снаряжения и припасов, рассчитывая докупить остальное на базе «Долга». Закончив со сборами, товарищи провалились в объятья Морфея, едва им стоило прилечь на панцирные кровати. Однако выспаться всласть товарищам не дали. В глухую ночь чуткий сон капитана прервал зуммер рации.

— Коля, здоровеньки булы! Это Пётр Нагнибеда из мобильного патруля.

— И тебе не хворать. Время без десяти четыре — что за кипиш до рассвета?

— Я подумал, тебя может заинтересовать: мы тут тормознул три машины в пяти километрах от периметра Зоны. Шли, между прочим, в твою сторону. Спрашиваю — кто такие, куда путь держим?

— И?

— Оказалось уазик с особистами и какими-то следаками, «таблетка» с ребятами из Беркута[5] и автозак.

— Автозак и «маски-шоу»?

— Они самые. Показали пропуск — бумага не липа, настоящая. Особисты расхорохорились как павлины, понадувались от важности и с видом, переполненным значимости, сообщили, что с важной миссией едут — какого-то офицера-душегуба арестовывать. Ну, ты у нас личность известная, других таких хрен сыщешь. Вот, решил маякнуть тебе.

— Благодарю, похоже, они, как немцы в сорок первом, врасплох решили меня застать.

— Ты им льстишь. Я бы сказал, на немцев они не тянут, только на прихлебателей оккупантов. В общем, их «подлётное время» сам прикинь — буквально только что с ними распрощались.

— Спасибо ещё раз, дружище. Не знаю, сочтёмся ли, но если что — с меня причитается.

— Лады, до побачення! Отбой.

Меченый, проснувшийся одновременно с Жердевым и прислушивавшийся к разговору, уже наматывал портянки.

— Не больше пяти минут у нас, — сообщил ему капитан.

— Мне и полминуты на все сборы за глаза хватит, — ответил сталкер, зашнуровывая берцы.

— Хорошо, я только со своими парой слов перекинусь. Встретимся у шлагбаума.

Николай нашёл своего зама в комнате связи.

— Алексеич, — обратился Жердев к прапорщику. — Я в Тёмную долину, а дальше как карта ляжет. Сейчас заявятся по мою душу особисты и прокурорские крысы, скажи им, что я ушёл на рекогносцировку, осматривать подступы к посту. Мне важное дело надо сделать, не могу я рисковать и на этих «прости господи» в погонах время тратить. Будут про караван терзать, талдычь одно — действовали по моему приказу. Караванщики проигнорировали приказ остановиться и оказали сопротивление. Если совсем вилы — валите всё на меня как на мёртвого, мне потом или всё равно будет, или на суде уже сам выпутаюсь как-нибудь. Ребят, не откладывая, собери и проинструктируй, чтоб они не пасовали перед топорными наездами. Всё ясно?

— Разумеется. Всё будет в лучшем виде. Только и ты, командир, учти, что при игре по таким ставкам если и арестовывают, то не для того, чтобы человек до суда дожил. Кому надо, чтобы арестант там наболтал всякого? Так что береги себя.

— Ты тоже, Алексеич.

Обнявшись, на прощанье хлопнули друг друга по плечам. Жердев в два движения закинул за спину мешок, по привычке подпрыгнул, проверяя, не бряцает ли где что-нибудь, и заодно поудобнее пристраивая ношу. Удовлетворившись результатом, он подхватил свой прислонённый к стенке автомат и двинулся к выходу. Уже будучи в дверном проёме, Николай на долю секунды задержался и козырнул прапору, приложив к воображаемому козырьку два пальца. Выбежав на улицу, капитан кивком головы указал Меченому на дорогу.

Однако блокпост ещё не растаял окончательно в дымке тумана, когда стали слышны звуки нескольких автомобильных двигателей. Машины быстро приближались, вынуждая товарищей непроизвольно оглядываться.

— Уходим вправо, — принял решение капитан.

— По минному полю пойдём? — спросил Меченый.

— Да, — подтвердил Жердев. — Ты не очкуй, его два дня назад под моим чутким руководством переставляли. Главное, иди за мной след в след. Зато если прокурорские моему заму не поверят, и бросят своё усиление проверять ближайшие километры, то те от дороги не смогут отойти и нас не обнаружат.

Последующие пять минут товарищи осторожно лавировали в ту сторону, где должен был находиться забор из колючей проволоки, тянущийся вдоль подножия склона, изъеденного ливневой коррозией. Капитан огибал и перешагивал через ему одному заметные опасные места. Пару раз Николаю явно пришлось то ли вспоминать, то ли ориентироваться. Утренний сумрак, в котором контуры всех предметов и вблизи виделись смазанными, лёгкости продвижения не способствовал. С блокпоста донёсся скрипучий звук тормозов, хлопки дверцами автомобилей и затем неясные возгласы нескольких человек, похожие на перебранку. Наконец, движение без видимых ориентиров закончилось — впереди проступили столбы с колючкой, и перемещение вдоль них пошло увереннее. Судя по звуку, параллельно им по дороге, ревя при наборе оборотов, промчался уазик. Хорошо, что темень и туман — днём товарищи, дабы остаться незамеченными, вынуждены были бы залечь и уповать на поверхностные поиски. Предвидя, что по их следу могут пустить собак — сталкер от дороги посыпал их следы молотым чёрным перцем. Страха Стрелок в принципе не испытывал, но степень внутреннего напряжения осознал после того, как таблички с надписями «Осторожно! Мины!» остались за спиной. Только тогда он почувствовал, что весь лоб покрыт испариной, да и поясница взмокла.

— Стрелок, хотел тебя спросить… не обижайся, но разговоры ходили, что ты на Агропроме многих военных на тот свет отправил. Это так?

— Ты считаешь сейчас подходящий момент предаться воспоминаниям?

— Дальше точно легче не будет, а знать кто со мною рядом, да чего от него ожидать, мне необходимо до того, как заварушки начнутся.

— Перво-наперво, хочу, чтоб ты знал — мне армия тоже не чужая. Я после некоторых событий не всё помню, но военник[6] мой, находится на сохранении у доктора, который спас меня, ещё с нашей первой с ним встречи. Так вот, в этом документе чёрным по белому зафиксировано, что я с восемнадцати годков, как начал защищать родину — так ничем другим и не занимался. До момента, когда я перешёл в сталкеры четырнадцать лет набегает. Так что между мной и косарями, ненавидящими военных из-за боязни призыва — пропасть. Что касается Агропрома, то всё верно говорят, есть кровь на моих руках. Да только там речь шла о документах, которые скурвившиеся из числа военных хотели загнать бывшим владельцам, сиречь Хозяевам Зоны. Я, не карающий меч правосудия, чтобы настигать всех оступившихся, но эти документы были нам позарез нужны, чтобы подобраться к врагу. Я торопился, чтобы наёмники, выступавшие за покупателей, не забрали товар — такой вопрос без боя решить нереально, а пощады никто не просил и не давал. Большую часть времени это именно меня там гоняли, как вшивого по бане. Так что вот так некрасиво получилось. Вроде как в своих стрелял. Но должен честно сказать, я убеждён, что если кто-то из людей начинает иметь дела с сатаной, то должен всегда помнить и ожидать, что может попасть под горячую руку как приспешник. И когда такой момент наступает, все разговоры, что надо принести в суд доказательства, а иначе попирается справедливость — это всё в пользу бедных адвокатов дьявола, не более. Я не святой и не моралист, но есть грани, через которые ни при каких обстоятельствах переступать нельзя! Никогда! Потому что если переступил, то уже оказывается, что ты в составе «другой команды» и играешь на её результат. Это как нельзя поторговать наркотиками и остаться хорошим парнем.

— Вполне возможно, что там далеко не все знали про кейс с бумагами. Рядовые чаще всего об истинной подоплёке не догадываются. Сам понимаешь, чем меньше людей знают, тем меньше надо делиться грязными деньгами.

— Согласен, а что мне было делать в тот день? Если знаешь — поделись рецептом, учту на будущее.

— Тяжёлый вопрос. Я бы не смог стрелять, ты же решил по-другому. Каков на самом деле правильный ответ… Бог знает, однозначно обвинить тебя — у меня язык не повернётся. Может статься, погубив нескольких людей, ты спас большее число жизней. В общем, проехали тему Агропрома.

— По тебе, Коля, чувствуется, что ты не из тех, кто продаст душу ради денег и власти, поэтому я с тобой и откровенен. Пусть даже ты меня в чём-то осудишь. У нас с тобой разница в возрасте не один год — твоё поколение росло уже на иных примерах, поэтому и взгляды на те или иные вещи могут быть диаметрально противоположными. Вас воспитывали с акцентом на личность, а нас — на интересы страны. Если ради блага своего народа, не говоря уже о чём-то более глобальном, требуется пожертвовать своей жизнью или несколькими чужими, то такой расклад считался нормальным. Скольких завоевателей только так и победили — с ходу всех и не перечислишь.

— Мне на самом деле тебя проще понять, чем кому-либо ещё. Я очень скоро, благодаря молве и любителям слухов, тоже для многих стану беглым преступником и отморозком, ничем не отличающимся от тебя в глазах закона. Большинство людей ведь не будет в курсе, что и как произошло. И ничего с этим не поделать. Иной раз и захочешь не лезть в пекло, а не получается отвернуть ни вправо, ни влево. Как будто всё уже решено за меня.

— Как говорят, выбор есть всегда. В любой ситуации минимум два решения можно принять. Даже в безвыходном положении — можешь сдаться или бороться до конца. Тут дело в другом: ты и я, сами себе изменить не можем, не позволяем трусу внутри нас, взять верх. Кто-то другой найдёт оправдания и отступит, а у нас так не получается. В результате, даже не задумываясь, мы в значительной степени предопределяем свой путь. Как говорили древние греки: если ты герой, то не избежишь встречи со своим чудовищем. В конце концов, кому это разгребать, если не нам? Больше некому. Разумеется, были ещё резвые ребята, да сгинули. Хотя бы мою команду взять: кроме меня и ещё одного — никого в живых не осталось, а ведь только благодаря им всё ещё небо копчу. Я когда встал на ноги после недавнего покушения, то дал обет, что пока дышу, буду вести войну против Хозяев Зоны до победного конца. Ради памяти о моих боевых товарищах это сделал и чтобы самому себе не оставить путей отступления.

Разговор прервал запланированный с вечера вибросигнал будильника. Едва сталкер успел отключить его, как почти тут же пришёл вызов от торговца, которому, видимо, не спалось.

— Меченый, — раздался слегка искажённый эфирными помехами голос Сидоровича, обошедшегося без предисловий, — что Николай решил?

— Со мной идёт.

— Это радует. Я тут просматривал свою записную книжку и отыскал информацию об одном тайнике. Вам по пути — загляните, может, пригодится.

— Скинешь координаты?

— По GPRS привязки нет, извини, но в данном случае и на словах несложно. На АТП по левую руку от центрального въезда, в одном из боксов гаража найдёте то, что когда-то было ЗИЛ-130. Под его кузовом с внутренней стороны рамы должен быть закреплён герметичный свёрток с полезными вещичками. Всё что в тайнике есть — берите, не задумываясь, а то для дальнейшего маршрута техническое оснащение у вас на троечку.

— Спасибо, запасливый ты наш.

— Рано благодарить, всяко могло перемениться. Хотя, конечно, там настолько всё вытоптано, и АТП столько раз из рук в руки переходил, что вряд ли в этой дыре ещё кому могло взбрести в голову кладоискательством заниматься. Если будет другая полезная информация — скину.

— Договорились. До связи!

Вскоре дошли до тех мест, откуда ясным днём автопарк виден как на ладони, но сейчас комплекс зданий тонул в полумраке, и оставалось только догадываться о наличии в них постояльцев.

— С одной стороны, перед большим делом толковое оборудование не помешает. И всё же не очень хорошо, что на АТП тайник, — вдруг поморщился Меченый.

— Почему? — удивился капитан. — Я думал здешние места для тебя «песочница».

— Не о том речь. Понятное дело, что тут не встретишь псевдогиганта или монолитовца в экзоскелете с гауссовкой. И, тем не менее, место дурное. С кармой у него что не так или иная причина — не знаю, но сколько через него ходил, только один раз из двадцати без стрельбы обошлось. Вроде и вы, вояки, в опасной близости, но, тем не менее, всё время там какие-то отморозки кучкуются. Мёдом им что ли там намазано? Опять же, если по-тихому не проскочим и будет шум, то могут наёмники с приятелями из Чистого неба заявиться — наверняка они по близости ошиваются.

Меченый достал ПНВ[7], но Жердев, придержав его за кисть, покачал головой и достал тепловизор. После осмотра местности товарищам пришлось резюмировать, что просто так проскользнуть не получится. В комнате охраны периодически кто-то показывался в оконном проёме, чтобы оглядеться. В здании, располагавшемся слева от центрального въезда, на втором этаже тоже крутился, что называется «на нерве», наблюдатель. Над ним между стропил полуразрушенного чердачного помещения, у разлома в кровле рядом с торцевой стеной, расположился пулемётчик. Это несложно определить, поскольку оружие частично перекрывая тепловой контур владельца, тем самым прорисовывается на его фоне. Справа, в крайнем автомобильном боксе из-за неплотно прикрытой створки ворот виднелись отблески костра и тень на стене, от сидящего у огня человека. И это только те, кто на виду, а ведь судя по всему, хватает и других — оставшихся за кадром. Обитатели АТП, кто бы они ни были, явно на чеку. Возможно, причина в вечерней перестрелке, а, может, и что-то иное. Нельзя исключать и такой вариант, что перекрывая ходовую дорогу на Тёмную долину, здесь расположилась часть отряда наёмников, вторгшихся на Кордон.

— Интересно, кто такие? Не хотелось бы из-за неверных предположений нормальных парней положить, — произнёс Николай. — Армейцев тут быть не может, а вольные сталкеры?

— Или они, или бандиты, — пожал плечами Стрелок. — Думаю, наёмники всё-таки получше бы замаскировались. Сейчас Сидоровичу отправлю текстовое сообщение, чтобы он у Волка уточнил. Тот обязательно в курсе, кто под боком, поскольку для жизни лагеря новичков в деревне критично знать, за кем автокооператив. Волк отслеживает изменения ситуации, благо это не слишком сложно: в сталкерской среде давным-давно завели порядок уведомлять через общий чат о занятии ключевых объектов.

— Удобно. Подождём, что ответит. Меня пулемёт смущает. Для бандитов как-то чересчур, они любят налегке передвигаться.

— Это у них от лени. Им лишь бы не работать и не напрягаться, а перетаскивание пулемёта с боекомплектом не вписывается в такое мировоззрение. Впрочем, и небывалое бывает. Например, разжились по случаю, или решили черту под спором со сталкерами за эту тропу подвести окончательно: перекрыть дыхалку и доить за проход.

— Ты посмотри-ка, а они не так просты! — ещё через минуту, оторвавшись от тепловизора, прошептал Николай, по въевшейся привычке решивший на всякий случай пошире просканировать фланги. — На, взгляни. Ориентир — разбитый трактор, от него три пальца вправо, по дальности на пятнадцать метров ближе к нам, куст у дерева.

— Ага, есть. Судя по габаритам той дуры, что он к стволу присобачил, это прицел ночного видения?

— Он самый. Кто-нибудь менее бдительный или хуже оснащённый, пусть даже более многочисленный, сблизившись с АТП, получил бы снайперский огонь во фланг. В условиях плотной, пусть и не очень точной стрельбы из зданий, пока разобрались бы, что происходит — уже всё закончилось бы.

— О! Сидорович отписался, что бандиты ещё неделю назад вынудили сталкеров оставить АТП. Век живи, век учись, — с удивлением прокомментировал Меченый. — Для местных парней в трениках такие продвинутые подходы точно перебор, никогда раньше в Зоне не сталкивался с подобной основательностью у бандитов. Может, Волк не всё знает, и кто-то другой сейчас против нас? Ну да ладно, мы тоже не лыком шиты.

С этими словами он начал выставлять прицел на АС ВАЛ. Ночи в Чернобыльской зоне тишиной не отличаются, поэтому буквально через пару минут, дождавшись, когда темень разразится очередным громким звуком, способным заглушить шёпот бесшумки (поодаль завыла какая-то псина), Меченый навсегда успокоил вражеского снайпера на фланге одним выстрелом. Дождался следующего громкого звука и в момент, когда где-то поодаль ударила автоматная очередь, на её фоне уложил часового на входе в автопарк. А вот дальше, выстрел по любой другой мишени становился чреват тем, что присутствие сталкеров обнаружат. Тот же пулемётчик голову не задирал, и будучи в значительной степени перекрыт своим оружием, лёгкой целью не являлся. Неизвестно, сколько внутри помещений могло находиться человек, зато понятны последствия, если бы вдруг один из них высунувшись в окно, свалился замертво на глазах у корешей. После короткого совещания напарники решили не полагаться на случай, а атаковать, сохраняя инициативу. Для подготовленного гранатомётчика в бою в населённом пункте не составляет большой проблемы закинуть гранату в окно с двухсот метров. Что Николай убедительно и продемонстрировал, правда, с вдвое меньшей дистанции, играючи отправив из подствольника своего «калаша» одну гэпэшку на второй этаж, а ещё через несколько секунд, вторую — на чердак ошарашенному и не успевшему сориентироваться пулемётчику. Поскольку граната разорвалась рядом с его головой, то неудивительно, что тот более не шевелился. Длинный первый этаж обстрелянного здания выдавался из-под второго, образуя террасу. На неё то и выскочил после разрывов один из здешних обитателей с прижатыми к голове руками. Видимо от гэпэшки, влетевшей в окно, ему досталось не так сильно, как пулемётчику, наградив только лёгкой контузией. Однако на этом везение его закончилось — Меченый не дал противнику времени прийти в себя, прострелив ему голову. Из правого бокса, где горел костёр, на шум выбежал парень в спортивном костюме и кожанке, вооружённый МР5. Выскочил он в стиле а-ля Рембо, с оружием наперевес у живота. Увидеть он ничего не успел, да и понять, скорее всего, тоже. Тяжёлая пуля, пробив бандиту грудину, отшвырнула его на створку ворот, по которой он и сполз вниз, уткнувшись подбородком в грудь. Больше желающих встретить гостей лицом к лицу, или узнать что случилось — не нашлось, а потому предстояло зачистить территорию, чтобы не получить пулю в спину в наказание за лень. Пригибаясь к земле, товарищи выдвинулись вперёд и достаточно быстро достигли остатков ограды. Точку входа определили справа от ворот с вывеской «автокооператив ЛОКОМОТИВ». Логика преобладала простая: здания по правую руку сильно разрушены, в то время как пару строений слева, в условиях Зоны, конечно, можно считать практически жилыми. Зная повадки бандитов, можно быть уверенными, что основные их силы располагаются в более комфортных условиях, а значит, справа легче проникнуть на территорию автокооператива.

Бокс, где горел костёр и откуда выскочил лихой парень в кожанке, обошли с двух сторон, убедившись, что там никого нет. Держались так, чтобы не оказаться в полосе света и хотя бы тенями не обнаружить себя. Меченый, проникший через пролом в стене в соседнее помещение слева от бокса (видимо, бывшие ремонтные мастерские), увидел у противоположной стены лестницу, уводящую на чердак. Подняв взгляд к примитивному, однослойному дощатому потолку, изобилующему дырами, сталкер также обратил внимание на кружащиеся в воздухе пылинки, неосторожно кем-то потревоженные наверху и опускающиеся теперь из щелей между досками. Замерев, Меченый дождался-таки, когда менее опытный противник сделает ещё шаг, выдав звуком своё местоположение. ВАЛ прошил древние доски как лист бумаги. Во вновь наступившей тишине сталкеру на секунду даже показалось, что он ошибся и промахнулся, но тут в ближайшую дыру рухнуло вниз головой тело бандита с ещё зажатым в руках АКСУ. Даже если его не убили выстрелы, то шейные позвонки простого смертного такое приземление пережить точно не могли. Осмотр остальных руин правой стороны автокооператива других затаившихся бойцов противника не выявил. Товарищи знаками договорились о дальнейших действиях: Меченый остаётся на месте и держит под контролем все здания слева, а Николай идёт в обход за ограждением периметра, чтобы выйти к северо-восточной стене, ближайшей к железнодорожному мосту. Едва капитан, что называется на мягких лапах, отправился в путь, как бандиты напомнили себе, видимо, психологически устав от молчаливой дуэли с невидимым противником.

— Эй, бакланы! Вы чо сюда припёрлись, а? Это наша территория, окромя лютой смерти вы тут ничего не сыщете! Вам теперь отсюда не соскочить, вы поняли? А за пацанов наших спрос будет по полной, сразу мы вас не убьём. Выпотрошим только, кишки на прут намотаем и на костре поджарим!

Разумеется, Меченый и не думал что-либо отвечать на эту тираду. Он пытался определить, где засел обладатель этого сиплого голоса. По всему выходило, что за трактором во дворе. Переместившись вдоль стены, сталкер нашёл окно, напротив которого стоял ящик. Максимально аккуратно встав на него, Меченый через прицел изучил останки некогда трактора «Беларусь» и обнаружил, что из-за большого заднего колеса торчит колено не в меру говорливого крикуна, на которое тот оперся, заняв удобную позицию для стрельбы. Когда пуля разбивает коленную чашечку, то, конечно, раненый с неистовым воплем тут же падает ничком от боли. Собственно, падения и добивался Меченый, послав тут же следом короткую очередь, оборвавшую мучения бандита.

Примерно в это время капитан уже миновал с тыльной стороны дорогу, уводившую в сторону Тёмной долины, и, добравшись до угла здания, потихоньку выглянул для ознакомления с ситуацией. Как оказалось, именно в этот момент там со стены спрыгивал бандит. Ещё один, судя по шуршанию, лез вслед за ним, а третий уже ожидал внизу. Наверное, по причине отсутствия выучки он совершенно не прикрывал своих корешей. Громкие угрозы бандита засевшего за трактором, похоже, являлись не простой бравадой, а служили шумовой маскировкой звуков, издаваемых троицей, перелезающей через стену. Когда третий показался над стеной, как раз прозвучал вопль раненого в колено. Бандиты опешили на мгновение от неожиданности, что идеально подходило для атаки. Николай сделал полшага вправо с прижатым к плечу автоматом и пробил короткой очередью голову верхолаза, а затем длинной — его едва успевших дёрнуться приятелей. Через минуту Жердев и Меченый встретились у двухэтажного здания, в котором ранее располагалось управление, а теперь на чердаке остывал неизвестный пулемётчик.

— Коля, работаем с двух сторон — ты с лестницы из гаража, а я от ворот. Как услышишь разрыв гранаты — закидывай на второй этаж лимонку. После её разрыва дай две очереди в дверной проём, чтоб если кто выживет, то встречали с твоей стороны. Дальше середины лестницы не лезь, жди. Если зайдём сразу с двух концов, то можем и друг друга подстрелить, а вместе с одного края — упустим кого-нибудь.

Выйдя на исходную, Меченый в пару к дыхательной полумаске надел плексигласовые очки с монолинзой, выдернул кольцо лимонки и отпустил планку. Досчитав до двух — он зашвырнул гранату с радиусом поражения двести метров в пролом на второй этаж. Взрыв в ограниченном пространстве всегда страшен своей убойной эффективностью. Когда через несколько секунд с другой стороны здания раздался аналогичный грохот и две очереди вдогонку, клубящееся облако пыли, вылетевшее на террасу, всё ещё продолжало оседать. В такой среде невозможно видеть без защиты, поэтому и понадобились очки. Сталкер с неожиданной лёгкостью, как воин-спортсмен на полосе препятствий рангом не ниже КМС, взлетел по приставной лестнице. Время в наступившей тишине для затаившегося Жердева тянулось долго, хотя на самом деле секундная стрелка не успела сделать и половину круга. Потом сверху раздались две коротких, наверняка контрольных очереди и, наконец, Меченый сообщил, что наверху чисто и «Кэп» может подниматься. Забравшись по приставной лестнице, Николай увидел, что лимонки сработали не впустую — в каждой комнате лежало по одному свежему жмурику, искромсанному осколками.

Сталкер указал на оружие капитана:

— Голос у твоего ствола специфический, я бы даже сказал знакомый — темп стрельбы что ли увеличил?

— Так точно. Местные умельцы мой АКМС модифицировали дальше некуда, спасибо Сидоровичу за рекомендации — иначе бы кто у меня заказ взял? Над затвором и возвратным механизмом поколдовали, газораспределительная система автомата теперь тоже совсем другая. Ряд деталей заменён улучшенными, а несколько — старой конструкцией вообще не предусматривались. Зато теперь не нарадуюсь: темп стрельбы в полтора раза больше, а отдача аж вдвое снижена.

— Подобное отношение к военному делу завсегда характеризует человека с профессиональной точки зрения. Да и вообще это очень правильный подход к оружию в здешних условиях, я в своё время также сделал. Сработаемся! — Меченый одобрительно хлопнул напарника по плечу. — Ладно, вернёмся к нашим насущным делам, пока кто-нибудь в гости не нагрянул. Я посмотрю нычку, про которую Сидорович говорил, а ты будь добр — взгляни на пулемётчика и снайпера, уж очень сильно они в привычную общую картину не вписываются.

Забравшись на чердак, Николай обнаружил пулемёт «Печенег» и человека с пробитой головой, одетого в тёмно-синюю униформу, недвусмысленно указывающую на его клановую принадлежность. Документы и наладонник у трупа отсутствовали.

— Учатся видать на своих ошибках, черти. Того и гляди завяжут с понтами и начнут для маскировки в трофейное одеваться, — прокомментировал себе под нос этот факт капитан. Нагружаться тяжёлым вооружением перед дальним походом глупо, но и оставлять грозное оружие на волю случая не хотелось. Поэтому выполнив частичную разборку, Жердев изъял затвор, с намерением прикопать его на дальнейшем пути в какой-нибудь канаве. Выйдя на центральный двор автокооператва, Николай только сейчас заметил висевший на соседнем здании, иссохший скелет повешенного. Судя по отсутствию на костях следов плоти, болтался этот «Роджер» тут давненько. Прав Меченый, местечко и на самом деле «весёленькое», а люди тут, мягко скажем, своеобразные. Покачав головой в такт своим мыслям, капитан двинулся к пункту «Б». Как Жердев после осмотра чердака и предполагал, со снайпером картина повторилась: та же форма и тоже полное отсутствие документов. Сняв затвор и разбив на месте дорогой, но громоздкий и бесполезный для их оружия ночной прицел, капитан отправился назад к напарнику. Он поймал себя на мысли, что не сомневается — их путь в один конец и сюда ему уже не вернуться. Вероятность уцелеть в таком рейде много меньше математических шансов погибнуть, а если же вдруг дело выгорит, то его ждёт другая жизнь под новой фамилией — никакого желания связать себя в дальнейшем с Зоной у Николая не наблюдалось. Соответственно, незачем закладывать тайники с барахлом в расчёте на последующую его продажу, нужно сосредоточиться на главной цели и не отвлекаться по пустякам.

— Как успехи? — спросил Меченый, занятый осмотром содержимого свёртка, разложенного на переднем бампере ЗИЛа.

— Они оба наёмники. Только клановая униформа, носителей информации нет. Их оружие я вывел из строя, — по-армейски чётко доложил Жердев.

— Ясно, а у меня тут пара тактических приборов ночного видения, лазерный дальномер, радиодетонаторы и паста для вскрытия дверей в пластиковой упаковке.

— Что за чудо-паста?

— На тюбике написано, что при нанесении на поверхности любых элементов, содержащих в своём составе железо, вступает с ним в реакцию. Я без малейшего понятия, как это выглядит, но, видимо, происходит разрушение структуры.

— Круто. Дверок без ключей на нашем пути наверняка будет предостаточно, а значит и возможностей увидеть воочию, как это работает — воз и маленькая тележка. Ну что, в путь? Или сюрпризов поставим для тех, кто засаду нам подготовил?

— Для толковой работы время потребуется, да и неизвестно — пойдут ли наши враги сюда вообще или вместо них первыми заявятся сталкеры с Кордона? По закону подлости скорее они найдут на свои бедовые головы наши гостинцы. Так что просто уходим. Идём в Тёмную долину, но не через железнодорожный мост, а через туннель к востоку отсюда. Уничтоженная нами шайка, несомненно, для блокирования этого пути тут стояла.

— Как скажешь, относительно выбора дороги я на тебя полагаюсь безоговорочно. Просто посвящай меня в свои замыслы, так легче километры наматывать, когда знаешь зачем.

— Хорошо. В Тёмную долину мы пойдём в первую очередь для того, чтобы встретиться с Болотным доктором. Слышал, надеюсь, про такого?

— Разумеется. Только я думал это очередная сталкерская байка, чтобы греясь у костра скуку отгонять. Тем более его якобы нельзя найти и он сам всегда приходит.

— Нет, он вполне реален. Найти его и правда сложновато, особенно если он не желает с кем-то встречаться. Доктор не сидит всё время в одном, пусть и таинственном, месте. На самом деле у него несколько пристанищ, расположенных действительно в основном на болотах. Не то чтобы у него тяга к таким местам, просто там спрятаться полегче и народу шастает поменьше. Ну, а поскольку я с ним не первый год знаком и виделись мы буквально на днях, то искать его нам не придётся. Док — он голова, да и жизненного опыта у него не отнять.

— Ну что ж, пообщаемся, — спокойно сказал Жердев, но по лицу читалось, что перспектива встречи с мифическим (как он совсем недавно думал) персонажем, его не оставила равнодушным.

Почти весь путь до туннеля представлял собой длинный тягун в гору на открытом пространстве. Хвала небесам, преодолели его спокойно, только почти под самый конец из-за куста выскочила потревоженная их приближением псевдоплоть. Образ сардельки на крабовых ножках (ни дать, ни взять — чья-то закуска) часто формировал у новичков Зоны ложное ощущение безобидности этих существ, на самом деле весьма опасных в группе. Однако, в данном случае это оказалась одиночная особь, которая, истошно визжа с перепугу, сразу спешно ретировалась в сторону железнодорожной ветки. Стрелять по этому гротескному подобию свиньи было абсолютно бессмысленно со всех точек зрения, и люди ограничились беглым осмотром окрестностей через оптику — на предмет других возможных источников неприятностей. В Зоне отчуждения вообще полезно для здоровья почаще осматривать местность и озираться себе за спину. Утро вступало в свои права, и видимость ощутимо улучшилась. Не обнаружив ничего подозрительного, бойцы двинулись дальше. Никто не испытывал иллюзий, оба понимали, что это благополучие — исключительно временное явление, но таково, видимо, свойство человеческой психики, что столкнувшись с чередой экстремальных ситуаций, она требует разрядки в паузах между ними. Жердев помнил это по курсантским годам, а став офицером наблюдал те же симптомы у своих солдат — чем тяжелее нагрузки, тем больше смеха в моменты отдыха.

— Меченый, ты сталкерские анекдоты знаешь? Рассказал бы какой-нибудь, пока обувку снашиваем.

— Почему бы и нет, скоро не до них будет. Ну, слушай. Носится, значит, кровосос по Тёмной долине кругами. Жрать хочется — спасу нет, а как назло все сталкеры и бандюганы куда-то заныкались. Вдруг, ему навстречу другой кровосос бежит, и у него вся морда и присоски заляпаны свежей кровью. Первый к нему наперерез и с мольбой в голосе:

— Друг! Подскажи, где тебе так свезло, может, и мне там перепадёт, а то я совсем оголодал!

Тот отвечает:

— Видишь на холме одинокое дерево?

— Да, да, вижу, конечно!

— А я на бегу задумался и не увидел.

Отсмеявшись, Николай посерьёзнел лицом и спросил:

— А что, в Тёмной долине действительно много кровососов?

— Не скажу, что много, но шансы встретить одного из них там неплохие. Что хуже всего, в долине много открытых пространств, и человек, доверяя своим глазам, говорящим ему, что за километр ни души — расслабляется. Кровососы же почти невидимы, когда охотятся, и потому в Тёмной долине от их нападений людей гибнет особенно много. Мораль: не расслабляйся ни на секунду, иначе сожрут. Даже если отлить надо — и то это лучше делать вдвоём, чтобы рядом стоял товарищ со стволом наперевес.

— Ну, понятно, стандартный этикет для всех горячих точек планеты. Мне это близко, так что не беспокойся — дремать на ходу не буду. Кстати, касательно нашего маршрута давно хотел узнать, почему ваша сталкерская братия места к югу от ЧАЭС облюбовала, а остальные направления не жалует? Не очень верится в болтовню, что причина исключительно в российском контингенте на северной и восточной границах, да европейском на западной, которые якобы настолько суровые, что даже взяток не берут.

— Россияне от украинцев, считай, ничем не отличаются, так что коррупция там цветёт точно так же, — ответил Меченый. — Неужели ты думаешь, что им там платят в разы больше, а жизнь в России дешевле, чем у нас? Сейчас же капитализм, а значит светлые идеалы и выживание находятся друг к другу в контрах. Нас в расчёт не берём. Истинные причины предпочтений сталкеров совсем из другой области. Одна из них заключается в том, что радиоактивные вещества в первые дни аварии 1986 года с воздушными потоками распространялись в западном и северном направлениях. Их потом так и называли западный след, северный, северо-восточный и так далее. Знаменитый «Мост смерти», например, северо-восточным следом накрыло.

— А почему его так назвали? Предполагаю, конечно, что это место не одному человеку жизни стоило, но догадываться это не то же самое, что знать. Меня раньше та катастрофа не особо интересовала.

— Лет десять назад такие вещи все знали. Но ваше поколение уже от своего прошлого отдалилось. Прозвали мост так потому, что все кто глазел с него на горящую ЧАЭС — давно в земле червей кормят. Кроме этого, к северу и западу от ЧАЭС есть могильники заражённого грунта и мусора, или официальным языком Пункты Захоронения Радиоактивных Веществ, сокращённо — ПЗРВ. Они огромные по площади, а уровень радиации там не чета здешнему — на одни антирады изведёшься и всё равно дозу нахватаешь. Причём есть известные, вроде ПЗРВ «Буряковка» и комплекса «Вектор» рядом, ПЗРВ «Подлесный», «3-я очередь ЧАЭС», да тот же «Рыжий лес». А есть такие, про которые только ветераны радиационной разведки в курсе. Мне знающий человек из ликвидаторов, бывший командир батальона РХБЗ, говорил, что таких значимых захоронений порядка тридцати. Миллионы кубометров радиационной грязи. А кто про них в курсе? К северу от города Припять, если в сторону реки пойдёшь, то не удивляйся, если увидишь на дозиметре десять тысяч микрорентген в час. Впрочем, те, кто к могильникам или по «следам» ходят, дозиметры редко включают.

— Это ещё почему?

— Потому, что когда уровень радиации превышает естественный в сто раз, дозиметр тревожно пищит. А в тех краях редкость, чтобы прибор потрескивал или щёлкал — он писком этим заходится почти всё время как истеричка. На психику, знаешь ли, давит.

— А ты сам на север за ЧАЭС ходил?

— Разумеется. Я считай везде ходил, только на восток не забирался. Там сплошные водные преграды, не буду же я ещё и лодку на горбу таскать? Каждый раз плот мастерить — тоже та ещё демаскировка. Да и нет там ничего особенного, даже наоборот — всё, что меня интересует, находится по эту сторону от реки. Так что можешь моим словам доверять, я тебе не чужие байки пересказываю. Но это всё в сторону, на чём я остановился?

— На чумовой радиации.

— Точно. Добавь сюда бывшую экспериментальную ферму в селе Новошепеличи и его округу — гиблое место, которое корнями, отростками и семенами, медленно, но верно расширяется. Знаешь, как сталкеры шутят: посадил дед репку под Чернобылем, выросла она большая-пребольшая и если бы не дробовик, то ещё неизвестно кто бы кого съел! Ты понимаешь, что у нас в сумме получается? Хотя бы по тем причинам, что я назвал, постоянно в тамошних краях никто не обитает. Да и желающих просто пробежаться по тем местам галопом — немного. Опять же южную часть застроили намного гуще в советское время, а постройки можно использовать для защиты: от выбросов и непогоды, от монстров или от других людей. Человек не может здесь долго болтаться в чистом поле, уж очень среда враждебная. Поскольку на самом деле всё в этом мире взаимосвязано, то дальше просто до банальности. Раз нет поселений и баз, то это автоматически влечёт всякое отсутствие инфраструктуры, что в свою очередь…

— … означает, что негде пополнить запасы боеприпасов, чистой воды и провизии, негде получить хоть какую-то помощь. А без хавчика и патронов любой солдат достаточно быстро перестаёт быть бойцом и с высокой вероятностью переходит в разряд чьей-то еды или сразу удобрений.

— В точку! Именно такая незамысловатая причинно-следственная связь. Только ты не подумай, конечно, что если с юга к ЧАЭС подойти, то о радиации можно не беспокоиться. Вблизи у станции всё загажено, и без подходящего снаряжения там делать нечего. Опять же когда радиоактивные облака удалились, то после перемены ветра и на юг часть унесло, а не только в Россию и через Белоруссию на Европу. Так что не открою Америку, что радиоактивные пятна по всей территории зоны встречаются, и к югу от ЧАЭС тоже надо быть бдительным.

— То есть самые опасные места, как я понял, помимо могильников, это там, где есть «следы» от первой аварии? А как же вот все эти последующие выбросы? Во время них ведь тоже радиация подскакивает.

— Подскакивает, и не по-детски причём. Но это тоже та ещё загадка — радиация сильна только во время выбросов! Сразу после них есть повышенный фон, но и он за сутки считай, возвращается к прежнему. С точки зрения официальной науки с объяснением этого несколько слабовато. Поэтому постоянную опасность представляют только очаги выброса 1986 года, радиоактивные свалки и всевозможная техника с металлоконструкциями.

— М-да, интересно девки пляшут.

— На самом деле, у нас с Доктором есть теория насчёт радиации этих псевдовыбросов. Ты, кстати, по атомной физике, что помнишь со школы?

— Период полураспада, промежуток времени, в течение которого количество радиоактивных ядер в среднем уменьшается вдвое.

— Уже кое-что. Начну издалека: после аварии в 1986 году в атмосферу выбросило больше двух десятков разных радионуклидов. Большинство из них распадается через месяцы или 2–3 года, Сурьма или Рутений, например, но не суть. Таких, что и сейчас, спустя десятилетия представляют опасность — всего несколько: Америций-241, несколько разновидностей Плутония, но особенное внимание уделяют Стронцию-90 и Цезию-137. Знаешь почему?

— Нет, конечно, неужели думаешь, перед отправкой на пост нам лекции читали? Рассказывай.

— Фактически, последние два наиболее распространены и весьма опасны, а период полураспада у обоих в районе 30 лет. Цезий-137, его ещё радиоцезий называют, в отличие от Плутония очень летучий, распространяется дальше всех и замечательно накапливается и в растениях, и в тканях животных. Проникает и через пищеварительную систему, и через дыхательную — почему с масками и не расстаемся. А на Стронций-90 приходится значительная часть активности в смеси образующейся после ядерного взрыва, более трети суммарной активности на его момент! Причём неважно, говорим мы о полигонных испытаниях или авариях на «Маяке» в середине прошлого столетия, или на Чернобыльской АЭС 1986 года. Кстати, преимущественно именно из-за него рекомендуется не есть в Зоне в неочищенных местах, потому что в организм стронций-90 попадает только вместе с пищей. А поскольку эта гадость — химический аналог кальция, соединения которого основной минеральный компонент кости, то практически весь попавший в организм человека стронций концентрируется в костной ткани. В результате целый ворох болячек от него: коррозия костей, проблемы с кровью, так как красный костный мозг основная кроветворная ткань и, к сожалению, очень радиочувствительная, а из-за радионуклида, накопленного в тазовых костях, облучается, сам догадайся какая деталь. После аварии на Чернобыльской АЭС вся территория со значительным загрязнением стронцием-90 оказалась в пределах тридцатикилометровой зоны, что собственно её границы и определило. А теперь внимание, интригующий факт: после современных регулярных выбросов в Зоне не отмечается изменения картины по стронцию-90. Зато есть существенные колебания по йоду-133, у которого период полураспада меньше суток.

— Подожди, как такое может быть — произошла ядерная реакция, а долгоживущих радионуклидов нет? И как вы об этом узнали?

— У долговцев есть своё отделение радиоразведки, а их наблюдениями руководство клана как-то поделилось в частной беседе с Доктором. Занятный ребус получается. Если сразу не брать как данность некоторые допущения, то вообще непонятно с какого бока к нему подступиться.

— Если правильно тебя понимаю, то при искусственных выбросах главную роль играют радионуклиды с коротким периодом полураспада, так?

— Вот-вот. Как завещал старина Холмс, надо отбросить на друшлак вместе с мистикой всё то, чего не может быть ни при каком раскладе. Тогда оставшееся, каким бы невероятным оно не казалось — и будет правильным ответом, даже если официальная наука ещё не знает рецепта таких ядерных реакций. Наверняка, есть радионуклиды, нам неизвестные, с намного более коротким — на один, а иные и на два порядка, периодом полураспада, чем сутки у того же йода-133. Зато, судя по всему, этой информацией владеют те, кто псевдовыбросы организует. Каким-то образом учёные секретных лабораторий научились управлять реакциями, при которых образуются эти радионуклиды. Учитывая, что выброс выбросу рознь, то надо признать — они могут варьировать состав компонентов «коктейля» и их дозировку.

— Да, похоже, истина где-то рядом, но без фактов бродить вокруг да около, путаясь в собственных догадках, можно бесконечно долго. После десяти верных предположений один раз сделаешь ошибочное и всё — забредёшь в такие дебри, где ещё никто не бывал. Тем более что без серьёзных научных изысканий тут не обошлось — это же не какая-то домашняя алхимия. Одного только оборудования для фундаментальных исследований сколько надо? Своим умом нам эту загадку точно не осилить. Аминь!

— Всему своё время, достанем этих фокусников — они мне как миленькие расскажут про свой волшебный инвентарь. Наперебой «петь» будут!

— Слушай, а возвращаясь к репке, если серьёзно, что про здешних мутантов думаешь? Ты веришь, что они следствие Чернобыльской аварии?

— Я твёрдо убеждён, что разговоры про всякие чудовищные мутации по вине радиации это не более чем бабьи пересуды. Или, как вариант, умышленная езда по ушам. Да, согласен, что сомы в пруду-охладителе вдвое больше, чем раньше можно было представить. Некоторые по шесть-семь метров и, ясное дело, такому сожрать любую животину, которая в три раза меньше его, хотя бы и человека — не проблема. Так ведь и фонит он примерно в тысячу раз выше нормы. И всё равно, окромя размеров, во всём остальном это обычный сом. Без рогов, телекинеза и прочего. Кабаны тоже габаритами поздоровели, можно сказать, светятся от радиации, но ничего сверхъестественного себе не добавили. Или вот ещё хороший пример — про псевдособак, якобы потомков волков, наверняка ведь слышал?

— Само собой. И слышал, и сталкивался.

— А ты в курсе, что и сейчас в Припяти или около ЧАЭС не проблема настоящих волков встретить? Вот самых что ни на есть стандартных? Ну, может «чуть» покрупнее, чем за пределами Зоны отчуждения. Раза в полтора. Они тут от 70 до 100 килограмм разжираются на вольных харчах. Пока ЧАЭС окончательно не закрыли — случалось, шальные одиночки на рабочих со смены нападали. Так вот по всем признакам кроме размеров — это обычные волки. Даже без учёта того, что я видел в заброшенных лабораториях, не сложно прийти к выводу, что псевдособаки так бы и остались волками, если бы на них садисты в халатах не попрактиковались. А насмотрелся я в подземельях всякого. Монстры типа «полтергейстов» вообще отдельная тема — понятия не имею, как их создавали, но они настолько чужды этому миру, что про мутации даже говорить глупо. Слышал про таких тварей?

— В армейской методичке, которую нам раздавали, они в общих чертах описаны, но ты расскажи про личный опыт, в живую часто всё не совсем так, как на бумаге.

— Это существо не видишь пока оно живо, только электрические всполохи на его месте — по ним, если что и надо стрелять. Я за свою жизнь подстрелил нескольких, мёртвыми они выглядят как гуманоиды, даже пара рук, как у нас — но это только сверху по пояс. Нижней части туловища нет, а вместо неё — не то рудиментарные отростки, оставшиеся от ног, не то два разъёма от шокера. Выглядит надо сказать очень похоже, а с учётом того, что в ближнем бою этот монстр может долбануть не только кулаком, но и электрическим разрядом — возможно, так оно и есть. Кстати, полтергейстами их прозвали за способность швырять предметы в людей, находясь в другом помещении неподалёку. То есть ты его не видишь, а в тебя начинают лететь ящики, банки, кирпичи. Тут уж надо либо бежать, либо идти искать поганца. Против них в любом случае нельзя замирать на месте.

— Про то, что они швыряют предметы, в методичке написано, а вот то, что могут делать это из соседней комнаты, указать забыли. Получается у них способности, как у бюрера, тот ведь тоже может из-за угла швырнуть?

— Так, да не совсем. Отличий хватает, можно сказать, весовые категории разные. Бюрер, когда тебя видит, намного шустрее полтергейста — твою же гранату вернёт как шарик в пинг-понге! Опять же карлик силовое поле для защиты может поставить и ему не трудно в тебя двигателем от тепловоза запустить или оружие из рук вырвать с пятидесяти метров. А полтергейст что? Максимум пустой бочкой запустит.

— А завалить этого каспера легко?

— Если пояснять на пальцах и водичке, то подготовленный человек, у которого не только половой орган в руках, но и подходящий ствол с боезапасом — дуэль у полтергейста выиграет. Скорее всего. А вот стая злых полупризраков, если им удалось сблизиться до ближнего боя, даже группу спецназа порвёт в большинстве случаев. Отличие от поединка один на один разительно — касперы вклинятся в любой боевой порядок так, что жертва напропалую стрелять не сможет, чтобы своих не задеть. А ведь они атакуют по две-три особи на одного, чтобы побыстрее задавить мишень и перекинуться на следующего, попробуй тут выцеливать, когда тебя метелят! Всё это на приличной скорости и с виражами как у лётчиков-истребителей. Хорошо хоть, что стая полтергейстов явление редкое. Чуть не упустил из виду! Есть ещё более редкая разновидность полтергейстов — огненные. Эти и опаснее, и быстрее, и более живучие. Вместо электрического мерцания у них огненная сфера видна. В отличие от собратьев, эти могут каким-то образом появляться из ниоткуда в закрытой комнате и создавать огненные скважины в пространстве, из которых как из огнемёта по тебе бьёт струя пламени. Правда действует такая штука недолго и не меняет положение, поэтому если нормально двигаешься и не зеваешь, то один на один вполне можно огненного полтергейста забарывать. Вот такие, брат, пирожки с котятами. Я, конечно, в сторону ушёл от первоначального вопроса, но так мой взгляд на происхождение здешних видов понятнее. Да и тебе про экстраординарных монстров узнать из первых рук полезно.

— Безусловно. Вблизи Кордона и снорк не частый гость, а вот дальше на нашем пути наверняка будут встречи с тварями посерьёзнее.

Дорога продолжала виться, а слева и впереди от неё показались строения канувшего в лету совхоза: пара классических коровников угадывалась легко, а вот назначение остальных теперь пришлось бы угадывать. В высокой по пояс траве между этими развалинами и полосой асфальта шла какая-то возня. Капитан поднял к глазам маленький обрезиненный бинокль с антибликовым покрытием и восьмикратным увеличением.

— Сталкеры. Четыреста метров. Им не до нас, очень увлечённо бьют толпой кого-то одного лежачего, — отрывистыми фразами прокомментировал он увиденное. — Бьют жестоко и явно с чувством. Трое уходят в сторону коровников. Один из них тащит тяжёлый рюкзак. Похоже, что его отобрали у бедолаги. Из-за хабара поди бьют.

Меченый в это время перевёл переключатель режимов стрельбы в положение для ведения огня одиночными, затем по белой метке, сделанной им суперклеем, поправил сбившуюся оптику и приложил винтовку к плечу. Сделал он это всё настолько тихо, что Николай, занятый наблюдением, даже не почувствовал движения рядом.

— С побитым осталось двое, один достал пистолет с глушителем, похоже, сейчас пристрелят парня.

«Псс-псс» — раздалось у него буквально над ухом. Николай, ещё не оторвавшийся от окуляров, увидел как, нелепо взмахнув руками, рухнул сталкер с пистолетом, а второй грабитель просто осел в траву, но перед этим рядом с его головой на долю секунды возникло розоватое облачко. Видимо, кто-то из них, схлопотав пулю, всё-таки издал какой-то звук, потому что отошедшая метров на двадцать троица синхронно развернулась, вскидывая оружие.

«Псс», «псс-псс», «псс» — заторопился автомат в руках Стрелка.

— Всё, пошли, проверим, — подытожил он, опуская ВАЛ. — Осторожно, насчёт одного я не уверен, что наповал. К тому же неизвестно — есть ли кто ещё на ферме. Если она не пустует, то там хоть и с малой вероятностью, но могли что-нибудь услышать. Всё-таки лучше перебдеть, чем недобдеть.

— А ты не погорячился? Может за дело били, и своё, у них ранее украденное, вернули?

— Нет, ты просто не в курсе. Эта ферма давно стала прибежищем отморозков, по виду они вроде, как и не бандиты, а вот живут исключительно разбоем. Короче, волки в овечьей шкуре — я таких ненавижу намного больше, чем бандюков. С откровенным криминалом проще, видишь, кто перед тобой и действуешь по ситуации. Честно скажу — случалось и договариваться. С этими же намного хуже: человек не ждёт подлянки или агрессии, а потому совершенно не готов к защите. Чаще всего для сталкеров встреча с такими оборотнями заканчивается смертью — что так прибьют, что без оружия в Зоне оставят: мало кто из таких «голышей» целым дошёл до Кордона.

Подойдя к месту избиения, напарники увидели сидящего на пятой точке сталкера с разбитым вдрызг лицом, который через равномерные промежутки времени сплёвывал вязкие кровяные сгустки. Один из беспредельщиков, тот, который достал пистолет, ещё хрипел. Меченый наступил берцем ему на кисть и забрал оружие.

— Вальтер, тридцать восьмой, с мягким спуском, классика, — осмотрев ствол, прокомментировал он. — Держи, Коля, и проверь без шума и пыли всех пятерых. Убеждать не надо?

— Не, как пошлил наш физрук в школе — чай не первый год замужем.

— Это хорошо, когда есть взаимопонимание. Ну, а ты, что скажешь? — Меченый приподнял за подбородок голову пострадавшего и, вглядевшись, удивлённо воскликнул. — Шустрый?

— Я, Меченый, я, — еле ворочая языком, ответил тот. — Спасибо за выручку, а то думал кранты мне.

— Это в прошлый раз с бандюками дальше пыток, может, и не пошло бы, кто знает. А вот сейчас я тебя уже не просто выручил — точно жизнь спас, а это две большие разницы.

— Ты прав.

Шустрый потрогал огромную гематому на левой стороне лица, затем залез пальцами в рот и вытащил оттуда выбитый зуб.

— Все говорили, что сгинул ты, но рука у тебя тёплая, да и сам — бодрячком.

— Я решил повременить с переселением в мир иной, а то без меня тут одним слишком грустно, а другим чересчур весело.

Рядом пару раз чихнул вальтер с глушителем, после чего капитан отправился проведать трёх других разбойников, оставив наедине старых знакомых.

— Как же они тебя такого крученого-верченого отловили?

— Вон у того, который в штанах от натовского камуфляжа, какой-то приёмник с экраном в боковом кармане. Я их раньше засёк, чем они меня — видел, как они по сигналу шли, а уйти уже не успел. У меня, похоже, в рюкзаке какой-то жучок в товарах. Я от закордонного барыги шёл, он мне его наверняка и подсунул. Видимо они давно спелись, готовились. Партия на два миллиона.

Сказав это, сталкер как будто осёкся.

— Да ты что, Шустрый, никак подумал, что мы тебя сейчас укокошим хабара ради? Я не из таких.

— Прости, Меченый. Ты мужик правильный, все знают. Это я нервный и дёрганый, да ещё после этой подставы. Так вот, беспредельщики меня сначала убивать не собирались, только били жестоко, а я, дубина стоеросовая, в сердцах сказал, что это Гарик, сука, меня подставил, больше некому. Вот после этого они решили меня убить, видно уговор на этот счёт имелся.

— Бросал бы пока не поздно своё ремесло.

— Рад бы, да не могу. Я как сталкер так себе, серединка на половинку. Поставка на заказ сложной снаряги и редкого оружия — это мой единственный шанс подняться. По другому я на домик у моря не смогу заработать.

— Ты идти-то сможешь, курортник?

— Ноги целы, так что сейчас обезболивающего наглотаюсь, анаболическим коктейлем запью и думаю до «должников» дойти хватит, а уж у них отлежусь пару дней. Вы только рюкзак помогите мне одеть, сам я сейчас не справлюсь.

— Поможем, не дрейфь.

Подошёл капитан с рюкзаком. Проверили бандитским локатором — действительно, есть метка. Рисковать нельзя, мало ли у кого ещё есть такой локатор, настроенный на нужную частоту? Полностью исключать наличие второй группы перехвата слишком самонадеянно. В отличие от сканера локатор не пищал, приближаясь к метке, только грубо указывал местонахождение, что усложняло задачу — ведь для него весь рюкзак одна точка. Поэтому пошли на хитрость: перетаскивали вещи частями на десять метров в сторону и смотрели, не шелохнётся ли зелёное пятнышко на экране. По счастью, всего через пять минут таких манипуляций удалось найти жучка за ремнём скафандра учёного.

— Мужики, мне бы вас отблагодарить, только не знаю как, почти весь товар под срочные заказы. Ещё раз закупиться не успею. Вот, могу патроны СП5 и СП-6 к твоему ВАЛу подкинуть, — Шустрый в смущении суетился. — Ещё пару световых гранат, они без шумового эффекта, зато свет такой силы, что глаза надо не просто прикрыть, а ещё и обязательно заслонить, чтобы самому не пострадать. Я бы посоветовал в сгиб локтя лицом уткнуться.

С этими словами он протянул нечто, сильно смахивающее на хоккейные шайбы, такие же по форме, размеру и цвету — только сбоку кольцо.

— Чем ещё вам помочь? Есть изделие № 311 для проделывания прохода в минном поле, — Шустрый покосился на погоны капитана. — Мне один заказали, но я взял два. Вокруг заброшенных армейских объектов до сих пор мин густо понатыкано, спрос будет — только предложи. Правда, вам он, наверное, ни к чему.

— Это бабушка надвое сказала, смотря, куда занесёт. Так что берём!

— Хорошо, тогда запоминайте: длина подрывного шнура сто метров, в здешних краях это за глаза хватит. Работает просто: метров за двадцать до края заминированного участка разворачиваете упаковку, увидите, что один конец шнура прикреплён к стальному штырю-ограничителю — его забиваете в землю; другой конец крепится к байде похожей на гэпэшку — это стартовый заряд, его соответственно загоняете в подствольник. Направляете ствол в нужную сторону и жмёте курок. Мощность заряда невелика, специально рассчитана производителем так, что его силы хватит как раз только на то, чтобы размотать подрывной шнур на нужную дистанцию. После такой укладки, подрыв произойдёт автоматически, поскольку специальный датчик с замедлителем и детонатором находятся в головной части стартового заряда.

— Спасибо, наглядно рассказал, никакой инструкции не надо.

— Подождите благодарить. Вот ещё есть тактический фонарь, их в подмосковном Ногинске для нужд спецслужб делают, яркость 500 люменов — для катакомб и пещер идеально. На приличное время буквально ослепляет противника, при этом ещё моргает с определенной частотой и скважностью так, что прицельно стрелять против его света совершенно невозможно. Фонарь, к сожалению, один, — Шустрый, извиняясь, развёл руками.

— Успокойся, я понимаю, что для тебя потерять лицо перед клиентами это следующий страх после боязни быть убитым, — сказал Меченый, передавая фонарь Жердеву. — Тянуть из тебя зафрахтованный товар не будем. Но, может быть, ты нам информацией поможешь?

— Если знаю, отчего же не помочь, — оживился Шустрый, у которого после слов Стрелка явно груз с души упал.

— Про клан «Чистое небо» знаешь что-нибудь существенное, чего нет в общем доступе? Ты как-никак состоял в нём одно время, а то они у нас на хвосте повисли и явно не для того, чтобы поздороваться.

— Сочувствую, они на Хозяев Зоны работают.

Шустрый полез за смартфоном, и вскоре в разделе фотографий нашёл одну искомую. На развёрнутом во весь экран фото, напарники увидели некую записку: «Документацию необходимо вернуть в лабораторию X8. Я буду занят, доставишь сам. В КБО «Юбилейный» воспользуйся магнитной картой, чтобы спуститься на лифте на минус второй этаж, дальше разберёшься сам. Карту доступа прилагаю. Н. Лебедев».

— Хочешь сказать это тот самый Лебедев?

— Нет, это профессор Николай Амосович Лебедев. Но! Вот ещё посмотри — отснято с фотографии, найденной в одной из лабораторий, тут профессор достаточно молодой, на вид не более 35 лет, он ещё в советской форме. Родство с Лебедевым из Чистого неба очевидно на глаз без генетической экспертизы! Скорее всего, учитывая степень сходства и разницу в возрасте, тот, кто теперь возглавляет клан «Чистое небо», или племянник или даже сын профессора.

— Ладно, отложим пока этот вопрос. Что за документация упоминается неизвестно? И кстати, откуда это всё у тебя? Иной раз происхождение говорит не меньше содержания.

— Не спеши, по порядку: информацию я слил с наладонника у одного майора из Службы Безопасности Украины. Александр Дегтярёв, если память не изменяет. Работал он тайком в Зоне — типа сталкер как все, ходил в глубокие рейды. Я его раскусил со временем, но не стал болтать об этом, так как он и мне, и другим простым сталкерам ничего плохого не сделал, а даже наоборот — многим помог. За то, что информацию у него позаимствовал, мне не стыдно. Майор свою игру вёл по приказу, а у нас тут свои, без всякого начальства, глубоко личные заботы и нужды. Записка лежала в документации по «изделию № 62», где описаны принцип работы, основные ТТХ и всё такое прочее. По мне так это гауссовка в чистом виде. Ты то такие, не сомневаюсь, видел?

— Да, и видел, и пострелял.

— Заинтересовал я тебя?

— Не скрою, заинтриговал прилично. То есть это что получается: раз он на фото ещё в форме, то оружие делали по государственной программе?

— И да, и нет. Сейчас поясню. Вот посмотри, здесь ещё дегтярёвские снимки…

— Ух, ты, ничего себе! Да она с автомобиль, если не больше! Вот это действительно гаусс-пушка!

— Да, это сам СБУшник наснимал. Обрати внимание на имя папки, в которой лежал файл — «Железный лес».

— Это подстанция что ли аномальная?

— Ага, а под ней зарыта этажами вниз знаменитая Варлаб, где это чудо разрабатывали. Я почитал бумаги, что Дегтярёв сфотографировал — документацию по проекту моим умом не осилить, там сплошная высшая математика и спецтермины, а вот смысл отчётов и мне вполне доступен. И вот какая штука там прорисовывается: оборонщики сделали действующий образец, но упёрлись дальше намертво. Сам посуди, КПД установки не более пяти процентов, поэтому для достижения значимых результатов расход энергии выходил бешеный, что в свою очередь тянуло огромные габариты и вес установки. Увеличить эффективность в принципе учёные считали возможным, если только использовать сверхпроводящие соленоиды. Однако это требует мощной системы охлаждения, что порождает новую проблему. Была ещё одна трудность — весьма длительное время накопительной перезарядки конденсаторов, что заставляет вместе с пушкой Гаусса носить и источник питания, как правило, это мощная аккумуляторная батарея. А уж какая в результате получалась заоблачная стоимость, думаю и так понятно. В итоге сделали вывод, что перспективы оружие будет иметь в случае создания компактных и мощных источников электрического тока и высокотемпературных сверхпроводников. Учитывая, какие времена тогда в нашей стране наступили, понятно, что при отсутствии моментальной гарантированной прибыли чиновники финансировать исследования не стали. На чём собственно государственные изыскания и закончились. Однако наш майор Дегтярёв оказался той ещё ищейкой и продолжал копать. Не знаю, каким образом, но в руки ему попала ключ-карта от указанной в записке секретной лаборатории в Припяти.

— Х8?

— Да, под КБО Юбилейный.

— У тебя каким-нибудь чудом не оказалась на руках эта карта?

— Нет. Если честно, я пытался её выкупить у Дегтярёва, когда узнал, что он там побывал. Но он наотрез отказался. Скорее всего, поскольку это касается секретных разработок, то он просто обязан был сдать ключ в Киев.

Потрогав опухшую скулу, Шустрый расстроено покачал головой. Говорить ему было явно непросто. Выработавшиеся в экстремальной ситуации природные обезболивающие теперь ослабили своё действие, напомнив о полученных травмах. Сталкер достал из нагрудного кармана некую фармацевтическую пластинку с таблетками, выдавил на ладонь пару из них, после чего отправил в рот, запив водой из стандартной армейской фляги. Потом подумал, и крупными глотками осушил ёмкость не менее чем наполовину. Меченый не торопил его. Понятно, что после такого стресса у человека и так во рту сухо, а тут ещё столько языком молоть. Завинтив крышку, Шустрый продолжил.

— В общем, майор отправился в лабораторию, перебил охрану и выгреб там всё значимое, что обнаружил. Из найденного выяснилось, что в лаборатории доводили до ума уменьшенные образцы гаусс-пушки. Видимо, когда Зону стали прибирать к рукам новые Хозяева, Лебедеву каким-то образом удалось с ними связаться и объяснить ценность своих знаний о секретных разработках оборонки. Денег же у Хозяев не как у нашего правительства, а как у дурака махорки — поди, всю Ридну Украину целиком купить хватит. Судя по документам, Лебедев предложил решение: использовать в качестве источников питания артефакты «Батарейка». Точнее, в процессе выяснилось, что достаточно даже их части. Параллельно этому наука шагнула вперёд по сверхпроводникам, что позволило создавать компактное оружие переносимое одним человеком. Таким образом, профессора Лебедева допустили в доверенный круг учёных, работающих на Хозяев. Продажа души дьяволу состоялась. Племянник, которым вы интересовались, или кто он там, похоже, не настолько одарён, но, очевидно, благодаря Лебедеву-старшему его тоже пристроили к делу.

— Весьма ценная информация. То, что в Х8 проводились разработки «Выжигателя мозгов», я знал из других источников, но оставалось неизвестным точное месторасположение лаборатории. А вот информация про жизненный путь гауссовок для меня и подавно откровение, слышал только про их производство на Юпитере.

— Меченый, и это ещё не всё! В инструкции указано, что крупнокалиберные пушки Гаусса можно использовать для запуска легких спутников на орбиту. Условия работы тоже любые, хоть в космическом пространстве. То есть это настолько широкий спектр применения, что даже тяжело представить, во что это выльется в руках этих злыдней.

— Будем иметь в виду.

— Как же ты, парень, оказался в «Чистом небе»? — спросил Николай.

— Так я же не знал тогда, кто они на самом деле. Повёлся на их лозунги о человеколюбии и защите человечества. «Долг» для меня слишком жёсткая организация, а у них обстановка мне показалась попроще. Общались на первых порах со мной даже с заботой, делать вообще ничего не заставляли. Где такое в Зоне встретишь? А всей вот этой информацией, — Шустрый потряс смартфоном, — я уже на вольных хлебах разжился, занимаясь коммерцией.

— Невольно вспоминается бородатый анекдот про ад, когда мужику вместо грешниц котлы с серой достались. Как говорится, не надо путать туристическую поездку с постоянной пропиской.

— Я свой ад сам себе создал, — поморщился Шустрый. — Я же окончил физико-математический лицей и поступил в институт, откуда благополучно вылетел из-за неуспеваемости, образовавшейся благодаря моему раздолбайству и загулам. Были нужны деньги и я, безмозглый, полез в Зону за лёгкими гривнами. В тот момент я ни капли не сомневался, что дело плёвое.

— Не расстраивайся, Шустрый. Я иной раз думаю, что вряд ли всё это происходит просто так. Как будто нас специально к настоящему делу приставили, чтобы этих нехристей остановить, которые тут воду мутят. Ведь если бы ты не учился на физмате, а был бы заурядным двоечником-троечником — разве бы ты понял хоть что-то из той информации, что к тебе в руки попала? Она бы у тебя ничего кроме головной боли не вызвала, и с нами ты ей не смог бы поделиться.

— Пожалуй, ты прав.

— Я даже не сомневаюсь. Конечно, не Боги горшки обжигали, но и гору свернуть заурядным людям едва ли под силу.

Проводив Шустрого, насколько совпадали пути, товарищи расстались с ним, пожелав удачно добраться до ближайшего пикета Долга.

На краю леса их ждал человек в плаще бурого цвета. Оружие у него отсутствовало, если, конечно, не считать таковым, сидевшего у его ног крупного псевдопса. Видимо, этот человек давно их заприметил и сейчас просто вышел из-под сени деревьев, чтобы и гости узнали о его присутствии. Николай никогда не встречался с ним раньше, но сразу понял, что крепкий, короткостриженный мужчина лет шестидесяти с колоритной испанской бородкой — тот самый Болотный Доктор, известный каждому сталкеру. Стрелок и знаменитый врачеватель обнялись, похлопав друг друга по спине, как старые боевые товарищи.

— Это Николай, капитан-десантник, теперь уже фактически бывший, — представил напарника Стрелок. — Попал в немилость у начальства из-за того, что разгромил караван с оружием, предназначенным для наёмников и монолитовцев, теперь обвиняется в убийстве «мирных учёных». Пойдёт со мной в рейд. Думаю, мы у тебя заночуем, а утром двинем дальше.

— Хорошо, в доме всё ещё обсудим, — кивнул Доктор. — Надысь благодарный клиент подогнал замечательный чай: крупнолистовой, не лежалый — давненько такого пить не доводилось. Так что идёмте, вода как раз вскипела.

Жилище оказалось полуизбушкой-полуземлянкой, которая хоть и пряталась под большим деревом, но фактически находилась у кромки леса, всего в минуте ходьбы от места встречи. Вскоре на столе, источая щекочущие нос ароматы, дымились три больших кружки с чаем и плавающими в нём дольками лимона и листочками мяты. Доктор поставил на стол банку сгущёнки, пообещав, скоро накормить «по нормальному».

В какой-то момент Николай всё-таки выразил словами переполнявшее его чувство:

— Даже чудно — сижу вот так вот запросто, чаи гоняю с двумя живыми легендами, про которых уже даже анекдоты в народе складывают.

— Да ладно тебе!

— Серьёзно. Только не проси рассказать — сам понимаешь, сочиняли сталкеры, так что на выходе ещё жёстче и пошлее, чем про Штирлица или Василия Ивановича с Петькой.

— На самом деле, молодой человек, легендарный здесь только он, — сказал Болотный доктор, показав на Стрелка. — А я скорее миф. Про то, что он на ЧАЭС не один раз, а трижды побывал, и ещё много чего, практически никто не знает. Мне, наоборот, приписывают то, чего и близко никогда не было. И монстров я лечу, и особые способности у меня, и ещё Бог знает что выдумывают. На самом деле я бывший военврач, и до Зоны провёл много операций в полевых условиях. Возможностей попрактиковаться за десять лет службы на Кавказе представилось хоть отбавляй — «чинил» и своих, и чужих, и мирных жителей. Это главный секрет, как мне удалось многих сталкеров с того света на этот вытащить. Также как и всякий военный врач я знаю всё, чем располагает медицинская наука против радиации. Иногда это тоже выручает.

— Ага, теперь понятно, кто Меченого так по радионуклидам подковал.

— Ещё говорят, что мутанты зачастую меня обходят и не трогают в тех случаях, когда на другого давно напали бы — отдельное спасибо моему псу. Где-то просто его запаха достаточно, а иной раз, видимо, и без пси-способностей не обходится. Все псевдопсы ими от рождения наделены.

— Этот «не легендарный доктор» как минимум три раза меня на ноги ставил, — прихлёбывая из кружки, ввернул Стрелок. — И это то, что я восстановил в памяти, а остальное у него спрашивай. После промывки мозгов в плену до сих пор по шажку вспоминаю своё прошлое: иногда сам, через видения или сны, или кто-нибудь из старых знакомых начнёт рассказывать, а я по фрагменту вытаскиваю из тёмных глубин более крупный кусок мозаики.

— Те, кто тебя обрабатывал, видимо, увлёкшись технологией, не учли вариант, что ты встретишь людей из своего окружения, которые вправят тебе извилины на место. — Доктор усмехнулся. — Ты бы видел, Коля, с каким энтузиазмом он сам за собой гонялся, чтобы убить Стрелка! Сила в этой установке была не малая, но, слава Богу, возможность возврата личности они не учли.

— Довольно странно с их стороны, — сказал Николай. — Учитывая, какие они во многих вещах продуманные стратеги. Ведь, очевидно, что человек посещал Бар, а, может, и на Кордоне или Янтаре побывал, и мог познакомиться со многими людьми, впоследствии его опознающими.

— Честно говоря, я предполагаю другой расклад. Более вероятно то, что у них имелся доступ к базам данных военных. Стрелок, как действующий или пропавший на тот момент без вести военнослужащий, числился именно там. Соответственно, они легко могли сделать ошибочный вывод, что для сталкеров он абсолютно чужой и контактов в их среде не имеет. Тем более решив стать после нашего знакомства свободным сталкером, и войдя в группу, Стрелок действительно мало общался с другими обитателями Зоны. Он увлёкся проникновением в сердце Зоны, а в этом мало кто из посторонних мог помочь. Я, Клык, Призрак, Проводник — вот его круг общения. Если Стрелка видели на переходе — так все же в полумасках ходят, кто его запомнит? Учёные, у которых он перед вторым походом на ЧАЭС выпросил прототип защиты от пси-излучения? Подвергнувшись обработке в плену, Стрелок очень сильно изменился внешне. До второго похода выглядел моложе своих лет, на вид и тридцати не дашь, а вот после возвращения — уже меньше сорока с хвостиком и не скажешь. Представь, что встретишь не самого близкого человека, постаревшего за несколько месяцев на 15 лет. Его не только учёные — Проводник при встрече не узнал, поскольку общался со Стрелком меньше всех.

— А как вы познакомились в его бытность военным? — не сумел сдержать любопытства Николай, одновременно поглядывая на Меченого и пытаясь представить, как тот мог выглядеть до плена.

— Познакомились мы со Стрелком по моему профилю, в бытность его ещё военсталом Вячеславом Сергеевичем Праведниковым. Он со своей группой попал в засаду монолитовцев, остался один в живых и, спасаясь от погони, прозевал аномалию. К счастью, ему тогда сильно повезло. Во-первых, «трамплин» оказался не очень сильный — переломал ему только ноги, но не позвоночник, а во-вторых, он выкинул Стрелка из низины на плато возвышавшегося рядом холма, и ему, таким образом, после полёта пришлось падать с трёх метров, а не с пятнадцати. Наконец, преследователи поленились лезть наверх по крутому обрыву за стопроцентным, на их взгляд, покойником. И самое большое везение, что Клык его вовремя нашёл и притащил на закорках ко мне, а то наш герой уже думал застрелиться от безысходности.

— Да, а ведь мог бы и добить, вместо того, чтобы надрываться. Тяжелораненый и для отряда в Зоне изрядная обуза, а в одиночку такого тащить вообще каторга. Не говоря уже про сложные отношения сталкеров и военсталов. Земля ему пухом, настоящий мужик был.

— А что случилось с Клыком?

— Его застрелил один из наёмников по заказу Лебедева. Кто точно — не знаем до сих пор, то ли Волкодав, то ли Шрам. Они оба за нами охотились, первый уже отбегался, а насчёт второго ясности нет, он и меня едва не достал на ЧАЭС, когда я в плен попал. Встретишь — стреляй не раздумывая.

Доктор заменил чашки на столе на дымящийся чугунок с картошкой, достал из погреба сало и банку малосольных огурцов, крупными кусками нарезал чёрный хлеб и поставил на стол бутылку водки «Казаки». Помянули Клыка и Призрака, закусили. Какое-то время ели молча, также в тишине пропустили по второй, и только когда хозяин дома по третьему кругу наполнил железные кружки, Николай, приподняв свою, произнёс где-то слышанный тост, как нельзя лучше описывавший их ситуацию:

— Ну, за успех нашего безнадёжного дела.

— Глаза боятся, а руки делают, — подмигнув, ответил Меченый и звякнул своей кружкой об его. Доктор, разумеется, присоединился.

Через некоторое время, очистив стол от посуды и поставив впрок на огонь чайник, уселись обсудить текущее положение дел и дальнейшие шаги.

— Перейдём к главной теме, парни, — взял слово Доктор. — Надо разложить имеющуюся у нас информацию «по полочкам» и наметить хотя бы ближайшие действия. Далеко не загадаем, только Господа Бога насмешим. Николаю будет полезно послушать, чтобы вникнуть, он ведь далеко не про всё слышал. Будем считать собрание открытым. Стрелок, начинай. Как говаривали раньше — ваше слово, товарищ маузер.

— Хорошо. Главная проблема, которая вскрылась спустя некоторое время после моего последнего похода на ЧАЭС — все процессы, в рукотворности коих мы ныне уверены, не исчезли. Выбросы продолжаются, Выжигатель снова в действии, а силы, противостоящие нам, и это вне всяких сомнений, централизованно и хорошо управляются. Напрашивается вывод, что всё оборудование, уничтоженное или повреждённое мной, либо не являлось ключевым, либо быстро заменено, а потеря человеческих ресурсов, включая тех, кого я посчитал Хозяевами Зоны, легко перенесена противником.

— Почему в тот момент ты посчитал, что уничтожил если не Хозяев Зоны, то, по крайней мере, важных руководителей?

— Они усиленно охранялись монолитовцами, а их убежище находилось на территории комплекса Х2, то есть ЧАЭС. Кроме того, они находились в каких-то модулях, или медицинских капсулах, соединённых с компьютерной системой. В тот момент это сильно перекликалось с тем, что мне наболтала голограмма учёного в центре управления Монолитом. Конечно, я не верил этому рассказу, но думал, обман только в попытке заставить меня сделать ошибочный выбор. Не сомневался, что эти люди — ключевые фигуры.

— Сколько там этих капсул?

— Два блока по семь штук.

— Все заполнены?

— Нет, только шесть. Это в тот момент вязалось с тем, что у них якобы не хватает людей для сопротивления ноосфере.

— По всей видимости, здесь одно из двух: или они действительно не руководители, или их больше, а ты застал только шестерых. Эти модули также могут быть чем угодно — от своеобразных кабинок операторов до медицинских капсул.

Стрелок помассировал виски.

— Есть ещё один важный момент, из-за которого я неверно оценил ситуацию. Дело в том, что из всех встреченных живых врагов, эти в автоклаве единственные, кто подходит под определение научных работников. И по возрасту, и по внешнему виду. Понимаете? Там всё напичкано сложной аппаратурой. Ясно, что придумали все эти навороты с ЧАЭС, Янтарём, Юпитером и радиолокационной станцией, без преувеличения гении. И управлять этим хозяйством, безусловно, должны люди от науки. Пусть злые и бессердечные, но умные и высокообразованные. А за исключением этих шестерых, вокруг меня всё остальное время бегали только громилы вооружённые до зубов да монстры. Невольно уверуешь, что это и есть главари.

— Тем не менее, всё порушенное быстро восстановили. Причём настолько споро, что нам автоматически приходится исключить версию о каких-то кадровых резервах, привлечённых из-за пределов Зоны. Они просто не успели бы так быстро вникнуть. А сложность оборудования, как уже упомянул Стрелок, такова, что подозревать громил в самостоятельности не приходится.

— Выходит, что-то упустили из виду? — впервые подал голос Николай.

— Похоже на то, — кивнул Стрелок.

На какое-то время после этого повисло безмолвие, слышалось только потрескивание углей в буржуйке. Не просыпаясь, шумно зевнул, клацнув зубами Дружок. Доктор почесал его за ухом, скорее машинально — он, как и все, находился в размышлениях.

— Все факты говорят, что ответ на поверхности, но я не могу придумать, как в этой мутной воде найти нужный кончик нити, потянув за который мы распутаем клубок, — прервал паузу Стрелок. — Мы не можем просто бродить вокруг да около, нам столько времени и попыток не дадут. Нельзя ещё раз попытаться взять штурмом ЧАЭС просто ради того, чтобы посмотреть — не пропустили ли мы чего.

— Верно, — согласился Николай. — Нас ещё в училище ротный наставлял: чем лучше всё продумаете заранее, тем меньше километров потом будете наматывать, и тем меньше пуль будет свистеть у вас над головой.

— Предлагаю попробовать отталкиваться от фактического материала, который не зависит от хитрости или ловкости рук наших врагов, — сказал Доктор. — Чего никак нельзя отбросить в отличие от голограмм, так это лаборатории и их оборудование. Они материальны, они существуют и, наконец, чёрт побери, их нельзя перенести на другое место тривиальным способом, как какие-нибудь документы в чемоданчике. Если последовательно рассмотрим их, то возможно найдём ту самую зацепку, которой нам не хватает. Давайте для примера начнём с простого объекта, вроде НИИ «Агропром». Что о нём знаем и может ли он нам быть чем-то полезна? Стрелок?

— По документации наших врагов это лаборатория Х12. Есть все основания утверждать, что до так называемого второго взрыва в 2006 году, который, как мы теперь склонны думать, был скорее первым искусственным выбросом, она в большей степени являлась неким аналитическим центром и одновременно архивом рабочей документации. Также в подземных коммуникациях проводились генетические опыты и занимались разведением мутантов, но на этом аспекте я бы не стал заострять внимания, следы подобной деятельности я встретил во всех лабораториях кроме ЧАЭС и Радара, и Агропром в этом ряду далеко не самый крупный по объёмам. По моему мнению, они изначально готовили такую децентрализацию, чтобы монстры более равномерно распределялись по территории Зоны и служили в том числе сдерживающим фактором для любых не прошеных гостей. Выпускали зверьё под затишье после выбросов, когда все возможные свидетели сидят по укрытиям, да и опять же есть на что списать это нашествие. Почему архив был именно в Агропроме — я не знаю, возможно, рассчитывали как раз на удалённость от эпицентра основных событий. Тем не менее, при вводе в Зону войск секретность сохранить не удалось. Военные захотели занять НИИ под опорную базу, эвакуировав персонал. В результате, пока тамошний Зиц-председатель, как мог, тянул время, большая часть архива и научных сотрудников всё-таки перебросили в Х18. Но армейское руководство торопилось и, в результате, спешка спровоцировала короткое, но ожесточённое боестолкновение с охраной. В ходе него оставшуюся часть архива в основном всё же уничтожили, но кое-что попало в руки военным. После этого, в чьих только руках НИИ Агропром не побывал, даже у нашей группы там был тайник. Считаю на данный момент лабораторию абсолютно пустой и бесполезной с точки зрения получения новой информации.

— Хорошо, я добавлю и продолжу далее, а то в одиночку всё время говорить тяжело, — взял слово Доктор. — Должен отметить, что когда я вошёл с первыми войсками посланными правительством Украины, то в подземельях Агропрома мы столкнулись с аномалиями, чьё появление не особенно вяжется с запланированными действиями Хозяев. Вряд ли бы они стали так портить свои лаборатории ещё до нашего появления. Но если предположить, что результаты первых организованных ими выбросов вряд ли были полностью предсказуемы и просчитаны, то всё срастается.

— Я бы не стал отбрасывать вариант, хотя это сложнее представить, что они умеют локально создавать аномалии, — подметил Николай. — Но это в сторону от основной темы.

— Может и так, надо учесть. Иду дальше: лаборатория в Тёмной Долине, она же «лабораторный комплекс Х18» в обозначении противника. По документам там разрабатывались компоненты и блоки управления для излучателя Кайманова. Также там проводились опыты, связанные с некими излучениями. Поясню специально для Николая — Стрелок обнаружил там специфические установки — то ли для изучения влияния неких излучений на различные организмы, то ли, наоборот, излучений мозга. Поскольку они в нерабочем состоянии, то по внешнему виду доподлинно не определишь. Многие привыкли ссылаться на «пси-излучение», но надо признать, что мы не знаем практически ничего об этом. Судя по трупам в этих установках, испытывали как на людях, так и на мутантах. Также по накопленной информации, Х18 это головная лаборатория по генетическим экспериментам. Похоже, бюреров, кровососов и не только их, вывели именно там. Наделавший столько шуму Х-вирус тоже объявился изначально не где-нибудь, а именно в тамошних подземельях.

— Напрашивается вывод, что Х18 отнюдь не так мертва, как Агропром, и может представлять интерес, — сказал капитан и налил ещё чаю.

— Поясни, — попросил Доктор, удивлённо подняв брови.

— Стрелок был там, военные и бандиты тоже. И заметьте — с ними ничего не случилось. Но в какой-то момент там появляется смертельный Х-вирус. Вопрос: откуда он взялся?

— Может, кто-то случайно разгерметизировал какую-нибудь ёмкость или разбил колбу?

— Нет, — Стрелок отрицательно покачал головой, — я там в своё время всё перетряхнул, ничего похожего и близко не видел. Либо этот вирус кто-то притащил, либо это «ветром надуло» с нижних этажей.

— Постой, — оживился Николай. — То есть помимо тех этажей, где прошла толпа народа, ещё ниже есть другие недоступные?

— Ну да, об этом многие знают, только лестницы завалены взрывом. Поэтому про них и слухи, какие только не ходят. Чуть ли не все тайны Зоны там рядками на полках сложены. Да только ерунда это, если бы так было — давно толпа охотников за хабаром руками все завалы разобрали бы.

— Подожди-подожди, — заспорил Николай. — Я так понимаю, что для чужаков доступ к разрушенным подземным этажам только ты недавно и открыл. А вскоре после этого вирус и дал о себе знать. По большому счёту такая последовательность очень смахивает на защитную реакцию, чтобы всякие любопытные поменьше там шастали и завалы не разбирали.

— Хм, Стрелок, а логика в словах парня есть. Так что предлагаю отметить лабораторию, как объект для пристального изучения. Правда, для подобных изысканий нам понадобятся специальные скафандры замкнутого цикла, а также на всякий случай надо запастись вакциной — мало ли, что со снаряжением может случиться.

— Это точно. Кстати, надо учесть — во время моего визита в Х18 я нашёл там в раздевалке комбинезон и униформу монолитовцев. Если вдруг капитан окажется прав, и нижние этажи до сих пор обитаемы, то приём может быть очень «горячим». Поэтому при подготовке надо будет не экономить на боеприпасах и тащить их на себе лучше больше, чем меньше.

— Хорошо, помечаем и идём далее, X16 под заброшенным заводом в районе озера Янтарного. В этой лаборатории занимались генетикой и параллельно ставили эксперименты по изучению пси-поля. Попытки сгенерировать направленное пси-излучение в результате привели к созданию экспериментального пси-излучателя Кайманова, прототипа легендарного «Выжигателя мозгов». По документации противника он проходит как установка СВИ «Контроль». Ключевым элементом этой сложной кибернетической системы стал биологический генератор импульсов, а точнее гигантский мозг, выращенный искусственно. Фактически в этой лаборатории многие технические решения прошли обкатку на практике, но и технических недостатков вскрылось немало. В рабочей переписке мы обнаружили много критики из-за небольшой площади покрытия излучением. Также часто встречаются упоминания, что с прототипом были различные проблемы в плане стабильности работы, происходили скачки мощности излучения. В результате очередного сбоя они потеряли значительную часть персонала из числа рабочей смены: одна её половина погибла, а вторая оказалась зомбированной. В своём последнем рейде Стрелок отключил излучатель Кайманова и уничтожил систему жизнеобеспечения гигантского мозга. К сожалению, можем констатировать, что прототип, похоже, и так заброшен по теперь уже известным нам причинам. Специальной охраны там нет, только зомбированные и мутанты. Поэтому о нанесении серьёзного вреда противнику, утратившему интерес к своей лаборатории, говорить не приходится. Вопрос — может ли лаборатория Х16 нам быть полезна?

— Кроме тех остатков документации, что я уже принёс оттуда, там ничего нет. Сама система может и способна быть полезной в плане понимания оружия противника, если её будут изучать специалисты, только кто этим будет заниматься, когда и сколько времени это потребует? Думаю, в самом лучшем раскладе речь о годах. Что нас, естественно, не устраивает. Поэтому в этой ситуации если только поговорить ещё раз с учёными в лагере на озере, может они подскажут что-то интересное.

— Кстати, почему все эту лужу озером называют? — полюбопытствовал Николай.

— Исторически повелось. Это скорее условный термин удобный для использования. А для понимания — это водоём-хранилище, созданное на месте время от времени пересыхающего верхового болота. В него свою радиоактивную и химическую отраву сливал стоящий рядом на возвышенности завод, так что среда там человеку враждебная. Разгуливать без крайней надобности и спецзащиты категорически не советую.

— Понятно. Какая лаборатория следующая у нас на очереди?

— По мере удаления от нас это будет комплекс Х10, он же бывшая стратегическая армейская РЛС, он же, собственно, «Выжигатель мозгов». Тут по большому счёту и комментировать нечего. Раз его включили, то он в строю, а значит, интересен в той же степени, насколько и опасен. Про другие объекты, расположенные ближе к ЧАЭС, из нас троих осведомлён только Стрелок, ему и слово.

— Лабораторный комплекс под грифом Х6. Согласно встреченным упоминаниям являлся центром для подготовки научных сотрудников. Судя по всему, это была относительно небольшая лаборатория, в цели которой не входила длительная работа. Там проводили что-то вроде обучающих курсов для будущих сотрудников Х1. В 2001 году Х6 закрыли.

— Есть целесообразность её изучения?

— Из разных источников подтверждается информация, что от лаборатории остались только стены. Всё вывезено или разграблено. Далее в списке завод «Юпитер» на окраине Припяти. Он и в благополучные времена только для вида производил одноимённые магнитофоны, а по факту специализировался совсем на другой радиоэлектронике — модулях для вычислительных военных комплексов. Кроме того до 1995 года на предприятии занимались конструированием и производством робототехники для обслуживания саркофага. Также известно, что под заводом расположены обширные катакомбы, включая бомбоубежище и туннель, соединяющийся с Припятью. Официально предприятие функционировало до 1998 года. Очевидно, оставшееся оборудование, площади и коммуникации обусловили то, что вскоре после консервации началась вторая жизнь завода. Всё это идеально соответствовало организации не рядовой лаборатории, а многопрофильного лабораторного комплекса Х7, как его обозначает наш противник. Здесь занимались модернизацией и ремонтом управляющих систем для «Выжигателя», а также располагались цеха по производству гаусс-винтовок и экзоскелетов. И это только то, что известно. Нельзя исключать, что у этого завода припасены и другие сюрпризы. На уровне непроверенных слухов проходила и такая информация, что под заводом располагался командный пункт управления ракетных войск. В этом же недобром месте находилась штаб-квартира главного конструктора, профессора Семёна Ивановича Кайманова. Фигура одиозная — этот человек курировал разработку технического оборудования для всех лабораторий. Благодаря непосредственно его работе, спроектировано СВИ «Контроль» и переделана под Выжигатель мозгов РЛС «Дуга». Самая последняя информация удивила многих и заключается в том, что хозяева тех мест покинули Юпитер. Совсем недавно на заводе побывали вольные сталкеры, а вслед за ними и долговцы с базы в Янове. Именно они и принесли главную новость, впрочем, без особых подробностей. Знаю только, что на территории завода не обошлось без стычек с монолитовцами и наёмниками.

Доктор кивнул, и, попутно размачивая сухарь в кружке с чаем, нацелил указательный палец на Стрелка.

— Не забудь обязательно зайти в штаб Долга. В конце концов, у Петренко и Воронина непосредственная задача — не дать всей этой заразе Зоны распространиться. Пусть помогают, тем более ты у них на хорошем счету.

— Не беспокойся Док, им ещё и Сидорович на мозги накапает, он умеет. Так что всё, что им про Юпитер известно, узнаем и мы. В любом случае завод со счетов пока рано списывать.

— Какое злачное место следующее на рассмотрение?

— Лабораторный комплекс Х9 под аномалией «Железный лес», большинству в Зоне известная, как обросшая легендами Варлаб.

— Уточню для Николая — страшно узок круг людей знающих, где именно находится Варлаб.

— Да. Ранее там над созданием супероружия, основанного на энергоэлементах, работали сотрудники секретных оборонных НИИ. Единственной их разработкой стало «Изделие № 62», названное «Гаусс-пушкой». Кстати, Док, вот взгляни на фотографию самого первого опытного образца сделанную в Варлаб. Пушка на испытательном стенде просто огромна, судя по её размерам относительно железнодорожного вагона.

— Впечатляет, ничего не скажешь.

— Тем не менее, в возможность найти в лаборатории что-либо интересное, помимо сведений, переданных сталкером Шустрым, спасённым нами сегодня, лично я не верю, поскольку до лаборатории дотянулись длинные руки СБУ в лице майора Дегтярёва.

— Да, остались ещё на государственной службе фанаты своего дела.

— Не все же вляпываются в аномалии и их выхаживает Болотный Доктор. Я таким же был как этот Дегтярёв — молодым, увлечённым и на казённом довольствии, — после этих слов Меченый махнул рукой. — Забудьте. Это из меня лирика после водки полезла. Вернёмся к нашим баранам. Следующая по удалённости у нас Лаборатория Х8 в Припяти. Там занималась изысканиями и разработками для проекта «Выжигатель мозгов». Буквально сегодня мы получили документальные доказательства того, что в ней дорабатывался портативный вариант гаусс-пушки. Но опять же, после Дегтярёва там едва ли есть что-то, ради чего стоит рисковать.

Меченый налил чаю, жестом показав, что горло пересохло и ему нужна пауза. Доктор отрезал для сталкера дольку лимона, а капитан заботливо насыпал ему сахара. Взглянув на их ожидающие продолжения лица, Меченый невольно рассмеялся.

— Как вороны крови ждёте, честное слово.

— Ты раз дар речи вновь обрёл, то продолжай.

— Не подгоняйте. Я редко с людьми много говорю, чаще самому с собой в мыслях приходится, поэтому тяжело. Самыми интересными для нас и одновременно самыми опасными являются Х1 и Х2. Где находится лабораторный комплекс Х1, упоминаемый в ряде документов, нам на данный момент неизвестно, равно как и его точное назначение. А гадая, можем ошибиться, как это уже случилось с четвёртым энергоблоком. Ясно только, что это один из ключевых, если вообще не самый главный элемент в структуре врага, выстроенной им в Зоне. Поэтому приоритет по любой информации, касающейся этого объекта — наивысший. Осталось только пойти туда, не знаю куда, и добыть её. Что касается Х2, то расклад несколько иной. Я могу хоть по памяти нарисовать схему помещений и переходов, но, несмотря на то, что я там побывал, знаний о предназначении комплекса это не добавляет. В сравнении с Х1 нам известно чуть больше, чем ничего. Даже суть и возможности Монолита мы чётко описать не в состоянии. Что на самом деле я отключал вместо, как считал, установки управления ноосферой — тоже неизвестно. Вот собственно и всё. Если говорить о ближайших наших шагах, то можно заняться теорией Николая насчёт лаборатории в Тёмной долине, а также пора снова начинать ломать голову, как решить вопрос с защитой от пси-излучения.

— Договорились, так и сделаем. Ты с Николаем в Бар за вакциной и костюмами замкнутого цикла, а оттуда — в Х18. Я же отправлюсь на Янтарь, поговорю с учёными за жизнь, пораспрашиваю о лаборатории на Янтаре, а заодно про средства защиты от пси-воздействия.

— А они в принципе захотят с нами делиться информацией? — спросил Николай. — Я так понял, альтруизмом в Зоне мало кто страдает.

— Ты прав, конечно. Просто так учёные никому помогать не станут. Но болото на Янтаре не лучшее место для проживания и работы, а я как-никак врач: у кого бронхит, кто-то радикулитом мучается, причём не только пожилые, простатит у многих, так что почва для взаимовыгодного общения самая благоприятная. Встречаемся снова через три дня на базе Долга, думаю этого времени с запасом должно хватить на всё про всё. Там поделимся друг с другом, кто какой информацией разжился. Когда проверим сегодняшние наши выводы, будем дальше анализировать — мало ли что всплывёт и как расклад поменяется. Личные PDA держим выключенными, не даёт мне покоя то, как они на Стрелка вышли. В его случае я не могу поверить в незамеченный хвост или слив информации кем-то из знакомых, просто нет таких. Скорее всего, отследили техническими средствами. Поэтому вот три «чистых» наладонника для каждого из нас. Активируйте свои на базе Долга, там толпа народа — иначе если отследят сейчас, то по нынешнему локальному положению на карте будет легко догадаться, кто хозяева этих PDA. Позже старайтесь держать эти гаджеты выключенными со снятой батарейкой. Если что-то надо передать, то сбрасываем сообщение на внешнюю почту, адреса прямо сейчас придумаем. Проверяем почту каждые три часа и снова отключаемся. Авось помучаются. Старые КПК не выбрасывайте: потрите всё, снимите карты памяти и спрячьте где-нибудь на территории штаба должников, лучше под крышей здания. Спутник их будет видеть и это на время собьёт с толку техническую разведку неприятеля.

— Думаешь, они как ЦРУ?

— Я уверен в том, что людям, способным организовать настолько сложную операцию, как переоборудование атомной станции в своих интересах без одобрения владеющего ею государства — вполне по силам получать информацию со спутников, даже если они считают излишним иметь их в собственности.

Перед заставой Долга на входе на завод Росток местные хозяева не поленились отрыть ров, дно и отвалы земли которого по фронту утыкали заострённой арматурой вместо традиционных кольев. Едва ли эту преграду делали против слепых псов и псевдоволков, множество изрешечённых тушек коих валялось тут же в избытке — им здесь можно носиться как угорелым. Видимо, бывает, и что-то покрупнее сюда забредает. Густая вонь от разлагающихся останков лезла в ноздри, грозя вызвать непроизвольные спазмы желудка. Перед самым проходом через ров, в виде переброшенных листов железа, возвышалось огромное, но совершенно безжизненное дерево. На одном из его голых суков болтался повешенный, одетый в типовую зэковскую робу с номерком. Жердев сначала подумал, что это давний труп, не успевший разложиться до зимы, а потому напоминающий сейчас мумию. Но когда покойник предпринял вялую попытку ухватиться пятернёй за верёвку, то до изумлённого капитана дошло, что тело и ноги висельника тоже раскачиваются отнюдь не от ветра.

Жердев сам остановился как вкопанный, разглядывая оживший персонаж из фильма ужасов, и Меченого за плечо тормознул.

— Он зомбированный? Или что ЭТО?

— Нет, Коль, зомбированные отнюдь не редкость — такие же живые люди, как и мы, только у них практически ничего от мозгов и психики не осталось. Но этот экземпляр на дереве, то ещё чудо — натуральный зомби, или ходячий мертвец если угодно. Уже больше года тут болтается, руководство Долга никак определиться не может, что с ним делать. С одной стороны, ведь интересно: что да как, и почему вообще такое возможно, но с другой, понимают — если ошибутся и отдадут жмура не тем учёным, то результатам их исследований только сатана порадуется. Вот и копаются с выбором, доверия-то практически никому нет. А пока решают — куда этого агрессивного покойника девать? Тут безопаснее для окружающих, да и на виду опять же. Так и висит.

— Человеку свойственно ошибаться, уж лучше сожгли бы от греха подальше.

— По мне так верно ты говоришь, но мы же им не указ.

Едва напарники вышли через проходной ангар на площадь перед баром «100 рентген» и Ареной, как увидели поодаль группу сталкеров в знакомом камуфляже с голубыми вставками. Меченый сразу придержал капитана рукой и сдал на шаг назад, благо на углу рос куст, и их манёвр из-за веток остался незамеченным. Николай зло прищурился и тихо произнёс:

— Они когда нас потеряли, видимо, решили тут дожидаться. Верно рассудили, что и снаряга с патронами нам понадобится, и еда, опять же поспать захотим в безопасном месте. Надо, брат, в будущем постараться быть менее предсказуемыми, а то так далеко не уйдём.

— Поддерживаю, — ответил Меченый. — Расслабились мы что-то. Смотри, а это никак Лебедев собственной персоной, командир Чистого неба.

— Который? В армейском бронекостюме со снятым шлемом в одной руке и «немкой» в другой? Броня у него, кстати, последней модели, называется СКАТ -12, шестой класс защиты от пуль и осколков. Классная штука! Защита от радиации почти как у лучших научных образцов, от любых аномалий спасёт, кроме гравитационных. У нас самих ещё таких нет, только у ребят видели, которые высокое начальство на выездной проверке охраняли. И машинка его G11, хоть и не последний писк, но тоже редкий гость в наших краях. Очень точная, зараза, плюс отдачи почти нет из-за безгильзовых патронов.

— Нам с тобой, Коля, необходимо любым способом отделаться от этих упырей. Просто сбросить с хвоста — не выход, а то всё время убегая, можем оказаться в самый неподходящий момент между молотом и наковальней, тогда точно конец. Смотри какой Лебедев уверенный в себе, в прятки больше не играет.

— Оно и понятно: у него на Ростоке своих бойцов с десяток, да ещё столько же наёмников, если не больше, где-то поблизости сигнала ждут. Им нас только обнаружить, а едва нос с базы Долга высунем, массой задавят.

— И я о том же. Вот бы использовать, что они нас здесь тронуть не могут! Я так думаю достаточно обезглавить эту ватагу, и их эффективность резко упадёт. Да и навороченный бронекостюм Лебедева очень даже пригодится, а то для дальнейшего похода моя «шкурка» совсем не годится — всё равно, что голый.

Капитан почесал затылок.

— И что предлагаешь? Может, обратимся за помощью к долговцам, ведь их старшие уже в теме от Сидоровича, да и мы красок добавим?

— Нет. Они, даже зная о настоящей роли Чистого неба в большой игре, не смогут просто так убить или захватить этих парней. Хозяева для того этот клан и создали, чтобы те среди простых людей канали за своих. Скрытую подоплёку остальным сталкерам никогда внятно не объяснишь, а вот нарушение Долгом собственных принципов и правил будет очевидным. Репутация клана штука серьёзная, если что — не отмоешь. Никто её так просто на кон не бросит.

— Может, сделаем всё, что хотели, уйдём с базы и, накрутив петлю, организуем засаду?

— Я думал об этом, но это много сил и времени, а учитывая, что серьёзный численный перевес за ними, то стоит одному элементу в нашем плане пойти не так, или появится новая какая переменная, которую не просчитали — и всё, поминай как звали. Вдобавок, я некоторых ребят из этого клана знаю, по большому счёту они обманутые. Знаешь, как многих туда забрили? Они подбирают раненого или больного сталкера, или у бандитов выкупают, есть и другие способы. Обеспечивают медицинский уход, койка и еда — бесплатно. Это для начала. От тебя вроде ничего особого и не требуется, а попутно тебе начинают «мыть мозги», объяснять «что, зачем и почему» в Зоне. В определённый момент тебя попросят об услуге и, как всякий нормальный человек, ты не сможешь на добро, в виде твоей спасённой жизни или скошенного долга, ответить злом. Люди ведь существа последовательные по большей части. Вот так нормальные, в общем-то, ребята оказываются в погоне за другими хорошими парнями и пытаются их убить ради блага Хозяев Зоны, потому что им объяснили, что «они плохие и пытаются всё и вся уничтожить». Конечно, чаще им приходится делать более безобидные вещи — собирать информацию, расставлять датчики и тому подобное, но делают они это тоже для Хозяев. Только они не знают об этом, в отличие от лидеров клана.

— Дьявол хитёр, как обычно.

— Поэтому мне бы и не хотелось убивать их всех. Если придётся, то буду вынужден, конечно, но надо попытаться избежать этого. Есть у меня одна задумка, пойду поздороваюсь.

Сказав это, Меченый вышел на открытое место и направился прямиком к Лебедеву. Тот заметил его и впился глазами в приближающегося сталкера, буравя взглядом. Вне всяких сомнений, не будь он связан обстоятельствами, то разрядил бы в заклятого врага весь магазин до железки, не задумываясь об экономии дорогих патронов. Но нарушить закон «Долга» на территории клана решился бы только заведомый самоубийца. На крышах почти всех окрестных зданий маячили часовые, да и здесь, на площади перед Ареной, по разным делам находилось несколько долговцев, так что любой инцидент не остался бы незамеченным. А раз уйти живым, застрелив человека на территории «Долга», не получится, значит, придётся общаться.

— Знаю, ты меня давно ищешь и хочешь убить, — без долгих предисловий начал Меченый. Голос его звучал спокойно, лицо оставалось безучастным, а руки расслаблено свисали вдоль тела. Однако совсем не благодушно восприняли его слова соклановцы Лебедева, несколько напряжённых фигур которых замерли за спиной их лидера.

— Не буду отрицать, всё равно мы своего добьёмся, — ответил главарь.

— Так я предлагаю решить всё, не откладывая в долгий ящик. Без подвоха, на Арене. Долг и все сталкеры, кто сейчас здесь, будут гарантией боя по правилам.

— Я знаю, что ты крайне опасная змея, Стрелок, и не так много равных тебе в Зоне. Я не собираюсь по-мальчишески вестись на твои подначки и мериться силами в честном бою. Ты умрёшь тогда, когда мы определим, там, где нам будет удобно и так, как мы решим.

— Это вы ещё долго за мной бегать будете, — широко улыбнувшись, обнадёжил его Меченый. — Но я не сказал самого главного, а именно про условия поединка. Так вот, никакого честного боя я не предлагаю: выйду без всякой брони, а из оружия возьму только нож и ПМ с одной обоймой плюс патрон в стволе. Ты же можешь взять свой уникальный бронекостюм, G11 с 50 патронами или любую другую пушку с одним магазином. Ну и нож, какой пожелаешь. Да, чуть не забыл — победитель забирает себе всё, кроме трупа противника, конечно.

В толпе уже подтянувшихся зевак такое заявление поддержали дружным гулом вперемешку с аплодисментами, совмещавшими в себе и удивление с восхищением, и предвкушение невиданного зрелища. Лебедев явно не ожидал подобного предложения, и от растерянности ему потребовалось время, чтобы определиться для себя с ответом. Поскольку возникла пауза, то вслед за повисшей тишиной пришли усмешки и едкие нелестные комментарии в адрес командира Чистого неба лично и всего его клана в целом.

— Ты не переборщил, братишка? — тихонько на ухо Меченому прошептал подошедший сбоку Николай. — ПМ вообще ни при каком раскладе не пробьёт его броню из композитных материалов. Все эти сервоприводы сделают его сильнее любого крапового берета, а из G11 можно точно стрелять очередями хоть от живота.

Однако ответа, если, конечно, Меченый собирался реагировать на эту критику, капитан не успел дождаться, поскольку точку в разговоре поставил Лебедев.

— Сегодня ты умрёшь, Стрелок. Через полчаса встречаемся на Арене, — произнёс командир Чистого неба и удалился со своей группой.

— Как думаешь, придёт? — спросил Николай, глядя в спину удаляющемуся Лебедеву.

— В его характере и упорстве я не сомневаюсь, — ответил Меченый. — Собственно, он наверняка тоже верит в свою броню и оружие. Пойдём, не хочу слоняться столько времени, лучше вздремнуть четверть часика.

До комбината, под которым располагался вход в лабораторию, товарищи добрались абсолютно без приключений, благо их под белы ручки вели пять вооружённых до зубов нянек из числа «должников». Старшим группы шёл не кто иной, как капитан Иванцов — руководитель всех значимых операций клана по зачистке. Чтобы не привлекать чьё-либо внимание, напарники по настоянию Петренко тоже переоделись в комбинезоны клана, упаковав собственное снаряжение до поры до времени в рюкзаки. Разведчик, высланный вперёд, доложил, что цеха не пустуют. После короткого обсуждения Меченый и Жердев остались переодеваться в дренажной трубе перед входом на территорию фабрики, предоставив своему сопровождению возможность разобраться с не прошеными гостями. Ребята опытные, и навязываться попусту — только задевать их гордость. Через какое-то время раздалась слаженная трескотня нескольких советских автоматов. Среди голосов стаи калашниковых выбивался своими возражениями МР-5, который попробовали поддержать торопливыми одиночными выстрелами дробовик и пара ПМ, но их всех быстро заставили замолчать.

— Чисто, все надземные помещения проверены, потерь нет, — сообщил по прошествии ещё пяти минут Иванцов.

— Забавные тут руины, — сказал Николай, в первой же секции подвала увидев горящий электрический светильник над дверью с надписью «Осторожно! Высокое напряжение».

На втором подземном уровне их встретил шум, создаваемый сочащейся водой — из повреждённого соединения труб под потолком капли срывались в лужу так же часто, как течёт с крыш при весенней оттепели.

— Заметьте, коллега, хотя замечания по обслуживанию повреждённых коммуникаций тянут на взыскание, но подача воды присутствует, — снова подметил Жердев.

Другие звуки здесь не докучали, а вот на третьем и четвёртом уровнях постоянно слышались то металлические скрипы, то скрежет, то стон каких-то соединений. Создавалось такое впечатление, что находишься в трюме тонущего Титаника или на подводной лодке, где переборки и корпус страдают от напряжения. Меченый указал рукой на открытую массивную дверь в противоположной стене, рядом с которой располагался такой же циклопический блок доступа. Пока пересекали помещение, стало слышно, как из другого бокового коридора доносятся шкварчащие звуки, как если бы там носилась шаровая молния.

— Огненный полтергейст, — ответил на недоумённый взгляд Николая сталкер. — Ради праздного интереса смерть за усы лучше не дёргать. Нам главное к нему не соваться и всё будет тип-топ.

За дверью, после короткой площадки ступеньки снова уводили на глубину. Меченый придержал Жердева и указал рукой в лестничный проём — двумя пролётами ниже, размеренно покачиваясь, по стенке брело одинокое световое пятно фонаря. Сталкер прижал к плечу АС ВАЛ и, едва показалась голова неведомого бродяги, автомат выплюнул короткую очередь. Путник рухнул как подкошенный.

— Наши тут не ходят, можно не колебаться, — сказал Меченый, спускаясь по ступенькам.

И действительно, на покойнике оказался комбинезон химзащиты с раскраской клана наёмников. Далее ступеньки привели в коридор являвшийся началом нового уровня. Вырванная с мясом стальная дверь, валявшаяся на его середине, настраивала на серьёзный лад. За проёмом, благо свет здесь тоже присутствовал, виднелось огромное пространство, которое невозможно охватить одним взглядом. Метрах в двадцати от входа лежали давние, но всё ещё разлагающиеся останки псевдогиганта. Его развороченная грудная клетка намекала, что вряд ли ему посчастливилось умереть от старости или скуки.

— Здесь что, есть хищники покрупнее? — спросил Николай, впечатлённый видом туши, не уступающей по размерам молодому слону. Именно сейчас он осознал, насколько далеки привычные ему псы и кабаны от монстров из высшей лиги.

— Да нет, это я его из РПГ уложил в свой прошлый визит, — пояснил сталкер. — И поверь, живой он намного неприятнее, чем в нынешнем состоянии. Всё, фактически мы пришли.

С этими словами Меченый зашёл между двумя огромными колоннами, облицованными крупной грубой плиткой цвета морских водорослей, повернулся к компаньону и, раскинув руки в стороны, почти торжественно показал одновременно на обе.

— Выбирай, с чего начнём. Тебе какой вариант больше нравится?

Николай подошёл ближе, чтобы понять, о чём вообще речь. В колонне справа от него при ближайшем рассмотрении обнаружились двери лифта, покрытые таким знакомым с детства рыжеватым пластиком, своим рисунком имитирующим срез деревянной доски. На одной из створок виднелась надпись «Убедись в наличии кабины». У другой колонны имелась металлическая пристройка, закрытая обычным навесным замком, а наставление, намалёванное белой краской, гласило «Закрывай двери. Береги тепло». Довольно странно, если учесть, что на сотнях метров труб, опутывавших помещение, не было ни малейшего следа теплоизоляции. В крышу этого маленького подсобного помещения также входила толстая труба неизвестного предназначения.

— Насколько я понимаю, эта та самая лифтовая шахта, которую мы видели на всех этажах, а сам лифт стоит открытый на первом подземном уровне. При прочих равных там будет наверняка просторнее, только я не могу поверить, что даже в условиях заражения верхних ярусов наш противник столь легкомысленно оставил лазейку в своё логово.

— Да уж они придумали наверняка какую-нибудь каверзу, но где наша не пропадала!

Меченый, подобрав валявшийся рядом с пустыми ящиками ломик-фомку, разжал им двери и руками раздвинул их на расстояние достаточное для того, чтобы пролезть. Луч фонаря высветил в шахте полутора метрами ниже ровную поверхность.

Сталкер лёг на грудь и, взяв автомат за ствол, аккуратно опустил его вниз. Прикосновение приклада к поверхности ознаменовалось глухим стуком. Меченый спрыгнул вниз, где, судя по звукам, ещё раз опробовал препятствие на прочность. Вернувшись к товарищу, он лаконично подвёл итог:

— Здесь толстая железобетонная плита. Нам её не осилить, так что переходим к варианту «Б» со второй колонной.

— Ясно. Посторонись, собью замок.

Вскоре товарищи уже осматривали каморку изнутри: насос подкачки, как в многоэтажных домах, запорная арматура и датчики давления — вот то, что они увидели. Пройдя дальше, Меченый облегчённо вздохнул — за станиной насоса обнаружился люк ведущий вниз. Однако открыв его, сталкер пришёл в уныние, так как чуть ниже горловины начинался ровный слой бетона.

— Вот демоны! Замуровали. Выходит, зря шли.

— Ничего подобного, — возразил ему Жердев. — Наоборот, я вижу в этом самое лучшее подтверждение моей версии: раз враг перекрывает подходы, значит, есть, что прятать и чего опасаться.

— А как пробраться вниз, товарищ теоретик?

— Пока не знаю. Но этот путь существует, раз они запустили на верхние ярусы вирус. Лучше ты соберись с мыслями — где может быть лазейка? Ты же тут раньше уже всё облазил!

Понимая, что слова Николая наполнены здравым смыслом, Меченый отошёл к ближайшему ящику и присел на него в глубокой задумчивости. Просидев минут десять как статуя, сталкер встал и принялся ходить туда-сюда словно тигр в клетке. Жердев не проронил ни слова, он понимал, что товарищ мысленно прокручивает в голове все здешние закоулки. Наконец, Меченый остановился и, посмотрев на Николая, произнёс:

— Пойдём, дружище, проверим одну мою догадку. Может понадобится твоя помощь.

— Конечно. Куда идём?

— Есть тут один зал, где над какими-то зародышами с огромными головами опыты ставили, я там ещё с огненным полтергейстом поцапался. От него идёт наклонный коридорчик, по которому поднимаешься и попадаешь в вытянутое помещение, где клетки и здоровенные капсулы для опытов над животинками, а может статься и над людьми. Так вот в конце этого аппендикса есть дверь обшитая сталью — я в прошлый визит попытался расстрелять замок бронебойными, но она всё равно не поддалась. Передо мной тогда другие цели стояли, и я забросил попытки её открыть. Ещё помню, что там широкий вентиляционный короб тянулся под потолком. Брюс Виллис по таким обожал лазать в Крепком орешке. Есть желание попробовать себя в его шкуре?

— А тюбик с пастой для открытия дверей не проще использовать?

— Можно и так. Но тюбик один и хватит его только на одну дверь, а у нас никаких гарантий, что это нужная дверь и далее нам не встретится преграда, у которой мы от досады не станем пальцы грызть. Поэтому предлагаю пасту использовать в самом крайнем случае.

Через несколько минут напарники добрались до нужного места. Проходя через зал, Николай хорошо разглядел останки небольшого гуманоида в вертикально стоящей капсуле. Ужасное зрелище смахивало на кадры из Освенцима: тонкие ручки, маленькое тельце и шея высохшего трупика фиксировались захватами; лбом он упирался в стенку стеклянного колпака, а на лице застыла мучительная гримаса. Одно дело слышать о жутких экспериментах, и совсем другое — увидеть их результаты воочию. Капитан подумал, что те, кто занимался опытами в этой обители боли, пожалуй, большие чудовища, чем виденный недавно псевдогигант. Меченый уже поднялся по коридорчику, и Жердев, с трудом сбросив оцепенение, оторвал взгляд от мертвеца и поспешил вслед за сталкером. Верхняя комната, очевидно, имела такое же предназначение. В стене слева располагался ряд небольших помещений, с дверцами, забранными решётками. В закрытых клетках виднелись кости разных мутантов, пустые же стояли распахнутыми. Далее, в сторону заветной двери с надписью «Посторонним вход воспрещён», располагалось несколько шкафов, в каких и сейчас во многих больницах хранят медикаменты. Вдоль противоположной стены в горизонтальном положении находились несколько капсул, внешне смахивавших на нечто из арсенала испанской инквизиции. Под ними проходил выложенный кафелем сток, что только усиливало впечатление, что находишься в пыточной, а не лаборатории. Одна из капсул располагалась близко к наполовину разодранной решётке лючка на вентиляционном коробе, и могла облегчить проникновение внутрь.

— Я тебя подсажу, Сергеич, но сам в этот короб не полезу, он для моей комплекции по ширине узковат.

— Да, Коля, — смерив взглядом габариты спецназовца, произнёс сталкер. — Если ты застрянешь, то это будет та ещё задачка, как тебя выковырять, не попортив при этом начинку. Ладно, раз ты на скамейке запасных остаёшься, то выкручивай тогда остатки решётки.

— Это мигом. Ты там смотри повнимательнее, судя по следам когтей на жести, кто-то уже опробовал эту дорожку до тебя.

— Не вопрос, если встречу первопроходца — передам пламенный привет.

Меченый взобрался на капсулу, присоединил к стволу автомата ногинский фонарик и заранее включил его.

— Коль, встань в метре передо мной и придержи ступню, чтоб не соскользнула, — обратился он к товарищу.

Подавшись вперёд, сталкер ухватился за край люка одной рукой, пропихнул второй во чрево короба автомат, после чего, перенеся вес тела на плечо товарища, оттолкнулся от него и, как тропическая змея, в одно движение проскользнул в вентиляцию. Загромыхала, прогибаясь под его телом жесть. Звук на удивление быстро удалялся, что говорило о довольно резвом перемещении сталкера. Вскоре всё стихло и капитану не оставалось ничего кроме как ждать и гадать. Внезапно со стороны двери раздалось лязганье, и она распахнулась.

— Шмалять в меня не надо, это всё ещё я, — сказал Меченый, увидев изготовившегося стрелять Жердева. — Хотя образ твоих мыслей мне нравится. Кстати, я тут ещё пять копеек в копилку твоей теории обнаружил: стрельба по замку мне тогда не помогла, потому что помимо него дверь заперта на нехилый засов.

— Замечательно. Выходит, кто-то там должен быть. И куда же мы попадаем благодаря этой тайной комнате?

— Пока никуда. Там шлюзовая дверь с кодом, такая же, как при входе на каждый уровень. И она закрыта.

— Ты не забыл про комбинацию в письме у Лебедева? Попробуй набрать, чем чёрт не шутит.

Меченый достал наладонник и, подойдя к пульту, набрал код. Дверь, однако, никак не отреагировала.

— Не судьба, — сказал Жердев.

— Погоди, — сверившись с наладонником, сказал сталкер. — Кажется, я с одной цифрой ошибся.

Через несколько секунд после второй попытки, когда разочарование взяло верх над надеждой, в толще стены что-то щёлкнуло, затем зажужжало и, наконец, слегка громыхнуло, после чего стало заметно, что дверь не прилегает к косяку так плотно, как ранее. У сталкера вырвался облегчённый вздох, но он быстро взял эмоции под контроль — за дверью ждали новые проблемы и опасности, а не райский пляж. Капитан повернул круглое колесо рукояти, идентичное тем, что используются на подводных лодках, и потянул за него на себя. В этот же момент, припав на колено, Меченый заглянул в открывшийся проём.

— Маленький пустой предбанник и дальше ещё одна дверь, — констатировал он результат осмотра.

— Хм, у неё нет панели доступа или считывающего устройства.

— Думаю, Коль, я встречал такую систему. Заходи тоже внутрь и закрой дверь.

Как только Жердев выполнил эти действия, сработали распылители какого-то газа.

— Это что?

— Дезинфекция. Хотя может быть и смешанная с ядом для незваных гостей. Это помещение точь-в-точь как шлюзовая камера у учёных на Янтаре. Когда закончит работать нейтрализатор, внутренняя дверь автоматически откроется.

Так и случилось. Дверь распахнулась и за ней товарищи увидели двух наёмников: один сидел за столом напротив входа, а второй навис над его плечом — оба сосредоточено что-то разглядывали на экране ноутбука. Автомат первого лежал на столешнице, а у другого болтался за спиной.

— Крест, ты чего так быстро вернулся, забыл чего? — произнёс стоявший и поднял глаза.

Чёрная дыра ствола, направленного ему в лицо, стала последним, что он увидел в этой жизни. Второй наёмник рухнул пробитой головой на клавиатуру, так и не успев оторваться от просмотра. Николаю пришлось скинуть его, чтобы полюбопытствовать, чем так увлеклись враги.

— Просмотр порнушки на посту опасен для вашего здоровья, — поучительно произнёс капитан в адрес покойников.

Из комнаты неподалёку, вход в которую в отличие от остальных помещений закрывала решетчатая дверь на роликах, выскочил громила в экзоскелете, откинувший створку как пушинку. Однако поскольку производимый им шум послужил предупреждением о приближении наёмника, то едва он попал в поле зрения, как Меченый тут же срезал его очередью. Сталкер стрелял не на авось, а хладнокровно в подмышку, где для сохранения подвижности броня отсутствует, благо противник из-за спешки выбежал к ним боком. Сдавленно матюгнувшись перед смертью, наёмник рухнул, выронив австрийский Steyr AUG. Хоть он и не успел выстрелить, но падение такого броненосца достаточно шумное само по себе.

— Живее, Коля. Если этот муравейник проснётся разом, то это может плохо кончится.

У Меченого имелись все поводы для опасений. Блок, в который они проникли, разительно отличался от разгромленных верхних уровней: на полу здесь не было даже пыли, не говоря уже про мусор, стены покрашены, освещение исправно полностью, а не местами. У убитых на входе наёмников лица открыты, что свидетельствует о безопасном воздухе по эту сторону шлюза. Короче говоря, они явно добрались до обитаемой части тайной лаборатории. Товарищи бегом достигли помещения, откуда выскочил штурмовик. Оно оказалось обширной оружейной комнатой, заставленной стеллажами и ящиками, и, судя по их количеству — хватит, чтобы вооружить роту. Оставалось надеяться, что это изобилие хранилось впрок, а не по числу охраны на уровне. Несмотря на опасения за потерю внезапности, Меченый потратил десяток драгоценных секунд на то, чтобы отсоединить с пояса дежурного (как он про себя окрестил наёмника в экзоскелете) единственный металлический ключ и закрыть от греха подальше дверь оружейки. Стрельба из бесшумного оружия вроде бы выручала, более к ним пока никто не торопился. Возможно, на грохот просто не обратили внимания, но нельзя исключать, что им просто готовили приём погорячее. Далее по коридору располагались две пластиковые двери с шумоизоляционными накладками, расположенные почти напротив друг друга. Правая — без обозначений, а на левой имелся значок туалета. Если они обе будут одновременно открыты, то при самом худшем раскладе напарники вполне могли попасть под перекрёстный огонь. Поэтому Жердев знаками показал, что пока он будет присматривать за коридором, дверью напротив, а заодно подстраховывать товарища, Меченому предстоит проверить уборную.

Сталкер присел на колено, поскольку по опыту знал, что в таких ситуациях нервничающий противник рефлекторно стреляет на уровне груди, затем выдохнул и толкнул дверь левой рукой, после чего сразу вернул её на цевьё автомата и изготовился к стрельбе. У раковин и писсуаров никого, зато над кабинками плавали белёсые ленивые изгибы, выдавая засевших там курильщиков. Запах слишком специфический — то, что Меченый никогда не баловался марихуаной, не помешало ему опознать эту дрянь.

— Сухарь, ты что ли, ортопед, оружие роняешь? — обратился к нему неизвестный наёмник, судя по выдоху и новой струе дыма, продолжавший смаковать косячок.

— Да за месяц бессменного караула в этом склепе у нас тут у всех уже отклонения пошли: у кого крыша едет, у кого мухи в руках сношаются, — ответил ему другой с соседнего унитаза. — Скорей бы сменили, надоело уже их отговорки про форс-мажор слушать.

— И не говори! Я уже месяц никого не убивал, у меня депрессняк на этой почве!

Сталкер вошёл, прикрыв плотно за собой дверь.

— Есть у меня одно средство от твоей депрессии, — сказал он и разрядил половину магазина сквозь дверцы по любителям украсить жизнь при помощи наркотиков. Убедившись, что дело сделано, Меченый вернулся в коридор.

— Минус два.

— Молодец. Теперь напротив. На этот раз я захожу.

Но осуществить задуманное капитан не успел, поскольку через мгновение безымянная дверь сама открылась, и на пороге показался с помятой после сна физиономией очередной наёмник. Увидев чужаков, он тут же попытался отпрянуть. Конечно, от пули он не убежал, но первые два слога слова «ТРЕВОГА!» выкрикнуть успел. В едва освещённом затемнённой лампой пространстве угадывалось два ряда двухуровневых армейских кроватей — очевидно, это помещение являлось комнатой отдыха караула. И сейчас, судя по звукам множественного шевеления, там с коек повскакивало энное число врагов. Недолго думая, Николай рванул гранату с разгрузки и швырнул её в уменьшающуюся по вине дверного доводчика щель проёма. Сразу за этим товарищи открыли огонь наугад сквозь пластик, повышая внутри накал хаоса и не давая противнику тем самым возможности что-либо предпринять. Причем, судя по вскрикам — они ещё и умудрились несколько раз в кого-то попасть. Когда сталкеры, прижавшись спинами к стене, начали менять магазины, дверные панели взрывом выбило в коридор. Жердев вошел в комнату, впотьмах которой в воздухе висела образовавшаяся после подрыва мутная взвесь из пыли, газов и размельчённой штукатурки. Включив спецфонарь, капитан без эмоций добрал всех, кого не отправила к праотцам лимонка. Меченый, оставаясь снаружи, тоже не прохлаждался. Едва из-за поворота коридора высунулся ещё один обладатель чёрно-синего комбинезона, сталкер тут же уложил его короткой очередью.

— Сергеич, я так смотрю, местные пассажиры тут совсем расслабились.

— Не сглазь, Коля, — сказал сталкер и трижды сплюнул через плечо.

— Ты же вроде набожный и не должен на приметы заморачиваться?

— Так оно и есть. Я-то верующий, а вот подсознание, чёрт его подери — суеверное. Говорят, всё тёмное и иррациональное, все слабости и пороки в человеке начало там берут. Пока не получилось в себе это полностью забороть. На нервах, видишь, выскакивает.

Дойдя до угла, где коридор сворачивал, Меченый достал из накладного кармана на рукаве маленькое зеркальце для бритья и высунул его наполовину, чтобы увидеть происходящее за поворотом. Не прошло и секунды, как пуля разнесла вдребезги этот примитивный перископ. Однако сталкер до этого уже успел тренированным взглядом увидеть всё, что нужно.

— Примерно через пятнадцать метров металлическая дверь. Перед ней за контрфорсами по одному стрелку с каждой стороны. До них справа и слева ещё по пластиковой двери.

В этот момент послышался цокающий звук и к ним припрыгал металлический шарик наступательной гранаты. Трудность заключалась в том, что спрятаться товарищам некуда, а чтобы откинуть смертоносный презент, надо подставиться под огонь противника.

— Сергеич, прикрой! — скомандовал Жердев и, высунув ствол за угол, не глядя отправил из подствольника гэпэшку вдоль по коридору, после чего практически сразу за разрывом прыгнул к лежащей гранате. Облако осколков не убило наёмников, но и не позволило им прицельно стрелять по Николаю. Когда Меченый высунулся за угол и открыл огонь, то один из противников лёжа корчился с посечёнными ногами, которые оказались не прикрытыми бронёй, а второй, более везучий или лучше оснащённый, не рискнул высунуться из укрытия. Жердев швырнул гранату в сторону её владельцев и, не поднимаясь, боком откатился за угол. Четыре секунды как раз вышли и раздался взрыв. Меченый высунулся снова — у металлической двери теперь лежало два неподвижных тела. Сталкер тем не менее «прощупал» их для надёжности из ВАЛа.

— Да, можешь считать меня параноиком, — сказал он после, обернувшись к капитану. — Ты чего морщишься?

— Руку жжёт. Похоже, осколок рикошетом прилетел, — ответил Николай, прижимая к телу левое предплечье.

— Потерпи минуту и подстрахуй пока мне спину.

Меченый метнулся к пластиковым дверям убедиться, что там не затаился враг. В принципе, обострённое на опасность чутьё подсказывало ему, что там пусто, но вдруг внутренний голос ошибается? В одном из помещений оказались продуктовое хранилище и морозильные камеры, а в другом вещевой склад. Наёмников по эту сторону металлической двери больше не осталось, что позволило заняться врачеванием Николая. Закатав окровавленный рукав напарника, Меченый после осмотра и прощупывания поставил диагноз:

— У тебя лучшее из того, что могло случиться: мягкие ткани навылет. Антисептик, бинт, обезболивающее — и можно дальше воевать. Сейчас обработаю рану.

Когда закончили с перевязкой и подошли к двери, которую защищали наёмники, то в углу, рядом с одним из тел, обнаружили наполовину сожжённую карту доступа.

— Что-то мне подсказывает, что вторую такую мы тут не найдём, иначе никакого смысла её уничтожать не было.

— Согласен. Наверное, это тот самый случай, когда пора опробовать пасту.

Вздохнув, как заправский скряга, которого вынудили раскошелиться, Меченый, надавливая на тюбик, провёл белую полоску почти по периметру двери и отошёл в ожидании эффекта, не заставившего себя долго ждать. В местах нанесения почти сразу начал выделяться дым, а затем по краям линии стало видно свечение оплавляющегося металла, при этом паста как бы проваливалась внутрь двери. Через пять минут выжженная сердцевина заскрежетала, что говорило о том, что пошло смещение не закреплённого более металла под собственной тяжестью. Жердев тяжеленным фронткиком выбил её внутрь и сразу предусмотрительно отпрянул в сторону. Это оказалось отнюдь не лишним, поскольку в образовавшееся отверстие тут же ударило несколько очередей. О том, чтобы высунуться и вести прицельную стрельбу при такой плотности огня, не могло идти и речи — не спасла бы никакая броня. Попытались закидать наёмников лимонками, но более сложная, чем по эту сторону двери планировка, позволяла противнику обстреливать единственную точку входа с трёх сторон. К примеру, в то время как обороняющиеся прямо по коридору, прятались от взрывов внутрь комнат, засевшие в ответвлениях справа и слева, продолжали держать дыру на мушке. В ответ наёмники тоже попробовали засылать гостинцы из подствольников, но они пролетали мимо и срабатывали через полтора десятка метров у поворота стены, не причиняя никакого вреда атакующим.

— Придумай что-нибудь, Сергеич, иначе этот запор сам не рассосётся.

— Мне в этой обстановке не фантазируется, отступаем.

Общались, понятное дело, по встроенным в бронекостюмы рациям по кодированному каналу и с выключенными внешними динамиками, так что не приходилось опасаться, что их подслушают. Отойдя за поворот на безопасное расстояние, Меченый обвёл взглядом всё вокруг, словно на потолке или где-нибудь на стене мог быть написан правильный ответ от их задачки.

— Покарауль этих нехристей, вдруг осмелеют и в гости к нам намылятся. Сам только не высовывайся, не ровен час у них там снайпер найдётся. А я пойду, посмотрю, что они там в оружейке припасли. Авось гаусс-пушку найду и разнесу здесь всё к чёртовой бабушке!

Знаменитого оружия среди прочего не оказалось, зато сталкеру удалось разжиться дымовыми гранатами и детищем тульских оборонщиков — реактивным пехотным огнемётом «Шмель» в количестве аж двух штук. Осмотрев добычу, Николай даже присвистнул, не сдержав эмоций.

— Сергеич, для поражения живой силы это намного лучше гауссовки. Здесь ещё и заряд термобарический, просто идеально! В зоне детонации смеси, поскольку дело в помещении, а не чистом поле, избыточное давление будь здоров — это раз, температура свыше 800 градусов по Цельсию — это два, плюс до кучи полное выгорание кислорода и ударная волна, затекающая в укрытия. Пошли, покажем Кузькину мать!

Забросив через проделанное отверстие в двери дымовую гранату, чтобы враг не мешал прицельным огнём, капитан дождался, пока белёсые клубы надёжно заволокут пространство, после чего не отказал себе в удовольствии запустить в дыру заряд из стойки с широко расставленными ногами, как герой киношных боевиков. По ту линию фронта рявкнуло так, что Николай в полной мере уподобился царю зверей. То есть как и лев, принял упор на четыре конечности. Кто бы, что не говорил, а устойчивости в данной позе больше, чем на двух ногах. Меченый, благоразумно дожидавшийся конца действия поодаль за углом, усмехнулся, глядя на приходящего в себя Жердева.

— Коль, второй будешь использовать?

— Не, хорош.

— Понимаю тебя. Но зато из первого ряда наблюдал! Приходи в себя, а я пока второй акт этой пьесы подготовлю. Состав тот же, играем ширше.

Сталкер достал четыре Ф-1 и выкрутил из двух взрыватели. Две оставшиеся лимонки, он, выдернув чеки, отправил в левый и правый рукава коридора соответственно, чтобы и там тоже наёмники не расслаблялись. Едва прогремели взрывы, как Меченый пояснил свой замысел товарищу.

— Следующими я катну вот эти потешные гранаты. Пока наёмники просекут, что взрывов не последует, у нас секунд пять будет минимум. Чтобы берцами по полу не громыхать и не шаркать, когда через дырку полезем, надеваем поверх ботинок запасные носки. Далее как кошки на мягких лапах выдвигаемся прямо по центру к пострадавшим от твоих экспериментов со Шмелём. Что-то мне подсказывает, что те, кто там в рядом расположенных комнатах выжил, сейчас всё ещё слегка не в форме.

Сказано-сделано. Муляжи и носки сработали на славу. У дверных проёмов в конце оговоренного пути их ждали только трое мертвецов. На их примере Николай впервые увидел воочию, что означают слова «кровь изо всех щелей». Четвёртый наёмник лежал, прислонившись к стене, у дальнего края примыкавшей к коридору проходной комнаты. Судя по тому, что над ним колдовали двое в белых лаборантских комбинезонах химико-бактериологической защиты, он выжил, только на ногах не держался. Видимо почувствовав взгляд, один из учёных обернулся и, увидев Николая, совершил поступок, сразу решивший их судьбу. Он выхватил из-за пояса странный пистолет и попытался направить его в сторону чужаков. Пока ствол его оружия только поднимался, Николай уже нажал спусковой крючок и прошил всех троих. Как говорится, от греха подальше. Меченый подобрал трофей футуристичного вида, а пока нагибался за ним, заодно обратил внимание на забрызганную осколками стекла рамочку, сбитую взрывом и валявшуюся неподалёку у стены — план эвакуации при пожаре. Помещения лабораторий согласно картинке на нём (а уже стало понятно, что именно они занимали эти секции) издали напоминали изображение лёгких человека: центральный проход делил их на две полукруглые части, дольки которых доступны через опоясывающие коридорчики, проложенные по основному периметру. На этом сходство заканчивалось, так как в левой половине находилось много небольших помещений, а в правой всего четыре, но не стеснённых квадратными метрами. Показав пальцем на схему, Жердев спросил:

— Предложения? Вместе или разделимся?

— Двери все на внешний круг выходят, вдвоём больше мешать друг дружке будем. Давай отсюда порознь пойдём, встретимся у проплавленной двери, а чтобы за спину по главному проходу не зашли — я здесь крысоловку поставлю.

Меченый достал небольшой брусочек, оторвал плёнку с одной из его сторон и прилепил на уровне пояса за выступом стены, чтобы для идущего по коридору он оставался незаметным вплоть до того момента, пока не станет поздно. Затем он отжал крышечку и нажал на что-то, после чего поверхность бруска стал подсвечивать маленький красный глаз.

— У них в оружейке нашёл. Новая синтетика, похлеще С4 будет. Стоит луч лазера пересечь, и поминай, как звали. Теперь можно спокойно работать.

— По образу и подобию дворца Амина?

— Ну да, теперь-то уж можно и пошуметь. Держи ещё и моих лимонок, а то у тебя помещений больше.

Последние фразы означали не точечную хирургию, а грубую зачистку, когда забрасывается в комнату оборонительная граната, а после её срабатывания огнём из автомата поливается всё и вся. Так методично и пошли, каждый по своей стороне, пока вдруг сталкер не обнаружил, что последняя, четвёртая по счёту Ф-1 не сработала, а других у него в запасе нет. У напарника трудовой путь предстоял хоть и попроще, но дольше по времени, поэтому Меченый решил доделать всё сам, невзирая на повышенный риск. При его заслугах уже как-то неловко дожидаться чьей-то помощи. Со времён Кольта у реальных, а не мифических героев, чаще всего так и выходило — в одиночку против кучи злодеев.

Повернув ручку, сталкер попробовал толкнуть дверь, но та не поддалась. Благо она из пластика, так что вынести замок очередью хлопот не составило. После этого, в очередной раз одно и то же, причём до такой степени, что испытываешь ощущение дежавю: заглянул и отпрянул, пропустив мимо стайку пуль пущенных навстречу, сунул ствол в проём и ответил короткой очередью по засечённой позиции врага. Внутри послышался хрип, вперемешку с бульканьем, затем бряцанье упавшего оружия и за ним тяжёлый шлепок тела. Снова заглянул — на первый взгляд в слегка вытянутой комнате больше никого, однако по всем стенам расставлено столько блоков управления, каждый размером с небольшой шкаф-купе, что спрятаться тут можно не одному человеку. По внешнему виду этих модулей и не поймёшь, относится это оборудование к медицине, космосу или чему-то ещё, а их различия между собой в расположении и количестве разноцветных лампочек-индикаторов, тумблеров, экранов датчиков и диаграмм — простому смертному вроде сталкера тем более ни о чём не говорят. Меченый зашёл и медленно двинулся по левой стороне, время от времени замирая и прислушиваясь. Внезапно, из дальнего правого угла помещения, где валялся подстреленный наёмник, прогрохотала длинная очередь, с гулким звуком пробивая металл лабораторного блока рядом со сталкером и кроша бетон со штукатуркой чуть дальше. Меченый сразу понял, что это не убитый притворялся и стрелял кто-то другой, причём не в него, а в матюгнувшегося обладателя штурмового автомата «Гроза», ствол которого, разворачиваясь в ответ, высунулся сейчас из-за шкафа всего лишь в метре. Сталкер без промедления сделал шаг вперёд и короткой очередью снёс полголовы наёмнику, после чего готовый ко всему, повернулся в сторону всё того же угла. У дальней стены за последним из модулей обозначилось движение. По торчащему кеду и наклону джинсовой брючины, стало понятно, что там прислонившись спиной к стене, на пятой точке сидит гражданский.

— Брось оружие, поговорим, — крикнул ему Меченый.

— Хорошо-хорошо, только не стреляйте, я свой!

— Свои все дома сидят, а не в подпольных лабораториях работают. Так что без резких движений!

— Я здесь пленник, меня заставили! Это я ранил в плечо охранника лежащего рядом с вами, он как раз собирался выскочить и напасть на вас из-за угла.

Меченый бросил взгляд на труп: действительно, на левом рукаве кровавое пятно. Чистое везение. Ведь хаотичное облако точек попадания пуль, площадью не менее двух квадратных метров, несомненно, объяснялось не умением нежданного помощника обращаться с оружием, а точнее полным отсутствием такового. Автомат неистово плясал в руках стрелявшего и, как обычно в таких случаях бывает — ствол увело вверх и в сторону.

— Бросай и выходи с поднятыми руками, а там посмотрим!

Сначала в проход вылетела английская Энфилд, затем медленно показались кисти с растопыренными тонкими пальцами, потом руки одетого в белый лабораторный халат человека и, наконец, на полусогнутых с явной опаской вылез сам их обладатель.

Взору Меченого предстал до полусмерти напуганный человек. Учёному явно не исполнилось сорока, он походил на сталкера ростом и комплекцией, но не был настолько жилистым и широким в кости, что не удивительно, учитывая разницу в профессиях. Его лицо украшали (в прямом смысле) очки в тонкой оправе, придавая его образу что-то благородное. В этот момент подоспел Николай.

— Порядок?

— Да, нормалёк.

— Что за абориген?

— Сейчас узнаем. Как тебя зовут?

— Алексей. Родин Алексей.

— Рассказывай, узник, что да как с самого начала. Только меньше текста и больше смысла, а то лишнего времени, чтобы определять твою судьбу, у нас нет.

— Вы не могли бы не направлять на меня оружие, а то у меня от страха мысли разбегаются? Я буду вам признателен.

— Пожалуйста, но часики тикают. Как сюда попал и чем занимался в лаборатории?

— Я биолог. Ещё когда учился в аспирантуре Института биологии южных морей имени Ковалевского, на основе исследований и опытов с детёнышами акул нескольких видов, написал статью о влиянии электромагнитных импульсов на их поведение. Понимаете, их можно как отпугивать при помощи источника таких сигналов, так и приманивать к определённому месту. Это очень актуальная тема для тех, кто работает в море или организует отдых на воде. В общем, моя работа не осталась незамеченной в научных кругах, а однажды со мной связались из Фонда Рокфеллера и спросили, как я смотрю на то, чтобы расширить поле экспериментов.

— Короче, Склифосовский!

— Мне предложили поработать с морскими млекопитающими на базе Института океанографии Скриппса в Калифорнии. Я согласился. В течение года я работал с дельфинами, тюленями и морскими котиками. Удивительно, но и с ними мне быстро удалось добиться схожих результатов, хотя конечно реагируют они совсем на другой спектр и частоты. Это меня окрылило и я совсем не предполагал тогда, что мои изыскания станут основой для создания Монолита и охранного периметра Зоны Отчуждения.

— Чего-чего?! Ты имеешь в виду тот Монолит, который якобы Исполнитель желаний?

— Да, к сожалению это так. Дело в том, что те же люди предложили мне вернуться на родину, причём с увеличением оплаты труда в три раза. Я, разумеется, согласился, всё же за год в Штатах соскучился и по близким, и по Севастополю. А тут меня вместо родного города неожиданно привезли в Зону отчуждения. Выходить никуда нельзя, кругом охрана с автоматами, причём все такие жуткие люди — до мурашек по коже. Когда я увидел своих подопытных, то чуть не обмер со страху, полдня просто прийти в себя не мог. Персонажи из фильмов ужасов или в лучшем случае боевой фантастики, вроде Чужих. Только одно дело в кино и совсем другое наяву нос к носу с такими работать. Мне тактично объяснили, что собственно выбора у меня нет. Выдали техническое задание и вперёд, работать с песней.

— И что конкретно тебе поручили?

— Всё тоже. Создание малогабаритных устройств для отпугивания и привлечения особей каждого вида, который умудрились создать генетики.

— И как? Успешно?

— Вполне. За редким исключением. Вы думаете, почему мутанты не выходят за пределы периметра Зоны? У них нет встроенного GPS-навигатора с картой административной границы, и тем более нет понимания куда можно, а куда нельзя ходить. Это всё результат огромного проекта по созданию Периметра и установке излучателей на всех важных объектах внутри Зоны. Я это знаю, потому что в начале, за исключением ЧАЭС, меня вывозили на каждое место для составления схем установки и контроля пуско-наладочных работ. Это позже я стал невыездным, и появились специалисты, способные меня заменить во всём кроме исследований.

— А если ваши излучатели выйдут из строя?

— Схема очень надёжная, корпус не только прочный, но и теплоизоляционный — космические технологии в деле. Работают излучатели от комплекта японских батареек, которого минимум на десять лет хватит. К тому же сталкеры из «Чистого неба» периодически проводят техосмотр и если что способны заменить прибор, паче чаяния он сломается. Я их специалиста — Каланчу, обучал работе с изделиями и техническому обслуживанию. Он не учёный, но человек научного склада, внутри клана сам натаскивал подручных.

— А какие говоришь, есть исключения?

— Полтергейсты и псевдогиганты. Их не наши генетики создали. Наверное, поэтому они нетипичны по реакции на воздействие излучателей. Их можно приманить и использовать как охрану от чужаков, но нельзя отпугнуть, что создаёт проблемы, если через контролируемую ими территорию надо перемещаться самим. От прочих тварей — кровососов, снорков, псевдопсов и других созданных в лаборатории Х18, наших людей защищают специальные метки, а вот от этих двух видов таких средств пока нет. Правда, полтергейстов можно ловить электромагнитными ловушками, почти как в фильме «Охотники за привидениями». Они же сами очень сильное электромагнитное поле генерируют, в этом их и сила и слабость одновременно.

— И кто же создал полтергейстов и псевдогигантов? Конкуренты что ли?

— Понятия не имею, со мной такой информацией не делились.

— Пусть так, вернёмся к Монолиту. Что ты там изобрёл?

— Они меня заставляли экспериментировать с людьми. Вот вы что-нибудь слышали про Копачи?

— Говорят, там всех жуть берёт, аж моторчик заходится, а временами люди пропадают.

— На самом деле, там просто опытная отпугивающая установка стояла почти год. Несколько сталкеров действительно в Копачах сгинуло — здоровья у них оказалось поменьше, чем у остальных, вот они и умерли от сердечного приступа. Наши биологи это выяснили, когда проводили вскрытие в полевых условиях. Монолит же напротив, притягивает тех, кто оказывается в радиусе его воздействия, за исключением персонала и охраны конечно — у них имеются защитные устройства.

— Зачем понадобилось приманивать людей?

— Слабые до ЧАЭС не доходят. Поэтому для руководства всяко лучше, чтобы те, кто пробрался, не лазали там, где не надо. Ведь рядом, под «Двойкой», находится лаборатория. «Наверху» решили сделать из четвёртого энергоблока ловушку с приманкой. Чтобы сталкеры тяготели к одному этому месту, в их среду для усиления нужного эффекта закинули легенду про «Исполнитель желания». Кроме того, с тех пор, как я потерял доверие, начальство привлекло другого учёного по моей тематике, и он усовершенствовал Монолит. При воздействии определённого электромагнитного излучения на мозг человека, в нём возникает акустическое поле, способное воспринимать и озвучивать «внутри» посылаемые извне команды. Таким образом, оператор установки Монолит может оказывать влияние на его мыслительные процессы, в том числе, вводя в сознание тезисы о гибели и необходимых действиях, или наоборот, бездействии, потому что, дескать, всё бесполезно, а он неимоверно устал, обессилел. Впрочем, большинство добравшихся до станции успевают перехватить ещё на пути к Монолиту, ведь число подходов ограниченное. Из пленников после обработки в худшем случае получается материал для опытов, а в лучшем — новые, отлично подготовленные и фанатично преданные бойцы. Вот почему подразделения охраны, в честь разработанного мной комплекса и назвали. Тем же, кто несмотря ни на что умудряется добраться до Исполнителя, в награду достаётся мучительная смерть. Там ведь даже снаружи, через железобетонные стены двенадцатиметровой толщины, на 300 миллирентген светит, внутри же саркофага радиационный фон и вовсе до 3000 рентген. Сразу уйти самостоятельно из-за влияния Исполнителя никто не может, а вскоре, уже из-за полученной дозы, ходячих не остаётся. Конец неприглядный — сильные боли, рвёт беспрестанно, кожа лоскутами сходит.

— Алексей, я в курсе про уровни радиации в «Четвёрке» и рядом с ней, поскольку бывал там. В соответствии с шутливой сталкерской иерархией, вы должны ко мне не иначе как «Ваше сиятельство» обращаться.

— Это почему, Сергеич?

— Вот ты, Коля, поскольку уже не первый месяц внутри 30-километровой Зоны отчуждения, имеешь право на приставку «Фон».

— Фон Жердев? Забавно звучит.

— Алексею доводилось бывать ближе 10-километровой границы — значит он уже «Ваша светлость». Ну, а я, так как забирался в саркофаг…

— Всё, понял логику. Поскольку сияешь от полученной дозы, то «Ваше Сиятельство».

— Алексей, название «О-сознание», где-нибудь встречал?

— Нет, впервые слышу.

— Ох, что же делать с тобой, биолог? По всему выходит, что замазался ты с головы до ног.

— Вы не подумайте, что я одного с ними поля ягода. Когда дошло до людей, я отказался продолжать работу. У них уже не находилось приемлемых объяснений, для чего им понадобились подобные опыты. Тем более я же не младенец, сразу понял, что это пленные над которыми вдоволь поиздевались. Я не знал истинных целей моих нанимателей, но в какой-то момент с ужасом понял, что меня водили за нос с опытами на мутантах, и мои разработки предназначены не для блага человечества.

— И что затем? Тебе, приставив пистолет к голове, сделали предложение, от которого невозможно отказаться?

— Не совсем так. Мне сказали, что я свободен и могу убираться. У меня изъяли отпугивающий монстров персональный излучатель, их тут амулетами называют, и вывели за ворота комбината. Естественно без оружия, у меня и так его тут никогда не было. Метрах в ста от нас у болота кружила стая слепых псов, а когда я посмотрел вдоль асфальтовой дороги, то увидел у дерева кровососа. Он стоял, не скрываясь, облокотился на ствол, как человек, и смотрел на нас. Тогда я сказал, что не хочу уходить сейчас. Мне дали пинка и приказали валить отсюда побыстрее. За мои слова, что я не собираюсь быть ужином для кровососа, охранники врезали мне по зубам и волоком потащили к дороге. В общем, в результате мне пришлось умолять их на коленях, чтобы меня пустили обратно. После этого я работал уже не за деньги, а просто так, чтобы не убили. Персональный защитный излучатель мне так и не вернули. Я тут раб уже восемь лет.

— Таких слёзных историй в Зоне — ведро за гривну. И всё же, Алексей, мой внутренний голос говорит, что тебе можно верить. Так что как только мы у здешних вертухаев этими вашими амулетами разживёмся, ты получишь свой билет на волю.

— К сожалению, это невозможно. Сейчас в ходу последнее поколение этих устройств, размером чуть больше монеты. Они вживляются под кожу неподалёку от сердца и ежеминутно сверяются с ним — работает ли оно? Если сердцебиения нет, то программа управляющая работой амулета затирает самую важную часть кода и превращает устройство в бесполезную безделушку. С учётом того, что кроме меня в живых никого нет, то и позаимствовать рабочий экземпляр уже не у кого.

— А запасные образцы?

— Их нет тут, они же не здесь производятся. Поставка осуществляется под каждого конкретного человека. Раньше их делали в Припяти, а теперь и подавно не знаю где.

— Значит, придётся по старинке пробираться, шинкуя по сторонам топором. Шучу. Обходились как-то раньше и сейчас перебьёмся. Да, Коля?

— Так точно. Хотя вещичка конечно удобная и при случае не помешает такой обзавестись. Как вживляется эта штука?

— Делается обычный надрез на коже и через него вводится амулет. Просто и удобно, мы так на акулах датчики устанавливали.

— Понятно. Осталась пара вопросов, прежде чем выберемся на воздух: где в этой лаборатории хранится информация и каким нестандартным инвентарём или оборудованием можем тут разжиться?

— Все данные находились на серверах, но они уничтожены. Тот охранник, в которого я стрелял, нажал кнопку на стене, активирующую систему их уничтожения. По её сигналу сработали термические заряды, расположенные рядом с дисками. Посмотрите в той нише, где он стоял, убедитесь. Касаемо чего-то нетривиального, могу только несколько вакцин от Х-вируса посоветовать забрать, больше тут интересного или стоящего, что можно унести, нет.

— Комбинезон замкнутого цикла тут найдётся?

— И не один.

— Хорошо. Одень такой, а мы пока подготовим это логово к очищению огнём.

С Ростока выдвинулись затемно. На прощание Болотный Доктор по-отечески напутствовал:

— Берегите себя, парни.

— Прорвёмся! — как обычно с улыбочкой ответил неунывающий Жердев.

— Проще было раньше сдохнуть. Через столькое прошли, теперь точно надо жить, хотя бы и назло врагам, — философски заметил Меченый.

До армейских складов идти недолго. В обычную погоду с позиции на холме, на который товарищи взобрались в надежде осмотреться, уже виднелись бы бетонные заборы с натянутой поверх колючей проволокой. Но сегодняшний утренний туман просто поражал воображение: даже на возвышенности видимость не достигала сорока метров, а в низине, из которой напарники только что вылезли, она и вовсе не превышала десяти. Густой молочный кисель был настолько плотным, что казалось протяни руку и сможешь растереть пальцами, как лесную паутину-невидимку, которая осенью внезапно возникает словно из пустоты и прилипает к вашей коже. В этом тумане очень тяжело ориентироваться по звукам, поскольку из-за искажения при отражении неясно — далеко или близко находится их источник. Где-то слева, изгибаясь на каменистом ложе, едва уловимо журчал безымянный и неширокий приток Припяти, скрывавшийся и в солнечный день за деревьями, росшими по его берегам. Только это обстоятельство и внушало уверенность в местоположении, так как с других холмов находившихся ближе к складам, тихая музыка воды всегда неслышна.

— Капитан, ты здесь бывал когда-нибудь?

— Нет, конечно, моя забота исключительно блокпост и его окрестности.

— Забудь все проблемы и неприятности, которые встретились у нас на пути раньше. С этого места настоящие приключения, будь они неладны, только начинаются. Наличие крупных проблем станет нормальной ежедневной обстановкой, а все враги какие повстречаются, будут исключительно матёрыми. Я тебя не запугиваю, а настраиваю на то, с чем столкнёмся. Кстати, далее вся территория вокруг складов, все подходы вне дорог, а холмы особенно, нашпигованы растяжками и минами ловушками. Так что смотри не только по сторонам, но и под ноги.

Привычный выделять из окружающей обстановки нехарактерные детали, взгляд Меченого «зацепился» за какой-то небольшой лоскут, свисавший с пока ещё голой ветки куста. Казалось бы, мало ли какой мусор ветром по Зоне гоняет? Но дотошный сталкер пожелал рассмотреть его поближе. Подойдя, он опознал в тряпице обычную ткань для подшивки воротничка, только не белого цвета, а вполне походящего для этих мест светло-ржавого. Лоскут свисал вполне естественно, как ветошь, оказавшаяся тут случайно. Без пристального изучения вблизи и не поймёшь, что закрепить так без узла может только человек. Тряпицу продели маленькой дырочкой через разветвление, чтобы не сорвало порывом ветра. Окрас же придали, судя по запаху, подержав какое-то время в залитом кипятком спитом чае. Меченый указал на обнаруженные факты Николаю, и тот с пониманием кивнул в сторону находки:

— Снайперский флюгер, чтобы определять поправку на ветер, без вариантов.

— И я того же мнения. Сейчас не видно, но на два часа от нас, метрах в пятистах, ближайшая вышка. Они по всему периметру армейских складов имеются. На каждой из них подготовленные лёжки, обложенные мешками с песком, а между ними очень толково сделанные амбразуры — маленькие, но широкоугольные. При стрельбе, больше чем на двести метров из них даже ствол винтовки высовывать не надо. Свободовцы сверху ещё плащ-палатку натягивают для затемнения — получается, что ни отблеска от прицела не видно, ни движения в просвете. То есть вышка есть, а присутствие снайпера на ней замаскировано. Если мер предосторожности не предпринял, то и не поймешь, откуда смерть прилетела. Немало новичков, желавших разжиться артефактами с холмов, на этом погорело. Так что пока туман всё укрыл, нам лучше сектора обстрела миновать.

— А как же к ним добровольцы попадают, которые вступать в Свободу собираются?

— Ну, они же не шарятся по окрестностям, а держась главной дороги, которая, кстати, под надзором патрулей и секретов, идут к главному входу — так их и отличают от прочих.

Напарники медленно, согнувшись и в полуприседе, спустились в очередную низину, а затем снова стали взбираться на следующий холм. В летнее время, вес амуниции при уходе в рейд под пятьдесят килограммов — явление абсолютно нормальное. Но даже при ходьбе без спешки, этот груз даёт о себе знать, а преодолевать подъёмы на крутобокие холмы с уклоном в 30–40 градусов, весьма схожими по виду со штормовыми волнами в океане, занятие и вовсе не для изнеженных мальчиков. Николай шёл вторым, готовый в случае опасности прикрыть товарища — у Меченого оружие висело за спиной, так как он руками буквально ощупывал землю, и со стороны даже могло показаться, что его глаза полуприкрыты.

В середине подъёма сталкер чуть пригнул траву и, пропустив между пальцами, показал капитану натянутую кордовая нить, выкрашенную в неброский болотный цвет. Николай молча кивнул — мол, понял. После этого следующую подобную остановку сделали перед вершиной холма: Меченый умудрился рассмотреть среди всё ещё вялой, но живой весенней травы, маленький жухлый кругляшок. Слегка подковырнув кончиком ножа, он увидел, что дёрн легко отделяется от соседних участков, а под ним скрывается пластиковый сюрприз нажимного действия. Эту противопехотную мину ставили достаточно давно, и пока короткая молодая трава облегчала обнаружение подобных закладок, а вот пройдёт ещё немного времени — и большинству пришлых сталкеров на здешних тропах придётся рассчитывать исключительно на удачу.

Достигнув небольшой плоской вершины, напарники перешли на движение по-пластунски. Меченый знаками показал Николаю — дескать, ты проверь, что у склона в сторону складов делается, а я по направлению к деревне осмотрюсь. Через минуту Николай подполз к сталкеру, удобно устроившемуся в выемке, шедшей вдоль всего гребня.

— С моей стороны никого и ничего в пределах видимости, не считая аномалий, их там как раз богато.

— Хутор на противоположном склоне не видать?

— Нет, только дорогу и до середины подъёма.

— У меня тоже никакого движения, но это также обманчиво, как и у тебя. На самом деле, на том хуторе почти всегда чей-нибудь аванпост, а уж в «Деревне кровососов», что где-то впереди, и подавно мёдом намазано для всякой нечисти. Кроме того за ней застава наёмников, контролирующих подходы к мёртвому городу, что само по себе намёк на возможность незапланированной встречи — ведь с соклановцами в Диких землях их связывает маршрут, который пролегает через окрестности армейских складов. На окраине по правую руку от нас, ближе к барьеру можно хоть фрименов, хоть сталкеров встретить. Причём сталкеры здесь, совсем не те, что у базы Долга. Если пересечёмся, то, скорее всего, они попытаются нас пристрелить ради снаряжения. Тут своего рода Дикий запад: кто сильнее, тот поступает так, как ему вздумается — никакой морали или законов. Тем более что свидетелей тут, как правило, или нет, или не остаётся.

— Почему так?

— Здешние особые условия постепенно определили контингент и его поведение. Артефактов много, нередко встречаются весьма ценные, правда и риск при их добыче огромен: обилие аномалий и мутантов, из числа самых опасных — не полный перечень напастей. Монолит, Свобода и Наёмники в разной степени контролируют этот треугольник, но никто из них не потерпит тут чужой крупный отряд, пусть и забрёдший всего лишь для обогащения собирательством. Поэтому работать в этих краях могут только одиночки и малые группы из числа прожжённых ветеранов — для малоопытного сталкера подобная попытка равносильна самоубийству. Как ты знаешь, подавляющее большинство нелегальных джентльменов, прибыли в Зону с целью стать состоятельными людьми. При этом, чем дольше человек борется с оружием в руках за наполнение своего кармана, тем циничнее и злее он становится. Это моё личное наблюдение. Использование зелёных парнишек в качестве отмычек, изобретено и практикуется именно теми, кто не первый год в Зоне. Изначально нормальные люди, если не погибли и не вернулись на Большую Землю, продолжая нажимать на курок, способны сохранить человечность только в том случае, если сражаются за идею. Иначе происходит трансформация личности, и они превращаются в закоренелых негодяев. Итого, на выходе мы имеем гружёных хабаром добытчиков, что учитывая ранее сказанное, автоматически порождает желание у других сталкеров прибрать артефакты себе, лишив хозяина жизни — добром ведь никто не отдаст. Представители банд сюда не забредают, слишком опасно, да и сталкеры из них, как из дерьма пуля. Значит, конкуренция исключительно между собой. В результате через какое-то время, после дюжины типовых нападений сложилась ситуация, когда сталкеры, завидев друг друга, часто без раздумий открывают огонь. Как минимум для самозащиты, а как максимум, в надежде на трофеях заработать тугую пачку денег.

— Понятно. Человек, верящий только в деньги, за 300 % прибыли пойдёт на любое преступление.

— Кстати, то в чём мы лежим, это остатки окопов времён второй мировой войны. Сам понимаешь — господствующая высота. Деревня тут появилась уже в мирное время, а до того перед склоном в западном направлении лежал хорошо простреливаемый ровный стол.

— Предки наши тоже не пальцем деланы, знали, где лучше оборону держать, — улыбнулся Николай. — Опять по взгляду прочитал, на что смотрю?

— Что поделаешь, не зря говорят «привычка вторая натура», — состроив искренне расстроенную рожицу, отшутился Меченый. — Уж очень явно тебя природа этой рытвины заинтересовала. Тут раньше даже маленький обелиск со звёздочкой павшим воинам стоял, но кто-то и ему другое применение нашёл. Ничего святого для них нет.

Внезапно, едва слышный на расстоянии вытянутой руки разговор прервался. Меченому показалось, будто что-то колыхнулось на границе более тёмного фона зоны видимости и молочной стены, скрывавшей всё остальное. Человеческое зрение устроено так, что весьма слабо воспринимает медленное движение. Можно даже сказать, что такое перемещение почти всегда для нас неразличимо. Сейчас же произошло ровно обратное — именно скорость этого Нечто, которое едва зацепило периферийное зрение, заставили подсознание сталкера подать разуму сигнал тревоги. Короткий взгляд на соседа только подтвердил, что дело не в игре воображения на почве расшалившейся нервной системы. Жердев застыл в крайнем напряжении, вперив взгляд как раз в направлении потенциальной опасности — точно туда, где Меченому почудилось движение. Оба не говоря ни слова и не производя ни звука, поудобнее перехватили оружие, чтобы при необходимости моментально открыть стрельбу. Прошла минута тревожного ожидания, но больше никаких признаков чужого присутствия выявить не удалось. Может, в пору успокоиться и списать всё на прошмыгнувшего пса или лисицу, которые тут тоже встречаются? Или это вообще тушкан? Хотя нет, мелькнувшее пятно не оставило бы такой тревоги, если бы имело размер крысы. Ход мыслей напарников о возможном источнике беспокойства прервал звук треснувшего сучка. Мелочь, но никакая веточка просто так не хрустнет, а самое неприятное заключалось в том, что звук шёл из мёртвой для обзора зоны — от подножия их холма. Чтобы разглядеть, что же там происходит, необходимо высунуться, изрядно себя демаскируя. Впрочем, иного выхода, похоже, не оставалось. Неизвестный охотник и так, по всей видимости, знал об их местоположении. Кто бы он ни был, но точно не человек, так что продолжать играть и далее в кошки-мышки по его правилам, теряя позиционное преимущество, просто бессмысленно. Меченый повернул голову к капитану и, поймав его взгляд, знаками показал, что пора переходить к более активным действиям. Николай согласно кивнул, и оба совершив по-пластунски несколько движений, резко высунулись над обрывистой кромкой (разумеется, ощетинившись стволами). Можно смело сказать, что реальность превзошло их худшие ожидания: внизу, в позе подкрадывающейся кошки, с поднятой полусогнутой передней лапой, замерла химера. Её глаза, горевшие дьявольским жёлтым огнём, смотрели прямо на них. Кажется, хрустнувшая веточка помешала идеальной охоте совершенной убийцы, что и заставило её застыть, но теперь, встретившись взглядами со своей добычей, она могла отбросить осторожность. Издав короткий утробный рык, химера начала прыжками подниматься по склону. Её пластика и мощь восхищали и одновременно парализовывали. Тем не менее, Меченый почти сразу открыл огонь короткими очередями, целя в голову большой кошки и надеясь попасть в переносицу или глазницы. Однако их противница тоже оказалась не новичком в своём деле — пригнула морду к земле и приближалась, подставляя под удар покатый череп. Пули вырывали куски шерсти и плоти, но не пробивали кость, лишь разъяряя зверя. Химера раз за разом взрыкивала от боли и ярости, обещая кровавую расправу за дерзкое сопротивление. Николай в свою очередь повёл себя неожиданно — он бросил автомат и, скинув ранец, принялся что-то извлекать из его кармана под дном. Когда химере оставалась пара прыжков до вершины, он, наконец, достал то, что хотел — ракетницу по виду, только с несколько более широким стволом. Через мгновение, выстрелив навскидку в сторону зверя, капитан бросился в боковой кувырок, иначе грузная туша приземлилась бы точно на него. Меченый видел выстрел, но не более. Ему, как и Николаю, пришлось ретироваться с их начальной позиции, но соответственно в другую сторону. Уже после переката у него появилась возможность оценить, что же представляет собой несерьёзное оружие, за которое его напарник ухватился как за соломинку. Химера каталась клубком, спелёнатая очень тонкой сетью. Правда нити её имели металлический отблеск и, судя по всему, даже могучий монстр не мог так просто их разорвать. Вскочив, капитан снова кинулся к ранцу на ходу извлекая пустую гильзу. Из того же кармана он вытащил ещё один заряд. Меченый подумал, что Николай хочет опутать химеру второй сеткой, тем более, что зверюга невероятным усилием всё-таки разорвала уже одну ячейку, но нет. Второй выстрел выглядел со стороны так, будто из ствола вылетел белый сгусток, который попав в область живота хищника, за считанные секунды превратился в нечто, отдалённо напоминающее огромную подушку. По виду — типичная пена для бритья, но точно не по консистенции. Движения большой кошки стали быстро схожи с истеричной агонией мухи, вляпавшейся в каплю янтаря, и чем далее, тем более очевидным становилось вяжущее действие этой неизвестной субстанции, сковавшей намертво все лапы химеры. Жердев достал АПБ[8], подошёл к поверженной противнице и, практически воткнув ствол ей в ухо, всадил всю обойму целиком. После этого рукава комбинезона капитана оказались по локоть забрызганы кровью и содержимым черепной коробки химеры, но смерть одного из самых опасных монстров Зоны того стоила.

— Это что? — спросил Меченый.

— Экспериментальная модель нелетального оружия. Недавно завезли. Предполагалось, что на местных кабанчиках обкатаем, да всё руки не доходили. Если честно, я сомневался, что эта штука сработает как надо.

— При случае надо будет проставиться «головастикам», хотя бы через барыг пару бутылок толкового вискаря им подогнать.

— Если живы будем, то в долгу не останемся.

Поскольку товарищи применяли бесшумное оружие, то рассчитывали, что на складах их не услышат, а уж выяснять, что за монстр и почему ревёт белугой — и подавно никому не захочется. Но не сложилось. Видимо, как и предупреждал Меченый, на хуторе находился патруль фрименов. Послышались возгласы, вроде: «Там!», «Слева обходи!» и тому подобное, замелькали размытые силуэты. Николай приподнялся, мня проредить ряды наступающих, но не тут-то было: по напарникам открыли настолько плотный беглый огонь, что капитан сразу отказался от своих воинственных намерений и залёг в траву, размышляя над классическим вопросом «что делать?»

— Их слишком много, это не патруль вовсе, а засада! Вот ведь, из огня да в полымя!

— Да и чёрт с ними, сами напросились! — сказал Меченый, выхватив из разгрузки пару лимонок.

Отогнув усики и рванув кольца, он, совершенно не глядя, просто бросил их вниз — тем, кто спускался от хутора к дороге, прятаться решительно негде, а разлёт осколков у Ф-1 будь здоров, недаром же они оборонительные! К моменту, когда рванула первая пара, напарники добавили к ней ещё по гранате с носа. После разрывов снизу послышалась какофония звуков: мат, вой, хрипы — уж кому как перепало. Кто-то кричал в рацию, вызывая подмогу.

— Вот сейчас начнётся, так просто они нас не отпустят! — обнадёжил Меченый.

Как бы в доказательство его слов, над армейскими складами надрывно завыла сирена боевой тревоги.

— Пока как планировали, движемся в направлении перекрёстка дорог, а там по ситуации. Либо в деревню и далее мёртвый город, либо прорываемся через барьер. Оба варианта не фонтан — всё равно в результате окажемся между двух огней. Правда, скорее всего к тому моменту, когда доберёмся до перекрёстка, вряд ли у нас всё ещё будет выбор. За нас решат.

Товарищи побежали с обратной стороны холмов, чтобы не быть под огнём со стороны складов. По крайней мере, пока преследователи не поднялись наверх, а им на это нужно время, есть возможность скрыться в ещё не рассеявшемся тумане. Бежали, молясь не наступить на мину. Довольно быстро пришлось спуститься совсем к деревне, так как на скате перед ними вынырнула из мглы огромная ветвящаяся «электра». Сюрпризы на этом не закончились: за Жердевым, который в силу не знания местности естественно бежал вторым, как чёрт из табакерки из пустоты выскочил кровосос. Хорошо ещё, что капитан, обернувшийся по внезапному наитию, его вообще заметил! Подобный расклад заставил бы запаниковать большинство сталкеров и военных, что совсем неудивительно, когда к вам подскакивает двухметровая широкоплечая страхолюдина с мощными конечностями и покрытым струпьями безволосым лошадиным черепом, в нижней половине которого шевелятся знаменитые щупальца-отростки. Горящие красные глаза видят в вас обед и только, а человеку тяжело сохранять спокойствие при нападении столь устрашающего людоеда. Но большинство — это не Жердев. Офицер спецназа в любой критической ситуации не теряет способности мыслить хладнокровно. Чтобы не раскрывать своё местоположение преследователям, он не стал стрелять из убойного, но громогласного АКМС, а снова выхватил АПБ, и всадил десять пуль в упор в голову кровопийцы. Видимо рассказы о гиперживучести кровососов, по крайней мере, частично объясняются хаотичностью и неточностью стрельбы сталкеров при встрече с ними. Монстру вполне хватило дозировки Жердева, чтобы издохнуть, испустив короткий вопль, но этого же оказалось достаточно, чтобы напарников засекли некие сталкеры, расположившиеся в ближайшем деревенском доме. Точнее, Меченый успел проскочить до того, как их обнаружили, а вот задержавшемуся из-за выяснения отношений с кровососом капитану досталось всё гостеприимство. Включая очередь в грудь, которая сбила его с ног. От дальнейшего обстрела Николая спасло непроизвольно эффектное падение, убедившее стрелков в лёгкой победе. Раздавшийся следом клич «СВОБОДА!», с одной стороны не оставил сомнений в принадлежности врагов, а с другой, указал на двойное везение — ведь обычно у фрименов в ходу современные натовские стволы с хорошими показателями по пробитию брони. Прокатившись от неожиданности кубарем, Жердев мысленно поблагодарил ангела-хранителя за то, что в него стреляли именно из АКСУ, пули которого даже от веток рикошетят, а нормальный современный бронежилет тем более не пробивают. Личные предпочтения капитана всегда оставались на стороне оружия под патроны калибра 7,62 миллиметра, которые без проблем прошивают стволы деревьев и кирпичную кладку.

— Как я его хлопнул, а? — послышался довольный голос хвастуна.

— Молодец, мэн! Как куропатку, влёт! — похвалил его другой голос. — Он кровососа на раз завалил, а ты его. Знатные трофеи должны быть, иди, собирай.

«Поведение и треп, достойные новичков. Скорее всего, именно это объясняет и выбор оружия, — подумал капитан. — Наверняка их в пикет в деревню отправляют по тому же принципу, как новобранцев в армии назначают сортиры драить: «Молодой? Всё дерьмо — твоё!». Ну да это не мои проблемы, пора их огорчить уже что ли, а то делят шкуру не убитого медведя».

Резко перевернувшись с живота на спину, Жердев сел и со смешных тридцати метров выстрелил из подствольника в окно злосчастной развалюхи. Кровля замшелого домика выдержала, не обрушилась, но внутреннее пространство моментально заполнилось непроглядной завесой пыли. Два болтливых фримена теперь соревновались в протяжности стонов. Паре других бойцов Свободы, которые, видимо, располагались в соседней комнате, повезло меньше. Они выскочили через крыльцо на улицу и попали прямо под огонь Меченого, уже зашедшего противнику в тыл, что само собой означало для анархистов нулевые шансы на выживание.

— Коля, ты как?

— Порядок, ни царапины.

— Тогда бежим, кучу времени потеряли и себя обнаружили. Извини, что с кровососом не помог. Сначала ты на линии огня маячил, а пока я смещался — ты его уже уложил.

— Да нормально, забудь. Обиднее всего от своего пулю по глупости получить, так что ты всё правильно сделал. А вот если бы я случайно шарахнулся под твой выстрел, то точно к праотцам отправился бы.

В деревне несколько раз жахнул дробовик: картечь просвистела мимо, причём сильно поодаль. Совершенно непонятно — стреляли ли по ним наудачу или по какой-то другой цели. Наугад отвечать не стали, да к тому же сзади уже всё более отчётливо слышались голоса загонщиков. Их левое крыло явно стремилось не сблизиться с беглецами, а пошире охватить деревню. Командир, организовавший погоню, не торопился поквитаться. Его цель явно заключалась в том, чтобы не упустить смутьянов, а уж дальше он своё возьмёт — в этом Меченый не сомневался. Эта обстоятельность, появившаяся в действиях врага вместо начального сумбура, здорово нервировала сталкера, если не сказать пугала.

— Через деревню не пойдём, даже если проскочим её, нас прижмут к заставе наёмников, которых мы с ходу не одолеем, — на бегу прокричал Меченый.

Скорость передвижения упала до черепашьей, так как теперь приходилось карабкаться в гору. Попробуйте как-нибудь это проделать с двухпудовой гирей за спиной и гантелями в руках — о буднях жизни спецназа многое станет понятнее. Николай, то и дело с тревогой озирался, ожидая, что вот-вот появится их торжественный эскорт. Разумеется, не для почестей, а чтобы отправить в последний путь. Однако методичность противника в преследовании дала им небольшую фору. К тому же, видимо с ними уже считались и опасались встречных контрмер в виде засады. Под горку спускаться не в пример легче, но именно спешка вкупе с секундной расслабленностью после изматывающего тягуна, едва не стоили жизни сталкерам. В последний момент заметив «трамплин», сработавший от камушка, который пнул Меченый, они инстинктивно резко приняли вправо и едва не прозевали подрагивающее в траве марево ещё более жуткой аномалии. Жердев, оказавшийся на самом краешке поля «воронки», даже ощутил, как его начинает понемногу стаскивать вбок. Однако перспектива испытать, как под действием гравитационных потоков силой более пятидесяти джи, твоё тело превратится в спрессованный фарш, который после разрядки разметает по округе, придала ему сил на рывок, по счастью вовремя поддержанный. Меченый ухватил Николая за руку и дёрнул на себя, что есть мочи. Вырвавшись из лап аномалии, Жердев по инерции рухнул на спасителя, придушенно крякнувшего от богатырского веса. Капитан, потерявший от сверхусилия на время дыхание, смог только молча кивнуть напарнику в знак благодарности.

— Слезь, громила, иначе дальше на себе потащишь, — пригрозил тот в ответ.

Встав, капитан помог принять вертикаль и Меченому, поскольку подниматься с полной выкладкой из положения лёжа на спине и без протянутой руки товарища, удовольствие ниже среднего.

Наверняка офицер командовавший облавой предупредил по рации личный состав «Барьера», что противник движется в их сторону, а сработавший трамплин, скорее всего, своим звуком указал, где именно сейчас скрываются в дымке не прошеные гости. Беглецы только начали очередной подъём, когда засекли приближающуюся к ним со стороны «Радара» цепь. Бойцы «Свободы», в количестве примерно пятнадцати человек, шли на них по обоим склонам и самой дороге, выстроившись в линию. Крайне неприятная новость, учитывая, что сил если и осталось, то на рывок максимум, но никак не скоростное маневрирование под огнём многократно превосходящего врага. Да и куда бежать, если обложили со всех сторон? Новые загонщики пока не обнаружили сталкеров исключительно благодаря штабелю бетонных плит, ставшему для них временным укрытием. Поскольку здешние строители в своё время пользовались стропами, то уложенные элементы для удобства разделяли деревянные бруски. Этим Меченый и воспользовался, заняв огневую позицию на краю штабеля. Просунув ствол АС ВАЛ между плит, он начал короткими очередями снимать наступающих одного за другим. Самого его через просветы практически не видно, а погодные условия делали маскировку идеальной, не позволяя паникующему противнику что-либо разглядеть. Николай пока не подключался, чтобы не обнаружить их позицию шумом и пламенем выстрелов своего АКМС, а для точной стрельбы из бесшумного АПБ дистанция великовата. За короткие мгновения, прежде чем цепь залегла, вжавшись в складки рельефа, Меченый отправил к праотцам пятерых анархистов. Даже немного удивительно, но ответной стрельбы не последовало вовсе — противник не имел ни малейшего представления, где укрылись дерзкие сталкеры, а привлекать к себе внимание меткого стрелка никто из бойцов Свободы не желал.

— Ты их остановил, но и нам через них теперь не прорваться, а скоро основная группа преследователей подойдёт с тыла и тогда под перекрёстным огнём точно крышка. Надо пытаться уйти в Тёмную долину с другой стороны складов, пока не отрезали последнюю возможность. Сейчас эти уроды доложат об огневом контакте, и это может нам помочь — мы пойдём не в том направлении, которое им факт этой перестрелки подскажет.

— Ты прав. Поднимайся первый, я прикрою. Пока не догоню — наверху аккуратнее, не зевай. Там вдоль пруда остатки минного поля, высматривай таблички или останки, их там хватает. Ещё есть старое поваленное дерево и трубы, ориентиры знатные, но на них не зацикливайся — в тумане можно и мимо промахнуться.

Николай побежал к складам так, чтобы от залёгшего противника его продолжали укрывать плиты. Преодолев метров двадцать, которые позволяли гарантированно спрятаться в тумане, он развернулся на девяносто градусов и начал очередной (который уже за утро!) подъём, не боясь оказаться в перекрестье прицела. Через пару минут, Меченый догнал его уже на горке.

— Коль, давай направо теперь, к самым минам нам необязательно прижиматься.

— Чем ближе к центру Зоны, тем больше такой «жести»? — спросил капитан.

— Ты о чём?

Николай кивнул на вертикально застывший неподалёку от их пути труп неизвестного сталкера, словно стоящего на коленях. Его тело, как бабочка на иголку, было нанизано на воткнутый в землю металлический штырь, заострённый конец которого, замаранный гниющими мозгами, выходил из темени мертвеца. Судя по перекошенной физиономии с вывернутой челюстью — в начале казни он был ещё жив.

— Знаю, поначалу жуть берёт до оторопи. Одно дело монстр порвал сталкера, и совсем другое, когда люди такое вытворяют. Здесь ведь никакие международные конвенции и нормы по обращению с военнопленными не действуют. Но когда на территорию Монолита сходишь, то там и похлеще всякого насмотришься — через это пообвыкнешь и не будешь так реагировать. Человек вообще такая сволочь, которая ко всему привыкает. За Барьером для устрашения нежелательных гостей целая аллея насаженных и распятых. Местами пирамидки из человеческих черепов попадаются — что-то ими обозначают эти людоеды, но я не в курсе, что именно. Кстати, на любой более-менее часто посещаемой стоянке монолитовцев, в костре или рядом с ним завсегда найдёшь обглоданные человеческие кости.

— Честно говоря, я надеюсь выбраться из Зоны до того, как привыкну без эмоций смотреть на подобное.

— Это да, если задержишься здесь чуть дольше, чем следовало, то станешь как я: человеком, который плоть от плоти Зоны, не способным себя представить в обычном мире.

— Некоторые из моих знакомых через это проходили, — кивнул Жердев. — Рассказывали. Снимаешь военную форму и вдруг осознаёшь, что мир вокруг тебя чужой, живёт по другим законам, ориентируется совсем на другие ценности. Эти ребята только в критических ситуациях себя и чувствуют в своей тарелке. Кто из них успел на гражданку уйти, так потом назад просились, чтоб послали куда погорячее.

Меченый взглянул на очередного мертвеца, появившегося из тумана.

— Знаешь, Коля, с тех пор как я принял предложение Черепанова помочь разнести его отряду базу Свободы — ещё ни разу об этом поступке не пожалел. Кому-то же надо этих нелюдей окорачивать.

За разговором боевые товарищи одолели метров двести, ещё немного — и покажется ограда складов. Преследователи себя не обнаруживали, что давало надежду вырваться из уготованного котла. Но, то ли запас невезения на сегодня ещё не исчерпался, то ли судьба решила поднять планку сложности. Возможно, именно потеря контакта с беглецами, вкупе с нешуточными потерями, побудили главарей Свободы отправить с базы отряд на помощь. Во всяком случае, когда в относительно спокойной обстановке у Николая появилась возможность вспомнить об укоренившейся на блокпосту привычке осматривать окрестности в тепловизор, то первое, что он обнаружил — полтора десятка фрименов, идущих им навстречу со стороны главного КПП и на ходу разворачивающихся в боевой порядок. Судя по укрупнённым и почти «холодным» силуэтам пятерых — они облачились в экзоскелеты с дополнительной бронёй. Капитан ровным голосом сообщил Меченому о сюрпризе, ожидающем их впереди, хотя первая пришедшая в голову мысль, звучала предельно просто — «это конец». И то сказать: с трёх сторон многочисленный и отлично вооружённый враг, а с четвёртой минное поле, за которым если верить карте, какой-то водоём. Беглецов пока не обнаружили, и у них ещё имелось время принять решение не под огнём. Меченый рассуждал незатейливо: умереть всегда успеем, так что, как говорил товарищ Сухов — «лучше помучиться».

— Коля, доставай это, как его там… триста одиннадцатое изделие, будем пробовать.

Через считанные секунды подрывной шнур с негромким хлопком полетел разматываться в сторону пруда. А вот последовавшую за этим процедуру непосредственного разминирования, назвать тихой язык уже не повернётся.

— Бежим, сейчас они сюда все подтянутся.

План выживания у Меченого по-прежнему отсутствовал, просто он делал очевидные вещи, чтобы избежать быстрой и неминуемой смерти. Пробежав по обозначенной чёрными подпалинами взрывов дорожке, товарищи оказались у кромки воды. Рядом виднелся узкий язык суши, уходивший к центру пруда, а дальнейшую перспективу скрывала молочная дымка.

— Я сюда захаживал, — сообщил сталкер. — На середине пруда есть полуостров, с которым эта коса и соединяет, двигаем туда.

Вскоре из тумана показался обещанный клочок суши, на котором к тому же стояло непонятное строение по типу рыбацкого домика на деревянных сваях.

Товарищи забежали внутрь и залегли, взяв на прицел единственный сухопутный подход.

— Чуть раньше или чуть позже они найдут проторенную нами тропку. Плюсы нашей позиции в том, что по фронту они не развернутся, им придётся идти друг за другом, да и глубина у прудика больше человеческого роста, не подкрадутся. Минусы — когда рассеется туман, они смогут не сближаясь, стрелять с холма, а эти высохшие брёвна пулям не помеха, проверено, — Меченый кивнул в сторону трупа в форме Свободы, лежавшего у стенки.

— Какие у нас есть варианты?

— Негусто. Можем бросить всё снаряжение и переплыть на другую сторону, но там тоже заминировано и кроме как на фортуну, полагаться не на что, а она к нам сегодня не благосклонна. Другой вариант тоже шаткий: если продержимся до момента, пока туман исчезнет, то под каким-нибудь грамотным предлогом, попробовать запросить огневую поддержку у летунов.

— Если хотя бы час-полтора выстоим, то можно попробовать, просто раньше здесь не распогодится.

Бросив взгляд на мертвеца в метре от него, Жердев не удержался от вопроса, разобрало природное любопытство.

— Этот здесь как оказался?

— Он один из ветеранов Свободы, но после какого-то рейда у него крыша поехала: поселился тут, горланил песни и всякую чушь, стрелял во всех, кто приближался. Мне наколку дали, что у него есть ценная документация касательно центра Зоны. Псих, он и есть псих — лупил длинными очередями, как с таким договориться? Ну, вот и результат. Кстати, действительно нашёл у него флэшку с нужными сведениями.

— А как же при такой агрессии к людям этот чудик тут выживал? Я смотрю, он не жареной кабанятиной питался, а на концентраты и консервы налегал, снаружи целая куча пустых банок и упаковок. Не в Баре же он закупался, кто-то видать подкармливал.

Меченый перевернулся на бок и огляделся каким-то странным взглядом.

— Вот что, Коля, ты посматривай в свой тепловизор и дай мне знать, когда наши «последователи» решат ребус с минным полем, а я пока осмотрюсь снаружи.

На ходу вытаскивая нож, сталкер ринулся к выходу.

Капитан пожал плечами и занялся наблюдением.

Через пару минут Меченый вернулся с блестящими глазами и, толкнув Жердева, выдал следующее откровение:

— Сумасшедший, не значит полный идиот!

— Поясни, в чём причина радости?

— Неспроста этот псих именно тут поселился. Образно говоря — поближе к кухне. Если бы не твоя реплика, я, честно говоря, и не обратил бы внимание на этот момент с постановкой на довольствие. Короче, у нас ещё один вариант появился, уж не знаю, хороший он или очередная задница, но пока выглядит интереснее остальных. Пошли, покажу, где этот затворник доставал себе пропитание.

Приблизившись к краю мусорной кучи, Меченый протянул руку и взмахнул ей, как фокусник, отбрасывающий свой волшебный платок. Жердеву этот трюк понравился, поскольку в руках у сталкера оказался край брезента, к которому банки и прочий хлам были намертво приклеены, а под этой маскировкой виднелся провал в земле, вбитые в его край два крюка, и уходящая от них вниз верёвочная лестница.

— Ну что ж, спускайся и осмотрись, а я пока ребяткам пару гостинцев оставлю.

С видом довольного и улыбающегося Деда Мороза, который лезет в свой мешок за подарками для раздачи детворе, капитан покопался в ранце и вытащил две противопехотные МОН-90.

— Злой ты, Коля, никогда Свобода с нами дружить не будет, — пошутил напоследок Меченый.

На самом деле шахта представляла собой не какую-то самодельную яму, а узкий, но фундаментально забетонированный колодец неизвестного назначения. Те, кто его обнаружил, судя по следам на металле, срезали закрывавшую его крышку чем-то вроде портативного автогена. Лишних иллюзий о комфортности нового пути никто не испытывал, поэтому товарищи извлекли на божий свет два монокуляра ночного видения с инфракрасными осветителями из закладки Сидоровича. По идее с такими приборами можно работать в полной темноте в пещерах и подвалах, не напрягая зрение даже на дальности в пятьдесят метров. Но это в теории, а на практике Меченому такими достижениями цивилизации пользоваться ещё не приходилось. Однако когда-то надо начинать, так что закрепив на голове свой экземпляр, сталкер начал спуск по лестнице. Вскоре свет превратился в светло-серое пятнышко над головой, а всё что ниже ног — скрывала непроглядная тьма. Когда Меченый по ощущениям миновал десятиметровую глубину, он активировал новый дивайс и осмотрелся: колодец по-прежнему уходил вертикально вниз без каких-либо ответвлений. Картинка, непривычно жёлто-зелёного цвета, по качеству хотя и не являлась пределом мечтаний, но имела вполне удовлетворительную чёткость. Чувствовался умеренный ток воздуха, что наводило на мысль о вентиляционной системе. Ещё через пять метров колодец повернул под углом в девяносто градусов и расширился в несколько раз. Путь перед сталкером пересекал неширокий водоотводной канал, уходящий в бетонную стену, а за ним виднелся громадный вентилятор, с плавно, но не сказать, чтобы совсем медленно, вращающимися лопастями. В движение их, несомненно, приводили перемещающиеся массы воздуха, а не электричество, но учитывая размеры каждого лепестка, силы их инерции вполне хватило бы, чтобы в случае неудачи переломать самонадеянному человеку кости. Поэтому глядя на вентилятор, руки сами начинали чесаться в поисках того, чем бы его застопорить. Долго размышлять не пришлось — рядом у стенки стоял автомат, который явно для этого и использовали. Заклинив вентилятор, Меченый пробрался на другую сторону, где воздуховод уходил дальше в горизонтальной плоскости и скрывался за углом. Сталкер решил дождаться напарника, а не лезть на разведку в одиночку, всё-таки с подстраховкой завсегда лучше. Через некоторое время появился капитан, тоже с монокуляром на шлеме.

— Напакостил?

— А то! Поставил неизвлекаемые взрыватели, даже если обнаружат, то разминировать теперь можно только кошкой из укрытия, у «МОНок» сектор поражения ведь о-го-го! А где там укрытия? Нету! И выстрелом за сотню метров проблему не решить из-за тумана, так что я им не завидую. Одной миной дорогу на полуостров перегородил, а вторую под мусорным муляжом у входа в колодец приладил, как за край кто это «одеяло» поднимет — так и сработает.

Сверху послышался слабый звук наподобие хлопка.

— Дальняя. Быстро они! — Николай злорадно улыбнулся. — Надеюсь, поостынут теперь.

— «Долг» нам премию выписать должен или к награде представить — мы за день столько их врагов перебили, сколько они всем кланом дай Бог за квартал.

— Главное, чтоб не посмертно. Есть версии, где мы? Как-никак ты матёрый ветеран Зоны, должен знать все здешние легенды и «достопримечательности».

— Ну, Зоне часто находится, и меня чем удивить, но тут вариант простой, двух мнений быть не может.

— И что же это?

— Армейские склады. Клан Свобода на деле контролирует только наземные постройки бывшей воинской части: казармы, хозблок, мастерские и ангары. Но не склады. Те, кто бывал на базе, знают, что два железнодорожных пути уводят в подземный туннель впечатляющих размеров, нашпигованный Жарками и Электрами. Я в своё время из любопытства прошел, сколько смог, и увидел, что за аномалиями нет прохода, так как бетонный свод и толща породы обрушены взрывом. А ведь сами склады там только и начинаются. Наша вентиляция идёт как раз влево от наземной базы, туда же, куда и туннель.

— Стоп, а чего ты тогда так радовался? Если правильно понимаю, то мы залезли в мышеловку и никуда от Свободы не убежали?

— На поверхности нас кроме верной смерти уже ничего не ждало. Если не дадим анархистам спуститься по шахте, то никак иначе им сюда со своей базы не попасть.

— Верно. А через годик-два, когда их постовые наверху потеряют бдительность, мы ночью, чтобы не ослепнуть, обезвредим их ловушки и сможем прорваться на поверхность. Благо пожрать, как я понимаю, на примере ныне покойного чокнутого, мы внизу найдём. Правильно описываю?

— Примерно. Вне всяких сомнений, центральный вход в подземелье подорвали военные, когда покидали базу. Тут везде бедлам творился, да и дороги аномалиями перекрыло — вот и решили замуровать остававшееся имущество. Ведь иначе мародёры обязательно вынесли бы всё до последнего патрона, и попало бы оное добро, как обычно, в плохие руки. Однако при этом умудрились про вентиляционные отверстия забыть и не уничтожить. То ли в спешке так вышло, а может и нарочно кто постарался. Скорее всего, сумасшедший унёс в могилу эту тайну навсегда, но наличие другого выхода не исключено.

— Понял тебя. Я сейчас понаставлю растяжек, и отправимся на поиски другой шахты. Нельзя тут засиживаться, иначе когда выберемся, боюсь, на поверхности вместо людей будут только зомбированные да мутанты. К тому же у монокуляров зарядка не от вечной батарейки, а желания стать безглазым червём не испытываю.

— Минировать бесполезно, наверняка сначала гранатами колодец прощупают. Подрывать нужно этот ход, иначе очень скоро они окажутся здесь и, используя численное преимущество, достанут нас. Или мы найдём другой колодец, или у нас будет склеп, как у фараонов.

— А уверен, что найдём этот другой? Брикет пластида у меня есть, завалить этот ход несложно.

— Взрывай. Пора отсекать хвосты.

Капитан провозился ещё минуты две. За это время наверху сработала вторая МОНка, вследствие чего в шахту стал осыпаться разнообразный мусор и пыль, недвусмысленно давая понять, что скоро здесь станет горячо и пора делать ноги.

— Вот ведь неймётся им чертям! Совсем свой личный состав не жалеют. Уходим!

Через десять метров они пересеклись с аналогичным бетонным коридором, что автоматически создавало типовую для всех богатырей проблему — по какой из трёх дорог дальше путь держать?

— А налево пойдёшь, кабаки да девки и хабара дофигища, — процитировал в раздумье Меченый известный анекдот.

— Надо бы у приятелей уточнить, что за лютая беда такая: кабаки да девки, — продолжил за него Жердев. — Так что, налево?

— Мммм… думаю, на самом деле это просто отдушины из разных секций к одному колодцу воздуховода сбегаются. Помнишь, я говорил, что склад железнодорожная ветка обслуживала из двух путей? По элементарной логике она делит складские помещения на две части, потому что так грузопоток в два раза интенсивнее.

— Значит, с другой стороны путей должен быть симметричный выход наверх для вентиляции секций той стороны?

— С вероятностью девяносто девять процентов, что много. Нечего здесь петлять, нам нужно перебраться на ту сторону.

Когда достигли первого склада, то обнаружили, что решётку выбили до них. Капитан присвистнул, увидев в жёлто-зелёном свете огромное пространство, заставленное штабелями ящиков.

— Могучая всё же у нас страна была.

— Если плохо воевать, то и нынешней не станет.

Поскольку расстояние до пола составляло метров шесть, а до верхушки ближайшего штабеля в три раза меньше, то спрыгнули на него и пошли верхами, периодически перескакивая через проходы. С одной стороны, в условиях, когда окружающую действительность видишь через монокуляр, получается тот ещё экстремальный аттракцион. С другой, быстро появилась возможность порадоваться, что не поторопились со спуском. Сначала, несмотря на грохот ботинок по крышкам ящиков, товарищи расслышали цокот чьих-то лапок по бетону, а затем мелкие твари начали пищать и верещать, и чем дальше шли люди — тем сильнее и многочисленнее становились голоса. Товарищи, подойдя к краю, остановились, чтобы осмотреться, и обнаружили, что по проходам на приличной скорости хаотично носятся мелкие твари наподобие крыс, только на задних лапах.

— Тушканы! Те ещё зловредные сволочи! Просто так не отвяжутся.

Меченый навскидку уложил пару штук, однако развить успех ему не дали. Или мозги в черепушках мутантов всё же имелись, или их смышлёный вожак отдал приказ не мозолить глаза лёгкому на расправу сталкеру. Так или иначе, но саблезубые грызуны больше не лезли под выстрел. Впрочем, едва ли они отказались от идеи полакомиться человечиной, поскольку продолжали держаться поблизости за ящиками.

— Может, другую секцию попробуем?

— Бесполезно, это те же крысы: раз они есть тут, то им доступен каждый закоулок на этих складах. Стоило нас одной особи обнаружить, как она своими воплями созвала остальных из других секций. Вот если бы ихнего крысиного волка завалить! Но это не только самая крупная, но и самая хитрая тварь в стае. Он коли чувствует риск, то по обыкновению держится подальше от передовой.

— Ясно, хочешь или не хочешь, а спускаться придётся. Знать бы еще, сколько их тут.

— Около дюжины, судя по интенсивности их переклички. Это больше, чем размер средней стаи.

— Предложения имеются?

— Есть просто здравый смысл. Если слезем прямо у двери, к которой стремимся, то придётся вдвоём отбиваться по трём направлениям — ведь проходы идут и справа, и слева, и по центру. Если же начать спуск в углу склада, то тушканы смогут напасть только с двух сторон. Риск, правда, всё равно будет большим из-за их численности. Стоит одному проскочить и вцепиться в плоть — поминай, как звали, станет невозможно отбиваться от остальных. Секундного замешательства достаточно, чтобы они все повисли на человеке, и тогда стрелять надо сразу в себя.

— Я так понимаю, отгадка этого ребуса всё же имеется?

— Пока есть только идея, которая может нам помочь. Ты останешься наверху и будешь прикрывать с одной стороны штабеля, а я налегке, с одним пистолетом, спрыгну с другого угла. Завалю, скольких успею — и сразу ретируюсь назад. В любом случае мы проредим их ряды перед полноценным спуском.

— Звучит обнадёживающе. Ты главное без фанатизма там.

— Договорились. Если поймёшь, что свою сторону не удержишь, то кричи «Верх!».

Меченый снял всё лишнее и сложил подальше от края, после чего хлопнув по плечу напарника и услышав «Готов», нарочито шумно спрыгнул с ящиков. Верещание мгновенно усилилось и стало приближаться. Первым заговорил автомат Жердева, а через полсекунды и Меченый через монокуляр увидел своего противника — на него выскочили три тушкана, напоминавшие очень уродливую помесь зайцев с крысами переростками на длинных и удивительно тонких задних лапах. Первый в этой троице оказался настолько юрким и быстрым, что сталкер, прославившийся своей меткой стрельбой, попал в него только со второго выстрела. Следующего мутанта пули настигли в полёте, когда он без видимого напряжения прыгнул на метр вверх и два вперёд, стремясь вцепиться в человека. Эти мелкие существа похоже вообще не ведали чувства страха перед намного более крупным соперником. Последнего тушкана, слишком стремительно оказавшегося рядом с ним, Меченому пришлось без всякого преувеличения судорожно сбивать рукояткой Беретты, когда тот едва не вцепился ему в незащищённую руку. Из-за своих длинных лап, приносивших столько пользы в движении, мутант оказался неуклюж в своих попытках вскочить после падения. Сталкер, разумеется, не стал дожидаться, пока тушкан окажется в боевой стойке, и затаптывающим ударом ноги раздавил череп поверженному врагу. Всё это произошло за отрезок времени буквально в несколько секунд. Решительность и напористость местной популяции «крысозайцев» стала откровением для Меченого, несмотря на то, что он уже не раз сталкивался с этими зловредными представителями чернобыльской фауны. Поэтому когда из-за угла выскочило не то четыре, не то пять очередных тушканов, сталкер не стал испытывать судьбу, а сразу подпрыгнул, хватаясь за верхний край штабеля и тут же делая выход силой. Крик «верх!» прозвучал практически одновременно. Неизвестно, что наполняло ящики, но лежали они фундаментально, как цельный кусок породы. Весьма кстати, иначе вывались любой из них под весом Меченого, и это стало бы равносильно падению в речку с оголодавшими пираньями. Причем, даже так сталкер выбрался наверх не один — в каблук его ботинка намертво вцепился самый резвый преследователь. Он глухо рычал и мотал головой подобно бойцовой собаке, пытающейся вырвать клыками кусок мяса из тела своей жертвы. Жердев, как раз собиравшийся заменить пустой магазин, прикладом автомата отправил злобного тушкана в небытие. Меченый сплюнул и утёрся рукавом от капель крови, которыми ему от вмешательства тяжёлой руки капитана забрызгало лицо.

— Сколько у тебя помимо этого?

— Один. Ещё одного задел, но он убежал. Очень шустрые, а у моего автомата точность и отдача не подходящие для этих зверюг — слишком быстро и близко бегают, да ещё зигзагами, не успеваешь упреждение правильное взять.

— Значит всего минус пять сейчас и двое в начале. Хоть и пришлось понервничать, но недурной результат для предварительного забега! Перезаряжаемся и повторяем, только на этот раз с другого угла, чтобы они не привыкали к схеме, а мы не дай Бог не споткнулись о мёртвые тушки.

В этот момент со стороны колодца здорово грохнуло, а из вентиляционного отверстия вылетело мучнистое облако вперемешку с осколками бетона. Капитан вздохнул: теперь уж точно все мосты сожжены — или пан или пропал.

Перескакивая с одного штабеля на другой, товарищи перебрались на другую сторону секции и на этот раз спрыгнули вдвоём. А в ответ, как пел поэт — тишина.

— Вот уж не верю, что эти отмороженные тварюги отступились, — прокомментировал ситуацию Николай.

— Соглашусь. Такое впечатление, что мы не всё учли.

Почти сразу после этих слов из-за дверей послышался не то рёв, не то рык, достаточно сильный, чтобы нагнать жути на кого угодно. Ещё больше впечатляли шаги неизвестного, в такт которым ощутимо подрагивало всё вокруг.

— Это ещё что за напасть? — спросил не сталкивавшийся с подобным капитан.

— Живо наверх, потом объясню!

Когда товарищи снова очутились на ящиках, Меченый шёпотом добавил:

— Замри и ни звука.

Существо, каждый шаг которого напоминал удар установки, забивающей сваи в землю, подошло к их секции и остановилось. Послышалось шумное сопение, сходное со звуками, издаваемыми принюхивающейся собакой, только намного громче. После паузы людей сотряс удар огромной силы, выбивший у них опору из-под ног. Именно так: удар сотрясал не только землю — мощные вибрации испытывало всё, что с ней соприкасалось. Снова загромыхали шаги чудовища, на этот раз удаляющиеся. Жердев лежал на боку в позе зародыша, и у него болело решительно всё — ноги, тело, голова. Его мутило, как будто он провёл несколько суток в открытом море в условиях шторма. Казалось, ещё чуть-чуть и капитан не удержит в себе ранний завтрак. Меченому пришлось ничуть не лучше. Радовало одно — это состояние «нестояния» быстро проходило. А вот монокуляры нагрузки не перенесли и отказывались функционировать.

— Это псевдогигант. Вот почему тушканы убежали, — тихо сказал сталкер. — Видимо он спал в другом конце тоннеля, а шум нашей свары его разбудил. Псевдогиганты ненавидят всё живое и впадают в ярость, едва обнаружат кого-либо. Хорошо, что мы успели забраться на ящики — чем дальше от поверхности, тем легче переносить их атаку.

— Я понимаю как тушканы, эти двуногие крысы, могли сюда попасть — хоть через дренажную систему, хоть ещё через какую дырку. Но эта дылда здесь откуда?!

— Коль, думаю ответ на твой вопрос это не простая и весьма занимательная история. Только я её не знаю.

— Да это я так, риторически. Играем теми картами, какие раздали. Что дальше будем делать? Нам ведь теперь придётся по старинке, без приборов ночного видения. А главное, что с этим психом-переростком делать?

Сталкер не торопился с ответом, видимо взвешивая всё в уме.

— Встречный вопрос: есть идеи как быстро и тихо открыть ворота секции?

— Я могу просто и быстро, проблема только, что шумно. Спецназ ведь снабжают специальными зарядами, на случай если с ключами напряжёнка.

— Хм. Тогда поступим вот как: раскидаем осветители перед воротами, чтоб если тушканы появятся, встретить их как полагается; далее устанавливаем заряд, и когда наше чудо-юдо после взрыва опять припрётся по наши души, то мы ослепим его. У псевдогигантов огромные глаза и отличное зрение в кромешной темноте — бросим ему навстречу осветительную гранату, подаренную Шустрым. Для подземной твари это однозначно выжигание сетчатки.

— А он не успеет нас отправить на тот свет своими ударами? Ранен — не убит, а ему и видеть нас не надо, достаточно топать.

— На некоторое время он будет в шоке и дезорганизован от боли, как ни крути он живое существо. Надо заранее закрепить тактический фонарь на стволе, чтобы по-быстрому прицельно расстрелять его в глаза.

— У него же, говорят, и от глаз пули отскакивают?

— Говорят! — поморщился Меченый. — Ты видел вооружение большинства сталкеров? Эти тебе расскажут, что и кур доят. Из ПМ ты конечно роговицу глаза ему не пробьёшь, а вот бронебойными или бронебойно-зажигательными из наших автоматов — запросто. Я уже убивал его сородичей, так что слушай меня, а не сталкерские байки.

После недолгих приготовлений и проверки оружия, Меченый достал несколько трубочек химических источников света, активировал их сгибанием, чтобы треснули капсулы с реактивом, и раскидал в разные стороны для освещения всех подходов к воротам. Всё шло по плану предложенному сталкером и даже чуть лучше, так как тушканы пока не рискнули вернуться. Возможно, они всё ещё приходили в себя после полученной встряски. Массивный запор на электрическом приводе трогать не стали, обнаружив в воротах калитку. Заряд выбил её целиком, что, судя по недовольному реву, не осталось незамеченным. За калиткой обнаружился широкий пандус, выведенный в уровень с полом вагонов, стоящими на рельсах. На путях находилось два состава из полувагонов и платформ: какие-то пустовали, на других виднелись контейнеры и ящики, а на нескольких даже военная техника различного назначения. Чувствовалось, что жизнь замерла здесь внезапно. За второй линией вагонов угадывались идентичные пандус и складские секции, что подтверждало теорию Меченого относительно архитектуры складов. Посветив в сторону монстра, люди увидели приближающийся к ним трёхметровый уродливый шарж на борца сумо, с особым цинизмом скрещенного с бойлерным цыплёнком и перекормленного гормонами роста. Сталкер дёрнул за кольцо световой гранаты и, крикнув «глаза!», швырнул её насколько можно ближе к мутанту. Оба товарища не только укрыли лица, как советовал Шустрый, но и для надёжности отвернулись. Тем не менее, и через преграду в виде плоти, вспышка окрасила всё в розовый цвет, что давало представление о том, как несладко пришлось псевдогиганту. Монстр ревел, словно его варят заживо, и, надо признать, люди сделали всё возможное, чтобы быстрее прервать эти мучения.

— Как калечим, так и лечим, — мрачно пошутил Жердев.

Даже поверженный, псевдогигант производил впечатление. Николай пнул его труп несколько раз, попробовал на прочность прикладом и, наконец, потрогал рукой. Удивительно, но туша по твёрдости не уступала мраморной статуе и совершенно не прогибалась под воздействием, как если бы состояла не из мяса.

— Чудеса, да и только, — пожал плечами капитан и отправился на помощь Меченому, открывать секцию склада на противоположной стороне.

С этой задачей они справились достаточно быстро, расстреляв замок калитки бронебойными патронами. Однако через несколько минут изысканий их постигло глубокое разочарование. Колодец аналогичный тому, по которому они спускались, оказался завален взрывом. Меченый глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Надо успокоиться и перекусить, а то так ничего путного не придёт в голову.

Забрались на очередной штабель, чтобы не пропустить какую-нибудь подкравшуюся гадину, и разогрели на таблетках сухого спирта консервированную кашу и тушёнку.

— Слушай, а как они нас на этот раз отследили? Допустим, на Кордоне они тебя по КПК вели. Но потом мы оба поменяли свои наладонники. Или может нам как Шустрому электронную метку подсунули?

— Да нет, не похоже. Они, конечно, изготовились нас ловить — это да, но если бы не тот шухер из-за химеры, мы имели все шансы проскочить до Барьера и перещёлкать тамошнее охранение раньше, чем другие группы успеют что-либо предпринять. Пока бы они добрались до места, нас бы уже и след простыл. А ждали потому, что после поединка с Лебедевым его вся сеть обсуждала, и, соответственно, наше местонахождение не являлось секретом. Представь, два самых их одиозных противника за последнее время, ошиваются поблизости и явно намыливаются двинуть дальше к центру Зоны. Очевидно, что если мы не через Янтарь пойдём, то двинемся прямо к ним в лапы. Они же не дураки, вот и ждали нас в полной боевой готовности. В их понимании, разумеется. Не удивлюсь также, если на базе Долга пасётся какой-нибудь информатор Свободы, но ушли мы затемно и скрытно, поэтому точного времени нашего появления они не знали, иначе бы куда хлеще нас встретили.

Запив трапезу водой из фляг, два новоявленных диггера взяли оружие наизготовку и отправились более тщательно осматривать свою темницу. Не успели товарищи толком расстроиться, что воздуховодов ведущих на поверхность только два, как Жердев обратил внимание, что крайняя правая складская секция единственная не входит в общую систему вентиляции. В инженерных решениях военных объектов нет месту случайностям, а значит, данный факт заслуживал самого пристального изучения. Меченый сбил очередью замок и настороженно заглянул внутрь, подсвечивая себе фонарём. Заинтересовавшись увиденным, он шагнул через порог, жестом позвав за собой Николая. Едва сделав несколько движений фонарём в разные стороны, Жердев тоже почувствовал в себе оживающее любопытство. Дело в том, что эта секция принципиально отличалась от остальных. Вместо различных ящиков, контейнеров и на худой конец бочек, которые загромождали предыдущие складские помещения, здесь в два ряда стояла затянутая чехлами боевая техника. Но главное — это сама секция: не прямоугольная, а в форме дуги, и, судя по уходящему вдаль за поворот арочному потолку, ещё и рекордсменка по длине. Какое-то время шли молча, выискивая взглядами что-либо примечательное.

— А воздух тут не назовёшь затхлым или застоявшимся, — поделился впечатлениями Николай. — Пыли, конечно, хватает, но в целом ничего, учитывая срок давности.

— Боюсь, здешняя вентиляция нам не поможет, — ответил Меченый, ощупав лучом фонаря потолок и указав на найденное небольшое круглое отверстие в нём, своим размером подходящее разве что для вылазок домашней кошки. — Смотри, вон ещё и ещё. Их тут через равные промежутки понаделали.

— А как же они такие несерьёзные воздуховоды на поверхность выводили? Не кучу же труб сквозь многометровую толщу земли понатыкали? Да и как бы они их точно совместили с отверстиями при бурении с поверхности? Должна же быть какая-то одна более крупная шахта!

— С учётом того сколько мы уже протопали, думаю тут другая разгадка. Я зрительно помню, что правее туннеля по периметру базы идёт бугор, который через четверть круга утыкается в боксы автопарка. Форма изгиба нашей секции наводит меня на мысль, что мы как раз под ним. Слой земли над нами в сравнении с пластом над туннелем и остальными складами совсем незначительный, потому он не мешал сделать простенькие отдушины. Нам от этого, правда, не легче, учитывая, что потолок тут из железобетона.

— Но если ты говоришь, что бугор упирается в боксы, то может, они взаимосвязаны?

— Не знаю, не знаю. Почему тогда Свобода здесь не похозяйничала? Надо посмотреть, конечно, но вряд ли всё так просто.

Когда товарищи, наконец, дошли до окончания секции, то обнаружили вместо торцевой стенки забетонированный подъем, плавно уходящий в потолок. Правда, через короткое мгновение стало очевидно, что это не что иное как огромные одностворчатые ворота, только расположенные горизонтально.

— Ничего себе дверка! — оценил размах конструкции Жердев.

И действительно, выглядело весьма внушительно. А как иначе, если по замыслу проектировщиков здесь должны со свистом проскакивать танки, которые не самая габаритная техника на складе? Огромные щели по бокам ворот и торчащие направляющие рельс, указывали на то, что в открытом положении плита явно должна уползать в одну из сторон. Понятно, что ныне вся система мертвее мёртвого, но неподалёку на стене висел электрический приборный щиток, намекавший на то, как именно приводилось в движение это инженерное чудо. Плита выглядела фундаментальной и, что хуже всего, фактически опиралась на стены. Это означало — можно здесь хоть всё взорвать, но кроме завала ничего не получишь. Тем не менее, само наличие ворот придало напарникам сил: ведь если есть выход, то уже не ощущаешь себя замурованным в своей будущей могиле.

— Похоже, в стародавние времена этот путь служил запасным вариантом для быстрого вывода техники в экстренных ситуациях. Взрывчатка тут бесполезна, но можно поискать дизель-генератор и попытать счастья, запитав электромотор.

— Погоди, Коль, есть идея. Я с похожими воротами сталкивался на «Юпитере». Там проблема заключалась в том, что я находился снаружи. Зато когда попал внутрь, то обнаружил механический дублёр открывающего механизма — на военном объекте всегда предусмотрены самые мрачные расклады. Надо осмотреться получше, это не иголка в стоге сена. На «Юпитере» самая большая шестерёнка размером не уступала колесу грузовика.

Во тьме, разрываемой лучами фонарей, ничего похожего на глаза не попадалось, но поскольку логика подсказывала, что механизм обязан располагаться в непосредственной близости у ворот, то, в конце концов, благодаря вертикальной трещине по стыковочному шву, товарищи нашли в стене слева дверцу, оштукатуренную заодно со стеновыми панелями. Расправившись с замком, они обнаружили в маленькой комнатушке за дверью нечто вроде гипертрофированного часового механизма. Глядя на него, Меченый глубоко задумался, попутно наминая рукой щетину на щеке.

— Коль, — наконец вымолвил он. — Представляешь, какой будет скрежет, когда эта столько спавшая махина начнёт двигаться? А ведь мы вылезем в центре логова врага и нешуточной драки нам не миновать. Нас же целая делегация строем встречать прибежит.

— Понял тебя, старшой.

С этими словами Жердев пошёл вдоль рядов техники, сдёргивая с некоторых чехлы. Капитан — человек здравомыслящий, и ему не требовалось разъяснений со стороны — кто и почему должен быть командиром группы. Он негласно принял роль ведомого, поскольку понимал, что идут они не на прогулку, и в экстремальных ситуациях быстро принимать правильные решения способен только тот, кто лучше знает различные локации Зоны и съел не одну собаку в здешних условиях. На заданиях спецназа нередкое явление, когда какой-нибудь специалист, приданный в усиление, скажем — в звании майора, подчиняется командиру группы старшему лейтенанту.

Меченый в свою очередь не стал терзать напарника вопросами, а с невозмутимым видом буддийского монаха остался дожидаться на месте, пока Николай выносит свою идею, как курица яйцо, и сам всё расскажет. Минут через десять капитан позвал сталкера.

— Что нашёл? — спросил, подходя Меченый.

— Вот это, — Жердев направил свет фонаря на некую самоходку, общий вид которой только угадывался во мраке.

— ЗСУ «Шилка», если конечно не ошибаюсь?

— Верно.

— Излагай.

— Твои слова про тёплый приём натолкнули меня на мысль использовать бронетехнику. Это и будет наш билет на волю. Недостаток танка в том, что его применение в данном случае, это как из пушки по воробьям. Да и вдвоём на ходу с вооружением мы с тобой не справимся, а если будем останавливаться, то упустим время, и они найдут способ нас сначала обездвижить, а затем и выковырять из большой консервной банки. Теперь непосредственно про эту зверушку и её достоинства. Вооружение: счетверённые автоматические 23-миллиметровые пушки, боекомплект — 2000 выстрелов. Мощь такая, что закачаешься. Немаловажный момент для нас — помимо режимов стрельбы требующих особой подготовки, у неё есть пара дилетантских. В полуавтоматическом режиме достаточно совместить перекрестие прицела с целью и радар определит дальность, а автоматика всё необходимое рассчитает самостоятельно. Наводчику же остаётся только нажать на гашетку. И второй интересный нам режим — стрельба по наземным целям с использованием дистанционной шкалы. Короче, все заставы, вышки и укреплённые точки Свободы мы можем играючи сметать на ходу. Скорость у Шилки, между прочим, до пятидесяти километров в час. Ты представляешь, как при малой толике везения мы сможем себе жизнь облегчить?

— Твоими бы устами мёд пить. Не хочу тебя расстраивать, но как мы её вообще заведём?

— Она не просто так под чехлом стояла, подойди, взгляни на любой узел — он в обильной смазке. На лицо факт консервации. А раз так, то значит неподалёку должно найтись и топливо, и боекомплект. В военном училище нас с разной техникой учили обращаться, так что я уже весь в предвкушении экстремальной экскурсии на этой красавице: кто не спрятался — я не виноват!

— Да, но сколько лет Шилка уже тут? Аккумулятор не просто разрядился — он давно сдох, у них же тоже свой срок жизни.

— Когда нет возможности пуска от аккумулятора, то дизель можно завести путём подачи сжатого воздуха. У Шилки, как и у танков начиная с Т-72, есть газотурбинная вспомогательная силовая установка, а у меня есть знания, по запуску двигателя и нужному для этого оборудованию. Так что я иду его искать, оно сто процентов в этой же секции, иначе и быть не может.

— Дерзай, я за тебя болею, чтоб всё срослось.

Для наблюдения за главным корпусом и подходами к нему, товарищи смастерили ночью нечто вроде «адыгейского домика»: извлекли на брезент и вынесли грунт; над полученной ямкой длинные прутья согнули в дугу и воткнули в землю по типу арки, а ещё тремя продольно скрепили их между собой, связав соединения шнуром. Этот каркас накрыли плащ-палаткой и обложили поверх дёрном и травой, замаскировав также окно-амбразуру и вход. Работали нервно, ежеминутно оглядываясь и прислушиваясь, готовые замереть, если взлетит осветительная ракета. Но старания оправдали себя, укрытие получилось что надо — при дневном свете, чтобы заподозрить неладное, охране потребуется подойти впритык. Создав условия для сбора необходимой информации под носом у врага, принялись попеременно фиксировать всё происходящее: численность и количество патрулей, время обхода, расположение постов и снайперов, регламент их смены (всё-таки при выдвижении на позиции, по части скрытности дисциплина у монолитовцев прихрамывала). Пока один из товарищей бодрствовал, другой отсыпался. Через пару часов, сообщив напарнику о замеченном, менялись, чтобы глаз «не замыливался». К концу дня, благодаря тщательным зарисовкам и описаниям в отчётной схеме разведки, собранные воедино фрагменты мозаики позволили получить подробную картину организации внешней обороны фанатиков, что в свою очередь давало возможность заранее вычислить её слабые места. С наступлением вечера пришла пора определиться с дальнейшими действиями.

— Как будем заходить, Сергеич? И стоит ли? Фанатиков тут не меньше роты.

— Если мы собираемся попасть к ЧАЭС, то Выжигатель надо вырубать обязательно. Конечно, в прошлый раз их здесь вдвое меньше, человек пятьдесят окопалось, но и я тогда лез на рожон в одиночку, как и что внутри центра управления — так вообще не представлял. Сейчас в этом смысле проще, надо только толпу в точке входа пожиже сделать, для чего создадим шум, гам и суету. В идеале, у них должно сложится впечатление нападения с нескольких сторон, чтобы они часть сил на другой конец города перебросили.

— Замысел хороший, да как его реализовать? Если бы имелся запас пластида, я бы подорвал пару зданий, чтобы они сложились на манер карточных домиков.

— Думаю, достаточно сначала взять в ножи по-тихому немногочисленные посты на восточной окраине, а потом отработать здесь по проверенной схеме. Ты спрячешься в лесу и будешь бить из своего шумного ствола одиночными, метров с 500–600, а я стану в такт тебе постукивать с нашей лёжки у них под носом из ВАЛа. На твоём фоне меня точно не услышат, пусть подивятся мастерству снайпера.

— Что после этого? Твоим прошлым маршрутом можем воспользоваться? Как ты вообще тогда в центр управления попал?

— Я проник через железнодорожный подъезд, предназначенный для доставки грузов, да только нет больше этой лазейки — сектанты хоть и запоздало, но выполнили работу над ошибками и завалили её взрывом. Так что в этот раз придется идти другим путём.

— Надеюсь, не через центральный вход?

— Нет. Есть у меня задумка, из которой может полноценный план «Б» получиться. Я в один из визитов на Росток, копаясь в интернете, нашёл старые снимки Зоны отчуждения с космического спутника — так там в нескольких десятках метров от главного коммуникационного центра красуется бетонный прямоугольник, из которого смотрят в небо три замерших трёхлопастных вентилятора диаметром метра по четыре каждый.

— Чтобы гонять воздух по этому подземелью, именно такие монстры и нужны. Проблема в том, что сейчас они точно крутятся.

— Это не беда. Ломать дорогостоящее промышленное оборудование — в последние годы практически моя вторая специальность.

— Напомню, что с взрывчаткой у нас проблемы и радиодетонаторы Сидоровича присобачить не к чему.

— Есть и другое решение. Ты видел в перелеске рядом с подстанцией колею пробитую колёсами в грунте на полметра?

— Конечно, там же ноги переломать можно.

— Наверняка там какая-то техника в давние времена сломалась и её армейским тягачом вытаскивали. От этого и рытвины там, и оборванный стальной трос тоже. У него и петля имеется — если через неё второй конец продеть, закрепив вокруг любой надёжной опоры рядом с вентиляторами, то достаточно потом привязать к нему верёвку и нахлестнуть на вращающиеся лопасти. Сначала её намотает, а затем и трос. Он тонкий и гибкий, проблем не будет. Так что как только вентилятор свободную длину нашей связки выберет — встанет на полном скаку, как вкопанный. Быстро спустимся вниз, и даже если сектанты оперативно разберутся, что происходит, шансов угадать, через какую дырку мы вылезем из коммуникаций, у них мизер, а значит, толком помешать нам они не смогут.

— Звучит обнадёживающе, дело за малым — всё это провернуть с первого дубля. Мне ещё вот какая мысль на этой почве в голову пришла: надо бы связаться с генералом Ворониным и попросить, чтобы он по своим каналам уговорил военных нанести удар по Выжигателю, когда здешняя глушилка отрубится. Зачистить это гнездо раз и навсегда. Что скажешь?

— Ты настолько оптимист? На применение в Зоне артиллерии и авиации наложен строжайший запрет. Если в штабе до сего дня через него ни разу не перешагнули, боясь погоны потерять, то сейчас с какого перепугу они передумают? Что изменилось? Вертолётов силы изоляции ещё при Штурме вагон и маленькую тележку потеряли, поди, охладели с тех пор, внутри периметра куда-либо летать, кроме проторенных маршрутов между базами.

— Вот как раз с последней стычки у них за своих погибших товарищей злости накопилось. Ты главное сделай акцент, что здесь куча боевиков без прикрытия, пусть и генералы на это упирают, когда их мордой по столам вышестоящего начальства возить начнут. Скажи, за излучение могут не беспокоиться.

— Попробую, хотя сам не верю. Ведь даже не напрямую разговор будет.

— Вот и хорошо. Ты главное Воронина убеди, а на своём уровне у него авторитета по любому больше.

До аварии в 1986 году этот юный город дышал позитивной энергетикой молодых, уверенных в счастливом будущем людей, здесь стремительно росло число детишек. Теперь же это место насквозь пропитали ненависть и боль. Припять встречала гостей забором из колючей проволоки, знаками «Стiй! Заборонена зона» и смрадом разложения, ибо похоронных команд тут не водилось, а прореженные ряды местных трупоедов физически не справлялись с обилием провианта, оставшегося после Штурма. С неба сыпалась морось — вроде и не дождь, но все поверхности быстро становились влажными, а предметы, удалённые метров на двести, уже виделись нечётко, как бы в дымке. Всё к чему имел доступ воздух, в котором висела влага — отсыревало, усиливая и без того дискомфортные ощущения. Дыр, подходящих для прохода, на южном направлении проделали предостаточно, что называется «ещё до нас», а потому щелкать аналогом кусачек из ножен и штык-ножа не пришлось, что к лучшему — уж слишком сильно они шумят. Памятуя о докладе Петренко в штабе Долга, Юпитер обошли стороной, избрав маршрут «гаражи — пожарная часть — отделение милиции». Дороги и пешеходные тропинки, закатанные когда-то асфальтом, растрескались и обильно поросли мхом, травой, кустарником. Во дворах и подавно вымахал настоящий лес, в котором безнадёжно тонули нижние этажи зданий. Вблизи, через зияющие провалы окон, обрамлённые осколками разбитых стёкол, глаз различал обшарпанные стены со свисающими клочьями выцветших обоев. Однако иллюзий относительно жизни в этом городе не возникало даже при наблюдении издалека. Здесь правят разрушение и смерть — об этом напоминали фасады большинства домов, испещрённые сотнями и тысячами отметин пуль и осколков. Их дополняли крупные пробоины, видимо, от снарядов, а местами, картина брошенного города, дорисованная войной, становилась совсем чёрной — там, где остался только бетон, обглоданный огнём пожаров. Меченый и Жердев, по очереди прикрывая друг друга, без проблем пересекли улицу Леси Украинки и, обойдя спаренную девятиэтажку с пристроенным магазином «Спорттовары», также быстро прошмыгнули через ведущую в центр Курчатова. Подошвы ботинок то и дело наступали на гильзы, а в траве, через два шага на третий, попадались детали амуниции и фрагменты человеческих останков. Потемневшие фигурки сказочных персонажей, на которые товарищи наткнулись в густом подлеске на территории бывшего детского садика «Золотой ключик», теперь смотрелись как идолы какого-то мрачного культа. Николай повёл затёкшей от напряжения шеей — то в соседнем дворе, то через пару домов, периодически слышались чьи-то подвывания, а иногда рык, не позволявшие расслабиться ни на секунду. Кварталом севернее ударила очередь из автомата, а через минуту, где-то у реки, ему дробно ответил пулемёт. Внезапно в считанных метрах от них, на втором этаже ближайшей брежневки, раздалось утробное урчание, заставившее людей вскинуть стволы и взять на мушку окна. Их сердца бешено колотились в ожидании, но мутант так и не показался. Судя по стихающему звуку когтей, скребущих по остаткам линолеума на полу, он удалился на другую сторону здания. Идеально гладкое путешествие по городу призраку на манер Диснейленда, где пугают, но не трогают, напрягало сталкера не меньше, чем если бы они уже израсходовали с десяток магазинов. Нельзя пройти Припять, как раскалённый нож сквозь кусок масла, не заплатив ей кровавую дань. Вопрос только в том, как скоро вас втянут в игру, где ставки — жизни участников. Непрестанно озираясь, товарищи вышли к улице Сержанта Лазарева, оставив за спиной шестнадцатиэтажку, украшенную сверху кокардой в виде гордого герба СССР, и пятиподъездный Г-образный дом с не менее колоритным крупнобуквенным призывом «ХАЙ БУДЕ АТОМ РОБIТНИКОМ, А НЕ СОЛДАТОМ».

Жердев замер абсолютно синхронно шедшему впереди Меченому, когда тот поднял согнутую в локте руку со сжатым кулаком. В большинстве новообразований на территории бывшего СССР, всеми причастными к армейской разведке, а фактически — людям одной «школы», этот знак трактуется одинаково и не требует пояснений: «Замри»! Через секунду сталкер опустил руку открытой ладонь вниз — «пригнись». Что узрел ведущий в проёме между кустами, росшими на их пути, непонятно, но в такие моменты вопросы и не задают. Чуть позже, когда пара плавно сместилась влево, где густота ветвей создавала эффект занавески (ты из-за неё видишь, а тебя нет), Николай опять же по сигналу, подполз к сталкеру и наконец разглядел в утренней дымке причину их вынужденной остановки. Чуть дальше улицу пересекала цепочка из нескольких ссутуленных фигур, передвигавшихся крайне неловкой походкой, словно детские игрушки, изображающие роботов. Хотя капитан видел их впервые, у него не возникло никаких сомнений в том, кого именно он видит. Многократно слышанные описания из уст разных рассказчиков, оказались, как не странно, очень точными. Теплилась надежда, что зомбированные, как появились из-под арки девятиэтажки, так и растают в соседнем дворе, но по какой-то прихоти судьбы они изменили направление движения и пошли навстречу товарищам. Поскольку убраться незамеченными, проскочив от кустов к ближайшему подъезду или проходу во двор, было нереально, то огневой контакт стал неизбежен, а что самое неприятное — он мог привлечь более опасных обитателей города. Чтобы не дать «заговорить» стволам зомбированных, которые взбудоражат всю округу, Меченый показал знаками напарнику «я сам их уберу», поднял ствол ВАЛа и принялся расчищать путь, пользуясь преимуществом замаскированной позиции. В ходе этой бойни, ещё остававшиеся на ногах зомбированные, не пытались укрыться от пуль, а только крутили головами, пытаясь понять, откуда по ним ведут огонь. Есть у этих существ такая забавная особенность: они никогда не стреляют наугад по площадям, им обязательно нужен зрительный образ цели, хотя бы вспышка чужого выстрела. Скорее всего, их повреждённые мозги не в состоянии оперировать на уровнях выше, чем видимые глазом Причина-Следствие, а потому Предположение, как более сложная категория, им недоступно. Несомненно, Меченый знал об этой особенности, раз решил перебить шестерых противников в одиночку, из своего приспособленного для тайных операций оружия. Ни в один из моментов этого противостояния лица зомбированных не выражали никаких эмоций, превращая происходящее в нечто леденяще-потустороннее. Когда всё закончилось, Жердев обнаружил, что у него подёргивается веко. «Здравствуйте, приехали! — подумал капитан. — До нервного тика докатился».

Сталкер заметил, как Жердев прижал большой и указательный пальцы к глазам, а затем покачал головой, но понял это по-своему.

— Не жалей их, Коль, — прошептал он ему на ухо. — Ни у кого из них от моих пуль светлое будущее не обломалось.

— Да я понимаю. Просто устал немного. Таща службу на блок посту, и не представляешь, что в центре Зоны всё настолько дерьмово.

Двинулись дальше, но прошли совсем чуть-чуть: стоя у стены торгового центра, Меченый задрал голову и стал с тревогой всматриваться в небо. Жердев видел, как раздуваются под полумаской его ноздри.

— Сергеич, ты тоже это чувствуешь? Я даже не знаю, как толком описать ощущения…

— Это выброс, Коля. Скоро. Максимум минут через двадцать. Хорошо, что мы в городе.

Фактически товарищи находились на краю центральной площади, и сталкер какое-то время размышлял на тему, а не стоит ли попробовать проскочить подальше к востоку? Ведь надвигающийся катаклизм заставлял и сектантов тоже залезать поглубже, но здравый смысл победил, и Меченый решив, что пора определяться с убежищем, направился к соседнему строению городского узла связи. Торговый центр для этого не подходил, поскольку все его служебные входы наглухо закрыты или завалены, а пойти со стороны площади, где всё открытое пространство простреливалось из ДК Энергетик, отеля Полесье и Горисполкома, завсегда контролировавшихся фанатиками, мог только самоубийца. Воздух к этому моменту уже порозовел и продолжал всё более набирать багровых оттенков. У капитана невольно мелькнула мысль, что жертвы выбросов, не успевшие от него спрятаться, видят в последние мгновения жизни кровавый коктейль перед глазами.

Меченый собирался подыскать какой-нибудь безобидный необитаемый подвал, но тут его внимание привлекла внушительная и, судя по всему, достаточно свежая дыра в асфальте. Для намётанного взгляда картина разрушений давала достаточно подсказок, позволяющих в общих чертах восстановить произошедшее и понять, что это не случайный провал, образовавшийся из-за обветшания ливневой канализации, каковые иногда встречались в Припяти. Виной всему явился взрыв в ограниченном пространстве, с эпицентром практически на уровне земли. Похоже, кто-то оставил сюрприз (не меньше, чем на 400 грамм в тротиловом эквиваленте), сработавший, когда крышку люка сдвинули. Куда она, кстати, в таком случае делась? Впрочем, чугун ломкий — скорее всего, разлетелась вдребезги. Две тёмные высохшие лужи, с уходящими от них кровяными следами волочения, говорят о том, что старания сапёра не пропали даром. Сталкер заглянул в провал: на одной из выложенных кирпичом стенок сохранились остатки металлической лестницы, к самому верхнему из фрагментов которой привязана целая и невредимая верёвка с узлами для более простого подъёма. Привязали её после взрыва, а значит, сделала это пострадавшая от ловушки сторона, отправившись в погоню. С учётом того факта, что монолитовцы единственные полноправные хозяева в городе, то играть с позиции силы здесь могли только они. Размышляя так, Меченый вытянул всю верёвку, осмотрел её и сбросил назад. Интересная петрушка — если она всё ещё тут висит, то это свидетельствует в пользу того, что никто из преследователей не вернулся назад, хотя вид засохшей крови говорит, что минуло не меньше суток. Эти подземные коммуникации стопроцентно имеют нешуточную значимость, как-никак столько важных объектов поблизости. Скорее всего, неизвестный сталкер, имевший наглость забраться на территорию фанатиков и пронюхавший о ценности данного хода, подцепил себе на хвост сектантов и попытался имеющимися под рукой средствами умерить их пыл. По иным причинам в Зоне никто минировать не стал бы: уж больно хлопотно, да и не ровен час забудешь — сам в свою ловушку угодишь, или кто из собратьев по оружию вляпается. Конечно, среди сталкеров встречаются и просто зловредные по натуре параноики, люто ненавидящие иных скаутов, но это экзотика. Ладно, хватит думать — пора действовать.

— Коля, я мигом. Если снизу маякну три раза — спускайся.

Произнеся это, сталкер за пару секунд исчез из виду, орудуя с ловкостью бывалого скалолаза — только блуждающее по стенкам пятнышко света от фонарика, закреплённого у него на голове, обозначало путь. Меченый давно заслужил право на доверие и потому Жердев не удивлялся выбору напарника и не приставал с «что», да «почему». Как говорится, старый воин — мудрый воин. Тем более если он на здешних катакомбах, фигурально выражаясь, не одну собаку съел, то не стоит транжирить драгоценное время на детские расспросы. Световое пятно внизу развернулось к нему и трижды моргнуло. Николай сплюнул на ладони и растёр их, прежде чем отправиться вниз.

— Ну что, пойдём знакомиться с подземельями Припяти, — сказал он голосом туриста, ожидающего экскурсию по местным достопримечательностям.

Туннель, не широкий и не узкий, судя по множеству кабелей тянувшихся под потолком и хорошему дренажу, обеспечивающему сухой пол, принадлежал в своём мирном прошлом связистам. Эхо шагов, отражаясь от стен, предательски убегало вдаль, словно норовя кого-то предупредить. Чтобы никого заранее не ставить в известность о своём приближении, товарищам пришлось прибегнуть к старому фокусу с носками. Временами, на стенах у развилок высвечивались надписи, сделанные кем-то для ориентации. Большинство из них были понятны и информативны для любого человека знающего город: «Лазурный», «Стадион», «Прометей». А вот от указателя «Серпентарий 150 м» ничем хорошим не веяло, особенно учитывая, что в советской Припяти такого учреждения не имелось. На очередном перекрёстке напарников ждало сказочное разветвление, в том смысле, что три пути на выбор, обозначенные как: «КПП», «Автостанция» и «Авангард». Меченый пояснил Николаю:

— В идеале нам надо выйти к КПП Припять, так как оно, перекрывая кратчайшую дорогу к ЧАЭС, является ближайшей к атомной станции точкой. Однако на практике лучше не рисковать и выбраться из города за сотню метров от поста, поскольку по факту это классический армейский блокпост и сектантов там завсегда не меньше отделения. Разом их никак не перебьёшь, а соответственно, в случае поднятия ими тревоги, мы окажемся между молотом и наковальней: одна толпа жаждущих нашей крови прискачет с ЧАЭС, а другая с ближайшей базы, которая рядышком в спортивном комплексе Авангард. Тогда всё, туши свет. В общем-то, получается, что при всём богатстве выбора особой альтернативы нет — пойдём к автостанции. Сразу предупреждаю: сама по себе она тоже не сахар — на самой свежей карте, которую я вчера на КПК скачал, там значок высокой активности монстров и максимальный уровень опасности.

— Прорвёмся, Сергеич! Я уж стал думать, что всю Припять без стычек пройдём. Сколько баек рассказывают про её подземелья, а оказывается, это брандахлысты языки обтрёпывают.

— Не каркай раньше времени. Да и не факт, Коль, что ты пустые сказки слышал. Прелесть этого туннеля как раз в том, что с поверхности мы убрались, но и в подземную часть города не залезли. Поэтому все эти ужасы, про которые ты слышал, нас и не касаются.

От развилки шли не более минуты, как вдруг сталкер потушил фонарь и замер. Напрягшего слух Николая взяла оторопь — если он не спит и не бредит, то где-то там, в темноте прямо по курсу, плакал ребёнок! Однако опыт, полученный за время совместного с Меченым похода, требовал не делать скоропалительных выводов. Позвав товарища тихим обращением «чи-ча», обычно практикующимся в «зелёнке»[11], чтобы привлечь внимание своих и при этом растворить звук среди характерных фоновых шумов леса, капитан едва слышно спросил одним словом: «Шезанах»?

— Это бюрер, — получил он такой же едва различимый ответ. — Когда они в одиночку, то бывает издают звуки, один в один схожие с плачем младенцев. К сожалению, менее опасным это его не делает, а он где-то очень близко за поворотом.

В подтверждение этих слов, нытьё стихло, и громыхнули какие-то деревяшки. Что-то стукнулось об стену метрах в десяти впереди.

— Ложись! — крикнул Меченый и на всякий случай толкнул Николая.

Через мгновение над ними просвистел некий снаряд и с треском врезался в изгиб стены.

Включили свет, поскольку прятаться уже не имело смысла, а людям зрение в отличие от карликов очень даже в бою помогает. Оказалось, что бюрер пульнул в них крупный ящик с углами обитыми жестью — хвала небесам, что громыхнула крышка, когда он его поднимал, иначе, при попадании в голову такой тарой, глубокий нокаут стал бы не худшим исходом. Карлик отнюдь не успокоился, на что указывали шелестящие звуки перемежающиеся соударениями кирпичей.

— Бежим! Он стенку разбирает! — догадался сталкер.

Отступали в обратном порядке, и Жердеву посчастливилось успеть завернуть за угол, а вот Меченому времени немного не хватило. Когда прилетели друг за дружкой с десяток кирпичей, то два из них он схлопотал в спину и, уже падая — ещё один контрольный в затылок. Николай втянул за угол оглушённого напарника прежде, чем бюрер атаковал снова.

— Да, брат, если бы не твой модный бронекостюмчик — ты бы уже отвоевался.

— Где он? — поморщившись, спросил сталкер, и чуть было не попытался почесать голову, но на полпути вспомнил, что на нём шлем.

— К нам идёт, зараза, — ответил капитан. — Слышу, как босыми ногами шлёпает, хоббит недоделанный!

— Осторожнее! Он может не только швыряться, но и вырвать оружие из рук!

Николай отбросил свою винтовку и взял оружие сталкера с прикреплённым к нему ногинским фонариком. Выкрутив мощность на все 500 люменов, он высунулся за угол и открыл огонь. Бюрер, который минуту назад хныкал как ребёнок в яслях, издал рёв молодого бычка. Однако досаждали ему, похоже, вовсе не пули: карлик стоял со вскинутыми руками и таким образом создавал какой-то щит — Николай ясно видел желтоватые всполохи, разбегающиеся кругами по его невидимой поверхности от точек попадания. А вот яркий свет для обитателя катакомб был хуже касторки — именно из-за него бюрер стоял вполоборота к капитану, крепко зажмурившись и отвернув, насколько возможно, голову вправо. Внезапно Жердева осенило, что, скорее всего, невидимый щит тоже развёрнут не строго на него, а в соответствии с положением тела и рук карлика — вполоборота. Конечно, это всё равно не позволяло попасть в цель прямым выстрелом, но это и не всегда нужно. Николай перенёс огонь на левую от бюрера стену туннеля с таким расчётом, чтобы угол отражения пуль грозил рикошетным попаданием мастеру телекинеза. Он дал длинную, в половину обоймы очередь и удача ему улыбнулась: карлик дёрнулся, и его левая рука безвольно упала, а правой он схватился за простреленное плечо. Капитан повёл стволом, поймав на мушку временно беззащитного мутанта, однако сухой щелчок напомнил, что магазин у АС ВАЛ всего на двадцать патронов — на треть меньше привычного. Бросив автомат, Жердев выхватил АПС, чтобы добить тварь, но бюрер уже преодолел болевой шок и движением одной правой лишил спецназовца оружия, едва не сломав ему при этом указательный палец. Ничем хорошим для безоружного человека противостояние одному из самых опасных существ Зоны завершиться не могло, но в тот момент, когда пистолет вырвало из руки Николая, раздался одиночный выстрел, опрокинувший злобного карлика на спину. Матерясь себе под нос, поднялся на ноги Меченый и, прежде чем убрать в кобуру свою Беретту, демонстративно дунул на срез её ствола.

— Всё, хорош развлекаться, пойдём смотреть другие пути. Я надеялся, что по этому ходу пройдём до автостанции, не сталкиваясь лбами с бюрерами, но раз они уже тут… Я убил достаточно этих карликов за свою жизнь, только в те наши встречи у меня всегда имелись укрытия и место для манёвра. Здесь ничего этого нет и в помине. Поэтому с большой долей вероятности очередная встреча с ними в этой кишке завершится для нас фатально.

Вернувшись к развилке, после недолгих колебаний выбрали путь к стадиону Авангард. Меченый попросил Жердева на этот раз не судить его строго, поскольку из двух оставшихся вариантов — хрен навряд ли слаще горькой редьки.

— Сергеич, семи смертям не бывать, а одной не миновать. Если что, то я без претензий к тебе, мы с тобой уже не в пустую сходили. На худой конец — кто-нибудь другой завершит за нас начатое.

— Кто, например?

— Да хотя бы тот же Иванцов. Чувствуется, что он парень подкованный и с опытом. Сколько он уже лет в Зоне воюет?

— Утешил, — улыбнулся Меченый. — А то мне временами казалось, что дело наше безнадёжное и даже продолжить борьбу будет некому.

— Дружище, конечно же, нет! Сидорович, Бармен и Петренко — те ещё кадровики, да и с каких пор Киевская Русь на бойцов оскудела? Возьми хоть моего «замка» по блокпосту — мужик хоть куда и на поступок с большой буквы способен.

— Тогда не будем оттягивать, пошли испытывать судьбу.

На очередном ответвлении кто-то намалевал белой краской «МСЧ-126».

— Он местный парень, — сказал Меченый, поглядев на надпись.

— Кто? Сталкер, который разрисовал здесь стены?

— Да. Любой другой написал бы просто что-то вроде «МСЧ», «поликлиника» или «больница». А вот проставить старый номер мог только тот, для кого это имеет значение. В данном случае — коренной житель.

— Окей, будем иметь в виду. Если он не враг нам, то при встрече попробуем договориться с этим чоловiком. Ну что, выдвигаемся к санчасти?

— А куда деваться? Она хоть и по улице Огнева располагается, что несколько слева от пути к нашей основной цели, но свернуть ближе к проспекту Ленина у нас не получится. Кстати, к твоему сведению в подвале поликлиники есть вход в настоящую подземную Припять, а то помню, ты сожалел, что детским суррогатом обходимся. Хотя как по мне — так пусть сия чаша острых ощущений нас минует.

— Сергеич, если персонально тебя туда ничего не тянет, то нервы пощекотать лучше сходим на аттракционы в парке Горького в Москве. У меня там друг живёт — нескучное времяпрепровождение гарантирую, — заверил его Николай.

Местами, где в пыли, а где в наносах образованных то ли водой, то ли здешними сквозняками, попадались следы. Сталкер определил их как отпечатки стандартных монолитовских ботинок, обладавших неплохим уровнем защиты от всех напастей Зоны.

— Их минимум четверо, может и больше, — сказал Меченый. — Но есть и ещё один очень любопытный след, оставленный чуть раньше сектантов — обычные кирзовые сапоги, какие проще на Кордоне встретить, чем в центре Зоны. Только сорок седьмого размера. Наверняка это наш абориген-подрывник протопал.

— Крутой мужик, но очень не хочется в ловушку этого самородка угодить.

— Не дрейфь, у нас фанатики вместо отмычек.

Прошли ещё какое-то время, молча и внимательно глядя не только под ноги, но и по сторонам и на потолок, пока луч фонаря не выхватил впереди из темноты клубящийся мрак — кристально чёрный и переливающийся, как если бы горели покрышки. Сначала товарищам именно так и показалось, что это откуда-то валит чёрный дым, но через секунду благодаря свету стало понятно, что облако не расползается, а бурлит в строго ограниченном пространстве, обрываясь и не доходя до потолка и стен примерно по метру.

— Сергеич, что это?

— Впервые вижу и на своей шкуре изучать не хочу, — шёпотом ответил Меченый. — В лучшем случае это неизвестная аномалия.

— А в худшем?

— Ты же слышал от учёных, что не всё новое исключительно местными натуралистами выведено. Запросто могла иная форма жизни здесь корни пустить.

Словно среагировав на слова людей, чёрная поверхность немного, сантиметров на тридцать, плавно сдвинулась в их сторону и изменила форму, неторопливо сузившись внизу вдвое, а вверху расширившись до соприкосновения со стенами. В самой структуре преграды тоже обозначилось изменение — восходящее движение клубов стало сочетаться с круговым вращением. Напарники медленно пятились, ощетинившись стволами, до тех пор, пока это нечто напоминающее воронку смерча, не начало приближать к ним свои плечи. Направив луч в основание чёрного облака, чтобы понять, движется ли эта сущность целиком, Меченый обнаружил его на прежнем месте, но ещё более истончившимся. Благодаря этому обстоятельству свет выхватил ворох человеческих костей, ранее скрываемых дымом.

— Бежим! — крикнул сталкер и схватил Жердева за рукав, увлекая его за собой, прочь от жуткого логова. Они ощутили спинами тягу воздуха, которая нереально холодными щупальцами потянула их назад, но видимо не успела набрать силу и выпустила добычу. Товарищи пробежали не менее пятидесяти метров и два поворота, прежде чем позволили себе остановиться перевести дух. По очереди жадно приложились к фляге, извлечённой капитаном из рюкзака.

— Да чтоб их! — произнёс в сердцах Николай, когда к нему вернулся дар речи.

Эта фраза осталась единственной цензурной в длинном монологе, обращённом ко всем причастным к экспериментам в чернобыльской зоне отчуждения. Меченый его не прерывал, периодически кивая в знак согласия с предложенными товарищем экзекуциями.

Его тоже давненько так не прихватывал страх, ведь к другим опасностям он уже вроде привык, и знал, как поступать в том, или ином случае, а тут вдруг снова пришлось побывать в шкуре беспомощного новичка, столкнувшегося с неизведанным, но плотоядным.

— Придётся возвращаться и идти к старому КБО, — спокойно произнёс он, когда пыл друга иссяк. — Будем надеяться, что там никакая нечисть, включая монолитовцев, ещё не свила себе гнездо.

— Сергеич, ты меня восхищаешь своей непробиваемой флегматичностью перед лицом любой численно превосходящей задницы.

— У человека, не имеющего выбора, нет причин для беспокойства, — пожал плечами сталкер. — Не помню чьё изречение, но сказано метко. Голову и в горячей ситуации лучше сохранять холодной.

— А когда мы у Болотного Доктора совет в Филях устроили, часом не про это КБО в связи с Лебедевым речь шла?

— Это ты недопонял: тем вечером разговаривали про лабораторию в подвале под новым Домом быта «Юбилейный», который на пересечении Спортивной и Лазарева. Старый же КБО стоит неподалёку на улице Курчатова и даже удивительно, но зловещей репутацией он до сих пор не обзавёлся. Однако там нам придётся всплыть по рубку и выбираться из города по поверхности — других коротких путей не осталось.

— После только что пережитого, я готов хоть по-пластунски, лишь бы все встреченные монстры были известного разлива.

Такое впечатление, что Судьба услышала капитана и решила на этот раз смилостивиться над товарищами, позволив им беспрепятственно осуществить задуманное. Однако на открытом пространстве дела шли намного медленнее, поскольку подолгу приходилось изучать окрестности, прежде чем переместиться от одного укрытия к другому. В один из таких моментов Жердев, окидывая здание Универмага первоначально невооружённым взглядом, чтобы выявить места, требующие особого внимания, узрел внутри нечто неординарное. Благодаря большим окнам, сквозь которые проникает достаточно света, на фоне светлой колонны выделялась сутулая и одновременно широкоплечая фигура, которая, кажется, тоже наблюдала за ними.

— Эй, Сергеич, взгляни сюда, — позвал он сталкера, обозревавшего другой сектор. — Что это за чудо в чёрном плаще с капюшоном? На наряженный манекен не похоже. Он не отрываясь смотрит в нашу сторону, хотя мы не должны быть видны из-за кустов. Как такое возможно?

Меченый поднял руку и медленно приветственно помахал. Неподвижная до этого клякса ответила тем же и неторопливо зашагала к ним через зелёный лабиринт, то и дело скрываясь из виду.

— Это один из «тёмных», — поставил диагноз сталкер. — Ему чтобы видеть нас растительность не помеха.

— И что теперь? Они же, как я помню, уже и не люди, а монстры.

— Ага. Ещё говорят, что у них окровавленные дырки вместо глаз, а для борьбы с обычными людьми они создали свою группировку под названием «Грех».

— Судя по неприкрытому сарказму — ты этому не веришь?

— Ну, не совсем. Я вполне могу поверить, что кто-то из сталкеров нашёл труп «тёмного» без глаз. Уж если кого из этих несчастных поймают, то пытают без жалости, чтобы узнать тайны Зоны, в которые эти мутанты иной раз действительно посвящены. Поэтому ничего удивительного, что пленному выжгли глаза калёным железом. «Тёмным» также наверняка приходилось, спасаясь от устроенной на них облавы или травли, убивать кого-то из числа преследователей. В результате, как обычно и бывает, с лёгкой руки сталкеров всякие кривые враки про «грешников» пошли в народ, обрастая от пьянки к пьянке новыми подробностями.

— Я всё понял, Меченый. Рассказывай теперь, как всё на самом деле. Видно же, что ты немало о них знаешь.

— В Зоне не одна и не две сотни самосёлов, которые не уехали отсюда при эвакуации или вернулись позже на родную землю. Кто живёт ближе к административной границе, от обычных людей не отличаются. Те же, чьи дома находятся в радиусе примерно пятнадцати километров от центра, в результате и стали Тёмными. Молодые из их числа не всегда, но часто, действительно отличаются внешне от нас с тобой. Кроме того, у многих имеются проблемы со здоровьем, от чего и пошли разговоры про кожу в нарывах и кровоточащие язвы. Всё-таки они выросли среди радиации, и никуда не денешься от этого. Однако должен заметить — без глаз я ещё ни одного не встречал. У большинства из самосёлов сердца Зоны, но отнюдь не у всех вопреки молве, действительно есть неординарные способности. Однако, что конкретно стало причиной появления оных, радиация или излучение, они и сами не знают. Тёмные действительно привязаны к сердцу Зоны, но не чем-то мистическим. Мотив самый обычный человеческий, правда, в данном случае гипертрофированный — это их родина и они не смогли её бросить. Им тут лучше. Обычная психология.

— А что за способности у них?

— Тёмные чувствуют все аномалии и потому никогда в них не попадают. Это правда. Ещё они чувствуют биополе живых существ — хоть людей, хоть тушканов. Те, кто родился в Зоне, часто могут читать мысли, но только на относительно небольшом расстоянии. Нет, и никогда не существовало у них своей группировки. Про Грех выдумали сталкеры, а поскольку с Тёмными из посторонних общаются единицы, то и опровергнуть этот миф нет никакой возможности. Да и вообще вытравить полумистические суеверия и предрассудки почти невозможно, уж очень охотно люди во всю эту чушь верят. Журналисты же на Большой Земле ради красочного материала ещё и приврут с три короба. Самосёлы живут поодиночке или небольшими хуторками, а потому даже между собой общаются редко, и нет промеж них главного, который руководит остальными. По каким ещё байкам я не прошёлся, что ты про них слышал?

— Что пули их практически не берут.

— Это чушь, они также смертны, как и мы. Но поскольку они местные и знают тут всё как свои пять пальцев, то найти нужный им артефакт не составляет проблем. У промышляющих охотой и собирательством, в плащи почти всегда вшиты «мамины бусы». Бывает, что и не по одному артефакту, а как понимаешь — на точность попадания вражеских пуль это влияет прилично. Без таких мер предосторожности им не выжить, сталкеры ведь как видят «тёмных» — сразу огонь на поражение открывают. Разумеется, после такого «здрасьте», отношение местных к пришлым людям не улучшается. Кстати, самые сильные из них могут так сделать, что когда ты на них оружие направишь, то у тебя перед глазами всё поплывёт.

— Гипноз?

— Нет, что-то другое, попроще. Просто поддавливают на мозг и человек плывёт. Причём любой. Гипнозом и усыпить можно, и заставить сделать что-то, но далеко не на всякого он действует. Так что тут иное, да только кто скажет что? Тёмные для учёных — Терра инкогнито.

— А этот, который к нам идёт — он нас почему не опасается, если у них так с обычными людьми напряжённо?

— Сначала он заинтересовался и не стал прятаться, так как понял, что мы не сектанты. Понятно, что никто не будет поднимать шум, имея под боком базу Монолита. Затем он узнал меня и идёт поговорить. Нормальными отношениями надо дорожить, где бы ты ни был, а в Зоне особенно. Тебе тоже не повредит с ним познакомиться, хотя бы для расширения кругозора. Тем более это Леший — один из самых сильных «тёмных». Он как-то мне сказал, что все «тёмные», даже те которых я не встречал, знают, что я им не враг. Глядишь, и у тебя будет такая же репутация. В принципе, он сейчас, не приближаясь более, мог бы телепатически сказать всё, что захочет, и так же прочесть мои мысленные ответы. Расстояние уже позволяет. Но как-то это не по-человечьи что ли, опять же за руку по-мужски не поздороваешься, в глаза друг другу не посмотришь. Они ведь несмотря ни на что считают себя людьми, пусть и отличными от прочих.

Подойдя, «тёмный» обменялся крепким рукопожатием со сталкером и протянул ладонь Жердеву. Хотя глаза этого жителя Зоны отсвечивали нечеловеческим жёлтым огнём, капитан не только не стал возражать против общения, но и решил поэкспериментировать.

«Меня зовут Николай, рад знакомству», — подумал он, крепко пожимая протянутую кисть.

«Я — Леший. Взаимно» — прозвучал голос у него в голове.

— Забавные ощущения, — тряхнув головой, прокомментировал капитан.

Тёмный на эти слова просто улыбнулся. Меченый посмотрел на его обувь и по нормальному, то есть вслух, спросил:

— Слушай, Леший, а ты к узлу связи недавно не забредал? Мы там похожие следы кирзачей под землёй видели.

— Надысь пришлось. Один редкий артефакт понадобился, а пока искал — чуть патрулю сектантов не попался. На поверхности они меня окружили бы, вот и подался в диггеры.

— Мы нашли этих фанатиков, точнее то, что от них осталось после встречи с чёрным облаком.

— Да-да, — закивал Леший. — Я проходил мимо него, страшная штука. Что-то очень чуждое.

— Как же она тебя не сожрала? Не успела проснуться или ты не вкусный?

— Ты всё такой же неунывающий шутник, Стрелок. Эта клубящаяся туча потянулась к моему сознанию, я почувствовал. Развернуться не могу — сзади меня монолитовцы настигали, верная смерть. Что оставалось делать? Инстинктивно закрыл для неё свой разум и пошёл вдоль стеночки. Прокатило. Я могу только предположить, что эта мерзость чувствует чужие мысли и по ним нас находит, а меня она, получается, из вида потеряла. Я потом слышал, как сектанты жутко кричали. Видимо решили, что раз я прошёл, то и с ними ничего не случится.

— М-да, мы тоже чуть не вляпались, вовремя дёру дали.

Затем товарищи расспросили Лешего о наличии каких-либо изменений связанных с ЧАЭС или дорогой к ней из Припяти, которые «тёмный» мог подметить во время нынешнего похода. Тот поделился ровно одним наблюдением: ещё никогда он не встречал такой высокой концентрации монолитовцев в сердце Зоны. Похоже, ради усиления охраны основных объектов, руководство Монолита стянуло в центр почти все силы, практически оголив окраины. Даже Юпитер бросили, который уж точно не третьесортный по значимости. На блокпосту при въезде в Припять сектанты плотно сидят на пятой точке, не высовываясь, как раньше, но пушки у них дальнобойные с хорошей оптикой — так что под выстрел лучше не подставляться. Напоследок Леший, извинившись за то, что его боевые навыки бесполезны для их благого дела, поскольку он в лучшем случае охотник, но никак не воин, пожелал товарищам удачи. Николай сначала едва не удивился такой информированности, но быстро вспомнил, что их собеседник читает мысли как по написанному. Путь «тёмного» лежал через весь город на север, так что с ним тоже попрощались присловьем, придающим согласно народному поверью везения страннику. Ничего не попишешь — из-за постоянного риска почти все сталкеры суеверны, верят в приметы и прочую чепуху.

— Забавно жизнь устроена, — после расставания констатировал Николай. — Если встречаешь сильного духом, спокойного и рассудительного мужика, хорошо относящегося к людям, то можно не сомневаться, что «дерьма» он «съел» немало.

— Это нормально, — пожал плечами сталкер. — Мужчину создают преодолённые препятствия.

После этого, хотя до конца светового дня оставалось ещё часа четыре, напарникам удалось продвинуться только до Универмага. Едва они вошли под его крышу, как со стороны Авангарда послышались перекликающиеся хриплые голоса и лай собак. Надежда, что вся эта шумиха их не коснётся, быстро таяла — здание явно охватывали полукольцом. Отступать поздно, и товарищи ретировались в темень подвала. Вскоре в магазин с разных сторон зашли не менее десятка сектантов, в то время как другие фанатики в сопровождении нескольких четвероногих помощников (обычных или мутантов — по звукам не определишь), пытались снаружи найти потерявшийся след. Искали, очевидно, Лешего, но от этого не стало бы легче, найди монолитовцы других незваных гостей вместо него. По счастью, командир отряда оказался не зелёным новичком. Спустя непродолжительное время, он, обматерив своих кинологов, отдал приказ направить собак сотней метров севернее, поскольку, по его мнению, здесь след явно присыпан чем-то сбивающим у псов нюх. Сектанты покинули здание, так и не добравшись до подвала, что являлось чистым везением.

В оставшееся до темноты время, с разных сторон периодически доносились переговоры патрулей и короткие очереди, которыми, видимо, проверяли подозрительные места. Менять дислокацию в таких условиях крайне рискованно, тем более в этом районе кружащиеся в танце листья, то и дело выдавали притаившиеся карусели. Днём такая дремлющая смерть опасна только для невнимательного, но поди попробуй, обнаружить эту злодейку ночью. Поскольку следующий день совершенно точно обещал быть ещё напряжённее, то по совокупности факторов и общему согласию решили перед ЧАЭС поднабраться сил и остаться в Универмаге на ночлег. Остатков сухого пайка хватало ещё и на завтрак, что вполне устраивало товарищей — едва ли после выступления им будет до еды. Разумеется, спали по очереди. Около четырёх утра, когда стало светать, шла смена Жердева. Он растолкал Меченого и разогрел на таблетке сухого спирта консервы. За завтраком решили переходить улицу ближе к её началу, где растительность стремилась ввысь прямо посреди проезжей части. Подкрепившись, сталкер прячась в затенённой глубине главного зала, принялся повторно изучать через тепловизор окрестности и пустые глазницы выбитых окон многоэтажки напротив. Не обнаружив ровным счётом ничего, он вернул ценный прибор хозяину. Этот дом под номером один по улице Дружбы Народов, примечателен установленным на крыше лозунгом, от которого сейчас осталось «СЛА…А ТР…ДУ». Правда, историческое наследие было развёрнуто в другую от товарищей сторону и сейчас они не видели гигантских букв. Жердев подмигнул напарнику и, перехватив поудобней автомат, побежал к подъезду. Меченый изготовился прикрыть его огнём, но ничто не помешало капитану достичь цели. Пригнувшись, сталкер в свою очередь последовал за ним. Николай дождался, как полагается товарища, после чего они вдвоём обогнули бетонный прямоугольник здания. Отсюда уже во всей красе взору предстала мрачная махина ЧАЭС, нависавшая над горизонтом. Высокие отвесные стены придавали ей сходство со средневековой крепостью.

Удостоверившись, что напарник занял подходящую огневую позицию, капитан устремился к следующему рубежу — магазину «Дом книги». Снова всё хорошо. Когда сталкер догнал его и изготовился «крыть» спину, капитан опять первым отправился обходить строение с торца. Николай буквально на секунду скрылся из виду за углом, как вдруг воздух разорвал хлыст близкого одиночного выстрела.

Жердев мало что почувствовал и уж точно ничего не понял. Вроде бы как ему обожгло голову справа, после чего асфальт тут же стремительно поднялся и ударил по лицу. Перед тем, как сознание капитана угасло окончательно, оно странным образом исказило ощущение от встречи скулы с шершавой поверхностью: вроде и не падение здоровенного мужика с высоты своего роста, а скорее тычок чем-то очень мягким, совершенно не больно и даже приятно, как будто с размаху бросился на кровать с толстой периной. А потом наступила чернильная темнота — пустота без всяких мыслей.

Кто воевал в условиях города, тот знает, что отнюдь не всегда по звуку можно понять откуда стреляли. Так случилось и на этот раз. Эхо выстрела ещё гуляло, отражаясь от стен окрестных домов, а Меченый уже стремительно сместился к углу книжного магазина, чтобы увидеть Жердева. Сердце сталкера молотило в груди, разгоняемое впрыском адреналина в кровь. Едва бросив взгляд на капитана, сталкер нырнул под козырёк. Это потом пришли мысли, что, судя по входному отверстию, стреляли сверху и сзади, примерно под углом в 45 градусов к направлению движения, что в сумме указывает на ближнюю девятиэтажку. А в тот, первый момент, он просчитал это как-то по-другому, без долгих рассуждений — на одном лишь зверином опыте выживания. Через полсекунды пришло осознание произошедшего, от чего в животе неприятно похолодело, а в солнечном сплетении поселился тяжёлый и тугой комок. Непроизвольная реакция, как у всякого простого смертного, не способного что-либо противопоставить навалившейся беде. И есть от чего — ведь Николай лежал на животе совершенно неподвижно, а на сфере его шлема зияла крупная дырка. На секунду Меченый прислонился спиной к стенке и с силой зажмурился, чтобы снизить чрезмерное шоковое воздействие на психику. Затем растёр лицо, возвращая способность холодно и рассудочно оценивать ситуацию. Ну что ж, боевого товарища не вернуть, а поставленные задачи никуда не делись. Действовать в одиночку не привыкать, попрохлождались и хватит. Выглянув снова на долю секунды, Меченый попытался прежде, чем отдернуть голову, мысленно сфотографировать крышу с лозунгом и верхние этажи здания, откуда мог стрелять снайпер. Впрочем, оказалось, что противник в прятки уже играть не собирается и, облокотившись для удобства на букву «А», только и ждёт, когда сталкер покажется. Звук выстрела и визг пули, встретившейся с бордюрным камнем, казалось, слились.

— Это ты зря, — вслух осудил врага Меченый. — Надо первого пропускать подальше, простреливать ногу и затихарившись ждать, когда ему попытаются прийти на помощь. А так ты теперь сам мишень, а не охотник.

Всякий причастный к теме в курсе, что снайпера народ упорный, если не сказать упёртый. А уж чего они совсем не любят, так это промахиваться. Именно на этой особенности сталкер и решил сыграть. Он также как и перед этим, буквально на мгновение высунулся чуть подальше от угла, а затем мелькнул у края кровли по центру магазина, как будто хотел ретироваться к подножию здания, в котором засел стрелок. Снайпер дважды стрелял, но без толку. В конечном счете, он может уже вызвал подмогу, и теперь вся его задача просто удержать жертву на месте, кто знает. Ещё раз обозначившись лёгким появлением, ровно настолько, чтобы стрелять из СВД можно было только от избытка самонадеянности, Меченый перешёл к основной части своего плана. Удерживая свой ВАЛ одной правой рукой так, чтобы палец находился на спусковом крючке, он сдвинулся в сторону тела Николая, оставаясь невидимым для снайпера. Тот не проявлял себя, но вне всяких сомнений, прильнул к прицелу: ведь вся картина кричала о том, что боец, если и не деморализованный, то по крайней мере, частично выбитый из колеи таким обстрелом, будет настойчиво пытаться прорваться в мёртвую зону, а значит, способен допустить роковую ошибку. Подняв левой рукой большой кусок тёмного пластика, видимо когда-то являвшегося частью отделки магазина, сталкер швырнул его с таким расчётом, чтобы тот оказался в поле зрения монолитовца примерно на месте последнего его засвета, откуда ближе всего бежать к девятиэтажке. Конечно, он не рассчитывал, что противник окажется настолько дёрганным, что нажмёт на курок, клюнув на такую простенькую разводку. Но сейчас этого и не требовалось — достаточно, чтобы снайпер перевёл прицел в другую точку. В следующую секунду Меченый шагнул из-под козырька, одновременно хватаясь освободившейся рукой за цевьё и наводя оружие на цель. Выстрел сталкера не намного опередил ответ снайпера. Только он стал точным, а вот пуля монолитовца ушла, как говорят «в молоко», поскольку на спусковой крючок тот нажал уже заваливаясь. Винтовка выпала из рук сектанта и, ударившись о край крыши, полетела вниз. Сам снайпер, вероятно зацепившись за арматуру, которая соединяла букву лозунга с её опорой, замер в неестественной полуподвешенной позе с задранной вверх правой рукой. Сразу после окончания схватки подступила печаль — ведь всё могло сложиться по-другому. Даже заметил их фанатик наверняка случайно: расстояние между зданиями небольшое и чтобы засечь кого-то внизу, надо выглянуть за край крыши. Нет бы, поганец, лежал себе спокойно и пялился вдаль в оптику. Вчера тут спокойно прошёл Леший, а значит, снайпер залез на точку позже, под шумок облавы, когда никто и носа высунуть не мог. Из универмага его тоже невозможно было засечь, поскольку он позицию с видом на другую сторону занял. На войне, как на войне — все ходы не просчитаешь, от всего не убережёшься.

Однако нельзя терять время, ведь неизвестно, сколько его в наличии до возможного появления подкрепления сектантов. Несмотря ни на что, оставлять товарища на обед местным четвероногим и воронью, Меченый не собирался. Приходилось рисковать, заведомо имея поблизости других врагов. Сталкер подбежал к Николаю и, ухватив того за руки, с огромным трудом взвалил гиганта себе на спину. Правда, ноги капитана всё равно волочились по асфальту, но зато в крайнем случае, тело мёртвого товарища прикроет от выстрела в спину. Крякнув от натуги, Меченый поспешил ко входу в книжный магазин. План, как на скорую руку защитить напарника от падальщиков, возник практически сразу: накрыть массивным шкафом, стоящим в самой глубине зала — вот тебе и гробница. Дотащив тело, сталкер упал ниц от усталости по перетаскиванию столь тяжёлой во всех смыслах ноши. Упёршись руками в колени, он переводил дыхание, когда до его слуха долетел неясный звук. Происхождение его ставило в тупик — человеку тяжело воспринимать вещи, которые иначе как нереальными и не назовёшь. А почудилось Меченому, что звук доносился из шлема покойного. Пытаясь найти ответ на то, что казалось за гранью, сталкер потянулся к телу капитана, лежавшему на животе с повернутой в противоположную от него сторону головой. Наверное, ожидания Меченого в тот момент, если бы его кто спросил, описывались словами от «не знаю» до «всё, что угодно и самое худшее». Наклонившись вперёд, он потянул забрало шлема на себя, открыв его до половины. От дальнейшего его остановило два существенных факта: первое, что в открывшуюся щель сразу начала вытекать, обагрив его руку, накопившаяся внутри кровь, а второе — собственно залитое кровью лицо Николая. Живой человек со всем этим никак не вязался, а увидеть месиво из костей, мозгов и крови вместо верхней половины головы не было желания. Но тут звук повторился и Стрелок понял, что это неясное бормотание, которое определённо исходит именно от капитана. Тем более благодаря приоткрытому шлему он теперь увидел, как едва заметно шевельнулись у напарника губы. Ухватив товарища за плечи, Праведников перевернул его на спину и, приподняв ему голову, до конца открыл забрало, чтобы разобрать хоть что-то из слов Жердева. Его окрыляло то, что раз напарник может говорить, то он жив, пусть и вопреки здравому смыслу.

— Врачи не рекомендуют слушать духовой оркестр, лёжа и в окружении сослуживцев, — произнёс капитан тихо и отчётливо, после чего приоткрыл глаза.

— Вот бродяга! На тот свет, можно сказать, сбегал, а всё шутит!

— На том стоим. Однако, дружище, раз я вижу твою физиономию, то очевидно всё по-прежнему плохо?

— Ага, — жизнерадостно согласился сталкер. — Но с другой стороны, если бы ты не пришёл в себя, то очнулся бы в деревянном ящике.

— Кажется, я немного отключился?

— Можно конечно и так сказать.

— Я не вполне уверен, но ты вроде бы обращался со мной как с мешком картошки? Во всяком случае, я, похоже, пришёл в сознание от того, что меня швырнули на бетон.

— Родной, уж прости, но ты за живого не канал ни разу, а вдобавок — ты сколько весишь?

— Сто десять, может сто пятнадцать.

— Вот-вот, а в броне, разгрузке и прочем — под полтора центнера набегает. А я как тяжелоатлет не очень.

— Не обижайся, это я стебусь, чтобы не так тошно было.

— Ладно, дай-ка я проясню всё до конца.

Сказав это, Меченый насколько возможно аккуратно снял шлем с товарища, по-прежнему остававшегося немногим лучше мёртвого. Он хоть и не стонал, но каждое движение заставляло его сильно морщиться. Осмотрев шлем и голову раненого, оставалось только признать, что чудеса случаются. Пуля, войдя под острым углом, видимо не только утратила большую часть своей силы, но и изменила направление, пройдя вдоль стенки шлема от затылка к виску, увязнув в результате в подкладке. Беспомощное состояние Николая объяснялось тем, что при этом она его вскользь задела и он, получив сильный удар, просто отправился в глубокий нокаут. Кровавая борозда на боковой поверхности черепа, со срезанной начисто кожей и отсутствующей третью уха в середине этой траектории, красноречиво свидетельствовали об этом. Везение впечатляло. Пройди пуля на несколько миллиметров ближе к центру — и даже потеряв изрядную часть энергии, она могла бы снести часть черепной коробки. Второе рождение Николая товарищи решили обсудить и обмыть позже, если они, конечно, вообще выберутся из этой передряги. Достав шприц-тюбик промедола, Меченый вколол напарнику обезболивающее, обработал рану и обкорнанное ухо, после чего перевязал многострадальную голову. Тем не менее, это всё первая помощь, а требовалось нечто большее: как ни крути, а капитан смог встать на ноги и сделать несколько шагов только при поддержке сталкера, что однозначно говорило об основательном сотрясении мозга.

— Коль, ты прям намагниченный! Все пули и осколки за двоих притягиваешь!

— Я просто крупный, в меня попасть легче.

— Ну, ничего, прорвёмся! Всё будет хорошо! Ты держи автомат, а я пойду осмотреться. Если монолитовцы зашебуршились, уведу их в сторону. Когда вернусь — цокну языком. Ты главное не отключайся до моего возвращения, мало ли кто ещё заявится.

— Да какой тут сон, когда блевать хочется.

Убедившись первым делом, что к магазину пока никто не спешит, Меченый добежал до девятиэтажки и поднялся на третий этаж, чтобы перемещаясь между квартирами, получить круговой обзор и в тоже время иметь возможность для быстрого отступления. Неожиданно ожила стоявшая на вибрации рация — по закодированному каналу вызывал Иванцов:

— Беркут, я кукушка. Как слышишь? Приём.

— Я беркут, слышу тебя хорошо.

— Как вы там? Слышали стрельбу, а потом один из вас перестал двигаться.

— Я в книжном магазине рядом с КПП Припять, знаешь такой?

— Да, место известное.

— У меня трёхсотый, ему нужна эвакуация. Через сколько сможешь прибыть?

— Если без форс-мажора, то ориентировочное время в пути десять минут. Потерпи, Беркут.

Меченый ничему не удивлялся, а детали и потом можно выяснить, если они будут ещё иметь хоть какое-то значение. Дождавшись, когда покажется группа Иванцова, продвигавшаяся в боевом порядке вдоль стен зданий, и убедившись, что противодействия им нет, он отправился вниз к Жердеву. Капитан выглядел по-прежнему хреновато.

— Как голова?

— Гудит зараза, как колокол. И общее состояние — ни о чём.

— Не раскисай. Сейчас я тебе лекарство вколю, и мигом полегчает… вот так.

— Сергеич, мне чутка отлежаться, и буду как огурчик, к вечеру выдвинемся.

— Нет, Коля, дальше я один. Не боец ты сейчас, а обуза. Уж извини за прямоту, но с твоим нынешним видом, монолитовцев разве что на жалость разводить.

— Да иди ты в п****!

— Хоть обпосылайся, всё равно ведь знаешь, что я прав. И вообще, даже если встанешь на ноги — нечего тебе на ЧАЭС делать. Побываешь там и про семейное счастье можешь забыть: детей после этого лучше не заводить, да и сам вряд ли долго проживёшь — лучевая болезнь или рак достанет, как говорится, чума не лучше холеры.

— Сергеич, я с тобой пойду!

— Ещё чего. Сегодня в бой идут одни старики.

— Ты чего удумал? В камикадзе себя записал?

— Нет. Просто у тебя есть шанс на другую жизнь, а вот за меня переживать бессмысленно. Не забывай, что я уже всё равно по Саркофагу нагулялся больше всяких лимитов.

— Чёрт! Что ты мне ввёл? У меня веки закрываются… и язык… еле… вороча… ется.

— Это я, чтобы ты сдуру не дёргался и не ерепенился, тебе сильное снотворное вколол. Тебя с минуты на минуту долговцы подберут. Опять же, если тебя не стреножить, то ты при первом шухере от них улизнёшь, да за мной попрёшься. Знаю я вас спецназовцев, сам такой.

Ответить у капитана уже не хватило сил, его голова тяжело и безвольно упала, уперевшись подбородком в грудь.

— Спи, Коля, тебе сейчас самое лучшее лекарство — на массу давить[12].

Вскоре появился Иванцов с четырьмя бойцами (троих он оставил дозорными). Бросив взгляд на Жердева, он приказал подчинённым найти пару металлических шестов или нечто подобное, чтобы вкупе с плащ-палаткой соорудить удобные носилки.

— Извини, Меченый. Мы когда вас снабжали своими костюмами перед походом в Тёмную долину, то во время примерки на ваши шмотки передатчики поставили. Хотели втихаря подстраховать, но в районе площади потеряли сигнал, а когда он снова появился — не успели вовремя нагнать.

— Мы под землю уходили, поэтому и пропали у вас с экрана. Но даже если бы вы всё время за нами шли, от этого снайпера нас не избавили бы. По крайней мере, до его выстрела. На Выжигателе не вы нам облегчили отход?

— Да, монолитовцы так вами увлеклись, что по сторонам забыли смотреть. Мы там многих, как последних лохов, в ножи взяли, прежде чем нас обнаружили.

— Гости со стороны Авангарда, — доложил один из часовых.

— Что-то долго они тревожную группу собирали, — пожурил врагов Иванцов.

— Давай я их отвлеку, пока вы Николая унесёте, — предложил сталкер.

— Нет, — отрезал капитан. — Со мной не просто семь бойцов, это два опытных квада[13]. Мой отвлечёт сектантов, а второй эвакуирует раненого. У тебя же самое важное задание, не отвлекайся.

Меченый и Иванцов встретились глазами: два прямых и честных взгляда людей, прекрасно понимающих, что на 99,9 % это их последняя встреча в этой жизни. Два матёрых воина словно запоминали друг друга. Возможно, это была своеобразная, молчаливая форма прощания. Сталкер кивнул командиру группы долговцев, развернулся и пошёл не оборачиваясь, ещё какое-то время чувствуя его взгляд спиной.

— Будем уводить их к Речному вокзалу. Огонь по правому флангу сектантов! — скомандовал по рации капитан долговцев.

Судя по слабеющим звукам перестрелки, бой продолжал удаляться, и Меченый решил, что пора отправляться в путь. Проскользнув между домами и скелетом магазина Светлячок с примыкавшим к нему минирынком, он залёг на пару минут в зарослях перед окраинной улицей, ловя глазами, ушами и обострённым шестым чувством сталкера любые признаки опасности. Только что гремевший поблизости бой играл ему на руку — мутантов трескотня автоматов и большое число обладателей амулетов, скорее всего, распугали, а внимание сектантов сейчас, наоборот, поглощено продолжавшейся схваткой. Убедившись, что ему не помешают, Меченый пересёк дорогу и, памятуя о карликах с их недюжинными способностями, обогнул автовокзал по дуге на приличном расстоянии. План пройти через станцию Семиходы мимо ЧАЭС, взвесив все ЗА и ПРОТИВ, сталкер отбросил. Найдёт ли он способ перебраться на Остров, и позволят ли ему это сделать — бабушка ещё надвое сказала. Прятаться там, считай, негде, всё простреливается, плюс эти излучатели, от которых ничего хорошего ждать не приходится. А вот разобраться с недоделанной в прошлый раз работой на, под и вокруг первых четырёх энергоблоков представлялось попроще: как ни крути, а то, что сталкер устроил на ЧАЭС в свой предыдущий визит, иначе как геноцидом сектантов и не назовёшь.

Избранный путь по когда-то голому пустырю, превратившемуся теперь в рощу, прошёл без осложнений. Аномалий встречалось не больше, чем на иных проблемных полянках в Тёмной долине или около Свалки, к тому же все — хорошо известные, так что сталкер лавировал между ними фактически на автомате. Один раз на холм выбежала слепая псина, но, едва почувствовав амулет, задала дёру. Вскоре стали попадаться строения промышленного назначения, сросшиеся с лесом воедино, как покрытые кораллами останки корабля на дне моря, причём настолько, что из-за кустов и деревьев, росших вплотную к стенам, невозможно попасть внутрь через двери, даже при наличии ключей от оных. В подлеске рядом с этими зданиями, то здесь, то там, виднелись останки в обрывках обмундирования и покрытое ржавчиной оружие. Ещё через минуту пути показался забор, когда-то надёжно ограждавший периметр. Сейчас в нём зияли многочисленные пробоины, а лишь только на участке доступном обозрению, военные и подавно выдавили пять панелей, используя тяжёлую технику. Её образцы были наглядно представлены тут же: в одном месте застыл танк, подбитый в момент преодоления этой преграды, в другом — сел на брюхо БТР. Осмотрев через оптику крыши ближайших зданий, Меченый никого не обнаружил, хотя, разумеется, это вовсе не означало, что там никого нет. Порталов, откуда мог выскочить противник, также не наблюдалось, а значит, раз пришёл к главной цели, то надо идти. Есть порода людей, которые поставив перед собой цель или взяв обязательство, подгоняют себя хлеще, чем любой командир или иные внешние факторы. То же можно сказать и про Меченого: он знал, что монолитовцы на ЧАЭС его ждут, и проскочить по-тихому не получится, но, тем не менее, вариант развернуться и уйти восвояси, им не рассматривался. Наоборот, сталкер подстёгивал себя мыслями о том, что если отступить сейчас, то подбор новой группы и подготовка рейда повлечёт отсрочку решительных действий минимум на недели, а в контексте добытой информации о развёртывании орбитальных спутников и усилении мер по охране Чернобыльской Зоны, это, скорее всего, лишит возможности повлиять на глобальные планы злодеев. Тратить сутки на изучение обстановки, как на Выжигателе, тоже бессмысленно: не далее, чем на пороге, сколько не хитри, всё равно встретят, а вот день без еды изрядно ослабит его организм. Тут уж как говорится — или пан или пропал. Смертельный риск и близость главной цели, на достижение которой направлялись все усилия группы Стрелка последние пару лет, будоражили в равной степени. Из-за сильного волнения, сталкеру пришлось закрыть глаза и задержать дыхание, дабы успокоиться.

В худшем случае, — убеждал он себя, — как и говорили с Жердевым, ещё будет кому принять эстафету и довести дело до конца.

Меченый проверил артефакты на поясе: Душа, под влиянием которой стремительно регенерируют клетки; Слюда, сводящая на нет почти любое кровотечение; пара Бенгальских Огней для выносливости; Морской Ёж, снижающий влияние радиации. Чтобы ещё больше шагнуть за предел своих природных возможностей, Праведников вколол себе стимулятор, недавно приобретённый у Бармена. Вроде всё, ничего не забыл, теперь вперёд!

Миновав бывшую смотровую площадку, Меченый пролез через дыру в заборе и, перебегая от одного укрытия к другому, стал приближаться к вздымающейся махине Саркофага. На полпути к нему стоял почти такой же высоты кран, в кабине которого лучик солнца, чудом пробившийся сквозь ковёр туч, вдруг зажёг маленькое солнце. Вовремя заметив этот блик на оптическом прицеле, сталкер успел шарахнуться в сторону за мгновение до того, как тяжёлая пуля вздыбила земляной фонтанчик на том месте, где он только что находился. Петляя как заяц, сталкер рванул к основанию крана, заставляя снайпера менять положение. С одной стороны, это мешало сектанту произвести быстрый и точный выстрел, с другой — вынуждало всё дальше высовываться из кабины, что делало его более крупной и простой мишенью. Монолитовец так увлёкся охотой, что забыл про наличие зубов у дичи, а когда ответная пуля ударила его в лоб, то вспоминать и сожалеть об этом стало нечем. Однако этот успех явился только предтечей новых проблем. Со стороны второго энергоблока уже спешила частая цепь бойцов самого одиозного клана Зоны. Пули ещё не свистели рядом с Меченым исключительно потому, что опытный противник решил не сотрясать воздух впустую, а сблизиться до дистанции верного выстрела. Впрочем, сталкер не расценивал это как катастрофу — примерно так он всё и представлял, не рассчитывая на лёгкую прогулку. Меченый ушёл из зоны прямой видимости приближающихся загонщиков и сделал ускорение к тому углу четвёртого энергоблока, где находился вход в подземелье, через который он в предыдущий свой визит на ЧАЭС выбрался на поверхность. Внезапно, заслонив собой нужный проём, из пустоты возник знакомый мерцающий овал телепорта, и через эту новую дверь один за другим вышли три верзилы в экзоскелетах. Человеку, перенёсшемуся в пространстве, всё-таки нужно мгновение, чтобы сориентироваться на новом месте. Этим Меченый и воспользовался, не дав сектантам реализовать своё численное и огневое преимущество — он бил очередями по пять патронов в лицо каждому вновь прибывшему. Пуленепробиваемое стекло хорошего шлема может выдержать попадание одной-двух пуль практически в упор, но не более. Перезаряжаясь, сталкер заглянул за телепорт, но нет: зазора, чтобы проскочить внутрь, не было. Оставалось только удирать на другую сторону к машинному залу, где тоже имелись входы. Но стоило Меченому едва высунуть нос за угол, как ему пришлось срочно ретироваться. Здесь к нему тоже спешила толпа фанатиков, которые на бегу открыли огонь наудачу, ведь расстояние не превышало смешные пятьдесят метров.

— Так, в угол они меня загнали, возможные пути отхода перекрыли. За какой бы непробиваемый бетонный блок я не спрятался — сначала накроют из подствольников, затем подползут и тупо закидают ручными гранатами, — сам себе описал сталкер дальнейший ход событий.

В отчаянии взглянув наверх (лезть туда по лестнице всё равно слишком долго), Меченый заметил появившегося на крыше монолитовца. По привычке вскинув ствол, он отправил короткой очередью сектанта вниз на встречу с землёй и шагнул в портал. Сталкер не стал изнурять себя сомнениями на тему, куда приведёт его эта, в прямом смысле кривая дорожка. Щемящее чувство опасности выло сиреной, предупреждая об очевидной западне, но стремительно стягивающееся кольцо врагов толкало в объятья любого варианта, не делающего скорую смерть столь безальтернативной. Конечно, как любил многозначительно шутить их майор из разведбата — «экспромт хорош, когда он подготовлен», но сейчас времени хватало только на импровизацию. «Надо же, в моей замученной памяти сам по себе всплыл майор Кашников, — подумал сталкер. — Так глядишь, если выживу, то и остальное начну воспоминать. Если. «Если» это хорошее слово, дающее хоть какую-то надежду».

Однако противник, не раз и не два обжёгшись с этим нестандартным сталкером, похоже, в отличие от него самого, сомневался даже в старых верных рецептах. Как иначе объяснить внезапное появление телепорта? И без него у монолитовцев был избыточный перевес в силе, зачем им понадобилось усложнять? Или у этих любителей шахмат всё предусмотрено? В общем, Меченый шагнул, ожидая, что попадёт из огня да в полымя, так как играя с шулерами, бесполезно надеяться на честную игру. Не подвели, гадёныши. Телепорт, через который он только что переместился, моментально стал односторонним. Неподалёку светился такой же, в режиме «только на выход». Наверное, сейчас кто-то чрезвычайно довольный собой, сидя за пультом оператора, вопил что-то вроде «допрыгался!!!» — ведь сталкер оказался не где-нибудь, а на поперечной балке под крышей Саркофага. С другой стороны, стремление разыграть до верного не раз заставляло людей забыть древнюю мудрость «лучшее — враг хорошего». Могли же ведь, потеряв пять-десять монолитовцев, добить прижатого к стене Меченого, но нет, решили сыграть красиво.

Пульс сталкера подскочивший ещё в тот момент, когда он шагнул в неизвестность, теперь просто зашкаливал от адреналина и другой природной химии, вырабатываемой организмом. Нужно убираться отсюда! До точки невозврата, которую ему обеспечит радиационный фон Четвёрки, максимум полторы минуты. Там, где обычный человек впадает в состояние дистресса, у подготовленного все движения наоборот становятся стремительными. Меченый закрепил за металлоконструкцию и сбросил вниз фал, не дожидаясь пока полностью размотается бухта — подцепил лебёдку для ускоренного спуска, защёлкнул карабин и прыгнул с балки. Десять секунд. На месте активной зоны реактора — пустое пространство и переплетенье изогнутых обрывков труб, свисающих со вставшей почти вертикально его верхней крышки. Неподалёку стремится ввысь курган из песка, которым в 86-м году пытались через развороченную крышу засыпать ядерное исчадие ада, но из-за ошибки в расчётах не достигли цели. Вот там справа, помнится, пролом, уводящий в подреакторные помещения. Касание ногами поверхности, отсоединился одним движением и теперь бегом! Двадцать секунд.

— Твой путь завершён, человек! Иди ко мне! — громогласный бас эхом прокатился внутри черепной коробки, и, казалось, едва не взорвал её.

— Да пошёл ты, жестянка! — остервенело крикнул на бегу сталкер.

Резче, Слава, резче! То здесь, то там виднеются обломки, бывшие когда-то, по всей видимости, частью активной зоны реактора. Попадаются также фрагменты тепловыделяющих сборок, ТВЭЛов и непосредственно топливные таблетки собственной персоной. Бег по нагромождению из обломков напоминает слалом, не дай Боже оступиться! Меченый неплохо помнил, где находятся парораспределительный коридор и бассейн-барботер, главное, чтобы ничего кардинально не поменялось со времени последнего визита. Тридцать секунд. Прежний проход закрыт бетонной плитой, будь прокляты эти сектанты и их хозяева! Назад к реактору, его нижняя крышка частично разрушена и там тоже была лазейка. Есть! Сорок секунд.

То там, то тут попадаются лавообразные застывшие потоки коричневого или зловеще чёрного цвета. Они как ничто иное хорошо напоминают о том, какие температуры и силы тут бушевали в своё время. Ныне матовая поверхность одних напоминает керамику, другие же по структуре схожи с пемзой. Болотный Доктор как-то объяснял Меченому, что всё дело в том, что количество продуктов деления примерно вдвое превышает количество разделившихся ядер. Так как размеры всех атомов приблизительно одинаковы, то продукты деления занимают больший объём, чем атомы делящегося материала, что и приводит к радиационному распуханию ядерного топлива, то есть росту его объёма с образованием пор, заполненных газообразными продуктами деления. Один вид этой лавы, продолжающей излучать смерть, может заставить сведущего человека, оказавшегося волею судеб рядом, покрыться холодным потом.

Пятьдесят секунд и три миллиарда микрорентген на счётчике! Бегом, не сбавлять темп! Поток привёл к проплавленной в бетоне дыре — прыжок и приземление в очередном туннеле. Лёгкие заходятся от скачков по этим горкам и хламу, но выхода всё нет. Местами виднеются странные по форме и цвету кристаллы, которые визуально уместны скорее в горной пещере. Однако судя по излучению исходящему от них, если вода и причастна к их рождению, то отец — явно уран. Минута! Мелькают какие-то бассейны, резервуары, мощные громоздкие электродвигатели и насосы, вытяжные турбины, по стенам змеятся трубы, а под потолком разветвленная вентиляционная система, разносящая теперь крупицы смерти. Ведь циркуляцию воздуха никто не отменял, а потому во всех помещениях Саркофага, даже прилично удалённых от эпицентра аварии, много пыли, которая словно блёстки искрится в лучах света, наводя на мысль о её нетривиальной природе. Дозиметр сходит с ума, выдавая на экран запредельные значения, подтверждающие, что частички эти хоть и маленькие, но отнюдь не безобидные. Поворот налево, какой-то технический коридор, снова налево. Минута десять секунд! Время, кажется, застыло, но его всё равно осталось так мало! Дыхание обдирает горло: терпеть, боец, терпеть и не сбавлять скорость! Солдат всегда бежит, сколько может, а потом ещё сколько надо.

— Теперь два раза направо, — сказал внутренний голос.

Или это не он? Как-то странно прозвучало. Тем не менее, сталкер дважды повернул и оказался в незнакомом закутке, единственная достопримечательность которого, винтовая лестница, спиралью уходившая вниз. Господи, куда уж глубже? Там-то ещё что? Преисподняя? Меченый не бежал по ступенькам — он в несколько скачков на морской манер преодолел всю дистанцию, перескакивая через перила не хуже опытного паркурщика. Впрочем, жить захочешь и не так сиганёшь. Минута двадцать секунд! Миновав короткий аппендикс, сталкер оказался в широком коридоре: справа он обрывался завалом, а слева его перекрывала прямоугольная шлюзовая дверь весом не в одну тонну. Небольшая надпись краской от руки «апр. 1979 г. Бригадир Гайкалов». Никаких блоков доступа — видимо, тут всё осталось неизменным с советских времён. Меченый крутанул колесо и дёрнул изо всех сил на себя. Древние гидравлические приводы поразили своей работой — дверь неожиданно лёгко открылась. Оказавшись по другую сторону и закрыв шлюз, сталкер взглянул на дозиметр: «всего ничего» — три рентгена, если сравнивать три миллиона микрорентген с тремя миллиардами. Время — минута и тридцать секунд. В сумме это означает, что он выиграл отсрочку. Впрочем, задерживаться тут тоже нельзя, а значит снова бегом! Примерно через семьдесят метров обнаружилось идентичное ответвление с винтовой лестницей. Размышления о том, стоит ли подниматься в этом месте наверх или следовать дальше по туннелю, прервал звук, напоминающий монотонное жужжание сервоприводов. Источник его находился где-то впереди и, судя по всему, быстро приближался. Значит лестница наш выбор — встречаться в этих катакомбах с неизвестной робототехникой нет никакого желания. Сталкер ещё не потерял полностью из виду проём коридора, поэтому увидел, как там живенько, со скоростью километров 30–40 в час, промчался агрегат похожий на небольшой луноход. Меченый был готов поклясться, что разглядел на корпусе не только объектив камеры и осветительные приборы, но и ствол пулемёта. Луноход достиг шлюза и, похоже, замер там. Ну что же, удача за нас! Пусть пока думают, что вредный сталкер подыхает где-то в кишках Саркофага.

Снова коридоры, переходы, лестницы. Повороты, которым нет числа, но перед каждым от напряжения замирает сердце. Пока никого нет, равно как и понимания своего местоположения. Впереди послышался множественный топот ботинок и Меченый метнулся к ближайшему нагромождению цеховой мебели и каких-то блоков оборудования. Дать бой или попробовать затаиться? В последнюю секунду сталкер, так ничего и не решив, инстинктивно вжался в лежавший на боку металлический шкаф без дверцы. Показались спины проследовавших мимо семерых монолитовцев в экзоскелетах. Только бы не обернулись! Меченый на всякий случай закрыл глаза — вдруг среди удаляющихся сектантов окажется хоть один, чувствующий чужой взгляд? Бронированная смерть, несомненно, направленная за единственным чужаком на ЧАЭС, скрылась за поворотом. Снова поворот, коридор и нечто новенькое! На стене веер старых брызг крови, на бетонном полу бурое пятно, а в трёх метрах далее ещё одна такая же комбинация. Сталкер огляделся: что-то вроде смутного узнавания, хотя возможно это не более, чем однотипность технических помещений. Или я тут уже прошёл когда-то? Или кто-то другой? За обрывом очередного угла стены внезапно нарисовались два сектанта, идущих навстречу со стволами наперевес. Вариантов не богато, поскольку они его тоже заметили. Чуть присев, чтобы повысить устойчивость, Меченый сразу двинулся на сближение быстрым, но коротким шагом, стреляя на ходу. Первый монолитовец рухнул с пробитой головой, даже не успев перехватить автомат для стрельбы. Второму удалось это сделать, поскольку помимо экзоскелета с усиленной бронёй, обладал удивительной бронемаской. Тяжёлые пули ВАЛа не пробили броню сектанта, но мотали его из стороны в сторону, как грушу под ударами боксёра, из-за чего тот не смог открыть ответный огонь. Ствол штурмовой винтовки монолитовца уже ушёл вверх и за спину, а удерживал её он одной правой рукой, поскольку левой пытался помочь себе сохранить равновесие, загребая воздух. Быстро поняв, что пули не пробивают защиту корпуса и конечностей, Меченый обстрелял маску противника. Она представляла собой гротескное чёрно-серое лицо заострённой формы по линии носа, видимо обеспечивавшей отличную рикошетность. Маска совершенно не отбрасывала бликов, из-за чего зрительно норовила слиться в одно сплошное пятно, затрудняя прицельную стрельбу. Очередная пуля, попав в ту точку, где должна быть глазница, не причинила вреда броненосцу, а только откинула его голову назад. Сталкер, практически отчаявшись пробить этого монстра, спешно дал короткую очередь в область его открывшейся на время шеи, и — о чудо! Сектант рухнул навзничь как бревно и остался недвижимым. Подойдя, Меченый снял с трупа маску, оказавшуюся изделием из совершенно непонятного сплава, дай Бог, если вообще из земных материалов. Одновременно стали понятны причины и безуспешной стрельбы, и счастливого избавления. Маска не имела глазниц как таковых, а только группы маленьких отверстий в области глаз, сделанных очевидно чем-то уникальным, поскольку АС ВАЛ оставлял на этой поверхности лишь жалкие царапины. Все пули крайней очереди застряли в воротнике экзоскелета — кроме одной, попавшей в задравшийся незащищённый подбородок и пробившей мозг его обладателя. Меченого терзало желание позаимствовать броню, но это требовало немало времени и лишило бы подвижности, которая не исключено ещё могла понадобиться. Исходя из этих соображений, он решил ограничиться только одним трофеем — бронемаской. Сняв её, сталкер подивился нездешней, англосаксонской внешности её бывшего хозяина и двинулся дальше с ещё большей осторожностью. Судя по тому, что никаких намёков на узнавание мест больше не возникало, равно как не попадалось и новых следов крови, он снова шёл по неизведанному маршруту. В определённый момент Меченому показалось, что он слышит едва различимую речь. Пытаясь найти источник звука, сталкер дошёл до технической ниши с запорной арматурой, в полу которой обнаружилось круглое отверстие с уходящей вниз лестницей по типу противопожарной. Меченый тихонечко лёг на живот с намерением «погреть уши». Через полминуты его слух адаптировался, и он стал различать слова, благо говоривший обладал хорошо поставленным басом.

— …не пройдёт он верхом. Чтобы попасть на Остров мимо наших, ему надо или научиться летать, или водолазный аппарат замкнутого цикла раздобыть. А под землёй, если он вообще из Саркофага выберется, этот туннель единственный, который соединяет старые энергоблоки с новыми. Его перекроем и..

Дальше можно было не подслушивать. Оказывается сам того не ведая, сталкер вышел туда, куда и не ведал пути, а только стремился. Теперь вопрос только в том, удастся ли миновать этот заслон. Пока его не ждут, но надо торопиться, иначе, как только они перестанут работать языками и рассредоточатся, туннель превратится в игольное ушко, через которое не пролезть. Нежно положив ВАЛ на бетонный пол, Меченый на мягких лапах спустился в отверстие на пять ступенек, затем аккуратно взял автомат и бесшумно скользнул вниз. Освещение на нижнем уровне весьма средненькое, а в том помещении, где оказался сталкер, и вовсе царил полумрак, поскольку горела только одна аварийная лампа.

— Всё, хорош трепаться! — оборвал обсуждение командир монолитовцев. — Урюк и Злобный — минируйте лаз, а потом засядете у очистных фильтров. Краб, твоя позиция у грузового подъёмника, Толстый — в насосную, я у щитовой. Всё! Быстро разбежались по местам и держим этот выход под перекрёстным огнём!

Однако выполнить его приказ подчинённые не успели: двое назначенных сапёрами только сняли шлемы для удобства работы, как рухнули замертво с простреленными головами, забрызгав остальных сектантов кровью. Только сейчас фанатики заметили немного высунувшегося из тени ниши Меченого и открыли шквальный огонь, но всего одна пуля успела по касательной задеть плечевую пластину ускользающей мишени, а другая звонко стукнула в правую щёку маски. Скула немного занемела от такого «поцелуя», но ведь уроном это язык не повернётся назвать. Выходит, бронемаска действительно удачное приобретение! Плохо то, что из четырёх оставшихся монолитовцев, один представлял собой шагающий минитанк, экипированный аналогично тому, у которого сталкер разжился трофеем. Чтобы обуздать боевой задор наступающих, сталкер не глядя кинул в туннель последнюю остававшуюся в его распоряжении гранату, к сожалению, РГД-5, а не Ф-1 — такой уделать всех разом, можно и не надеяться. Выглянув после разрыва с автоматом наизготовку, Меченый увидел одного фанатика лежащего плашмя на животе, но с неестественно вывернутой головой, прислонённой щекой к стене, и рядом с ним второго, который крутился и мычал, пытаясь зажать красный фонтанчик на пробитом бедре. Сталкер оборвал страдания раненого, а заодно и жизнь третьего сектанта, появившегося в дверном проёме одного из технических помещений на противоположной стороне туннеля, с наивным намерением подуэлить с одним из лучших, если вообще не первым стволом Зоны. Только неизвестно, куда скрылся самый опасный противник. Уповая на своё новое «венецианское лицо», Меченый рискнул выглянуть за угол и тут же схлопотал несколько неприятных щелчков в лоб из пулемёта караулившего его командира уничтоженной группы. Минитанк держал в руках МК-4, надо сказать — ту ещё швейную машинку, способную прострочить большинство бронекостюмов. Однако, несмотря на мизерную дистанцию в четыре метра, бронемаска выдержала и это испытание. Инстинктивно зажмурившись и понимая, что он оглушён, сталкер почти рефлекторно дал ответную очередь, норовя попасть в пах фанатика. Положительного эффекта это не дало, и даже наоборот — раздался сухой щелчок, возвестивший об опустошении обоймы. В сердцах матюгнувшись и уходя от неизбежной новой порции пулемётного огня, Меченый отшатнулся за угол, одновременно отщёлкивая пустой магазин. Враг находился в нескольких метрах и наверняка сейчас нёсся к нему сломя голову, чтобы не дать перезарядиться, поэтому сталкер решил отступить вглубь помещения вдоль простенка, чтобы хоть немного выиграть для себя времени. Он не понял, что произошло — то ли споткнулся обо что-то в темноте, то ли… впрочем, толкнуть его здесь было просто некому. Тем не менее, факт остаётся фактом — чтобы не послужило причиной, но сталкер внезапно полетел головой вперёд и, хотя пытался отклониться вбок, всё равно с невероятной для такого пустячного инцидента силой врезался в бетонную стену. Если бы не шлем, то по ней сейчас стекали бы его мозги, а так Меченый отделался потерей сознания, хотя в данной ситуации — это практически равносильно смерти.

Сталкер открыл глаза и, щурясь, попытался разглядеть напротив себя силуэт, размытый в слепящем пятне света. Угадывались более тёмные ступни и голени ног, а также плечи. Всё прочее оставалось только дорисовывать в воображении, хотя ничего отличного от человека представить не получилось.

— Кто ты? — хотел спросить, но только подумал Меченый, поскольку губы его не послушались и остались неподвижны.

— В твоём понимании архангел, хотя это и сильное упрощение, — услышал он в ответ, причём непонятно, прозвучал ли голос действительно или исключительно у сталкера в голове. — У тебя хороший ангел-хранитель, но его сил в этот момент недостаточно.

— Правильно ли я понял предыдущую фразу, что могу рассчитывать на твою помощь?

— Я только подстрахую. Ты всё должен сделать сам.

— Почему ты раньше не появился? Здесь такие авгиевы конюшни, что мне не разгрести. Почему не вмешаешься?

— Как я уже упоминал, до этого твой ангел-хранитель вполне справлялся. Без его незаметной помощи ты мог бы уже несколько раз погибнуть. А сейчас я вынужден вступиться, потому что наши враги стали использовать свои силы против тебя в открытую. Или ты думаешь, что врезался головой в стену случайно? Тебя швырнули.

— Кто?

— Один из тех, кого низвергли в своё время вместе с Дьяволом. Они видят в тебе опасность и, как вы люди говорите — видимо ты их достал до печёнок, раз они пошли на такое.

— А их тут какой интерес, с чего Нечистые до меня так докопались?

— Самый непосредственный. Они проиграли нам в том давнем сражении, потому что оказались слабее. Они утратили ещё больше сил после изгнания, когда их отлучили от мощи Отца и его благодати. После этого, чтобы они не делали, все их помыслы исключительно о реванше и о мести. Но как этого добиться, если ты стал ещё слабее, чем когда проиграл? На одной лишь лжи и коварстве далеко не уедешь, откуда найти новые силы? В какой-то момент Дьявол придумал использовать человеческие души. В каждой из них заключена сила, которая ко всему прочему может прирастать при надлежащих усилиях её обладателя. Исключительно от человека зависит, какой знак будет стоять перед этой силой — плюс или минус. Чем больше душ на стороне Нечистого, тем большие силы он сможет сконцентрировать для своих действий.

— То есть Дьявол решил заполучить человеческие души? Как какое-нибудь сырьё?

— Да, но наш Отец создал вас такими, что души нельзя отобрать силой, поэтому Дьявол не властен их просто забрать, так как они ему не принадлежат. Со временем Падший нашёл лазейку в том, что Творец дал людским душам свободу определения, и они могут сами выбирать свой путь. Дьявол придумал массу уловок, приманок и ловушек, чтобы заставить их прийти к нему, по тем кривым и лёгким дорожкам, которые он подсовывает людям. Скажу так, чтобы ты понял — Отец наш, конечно мог бы, воспользовавшись своей мощью, почти в приказном порядке определить для всех душ их выбор в свою пользу. Но ему не нужна любовь по принуждению. Ты бы, будь у тебя дети, наверное, тоже не захотел, чтобы они обожали тебя из-под палки?

— Само собой.

— Поэтому ни ОН, ни я, ни мои собратья — не можем выиграть за вас эту войну. Можем только защитить от прямого нападения падших, как произошло сейчас. Но люди сами должны решать, что им ближе, сами защитить своё право. Из-за этого вынужденного паритета, когда они не могут вас заставить, а мы не хотим, и получается в результате такое опосредованное соперничество за души, или точнее за их выбор. С учётом того, что большинство после смерти не попадает ни в рай, ни в ад, а получает новое воплощение, можно сказать, что весы противостояния остаются на прежнем месте. Сейчас при самом жёстком или жестоком правящем режиме в любой стране, пусть очень неблагополучной, основная масса людей свободна в плане своего выбора — обратиться ко Злу или Добру. Но это пока. Недавно отступники изобрели очередную каверзу: они решили загнать жизнь людей на земле в такие рамки, чтобы души отходили только Дьяволу. Задумка заключается в том, чтобы при помощи вирусов, новых ядерных технологий и волнового оружия уничтожить примерно треть населения планеты, а большинство уцелевших обречь на жизнь в условиях, схожих с Чернобыльской зоной отчуждения, только ещё более худших. Ведущих к вымиранию, одичанию и взаимоуничтожению через торжество низменных страстей и потребностей. Стремление убить ближнего своего сегодня, чтобы самому существовать завтра. Насилие, грабежи и людоедство — в таком мире единицы придут к Свету, но миллионы к Тьме. Те же полмиллиарда, кого не коснётся эта смута, будут делиться на три жёстко разграниченные касты. Наверху — Властители, к которым, например, относятся Хозяева Зоны, служащие своему Тёмному владыке. Посередине Прислужники, для которых ради достижения собственного комфорт превыше всего угодить Властителям. Ну и конечно Рабы, как без них — кто ж работать в шахтах и на заводах будет? Для рабов уготованы пси-технологии, которые не оставят им шансов что-либо изменить или стать чем-то большим, чем безропотные полуживотные-полурастения. Таким образом, когда власть на земле отойдёт к Дьяволу, души живущих станут изменяться исключительно в худшую сторону, доставаясь только ему. В конечном итоге он накопит достаточно сил, чтобы снова развязать войну. Его помощники давно занимаются реализацией этого замысла, наставляя своих подопечных среди людей. Ты уже срывал однажды их планы и сейчас они снова почувствовали, что надоедливый сталкер опять подобрался слишком близко к их мягкому подбрюшью, а местные шестёрки не в состоянии сами тебя остановить. Поэтому на тебя напал Бестелесный, из-за чего в свою очередь вмешался я и прогнал его.

— Понятно. Получается, одно дело делаем, но с меня всё равно причитается — у нормальных людей не принято оставаться неблагодарными. Раз выпал такой случай, не могу не спросить: скажи, неужели Рай действительно существует? Мне всегда казалось это каким-то неестественным местом, неправильным если угодно. Человек развивается и совершенствуется ради того, чтобы туда попасть, а потом просто праздно прохлаждается изо дня в день. Здесь на земле если человек совсем ничего не делает, то он скоро начинает морально разлагаться.

— Истина искажена некоторыми людьми в своих интересах ещё тысячелетия назад. Теми, кому выпала миссия говорить правду и нести слово, но они не сделали этого. Поэтому то, что из поколения в поколение вбивалось людям в голову и выглядит теперь враньём — ведь это оно и есть. Ты видишь противоречие, отсюда и сомнения. На самом деле у нашего Отца для всех есть работа, и выполняешь ты её там, где нужно, а не в каком-то одном особенно благостном месте. И уж тем более никто не страдает от безделья. Раем это называют, если тебе так будет понятнее, в философском смысле. Попадая в число избранных, ты получаешь часть божественной силы и разительно возвышаешься над собой прежним. Твои новые соратники так же преодолели свои пороки, шкурные интересы и зависть, поэтому общаясь с ними, не почувствуешь негативных эмоций. Если же тебе придётся иметь дело с обычными смертными людьми, то глядя на их ошибки со своей духовной высоты, более всего ты ощутишь сочувствие и сострадание, желание помочь. Это совсем другая палитра переживаний, несравненно более приятная чем то, что испытывает большинство людей в этом мире повседневно. Кроме того, Раем это называют и по той причине, что выполняя поручения Отца, ты будешь всегда получать от этого удовольствие. Ведь здесь не бывает ненужной и неинтересной работы, ибо она вся направлена во благо и на созидание.

— Понимаю, на земле у многих с этим проблемы. Я про работу, на которую глаза не смотрят. Кстати, а я смогу попасть в Рай? Я же солдат и ничем другим не занимался.

— Ты никогда не действовал ради своей выгоды, не творил зло ради зла или по прихоти, не убил ни одного невиновного даже по ошибке. Ты действуешь во благо других людей, при этом давно пожертвовав собой. Это редкость. Такие как ты не только попадают в Рай, но и становятся воинами Света, ведь у Добра должны быть кулаки. Главное — иди до конца, не сворачивая, не поддавайся слабостям и обману.

Внезапно Меченый пришёл в себя и сразу почувствовал, как сильно звенит голова, левая сторона лица залита чем-то тёплым и противно липким, а тело, хоть и защищено одним из лучших в Зоне бронекостюмов, нещадно ноет после встречи с бетоном. Если бы он, изогнувшись как кошка, не отклонился в полёте, то стал бы уже мертвецом — вместо удара почти плашмя, воткнулся бы наподобие дротика в стену и просто сломал себе шею. Однако, это ещё не повод для радости, так как из-за поворота выскочила туша в экзоскелете штурмовика. Обнаружив противника, вдруг оказавшегося в беспомощном положении, монолитовец почти торжественно, смакуя момент, направил на него ручной пулемёт. Видимо пока Меченый находился в отключке, в реальности прошло немногим более секунды.

«Ничего себе сон мне привиделся перед смертью, — с расстройством взглянув на свой автомат с отстёгнутым магазином, подумал сталкер. — Кто бы там меня не швырнул, своего он добился».

— Конец тебе, псина! — злорадно прогромыхал низкий голос фанатика, усиленный электроникой шлема.

— Прикрой глаза, — тихо произнёс другой голос.

Исполнить это, для всё ещё не оклемавшегося сталкера — проще простого, достаточно перестать бороться с пудовыми веками, дав им упасть. И в тот же миг, едва он это сделал, сверкнула ослепительная вспышка, которая, наверное, выжгла бы ему глаза, останься они открыты.

«Я мыслю, значит, я существую, — вспомнилось через некоторое время крылатое выражение, когда свет угас. — Раз не убили, то можно немного и поваляться, прийти в себя».

К счастью, силы возвращались быстро, шум в ушах тоже почти сошёл на нет. Снова открыв глаза, Меченый обнаружил, что монолитовец лежит там, где до этого стоял. Только теперь он был разрублен напополам от макушки до промежности, и великолепная броня его нисколько не защитила. Рассечение можно описать как идеально ровное и без единой капли крови — такое впечатление, что края раны запеклись и даже обуглились, словно от огромной температуры. Данная картина в целом ободряла: всё-таки всегда морально легче идти в атаку, если тебя прикрывают. Сталкер не знал точно, что именно здесь произошло, но в мыслях почему-то крутился образ огненного меча.

— Значит, не привиделось, — подытожил Меченый, меняя обойму автомата. — Будете знать наших!

— Помни, что я вмешаюсь, если только их покровители снова вступят в дело. Всё остальное ты должен сделать сам, так что будь не менее осторожен, чем прежде, — прозвучал в голове знакомый голос.

— Конечно. На Бога надейся, но сам не плошай — теперь я в полной мере понимаю, о чём это сказано.

Миновав туннель, сталкер без проблем поднялся по лестницам на два уровня выше. Никто ему не препятствовал — похоже, охрану нижних ярусов перекинули к первому и второму энергоблокам, а остальные ждали его в надземной части Х1. Уперевшись в дверь с кодовым замком, рядом с которым красовался жёлтый круг и надпись Yellow Zone, Меченый попробовал приложить карту, ранее принадлежавшую Эдику. Приятная неожиданность — замок открылся. Местные коридорчики изобиловали дверьми с надписями на английском, смысл которых сталкеру оставался непонятен. Дважды попадались помещения с толстыми стёклами вместо стен, внутри которых люди одетые в футуристичного вида костюмы химзащиты, неторопливо выполняли некие сложные манипуляции. В принципе, весь антураж вполне соответствовал какой-нибудь новомодной платной поликлинике — везде пластик и панели, а в цветовой гамме доминируют белый, темно-серый и серебристый. Несколько раз мимо Меченого спокойно проходили научные сотрудники в комбинезонах с именными табличками. Сталкер, вовремя сообразив, закинул автомат на плечо стволом вниз и перенял эту манеру поведения занятого человека: умеренно спешащего по своим делам и погружённого в себя. Только добавил немного нарочитой вальяжности, свойственной мускулистым парням, к тому же закованным с головы до пят в броню. Трудно сказать, что в большей степени обеспечивало такое безучастное поведение учёных — то ли уникальная маска автоматически наделяла её обладателя очевидным для них статусом, то ли они тут и не такое видали. Меченого не покидало ощущение, что не надо торопиться, поскольку всё, что он видит, это только цветочки. Именно по этой причине он не устраивал Бейрут в миниатюре и не пытался узнать, что находится за каждой дверью. Зато, как только среди одинаково белых отыскалась одна серая, с изображением фигурки человека поднимающегося по лестнице, сталкер выбрал именно её. Вход на следующий этаж тоже требовал особых полномочий, но теперь цвет круга сменился на красный, и надпись гласила: Red Zone. Школьного уровня английского и азов логики хватало, чтобы понять — дело дошло до секретности высшего порядка. Карточка доступа, в бесполезности которой так уверял её бывший владелец, на удивление сработала и тут. Сразу за дверью находился коридор, левый рукав которого упирался в дверь, а правый метров через семь скрывался за поворотом. Непосредственно напротив входа стоял стул, на котором восседал монолитовец в полном боевом облачении, но с поднятым забралом шлема.

— А ты сюда зачем? С первой линии на усиление пригнали что ли? — спросил сектант вошедшего сталкера, комбинезон которого до сих пор украшали лоскуты камуфляжа.

Меченый молча кивнул, соглашаясь с охранником и одновременно делая шаг ему навстречу, словно желая поздороваться. Однако вместо приветствия он схватил сектанта за нижнюю дужку шлема и дёрнул на себя и вниз. Костяшки сталкера, обтянутые перчаткой, находились как раз напротив рта охранника, практически зажимая его, отчего тот и пикнуть толком не успел, прежде чем его вырубил беззвучный выстрел из упёршегося в щёку нейропарализатора. Мягко уложив незадачливого собеседника, Меченый настороженно прислушался, но нет — тревогу никто поднимать не собирался, можно не торопясь двигаться дальше. Подойдя к правому повороту коридора, он достал огрызок зеркала, разбитого пулей ещё в подземелье Тёмной долины, и с его помощью заглянул за угол. Там он рассмотрел поодаль двойные двери, видимо ведущие в большой зал, и четырёх монолитовцев в экзоскелетах около них, явно умаявшихся от безделья. Очень может быть, что здесь или главная лаборатория, или центр управления силовыми установками, где сидят операторы, создающие «выбросы». Тут просто так не проскочишь. Тихо ретировавшись, сталкер решил сначала выяснить, что находится за дверью слева от входа.

Тяжёлая дверь, явно с хорошей шумоизоляцией, неожиданно мягко открылась от небольшого усилия. За ней находилось почти квадратное просторное помещение, более всего напоминавшее приёмную управляющего какой-нибудь транснациональной компании старого формата. Здесь преобладало красное дерево и золото в отделке, росло много цветов, пальм и прочей зелени в горшках разных размеров, на полу лежал огромный и пушистый персидский ковёр, а стену справа целиком занимал аквариум с тропическими рыбками самых фантастических окрасок. Массивная мебель, разумеется, кожаная, обещала мягкие объятья одним своим видом. В углу на одном из кресел, нервно вцепившись пальцами в подлокотники, сидела красивая женщина лет 26–28, с печатью испуга на лице. Не считая самосёлов, представительниц слабого пола сталкер в Зоне до сих пор не встречал. Эта дамочка явно не из них — на ней лежал отпечаток большого города. Если судить по платью, макияжу и прочим особенностям внешнего вида, то, скорее всего, она выполняла тут функции секретаря, впрочем, возможно на этом её обязанности не заканчивались. В пользу догадки о предназначении комнаты говорило не только её содержание, но и проходной характер, подчёркивавшийся дверью по центру противоположной стены. В центре приёмной, уставившись на кожаный диван-уголок, стояли два монолитовца. Скользнув по вошедшему взглядом, они снова повернулись к предмету мебели.

— Берись за ноги, надо вынести его, чтобы он глаза шефу не мозолил, а иначе нам мало не покажется, — сказал один из них.

Меченый уже наловчился пользоваться отношением сектантов, которое ему обеспечивала маска. Он не торопясь дождался, когда дверь закроется до конца, после чего двумя короткими очередями поразил наклонявшихся в этот момент к дивану монолитовцев в незащищённые области подмышек. Секретарша так и сидела, не шелохнувшись и не проронив ни звука, только крепко зажмурилась и брезгливо сморщила нос. Поразмыслив, сталкер потратил на неё один заряд нейропарализатора, поскольку возиться с ней некогда, убивать вроде как не за что, а просто так оставить — величайшая глупость: ей достаточно выбежать в коридор, чтобы всё стало мгновенно плохо. Закрывшись изнутри, Меченый полюбопытствовал, что же такое находится на диване. Как оказалось, там лежало в позе зародыша тело человека средних лет, одетого в серебристый комбинезон идентичный тому, что и у Эдика. Застывшая гримаса боли неимоверно исказила лицо мёртвого учёного, так что вряд ли он скончался от нервов. Однако разгадка этой смерти не представляла интереса, и сталкер отправился к следующей двери, с закреплённой на ней небольшой золотой табличкой с витиевато выгравированной надписью, читаемой только вблизи: «Директор».

— Интересно, босс у себя? — спросил сам себя Меченый и, прижавшись к стене, аккуратно повернул ручку.

— Я не сомневался, что вы не заставите себя долго ждать, — донеслось из кабинета через приоткрывшуюся тонкую щель. — Входите, я один. Не будем затягивать, я знаю, что это вы, поскольку никто из моих подчинённых не рискнул бы зайти без стука.

Сталкер последовал совету, но медленно и с соблюдением всех мер предосторожности, ожидая очередную ловушку. Едва он увидел своего собеседника, как сразу его вспомнил. Перед ним стоял не кто иной, как живой оригинал голограммы, с которой он общался в прошлый свой визит на ЧАЭС. Тот самый, якобы один из научных руководителей исследования ноосферы. Впрочем, насчёт руководителей он, похоже, не соврал. Кипельно белая сорочка и дорогой галстук, запонки с бриллиантами на манжетах, выглядывающие из-под рукавов лабораторного халата — всё это гармонировало со спокойной властностью их обладателя. Отнюдь не выдающиеся габариты и возраст «за шестьдесят» нисколько не мешали потоку самоуверенности, исходившему от этого человека. Голограмма всего этого не передавала. Единственное, что осталось без изменений — глаза, абсолютно ничего не выражающие, как у игрока в покер. Сталкер поймал себя на мысли, что их цвет он именно таким и представлял — только серыми и никак по-другому.

— Рад познакомиться с вами лично, господин Директор. Не скрою, опасался, что не свидимся.

— Зря вы так настроены, отнюдь не худший вариант для вас — не знать меня.

— Куда там. Иной раз как приснится, что пальцы сомкнулись на вашем горле — так хотелось задушить, что просыпался с криком в липком поту. До сих пор забыть не могу, как ловко вы меня тогда обставили. Как «отмычку» на мякине провели!

— Если бы так всё просто. Несколько высокопоставленных гостей приезжали инспектировать наши лаборатории. Мне не хотелось, чтобы люди мирового масштаба стали свидетелями той суматохи, которая возникла из-за вас. У нас тут имеется зал, где можно омолодить организм на несколько лет, никто из власть предержащих от подобного не отказывается. Чтобы избежать лишних вопросов, оставалось лишь придержать их пробуждение после сеанса в регенерирующих капсулах. А потом внезапно стало слишком поздно. Вы прорвались в блок и по ошибке застрелили их.

— Надеюсь, смерть уважаемых людей не прошла для вас бесследно? Или тому, кто готовит погибель для большей части человечества, легко простили нескольких соратников?

— Родственники погибших гарантировали чек на кругленькую сумму тому, кто добудет вашу голову. Вот чего вы добились. Моя же ценность в глазах моих работодателей отнюдь не стала меньше после вашего вторжения. Защита от проникновения не моя епархия. За охрану объектов здесь ранее отвечал бывший сотрудник Секретной службы, обладавший необходимой подготовкой. После смерти от ваших рук, его заменили на специалиста занимавшегося охраной Королевы-матери. Однако вы опять стоите передо мной и это определённо показатель проблем подданного её величества, но не моих.

— Честно говоря, если это тот гражданин Британии, о котором я думаю, то ему уже всё равно — он ушёл, а вот вашего спокойствия я не понимаю.

— Поясню вам это несколько позже. Я бы хотел вернуться к предыдущему вашему вопросу, как бы выразиться более политкорректно — про завершение частью человечества своего жизненного цикла. Это эмоции лишённые логики. Вы должны понять и признать, наконец, что людей слишком много для этой планеты. Такой вывод, не более, чем здравомыслие. Управлять этой хаотичной и всё нарастающей массой крайне тяжело. Современный мировой порядок очень шаткая вещь, которую всё время приходится регулировать, идя при этом на определённые уступки толпе. Так не может продолжаться вечно. Чтобы человечество продолжило существование, необходимо сильно урезать его численность и при этом ужесточить управление оставшимися. Несмотря на ваше прошлое, вы можете стать одним из тех, кому гарантировано место в новом мире на привилегированных условиях.

— По вашему лицу невозможно понять какой вы национальности. Хотя вы совершенно без акцента говорите по-русски, но образ мыслей и то, как вы их выражаете, выдают вашу чужеродность. Вы словно сначала переводите в голове на чуждый вам язык то, что хотите сказать.

— Да, признаю, что я полиглот и думаю в основном на других языках, но вы первый кто стал придираться к моему знанию русского. Кстати, у меня есть и российский паспорт, и украинский тоже.

— Образ мыслей нельзя выучить как язык или получить вместе с удостоверением личности. Совершенно точно, что вы не из славян — мы никогда не жили идеями уничтожения людей.

— Избавьте меня от этих баек! Ваша пресловутая широта души и стремление к высокому, это не более, чем разнузданность и нежелание решать насущные земные проблемы.

— Может быть, у нас слишком много лесов, полей и рек, которые действуют умиротворяюще, и нас поэтому не тянет на такие решения, в отличие от вас? Кстати, на мой взгляд, большинство проблем в мире из-за антисоциальных механизмов распределения, причиной существования которых фактически являются ваши Хозяева. Именно они ни при каких условиях не будут действовать в ущерб своей власти и богатству, а проблемы приловчились решать за счёт жизней других людей. Впрочем, вернёмся к нашим баранам. Значит, говорите — тяжело вам управлять? Поблажки людям устали делать? Эти презренные хотят не только работать, но и отдыхать, кушать, да ещё размножаются без спроса? Понимаю, замучила ностальгия по временам рабовладения. Тогда же с невольниками, что захотел, то и сделал. Вот чего я никак не могу в толк взять, так это как можно рассуждать о личном счастье, сжив со свету миллиарды людей? Наверное, если не иметь души, то жить на голом прагматизме весьма удобно. Только с какого перепугу вы решили, что я вашего поля ягода? Я давно не заходил в церковь, но это мне не мешает верить в Бога и в лучшее в человеке. Я давно пообещал Ему, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы остановить таких как вы. Поэтому я сейчас отправлю вас в мир иной на свидание с вашим покровителем, а затем разнесу здесь всё к чёртовой бабушке!

— Вы не сделаете этого, раз вы так любите людей. Вы же видели генераторы — они, как и накопительная установка, находятся в рабочем режиме, а из тех, кто сейчас непосредственно в Зоне, только я знаю, как управляться с ними. Один мой заместитель уехал в командировку в Европу, а второму, когда я понял, что встреча с вами неизбежна, пришлось сделать смертельную инъекцию. Жаль, он был способный индивид, но у меня имелись сомнения насчёт твёрдости его духа. Всё-таки на западе люди нетрадиционной ориентации изрядно защищены законом и судебной системой, поэтому отвыкли от агрессии мастодонтов вроде вас.

— Что мне с ваших генераторов?

— То есть как? Вы же умный молодой человек, наверняка вы не убили Эдуарда, едва захватив Выжигатель. Разве вы не вытрясли из него всю душу?

— Про это речи не шло, — сухо ответил Меченый, чувствуя, что действительно допустил оплошность, упустив за валом информации из виду столь огромные сооружения.

— Браво, Эдуард. Хотя на мой взгляд, он давно вылез за границы своей компетентности. Его планка не выше уровня ведущего специалиста, поскольку как руководитель — слабоват. И, тем не менее, он вас провёл, самое главное утаил! Ну что ж, придётся мне посвятить вас в курс последних событий, чтобы вы по невежеству не наломали дров. Генераторы, потребляя энергию ЧАЭС, производят то, о природе чего большинство учёных слышало только как о гипотезах, да и то в усечённом виде. Что вы знаете о теории Единого поля?

— Кажется, с этим как-то связано имя Эйнштейна.

— Кажется! М-да, сложно объяснить слепому от рождения, что такое молоко. Однако главное вы сможете воспринять. Выжигатель на данный момент устарел до состояния узкопрофильной локальной лаборатории, обременённой к тому же некоторыми обязанностями сторожевой собаки. Энергия же генераторов открывает новые горизонты и немыслимые ранее возможности. Можно не только влиять на людей, технику и некоторые планетарные процессы — с ней становится реальным создание пространственных порталов и даже открытие дверей в иные миры.

— Где-то я это слышал. Если не ошибаюсь, именно из этого сказочного мира вы приволокли в Зону псевдогигантов и полтергейстов? Перспективностью такого светлого будущего вы хотите меня увещевать?

— О, нет, конечно. На стадии разработки нового двигателя прогресса могут возникать побочные эффекты, и то, о чём вы говорите, явление именно этого порядка. На каком бы уровне мы находились без автомобилей и самолётов? А ведь выхлопы их двигателей изрядно загрязняют нашу планету, при их эксплуатации ежегодно гибнут сотни тысяч людей в мире. Если вы стремитесь вперёд, то должны терпеть неизбежное зло, поймите! Мы научились, используя параллельный мир, за считанные секунды переноситься в пространстве нашей реальности! Попробуйте только сказать, что это ничего не значит! Фантасты до сих пор пишут об этом книги, а у нас это работает! Да, есть в обращении с параллельными мирами свои особенности — при их увязке, изменения в одном влияют на другой, но мы изучаем возможности минимизации таких последствий. Это всё к вопросу о полезности наших технологий, а теперь затронем тему о вреде наивных героев. Для вышеперечисленных работ необходима невероятная энергия. Вы опрометчиво грозились разнести здесь всё, а знаете ли, что сказала Тузику грелка, накачанная до десяти атмосфер? Это кто кого ещё порвёт! Мы предпочитаем идти по пути передовых технологий, а потому флотилия околоземных спутников-ретрансляторов намного эффективнее и удобнее мастодонтов по образу РЛС времён Холодной войны. Развёртывание армады на орбите почти завершено, недели три ещё нужно — максимум. И в это время, как я уже говорил, генераторы обеспечивают наращивание запасов энергии необходимой для новых свершений. Так вот, в случае уничтожения Накопителя или потери управления над ним, что один чёрт приведёт к взрыву установки, конечный результат в итоге будет одинаковый — неконтролируемая разрядка, мощь только электромагнитного импульса которой, даже не снилась Николе Тесла. В сравнении с ней, взрыв так называемого «тунгусского метеорита» покажется хлопком детской петарды. В лучшем случае разрушительная волна превратит в пыль ЧАЭС и всё в радиусе на сотню километров! Вы готовы к собственной смерти? А взять на себя ответственность за миллионы загубленных жизней? Учтите, не то, что в Зоне — в Киеве погибнут все однозначно! Сотни тонн радиоактивной заразы отправятся гулять по миру! Последствия 1986 года покажутся детской шалостью по сравнению с этим!

— Врёшь, лукавый. Давишь на чувство ответственности, но я экзамен по этому предмету давно сдал, не выйдет у тебя ничего. Если не остановить вас, то людей погибнет намного больше: многие миллионы, а со временем даже миллиарды.

— Вы опасно заблуждаетесь, молодой человек! И давления на вас никакого нет! Вся борьба происходит исключительно в вашей голове!

— Заблуждался президент Горбачёв, когда ему обещали, что НАТО не будет расширяться на восток.

— То, что я вам описал, это наилучший сценарий, но есть и наихудший — может произойти схлопывание пространства, что приведёт к фатальным последствиям для всей планеты. Вы понимаете насколько всё серьёзно!? Я полагаю, в этом контексте разумнее обсудить условия вашего отхода от дел, включая дальнейшее проживание на собственном тропическом острове. Так будет лучше для всех!

— Ага, а особенно для вашего закрытого элитарного клуба негодяев. Я уже сталкивался с вашей очень правдоподобной ложью про Ноосферу и имею все основания полагать, что и сейчас вы блефуете, банально пудря мне мозги.

— Я всего лишь пытаюсь вразумить вас, молодой человек!

— Есть только один способ, чтобы развеять всякие сомнения: это решиться и перейти свой Рубикон, — сказал сталкер, опуская автомат и доставая нейропарализатор.

— Непоправимое, Вячеслав, потому так и называется, что ничего нельзя изменить к лучшему! Вы же не кошка из легенд, у которой девять жизней.

— Переживайте лучше за себя, господин Директор, ведь насчёт вас у меня особые планы.

Меченый направил ствол в лоб собеседнику и увидел, как в тот же миг у того улетучились без следа солидность и остатки напускного спокойствия: его лицо исказилось, он взмахнул руками, как бы пытаясь закрыться, и кажется что-то прокричал, то ли нечленораздельно, то ли на незнакомом Праведникову языке. Всё это длилось мимолётное мгновение, прежде чем нажатие на спусковой крючок изменило ход Истории…

Благодарю литературный портал БЛИК за содействие, особенно — Дмитрия «Apach» за конструктивную критику. Отдельное спасибо Александру Кунтуарову за создание обложки книги. Прямое продолжение книги — «Младшая сестра ЧАЭС».

Служба Безопасности Украины

Едва завуалированная подмена слова «мясо», используемого тыловыми офицерами для обозначения военнослужащих на передовой.

Пулемёт Калашникова танковый

Лечь спать (армейский жаргон)

Украинский аналог российского ОМОН

Военный билет

Прибор ночного видения

Бесшумный вариант пистолета Стечкина

Радио Электронной Борьбы

Неуправляемая авиационная ракета

Лес или заросли кустарника, покрытые листвой (военный жаргон)

Спать (армейский жаргон)

Квад — элитное подразделение клана Долг, предназначенное для полностью автономных действий в рейдах. Состоит из четырёх отлично подготовленных и сплочённых бойцов.