«Грокдаз проснулся мгновенно. Привычно потянувшись к изголовью, сжал в кулаке обтянутую кожей оборотня рукоять „Ярости Громдока“ и только после этого рывком сел, прикрывая вороненой сталью голову и грудь. В огромном ханском шатре, освещенном лишь молодым ведьминым огнем, было темно, как в безлунную ночь, но для рожденных в подземельях орков света было достаточно. Вождь племени Коман Дун огляделся. Тихонько дышала, вольно раскинувшись на драгоценных шкурах ирбисов, молодая наложница. Верный Клык, пятнистый степной волк, мохнатой глыбой лежал, устроив морду на вытянутых передних лапах у входа в шатер и светящимся красным глазом косил на хозяина. Вроде бы все спокойно… Но до боли знакомое предчувствие близкого боя заставило вождя подняться во весь рост…»
v 1.0 -
v 1.1 — скрипты ProstoTac
«…Над раздираемым бесконечными войнами Невендааром появилась новая звезда. Ослепительно сияя, пересекла она небосклон и упала где-то на окраинах Империи. Каждый народ воспринял это знамение по-своему, но, пока шаманы и прорицатели лишь пытались разгадать суть знамения, Бетрезен уже знал, что боги вновь решили вмешаться в дела смертных. Что звезда — на самом деле посланница Неба Иноэль, призванная изменить судьбу Невендаара. Он вознамерился захватить чудесное существо и поручил своему преданному слуге — Хаархусу доставить к нему небесную гостью.
Но не один Бетрезен ищет Иноэль, страж столицы Империи Мизраэль тоже знает о ее скором прибытии и советует Императору выслать отряд к месту падения звезды…»
Только наивный, приобщившись к великой тайне, полагает, что она известна лишь ему одному…
Только недальновидный уверен, что знает всех игроков и все правила Большой игры…
Грокдаз проснулся мгновенно. Привычно потянувшись к изголовью, сжал в кулаке обтянутую кожей оборотня рукоять «Ярости Громдока» и только после этого рывком сел, прикрывая вороненой сталью голову и грудь. В огромном ханском шатре, освещенном лишь молодым ведьминым огнем, было темно, как в безлунную ночь, но для рожденных в подземельях орков света было достаточно. Вождь племени Коман Дун огляделся. Тихонько дышала, вольно раскинувшись на драгоценных шкурах ирбисов, молодая наложница. Верный Клык, пятнистый степной волк, мохнатой глыбой лежал, устроив морду на вытянутых передних лапах у входа в шатер и светящимся красным глазом косил на хозяина. Вроде бы все спокойно… Но до боли знакомое предчувствие близкого боя заставило вождя подняться во весь рост. Ощутив беспокойство хозяина, Клык тоже поднял голову с лап. На всякий случай оскалился, повел ушами, к чему-то прислушиваясь, и, удивленно взглянув на Грокдаза, мол, чего ты всполошился, хозяин, свои же, вновь расслабился. Орк, чей слух лишь немногим уступал слуху степного хищника, уже и сам узнал неуклюжие шаги Сарка.
Узнать походку младшего ученика шамана было нетрудно. Этот нескладный и довольно крупный для своего возраста парень, еще не достигший возраста Испытания, пользовался особым доверием старого Боутарка и часто исполнял роль посланника. В отличие от своих сверстников, с юных лет постигавших науку войны, Сарк едва ли не с самого рождения обучался шаманом, и вместо легкой, бесшумной походки степняка «радовал слух» топотом, слышным за десятки шагов. Его приход в столь неурочное время означал, что предчувствия не обманули вождя и на этот раз. Готовясь к встрече, спящий нагим Грокдаз нашел и натянул штаны из мягкой козьей шкуры и стал обуваться. Тем временем парень добрался до входа в шатер (дома в наружной охране необходимости не было) и замер в нерешительности, переступая с ноги на ногу. Не пристало обычному мальчишке будить вождя племени.
— Я не сплю, Сарк, — прекратил его колебания воин.
— Доброй ночи, хан, — ничуть не удивившись, тихонько произнес ученик шамана снаружи. — Учитель просил тебя срочно прийти к нему… Сказал, что дело очень срочное, — Сарк заколебался, но все же решился добавить и от себя: — С захода камлает, весь кровью истек… Ты бы ему сказал, что ли, хан, может, он тебя послушает…
«Да, — подумал Грокдаз, — с незапамятных времен шаманы орков во время ритуала ранили себя, щедро расплачиваясь с богами собственной кровью за право узнать будущее. А Боутарк — главный шаман клана, в последнее время совсем меру потерял. Только что ты скажешь орку, который вчетверо старше тебя? Он еще при прадеде, в честь которого меня назвали, шаманом был…»
Грокдаз пристроил «Ярость Громдока» за спину: степняки и по нужде без оружия не отлучаются, щелкнул пальцами, приказывая Клыку остаться, и вышел. Сарк, терпеливо ожидающий вождя возле шатра, молча поклонился и пристроился слева, на полшага сзади хана. Идти было недалеко.
Огромный костяк старого орка, обтянутый посеревшей от потери крови, морщинистой кожей, странно изменившей клановый орнамент, в очередной раз поразил вождя размерами. В молодости шаман отличался огромной, даже по меркам степняков, физической силой. Стать не жреца — воина.
Старик, возле ложа которого суетились две из трех его жен, действительно выглядел очень плохо: Сарк не преувеличивал.
«Не помер бы, — обеспокоенно подумал орк, — совсем ведь себя заморил…»
Полог шатра откинулся, с чашей привычного укрепляющего напитка (бычья кровь и молоко в равных пропорциях) почти вбежала третья жена шамана. Не сбавляя хода, она низко поклонилась вождю и, опустившись на колени у изголовья мужа, приподняла ему голову, помогая напиться.
Шаман открыл глаза, и Грокдаз немного успокоился: взгляд старика по-прежнему был ясен и тверд. Боутарк кивнул хану, крупными глотками осушил чашу и с помощью жен сел, облокотившись на заботливо подложенные циновки.
— Оставьте нас, — очень тихо, но так, что его услышали все, приказал старик женам. — Сарк, ты останься…
— Садитесь-ка рядом, — похлопал он широкой ладонью по шкурам возле себя, после того как женщины вышли. — Разговор будет долгим. Сегодня мне удалось кое-кого подслушать.
— Где подслушать? — удивился Грокдаз. — Кого?
— Там, вождь, — улыбнулся шаман, ткнув когтем вверх. — Там! А вот кого…
Отдав необходимые распоряжения командиру «отборной сотни» — личного отряда хана, вождь быстрым шагом возвращался в свой шатер. Многие мысли роились в голове орка, толкались, мешая друг другу, создавая невиданный доселе сумбур. Неслыханные дела начинали твориться в степи. Небывалые. Если старый шаман прав…
Грокдаз на ходу помотал головой, мысленно споря с самим собой:
— Боутарк никогда не ошибался, не мог он подвести племя и теперь. Значит, нужно спешно идти к границе Империи, ждать… А еще эта магия… Магия Крови… Нет. Тут уж, пока сам не увижу, не поверю… — решил воин. — Надо будет при первой возможности отвести Сарка в сторонку и потолковать с глазу на глаз…
До границы с Империей орки добрались быстро: этой осенью кочевники стояли от нее всего в одном дневном переходе. В тот же день, к закату солнца были на месте. Где начинаются владения Императора Эмри, было видно издалека: четкая, будто прочерченная ножом линия отделяла сочно-зеленую, как кожа орочьего младенца, траву имперского луга от сухого и выбеленного солнцем степного ковыля. Действие ближайшего жезла заканчивалось вдруг. Приказав стать лагерем шагах в пятидесяти от границы, хан, к большому и нескрываемому недовольству сотника Табурка, сопровождаемый только Сарком, пошел «прогуляться».
— Расскажи-ка мне о магии, сынок, — велел вождь, когда они отошли подальше от лагеря, — чему научил тебя Боутарк?
— Учитель показал мне, как своей кровью расплачиваться за помощь богов… А могу я предсказывать будущее и…
— Что мне толку от твоих предсказаний в бою, шаман? — разочарованно произнес воин. — Твой учитель говорил о «боевой магии».
— Прости, хан, — осмелился возразить парень. — Но я умею предсказывать именно в бою. Все, конечно, зависит от силы и количества врагов, но, зная наперед, кто и куда ударит… Меня, по просьбе учителя, Зардаг проверял. Я от четырех ударов уйти смог! Правда, против магии это умение бесполезно…
— Ясно, — оживившийся было Грокдаз опять помрачнел. — А что еще?
— Еще я умею замедлять время…
Какая-то мысль мелькнула в голове орка и пропала, до того как он успел ее осознать, поэтому смысл сказанного учеником шамана не сразу дошел до воина. Но когда дошел…
— Повтори, что ты сказал, — уставился он на Сарка.
— Ну, — замялся парень, — я могу, правда ненадолго, замедлить время для всех «не орков» примерно в ста пятидесяти шагах вокруг себя.
— Ненадолго — это на сколько? — уточнил Грокдаз.
— На пятнадцать, двадцать ударов сердца, — ответил Сарк.
«Зардаг проверял… — поймал наконец хан ускользнувшую было мысль. — Ну, конечно, Зардаг. Отличный воин. Погиб в стычке с нежитью три года назад. В это время Сарку должно было быть около девяти… Зардаг бился с ребенком?»
— Сколько тебе лет, парень, — задумчиво глядя на ученика Боутарка, спросил Грокдаз.
— Двенад… — начал было Сарк, но осекся и замолчал. — Четырнадцать, вождь, — тихо сказал он после паузы, — скоро пятнадцать…
Хан лишь в усы хмыкнул. Спросил только, глядя на опустившего голову парня:
— Как поступают с орком, не прошедшим испытание, помнишь? А с предателями, не исполнившими долг перед племенем?
Тот промолчал и сгорбился еще больше.
— Отвечай! — вопрос хлестнул ученика Боутарка как бичом.
— Я хотел, вождь… Правда, хотел, — Сарк поднял на Грокдаза полные отчаяния глаза. — Мне учитель не позволил… Сказал, что испытания мне не пройти, а изгнание — вред всему племени… Сказал, что у меня дар, что я… А мне, правда, от крови… Ты, вождь, не сомневайся, я любую боль выдержать могу, только вот улыбаться… Как только кровь пойдет, я в мир духов, богов… А рожа при этом… Учитель говорил, как у… — Сарк замолчал, судорожно вздохнул и продолжил уже спокойнее: — Я умею, вождь. Я не подведу. Позволь показать…
— Показать? — Смешанные чувства боролись в душе Грокдаза. С одной стороны, пацан нарушил чуть ли не все законы орков. С другой, его привечает сам Боутарк, которого никак нельзя обвинить в недостатке мудрости… Орк смотрел на стоящего перед ним подростка и первый раз в жизни не знал, как поступить. Воином был Грокдаз, до мозга костей воином. То, что ученик шамана скрыл свой истинный возраст и не явился на испытание, было для Грокдаза трусостью и предательством. Туманные предсказания Боутарка, несмотря на огромное уважение к шаману, были малопонятны хану. Да, Боутарк доверяет ученику полностью, но… Магия орков? Грокдаз еще не пришел к окончательному решению, когда…
Когда темное небо, с востока на запад, разорвала напополам слепящая борозда. Будто Верховный Бог людей, разгневанный планами орков, ударил по ним огненным клинком. Ослепительно сияя голубым, пронеслась по небосводу Звезда и упала. Дрогнула земля, застонала. В людских владениях, недалеко, за ближним лесом, куда пришелся удар богов, поднялось и быстро погасло зарево. А потом на степных воинов обрушился звук. Стаей разъяренных драконов ревело темное небо. Порывы ветра разметали уже поставленные орками походные шатры, унесли в степь нехитрый скарб…
Удержал вождь могучей рукой едва не сбитого с ног Сарка, глянул поверх его головы в наступившую темноту.
— Твое счастье, парень, — сказал. — Не ошибся мудрый Боутарк, чудные дела творятся на земле людей. Доверюсь его слову и на этот раз… Но смотри, шаман, если не докажешь, что от тебя польза есть, — как волчонка оторвал, взяв за шиворот, воин Сарка от земли, поднес к лицу лицом…
— Хан, великий хан, цел ли? — Из разрушенного шквалом лагеря к Грокдазу сломя голову неслись орки во главе с Табурком.
Ничего не ответил вождь орков. Только поставил парня на ноги и молча пошел навстречу встревоженным воинам. И так видно, что невредим. Чего зря языком болтать?
Зайдя в заново установленный шатер, первым делом пригласил Грокдаз на военный совет Табурка с командирами полусотен. Только советоваться не стал, приказывал… Решив не тревожить соратников лишним знанием, сказал просто:
— Завтра, перед рассветом, к людям в «гости» пойду. Со мной двое: Стуром и Лабрухт. Еще пацана-шамана с собой возьмем. Идем пешими, налегке. Ждать нас день и ночь. Если не вернемся вовремя, ты, Табурк, поведешь полусотню по нашим следам. Все.
Удивились побывавшие с ханом не в одной битве ветераны, но, наткнувшись на твердый взгляд Вождя, возражать не осмелились. Только сотник помрачнел лицом больше обычного. Увидел это Грокдаз, подошел, хлопнул по плечу старого товарища.
— Не злись, — сказал, — старый волк. Не обо всем я вам сейчас рассказать могу…
— До утра ждать не буду, — мрачно отрезал Табурк. — Что хочешь со мной потом делай. Если до заката не возвратитесь, пойдем в ночь. У нас и кроме Стурома следопыты есть, да и леса эти не эльфийские…
Как только небо на востоке начало сереть, маленький отряд был готов к походу. Вся сотня собралась проводить хана и боевых товарищей. Не отличающиеся дисциплиной степняки окружили уходящих плотным кольцом и молча, чтобы не нарушать предутреннюю тишину, вскидывали оружие в приветственном салюте. Кто-то первым прошептал:
— Грокдаз!
И вот уже все орки едва слышно скандируют:
— Грокдаз! Грокдаз!! Грокдаз!!!
Вождь рванул из-за спины «Ярость Громдока», поднял над головой, отвечая на приветствие, и, пройдя сквозь строй расступившихся перед ними товарищей, четверо разведчиков перешли границу.
Вообще-то, выросшие в степи орки недолюбливают лес. Те, кто привык видеть все на сотни и тысячи шагов вокруг, чувствуют неуверенность, натыкаясь взглядом на препятствие в двух шагах. Тревожные мысли возникают в головах степняков, — нет ли где засады? Не прячется ли за ближайшими кустами враг?.. Даже Стуром, лучший следопыт племени, побывавший не в одном походе в священный лес эльфов, немного нервничал. Лишь огромный Лабрухт, выбранный ханом за полное равнодушие к собственной жизни, был спокоен, как в собственном шатре. Не чувствовал опасности и, помимо своей воли оседлавший гиганта, Сарк…
В самом начале пути выяснилось, что «походка» молодого шамана ставит под вопрос успех всей вылазки. Обладающий особенно тонким слухом Стуром, после нескольких шагов по лесу остановился и заявил, что если он и дальше будет слышать за спиной грохот ломящегося сквозь чащу тролля… Пришлось Лабрухту посадить парня на закорки и, посоветовав тому внимательно следить за низкими ветками, стать в середину группы. Теперь дело пошло… Орки бесшумно и быстро шли широким шагом, мягко ступая след в след друг другу.
Прошло несколько часов. На востоке заалели верхушки деревьев, проснулись и, заглушая все остальные звуки, заголосили многочисленные лесные обитатели. Взошло солнце. С каждым шагом отряд, ведомый Стуромом, приближался к месту, куда упала «звезда». Когда, по прикидкам Грокдаза, до цели вылазки оставалось не больше тысячи шагов, хан тихо свистнул, приказывая снизить скорость. Теперь воины пошли медленнее, осторожнее, внимательно вслушиваясь в шумы леса, пытаясь сквозь просветы между деревьями рассмотреть хоть что-нибудь впереди.
— Великий Громдок, как мне надоел этот лес, сожри его Бетрезен, — вполголоса ругался Стуром. — Клянусь, ночью было легче. Да, слегка темновато, зато не было слышно трескотни этих летающих тварей! У меня уже башка от нее раскалывается…
Страдания следопыта продолжались недолго. Не успели орки пройти и сотни шагов, как убедились в том, что они далеко не единственные и не первые в гонке за «упавшей звездой». Сначала степняки услышали сглаженный расстоянием рокот, потом чуткое обоняние орков уловило принесенный ветром особый запах магии проклятых.
Отряд замер. Грокдаз обошел опустившего на землю шамана Лабрухта и встал рядом со Стуромом.
— Кто там?
— Имперцы, — вполголоса произнес Стуром. — Рыцари и маг… Хотя нет — тут же поправился он, — два мага. Против них проклятые. Слышу пару демонов. Бой только начался, им сейчас не до нас…
— Вперед, бегом, — скомандовал вождь. — Я — первый. Стуром, хватай парня и за мной. Лабрухт, ты замыкающий.
— Я же сам могу! — сдавленно пискнул Сарк, опять перекинутый через мощное плечо воина.
— Сам, ты еще сломаешь себе что-нибудь по дороге, а тебе еще камлать нужно, — бесшумными прыжками двигаясь к месту боя, вместо вождя ответил Стуром.
Как только в просветах между деревьями мелькнуло какое-то движение, орки опустились на четвереньки. Осторожно, касаясь земли только локтями и коленями, скрываясь в высокой траве, степняки подобрались к недавно вывороченному из земли толстенному дубу и стали с интересом наблюдать за боем.
Сражение происходило недалеко от кромки леса, примерно в сотне шагов от его первых, опаленных недавним огнем деревьев. Проклятые: их все же оказалось трое, — стоя спиной к лесу, оборонялись от отряда имперцев на изуродованном копытами и боевой магией луге. Три белых рыцаря Империи, окруженных магической броней, яростно атаковали двух демонов, прикрывающих собой стройную, маленькую по сравнению с ними фигуру эльфа с огромной катаной, неподвижно стоящего в нескольких шагах позади них. Всадников поддерживали маг, целитель и статный воин на крылатом коне. На таком расстоянии разглядеть что-либо за забралом шлема было не по силам даже оркам, но осанка, движения воина показались Грокдазу смутно знакомыми. Он напряг память…
— Гляди-ка, — удивился рядом Лабрухт, — цапли горгулью завалили!
Цаплями, за привычку атаковать копьями с дальнего расстояния (что считалось у орков проявлением если и не трусости, то недостойной мужчины нерешительности) бывалые воины пренебрежительно называли белых рыцарей. Грокдаз оторвал взгляд от предводителя людей и обратил внимание на место, заинтересовавшее гиганта. Позади сражавшихся, почти на самой опушке леса, зияла огромная, странно светящаяся яма. Рядом с ней лежала туша убитой имперцами в самом начале боя обсидиановой горгульи.
— Белые рыцари бойцы, конечно, так себе, — ответил он. — Только ты об ихнем маге и патриархе не забывай. Да и этот парень на Пегасе, уверен, тоже не первый раз меч в руках держит.
— Конечно, не первый! — согласился с вождем Стуром. — Это ж Ламберт, капитан имперской гвардии. Два беркута — его герб…
В этот момент до сих пор не принимающий участия в битве проклятый с катаной, словно очнувшись от глубокой задумчивости, поднял лицо и резко выкрикнул какую-то команду. Демоны слаженно отпрянули назад, за его спину. Предводитель проклятых вскинул свой меч вверх, и в самый центр отряда рыцарей ударило пламя.
Вспышка была так сильна, что даже успевшие вжаться в землю орки едва не ослепли. Над землей пронеслось пламя, на головы степняков посыпались обожженные камни и разом пожухшие листья, кое-где занялась трава. Ударивший по ушам грохот взрыва сменился тишиной. Стуром, лежащий справа от Грокдаза, громким шепотом помянул утробу Бетрезена. На несколько ударов сердца битва замерла.
Когда пыль и дым немного рассеялись, стало видно, что положение на поле битвы резко изменилось. Целитель и два рыцаря были мертвы, третий, в обожженном и покореженном доспехе все еще пытался обороняться от одного из демонов. Второй демон, преодолевая сопротивление лишившегося своего Пегаса капитана, подбирался к сильно обожженному белому магу. Время жизни имперцев таяло вместе с их силами.
Такое окончание боя совсем не устраивало вождя орков. В проклятом с катаной чувствовалась огромная сила, и сражаться с ним за «звезду», имея всего двух воинов, ему совершенно не хотелось. Пришло время Сарка.
— Действуй, — скомандовал хан шаману. — Покажи, на что способна твоя магия.
Парень молча кивнул, перевернулся на спину и сел, опершись спиной о ствол дерева. Потом вытащил из сапога костяной нож и быстрыми движениями прочертил острием глубокие борозды на внутренней стороне своих предплечий от сгиба локтя до ладоней. Хлынула кровь…
— Да… Он действительно маг, — вслух удивился Стуром.
Грокдаз и Лабрухт промолчали, наблюдая, как кровь шамана вопреки природе льется не вниз, а вверх, собираясь в две быстро растущие «капли» по обе стороны от головы Сарка. Лицо шамана заострилось, разом постарев на годы, глаза закатились, посеревшие губы что-то шептали. Сгустки крови были уже величиной с кулак и продолжали быстро расти.
«А пацан-то не соврал, — не ко времени подумал Грокдаз. — Испытание ему точно не пройти…»
— Эй, парень, — спросил он. — Ты меня слышишь?
— Да, вождь, все готово, — тихо ответил шаман. — Как только ты скажешь, для всех, в ком нет орочей крови, на полторы сотни шагов вокруг время замедлит свой бег во много раз.
— Отлично. Подождем подходящего момента. Стуром, Лабрухт, пока меня не будет, приглядите за нашим магом и приготовьтесь к возвращению. На все у нас будет совсем мало времени: всего двадцать ударов сердца.
Тем временем на поле битвы неожиданно появились новые участники. Рядом с предводителем демонов закрутился смерч вызова, из которого вышла валькирия, тут же напавшая на проклятого. Почти сразу же появилась и еще одна. Демоны, бросившиеся на выручку своему господину, были раздавлены упавшими на них огромными валунами.
Грокдаз взглянул вверх и присвистнул от удивления: заходя со стороны солнца, с неба быстро спускался боевой небесный корабль одного из Горных Кланов. «Дыхание Вотана», — прочитал знающий руны вождь орков гордую надпись на носу корабля. Невесть откуда взявшиеся на границе Империи гномы шли на выручку своим союзникам. С палубы корабля полетели первые стрелы. В глазах людей, уже приготовившихся подороже продать свои жизни, появилась надежда, и они с новыми силами бросились на единственного оставшегося в живых противника.
Но, к большому удивлению орков, бой затягивался. Укрывшись огненным щитом от града арбалетных болтов, сыплющегося с неба, падший бился с уже порядком израненными валькириями и подоспевшими людьми. И такое неравенство сил его, по всей видимости, совершенно не беспокоило. Отбив очередную атаку валькирий, проклятый, сильным круговым взмахом меча отбросив противников на несколько шагов от себя, вскинул катану вверх…
— Сарк, сейчас! — крикнул хан и прыгнул вперед.
Огромные «капли» крови, ставшие к тому моменту величиной с голову взрослого орка, будто бы вскипели, растеклись во все стороны прозрачным розовым туманом, мгновенно накрывшим собой и поле боя, и подлетающий корабль гномов. Время остановилось…
Один…
Двадцать ударов сердца — это много или мало?..
Два…
Если развлекаться на мягкой шкуре ирбиса с эльфийской невольницей, привезенной толстым, жадным гномом Сотином на продажу, то и не заметишь, как пробегут…
Три…
Если во время праздника Испытания лежишь под внимательными взглядами соплеменников и притворно улыбаешься, закусив зубами язык от боли, в то время как старый Боутарк не спеша вырезает по-живому, покрывая все твое тело клановым орнаментом, то и один удар вечностью покажется…
Четыре…
Огромными прыжками Грокдаз несся по выжженному лугу. Мир вокруг странно замер. Застыл с поднятым мечом проклятый, застыли его противники и до этого быстро снижавшийся корабль гномов, остановились в полете тяжелые арбалетные болты…
Пять…
Единственным, кто умудрялся едва заметно, но двигаться, был самый последний оставшийся в живых рыцарь Империи. Очень медленно, по сравнению с орком, но молниеносно, по сравнению с остальными участниками боя, он тянулся мечом к незащищенному горлу предводителя проклятых.
— В ком нет орочей крови, говоришь, — усмехнулся на бегу, Грокдаз. — Ну-ну…
Шесть…
Всего за шесть ударов сердца вождь добежал до излучающей свет ямы и, сильно прищурившись, заглянул внутрь.
Яма была вытянутой формы, глубиной почти в три его роста, но, на удачу, с довольно пологими краями. Почти посередине ямы лежал светящийся шар величиной с бычью голову.
Семь…
Шар сиял, как полуденное летнее солнце, но почему-то не слепил! Орк спрыгнул вниз, подбежал к «звезде» вплотную и, на всякий случай, смачно плюнул, стараясь попасть в середину. Вопреки ожиданиям, слюна не зашипела, испаряясь, а осталась на странном шаре.
Восемь…
Грокдаз присел, провел ладонью по поверхности, стирая плевок, и вдруг отпрянул, на мгновение прервав счет. Из глубины шара на него смотрел взгляд, полный презрения и бессильной ярости…
Девять…
— Фыштос празз, — сквозь зубы процедил орк…
Он видел ангела всего раз в жизни, много лет назад, но спутать эти темно-синие глаза с сияющими белыми звездами зрачков с чем-то другим было невозможно. Вот так «звезда»…
Времени разбираться не было, мгновения утекали, оставалось совсем немного… Вождь наклонился, обхватил руками шар и потянул… Чудовищные мышцы спины распрямились, но каменной крепости ладони соскользнули, не сумев даже пошевелить «ангела».
Одиннадцать…
— Что за… — Орк наклонился еще раз, обхватил шар руками покрепче, напрягся и… С таким же успехом он мог бы попытаться поднять Горы Дьявола.
Двенадцать…
Что же делать? Дело не в недостатке силы, никто в клане не мог сравниться ею с Грокдазом, мало кто во всем Невендааре… Время! Время уходит!
Тринадцать…
«Нас создали, Грокдаз… Нас создали с помощью жестокости и магии… В древнем месте силы, откуда магия пришла в наш мир… Мы все носим в своей крови отголосок этой силы…» — говорил старый Боутарк в ту ночь…
Четырнадцать…
Воины орков, чтобы когти не мешали сжимать кулак на рукояти оружия, регулярно обрубают их на всех пальцах, кроме большого. Даже не пытаясь достать кинжал, воин, спеша, полоснул себя по груди когтем, глубоко разрывая шкуру. Размазал хлынувшую почти черную кровь по животу, громадным мышцам груди, набрал в ладони, растер…
Пятнадцать…
Выкинув из головы все мысли, кроме желания во что бы то ни стало исполнить долг перед племенем, в третий раз обхватил сияющий шар руками…
Шестнадцать…
Держа «звезду» обеими руками перед собой, Грокдаз бежал к месту лежки. Мало что изменилось на поле битвы с того времени, когда он спрыгнул в яму. Только имперец на локоть приблизил меч к своей цели. Мысленно пожелав ему удачи, орк достиг леса.
Двадцать два… Парень превзошел самого себя!
Хан перепрыгнул приметный ствол, служащий отряду укрытием, и упал в пожухшую траву. Успел прикрыть добычу плащом, а голову руками. Вовремя. За спиной полыхнуло. Над вжавшимися в землю воинами опять пронесся огненный шквал.
Слегка оглушенный Грокдаз взглянул на степняков и довольно усмехнулся: в этот день удача явно была на стороне орков. За время его вылазки Стуром с Лабрухтом успели не только перевязать шамана, но и соорудить для него легкие, но прочные носилки.
— Носилки сюда, — тихо скомандовал хан, поднимаясь.
Бывалые воины все поняли без пояснений и быстро уложили завернутую в плащ драгоценную находку на носилки. Грокдаз перекинул через плечо все еще лежащего без сознания шамана, и маленький отряд, сначала пригнувшись, бегом пустился в обратный путь.
О соблюдении тишины никто уже не заботился. Нужно было спешить. Орки понимали — пусть не сразу, пусть через некоторое время, но бой закончится. Рано или поздно победитель, кто бы им ни оказался, заметит пропажу «упавшей звезды» и бросится на поиски. К тому времени нужно было убраться от этого места как можно дальше. И все же многолетняя привычка заставляла орков бежать бесшумно, почти не оставляя следов.
Спустя некоторое время, убедившись, что погони пока нет, Грокдаз нарушил молчание.
— Лабрухт, пора, — скомандовал он.
Могучий орк на ходу кивнул, одной рукой вытащил из-за пазухи сокола, зубами снял с его головы кожаный мешок, подбросил в воздух. Обученная птица сперва метнулась в сторону от пути следования отряда, чтобы через пару сотен шагов набрать высоту и полететь прямо в лагерь, неся Табурку известие: «Дело сделано. Готовьтесь».
— Сделано… Если бы, — стараясь бежать как можно более плавно, чтобы не трясти слишком сильно первого среди орков мага, думал хан. — Все только… даже не началось — начинается. Да, первая удача за нами. Люди, проклятые, гномы, те же эльфы: все они привыкли относиться к нам как к мелкой и досадной помехе, иногда возникающей у них на пути. Как к обычным разбойникам… Хотя, — он усмехнулся, — тут они правы. Мы и есть разбойники. Пока! Но я должен, и я могу положить этому конец. Объединить, наконец, все племена. Всех орков. Это трудно, очень трудно. И это дело будущего… А сейчас нужно просто выбраться из этого леса, доставить «ангела» Боутарку, попытаться извлечь из этого выгоду для народа орков. В любом случае расстановка сил в Невендааре изменится. Уже изменилась. Просто об этом еще не все знают…
Сзади опять громыхнуло, да так, что орки на бегу присели, помимо своей воли оглянувшись назад.
— Только бы они там подольше продержались, — пожелал удачи людям с гномами Стуром.
— Не беспокойся за них, — улыбаясь в усы, проронил Грокдаз. — Есть там один парень, должен постараться…
Воин удивленно глянул на вождя, но спрашивать ни о чем не стал.
Солнце еще не успело высоко подняться, когда деревья, наконец, расступились, и отряд выбежал из опостылевшего степнякам леса. Впереди, от самой границы и дальше, насколько хватало глаз, раскинулась вольная степь. От нее, лавиной, давя копытами сочную траву Империи, навстречу вернувшимся товарищам неслась орочья сотня, свистя, подбрасывая в воздух оружие и восторженно вопя… Грокда-а-а-а-з!!!