Брэдли Чокерс сидел в дальнем углу за своей партой — последней партой в последнем ряду. Больше за последней партой не сидел никто, за предпоследней — тоже. Брэдли Чокерс был остров.

Если б можно было, он бы сидел в шкафу. Закрылся бы там, и не пришлось бы слушать миссис Эббел. Она небось была бы только рада. Да и весь класс был бы рад. Короче, Брэдли не сомневался, что всем без исключения будет лучше, если он переберётся в шкаф. Жаль, парта туда не влезет.

— Дети, — сказала миссис Эббел, — знакомьтесь, это наш новый ученик, Джефф Карп. Он только что переехал к нам из города Вашингтона, который, как вы знаете, является столицей наших Соединённых Штатов.

Брэдли поднял взгляд на новенького. Тот стоял лицом к классу рядом с миссис Эббел.

— Джефф, расскажи одноклассникам немного о себе, — велела миссис Эббел.

Новенький пожал плечами.

— Давай, не стесняйся, — настаивала она.

Новенький что-то промямлил, Брэдли не разобрал что.

— Джефф, ты ведь бывал в Белом доме? — спросила миссис Эббел. — Всем будет чрезвычайно интересно услышать о твоих впечатлениях.

— Не бывал, — очень быстро ответил новенький и мотнул головой.

Миссис Эббел улыбнулась ему.

— Ну что ж, тогда давай выберем, где ты будешь сидеть. — Она окинула комнату взглядом. — М-да. Похоже, место осталось только за последней партой.

— Рядом с Брэдли?! — ужаснулась девчонка с первой парты.

— Всё же это лучше, чем перед Брэдли, — сказал её сосед.

Миссис Эббел нахмурилась и повернулась к Джеффу.

— Мне очень жаль, но других свободных мест нет.

— Да мне всё равно, где сидеть, — пробормотал Джефф.

— Просто никому не хочется сидеть… там, — сказала миссис Эббел.

— Это точно! — подал голос Брэдли. — Никому не хочется сидеть со мной рядом!

И он улыбнулся странной улыбкой: так широко растянул рот, что было непонятно, улыбка это или сердитая гримаса.

При этом он смотрел прямо на Джеффа.

Джефф неловко плюхнулся за соседнюю парту и улыбнулся в ответ, так что Брэдли пришлось отвернуться.

Как только миссис Эббел начала урок, Брэдли достал карандаш и листок бумаги и принялся рисовать каракули. Он занимался этим всё утро, чёркая то на листке, а то и на парте. Иногда он нажимал на карандаш с такой силой, что грифель ломался. Всякий раз, когда это случалось, Брэдли ухмылялся. Потом он скотчем прилеплял обломок грифеля к одному из комков мусора в своей парте, точил карандаш и начинал сначала.

В парте было полно бумажных обрывков, карандашных обломков, пожёванных ластиков и других плохо опознаваемых предметов, и все они были прилеплены друг к другу кусочками скотча.

Миссис Эббел раздала проверенные контрольные работы.

— Большинство из вас справились прекрасно. Я очень довольна. Четырнадцать «отлично», остальные «хорошо». Конечно, есть одна неудовлетворительная оценка, но тут уж… — Она развела руками.

Брэдли, всё с той же улыбкой-гримасой, поднял свой листок, чтобы всем было хорошо видно.

Миссис Эббел начала разбирать с классом правильные ответы. Брэдли достал ножницы и аккуратно разрезал свою контрольную на крошечные квадратики.

Когда прозвенел звонок на перемену, Брэдли надел свою красную куртку и вышел из класса — один.

— Эй, Брэдли, погоди! — донеслось сзади.

Он обернулся. Нет, не послышалось. Его догонял Джефф, этот новенький.

— Привет, — сказал Джефф.

Брэдли обалдело уставился на него.

Джефф улыбнулся.

— Я не против с тобой сидеть, — сказал он. — Честно.

Брэдли не нашёлся что ответить.

— Я был в Белом доме, — признался Джефф. — Если хочешь, расскажу.

Брэдли секунду подумал и сказал:

— Дай доллар, а то я в тебя плюну.

Некоторые люди хорошо плюются. Посмотришь на человека, и сразу видно: этот плюётся что надо. Пожалуй, это самое точное описание Брэдли Чокерса. По нему сразу было видно, что плеваться он умеет.

Брэдли выглядел самым крутым из всего класса. Он был на год старше остальных. Это потому что он два года просидел в четвёртом классе. Теперь он сидел в пятом. Первый год, но не факт, что последний.

Джефф посмотрел на Брэдли, сунул ему доллар и убежал.

Брэдли усмехнулся про себя и стал наблюдать, как носятся по двору одноклассники.

Когда он вернулся в класс, миссис Эббел ничего ему не сказала. Брэдли удивился. Он-то был уверен, что Джефф наябедничает и доллар придётся вернуть.

Он сел за свою парту — последнюю парту в последнем ряду. «Боится, — решил он. — Понимает, что, если нажалуется, я ему репу начищу». И он опять усмехнулся про себя.

Обедал Брэдли тоже один.

Когда после обеда он вошёл в класс, миссис Эббел подозвала его к своему столу.

— Кто, я? — переспросил он и покосился на Джеффа, который уже сидел за своей партой. — Я ничего не сделал.

— Ты передал маме мою записку?

— А? Какую записку? Вы мне ничего не давали.

Миссис Эббел вздохнула.

— Давала, Брэдли. Причём дважды, потому что ты сказал, что первую записку у тебя украли.

— А, ту записку, — сказал Брэдли. — Конечно, передал. Сто лет назад.

Миссис Эббел посмотрела на него с подозрением.

— Брэдли, твоя мама обязательно должна завтра прийти. Это очень важно. Для неё.

На завтра был назначен день встреч учителей с родителями.

— Она не может, — сказал Брэдли. Она болеет.

— То есть ты так и не передал ей записку?

— Не верите — позвоните врачу.

— У нас в школе теперь есть психолог, — сказала миссис Эббел. — И я считаю, необходимо, чтобы твоя мама с ней познакомилась.

— А они уже знакомы, — сказал Брэдли. — Они вместе ходят в боулинг.

— Пойми, Брэдли, я хочу тебе помочь.

— Не верите — позвоните в боулинг.

— Ладно, Брэдли, — сказала миссис Эббел, утратив надежду.

Брэдли вернулся на место, довольный, что всё обошлось. Он покосился на Джеффа. Удивительно всё же, что тот не наябедничал. Рисуя свои каракули, он вспоминал слова Джеффа: «Эй, Брэдли, погоди! Привет. Я не против с тобой сидеть. Честно. Я был в Белом доме. Если хочешь, расскажу».

Это было непонятно. Брэдли запутался.

Когда все в классе издевались над ним, это было понятно. Это его не волновало. Он их всех ненавидит. А раз он их ненавидит, ему всё равно, что они про него думают.

Потому-то он и сказал, что плюнет. Ему было необходимо возненавидеть Джеффа раньше, чем тот возненавидит его.

Но теперь он запутался. «Эй, Брэдли, погоди! Привет. Я не против с тобой сидеть. Честно». Эти слова всё ещё звучали в голове.

После школы он пошёл за Джеффом.

— Эй, Джефф! Погоди!

Джефф обернулся и припустил бегом, но Брэдли бегал быстрее. Он догнал Джеффа на углу.

— У меня больше нет денег, — нервно сказал Джефф.

— Я тебе дам доллар, если ты будешь со мной дружить, — сказал Брэдли.

Он показал Джеффу доллар, тот самый, который Джефф дал ему раньше.

Джефф нерешительно протянул руку, потом схватил доллар.

Брэдли улыбнулся той самой улыбкой-гримасой, похожей на оскал.

— Так ты был в Белом доме? — спросил он.

— Ну… да, — сказал Джефф.

— Я тоже! — сказал Брэдли.

Он повернулся и побежал домой.

Брэдли открыл входную дверь и сморщил нос. Дома пахло рыбой.

— Ты сегодня рано, — заметила из кухни мама.

Мама Брэдли была крупная женщина с толстыми руками. На ней был зелёный фартук. В правой руке мама держала разделочный нож.

— Мы с друзьями наперегонки бежали, — сообщил ей Брэдли.

На столе на разделочной доске лежала рыба — толстая, с мамину руку. Мама взмахнула ножом и одним ударом отсекла рыбе голову.

Брэдли прошёл в свою комнату и закрыл за собой дверь.

— Всем привет! — сказал он. — Брэдли снова с вами!

И разными голосами сам себе ответил:

— Привет, Брэдли. Привет, Брэдли.

— Всем привет, — отозвался он, на этот раз собственным голосом.

Он разговаривал со своей коллекцией маленьких игрушечных зверей. Их у него было примерно двадцать. Латунный лев, которого он однажды вытащил из мусорного бака по дороге в школу. Ослик из слоновой кости, которого родители привезли ему из Мексики. Две совы, которые раньше служили солонкой и перечницей. Стеклянный единорог с отбитым рогом, семейство кокер-спаниелей на ободке пепельницы, енот, лиса, слон, кенгуру и ещё несколько животных, поломанных или до того облезлых, что и не догадаешься, кто это такие. Все они были его друзья.

И все они его любили.

— Где Зоя? — спросил Брэдли. — И Мефодий?

— Не знаю, — ответила лиса.

— Они всё время куда-то уходят вдвоём, — добавила кенгуру.

Брэдли склонился над своей кроватью, сунул руку под подушку и достал зайчиху Зою и медведя Мефодия. Он знал, что они под подушкой. Он сам их туда положил, перед тем как уйти в школу.

— Вы что это там делали, а? — спросил он прищурившись.

Зоя хихикнула. Это была крошечная красная зайчиха с приклеенными голубыми глазками-бусинками. Одно ухо у неё было отломано.

— Ничего, Брэдли, — сказала она. — Я просто гуляла, дышала воздухом.

— А я… э-э… а я в туалет ходил, — сказал Мефодий.

Это был фаянсовый медведь, коричневый с белым, стоящий на задних лапах. В разинутой пасти красиво смотрелись белые зубы и ярко-красный язык.

— У них было свидание! — доложил мексиканский осёл. — Я видел, как они целовались!

Зоя хихикнула.

— Ох, Зоя, — с упрёком сказал Брэдли. — Ну что мне с тобой делать?

Она опять хихикнула.

Брэдли залез в карман и выгреб целую горсть мелко нарезанных бумажных квадратиков — свою контрольную по английскому.

— Эй, все сюда! Я вам поесть притащил.

Он рассыпал бумажки по кровати и перенёс туда же зверей.

— Да не спешите вы так, — сказал он. — Всем хватит.

— Спасибо, Брэдли, — пропищала Зоя. — Очень вкусно.

— Объедение, — пробасил Мефодий.

— С едой не играют! — сурово сказала мама-кокер-спаниелиха троим щеночкам.

— Передайте, пожалуйста, соль, — сказала сова-перечница.

— Передайте, пожалуйста, перец, — сказала сова-солонка.

— Да здравствует Брэдли! — воскликнул лев.

— Гип-гип-ура! — прокричали все.

Зоя доела и поскакала прочь, напевая:

— Ду-ди-ду-ди-ду, поплаваю в пруду.

Прудом было лиловое пятно на покрывале. Это Брэдли однажды пролил виноградный сок.

Зоя прыгнула в воду. Вдруг она закричала:

— Спасите! Ногу свело!

— Нельзя плавать сразу после еды, — напомнил ей Брэдли.

— Помогите! Я тону!

Мефодий поднял голову.

— Похоже, это Зоя кричит, — сказал он. — Похоже, она тонет в пруду! — Он поспешил ей на помощь. — Держись, Зоя! Я уже…

Дверь распахнулась, и в комнату влетела сестра Брэдли — Клодия, на четыре года старше брата.

— Чего тебе? — буркнул Брэдли.

— Ой, что это мы тут делаем? Всё со зверушками шушукаемся? — И она захохотала, показав полный рот брекетов.

Это Клодия сломала Зое ухо, нечаянно на неё наступив. И заявила, что Брэдли сам виноват — вечно у него игрушки на полу валяются. Брэдли не стал объяснять ей, что Зоя не валялась на полу, а заблудилась в пустыне. Вместо этого он сказал: «Подумаешь. Дурацкий красный заяц, кому он нужен».

— Тебя мама зовёт, — сказала Клодия.

— Чего она хочет?

— Поговорить. Скажи своим зверям, что скоро вернёшься.

— Не шушукался я с ними!

— А что ты тогда с ними делал?

— Я их расставлял. В алфавитном порядке. Нам такое задание задали. Не веришь — позвони в школу.

Клодия хмыкнула. Она всегда насмехалась над Брэдли и его зверями, но, наступив на зайчиху, по-честному расстроилась. Она знала, что это его любимица. Чтобы загладить свою вину, она тогда купила ему медведя. «Ну и зачем он мне?» — буркнул Брэдли, когда она отдала ему подарок.

Брэдли вошёл в кухню. Рыба, уже нарезанная на куски и присыпанная луком, жарилась на сковородке.

— Ты меня звала? — спросил он.

— Как дела в школе? — спросила в ответ мама.

— Супер! Вообще-то меня сегодня выбрали старостой класса.

— А оценки в порядке?

— Ага. Миссис Эббел раздала нам контрольные. У меня опять «отлично». Даже с плюсом.

— Можно мне взглянуть?

— А миссис Эббел повесила её на стенку. Вместе с остальными моими контрольными.

— Миссис Эббел только что звонила, — сказала мама.

У Брэдли сердце ушло в пятки.

— Почему ты мне не сказал, что завтра день встреч с родителями? — спросила мама.

— А я что, не говорил? — невинно спросил Брэдли.

— По-моему, нет.

— А вот и говорил. Ты ещё сказала, что не сможешь пойти. Ты, наверно, забыла.

— Миссис Эббел хочет, чтобы я пришла. Говорит, это очень важно, — сказала мама.

— У неё просто работа такая, — сказал Брэдли. — Чем больше мам придёт, тем больше ей денег заплатят.

— В общем, мы с ней договорились на завтра на одиннадцать.

Брэдли ошалело уставился на маму.

— Нет, ты не пойдёшь! — крикнул он и топнул ногой. — Так нечестно!

— Брэдли, что это…

— Нечестно! Нечестно! — Он помчался в свою комнату и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Через минуту мама постучалась к нему.

— Что это значит? — спросила она. — Что нечестно?

— Нечестно! — завопил он из-за двери. — Ты обещала!

— Что обещала? Брэдли! Что я обещала?

Брэдли ничего не ответил. Он не мог ответить, потому что ещё не придумал, почему нечестно и что мама ему обещала.

Он сидел в своей комнате, пока Клодия не позвала его ужинать. Он поплёлся за ней в столовую.

— Руки помыли? — спросил папа.

— Да, — хором соврали Брэдли и Клодия.

Папа работал в полиции. Четыре года назад он преследовал грабителя, и тот ранил его в ногу. С тех пор папа ходил с тростью, а работать мог только в кабинете, с документами. Ему не нравилось «перекладывать бумажки», так что домой он часто возвращался в плохом настроении и на всех ворчал.

Грабителя, который его ранил, так и не поймали.

— Ненавижу рыбу, — сказал Брэдли, опускаясь на стул.

— И я, — подхватила Клодия. — Она к брекетам прилипает. Потом неделями ходишь с рыбным вкусом во рту.

— И от брюссельской капусты меня тошнит, — сказал Брэдли.

— И пахнет она мусоркой, — добавила Клодия.

— Хватит! — сказал папа. — Ешьте что дают, и без разговоров.

Брэдли одной рукой зажал нос, а другой взял кочанчик брюссельской капусты и сунул в рот целиком.

— Что за чушь ты наплёл, будто мама тебе что-то там обещала и не выполнила? — спросил папа.

Брэдли уже придумал ответ:

— Она обещала завтра сводить меня в зоопарк, а теперь отказывается!

— Что? — изумилась мама. — Я не говорила ни про какой зоопарк.

— Она говорила, говорила! — стоял на своём Брэдли. — Она сказала, что мы поедем в зоопарк, потому что завтра в школе нет уроков!

— Но я понятия не имела, что завтра нет уроков! Мне учительница только сегодня позвонила!

— Ты обещала! — не уступал Брэдли.

— Ладно, — сказал папа. — Джанет, во сколько у тебя завтра встреча с учительницей?

— В одиннадцать.

— Отлично. Значит, сходишь в школу, а после обеда повезёшь Брэдли в зоопарк.

— Но я не обещала…

— Обещала! — Голос Брэдли был полон негодования. — И мы должны поехать с утра! В одиннадцать уже надо быть в зоопарке!

Клодия хмыкнула.

— Почему это в одиннадцать?

Он злобно посмотрел на неё и опять повернулся к папе:

— Потому что в одиннадцать кормят львов.

Клодия захохотала.

— Она обещала, что мы поедем к одиннадцати смотреть, как кормят львов! — упрямо повторил Брэдли.

— Но я… — Мама окончательно растерялась. — Я впервые слышу про львов. Я понятия не имею, во сколько их там кормят.

— В одиннадцать, — сказал Брэдли.

— Не ври матери, — сказал папа.

— Я точно знаю, — сказал Брэдли. — Львов кормят в одиннадцать ноль-ноль.

— Не выношу, когда врут, — сказал папа.

— Я не вру, — сказал Брэдли. — Не веришь — позвони в зоопарк.

— Не ври родителям!

— Позвони в зоопарк!

— Мама говорит, что о зоопарке вообще речи не было.

— Она врёт! — крикнул Брэдли и сразу же понял, что это была большая ошибка.

Папа побагровел от гнева:

— Не смей обвинять мать во лжи! Марш в свою комнату!

— Да позвони же в зоопарк! — взмолился Брэдли.

— Может, я и вправду говорила про зоопарк… — сказала мама.

— Вот видишь! — воскликнул Брэдли.

— Давай, давай, Брэдли, — сказал папа. — Давай, продолжай в том же духе. Ты же хочешь стать преступником, когда вырастешь, правда? Хочешь провести всю жизнь за решёткой? Я каждый день вижу у нас в участке таких, как ты. Давай, продолжай, не останавливайся.

Брэдли сердито посмотрел на отца.

— Не все преступники попадают в тюрьму! — заявил он. — Того, кто тебя подстрелил, так и не поймали!

— Марш в свою комнату, я сказал!

Брэдли вскочил из-за стола.

— Я всё равно не собирался есть эту гадость!

Он пронёсся по коридору в свою комнату и захлопнул дверь. Потом выглянул, в последний раз крикнул: «Позвони в зоопарк!» — и снова хлопнул дверью, громче прежнего.

Потом он бросился на кровать и заплакал.

— Не плачь, Брэдли, — сказала Зоя. — Всё будет хорошо.

— Ты что-нибудь придумаешь, Брэдли, — сказал Мефодий. — Ты всегда что-нибудь придумываешь. Ты самый умный мальчик в мире.

Брэдли стоял у входной двери и орал:

— Миссис Эббел — врунья! Не верь ни одному её слову!

Мама, стиснув зубы, села за руль и поехала в школу. Она точно так же, как Брэдли, если не больше, боялась того, что скажет ей учительница.

Когда Брэдли говорил, что учится на отлично или что его выбрали старостой, ей очень хотелось в это верить. Она убеждала себя, что это вполне может быть правдой, хотя и понимала, что нет, не может. Мама знала своего сына. И знала, что миссис Эббел не стала бы ей звонить и приглашать в школу, если бы у Брэдли всё было так распрекрасно, как он рассказывает. И всё же мама надеялась.

Он открыла дверь в класс и робко произнесла:

— Добрый день.

Внутри было пусто. Она вошла и огляделась по сторонам.

К стенду были прикноплены контрольные работы с отметкой «отлично». Мама переводила взгляд с одного листка на другой, всей душой надеясь увидеть фамилию сына. Но не увидела.

В дальнем углу на стене висела таблица со списком учеников. От каждой фамилии тянулся ряд золотых звёздочек. В строке «Брэдли Чокерс» звёздочек не было.

— Миссис Чокерс?

Мама вздрогнула, обернулась и увидела миссис Эббел.

— Как вы меня напугали, — сказала мама и улыбнулась.

Миссис Эббел не улыбнулась в ответ.

Миссис Чокерс сидела за учительским столом рядом с миссис Эббел и мужественно выслушивала всё, что та ей говорила. Миссис Эббел не сказала ничего такого, чего бы мама Брэдли не знала. И всё равно ей было больно это слышать.

— В глубине души он хороший мальчик, — попыталась она объяснить учительнице.

— Я не сомневаюсь, что у него много хороших качеств, — сказала миссис Эббел. — Но у меня в классе ещё двадцать восемь учеников, и я не могу тратить всё наше время на Брэдли. Он должен сам решить, хочет он быть единым целым со своим классом или нет. И если он не хочет быть единым целым со своим классом, тогда ему лучше не учиться в этом классе. Иначе всем будет ещё труднее.

— Что же мне делать? — спросила мама Брэдли.

— В школу только что взяли психолога, — сказала миссис Эббел. — Мне нужно ваше разрешение на то, чтобы Брэдли посещал её раз в неделю.

— Я согласна на всё, что поможет моему мальчику, — сказала миссис Чокерс.

— Я не знаю, поможет это ему или нет, — ответила миссис Эббел. — У Брэдли очень серьёзные поведенческие проблемы. Если он не начнёт исправляться в самое ближайшее время, придётся принимать более решительные меры.

— В глубине души он правда очень хороший мальчик, — сказала мама Брэдли.

— Пойдёмте, я познакомлю вас с психологом. — И миссис Эббел повела маму Брэдли за собой по школьным коридорам.

Дверь в кабинет психолога была распахнута, но внутри никого не оказалось. Всё было заставлено коробками. Некоторые коробки были перевёрнуты, а их содержимое рассыпано по полу. Жёлтая стремянка лежала на боку. Посреди кабинета стоял круглый стол, окружённый стульями, но и стол, и стулья были завалены бумагой, коробками, играми и книгами. Мама Брэдли и учительница еле нашли, куда ступить.

— Она только что переехала в этот кабинет, — объяснила миссис Эббел. — К завтрашнему дню она всё уберёт, я уверена.

Миссис Чокерс пожала плечами. Потом взяла из раскрытой коробки на столе перчаточную куклу-дельфина и надела на руку.

В комнату, шумно дыша, ввалилась молодая женщина с коробкой в руках и выронила её. Не меньше сотни цветных карандашей раскатились по полу.

— Ой, — сказала она. — Привет.

Она была намного моложе, чем миссис Эббел или миссис Чокерс. Одета она была в синие джинсы и красную футболку со светло-голубой надписью «Рок-н-ролл». У девушки были золотистые волосы и ясные голубые глаза.

— Я Карла Дэвис, — сказала она и протянула руку.

Мама Брэдли на миг замешкалась, сообразив, что так и не сняла перчаточного дельфина. Она стянула его и бросила обратно в коробку, потом подала руку.

Психолог улыбнулась.

— Она должна подписать разрешение, чтобы вы могли начать работать с её сыном, — объяснила миссис Эббел.

Мисс Дэвис беспомощно огляделась.

— Где же они у меня? Где-то здесь… — пробормотала она и принялась вскрывать коробки одну за другой.

— Может, мне зайти попозже? — спросила мама Брэдли.

— Нашла! — сказала психолог, выхватив пачку листов. Она расчистила место на круглом столе, сдвинув одну из коробок, и вручила маме Брэдли бланк разрешения.

Мама Брэдли окинула взглядом кабинет, где всё было вверх дном, потом молодую женщину с надписью «Рок-н-ролл» на футболке. Пожала плечами и подписала разрешение.

Мисс Дэвис взяла листок у неё из рук.

— О! Так вы мама Брэдли Чокерса!

Мама Брэдли кивнула.

— Вы не представляете, сколько страшилок про Брэдли Чокерса я сегодня выслушала, — сказала психолог. — Я в этой школе ещё и трёх часов не провела, а уже, кажется, не осталось учителя, который бы не зашёл ко мне и не предупредил насчёт Брэдли.

— На самом деле в глубине души он… — начала мама Брэдли, но психолог не дала ей договорить:

— Мне не терпится познакомиться с Брэдли. Я уже поняла, что он у вас чудесный. Просто восторг!

За ужином папа спросил, как прошла встреча с учительницей.

Брэдли уткнулся взглядом в картофельное пюре.

— Прекрасно, — сказала мама. — У Брэдли большие успехи в школе.

— Хорошо, — сказал папа. — Рад это слышать.

Брэдли тоже был рад это слышать.

Позже мама зашла к нему в комнату.

— Я познакомилась с мисс Дэвис, — сказала она. — Это ваш новый Школьный психолог. Завтра ты начинаешь её посещать.

— Нет, — сказал Брэдли. — Не начинаю.

— Брэдли, пожалуйста. Не надо себя так вести. Она тебе поможет. Главное, чтобы ты согласился.

— Мне не надо помогать. Ты же сама сказала, что у меня большие успехи.

— А ты хотел, чтобы я сказала папе всё как есть? Чтобы он отправил тебя в военное училище? Может, он и прав. Не знаю. Может, тебе как раз это и нужно.

— Ты сказала, у меня большие успехи. Я сам слышал.

— Прошу тебя, Брэдли, — сказала мама. — Дай мисс Дэвис шанс. Пожалуйста.

— Ты должна была повести меня в зоопарк.

Джефф Карп безнадёжно заблудился. Сжимая в руке пропуск — специальный жетон, без которого не разрешается выходить из класса, — он глядел на длинный пустой коридор. Эта школа была какая-то чересчур огромная.

Джефф шёл к психологу, мисс Дэвис. Считалось, что она поможет ему «адаптироваться к новому окружению». Но он мало того что не мог найти её кабинет — теперь он даже не знал, как вернуться в кабинет миссис Эббел.

Пол был скользкий. На перемене начался дождь, и дети натащили на обуви грязь с улицы.

Из-за одной двери показалась учительница со стопкой тетрадей. Джефф поспешил навстречу.

— Вы не могли бы мне подсказать, где кабинет психолога? — спросил он дрогнувшим голосом.

Учительница сначала проверила, есть ли у него пропуск, и только потом сказала:

— Кабинет психолога? Сейчас подумаю… Пойдёшь по этому коридору до конца, потом направо — и третья дверь налево.

— Большое спасибо, — сказал Джефф и двинулся по коридору.

— Нет, погоди, — остановила его учительница. — Я ошиблась, психолог теперь в новом кабинете, в другом крыле. Так что ты, наоборот, иди назад, в конце коридора свернёшь налево — и вторая дверь направо.

— Большое спасибо, — опять сказал Джефф.

Он дошёл до конца коридора, повернул направо и толкнул вторую дверь слева.

Рыжая веснушчатая девчонка мыла руки у раковины. Когда она увидела Джеффа, рот её открылся от удивления.

— Ты что тут делаешь? — спросила она.

— А? — Это был единственный звук, который Джефф сумел издать.

— Уходи! Это женский туалет!

Джефф несколько раз моргнул. Потом схватился за голову и пулей вылетел в открытую дверь, а вслед ему неслось:

— Мальчишкам сюда нельзя!

Джефф мчался по коридору. Вдруг он поскользнулся. Ноги у него разъехались, он отчаянно замахал руками, пытаясь удержать равновесие, и плюхнулся на пол.

— Нет, нет, нет, нет, — стонал он. — Почему, почему я не прочитал табличку на двери? Это самый ужасный день в моей жизни!

Внезапно он осознал, что пропуска в руке больше нет. Он вскочил и заозирался.

— Я что, уронил его в женском туалете?! Только не это!

Впереди послышались чьи-то шаги. Джефф бросился назад, завернул за угол, заметил какую-то комнату вроде склада, заваленную коробками, нырнул туда и закрыл за собой дверь.

— Привет, — раздался голос.

Вздрогнув, он обернулся.

С жёлтой стремянки спускалась женщина.

— Ты, наверно, Джефф? — сказала она. — Я Карла Дэвис. — Она улыбнулась и протянула ему руку. — Хорошо, что ты пришёл. Я уж боялась, как бы ты не заблудился.

Джефф сидел за круглым столом. Психолог сидела напротив.

— И как тебе нравится школа Ред-Хилл? — спросила она.

Джефф смотрел прямо перед собой. В голове у него эхом отдавалось: «Мальчишкам сюда нельзя!»

— Тебе не кажется, что в ней жутковато? — спросила психолог.

Он не ответил.

— А по-моему, жутковато. Такая огромная! Я уже несколько раз тут заблудилась. Куда ни пойду, всё время попадаю не туда.

Он выдавил из себя улыбку.

— Это потому что я новенькая, — объяснила психолог. — Я тут всего второй день. Никого не знаю. И меня никто не знает. Учителя на меня как-то странно посматривают. И непонятно, как с ними подружиться. У всех уже есть свои друзья.

— Вот-вот, — сказал Джефф.

— Может быть, ты мне поможешь, — сказала психолог.

— Я? Как я могу помочь вам! Это же вы мне должны помогать!

— А если мы поможем друг другу?

— Как?

— Ну как. Мы оба с тобой в этой школе новенькие, — сказала она. — Можем рассказывать, у кого как получается, и учиться друг у друга.

Джефф улыбнулся.

— Ладно, мисс Дэвис.

— Джефф, — сказала она, — если мы с тобой решили подружиться, то ты уж называй меня Карла, не мисс Дэвис.

Джефф рассмеялся.

— Ты считаешь, что «Карла» — смешное имя?

— Нет! Я просто никогда не называл учителя по имени.

— Но мы же теперь друзья. Друзья не зовут друг друга «мисс Дэвис» и «мистер Карп», правда?

Джефф опять засмеялся.

— Не зовут, — согласился он, потом нахмурился. — Ребята в классе зовут меня то Карасём, то Килькой.

— А ты с кем-нибудь подружился? — спросила Карла.

— Я как бы подружился с одним человеком, — ответил Джефф, — но он мне не нравится.

— Как же можно дружить с тем, кто тебе не нравится?

— А он никому не нравится. Сначала мне было его жалко, потому что никто не хочет с ним сидеть. Миссис Эббел так прямо и сказала, в открытую, перед всем классом: «Никто не хочет сидеть там». Так и сказала, как будто его нет. Как будто он пустое место. Даже когда ребята такое говорят, это никуда не годится, а уж если учитель…

— Наверно, ему было очень обидно, — предположила Карла.

— Нет. Он только улыбнулся.

— Ты думаешь, это была искренняя улыбка? От души?

— Не знаю. Наверно, нет. Наверно, поэтому я и попробовал с ним подружиться. Сказал, что хочу с ним сидеть. А он мне: «Дай доллар, а то я в тебя плюну».

— А ты что?

— Дал ему доллар. Я же не хотел, чтоб он в меня плюнул. А потом он, представляете, говорит: «Я тебе дам доллар, если ты будешь со мной дружить». Ну, я и взял. Это всё-таки мой доллар! Выходит, теперь я обязан быть его другом? Даже если я всего-навсего хотел получить мой доллар обратно?

— А что такое, по-твоему, дружба? — спросила Карла.

— Не знаю. Верней, знаю, но не могу объяснить.

— Это штука, которую покупают? Можешь ты, к примеру, прийти в магазин и попросить пакет молока, дюжину яиц и друга?

Джефф рассмеялся:

— He-а. Так, значит, я не обязан с ним дружить?

— Я не буду тебя учить, что тебе делать, — сказала Карла. — Я могу только помочь тебе придумать это самостоятельно.

— Я даже не знаю, хочет Брэдли на самом деле быть моим другом или нет, — сказал Джефф. — Сегодня на перемене мы везде шатались вдвоём, но ничего вместе не делали. Он на меня даже не смотрел, как будто меня нет. А потом пошёл дождь, и он начал носиться туда-сюда и пихать малышей в грязь.

— А ты пробовал сказать ему, что ты об этом думаешь? — спросила Карла. — Ведь как люди становятся друзьями: они честно делятся своими мыслями и чувствами. Вот как мы с тобой сейчас. Мы же честно говорим то, что на самом деле думаем. Потому-то мы и друзья.

— Но Брэдли не такой, как мы с вами, — сказал Джефф.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, если ты будешь с ним приветлив, то и он будет приветлив с тобой. Если ты будешь вести себя с ним честно и по-доброму, то он тоже будет вести себя с тобой честно и по-доброму. Это как с тем долларом. Что отдаёшь, то и получаешь.

Джефф улыбнулся.

— А с Брэдли у вас тоже будет разговор? — спросил он.

— Ага, сегодня же. Попозже.

— Думаете, у вас получится ему помочь?

— Не знаю.

— Хорошо бы, чтоб получилось. По-моему, ему нужна помощь ещё больше, чем мне. Только не рассказывайте ему, что я про него говорил.

— Не расскажу. Это одно из моих самых главных правил. Я никогда и никому не пересказываю того, что слышу за этим круглым столом.

— Никогда и никому?

Она помотала головой.

— Совсем никому? А учителям?

Она снова помотала головой.

— А директору?

— Ни-ко-му.

— Хорошо, — сказал Джефф и глубоко вздохнул. — Тогда слушайте. По дороге сюда я чуть-чуть заблудился и… э-э… нечаянно зашёл в женский туалет!

И он закрыл лицо руками.

Миссис Эббел вела урок географии. Перед каждым учеником лежала карта Соединённых Штатов.

Карта Брэдли отличалась от всех остальных. Калифорния у него была над Висконсином. Флорида торчала из Техаса. Брэдли достал из парты ножницы и аккуратно вырезал штат Теннесси. Вырезал он очень хорошо. Ножницы скользили точно по контуру.

Интересно, думал Брэдли, как там Джефф? Он знал, что Джефф в кабинете у психолога, и представлял себе, как она пытает его и мучает. А ведь он на перемене уговаривал Джеффа туда не ходить.

Брэдли приклеил Теннесси к Вашингтону. Клеил он, наоборот, очень плохо. Скотч скручивался в трубочку и приклеивался сам к себе.

Джефф вошёл в класс. Брэдли проследил, как он вешает пропуск на крючок позади учительского стола. Когда Джефф направился к своей парте, Брэдли отвёл взгляд.

Когда прозвенел звонок на обед, он убрал карту и достал бумажный пакет с едой. Из-за дождя нельзя было выйти на улицу, и все обедали в актовом зале. Они с Джеффом шли туда вместе — ну, как бы. Он идёт со мной, думал Брэдли, но я-то с ним не иду.

В актовом зале было жарко, душно и шумно. Поперёк поставили длинные столы со скамьями.

— Ты где хочешь сидеть? — спросил Джефф.

Брэдли не отвечал. Он стоял на цыпочках и озирался, словно высматривая своих настоящих друзей.

Джефф отошёл в сторону и сел за один из столов.

Брэдли не спеша пошёл в ту же сторону и остановился у него за спиной.

— Хм-м, где бы мне приземлиться? Например, здесь, — сказал он вслух, как бы не замечая Джеффа. Потом переступил через скамейку и сел с ним рядом.

— Привет, — сказал Джефф.

Брэдли наконец посмотрел на него — так, будто только что заметил.

— О, и ты здесь, — сказал он.

Они приступили к еде.

— Что ты ешь? — спросил Джефф.

— Фендвифь ф арахифовым мафлом, — ответил Брэдли. Пока он это говорил, изо рта у него вылетали кусочки хлеба и арахисового масла. — А ты?

— Тунца, — сказал Джефф.

Брэдли проглотил то, что было у него во рту, и сказал:

— Ненавижу тунца.

— Моя мама его вкусно готовит, — сказал Джефф. — С яблоками.

— Ненавижу яблоки, — сказал Брэдли. Он втянул в себя остатки молока, но не выпустил соломинку изо рта, а продолжал с громким бульканьем всасывать воздух.

— Брэдли Чокерс! Ты почему не на уроке?

Эту учительницу Брэдли не знал, но, похоже, все учителя в этой школе знали его.

— У меня пропуск! — сообщил он.

— Покажи.

Брэдли показал.

— Мне миссис Эббел дала. Не верите — сами у неё спросите.

— И куда ты направляешься?

— В библиотеку, — сказал он. — Меня за книгой послали.

— Ладно. Но смотри же, Брэдли, прямым ходом в библиотеку. Никуда не сворачивай.

Брэдли соврал. Ему вообще не разрешали выносить книги из библиотеки.

Дверь в кабинет психолога была открыта, так что Брэдли вошёл без стука.

— Я здесь! — объявил он. — Что вам надо?

Карла приветливо улыбнулась.

— Привет, Брэдли. Я Карла Дэвис. Рада тебя видеть. — Она протянула ему руку. — Я давно мечтаю с тобой познакомиться.

Брэдли поразился, какая она молодая и красивая. Он-то ожидал увидеть страшную старую кошёлку.

У психолога были небесно-голубые глаза и мягкие светлые волосы. Её белая рубашка вся была в разноцветных закорючках, как будто ребёнок разрисовал. Но, разглядывая рубашку, Брэдли догадался, что это нарочно так сделано.

— Ты не подашь мне руку? — спросила она.

— Нет. Вы чересчур страшная. — Он обошёл вокруг неё и сел за круглый стол.

Она села напротив.

— Спасибо, что согласился со мной встретиться, — сказала она.

— Я не согласился. Меня миссис Эббел заставила.

— Не важно почему. Я просто рада, что ты пришёл.

— Я собирался в библиотеку, — объяснил он. — А сюда зашёл случайно.

— А я не верю в случайности, — сказала Карла.

— Не верите в случайности?! — Ничего глупее он в своей жизни ещё не слышал.

Она помотала головой.

— А если, к примеру, молоко прольёшь? Это что, не случайность?

— А ты любишь молоко? — спросила Карла.

— Ненавижу!

— Тогда, может, ты его нарочно пролил. Ты думаешь, что это случайность, а на самом деле нет. — Она улыбнулась.

Он сердито уставился на стол. У него было такое чувство, что его заманили в ловушку.

— Я вообще молока не пью, — сказал он. — Я пью кофе.

Он обвёл взглядом комнату. В ней было полно всяких любопытных предметов.

— Ну у вас тут и свалка, — сказал он.

— Знаю, — призналась Карла. — Я люблю беспорядок. Чисто убранные комнаты наводят на меня тоску. Они мне напоминают больницу.

— А вам не влетит за беспорядок?

— С какой стати?

Он не знал ответа на этот вопрос. Но знал, что, если бы это была его комната и в ней был бы такой же разгром, ему бы точно влетело.

— Я ничего плохого не делал! — объявил он.

— А никто и не говорит, что делал.

— Тогда почему меня заставили сюда идти?

— Я надеялась, что тебе тут понравится, — сказала Карла. — Что мы с тобой сумеем подружиться. А ты как думаешь, сумеем?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы мне не нравитесь.

— А ты мне нравишься, — сказала Карла. — Ты же можешь мне нравиться? Совершенно не обязательно, чтобы я тебе тоже нравилась.

Он заёрзал на стуле.

— И ещё я надеялась, что ты меня чему-нибудь научишь, — сказала Карла.

— Вы же учитель, не я.

— Ну и что? Это не имеет значения. Часто бывает так, что учитель сам учится у ученика. И узнаёт при этом больше, чем ученик от учителя.

— Да, миссис Эббел много чего от меня узнала, — согласился Брэдли. — Сегодня я учил её географии.

— А меня ты чему научишь? — спросила Карла.

— А что вы хотите узнать?

— Нет, ты мне скажи, — настаивала Карла. — Чему самому главному ты меня можешь научить?

Брэдли попытался вспомнить что-нибудь, что он знает.

— Слон — самое большое животное в мире, — сказал он. — А мышей боится.

— Интересно, почему? — спросила Карла.

— А потому что, — сказал Брэдли, — если мышь забежит слону в хобот и застрянет, то он не сможет дышать, задохнётся и умрёт. Слоны в основном так и умирают.

— Поняла, — сказала Карла. — Спасибо, что поделился со мной этим знанием. Ты очень хороший учитель.

Брэдли опять почувствовал себя в ловушке. Он же не собирался ничем с ней делиться. Он её ненавидит!

— Чему ещё ты меня научишь? — спросила она.

— Ничему, — ответил он холодно. — В школе вообще нельзя разговаривать.

— Почему?

— Правило такое. Это как нельзя залеплять жвачкой питьевой фонтанчик. Нельзя, и всё.

— В этой комнате нет никаких правил, — сказала Карла. — Тут каждый решает сам за себя. Никто никому не указывает, что ему делать.

— Значит, я могу залепить фонтанчик жвачкой?

— Да, только у меня тут нет фонтанчика.

— А разбить что-нибудь можно? — спросил он.

— Конечно.

Он оглянулся в поисках того, что можно было бы разбить, но вовремя одёрнул себя. Сейчас он опять попадётся! Разобьёт что-нибудь, и ему за это влетит, и никто не поверит, что она сама ему разрешила.

— Что-то нет настроения, — сказал он.

— Ладно. Но смотри, когда настроение появится — у меня полно вещей, которые можно разбить. Тут, кстати, есть мои самые любимые вещи. И вещи, которыми пользуются другие ребята.

— И разобью! — пообещал он. — Я же каратист. — Он взмахнул над столом ребром ладони. — Я могу этот стол разрубить пополам голыми руками. Одной голой рукой!

— Если тебе будет больно, я очень огорчусь.

— Мне не бывает больно, — сообщил он. — Я дома уже все столы переломал. Не верите — спросите мою маму.

— Верю, — сказала Карла. — Почему это я не должна тебе верить?

— Вы должны, — сказал Брэдли.

И она ему верила. До самого конца беседы она верила каждому его слову.

Когда он сказал, что родители кормят его исключительно собачьими консервами, она спросила, какой у них вкус.

— Прекрасный! — сказал он. — Мясной и сладкий!

— Я всегда мечтала их попробовать, — сказала Карла.

Когда он сказал ей, что вчера вечером ему звонил президент Соединённых Штатов, она спросила, о чём они говорили.

— О шляпах, — ответил он не задумываясь.

— О шляпах? И что ты ему сказал о шляпах?

— Я спросил, почему он не носит шляпу, как Авраам Линкольн.

— А он что?

Брэдли немного подумал.

— Я не могу вам сказать. Это государственная тайна.

Ближе к концу встречи Карла дала ему лист цветной бумаги и попросила что-нибудь нарисовать, если, конечно, он не против. Из большой коробки с карандашами он выбрал чёрный и не расставался с ним, пока не исчёркал каракулями весь лист.

Карла перегнулась через стол, чтобы рассмотреть рисунок.

— Как красиво, — сказала она.

— Это я нарисовал ночь, — объяснил Брэдли.

— Ой. А я думала, это пол в мужской парикмахерской, после того как там подстригли кудрявого брюнета.

— Так и есть! — заявил Брэдли. — Это я и хотел нарисовать.

— Очень хороший рисунок, — сказала Карла. — Можно я оставлю его себе?

— Зачем?

— Хочу повесить на стену.

Он посмотрел на неё изумлённо:

— Прямо тут, что ли?

— Ну да.

— Нет. Это мой рисунок.

— А я надеялась, он будет наш общий, — сказала Карла.

— Если заплатите доллар.

— Он того стоит, — сказала Карла. — И я мечтаю его здесь повесить. Но только если ты сам хочешь, чтобы он был наш общий.

— Не хочу, — сказал он.

— Ладно. Вдруг ты ещё передумаешь. Я подожду.

— Вы же можете меня заставить, чтоб я его отдал.

— Нет, не могу.

— Ещё как можете. Учителя всё время заставляют детей что-нибудь делать.

Карла покачала Головой.

Брэдли пора было возвращаться в класс.

— Мне было очень приятно, — сказала Карла. — Спасибо, что ты со мной поговорил и столько всего рассказал. — Она протянула ему руку.

Он попятился, словно это была не рука, а ядовитая змея, потом развернулся и помчался по коридору.

Войдя в класс, он скомкал рисунок и опустил бумажный шарик в урну возле стола миссис Эббел.

Брэдли сидел за своей партой в дальнем углу — последней партой в последнем ряду. Здесь он чувствовал себя в безопасности. Психичка его напугала. Она оказалась ещё ужаснее, чем он себе представлял.

Он посмотрел на Джеффа. Тот улыбнулся ему и снова уткнулся в тетрадь.

Брэдли был рад, что Джефф — его друг. «У нас с Джеффом много общего, — подумал он. — Мы с ним оба умные. Оба ненавидим психичку. И оба любим заходить в женский туалет».

Вообще-то Брэдли ни разу в жизни не заходил в женский туалет. Он всегда мечтал это сделать, но ему не хватало смелости даже заглянуть туда. Но теперь, когда они с Джеффом друзья, он надеялся, что Джефф возьмёт его с собой. Ему жутко хотелось посмотреть, как там внутри.

Он представлял себе золотые полы, розовые обои, красные бархатные сиденья на унитазах. Он думал, что туалеты для девочек совсем не похожи на туалеты для мальчиков. Что они скорее похожи на цветные фонтаны.

— Ну, как тебе Карла? — спросил его Джефф после уроков. Они шли по тротуару вдоль здания школы, неся дождевики в руках, потому что дождь кончился.

— Психичка? Она явно с приветом, — ответил он. — Любит собачьи консервы.

Джефф поднял брови.

— Она так сказала?

Брэдли кивнул.

— И ещё спросила меня, почему президент не носит шляпу! Мне-то откуда знать?

Джефф пожал плечами.

— Не знаю.

— Правда же, она с приветом? — спросил Брэдли.

— Нет, она…

— Я её ненавижу! — сказал Брэдли.

— И я, — сказал Джефф. — Я её ненавижу!

Брэдли улыбнулся своей улыбкой-оскалом.

— А хочешь, завалимся в женский туалет? — спросил он.

— Что, прямо сейчас?

— А почему бы и нет?

— Э-эм-м… Сейчас неподходящее время.

— Почему неподходящее?

Джефф на секунду задумался.

— Там сейчас нет девчонок, — сказал он. — После школы они ходят в туалет у себя дома.

— Верно, — согласился Брэдли. — Хорошо соображаешь. Пойдём завтра на большой перемене.

Джефф выдавил из себя улыбку.

Они повернули за угол.

— Привет, Джефф, — сказала Лори Вестин.

— Привет, Джефф, — сказала Мелинда Бёрч.

— Привет, Дже… — сказала Коллин так тихо, что «фф» просто растаяло в воздухе.

Они караулили его. И вызнали, как его зовут.

— Привет, — ответил Джефф, краснея. — Привет. Привет.

Лори засмеялась, и все три девчонки убежали.

— Вот дуры, — сказал Брэдли.

— Угу, — промычал Джефф.

— Ненавижу их! — сказал Брэдли.

— И я ненавижу! — сказал Джефф.

— Тогда зачем ты с ними здоровался?

— Потому что они первые поздоровались, — объяснил Джефф.

— И что?

Джефф пожал плечами.

— Когда мне кто-то говорит «привет», я ему тоже говорю «привет».

— Почему?

— Не знаю. Само получается. Это как когда тебе говорят «спасибо». Ты же говоришь в ответ «пожалуйста»? На автомате.

— Не говорю.

— А я говорю, — сказал Джефф. Он снова пожал плечами. — Наверно, это рефлекс. Когда идёшь к врачу и он тебя стукает по коленке молотком, нога дёргается, как будто хочешь кого-то пнуть. Вот и тут так же. Когда мне говорят «привет», я отвечаю «привет». Само выходит.

Брэдли обдумал услышанное.

— Я знаю, что делать, — сказал он. — В следующий раз, когда какая-то из этих дур скажет тебе «привет», — пни её!

Прошла неделя, а они так и не завалились в женский туалет. Джефф всегда находил убедительное объяснение, почему сейчас неподходящее время. Перемена не годилась, потому что лучше подождать, пока девочки поедят. Обед тоже не годился, потому что еда ещё не успела перевариться. Послушать Джеффа, получалось, что девочки вообще никогда не ходят в туалет.

Но Брэдли всё равно был счастлив, впервые в жизни. Он был доволен как слон, что у него теперь есть друг. Ему даже начинало нравиться в школе.

Напротив фамилии Джеффа в списке стояли две золотые звёздочки. Глядя на них, Брэдли испытывал гордость, как будто сам их заработал.

— Что ты сейчас хочешь делать? — спросил Джефф.

— Ничего, — сказал Брэдли.

Они только что доели обед и сидели на лужайке на школьном дворе.

— Ну, как там психичка? Ляпнула сегодня какую-нибудь глупость? — спросил Брэдли.

Джефф заколебался. Он опустил глаза, потом набрался смелости и признался:

— Она мне нравится.

Брэдли был потрясён.

— Она сказала, что я могу к ней хорошо относиться, даже если ты её ненавидишь, — заверил его Джефф. — Что это не помешает нашей с тобой дружбе. Мы же не обязаны во всём всегда соглашаться. Она сказала, что когда у друзей разные мнения и они честно друг другу об этом говорят, то от этого их дружба только крепче.

— Ты сказал ей, что я её ненавижу? — уточнил Брэдли.

Джефф кивнул.

— Хорошо, — сказал Брэдли.

— Только она мне не поверила, — сказал Джефф.

— Она точно с приветом, — сказал Брэдли. — Никогда никому не верит. Я к ней больше не пойду.

— Она сказала, ты не обязан к ней ходить. Я ей сказал, что ты сегодня не придёшь, а она говорит, ну и нормально. Говорит, ты не обязан делать то, чего не хочешь.

Брэдли обернулся на школу, на то крыло, где был кабинет психолога.

— Это всё её ловушки, — сказал он.

— Ну а что ты всё-таки хочешь делать? — спросил Джефф.

— Ничего.

К ним подкатился мяч, прилетевший с баскетбольной площадки. Джефф подскочил и схватил его.

— Эй, Селёдка, кидай сюда! — крикнул Робби, парень из их класса.

— Кидай в другую сторону, — посоветовал Брэдли.

Джефф сильным броском послал мяч по воздуху прямо к Робби.

— Надо было на крышу забросить, — сказал Брэдли.

— Может, они примут нас в игру, — сказал Джефф. — Давай спросим.

Брэдли помотал головой:

— Не хочу.

Джефф немного понаблюдал за игрой и снова сел рядом с Брэдли.

— Оп-па! — сказал Брэдли. — Смотри, опять те девчонки. Постарайся не говорить им «привет».

— Привет, Джефф, — сказала Лори.

— Привет, — сказал Джефф.

— Привет, — сказала Мелинда.

— Привет, — сказал Джефф.

— Привет, Джефф, — прошептала Коллин.

— Привет, — прошептал Джефф.

И девчонки убежали под смех Лори.

Джефф пожал плечами.

— Само получается, — грустно сказал он.

— Давай им репы начистим! — предложил Брэдли. — Сразу забудут про свои приветы. — Он уже было побежал за девочками, но увидел, что Джефф остался на месте. — Давай, пошли! Девчонок бить легко. Один раз стукнешь — и всё, она уже ревёт и убегает.

— Не сейчас, — сказал Джефф.

— Почему не сейчас?

— Потому что все увидят. И нам влетит.

Брэдли остановился.

— Ты прав, — согласился он. — Мы их после школы заловим.

— Я не смогу, — сказал Джефф. — После школы мне надо сразу домой, делать уроки.

Брэдли почувствовал, что его всё это начинает доставать.

— Что ты вечно их делаешь, эти свои уроки? — спросил он, уперев руки в бока. Слово «уроки» он произнёс так, как будто это было слово «какашки».

Джефф пожал плечами.

— Тебе что, это нравится? — допытывался Брэдли.

— Да нормально. Я привык.

Брэдли пнул ногой землю.

— Как ты думаешь, если бы я стал делать уроки, миссис Эббел дала бы мне звёздочку? — спросил он.

— Вряд ли она даёт звёздочки просто за то, что делаешь уроки. Но вообще-то может и дать!

— Что ли, мне тоже иногда их делать? — спросил Брэдли.

— А пошли сегодня после школы ко мне? — предложил Джефф. — Вместе и сделаем.

Брэдли скривился, словно от боли.

— Сегодня? Нет, сегодня неподходящий день для уроков.

— Я тебе помо… — начал Джефф, но вовремя прикусил язык. — Ты мне поможешь. Если мне что-то будет непонятно, ты объяснишь.

— Давай! — сказал Брэдли. — Это я могу.

— Ура, — сказал Джефф.

— Значит, сначала побьём этих девчонок, — сказал Брэдли, — а потом пойдём к тебе делать уроки.

Перед самым концом обеденного перерыва кто-то легонько постучал в дверь кабинета психолога.

— Войдите, — сказала Карла.

В кабинет робко вошла девочка.

— Вы мисс Дэвис? — спросила она.

— Да, но мне больше нравится, когда меня называют Карла.

— А я должна вам сказать, как меня зовут? — спросила девочка.

— Если не хочешь, то не обязательно.

— Коллин Вериголд, — сказала девочка. Она села на один из стульев, расставленных вокруг круглого стола, и заявила: — Я не знаю, кого пригласить на день рожденья.

Карла осталась стоять.

— Понимаете, есть один мальчик, которого я очень хочу пригласить, — сказала Коллин. — Я должна вам сказать, как его зовут?

— Нет.

— Джефф Карп.

Карла улыбнулась.

— Но если я приглашу Джеффа, — продолжала Коллин, — я должна буду пригласить ещё какого-нибудь мальчика, потому что не могу же я позвать семь девочек и всего одного мальчика?

— Я не…

— Но беда в том, что у Джеффа только один друг, и это самый жуткий, самый мерзкий тип во всей школе! Не могу я пригласить Брэдли Чокерса на день рожденья, просто не могу! — Она перевела дыхание. — Что мне делать?

— Ты хочешь, чтобы я сказала, кого тебе приглашать на твой день рожденья?

— Лори говорит, вы хорошо умеете решать проблемы.

— Лори сама решает свои проблемы. Я просто помогаю ей думать.

— Да я вообще не знаю, что думать! — воскликнула Коллин. — Я не могу пригласить семь девочек и всего одного мальчика. Но пригласить Брэдли Чокерса я тоже не могу!

— А когда твой день рожденья?

— Тринадцатого ноября.

— Тогда у тебя ещё полно времени, — сказала Карла. — Я сейчас дам тебе бланк, и ты отнесёшь его родителям на подпись. А пока, без разрешения твоих родителей, я даже не имею права с тобой разговаривать.

— Но это тупо!

— Вовсе нет, — сказала Карла. — Некоторые родители не хотят, чтобы чужие люди давали советы их детям.

— Да моим всё равно, — сказала Коллин. — Они говорят, что я могу пригласить кого хочу.

— Речь не об этом, — сказала Карла и вручила ей бланк.

Коллин нехотя взяла листок.

— Может, хоть на ушко шепнёте? — спросила она.

Карла помотала головой.

Мелинда и Лори ждали Коллин за дверью.

— Ну что, кого ты пригласишь? — спросила Мелинда.

— Только не Брэдли, — сказала Лори. — Пожалуйста!

— Я пока не знаю, — ответила Коллин. — Она ничего не скажет, пока мои родители не подпишут вот это.

Брэдли, волоча ноги, плёлся в кабинет психолога.

Карла ждала его в коридоре.

— Как я рада тебя видеть! — сказала она. — Спасибо, что пришёл.

Она протянула ему руку. Он прошёл мимо и сел за круглый стол.

Она села напротив.

— Президент не носит шляпу, потому что дверные проёмы чересчур низкие, — сказал он. — Раньше-то он носил, но каждый раз, когда он входил в дверь, шляпа слетала с головы и падала на пол.

— Логично, — согласилась Карла. — Спасибо, что поделился со мной этой информацией. Но только, — она перешла на шёпот, — разве тебе не запрещено раскрывать мне государственные тайны?

— Президент говорит, что он вам доверяет, — сказал Брэдли.

— Спасибо, Брэдли, — сказала Карла. — Так приятно, что ты мне доверяешь.

Он посмотрел на неё с сомнением. Глухая она, что ли? Он не говорил, что он ей доверяет. Он сказал, что президент ей доверяет. Ладно уж, решил он, пусть.

Сегодня на ней была жёлтая рубашка. Сверху донизу шли большие зелёные треугольные пуговицы. На каждой пуговице с одной стороны был большой белый восклицательный знак. С другой стороны был большой белый вопросительный знак.

— Джефф тоже вам доверяет, — сказал он.

— Кажется, вы с ним подружились, — сказала Карла.

— Мы с ним лучшие друзья.

— Как хорошо! — сказала Карла.

— Сегодня после школы мы идём вместе делать уроки. К нему домой! Я буду ему объяснять то, что ему непонятно.

— Это очень любезно с твоей стороны, — сказала Карла. — Джефф наверняка ценит, что среди его друзей есть такой человек.

— Я его единственный друг, — сказал Брэдли.

— Даже если бы у него были другие друзья…

— У него не будет других друзей, — перебил Брэдли.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Я его единственный друг, и всё тут.

— А если он подружится с кем-то ещё?

— Я не хочу, чтобы он дружил с кем-то ещё.

— Но если у него будут новые друзья, ты тоже сможешь с ними подружиться.

— У него не будет новых друзей, — помотал головой Брэдли.

— Если вы с ним друзья, это не значит, что у него больше не может быть никаких друзей.

— Значит.

— Почему?

— Потому! — гордо сказал Брэдли. — Потому что, пока Джефф дружит со мной, с ним больше никто дружить не захочет!

Делать уроки. После школы Брэдли Чокерс пойдёт домой к Джеффу Карпу, и они будут вместе делать уроки. Это не укладывалось у Брэдли в голове. Он сидел за своей партой — последней партой в последнем ряду — и не мог думать ни о чём другом. Может быть, размышлял он, не так это и ужасно — делать уроки? В конце концов, Джефф каждый день их делает. Наверно, ему это нравится.

Чем больше Брэдли думал об этом, тем приятнее ему было об этом думать. Делать уроки. Домашнее задание. Задание, которое выполняешь дома. Только вот у себя дома он никаких уроков не делал. Но он будет делать их дома у Джеффа, и это даже лучше. Он в первый раз пойдёт к Джеффу домой.

А когда он сделает уроки, миссис Эббел, может быть, даст ему золотую звёздочку. Вместо обычных каракулей он стал рисовать звёздочки, одну за другой, пока не прозвенел звонок.

Но сперва надо побить тех девчонок.

— Пошли! — сказал Брэдли, вскакивая с места.

— Секундочку, — сказал Джефф и достал из парты учебник.

— Что, мне тоже взять? — спросил Брэдли. Он вдруг сообразил: чтобы делать домашнее задание, нужен учебник.

— Не надо, нам хватит моего.

Они вышли на улицу. Моросил мелкий дождь.

— Они из класса миссис Шарп, — сказал Брэдли. — Подождём, пока они выйдут, и незаметно подкрадёмся сзади.

— Ты про кого?

— Про тех девчонок. Надо им репы начистить, чтоб больше не говорили тебе «привет».

— Но нам же уроки делать.

— Да это недолго, — заверил его Брэдли. — Их разок стукнешь, они сразу давай реветь и убегать.

— Но ведь дождь идёт!

Дождик едва накрапывал.

— Вот и хорошо! Толкнём их в лужу, вываляем в грязи. Девчонки терпеть не могут, когда у них одежда грязная.

Они стояли ярдах в десяти от класса миссис Шарп и ждали. Вышло несколько ребят, но среди них не было ни Коллин, ни Лори, ни Мелинды.

— Может, они уже ушли домой, — с надеждой сказал Джефф.

— Не, девчонки всегда долго собираются, — объяснил Брэдли. — Сперва они аккуратно складывают все тетрадки в папку. Потом отмечают в учебниках, откуда докуда учить, и прячут карандаши в пенал. Потом аккуратно убирают всё в парту. — Он говорил это таким тоном, словно ничего омерзительнее и представить невозможно. — Чш-ш-ш! Вот они!

Из класса миссис Шарп вышла Мелинда в сопровождении Коллин и Лори.

Брэдли приложил палец к губам, и они с Джеффом двинулись за девочками, стараясь держаться на расстоянии. Крадучись они обогнули здание и уже шли по тротуару, уводящему от школы.

— Пошли лучше домой, — сказал Джефф. — Иногда уроки очень долго делаются.

— Девчонки лягаются, — предупредил его Брэдли. — Драться-то они не умеют, поэтому стараются лягнуть.

Он ускорился; теперь его отделяло от девчонок всего несколько шагов. Джефф, наоборот, тащился всё медленнее.

Первой обернулась Лори.

— Фу-у, Брэдли Чокерс, — сказала она и скривилась.

— Лори Трепло! — огрызнулся Брэдли. — Страхолюдина.

Мелинда и Коллин остановились и тоже обернулись.

— Пора бы тебе поумнеть, Брэдли, — сказала Мелинда.

— Тебя забыл спросить! — ответил он.

— Привет, Джефф, — сказала Коллин очень тихо.

— Привет, — сказал Джефф.

— Не смей говорить ему «привет»! — сказал Брэдли.

— У нас свободная страна, — сказала Лори. — Каждый может говорить «привет» кому хочет.

— Только не нам! — сказал Брэдли.

— А тебе никто и не говорил «привет»! — сказала Лори. — Только ему! Привет, Джефф.

— Привет, — сказал Джефф.

Лори рассмеялась.

— И вообще, оставь нас в покое, Брэдли, — сказала Мелинда.

— Нет. Сперва вы оставьте нас в покое! — сказал Брэдли и толкнул Мелинду.

Она толкнула его в ответ. Он опять её толкнул. Она спихнула его с тротуара.

Он поскользнулся на мокрой траве и упал.

Лори зашлась от хохота.

Сердитый Брэдли с трудом поднялся на ноги.

— У меня из-за вас вся одежда грязная!

— Брэдли намочил штанишки! — принялась зубоскалить Лори, прячась за Мелинду.

— Заткнись! — крикнул он.

— Ты первый начал, — сказала Мелинда.

— Я тебе сейчас репу как начищу! — сказал Брэдли, грозя ей кулаком.

Мелинда погрозила ему двумя кулаками.

Он подскочил к ней и пнул по ноге.

Она со всей силы дала ему в глаз.

Брэдли пошатнулся и чуть не упал снова, но удержался на ногах.

Он исподлобья смотрел на Мелинду, и глаза его наполнялись слезами.

— Нечестно! Четверо на одного! — выкрикнул он и с плачем побежал домой.

— Бедный мой малыш, — сказала мама и обхватила Брэдли своими полными руками.

Убежав от Мелинды, он перестал плакать, но, когда увидел маму, заревел снова.

— Они меня побили и толкнули в лужу, — всхлипывал он.

Мама утёрла ему лицо салфеткой, которую держала в закатанном рукаве.

— Пойдём, — сказала она и за руку повела его в ванную. — Сейчас примешь тёплую ванну, переоденешься во всё чистое и будешь как новенький.

В ванной причёсывалась Клодия.

— Что с ним случилось?

— Какие-то хулиганы напали на него после школы.

— Их было четверо, — добавил Брэдли. — И ещё они порвали мою домашнюю работу!

— Ты ревел! — возмутилась Клодия.

— Это дождь, — возразил Брэдли.

Клодия открыла было рот, чтобы что-то сказать, но мама велела ей выйти, а сама положила на полочку чистую одежду для Брэдли и начала набирать ванну.

После купания Брэдли пошёл в свою комнату.

И, как оказалось, едва успел.

Зоя весело прыгала по кровати, распевая своё «ду-ди-ду-ди-ду», и вдруг заблудилась!

— Где я? — спросила она.

И тут, откуда ни возьмись, появились трое разбойников: Двойка Пик, Девятка Червей и Король Бубён. Король Бубён был атаманом.

— За ней! Схватить! — приказал он.

— Спасите! — закричала Зоя.

Она подбежала к углу кровати — но это оказался край утёса! Она в ловушке! Внизу пропасть, до пола — тысяча футов. Злодеи всё ближе. Вот они окружили её…

— Пустите! — вскричала Зоя и упала с кровати на пол, но это было случайно. Брэдли поднял её и снова поставил на угол кровати, как будто ничего не произошло. Это было не в счёт.

— Что вы хотите со мной сделать? — спросила Зоя, дрожа на краю утёса.

— Прощайся с жизнью, — сказал Король Бубён.

— А вот и нет! — раздался голос у него за спиной. Это был медведь Мефодий.

— Возьмите его, парни, — приказал король Бубён.

Карты бросились на Мефодия.

Мефодий лягнул Двойку Пик в живот, потом подбросил, перевернул и швырнул в пропасть. «А-а-а-а-а!» — орал Двойка Пик, пролетая тысячу футов навстречу своей гибели. Следом Мефодий расправился с Девяткой Червей. «Давай, лети к своему дружку», — сказал он, сбрасывая Девятку Червей с утёса. «А-а-а-а-а!» — орал Девятка Червей.

Остался только Король Бубён. Он пошёл на Мефодия, помахивая топориком.

— Я отрублю тебе голову, — процедил Король Бубён, презрительно ухмыляясь.

Мефодий увернулся, ногой выбил топорик из королевской руки и врезал королю по носу. Король тоже свалился с утёса.

Зоя подбежала к Мефодию.

— Ты спас мне жизнь, — сказала она.

— Знаю, — сказал Мефодий.

Они поцеловались.

В комнату вошла Клодия.

— Мама печёт печенье, потому что тебя отлупили, — сказала она. — Ого! У тебя глаз подбит. Теперь будет синяк.

— Меня не отлупили! — возмутился Брэдли. — Это я их всех отлупил! Одному два глаза подбил, а другому три.

— Три глаза не бывает, — сказала Клодия.

— Ты вообще молчи, — сказал Брэдли. — А то у тебя сейчас будет четыре глаза, и все подбитые.

Клодия пожала плечами и вышла. Брэдли встал с кровати и побрёл в кухню, где мама пекла печенье с шоколадной крошкой. Она дала ему облизать ложку.

— Я хочу знать фамилии тех мальчишек, которые это с тобой сделали, — сказала она. — Я завтра позвоню вашему директору.

Брэдли на миг задумался.

— Я не всех знаю, — сказал он.

— Говори, не бойся, — сказала мама. — Они больше тебя не тронут.

Брэдли ещё секунду подумал.

— Джефф Карп! — объявил он. — Он главарь банды.

— С утра первым же делом позвоню директору, — сказала мама.

— Вот и хорошо! — сказал Брэдли. — Надеюсь, ему влетит. Так ему и надо. Я его ненавижу.

Брэдли шёл медленно, прикрывая ладонью подбитый глаз, чтобы никто не заметил. Сначала мама разрешила ему остаться дома, но потом папа велел идти в школу.

— Но он боится, — возразила мама. — Его там терроризируют хулиганы.

— Если прятаться за мамину юбку, проблему не решить, — сказал папа. — Он должен научиться стоять за себя и давать сдачи. Хулиганы к нему потому и цепляются, что он боится.

Брэдли действительно боялся, но не хулиганов. Мелинды он тоже не боялся. Он боялся этой шмакодявки Лори Вестин. Он так и видел, как она стоит посреди школьного двора, разинув свой огромный рот, и орёт во всю глотку: «Мелинда Бёрч побила Брэдли Чокерса, и он заревел!»

Озираясь и прикрывая глаз, Брэдли пробежал по школьному двору, вошёл в класс и сел за последнюю парту в последнем ряду.

Джеффа не было.

«Его, наверно, уже выперли из школы, — думал Брэдли, по-прежнему прикрывая глаз. — Вот и хорошо».

Незакрытым глазом он посмотрел на список класса с золотыми звёздочками. Он обрадовался, что напротив его фамилии нет ни одной звёздочки. Эти звёздочки — уродство, да и только.

Объясняя разницу между прилагательными и наречиями, миссис Эббел неожиданно прервалась на полуслове и спросила:

— Брэдли, что у тебя с глазом?

— Ничего.

— Тогда, пожалуйста, убери руку.

— Не могу.

— Почему это ты не можешь?

Брэдли постарался быстро придумать, почему он не может убрать руку от глаза. В голове у него на огромной скорости проносились десятки идей.

— У меня рука приклеилась, — сказал он.

— Приклеилась? — переспросила миссис Эббел.

— Ну, я кое-что клеил, и на руке остался клей, а потом я случайно дотронулся до лица, и рука приклеилась.

— Брэдли, быстро убери руку от глаза.

Он схватил себя за запястье свободной рукой и сделал вид, что пытается отодрать ладонь от лица.

— Не могу. Приклеилась.

— Ты хочешь отправиться к директору? — спросила она. — Он тебе быстро руку отклеит.

— Погодите, — сказал Брэдли, — кажется, она уже сама отклеивается.

Он отнял руку от глаза. Вокруг глаза чернел фингал.

Несколько секунд стояла тишина, потом поднялся шум. Говорили все одновременно.

— Что случилось? — спросила миссис Эббел и быстро добавила: — Впрочем, не надо, не говори! Я не хочу это знать.

Она велела всем отвернуться от Брэдли и снова завела своё про наречия и прилагательные.

Джефф опоздал на урок. Он что-то сказал миссис Эббел, потом сел рядом с Брэдли.

Брэдли смотрел в сторону, на золотые звёздочки. Звёздочки Джеффа были самые уродливые.

Впервые в жизни Брэдли пожалел, что сидит не за первой партой. Тогда бы его глаз видела одна только миссис Эббел. А так каждый мог обернуться и пялиться на него. Миссис Эббел весь урок уговаривала то одного, то другого сидеть ровно и смотреть на доску.

Когда прозвенел звонок, Брэдли прикрыл глаз рукой и выбежал из класса. Он ушёл в самый дальний конец спортплощадки, чтобы его никто не трогал. Но слух о том, что у Брэдли Чокерса подбит глаз, уже разлетелся по школе, и мимо него всё время кто-то проходил как бы невзначай, пытаясь украдкой глянуть на синяк.

— Мелинда нечестно дерётся, — сказал Джефф, подойдя к нему со спины. — Она на тебя напала внезапно, когда ты не ожидал. А ты не мог дать ей сдачи, потому что девочек бить нельзя.

— Вот именно! — сказал Брэдли. — Я бы ей репу начистил, но девочек бить нельзя. А Мелинда, наверно, уже всей школе разболтала, что подбила мне глаз. Она такая дура!

— Вряд ли она разболтала. Когда ты убежал, она попросила, чтобы я никому не говорил. И Лори с Коллин тоже пообещали никому не говорить. Их она тоже попросила.

— Наверно, боится, что я ей репу начищу, — сказал Брэдли.

— Наверно, — сказал Джефф. — А утром, когда я пришёл в школу, меня почему-то вызвали к директору. Он думал, что это я тебя ударил.

— А ты ему что сказал? — спросил Брэдли.

Джефф пожал плечами:

— Я сказал, что ты мой лучший друг.

— Дурак этот директор, — согласился Брэдли.

Джефф и Брэдли обедали за углом школы, подальше от любопытных.

Джефф встал.

— Я сейчас, — сказал он. — Мне надо в туалет.

— В какой? — спросил Брэдли.

— В мужской, — сказал Джефф.

— А-а, — сказал Брэдли. — Я тебя тут подожду.

Но ждать пришлось долго.

— Эй, Джефф! — окликнул Робби, когда Джефф выходил из туалета.

— Я? — переспросил Джефф. Он удивился, потому что Робби всегда называл его то Селёдкой, то Воблой.

— Иди-ка сюда, — сказал Робби. С ним были ещё ребята — некоторые из их класса, других Джефф видел впервые. У одного парня был баскетбольный мяч.

— Привет, Джефф, — сказал Брайан, тоже из их класса.

— Привет, Брайан, — ответил он.

— Как дела, Джефф? — спросил Расселл.

— Нормально.

— Это Джефф Карп, — сказал Робби тем, кто был не из их класса. — Это он поставил Брэдли Чокерсу фингал.

— Молодец, Джефф! — сказал один парень не из их класса.

— Круто, Джефф! — сказал другой.

— Эх, жаль, я не видел, — сказал третий.

— Я как увидел сегодня, — сказал Робби, — так и подумал: «Ну, круто!» А потом, когда сказали, что тебя вызвали к директору, я подумал: «Ну, Джефф боец!»

— Тебе не влетело, Джефф? — спросил Дэн.

Джефф помотал головой.

— Да ему небось медаль вручили! — со смехом сказал Расселл.

Остальные тоже рассмеялись.

— Любишь баскетбол, Джефф? — спросил Энди. Он был с мячом.

— Ещё как! — ответил Джефф.

Они разделились на команды. Робби и Энди были капитанами. Робби набирал команду первым.

— Джефф идёт ко мне, — сказал он.

Джефф просиял.

Они играли в баскетбол до конца обеда. Команда Джеффа выиграла, правда, в ней было пять игроков. Во второй команде было всего четыре.

Все сказали ему, что он классно играл.

— Вот я глядел на тебя и никак не мог понять: вроде нормальный чувак, а тусуется с этим Чокерсом, — сказал Робби. — Наверно, ты просто не сразу разобрался, кто твои настоящие друзья.

Джефф улыбнулся. Как раз такие друзья и были у него в старой школе, в Вашингтоне.

Конечно, с Брэдли Чокерсом он теперь дружить не сможет, но… Он пожал плечами.

Из-за угла Брэдли наблюдал конец баскетбольного матча. Каждый раз, когда Джефф бросал мяч в корзину, Брэдли молил небеса, чтобы он промахнулся. Когда прозвенел звонок, он поспешил в класс, стараясь успеть раньше Джеффа и остальных.

Он сел за свою парту — последнюю парту в последнем ряду, — достал первый попавшийся учебник и пристально вглядывался в него, пока Джефф усаживался на своё место.

Ладно, в конце концов, может, и ничего, что у Джеффа будут ещё и другие друзья, решил он, перевернув страницу. «Я всё равно его лучший друг. Он так сказал директору. Джефф не стал бы врать самому директору школы!» Может, эти новые друзья Джеффа позовут его, Брэдли, играть с ними. Так сказала Карла.

— Джефф, — прошептал он.

Он хотел сказать Джеффу, что всё нормально и что они всё равно могут дружить.

— Слышишь, Джефф?

Джефф не отрывал взгляда от тетрадки.

«Джефф весь в учёбе, — догадался Брэдли. — За это ему и дают золотые звёздочки».

Пришлось дожидаться конца уроков.

— Джефф, — позвал он, как только прозвенел звонок.

Джефф собрал учебники и направился к двери.

Брэдли побежал за ним:

— Джефф! Подожди!

Джефф остановился и медленно обернулся.

Брэдли вдруг сильно разволновался.

— Хочешь, будем вместе делать уроки? — спросил он. — Могу я к тебе пойти, а можешь ты ко мне. Как захочешь. Нам хватит одного учебника на двоих. Вот. — И он показал Джеффу свой учебник.

— С дороги, Чокерс! — сказал Робби. Они с Брайаном подошли сзади.

— Чокерс — заячья душа, — сказал Брайан.

— Вот-вот, Чокерс, — сказал Джефф.

Брэдли пошёл прочь. Он слышал, как за спиной Джефф и его новые друзья потешаются над ним.

Зато дома его собственные друзья были ему очень рады.

— Как хорошо, что ты уже дома, — сказала Зоя. — Мы по тебе скучали. Спасибо, что не пошёл к Джеффу.

— Ты наш лучший друг, — сказал Мефодий.

— Да здравствует Брэдли! — крикнул деревянный гиппопотам. — Гип-гип…

— Ура! — подхватили остальные звери.

— Гип-гип…

— Ура!

— Гип-гип… — начал гиппопотам в третий раз.

— Ура-а!

— А давайте поиграем, — предложил осёл.

— Во что? — спросила Зоя.

— Во что угодно, кроме баскетбола, — сказал Мефодий. — Ненавижу баскетбол.

— Баскетбол — тупая игра, — сказала Зоя.

— Самая тупая в мире, — подтвердил гиппопотам.

— В неё только тупицы играют, — засмеялся мексиканский осёл.

Все остальные звери тоже засмеялись.

Всё опять пошло нормально.

Брэдли рисовал каракули, резал бумагу на мелкие кусочки, склеивал предметы клейкой лентой. Он всех ненавидел, и все ненавидели его. Такая жизнь ему нравилась.

Его передёргивало при мысли, что однажды он чуть было не сделал уроки. Ничего мерзопакостнее и выдумать нельзя.

Ещё он был рад, что Джефф ему больше не друг. Он понял, что без друзей ему гораздо лучше. Тем более что он никогда по-настоящему и не дружил с Джеффом. «Я просто притворялся, что с ним дружу», — думал он.

Он решил никогда больше не притворяться, будто с кем-то дружит.

У Джеффа теперь тоже всё было нормально. Так он сказал Карле.

Он пришёл к ней в кабинет и объявил:

— Мне больше не нужна помощь. У меня восемь друзей. Мы играем в баскетбол на большой перемене и в обед, и я лучший игрок в команде.

— Прекрасно, Джефф, — сказала Карла. — Я тобой горжусь.

— А у вас сколько друзей появилось? — спросил он.

— Я не веду им счёт, — сказала Карла.

— У меня восемь, — сказал Джефф.

— Мне всегда казалось, — сказала Карла, — что в дружбе важно не количество, а качество.

— Восемь, — повторил Джефф. — А с Брэдли я больше не дружу.

— Мне очень жаль.

— Да? А мне ни капельки не жаль. Я его ненавижу. И вообще, — он оглядел комнату, — я ему фингал поставил! — Он быстро глянул на Карлу, чтобы понять, догадалась ли она, что он врёт, потом отвёл глаза.

— А что стряслось? — спросила Карла.

— Да он приставал ко мне всё время. Куда я, туда и он. Я ему говорю «проваливай», а он всё лезет и лезет. На самом деле я никогда и не хотел с ним дружить. С ним вообще никто дружить не хочет. А главное, заявляет мне: «Дай доллар, а то я в тебя плюну!» Думал, он будет мне угрожать, а я буду терпеть? Ну уж нет. Короче, он замахнулся, а я увернулся и дал ему в глаз. Я не хотел драться, но у меня не было выбора.

Это был сокращённый вариант. Джефф уже рассказал эту историю восьми своим новым друзьям, и обычно она бывала гораздо длиннее.

— Так что мне теперь незачем ходить к психологу, — заключил он, — раз у меня уже восемь друзей.

— Ладно, Джефф, если ты и правда так считаешь, — сказала Карла.

— А то они могут подумать, что я с приветом или вроде того, — объяснил Джефф.

— Конечно, не нужно, чтобы они так думали.

— Так что, мне можно идти?

Карла кивнула.

— Но если когда-нибудь надумаешь поговорить, приходи, пожалуйста, в любое время. — Она улыбнулась. — Даже если тебе захочется просто ненадолго уйти с урока.

Он вышел из кабинета, радуясь, что наконец-то вырвался и не обязан больше туда ходить.

Возвращаясь в класс, он прошёл мимо женского туалета. Он остановился, покачал головой и усмехнулся про себя. Ему казалось, что с тех пор, как он по ошибке забежал туда, прошла уже целая вечность. «Какой же я был идиот», — подумал он.

Он улыбнулся странной улыбкой: растянул рот так широко, что непонятно было, улыбка это или гримаса.

Коллин зашла в кабинет Карлы.

— Я на минутку. Только сказать, что мне нельзя с вами разговаривать.

— Родители не подписали разрешение?

— Ага, и не подпишут. Знаете, что они сказали? Что нанимать психолога в школу — пустая трата денег. Говорят, сперва пусть выйдет замуж и нарожает детей, а потом уж учит нас, как нам своих воспитывать.

Карла пожала плечами.

— Говорят, если у меня какие-то проблемы, чтоб я сразу им всё рассказывала. А сами не слушают, когда я им рассказываю. — Она вздохнула. — Ладно, это уже не важно. У Джеффа теперь и без Брэдли полно друзей.

— Восемь, — с улыбкой уточнила Карла.

— Значит, я теперь могу пригласить на день рожденья одного Джеффа, без Брэдли. И ещё могу позвать парочку его новых друзей. Энди, например, симпатичный. А вообще, я бы не могла пригласить Брэдли, даже если б хотела, потому что Мелинда — моя лучшая подруга, ну, не считая Лори, и она подбила Брэдли глаз.

Коллин быстро зажала рот рукой, потом медленно убрала руку.

— Это был секрет, — сказала она. — Мелинда просила, чтобы никто не узнал.

— Я никогда никому не пересказываю того, что слышу в этой комнате, — заверила её Карла.

— Это хорошо, — сказала Коллин. — А то Мелинда меня убьёт.

— А ты уже пригласила Джеффа на день рожденья?

— Пока ещё нет, но приглашу. Я знаю, что я ему нравлюсь, потому что когда я говорю ему «привет», он всегда отвечает «привет», и тогда мне делается страшно. Потому что я не знаю, что сказать дальше. Жалко, что вы не сможете мне помочь. Почему родители такое про вас наговорили? Они ведь вас даже не знают.

— Они хотят как лучше для тебя, — сказала Карла. — Многие считают, что психологу не место в школе. — Она опять пожала плечами. — Наверно, твои родители боятся, как бы я не заморочила тебе голову всякими дурацкими идеями.

— Привет, Брэдли, — сказала Карла. — Как я тебе рада! Спасибо, что пришёл меня повидать. — Она протянула ему руку.

— Я сам себе дал в глаз, — сказал он, проходя мимо неё. Он не хотел, чтоб она подумала, что его ударил кто-то другой. — Меня никто не может побить, только я сам.

— Больно? — спросила она.

— Нет, — ответил он, усевшись за круглый стол. — Мне никто не может сделать больно, даже я сам.

Она села напротив. На ней была светло-голубая рубашка, вся в жёлтых мышах. Рубашка была цвета её глаз. Мыши — цвета её волос.

— Я хотел кого-нибудь побить, — объяснил он, разглядывая её рубашку. — Но, если бы я побил кого-то другого, мне бы влетело, так что я ударил сам себя.

— А почему ты хотел кого-то побить?

— Потому что я его ненавижу.

— Кого?

— Всех.

— Потому ты и ударил себя? Ты себя ненавидишь?

Он не ответил. Он решил, что это очередная ловушка.

— Ты себе нравишься? — спросила она.

Этот вопрос тоже показался ему подозрительным.

— Может, ты говоришь, что тебе никто не нравится, потому что на самом деле ты сам себе не нравишься.

— Я себе нравлюсь, — сказал он. — Вот кто мне не нравится, так это вы!

— А расскажи, что тебе нравится в себе самом?

Он сердито посмотрел на неё.

— Мне ты нравишься, — сказала она. — Я столько хорошего в тебе вижу! Но я хочу, чтобы ты мне рассказал, что тебе самому в себе нравится.

— Я не могу больше говорить, — сказал он.

— Почему?

— Я болен. Доктор сказал, мне нельзя разговаривать. Чем больше я говорю, тем сильнее заболеваю.

— Похоже, это опасно.

— Ещё бы! Я и так уже чересчур много говорю, и всё из-за вас. Меня, наверно, сейчас вырвет.

Карла кивнула.

— Ни слова больше, — сказала она. — Лучше посидим и помолчим. Когда просто молча сидишь рядом, можно многое узнать друг о друге. — Она показала, как запирает рот на замок, а потом глотает ключ.

— Да вы с приветом, — сказал Брэдли.

— Мне это многие говорят, — признала она и прижала палец к губам.

Они сидели молча. Брэдли ёрзал на стуле. Глаза его всё время бегали по комнате. Он заложил руки за голову и откинулся назад, потом вытянул руки вперёд и скрестил на груди, потом выпрямил и опустил.

Ему не нравилось молча сидеть рядом. Он боялся, как бы она не узнала о нём слишком много.

— Я, наверно, могу немножко поговорить, — сказал он.

— Нет, я не хочу, чтобы ты заболел, — сказала Карла. — Ты мне очень дорог.

— Доктор сказал, немножко разговаривать можно. Но только чуть-чуть.

— Ладно. Поговорим о школе?

— Нет! Доктор сказал, если я буду говорить о школе, то умру!

Карла нахмурилась.

— Это серьёзная проблема, — сказала она. — Понимаешь, я ведь должна помогать тебе хорошо учиться, у меня такая работа. Но как же я тебе помогу, если мы не можем даже поговорить о школе?

Брэдли приложил палец к подбородку и задумался.

— Знаю! — сказал он. — Вы скажите всем, что старались мне помочь, но я вам не дал. Скажите, что я слишком мерзкий и злобный, вот. Скажите, что я сказал, что я на вас плюну.

— Что ты! Я не могу такое о тебе сказать, — сказала Карла. — Ты очень хороший.

— Зато они вам поверят!

— Не важно, поверят они мне или нет, — сказала Карла. — Я-то знаю, что это неправда.

— Ну и что?

— Ну и то, что когда говоришь неправду, то единственный, кому ты врёшь, — это ты сам.

Брэдли не понял, что в этом такого. Если ты врёшь только самому себе и знаешь, что врёшь, значит, всё в порядке.

— Я просто хочу понять, почему у такого умного человека совсем не ладится учёба. Мне это странно.

— Это потому что миссис Эббел меня не любит, — сказал Брэдли.

— Т-с-с! — сказала Карла. — Не говори об этом!

— Ну, наверно, немножко можно. Если совсем немножко, я не умру.

— Н-ну ладно, — сказала Карла с сомнением. — Но если ты вдруг почувствуешь, что умираешь, хотя бы самую капельку, сразу скажи мне, и мы перестанем.

Прежде чем Брэдли почувствовал, что умирает, они успели проговорить о школе пятнадцать минут. Брэдли узнал от Карлы, что вопросы в контрольных такие же, как в домашних заданиях. Если бы он делал дома уроки, предположила она, ему легче было бы писать контрольные.

— Контрольные и так легкотня, — заверил её Брэдли. — Я бы мог получать по ним только «отлично», если б захотел. Я же старше всех в классе. Я нарочно отвечаю неправильно. На все вопросы.

— Знаешь, что я об этом думаю? — спросила Карла. — Я думаю, ты бы хотел хорошо учиться. Я думаю, ты говоришь, что не хочешь, по той единственной причине, что боишься попробовать. Боишься, что у тебя не получится.

— Я ничего не боюсь, — сказал Брэдли.

— По-моему, ты боишься самого себя, — сказала Карла. — И совершенно напрасно. Я в тебя очень-очень верю, Брэдли. Я точно знаю, что, если ты попробуешь и постараешься, у тебя всё получится. Я могу тебе помочь. Мы с тобой можем помочь друг другу. Будем вместе стараться.

Вот тут-то он и сообщил, что уже начинает умирать.

Карла поблагодарила его за то, что он вообще согласился говорить с ней о школе, несмотря на смертельную опасность.

— Ты отважный человек, — сказала она.

Она предложила ему к следующей встрече составить список тем для обсуждения, чтобы у них не было риска снова скатиться на разговор о школе.

— Это что, домашнее задание? — спросил он.

— Не-не-не, — заверила она. — Тебе даже не нужно писать в правом верхнем углу свою фамилию.

— Хорошо, — сказал Брэдли.

Он был рад, что это не домашнее задание.

Пора было возвращаться в класс.

— Спасибо, что ты со мной поговорил, — сказала ему Карла. — Мне было очень приятно. — Она протянула ему руку.

Он сунул руки в карманы и вышел из кабинета.

Всю неделю Брэдли трудился над списком тем для разговора с Карлой. Это не домашнее задание, повторял он себе. Это вообще даже наоборот! Потому что, если я придумаю хорошие темы, нам не придётся говорить про домашние задания.

На уроках он не рисовал каракули. Он внимательно слушал, что говорят миссис Эббел и одноклассники, потому что ему нужны были идеи для списка. Куда бы он ни шёл, он брал список с собой. На перемене он тожё смотрел во все глаза и слушал во все уши, чтобы не пропустить подходящую тему.

Относились к нему теперь ещё хуже, тем раньше. Его больше не боялись. Его обзывали и, видя, что он ничего не делает в ответ на обзывания, придумывали всё новые и новые обидные клички.

Какой-то четвероклассник, выпендриваясь перед своей компанией, подскочил к нему и выкрикнул:

— Ты не человек! Ты монстр! Космический монстр!

И он побежал прочь, но Брэдли за ним не погнался. Он добавил в свой список три темы: «Люди», «Монстры» и «Космос».

В понедельник был Хеллоуин. Почти все принесли с собой костюмы, и в обед им разрешили их надеть. Брайан, друг Джеффа, костюма не принёс. Он попросил у миссис Эббел чёрный смывающийся маркер, нарисовал себе чёрный фингал вокруг глаза, а потом бегал и всем говорил, что он Брэдли Чокерс.

Все смеялись, а Брэдли кропотливо трудился над списком. Список занимал уже три листа, исписанных с обеих сторон.

Вечером он не пошёл просить сладости. Зато Зоя и Мефодий пошли, и остальные звери дали им целую кучу конфет.

— Я составляю список тем для беседы с моим личным психологом, — сообщил им Брэдли. — У вас есть какие-нибудь идеи?

— Например, зайцы, — предложила Зоя.

— Хорошая тема, — сказал Брэдли и добавил в список: «Зайцы».

— Медведи, — сказал Мефодий.

— Тоже хорошо.

Тут ни с того ни с сего заявилась Клодия. Брэдли быстро сунул список под подушку.

— Как ты думаешь, что папа с тобой сделает, когда узнает, что ты валяешь дурака? — спросила Клодия. — Вот это, я понимаю, тема.

— Про что это ты? — спросил Брэдли.

— Про список!

— Какой список?

— Не знаю какой. — Клодия ленивой походкой подошла к кровати и вдруг молниеносно отбросила подушку.

Брэдли кинулся к списку, но Клодия его опередила. Держа список высоко над головой, она читала и заливалась смехом.

— Что смешного? — крикнул Брэдли.

— Да список у тебя — помереть можно!

— Что с ним не так?

— О таком с психологом не говорят.

— А ты откуда знаешь?

— Карпы! — сказала Клодия. — Ну что ты можешь сказать про карпов?

— Много чего! — ответил он.

Клодия расхохоталась.

— Раз картошка! Два картошка! Представляю, как она психанёт, когда это увидит!

— Отдай!

— Да, — ответила она, как будто он её о чём-то спросил.

— Что «да»?

— Ты правда пострижен под горшок. — Она опять расхохоталась.

— Заткнись!

— «Кто стрелял в моего папу?» — прочитала Клодия. — Откуда ей знать-то?

Брэдли пожал плечами.

Клодия вернула ему список.

— И «Золотые звёздочки» у тебя три раза, — сказала она, качая головой.

Брэдли выхватил список у неё из рук и стал просматривать.

— Более тупых тем я в жизни не видела, — сказала Клодия. — Психолог ни о чём таком не станет разговаривать!

— Ты её не знаешь, — ответил он. — Она будет разговаривать, про что я захочу. Она меня слушает. Я ей нравлюсь!

— Ничего подобного! — презрительно сказала Клодия. — У неё просто работа такая!

Она вышла из комнаты. Брэдли посмотрел ей вслед. Потом добавил в список ещё два пункта: «Сёстры» и «Работы».

Он попробовал придумать ещё тему, но глаза наполнились слезами. Он вычеркнул два из трёх пунктов «Золотые звёздочки», потом скомкал список и выбросил в корзину.

— Берегись! — закричал щекастый четвероклассник. — Монстр идёт! Космический монстр!

— А-а-а! Урод! Чудище! — взвыл его тощий приятель.

— Смотри, чтобы он до тебя не дотронулся! — предупредила девчонка в очках с розовой оправой. — А то сам превратишься в монстра!

Брэдли разогнался и помчался на них. Они разлетелись в стороны, как стайка голубей.

Он сел и развернул свой обед.

— Тупой монстр! — выкрикнул какой-то третьеклашка.

После обеда Брэдли сел за свою парту — последнюю парту в последнем ряду. На Джеффа он не смотрел. На золотые звёздочки тоже не смотрел.

Настало время очередной беседы с Карлой. Миссис Эббел дала ему пропуск, и он вышел из класса.

Он ненавидел Карлу. Он уже совершил крупную ошибку с Джеффом и не собирался её повторять.

Клодия права: он вовсе не нравится Карле. У неё просто такая работа.

Она ждала его перед кабинетом.

— Привет, Брэдли! — Она протянула ему руку. — Я рада тебя видеть. Спасибо, что пришёл!

Он прошагал мимо неё и сел за круглый стол.

Она села напротив. На ней была белая рубашка с длинными рукавами. На рубашке были два треугольника, красный и синий.

— Ты составил список тем? — спросила она.

— Нет. Вы же психолог, не я.

— И что?

— И то, что вы должны выбирать, о чём нам разговаривать. Это ваша работа.

— Тогда погоди, дай подумать, — сказала Карла. — А ты точно ничего не придумал?

Он помотал головой.

— Удивительно. Я думала, ты принесёшь целую кучу интересных тем. Ну ладно. В таком случае нам придётся говорить о школе. Что обсудим для начала — домашние задания?

— Космических монстров, — ответил он.

— М-м?

— Космических монстров, — повторил он. — Вы же сказали, я могу выбрать любую тему. Я хочу про космических монстров.

— Какая прекрасная тема, — сказала Карла.

— Их можно убить только бластером, — сказал Брэдли. — Обычное оружие не поможет — ни пулемёт, ни граната, даже атомная бомба. Нужен бластер.

Он вскочил и стал косить монстров из бластера. Звуки, которые он при этом издавал, были похожи на что-то среднее между треском пулемёта и ржанием коня.

Карла загородилась ладонями:

— Не стреляй!

— Вы космический монстр, — сообщил Брэдли.

— Нет! Я психолог!

Он опустил бластер.

— Вы верите в космических монстров?

Она покачала головой.

— Нет. Хотя вообще-то я верю в инопланетян. Просто в монстров не верю. Я думаю, Земля — это всего-навсего крошечная планетка в гигантской Вселенной. Есть ещё миллиарды других планет, и на них живут триллионы всевозможных существ. Некоторые из них совсем безмозглые, а некоторые умнее, чем даже мы с тобой. Некоторые больше динозавров, а некоторые меньше Муравьёв. Но я думаю, что монстров среди них нет. Ни единого.

— Ни единого?

— Ни единого, — подтвердила Карла. — Я думаю, что в каждом существе сидит кто-то хороший. Все бывают счастливы, всем бывает грустно и одиноко. Но иногда вдруг люди начинают считать кого-то монстром. Просто потому что они не видят того хорошего, который в нём сидит. И тогда происходит нечто ужасное.

— Они его убивают?

— Нет, хуже. Они называют его монстром, и другие люди тоже начинают называть его монстром, и все относятся к нему как к чудовищу, и через некоторое время он и сам начинает верить, что он чудовище. Он считает себя монстром и ведёт себя как монстр. Но при этом он вовсе не чудовище. В глубине души он очень, очень хороший.

— А что, если он и выглядит как чудовище? — спросил Брэдли. — Если у него зелёная кожа, и всего один глаз на месте носа, и три руки, и на каждой руке по две ладони, и на каждой ладони по восемь пальцев?

Карла рассмеялась.

— Может, нам с тобой он и покажется чудовищем, — сказала она, — но это просто с непривычки, потому что мы ничего похожего не видели. А на своей родной планете он считается немыслимым красавцем. Может, он там вообще кинозвезда!

Брэдли тоже стало смешно.

— Может, на его планете, — продолжала Карла, — монстром назовут меня: у меня ведь кожа не зелёная и целых два глаза.

Брэдли покачал головой.

— Ну нет. Меня они ещё могут назвать монстром, но вас — ни за что.

— Брэдли! — удивлённо воскликнула Карла. — Какую приятную вещь ты мне сказал! Спасибо.

Брэдли залился краской. Он имел в виду совсем не это.

— Я не хочу больше говорить про монстров, — пробормотал он.

— Ладно, — сказала Карла. — По-моему, мы и так совсем неплохо поговорили. Ты выбрал замечательную тему.

Всё оставшееся время Брэдли раскрашивал. Из Карлиной большой коробки с карандашами он выбрал зелёный и попробовал нарисовать того самого космического монстра, которого только что описал. Он хорошо нарисовал три руки и шесть ладоней, но по восемь пальцев на каждой уместить не удавалось.

Он поднял глаза.

— Карла?

— Что, Брэдли?

— А вы умеете видеть этого хорошего, который внутри?

— Да я только его и вижу.

Он продолжил рисовать. В середине лица он нарисовал глаз, а вокруг глаза — чёрный синяк. В груди у инопланетного существа он нарисовал красное сердце; там, внутри, был «хороший».

— А как монстру перестать быть монстром? — спросил он. — В смысле, если все считают, что он монстр?

— Это нелегко, — сказала Карла. — Наверно, сначала ему нужно самому понять, что он никакой не монстр. Если он сам не знает, что он не монстр, то как об этом узнают другие?

Брэдли закончил рисовать и показал рисунок Карле:

— На своей планете он кинозвезда. Все его обожают!

— Красавец! — сказала Карла.

— Хотите, я его вам подарю? — спросил Брэдли. — В смысле, мне он всё равно не нужен, так что можете забирать.

— Очень хочу! Спасибо! — сказала Карла. — Знаешь что, я его прямо сейчас повешу на стену.

Брэдли следил, как она прикнопливает рисунок к стене. Он хотел сказать, что ей влетит, потому что стены дырявить нельзя, но передумал.

Пора было возвращаться в класс.

— Жду не дождусь нашей встречи через неделю, — сказала Карла. — Уже представляю, какую потрясающую тему ты придумаешь в следующий раз..

Он направился к двери, но вдруг замер и развернулся.

— Что? — спросила Карла.

Он упёр руки в бока и уставился на неё.

— Ты что-то забыл?

Он молча стоял и ждал.

Внезапно её лицо озарилось догадкой. Она протянула ему руку и сказала:

— Спасибо, что ты со мной поговорил. Мне было очень приятно.

Он улыбнулся полуулыбкой-полуоскалом и выбежал из кабинета.

— Вон он идёт, — сказала Лори. — Не будь трусихой.

Коллин прикусила губу.

Дело было после уроков. Три девочки стояли через дорогу от школы и наблюдали за Джеффом.

— Может, лучше завтра? — сказала Коллин.

— Эй, Джефф! — окликнула Лори.

— Не надо, — прошептала Коллин.

Джефф оглянулся.

Лори и Мелинда шагнули вперёд. Коллин поплелась за ними.

— Привет, Джефф, — сказала Лори.

— Привет, Джефф, — сказала Мелинда.

— Привет, — ответил Джефф.

Лори засмеялась.

— Давай, Коллин, — сказала Мелинда. — Спрашивай.

Коллин покраснела и отвела взгляд.

— У Коллин к тебе вопрос, — сказала Лори.

— Я, это… в общем… — запинаясь, начала Коллин.

— Хватит ко мне лезть, — очень тихо сказал Джефф.

— Никто к тебе не лезет, — сказала Лори. — Коллин просто хочет…

— Пусть Коллин сама скажет, — перебила её Мелинда.

— В общем… — сказала Коллин. — Ну… Короче… — Она набрала побольше воздуха. — У меня… ну, в общем, день рожде…

— Я не хочу её слушать! — отрезал Джефф.

Коллин стала пунцовой.

— И не смей говорить мне «привет»!

— Мы можем говорить «привет» кому хотим, — сказала Мелинда. — У нас свободная страна.

— А я не хочу, чтоб вы мне говорили «привет», — сказал Джефф.

— А я и не собираюсь! — взорвалась Коллин. — Можешь не волноваться!

— А я собираюсь! — сказала Лори. — Привет, привет, привет, привет, привет!

— Заткнись! — сказал Джефф и швырнул учебник на тротуар.

— Привет, Джефф, привет, Джефф, — продолжала Лори. — Дживет, Джефф. — Она рассмеялась своей ошибке. — Дживет, Джефф. Привет, Префф. — Она зашлась от хохота.

— И хватит ржать! — крикнул Джефф.

— А ты ей не указывай, — сказала Коллин. — Она имеет право.

— Приветприветприветприветпривет, — застрочила Лори как из пулемёта.

— Заткнись! — заорал Джефф.

— Сам заткнись, — сказала Мелинда.

— Я тебя не боюсь, Мелинда! — сказал Джефф.

— Я тебя тоже не боюсь! — сказала Мелинда.

Джефф выставил кулаки. Мелинда сделала то же.

Лори взвизгнула в предвкушении.

— Ну, давай, ударь меня, — сказал Джефф.

— Ты первый ударь, — сказала Мелинда.

— Нет, ты первая, — сказал Джефф.

— Ну ударьте уже кто-нибудь кого-нибудь! — крикнула Лори.

Джефф легонько стукнул Мелинду кулаком в плечо. Она со всей силы заехала ему в живот. Он сложился пополам, и тогда она врезала ему по носу. Джефф замахал руками, защищаясь, но Мелинда продолжала наносить удары — по шее, опять в живот и потом в глаз.

Джефф упал.

Мелинда прыгнула на него сверху, больно ткнув коленками в живот, уселась ему на грудь и прижала его руки к земле.

Лори присела рядом на корточки и начала отсчёт, отбивая ритм ладонью:

— Один… два… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять, десять!

Мелинда встала на ноги.

Лори высоко подняла руку Мелинды и, зажав себе нос свободной рукой, прогнусавила:

— Итак, выигрывает бой — и сохраняет за собой титул чемпиона мира — несравненная Мелинда!

Коллин захлопала в ладоши.

«Я буду хороший, — думал Брэдли, — и когда все увидят, какой я хороший, они поймут, что я не монстр».

— И миссис Эббел приклеит тебе золотую звёздочку, — сказала Зоя.

От этой мысли Брэдли сильно разволновался. Он даже не заметил, что надел разные носки: один синий, другой зелёный. Он завязал шнурки, потом отправился в ванную и посмотрел в зеркало.

Глаз почти совсем прошёл. Синяк из чёрного сделался коричневато-желтоватым. Брэдли побежал завтракать.

На завтрак мама сварила ему овсянку.

— Ненавижу кашу, — пожаловался он.

— Ешь что дают, — сказал папа. — Ты не в ресторане.

Брэдли насупился, но не из-за того, что придётся есть овсянку, а потому что поздно сообразил: не надо было говорить, что он её ненавидит. Такое мог бы сказать Плохой Брэдли. Хороший Брэдли обожает кашу.

Он зачерпнул полную ложку, поднёс ко рту и проглотил вязкую комковатую жижу.

— М-м-м, вкуфно, — промычал он, но, вынимая ложку изо рта, случайно задел локтем свой стакан с апельсиновым соком.

Клодия вскрикнула и выскочила из-за стола.

— Ох, Брэдли, — сказала мама.

Папа раздражённо уставился на него.

— Это вышло слу… — Брэдли хотел сказать «случайно», но осёкся, вспомнив, что Карла не верит в случайности. Эта мысль его озадачила. Интересно, зачем бы ему опрокидывать стакан нарочно? Он любит апельсиновый сок. Перевернул бы уж тогда тарелку с овсянкой.

— Ты так и собираешься сидеть или всё же поможешь матери вытереть стол? — спросил папа.

Брэдли взял салфетку, но мама велела ему не мешать.

— Только больше грязи развезёшь, — сказала она.

Брэдли молча доел кашу, встал из-за стола и пошёл к себе.

Клодия прыснула.

— Что смешного? — буркнул он.

— Посмотри на свои носки! — ответила она, давясь смехом.

Брэдли опустил взгляд на свои ноги, потом снова посмотрел на сестру, эту смеющуюся гиену.

— Спасибо тебе, Клодия, — сказал он. — Спасибо, что поделилась со мной этой информацией.

Клодия оборвала смех и вытаращилась на него.

Он прошагал в свою комнату, сел на край кровати и стянул кроссовки.

— Ты был такой хороший! — сказал Мефодий. — На твоём месте я бы начистил ей репу.

— Сегодня он точно получит золотую звёздочку, — сказала Зоя.

Брэдли занялся носками, но от мысли о золотой звёздочке снова разволновался и не следил за тем, что делает. Он снял с правой ноги зелёный носок. Потом снял с левой ноги синий носок. Потом надел зелёный носок на левую ногу, а синий — на правую. Потом обулся и отправился в школу, твёрдо решив быть хорошим.

Он вошёл в класс и сел за свою парту — последнюю парту в последнем ряду. Он выпрямил спину, сел ровно и сложил руки перед собой. Он пытался сдержать волнение, но то и дело поглядывал вправо, на список фамилий.

Джефф вошёл и тоже сел за свою парту — предпоследнюю парту в последнем ряду, слева от Брэдли.

Брэдли покосился на Джеффа — и тут же развернулся, чтобы посмотреть получше. У Джеффа был фонарь под глазом!

— Чего уставился, Чокерс? — буркнул Джефф.

— Э, да вы как близнецы! — воскликнула Шон, сидевшая впереди Джеффа.

— Убери свою рожу! — рявкнул на неё Джефф.

— Ой, да заткнись ты, Брэдли, — сказала Шон и отвернулась.

Брэдли уставился ей в затылок. Она всё ещё думает, что я монстр, догадался он. Но когда мне приклеят золотую звёздочку, она поймёт, что я хороший.

Остаток урока он сидел абсолютно ровно, не сводя глаз с миссис Эббел. Он не знал, заметила ли она уже, какой он хороший.

Выходя на перемену, он почти не сомневался, что, когда вернётся, напротив его имени уже будет висеть золотая звёздочка.

Из класса миссис Шарп вышли Кёртис и Дуг, друзья Джеффа.

— Ты чего, оборзел? — спросил Дуг.

— Ты зачем напал на Джеффа, когда он отвернулся? — спросил Кёртис.

— А? — спросил Брэдли.

Дуг толкнул его. Брэдли попятился, чтобы устоять на ногах, и наткнулся на Джеффа. Тот толкнул его вперёд.

Брэдли огляделся. Он был окружён.

— Джефф — наш друг, — сказал Робби.

— Да! — сказал Брайан.

— Ты напал на меня внезапно, когда я не смотрел! — сказал Джефф. — И у меня в руках были продукты из магазина. Дюжина яиц. Я боялся их разбить.

— Чокерс — заячья душа, — сказал Дэн.

Между Энди и Дугом был просвет. Брэдли вырвался из окружения и помчался через площадку.

Джефф с друзьями бросились в погоню.

Брэдли оглянулся на бегу и врезался в девочку, которая на одной ножке прыгала в «классики». Девочка шлёпнулась на асфальт, расчерченный «классиками», и заревела.

— Всё учителю расскажу, Брэдли! — крикнула её подружка.

— Я не хотел, — беспомощно пробормотал Брэдли и побежал дальше. Он взлетел по бетонным ступенькам, ведущим в актовый зал, а оттуда быстро прошагал в библиотеку.

— Чего тебе, Брэдли? — спросила библиотекарша миссис Уилкотт.

— Ничего, — прошептал он.

Он сел за стол и обхватил ладонями голову.

«А если Карла ошиблась? — в страхе думал он. — Если я правда монстр?»

— Смотри, Брэдли, только без этих твоих фокусов, — предупредила миссис Уилкотт.

— Ничего, Чокерс, мы тебя на обеде достанем, — шепнул Робби, когда Брэдли вернулся в класс.

— Ты опоздал, Брэдли, — сказала миссис Эббел.

Он сел за свою парту — последнюю парту в последнем ряду — и посмотрел на доску на стене. Конечно, никакой золотой звёздочки напротив его имени не было. Он уже совершил три плохих поступка. Во-первых, сбил девочку с ног. Во-вторых, опоздал на урок. В-третьих — и это было хуже всего — родился Брэдли Чокерсом. Тому, чьё имя Брэдли Чокерс, золотых звёздочек не видать. Монстрам их не дают.

Он посмотрел на Джеффа, потом на Робби, Расселла, Брайана. Ему пришлось очень сильно сосредоточиться, чтобы не заплакать.

Хуже всего было не то, что его изобьют. Хуже всего было, что он знал: если его изобьют, все будут счастливы. Он представил, как Джефф и его друзья по очереди колошматят его кулаками и пинают ногами, а вся школа стоит вокруг и радостно аплодирует. Даже учителя.

Прозвенел звонок на обед. Брэдли не спеша вынул из парты пакет с едой.

— Мы тебя на улице ждём, — сказал ему Джефф.

Брэдли проследил взглядом, как он выходит из класса, медленно прошёл к столу учителя и вдруг пулей вылетел через другую дверь, ведущую в коридор.

— Брэдли! — крикнула миссис Эббел. — Немедленно вернись!

Он не остановился. Ну влетит ему, и что? Какая разница?

Он рванул на себя дверь в библиотеку. Дверь не поддалась. В обед библиотека закрыта.

Он попытался вспомнить другое безопасное место.

— Вон он! — завопил Дуг, выбежав из актового зала.

Брэдли развернулся и побежал в обратном направлении. Повернул за угол — и резко затормозил, приняв отчаянное решение.

Он распахнул дверь в женский туалет, зажмурился и вошёл.

Брэдли открыл глаза. На его счастье, внутри никого не было.

Он затаил дыхание и прислушался. Что может быть хуже, чем если тебя измутузят в женском туалете? Наверняка они засунут меня головой в женский унитаз, подумал он.

Брэдли подождал. Ни звука.

Он огляделся. Пол и нижняя часть стен были выложены зелёной плиткой. На стене — две белые раковины и держатель для бумажных полотенец. Дальше — три кабинки. Двери их были приоткрыты. За каждой дверью виднелся унитаз, точно такой же, как в мужском туалете. Выходит, женский туалет ничем не отличается от мужского.

Брэдли был разочарован.

Возвращаться в коридор было слишком рискованно. Брэдли прислонился к одной из кабинок, сунул руку в свой пакет из коричневой бумаги и достал сэндвич с ростбифом.

Дверь в туалет начала открываться!

Он бросил сэндвич обратно в пакет, запрыгнул в кабинку и запер дверь. Потом забрался с ногами на унитаз.

Он стоял и вслушивался. Кто-то прошагал по кафельному полу и вошёл в соседнюю кабинку. Брэдли замер, услышав знакомый и понятный звук, не предназначавшийся для его ушей.

Потом раздался шум сливаемой воды. Потом кто-то застегнул — точнее, застегнула — молнию на брюках. Шаги по кафельному полу к раковине. Звук воды из крана, потом шорох отрывающегося бумажного полотенца. Наконец дверь в туалет открылась и закрылась.

Он выдохнул, спрыгнул с унитаза, вышел из кабинки — и остолбенел.

На него изумлённо глазели две девчонки. Одна — та, из соседней кабинки. Вторая только что вошла в туалет. Интересно, кто из них кто, успел подумать Брэдли, — и тут раздался такой вопль, что у него заложило уши. Этот вопль и стал ему ответом.

Он выскочил в коридор, завернул за угол и яростно заколотил кулаками в одну из дверей.

Дверь открылась.

— Брэдли? — сказала Карла.

— Привет, Карла. — Он протянул ей руку. — Как я рад вас видеть!

Она пожала ему руку.

Он вошёл в кабинет, закрыл за собой дверь и сел за круглый стол.

— Вы не поверите, — сказал он, глядя на рисунок на стене — зелёного монстра. — Вы просто не поверите.

— Не поверю, — согласилась Карла. — То есть верю, что не поверю.

Она села напротив. На ней была рубашка без рукавов, чёрно-белая, в шахматную клетку.

— Ладно, я вам расскажу, — сказал Брэдли.

— Я на это надеялась.

— Знаете, где я был до того, как пришёл сюда?

— Нет. Где?

Он стукнул кулаком по столу.

— В женском туалете!

Он рассказал ей всё: как в кабинку рядом с ним зашла девчонка, как она оттуда вышла и как он думал, что она совсем ушла, потому что дверь в туалет открылась и закрылась, а оказалось, что это, наоборот, вошла ещё одна девчонка!

— Сперва я не знал, какая из них какая, но потом одна заорала — значит, это та самая.

— И кто это? — спросила Карла. — Ты её знаешь?

— Да, но я, наверно, не должен вам говорить, кто она такая. Она небось не захотела бы, чтобы кто-то узнал.

— Это очень тактично с твоей стороны, Брэдли.

Он пожал плечами.

— Перекусим? — спросила Карла.

— Давайте. — Он достал сэндвич.

Карла поставила на стол свою еду — йогурт и тарелку с нарезанными помидорами и огурцами.

— Неплохо выглядит, — сказал Брэдли.

— Хочешь, махнёмся?

— Ага.

Они обменялись обедами. Брэдли съел кружочек огурца. Было вкусно.

— Так что ты делал-то в женском туалете? — спросила Карла и откусила огромный кусок сэндвича с ростбифом.

— За мной гнался Джефф со своими друзьями, — объяснил он. — У Джеффа глаз подбит, прямо как у меня! И все думают, что это я сделал.

— А это ты сделал?

Конечно, он мог бы соврать. Мог бы сказать, что да, это он начистил Джеффу репу, причём одной левой. Он знал, что Карла всегда ему верит.

— He-а. Я никого не могу побить. Даже девчонку. Это Мелинда Бёрч мне поставила фонарь под глазом. Вы её знаете?

— Нет.

— А она нормальная. Она бы вам понравилась.

Карла улыбнулась.

Брэдли съел кусочек помидора и запил йогуртом.

— На перемене я спрятался в библиотеке, — сказал он. — В библиотеке они бы меня не побили, даже если бы нашли. Там даже разговаривать — и то нельзя.

— Да, я знаю.

— Правда, круто?

— Что?

— Ну, в библиотеке. Все эти книжки. Главное, они все разные!

Карла кивнула, потягивая через соломинку его сок.

— Я всё время об этом думал, пока там сидел. Они все разные, но слова-то в них одни и те же. Просто стоят в разном порядке.

— А ты…

— Двадцать шесть букв, — сообщил он ей. — Их просто переставляют туда-сюда разными способами, и можно сказать всё что угодно.

— Так ты…

— И вот я подумал: что, если эти способы кончатся?

— Ты взял в библиотеке книгу или нет?

— Нет. Миссис Уилкотт мне не дала. Раньше, давно, когда мы с вами ещё не познакомились, я брал у неё книжки. Но не отдавал. Я в них рисовал. И ещё рвал их. В общем, теперь она мне больше книжек не даёт. Пока я там сидел, она всё время говорила: «Смотри, Брэдли, только без этих твоих фокусов».

Он съел ещё кружок огурца.

— Я просто хотел посмотреть какую-нибудь книгу. Посмотреть, а не портить.

— Понимаю, — сказала Карла. — И миссис Уилкотт тоже когда-нибудь поймёт.

— Я стараюсь быть хорошим, — сказал Брэдли. — Но мне не верят.

— Поверят. Только не сразу.

— Вы играете в шахматы на своей рубашке? — спросил он.

Карла чуть не поперхнулась соком. Она расхохоталась и помотала головой.

— Мне ваша рубашка нравится, — сказал Брэдли.

— А мне твои носки, — сказала Карла.

Брэдли посмотрел на свои разные носки.

— Я думал, я их поменял, — удивлённо сказал он.

— Терпеть не могу одинаковые носки, — сказала Карла. — Вот, смотри.

Она вытянула ноги. На ней были белые штаны и разные носки: один белый, другой чёрный.

Брэдли улыбнулся. Это была не его всегдашняя растянутая улыбка, а настоящая. Такая улыбка, которую до этого момента видели только Зоя и Мефодий.

— Я знаю, что хорошее ты можешь сделать, — сказала Карла. — Такое, что и миссис Эббел заметит.

— Что?

— Домашнее задание.

Улыбка сползла с его лица.

— Не-а, — сказал он. — Не могу.

— Ещё как можешь, — возразила Карла.

— Не могу! — Его глаза наполнились слезами.

— Ты можешь сделать всё, что захочешь, Брэдли Чокерс. Я в тебя верю.

Он помотал головой:

— Не могу, и всё. — Его голос дрожал.

— Не говори «не могу». Если всё время говорить «не могу», тогда, конечно, не сможешь. Ты говори «могу»! Скажи себе: «Я могу это сделать!» — и у тебя всё получится.

— Не могу я! Не могу! — Он уже плакал.

— Брэдли, но это правда совсем нетрудно. Не делай из мухи слона. А хочешь, попробуем вместе?

— Я не могу, — всхлипывал он.

— Да почему же?!

Он вытер глаза рукавом и шмыгнул носом. Потом посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

— Я не знаю, на какой мы странице!

— Ох, Брэдли, — прошептала Карла. Её глаза заблестели. Она встала, обошла вокруг стола и поцеловала его в щёку.

Брэдли лежал на кровати, на животе, и грыз карандаш, беспомощно глядя в раскрытый учебник математики.

Рядом с учебником лежал лист бумаги. В правом верхнем углу было написано:

Почерк его, и без того неряшливый, выглядел ещё хуже оттого, что писал он лёжа и тупым карандашом, положив листок прямо на кровать.

После звонка с уроков он оставался в классе до последнего.

— Брэдли, пора идти домой, — сказала наконец миссис Эббел.

Он глянул в окно, проверяя, не поджидает ли его Джефф со своей бандой.

— Я… у меня вопрос, — сказал он.

Миссис Эббел окинула его подозрительным взглядом.

— Вопрос какого рода?

Он задумался о том, какого рода его вопрос.

— Такой… который спрашивают.

— Ну-ну, — сказала миссис Эббел.

— Можно я его спрошу?

— Спрашивай, — неохотно согласилась она.

И он спросил:

— Какую страницу задали на дом?

— На дом? Страницу сорок три.

Он написал «43» на своей кроссовке, чтобы не забыть, потом взял учебник математики и вышел из класса. Джефф и его компания играли в баскетбол. Он побежал домой.

Теперь он лежал на животе, беспомощно смотрел на страницу сорок три, качал головой и вздыхал.

Вопрос первый: сколько будет три четверти двух третей?

Это был самый непонятный вопрос за всю его жизнь. Он не представлял, как к нему подступиться.

— Брэдли, что ты делаешь? — спросила Зоя.

— Уроки.

— Что такое уроки? — спросила она.

— Ну, домашнее задание.

— Что такое домашнее задание? — спросила она.

— Это задание, которое делают дома.

— А это весело? — спросила она.

— Нет. Просто в школе так принято. Тебе дают задание, которое надо сделать дома. Это называется «делать уроки».

— Ты раньше никогда их не делал, — сказала Зоя.

— Я их для Карлы делаю. Не мешай, мне надо сосредоточиться.

Вопрос первый: сколько будет три четверти двух третей?

— А почему ты их делаешь для Карлы? — спросила Зоя.

Он вздохнул.

— Ладно, я тебе расскажу, только не говори никому.

Зоя пообещала, что никому не скажет.

— У нас с ней любовь.

— Честно? — воскликнула Зоя. — А откуда ты знаешь?

— Она меня поцеловала.

— О-о-о! Значит, она тебя любит! — сказала Зоя. — Ты на ней женишься?

— Может быть, когда вырасту. Но сначала надо сделать уроки.

— А я хочу жениться на Мефодии, — сказала Зоя.

— Я знаю, — сказал Брэдли. — Не отвлекай меня. Я делаю уроки.

Вопрос первый: сколько будет три четверти двух третей?

— Брэдли, как дела? — спросил Мефодий.

— Оставь его в покое, — сказала Зоя. — Он делает уроки. Он не может сосредоточиться, когда с ним разговаривают.

— А вдруг я ему помогу? — сказал Мефодий. — Что там за задача?

— Сколько будет три четверти двух третей? — спросил Брэдли.

— Три четверти двух третей, — повторил Мефодий. — Ничего себе задачка. Три четверти двух третей. Дай-ка подумать. Надо разделить четыре на… то есть нет, надо умножить на два… то есть…

— Надо две трети разделить на три четверти, — сказал ослик. — Это как чтобы получить половинку яблока, надо яблоко разделить на два.

Брэдли начал записывать.

— Не разделить, а умножить, — сказал лев. — Надо перемножить дроби.

— Сначала нужно поменять местами числятели, — сказала лисичка.

— Не числятели, а знаменители, — поправила её мама-кокер-спаниелиха.

— В первую очередь надо найти общий знаменитель, — сказал слон.

— Это для умножения не подходит, — сказал гиппопотам. — Это только для сложения.

— Умножение — это то же самое, что сложение, — сказала лисичка, — только быстрее.

— Надо сократить тройки, — сказала кенгуру. — Тройки всегда сокращают.

— Нет, тройки надо перемножить, — настаивал лев.

Брэдли всё записывал и стирал, снова записывал и снова стирал, пока весь листок не превратился в сплошное тёмно-серое пятно. В верхней части пятна он начал писать 3 х 3 = 9, но карандаш прорвал дыру.

— Девять не может получиться, — сказала Зоя. — Если в примере дроби, то и в ответе должна быть дробь.

Брэдли захлопнул учебник.

— Вы все ничего не понимаете! — сердито закричал он.

Он взял учебник, листок и карандаш и пошёл в столовую.

Мама сидела за столом и решала кроссворд в газете. Он плюхнулся рядом и вздохнул.

Мама вопросительно на него посмотрела.

— Не пойму, как делать домашнее задание, — пожаловался он. — Ты мне поможешь?

Мама улыбнулась.

— С удовольствием. Дай посмотрю.

Он подвинул к ней учебник.

— Страница сорок три.

Мама открыла учебник на странице сорок три. Потом посмотрела на листок с пятном и дыркой.

— Хорошо. Только давай я уберу газету и подготовлю нам с тобой рабочее место. А ты пока принеси чистый лист бумаги.

— У меня больше нет. Я только один листок из школы принёс.

— У папы в столе есть бумага. Сходи возьми. И заодно острый карандаш.

Он изумлённо посмотрел на маму. Ему было строго-настрого запрещено прикасаться к папиному столу.

Мама кивнула в подтверждение своих слов.

Брэдли вошёл в маленькую комнатку, которая служила папе кабинетом. Было немножко страшно. Он выдвинул верхний ящик старого дубового письменного стола и осторожно достал лист бумаги и остро заточенный карандаш. Потом закрыл ящик, оглянулся и побежал назад к маме.

Мама улыбнулась.

Он сел и написал, на этот раз гораздо аккуратнее:

— Надо всё написать, а то вдруг работа потеряется, — объяснил он.

Мама прочитала вслух первый вопрос:

— Сколько будет три четверти двух третей?

Он пожал плечами.

— Для начала, — сказала она, — надо это записать. В виде дробей.

Он не знал как, и мама записала сама:

— Чтобы найти дробную часть дробной части, надо умножить одну дробь на другую, — объяснила мама.

— Перемножить дроби, — сказал он.

— Правильно, — сказала мама.

Так говорил лев, вспомнил Брэдли.

— Теперь надо сократить эти тройки, — сказала мама.

Так говорила кенгуру. Тройки, говорила она, всегда сокращают.

Ни мама, ни Брэдли не заметили, как в столовую вошла Клодия и встала у них за спиной.

— Ты неправильно объясняешь, — заявила она.

Брэдли вздрогнул от неожиданности и сердито обернулся.

— Надо объяснить, почему мы их сокращаем, — сказала Клодия. — И это больше не называется сокращением. Это называется делением на общий делитель.

— Я объясняю как умею, — сказала мама. — Как меня учили.

— Хочешь, я тебе объясню, Брэдли? — спросила Клодия.

Он посмотрел на маму, потом на Клодию, потом опять на маму.

— Она знает, как сейчас объясняют в школе, — сказала ему мама.

— Ты что, мне поможешь? — спросил Брэдли сестру.

— Почему бы и нет? Мне всё равно делать нечего.

Мама встала, и Клодия села на её место.

— Только не решай за него, — предупредила её мама. — Научи его, чтобы он мог сам решать.

Клодия до самого вечера терпеливо решала с Брэдли задачи. Когда он говорил, что понял, она требовала, чтобы он объяснил ей то, что понял. Это было потруднее. Когда она решала задачу, он всё понимал, а когда пробовал решить сам, получалось плохо.

До ужина они успели сделать чуть больше половины. Брэдли хотел, чтобы Клодия помогла ему и после ужина, но она сказала, что ей нужно делать свои уроки.

— Ты уже умеешь, — сказала она. — Сам справишься.

— Не справлюсь!

— Я тебе помогу, — сказал папа.

— Ты?

— Пойдём ко мне в кабинет. Сядем за мой стол.

Брэдли аж рот открыл.

Оказалось, папа удивительно много знает, да ещё и здорово объясняет, так что всё трудное и сложное сразу становится лёгким и простым. Брэдли даже слегка огорчился, что они так быстро закончили. Ему понравилось работать вместе с папой.

— О, теперь я понял, Брэдли, — сказал Мефодий, увидев выполненное задание. — Мы умножаем отдельно числители и отдельно знаменатели. Но вот как сокращать дроби, я пока не понял.

— Это легкотня, — сказал Брэдли. — Я тебе сейчас объясню.

Брэдли так разволновался, что не мог уснуть. Вот миссис Эббел удивится, думал он. Она скажет всем: «Из всего класса только один ученик выполнил задание на „отлично“ — Брэдли Чокерс!»

Но это только если ничего не помешает. А ведь может произойти что угодно! «А если я потеряю задание по дороге в школу? — в тревоге думал он. — А если его выкрадет Джефф со своими дружками?» Дважды за ночь Брэдли вставал с кровати и проверял, надёжно ли запрятано задание в учебник математики.

«А что, если я сделал не ту страницу?» Он уже не был уверен, что миссис Эббел сказала ему «сорок три». А вдруг она сказала «тридцать два»? Он изо всех сил пытался вспомнить, что именно она сказала, но не мог.

Тут страшная мысль пришла ему в голову, и он вскочил в кровати, похолодев от ужаса. С чего он вообще взял, что это было задание по математике?!

Миссис Эббел просто назвала ему номер страницы. Она не сказала, в каком учебнике! Это же могло быть задание по английскому, по истории, да по чему угодно!

Он снова лёг. Он лежал и дрожал. Подушка была мокра от слёз.

Утром он встал рано и первым делом проверил, на месте ли задание. Потом быстро собрался и без завтрака пошёл в школу.

По дороге он остановился посмотреть, не потерялось ли задание. Он раскрыл учебник, и листок выпал на дорогу, прямо рядом с лужей.

Брэдли застыл на месте, не сводя глаз с задания, в ужасе от того, что могло произойти. Потом он поднял листок и положил обратно в учебник. Весь остаток пути до школы он крепко сжимал учебник в руках.

В школу он пришёл слишком рано. Двери были ещё заперты, и ему пришлось ждать. Он всё время был начеку в ожидании Джеффа и его банды. Он стоял, прислонившись спиной к стене, чтобы никто не мог подкрасться к нему сзади.

Он увидел Энди. Он думал, что Энди тоже его увидел, но, если и так, Энди этого не показал.

Когда школу наконец открыли, Брэдли вошёл в класс первым. Он сел за свою парту — последнюю парту в последнем ряду — и принялся ждать.

Все, кто входил в класс, клали на стол миссис Эббел листки бумаги. Наверно, это домашнее задание, думал он. А может, и нет. У него появился новый повод для беспокойства: он не знал, как принято сдавать задание учителю.

Вошёл Джефф, положил листок на стопку других листков на столе миссис Эббел и направился к своей парте.

Это наверняка задание, думал Брэдли. Что же ещё?

— Шон! — позвал он громко.

Девочка, сидевшая перед Джеффом, обернулась.

— Задание же надо положить на стол миссис Эббел?

— Не указывай, что мне делать, Брэдли! — взвилась Шон. — Ты о своём задании беспокойся, а со своим я сама разберусь, понял? — Она в негодовании отвернулась.

Урок уже вот-вот начнётся. А если задание нужно сдавать только до звонка, иначе не считается, что ты его сделал? Он стал судорожно перелистывать учебник, потом встал и с листком в руке двинулся к учительскому столу.

С каждым шагом тревога его росла. Во рту пересохло. Стало трудно дышать. Он едва различал, куда идёт. Ему казалось, он вот-вот потеряет сознание. Казалось, что до стола бесконечно далеко — как будто он смотрел на этот стол в перевёрнутый бинокль. Сердце громко стучало, листок в руке дрожал.

Наконец он добрёл до стола и попробовал сфокусировать взгляд на стопке листов. Кажется, это всё-таки было домашнее задание по математике! Страница сорок три!

— Ты что-то хотел, Брэдли? — раздался голос миссис Эббел.

Он посмотрел на листок, дрожавший в руке. Потом разорвал его надвое и бросил в корзину для бумаг рядом с учительским столом.

Ему сразу же полегчало. В голове прояснилось, дыхание выровнялось. Сердце перестало бешено колотиться.

Он вернулся к своей парте, глубоко вздохнул и сел. Он положил руки на парту, а голову положил на руки и отвернулся к стене. Он смотрел на золотые звёздочки с грустью, но и с облегчением.

Все вышли на перемену, но Брэдли остался в классе. Он подошёл к столу учительницы. Она разбирала листки.

— Миссис Эббел, — несмело сказал он, — можно я возьму пропуск? Мне надо к психологу.

Она подняла на него взгляд.

— Пожалуйста, — сказал Брэдли.

Вообще-то в планы миссис Эббел не входило, чтобы Брэдли Чокерс слонялся по школе, но, должно быть, в его голосе прозвучало что-то такое, что заставило её смягчиться.

— Ладно, Брэдли, — сказала она и добавила построже: — Но смотри, если вздумаешь хулиганить — больше никогда пропуск не получишь!

— Спасибо.

Он снял пропуск с крючка рядом с учительским столом и направился к двери.

— Не за что, — пробормотала себе под нос миссис Эббел.

Он постучал в дверь кабинета Карлы.

— Как я рада тебя видеть, Брэдли! — сказала она. — Спасибо, что решил ко мне зайти.

Он пожал ей руку и сел за круглый стол. На ней была та же рубашка с разноцветными закорючками, что и в первую их встречу. Рубашка ему нравилась, но не так сильно, как та, с мышами.

— Я вчера вечером сделал домашнее задание, — сказал он.

Карла просияла:

— Я так горжусь то…

— Я его порвал, — перебил Брэдли.

— Что?

— Я его порвал. Я принёс его в школу и уже хотел положить на стол миссис Эббел, но потом порвал.

— Но почему… — начала было Карла, но Брэдли её опередил.

— Почему я его порвал? — спросил он.

— Не знаю. Почему ты его порвал?

Он пожал плечами.

Она пожала плечами.

Они оба захихикали.

— Я боялся, что вы рассердитесь, — сказал Брэдли, когда они перестали хихикать.

Карла помотала головой.

— Ты же сделал задание. Вот что важно. Я тобой очень горжусь, Брэдли Чокерс.

— Я теперь всегда буду делать домашнее задание, — пообещал он.

— Чудесно!

— А что, если я всё время буду его рвать? — спросил он.

— Да с какой стати?

— Не знаю. Я и сегодня не знал, что я его порву.

— Главное, что ты его выполнил. И ты, наверно, научился чему-то новому?

— Умножать отдельно, — сказал Брэдли.

— Умножать отдельно? — недоумённо переспросила Карла.

— Отдельно числители и отдельно знаменатели.

— А-а! — дошло до неё. — Вот видишь, хоть ты и порвал свою работу, но всё равно запомнил. Память-то свою ты не порвал. И теперь, когда у вас будет контрольная по математике, ты всё напишешь правильно.

— Если только они не поменяют правила, — сказал Брэдли.

— Какие правила?

— Ну, вдруг они решат, что теперь надо умножать числитель на знаменатель.

— Нет, — заверила его Карла. — Правила они не поменяют. Кто бы ни были эти «они».

— А если я и контрольную порву? — спросил он.

Карла посмотрела на него с упрёком, так, словно он сказал ужасную глупость.

— Миссис Эббел сегодня уже дала вам задание на дом? — спросила она.

— Завтра же суббота.

— Ну хорошо, на понедельник она что-то задала?

— Нет, нам на выходные никогда не задают, — сказал он. Он говорил небрежно, как о чём-то хорошо ему известном. Как будто он делал уроки всегда, годами, изо дня в день. — Правда, на следующую неделю нам задали написать отзыв о прочитанной книге. Только…

— «Только» что?

— У меня нет книги. И миссис Уилкотт не разрешит мне взять книгу из библиотеки.

— Понятно, — сказала Карла. — Скажи, пожалуйста, а нет ли у тебя знакомых, у кого ты мог бы попросить почитать книгу? Только хорошенько подумай.

Брэдли обвёл глазами её книжные шкафы.

— Вы дадите мне книгу? — спросил он. — Я не буду в ней ничего рисовать, честное слово.

Карла обошла вокруг стола и вытащила книгу из стопки, высившейся на самом верху одного из шкафов.

— Это моя любимая, — сказала она, протягивая книгу Брэдли.

Он прочитал название и расхохотался. «Мои родители не крали слониху», автор — Алиса Шуре.

Он открыл книгу и прочёл первое предложение.

Странное начало книги, подумал он и продолжил читать.

Каждое утро тётя Руфь ставит передо мной стакан томатного сока, и каждое утро я говорю ей, что я его ненавижу.

Он покосился на Карлу и перевернул страницу.

Прозвенел звонок. Брэдли поразился, как быстро пролетело время.

— Хотите, сегодня опять вместе пообедаем? — спросил он.

— К сожалению, не могу. Сегодня я обедаю с председателем школьного совета, — сказала Карла. — Я бы с гораздо большим удовольствием пообедала с тобой.

Брэдли даже не слишком огорчился. В конце концов, у него остаётся её книга.

Они пожали друг другу руки, и он пошёл в класс. Он повесил пропуск обратно на крючок и сел за свою парту.

Он точно знал, что напишет хороший отзыв, раз ему попалась такая хорошая книга. Только бы не порвать его, подумал он.

— Что это ты делаешь, Брэдли? — спросила Зоя.

— Он читает, — сварливо ответил Мефодий. — Он просил его не беспокоить. Он же у нас теперь делает уроки. Мы для него неподходящая компания.

— Да ладно тебе. Пусть почитает, если ему хочется, — сказала Зоя.

— Спасибо, Зоя, — сказал Брэдли. — Я знал, что ты меня поймёшь.

— «Я знал, что ты меня поймёшь», — передразнил Мефодий.

Зоя поняла. Она знала про Карлу.

Брэдли вернулся к чтению.

Брэдли оторвал взгляд от книги, размышляя над смыслом последнего абзаца. Этот абзац заставил его задуматься. Вообще в этой книге было много такого, о чём приходилось задумываться. И ему это нравилось. Например, из-за этой книги он задумывался о папе. И о том, почему тот, кто в него стрелял, не сидит в тюрьме.

В дверь постучали. Вошла мама с каким-то листком в руке.

— Ой, ты читаешь, — сказала она. — Вот хорошо.

— Книжка хорошая, — ответил он.

— Я тут письмо получила, — сказала мама. — От Комитета неравнодушных родителей. Они устраивают какое-то собрание по поводу вашего психолога, мисс Дэвис.

У Брэдли ёкнуло сердце.

— Там написано, чтобы я приходила на собрание, если у меня есть претензии к мисс Дэвис. — Она пожала плечами. — У меня нет никаких претензий. По-моему, благодаря ей у тебя дела пошли гораздо лучше. А у тебя есть претензии?

— Вот уж у него точно нет претензий! — со смехом сказала Клодия, входя в комнату. — Он в неё влюблён. Он это говорил своим зверям.

— Что? — вскричал Брэдли неожиданно тонким голосом.

— Смотри, мам, он покраснел! — не унималась Клодия. — Значит, влюбился, точно!

Брэдли отчаянно захотелось спрятаться под кроватью.

— Ничего это не значит, — сказала мама. — Перестань дразнить брата.

— Откуда у тебя эта книжка, Брэдли? — спросила Клодия так, будто заранее знала ответ.

Сердце его билось быстро-быстро.

— Мне Карла дала.

— Карла дала, — повторила Клодия.

— Мне всё равно, откуда у него эта книжка, — сказала мама. — Я рада, что он читает.

— Да он её только потому и читает, что влюбился в учительницу! — сказала Клодия.

— Она не учительница, а психолог! — сказал Брэдли.

Клодия захохотала. Мама тоже прыснула, но сразу сделала серьёзное лицо.

— Я что, сказал, что я в неё влюблён? — защищался Брэдли. — Я только сказал, что она психолог, а не учительница!

— Мам, ты ему разрешишь на ней жениться? — спросила Клодия.

Мама улыбнулась.

— Ну не знаю. По-моему, она очень славная девушка.

Брэдли почувствовал, что сейчас умрёт. Сестра заливалась хохотом.

— Так у тебя нет никаких жалоб на мисс Дэвис? — спросила мама, возвращаясь к письму.

— Нет, она нормальная, — сказал он бесцветным голосом.

Клодия опять хихикнула.

— Ну тогда я не пойду на это собрание, — сказала мама. — Идём, Клодия. Оставим твоего брата в покое.

— Комитет неравнодушных родителей вечно всем недоволён, — сказала Клодия. — Они и в моей школе всё время воду мутят. Хотят, чтобы все дети были как роботы.

Брэдли молча следил, как мама и сестра выходят из его комнаты и закрывают за собой дверь.

Он бросился ничком на кровать. Лицо его горело.

— Ну и что, что я её люблю? Что в этом такого? Это что, плохо?

— Нет, это хорошо, — сказала Зоя. — Они просто ничего не понимают в любви.

Дверь снова приоткрылась, и в проём просунулась голова Клодии:

— Если Комитет неравнодушных родителей узнает, что Карла тебя поцеловала, её точно выпрут из школы!

Ha уроке математики Брэдли очень внимательно слушал миссис Эббел. Когда она говорила что-то такое, что он уже знал, он усердно кивал. Один раз он чуть было не поднял руку, чтобы ответить на вопрос, но стушевался, и правильный ответ дал кто-то другой. «Я тоже это знал!» — думал он, кивая.

Всю перемену он просидел в школьной библиотеке, читая книгу Алисы Шуре «Мои родители не крали слониху». Когда он выходил, миссис Уилкотт остановила его и спросила:

— Ты ведь сейчас читал?

— Да.

— Молодец, Брэдли! Вот молодец!

Сейчас, вспоминая это, Брэдли улыбался. «Это всё из-за Карлиной книги», — думал он. Книга была его талисманом. Пока она при нём, ничего плохого с ним не случится.

Вот и фингал уже почти прошёл.

Когда прозвенел звонок на обед, он отложил в сторону учебник математики, взял свою книгу-талисман и направился к столу миссис Эббел:

— Можно мне пропуск?

Она разрешила. Он знал, что она разрешит. Потому что при нём была волшебная книга.

Он подошёл к кабинету Карлы и уже собрался постучать, но тут дверь распахнулась.

— Брэдли! — сказала Карла. — Какой приятный сюрприз!

— Хотите, вместе пообедаем? — спросил он.

— Ох. Извини, я не могу. Мне надо к директору.

— Вы что-то натворили, и теперь вам влетит?

Она не улыбнулась его шутке. Она пожала плечами и двинулась в сторону директорского кабинета.

«Может, ей и правда влетит, — рассуждал Брэдли, глядя ей вслед. — Например, за то, что она не верит в правила. Наверно, она нарушила какое-то правило, сама того не зная. Я должен был её предупредить!» Однако он не слишком волновался. Чтобы с Карлой случилось что-то плохое — такого он просто не мог себе вообразить.

Через актовый зал он вышел на площадку, сел на ступеньки и развернул свой обед. По крайней мере, у него с собой её книга. Это почти так же приятно, как обедать с самой Карлой.

Во время еды он не читал — боялся случайно что-то уронить или пролить на книгу. Хотя случайностей и не бывает.

Мимо шла Коллин Вериголд.

— Привет, Коллин, — окликнул он.

Она остановилась и странно на него посмотрела, потом пошла прочь, не ответив на приветствие.

Брэдли не огорчился. Он сказал Коллин «привет» только потому, что знал: Карле бы это понравилось. И не важно, что Коллин не ответила, потому что в сердце у него звучал голос Карлы: «Здравствуй, Брэдли. Как я рада тебя видеть!»

Он всё доел и открыл книгу.

— Гляди-ка, он читает! — сказал Робби.

— Не знал, что он умеет читать! — засмеялся Кёртис.

Брэдли поднял взгляд. Его окружила банда с Джеффом во главе.

— А он и не умеет, — сказал Брайан. — Он картинки смотрит.

Все заржали.

— Что читаешь, чувак? — спросил Расселл.

Брэдли закрыл книгу и медленно поднялся. Он стоял на бетонной ступеньке с книгой в руках.

— Чокерс — заячья душа, — сказал Дэн.

Энди подбросил баскетбольный мяч.

Брэдли оглянулся. Но вход в актовый зал был перекрыт — там стоял Дуг.

— Проблемы, Брэдли? — пропел он.

— Слышь, Чокерс, как твоя книжка называется? — спросил Робби.

Брэдли глянул на свою книгу, — потом вызывающе уставился на Робби.

— Дай погляжу, — сказал Робби.

Брэдли прижал книгу к груди. Что бы ни случилось, книгу Карлы он им не отдаст. Будет сражаться до последнего.

— Да ладно тебе, братан, — сказал Робби. — Я только посмотрю, и всё.

Кёртис ухмыльнулся.

Робби шагнул к Брэдли.

— Ты же всё равно читать не умеешь, — сказал он. — Дай сюда, я тебе вслух почитаю.

Он протянул руку и ухватился за книгу.

Брэдли выдернул книгу из его руки.

— Ой, кажется, малыш начинает сердиться, — сказал Брайан.

— Я просто посмотрю, — сказал Робби и снова потянулся к книге.

Брэдли прижал книгу к груди левой рукой. Правую он сжал в кулак.

Робби попятился.

— Джефф, — позвал он.

— Давай, Джефф, покажи ему, — сказал Дэн.

Джефф шагнул вперёд, раздвинув Энди и Расселла.

— Поехали! — сказал Кёртис.

— Погодите, — сказал Энди. — Дайте ему спуститься со ступенек.

Они отошли на пару шагов. Брэдли, крепко прижимая к себе книгу, спустился с бетонных ступенек и встал напротив Джеффа.

— Хочешь, подержу твою книгу, Брэдли? — сказал Энди.

Брэдли посмотрел на него.

— Не волнуйся, — сказал Энди серьёзно. — С ней всё будет хорошо.

Брэдли отдал ему книгу и повернулся к Джеффу.

Они стояли лицом друг к другу на клочке земли, поросшем травой. Синяк вокруг глаза у Джеффа был теперь зеленовато-коричневым. Джефф сжал кулаки.

Остальные окружили их кольцом.

— Давай, Джефф, покажи ему, — подначивал Брайан.

— Поставь ему второй фингал, — посоветовал Расселл.

Брэдли собрался с духом. Он поднял кулаки, потом опустил. Ему в голову пришла идея.

— Привет, Джефф, — сказал он.

Робби хохотнул.

Джефф вытаращил глаза.

— Привет, Брэдли, — ответил он.

Брэдли улыбнулся и протянул руку.

Джефф тоже улыбнулся. Это была его первая честная улыбка за много дней. Он пожал руку своему лучшему другу.

Остальные огорошенно молчали.

Наконец Энди прервал молчание:

— Будешь с нами в баскетбол, Брэдли?

Брэдли ошарашенно посмотрел на него.

— Я плохо играю, — сказал он.

— Ну и что? Мы все плохо играем, — сказал Джефф и хлопнул его по спине.

— Наконец-то у нас будет поровну игроков! — сказал Робби.

Брэдли играл не плохо.

Он играл ужасно.

Он вёл мяч двумя руками. Он передавал его игрокам команды противника. Хуже того: когда пас давали ему, он говорил «спасибо».

Забросить мяч в корзину он и не пытался. Не хватало духу. Но когда его команда всё равно уже проигрывала 28:6, все стали требовать, чтобы он сделал бросок по кольцу.

Он стал озираться, кому бы передать мяч.

Джефф сел на землю, чтобы Брэдли не мог дать ему пас.

— Бросай в кольцо! — сказал он.

Остальные игроки его команды тоже сели.

— Бросай! — кричали они.

Команда противника тоже села на землю.

— Бросай! — кричали все.

Брэдли посмотрел на корзину. Высунув кончик языка, он тщательно прицелился и бросил мяч высоко в воздух. Мяч ударился о кольцо, отскочил от доски и упал в корзину.

— Отличный бросок! — сказал Джефф.

— Молодец! — сказал Энди, хлопнув Брэдли по спине.

Брэдли не верилось, что всё это произошло на самом деле. Но потом он увидел книгу Карлы, лежавшую на земле под самой корзиной. «А, понятно!» — подумал он.

Все направились к питьевому фонтанчику. Брэдли тоже, хоть ему и не хотелось пить. Но добравшись до воды, он понял, что всё-таки хотелось. Он просто не замечал.

— Нормально играл, Брэдли, — сказал Брайан.

— Только постарайся не давать пасы противникам, — сказал Дэн.

— Может, ты нам всем поставишь по фингалу? — спросил Робби. — Чтобы точно знать, кому кидать мяч.

И все засмеялись, даже Брэдли.

Они с Джеффом последними задержались у фонтанчика — все остальные уже двинулись к школе. Пока они пили воду, они встретились взглядами и расхохотались.

— А тебе-то кто подбил глаз? — спросил Брэдли, отсмеявшись.

— Мелинда, — сказал Джефф.

Брэдли кивнул:

— Мелинда сильная.

— Ты это мне рассказываешь? — спросил Джефф.

И они опять покатились со смеху.

— Моя книга! — воскликнул Брэдли и бросился обратно на баскетбольную площадку.

Джефф глядел ему вслед, качая головой. «До чего странная жизнь», — подумал он.

Он вошёл в мужской туалет и ополоснул разгорячённое лицо холодной водой. Одной рукой он придерживал кран, а другой плескал себе воду в лицо.

Дверь распахнулась, и вошла Коллин Вериголд.

Он уставился на неё.

Она огляделась по сторонам, завопила и выбежала прочь.

Джефф смотрел, как за ней захлопнулась дверь.

Жизнь была чересчур странной для того, чтобы просто взять и вернуться в класс. Джефф вспомнил слова Карлы. «Если когда-нибудь надумаешь поговорить, приходи, пожалуйста, в любое время, — сказала она. — Даже если тебе захочется просто ненадолго уйти с урока».

Джефф надеялся, что она говорила это всерьёз, а не просто из вежливости. Ему нужно было многое ей сказать, и в первую очередь — «пожалуйста, простите меня».

Он медленно брёл в её кабинет, надеясь, что она там одна.

Он постучался. Карла открыла дверь, увидела его и улыбнулась.

— Привет, Джефф.

Он тоже улыбнулся:

— Привет, Карла! Пожалуйста, про…

Он осёкся, увидев, что Карла всё-таки не одна. За круглым столом сидел кое-кто ещё.

— По-моему, вы знакомы, — сказала Карла.

Джефф опустил глаза.

— Привет, Коллин, — пробормотал он.

Коллин Вериголд спрятала лицо в ладонях.

— Коллин, ты не против, чтобы Джефф к нам присоединился? — спросила Карла.

Коллин помотала головой, не отнимая ладоней от лица.

Джефф присел на край стула.

— Миссис Эббел не знает, что я к вам пошёл, — сказал он.

— Я напишу ей записку, — сказала Карла.

Коллин глянула в просвет между пальцами.

— Я тоже пришла без разрешения, — сказала она.

Карла повернулась к ней.

— Ты сказала, у тебя важное и неотложное дело.

— Ты можешь говорить об этом при Джеффе?

— Он и так знает, — сказала Коллин. Она убрала руки от лица и посмотрела на Джеффа. — Только не говори никому!

— Не буду, — пообещал Джефф.

— Никому не говорить что? — спросила Карла.

— Коллин зашла в мужской туалет, — объяснил Джефф. — Я там как раз умывался.

— Джефф! — вспыхнула Коллин. — Ты же только что обещал!

— Ой, — сказал Джефф и покраснел. — Но это же просто Карла. Ты всё равно собиралась ей рассказать!

Коллин улыбнулась ему.

— Я не нарочно туда зашла, — объяснила она Карле. — Это была случайность.

— Я не верю в случайности, — сказала Карла.

Коллин ошеломленно уставилась на неё. Откуда Карла знает, что она нарочно пошла за Джеффом?!

Она повернулась к Джеффу:

— Извини, что говорила «привет», хотя тебе это было неприятно.

— Да ладно, ничего.

— С другой стороны, откуда мне было знать, что тебе неприятно? Ты же всегда отвечал мне «привет».

— Знаю. Я ничего не могу с этим поделать. Когда мне говорят «привет», я всегда отвечаю «привет». Само получается. — Он посмотрел на рисунок на стене — шестирукое зелёное чудище. — Если бы какой-нибудь зелёный монстр сказал мне «привет, Джефф», я бы, наверно, и ему ответил «привет».

Коллин рассмеялась.

— А что тут странного? — удивлённо спросила Карла. — Если монстр с тобой здоровается, надо вежливо поздороваться в ответ. А если ты этого не делаешь, то ещё вопрос, кто из вас монстр!

Коллин нахмурилась. Она вдруг вспомнила, как в начале обеда Брэдли Чокерс сказал ей «привет», а она прошла мимо и ничего не ответила. Ей стало очень стыдно.

— Можешь говорить мне «привет» всегда, когда захочешь, — сказал Джефф.

Она снова улыбнулась и сказала:

— Привет, Джефф.

— Привет, Коллин, — ответил Джефф.

— Я читала, — сказала Карла, — что в дзэне это самое главное правило: если человек говорит тебе «привет», ты должен ответить ему «привет».

— Что такое дзэн? — спросила Коллин.

— Религия такая. — Карла достала с полки книгу Сэлинджера «Потолок поднимайте, плотники» и зачитала вслух: «В некоторых дзэнских монастырях основное правило… когда один монах кричит другому „Бхо!“, последний должен ответить ему „Бхо!“, не задумываясь»[1].

— Джеффу надо быть дзэнским монахом! — развеселилась Коллин.

Джефф улыбнулся.

— Я и так отвечаю «привет» всем, кто мне говорит «привет», — с гордостью сказал он.

— А девочки могут быть дзэнскими монахами? — спросила Коллин.

— Почему бы и нет? — спросила Карла.

Коллин радостно засмеялась. Потом она сказала:

— Джефф, ты придёшь в воскресенье ко мне на день рожденья?

— Да! — сказал Джефф. — Это второе главное правило дзэнских монахов. Когда другой дзэнский монах приглашает тебя на день рожденья, ты должен ответить «да»!

Коллин опять залилась смехом.

— Ты пока что единственный мальчик из моих гостей, — сказала она. — Я приглашу ещё одного.

Но только одного. Я не могу звать слишком много мальчиков.

Лицо её внезапно стало серьёзным. Она поняла, что должна сделать.

Перед ужином, когда было ещё светло, папа Брэдли, несмотря на больную ногу, учил сына дриблингу. Брэдли уже представлял, как он будет хвастаться своими успехами перед друзьями.

На следующий день, едва прозвенел звонок на перемену, все поспешили на улицу.

Все, кроме Брэдли.

Во-первых, ему надо было аккуратно сложить все тетрадки в папку. Потом отметить в учебнике, откуда и докуда учить, и спрятать все карандаши в пенал. Потом он аккуратно убрал всё в парту.

И только тогда побежал к двери.

— Привет, Брэдли, — сказала Коллин.

Он застыл на месте.

Коллин крепко зажмурилась, потом открыла глаза и с решительностью дзэнского монаха спросила:

— Придёшь на мой день рожденья в воскресенье?

Брэдли уставился на неё.

— Джефф тоже придёт, — продолжала Коллин. — Из мальчиков будете только вы вдвоём. Остальные все девчонки. Я бы тебя раньше пригласила, но я… эм-м… только сегодня узнала, в какой день будет праздник.

Брэдли кивнул головой. Он продолжал кивать, пока ему не удалось выдавить из себя «да».

— Хорошо! — сказала Коллин и упорхнула. Брэдли посмотрел ей вслед. Потом повернулся на месте, как будто забыл, в какую сторону ему идти.

— Брэдли! — позвал Энди. — Давай быстрей! Ты нам нужен.

И он бросился на баскетбольную площадку. Всё, чему учил его папа, он напрочь забыл.

Брэдли шёл в кабинет Карлы к назначенному часу и улыбался. Ему не терпелось рассказать ей обо всём, что с ним случилось. «Вот она обрадуется!» — думал он.

Карла встречала его в коридоре. Но открыть рот она не успела — Брэдли её опередил.

— Привет, Карла, — сказал он. — Как я рад вас видеть! Спасибо, что встречаете меня!

Она улыбнулась и ответила:

— Не за что. Это тебе спасибо.

Он рассмеялся. Собственная вежливость доставляла ему удовольствие.

Они пожали друг другу руки, вошли в кабинет и сели за круглый стол. На ней была тёмно-синяя, почти чёрная рубашка с крошечными белыми звёздочками. Карла была как ночное небо.

— Что нового? — спросила она.

Он открыл было рот, но не смог ничего сказать. Говорить расхотелось. Он сам не понимал почему.

— А у вас что нового? — спросил он.

— У меня? — переспросила Карла. — Меня никто раньше об этом не спрашивал.

— Вы же всегда спрашиваете, что у меня нового, — сказал он. — Почему я не могу вас спросить?

— Можешь, конечно! Спрашивай о чём хочешь. Что нового, говоришь? Сейчас подумаю. У меня новая занавеска для душа. Я её вчера купила. Но это, кажется, не очень интересная новость?

— Какого цвета?

— Ну такого… бежевого, что ли. Наверно, никакого.

— Хороший цвет, — сказал Брэдли. — Красивый.

— Нормальный, — сказала Карла.

— А что случилось со старой занавеской для душа? — спросил Брэдли.

— Она полиняла, — сказала Карла.

— Она тоже была бежевая?

— М-м… нет, — сказала Карла. — Когда я её только купила, она, кажется, была жёлтая, но потом позелене…

— Коллин пригласила меня на день рожденья! — выпалил он и дальше уже не мог остановиться: — И Джеффа пригласила. Мы с ним единственные мальчики. Все остальные — девочки. Мы с Джеффом опять друзья. И остальные ребята со мной подружились. Мы играем в баскетбол. Сначала я боялся бросать по кольцу, но потом они все стали кричать: «Давай, Брэдли, давай», и я бросил и попал! Все так удивились. И я тоже удивился. Я всё равно часто промахиваюсь, но у меня уже лучше получается. Все так говорят. Папа меня учит дриблингу. И он повесит кольцо на гараж. Они сперва хотели меня побить, но я сказал: «Привет, Джефф», а он сказал: «Привет, Брэдли», а Энди спросил: «Будешь с нами в баскетбол?» А потом Коллин спросила: «Придёшь на мой день рожденья?», а я сказал: «Да», а она сказала: «Хорошо». Она бы и раньше меня пригласила, но она забыла, когда у неё день рожденья.

К счастью, Карла многие из этих новостей уже знала, иначе она ничего бы не поняла.

— И всё это сделали вы, — заключил Брэдли.

— Что ты, Брэдли! Это ты сам.

— Нет, это ваша волшебная книга!

— Моя книга? При чём тут… Ой, Брэдли, что с тобой?!

Брэдли плакал. Только что он, сияя от радости, говорил про волшебную книгу — а в следующий миг уже всхлипывал и трясся.

— Брэдли?

Он закрыл лицо руками. Из глаз катились слёзы.

— Что с тобой? — допытывалась Карла. — Что стряслось?

Он замотал головой.

Карла поднялась из-за стола, достала коробку салфеток и поставила перед Брэдли. Он взял салфетку и зажал в кулаке.

— Я никогда не был на дне рожденья, — прорыдал он и икнул. — На настоящем, где дети. — Он снова икнул, потом высморкался. — Давным-давно, в третьем классе, я пошёл на день рожденья, но меня отправили домой, потому что я сел на торт.

— Но теперь-то ты гораздо умней, чем в третьем классе, — сказала Карла.

— Всё равно я не помню, что делать! — всхлипывал Брэдли. — Мне нужно приносить с собой стул?

— Стул? Зачем? С какой стати?

— Чтоб играть в музыкальные стулья — это когда выключают музыку и все срочно должны куда-то сесть. Ну я и сел на торт. Я разозлился, потому что больше сесть было некуда. — Он шмыгнул носом. — А мороженое там будет?

— Ты любишь мороженое?

— А если мне не хватит мороженого? Всем хватит, а мне нет? А если мы будем играть в «прицепи ослу хвост»?

— Ну уж осла-то с собой точно приводить не надо, — сказала Карла.

Он засмеялся сквозь слёзы.

— А если я прицеплю хвост не туда?

— Сказать тебе, что я про всё это думаю? — спросила Карла. — Я думаю, с тобой слишком много всего произошло. И тебя это испугало. Ты у нас как Золушка.

— Как Золушка? — повторил он и снова засмеялся.

— Ты Золушка, и тебя только что пригласили на бал, и теперь ты боишься, что в самый разгар праздника всё превратится в тыкву!

Он вытер глаза салфеткой.

— Ты боишься, что всё хорошее, что с тобой произошло, внезапно исчезнет. Что все вдруг перестанут с тобой дружить. Но ты не в сказке, Брэдли.

Своим друзьям ты нравишься таким, какой ты есть. И книга моя не волшебная. Волшебство — в тебе самом.

— А подарок я должен принести? — спросил он.

— Ты ничего не должен, — сказала Карла. — Но если принесёшь, это будет очень мило, правда? Коллин приглашает тебя, потому что ты ей нравишься, а ты даришь ей подарок, потому что она тебе нравится и потому что ты хочешь, чтобы она побольше радовалась в свой день рожденья.

— А что ей подарить? Куклу? Девчонки же любят кукол?

— Я не знаю. Все любят разное. Подари ей что-нибудь такое, что тебе самому нравится. Если тебе нравится, то и ей, возможно, понравится. Пусть твой подарок будет от всего сердца.

— А занавеска для душа подойдёт? — спросил Брэдли.

— Если она от всего сердца, — сказала Карла.

Брэдли улыбнулся.

Когда пришло время возвращаться в класс, Карла сказала:

— Спасибо, что поговорил со мной. Мне было очень приятно.

— Не за что. Это вам спасибо, — ответил он.

Он заранее готовился это сказать.

Собрание Комитета неравнодушных родителей, на которое была приглашена Карла Дэвис, проходило после уроков в кабинете номер восемь. Это был кабинет второклассников.

Карла сидела лицом к родителям, на низеньком стульчике. Она выпрямила спину, скрестила лодыжки и положила руки на колени. За спиной у неё сидели все пятеро членов школьного совета. Рядом с ней, за учительским столом, сидел директор школы.

Миссис Чокерс в кабинете номер восемь не было. Она пошла с Брэдли выбирать подарок для Коллин. А на собрание решила не ходить, потому что у неё не было претензий. На собрание пошли только те родители, у которых претензии были.

— Могу я поинтересоваться, зачем нам вообще нужен школьный психолог? — сказал один папа. — Детям не психология нужна, а строгая дисциплина. За плохое поведение надо наказывать!

Родители захлопали в ладоши.

— Мы должны вернуться к основам! — заявила одна из мам. — Чтение, письмо и математика. И компьютеры, конечно.

Её муж показал всем листок бумаги с расчётами. Он подсчитал, что если уволить психолога, то школе хватит денег, чтобы поставить компьютер в каждый класс.

Эта идея привела родителей в восторг. Все они оказались любителями компьютеров.

— Никто никого увольнять не собирается, — сказал директор. — Цель нашего собрания состоит в том, чтобы вы могли поговорить с мисс Дэвис, задать ей вопросы.

— Она сказала моему сыну, что плохо учиться — это хорошо! — крикнула женщина, стоявшая возле плаката с изображением осьминога. — Сказала, что оценки не имеют значения.

— Я не говорила, что плохо учиться — это хорошо, — спокойно ответила Карла. — Я хотела, чтобы он успокоился и расслабился. Детям трудно учиться, когда их заставляют. А если им нравится в школе, если им приятно сюда приходить, то и учёба идёт на лад.

— Мой сын ходит в школу не затем, чтобы ему было приятно! — сказала женщина. — Он ходит, чтобы получать хорошие оценки, чтобы потом поступить в хороший колледж!

Директор напомнил, что мисс Дэвис не беседует с детьми без разрешения родителей.

— Тогда почему наши налоги должны идти на оплату её разговоров с другими детьми? — возмутилась ещё одна мама.

Несколько родителей её поддержали.

Поднялась рыжеволосая женщина.

— Наша дочка принесла домой бланк разрешения, и мы отказались его подписывать. Мы не хотим, чтобы она ходила к психологу. Потому что мы сами, дома, дадим ей все советы, какие надо. Но оказалось, что психолог всё равно с ней разговаривала.

— Как зовут вашу дочь? — спросил директор.

— Коллин Вериголд.

Карла признала, что беседовала с Коллин без разрешения её родителей.

— Коллин пришла ко мне в кабинет ужасно расстроенная и сказала, что ей нужно со мной поговорить. Что у неё важное и неотложное дело.

— Дело какого характера? — спросил председатель школьного совета.

— Очень личного, — ответила Карла.

— Ну а конкретно? — допытывался председатель. — Что за дело?

— Извините, пожалуйста, — сказала Карла. — Я никогда не пересказываю того, что говорят мне дети.

Она знала, что Коллин не обрадовалась бы, если бы все узнали, что она заходила в мужской туалет.

— Вы не вправе беседовать с детьми без разрешения родителей, — сказал председатель школьного совета. — Да, если ребёнок обратился к вам с важным и неотложным делом, ваше нарушение может быть оправдано. Однако мы должны знать природу этого неотложного дела.

— Мне очень жаль. Извините, — повторила Карла.

— Мне-то вы можете сказать! — настаивала миссис Вериголд. — Я её мать! Если у неё случилось что-то важное, то я должна об этом знать, вам не кажется?

— Спросите Коллин. Она вам сама расскажет, если захочет. А я дала ей слово и не могу его нарушить.

— Но Коллин ещё ребёнок, — сказала дама из школьного совета. — Мало ли что мы обещаем детям! Это не обязательно выполнять.

— Для меня — обязательно, — сказала Карла.

— Она вынуждала нашу дочь сменить религию! — сказала мама Коллин. — Коллин пришла из школы и заявила, что больше не хочет быть католичкой. Она хочет быть дзэнской монахиней!

Карла рассмеялась и сразу осознала, что это было ошибкой. Она попыталась объяснить, что речь шла о «привете» в ответ на «привет», но никто, кажется, не понял, при чём тут дзэнские монахи.

— Вы не имеете права проповедовать религиозные взгляды в муниципальной школе, — сказал председатель школьного совета. — Тем более что у вас не было разрешения на беседы с этим ребёнком. — Он извинился перед мамой Коллин и заверил её, что такое больше не повторится.

Женщина за первой партой подняла руку.

— Когда я ходила в школу, у нас никаких психологов не было. Так что я не очень-то понимаю, чем они занимаются.

— Мисс Дэвис, не могли бы вы объяснить родителям, в чем заключается ваша работа и как именно вы помогаете детям, — попросил директор.

— По большей части я с ними просто разговариваю, — сказала Карла. — Они мне рассказывают о своих проблемах, а я слушаю. Но я никогда не указываю, что им делать. Я стараюсь помочь им научиться думать самостоятельно.

— А школа тогда на что? — спросила та же мама. — В школе им разве не говорят, о чём думать?

— Я считаю, важнее научить их не о нём думать, а как, — сказала Карла.

— А если они сделают что-то плохое? — спросил папа, сидевший за соседней первой партой. — Вы им скажете, что они плохо поступили?

— Нет, — ответила Карла. — Мне кажется, будет гораздо лучше, если они сами это поймут.

— А если мальчик, к примеру, укусил учительницу? — спросил другой папа.

— Что? — удивилась Карла.

— Вы что, не скажете ему, что учителей кусать нельзя? — продолжил папа.

— Нет, я, конечно, поговорю с ним об этом и попытаюсь выяснить, почему он её укусил, но…

— А если он и завтра её укусит? — наступал папа. — Если он каждый день будет подкрадываться к ней сзади и кусать за попу? Тогда что вы сделаете?

— Но послушайте, это уже смешно, — сказала Карла.

— Скажите ему, что вы сделаете, — попросил директор.

Карла вздохнула.

— Я постараюсь помочь мальчику понять причину, по которой ему хочется кусать учителя, а потом помогу прийти к выводу, что он не должен этого делать.

— И сколько времени это займёт? — спросила одна родительница.

— Я не знаю.

— Месяц?

— Возможно.

— А он, значит, всё это время так и будет кусать учительницу! — сказал родитель, начавший этот разговор. — Она, между прочим, может получить серьёзные травмы!

— И даже умереть! — добавил другой родитель. — Не стыдно вам тогда будет?

— А если у ребёнка бешенство? — добавил третий. — Вам не кажется, что надо отправить его на уколы, а не разговоры разговаривать?

— Если бы он вас укусил за попу, вы бы по-другому запели! — крикнула родительница с последней парты.

Теперь все говорили одновременно.

— Вот если бы он вас укусил!

— Вы бы и тогда не стали его наказывать?

— Вы бы ждали месяц, пока он сам поймёт?

— Вот если бы он вас укусил!

Карла поставила ноги ровно, потом снова скрестила лодыжки, на этот раз наоборот. Она смотрела на толпу разъярённых родителей, и у неё было ужасное чувство, что все они хотят укусить её за попу.

— Великолепно! — сказала Карла.

— Хорошо получилось? — спросил Брэдли.

— Ты уловил квинтэссенцию книги.

Брэдли улыбнулся, хоть и не знал, что такое квинтэссенция.

Они сидели за круглым столом. Был четверг. Уроки ещё не начались. Брэдли предстояло сдать отзыв мисс Эббел, но он хотел, чтобы сначала его прочитала Карла, просто на всякий случай, а то вдруг он его порвёт.

На Карле был пушистый розовый свитер.

— Мне всегда хотелось узнать, кто всё-таки съел все орешки, — сказала она.

— Мне тоже, — сказал Брэдли. — И, кстати, слониху вполне могли спрятать в гараже. Потому они там и клеили обои. Чтобы скрыть отпечатки пальцев!

— А у слонов есть отпечатки пальцев? — спросила Карла.

— Ну, может, отпечатки хобота. — Он засмеялся. — Мне пора на урок. Вот ваша книга. Спасибо. Я на ней не писал. И едой не заляпал.

— Мне хочется, чтобы ты оставил её себе, — сказала Карла. — Это мой тебе подарок.

— Но вы же сказали, это ваша любимая книга?

— Так и есть. Потому я и хочу её тебе подарить. Если бы она мне не нравилась, какой же это был бы подарок?

Он заулыбался.

— Жалко, что у меня нет для вас подарка.

— Ты уже сделал мне подарок.

— Я? Какой?

— Отзыв о книге.

Улыбка сошла с его лица.

— Брэдли, что случилось?

— Я собирался сдать его миссис Эббел, но… ладно! Пусть остаётся у вас. Потому что если бы мне не хотелось его забрать, какой же это был бы подарок?

Карла расхохоталась и замотала головой.

— Это очень мило с твоей стороны, Брэдли, но я вовсе не это имела в виду! Конечно, ты должен сдать свой отзыв миссис Эббел! Просто я рада, что ты написал такую прекрасную работу. В этом и состоит твой подарок мне.

— Правда?

— Правда, — подтвердила Карла. — Это лучший подарок в моей жизни.

Круто, подумал он. Подарить подарок Карле и при этом ещё и отдать его миссис Эббел!

— Карла, что с вами?

Она утёрла глаза. Уголки её рта дрожали.

— Вы плачете?

— Брэдли, я должна сказать тебе одну вещь, — сказала она. — Я надеюсь, ты сумеешь выслушать её без страха и грусти.

Брэдли вдруг стало страшно и грустно.

— Завтра — мой последний день работы в школе Ред-Хилл.

— А?

— Вот почему я так рада, что ты написал это чудесное сочинение. Теперь я знаю, что ты и без меня сможешь так же хорошо учиться. Я очень тобой горжусь.

— Вы уходите?

Она кивнула.

— Меня переводят на другую работу. В детский сад при школе Уиллоу-Бенд. Я пробыла тут у вас совсем недолго, но благодаря тебе это время стало для меня невероятно важным. Спасибо тебе, Брэдли! Я так рада, что мы с тобой познакомились.

— Вы уходите?

— Мы всё равно сможем видеться, — сказала она. — В субботу я…

Он мотнул головой.

— Нет, вы не уйдёте. Это нечестно.

— У меня нет выбора.

Он ушам своим не верил.

— А если я перестану делать уроки? Вы должны остаться и устроить так, чтоб я снова захотел их делать!

Она ласково улыбнулась. В её голубых глазах блестели слёзы.

— Ты теперь самостоятельный человек, Брэдли. Я точно знаю, ты прекрасно справишься!

— Нет! Так нечестно! — Он вскочил. — Вы меня обманули!

Карла тоже встала и двинулась к нему, огибая стол.

— Я вас ненавижу! — выкрикнул он ей в лицо.

— Я знаю, что это не так.

— Нет, это так! И книжку вашу дурацкую тоже ненавижу. — Он схватил «Мои родители не крали слониху» Алисы Шуре и швырнул в Карлу. Потом схватил свой отзыв.

— Брэдли, пожалуйста!

Он разорвал отзыв пополам и растянул губы так широко, что непонятно было, улыбка это или гримаса. Потом разорвал пополам половинки отзыва и бросил обрывки на пол.

— Ненавижу вас! — крикнул он и выбежал из кабинета.

Он вбежал в мужской туалет, наклонился над раковиной и заплакал. С искажённым лицом он следил, как вода уходит в сток.

В дверь туалета постучали.

— Брэдли! — раздался голос Карлы. — Как ты там?

— Уходите! — заорал он. — Я вас ненавижу!

Дверь медленно открылась. Она шагнула внутрь.

— Вам сюда нельзя!

— Нам надо поговорить, — сказала Карла. — Это важно. Потому что друзья именно так улаживают все трудности. Они про них разговаривают. Мы с тобой потому и стали такими друзьями, что научились друг с другом разговаривать.

— Я вам не друг! С чего мне быть вашим другом? Я вас ненавижу!

— Но ты-то мне нравишься, Брэдли! Можешь же ты мне нравиться? Совершенно не обязательно, чтобы я тебе тоже нравилась.

— Я не пойду к Коллин на день рожденья! — сказал он. — И Джеффа я тоже ненавижу, и уроки больше не буду делать никогда в жизни, и провалю все контрольные!

— Сказать, что я думаю? Я думаю, ты боишься, что после моего ухода всё опять станет плохо. Ты думаешь, что Джефф перестанет с тобой дружить, и что Коллин расхочет тебя звать на день рожденья, и что миссис Эббел будет ставить тебе плохие оценки, как бы ты ни старался.

— Это мужской туалет!

— Но это не я волшебным образом изменила твою жизнь, Брэдли! Это ты сам. Ты не Золушка, а я не фея-крёстная.

— Женщинам нельзя сюда заходить, — холодно сказал он.

— В субботу мне понадобится помощь, — сказала она. — Нужно будет вынести из кабинета всё моё добро. Было бы здорово, если бы ты пришёл и мне помог. А потом мы вместе пообедаем. Можем пойти в ресторан. Вдвоём, ты и я.

Он хотел броситься к ней, обнять, уткнуться лицом в мягкий розовый свитер, но не мог, Ему казалось, что его внутренности разрывают на части.

— И всё будет прекрасно-, — сказала Карла. — И ты мне очень поможешь.

— Мне надо в туалет.

— Надеюсь, мы увидимся в субботу, — сказала Карла. — Я очень этого хочу.

Она повернулась и вышла.

Брэдли остался в туалете. Он дождался звонка и потом пошёл домой, совсем разбитый.

Зоя прыгала туда-сюда, распевая своё «ду-ди-ду-ди-ду». Остальные звери собрались в кружок.

— Что это вы делаете? — спросила Зоя.

— Мы совещаемся, — ответил лев.

— А тебе нельзя слушать, — сказала кенгуру.

— Ладно, — сказала Зоя и стала ждать, пока они закончат совещание.

— Совещание окончено, — сообщил Зое лев. — Мы провели голосование. Ты нам больше не нравишься. Уходи.

Зоя поскакала прочь. И вдруг провалилась в болото!

— Помогите! — закричала она. — Мефодий, спаси!

— Не буду спасать, — сказал Мефодий. — И жениться на тебе не буду.

Зоя погрузилась в болото и умерла.

Мама измерила Брэдли температуру и сказала, что с ним всё в порядке.

— Не в порядке! — возразил он.

— С ним не всё в порядке, — согласилась Клодия. — Он какой-то странный.

Брэдли чувствовал, что кишки у него в животе завязаны узлом.

Каждый раз, когда он думал про Карлу, узел затягивался сильнее.

— Ненавижу её! Ненавижу! — повторял он, плетясь в школу.

Когда он говорил «ненавижу», узел в животе слегка расслаблялся. Самую малость.

Он сел за свою парту — последнюю парту в последнем ряду.

— Привет, Брэдли, — сказал Джефф. — Чего вчера не пришёл? Болел?

Он не ответил. Джефф ему не друг. У него нет друзей.

— Брэдли! — позвала миссис Эббел. — Подойди, пожалуйста, сюда.

Он побрёл к учительскому столу.

— Я вчера болел. Не верите — позвоните маме.

Миссис Эббел махнула рукой: не о том речь.

— Мне понравился твой отзыв о книге, — сказала она. — Сразу захотелось её прочитать.

— А?

— Мисс Дэвис вчера передала мне твою работу, — сказала миссис Эббел. — И объяснила, как вышло, что она её нечаянно порвала.

Он в изумлении смотрел на миссис Эббел. Потом заметил у неё на столе свой отзыв, склеенный скотчем. Вверху красными чернилами было написано: «Отлично!»

— Ты заслужил золотую звёздочку, — сказала миссис Эббел.

Он схватил отзыв и побежал обратно к своей парте.

Так и есть: напротив слов «Брэдли Чокерс» — золотая звёздочка! Он медленно сел, не сводя с неё глаз. Казалось, она сияет ярче всех остальных.

Узел в животе резко затянулся, и Брэдли отвернулся от звёздочки. Она напомнила ему о Карле.

«Вот обманщица! — подумал он. — Соврала, что нечаянно порвала мой отзыв, хотя это я его порвал. Ненавижу!»

Он запихнул отзыв поглубже в парту.

Узел расслабился.

Всю перемену Брэдли ходил туда-сюда. Парни с баскетбольной площадки звали его, но он притворился, что не слышит. Просто ходил.

«Ладно, — решил он. — В обед зайду к ней. Просто попрощаюсь, и всё».

— Тебя все искали, — сказал Джефф, вернувшись с перемены. — Звали в баскетбол играть. Я сказал, что ты ещё болеешь.

— Я не болею, — сказал Брэдли. — Со мной всё нормально.

Когда раздался звонок на обед, он подошёл к столу миссис Эббел попросить пропуск.

— Что, Брэдли? — спросила она.

Он не смог ответить.

Узел в животе затянулся так туго, что пережал голосовые связки.

Он сунул руки в карманы, вышел и сел в дальнем углу площадки. Дважды ему почудилось, что он видел Карлу. В первый раз это оказалась третьеклассница. Во второй раз — дерево. Обедать он не мог из-за узла в животе.

— Я был у Карлы, — сказал ему Джефф после обеда. — Заходил попрощаться. Она сказала, что задержится в кабинете после уроков на случай, если ты сможешь к ней заглянуть. Она попросила, чтобы я тебе это передал.

Брэдли закрыл глаза и подождал, пока узел чуть-чуть ослабнет.

— Ты что, даже попрощаться с ней не хочешь? — спросил Джефф.

Брэдли помотал головой.

Он представил, как она сидит в своём кабинете и ждёт его. Он войдёт, и она скажет: «Здравствуй, Брэдли! Как я рада тебя видеть! Спасибо, что зашёл меня повидать». Может быть, она даже опять его поцелует.

Когда прозвенел звонок, он пошёл прямиком домой. Узел затягивался на каждом шагу. «Ненавижу её! Ненавижу! Ненавижу!»

В субботу утром мама вошла к нему в комнату и сказала:

— Идём, Брэдли! Мы поедем в настоящую парикмахерскую!

Она сказала это так, словно парикмахерская — самое распрекрасное место на земле.

Раньше она всегда стригла его сама. Но на этот раз Брэдли попросил её свозить его в «настоящую» парикмахерскую. Это было в начале недели, когда они покупали подарок Коллин. «А то ты стрижёшь меня под горшок!» — пожаловался он.

Но теперь он грустно посмотрел на маму и сказал:

— Давай не поедем!

— Но ты же хочешь хорошо выглядеть на дне рожденья у Коллин? Ты же не хочешь быть похож на панк-звезду?

— Не пойду я ни к какой Коллин! — огрызнулся Брэдли. — Я её ненавижу!

Мама оставила его в покое и вышла.

В голове у него звучал голос Карлы: «В субботу мне понадобится помощь. Нужно будет вынести из кабинета всё моё добро. Было бы здорово, если бы ты пришёл и мне помог».

Узел в животе затянулся туже.

— Нет! — сказал он вслух. — Я вас ненавижу!

Папа постучался и вошёл к нему в комнату.

— Брэдли, я так думаю, мы с тобой должны поговорить, — сказал он. — Как мужчина с мужчиной.

Брэдли встал.

— Может, скажешь, что у тебя стряслось? — попросил папа. — Вдруг я сумею помочь.

Брэдли не хотел, чтоб ему помогали.

— Жалко, что твоего психолога переводят в другую школу, — сказал папа. — Я знаю, как она тебе нравится. Правда, сперва я не хотел, чтоб ты ходил к психологу, но…

— Мне пора в парикмахерскую, — перебил Брэдли. — Мама сказала.

И вышел из комнаты.

Мама повезла его в парикмахерскую.

В голове у него звучал голос Карлы: «А потом мы вместе пообедаем. Можем пойти в ресторан».

Узел затянулся сильнее.

«Вдвоём, ты и я».

Ещё сильнее.

«И всё будет прекрасно, — сказала Карла. — И ты мне очень поможешь».

И ещё сильнее.

«Надеюсь, мы увидимся в субботу, — сказала Карла. — Я очень этого хочу».

И ещё.

«Ты не Золушка, а я не фея-крёстная».

И ещё.

«Но ты мне нравишься, Брэдли! Можешь же ты мне нравиться? Совершенно не обязательно, чтобы я тебе тоже нравилась».

Узел затянулся так туго, что лопнул.

— Стой! — завопил Брэдли. — Едем обратно!

Машина вильнула.

— Больше так не делай! — воскликнула мама. — Мог произойти несчастный случай!

— Я не верю ни в какие случаи.

— Брэдли, хватит нести чушь. Моё терпение на исходе. Что у тебя стряслось?

— Я не могу сейчас стричься. Мне надо в школу.

— В субботу?

— Мне надо к психологу. Она меня ждёт. Не веришь — позвони в школу.

Машина припарковалась у парикмахерской.

— Приехали! — сказала мама. — Сейчас ты будешь стричься. И точка.

Он вышел из машины и поплёлся за мамой.

В парикмахерской стоял маслянистый запах — пахло волосами, и маслом для волос, и жёваной жвачкой. Вокруг, куда ни глянь, были зеркала, в которых отражались другие зеркала. Это было уродское место, и зеркала отражали и множили это уродство. И этот противный запах они, кажется, тоже отражали и множили.

Брэдли поверить не мог, что сам, по доброй воле, попросил маму привезти его в такое место. Оно походило на жуткую мрачную темницу, где пытают детей. А хуже всего, что в ожидании пытки предстояло ещё торчать в очереди! Все парикмахерские кресла были заняты.

Он опустился на ободранный красный диванчик.

— Хочешь почитать комикс? — спросила мама.

— Нет, спасибо, — ответил он еле слышно.

Наконец подошла его очередь. Он забрался в скользкое, маслянистое виниловое кресло. Парикмахер повязал ему вокруг шеи блестящий фартук так туго, что Брэдли чуть не задохнулся.

Для начала парикмахер его причесал. Брэдли недоумевал, зачем причёсывать волосы, если всё равно собираешься их состригать.

Наконец парикмахер взял ножницы и принялся за дело. Но вместо того чтобы отрезать большую прядь волос всю сразу, целиком, он отстригал от неё крохотные кусочки, сантиметр за сантиметром. Всё это время Брэдли был вынужден смотреть на себя в мутное зеркало. Он стиснул зубы и молча ждал, когда всё это кончится.

Парикмахер отложил ножницы, но взял расчёску и опять начал причёсывать Брэдли.

«Я так и знал, что раньше незачем было причёсывать, — подумал Брэдли. — Теперь ему пришлось всё делать заново».

Парикмахер обрызгал голову Брэдли какой-то пахучей дрянью, в третий и последний раз причесал его и отвязал с шеи фартук.

Брэдли быстро спрыгнул с кресла, пока парикмахер не передумал.

Но оказалось, что это ещё не всё. Парикмахер велел ему стоять смирно и стал елозить по его шее крошечным пылесосом. Закончив эту пытку, он сунул Брэдли жвачку.

— Ненавижу жвачку, — сказал Брэдли.

Вообще-то он жвачку любил, но теперь, в парикмахерской, нанюхавшись запаха жвачки до одурения, решил, что больше в рот её не возьмёт.

— Ты будешь самым красивым мальчиком на дне рожденья, — сказала мама, выходя с ним на улицу.

— Можешь отвезти меня в школу? Пожалуйста, — попросил Брэдли.

Мама кивнула.

Через десять минут он выскочил из машины, взлетел по ступенькам школы и потянул на себя двойную стеклянную дверь. Она оказалась заперта. Он прижался лицом к стеклу и заглянул внутрь. Уборщица, миссис Кемп, натирала полы. Он стучал в дверь, пока она не обернулась.

— Чего тебе, Чокерс? — хмуро спросила она, отпирая.

— Мне нужно увидеть Кар… мисс Дэвис.

— Мисс Дэвис уже ушла.

Он нырнул под её руку и побежал по коридору.

— Чокерс! — закричала она вслед. — Я полицию вызову!

Брэдли распахнул дверь и вошёл в кабинет Карлы. Не считая круглого стола и стульев, кабинет был пуст. Но в ушах у Брэдли звучал знакомый голос: «Привет, Брэдли, как я рада тебя видеть. Спасибо, что пришёл!»

По его щекам покатились слёзы. И тут он заметил на столе большой желтоватый конверт.

Он взял его в руки. На конверте было большими буквами написано «БРЭДЛИ ЧОКЕРСУ». И ниже маленькими буквами:

— Вот ты где! — воскликнула миссис Кемп, врываясь в кабинет. — Немедленно убирайся отсюда, не то я вызову полицию!

— Смотрите! — воскликнул Брэдли, потрясая конвертом. — Она это оставила мне, видите? Мы были с ней друзья, с Карлой. Лучшие друзья!

— Считаю до десяти, — сказала миссис Кемп. — Один… Два…

Брэдли прижал конверт к груди и вышел.

Он распечатал его на спортплощадке, прислонившись к турнику. В конверте была книга Алисы Шуре «Мои родители не крали слониху». И письмо:

Папа ждал его на крыльце, опираясь на трость.

— Я хочу с тобой поговорить, Брэдли, — сказал он сурово.

Брэдли подбежал к нему и обнял так крепко, что чуть не сбил с ног.

Брэдли пытался написать письмо Карле. Это предложил папа.

Он смял очередной лист и швырнул его в корзину для бумаг. Он не знал, что писать. Тех слов, которые он хотел сказать ей, ещё не изобрели.

Коллин, в новом красном платье, ждала гостей. Она очень нервничала. Кроме Лори и Мелинды, она никому не сказала, что на дне рожденья будут мальчики.

В дверь позвонили. У Коллин ёкнуло сердце. Она надеялась, что это Джефф, и в то же время надеялась, что это не Джефф. Собравшись с духом, она открыла дверь.

Это были Джуди и Бетти. Каждая вручила ей подарок.

— Ой, что это? А это что? — выспрашивала Коллин, принимая подарки, но ей, конечно, не сказали.

— Кто ещё придёт? — спросила Джуди, когда они втроём уселись на диван в гостиной.

Коллин принялась считать на пальцах:

— Вы двое, потом Лори и Мелинда, Карен, Эми и Дина… — Она сделала паузу и быстро, в одно слово, произнесла: —…и-Джефф-и-Брэдли.

— Брэдли? — переспросила Бетти, как будто не поверив. — Брэдли Чокерс? Только не это!

У Джуди вид был такой, словно она вот-вот упадёт в обморок.

— Ты не говорила, что пригласила мальчишек, — сказала Бетти.

— Разве? — невинно переспросила Коллин. — А я думала, что говорила.

— Я не уверена, что мне разрешают ходить на такие праздники, где мальчики и девочки вместе, — сказала Джуди.

— Но ты же уже подарила мне подарок, — сказала Коллин.

Джуди и Бетти решили остаться. Когда снова раздался звонок в дверь, все три девочки завизжали, но это оказались всего-навсего Эми и Дина.

Эми и Дина были одеты совершенно одинаково, вплоть до туфелек и носочков. Они были лучшие подруги. Когда родители какой-то из девочек ехали покупать ей одежду, они брали с собой и подружку дочери, и Эми с Диной всегда выбирали одинаковые вещи. Перед тем как пойти в гости или даже просто в школу, они всегда созванивались и решали, что наденут. Сегодня на них были голубые платья с жёлтыми и белыми цветочками.

— Коллин пригласила мальчишек, — сообщила им Бетти.

— Брэдли Чокерса! — уточнила Джуди.

Эми и Дина в ужасе переглянулись. Коллин поспешила взять у них из рук подарки, пока они не передумали. Оба подарка были завёрнуты в одинаковую фиолетово-зелёную бумагу.

Следующей пришла Карен.

— Коллин пригласила мальчишек! — сообщили ей все, не успела она переступить порог.

Карен разинула рот.

— Брэдли Чокерса, — сказала Бетти.

— И новенького, — добавила Эми. — Этого, Джеффа Шпрота.

Карен была тихой и застенчивой. Это значило, что, если на праздник придут мальчики, она, скорее всего, за весь день не произнесёт ни слова.

В дверь снова позвонили. Все, кроме Карен, взвизгнули. Карен не взвизгнула, потому что прижала к лицу подушку.

Но это были Лори и Мелинда.

— Коллин пригласила мальчишек! — закричали все вместо приветствия.

— Джеффа Пиранью и Брэдли Чокерса, — сказала Дина.

— Ну и что? Мы знаем, — сказала Лори небрежно, как будто в этом не было ничего удивительного.

— А остальные не знали, — сказала Джуди.

Восемь девочек сидели в гостиной и ждали. Они болтали и смеялись. Гостьи говорили, что Коллин наверняка понравятся подарки. Они расспрашивали её, какие будут угощения и какие игры. Не говорили они только об одном — о мальчиках, хотя на самом деле только о них и думали.

Когда Коллин сказала Дине, что будут «гонки на трёх ногах», в комнате повисло молчание. Каждая девочка представляла себе, как будет прыгать с мальчиком и её нога будет связана с его ногой.

Коллин заранее решила, что будет прыгать с Джеффом. Ей не пришло в голову, что если она будет прыгать с Джеффом, то какой-то другой девочке придётся прыгать с Брэдли.

Время шло. В сердца девочек начала закрадываться тревога. Внезапно стало казаться, что без мальчиков никакого веселья не получится. «А если они так и не придут? Ну куда они запропастились?»

В гостиную вошла мама Коллин и пересчитала всех по головам.

— Восемь, — сказала она. — Кого не хватает?

Никто не ответил.

— Ах да, мальчиков! — сказала мама Коллин. — Ну что же, слишком долго ждать мы не можем…

По лицу Коллин было видно, что она вот-вот заплачет.

«Да где же эти мальчишки?!»

В доме Чокерсов зазвенел звонок.

Брэдли, в пёстром праздничном колпаке, выбежал в прихожую и рывком распахнул дверь. Взгляд у него был диковатый.

— Привет, — сказал Джефф, держа под мышкой подарок для Коллин. — Ты готов?

Он был в своей всегдашней одежде, удобной и поношенной. В голубых джинсах над коленкой виднелась дырочка.

— Он обёрнут! — завопил Брэдли. — И с бантиком!

— А? Кто? — растерялся Джефф.

Брэдли ринулся наверх, в родительскую спальню.

— Он должен быть обёрнут бумагой! — заявил он маме. — И с бантиком!

Мама отрезала кусок клейкой ленты и улыбнулась сыну:

— Я как раз его оборачиваю.

— О, хорошо. — Он вернулся к двери и сообщил Джеффу: — Мама как раз его оборачивает.

Всё утро Брэдли метался по дому, собираясь на день рожденья. Он шесть раз переодевался. Он не знал, в чём туда принято приходить. Не знал, что там принято делать. Не знал, чего именно он не знает!

Пёстрый деньрожденный колпак ему вручила Клодия и велела ни в коем случае не снимать.

— Мой подарок обернули прямо в магазине, — сказал Джефф.

Брэдли не услышал. Его голова уже была занята другим вопросом.

— А рваные штаны — это так принято? — спросил он.

— Что?

Брэдли побежал в кухню, выхватил из ящичка рядом с мойкой острый нож и прорезал дырочку в своих брюках, прямо над коленкой.

Когда он вернулся, Джефф уже вошёл в дом. Рядом с ним стояла Клодия.

— Колпак ровно сидит? — спросил у неё Брэдли.

Сестра окинула его взглядом.

— Трудно сказать, — ответила она. — У тебя голова неровная.

Мама спустилась в прихожую, неся перед собой подарок.

— Видишь, он обёрнут, — сказала она. — Здравствуй! Ты, наверно, Джефф? Я мама Брэдли.

— Здравствуйте, миссис Чокерс, — сказал Джефф.

— Но тут нет бантика! — в панике крикнул Брэдли.

— Я не нашла ленту, — объяснила мама.

Он в ужасе уставился на неё:

— Но как же без бантика?! — Он обернулся к Джеффу. — Бантик обязательно нужен?

— Нет.

— А, тогда ладно, — сказал он с радостным облегчением и взял подарок у мамы из рук.

Мама поцеловала сына и пожелала хорошо повеселиться. Брэдли с Джеффом собрались выходить.

— Ой, Брэдли, — сказала мама, — у тебя на брюках дырка.

— Я знаю, — сказал Брэдли и закрыл за собой дверь.

Они пошли по тротуару к дому Коллин. Она жила в двух кварталах от Брэдли.

— Хочешь взять мой бантик? — спросил Джефф. — Я могу его отцепить.

Брэдли изо всех сил помотал головой.

— С тобой всё в порядке? — спросил Джефф.

— Нырм, — промычал Брэдли. Он хотел сказать: «Нормально», но от волнения рот не хотел открываться.

— Ты ведёшь себя немного странно, — объяснил Джефф. — В смысле, даже для тебя странно.

Брэдли глубоко вздохнул и остановился.

— Что случилось? — спросил Джефф.

Брэдли трясло. Он чувствовал себя так же, как тогда, когда он в первый раз пытался сдать домашнее задание.

— Я не знаю, что делают на дне рожденья, — признался он, дрожа.

Джефф рассмеялся.

Брэдли сел на бордюр.

— Я три года не был на днях рожденья!

Джефф в нетерпении посмотрел вперёд, туда, где уже виднелся дом Коллин, потом сел рядом со своим лучшим другом.

— Тут нечего бояться, — ободряюще сказал он. — День рожденья — это весело.

— Ты сколько раз ходил на дни рожденья? — спросил Брэдли.

Джефф пожал плечами.

— Не знаю, много. Так что ты хочешь узнать?

— Всё.

— Ладно, — сказал Джефф. — Во-первых, сними этот дурацкий колпак.

И пока восемь девочек нетерпеливо ждали, Джефф терпеливо рассказывал Брэдли всё, что ему было известно о днях рожденья.

Брэдли следил, как Джефф нажимает пальцем на кнопку. Из дома донёсся звонок, потом ликующие вопли. Через мгновение Коллин открыла дверь.

— С днём рожде… — запел он, но Джефф ткнул его локтем в бок, и он замолчал на полуслове.

— Это тебе, — сказал Джефф, протягивая Коллин подарок.

— Это тебе, — сказал Брэдли и сделал то же самое.

— Ой, что это? — спросила Коллин.

— Это… — начал Брэдли, но Джефф снова толкнул его локтем, и он замолчал.

Вслед за Коллин они пошли в дом.

— Ты не должен ей говорить, что ты принёс, — прошептал Джефф.

— Но она спросила.

— Так положено. Она должна спрашивать. А ты не должен говорить. Вообще никому.

Брэдли кивнул, как будто понял, но на самом деле он, конечно, ничего не понял.

— Привет, Брэдли, — сказала Мелинда.

Он обернулся к Джеффу за помощью.

— Привет, Мелинда, — сказал Джефф.

— Привет, Мелинда, — сказал Брэдли.

Пришла мама Коллин и вывела всех во внутренний дворик, где на террасе был накрыт стол для пикника. На столе стояли бумажные тарелки и стаканы. Брэдли выбрал себе стул и сел.

— Похоже, кое-кто всерьёз проголодался! — сказала мама Коллин.

Девочки рассмеялись.

Брэдли растерянно огляделся по сторонам. Оказалось, что сидит только он один. Он вскочил, задел стол. Бумажный стаканчик упал на землю. Он наклонился поднять его и опрокинул свой стул.

Девочки покатывались со смеху. Брэдли беспомощно заозирался. Эми подняла стаканчик. Дина поправила стул.

— Мы пока не садимся есть, — объяснил Джефф, когда Брэдли благополучно пробрался к нему, ничего больше не уронив. — Сначала должны быть всякие конкурсы.

Брэдли побелел как мел.

— Просто делай как я, — шепнул Джефф.

Из задней двери выскочил огромный пёс и прыгнул на Брэдли, положив свои грязные передние лапы на чистую рубашку. Брэдли еле устоял на ногах.

— Зайка, фу! — строго сказала мама Коллин.

У Зайки была жёсткая рыжая шерсть и квадратная морда. Он спрыгнул на землю, но от Брэдли не отошёл.

— Обычно Зайка всех боится, — удивилась Коллин.

Брэдли потрепал Зайку по голове, довольный, что понравился ему.

Мама Коллин разбила детей на две команды, чтобы играть в эстафету. Джефф и Брэдли попали в разные команды, потому что она сказала, что будет нечестно, если оба мальчика окажутся в одной команде.

Брэдли и остальные члены его команды построились в затылок. Брэдли был в середине. Перед ним стояли Эми и Бетти, за ним — Джуди и Дина.

Брэдли посмотрел на вторую команду. Джефф болтал с Коллин. Брэдли подумал о том, не значит ли это, что он тоже должен болтать с какой-нибудь девчонкой из своей команды. Но он не знал, что говорить, к тому же они все болтали между собой. Так что он просто погладил Зайку.

— На старт, — сказала мама Коллин. — Внимание… Марш!

И вдруг началась эстафета, и все девчонки из его команды закричали:

— Давай, Эми!

— Вперёд!

— Эми, жми!

— Быстрее!

Он следил, как Эми бежит, как она дотрагивается до дерева в дальнем конце двора, разворачивается и бежит назад. Вернувшись, она хлопнула Бетти по руке, и та побежала к дереву.

— Быстрее, Бетти! — кричали все, кроме Брэдли.

— Помедленней, Бетти! — шепнул он сам себе, надеясь, что его очередь никогда не наступит.

Он оглянулся. Джуди из-за его спины что-то кричала Бетти.

— Хочешь, сейчас ты побежишь? — спросил он её.

— Руку! — рявкнула она.

Он резко обернулся и вытянул руку, как раз вовремя. Бетти хлопнула его по руке, и он со всех ног помчался к дереву.

— Беги, Брэдли! — доносилось сзади. — Брэдли, давай!

Слыша эти крики, он бежал ещё быстрее — так быстро, как никогда в жизни не бегал. Рядом с ним с громким лаем мчался Зайка.

За другую команду бежала Мелинда. Она стартовала раньше Брэдли, но у дерева он её догнал и обогнал. Он поскользнулся и чуть не упал, но удержал равновесие и устремился назад, к своей команде.

— Давай, Брэдли! — вопили все девчонки.

Он хлопнул Джуди по руке и согнулся пополам, переводя дыхание. Потом выпрямился; развернулся и стал кричать громче всех:

— Беги, Джуди! Быстрей!

А потом:

— Дина, давай! Дина!

Дина пересекла финишную прямую, и вся его команда запрыгала.

— Что? — спросил он.

— Мы победили! — объяснила Бетти.

Тогда он тоже запрыгал.

— Это значит, что каждый из нас получит по два очка, — сказала Джуди.

Это было что-то новое. Джефф ничего не говорил ни про какие очки.

— В победившей команде каждый получает по два очка, — объяснила ему Джуди, — а в проигравшей команде каждый получает по одному очку.

— Вообще-то, — вмешалась Бетти, — это всё равно как если бы победители получили по одному очку, а проигравшие ничего бы не получили. Но когда проигравшие всё-таки получают по очку, им не так обидно.

— Я ему объясняю! — заявила Джуди. — После каждого соревнования состав команд меняется, а потом, в конце всего, мама Коллин подсчитывает очки, и та девочка, у которой больше всего очков, первая выбирает себе приз из корзинки. Потом достаёт приз девочка, у которой второе место по очкам, ну и так далее.

— У мамы Коллин есть табличка со всеми именами, и она там записывает очки, — объяснила Бетти.

— Я ему объясняю! — сказала Джуди. — У мамы Коллин есть табличка с именами.

Брэдли засмеялся от радости.

— А на днях рожденья всегда так классно?

Джуди и Бетти переглянулись. Единственным, что отличало этот день рожденья от всех прочих, было присутствие мальчиков, но они же не могли сказать об этом Брэдли.

— А ты что, раньше не бывал на днях рожденья? — спросила Бетти.

— Я бывал, но давно. И меня с него выгнали.

— А, ну если что-то непонятно, ты спрашивай меня, — сказала Бетти.

— Или меня, — сказала Джуди.

— Я была больше раз на днях рожденья, чем ты, — сказала Бетти.

— Не была ты! — сказала Джуди. — Не была она.

— А как же день рожденья Холли? — спросила Бетти. — Тебя там не было.

— Это потому что я уезжала на каникулы.

— Ну и что? Всё равно же тебя не было.

Перед следующей эстафетой состав команд поменялся. На этот раз Брэдли оказался в одной команде с Бетти, Эми, Карен и Мелиндой. Теперь надо было прыгать на одной ножке.

— На одной ножке! — восхитился Брэдли.

Он громко болел за всех членов своей команды, а когда настала его очередь прыгать, все громко болели за него. И его команда снова выиграла.

— Ты отлично прыгаешь, Мелинда, — сказал он после состязания. — У тебя один прыжок — как два прыжка Коллин.

Мелинда просияла.

— Ты тоже хорошо прыгаешь, — сказала она.

Мама Коллин отметила очки в своей таблице, и команды снова перетасовались. Теперь предстояло прыгать на двух ногах.

— На двух ногах! — воскликнул Брэдли.

Состав команд менялся после каждого соревнования. Брэдли и Джефф всё время оставались в разных командах, а поскольку Коллин позаботилась о том, чтобы всегда попадать в одну команде с Джеффом, Брэдли и с ней всегда оказывался в разных командах.

Он был этому рад. Со всеми остальными он чувствовал себя спокойно, а Коллин он немножко побаивался: вдруг она опять задаст ему какой-нибудь вопрос, а потом выяснится, что на него не положено отвечать.

Когда начались прыжки задом наперёд, он попал в одну команду с Лори. Она стояла за ним и всё время вопила ему прямо в ухо. И ему это нравилось! Ему приходилось орать вдвое громче, чтобы слышать собственный голос.

В ухе у него ещё продолжало звенеть, когда мама Коллин объявила, что теперь каждый должен пройтись колесом.

Улыбка сползла с лица Брэдли. Он не умел делать колесо! Он в тревоге посмотрел на Зайку.

Но оказалось, что в его команде делать колесо не умел никто. Это была просто умора. Все покатывались со смеху. Когда настала его очередь, после каждой попытки он шлёпался на землю, причём оказывался совсем не там, куда метил. И каждый раз, когда он шлёпался. Зайка норовил лизнуть его в лицо. Может, Брэдли удалось бы хоть раз пройтись колесом, если бы он так не смеялся.

Зато в другой команде колесо прекрасно делали все, а лучше всех — Карен.

— Тебе в олимпийскую сборную надо! — сказал ей Брэдли после состязания.

Она улыбнулась и залилась румянцем.

Брэдли тоже улыбнулся. Это было самое весёлое соревнование из всех, хотя его команда и проиграла.

Тем более что девочки ходили колесом прямо в своих нарядных платьях, так что были видны трусики.

Мама Коллин объявила, что сейчас будут гонки на трёх ногах и чтобы все разбились на пары. Джефф и Коллин взволнованно переглянулись.

Первой парой были Джуди и Бетти. Пока мама Коллин связывала им ноги, они стояли, обняв друг дружку за плечи.

Второй парой были Лори и Мелинда. Брэдли было смешно на них смотреть, потому что Мелинда по росту и весу была примерно как две Лори.

— Эми и Дина выглядели ещё смешнее. Одетые совершенно одинаково, они казались двуглавым монстром. Хотя, конечно, ни в каких монстров он не верил.

Тут до Карен дошло: если следующая пара — это Джефф и Коллин, то ей предстоит быть в паре с Брэдли!

— Ну, в общем… — обратился Джефф к Коллин. — Ты с кем в паре?

— Пока ни с кем, — ответила она. — А ты с кем?

— Тоже пока ни с кем.

Но тут вмешалась мама Коллин и сама разбила оставшихся на пары. Она решила, что привязывать ногу мальчика к ноге девочки — это неправильно, поэтому одной парой она сделала Джеффа и Брэдли, а второй — Коллин и Карен.

Брэдли обрадовался, что они с Джеффом наконец-то в одной команде. Коллин и Джефф тоже были довольны, что так получилось. Они друг другу очень нравились, но были пока не готовы шагать в обнимку, нога к ноге. Недовольна была одна Карен. Ей очень хотелось быть в паре с Брэдли.

Пять пар выстроились в шеренгу. Это уже была не эстафета. Все должны были стартовать одновременно и пробежать мимо дерева до забора и обратно.

— Не беги слишком быстро, — предупредил его Джефф. — Самое главное — держаться вместе и не упасть.

Брэдли кивнул.

— На старт, — сказала мама Коллин. — Внимание! Марш!

Они сделали два шага и рухнули на землю.

Пытаясь встать, они то и дело тянули друг друга обратно на землю. Наконец им удалось встать одновременно, и они поспешили за остальными.

— Внешней, внутренней! — командовал Джефф вместо «левой, правой», и они дружно переставляли ноги.

Другие команды, добравшись до забора, долго разворачивались в противоположном направлении. Джефф и Брэдли у забора попросту упали, а потом одновременно встали и сразу двинулись в другую сторону. Так было быстрее.

Эми и Дина шли впереди. Но Эми попыталась обогнуть дерево слева, а Дина — справа, и они в него врезались.

— Внутренней, внешней, внутренней, внешней, — приговаривал Джефф, пока они с Брэдли их обходили.

Карен и Коллин лидировали в этой гонке и уже приближались к финишу, но споткнулись и рухнули плашмя. Джуди и Бетти, шедшие вторыми, упали на них.

Лори и Мелинде пришлось остановиться и повернуть, чтобы обогнуть эту кучу малу.

Джефф и Брэдли прошагали мимо — теперь они были первыми. Они ускорились изо всех сил. «Внутренней, внешней, внутренней, внешней», — продолжал Джефф, но в какой-то миг они, должно быть, сбились с ритма, потому что когда он говорил «внутренней», они переставляли «внешние» ноги, а когда говорил «внешней» — «внутренние».

— Брэдли, ты не туда повернул! — закричала Лори.

— Ааааа!

Эми и Дина первыми пересекли финишную прямую, лишь на миг опередив Лори и Мелинду. Джефф и Брэдли приплелись третьими. Джуди, Бетти, Карен и Коллин так и остались валяться на траве, не в силах распутаться.

После того как всех развязали, они устроились на лужайке близ террасы.

— А теперь что? — спросил Брэдли, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Теперь мама Коллин подсчитает очки, — сказала Бетти.

— А потом мы будем выбирать призы, — сказала Джуди.

— Он меня спросил! — сказала Бетти.

Мама Коллин кашлянула и взмахнула листком бумаги. Все притихли.

— Итак, победитель наших сегодняшних соревнований… — она сделала загадочную паузу, — …Брэдли!

Брэдли так и застыл в изумлении. Он почти всегда оказывался в победившей команде, кроме колеса и гонок на трёх ногах, но был слишком увлечён, чтобы это заметить.

Он встал и вышел вперёд, а все остальные хлопали. Мама Коллин вручила, ему голубую ленту с надписью: «Первое место». Про ленту его никто не предупреждал. А потом надо было выбирать приз.

Он заглянул в корзину. Там было из чего выбирать: куклы, румяна, духи, клипсы, заколки для волос. Он выбрал губную гармошку.

Второе место заняла Мелинда. Дальше шли Эми, Джуди, Дина, Карен, Лори и Бетти. Джефф был последним.

Джефф знал, что у него будет последнее место, потому что, не считая гонок на трёх ногах, он ни разу не был в одной команде с Брэдли. Единственным соревнованием, в котором он победил, было колесо. Вообще-то он разделил последнее место с Коллин, но ей приз не полагался — вместо него были все её деньрожденные подарки.

Джефф вытащил из корзинки последний оставшийся приз — кукольное платье.

— Спасибо, — вежливо сказал он.

— А теперь что будет? — спросил Брэдли.

— Теперь мороженое и торт, — сказала Мелинда.

— Вот это да! — сказал Брэдли.

Мелинда рассмеялась.

Все уселись за стол для пикника. Коллин сидела во главе стола. Брэдли сидел между Джеффом и Мелиндой. Напротив него сидели Джуди и Бетти.

— Сейчас миссис Вериголд принесёт торт, — сказала Джуди.

— Со свечками, — добавила Бетти.

— Я ему объясняю! — сказала Джуди. — Со свечками.

Миссис Вериголд принесла торт, и внезапно все запели. Этого Брэдли совсем не ожидал. Вспоминать слова было некогда, хотя он и пытался. Поэтому пел он так:

Внезапно до него дошло, что последнюю строчку он поёт один.

Все засмеялись.

— Он не виноват! — сказала Джуди. — Он просто очень давно не был на днях рожденья.

— На торте десять свечек, потому что ей исполнилось десять лет, — объяснила Бетти.

— А-а, — сказал Брэдли. — Врубился.

Лори рассмеялась.

Коллин задула все свечки.

— Это значит, что её желание исполнится, — объяснила Мелинда.

— Но ей нельзя говорить нам, что она загадала, иначе оно не исполнится, — объяснила Лори.

Брэдли ел торт и мороженое очень осторожно, чтобы ничего не уронить и не испачкаться. Потом все пошли в гостиную, и Коллин стала разворачивать и рассматривать подарки, а гости наперебой кричали:

— Посмотри мой!..

— Нет, сперва мой!

— А вот это мой!

— Открой мой подарок, Коллин, — сказал Брэдли.

И каждый раз, когда Коллин разворачивала очередной подарок, все говорили: «О-о-о!», и «Какая прелесть!», и «Вот бы мне такое!» И Брэдли тоже говорил это вместе со всеми и на самом деле так думал, хотя в основном это были вещи, мечтать о которых ему бы и в голову не пришло.

Коллин взяла в руки следующий подарок.

— Это мой! — выкрикнул Брэдли.

Коллин стала рассматривать открытку. На открытке снаружи был бейсболист, замахивающийся битой, и надпись: «Надеюсь, твой день рожденья…», а внутри продолжение: «…был такой же улётный, как этот удар!» — и было нарисовано, как бита ударяет по мячу. Ниже было ещё написано: «С днём рожденья!» и подпись: «С любовью, Брэдли».

Все как будто с ума посходили.

— С любовью! — выкрикнула Эми. — У них любовь!

У Брэдли оборвалось сердце. Он понял, что совершил ужасную ошибку.

— Брэдли влюбился в Коллин! — объявила Дина.

— О-о, Брэ-эдли! — простонала Джуди.

— Когда свадьба? — осведомилась Лори.

— Хватит! — крикнула Карен.

Все замолчали и поражённо уставились на неё.

— Нашли над чем смеяться! — сказала Карен. — Детский сад!

Коллин разорвала обёрточную бумагу и увидела подарок Брэдли. Рот у неё сам собою открылся. Она показала подарок всем.

— Ах! — задохнулась Лори.

— Покажи, покажи! — крикнула Эми.

Это была модель человеческого сердца. В ней были все кровеносные сосуды, от аорты до капилляров. Сердечные клапаны открывались и закрывались. Сердце можно было разбирать на части и снова собирать.

— Какая прелесть! — сказала Мелинда.

— Вот бы мне такое! — сказала Бетти.

Брэдли горделиво улыбнулся. Оттого, что Коллин понравился его подарок, он чувствовал себя даже счастливее, чем от самого дня рожденья. Но, честно говоря, он и не сомневался, что ей понравится. Это ведь Карла посоветовала ему подарить подарок от всего сердца.

Коллин рассмотрела остальные подарки, а потом все разошлись по домам.

Джефф и Брэдли шли вместе. На улице было ещё светло, хотя фонари уже зажглись.

— Ну как? — спросил Джефф.

— Обалденно! — ответил Брэдли. — Особенно когда я подарил Коллин подарок, и она спросила, что там, и я ей чуть не сказал! А потом я один уселся за стол, и её мама сказала: «Похоже, кое-кто всерьёз проголодался!», но потом зато начались соревнования, и все получили очки, даже проигравшие. Но только в следующий раз я не буду писать: «С любовью». Карен классно делает колесо. «Зайка» — смешное имя для пса. Наверно, если они заведут себе кролика, то назовут его «Пёсик».

Он подул в губную гармошку.

У Джеффа в руке болталось кукольное платье.

Брэдли сложил письмо и засунул его в конверт. На конверте он написал: «Карле Дэвис, детский сад Уиллоу-Бенд».

Зоя крепко обняла Мефодия и поцеловала.

— Всем до свиданья, — сказала она.

— До свиданья, Зоя, — сказали все.

— Я буду скучать по тебе, — сказал Мефодий. Брэдли положил в конверт маленькую красную зайчиху с отбитым ухом.

Он посмотрел в окно, затем опять на конверт. Конверт топорщился. Брэдли нахмурился и состроил гримасу. Но это была странная гримаса. Пожалуй, её даже можно было принять за улыбку.

Перевод М. Немцова.