Поезд медленно приближался к конечной станции своего пути — Москве. Глеб сидел и смотрел в окно на серое небо, на проносившиеся за стеклом дома, промышленные базы и гаражи. Под мерный стук колес он вспоминал все, что приключилось с ним в Великом Устюге: таинственные события в Клубе Речников, блуждание по подземным ходам Сухоны, забавные, а иногда пугающие проделки деда Матвея, невероятное перемещение в 11 век… Иногда ему казалось, что ничего этого не было, что все приключения — лишь плод его воображения, а сидящий напротив кот Жорик — галлюцинация! Тогда он доставал свой сотовый телефон, открывал папку с фотографиями и с тоской смотрел на единственный снимок Вереи — девушки из древнего Устюга — такой далекой и любимой.

Наконец поезд пшикнул, колеса стукнули еще несколько раз о рельсы и затихли. Пассажиров в купе журналиста не было. Теперь здесь находились лишь Глеб да рыжий кот Жорик.

Сначала с котом было много проблем. Проводники отказывались его пускать, а люди шарахались, заметив его пустые глазницы. Пришлось спрятать Жорика в большую спортивную сумку, а проводникам дать взятку. Попутчикам в купе журналист рассказал душещипательную историю о том, что кот спас на пожаре одну маленькую девочку из Москвы, которая гостила у родственников в Великом Устюге. В огне бедное животное и лишилось глаз. Но девочка не забыла своего спасителя, и теперь Глеб везет кота ей — в Москву! Все дружно расчувствовались, и больше вопросов по поводу Жорика ни у кого не возникало. Кот вел себя смирно, лишь недобро урчал в сторону журналиста, когда тот брал его на руки.

— Что же ты, предатель, меня выдаешь? — тихо говорил ему Глеб. — Мы ж сейчас с тобой в одной лодке.

Но Жорика это не убеждало. Он фыркал и прижимал уши.

— А почему котик на вас так реагирует? — поинтересовалась соседка по купе. — Может, вы его обижали?

— Нет, что вы! — возмущенно произнес журналист. — Я в нем души не чаю. Только после пожара у него стресс! Теперь он часто нервничает.

Женщина понятливо закивала головой, посоветовав проявлять к животному больше внимания и заботы…

Сейчас Глеб с улыбкой вспомнил эти моменты своего путешествия. Он взглянул на Жорика, вальяжно развалившегося на противоположной полке, и сказал:

— Ну что, приятель, похоже, мы на месте. Пойдем-ка на выход.

С этими словами парень открыл большую спортивную сумку, позаимствованную у дяди Коли, и произнес:

— Давай, лезь, да побыстрее! А то нас с вагонами в депо угонят.

Казалось, Жорик понял, что от него требуется. Он встал и начал разминать лапы. Затем выгнул спину, заурчал и мягко перепрыгнул на полку Глеба. После этого он втянул носом воздух и уверенно полез в сумку.

— Все понимает, только не говорит! — удовлетворенно хмыкнул журналист.

Он закрыл молнию на сумке таким образом, чтобы коту попадал воздух, и отправился к выходу. В этот момент на улице загремел гром.

— Вот только этого не хватало! — в сердцах произнес парень.

Словно в ответ на его слова в стекло вагона ударила первая крупная капля дождя. Затем капли застучали чаще и чаще. Пока люди выходили на перрон, начался настоящий ливень. К счастью, вагон стоял наполовину под крышей вокзала, и до зала ожидания Глеб добрался совершенно сухим. Там он устроился в свободном кресле и стал обдумывать план дальнейших действий.

Сначала он решил переждать дождь в здании вокзала, но, выглянув в окно, отказался от этой затеи. Небо становилось все мрачнее и мрачнее, и не было ни малейшей надежды на то, что ливень скоро прекратится. Тогда журналист решил ехать домой. Жил он недалеко от станции метро «Речной вокзал». Но соваться с Жориком в метро парень не решался. Нормальной кошачьей переноски у него не было. А с обычной спортивной сумкой могли и не пустить, а то, чего доброго, и оштрафовать.

— Придется ехать на такси, — пробормотал себе под нос Глеб. — Да, Жорик, ты мне дорого обходишься…

Он подхватил сумку и направился на улицу, к стоянке такси. Дойдя до последней крытой платформы, парень визуально оценил расстояние, которое ему предстояло пройти под дождем. Это было не менее 300–400 метров.

— Прости, Жорик, — сказал журналист, — сумку придется закрыть, а то ты превратишься в водоплавающего кота. Воздуха тебе пока хватит.

Он застегнул наглухо молнию и решительно вышел из-под крыши. Ливень с остервенением набросился на него. Глеб ожидал, что крупные капли сейчас же начнут барабанить по его лысой голове, но отчего-то он их не почувствовал. Однако журналист не стал об этом задумываться, а бросился к самой ближайшей машине с «шашечками» на боку. Как он ни торопился, прошло несколько минут, прежде чем он добежал до такси. Приоткрыв дверцу, парень произнес:

— Мне на Смольную. Плачу полтора счетчика.

Водитель кивнул и вышел из машины. Он открыл багажник, и журналист поставил туда свои сумки.

— А эту? — ткнул шофер в сумку с Жориком.

— Эту я на заднее сиденье поставлю. Там мой кот! — заявил Глеб.

— Ты мне сиденье испортишь. Гляди, какой дождь, сумка-то мокрая… — начал было говорить водитель и вдруг осекся.

Он с неподдельным интересом уставился на журналиста и вдруг спросил:

— Скажи, парень, а как ты это делаешь?

— Делаю что?! — удивился Глеб.

— Ну, это… не мокнешь!

Журналист посмотрел на свои руки, в которых держал сумку с Жориком, и только сейчас заметил, что они совершенно сухие. Более того, сухой была и сама сумка. Капли дождя долетали до рук Глеба, но не касались его кожи. Каким-то чудесным образом они испарялись прямо над ее поверхностью. От этого вокруг парня как будто клубился легкий туман.

— Это новое средство такое появилось, китайское! — ни секунды не задумываясь, соврал журналист. — Оно быстро влагу испаряет. Мажешься им, и несколько часов дождь не страшен.

— Да ну?! — вытаращив глаза, пробормотал таксист. — Ишь до чего, паразиты, додумались! А название не подскажешь?!

— Забыл. Да оно вам и ни к чему! От него побочные эффекты нехорошие: волосы выпадают, — Глеб провел рукой по своей лысине, — и писаться бегаешь каждые двадцать минут.

— А зачем же ты его на себя намазал?

— Не знал сначала. А потом в поезде один китаец перевел инструкцию, я этот препарат сразу и выкинул. Всю дорогу мучился, по туалетам бегал. Сейчас вот полегче стало, но вода еще испаряется, значит, средство пока действует.

— Я всегда говорил: «Китайцам доверять нельзя!» — многозначительно произнес водитель. — Ладно, парень, кидай свою сумку на заднее сиденье и поехали. А то, не дай бог, в пробке застрянем, а ты в туалет захочешь.

Глеб поставил сумку с Жориком на заднее сиденье, предварительно приоткрыв немного молнию. Затем сел рядом с шофером, и они отъехали от вокзала.

Всю дорогу разговорчивый таксист на чем свет ругал несчастных китайцев. Журналист решил в полемику не ввязываться и лишь утвердительно кивал головой. Когда они подъехали к дому Глеба на Смольной, дождь прекратился. Парень расплатился с водителем и посоветовал ему не пользоваться китайскими товарами. После этого забрал сумку с котом, свои вещи из багажника и отправился домой.

Глеб часто ездил в командировки, поэтому к своей квартире он относился как к тихой пристани, ждущей его после бурных водоворотов событий. Мебели у него было немного, но она вызывала приятное ощущение домашнего уюта. Особенно парень любил дедушкин диван, который привез из деревни и отреставрировал.

Открыв дверь, журналист радостно улыбнулся и произнес:

— Дом, милый дом!

Затем он поставил на пол вещи и расстегнул молнию на спортивной сумке. В ту же секунду на пол коридора выбрался рыжий взъерошенный кот. Он с подозрением покрутил головой и начал обнюхивать все, что находилось вокруг. После этого он заурчал и уверенно рванул в зал.

— Эй, ты куда?! — крикнул парень.

Он закрыл за собой дверь, снял обувь и прошел в комнату.

На дедушкином диване величественно, как Сфинкс, возлегал Жорик. Он лениво вилял кончиком хвоста и, казалось, смотрел на Глеба.

— Ну ты нахал! — усмехнулся парень. — Занял мое самое любимое место! Да ладно! Ты же гость, так что прощается.

Журналист вернулся в коридор и принялся разбирать сумки. Затем он решил искупаться с дороги.

Глеб забрался в ванну и включил душ. Он встал под бегущие струйки воды в предвкушении того, что наконец-то смоет с себя дорожную грязь. Однако воду он не почувствовал. Парень стал с изумлением осматривать свое тело и заметил, что оно совершенно сухое. Создавалось впечатление, что вода каким-то образом огибала его и стекала сразу в ванну.

— Этого еще не хватало! — пробормотал журналист. — Что за хрень такая?! Я же мылся у деда Матвея и воду прекрасно чувствовал. Никак братан опять озорничает?!

Глеб выбрался из ванны, закрыл ее пробкой и стал набирать вод у.

— Посмотрим, что ты теперь станешь делать… — с кривой усмешкой заметил он.

Когда ванна набралась, парень тут же забрался в нее и по плечи погрузился в воду. К своему безграничному удивлению, он увидел, что вокруг его тела тут же образовался воздушный пузырь, который не давал воде касаться его кожи.

— Блин! — в сердцах воскликнул журналист. — Это уже перегибы, брат! Я, конечно, понимаю, что воду ты не любишь, но мне-то она нужна! Сам посуди, если я тело мыть не стану, оно покроется лишаями, паршой какой-нибудь, заболеет и коньки отбросит. Тогда конец нашему с тобой сотрудничеству! А другого «носителя» ты вряд ли найдешь! Какой дурак согласится в себе бомбу замедленного действия таскать?

Очевидно, он произнес свою речь весьма эмоционально, поскольку воздушный пузырь, обволакивающий его, вдруг поднялся к поверхности воды и хлопнул с оглушающим звуком. Глеб тут же почувствовал, как тело погружается в воду, и с диким воплем выскочил из ванны — настолько холодной ему показалась вода.

— Ничего не понимаю, — стуча зубами, произнес он. — Я же вижу, как запотевает зеркало, чувствую испарения… значит, вода теплая! Но почему она кажется мне такой холодной?

Не доверяя собственным ощущениям, парень принес термометр и опустил его в воду. Тот показал 38 градусов. Журналист потрогал воду рукой и почувствовал, как та неприятно холодит его кожу.

— Что за ерунда! — сам себе сказал Глеб.

Вдруг его осенила одна догадка. Он засунул термометр под мышку и принялся терпеливо ждать. Через пару минут он достал термометр и взглянул на него. Тот зашкалил. Парень осмотрел прибор и увидел, что деления на нем идут только до 45 градусов по Цельсию. Тогда он бросился на лоджию, открыл окно и снял прикрепленный к раме термометр, которым он измерял температуру на улице. Когда-то он привез его из командировки в Новосибирск. Там он писал статью о новосибирском научном городке и успел подружиться с сотрудниками научного института, а те подарили ему этот чудесный прибор. Он был рассчитан на огромный интервал температур — от минус 100 до плюс 100 градусов по Цельсию — и при этом имел обычную градуированную шкалу. Ученые объяснили Глебу, что подобными приборами пользуются полярники, а также вулканологи, которые работают в непосредственной близости от жерл действующих вулканов. Тогда парень не понял, зачем ему нужен такой термометр. Однако обидеть ученых он не мог и принял подарок. Дома он не нашел лучшего места для прибора, чем оконная рама. Сейчас же он был просто счастлив, что не отказался от такой необходимой в его положении вещи.

Вынув термометр из футляра, журналист засунул его под мышку и принялся ждать. Спустя три минуты он достал прибор и взглянул на шкалу. Сначала ему показалось, что он бредит. Столбик термометра остановился у цифры + 55 градусов по Цельсию.

— Не может быть! — пробормотал Глеб. — Человеческий организм не может выдержать такую температуру, то есть он не может такую температуру вырабатывать!

Он осекся и принялся себя ощупывать, приговаривая:

— Но я-то каким-то образом эту температуру вырабатываю. Теперь понятно, почему мне вода холодной показалась!

Но никаких других странностей он в себе не обнаружил.

— Почему же вещи в моих руках не нагреваются? — продолжал сам с собой рассуждать парень. — Да и вообще… почему я такую температуру не чувствую?!

Никаких логических объяснений своему нынешнему состоянию он дать не мог, однако четко понимал, что все это связано с «огненным подселенцем».

— Верно, не зря братан меня защитной оболочкой окружил, — решил, наконец, журналист. — Похоже, без нее мне трудно будет с такой температурой существовать.

Он постучал себя по животу и громко произнес:

— Я сейчас вымоюсь, и ты снова барьер восстанавливай, слышь, друг!

После этого он вернулся в ванную, открыл горячий кран и разбавил воду таким образом, что термометр стал показывать + 58 градусов. Затем парень забрался в ванну и с наслаждением закрыл глаза. Он выкупался, вытерся и вдруг почувствовал, что его словно чем-то покрыли. Он опустил ладонь под струю воды, бегущую из крана, и заметил, что та перестала смачивать его кожу.

— Значит, ты меня понимаешь, брат, спасибо! — сказал Глеб. — Только вот как теперь руки мыть?

Он вновь взял термометр и сунул его под мышку. Через пару минут он взглянул на шкалу и увидел, что столбик показывает + 38 градусов.

— Получается, прав я был насчет оболочки, — задумчиво пробормотал парень.

Он отнес прибор к себе в комнату, затем вышел в зал и устало опустился в кресло.

— Вот так-то, Жорик, — печально произнес он, обращаясь к рыжему коту. — Кажется, я вступил на опасный путь.

Жорик заурчал и прижал уши к голове. Журналист погрузился в мрачные мысли. Он вспомнил жену деда Матвея и слова старика о том, что рано или поздно он, Глеб, все равно сгорит. Сегодняшнее происшествие с термометром совершенно выбило его из колеи. Если раньше он думал, что может растянуть период сосуществования с огненным мыслеобразом практически до бесконечности, то теперь понимал, что время играет против него. Как «человек разумный» парень прекрасно понимал, что долго выдерживать повышенную температуру его организм вряд ли сможет. Кроме того, он опасался, что при любом взаимонепонимании с «братаном» тот попросту сожжет его.

— Нужно срочно завершать дела и ехать к деду Матвею! — решительно прошептал журналист. — А пока… надо как-то отвлечься!

Он дотянулся до телефона и набрал номер своих родителей.

— Алло! — услышал он в трубке голос мамы.

— Ма, привет, это я! — сказал Глеб.

— Глебушка, приехал! — почему-то всхлипывая, произнесла женщина.

— Ты чего это плачешь? — удивился парень.

— Да мне сон про тебя плохой приснился, — продолжила говорить мама. — Как будто сижу я у костра, а огонь все больше и больше разгорается. Наконец пламя стало как двухэтажный дом. В этот момент вдруг огненные языки в стороны разошлись, а из пламени ты вышел. Горишь весь… кричишь, руки ко мне тянешь… А я ничем помочь не могу! Так и сгорел у меня на глазах!

С этими словами женщина разрыдалась. Глеб вздрогнул, но взял себя в руки и спокойным голосом произнес:

— Да это же сон, мама! Обычный кошмар! Наверное, что-нибудь страшное на ночь смотрела по телевизору, вот и результат!

— Конечно, конечно, Глебушка! Ты приехал, теперь все хорошо будет! Приходи сегодня к нам. Мы с папой очень по тебе соскучились.

— Хорошо, вечером заеду.

Журналист положил трубку и обратился к коту:

— Уважаемый Георгий Матвеевич! Вы не против, если я вас так буду называть? Дело в том, что я отправляюсь в гости к своим родителям, а вам придется посидеть дома, поскольку моя мама вряд ли сможет спокойно перенести вид ваших пустых глазниц. Посему, простите! Искренне ваш, Глеб.

С этими словами парень поднялся из кресла и отправился в комнату одеваться. Собравшись, он еще раз убедился, что кот сидит на диване, спокойно вышел из квартиры и запер дверь на ключ.

Прежде чем ехать к родителям, журналист зашел в ближайший магазин и купил там коробку конфет, бутылку коньяка и кошачий корм.

— Странный набор! — усмехнулась кассирша, пробивая покупки.

Глеб промолчал. Уж очень ему не хотелось ввязываться в пустой разговор. Выйдя из магазина, он отправился к метро и сразу же поехал к родителям…

Заворачивая к знакомом у дому, журналист вдруг случайно наткнулся на своего бывшего однокурсника Женьку Снегирева.

— Опа! — воскликнул тот. — Никак Глебка?! Здорово, дружище!

Он обнял Глеба и потрепал его по плечу.

— Сколько лет, сколько зим! — продолжил Снегирев. — Где ты? Как ты? Я ведь после университета тебя не видел! Слышал, ты в журнал какой-то подался. Так по специальности и работаешь?

— Да, журналистом! — улыбнулся Глеб. — Журнал «Детство», слышал про такой?

— Детский? — удивился однокурсник. — А я думал, ты политические новости будешь обозревать.

— Я сам думал. Но, как видишь… А ты? Все очерки по археологии пишешь?

— Бери глубже! — с хитрой усмешкой произнес Снегирев. — Я теперь подземкой занимаюсь.

— Метро, что ли?

— И им тоже. Диггер я, романтик мрачных подземелий.

— Романтика — это хорошо! А чем на жизнь зарабатываешь? Романтикой сыт не будешь.

— Это как раз тот случай, когда приятное совмещается с полезным, — заметил Женька. — Я в организации одной состою. Мы экскурсии по подземной Москве проводим, со всеми городскими хозяйственными службами сотрудничаем, с научно-исследовательскими институтами и даже, — он понизил голос, — с правительством. Заказов у нас — море! И платят неплохо… на хлеб с маслом хватает и даже на икру красную немного остается.

Парень улыбнулся.

— Здорово! — искренне произнес Глеб. — И для души, и деньги есть! Что еще нужно человеку для счастья?! А у меня главред — зверь! Давно бы от него ушел, да некуда.

— А пошли к нам! — вдруг предложил однокурсник. — Энтузиасты нам нужны, а ты всегда отличался особым рвением к работе. Оплату достойную гарантирую!

— Я бы с удовольствием, но мне на поверхности спокойнее, — ответил журналист, вспоминая свои мытарства по подземным лабиринтам Великого Устюга.

— Ладно, — кивнул Снегирев, — я не настаиваю. Но телефончик запиши на всякий случай. Вдруг пригодится?

Он продиктовал номер, который Глеб тут же сохранил на свой сотовый.

— Ты меня прости, я сейчас долго разговаривать не могу, спешу, — закончил свою речь Женька. — Приятно было свидеться. Ну, бывай, «Детство»!

Он пожал руку однокурснику и отправился по своим делам. Журналист спрятал телефон в карман и зашел в подъезд девятиэтажного дома. Он поднялся на третий этаж и нажал кнопку звонка.

Дверь открыл отец. Из-за его плеча выглядывала взволнованная мама. Заметив, что у сына на голове нет волос, женщина неожиданно разрыдалась.

— Глебушка, что случилось? — сквозь всхлипывания проговорила она.

— Ма, ты что?! — бодро произнес парень. — Просто в этом Великом Устюге такая жара стояла, что я волосы сбрил.

Он закрыл за собой дверь и крепко обнял сначала отца, потом мать. И вдруг из комнаты в коридор вышел… Жорик. Кот потянул носом воздух, заурчал и прижал уши к голове.

— Жорик?! — изумленно протянул журналист. — Ты как тут оказался?

Мама оглянулась на кота, утерла слезы и сказала:

— Ты про Рыжика? Да понимаешь, иду я сегодня из магазина, а он возле подъезда сидит. Присмотрелась, а у него глаз нет. Бедняжка! Вот и взяла его с собой. Накормила, напоила… А он умненький такой! Не орет, не гадит… сидит себе на диване да принюхивается.

— Это он умеет, — усмехнувшись, заметил Глеб. — Это мой кот, мам. Я его из командировки привез. Только вот никак не пойму, как он за мной незаметно до вас добрался?! Ведь я его дома оставил и дверь на замок запер, а окна все закрыты были…

— Несчастный! — всплеснула руками женщина.

— Кто? Я? — удивился парень.

— Да не ты! Кот! Он ведь половину Москвы за тобой проехал. Мог и под электричку попасть, и заблудиться, и бомжам на ужин достаться.

— Смотри-ка, слепой, а на местности ориентируется! — поразился отец. — Ты, сын, будь повнимательнее с ним. Ему забота требуется.

— Знаю я, что ему требуется, — произнес журналист. — А теперь пойдемте в зал, а то так и простоим целый вечер в коридоре.

Конфеты и коньяк Глеб отдал матери, затем подхватил на руки Жорика и шепнул ему на ухо:

— Для тебя тоже лакомство есть, пройдоха!

Кот пару раз фыркнул, изогнулся и, вырвавшись из рук Глеба, рванул в зал.

— Что-то он тебя недолюбливает, — заметил отец.

— Обиделся, что я его с собой не взял.

Глеб и родители устроились за столом. Мама тут же начала ухаживать за сыном. Она подкладывала ему на тарелку то одно блюдо, то другое, приговаривая:

— Совсем ты исхудал в этой своей командировке. Вон, одни уши остались! Так ни одна девушка на тебя не посмотрит.

— А волосы отрасти! — вторил отец. — Лысым всегда успеешь походить. К старости все равно шевелюра поредеет.

— Ну ты, пап, даешь! — хмыкнул парень. — Мне до старости — как до Луны!

И вдруг он отчетливо услышал смех. Журналист с удивлением взглянул на родителей, но, казалось, они ничего не слышали. Мама продолжала рассуждать по поводу девушек, а отец принялся говорить о скоротечности времени. Глеб посмотрел на Жорика. Тот спокойно лежал на диване и тарахтел, как холодильник.

— Я на минутку! — произнес парень и, выйдя из-за стола, отправился в ванную.

К его изумлению, кот тотчас последовал за ним.

— Георгий Матвеевич, — обратился к нему журналист в коридоре, — а не кажется ли вам, что это уже слишком?! Вы меня и в туалете преследовать будете?

Жорик что-то мявкнул и поотстал. Глеб зашел в ванную и закрылся на замок. Затем он обернулся к зеркалу и замер на месте. Из отражения на него смотрел… дед Матвей! Старик весело хихикал.

— Бред, бред, бред… — прошептал парень.

Он коснулся рукой своего лица, и дед в точности повторил его жест. Журналист тряхнул головой, старик сделал то же самое!

— Неужели с ума схожу?! — с ужасом прошептал Глеб и медленно опустился на край ванны.

Он вновь услышал смех.

— Да успокойся ты, Глеб! — раздался голос деда Матвея из зеркала. — Это я шутканул чуток! Ну, разыграл тебя маленько.

— Дед Матвей?! — не поверил своим ушам парень.

Он снова встал и прильнул к зеркалу.

— Да я, я! — махнул рукой старик.

— Ну вы меня и напугали!

— У страха глаза велики! А как я иначе мог убедиться, что с вами все в порядке? Телефона-то у меня нет! Пришлось «бабушкиным» способом воспользоваться, установить связь через зеркало. Забавная, я доложу тебе, штука! Видел бы ты свою перепуганную физиономию!

Дед Матвей снова рассмеялся.

— Да у нас все — слава Богу! — сказал журналист. — Правда, Жорик мне проходу не дает. Всюду, как хвост, за мной телепается.

— Так все же правильно! Он в тебе зверя огненного чувствует, поэтому и не отстает. Теперь, пока ты от монстра не избавишься, Жорик твоей тенью станет. Кстати, как он поживает?

— Кто? Кот?

— Да нет! Про кота я и сам все знаю. Он со мной постоянно на связи. Как квартирант твой поживает?

— Нормально все!

— Новых, необычных явлений со своим телом не заметил?

— Пока нет.

Глеб решил промолчать про резкое повышение температуры и про «защитную» оболочку, которая не давала воде смачивать его кожу. Он опасался, что дед Матвей, чего доброго, может нагрянуть в Москву и перепугать его родителей.

— Смотри, — продолжал разглагольствовать старик, — если какие-то изменения заметишь, сразу Ольге звони. Она мне передаст. Я ведь не всегда в зеркале торчать буду. И помни! Как только свои дела сделаешь — сразу ко мне! Пора квартиранта твоего прогонять. А то как бы не затянуть нам процесс до необратимого…

— Мрачные шутки у вас, дед Матвей! Но основное я понял. Если что-то случится, я вас найду. Если нет — ждите нас с Жориком назад где-то через месяц.

— Какой месяц, парень?! Ты недели три протянешь, не больше! Москва — город соблазнов и грехов. Языческий мыслеобраз начнет в себя всю отрицательную энергию впитывать и бурно развиваться. И глазом моргнуть не успеешь, как спалит он тебя.

— А я себя буду как аскет вести. Никаких развлечений, посиделок и гулянок! Только завершу дела и родителей подготовлю к тому, что в Великий Устюг перееду.

— Хорошо. Но про Жорика не забывай! Он часть отрицательной энергии будет у тебя забирать. Следовательно, задержит рост монстра.

— Запомнил, спасибо! И еще… есть у меня к вам маленькая просьба, дед Матвей, можно?!

— Валяй!

— Вы могли бы в следующий раз появляться не так неожиданно?!

— А уж это как получится, парень. Я и сам не ожидал такого успешного сеанса связи. Зеркало-то у меня старенькое, битое… и на тебе! Контачит не хуже твоего трюмо!

— Ладно, дед Матвей! Пойду я, а то родители меня уже потеряли, наверное.

— Бывай, парень! И помни: я за тобой приглядывать буду.

В этот момент в дверь ванной постучала мама и вкрадчиво спросила:

— Глебушка, с тобой все в порядке?

— В абсолютном порядке! — ответил журналист, на секунду отвернувшись от зеркала.

Когда он вновь в него взглянул, эксцентричного старика в отражении уже не было. Парень вышел из ванной и прошел за стол. Жорик бежал за ним.

— Сын, ты хоть расскажи нам с матерью, что за командировка у тебя была?! — внезапно спросил отец. — Из нее ты вернулся каким-то… странным.

— Обычная командировка. Про Деда Мороза репортаж делал, — начал говорить Глеб. — Вы же знаете, что в Великом Устюге его резиденция…

И он стал рассказывать о Вотчине, о детских конкурсах, о городе и фестивале елочных игрушек. Закончив повествование, парень спросил:

— А что у вас нового произошло? Меня же долго не было. Наверняка что-нибудь интересное да приключилось.

— Да какой там! — махнул рукой отец. — У нас сплошной негатив. Зарплату мне задерживают, стройку заморозили…

Отец Глеба работал прорабом.

— Что так?

— Понимаешь, там возле дома провал образовался, приличный такой… метров десять в длину, семь в ширину, ну и метров пятнадцать в глубину. Понаехали коммунальщики, потом еще какие-то службы. Короче, стройку заморозили до выяснения обстоятельств.

— Нормально! А как все это время жить? Святым духом питаться? — возмутился журналист.

— Вот и я о том же, — кивнул отец. — Хорошо еще, что мать работает, а то давно бы с голоду умерли.

— Ладно вам! — произнесла мама. — Ну не повезло с этим провалом! Ничего, другой объект дадут!

— Действительно, па, почему вас не переведут?

— Понимаешь, дом уже почти готов. Застройщик в него кучу денег вложил. А теперь что получается?! Вызвали специалистов, а они говорят, что карстовые пустоты как раз под фундамент дома уходят. То есть в любую минуту он может под землю провалиться. Вот сейчас и решается вопрос о том, как грунт укрепить. Потому и на другой объект нас не переводят.

— Страшно! — вздохнула мама. — А вдруг под нами тоже пустота?

— Под всей Москвой пустота! — хмыкнул отец. — Мы ж над морем живем. Нас от него всего небольшая земляная перемычка отделяет. Это я как специалист говорю.

— Будет тебе, отец, страсти на ночь рассказывать! — заметила мама. — Глебу приятные новости нужны, а ты на него всякую чернуху льешь.

— Уж простите! — усмехнулся мужчина. — Как-то я не подготовился!

— Не слушай его, Глебушка, — произнесла мама. — Это он так… болтает.

— Ладно, проехали! — сказал журналист. — Давайте лучше за встречу выпьем! Пап, плесни мне коньячку немного.

— Давай! — воодушевился отец. — Коньяк — это напиток богов! Он сердце и сосуды лечит. Но не тот, который ты из магазина принес, а фирменный! Мне как раз один клиент, которому мы дачу делали, презент преподнес. Смотри! Настоящий армянский коньяк! Выдержка пятнадцать лет! Каково, а?!

Он достал из бара небольшую пузатую бутылку и разлил по рюмкам пахучую темно-коричневую жидкость.

— Ну вот, пап, а ты все прибедняешься… денег, говоришь, нету! — рассмеялся Глеб. — Сам-то халтуришь!

— Как же без этого?! — хитро прищурившись, произнес отец. — Мать, неси лимон!

Мама скрылась на кухне, а через несколько минут вернулась с тарелкой, на которой лежал порезанный дольками ярко-желтый ароматный плод.

— Что ж, Глеб, за встречу! — громко сказал отец и чокнулся с сыном.

Парень кивнул, осушил содержимое своей рюмки и закусил лимоном. Коньяк показался ему слишком крепким, поскольку в ногах Глеб ощутил некоторую слабость.

— Еще по одной? — поинтересовался отец.

— Нет, пап, хватит! Мне же завтра на работу, а сейчас еще домой ехать.

— Так ты бы у нас остался! — предложила мама.

— Я бы с удовольствием, но от вас до редакции далеко добираться. Лучше я к себе поеду.

— Тогда, сынок, давай не задерживайся, — засуетилась мама. — Как доедешь, обязательно позвони, скажи, что все нормально. А я тебе на дорожку оладушков положу.

Она вышла на кухню за пакетом, затем вернулась и стала складывать в него душистые пухлые оладьи.

— А как с котом быть? — вдруг спросила мама. — Я к нему уже привязалась.

— Я бы оставил его тебе с большим удовольствием, — проговорил Глеб, — но эта рыжая морда все равно за мной последует. Не может он без меня!

Парень встал и прошел в коридор. Жорик тут же бросился следом.

— Я же говорил, — усмехнулся журналист. — Ладно, идем, Георгий Матвеевич!

Он обулся и подхватил кота на руки.

— Как же ты его в метро повезешь? — забеспокоилась мама. — Не пустят тебя! Погоди-ка, я тебе лукошко дам, в котором шерсть для вязания храню.

Она скрылась в комнате и через пару минут принесла небольшую корзинку, в которую Глеб усадил Жорика. Сверху мама прикрыла его салфеткой, и если бы кот периодически не высовывал голову, то было бы трудно догадаться, что в лукошке спрятано настоящее животное. После этого женщина вручила сыну пакет с оладушками и кошачьим кормом, отец пожал ему руку, и Глеб, наконец, покинул родительский дом.

В метро все прошло благополучно. Никто не интересовался парнем с корзиной. Журналист добрался до родной квартиры. Там он выпустил Жорика, накормил его «Вискасом» и отправился стелить себе постель. Слабость в ногах усилилась, кроме того, добавилось теснение в груди и колющие боли в голове.

— Похоже, коньяк мне не пошел, — пробормотал Глеб.

Он позвонил родителям, сказал, что нормально добрался, и поинтересовался, как чувствует себя отец. Получив ответ, что все прекрасно, парень положил трубку и стал думать, что же ему делать. Наконец он решил, что языческому мыслеобразу мог не понравиться алкоголь, поэтому лучше побыстрее вывести коньяк из организма. Журналист нашел в аптечке активированный уголь и сразу выпил шесть таблеток. После этого лег в постель и попытался уснуть. Но сон не шел.

На Глеба навалилась невероятная слабость. Он совершенно перестал ощущать свое тело. Ему было не больно, но внезапно появился дикий страх. Парень понимал, что своим необдуманным поступком с выпивкой он как-то повлиял на огненного монстра, но не знал, что с этим делать.

— Жорик! — слабым голосом позвал журналист. — Жорик, или сюда!

Из зала раздалось зловещее урчание.

— Жорик, милый, спаси! — продолжал бубнить Глеб.

Он несколько раз кашлянул, и из его рта вырвался сноп огненных искр. Внезапно в комнату ворвалось огромное чудовище с пустыми глазницами и клочками рыжей шерсти на лысом черепе.

— Жорик… — одними губами прошептал журналист и отключился.

Перед его внутренним взором открылась огненная бездна. Глеб парил над ней и наслаждался близостью пламени. Несколько раз он пикировал вниз и, уже почти коснувшись огненных языков, взмывал вверх. Эта игра невероятно веселила его. И вдруг… парень сорвался вниз! Он падал в бездну! Пламя исчезло, а на журналиста надвигалась чернота. Толчок!..

Глеб вздрогнул и открыл глаза. Сквозь окно пробивался солнечный свет. Парень лежал на полу в собственной спальне, а вокруг него валялись обгоревшие куски того, что некогда было его кроватью. В остальном комната не изменилась. Журналист поднялся на ноги и бросился к зеркалу. Он был обнажен. Только несколько полос обгоревшей ткани, болтавшихся на плечах и руках, свидетельствовали о том, что на нем была когда-то одежда. Глеб внимательно осмотрел свое тело, но следов ожогов не заметил.

— Господи, счастье-то какое! — обрадовался он. — Спасибо Жорику, спас меня!

Вдруг его сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

— Жорик! — пробормотал парень. — Ты где?!

Он накинул на себя махровый халат и кинулся в зал. К его счастью, кот сидел на диване, словно ничего не случилось, и умывался.

— Георгий Матвеевич, — с облегчением произнес журналист. — Как я рад, что с вами все в порядке!

Он схватил кота на руки и только теперь заметил, что вся шерсть на его мордочке была опалена.

— Прости меня, Жорик! — сказал Глеб. — Обещаю тебе, что больше такой оплошности с моей стороны не повторится!

Он приласкал кота и отправился на кухню за кормом. Взглянув на часы, журналист ахнул. Стрелки показывали половину девятого утра.

— Жорик, ешь скорей! — закричал он, выкладывая мясные кусочки на блюдце. — Мы с тобой опаздываем! А ругаться с главредом ужасно не хочется.

Кот, не торопясь, поел, затем вылизал блюдце, взобрался на диван и развалился на нем.

— Так, Георгий Матвеевич, я не понял! — громко сказал Глеб. — Нам идти пора, а ты, похоже, не торопишься. В последний раз предупреждаю, иначе… я пошел.

Парень вышел в коридор, обулся, открыл дверь и стал ждать кота. Но Жорик и не думал следовать за ним.

— Странно, — пробормотал журналист. — Вчера он за мной через всю Москву проехал, а сегодня и вставать не желает. Может, он ночью «огненному братану» хорошую взбучку устроил и теперь совершенно за меня спокоен? Что ж, разбираться некогда. Я пока еще числюсь в журнале и опаздывать не должен.

Он еще несколько секунд подождал кота, но поскольку тот не появился, Глеб вышел в подъезд и закрыл дверь на ключ.

— Нужно будет ему песок принести для туалета, — сам себе сказал парень. — А то нагадит где-нибудь на диване…

Он быстро сбежал вниз по ступенькам и отправился в редакцию.

Работал Глеб в двадцати минутах ходьбы от собственного дома. Это обстоятельство даже как-то примиряло журналиста с вредным редактором Коровиным. «Где еще я найду такую близкую к дому работу? — рассуждал он. — А „главвреда“ можно и потерпеть!»

Добравшись до офиса, парень поднялся по ступенькам на второй этаж и постучал в кабинет редактора.

— Войдите! — раздался голос Коровина.

Глеб вздохнул и зашел в кабинет.

— А, Глеб вернулся! — громогласно заявил редактор.

— Здравствуйте, Яков Михайлович!

— Ну, здравствуй, мил человек!

Редактор поднялся из-за стола, подошел к журналисту и хлопнул его по плечу.

— Удивительно, как это ты вдруг сподобился сам ко мне на ковер явиться? — язвительно произнес он. — Попросил неделю за свой счет, а пропал почти на два месяца. Как выкручиваться будешь?

— Не буду я выкручиваться. Прошу только дать мне доработать три недели с последующим увольнением по собственному желанию. Ну и расчет, разумеется…

— Расчет?! — разозлился Коровин. — Да я по твоей милости был вынужден другого журналиста срочно нанимать! Ты ж ничего толком не объяснил! Как в воду канул, а теперь являешься и чего-то там требуешь!

— Обстоятельства были, Яков Михайлович. Заболел я, даже позвонить не мог.

Глеб провел рукой по своей лысой голове и многозначительно посмотрел на редактора.

— А наших читателей не волнует твоя болезнь! — парировал главред. — Им статьи нужны, новости, очерки. Так что прощай, Глеб, уволил я тебя!

— Но Яков Михайлович!..

— Никаких «но»! Думать нужно было. А теперь освободи помещение, ты мне работать мешаешь.

Коровин уселся за стол и больше ни единым взглядом не удостоил бывшего журналиста. Парень понял, что никакого расчета он не получит. Он повернулся и покинул кабинет редактора.

— Ну вот, допрыгался! — пробормотал Глеб себе под нос. — На что теперь жить? Денег у меня почти не осталось, у родителей просить стыдно. А еще долги старые надо вернуть перед отъездом.

Мрачные мысли не давали покоя. Всю дорогу до дома парень раздумывал, как же ему быть. На новую работу устраиваться не было смысла. Кто возьмет журналиста сроком на три недели, если испытательный срок месяц?! Однако и сидеть сложа руки Глеб не собирался. Нужно было оплачивать квартиру, кормить Жорика и вернуть друзьям деньги за купленный недавно плазменный телевизор.

— И на кой черт я его купил?! — ругал «плазму» парень. — Смотреть мне его все равно некогда, да и сплошные негативные эмоции от него! Только братана лишний раз нервировать. Все, решено, телевизор продаю!

Но Глеб прекрасно понимал, что, даже продав телевизор, он не сможет вернуть всю занятую им сумму.

В дурном настроении он поднялся к себе в квартиру. Жорик, как ни в чем не бывало, спал на диване. На парня он не обратил ни малейшего внимания.

— Дрыхнешь?! — произнес Глеб. — А меня только что уволили. Придется тебе, видимо, с мясных кусочков на обычный сухой корм перейти.

Он прошел в спальню и только теперь вспомнил, что кровать сгорела и прилечь не на что.

— Елки! — в сердцах воскликнул парень. — И что теперь делать? Придется, похоже, потеснить Жорика.

Он вернулся в зал, но, взглянув на сладко спящего кота, не стал его трогать. Глеб устроился прямо на полу, на ковре. Он подложил руки под голову и, глядя в потолок, принялся в уме считать, сколько же ему нужно денег, чтобы со спокойной совестью уехать к деду Матвею. Получалась весьма внушительная сумма.

— Вот ешкин кот! — тихо сказал парень. — Грузчиком, что ли, устроиться? Только вряд ли я смогу ящики ворочать — телосложение не то! Как же быть?

И тут в его голове всплыл вчерашний разговор с однокурсником Женькой Снегиревым.

— О, точно! — воскликнул Глеб.

От радости он даже сел на ковре.

— Как же я сразу про него не вспомнил?!

Жорик нервно дернул ухом и перевернулся на другой бок. Глеб тихо встал и отправился в коридор. Из кармана куртки, висевшей на вешалке, он достал сотовый телефон и принялся искать номер однокурсника. Обнаружив заветные цифры, парень немедленно набрал номер и принялся терпеливо ждать ответа. Однако Женька не отвечал. Глеб набирал его несколько раз, но телефон молчал. Парень вернулся в комнату, сел в кресло и задумался. Сколько он так просидел, Глеб не знал, но в какой-то момент его из оцепенения вдруг вывел звонок сотового телефона. Парень схватил трубку и сказал:

— Слушаю!

— Глебыч, привет! — раздался глухой голос Снегирева. — Я тут обнаружил пропущенные звонки, все от тебя…

— Жека, здоров! — обрадовался Глеб. — Да, это я тебя донимаю. А ты что трубку-то не брал?

— Да, понимаешь, я на маршрут выходил, а телефон в другой куртке оставил. Так что случилось?

— Скажи, Жек, твое предложение насчет работы еще в силе?

— Да. Что, неприятности в журнале?

— Не поняли мы с главредом друг друга. Ушел я. А жить на что-то нужно.

— Ясно. Знаешь, давай мы с тобой через пару часов встретимся и все обсудим, а то мне сейчас еще кое-куда забежать надо.

— Говори, куда подойти?

— Я недалеко от центра буду. Давай у «Метелицы» пересечемся!

— Хорошо. Через два часа — я там!

Снегирев отключил телефон, а Глеб стал судорожно собираться.

— Со мной пойдешь? — спросил он Жорика.

Но кот не удостоил его даже взглядом.

— Ладно, спи! Я скоро буду, — произнес парень и вышел из квартиры.

Он понимал, что идет на встречу немного раньше, но предпочитал лучше пройтись по улицам, чем сидеть в четырех стенах. Глеб не торопился. Он медленно брел через сквер к станции метро, наслаждаясь окружающим пейзажем. Прощальное осеннее солнышко золотило макушки деревьев. Легкий ветерок играл опавшими листьями. Мимо пролетела белоснежная паутинка. Было так красиво и спокойно, что все тревоги и печали отошли куда-то на второй план. Бывший журналист добрался до метро и сел только в четвертую электричку, стараясь таким образом сократить время до встречи с однокурсником. Но все равно, когда он оказался на Новом Арбате, оставалось еще минут двадцать до окончания условных двух часов. Чтобы не привлекать внимание охраны, парень не стал ходить перед входом в кафе, а отошел немного дальше — к магазинам. Наконец час икс настал, и Глеб направился к комплексу. Вдруг он увидел, что с противоположной стороны к «Метелице» бодрым шагом направляется его друг — Женька Снегирев.

— Привет! — крикнул ему журналист. — А я думал, ты на «Бентли», как минимум, подъедешь.

Снегирев подошел, пожал Глебу руку и сказал:

— Да на кой черт он мне нужен, если я больше времени под землей провожу, чем на поверхности? К тому же и содержать его недешево. Я уж как-нибудь метро обойдусь. Зайдем куда-нибудь, перекусим?

— Только не в «Метлу». Мне сейчас по карману разве что… «Макдоналдс».

— Ладно, идем прогуляемся.

Парни свернули в ближайший переулок и вскоре вышли на старый Арбат.

— Так что у тебя случилось? — поинтересовался Женя.

— Уволили меня.

— А сказал, что сам ушел. Ну да ладно. Это не столь важно. Когда к новой работе планируешь приступить?

— Да хоть сегодня!

— Сегодня уже поздно, а вот завтра, с утречка, пожалуй, можно.

Друзья зашли в «Макдоналдс», взяли себе по чизбургеру и лимонаду и устроились за столиком у окна. Народу было много, но их столик стоял особняком, что позволяло вести конфиденциальную беседу.

— Жека, я должен тебе признаться, — вдруг произнес Глеб.

— Если в любви, то уже опоздал! Я женщин предпочитаю, — хмыкнул Снегирев.

— Да ну тебя! — махнул рукой журналист. — Я же серьезно! В общем, через три недели я уезжаю из Москвы, возможно, навсегда. А работа мне нужна, чтобы чуток денежек заработать да долги раздать.

— Ясно, — кивнул Женька, откусывая кусок от чизбургера. — Но ты сам посуди, кто ж тебя на три недели брать будет? Тем более платить? Знаешь, сколько лет у нас ребята стажируются? Маршруты изучают, проходки… Никто тебя просто так под землю не пустит.

— Я понимаю. Но я ж к тебе как к другу обращаюсь… посодействуй!

— А что это тебя из столицы потянуло? Все сюда прут, а ты — наоборот…

— Да ввязался в одно дело, из которого пути назад нет. Вот и приходится всем жертвовать.

— Куда навострился?

— В Великий Устюг.

— Что ж, город древний. Слыхал я, там тоже подземные ходы имеются.

— О, еще сколько! — воскликнул Глеб и осекся, поймав на себе удивленный взгляд Снегирева.

— Так, — медленно проговорил однокурсник, — давай-ка рассказывай, и поподробнее! О подземных ходах, Великом Устюге и деле, из которого пути назад нет…

Журналист понял, что Женька просто так от него не отстанет, и начал в общих чертах описывать свою последнюю командировку. Он умолчал о том, что к нему подселился языческий мыслеобраз, и о том, что он совершил путешествие в 11 век, зато в красках описал свое путешествие с Саней и дядей Колей по подземным лабиринтам, проходящим под дном Сухоны и Северной Двины. Закончил он рассказ тем, что обещал вернуться и отыскать в подземных ходах так и не найденную древнюю пентаграмму. Глаза однокурсника разгорелись.

— Круть! — выдохнул он. — Так, значит, и там подземелья есть! Слышь, Глеб, удивил ты меня. Не знал я, что в тебе романтик живет. Что ж, помогу тебе, как брату. Возьму в напарники. Только на маршрут одного ставить не буду, сам понимаешь, неопытный ты. Нельзя тебе одному под землю соваться. Это ж не Великий Устюг! Тут одних коллекторов — не меньше миллиона! Зарплатой обеспечу, но за это будешь помогать наносить на карты новые подземные объекты. Договорились?!

— Договорились! — восторженно воскликнул журналист. — Спасибо, Жека, спас ты меня!

— Рад, что смог помочь! — вытирая рот салфеткой, заметил Снегирев. — Но учти, работать будешь неофициально, то есть никаких договоров подписывать не будем. Для всех ты мой кореш — диггер из Великого Устюга. Приехал обменяться опытом, так сказать.

— Согласен!

— В таком случае завтра подъезжай на «Тушинскую». Когда с кольца будешь пересадку делать, садись в последний вагон. На станции сразу иди к ближайшему выходу в город и поднимайся наверх. У метро я с ребятами буду тебя ждать.

— Почему «Тушинская»? Я думал, мы с центра начнем… с Кремля!

— Завтра у меня экскурсия на «Волоколамку» назначена. Группа — человек пять, ну и ты с нами.

— «Волоколамская»? Слышал, слышал… Говорят, ее скоро открыть должны.

— Вроде да. «Спартак» называться будет. Но пока еще людей туда водим. Сейчас, конечно, не так интересно, как лет пять назад, однако поглазеть есть на что. К тому же для новичков маршрут вполне подходящий. Завтра сам все увидишь! Обязательно прихвати с собой парочку бутербродов, бутылку воды и фонарик. Только размести все так, чтобы руки свободными оставались. Да, форма одежды — спортивная. Но одевайся по размеру. Если одежда будет болтаться, то лезть будет трудно. Цепляться будешь, застревать. Обувь лучше — кроссовки. Пожалуй, пока с тебя хватит. Все остальное я сам возьму.

— А во сколько подъехать надо?

— К половине седьмого утра. Если позже — внимание будем сильно привлекать.

— Тогда нужно еще раньше.

— Ребята не успеют добраться. Некоторые на другом конце Москвы живут.

— Понял и принял к сведению. В половине седьмого буду у «Тушинской» как штык!

— Отлично! — сказал Женя, поднимаясь из-за стола. — А теперь пошли! Ты — за обмундированием, а я в контору ненадолго забегу, возьму списки тех, кто на эту неделю на экскурсии записался.

Друзья вышли на улицу и попрощались. Снегирев свернул в ближайший переулок, а Глеб направился к станции метро. По дороге домой он зашел в охотничий магазин и купил фонарик, который можно было надеть на специальном обруче на голову. Кроме того, он приобрел камуфляжный костюм из непромокаемой ткани и отличные ботинки на пружинящей подошве. Довольный покупками, парень поспешил домой.

Жорик встретил его у входной двери в коридоре.

— Оголодал, бродяга? — поинтересовался Глеб. — Ну, ничего! Зато теперь я смогу тебе на «Вискас» заработать. На работу меня взяли. Это надо отметить!

Он разулся, прошел на кухню и положил на блюдце двойную порцию кошачьего корма. Жорик забежал следом, деловито обнюхал мясные кусочки и принялся аккуратно есть. Журналист устроился рядом за столом и продолжил разглагольствовать.

— Представляешь, — говорил он, — опять меня судьба под землю пихает. Хотел же спокойно в редакции три недельки досидеть, и… адью! Ан нет! Придется покорять мрачные подземелья. Как считаешь, это не повлияет на моего огненного братана? А то я побаиваюсь маленько. Вдруг он прилив энергии почувствует? Тогда мне крышка!

Парень взглянул на Жорика, но тот даже ухом не повел.

— Интересно, понимаешь ты меня или нет… — пробормотал Глеб. — Ну да ладно! Время уже вечернее, пойдем телевизор посмотрим, а то продам я его, а сам так и не воспользуюсь.

Он включил какой-то боевик и уставился в экран. Там неопрятного вида громилы били друг другу морды. Стоял ужасный шум, слышались вопли, ругань и крики. Журналист толком не мог понять, из-за чего произошла вся заваруха. Он продолжил наблюдать за громилами и вдруг почувствовал, как к его лицу приливает жар.

— Опачки! — воскликнул парень. — А это еще что такое?!

Он вскочил на ноги и бросился в ванную. Включив свет, Глеб прильнул к зеркалу. Оттуда на него смотрел совершенно измученный лысый парень с большими черными впадинами под глазами. Кожа парня излучала оранжевый свет. Создавалось впечатление, что он тяжело болен желтухой.

— Черт! — закричал журналист. — Братан! Ты воспринимаешь все слишком буквально! Мы с тобой просто смотрели фильм, понимаешь?! Обычный фильм! Никто там никого по-настоящему не бил и не убивал! И крови настоящей не было! Обычная краска или кетчуп! Что же ты так реагируешь?!

Вдруг за спиной Глеба раздалось сильное шипение. Он оглянулся и увидел, что Жорик прижался к полу и готовился к прыжку.

— Еще тебя не хватало, Георгий Матвеевич! — сквозь зубы процедил парень. — Шел бы ты, мне с братухой потолковать надо.

Он захлопнул дверь перед самым носом кота и вновь повернулся к зеркалу. Вдруг журналист увидел, как от его головы оторвался небольшой язык пламени и тут же погас в воздухе. Кожу засаднило. Глеб вскрикнул, открыл воду и сунул голову под кран. Но вода совершенно не смачивала кожу.

— Блин, как же я забыл, — дрогнувшим голосом пробормотал парень. — Я же в оболочке…

В этот момент о дверь ванны ударилось что-то тяжелое, и тут же раздался грозный кошачий вопль. Он вернул журналисту способность соображать. Глеб выпрямился, несколько раз глубоко вздохнул, стараясь выровнять дыхание, затем сказал как можно более спокойно, обращаясь к своему отражению:

— Что ты делаешь, дурак?! Ты разрушаешь свое единственное пристанище в этом мире. Ну да, перевозбудился немного, глядя на кровь, и что? Рви, ломай, круши?! Не будь идиотом! Куда ты денешься? Физической оболочки у тебя нет, а Жорик в два счета отправит тебя в Абсолют. Я же предлагаю тебе мирное трехнедельное сосуществование с последующим выпуском тебя где-нибудь в лабиринтах под Сухоной. Решай, брат!

Парень улыбнулся зеркалу страшной улыбкой. Внезапно с ним стали происходить метаморфозы. Во-первых, исчезли, словно выровнялись, черные впадины под глазами. Во-вторых, кожа перестала отливать оранжевым цветом. В-третьих, Глеб почувствовал, как жар отхлынул от его лица.

— Вижу, ты принял правильное решение, — усмехнувшись, обратился он к огненному монстру. — Что ж, я в тебе не сомневался! А теперь давай успокоим Жорика.

Журналист открыл дверь, и взъерошенный кот со страшным урчанием ворвался в ванную. Он покрутил головой, все обнюхал и неожиданно… успокоился.

— Видишь, Георгий Матвеевич, зря волновался, — заметил парень. — Братан хоть и вспыльчивый, в прямом смысле этого слова, но отходчивый. Идем-ка лучше в зал, что-нибудь умиротворяющее по телевизору найдем.

Глеб подхватил кота и вышел из ванной. Он попытался найти какую-нибудь спокойную программу, но сделать это оказалось крайне сложно. Каналы пестрили всевозможными видами насилия. Даже в комедиях проскальзывали моменты с тыканьем вилкой или ударом током. Все персонажи отчаянно выясняли отношения, плакали, рыдали и что-то доказывали.

— Да что ж за телевидение у нас такое! — в сердцах воскликнул журналист. — Не балет же, в самом деле, мне смотреть!

Наконец он наткнулся на детский канал, где два клоуна учили детей что-то мастерить из цветной бумаги. За просмотром этой передачи парень и скоротал вечер.

— Никогда не думал, что все мы смотрим сплошной негатив, — обратился он к Жорику. — Теперь я понимаю, почему у деда Матвея нет телевизора. Погань смотреть не хочет, а поделки из цветной бумаги делать некогда. Ладно, давай спать ложиться. Завтра вставать ни свет ни заря.

Глеб постелил себе на диване. Рядом с ним пристроился кот. В другой раз журналист бы его выкинул, но теперь он побаивался огненного мыслеобраза. А Жорик внушал определенную уверенность в благополучном исходе ночи.

Поворочавшись с боку на бок, парень в конце концов уснул. Как оказалось, кот на самом деле повлиял на него положительно. Кошмары Глебу не снились. А под самое утро ему привиделась Верея. Она манила парня к себе и улыбалась. Рядом с ней стоял Умил и приветливо махал лапой. Глеб хотел подойти к ним… Но тут зазвонил будильник на сотовом телефоне, и журналист проснулся.

— Вот ведь, лажа какая! — пробормотал он, не желая вставать в такую рань.

Он включил свет и огляделся. Жорика не было. Парень отправился на кухню и вдруг заметил кота, сидящего у входной двери в коридоре.

— А ты что тут делаешь? — спросил его Глеб. — Меня, что ли, стережешь? В таком случае я тебе скажу… Сегодня я спускаюсь под землю, а тебе там не место! Ты же кот, а не альпинист. Так что иди, ешь побыстрее да ложись спать! Я бы и сам с удовольствием поспал, да некогда.

Он положил в миску остатки кошачьего корма, подумав, что нужно не забыть купить сегодня новый. Затем попытался умыться, что ему не удалось. Зато журналист обнаружил, что еще может чистить зубы. Это открытие привело его в неописуемый восторг! Он, как ребенок, набирал в рот воду и булькал ею. После этого он надел купленный накануне камуфляж, глотнул вчерашнего чая и стал делать бутерброды. Набрав бутылку воды, парень засунул все в небольшой рюкзачок и направился к выходу. У двери продолжал сидеть Жорик.

— Эй, ты не ел, что ли? — удивился Глеб. — Ну-ка, топай на кухню!

Но кот и не думал подчиняться.

— Нельзя тебе со мной! — пытался объяснить ему журналист. — Я сам еще ни разу в Москве под землей не был. Мне руки свободные нужны. Как я лазить буду?

Жорик не двигался с места. Тогда парень аккуратно приоткрыл дверь, оттолкнул кота и выскользнул в подъезд. Со вздохом облегчения он закрыл дверь на ключ и бросился к станции метро. Он добрался до Таганско-Краснопресненской линии и сел в последний вагон электрички, как и говорил ему Снегирев. Выйдя из метро на станции «Тушинская», Глеб сразу же заметил неподалеку группу ребят в спортивных костюмах. Он подошел ближе и увидел среди них своего однокурсника Женьку.

— Наконец-то! — с притворным вздохом произнес Снегирев. — Мы тебя уже минут десять ждем.

— Извиняюсь, я от кота никак отвязаться не мог. Еле-еле его дома оставил.

— Ты уверен? — приподняв левую бровь, поинтересовался Женя.

Затем он демонстративно уставился за спину своему другу. Журналист обернулся и чуть не ахнул от удивления! Перед ним сидел Жорик собственной персоной.

— Ну ты… — не нашелся, что сказать, парень.

— Что будем делать? — спросил Снегирев. — С котом ты не можешь выйти на маршрут. К тому же он, похоже, слепой.

Глеб схватил друга под локоть, немного оттащил от общей группы и прошептал:

— Жека, прошу, не отправляй меня домой! Жорика я в рюкзак посажу. Ты про него даже не вспомнишь! Он умница, только мне не доверяет, поэтому и навязался…

— Кто не доверяет? Кот? — вытаращив глаза, произнес Снегирев.

— Именно! Я ж его дома оставил, запер на два замка, а он все равно просочился как-то. Даром что слепой!

Женька хмыкнул и сказал:

— Ладно, экскурсий с котами у нас пока не было. Так что черт с тобой, иди! Но за животное будешь нести ответственность сам. Тем более это твой кот.

— Спасибо, Снегирев, ты — настоящий друг! — радостно проговорил журналист.

Они вернулись к общей группе, и Женя сразу же взял инициативу в свои руки.

— Так, — говорил он, — поскольку у нас по времени задержка, давайте поторопимся! Но для начала я представлю вам своего помощника Глеба. Своего ассистента — кота — он представит вам позже. А теперь — рюкзаки в руки и вперед!

Среди ребят послышался негромкий смешок. Журналист не стал обращать на него внимания. Он подхватил Жорика и посадил его в рюкзак, оставив тот незакрытым. Затем он закинул рюкзак за плечи и отправился следом за группой. Только теперь он смог получше рассмотреть тех, с кем ему предстояло совершить спуск под землю. Это были подростки лет 14–15. Среди них было четыре парня и одна девушка.

Снегирев привел группу в совершенно непримечательный двор. Людей вокруг еще не было, лишь одинокий прохожий шарахнулся от них в сторону и постарался побыстрее скрыться.

— Отсюда, — многозначительно произнес Женя, — мы и начнем нашу необыкновенную экскурсию.

Все стали с удивлением оглядываться. Тем временем Снегирев подошел к малоприметному коллектору и крикнул Глебу:

— Глебыч, помоги поднять крышку.

Журналист немедленно кинулся на помощь, и они аккуратно сняли крышку.

— Теперь, дорогие друзья, попрошу минуточку внимания! — важно сказал Снегирев. — Спуск под землю — это вам не прогулка по Арбату. Нужно быть предельно внимательными и осторожными. Под землей, как вам известно, проходит множество различных коммуникаций, поэтому ничего не трогать и без моего ведома никуда не соваться! А то получится, как с тем пропавшим диггером…

— С каким-таким пропавшим диггером? — спросила девушка.

Как оказалось, ее зовут Маша.

— Расскажу чуть позже! — произнес Женя. — А пока включаем фонарики и спускаемся за мной шаг в шаг. Глеб, ты замыкающий! Крышку за собой задвинешь, а то, не дай бог, кто-нибудь в коллектор провалится.

После этого Снегирев быстро нырнул в колодец. За ним последовали ребята, затем, пододвинув ближе крышку, стал спускаться Глеб. Он нащупал ногой скобы, вмонтированные в стенку коллектора, прочно встал на них и натащил на себя крышку люка. Сразу стало темно. Лишь под ногами мерцали огоньки фонариков. Жорик, на удивление, вел себя очень спокойно. Лишь изредка он переминал лапы да высовывал из рюкзака голову, чтобы отдышаться.

Экскурсанты спустились в небольшую комнатку, сплошь утыканную вентилями и трубами.

— Отсюда придется карабкаться через узкий лаз, — предупредил Снегирев. — Рюкзаки и сумки берем в руки и толкаем перед собой!

Он снял свой походный рюкзак и первым скрылся в отверстии за вентилями. За ним потянулись ребята. Глеб замялся. Он никак не мог представить, что бедного Жорика нужно куда-то пропихивать.

— Ну, чего застрял?! — раздался окрик из лаза. — Так мы никогда до «Волоколамки» не доберемся!

— Иду! — промямлил журналист.

Он снял рюкзак и аккуратно просунул его в отверстие. Как и говорил однокурсник, проход оказался очень узким. Парень с трудом полз по нему, периодически подталкивая рюкзак. Внезапно тот как-то обмяк. Глеб догадался, что Жорик покинул временное пристанище и куда-то сбежал.

— Жека! — крикнул он. — Мой кот удрал из рюкзака!

— Да успокойся! — раздался голос друга. — Тут он! Должен заметить, что по тоннелям он карабкается куда ловчее тебя.

— Слава богу! — выдохнул журналист. — Не придется перед дедом Матвеем отчитываться за пропажу любимца.

Он с воодушевлением пополз дальше. Наконец лаз расширился, и Глеб выбрался в еще одно небольшое помещение. На этот раз здесь были кабели различной толщины и цветов. Ребята во главе со Снегиревым терпеливо дожидались журналиста. Маша держала на руках кота, который тарахтел, как холодильник.

— Сейчас нужно будет по кабелям спуститься, — произнес Женя. — Поэтому, Глеб, засовывай своего питомца обратно в рюкзак. Иначе провалится в шахту, а оттуда назад пути нет.

Журналист кивнул, забрал Жорика из рук девушки и посадил его в рюкзак. Затем для верности он закрыл рюкзак на замок, оставив лишь небольшую щелочку. Тем временем Снегирев начал спуск. За ним последовали экскурсанты. Замыкал шествие, как обычно, Глеб. Спуск прошел без каких-либо происшествий.

Дальнейшая дорога ничем не отличалась от начального этапа: те же лазы, те же спуски и комнаты с вентилями, трубами и кабелями. Внезапно тоннель, по которому пробиралась группа, расширился, и вдалеке показался свет.

— Свет! Я вижу свет в конце тоннеля! — закричал кто-то из ребят.

Все засмеялись.

— Мы почти на месте, — заметил Женя. — Это и есть станция-призрак.

— Неужели «Волоколамская»?! — ахнула Маша.

— Она.

— Но она так ярко освещена!

— Так на ней работы ведутся. Говорят, что если не в этом, то в следующем году точно откроют.

Экскурсанты прошли последние несколько десятков метров и вышли на огромную платформу.

— Здесь мы отдохнем полчаса, а потом отправимся в обратный путь, — сказал Снегирев. — Сейчас можете осмотреться, но ни в какие тоннели не соваться! Это приказ!

Экскурсанты тут же поснимали с себя рюкзаки и сумки, побросали их на пол, выключили фонарики и отправились вдоль платформы, радостно что-то обсуждая.

— Эх, молодежь! — усмехнулся Снегирев.

Он присел на корточках возле сумок и кивком показал Глебу садиться. Журналист не дал себя долго упрашивать. Он лишь скинул рюкзак, выпустил из него Жорика и пристроился рядом с товарищем. Кот стал крутить головой по сторонам и принюхиваться.

— Чего это он? — удивился Женя. — Нюхачом, что ли, работает?

— Что-то вроде того. Он же слепой, так у него нос вместо глаз служит.

— Понятно. Ну, как тебе наша первая вылазка? Кстати, с почином тебя!

— Спасибо! Очень интересно.

— Так чего же ты с пацанами не побежал станцию осматривать? Как-никак — «призрак»! С 75 года прошлого века простаивает.

— А чего осматривать-то? Ну, колонны! Ну, бетон! Ну, рельсы! Коробка коробкой!

— Эх, Глеб, не романтик ты! А как же «прикоснуться к живой легенде»? Тут столько про эту станцию баек ходит.

— Кстати, а где рабочие? А то придут, а тут — мы! Скандал будет.

— Не будет. У меня договоренность.

— А… раз так, то отлично!

В этот момент подбежала улыбающаяся Маша.

— Спасибо, Евгений! — радостно воскликнула она. — Это такое счастье — побывать здесь еще до открытия!

— Вот, учись кайф от жизни ловить! — указывая Глебу на девушку, заметил Снегирев. — А то заладил… колонны, бетон, рельсы… Счастье это, понял?!

— Да понял, понял, — усмехнулся журналист.

— Ну что, Маш, зови парней! — произнес Женя. — Нужно отметить ваш первый спуск.

Девушка кивнула и куда-то умчалась вдоль платформы. Жорик словно посмотрел ей вслед, затем подошел к Глебу и прилег у его ног. Вскоре появились ребята. Все были возбуждены и о чем-то горячо переговаривались. Снегирев достал из своего рюкзака бутылку колы.

— Я думал, шампанское будет, — улыбнулся Глеб.

— Запоминай, первое правило диггера — ни капли спиртного, пока не выберешься на поверхность! — серьезно сказал Женя. — Под землей всякое может случиться…

Он извлек также несколько одноразовых стаканчиков и принялся разливать в них колу. Затем он раздал напиток ребятам и Глебу и торжественно произнес:

— Друзья, соратники! Хочется поднять этот импровизированный бокал за то, что в вас еще живут романтики, исследователи и покорители неизвестных глубин! Надеюсь, эта первая экспедиция станет действительно первой в длинной череде других экспедиций и путешествий! Ура!

Все закричали «ура» и принялись чокаться пластмассовыми стаканчиками.

— Евгений, — внезапно сказала Маша, — вы обещали рассказать о пропавшем диггере.

— Раз обещал, значит, расскажу, — кивнул Снегирев. — Присаживайтесь на рюкзаки, история довольно длинная.

Ребята, как могли, устроились на сумках и рюкзаках, и Женя начал рассказ…

— Во времена моей беспечной юности, когда я только стал совершать первые спуски под землю, меня познакомили с одним очень известным диггером — Волком. Спросите, почему «Волк»? Да потому, что он сам себя так называл: «Одинокий Волк»! Был это очень сильный и уверенный в себе парень, который буквально бредил подземельями. Он частенько уходил в экспедиции один и пропадал днями, а иногда и неделями. Его опыт был бесценен как для ученых, занимающихся исследованием Москвы, так и для руководства города, поскольку он находил такие ходы и лазы, в которых нога человека не ступала уже несколько веков. Благодаря ему было извлечено множество древних реликвий и ценностей. Кто-то поговаривал, что Волк знает проход к библиотеке самого Ивана Грозного, скрытой где-то в подземных лабиринтах. Все были настолько уверены в опыте и знаниях этого диггера, что когда однажды он вовремя не вернулся из экспедиции, никто не придал этому особого значения. Дни проходили за днями, недели за неделями… И только спустя полтора месяца остальные диггеры вдруг стали задумываться, куда же Волк исчез. Заявили в милицию. Стали прочесывать известные подземные маршруты. Но этот парень был одиночкой, поэтому никто о нем ничего не знал. Наконец милиции удалось найти его девушку. Она сказала, что в последнее время перед исчезновением Волк часто твердил ей, что нашел дорогу к таинственному подземному городу и собирается туда отправиться. Он даже звал ее пойти вместе с ним. Но его подруга оказалась куда менее романтичной и отказалась. В милиции предположили, что, возможно, диггера убили. Они разузнали у девушки об особых приметах на теле ее друга. Она ответила, что на кисти правой руки у него была сделана татуировка в виде кирки и заступа, крест-накрест. Все следующие дни следователи обзванивали морги и уточняли, не имеется ли у них неизвестный труп с подобной татуировкой. Однако результат оказался отрицательным. На этом следы диггера обрывались. Милиции ничего не оставалось, как отложить запутанное дело в долгий ящик. Прошел год. Я как раз поступил в университет на факультет журналистики. Однажды мне и одному моему товарищу диггеру предстояло спуститься в подземелья Кремля. Произошло их частичное подтопление, и нам нужно было найти утечку. Как назло, меня задержали в университете, и мой товарищ отправился на маршрут один. Позже он рассказывал, что все происходило как обычно. Он прошел по затопленным подземельям, обнаружил протекающую трубу и вызвал специальную ремонтную бригаду. Ожидая приезда рабочих, мой приятель прохаживался по тоннелям, как вдруг в стене одного из них обнаружил совершенно неизвестную ему полость. Он предположил, что это обычный обвал, и стал осматривать ее при помощи фонарика. Однако это оказался какой-то сквозной проход. Мой товарищ недолго думая забрался в него и стал изучать. Проход привел его в комнатку явно искусственного происхождения, сплошь заваленную останками крыс. Создавалось впечатление, что кто-то устроил здесь свое логово. Запах стоял жуткий, и парень решил быстро ретироваться. Но когда он собирался выйти из комнаты, на него вдруг набросилось огромное лохматое существо. Оно с силой впилось зубами в руку моего приятеля, и ему ничего не оставалось делать, как пустить в ход молоток, который он всегда носил с собой, для того чтобы раскалывать в подземных кладках камни. Он несколько раз стукнул это существо по голове, и только тогда оно выпустило его руку. На крики парня в тоннель прибежали рабочие из приехавшей ремонтной бригады. Они скрутили существо и вытащили его на поверхность.

При свете дня уже можно было понять, что это не животное, а обычный одичавший человек. К своему безграничному удивлению, на его правой кисти мой товарищ обнаружил татуировку в виде кирки и заступа крест-накрест. Вызвали милицию и скорую. Как оказалось, это на самом деле был тот самый диггер — Волк! Но никто не мог понять, как он заблудился в досконально изученных подземельях Кремля. Ведь от того места, где он находился, до выхода на поверхность было не более сотни метров…

Скорая увезла Волка в больницу. Физически он восстановился довольно быстро, но вот мозгами… В общем, после лечения определили его в «Кащенко». Наши парни несколько раз наведывались к нему, чтобы пролить свет на эту темную историю. Но каждый раз он твердил им одно и то же… Он обнаружил путь, ведущий к подземному городу. Но чтобы туда попасть, нужно было пройти миражи. И не просто пройти, а решить некую головоломку. Волку почти удалось это сделать, но вмешалась какая-то потусторонняя сущность, которая закрутила парня и лишила его возможности ориентироваться в подземельях. Именно поэтому он и не смог подняться на поверхность. А чтобы как-то выжить, он приспособился ловить и поедать крыс. Вот так-то!

— Фу, какая гадость! — сморщила нос Маша.

— Неужели это все правда? — спросил кто-то из мальчишек.

— Сущая! Волк до сих пор в психушке лежит, — заметил Снегирев. — А рассказал я вам это для того, чтобы вы сами не вздумали куда-то соваться. Подземелья промахов не прощают.

Ребята переглянулись, поежились, и кто-то из них сказал:

— Может, назад уже пойдем, а?!

Женя усмехнулся, подтянул к себе рюкзак и убрал в него недопитую бутылку колы.

— Что ж, можно и назад. Только запомните второе правило диггера… Под землей эмоции отключаем! Остается только голый холодный рассудок, иначе — беда! Иными словами, дрейфить будете на поверхности.

Он поднялся на ноги и добавил:

— А теперь собираем стаканчики и уносим их с собой. Не хочется мне нарекания за мусор получать.

Экскурсанты быстро допили колу, упаковали сумки и рюкзаки, и группа двинулась в обратный путь. Глеб снова усадил беднягу Жорика в рюкзак и последовал за всеми. Кот вел себя, на удивление, спокойно. Он даже не урчал и не прижимал уши, из чего журналист сделал вывод, что все идет нормально.

Снегирев несколько изменил обратный маршрут и повел группу окружным путем. Идти стало легче. Меньше было узких лазов и проходов. Зато сам путь занял в два раза больше времени, чем дорога до станции. Ребята стали жаловаться на усталость, на что Женя только посмеивался и говорил:

— А что вы хотите? За удобства надо платить! Идем дольше, зато с комфортом.

Наконец показалась знакомая маленькая комната, утыканная вентилями и трубами.

— Ура! — выдохнули экскурсанты. — Пришли!

— Погодь! — заметил Снегирев. — Я сначала выгляну, осмотрюсь! Много ли народа вокруг?! А то шороха наведем.

Он поднялся по скобам, вмонтированным в стенки колодца, и осторожно приподнял крышку люка. Через пять минут он крикнул ожидающим внизу ребятам:

— Все спокойно! Поднимайтесь в темпе!

Затем сдвинул крышку вбок и первым выбрался из коллектора. Маша и мальчишки последовали за ним. Глеб тоже собрался подняться, как вдруг его взгляд привлекло странное зеленоватое свечение на трубах. Он выключил фонарик и с интересом стал рассматривать происходящее. Внезапно тысячи зеленых огоньков облепили все трубы, находящиеся в небольшой комнатке. Они, подобно светлячкам, искрились, переливались и сверкали. Парень сделал пару шагов по направлению к двум крупным вентилям, как вдруг от них оторвались и взмыли в воздух сотни огоньков. Они окружили журналиста и стали порхать, подобно бабочкам. В голове у Глеба помутилось, но в этот миг в рюкзаке страшно заурчал и зашипел Жорик. Он принялся извиваться и попытался выбраться наружу. К тому же сверху в проеме люка показалась голова Снегирева.

— Эй, Глебыч! — закричал он. — Чего возишься? Или решил дождаться, когда коллектор зеваки окружат, чтобы подняться, так сказать, с триумфом?!

Возни Жорика и этого окрика было достаточно, чтобы вывести парня из состояния оцепенения. Он встряхнул головой, и огоньки тотчас рванули от него в разные стороны.

— Что за хрень-то такая? — пробормотал журналист себе под нос, но потом более громко воскликнул:

— Иду, Жека!

Он вернулся к скобам и быстро поднялся по ним наверх. Ребята встретили его шутками.

— Наверное, подземный город увидел, поэтому задержался, — хихикали они.

— Да нет, просто Жорик решил справить нужду, а я его дожидался, — выкрутился парень.

Он понимал, что про зеленые огоньки сейчас говорить не следует. После того как крышка была водружена на коллектор, Женя и Глеб проводили ребят до метро. Там они с ними попрощались. Снегирев обернулся к Глебу и сказал:

— Как смотришь на то, чтобы перекусить? Время-то обеденное.

— Можно. У меня с собой бутерброды есть, а у тебя кола недопитая. Давай где-нибудь пристроимся и поедим.

— Принимается! — кивнул однокурсник. — Заодно и деньги сэкономим — покупать ничего не надо.

Журналист извлек из рюкзака измученного кота и понес его на руках.

— Никогда не видел такого трогательного отношения к животному, — заметил Женя. — Вы с ним прямо не разлей вода!

— Если б ты знал, насколько прав, — усмехнулся Глеб.

Парни заметили небольшую зеленую лужайку со скамейкой и свернули к ней. Журналист выпустил Жорика на траву, и тот начал немедленно все обнюхивать.

— Слушай, он у тебя не кот, он — пес, только замаскированный! — рассмеялся Снегирев. — Вечно что-то вынюхивает.

Друзья уселись на скамейку, и Глеб достал бутерброды, приготовленные утром.

— Угощайся! — обратился он к Жене. — Не зря же я все это сделал. Заодно и Жорика накормим.

Он снял с одного из бутербродов колбасу и положил на край скамейки. Кот, привлеченный запахом, подобрался ближе и стянул кусок вниз. Затем он принялся аккуратно разгрызать его на кусочки и есть. Тем временем Снегирев разлил остаток колы по стаканам и сказал:

— Что ж, Глеб, ты молодец! Первую ходку выдержал с достоинством, несмотря на присутствие питомца. Но должен тебя предупредить, что в дальнейшем лучше его оставлять дома. У нас есть гораздо более сложные маршруты, и кот в рюкзаке будет тебе просто мешать.

— Ты это ему скажи! — ткнул в Жорика пальцем журналист. — Он же ничего не понимает, ходит за мной как приклеенный.

Женя хитро посмотрел на друга и спросил:

— А с чего это вдруг такая любовь? Вроде я слышал, что кошки больше к домам привязываются, чем к людям.

Глеб было уже открыл рот, чтобы заявить, что кот к нему приставлен дедом Матвеем для присмотра за огненным монстром, но вовремя одумался и ляпнул:

— Понимаешь, он же слепой, а я у него единственная связующая нить с внешним миром, ну, соответственно, и с кормом. Поэтому он ни на шаг от меня не отходит.

— Звучит странновато. Знаешь, ты все же постарайся котика куда-нибудь на время вылазок пристраивать.

Журналист кивнул.

— Куда в следующий раз пойдем? — поинтересовался он.

— О! У меня для тебя много чего любопытного. Начнем, пожалуй, завтра с Кремля. Маршруты отработанные, изученные, но для тебя сейчас главное — это опыт! Немного потренируемся, а там более серьезными делами займемся.

— Какими, например?

— Ох и любопытный ты, Глебка! Ладно, скажу по старой дружбе.

Снегирев огляделся по сторонам, понизил голос и тихо произнес:

— Есть один правительственный заказ. Нужно кое-где нанести на карту города новые карстовые пустоты.

— А почему шепотом?

— Да потому, что простым смертным об этом знать необязательно. Сам посуди, живем как на пороховой бочке. Того и гляди вся Москва под землю уйти может. А что будет, если об этом обычные граждане узнают? Паника начнется!

Глеб усмехнулся и многозначительно произнес:

— А-а-а… так вот ты о чем. Тогда можешь быть спокойным. Желтая пресса буквально пестрит подобными байками. Люди в курсе, и, как видишь, никакой паники не наблюдается.

— Дурак ты! То — желтая пресса, а то — реальные документы. Разницу чувствуешь?

— Знаешь, мне все равно, по какому поводу под землю лезть. Лишь бы деньги платили…

— Похоже, дружище, ты не очень серьезно относишься к нашей работе. Так что начну понемногу тебя просвещать.

— Давай, — кивнул журналист, дожевывая бутерброд.

— Тогда слушай!

Снегирев поудобнее устроился на лавке и начал говорить:

— Подземкой я бредил с самого детства. Мы тогда с мальчишками со двора частенько совершали вылазки в подвалы соседних домов. Так вот, однажды через подвал дома мы каким-то образом выбрались в коллектор, а оттуда — в неизвестные подземные ходы. То путешествие я считаю своим посвящением в диггеры… Мы долго петляли по подземельям, пока, наконец, не оказались в одном таинственном помещении. Там на полках, покрытые толстым слоем пыли, стояли какие-то бутыли и банки. Решив, что наткнулись на старый склад с вино-водочными изделиями, мы начали стирать пыль с одной из бутылей. Мой друг направил на нее свет фонарика, и тут… произошло непредвиденное! Из бутыли на нас уставился немигающим взглядом какой-то уродец. Казалось, он молча нас изучал. С дикими криками мы бросились прочь с этого жуткого «склада». В тот момент мы с друзьями думали, что попали на базу пришельцев. Лишь много позже, когда я уже стал профессиональным диггером, я еще раз побывал в гостях у НЛОнавтов. Как оказалось, будучи мальчишками, мы случайно забрались на заброшенный склад Института океанографии. А в банках хранились экспонаты, оставленные по недосмотру или халатности сотрудниками института. Но именно благодаря этой находке я и стал досконально изучать московскую подземку. Не хочу хвастаться, но сейчас я — один из наиболее авторитетных диггеров города. Со мной советуются по многим вопросам, в том числе и по планированию строительства новых микрорайонов. Поэтому я прошу тебя быть под землей предельно внимательным. Объясню на примере… Все карстовые пустоты образуются из ранее малозаметных трещин. В них попадает вода, которая постепенно вымывает землю, образуя полость. Вода накапливается — полость увеличивается. Проблем добавляют горе-строители, которые, не зная о наличии пустоты, вырывают глубочайшие котлованы, в которые и заливается фундамент. Дальше строят объект. Вот тут и начинается «карусель»! Вроде бы здание только построено, а оно уже считается аварийным, поскольку может в любой момент провалиться.

Глеб тут же вспомнил рассказ своего отца о «замороженном» объекте на стройке и заинтересованно произнес:

— Жека, с этого момента чуть подробнее. Я весь — внимание!

Однокурсник довольно улыбнулся и продолжил:

— Видишь, Глебыч, наша с тобой задача — не только любопытных зевак под землю водить, но и обеспечивать безопасность населения.

— Но если промашки уже допущены? Сам же сказал, горе-строители роют котлованы, не зная о наличии пустот. Что в таких случаях делают? Вряд ли станут разрушать новое здание, оно же не сто рублей стоит. К тому же нужно выплатить зарплаты тем, кто его строил.

— Истину глаголешь! В таких случаях вызывают диггеров, и они оценивают все риски, связанные с эксплуатацией данного объекта. Если карстовые пустоты не очень большие, их устраняют.

— Значит, есть вероятность, что рабочим все же выплатят заработную плату? — спросил Глеб.

— Ты это о чем?

— Да так… ни о чем. Продолжай!

— Однако существуют гигантские пещеры, которые никак не уберешь. Задача диггеров следить за такими образованиями и регулярно наносить их на карты города. Существует некий критический предел разрастания карстовой пустоты, после чего может случиться обвал. И мы должны информировать об этом правительство города.

— И много у нас «критических» пустот под Москвой?

Снегирев хмуро кивнул и произнес:

— Все Садовое кольцо. В центре в некоторых местах земляная перемычка составляет всего 250–300 метров. К окраинам — чуть больше, около 900 метров. Если по-хорошему, то на Красной площади военные парады устраивать нельзя. Резонанс может все разрушить.

— Но вы же сообщаете обо всем правительству. Почему тогда ничего не предпринимается?

— Потому что нельзя сеять панику. Столица все-таки!

— Нормально… панику не сеять! Только под землю провалимся… и все!

— Нет, Глебыч, не все. Под землю провалиться — не самое страшное! Хуже всего то, что под нами море. И если в воду уйдет хотя бы центральная часть Москвы, то волна поднимется такая, что ни одному японскому цунами и не снилось. Смоет не только весь город, но и пригород, и многие рядом стоящие города.

— Да нет, Жека, ты преувеличиваешь. Читал я про Московское море. Оно слишком глубоко расположено. Можно не переживать.

— Но ты не учитываешь, что приблизительно 5000 наземных рек и речушек заковали в трубы и пустили под землю. Со временем многие коммуникации дали течь, а менять их никто не собирается. Воде нужно куда-то деваться, и она размывает почву, образуя дополнительные карстовые пустоты. Во многих местах земляная прослойка, отделяющая Московское море от города, практически смыта. И подземный водоем пополняется… теперь уже пресной водой. Год за годом трубы все больше разрушаются, вода прибывает, и море расширяет свои границы. Добавь сюда плывуны, грунтовые воды и сгнившую канализацию. Да, забыл еще о Москве-реке упомянуть… Имей в виду, что 30 % воды из русла просачивается под землю. Теперь чуешь, чем все это грозит?!

Глеб кивнул и хриплым голосом произнес:

— Чую… катастрофой!

— Именно. Поэтому каждый месяц наша команда обследует так называемый одиннадцатый уровень, на котором расположено Московское море, и любые изменения его границ наносит на карты. Естественно, все границы мы осмотреть не можем, поскольку протяженность водоема просто гигантская. Но там, где ведутся строительные работы, где рядом проходят ветки метро или находятся склады, — мы обязательно это делаем.

— Спасибо, Снегирев! Теперь я понял, что твоя работа ничуть не легче работы сапера, обезвреживающего мины.

— Да, напряжение примерно то же. Никогда не знаешь, когда рванет!

— Жека, я все понял. Можешь рассчитывать на меня, не подведу! Буду делать все, что скажешь. Ведь это мой город! Здесь живут родные и близкие мне люди.

— То-то! — усмехнулся однокурсник. — Но есть, Глебыч, одно но!

— Что за «но» такое?

— Чтобы выполнить все то, о чем я тебе рассказал, приходится кое на что закрывать глаза…

— Не темни, говори прямо.

Снегирев несколько минут молчал, словно собираясь с мыслями, затем продолжил:

— Во-первых, приходится идти на компромисс с правительством и военными. Молчать о том, о чем просят молчать, и не лезть туда, куда не просят. Во-вторых, просто необходимо не обращать внимания на то, что иногда происходит в подземных галереях.

Однокурсник выразительно посмотрел на Глеба и замолчал. Журналист удивленно спросил:

— А что там происходит?

Снегирев наклонился, сорвал травинку и принялся задумчиво ее грызть.

— Понимаешь, — сказал он, — всему тому, что там изредка случается, никакого разумного, тем более научного, объяснения нет. Это из разряда историй под грифом «Байки диггеров». Смесь странных визуальных восприятий и звуковых галлюцинаций. Более подробно описывать — не имеет смысла. Сам вскоре все поймешь, если продолжишь походы под землю.

— Привидения, что ли, наблюдаются? — усмехнулся Глеб.

— И не только, — уклончиво ответил однокурсник. — Но ты зря иронизируешь! Бывает довольно страшно. Многие из наших работу из-за этого бросили.

— Ладно, — махнул рукой журналист, — справимся как-нибудь.

Он немного помолчал, затем добавил:

— Лучше расскажи подробнее о завтрашней экспедиции.

— Как я уже говорил, покажу тебе Кремль, вернее, его подземную часть. Там много чего интересного есть. И ходы обустроены для экскурсий. Пару дней тебя потренирую, а потом настоящим делом займемся — пойдем нижние уровни подземки исследовать.

— Отлично! Куда завтра подходить и во сколько?

— В десять утра я тебя у ГУМа буду ждать. Там неподалеку один коллектор есть, очень удобный для спуска. Оттуда и начнем нашу вылазку. Еды и воды бери больше. Тур затянется на весь день. Ну а теперь пойдем, мне нужно еще к приятелю одному заскочить, он мне денег должен.

— Может, мне с тобой? В качестве «силового аргумента»?

— Да нет, там нормальный чувак! Только немного не у дел оказался. Так что бери кота — и айда!

Парни дошли до метро, сели в электричку и отправились к центру. На Кольцевой Глеб перешел на свою линию и поехал домой.

Дома он первым делом принялся убираться в спальне, поскольку накануне до сгоревшей кровати у него не дошли руки. Журналист вынес на мусорку то, что осталось от некогда любимого места отдыха. Время летело незаметно, и, когда парень взглянул на часы, было уже около девяти вечера. Он скинул с себя грязную одежду и принялся уговаривать огненного мыслеобраза, чтобы тот дал ему возможность вымыться. Через пятнадцать минут уговоров кожа парня снова стала смачиваться водой. Он быстро принял душ, измерил, на всякий случай, температуру тела и отправился на кухню кормить Жорика. Заодно начал разговаривать с мыслеобразом.

— Слушай, братан! — говорил Глеб, накладывая корм в кошачью миску. — Есть у нас с тобой одна проблемка. Ты мне температуру понижаешь своей оболочкой, за это огромное спасибо. И мыться даешь, за что тоже отдельное мерси! Но было бы лучше, если бы твоя оболочка еще и на грязь действовала. То есть не давала грязи ко мне прилипать. А то ведь новая работа у меня пыльная. Да ты и сам знаешь, видел. Всё по подземельям да по канализациям… Поесть захочешь, а руки не помыть! А при чужих людях я к тебе обращаться не могу, сам понимаешь, за сумасшедшего примут. Так что войди в положение, посодействуй, а я при случае тебе отслужу.

Он ждал каких-нибудь проявлений со стороны тела, но ничего не последовало.

«Похоже, перебор!» — подумал парень. Он напился чаю и отправился спать на диван. Уже засыпая, он почувствовал, как рядом с ним пристроился кот.

Следующие два дня были очень насыщенными для Глеба. В компании Жени Снегирева он прошел несколько десятков километров по подземельям Кремля. Кроме того, однокурсник показал ему опасные зоны под Красной площадью и ГУМом. На этот раз Жорик не последовал за журналистом, очевидно решив, что тот и без него справится. Зато Глеб, увидев собственными глазами гигантские трещины и полости, понял, что Снегирев был недалек от истины, говоря о возможности провала под землю некоторых зданий.

К концу второго дня журналист был выжат как лимон. Поднимаясь на поверхность, он чисто автоматически спросил Женю о следующей ходке.

— Как я и обещал, — радостно сообщил однокурсник, — завтра отправляемся на 11 уровень. Дорога туда неблизкая, так что ночевать придется в тоннелях. Обязательно возьми спальник, если не хочешь свалиться с воспалением легких. Под землей сыро и холодно. Еда, вода и одежда — по твоему усмотрению!

— Хоть бы денек на отдых дал, — пробубнил Глеб.

— Обойдешься! Ты всего-то на три недели устроился. Половина первой уже прошла, так что терпи! За твои прогулки под Красной площадью никто и гроша не заплатит. А вот за вылазку к Московскому морю заказчик отвалит кучу денег. Уяснил?

Журналист кивнул.

— Во сколько встречаемся и где? — мрачно спросил он.

— В полдень у Большого театра. Покажу тебе один люк, из которого мы сразу на станцию Метро-2 попадем. А оттуда по шахтам спустимся ниже. Да, обуй резиновые сапоги! Придется немного по канализации прогуляться.

— Метро-2? — заинтересованно переспросил Глеб. — Но ведь туда же простым смертным вход закрыт.

— Так мы и не простые смертные! — усмехнулся Снегирев. — Мы — диггеры — властители подземелий!

— Умеешь ты интриговать. Но почему в полдень? Мы же людское внимание привлечем.

— А раньше в этот люк не попадешь. Завтра сам поймешь почему.

После этого разговора парни распрощались и разошлись по домам. Измученный Глеб доехал на метро до своей станции и отправился к своему двору короткой дорогой через сквер. Он шел, петляя среди деревьев, как вдруг увидел неподалеку группу людей с забавными французскими бульдогами. Собаки весело резвились и играли. Журналист засмотрелся на них и не заметил торчащую корягу. Его нога зацепилась, и парень со всего маху упал в грязную лужу. Чертыхаясь на чем свет стоит, он выбрался из лужи, с отвращением глядя на свои ладони, которые, по его мнению, должны были быть облеплены черной жирной грязью. Однако, к своему удивлению, Глеб увидел, что его руки совершенно чистые, хотя он приземлился на них точно в центр лужи.

— Неужели работает? — пробормотал он, вспоминая свое пламенное обращение к языческому мыслеобразу. — Ну спасибо, брат! Я твой должник!

В эту минуту его вернул к действительности какой-то шум. Он оглянулся и увидел, что к нему спешат хозяева французских бульдогов.

— Как вы? — кричала на бегу худощавая женщина. — Не ушиблись?

— Нельзя так засматриваться, батенька! — вторил ей седовласый старичок, едва удерживая своего питомца за поводок.

— Да все в порядке! — крикнул им журналист. — Простите, я тороплюсь!

И он зашагал прочь быстрой походкой. Растерявшиеся хозяева собак замерли на месте.

— Странный какой-то! — проговорила женщина.

— Видать, башкой шарахнулся, — глубокомысленно заметил старичок.

А парень старался удалиться от свидетелей происшествия, поскольку опасался, что их может заинтересовать тот факт, что он выбрался из грязи, абсолютно не запачкавшись. Вернее, испачкалась лишь одежда.

Дома Глеб скинул с себя грязные вещи и забросил их в стиральную машину. Затем еще раз внимательно осмотрел свое тело и убедился, что оно чистое.

— Надо же! — восхищенно произнес он. — Это просто замечательно! А то ведь не всегда есть возможность помыться.

Он покормил Жорика, достал с антресолей спальный мешок и резиновые сапоги и начал упаковывать рюкзак, готовясь к завтрашнему походу. Окончательно устав, журналист устроился на диване перед телевизором. Правда, он забыл взять с тумбочки пульт, и теперь ему было страшно лень вставать.

— Жорик! — крикнул Глеб. — Будь другом, принеси пульт, пожалуйста! Меня ноги не держат!

Кот все еще копошился на кухне. Внезапно шорох стих, и Жорик на двух задних лапах, повиливая хвостом, торжественно прошествовал в зал. Передней лапой он зажимал чашку с чаем. Он прошел мимо дивана и уселся в кресле напротив, закинув одну лапу на другую. Журналист вытаращил от удивления глаза и даже не смел пошевелиться. Кот с шумом отхлебнул чай из чашки, затем поставил ее на подлокотник кресла и громко сказал голосом деда Матвея:

— Ну здравствуй, Глеб! Давненько не виделись.

После этого его рот растянулся в улыбке, открывающей острые зубы.

Парень сглотнул слюну и сипло прошептал:

— Чур меня, чур! Совсем крыша поехала…

И журналист принялся усиленно креститься. Но улыбающийся кот не исчезал. Более того, он продолжал периодически отпивать чай. Глеб не выдержал такой мощной психической атаки и громко закричал:

— Изыди, Сатана!

Кот усмехнулся, отставил чашку, вытер лапой усы и, уставившись пустыми глазницами на парня, поинтересовался:

— Ну и как?! Изошел Сатана-то?!

После этого он звонко расхохотался и произнес:

— Ладно, Глеб, хорош беситься! Неужто и впрямь не узнал?! Это ж я — дед Матвей!

Журналист забился в угол дивана и оттуда с подозрением наблюдал за Жориком.

— Похоже, ты точно умом тронулся! — продолжал веселиться кот. — А ведь все очень просто объясняется. Мне сегодня срочно нужно было с тобой переговорить. Ждал я тебя в зеркале в ванной комнате достаточно долго, но ты так и не появился. Даже после похода по канализации не соизволил помыться! Вероятно, ты превращаешься не в огненного монстра, а в свинью!

Жорик вновь захихикал голосом деда Матвея. После этих слов Глеб вздохнул с облегчением и сказал:

— Ну дед! Ну шутник! Я ж просил не появляться так неожиданно. А откуда сведения про канализацию?

— Кот сообщил. И про то, что тебя из журнала уволили, и про то, что огненный монстр твою кровать спалил, и про то, что ты диггером устроился.

— Стукач, значит…

— Зачем «стукач»?! О тебе беспокоится. Ты ж под землей сейчас большую часть времени проводишь, а там существа низшего порядка обитают. Энергетика у них отрицательная. Смотри, как бы твой «квартирант» не напитался от них. А то не сможешь его сдерживать.

— Если вы привидений имеете в виду, то я пока еще ни одного не видел.

— Не только привидений. Есть и вполне материальные живые организмы. Надеюсь, ты в курсе, что в Москве около сорока действующих ядерных реакторов?! Часть из них используется для научных исследований, часть — для производства радиоактивных материалов для онкологической медицины. Но это не суть важно! Главное, что отработанное топливо и радиоактивные отходы хранятся под землей. Периодически случаются утечки. Радиация просачивается в землю, попадает в воду, и происходят постепенные мутации проживающих поблизости организмов. Вероятно, ты знаешь о гигантских крысах, обитающих неподалеку от Курчатовского института?!

— Враки это все! — махнул рукой Глеб. — Еще ни одну не поймали и даже не сфотографировали!

Кот задумчиво почесал за ухом и заметил:

— Что ж, это хорошо, что ты скептически относишься к подобного рода информации. Значит, будешь все подвергать сомнению, что уменьшит шансы твоего «квартиранта» на получение качественной отрицательной энергии, подкрепленной твоим страхом.

— Что?! — не понял журналист.

— Отвлекись! Сейчас не об этом! Хочу поговорить о цели моего визита к тебе.

Кот выпрыгнул из кресла, сцепил передние лапы за спиной и стал прохаживаться на задних лапах перед диваном. Затем он резко остановился и сказал:

— Глеб, помнишь, я обещал тебе, что сдвину энергетический поток, проходящий возле Великого Устюга, ближе к центру Земли?! Так вот… я перелистал уйму книг, посоветовался с Ниной и понял, что сам с этим не справлюсь. Постарел, силы уже не те!

— Вы хотите, чтобы я вам помог? — с подозрением спросил журналист.

— Что ты! — замахал лапами кот. — Куда тебе поперек батьки в пекло-то лезть?!

— Тогда чего вы хотите?

— Сущую безделицу! Так… пустячок… Черную диадему!

— Что за диадема такая?

Кот хитро улыбнулся и запрыгнул обратно на кресло.

— Диадема эта, мой юный друг, является древним артефактом. Другое ее название — «Корона власти». Ею владели Александр Македонский, Чингисхан и Наполеон. Она дает своему хозяину возможность познать все сущее, вспомнить прошедшее и приобрести силу, равную богам. Однако эта безделушка предназначена лишь для людей божественного происхождения. Если ее наденет простой смертный, то он потеряет волю и станет игрушкой в руках людей и судьбы. Такая вот штука!

— Ну и на кой черт она вам? Или вы уверены в своем «божественном происхождении»?

Кот хохотнул.

— Эх, Глеб! — сказал он. — Мы же с тобой говорили о Боге! Неужели ты опять стал сомневаться?!

— Да нет… — неуверенно протянул парень. — Я помню, что Бог здесь!

Он постучал себя по голове.

— Мда… — произнес Жорик голосом деда Матвея. — Диадему тебе надевать ни в коем случае нельзя! Но для меня она будет выходом из создавшейся ситуации. Я обрету силу и знания, сдвину поток к центру Земли и снова припрячу эту реликвию куда-нибудь подальше. Только сначала мне нужно, чтобы ты ее нашел!

— Ха! — воскликнул Глеб. — Где ж я ее найду?!

— Говорят, — уклончиво промурлыкал кот, — что Наполеон, уходя из Москвы, бросил диадему где-то под Самарой в одну из пещер. А раз уж ты диггер, то найти ее тебе не составит никакого труда!

— Вы что, предлагаете мне совершить паломничество в Самару?! — с угрозой в голосе проговорил журналист.

— Ну, зачем?! — примирительным тоном сказал Жорик. — Я же говорил, что все подземные ходы и пещеры связаны между собой. Тебе стоит лишь сильно захотеть найти диадему, и подземные тоннели сами выведут тебя к ней.

Глеб заволновался, уж очень ему не хотелось бродить по подземельям в поисках какого-то артефакта. Он закусил губу и задумался. Затем радостно улыбнулся и произнес:

— А может, обойдемся шапкой Мономаха? Я точно знаю, что она находится в Оружейной палате в Москве.

Кот фыркнул и покачал головой.

— Нет, Глеб, — заявил он. — Если хочешь, чтобы все прошло гладко, ищи Черную диадему. Вероятно, с ее помощью я смогу безболезненно разделить тебя с огненным мыслеобразом, и ты вернешься к нормальной человеческой жизни.

— Правда? — дрогнувшим голосом поинтересовался журналист. — Но вы же говорили, что это нереально и я все равно сгорю…

— Когда я говорил, я еще не подумал о «Короне власти». А теперь я полностью уверен в благополучном исходе ритуала. Ведь Черная диадема — это о-о-о…!

Жорик задрал лапу вверх и потряс ею в воздухе.

— Что ж, это все меняет! — воодушевленно произнес парень. — Теперь я в лепешку расшибусь, а найду вам эту корону. Даже если придется пройти все пещеры под Самарой.

Кот вздохнул и заметил:

— Ты опять все пропустил мимо ушей. Я же сказал, что не надо ни в какие пещеры под Самарой соваться. Ты просто думай о диадеме, мысленно призывай ее к себе, она сама тебе проход под землей откроет. А там… привезешь ее ко мне — и все дела!

Вдруг Жорик насторожился и потряс ушами.

— Слышь, Глеб, — сказал он. — А который сейчас час?

— Почти одиннадцать вечера.

— Вот, ексель-моксель! Задержался я с тобой, мне на службу пора! Ну, бывай! И мойся почаще, тогда мне в Жорика вселяться не придется, — хихикнул кот.

Он пулей выскочил в коридор, едва не задев чашку из-под чая, которая так и стояла на подлокотнике кресла. Журналист кинулся следом за Жориком, но, когда он появился на кухне, кот как ни в чем не бывало сидел и умывался на подоконнике.

— Не успел сказать, чтобы он не пугал меня так больше, — только и пробормотал парень.

Затем он вернулся в зал, застелил диван и лег спать. Чуть позже к нему забрался и Жорик.

На следующий день Глеб проснулся очень рано. К его удивлению, кот тоже не спал. Он сидел в кресле и словно смотрел на парня.

— Что-то мы с тобой перестарались, Георгий Матвеевич! — заметил, потягиваясь, журналист. — До полудня еще куча времени, а мы встали ни свет ни заря.

Он попытался снова уснуть, но это ему не удалось. Тогда Глеб встал и принялся заново перепроверять все вещи, которые взял в экспедицию. Затем он накормил кота и позавтракал сам.

— Слушай, а давай я тебя к маме отвезу! — вдруг радостно произнес парень, обращаясь к коту. — Я ведь уйду на несколько дней, а ты голодный сидеть будешь.

Но Жорик вдруг зашипел, заурчал и прижал уши к голове.

— Не хочешь? — переспросил журналист. — Со мной, что ли, собираешься?

Кот перестал шипеть и удалился в коридор.

— Только ты учти, — крикнул ему вслед Глеб, — я ведь не на прогулку иду! Под землей будет грязно, холодно и сыро.

Жорик не удостоил его ответом.

— Вот блин! — сквозь зубы процедил парень. — Придется теперь еще и кошачий корм с собой тащить.

Он сходил в магазин, купил несколько пакетиков жидкого и большой пакет сухого корма. Затем упаковал все это в рюкзак. В это время Жорик сидел у входной двери, словно наблюдая за Глебом.

— А как я тебя понесу? — сердито спросил парень. — В прошлый раз рюкзак был почти пустой, поэтому ты ехал в нем. А теперь — места нет! Как будем выходить из положения? Да и Снегирев может обозлиться. Скажет, что я издеваюсь! Он же предупреждал, чтобы я тебя в экспедиции не брал.

Кот нагло зевнул и улегся прямо у порога. Журналист закончил сборы, позвонил родителям и предупредил их о походе. Через час он отправился на встречу с однокурсником, прихватив с собой Жорика…

У Большого театра толпились люди. Кто-то сидел на скамейках и читал газеты, кто-то наслаждался прекрасным видом на фонтан перед главным входом в театр, а кто-то просто прогуливался. Глеб сразу заметил Женю, поскольку у него за спиной красовался внушительных размеров рюкзак с прикрепленным к нему спальным мешком.

— Здорово! — крикнул Снегирев и осекся, заметив на плече приятеля кота.

— Ты чего это, совсем обалдел? — спросил он. — Я же предупреждал!

— Я пытался ему это объяснить, но он — ни в какую! — спокойно произнес журналист.

— Сдурел?! — возмутился Женя. — Ты просто не представляешь, где нам придется лазить! Кот там пропадет!

— Слыхал? — спросил у Жорика Глеб.

Кот вдруг заурчал и потянул носом в сторону Снегирева. Затем он повернулся и уставился на того пустыми глазницами. Женя замер и несколько секунд, не отрываясь, смотрел на Жорика. После этого он встряхнул головой, словно очнувшись от чего-то, и сказал:

— Черт с ним, пусть идет! Не на улице же его бросать!

Журналист усмехнулся, понимая, что это решение было принято явно под влиянием его питомца.

— А теперь пошли, — произнес Снегирев. — Сейчас завернем в сквер. Там у меня встреча кое с кем назначена.

— С кем?

— С Михалычем.

— Это еще кто?

— Смотритель местных фонтанов. Он их включает, выключает, осматривает и ремонтирует по мере надобности.

С этими словами Женя свернул на одну из боковых аллей. Глеб поспешил следом. Пройдя немного вперед, друзья увидели мужчину лет пятидесяти под одним из роскошных фонарей. У него были всклоченные седые волосы и бегающие узкие глазки неопределенного цвета. Одет он был в синий комбинезон. Снегирев уверенно направился к нему и пожал руку.

— Приветствую, Михалыч! — бойко сказал он.

— И тебе не хворать! — ответил мужчина, с подозрением глядя на Глеба.

Женя перехватил его взгляд и произнес:

— Можешь не переживать, это свой человек. Мы с ним вместе идем. Глебом зовут!

— Здравствуйте, — проговорил журналист и тоже пожал руку смотрителю.

Тот хитро прищурил глаза и заявил:

— Жека, ты меня ни о ком не предупреждал! Я ведь тебе по дружбе помогаю. Меня ж могут уволить за самодеятельность…

— Да, понятно, Михалыч, — усмехнулся Снегирев, — сколько?!

— По двойному тарифу! Вас же двое!

— Хорошо, — кивнул Женя.

Он достал из кармана куртки кошелек и сунул в руки мужчины несколько купюр. Тот довольно ухмыльнулся и сказал:

— Что ж, пошли! Только назад в обход выбирайтесь, я вас тут караулить не стану.

Мужчина направился куда-то вперед между деревьями.

— Куда это мы? — шепотом поинтересовался Глеб.

— Ничего не видишь? — спросил Женя.

Журналист отрицательно покачал головой. Снегирев усмехнулся, кивнул на Михалыча и сказал:

— Гляди!

В этот момент смотритель присел на корточки прямо на газоне, достал из кармана необычного вида железку и вдруг быстрым движением приподнял ею крышку незамеченного Глебом люка.

— Ух ты! — восхитился парень. — Ни за что бы не догадался, что тут есть коллектор!

— Давайте, лезьте быстрее! — произнес Михалыч. — Не ровен час любопытные набегут!

Парни заторопились, и Женя первым собрался спуститься в колодец. Внезапно смотритель сказал:

— А кота куда? С животным пропустить не могу! Оставляйте его здесь.

— Михалыч, — серьезно произнес Снегирев, — это не просто кот! Это, — он указал пальцем на морду Жорика, — научный эксперимент! Ты же знаешь, чем я занимаюсь… Так вот, наши ученые доказали, что слепые коты прекрасно ориентируются под землей и легко находят карстовые пустоты. Как видишь, мы взяли с собой именно такого — специально обученного поискового кота.

Мужчина с интересом осмотрел Жорика, затем кивнул и произнес:

— Что ж, раз так, то совсем другое дело. Значит, кот — это не совсем кот! Получается, вас не двое, а трое. Так что и такса тройная!

Женя опешил от такой наглости своего приятеля, но спорить не стал. Поблизости уже и так остановились и с интересом наблюдали за происходящим две сухопарые старушки. Снегирев достал бумажник, извлек из него еще несколько купюр, молча вложил их в руку Михалыча и начал спускаться в колодец.

Смотритель, ухмыляясь, спрятал деньги в карман комбинезона и, оттолкнув в сторону Глеба, полез в колодец следом за Женей. Журналист оторопел от такого хамского отношения, но потом решил не обращать на это внимания. Он вытащил из кармана рюкзака и приладил на голове фонарик, затем взял под мышку кота и стал осторожно спускаться вниз.

К его удивлению, в коллекторе было довольно светло. Откуда-то снизу пробивался свет электрических ламп. Вскоре спуск был окончен, и Глеб оказался в просторном помещении, разделенном на две части кованой решеткой. В той части, где находились наши герои, вдоль стены размещалось множество различных механизмов, рычагов и вентилей. Громко гудели большие насосы.

Михалыч подошел к решетке, незаметным движением извлек откуда-то ключ и ловко открыл замок, соединяющий решетку с большим железным кольцом, вделанным прямо в стену. После этого он уперся в прутья плечом, и решетка со страшным скрипом отъехала в сторону. Смотритель вздохнул и сказал:

— Ну все, парни, бывайте! И помните: если вдруг на Метро-2 вас поймают, скажите, что сами случайно лазейку нашли. А про этот ход — ни-ни! — Мужчина грозно потряс пальцем.

Женя молча кивнул. Уж очень ему не хотелось разговаривать с Михалычем после того, как тот его нагло обобрал. Парни зашли за решетку, и смотритель тут же задвинул ее на место. После этого он запер замок и отправился к выходу из коллектора.

Глеб усадил кота себе на плечи и спросил:

— Здесь всегда так светло?

Снегирев кивнул и мрачно ответил:

— Да, пока работает фонтан, должно быть включено автономное освещение. Вдруг авария какая!

— А ты что без настроения?

— Да этот старый хрыч «обул» меня на приличную сумму денег!

— Не переживай! За себя и за Жорика я верну с первой зарплаты.

— Ладно, забудь! — махнул рукой Женя. — Нельзя начинать поход с минорной ноты. Давай-ка пойдем. Нам с тобой нужно успеть на электричку.

— Какую электричку? — удивился журналист.

— Сам увидишь, — усмехнулся Снегирев.

Он отправился вперед по тоннелю, начинающемуся сразу за решеткой. Глеб двинулся следом, с интересом разглядывая кирпичную кладку в стенах. В некоторых местах кирпичи были явно новыми, зато в других они казались многовековыми.

— Жека, почему кирпичи такие разные? — не удержался от вопроса парень.

— Этот ход старинный, просто отреставрированный немного. Мы сейчас к фонтану Витали приближаемся, а он в 1827 году был построен.

— А почему бы сразу возле него не спуститься?

— Там нет такого удобного коллектора. Здесь к 850-летию Москвы все починили, даже в кладку новые кирпичи поставили. Опять же — свет и сухо! А там — грязь, темнота и сырость! Поверь, этого добра нам с тобой за глаза хватит!

— Понятно, — кивнул журналист. — А освещение далеко тянется?

— Нет, сейчас тоннель повернет — и все, темнота! Но Метро-2 освещено. Правда, лампочки тусклые. И все же это лучше, чем свет фонаря.

В этот момент ход и в самом деле резко повернул. Друзья вышли в черный, мрачный тоннель. Пахнуло сыростью.

— Я предупреждал, — риторически произнес Женя.

Глеб включил фонарь. Его однокурсник тоже извлек из рюкзака спелеологический фонарь и надел на голову. Затем парни отправились дальше.

Ход, по которому они шли, начал постепенно сужаться, а вскоре под ногами появилась вода.

— Теперь ты понимаешь, почему я рекомендовал надеть резиновые сапоги? — спросил Снегирев.

Журналист кивнул. Разговаривать не хотелось. Глеб уже давно не ходил в походы с тяжелыми рюкзаками, поэтому лямки непривычно резали плечи. Кроме того, Жорик, сидевший на его правом плече, также усложнял передвижение. Из-за всего этого парень совершенно не следил за дорогой. Он слепо шел за Женей, не глядя по сторонам. Они куда-то спускались, протискивались через лазы и пересекали затопленные траншеи. Глебу постоянно приходилось брать кота на руки, чтобы тот куда-нибудь не свалился, и это ужасно его изводило. Наконец, когда парень окончательно выдохся и уже решил признаться в этом другу, Снегирев внезапно сказал:

— Выключай фонарь, мы почти пришли.

— Зачем? Ни черта ж не видно!

— Главное, чтобы нас не увидели, а то выкинут наружу в два счета, да еще и на пятнадцать суток посадят за хулиганство.

Журналист отключил свой фонарик. Следом сразу же погас и фонарь его приятеля.

— Постоим немного, сейчас глаза привыкнут к темноте, — тихо произнес Женя.

Действительно, вскоре Глеб уже смог различить смутные очертания тоннеля.

«Значит, откуда-то пробивается свет!» — догадался он.

— Теперь идем, и постарайся не разговаривать, — шепнул однокурсник.

Парни двинулись вдоль стены коридора. Метров через десять она внезапно ушла в сторону, открывая взору изумленного журналиста широкие металлические ворота. Они были заперты. От них в разные стороны расходился прочный железный забор. Глеб замер, не зная, как они преодолеют столь сложную преграду. Однако увиденное ничуть не смутило Женю. Он подошел к двум последним прутьям забора, слегка приподнял их, и они вышли из пазов.

— Лезь! — тихо обратился он к Глебу.

Тот не заставил себя долго ждать и тут же протиснулся через образовавшуюся дыру на бетонную площадку, заканчивающуюся лестницей. Однокурсник последовал за ним, не забыв поставить прутья на место. После этого друзья спустились по широкой лестнице и вышли… на станцию метро!

Глеб всю жизнь прожил в Москве и постоянно пользовался метрополитеном. Но он мог поклясться, что похожей станции никогда не видел. Она была отделана кремовым мрамором, что выглядело немного мрачно, но торжественно. Парни не стали заходить в основной зал, а сразу же завернули в темный тоннель, в котором проходили рельсы. Журналист обратил внимание на то, что между обычными рельсами находились специальные дорожки, по которым явно могла проехать машина. Тем временем Женя прошел по рельсам дальше — туда, где заканчивалось электрическое освещение и начиналась темнота. Глеб отвлекся от созерцания дорожек и бросился догонять друга. Они продвинулись еще немного вперед, и тут Снегирев тихо произнес:

— Сейчас поднимемся на лестницу и будем с нее на дрезину прыгать. Как скажу — так и сиганешь! И сразу же присядь, чтобы башка не торчала.

— На какую дрезину? — не понял журналист.

— Если это тебя успокоит, то на правительственную, — усмехнулся Снегирев. — Она автоматическая, каждый день проезжает весь маршрут, качество полотна проверяет. На станциях с нее показания снимают, поэтому будем подсаживаться отсюда. Здесь темно, нас с тобой не заметят.

— Но ведь дрезина быстро движется, вдруг прыгнем мимо?

— Примерно пятьдесят метров от станции она идет медленно. Так что не промажешь, не беспокойся. Главное, чтобы нас не засекли с платформы. Поэтому и говорю, чтобы сразу к дну прижимался. А перед следующей станцией спрыгнем метров за пятьдесят, как раз дрезина скорость скинет.

— Ладно, — кивнул Глеб. — Ты только не забудь предупредить, когда прыгать нужно. А то у меня же еще и кот! Его держать надо!

— Скажу, не парься! — произнес Женя и стал подниматься на малозаметную лестницу, вделанную в стену тоннеля.

Журналист поднялся следующим и оказался на неширокой платформе, которая возвышалась прямо над рельсами. Снегирев посветил фонариком на часы и заметил:

— Без пяти минут три, скоро подадут карету!

В самом деле, по рельсам пошел гул, и вскоре из противоположного тоннеля, находящегося по другую сторону платформы, к станции подъехала необычного вида машина. Она была сплошь утыкана различным оборудованием. Над ней, как усики, торчали блестящие антенны, а впереди виднелось что-то похожее на видеокамеру с большим монитором. Тотчас со стороны зала к машине подошли два человека в камуфляже. Они повозились возле камеры с монитором, что-то там извлекли, что-то поставили и вновь удалились.

— Готовься! — тихо сказал Снегирев. — Сейчас ее запустят!

Глеб кивнул, снял с плеча Жорика и сунул его под мышку. Затем он принялся напряженно следить за дрезиной. Машина почти бесшумно сдвинулась с места и поехала к тоннелю, в котором скрывались парни. Вдруг в тоннель зашел кто-то с фонарем. Он осветил стены и внезапно выхватил из темноты фигуры диггеров.

— Кто здесь?! — раздался грубый мужской окрик.

К этому моменту дрезина почти поравнялась с платформой, на которой стояли Глеб и Женя.

— На счет «три»! — крикнул Снегирев. — Раз, два, три!

Он прыгнул с платформы и потянул за собой Глеба.

— Стой! — раздалось сзади. — Стрелять буду!

В тоннеле послышались выстрелы. Женя придавил друга к дну машины и прошипел:

— Не высовывайся!

— Жорика не раздави! — пробормотал журналист.

Дрезина набрала ход и помчалась как ветер. Снегирев отпустил Глеба, и парни сели на полу дрезины.

— Ты цел? — коротко спросил Женя.

— Вроде да… — ответил журналист, осматривая себя и кота.

— Тогда посторонись!

Однокурсник продвинулся к носу машины и стал нажимать на какие-то кнопки под монитором.

— Ты что делаешь? — поинтересовался Глеб.

— Пытаюсь перепрограммировать компьютер. На следующей станции нас наверняка будут ждать, и теперь мы вряд ли отделаемся 15 сутками. Одно дело, если бы нас поймали на самой станции, другое — что мы целенаправленно воспользовались секретным транспортным средством. Поэтому придется сойти чуток раньше. Но на такой скорости это сделать нереально, значит, нужно немного притормозить машину.

— Давай я попробую, — предложил журналист.

Он подобрался к пульту управления и рассмотрел кнопки под монитором. На них были начерчены странного вида значки, но не было ни одной привычной цифры или буквы.

— Что за черт! — выругался Глеб. — Ничего подобного я раньше не видел.

— Соображай быстрее, Холмс, иначе рискуем никогда не выбраться на поверхность. Журналист принялся тыкать в кнопки наугад. Дрезина взвыла жуткой сиреной, потом выдала струю фиолетового пара, затем в движение пришли усики-антенны, но скорость при этом ничуть не изменилась.

— Через пять минут будем уже на месте, — взволнованно заявил Женя. — Придется прыгать на ходу!

— С ума сошел! Разобьемся в лепешку!

Но Снегирев уже не слушал Глеба. Он встал на краю дрезины, вглядываясь в черный тоннель и стараясь определить, где же можно спрыгнуть. Журналист вцепился в его руку и воскликнул:

— Даже не думай, не пущу!

— Дурак! — закричал однокурсник. — Не знаешь, с кем связался! Нас же в расход пустят, а потом заметку напечатают, что два диггера без вести пропали под землей. И все этому поверят!

— Все равно не пущу, — процедил сквозь зубы Глеб и начал оттаскивать друга от края дрезины.

Снегирев сопротивлялся, но журналист повалил его на пол и придавил. В этот самый момент машина вдруг резко сбавила ход.

— Ну вот, допрыгались, — пробормотал Женя. — Похоже, подъезжаем к станции. Что ж, на всякий случай, прощай, Глебка! Прости, что втянул тебя в эту авантюру!

Дрезина дернулась и остановилась. Парни лежали, не двигаясь, ожидая, что вот-вот на них кинутся военные. Но никого не было. Глеб включил фонарь и осмотрелся. Внезапно с верхней панели свесилась рыжая голова Жорика, и он звонко мяукнул.

— Что это? — удивился Снегирев.

— Кажись, Жорик остановил машину, — заметил, поднимаясь на ноги, журналист. — Так и есть! Пока мы с тобой по полу катались, он по панели бегал. Очевидно, случайно лапами нажал нужную комбинацию кнопок.

— Не может быть! — поразился Женя.

Он встал, убедился, что станции поблизости нет, и сказал:

— У тебя золотой кот! Сегодня он спас нам жизнь. Но нужно торопиться! Если дрезина не появится на станции вовремя, ее тотчас кинутся искать по тоннелям. Поэтому нам лучше свалить подобру-поздорову.

— Куда? Ты знаешь, как отсюда можно выбраться?

— Знаю. Вдоль всего полотна Метро-2 понатыканы шахты, ведущие на нижний уровень подземелий. Там обустроены бункеры на случай ядерной катастрофы. Я как раз вел нас к одной такой шахте. Но теперь нам к станции нельзя! Поэтому давай вернемся немного назад. Там наверняка должны быть еще спуски.

Парни не стали медлить. Глеб подхватил на руки Жорика и спрыгнул с дрезины. Женя подтянул лямки рюкзака и поспешил следом. Друзья отправились назад — туда, откуда только что приехали. Примерно метров через сто Снегирев указал вперед и сказал:

— Гляди, видишь, свет пробивается?! Зуб даю, здесь спуск на нижний уровень.

Парни двинулись вдоль полотна и вскоре увидели небольшой отвод в сторону. Именно с той стороны и был виден слабый свет.

— Туши фонарь! Там может быть охрана, — шепнул Женя.

Глеб выключил фонарь и стал ждать, когда глаза привыкнут к полумраку. Через несколько секунд диггеры уже могли различить на черной стене тоннеля очертания более светлого небольшого квадрата. Тусклый свет выбивался именно из него. Снегирев подошел к нему и аккуратно заглянул внутрь. Затем он поднял руку вверх, давая понять Глебу, чтобы тот немного подождал, и скрылся в «квадрате». Несколько минут, в течение которых журналист ожидал своего друга, показались ему вечностью. Наконец в проеме появилась голова Жени, и он произнес:

— Нам повезло. Это, конечно, не спусковая шахта, но вполне пригодный для передвижения воздуховод. Так что ползи за мной!

Парень снова исчез, и Глебу ничего не осталось, как начать спускаться в «квадрат». Он нащупал ногой скобы, вделанные в стены воздуховода, и, подхватив кота одной рукой, полез вниз.

Спуск показался ему бесконечным. Несколько раз лаз сворачивал то вправо, то влево. Но неожиданно воздуховод закончился. Друзья выбрались на небольшую площадку, недалеко от которой находилась дверь, а чуть дальше начинался коридор.

— Думаю, это один из бункеров, — указал на дверь Снегирев. — Идем в коридор, глядишь, еще один воздуховод найдем. Нам нужно спуститься ниже.

Диггеры двинулись по коридору, который кое-где освещался тусклыми электрическими лампочками. Примерно метров через триста-четыреста они наткнулись на решетку, закрытую на засов.

— Так-с, посмотрим, посмотрим… — пробормотал Женя и, отодвинув засов в сторону, протиснулся за решетку.

Глеб остался ждать его в коридоре. Через пару минут вернулся ликующий Снегирев.

— Глебыч! — радостно заявил он. — Это шахта! Теперь мы запросто спустимся на десятый уровень.

— Но море же ниже!

— Нам главное до экспериментальных установок добраться, а там я по карстам тебя доведу до места, — заверил Женя.

Парни зашли за решетку, снова закрыли ее на засов и подошли к похожему на колодец сооружению. Они забрались в кабину, чем-то напоминающую корзину, и Снегирев принялся крутить барабан, к которому эта кабина крепилась.

— Чего смотришь, помогай! — обратился он к Глебу.

Журналист кивнул, посадил кота на плечо и тоже начал вращать барабан.

— Я думал, тут автоматизировано все, — пробормотал он.

— А вдруг электричество отключат? На такие случаи и оставляют такие вот механические спуски, — пояснил Женя.

Спускались они очень долго. Наконец корзина ткнулась в земляной пол и встала. Вокруг была непроглядная темнота.

— А где же аварийное освещение? — поинтересовался Глеб.

— Его включают только тогда, когда запускают установки, — произнес Снегирев и выбрался из корзины.

— Хоть бы рассказал, что за установки такие, — заметил журналист. — А то лезем куда-то… в нас стреляют… от кого-то убегаем… а я ничего не знаю!

Он также выбрался из корзины и включил фонарь.

— Хорошо, — кивнул Женя. — Ты прав! По крайней мере, нужно знать, из-за чего вся эта кутерьма. Идем, по дороге расскажу.

Друзья отправились дальше по темному земляному коридору. Кое-где он был укреплен щитами и досками.

— В общем, — начал свое повествование Снегирев, — решил я тебя до моря коротким, но запретным путем провести — через Метро-2. Диггерам строжайше запрещено там появляться. Это стратегический объект, сам понимаешь! Военные там день и ночь глаз не смыкают, а мы у них под носом дрезину увели. Более того, страшно даже подумать, — Женя усмехнулся, — что твой кот умудрился как-то ее перепрограммировать. За такое по головке не погладят! Далее… мы с тобой спускаемся на нижние уровни, где в военное время должны скрываться очень важные персоны. Здесь у них пред усмотрены бункеры, склады продовольствия и резервуары для воды, топлива, ну и по мелочи… Так что мы теперь преступники, возможно, даже иностранные шпионы. Черт его знает, как нас назовут. Поэтому в наших интересах — никому в руки не попадаться! Кстати, сейчас мы с тобой на самом нижнем «обжитом» уровне. Что здесь творится, знают немногие. Тут создаются различные экспериментальные установки на случай ядерной войны. Уровнем ниже начинаются карстовые пещеры, в них — Московское море. Но и это не все! Под морем есть еще несколько уровней… Что там находится — не знает никто! Говорят, там расположена база НЛО. Вроде когда искали под Москвой нефть и пробурили шахты ниже уровня Московского моря, то наткнулись на непонятные объекты. Как будто даже фотографии имеются и отчеты под грифом «совершенно секретно». Но нас это не касается! Нам главное — незаметно пробраться мимо постов до карстов, а далее я поведу тебя свободным маршрутом — без секретных установок и военных.

— Было бы хорошо. А то выстрелы в спину как-то не вписываются в мои планы.

Вдруг впереди послышался шум работающего двигателя. Парни насторожились, а Жорик прижал уши и заурчал.

— Кажется, приближаемся к какому-то объекту, — тихо произнес Женя. — Приглуши фонарь и держи ухо востро!

Друзья выключили фонари и замерли в темноте. Через несколько секунд Глеб сказал:

— Похоже, я что-то вижу… Нет, точно, я вижу стены коридора и тусклый свет впереди.

— Аналогично. Попробуем подобраться ближе. Только тихо!

Парни осторожно двинулись вперед. С каждым шагом шум работающего мотора становился все громче, а свет — ярче. Внезапно стены коридора разошлись в стороны, и перед диггерами открылась большая округлая пещера. По периметру она была освещена электрическими лампами. В ее центре возвышалось нечто, напоминающее бурильную установку. Вот оно-то и издавало громкий шум.

— Что это? — шепнул Глеб.

— Кажется, бур.

— Да, но где бурильщик?

— Сейчас посмотрим.

Скрываясь за земляными кучами, друзья подобрались ближе к агрегату. Неожиданно кот, который до этого просто сидел на плече журналиста и урчал, ужасно зашипел и изогнул спину.

— Ай! — скривил губы Глеб. — Он когтями мне в плечо впился, гад! Почуял кого-то!

Снегирев выглянул из-за кучи и стал незаметно рассматривать работающую машину. Через полминуты он с испуганным лицом присел рядом с другом и произнес:

— Знаю, это звучит нереально, но буром управляет… крыса!

Журналист внимательно посмотрел на однокурсника и сказал:

— Посиди здесь, я сам взгляну.

После этого он снял с плеча Жорика, сунул его в руки Жене и перебежал за кучу, находящуюся возле самой установки. Собравшись духом, Глеб выглянул из-за кучи и обомлел… Даже при свете тусклых электрических ламп было видно, что за стеклом в кабине водителя поднимает и опускает рычаги огромная серая крыса. Размерами она была не меньше взрослого дога. Ее большие черные глаза так и зыркали по сторонам. Внезапно журналисту показалось, что крыса его заметила. Она отпустила рычаги и уставилась в окно кабины на кучу, за которой скрывался парень.

— Ексель-моксель! — буркнул Глеб и плюхнулся прямо на землю.

Он сидел и сумбурно соображал, что же ему делать, поскольку раньше с крысами-бурильщиками ему встречаться не приходилось. Неожиданно раздался громкий вопль Жорика, и он гигантскими прыжками ринулся к бурильной установке. Следом послышалась отборная ругань Снегирева.

— Глебка! — кричал он. — Этот твой чертов кот прокусил мне палец!

Но журналист его уже не слушал. Он выскочил из-за кучи, чтобы перехватить Жорика, но тот извернулся и вскочил на агрегат. Крыса-бурильщик, вместо того чтобы скинуть кота, отчего-то издала дикий визг и бросилась прочь из кабины. Она спрыгнула на землю и кинулась в ближайший коридор. Жорик последовал за ней.

— Стой! — заорал Глеб. — Жорик, остановись!

Он забежал в тоннель, в котором минуту назад скрылись кот и крыса. Освещения не было, и буквально через несколько шагов парень обо что-то споткнулся и упал.

— Жорик! — продолжал кричать он в темноту. — Вернись!

Но кот исчез. Журналист сел, обхватил руками голову и пробормотал:

— Господи, что ж я наделал?! Как же теперь без Жорика?! Что я деду Матвею скажу? Как с внутренним огнем справлюсь?

В этот момент у входа в тоннель блеснул свет фонаря.

— Глебыч, ты здесь?! — раздался возглас Жени.

— Здесь!

Через пару минут однокурсник подошел к журналисту, посмотрел вокруг и сказал:

— А чего это ты на костях расселся?

Только сейчас, взглянув на землю, Глеб увидел, что тут и там валяются белые обглоданные кости. Об одну из них он и споткнулся в темноте.

— Что это? — сиплым голосом спросил парень и быстро поднялся на ноги.

Снегирев присел на корточки и внимательно осмотрел кости.

— Не могу сказать ничего утешительного, — после некоторого молчания произнес он. — Это человеческие кости. И совершенно непонятно их нахождение здесь.

Затем он внимательно взглянул на друга и заметил:

— Слушай, а ты оранжевым светом светишься.

Глеб не на шутку разволновался. Он начал ходить туда-сюда по коридору, не зная, что делать дальше. С одной стороны, он понимал, что необходимо рассказать Жене о своей огненной сущности. Ведь в те моменты, когда языческий мыслеобраз вырывался наружу, парень не мог его контролировать и представлял собой реальную угрозу для окружающих. С другой, он не знал, как однокурсник на это отреагирует. Но вдруг Снегирев произнес:

— Ладно, Глеб, хорош водить меня за нос! Ведь это не просто кот, и не зря ты за ним так помчался. Вряд ли обычный домашний питомец сможет перепрограммировать такое чудо военной техники, как самоходная дрезина. Это и не всякому ученому по силам. Давай-ка рассказывай все по порядку!

— Ты не поверишь! — спокойно сказал журналист.

— После крысы, работающей на бурильной установке, я поверю во что угодно.

— Что ж, тогда слушай. Только давай уйдем подальше, не хочется рядом с костями торчать.

— Пошли.

Парни двинулись вдоль коридора вперед — туда, куда убежали кот и крыса. Глеб кратко рассказал Жене о событиях, происшедших с ним в Великом Устюге. Теперь он уже не скрывал ничего и поведал однокурснику не только о том, что в него вселился огненный мыслеобраз, но и о своем путешествии в прошлое.

— Если я волнуюсь или рядом наблюдается всплеск отрицательной энергии, — говорил парень, — то огонь начинает брать надо мной верх. В таком случае мое тело излучает оранжевый свет. Жорик помогает, вернее, помогал мне нейтрализовать лишнюю энергию. Без него я останусь один на один с языческим мыслеобразом. И если он вырвется наружу, поверь, Жека, тебе лучше находиться как можно дальше.

Снегирев задумчиво выслушал откровения своего друга, затем, немного помолчав, глубокомысленно произнес:

— Пациенты «Кащенко» отдыхают по сравнению с тобой. Тебе к Волку в палату надо, вы бы нашли общий язык.

— Сказал же — не поверишь! — махнул рукой журналист.

— Я не говорил, что не верю… Но согласись, сразу принять на ура версию о путешествии в 11 век — тоже как-то странно. Тем более ты утверждаешь, что в тебе живет языческий монстр.

В это время почва под ногами парней стала сыреть, а чуть дальше из-под земли начала выступать вода. Метров через десять она уже полностью скрыла под собой глиняный пол. Вдруг Глеба озарила мысль. Он обернулся к однокурснику и сказал:

— Жека, намочи, пожалуйста, руку. Или грязью измажь — разницы нет!

— Зачем? — удивился Снегирев.

— Давай! Хочу тебе кое-что показать.

Женя пожал плечами, затем присел на корточки и зачерпнул ладонью воду. После этого он ее выплеснул и, направив на руку свет, стал наблюдать, как с пальцев капают капли.

— А теперь глянь на меня! — сказал журналист.

Он зачерпнул воду, вылил ее обратно и показал ладонь другу. Та была абсолютно сухой.

— Разницу видишь? — поинтересовался Глеб. — Смотри еще!

Он двумя пальцами ковырнул кусок глины и стал размазывать его по ладони. Однако глина не оставляла на коже ни малейшего следа и вновь и вновь скатывалась в комок.

— Как это так? — изумился Снегирев.

Он тут же выхватил глину из рук друга, и она размазалась по его ладони жирным пятном. Женя вымыл руку в воде и произнес:

— Не знаю, как ты выучился этим фокусам, но они впечатляют!

— Это не фокусы! Это моя вторая сущность работает.

— Точно тебе к Волку надо!

— Ты опять?!

— Да ты не думай, я не издеваюсь! Просто Волк много чего такого рассказывал… о путешествии во времени, о переселении душ, о сущностях всяких. Ему никто не верил, хотя он утверждал, что все это — сущая правда. Так вот, глядя на тебя, я тоже стал задумываться…

Парни пошли дальше по коридору, который вдруг сделал крюк и вывел их в просторную карстовую пещеру. Часть ее была подтоплена водой, а часть оставалась сухой. В той части, которая была не затронута влагой, возвышалось нечто, похожее на печь. Снегирев включил фонарь поярче, и друзья смогли лучше рассмотреть непонятный объект. Вблизи он на самом деле оказался печью, возле которой тут и там валялись фрагменты костей.

— Это что, подземный крематорий? — удивленно пробормотал Глеб.

— Вероятно, — кивнул Женя. — И кто-то им регулярно пользуется… Взгляни-ка на это!

Он указал на один из кирпичей, из которых была сложена печь. Тот выступал над другими примерно на пять сантиметров, и именно на нем лежала… одинокая свежая гвоздика!

— Елки-моталки! — выдохнул журналист. — Мне кажется, не стоит нам соваться в это дело. Уж нам-то вряд ли кто гвоздики сюда принесет.

— Согласен. Идем отсюда подобру-поздорову.

Приятели завернули за печь в ближайший тоннель и буквально наткнулись на тушу гигантской дохлой крысы. На ней с победоносным видом сидел Жорик.

— Георгий Матвеевич! — радостно воскликнул Глеб. — Как же ты меня напугал, бродяга!

Он схватил кота и в порыве чувств принялся его тискать. Тем временем Женя осматривал крысу.

— Подойди-ка сюда! — внезапно позвал он друга.

Журналист приблизился.

— Взгляни ей на холку, — произнес Снегирев и осветил шкуру животного фонарем. — Видишь, у нее на загривке что-то вроде тавро проставлено. Пожалуй, у этой крысы хозяин имеется. Теперь кое-что мне становится ясным…

— Да… — протянул Глеб. — И мой кот ее убил… скандала не избежать! Кстати, что тебе становится ясным?

В этот момент из тоннеля, откуда парни только что пришли, послышались отдаленные голоса.

— Валим отсюда! Потом все объясню, — тихо сказал Женя. — Разборки нам не нужны!

Друзья быстро направились в коридор, стараясь создавать как можно меньше шума. Вскоре голоса за их спинами стихли.

— Пока они найдут крысу, пока сообразят, отчего она сдохла, мы будем уже далеко, — рассуждал по пути Снегирев. — Главное, впереди никого не встретить, а то — беда!

Они вышли в новую карстовую пещеру. Она была несколько меньше той, в которой приятели увидели печь. Зато из нее вели сразу шесть тоннелей.

— Ура! — выдохнул Женя. — Это как раз та шахта, к которой я вел тебя изначально! Отсюда нас выведет крайний левый коридор. Да здравствует свобода!

Он хлопнул Глеба по плечу, на котором сидел кот, отчего Жорик фыркнул и поджал уши. Диггеры зашли в тоннель и направились под уклоном вниз. Проход был узким, поэтому все время приходилось идти в полусогнутом состоянии.

— Жека, а на кой черт здесь нарыли столько подземных ходов? — внезапно поинтересовался журналист. — Как в муравейнике!

— Сам толком не знаю. Некоторые ходы сделаны недавно. Но вот этот, по которому мы пробираемся, существовал еще во времена Ивана Грозного.

— Может, это специальная трасса для крыс? Чтобы они на водопой к Московскому морю бегали? — пошутил Глеб.

— Не знаю, как во времена Ивана Грозного, а сейчас… похоже, ты прав! — совершенно серьезно заметил Снегирев. — Смотри сюда!

Он показал на влажную землю под ногами, в которой совершенно четко отпечатались следы огромных крысиных лап.

— Вот зараза! — выругался журналист. — Не хватало еще стать обедом для этих тварей! С детства ненавижу крыс!

Кот, словно почувствовав его эмоции, начал фыркать и шипеть.

— Ты снова весь светишься! — заметил Женя. — Тебе точно нельзя нервничать.

— Постараюсь взять себя в руки. Жаль, что нет с собой ружья, было бы спокойнее.

Глеб немного помолчал, затем вдруг произнес:

— Кстати, ты обещал объяснить, что тебе стало ясным… помнишь, когда мы у туши крысы стояли и тавро разглядывали?!

— Да, помню, — кивнул Снегирев. — Ну, слушай! Несколько лет назад мы с парнями совершали ходку под «Склифом». В тоннелях случайно наткнулись на больших крыс — не таких огромных, как видели мы с тобой, но тоже приличных размеров. Если сегодняшнюю крысу сравнивать с догом, то те тянули на пуделей. Однако на нас они произвели неизгладимое впечатление. Еще бы! Под одной из самых известных московских клиник обитают такие монстры! Мы тотчас вызвали ОМОН, МЧС и еще какие-то службы, уже не помню какие… Пока все они до нас добирались, крысы куда-то разбежались. Согласись, вряд ли животное будет долго сидеть на одном месте, тем более в присутствии людей. Приехавшие омоновцы сразу же оцепили все прилегающие к «Склифу» тоннели. Их проверили, прочесали вдоль и поперек и… никого не нашли! Нас обвинили в излишней впечатлительности и выгнали на поверхность. Сами службы еще задержались в тоннелях на некоторое время. Вот тогда-то мы с парнями и задумались, почему это они нас выгнали, а сами под землей торчат?! Было несколько версий. Но сейчас я рассматриваю только одну. Кто-то очень важный знает об этих крысах. Возможно, проводится какой-то глобальный эксперимент. К примеру, если после ядерной катастрофы погибнет большая часть людей, то крыс будут использовать как рабочую силу. Они ведь умные, а физическую силу им, похоже, наши ученые добавили вместе с размерами.

Женя взглянул на Глеба, ожидая увидеть на его лице изумление, однако тот был совершенно спокоен.

— Я вижу, тебя это не удивляет? — разочарованно протянул он.

— Прости, Жека, но видал я кое-что и покруче гигантских крыс, — заметил парень. — Лучше пойдем дальше, а то не ровен час столкнемся с ними в этом тоннеле… Тогда точно придется выяснять, сколько физической силы добавили им ученые.

Снегирев кивнул и двинулся вперед. Он немного обиделся на друга, поскольку тот не отреагировал соответствующим образом на его рассказ. Тем временем журналист взглянул на часы и сказал:

— Представляешь, уже почти шесть вечера. Мы с тобой топаем весь день без отдыха, без обеда! Честно говоря, я двигаюсь на автопилоте. Спину и плечи я уже давно не чувствую, а вот ноги еще ощущаются. Может, сядем где-нибудь, передохнем?!

— Ты потом не встанешь! — буркнул Женя. — Лучше давай еще пару тоннелей пройдем и остановимся уже на ночлег. Я одну пещеру знаю несквозную. Там сухо и ручей неподалеку есть. От крыс камнями забаррикадируемся. Сразу и отдохнем, и поедим, и выспимся! А здесь останавливаться опасно. Не крысы, так их хозяева нас поймать могут. Или, того хуже, военные! Да и оружия против гигантских грызунов у нас нет. Наши с тобой перочинные ножики для них — тьфу, зубочистки!

— Ты забываешь Жорика! — усмехнулся Глеб. — Как-то же он укокошил ту зверюгу?!

— Просто она никогда не видела котов, вот и умерла от разрыва сердца, — сострил Снегирев.

— Я все понял, — произнес журналист. — Идем дальше. Надеюсь, мои ноги не откажут еще до того, как мы доберемся до твоей несквозной пещеры.

— Надежда умирает последней! — рассмеялся однокурсник. — Двинули!

И парни направились в темноту тоннеля.

Последнюю часть пути Глеб не запомнил. На него внезапно навалилась такая слабость, что он только и думал, как бы не упасть. Снегирев периодически оборачивался и с беспокойством поглядывал на друга. Журналист решил не жаловаться, но, в конце концов, не выдержал и спросил:

— Жек, скоро там твоя пещера появится?

— Да вот она! — указал куда-то вбок однокурсник. — Пришли уже. Только, Глебыч, не хотел тебе говорить… но от тебя периодически яркий оранжевый свет волнами отходит и словно искры вокруг разлетаются.

— Не заметил.

— И что нам теперь делать?

— Не знаю. Наверное, огненному братану что-то нужно. Может, энергией отрицательной подпитаться?! Давно уже не подзаряжался. Или просто мое тело устало и выдает финты. В любом случае, сейчас я доползу до пещеры и завалюсь спать.

Из последних сил Глеб добрался до полукруглой обширной полости, расположенной прямо в стене коридора. Здесь было сухо, хотя откуда-то слышалось журчание воды. Жорик спрыгнул с его плеча на землю и принялся разминать лапы и обнюхивать все вокруг. При этом он странно урчал и прижимал уши. Журналист распаковал спальный мешок.

— Может, поешь сначала? — не очень уверенно спросил Женя.

Он понимал, что с его другом что-то происходит, но не знал, как помочь. Глеб мотнул головой. Затем, скинув резиновые сапоги, он прямо в верхней одежде залез в спальник и пробормотал:

— Прости, Жека, сегодня я тебе не помощник.

Глаза его сами закрылись, и парень словно помчался куда-то с ускорением. Он падал в бездну. На самом ее дне плясали огненные языки пламени. Они манили и зазывали к себе. Журналист совершенно не чувствовал страха. Напротив, ему было весело как никогда. Он вспомнил, что, находясь в облике огненного мыслеобраза, он умел летать. Глеб спикировал вниз и принялся уворачиваться от огня, лавируя между его всполохами. Сколько продолжалось это безумие, он не знал. Как вдруг ему показалось, что откуда-то издалека доносится голос Снегирева: «Глеб, очнись, они идут!» Парень попытался определить, откуда исходит звук, но огонь окружал его со всех сторон. Внезапно он заметил, что среди языков пламени мечется огромная серая крыса. Очевидно, она пыталась добраться до журналиста, но огонь мешал ей это сделать. Она шипела, скалила зубы и дико вращала глазами-бусинами.

— Так-так… — пробормотал Глеб. — Мясца моего решила попробовать?! Не выйдет, голубушка! Мне и самому это тело пока нужно.

Он воспарил над пламенем и вдруг заметил, что за границей огня его окружают десятки гигантских крыс. Они стояли на задних лапах, а передние тянули к нему, стараясь его достать.

— Эка вас привалило! — хохотнул журналист. — Ну, братуха, будет нам с тобой веселье, а тебе еще и угощение!

Он махнул рукой в направлении ближайшего скопления грызунов. От его кисти оторвался огромный огненный шар, прямиком угодивший в их первую шеренгу. Животные взвыли от боли и страха и попытались спастись бегством. Но сзади их подпирали новые ряды. Глеб принялся швырять огненные шары направо и налево. Крысы не ожидали такой массированной атаки. Они старались увернуться от пламени, из-за чего началась настоящая давка. Обожженные и искалеченные животные визжали от ужаса. Они старались избежать столкновения со своими собратьями. Но те, которые были поздоровее, втаптывали их в грязь и бежали по их головам в темные тоннели. Журналист веселился вовсю. Отчего-то ему показалось, что это все сон, поэтому он не скупился ни на огненные шары, ни на крепкие высказывания в отношении крыс. «Проснусь — будет что вспомнить!» — думал он. Наконец битва была окончена. Большинство грызунов было сожжено Глебом, часть их покалечили соплеменники, а единицы сбежали и скрылись в подземных лабиринтах. К своему удивлению, журналист не чувствовал ни грамма усталости. Напротив, ему казалось, что энергия переполняет его. Он хотел еще раз подняться над огнем, чтобы с высоты осмотреть поле битвы. Однако пламя исчезло. Глеб раскинул руки в стороны и попытался взлететь. Но у него получился лишь неловкий прыжок. При приземлении парень оступился и упал, больно ударившись о земляной пол локтем.

С его глаз спала пелена. Он вновь находился в той самой несквозной пещере, где они с Женей остановились на ночлег. Неподалеку валялся его спальный мешок и один резиновый сапог. Второго не было видно. Из-за кучи камней с опаской выглядывал Снегирев. Подходить он явно не спешил. У входа в пещеру горой лежали полуобгоревшие трупы крыс.

— Жека! — позвал Глеб. — Ты чего там маскируешься? Иди сюда!

С этими словами он встал и потер ушибленный локоть.

— Ну слава богу! — выдохнул однокурсник. — Вернулся! А я уж думал, ты навсегда покинул свое бренное тело.

— Ты это о чем?

— А ты ничего не помнишь?

— Нет.

— Что ж, тогда слушай, — сказал Снегирев, осторожно выбираясь из-за кучи.

Только теперь журналист заметил, что его друг прижимает к себе Жорика, а тот недовольно урчит. Женя отпустил кота на землю, и он тотчас принялся обнюхивать Глеба.

— Так вот, дружище, — произнес однокурсник. — После того, как ты залез в спальный мешок, и минуты не прошло, как ты вырубился. А чуть позже от тебя потянуло таким жаром, что я испугался. Я хотел потрогать твой лоб, но обжегся, смотри!

Он показал ладонь, покрытую волдырями, и продолжил:

— Затем ты начал искрить, а вокруг твоей головы появился огненный ореол. Я окончательно растерялся, но в этот момент кот запрыгнул на твой спальник и стал орать, как скаженный. Сияние твое поумерилось, да и ореол стал не таким ярким… И тут появились они…

— Крысы? — перебил Глеб.

— Крысы, — кивнул Женя. — Казалось, я предусмотрел все, чтобы они нас не беспокоили. Натаскал камней, забаррикадировал вход, не выключал свет… Но они надвигались, как зомби. Причем шли исключительно на задних лапах. Сначала они растащили камни от входа, затем стали проникать внутрь. Какое-то время мне удавалось сдерживать их, кидая в них булыжники. Однако вскоре они привыкли и перестали обращать на камни внимание. Тут уж я принялся будить тебя, опасаясь, что грызуны могут запросто тебя съесть.

— А чем занимался Жорик?

— Сидел на тебе и урчал. Очевидно, крысы его не интересовали. Так вот, я принялся кричать: «Глеб, очнись! Они идут!» Что-то еще… не помню! Но ты лежал, как бревно. И тут случилось нечто непонятное. Твой кот ощерился, выгнул спину и спрыгнул на землю. А через секунду кинулся ко мне на руки. А от твоей головы стало подниматься нечто, напоминающее огненного змея. Почему-то я сразу вспомнил твой рассказ об огненном мыслеобразе, живущем в тебе. И еще… что нужно держаться подальше, если тот вырвется наружу. Поэтому недолго думая я прижал Жорика и кинулся вглубь пещеры за кучу камней. Но самое интересное началось дальше!

Женя присел на корточки, стянул сапог и принялся вытряхивать из него мелкие камешки. Затем он вновь обулся и продолжил:

— Ты выбрался из спальника, каким-то непостижимым образом поднялся под потолок пещеры и принялся там летать, швыряя в крыс огненные шары. Причем змей парил все время рядом, окружая тебя огнем. Когда же крысы в ужасе принялись разбегаться, змей стал пикировать на них и выжимать, в прямом смысле этого слова. После его атак на землю падали лишь шкурки. Потом пламя внезапно исчезло, ты опустился на землю, после чего попытался подпрыгнуть, но упал. А затем оказалось, что ты — это опять ты!

Снегирев пристально посмотрел на друга и поинтересовался:

— Ты не удивлен?

— Нет, — покачал головой Глеб. — Вчера я почувствовал дикую слабость. Я догадывался, что мыслеобраз внутри меня нуждается в энергетической подпитке. Но как его «накормить» — не знал. А тут эти крысы… прекрасный обед! Они тоже могут испытывать отрицательные эмоции, в том числе страх. Вот «братан» и устроил всю эту заваруху, которая, нужно сказать, сыграла нам на руку. Попросту говоря, спас он нас, Жека!

— Ну да, ну да, — закивал однокурсник. — А если в следующий раз крыс поблизости не окажется? Кто пойдет на закуску — ты или я?

Он в сердцах выругался.

— А говорил, что твой кот отрицательную энергию нейтрализует! — продолжил говорить Снегирев. — Что же он твоего «братана» без присмотра оставил?

— Похоже, Жорик это специально сделал, — задумчиво произнес журналист. — Чтобы продлить мое совместное существование с мыслеобразом. Иначе огонь попросту бы меня сжег. А так… кот дал змею утолить голод, и тот успокоился. Заодно и от крыс избавились… Кстати, по поводу крыс! Не кажется ли тебе подозрительным, что они на нас целой армией напали?

— Для крыс это как раз характерно. Но вот то, что они шли на задних лапах, меня удивило. Честно говоря, складывается впечатление, что кто-то не хочет, чтобы мы из-под земли выбрались. Я даже догадываюсь, что причиной этого стало наше с тобой появление в Метро-2 и перепрограммирование дрезины.

— А ты часто пользуешься этим маршрутом?

Женя помолчал несколько секунд, затем сказал:

— Иногда я использую тоннели Метро-2 в своих вылазках для сокращения пути. Но буду откровенным, некоторые участки сегодняшнего маршрута были мне незнакомы. Также никогда ранее я не встречал гигантских крыс.

— Но эту-то пещеру ты знаешь?

— Да. Но приходил я к ней совершенно с другой стороны.

— Ладно. Отсюда далеко еще до моря?

— День пути.

— В таком случае тебе нужно отдохнуть, — заметил Глеб. — Ложись, я тебя постерегу. Хотя, думаю, крысы вряд ли сюда сунутся после устроенного представления.

— Я не смогу уснуть после происшедшего. Да и ты теперь представляешь для меня опасность, — криво усмехнулся Снегирев.

— Не дрейфь, Жека, — подбодрил друга журналист. — Огонь во мне успокоился и появится нескоро. Взгляни-ка на меня! Исходит сейчас от меня оранжевое свечение или нет?

Однокурсник внимательно осмотрел друга и вдруг с улыбкой произнес:

— Ёклмн… кажись, я понял! Когда твой «братан» голоден, он начинает светиться и искрить. А сейчас он сыт, и ты стал совершенно нормальным человеком!

— Обижаешь! — рассмеялся Глеб. — Я думал, я всегда совершенно нормален.

— Ф-ух! — провел ладонью по лбу Женя. — От сердца отлегло! А то, думаю, как с монстром путь продолжать?!

Он толкнул друга в плечо и сказал:

— А ты, Глебыч, все же сволочь порядочная! Вместо того чтобы ехать в Великий Устюг мыслеобраз из себя изгонять, ко мне в напарники навязался. Знал бы, что ты не врешь, на пушечный выстрел к тебе бы не подошел.

— Не все так просто, Жека. Обряд по изгнанию весьма сложен, и, боюсь, я могу больше в Москву не вернуться. А у меня куча долгов. Не хотелось бы, чтобы люди меня плохим словом потом поминали. Или, чего доброго, у моих родителей деньги бы стали требовать. Потому и решил я немного подзаработать и долги раздать.

— Дело благородное! — согласился Снегирев. — И раз уж мы с тобой в одной упряжке, пойдем вместе до конца. Только ответь мне на один вопрос. Все, что ты мне про себя рассказывал, действительно правда?

— Чистейшая.

Женя ничего не сказал, только покачал головой. Затем он вытащил из-под камней свой рюкзак, отцепил спальный мешок и произнес:

— Я попробую уснуть. Сегодняшний день был на редкость длинным. Если что — буди!

Он разостлал мешок, снял куртку, свернул ее несколько раз и положил в изголовье. После этого разулся, залез внутрь мешка и застегнул молнию.

— Надеюсь, мне все приснилось, — пробормотал, засыпая, Снегирев.

Жорик взобрался на мешок, свернулся клубком и тоже захрапел. Глеб же принялся размышлять, где он мог потерять второй сапог. Первый он обул и принялся ходить по пещере, стараясь обнаружить пропажу. Попутно он упаковал и прикрепил к рюкзаку свой спальник. Вдруг под телом одной из крыс он увидел то, что искал. Парень извлек сапог, обтер его об шкуру животного и натянул на ногу. Затем он уселся поближе к Жене и стал думать о Черной диадеме.

Когда Снегирев проснулся и открыл глаза, то увидел, что его друг сидит неподалеку и невидящим взглядом смотрит в стену пещеры.

— Э, Глебыч, ты чего это?! — гаркнул он.

От его окрика проснулся кот и тотчас же принялся потягиваться. Тем временем журналист вышел из оцепенения и произнес:

— Знаешь, Жека, я же тебе совсем забыл рассказать о Черной диадеме…

— Уж не о той ли, которую Наполеон где-то под Самарой выбросил? — спросил, выбираясь из спальника, однокурсник.

— Именно! А ты откуда знаешь?

Женя принялся скатывать мешок, попутно бурча под нос:

— Я тебе тоже кое-что не договорил… про Волка. Дело в том, что я неоднократно наведывался к нему в «Кащенко» и непосредственно от него самого слышал истории про его подземные путешествия. Упоминал он и о Черной диадеме…

— Да ну?! — воскликнул Глеб.

С горящими глазами он подсел ближе к однокурснику и нетерпеливо произнес:

— И что же он рассказывал?

Снегирев упаковал спальник, прицепил его к рюкзаку и сказал:

— Не знаю, стоит ли доверять пациентам психушки, но Волк утверждал, что видел Черную диадему, но взять ее не решился, поскольку его обуял жуткий страх.

— Не может быть! — ахнул журналист. — А дорогу? Он указал дорогу или ориентиры?

— Нет. Сказал, что так будет лучше для всех.

Глеб не совладал с эмоциями, схватил друга за руку и принялся его трясти, приговаривая:

— Жека, ты просто обязан познакомить меня с этим твоим Волком, слышишь?! От него зависит моя дальнейшая судьба!

— Ты что, сдурел? — спросил, отшатываясь, Снегирев. — Ну-ка успокойся, а то опять светиться начнешь!

— Как ты не понимаешь?! Колдун, который обряд проводить будет, говорит, что, используя диадему, наверняка сможет сохранить мне жизнь. А без нее — беда! Совсем мало шансов, что жив останусь!

— Да понял я, понял! — вырываясь, произнес однокурсник. — Как только выберемся отсюда, так сразу тебя в «Кащенко» и отвезу. Там тебе самое место!

Внезапно откуда-то издалека послышался неприятный звук, как будто шелестит нудный дождь. Парни насторожились, а кот принял боевую стойку и заурчал.

— Крысы! — в один голос сказали Глеб и Женя.

Затем, не сговариваясь, они быстро надели на плечи рюкзаки и направились прочь из пещеры. Журналист подхватил шипящего Жорика и посадил его на плечо. В этот момент фонарь на его голове потускнел и погас.

— У меня запасной есть, — произнес Снегирев. — Только сейчас не останавливайся! Нужно оторваться…

Они почти бегом направились куда-то вдоль темного тоннеля.

— Нам бы до Озера Лысых добраться, а дальше они не пойдут, — бормотал Женя.

Глеб ужасно хотел спросить, что же это за озеро такое, но понимал, что сейчас товарища лучше не дергать, и промолчал. Они петляли по темным галереям, спускались в подземные колодцы и брели по затопленным коридорам. Парни шли по колено в холодной воде. Журналисту начало казаться, что они сумели оторваться от преследователей, как вдруг позади себя он услышал отчетливый всплеск. Потом еще и еще… Он оглянулся, но в темноте ничего не увидел.

— Жека, посвети в ту сторону! — сказал Глеб.

Однокурсник обернулся назад, и они замерли от ужаса! Всего в каких-то пятидесяти метрах от них в воду прыгали и плыли следом гигантские крысы. Их было так много, что сосчитать всех было невозможно.

— Глебыч, это за нами, — тихо проговорил Снегирев. — Не думал, что это скажу, но давай выпускай своего огненного «братана», а то нам несдобровать!

— Попробую! — кивнул журналист.

Он закрыл глаза и стал мысленно просить языческого мыслеобраза, чтобы тот помог отбить атаку крыс. Через несколько секунд парень открыл глаза и спросил:

— Ну что?! Изменения во мне заметны? Оранжевое свечение появилось?

— Нет! Что же делать?!

Тем временем крысы подплывали все ближе. Уже слышен был скрип их мерзких зубов.

— Жека, «братан» спит! У меня так и раньше бывало, что он не сразу на выручку приходил. Нужен запасной план!

— Какой?! До озера еще два тоннеля. А здесь — ни колодцев, ни пещер, ни шахт нет! Только прямой коридор…

— Ладно, ладно… — пробормотал Глеб, сумбурно соображая, что же можно сделать.

Вдруг в его плечо вонзились острые кошачьи когти.

— Георгий Матвеевич! — прошипел, кривясь от боли, парень. — Как же я про тебя забыл, дорогой?! Приди к нам, неразумным, на помощь! Истреби этих мерзких тварей, пожалуйста! Тебе же ничего не стоит! Только облик свой настоящий прими!

Жорик заурчал и поджал уши.

— Скорее! — крикнул журналист своему другу. — Нам нужно найти хоть небольшой пятачок земли, свободный от воды.

— Туда! — указал вперед Женя.

Парни кинулись в темноту. Вскоре они уже выбирались на небольшую возвышенность. Земля здесь была влажная, но не мокрая. Глеб немедленно ссадил кота, сбросил рюкзак и, схватив какой-то острый камень, принялся прямо на земле рисовать по памяти пентаграмму, которую когда-то изображал дед Матвей.

— Рехнулся?! — воскликнул Снегирев. — Нас вот-вот сожрут, а он творчеством занялся!

— Обещай, Жека, что не испугаешься, что бы ни случилось! — крикнул журналист в ответ. — Только скинь рюкзак, с ним не поместимся!

Ничего не понимающий Женя сбросил с плеч рюкзак. Тем временем Глеб закончил рисовать пентаграмму, схватил однокурсника за руку и затащил его в самый ее центр.

— Стой так, не шевелись! — сказал он. — Выйдешь за границы — смерть! И подвинься немного, мне тоже жить охота.

С этими словами журналист кое-как устроился рядом с другом.

— Будем надеяться, что я ничего не перепутал… — прошептал он.

Тем временем первая крыса выбралась на возвышенность и отряхнулась. Жорик издал зловещий вопль, затем встал на один из лучей пентаграммы и замер.

— Мамочки! — закричал Снегирев. — Смотри, сколько их!

Дрожащим пальцем он указал на приближающихся грызунов. Тех на самом деле было очень много. Создавалось впечатление, что вода, окружающая земляную возвышенность, исчезла и превратилась в гигантских серых животных. И тут раздался дикий рык, и на глазах изумленного Жени кот вдруг стал увеличиваться в размерах и приобретать форму ужасного монстра. Шерсть на нем повисла клочьями, череп оголился, а из пасти высунулись огромные острые клыки. Когти удлинились, а пустые глазницы словно видели все, что творится вокруг. Распространилось жуткое зловоние.

— Господи, кто это? — слабым голосом проговорил Снегирев.

Глеб взглянул на друга и заметил, что тот находится на грани обморока. Глаза у него закатывались, а сам он шатался.

— Жека, не вздумай упасть! — испуганно произнес журналист, подхватывая товарища. — Это же просто Жорик! Мой Жорик!

— Ну да, — со слабой улыбкой кивнул Снегирев и повалился на землю.

— Георгий Матвеевич, делай уже что-нибудь! — закричал Глеб. — Долго я Женьку не удержу!

С трудом он поднял однокурсника и взвалил на себя.

Тем временем крысы не торопились нападать. С опаской втягивали они воздух, в котором появились новые запахи. Но монстр с пустыми глазницами ждать не стал. С громоподобным рычанием он кинулся к первому ряду грызунов и принялся разрывать их на части когтями и зубами. Только теперь животные поняли, какая опасность им угрожает. Они бросились назад к воде, но Жорик быстро пресек их попытки к бегству. Вскоре на возвышенности не осталось ни одной живой крысы. Те же, кто не успел выйти на землю, в спешном порядке уплывали в темноту. Монстр рявкнул и кинулся следом.

Уставший журналист вздохнул с облегчением и опустил друга на землю. Лишь спустя пять минут Женя начал приходить в себя.

— Где я? — слабым голосом спросил он.

— Всё там же, — ответил Глеб. — Что же ты, Жека, таким хлипким оказался? Сам же говорил, что нужно закрывать глаза на то, что иногда происходит в подземельях.

— Прости, я не знал, что в теле моего друга живет огненный змей, а под видом его домашнего питомца скрывается жуткий монстр. Плюс гигантские крысы… вот нервы и не выдержали.

Снегирев сел на землю и принялся вертеть головой.

— Не мельтеши! — попросил журналист. — А то от света твоего фонаря уже рябит в глазах. Кстати, ты обещал мне запасной. В моем батарейки сели.

Женя кивнул, подтащил к себе рюкзак и извлек из него фонарик.

— Держи! А где твой милашка бегает?

— С крысами развлекается.

— Что ж, пусть поиграет. Котам иногда тоже нужно лапы размять!

С этими словами Снегирев искоса взглянул на Глеба и рассмеялся. Журналист, не зная почему, тоже захохотал. Так они и сидели, два парня в окружении грязи и останков крыс, и смеялись. Наконец Женя успокоился и заметил:

— По ходу, Глебыч, у нас с тобой истерика началась. Пересидели мы в пентаграмме, пора двигаться. Давай зови своего питомца — и айда! Необходимо как можно быстрее до Озера Лысых добраться. Туда никакая живность не суется.

— Что за озеро такое? — поинтересовался журналист. — Или ты глядя на меня так его окрестил?

Он выразительно посмотрел на друга и провел рукой по небольшому ежику, успевшему покрыть его голову.

— Нет, Глебка, у тебя шевелюра вон отрастает. А кто в Озере Лысых хоть раз умылся или воды зачерпнул, тот не только теряет все волосы, но они и вовсе перестают расти. Причем выпадают и ресницы, и брови.

— Радиация?

— Черт его знает! Счетчик Гейгера ничего необычного не показывает.

— Все равно… какое-то излучение или волны. Жаль, я плохо в этом разбираюсь.

В этот момент раздался негромкий плеск воды и жалобное «мяу». Журналист, перепрыгивая через туши грызунов, ринулся в воду.

— Свети сюда! — крикнул он на ходу.

Снегирев поднялся на ноги и направил свет фонаря в темный тоннель. Через пару минут Глеб выбрался на возвышенность. В руках он держал мокрый рыжий дрожащий комок.

— Это все, что осталось от монстра? — удивился Женя.

— Несчастный Жорик, замерз, бедолага, — участливо произнес журналист.

Он вытащил из рюкзака полотенце и как следует вытер кота.

— Прости, Жека, но, пока Георгий Матвеевич не поест, я с места не двинусь, — сказал Глеб. — Он слишком много для нас сделал и заслужил двойную порцию корма.

— А я что? Я ничего! Пусть ест, конечно. Тем более что крысы теперь для нас — тьфу!

Парни устроились поудобнее на рюкзаках, а кот принялся уминать мясные кусочки, выложенные на пластиковую тарелку заботливым Глебом. Закончив с трапезой, Жорик удовлетворенно замурчал. Друзья надели рюкзаки на плечи и тронулись в путь. Журналист, как и прежде, усадил кота к себе на плечо.

Воды под ногами стало намного меньше, и два тоннеля диггеры прошли достаточно быстро.

— А теперь готовься! — неожиданно заявил Снегирев.

Он подошел к небольшому отверстию в стене и с лихим воплем сиганул в него. Глеб не стал задерживаться и последовал примеру своего друга, предварительно взяв кота на руки.

Он оказался в длинной отшлифованной каменной трубе и с огромным ускорением понесся вниз.

— Мамочки! — завопил от неожиданности журналист.

Он едва не выпустил из рук Жорика. Спуск оказался длинным. Закончился он так же внезапно, как и начался. Глеб вылетел из трубы и шмякнулся на пятую точку на мягкий песок. Рюкзак подпер его сзади, и он застыл, как подвешенная за плечи марионетка, с котом в руках.

— Вставай, любитель животных! — раздался задорный голос Снегирева. — Вот оно, Озеро Лысых!

Журналист выпустил кота, настроил фонарь поярче и поднялся на ноги. То, что он увидел вокруг, повергло его в глубочайшее удивление. Перед ним открылась настолько просторная пещера, что в ней могли легко уместиться несколько пятиэтажек. Все ее пространство, за исключением берега, на котором стояли парни, было заполнено водой небесно-голубого цвета. Она искрилась и манила к себе.

— Красота какая! — восторженно произнес Глеб. — Но почему вода голубая? Здесь же небо не отражается.

— Загадка природы! — хмыкнул Женя.

— А пробы воды брали на химический анализ?

— Брали неоднократно.

— И каков результат?

— Все, кто брал, давно уже лысые! — хохотнул однокурсник. — А вода… самая обычная, пресная.

— А отсюда мы куда? Вроде никаких лазов не видно.

— Спустимся еще немного ниже, там уже пойдут те карсты, которые нам нужны. Нанесем их на карту, а потом — домой!

— Отлично! Тогда давай перекусим, а то я со вчерашнего дня на голодном пайке.

— Хорошо, но к воде не подходи: опасно.

— Ладно, а где Жорик?

Только сейчас парни заметили, что кот подошел к самой кромке воды и уселся возле нее, глядя куда-то вдаль.

— Жорик, фу! — закричал Глеб. — Не надо, уйди! Фу, фу!

— Что ты расфукался? Он же не собака! — заметил Женя и ласковым голосом произнес:

— Жорик, кис-кис, иди сюда, я тебе колбаски отрежу.

Однако кот даже ухом не повел в их сторону.

— Вот ведь зверюга упрямая, — буркнул под нос журналист.

Он сбросил рюкзак и осторожно направился к воде.

— Не ходи! — крикнул ему вслед однокурсник. — Говорят, вода сама иногда из озера на человека выплескивается.

— Мне не страшно, я уже лысый, — криво усмехаясь, сказал парень.

Он почти приблизился к животному, но в это время над поверхностью озера вдруг появилась белая плотная дымка. Она быстро затянула все пространство над водой, заодно скрыв и кота.

— Жорик! — закричал Глеб. — Вернись немедленно!

Но кот не отзывался. Зато сзади к журналисту подбежал его друг и принялся оттаскивать его от озера.

— Куда прешь?! — грубо крикнул Снегирев. — Не видишь, что творится?!

— Пусти! — попытался оттолкнуть его журналист. — Мне Жорика найти нужно!

— Я здесь такого ни разу не наблюдал. Уходим!

— Без кота не пойду! Он нам жизнь спас. Он вообще меня всегда спасает.

В эту минуту по белой дымке прокатился звук, напоминающий раскат грома. Затем она вдруг заполыхала множеством ярких огней. В пещере стало светло, как днем. Парни невольно замерли, пораженные увиденной картиной. Но вдруг из дымки к ним метнулось нечто непонятное. По форме оно напоминало гигантскую гусеницу со множеством струящихся, как тени, щупалец. Женя едва успел оттолкнуть Глеба в сторону, и «гусеница» спикировала на скалу, находящуюся за спинами диггеров. Та затрещала, и на берег посыпался мелкий белый песок.

— Ни хрена себе! — ахнул Снегирев. — Так вот откуда песочек берется! Эта тварь так камни дробит. Теперь представь, если бы она в нас попала! Валим!

Он схватил друга за руку и быстро потащил за собой.

— Но Жорик… — пытался было что-то сказать Глеб.

— Позже! — только и крикнул Женя.

По дороге он успел прихватить рюкзак журналиста и сунул ему в руки.

Тем временем события развивались своим чередом. Попав в скалу, «гусеница» на время замерла. Ее щупальца стали удлиняться в разные стороны, окутывая пространство.

— Она слепая! — тихо произнес Глеб. — Пытается найти нас на ощупь.

— Беги, немного осталось! — буркнул Снегирев, забегая за скальный выступ.

Журналист последовал за ним. За выступом прямо в скале располагалось небольшое треугольное отверстие.

— Сейчас снова слалом будет! — заметил Женя, забираясь в него.

Через секунду он спикировал вниз. Глеб же никак не решался залезть в каменную трубу. Мысли о Жорике не давали ему покоя. С осторожностью он выглянул из-за выступа и увидел, что кроме «гусеницы» из дымки появились и другие существа. Они были гигантских размеров и практически заполняли собой все пространство над берегом. Неожиданно ноги журналиста стали погружаться в песок. Он взглянул вниз и заметил, что у него под ногами уже не твердые частички, а белая жидкая субстанция, напоминающая кисель. Глеб понял, что еще несколько секунд — и он не сможет вырваться из этого белого плена.

— Прости, Жорик! — громко сказал он. — Я вернусь за тобой, обещаю!

И с тяжелым сердцем парень полез в треугольное отверстие. Не успел он забраться, как тут же соскользнул вниз, а уже через пару десятков секунд он выпал из каменной трубы на влажную землю. К нему подбежал бледный Снегирев, который сиплым голосом произнес:

— Ну слава богу! А я уж думал, случилось что!

— Жорик… — мрачно проговорил Глеб. — Мы его предали… бросили.

— Неправда! Мы сделали то, что могли сделать в подобных обстоятельствах, — временно отступили! Сам подумай. Оружия у нас никакого нет, твой огненный мыслеобраз срабатывает не всегда… Да и с гигантскими гусеницами, дробящими скалы, мы сражаться не умеем. И вообще, черт его знает, что это за тварь такая! Явно состоит она не из мяса и костей.

— Точно! — крикнул журналист. — Как же я сразу не догадался?! Это порождение людских страхов и отрицательных эмоций! Точно такое же, как и мой огненный братан, только стихия у него другая — вода!

Глеб встал и нервно заходил туда-сюда.

— Жека, ты говоришь, что под всей Москвой простерлось море? Значит, наш город лежит во власти водной стихии. Значит, именно водные сущности станут наказанием для людей. Ты понимаешь?!

Снегирев смотрел на друга, как на сумасшедшего.

— Не-а, — покачал он головой.

Глеб подскочил к нему, схватил за воротник куртки и принялся трясти, приговаривая:

— Там, в Великом Устюге, больше всего боялись огня! И до появления христианства поклонялись огненным духам. А здесь… здесь — вода! Получается, именно ее в древности боялись больше всего. Потом колдуны загнали мыслеобразы под землю, но они никуда не делись. Они ждут своего часа. Как только отрицательный фон вокруг города зашкалит, начнется потоп!

— Ненормальный! — с испугом произнес Женя, отрывая руки приятеля от своей куртки. — Даже если так, мы ничего не можем сделать!

— Нужно попытаться! Надо усилить людскую веру. Она уменьшит отрицательный энергетический фон вокруг Москвы, и наводнения не будет.

— Может, нам еще в проповедники податься? Смотри, у нас народ горячий, чего доброго, и морду набьют!

— Как-то я об этом не подумал… — пробормотал журналист. — Нужно мне с дедом Матвеем посоветоваться, он найдет выход.

— Ты, Глеб, успокойся, — сказал Снегирев. — Пока наводнения не наблюдается, и не нужно форсировать события. Сейчас мы с тобой спустимся в карсты, зарисуем изменения, если они есть, затем вернемся к озеру, поищем Жорика, а уж потом будем думать, что с отрицательным энергетическим фоном делать.

— Верно, — кивнул журналист. — Тогда не будем терять время, пошли!

Друзья двинулись дальше. Они прошли темным извилистым тоннелем, протиснулись через узкую щель и оказались в гигантском разломе. Он был весь заполнен водой. Оставалась лишь узкая каменная кромка, по которой можно было идти.

— Знакомься! Московское море! — совершенно спокойно сказал Женя.

— Как-то оно тускло выглядит. Я ожидал чего-то более грандиозного!

— Да, по сравнению с Озером Лысых смотрится оно проигрышно. Но зато простирается на много-много километров. И глубина у него порядочная. Здесь, например, больше тысячи метров! И двигаться нам теперь придется с крайней осторожностью, можно сорваться. Я, конечно, прихватил веревку, но лучше не падать. Рюкзаки нужно оставить. Неподалеку есть ровная площадка, где мы их и пристроим. А с собой возьмем только карандаши, карты и веревку.

— А почему просто не снять все на фотоаппарат или видеокамеру? — поинтересовался Глеб. — Потом, вернувшись домой, все аккуратно перенести на карту. Точнее, кстати, будет!

— Здесь любая аппаратура перестает работать через пару секунд после включения. Вероятно, мешают магнитные поля или излучения какие-нибудь. Поэтому и используют диггеров.

За разговором парни незаметно добрались до ровной каменной площадки, возвышающейся над морем. Размерами она была метра два на полтора. Друзья скинули рюкзаки, достали все необходимое и отправились дальше. Периодически Снегирев останавливался, вглядывался в карту, затем вглубь пещеры и бормотал:

— Здесь пока без изменений. И здесь так же!

В каких-то местах он тормозил и подрисовывал в карте новые линии. Внезапно первая пещера закончилась небольшой каменной перемычкой. Диггеры пробрались в едва заметную щель в скальной породе и оказались в еще более просторной пещере. Как и предыдущая, она была заполнена водой.

— Твоя очередь рисовать, — заметил Женя и сунул карту в руки Глебу.

Тот рассмотрел чертеж, затем огляделся вокруг и спросил:

— А что означают эти цифры сверху — «+300»?

— Это значит, что до ближайшей линии метро у нас над головой всего триста метров.

— Никогда не буду больше метро пользоваться, — вздрогну в, пробормотал парень.

Затем с помощью друга он нанес на карту все изменения, замеченные ими в пещере…

Диггеры работали подряд несколько часов. После чего Снегирев забрал у Глеба карту и заявил:

— Все! Для одной экспедиции хватит. Сейчас возвращаемся к рюкзакам, перекусываем и идем искать Жорика.

Они вернулись на ровную площадку, поели и двинулись в обратный путь.

— А как мы по каменной трубе вверх полезем? — спросил Глеб. — Она же гладкая, как стекло.

— Там углубления есть, которые не чувствуются, когда вниз летишь. А подниматься по ним удобно.

Женя оказался прав. Правда, при подъеме очень мешали рюкзаки, но все же спустя полчаса парни выкарабкались из треугольного отверстия возле Озера Лысых.

Белесой дымки над водой уже не было. Друзья выглянули из-за каменного выступа и не заметили вокруг ничего подозрительного. Так же голубела вода, так же белел песок под ногами.

— Похоже, все спокойно, — шепнул Снегирев. — Двинули!

Они обогнули выступ и приблизились к тому месту, где на них спикировала «гусеница». Ничто не напоминало об этом происшествии. Журналист тотчас бросился к воде, пытаясь отыскать хоть какие-то следы кота.

— Жорик! — кричал он на ходу. — Жорик!

Но у кромки никого и ничего не было. Глеб в отчаянии принялся бродить по берегу, зачем-то ковыряя песок носком сапога. Так прошло минут двадцать. Женя подошел к другу, похлопал его по плечу и сказал:

— Не все потеряно! Быть может, он убежал.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — угрюмо спросил журналист.

— Идем, что-то покажу, — поманил его за собой Снегирев.

Они прошли по берегу мимо каменного лаза, миновали несколько уступов, и вдруг в одной скале Женя указал на расселину.

— Это другой путь, которым я обычно добираюсь до моря. Отсюда мы отправимся обратно. Щель — сквозная. Как видишь, она совсем недалеко от того места, где сидел Жорик. Он вполне мог кинуться сюда, когда началась вся эта кутерьма с белой пеленой.

— Думаешь? — с надеждой в голосе произнес Глеб.

— Вполне! Вряд ли животное останется сидеть на месте при появлении опасности. Пусть даже в нем живет монстр. К тому же кота мы не нашли, никаких следов борьбы — тоже.

— Что ж, возможно, ты прав! — воспрянул духом журналист. — Жорик — зверь умный и не позволил бы себя убить каким-то там водяным чудовищам. Давай, Жека, пойдем скорее! Может, он, бедолага, по тёмным тоннелям шныряет, меня ищет. А мы тут языками чешем…

Глеб немедленно подошел к расселине и залез в нее. Женя поспешил следом.

— Ты не переживай! — пытался он успокоить друга. — Здесь заплутать практически невозможно. Идти далеко, да, но безопасно. Если кот шмыгнул сюда, мы на него обязательно наткнемся. Вряд ли у него самого хватит сил сдвинуть люк и выбраться наружу…

Снегирев говорил и говорил, но Глеб его не слушал. С надеждой он вглядывался вперед, стараясь осветить фонарем как можно больше темных закоулков. Однако Жорика видно не было.

Парни шли в быстром темпе. Никакая усталость не могла заставить их сесть отдохнуть. Они напряженно осматривали подземные коридоры, периодически окликая кота. Журналист кусал губы и всячески ругал себя за то, что допустил ужасную ошибку, отпустив Жорика к озеру. Снегирев также чувствовал на себе груз вины и старался помочь другу в поисках. В какой-то момент им даже показалось, что в тоннеле слышится слабое мяуканье. Диггеры кинулись вперед, но ничего не обнаружили. Глеб выругался, Женя с беспокойством посмотрел на него.

— Глебыч, — сиплым голосом произнес он. — Ты опять светишься, наверное, твоему огненному мыслеобразу снова нужна энергия, а крыс поблизости нет. Что будем делать?

— Похоже, волнение сказалось… — мрачно заметил журналист. — И Жорика нет…

Он взглянул на свою руку, от которой яркими волнами исходило оранжевое сияние.

— Сейчас попробую успокоиться, — продолжил он, — а ты, Жека, наблюдай за изменениями, происходящими со мной.

Глеб отошел немного в сторону, скинул рюкзак, присел на него и закрыл глаза. Он попытался расслабиться, представляя, как гуляет по зеленой долине. Минут через пять парень спросил:

— Ну что, Жень, изменения есть?

— Угу! — буркнул тот. — От башки твоей пламя периодически отрывается и к потолку тоннеля взлетает.

Журналист резко выдохнул, открыл глаза и произнес:

— Уходить тебе надо!

— И оставить тебя одного? Нет уж! Мы уже кота потеряли.

— Ты не понимаешь. Это очень опасно! Я себя не контролирую в те моменты, когда огонь берет верх.

— Видел, знаю. Поэтому и спросил, что будем делать.

— До выхода на поверхность далеко еще?

— Километров пять, не больше.

— Тогда делаем так… Ты сейчас уходишь, поднимаешься на поверхность и ждешь меня пару часов. Если я не появлюсь, то в ближайшие дни организуешь в своей конторе экспедицию по поиску моих останков. Нужно же будет что-то моим родителям сообщить…

— Совсем сдурел?

— Жека, не перебивай, у меня мало времени. У тебя, кстати, тоже. Если мыслеобраз вырвется, то вряд ли ты далеко уйдешь. Если Жорика встретишь, забери его с собой. Ему одному будет трудно с огненным «братаном» справиться. В последний раз у бедолаги вся шерсть на морде сгорела… Ну все, топай! Буду сдерживать огонь столько, сколько смогу.

Глеб обхватил себя руками, стараясь успокоиться и унять появившуюся в теле дрожь. Снегирев внимательно посмотрел на него, кивнул и сказал:

— Хорошо! Ты знаешь, что делаешь. Буду ждать тебя у люка. Обязательно возвращайся!

Он повернулся и двинулся дальше по подземному коридору. Журналист какое-то время видел в свете фонаря его фигуру, затем она исчезла. А вскоре стихли и шаги. Глеб выключил фонарик, но темнее от этого не стало. Напротив, с каждой минутой оранжевое сияние все больше заполняло тоннель. Парня начала бить лихорадка.

— Успокойся! — пытался уговорить он себя. — Очередной приступ, не больше!

С трудом взглянув на часы, журналист пробормотал:

— Интересно, успел Жека отойти хотя бы на километр?! Было бы неплохо…

И вдруг вокруг него завертелся огненный водоворот. Фонтаны горячих искр принялись разлетаться справа и слева. Голова у Глеба закружилась, и он рухнул прямо на земляной пол…

На черном экране замелькали яркие вспышки света. Журналист открыл глаза и увидел, что его тело лежит возле рюкзака, а сам он почему-то болтается под потолком неподалеку. «Как же так? — удивился Глеб. — По идее, я должен был остаться в своем теле и отключиться, когда „братан“ вырвался на свободу. Неужели мы с ним снова поменялись местами?» Он поднял руку и осмотрел ее. Она была ярко-оранжевого цвета и полыхала огнем. «Так и есть! — ахнул парень. — Что же делать? Здесь нет колдунов, которые меня назад вернут!» От ужаса он заметался по тоннелю. Вдруг ему показалось, что он что-то слышит. Чтобы разобрать, что это, журналист на минуту остановился. Он сумел различить некоторые голоса.

— Вы запомнили их? Узнать сможете? — произнес кто-то басом.

— Нет, они были вне досягаемости камер, — ответил второй голос.

— Вы в курсе, что будет, если до общественности дойдут сведения о подземном крематории? Особенно если этим заинтересуются проклятые журналюги?! Тогда всей нашей работе и исследованиям — конец! Как вы могли допустить, чтобы какие-то диггеры обвели вас вокруг пальца?!

Дальше часть реплики была непонятна. Второй голос ответил:

— Приняты все меры, чтобы эти парни не поднялись на поверхность. По их следу пущена группа ликвидаторов. А у второго выхода будут ждать снайперы. В любом случае, рассказать они ничего не успеют!

— Надеюсь, вы не допустите такой же оплошности, как с крысами! Иначе…

Дальше фраза обрывалась. Глеб насторожился. Он вдруг четко осознал, что речь идет о них с Женей. Именно их преследуют ликвидаторы и поджидают снайперы. Он метнулся к своему телу и взглянул на часы.

— Мать их за ногу! — воскликнул журналист. — Ведь Снегирев ушел почти час назад! Если он поднимется на поверхность, его подстрелят, как щенка!

Он кинулся следом за другом. Парень мчался как ветер. Оранжевые всполохи освещали путь.

— Только бы он не выбрался, только бы не успел! — бормотал он себе под нос.

Вдруг Глеб влетел в высокую полую шахту. В ее стену была вмонтирована лестница, ведущая наверх. Журналист попытался разглядеть, что творится у него над головой, и внезапно увидел мелькающий огонек фонарика.

— Жека! — радостно выдохнул он, и целый сноп огненных искр вырвался из его рта.

Снегирев уже преодолел половину пути до люка, ведущего на поверхность. Внезапно он заметил под ногами оранжевое сияние. Он посмотрел вниз и увидел, как огромный огненный силуэт испустил в его сторону пламя.

— Мамочки! — завопил Женя и ринулся наверх, едва успевая переставлять руки и ноги.

— Жека! — снова закричал Глеб. — Тебе нельзя наверх! Там снайперы!

Огненное облако понеслось по шахте вверх.

— Ой-ой-ой! — запричитал в ужасе Снегирев. — Что же делать?

Он тут же снял с плеч рюкзак и кинул его вниз, немного сбив при этом пламя. Огонь почти не задел его, лишь слегка обдав жаром. А Женя принялся карабкаться по лестнице еще быстрее.

— Куда ж ты прешь? — пробормотал журналист, как вдруг до него дошло, что Снегирев видит в нем не его самого, а огненного монстра.

— Ладно, давай поиграем по твоим правилам, — сказал Глеб и протиснулся в стену.

Он помнил, что через стены двигаться гораздо сложнее, чем на открытом пространстве, но ему было нужно незаметно обойти своего друга. Изо всех сил журналист принялся карабкаться по шахте наверх. Через пару минут он нагнал, а затем и перегнал однокурсника. Сделал он это весьма своевременно, поскольку над головой уже была видна крышка люка. Но Глеб не стал дожидаться, когда к ней приблизится Женя, и вынырнул из стены наружу…

Снегирев поднял голову к спасительному люку, как вдруг над ним полыхнуло пламя. Он вскрикнул и начал поспешно спускаться вниз.

— Молодец! Хороший мальчик! — ухмыльнулся журналист.

Он стал постепенно опускаться следом, вынуждая однокурсника идти назад. Вскоре Снегирев достиг дна шахты, схватил рюкзак и бросился в подземный тоннель. Глеб не приближался к нему, но держался на таком расстоянии, чтобы Женя видел его и бежал в обратном направлении.

Когда до места, на котором парни расстались, осталось не больше километра, журналист неожиданно вспомнил о группе ликвидаторов, следующей по их следам.

— Ексель-моксель, — пробормотал он. — Пока я тут Снегирева пасу, они там, возможно, мое тело уничтожают!

Не разбирая пути, Глеб метнулся над головой перепуганного до смерти Жени к своему телу.

К счастью, ликвидаторы еще не добрались до нужного места. Журналист закричал от радости, выдав сноп огненных искр. На всякий случай он решил промчаться по тоннелям, чтобы обнаружить посланную за ними группу. Он рванул с места, оставляя позади свое тело и рюкзак, и кинулся к Озеру Лысых. Но не успел он до него добраться, как заметил впереди группу людей в черном. Их лица были скрыты обтягивающими шапочками-масками, а в руках они держали странное оружие, напоминающее усеченные конусы.

«Значит, я был прав и разговор точно шел о нас с Жекой, — подумал Глеб. — Что за хрень они держат в руках? Не похоже ни на пистолеты, ни на автоматы, ни на ружья…» В этот момент ликвидаторы заметили огненный силуэт, приближающийся к ним из темного тоннеля. Шедший впереди человек махнул рукой. Бойцы вскинули «конусы», направили их на журналиста и принялись стрелять. Глеб не понял, что произошло. Звуков выстрелов он не слышал. Он лишь видел, как его огненное тело пронзили голубоватые лучи. Они прошли сквозь него, не причиняя никакого вреда, зато стены земляного коридора за его спиной вдруг стали рушиться.

«Вот ведь гады! — подумал парень. — Сейчас обрушат тоннель. А вдруг нам со Снегиревым к озеру нужно будет вернуться?» И что есть мочи он закричал:

— Эй вы, придурки! А ну успокойтесь и валите отсюда, а то хуже будет!

Ликвидаторы его слов не услышали, зато они наблюдали феерическую картину с огненными всполохами, языками пламени и миллионами ярких искр. Это не остановило их, и они, продолжая стрелять, стали надвигаться на журналиста. Падающие куски земли проходили сквозь Глеба, образовывая под ногами насыпь из оплавленной глины. Он понял, что группа ни за что не повернет назад, не выполнив приказа. Парень не на шутку разозлился и крикнул:

— Сами напросились, дебилы!

После этого он ринулся вперед, выкрикивая что попало и изрыгая огонь. Бойцы остановились. Они заметили, что их оружие не причиняет странному силуэту никакого вреда. В замешательстве они ожидали приказа своего командира. Тот рявкнул, и ликвидаторы вновь подняли оружие. Но журналист не стал дожидаться новой атаки и выдал такой огненный столп, что парни в масках побросали «конусы» и с дикими криками бросились прочь. Глеб расхохотался, и миллиарды огненных искр разлетелись по тоннелю. В этот момент командир вытащил из-под ремня какой-то прибор и направил его на журналиста. Острая боль пронзила плечо парня. Он вскрикнул и… провалился в небытие.

Когда журналист открыл глаза, то первое, что он увидел, было лицо его друга Жени, склонившегося над ним. Тот держал у его носа какую-то вонючую ватку. Глеб вдохнул едкий воздух, закашлялся и окончательно пришел в себя.

— Ну, слава богу, очухался! — с облегчением вздохнул Снегирев.

Журналист огляделся и увидел, что он лежит возле своего рюкзака, на том самом месте, где они и расстались.

— Давно я в отключке? — поинтересовался Глеб, протягивая приятелю руку, чтобы тот помог ему подняться.

— Часа два, не меньше.

Снегирев усадил друга, оперев спиной о стену тоннеля.

— А ты, значит, вернулся? — усмехнулся журналист.

— Да за мной твой огненный братан начал гоняться. Вот я немножко и сдрейфил… назад повернул, — виноватым тоном пробубнил Женя.

— Де не братан это, а я! — заметил Глеб. — Нельзя было тебя на поверхность выпускать. Убили бы тебя там.

— Как так убили? — удивился Снегирев. — Кому я нужен?

— Видимо, мы с тобой кому-то из управляющих Метро-2 не приглянулись. Я подслушал разговор, из которого узнал, что нас преследует группа ликвидаторов, а у выхода будут ждать снайперы. Вот и ринулся за тобой в образе огненного монстра, чтобы не выпустить на поверхность.

— Погоди, как ты мог кого-то подслушать, если мы с тобой в сквозном коридоре? Здесь нет никаких помещений, ответвлений или тупиков.

— Думаю, мне мыслеобраз помог. У него-то другое восприятие, вот он и заставил меня из тела выйти, чтобы я разговор услышал.

— Бред! Тебе все показалось!

— Хорошо бы. Но я лично этих головорезов видел. Человек двенадцать — не меньше! Неподалеку от Озера Лысых. Они в меня стреляли и даже попали один раз. А потом я отключился и очнулся уже здесь.

— Не может быть.

— Пойдем, проверим! Кстати, ты не нашел Жорика?

— Нет, — покачал головой Снегирев.

Глеб помрачнел. Затем он постарался взять себя в руки, встал и надел на плечи рюкзак.

— Пошли! — коротко бросил он однокурснику.

Женя подхватил свои вещи, и парни двинулись в обратном направлении. На подходе к озеру им вдруг стали попадаться под ногами оплавленные куски грунта.

— Уже скоро! — заметил журналист.

На самом деле, за очередным поворотом перед ними открылась страшная картина. Весь тоннель был засыпан кучами обгоревшей земли. Иногда они были настолько высокими, что доходили почти до потолка.

— Здесь что, бульдозер работал? — удивился Женя.

— Бойня была, — хмуро ответил журналист, ожидая увидеть самое худшее.

Вскоре его опасения подтвердились. За очередной кучей парни наткнулись на полуобгоревший торс без рук и ног.

— Кто это?! — ужаснулся Снегирев.

— Трудно понять, но, вероятно, командир, — произнес Глеб. — Он в меня чем-то попал, а братан разъярился и отыгрался… по-своему.

Женя с испугом взглянул на друга и пробормотал:

— Глебыч, ты понимаешь, что убил человека?

— Во-первых, не я, а огненный мыслеобраз, во-вторых, не убил, а защищался, в-третьих, если бы не братан, нас бы с тобой уже ликвидировали. Забыл, зачем эта группа нас преследовала? Идем дальше, времени нет. Вдруг кто-то выжил и за подмогой послал?

Однокурсник мрачно кивнул, и парни отправились дальше. Но не прошли они и двух метров, как под ногами стали попадаться куски чьих-то тел.

— Он что, устроил полную зачистку? Я имею в виду твоего мыслеобраза, — побледнев, спросил Снегирев.

— Не знаю, я в отключке был, — искренне признался журналист. — Но похоже на то!

Диггеры осторожно переступали через оторванные конечности, разорванные тела и разбросанное оружие.

— Это что ж, за нами целую бригаду послали? — продолжал рассуждать Женя. — Да, Глебыч, попали мы с тобой как кур в ощип. Прикопали бы нас тут где-нибудь в тоннеле, и никто бы никогда не нашел наших бренных останков.

Он немного помолчал и добавил:

— Спасибо, что не дал мне из колодца вылезти.

— Да не за что. Но выбираться все равно где-нибудь придется. Не век же под землей плутать. К тому же те, кто послал за нами ликвидаторов, наверняка отправят еще кого-нибудь по нашу душу.

— Они нас и наверху могут найти и прикончить.

— Исключено! Нас камеры не засекли. Никто не знает, как мы выглядим. Рюкзак ты забрал, улик никаких нет! Так что, если сейчас не засветимся, можно будет все забыть, как страшный сон.

Парни миновали жуткую часть тоннеля с останками бойцов из группы ликвидаторов и вышли на завершающий участок пути к озеру.

— Я все думаю, — вдруг сказал Глеб, — а если кто-нибудь из бойцов ушел живым, то как скоро за нами пришлют еще одну группу?

— Если свяжутся по рации, то быстро.

— Тогда, Жека, думай, как нам на поверхность выбраться! Есть ли еще какие-нибудь ходы?

— Наверняка есть, — с сомнением в голосе произнес Снегирев. — Только я ими никогда не пользовался. Даже ума не приложу, что делать…

— Если мы сами не уберемся подобру-поздорову, то нас уберут! Эти парни настроены решительно.

— Может, нам их оружие для верности прихватить?

— А ты уверен, что в нем нет каких-нибудь отслеживающих чипов? А то мы сами за собой убийц приведем.

— Не подумал.

В этот момент парни вышли на берег Озера Лысых. По белому песку тянулся широкий кровавый след, заканчивающийся у шахты, выводящей на верхний уровень. С одной стороны от него в песке четко отпечатались следы ботинок.

— Вот это я и имел в виду, — глядя на следы, заметил Глеб. — Несколько человек осталось в живых, и время для нас с тобой начало обратный отсчет. Куда идти, Жека?

Снегирев задумался и даже принялся от напряжения кусать губы. Наконец он сказал:

— Есть одна расщелина на нижнем уровне у Московского моря. Я знаю, что она сквозная. Но куда она ведет — понятия не имею! Все собирался ее обследовать, но как-то руки не доходили. Пожалуй, сейчас самое время этим заняться, идем!

— Мы оставляем на песке следы. Нас по ним найдут.

— Нет. Внизу камни, а расщелин столько, что пока они их всех обыщут, мы уже где-нибудь выберемся.

— Тогда двинули!

Диггеры прошли по берегу, обогнули каменный выступ и забрались в треугольное отверстие в скале. Затем они съехали вниз и отправились по темному коридору к расщелине. Неожиданно фонарь Снегирева стал тускнеть.

— Черт! — выругался он. — У меня последняя пара аккумуляторных батарей осталась. Никто ж не знал, что мы так надолго под землей задержимся.

— Не переживай! Постараемся побыстрее выбраться!

Женя, ни слова не говоря, заменил батарейки, и друзья направились к разлому, заполненному водой. Снегирев встал на узкой каменной площадке и обратился к Глебу:

— Ну-ка, окинь окрестности взглядом! Что-нибудь замечаешь?

Журналист принялся оглядывать каменные стены и своды, но ровным счетом не видел ничего необычного. Однокурсник усмехнулся, подошел к самому краю площадки и указал куда-то вниз.

— Смотри, — сказал он, — вон там, над самой поверхностью воды, видишь, два гигантских камня один на другой находят? Расщелина находится между ними, но обнаружить ее не так-то легко. К тому же, когда наступает прилив, она затапливается водой.

— Нормально! — хмыкнул Глеб. — Всю жизнь мечтал утонуть в Московском море.

— Не дрейфь, там тоннель резко вверх уходит, так что не утонем. Пошли! Все равно я другого пути не знаю.

Диггеры спустились вниз по скалам и по очень узкой тропинке добрались до камней. Вблизи они показались еще более огромными. Женя обогнул первый гигантский камень и протиснулся в едва заметную щель за ним. Причем сначала ему пришлось снять рюкзак и пропихнуть его. Глеб поспешил следом. Парни оказались в низком каменном мешке, из которого вел едва заметный лаз. Снегирев, как змея, пополз вперед, проталкивая перед собой рюкзак. Журналист последовал его примеру. Так они передвигались около четверти часа.

— Глебыч, — вдруг сказал Женя, — кажись, ход расширяется. Скоро сможем на четвереньках передвигаться.

— Радостная весть! — с легкой иронией произнес журналист. — Было бы, конечно, лучше на ногах, но и на четвереньках неплохо.

Тоннель внезапно начал уклоняться довольно сильно вверх. И хотя лаз расширился, но толкать перед собой рюкзаки становилось все труднее.

— Придется их волоком тащить, — заметил, кивая на вещи, Снегирев.

Парни так и сделали. Теперь они ползли на четвереньках, подтягивая за собой рюкзаки. Это продолжалось не менее часа. Затем уклон стал более пологим, и проход превратился в широкий тоннель. Диггеры с облегчением вздохнули, надели рюкзаки на плечи и двинулись в полный рост. Подземный коридор все время петлял. Но, невзирая на все повороты, можно было заметить, что он неуклонно ведет куда-то наверх. Женя и Глеб молчали. Журналист никак не мог себе простить, что потерял кота деда Матвея, а его однокурсник был подавлен зрелищем растерзанных ликвидаторов. Наконец Глеб первым нарушил молчание.

— Интересно, где мы сейчас? — неожиданно спросил он. — Я имею в виду, под каким районом Москвы?

— Кто ж его знает?! — ответил вопросом на вопрос Снегирев. — Мы столько раз петляли, что я не удивлюсь, если мы выберемся где-нибудь на окраине.

Внезапно до их ушей донесся странный шум. Казалось, что пошел дождь. Отчетливо были слышны удары крупных капель о камни.

— Что это? — спросил журналист. — Никак вода откуда-то льется?!

— Было бы некстати! — заметил Женя. — Назад идти нельзя. Думаю, нас уже ждут.

Парни прошли вперед и вдруг вышли в большую просторную пещеру. При свете фонарей можно было рассмотреть, что сквозь камни ее свода просачивается и капает вода.

— Глеб, ты только не волнуйся, но у меня предположение, что мы находимся под каким-то подземным резервуаром с водой. Возможно, это небольшое озеро, — произнес Снегирев.

— Час от часу не легче! А если этот резервуар обрушится нам на головы?

— Постараемся выбраться до этого момента.

Неожиданно внимание Глеба привлекло неяркое зеленоватое свечение, идущее с противоположной стороны пещеры.

— Там что-то есть! — сказал он Жене и двинулся вперед.

Диггеры пересекли обширное пространство и подошли к каменной стене, возле которой возвышались два совершенно одинаковых металлических цилиндра. Именно от них и исходил тот зеленоватый свет, который увидел журналист.

— Интересно… — пробубнил Снегирев. — Выходит, кто-то уже знает об этом ходе. Даже использует его по своему усмотрению.

— На цилиндрах ничего не написано, — заметил Глеб. — Но их свечение мне не нравится. Вдруг радиация?

— Я тоже об этом подумал, — кивнул однокурсник. — В любом случае от светящихся предметов лучше держаться подальше. Однако сам факт нахождения этих цилиндров я расцениваю как радостный момент нашего путешествия…

— Почему?

— Да потому, что это означает, что подземный ход выведет-таки нас на поверхность! Ведь кто-то же сюда спустился, чтобы спрятать эти железяки. Но не будем терять времени. Идем дальше! Видишь, вон там, правее, проход имеется?

Диггеры поспешили покинуть странную пещеру. Они зашли в новый широкий тоннель, который вскоре привел их в еще одну пещеру. Вдоль ее стен стояли узкие металлические полки, на которых размещались разного вида колбы и банки.

— Кажись, мы на чей-то склад попали… — произнес Женя. — Помнишь, я тебе про Институт океанографии рассказывал?! Там было что-то вроде этого.

— Значит, мы рядом с поверхностью! — обрадовался журналист. — Нужно быстрее выбираться!

— Так-то оно так, — сказал Снегирев. — Но если этот ход известен, то где гарантия, что снайперы не будут поджидать нас у выхода?

— Других вариантов все равно нет. К тому же мой фонарик вот-вот погаснет, твоего тоже надолго не хватит. Шарахаться под землей в темноте у меня нет никакого желания! Так что давай выбираться.

— Ты прав! — не стал возражать Женя. — Под землей без света — беда. Будем надеяться на то, что мы опередили наших преследователей.

Он решительно двинулся вперед, но внезапно ему преградил путь плотный белый туман, спустившийся сквозь свод пещеры.

— Что за хрень?! — выругался Снегирев и махнул рукой, стараясь отогнать белесое облако.

Словно в ответ на его жест, из тумана появилась мертвенно-бледная рука, которая тоже махнула в сторону Жени. Парень замер с открытым ртом. Глеб поравнялся с ним и стал наблюдать, что же будет дальше…

Тем временем плотное белое облако начало приобретать форму. Вскоре в нем уже можно было узнать фигуру женщины в длинной белой сорочке. Ее волосы были распущены по плечам, а взгляд больших глаз был уставшим и измученным. На ее длинной шее четко просматривался рисунок алой розы. Снегирев указал на нее дрожащим пальцем и спросил:

— Вы кто?

В ответ женщина протянула свой палец и коснулась руки парня. Тот вскрикнул и отдернул ее. Женщина глубоко вздохнула, застонала и начала подниматься к своду пещеры. Еще через минуту она исчезла между камней.

— Глеб, ты видел, нет, ты видел?! — испуганным голосом заговорил Женя. — Похоже, это призрак! Но ты… опять светишься!

— Это не призрак, — спокойно заметил журналист. — С призраками я встречался. Это душа недавно умершего человека. Видно, в ней накопилось много боли и скорби, поэтому огненный мыслеобраз на нее среагировал. Но можешь быть спокойным! Никакого недомогания я не чувствую. Значит, братан еще сыт и новой энергии ему пока не нужно.

— Это утешает! Пора отсюда убираться, а то я сам скоро начну светиться от всей этой чертовщины.

Диггеры не стали задерживаться в пещере и вышли из нее в боковой тоннель, который неожиданно оказался отделан кирпичной кладкой. Чуть дальше на потолке появилось аварийное освещение, а в стенах стали попадаться двери. Парни пытались их открыть, но они все были заперты. Однако друзья не оставляли своих попыток. Тем временем ход, по которому они шли, основательно изменился. Он приобрел современную отделку и освещение. Снегирев толкнул очередную дверь, и неожиданно та поддалась. Женя легко приоткрыл ее и осторожно заглянул внутрь.

— Здесь какая-то комната, — тихо сказал он Глебу. — Внутри шкафы с непонятными ячейками. И жутко холодно!

Журналист тоже заглянул внутрь и произнес:

— Жека, только не падай! Это морг!

— Морг?! — ахнул Снегирев. — Но откуда? Мы же под землей!

— Очевидно, уже нет. Скорее всего, мы в подвале какой-то больницы. Судя по размерам морга — большой!

— Может, это и к лучшему, — заметил Женя. — Вряд ли снайперы будут поджидать нас здесь. Давай-ка быстренько проберемся в основное здание, а оттуда выйдем наружу, как обычные посетители.

Диггеры недолго думая зашли в помещение. Оно оказалось настолько большим, что было разделено на несколько частей полупрозрачными дверьми. В первой части находились большие шкафы с ячейками. Во второй кроме шкафов добавились также узкие столы, на которых лежали накрытые простынями тела. В третьей посередине стоял анатомический стол, на котором лежало тело. Рядом располагался стол с хирургическими инструментами. Простыня, прикрывающая покойника, немного съехала, открывая часть головы и лица. Проходя мимо стола, Снегирев невольно взглянул на труп и ойкнул. Затем он схватил Глеба за руку и прошептал:

— Это она! Та, которая нам в пещере привиделась!

— Мерещится тебе все, — спокойно произнес журналист.

— Зуб даю!

— Сейчас глянем! — усмехнулся Глеб. — У той роза на шее была.

Он подошел к столу и откинул простыню с тела, приоткрывая шею. В следующую секунду парни испытали настоящий шок! На восково-бледной коже покойницы было отчетливо видно тату — алую розу. Женя быстро приблизился к Глебу, вырвал простыню из его рук и накрыл женщину.

— Оказывается, пока мы там с тобой по пещерам лазили, она тут с жизнью прощалась, — риторически заметил журналист. — А может, когда ее вскрывали, она еще живой была?!

— Пошли отсюда, у меня нервы на пределе! — буркнул Снегирев.

Друзья приблизились к входной двери и только собрались выйти, как за дверью послышались шаги и голоса. Диггеры едва успели присесть за невысокой белой тумбочкой, стоящей у входа, как в морг зашли два высоких санитара в синих одеждах. За собой они вкатили каталку и прямиком направились к анатомическому столу. Затем на счет «три» они подхватили тело женщины, лежащей под простыней, и перекинули его на каталку. После этого один из санитаров бросился открывать двери во вторую часть помещения, а второй начал толкать тележку туда. Через минуту оба скрылись за дверьми. Женя подал Глебу знак, и друзья быстро выбрались из морга. Они оказались в длинном мрачном коридоре, освещенном бледными ртутными лампами. Вдоль его стен тут и там располагались двери.

— И куда теперь? — прошептал Снегирев.

Вдруг откуда-то впереди послышался вой медицинской сирены.

— Нам туда! — махнул рукой журналист. — Похоже, там приемный покой.

Парни быстро двинулись вдоль коридора. Неожиданно одна из дверей открылась, и к ним навстречу вышел доктор. Друзья буквально столкнулись с ним нос к носу.

— Так-с! Куда спешим, молодые люди?! — с подозрением оглядывая диггеров, спросил он.

— Здравствуйте! — громко произнес Женя. — Мы из морга идем.

— Конечно, — кивнул доктор. — Откуда же еще можно идти с такими огромными рюкзаками?!

— Дело в том, — подключился к разговору Глеб, — что у нас недавно пропала без вести одна наша коллега. Вместе ходили в походы. А сегодня кто-то позвонил из морга и сказал, что привезли похожую по описанию женщину. Вот мы и пришли на опознание.

— Но, слава богу, это не она! — поддержал друга Снегирев.

— Простите, а как фамилия пропавшей?

— Мишина, — не моргнув глазом, соврал журналист. — Но это точно не она!

— Мишина, Мишина… — забормотал доктор, очевидно пытаясь что-то вспомнить.

Но друзья не стали ждать. Они быстро обогнули врача и, попрощавшись, пошли дальше.

— Эй, погодите! — закричал сзади доктор. — Выход налево!

Парни поблагодарили его и зашли в указанную дверь. Они оказались в обычном больничном коридоре. Вдоль стен стояли каталки, а кое-где на мягких кушетках сидели печальные люди.

— Как так? — тихо произнес Глеб. — Из пещеры мы вдруг — бах — и оказываемся в больнице!

— Нам повезло! — шепотом ответил Женя. — Могли бы где-нибудь у вояк вылезти. Тогда бы точно не поздоровилось! Только что это за заведение?

Они прошествовали к выходу и у самых дверей вдруг увидели огромную надпись: «НИИ им. Склифосовского».

— Ни фига себе! — ахнул Снегирев. — Не знал, что у «Склифа» имеется своя сеть подземных ходов.

Стараясь не привлекать ничьего внимания, парни вышли из больницы и по аллее прошли в сторону резной ограды.

— Сейчас на такси до метро, а там затеряемся, — произнес Глеб.

— А почему не пешком? Или почему сразу домой не поехать? — поинтересовался Женя.

— Мы слишком приметные. Рюкзаки у нас огромные. Пока до метро дойдем, человек сто-двести повстречаем. Думаю, люди, которые за нами охотятся, довольно серьезные. Рано или поздно они найдут тех, кто нас видел. И чем больше их будет, тем больше вероятности, что они смогут дать хороший словесный портрет, по которому нас смогут опознать в будущем. Ехать на такси до дома — самоубийство! Таксиста наверняка тоже допросят. А так… выйдем где-нибудь на проспекте Мира. Там куча туристов гуляют, некоторые даже с рюкзаками. Затеряемся. Усек?

— Усек. Пошли!

Диггеры поймали попутную машину, доехали на ней до проспекта Мира, а там — отправились на метро каждый к себе домой.

— Глебыч, завтра созвонимся! — напоследок сказал Снегирев. — Запомни! Никуда мы не ходили, ничего не видели и не слышали.

— А деньги? Зарплата?

— Деньги будут. Я сам встречусь с заказчиком и возьму причитающуюся сумму. По поводу своей доли можешь не переживать — не обижу!

— Договорились. И еще, Жека, ты обещал меня с Волком познакомить!

— Помню. Мне после всего увиденного и самому психиатр бы не помешал. Но сейчас соваться в психушку опасно. Скорее всего, вояки первым делом к Волку кинутся, узнать, кто из диггеров осмелился бы забраться в Метро-2. Так что пока лучше сидеть и не высовываться. А через недельку, когда немного все успокоится, можно и в «Кащенко» съездить.

— Но у меня совсем не осталось времени!

— Терпи, казак, атаманом будешь! А пока… поводим экскурсии по подземке, сделаем вид, что ничего не случилось.

— Ладно, Жека, спасибо тебе за все! Только не знаю, как я теперь без Жорика буду! Нужно будет деду Матвею все рассказать.

— Так и сделай. А то, если монстр из тебя вырвется, всем мало не покажется! Ну все, моя электричка, бывай, Глебыч!

— Пока!

Друзья расстались, и каждый поехал к себе домой. В душе журналиста царил полный хаос. С одной стороны, он испытывал облегчение оттого, что им с Женей удалось провести военных и уйти от преследования. Но с другой, мысль о потере кота отравляла его душу. Глеб на самом деле боялся остаться один на один с огненным мыслеобразом.

— Нужно будет сразу же с дедом Матвеем связаться, — пробормотал себе под нос парень. — Только как? Телефона у него нет, через зеркало я не умею… Придется Ольгу беспокоить, ну или Саню, на крайний случай.

Немного успокоенный своими мыслями, журналист отвлекся на пассажиров и благополучно добрался до дома. Он позвонил родителям и сообщил, что вернулся из похода. После этого уговорил «огненного братана», чтобы тот дал ему возможность вымыться. А затем Глеб нашел в своем сотовом телефоне номер племянницы деда Матвея Ольги и набрал ее номер.

В трубке раздались длинные гудки. Девушка долго не отвечала. Наконец что-то щелкнуло, и знакомый голос сказал: «Алло. Слушаю!»

— Ольга! — обрадовался парень. — Как я рад вас слышать! Это Глеб из Москвы, помните меня?!

— Здравствуйте, Глеб! — немного удивленно произнесла девушка. — Какими судьбами?

— Добрый вечер! Оля, я по делу. Мне очень нужно с вашим дядей посоветоваться, а как его найти, я не знаю. Вы когда к нему поедете?

— Завтра вечером собиралась.

— Тогда у меня к вам огромная просьба. Передайте ему, что я буду в девять вечера ждать его у зеркала. Скажите как есть, он поймет!

— Хорошо, — еще более изумленно проговорила племянница деда Матвея. — Простите, Глеб, а у вас все в порядке? Вы как-то неожиданно исчезли из Великого Устюга, и дядя о вас ничего не рассказывает.

— Все отлично! Скоро я сам приеду в Великий Устюг и все вам объясню. Только не забудьте о моей просьбе!

— Не волнуйтесь! Такую странную просьбу я точно не забуду. А теперь, Глеб, простите, я должна работать. У меня сегодня ночное дежурство.

— Конечно. Удачной трудовой ночи! До свидания!

— Счастливо!

Девушка положила трубку, а журналист отправился на кухню ужинать.

Ночь прошла без каких-либо происшествий. Глеб спал сном младенца — сказалась физическая и моральная усталость. Проснулся он от телефонного звонка. Парень с трудом открыл глаза и взглянул на часы. Они показывали без десяти минут полдень.

— Ничего себе я отрубился… — пробормотал он и потянулся за телефонной трубкой.

— Алло! — раздался голос Снегирева. — Глебка, привет! Неужели еще дрыхнешь?!

— Как-то так получилось, — виноватым голосом произнес журналист.

— Ну да ничего! Собирайся и подходи к «Речному вокзалу». Главную лестницу знаешь?

— Погоди! Это вокзал, где катера плавают?

— Ага! И баржи ездят, — передразнил друга Женя. — В общем, буду ждать тебя через полчаса у лестницы.

Снегирев положил трубку. Глебу ничего не оставалось делать, как быстро встать и одеться. Затем он глотнул воды из-под крана и вышел из дома.

Ровно через тридцать минут парень подходил к центральной лестнице, ведущей на речной вокзал. Возле нее он заметил Снегирева с толстой спортивной сумкой на плече.

— Привет! — сказал журналист, пожимая руку другу. — Что за странное место для встречи?

— Самое заурядное, — ответил Женя. — Кроме того, сейчас здесь мало людей и можно нормально поговорить. Идем-ка, присядем!

Он потащил Глеба в сторону виднеющихся деревьев.

— Но там даже скамеек нет! — пытался протестовать журналист.

— Ничего, травка вполне мягкая, — усмехнулся Снегирев.

Они устроились в тени. Женя открыл спортивную сумку и вытащил из нее сверток, обернутый обычной упаковочной бумагой.

— Твоя доля! — сказал он и сунул сверток в руки растерявшегося Глеба.

Тот осторожно развернул бумагу и замер, глядя на толстые пачки долларов.

— Жека, похоже, ты ошибся, — произнес журналист, запаковывая деньги обратно. — С чего это мне такой капитал?

— Все честно! — срывая травинку, заметил Снегирев. — Я получил ровно столько же.

— Но здесь же хренова туча денег!

— Потому и просил тебя прийти в безлюдное место. Предвидел твою реакцию!

— И все же, я не могу понять, за что?!

Глеб вопросительно уставился на однокурсника. Женя медленно разжевал травинку, затем сплюнул ее и произнес:

— Прости, Глебыч, я тебе не все рассказал. Мой заказчик — не простой человек. Он сам и его сын были тесно связаны с Метро-2. Однажды у него произошел конфликт с руководством, поскольку он заподозрил их в незаконных опытах над людьми. Он высказал предположение, что совершенно обычные жители города похищаются и помещаются в подземные лаборатории, где над ними проводят разного рода эксперименты. Однако это было лишь голословное обвинение, основанное на косвенных уликах, поскольку мой заказчик ни разу не был свидетелем подобных действий. Ответом на столь дерзкий поступок стало увольнение его и его сына со службы. А чуть позже сын пропал без вести. За любую информацию о нем было назначено крупное вознаграждение. Но он как в воду канул. Тогда его отец обратился в нашу контору. Ему, естественно, отказали, поскольку никто не хочет иметь дело с военными. Тогда он вышел на меня. Вот так и появился маршрут похода. А сегодня утром я встретился с этим человеком и рассказал ему о том, что мы видели под землей, избегая сцены с ликвидаторами. За это он и отвалил мне целую кучу денег.

— Жека, ты дурак! — спокойно сказал журналист. — Сегодня утром ты подписал себе, да и мне, приговор. Разве ты не знаешь, что бывших вояк не бывает? Вряд ли он так просто тебя отпустит, ведь ты обладаешь бесценной информацией.

— Знаю. Но той суммы денег, что он дал, мне вполне хватит, чтобы свалить из Москвы и прекрасно обосноваться где-нибудь еще. И не переживай, про тебя я не сказал ни слова.

— Спасибо, конечно. Но тебе оставаться здесь нельзя. И домой возвращаться тоже. На вокзалах и в аэропортах тебя наверняка будут ждать.

— Да, но только не здесь, не на речном вокзале, — усмехнулся Снегирев. — Сейчас отправлюсь на теплоходе по Москве-реке, выйду в каком-нибудь населенном пункте и затеряюсь.

— А деньги? Купюры наверняка меченые!

— Я об этом позаботился. Мне же дали евро, а я всю сумму поменял на доллары у одного знакомого валютчика. Правда, по бандитскому курсу, зато без лишних вопросов. Кстати, за мной был хвост, от которого я отделался только у ГУМа.

— Ты меня пугаешь. Создается впечатление, что ты всю жизнь от кого-то скрываешься. И куда ты теперь поедешь? У тебя вся родня в Москве.

— Не знаю, не думал. Но с такими деньгами я везде устроиться смогу. Слушай, а может, я с тобой в Великий Устюг рвану? Подземные ходы там есть, загадок тоже хватает. А мне больше ничего и не нужно.

— Да, Жека, задал ты мне задачку! Я там сам на птичьих правах… ни жилья, ни работы!

— Ничего, вдвоем прорвемся!

— Ладно. Дам тебе адрес деда Матвея. Вот уж он не обрадуется! Но выхода другого не вижу. Только запоминай все, писать ничего не надо. Не дай бог, записи в руки военных попадут! Да, а как ты свой отъезд родным объяснил?

— Сказал, что уезжаю в долгосрочную командировку в Антарктиду. Типа там нужно какие-то пещеры исследовать, поэтому обратились ко мне.

— Ну хотя бы искать тебя не будут.

И Глеб объяснил Жене, как добраться до Великого Устюга и найти там деда Матвея. На всякий случай он продиктовал еще и телефон Александра, который Снегирев повторил несколько раз, пока не запомнил. После этого Женя взглянул на часы и произнес:

— Все, мой лимит исчерпан. Пора прощаться, Глебыч! Иначе теплоход уйдет без меня. Теперь слушай внимательно! Через неделю ты пойдешь вот по этому адресу, — он сунул в руки журналиста бумажку, — и встретишься там с Виталием. Это один из наших диггеров. Он отвезет тебя к Волку. А уж там сам решай, что тебе делать дальше. Надеюсь на скорую встречу с тобой в Великом Устюге!

Снегирев встал, отряхнулся и пожал руку Глебу.

— И деньги не забудь! — кивнул он на запакованный сверток. — Надеюсь, там хватит на уплату всех твоих долгов.

Парни обнялись, и Женя направился к зданию вокзала. Тем временем Глеб спрятал сверток под ветровку и поспешил домой. Он боялся, как бы за ним не было слежки, но никого подозрительного по пути не встретил. Зайдя в квартиру, он первым делом бросился считать доллары. Когда же с подсчетом было покончено, побледневший журналист пробормотал:

— Даже за одну десятую часть этих денег могут убить. Эх, Жека, Жека! Рисковый ты парень!

После этого он обзвонил всех людей, которым был должен, и договорился с ними о возврате денег. До вечера он колесил по Москве, возвращая долги. Данная ему Снегиревым сумма порядком уменьшилась, но на душе у Глеба стало спокойней от того, что он уедет из Москвы «чистым». Когда он вернулся домой, то до встречи с дедом Матвеем еще оставалось время. Парень прилег ненадолго отдохнуть и сам не заметил, как задремал.

Ему приснилось, что он оказался в Великом Устюге в редакции Сани. Его встретила как всегда сногсшибательная Зиночка в умопомрачительной мини-юбке и декольтированном топе. Кокетничая, она провела Глеба в ту самую каморку, где он когда-то жил. Закрыв за собой дверь, девушка принялась страстно его целовать. Но вдруг в дверь громко постучали, и раздался голос деда Матвея:

— Хорош слюни пускать! Ну-ка в себя приди, парень! Нехорошо старенького дедушку заставлять ждать.

Журналист тотчас проснулся. В комнате было довольно темно. Он включил свет и взглянул на часы. Стрелки показывали четверть десятого вечера.

— Вот блин, проспал! — буркнул Глеб и кинулся в ванную комнату к зеркалу.

К его великому разочарованию, старика в отражении не было.

— Как же так… — простонал парень. — На каких-то пятнадцать минут задержался!

Он присел на край ванны, соображая, как исправить ситуацию.

«Придется снова Ольге звонить», — решил журналист. Он встал и вышел в коридор, чтобы достать из ветровки сотовый телефон. Проходя мимо зеркальной дверцы шкафа-купе, Глеб краем глаза заметил, что как-то растолстел. Он открыл шкаф, достал телефон, закрыл зеркальную дверцу, попутно разглядывая себя в отражении. Как вдруг до него дошло, что из зеркала на него смотрит… дед Матвей. Старик был одет точно так же, как и журналист, был так же лыс, да и ростом они сильно не отличались. Только Глеб был намного стройнее.

— Ф-ух! — выдохнул парень. — Опять вы меня подкараулили. Я даже не сразу сообразил, что вы — это вы! Очень рад, что встреча состоялась! Здравствуйте, дед Матвей!

— Здорово, Глеб! — радостно произнес старик. — А я уж думал, что не смог до тебя достучаться во сне. Еще бы! Там с тобой рядом така гарна дивчина была… Вон, до сих пор светишься!

Журналист взглянул на свои руки и заметил, что от них исходит тусклое оранжевое сияние.

— Да черт с этим светом! — сказал он. — Я по другому поводу вас искал.

— Знаю, Жорик ушел, — спокойно проговорил дед Матвей. — Что будешь делать?

Глеб посмотрел на старика, как на сумасшедшего, и спросил:

— А откуда вы узнали?

— Жорик рассказал. Я с ним связь держу. Сказал, что под столицей слишком много всякой нечисти накопилось, нужно в границы ее загнать, а иначе… рванет!

— Кто рванет?

— Нечисть, кто же еще?! А там — водяной раздел! Если брешь в нем появится, уже ничем не закроешь. Половину России и Европы затопит. Кстати, Глеб, ты уже соорудил себе «Глебов ковчег»?

Старик хохотнул.

— Никогда не понимал, когда вы говорите серьезно, а когда шутите, — произнес журналист. — Скажите одно, Жорик жив?

— Повторяю, он ушел в миражи, чтобы как-то сдержать отрицательных столичных мыслеобразов. Плохо твое дело, парень, остался ты совсем без защиты. А один в поле, как известно, не воин! Ищи скорее Черную диадему, а то и я тебя спасти не сумею.

Глеб заволновался.

— А может, попытаться отыскать Жорика? — с надеждой в голосе спросил он. — Ведь я не знаю, когда найду диадему. А кот защищал меня от огня.

— Вряд ли тебе это удастся, — покачал головой дед Матвей. — Как я уже сказал, Жорик сейчас в миражах, но не в простых, а в Жигулевских. Это параллельная реальность, и в ней все не так, как привыкли видеть мы. Он мог совершенно изменить свою форму и стать чем-то таким, что помогло бы ему уменьшить отрицательный фон столицы.

— Буду с вами откровенен, — проговорил журналист. — Без Жорика я чувствую себя в постоянной опасности. Чтобы найти диадему, мне нужно встретиться с одним диггером… Волком, и получить от него наводку. Сделать это можно лишь через неделю, поскольку я немного наследил в здешних подземельях. Но неделя с огненным братаном — весьма долгий срок! К тому же неизвестно, на сколько дней затянутся поиски самой Черной диадемы. Поэтому мне будет спокойнее с Жориком. Помогите, дед Матвей! Расскажите, как его отыскать?! Что это за миражи такие?

Старик в зеркале задумался. Он походил немного туда-сюда, затем взглянул на Глеба и произнес:

— Жигулевские миражи — странное, необъяснимое с точки зрения науки явление. Даже я затрудняюсь говорить об их природе. Но я там был и вернулся…

Журналист буквально прильнул к зеркалу, жадно вслушиваясь в рассказ старика.

— Однажды, когда я только познакомился с Ниной, мне предстояла командировка в город Жигулевск, — продолжил тот. — Тогда она попросила меня привезти ей в качестве сувенира старинную печатную машинку. Просьба показалась мне странной, поскольку я понятия не имел, где в незнакомом городе искать такую вещь. Но Нина сказала, что нужная ей машинка находится на территории бывшей ткацкой фабрики. Больше никаких ориентиров она мне не дала. Я приехал в Жигулевск, закончил все свои дела и вспомнил о просьбе любимой девушки. Тогда я отправился в горсправку и спросил, где находится бывшая ткацкая фабрика. На меня посмотрели как на сумасшедшего и ответили, что таковых в Жигулевске никогда не существовало. Я продолжал настаивать на том, чтобы сотрудники порылись в архивах и нашли сведения. В конце концов я достал всех, и меня попросту выгнали на улицу. Не зная, что делать дальше, я уселся на скамейку неподалеку и стал обдумывать сложившуюся ситуацию. Вдруг из двери горсправки вышел пожилой человек и направился прямо ко мне. Он уселся на скамейке напротив и, глядя мне в глаза, тихо сказал:

— Я могу отвезти к ткацкой, но никто не должен об этом узнать.

Так я познакомился с Максимилианом Ивановичем, сторожем городского архива. Естественно, я сразу же согласился на поездку. Мы договорились встретиться в шесть вечера, и сторож ушел. Поскольку до конца рабочего дня было достаточно времени, я стал ходить по городу и расспрашивать людей о ткацкой фабрике. К моему удивлению, все они были единодушны в одном — ткацкой фабрики в городе никогда не было! Мое любопытство разгоралось с каждой минутой. Я едва дождался вечера. Без пяти минут шесть я уже прогуливался недалеко от горсправки. Внезапно ко мне подъехал старенький жигуленок. За рулем сидел Максимилиан Иванович. Он притормозил около меня и произнес:

— Садись скорее, пока сослуживцы нас не заметили.

Я не заставил себя ждать и нырнул в салон. Машина тут же сорвалась с места. По пути я стал выяснять, почему никто в городе ничего не знает о ткацкой фабрике. На что сторож усмехнулся и ответил:

— Так они действительно ничего не знают. Это секретная информация.

— А как же вы? — не удержался я от вопроса.

— Я владею кое-какими сведениями, — уклончиво ответил мужчина.

В этот момент мы выехали из города и направились в сторону виднеющегося зеленого массива.

— Неужели фабрика расположена в лесу в горах? — удивился я.

— Лес был насажен позже, чтобы скрыть следы…

— Следы чего?

— Фабрики…

После этого я уже не стал ничего спрашивать, а стал напряженно всматриваться вперед, стараясь разглядеть какие-то очертания строений. Но кроме деревьев, кустарников и травы ничего видно не было. Неожиданно жигуленок свернул с дороги в лес и стал петлять между деревьев. Такая езда продолжалась около четверти часа. Затем вдруг водитель затормозил и сказал:

— Ну все! Кажись, приехали.

Я посмотрел в окно, но не увидел ничего нового… те же деревья, кусты и трава.

— И где же фабрика? — удивленно спросил я.

— Мы на ней стоим. Прямо на ее крыше!

В тот момент мне показалось, что я разговариваю с сумасшедшим. Я криво улыбнулся и заметил:

— Хорош шутить, Максимилиан Иванович! Если нет в городе фабрики, так и скажите!

Сторож архива взглянул на меня тяжелым взглядом и произнес:

— Не до шуток мне! Говорю же, мы стоим на крыше ткацкой фабрики. Ее законсервировали, а затем засыпали землей в середине прошлого века. После насадили лес. Свидетелей этого действа ликвидировали.

— Кто? Зачем?

— Не перебивай меня! Я расскажу лишь то, что тебе необходимо знать.

И Максимилиан Иванович поведал мне, что фабрику построили в пятидесятых годах прошлого века вместе с электростанцией. Она должна была обеспечить работой и продукцией жителей только что основанного города Жигулевска. Однако фабрика никогда не работала. А в конце пятидесятых ее навечно замуровали в бетонный саркофаг и засыпали землей. Сам сторож архива в то время был молодым парнем и работал неподалеку на ГЭС. А его друг устроился на временную работу в бригаду, занятую консервированием ткацкой фабрики. От него-то Максимилиан Иванович впервые и услышал о необычных явлениях на оцепленной территории. Там всегда шел дождь, причем даже если вокруг стояло жаркое лето и нещадно палило солнце. Как только человек заходил на территорию фабрики, он тотчас попадал под ливень. Дождь этот был не всегда обычен. Иногда он шел в обратном направлении, то есть из земли в небо. В самих цехах частенько находили странные предметы, не имеющие ничего общего с производством. То это были книги, написанные на языке явно неземного происхождения, то серебряные плоские диски, то небольшие металлические конструкции, имеющие такую необычную форму, что было непонятно, для чего они вообще нужны. Однажды двое рабочих из строительной бригады, в которой работал друг сторожа, зашли в техническую подсобку и… исчезли. Произошло это на глазах многих свидетелей. То есть другие рабочие видели, как их товарищи зашли в подсобку. А когда те не появились спустя десять минут и другие рабочие пошли за ними, то в подсобке никого не оказалось. Уйти оттуда незамеченным было невозможно. Это была небольшая комната, имеющая только один выход. Рабочие, пришедшие позже, отметили, что в подсобке стоял сильный запах озона и по полу стелился белесый туман. Этот случай стал кульминацией событий, происходящих на оцепленной территории. Вечером того же дня на фабрику заехало несколько черных машин, из которых вышли люди в военной форме с автоматами. Они взяли со всех рабочих подписку о неразглашении того, что происходит на ткацкой фабрике. Затем всю бригаду отправили по домам на две недели. Через четырнадцать дней рабочих вызвали вновь. Теперь вся территория фабрики была окружена высоким колючим забором, который охраняли вооруженные солдаты. С бригадой разговаривал человек в черном. Он заявил, что необходимо как можно скорее законсервировать объект и постараться, чтобы люди о нем забыли. Это были последние сведения, которые передал сторожу архива его друг. После этого парень исчез. Максимилиан Иванович пытался узнать о его местонахождении. Но ни семья, ни общие друзья ничего не знали. Тем временем над ткацкой фабрикой вырос бетонный саркофаг. По небу над «зоной» стали летать военные самолеты, которые сбрасывали на него тонны земли. Подозревая, что его друга могут силой держать на огороженной территории, Максимилиан прихватил с собой фотоаппарат и пробрался на фабрику. Он прекрасно ориентировался и смог избежать встречи с военными. В одном из помещений он сделал страшную находку. На полу лежало тело его друга, упакованное в полиэтилен. Рядом находились тела еще семи человек, очевидно, из его бригады. Едва Максимилиан сделал несколько снимков, как в коридоре раздались шаги. Он успел спрятаться в несгораемый шкаф, стоящий в углу. В это время в комнату вошло несколько солдат с носилками. Они небрежно побросали на них тела и унесли их из помещения. Парень побоялся идти следом за ними и еще долго отсиживался в шкафу. Когда же он выбрался, то оказался в полной темноте. Он запомнил, как должны располагаться цеха, и знал, где должен был быть выход. Максимилиан на ощупь двинулся из комнаты. Он проблуждал в темноте около трех часов, но так и не нашел выхода. Тогда он понял, что произошла самая ужасная вещь, какую он только мог предположить! А именно — фабрику засыпали землей, и его заживо похоронили вместе с ней! Сначала Максимилиан запаниковал. Он стал бросаться из стороны в сторону, всюду натыкался на какие-то предметы и, в конце концов, оступился и упал на пол, сильно ударившись головой. На какое-то время он отключился, а когда пришел в себя, то ему показалось, что он бредит. Вокруг него порхали необычные радужные организмы, излучающие яркий свет. От этого стало светло, как днем. Парень поднялся на ноги и принялся фотографировать все, что видел. Затем он вышел из цеха, в котором случайно оказался, на улицу и попал под дождь. К удивлению Максимилиана, было не очень темно. Он поднял голову вверх, но не увидел ничего, кроме высокого бетонного саркофага. Тем не менее дождь продолжал идти и падал с бетонного неба на землю. Максимилиан перебежал в другой цех. Но и там он не обнаружил ничего, кроме порхающих радужных организмов. В третьем цеху парня ждала необычная картина. Было светло. Одна из стен помещения утопала в густой зелени, через которую вела узкая тропа. Поскольку терять Максимилиану было уже нечего, то он направился по ней вперед. Через некоторое время он вышел в большую комнату с колоннами. Когда он поднял голову, чтобы рассмотреть потолок, то увидел над головой небольшое голубое озеро. В нем плескалась и искрилась вода. Внезапно одна из волн оторвалась от поверхности озера и спикировала вниз. Именно на этом месте из ниоткуда вдруг появился небольшой деревянный столик со старинной печатной машинкой на нем. В ней одиноко белел лист бумаги. Парень снова сфотографировал все увиденное и подошел к столу. На клавишах машинки отчетливо проступили непонятные символы. Максимилиан умел печатать и знал расположение букв. Понимая, что он обречен погибнуть под толстым слоем земли на территории фабрики, парень решил оставить о себе небольшое сообщение. Он закрыл глаза и, невзирая на непонятные символы, стал набирать текст по памяти, как бы он это сделал на любой другой печатной машинке с русским шрифтом. Он напечатал сведения о себе и попросил сообщить родным о его кончине. Также он положил рядом с машинкой фотоаппарат, решив, что люди догадаются проявить пленку. Не успел он вытащить из машинки лист, как та вдруг принялась быстро печатать. Клавиши нажимались сами по себе, и вскоре под посланием Максимилиана появился новый текст. Парень с удивлением взглянул на символы и увидел на них изображение капель дождя, нарисованное снизу вверх. Далее шли всевозможные штрихи и точки. Ничего не поняв, Максимилиан все же решил выйти под дождь еще раз. Он вернулся по тропе в третий цех и вышел на бывшую территорию фабрики под бетонное небо. В ту же минуту он почувствовал, что словно наступил в фонтанчик с водой. Он наклонился, и ему в лицо ударили сотни капель дождя, идущего из земли наверх. Парень удивился и сделал шаг вперед. К его полному изумлению, нога прочно встала на невидимую ступеньку. Максимилиан шагнул второй ногой, и она также прочно застыла в воздухе. Капли дождя отскакивали от подошв его ботинок и падали назад на землю. Парень настолько удивился, что не знал, как быть дальше. Однако, взяв себя в руки, он двинулся дальше, постепенно поднимаясь наверх. Шаг за шагом он поднимался выше и выше к бетонному саркофагу над головой. Вскоре он оказался под самым куполом и неожиданно для себя обнаружил над своей головой довольно широкую щель, ведущую наружу. Очевидно, из-за несоблюдения каких-то норм бетонная оболочка не выдержала и треснула под многотонной тяжестью насыпанной сверху земли. Но для Максимилиана это означало только одно — у него есть шанс выбраться на поверхность! Он забрался в щель и принялся карабкаться наверх. Вскоре его руки уперлись в рыхлый грунт. Парень знал, что слой земли не очень толстый, поскольку его насыпали только в течение одного дня. Поэтому он стал выковыривать землю и сбрасывать ее через щель вниз — в потоки дождя. Так постепенно Максимилиан продвигался дальше и дальше. В какой-то момент его рука вдруг прорвалась в пустоту. Парень быстро расширил ход, по которому карабкался, и увидел звездное небо над головой. Испугавшись, что его могли заметить военные, он затаился. Однако вокруг стояла полнейшая тишина. Максимилиан выждал несколько минут, затем аккуратно выбрался на поверхность и огляделся. Было полнолуние, и все было отчетливо видно. Парень сидел посреди огромной земляной пустоши. За ней начинался настоящий лес, а вдалеке слышался шум падающей воды на гидроэлектростанции. Рядом не было ни души. Похоже, военные сняли оцепление, засыпав фабрику землей. Максимилиан засмеялся от счастья, раскинул руки и повалился на свежую землю. Но тут ему в голову пришла мысль о том, что он оставил свой фотоаппарат внизу, в цеху. И теперь нет никаких доказательств того, что он видел убитых рабочих и необычные явления. Парня залихорадило, но спуститься вниз он уже не рискнул. Он сбегал к ближайшему перелеску, набрал там крепких веток, вернулся к лазу и как мог укрепил его. Сверху крест-накрест он положил на отверстие толстые палки и засыпал их землей. Затем он снова сбегал в лес, принес длинную еловую ветку и замел все следы своего пребывания на рыхлой почве. Еловую ветку он разломал на много мелких частей и разбросал по лесу. Только после этого Максимилиан вернулся домой. Несколько следующих дней солдаты усиленно засаживали насыпанный слой земли молодыми деревьями. Так около Жигулевска появилась новая гора, покрытая лесом. Только через несколько месяцев Максимилиан смог отыскать свой лаз и проверить его. Он заменил некоторые ветки более надежными, вновь укрепил стены и оставил этот ход до лучших времен. Он запомнил дерево, рядом с которым находилось тайное место. Расчет Максимилиана был прост. Как только все успокоится, он спустится вниз, заберет фотоаппарат и докажет, что его друга и других рабочих убили. Кроме того, он планировал отдать снимки с необычными явлениями, увиденными им на фабрике, в руки тех, кто занимается изучением НЛО. Однако судьба распорядилась по-своему. Максимилиан надолго покинул город. Сначала он учился, затем работал в других городах страны и вернулся в Жигулевск лишь спустя тридцать пять лет. Он, конечно, нашел свой лаз, но сил на повторный спуск у него уже не было. Поэтому Максимилиан Иванович и обратился ко мне за помощью.

— Не знаю, зачем тебе ткацкая фабрика, — произнес он, — меня это не волнует! Но принеси мне оттуда мой фотоаппарат. Хочу восстановить справедливость и отдать долг памяти моему другу и его товарищам.

Я пообещал, что постараюсь это сделать. Сам же, услышав в рассказе старика о печатной машинке, я не мог думать ни о чем другом. Максимилиан Иванович вышел из жигуленка и достал из багажника толстый моток веревки, нож и фонарь. После этого он подошел к высокому раскидистому дубу и снял верхний слой земли у его корней. Под ним оказалась крепкая деревянная крышка с ручкой.

— Видишь, — сказал он мне, — я успел облагородить этот лаз.

Он откинул крышку, под которой обнаружилась черная отвесная дыра. Прямо поперек нее проходил один из толстых корней дуба. Максимилиан Иванович привязал к нему веревку, несколько раз дернул ее, проверяя надежность узлов, затем кинул моток вниз, в бездну, и сказал:

— Я поднимался наверх по струям дождя. Не знаю, выпадет ли тебе такая удача, поэтому лучше подстраховывайся веревкой.

Затем он вручил мне нож и фонарь и добавил, что будет ждать меня у лаза, только закроет, на всякий случай, крышку, а то мало ли кто будет проезжать мимо…

Дед Матвей на минуту замолчал. Казалось, он заново переживает те события, которые произошли с ним много лет назад. Затем он продолжил:

— Спрятав нож и включив фонарь, я начал спускаться в черноту. Я ожидал почувствовать затхлый сырой воздух. Ведь столько лет фабрика стояла под бетонным колпаком. К тому же там всегда шел дождь. Но после того, как я преодолел расщелину в бетонной перемычке, я вдруг ощутил насыщенный запах озона. Я взял фонарь в зубы и, быстро перебирая ладонями, спустился по веревке вниз. Тут же на мое лицо упали несколько крупных капель дождя. Я вытащил фонарь изо рта и принялся освещать им все вокруг. Повсюду были разбросаны кучи земли. Вероятно, это была та земля, которую Максимилиан скидывал вниз, когда выбирался на поверхность. Далее располагалось несколько корпусов самой фабрики. К ним вели мощеные камнем дорожки. К моему удивлению, на клумбах вокруг дорожек я заметил… цветущие розы! А за ними возвышались зеленые кустарники! Это при том, что почти сорок лет все эти растения находились глубоко под землей в полной темноте! Я перешагнул кучу мокрой грязи и двинулся к ближайшему корпусу.

Дверь в здание отворилась необычайно легко, словно ее петли смазали только вчера. Я зашел внутрь и оказался в помещении с большим количеством станков. Они все выглядели новыми и готовыми к работе. Я прошелся по цеху, но больше ничего необычного не обнаружил. Затем вышел в коридор и по нему зашел в следующий цех. Там стояло несколько больших чанов, от которых отходили конвейеры. За ними располагался гигантский агрегат. Я решил, что это, скорее всего, цех по окраске ткани, и пошел дальше. В третьем цеху также размещались различные машины и автоматы. Никаких радужных организмов или зелени видно не было. Я вспомнил, что Максимилиан оставил свой фотоаппарат на столике рядом с печатной машинкой, а тот, в свою очередь, находился в комнате с колоннами. Поэтому я стал бродить по всей территории фабрики, стараясь случайным образом наткнуться на нужное мне помещение. Время шло, но, как назло, нужная мне комната не попадалась. Меня начала мучить жажда. Понимая, что надеяться мне, в общем-то, не на что (ведь прошло столько лет!), я все же зашел в мужскую уборную и открыл кран с водой. К моему полнейшему изумлению, из крана вдруг потекла вода. На всякий случай я набрал ее в ладонь и долго рассматривал при свете фонаря. Затем обнюхал ее и только после этого решился попробовать языком. Вода была чистой и свежей. Никаких запахов и никаких примесей в ней не было. Это очень обрадовало меня. Я напился прямо из-под крана и уже собрался выйти из уборной, как вдруг услышал непонятный звенящий звук. Он раздавался из коридора. Я прислушался, затем резко открыл дверь… и оказался висящим на веревке над территорией фабрики. Зубами я сжимал фонарик, а мои ладони лихорадочно вцепились в канат. Я быстро спустился вниз и, взяв фонарь в руки, огляделся. Вокруг меня были разбросаны кучи земли. Совершенно не понимая, как я мог из уборной оказаться на канате, я с опаской смотрел по сторонам. Вновь шел дождь. Теперь он не просто кидал в меня отдельные капли, а нудно моросил, стекая струйками по моей голове и лицу. Я двинулся в сторону ближайшего цеха. Открыв дверь, я ахнул от удивления! Все машины, находящиеся в помещении, мерно работали, хотя рядом не было ни единой живой души. Я прошел между аппаратами и вдруг заметил у самой стены на небольшой тумбочке необычный предмет. Это сейчас я могу с уверенностью сказать, что это такое, а тогда… он ввел меня в ступор!

— Что же это было? — с волнением спросил Глеб.

Дед Матвей усмехнулся и неожиданно извлек откуда-то из воздуха блестящий компьютерный диск.

— Это тот самый диск? — срывающимся голосом произнес журналист. — Вы… вы смотрели, что на нем записано?

— Да, здесь код. Но для чего он предназначен, для меня остается загадкой. Но слушай дальше!

Он спрятал диск и продолжил:

— Внезапно все машины в цеху замолчали как по команде. А затем они стали работать в каком-то другом ритме. Поскольку было не очень светло, я не мог как следует рассмотреть, что происходит. Неожиданно раздался резкий свист, и в цехе вспыхнули сотни лампочек. От их яркого света я сначала зажмурился. Затем я открыл глаза и увидел, что вовсе это не лампочки, а какие-то переливающиеся медузы, плавающие в воздухе. При их свете я заметил, что станки ткут что-то наподобие лестницы с перилами. Она была из ткани, но когда я подошел ближе и потрогал ступеньку, та оказалась весьма прочной. Не зная, что же делать дальше, я взобрался на лестницу и стал подниматься по ней наверх. В какой-то момент я потерял чувство реальности. Мне показалось, что меня окружила белесая дымка. Когда она рассеялась, я все еще поднимался по лестнице. Вокруг царил полнейший хаос, если этим словом можно назвать то, что я увидел. За перилами лестницы летали странные сгустки, которые принимали самые невероятные формы и очертания. Среди них тут и там торчали уродливые металлические конструкции. С них свешивались нити, похожие на змей. Они то и дело шевелились и извивались. В какой-то момент я почувствовал резкий укол в палец. Я отдернул руку и увидел, как вниз по перилам съезжает крупная алая роза. Она страшно шевелила шипами и пыталась снова добраться до моей ладони. Я быстро рванул по ступеням вверх и вдруг выбежал… на пустынный берег озера. Я огляделся, но ничего не увидел. Тогда я решил вернуться к лестнице, но она уже исчезла. Я побродил по берегу и присел на песок. Прошло около часа, но вокруг ничего не изменилось. В отчаянии я закричал и упал на песок. Каково же было мое удивление, когда у себя над головой я увидел перевернутую комнату с колоннами. В ее центре ножками вверх непостижимым образом размещался деревянный столик, на котором вниз головой висела старинная печатная машинка. Рядом с ней лежал фотоаппарат, который по всем законам физики просто должен был свалиться мне на голову. Однако этого не происходило.

Я сопоставил все факты, о которых узнал от сторожа архива, и свои наблюдения и пришел к выводу, что оказался в нужной мне комнате, но немного в другом измерении, а именно на потолке. Как же добраться до нужной мне печатной машинки и фотоаппарата, я не знал. От безысходности я решил нырнуть в озеро, надеясь, что под водой смогу обнаружить какой-нибудь тайный проход, ведущий меня к столику. На счет «три» я смело ринулся в воду, но в ту же секунду с громким воплем выскочил обратно. От озерной воды по всему моему телу пошли крупные волдыри, как от ожога крапивой. Я снова сел на берегу и стал размышлять, что же делать дальше. В какой-то момент я заметил, что над озером появилась белая пелена. Затем в ней проявились очертания невиданного на земле пейзажа. Это были высокие лиловые колонны с пирамидами на их макушках. От пирамиды к пирамиде протянулось нечто похожее на дорогу из облаков, только были они немного плотнее. Видение держалось около четверти часа, затем вдруг исчезло так же стремительно, как и появилось. Пелена снова заволокла пространство над озером. Изображения еще не было видно, а отовсюду уже раздавалось громкое ворчание и словно бы щебетание. Внезапно прямо у меня на глазах возникла фантастическая картина! Это было похоже на огромное скопление драгоценных камней. Все переливалось и блестело так сильно, что из моих глаз потекли слезы. Не сразу я заметил, что среди всего этого сияния движутся какие-то шестигранные штуковины. Они тоже были похожи на камни, но, в отличие от тех, издавали звуки, которые я слышал вначале. Не в силах вынести всю яркость картинки, я закрыл глаза. В ту же секунду звук прекратился. Я приоткрыл один глаз и посмотрел через ресницы на озеро. Пелена исчезла! Тогда я понял, что имею дело с миражами. Я встал и принялся бродить по берегу, стараясь не смотреть на воду. Сколько я провел там времени, затрудняюсь сказать. Может, три-четыре часа, может, больше… Наконец я устал и сел на песок. Но как только мои глаза взглянули на озеро, над ним тотчас стала собираться белая пелена. Я зажмурился и повернулся к воде спиной. Чтобы не сойти с ума, я вытащил из кармана нож, данный мне Максимилианом Ивановичем, и принялся чертить на песке план ткацкой фабрики. Песок неожиданно затрещал, как рвущийся материал. Линии, проведенные мной, вдруг стали разъезжаться в разные стороны, а из пореза появилось окно, через которое я увидел лестницу, ведущую в первый цех. Я немедленно открыл окно и спустился вниз, а дыра над моей головой затянулась так быстро, как будто ее и не было.

Станки молчали, более того, их вид наводил на мысль, что они вообще никогда не работали. Я вышел в длинный коридор и прошел в красильный (как я его называл) цех. Когда я открыл дверь и взглянул внутрь, то меня обуял неподдельный ужас! От огромного помещения остались лишь стены, но они уходили так высоко вверх, что не было видно, где они заканчиваются. Между стенами были протянуты яркие разноцветные веревки, на которых раскачивались подвешенные фигуры каких-то жутких уродцев. Они не были похожи на людей, скорее, это были неизвестные науке организмы. Мне показалось, что они мертвы, но когда я сделал шаг по направлению к одному из них, отростки на его туловище зашевелились. Решив, что лучше не лезть туда, куда не знаешь, я вышел из цеха и вернулся к ткацким станкам. Немного обдумав сложившуюся ситуацию, я решил добраться до третьего цеха в обход второго, через улицу. Я вышел под бетонное небо саркофага и попал под сильнейший ливень. Осветив каменную дорожку, я направился по ней, минуя два первых цеха фабрики. Впереди замаячила невысокая постройка, очевидно, комната технического персонала, а далее виднелся большой серый дом, который я и посчитал третьим цехом. Я завернул к нему, нашел входную дверь и потянул за ручку. Она легко поддалась, и я оказался в… буйных джунглях. Вокруг меня раздавались различные звуки. Это был и стрекот кузнечиков, и жужжание мух, и писк комаров. Чуть позже к ним добавилось сердитое ворчание более крупного зверя, возможно, пумы. У меня не было с собой никакого оружия, кроме ножа, поэтому я предпочел не стоять на месте, а двигаться вперед. Я зашел в тропический лес и уже вскоре потерял из виду входную дверь. Сначала я заметался от страха, но потом понял, что делать все равно нечего и нужно двигаться дальше.

Долго я бродил по джунглям. Несколько раз чудом избежал встречи с тиграми. Пару раз едва не наступил на змей и один раз вышел прямо под ноги огромному слону, который при виде меня разъярился и пытался меня затоптать. Я кинулся от него прочь и затерялся среди деревьев. После этого я решил забраться на дерево, чтобы осмотреться и понять, где я. Вскарабкавшись на ближайший высоченный ствол и взглянув вокруг, я осознал, что нахожусь уже не в джунглях, а в неведомом мире с пирамидальными деревьями, имеющими яркую розовую крону. Надо мной с пронзительным визгом промчалось нечто, напоминающее ромб. Оценив ситуацию, я поспешил спуститься вниз. Причем сделать это удалось с крайним трудом, поскольку ребра пирамидального ствола дерева были очень острыми и резали руки. Спрыгнув на землю, я вдруг приземлился на обычный мраморный пол. Я поднял голову и увидел перед собой колонны, которые поддерживали высокий потолок комнаты. Сверху виднелось озеро с миражами, на берегу которого я провел столько времени, а под ним стоял тот самый деревянный столик с фотоаппаратом Максимилиана и старинной печатной машинкой. Я воскликнул от радости и сделал шаг вперед. В ту же секунду меня вновь окружили джунгли. Тогда, не поворачиваясь, я шагнул назад, и все (столик, озеро и колонны) вернулось на свои места. Меня посетила догадка, что пространство в комнате каким-то образом преломляется, поэтому я не могу пройти напрямик. Я повернулся к столику в половину оборота и сделал малюсенький шажок. Ничего не изменилось. Комната осталась на прежнем месте. Я возликовал! Так я и стал передвигаться маленькими шагами, держа столик в поле своего зрения. Как только он пропадал, я возвращался в предыдущую точку и продолжал искать нужное направление.

Дед Матвей подошел почти вплотную к поверхности зеркала и произнес, глядя Глебу прямо в глаза:

— А дальше произошло то, от чего волосы на моей голове встали дыбом! Я добрался до стола с фотоаппаратом и уже протянул к нему руку, как вдруг она стала удлиняться и превратилась… в гигантскую кобру! Змея зашипела и приготовилась напасть на меня самого. Я закричал и попытался увернуться от укуса. Но отделаться от собственной руки не мог. Кобра ужалила меня, и я почувствовал, как все мое тело обмякло и повалилось на пол. Наверное, я пролежал так не один час. Когда я, наконец, пришел в себя, то обнаружил, что мое тело приняло обычную форму. Я взглянул на часы и ахнул от изумления! Секундная стрелка быстро бежала назад, против часовой стрелки. Если ориентироваться по часам, я оказался у столика с печатной машинкой за два часа до того момента, как меня укусила кобра. Удивившись этому факту, я тем не менее взял себя в руки, встал и забрал со стола машинку и фотоаппарат. Последний я повесил на шею. После этого я собрался немедленно уйти из комнаты. Попытавшись сделать шаг, я обнаружил, что мои ноги крепко-накрепко пристали к полу. Я наклонился и увидел, что они… пустили корни прямо через подошвы ботинок! Поставив печатную машинку на пол, я попытался отодрать ноги руками. Однако те прочно держались корнями. Внезапно что-то треснуло у меня над головой. Я взглянул наверх и заметил, что поверхность озера заметно приблизилась ко мне. До меня дошло, что потолок в комнате, очевидно, опускается. Я запаниковал! Быть раздавленным глубоко под землей никак не входило в мои планы. Немедленно достав из кармана нож, я принялся перерубать корни, которые прочно пригвоздили меня к полу. Это далось мне с величайшим трудом, поскольку, отрубая каждый корень, я испытывал такую боль, словно отрезал себе палец на ноге. Кроме того, из каждого обрубка тут же начинала струей хлестать кровь. Я старался не обращать на это внимания, поскольку потолок продолжал опускаться и времени, чтобы выбраться из комнаты, у меня оставалось все меньше и меньше.

В конце концов я перерезал последний корешок и чуть ли не ползком двинулся от стола, не забыв прихватить с собой печатную машинку. За мной потянулся широкий кровавый след. Мне было так плохо, что я не помню, как оказался в джунглях. Там, похоже, я потерял сознание. Очнувшись спустя какое-то время, я увидел, что лежу в обычном цеху неподалеку от ткацкого станка. Я с ужасом взглянул на свои ноги, но, к моему изумлению, они вновь оказались нормальными и здоровыми. Я догадался, что опять стал жертвой миража.

В воздухе вокруг меня по-прежнему плавали радужные «медузы» и было светло. «Интересно, сколько времени я пробыл под землей?» — мелькнула у меня мысль. Однако смотреть на часы я не стал, понимая, что теперь доверять им нельзя. Я поднялся на ноги, осмотрелся и заметил неподалеку стоящую на полу печатную машинку. А фотоаппарат Максимилиана Ивановича так и болтался у меня на шее. Решив, что больше меня под землей ничего не держит, я схватил машинку и кинулся на улицу, к канату, ведущему наверх.

Я снова попал под дождь. Он падал крупными каплями, которые стекали по моей голове прямо за шиворот. Было гадко и мокро. Я добежал до каната и принялся карабкаться наверх — к «бетонному небу». Делать это было очень трудно, поскольку мне мешала габаритная печатная машинка. Я старался как мог и вскоре приблизился к трещине в бетоне. Однако как только я забрался в нее, так тут же вновь оказался внизу среди разбросанных куч земли. Так произошло несколько раз, пока я не выбился из сил. Тогда я оставил свои попытки и зашел в цех передохнуть и немного обсохнуть от дождя. Усевшись у станка, я стал вспоминать рассказ сторожа архива о том, как он выбрался наружу. На ум сразу пришли его слова о том, что он поднимался по струям дождя. «Ну конечно! — воскликнул я. — Нужно, чтобы дождь изменил свое направление!» И я стал терпеливо дожидаться, когда дождь переменится. Каждые десять-пятнадцать минут я выбегал из цеха и подставлял руки каплям. Но дождь все время шел сверху вниз. Наконец в какой-то момент я ощутил, что струи попадают на мои ладони снизу. Прихватив машинку, я тотчас бросился к канату и стал карабкаться наверх. На этот раз мне удалось забраться в тайный лаз Максимилиана и даже выбраться из него. Но каково же было мое изумление, когда я нигде не обнаружил ни самого сторожа, ни его жигуленка.

Я как мог замаскировал проход к фабрике и спустился с горы на шоссе. Там меня подобрала попутка. Я приехал в город и первым делом кинулся в горсправку, чтобы выяснить, куда девался сторож и почему он меня не дождался. Ко мне вышла заведующая архивом и мрачным тоном объявила, что Максимилиан Иванович был найден убитым в лесном массиве неподалеку от Жигулевска несколько недель назад. Убийцу так и не поймали. Я не поверил своим ушам и спросил, какое же теперь число. Женщина посмотрела на меня как на сумасшедшего и назвала дату. Оказалось, что с момента нашей поездки со сторожем на ткацкую фабрику прошло уже три с половиной недели. А мне показалось, что пробежало только несколько часов. Я не знал, что сказать, поблагодарил заведующую за информацию и ушел. Для меня так и осталось загадкой, почему я не умер от голода и жажды за то время, которое провел под землей, и кто убил несчастного Максимилиана Ивановича. Хотя по поводу сторожа я догадывался, что это дело рук специальных служб, которые обнаружили его в запретной зоне. В общем, я не стал больше испытывать судьбу и вернулся в геологическую разведку, в которой работал. Отдав Нине печатную машинку, я поведал о том, что приключилось со мной на территории фабрики. Но она ничуть не удивилась рассказу. Тогда я потребовал объяснений. И именно от своей любимой девушки я впервые услышал про Жигулевские миражи.

Дед Матвей перевел дыхание и немного отодвинулся от зеркальной поверхности.

— Думаешь, парень, я тебе тут зря байки травлю? — неожиданно со смешком спросил он у Глеба. — Рассказываю все детали… Это я о тебе беспокоюсь! Говорю о том, что с тобой может произойти, если ты за Жориком отправишься.

— Так вы же сами сказали, что это в Жигулевске было. А кот-то здесь пропал, в Москве!

— Погоди еще, ты не дослушал! Так вот, Нина моя постаралась донести до меня, что же такое есть Жигулевские миражи… До конца я, конечно, не понял, но кое-что уяснил. В общем, миражи — это такая прослойка между мирами, которая содержит в себе информацию о том, что могло бы появиться в том или ином мире, пойди он по тому или иному пути развития. А Жигулевские миражи — это та же самая информация, но уже материализованная. Простым языком — в этих миражах можно найти все, что появлялось и появилось бы в прошлом, настоящем и будущем, развивайся наш мир в любом из возможных направлений. Эти миражи периодически проявляют себя в разных точках земного шара, но под Жигулевском они присутствуют постоянно. Отсюда и название, усек?

— Не совсем.

Дед Матвей скрестил руки на груди и задумчиво пробормотал:

— Верно говорят люди: «Подумаешь умом — и головушка кругом!» Как бы тебе объяснить?

Затем он помолчал несколько минут и продолжил:

— Вот смотри, наш мир сейчас — это мир людей. Мы развиваемся по техногенному пути, то есть совершенствуем механизмы, автоматы и машины. Но мы могли пойти по другому пути, к примеру, стали бы больше уделять внимания духовному развитию. Или у нас мог измениться набор хромосом, и мы бы перестали походить на тех людей, которыми сейчас являемся. Соответственно, изменился бы и сопутствующий набор необходимых нам вещей. И все эти не появившиеся, но возможные при тех или иных обстоятельствах вещи можно обнаружить в Жигулевских миражах. В частности, я принес Нине печатную машинку, которая могла дать ответ на любой вопрос. В нашем мире такой вещи нет, но она могла бы появиться, живи мы немного по другим законам.

— А где сейчас эта машинка?

— Нина вернула ее миражам.

— Хорошо, но зачем Жорику было туда соваться?

— Из миражей можно воздействовать на любой из земных миров. Предполагаю, что Жорику они потребовались исключительно для того, чтобы ограничить возможности столичных мыслеобразов. А возможно, сами мыслеобразы используют миражи, и Жорик был просто вынужден играть по их правилам. Большего я тебе не скажу — не знаю. Так что решай сам, будешь ты его искать или нет!

Старик скрестил руки на груди и выжидательно уставился на Глеба. Журналист принялся взвешивать все за и против. Спустя какое-то время он сказал:

— Пожалуй, я попробую найти кота. Он мне уже как родной стал. Даже не представляю, как я к вам без него приеду… Кстати, дед Матвей, у меня еще одна новость. Я к вам своего напарника отправил. У него сейчас неприятности, нужно где-то отсидеться. Понимаю, что без спросу так поступать нельзя, но выбора не было. Приютите его до моего приезда, а я потом что-нибудь придумаю!

— Эх, парень! — со смешком произнес старик. — И что мне с твоим Снегиревым делать?

— Пусть по хозяйству помогает… — начал было говорить Глеб, как вдруг до него дошло, что фамилию друга он не называл.

— Погодите, дед Матвей! А откуда вы его знаете? — с удивлением спросил он.

— Да у тебя на лбу все написано. Только считывай! — захихикал старик.

— Ладно, — кивнул журналист. — Считается! Но зачем я тогда время теряю, объясняю вам что-то? Лучше подскажите, откуда поиски кота начинать?!

— Трудно предположить. В том, что он вошел в миражи, я не сомневаюсь. Но как тебе среди сотен миллиардов картинок найти ту, где сейчас Жорик, — вот это проблема! Более того, он мог изменить свою форму. Тогда отыскать его будет почти нереально.

— Найду. У меня интуиция — будь здоров!

— Ты все же обдумай решение. Может, лучше сразу за Черной диадемой пойдешь, чем по миражам шастать? Шансы, что ты сгоришь, одинаковые. Зато время сэкономишь — не нужно будет кота искать!

— Нет! — твердо ответил Глеб. — Жорик для меня больше, чем просто кот. Не могу я его бросить. Так что или с ним вернусь, или… не ждите меня больше, дед Матвей. А за диадемой Саню с дядей Колей отправите, если что…

Старик довольно улыбнулся и, хитро прищурившись, заметил:

— Добро́! Я от тебя другого и не ожидал, поэтому слушай внимательно. Под Москвой наблюдается утечка языческих водных мыслеформ. А в свое время я заметил, что миражи тесно связаны с водой. Поэтому, чтобы найти кота, ты должен отправиться на поиски водного резервуара и языческих мыслеобразов… Ты знаешь это место?

Журналист кивнул и мрачно произнес:

— Знаю. Это Озеро Лысых. Жорик там и пропал. Но как же быть с мыслеобразами? Они же растерзают меня за считанные секунды. Я и в миражи попасть не успею.

— Ты не можешь этого утверждать, ты же не знаешь, где проходит грань реальности! — многозначительно сказал дед Матвей.

— Звучит не очень обнадеживающе! — усмехнулся Глеб. — А вы сможете за мной наблюдать в моем путешествии?

— Нет, — покачал головой старик. — Наша телепатическая связь недостаточно сильна. Но если ты найдешь кота, то с его помощью всегда можешь выйти на меня.

— Спасибо, — кивнул журналист. — Тогда на днях за Жориком и отправлюсь.

— Давай! Буду ждать тебя две недели. Если не появишься, отправлю за диадемой Александра с Николаем… поток-то все равно к центру Земли сдвигать нужно. Но надеюсь, что все у тебя будет в порядке!

Дед Матвей помолчал несколько секунд и добавил:

— Я верю в тебя, Глеб!

После этого зеркало потемнело, и старик в отражении пропал. Теперь журналист видел в нем только свою квартиру и себя. Он вернулся в зал, сел на диван и стал размышлять. Он помнил предостережение Снегирева о том, что ближайшую неделю под землю лучше не соваться, поскольку военные будут их искать, но сидеть без дела в четырех стенах не мог. «Надо пробраться как-нибудь к этому Озеру Лысых, — думал Глеб. — Тогда я сразу двух зайцев убью: и Жорика найду, и на встречу к Волку успею!» И он твердо решил отправиться в поход.

Чтобы добраться до озера, у парня было три пути, но два из них точно охранялись. Оставался лишь путь через институт Склифософского. Глеб прекрасно понимал, что военные уже могли добраться и туда. Однако выбора у него не было. И чтобы не давать своим преследователям фору, журналист стал собираться в экспедицию.

— Пойду сегодня же ночью, — бормотал он себе под нос. — Вряд ли этим дуракам придет в голову, что, после того как мы с таким трудом от них удрали, кто-то из нас рискнет снова сунуться в подземелья.

Он принялся одеваться. Глеб осознавал, что просто так в морг «Склифа» его никто не пустит. Более того, он опасался наткнуться на того самого доктора, который встретился им со Снегиревым. Поэтому парень решил пойти на хитрость и прикинуться родственником кого-нибудь из умерших. Он знал, что являться в морг с рюкзаком нельзя, это привлечет к нему внимание персонала, охраны и, не дай бог, преследователей. Поэтому Глеб взял только то, что смог разместить в карманах своей камуфляжной куртки: фонарь, нож, моток веревки, спички и несколько печений. На ремне под курткой он закрепил фляжку с водой. Оглядев себя, журналист остался доволен. Внешне он ничем не выделялся. Обычный парень, каких в Москве тысячи! Он окинул прощальным взглядом свою квартиру и вышел в подъезд.

До института Склифосовского Глеб доехал на такси. Он машинально взглянул на часы и отметил, что уже наступила полночь. Парень решительно направился к зданию больницы, но вдруг вспомнил о длинном коридоре, к которому подъезжали машины скорой помощи и из которого тоже можно было добраться до морга. Он остановился и стал внимательно наблюдать за дорогой. В этот момент к институту подъехало сразу три машины скорой помощи. Они обогнули главное здание и скрылись за углом. Журналист помчался за ними следом. Машины остановились у дверей в полуподвальное помещение. Глеб спрятался за ствол ближайшего дерева и принялся наблюдать. Из дверей вышли санитары с носилками. Они достали из одной машины темный мешок, формой напоминающий человеческое тело, бросили его на носилки и скрылись в дверях. Парень догадался, что привезли несколько трупов и сейчас их будут перетаскивать в морг. Тем временем врачи скорых попросту сгрузили остальные мешки на газон. После этого машины одна за другой уехали. Глеб занервничал. С одной стороны, он видел открытые двери, через которые явно можно было попасть в морг, но, с другой стороны, он боялся наткнуться на охрану или санитаров. Вдруг на улицу вышел тот самый врач, который несколько дней назад встретился им со Снегиревым. За ним показались оба санитара.

— Это что такое! — закричал доктор, указывая на темные мешки. — Это что такое, я вас спрашиваю?! Почему трупы валяются прямо на газоне?! Почему никто не помогает их переносить?!

— Простите, Николай Георгиевич! — виновато произнес один санитар. — Больше никого нет, а в приемке сейчас несколько тяжелых.

— Вот разгильдяи! — продолжал нервничать доктор. — Ладно уж, сейчас я вам на помощь кого-нибудь пришлю.

И он скрылся в дверях. Глеб понял, что настал его звездный час. Он дождался, когда санитары совершат еще одну ходку, и вышел к дверям.

— Привет! — поздоровался он. — Меня к вам Николай Георгиевич прислал.

Парни оглядели журналиста и спросили:

— А ты откуда? С охраны, что ли?

— Да, — кивнул Глеб, — новенький я. Второй день работаю.

— Хоть третий, нам по барабану! — заметил один из санитаров. — А чего это он тебя одного прислал? Как носилки таскать будешь?

— Он сказал, сейчас еще кого-нибудь пригонит. А мне велел сразу идти.

— Ладно, — примирительным тоном произнес второй санитар. — Хватай вон того жмурика и тащи на каталку, мы с Михой ее почти к дверям подкатили. Правда, у нее одно колесо барахлит, но ты парень здоровый, справишься. А мы привычным способом, на носилках кого-нибудь перетащим.

— А не проще всех на каталках перевезти? — поинтересовался журналист.

— Ишь ты смекалистый! — хмыкнул санитар. — Проще-то оно, конечно, проще, но каталок свободных нет. Так что кончай умничать и давай за работу! Сегодня пожар в торговом центре был, сейчас должны еще клиентов подбросить, а мы с этими никак не управимся.

Парни направились к газону. Там санитары подхватили очередной темный мешок и положили его на носилки. Затем они подхватили их и чуть ли не трусцой забежали в здание. Глеб оглядел несколько оставшихся тел и, выбрав то, которое ему показалось поменьше, кое-как поднял его на руки и занес в двери.

Перед ним простерся длинный коридор. Журналист заметил у стены каталку и немедленно сбросил на нее труп. После этого он ухватился за ручки и начал толкать каталку вперед. Делать это было довольно сложно, поскольку одно из колес не крутилось, но Глеб понимал, что останавливаться нельзя. Он не успел сделать и пяти шагов, как вдруг ему показалось, что где-то рядом раздаются голоса. Парень тут же бросил каталку и быстро выбежал на улицу. Там он вновь спрятался за дерево и насторожился. Из дверей на улицу вышел доктор в сопровождении двух крепких парней, а через минуту появились и санитары.

— Вот, подмогу привел! — довольным голосом сказал Николай Георгиевич.

— Сразу бы так! — произнес один из санитаров. — А то прислали хлюпика какого-то! Он даже одного жмурика до морга довезти не смог. Вон, на каталку бросил и сбежал!

— Кто прислал? — удивился доктор. — Я только сейчас появился и уверяю, никого к вам не отправлял.

«Плохо дело!» — подумал Глеб. Но санитары внезапно начали смеяться.

— Да вы шутник, Николай Георгиевич! — хохотал один. — По-вашему получается, что кто-то сам мертвяков грузить вызвался?!

— Да нет, — вторил другой. — Это кто-то из «клиентов» поднялся, помочь решил!

Врач с подозрением поглядел на санитаров, затем обратился к парням, пришедшим с ним:

— Не обращайте на этих дураков внимания! Приступайте к переносу тел.

Те кивнули и направились к трупам. Санитары поспешили следом. Проходя мимо доктора, один из них не выдержал и заметил:

— А если вы нам не верите, загляните в коридор. Там у стены каталка с телом стоит. Это ваш засланец его туда водрузил, а потом, видать, решил от работы увильнуть да и смылся.

Николай Георгиевич скрылся за дверью, а вскоре за ним последовали и все остальные, унося на носилках два очередных трупа. Глеб занервничал.

— Что же делать? — пробормотал он себе под нос. — Всего три мешка осталось. И, как назло, скорые до сих пор не едут. Сейчас тела перенесут — и двери закроют. Тогда я уж точно сегодня в морг не попаду. Разве что сам жмуриком заделаюсь…

И тут его осенила совершенно ненормальная мысль!

— Ну конечно! — усмехнулся парень. — Нужно заделаться жмуриком!

Он короткими перебежками добрался до открытых дверей и осторожно заглянул внутрь. В коридоре никого не было. Отсутствовала даже каталка, на которой лежал труп. Вероятно, Николай Георгиевич решил сам докатить ее до морга. Журналист кинулся к газону, на котором лежали три черных мешка. Окинув их взглядом, он выбрал тот, что ему показался побольше, затем оттащил его за деревья и расстегнул на нем молнию. В мешке лежал обгоревший труп охранника. Только при одном взгляде на него Глебу стало плохо. Но он понимал, что медлить нельзя.

— Прости, браток, — прошептал журналист. — Завтра тебя обязательно найдут, а сегодня я должен воспользоваться твоим средством передвижения!

Он быстро извлек тело и положил его за кустами. После этого он прихватил мешок и добежал до газона. Там он бросил мешок на то самое место, откуда его взял, затем влез в него и застегнул изнутри молнию. Сердце его бешено стучало. Ему казалось, что кто-нибудь обязательно видел, как он носился туда-сюда под деревьями. Кроме того, он очень боялся выдать себя.

Минут через пять послышались голоса — это возвращались за очередным телом санитары. Вдруг к ним добавился шум подъезжающей машины.

— Але, парни! — раздался чей-то голос. — Мы вам следующую партию привезли. Куда сгружать? Снова на газон?

— Давай! — крикнул кто-то из санитаров. — Сколько еще?

— У нас трое, и у Михалыча человек пять будет. Но он колесо пробил, чуть позже подъедет.

— Понятно! Скидывайте их к предыдущим, а мы разберемся.

Скрипнула открываемая дверца скорой помощи. Раздался шум возни, чей-то мат, и вдруг прямо на Глеба кинули что-то тяжелое, затем еще и еще! Парню показалось, что его сейчас раздавят в лепешку, но поделать он ничего не мог. Дышать стало невыносимо трудно. Воздуха в мешке почти не осталось. Журналист попытался аккуратно вытащить руку, чтобы немного расстегнуть молнию, но сделать это не удалось. Сверху его прочно удерживала гора трупов. В какой-то момент Глеб понял, что задыхается. Он запаниковал и попытался выбраться, но не смог. Голова у него закружилась, и он потерял сознание.

Тем временем вернулись два парня, присланные Николаем Георгиевичем на помощь санитарам. Один из них споткнулся о мешок, в котором скрывался журналист.

— Смотри-ка, намекает! — усмехнувшись, сказал он своему напарнику. — Дескать, он в очереди первым был.

Парни захохотали.

— Ну так давай его первым и оттащим, — смеясь, произнес напарник. — Чтоб без обиняков!

Парни скинули три верхних мешка на газон, подхватили мешок с Глебом и бросили его на носилки. После этого они взяли их и направились к моргу. По дороге они встретили Николая Георгиевича.

— Положите его в третьем зале, — сказал врач, — прямо у стены! Все морозильные камеры заполнены, так что будем сразу вскрывать.

Парни добрались до морга и оставили мешок там, где было указано.

Когда журналист пришел в себя, то сразу не понял, где находится. Он лежал в абсолютной темноте. В горле саднило, в висках стучало. Вдруг Глеб четко осознал, что он в мешке. Он поднял руку и аккуратно расстегнул молнию. Дышать сразу стало легче. Парень осторожно осмотрелся через щель в мешке и догадался, что оказался в морге. Рядом никого из живых людей не было. Журналист не стал дожидаться их появления и выбрался из своего убежища. Мешок он свернул и сунул в ближайший шкаф. Затем на цыпочках подобрался к стеклянным дверям, разделяющим морг, и заглянул во второй зал. Там тоже было пусто. Глеб перебрался туда и сделал это очень своевременно, поскольку в помещение зашел Николай Георгиевич с ассистентами.

— Кладите вон того на стол! — браво скомандовал доктор.

Ассистенты подхватили один из мешков, извлекли из него труп и положили его на анатомический стол. Тем временем журналист вдоль стены очень тихо пробирался в сторону последнего зала, откуда можно было выбраться в подземелья. Несколько раз он замирал и прислушивался к происходящему в соседней комнате, но там лишь раздавались обрывистые фразы Николая Георгиевича: «гематома над правым ухом», «ожоги ног третьей степени», «отсутствует кисть левой руки»…

Глеб не стал больше искушать судьбу и просто выскользнул из морга в подземный ход. Только сейчас он почувствовал боль в спине и колене.

— Наверное, грузили меня как попало, — сам себе сказал парень. — Но ладно хоть живой, а то мог бы и задохнуться в этом чертовом мешке.

Прихрамывая, он отправился по знакомому тоннелю в сторону от морга. Вскоре он добрался до пещеры с полками, а затем по извилистому ходу вышел в пещеру со светящимися цилиндрами. На этом «обжитая» часть подземелья заканчивалась. Журналист собрался двинуться дальше, к озеру, но вдруг каким-то шестым чувством ощутил опасность. Он не понял, в чем она выражалась, но решил немного переждать в пещере. Глеб забрался по каменной стене чуть выше цилиндров и спрятался в расщелине. Внезапно в его голове раздались голоса.

— Ты уверен, что доктору можно доверять? — спросил один.

— Вполне. Вряд ли бы он просто так вызвал нас сюда среди ночи, — ответил другой.

— Но человека на видеокамере практически не видно!

— Однако Николай Георгиевич утверждает, что это именно тот парень с рюкзаком, которого он видел пару дней назад у морга. Правда, тогда с ним был еще один диггер…

— Неужели он настолько глуп, чтобы вновь лезть в пекло?! Ведь должен был догадаться, что их будут искать…

— … либо настолько умен, что знает, что так быстро их не вычислят.

Журналист потихоньку выглянул из расщелины, но никого не увидел. Лишь яркие волны зеленоватого света исходили от цилиндров. «Как бы не облучиться!» — с беспокойством подумал Глеб, но выйти наружу не рискнул.

— Полежу еще минут десять-пятнадцать, потом пойду, — сам себе прошептал он.

Четверть часа пролетела незаметно. Парень уже собрался спуститься вниз, как вдруг в пещеру вошло несколько военных. Точное их количество Глеб не рассмотрел, поскольку тут же укрылся за камнями. Они шли мерной поступью и молчали. Вскоре их шаги стихли в подземном тоннеле.

«Так вот чьи голоса я слышал! — подумал журналист. — Но как?! Ведь это случилось почти за двадцать минут до того, как они появились в пещере. Чудеса!»

Глеб порядком устал сидеть за камнями, но идти за людьми, преследующими его, опасался. Он решил выждать пару часов и проследить за развитием ситуации. Чтобы немного размять ноги, он вылез из расщелины и встал в полный рост. Тут его внимание привлекли цилиндры. Теперь они не светились ярким светом, а едва зеленели в темноте.

— Интересно, интересно, — пробормотал Глеб. — Вроде радиация себя так не ведет!

Он сделал несколько приседаний и снова забрался в щель в скале. Время было позднее, поэтому парень решил немного покемарить, но сам не заметил, как уснул.

Когда он проснулся, то сразу не понял, где находится. Вокруг все было залито зеленым светом. Журналист осторожно приподнялся и выглянул из-за камней. Он увидел, что от цилиндров вновь отходят мощные световые потоки. Тут же в его голове словно раздался щелчок и послышались уже знакомые голоса:

— Ну вот, ложный вызов!

— Очевидно, ему не удалось проникнуть в подземный ход.

— Скорее, доктор обознался. Но в любом случае, бдительность терять нельзя.

Голоса стихли, а Глеб поскорее спрятался в расщелину. Примерно через четверть часа военные прошествовали через пещеру с цилиндрами и скрылись в тоннеле, ведущем к моргу. Выждав еще немного, журналист наконец выбрался из расщелины и спустился вниз. Зеленоватое свечение едва теплилось вокруг цилиндров.

— Эй, вы! — шепотом обратился к ним Глеб. — Так вы радиоактивные или нет?

Цилиндры отреагировали на его голос яркой вспышкой света.

— Ого! — произнес парень. — Кажется, теперь я понимаю, с чьей помощью можно слышать голоса!

Цилиндры засветились ярче. Журналист усмехнулся и молча двинулся из пещеры. У входа в тоннель он включил фонарь и углубился в очередной подземный ход.

Сколько он блуждал по темным сырым коридорам, парень не запомнил. Ему уже стало казаться, что он находится там целую вечность. Только благодаря тому, что он немного вздремнул, ноги еще слушались его.

Внезапно дорога резко пошла под уклон. Потом потолок стал постепенно снижаться. В конце концов Глебу пришлось лечь на спину и юзом спускаться вниз. В какой-то момент он не удержался на крутом спуске и покатился вниз. Однако падал он не слишком долго и вполне благополучно выбрался из расщелины… прямо в воду Московского моря. Очевидно, начинался прилив. Вода уже почти доставала до колен Глеба. Парень осторожно осмотрел все вокруг, но, не заметив никаких следов присутствия человека, вышел из-за камня и вскарабкался на крутой берег. Именно отсюда они со Снегиревым отправлялись в обратный путь. Журналист отыскал вход в каменную трубу, ведущую к Озеру Лысых. Забравшись внутрь, он принялся карабкаться наверх. Признаться честно, далось ему это гораздо легче, чем в предыдущий раз, поскольку на плечах не было рюкзака. Вскоре Глеб уже выбирался на берег злосчастного озера, где исчез Жорик.

— Ну здравствуй, Озеро Лысых! — с усмешкой пробормотал он. — Вот я и вернулся к тебе!

Не зная, что дальше делать, парень принялся бродить вдоль той части озера, где это было возможно. Он тщательно все осмотрел и для себя отметил, что вокруг не осталось никаких следов пребывания людей. Берег выглядел диким и нетронутым, а само озеро казалось черным и непроницаемым. Глеб уселся на берегу и принялся ждать, когда же на него нападут водные мыслеформы. Он просидел довольно долго, но, похоже, монстры не спешили атаковать.

— Такими темпами я прежде дождусь ликвидаторов, а не водных мыслеобразов, — процедил сквозь зубы журналист. — Надо что-то делать!

Он схватил горсть песка и швырнул его в озеро с криком: «Эй, вы! Выходите! Я знаю, что вы здесь!» Однако ничего не произошло. Глеб снова схватил песок и кинул его в воду. Затем он подбежал к скалам, набрал камней и принялся швырять их в озеро, выкрикивая при этом все, что приходило ему в голову. Внезапно он заметил, что водная поверхность изменила цвет. Раньше она казалась черной, теперь же цвет стал ближе к синему.

— Заметили, гады! — удовлетворенно произнес парень.

Вдруг сзади раздался отчетливый шорох, и громкий голос сказал:

— Стоять! Ни с места! Руки за голову!

Даже не оборачиваясь, журналист понял, что это были военные.

«Ну вот, докричался!» — мелькнула мысль. Тем временем голос продолжал командовать:

— Медленно опуститься на колени и лечь лицом вниз!

— Эй, браток, а как я дышать буду?! — с издевкой спросил Глеб. — Внизу же песок. Так и задохнуться недолго!

— Молчать! — гаркнул кто-то. — Еще слово — и я стреляю! Живо мордой в землю!

Журналист завел руки за голову и стал медленно опускаться на колени.

— Ну что, козлы, — обратился он к водным мыслеформам, — думаете, отсиделись? Ни хрена! Я вам Жорика все равно не прощу!

Неожиданно поверхность озера в долю секунды стала ярко-голубой и засияла так, что в пещере посветлело как днем. Появилось плотное белое марево.

— Наконец-то! — воскликнул Глеб. — Долго же вы собирались!

Он невольно опустил руки и вдруг почувствовал резкую боль в плече. Парень взглянул на свой камуфляж и увидел, что по плотной ткани расползается темно-красное пятно. Он догадался, что в него выстрелили.

— Вот ведь придурки! — громко сказал он. — Испортили новый комплект.

В ту же секунду на него сзади навалилось несколько дюжих парней в шапочках-масках и черных костюмах. Они принялись выворачивать жу рналист у ру ки, а когда он попытался оказать сопротивление, один из нападавших ударил его по голове чем-то тяжелым. В глазах у парня все поплыло, и он отключился…

Постепенно сознание к нему возвращалось. Сначала Глеб ощутил под руками песок. Он открыл глаза и увидел, что находится в полной темноте. Журналист попытался сесть, и это ему удалось. Страшно болел затылок и раненая рука. Парень принялся таращить глаза, чтобы хоть что-то разглядеть, однако ничего не вышло. Тогда он начал ощупывать песок вокруг себя, надеясь отыскать фонарик, который выронил, когда на него навалились военные. Ему повезло. Вскоре рука наткнулась на рукоятку фонаря, торчащую из песка. Глеб нажал кнопку, и яркий луч света озарил все вокруг…

Он сидел на том же самом берегу озера, где его ранили. Вокруг не было ни души. Кроме того, песок казался совершенно нетронутым, как будто по нему никто никогда не ходил.

— Как так?! — удивился журналист. — А где группа захвата?

Он поднялся на ноги и прошелся по берегу.

— Ну не могло бесследно испариться сразу несколько человек! — сам себе сказал Глеб. — Есть, правда, одно объяснение случившемуся… Скорее всего, меня убили, и теперь я вынужден вечно скитаться по берегу этого чертового озера.

Он остановился и решил осмотреть свою рану. Стянув куртку и футболку, журналист обнаружил на плече поверхностную царапину. Очевидно, пуля прошла «чирком», неглубоко. Тем не менее рука сильно болела. Кровь уже не бежала струей, а лишь понемногу сочилась.

— Интересно, а у мертвецов кровь может бежать? — задумался Глеб. — Да и боль я как-то слишком остро чувствую. Или это все посмертные галлюцинации?!

Поскольку рука у него была в крови, парень решил подойти к озеру и обмыть ее.

— Вот как раз и проверю, живой я или нет! — проговорил он. — Если живой, то огненный братан не даст смочить кожу.

Он присел на корточки у воды и медленно погрузил в нее ладонь. Вокруг нее тотчас расползлось большое бордовое пятно. Пальцы ощутили невероятный холод. Журналист немедленно отдернул руку и осветил ее фонариком. Кожа была мокрой! С пальцев падали грязные бурые капли до конца не смытой крови.

— Черт! — выругался Глеб. — Огненный братан не действует! Что же делать? Помнится, Снегирев говорил, что соваться в эту воду не следует!

И тут кривая усмешка исказила его лицо.

— Все равно я уже лысый, так что проклятье озера меня не должно коснуться! — произнес он. — А если я еще и мертвый, то какая разница, лысый я или нет?!

Журналист заново опустил руку в воду и тщательно ее вымыл. Когда он поливал плечо, немного воды попало в рану. Внезапно та затянулась прямо на его глазах. Боль тут же стихла. Парень опешил. Он осветил себя фонарем, но не обнаружил на коже даже малейшей царапины.

— Точно, я — призрак! — мрачным тоном пробормотал он.

На него навалилась жуткая тоска. Журналист плюхнулся на берег, тупо уставившись на водную гладь озера. Сколько он так просидел, он не знал. Но в какой-то момент в его голове пронеслась мысль о Жорике.

— Так… — произнес Глеб. — Призрак я или нет, но кота в миражах отыскать нужно. Ведь по моей вине он туда угодил. Вызволю его, а там видно будет, что дальше делать.

На этом решении он и остановился. Надев футболку и куртку, он подошел вплотную к воде и обратился к озеру:

— Мать-вода! Не знаю, слышишь ты меня или нет, но прошу у тебя помощи! Впусти меня в миражи! Должен я отыскать одно близкое мне существо!

Сколько он так просил, парень не знал, но в какой-то миг водная гладь внезапно стала светло-голубой и начала сиять. Журналист отключил фонарик и спрятал его в карман. В это время над озером начал скапливаться туман, который постепенно уплотнился. Неожиданно оттуда раздался то ли вздох, то ли стон, и появилась гигантская морда уродливой ящерицы. Чем-то она напоминала громадного хамелеона. Она уставилась на Глеба глазами-блюдцами и неожиданно выстрелила в него своим длинным языком. Парень даже не успел ничего предпринять, как прилип к языку, словно муха, и ящерица немедленно принялась затаскивать его в рот. В ту же минуту вокруг раздались душераздирающие визги. Поверхность озера вздыбилась, и в разных местах из воды начали появляться жуткие создания. Некоторые были настолько уродливы, что смотреть на них без содрогания было невозможно. Все они тянулись к журналисту, но язык ящерицы скручивался быстрее, чем двигались эти чудовища. В последний миг, прежде чем исчезнуть в пасти «хамелеона», Глеб заметил, что монстры состоят из множества капель воды. После этого наступила темнота. Но она не была абсолютна! Парень видел, как вокруг мелькают какие-то вспышки, затем он почувствовал, что куда-то летит с бешеной скоростью. Причем вскоре впереди замаячило светлое пятно. Журналист не чувствовал ни страха, ни боли. Но в голове постоянно крутилась мысль о том, что он видит свет в конце тоннеля, значит, он мертв.

Так он летел некоторое время, пока свет не заполнил все пространство вокруг него. Послышался резкий треск, и парня выбросило… на берег широкой реки. Вокруг частоколом возвышались вековые сосны, а на противоположном берегу красовались скалистые горы.

— Где это я? — пробормотал Глеб, поднимаясь на ноги и потирая ушибленные колени.

Место не походило ни на одно из тех, которые он видел раньше. Река казалось какой-то неестественной, а сосны слишком правильными и одинаковыми. Журналист решил проверить свои ощущения, приблизился к воде и попытался опустить в нее руку. К его удивлению, пальцы уперлись в нечто твердое, словно вода не была жидкостью. Тем не менее парень видел под прозрачной поверхностью перемещение необычного вида существ. Это не были рыбы или головастики, скорее, они напоминали собой конусы с острой иглой на конце.

— Не хотелось бы мне здесь отведать ухи, — усмехнулся Глеб. — Слишком острая!

И вдруг он осознал, что оказался в миражах.

— Не может быть! — произнес журналист. — Меня же съел «хамелеон»!

От волнения у него застучало в висках. Чтобы немного успокоиться, он поднялся к соснам и сел, облокотившись о ствол одной из них.

— Так, так, так… — быстро прошептал парень. — Значит, в миражи я попал. Половина дела сделана! Но как мне отыскать Жорика? Я совершенно не знаю и не понимаю кошек. А уж если Жорик изменил форму, тогда его только экстрасенс отыскать сможет, ну или… сами кошки. Они же как-то чувствуют друг друга. И потом, кто его знает, в какую картинку он отправился?! А вдруг он стал рекой или одной из этих сосен?!

Глеб с досады повернулся и ударил дерево кулаком по стволу. В тот же миг что-то изменилось. Ствол сосны стремительно увеличился в размерах, и ее крона оказалась намного выше, чем показалось парню вначале. Он почувствовал себя лилипутом рядом с гигантским деревом.

— Что за черт?! — возмутился было он.

Но вместо своего привычного голоса услышал хриплое: «Мяу!»

— Мамочки! — пролепетал журналист, но в воздухе раздалось лишь испуганное мяуканье.

Тогда он вскочил на ноги и бросился вниз, к реке. Бежать было как-то неудобно. Трава стала слишком высокой и все время хлестала по лицу. У реки Глеб наклонился над «водой» и увидел в ней отражение лысого уродливого кота.

«Господи! — подумал Глеб. — Похоже, миражи услышали мои слова о том, что Жорика будет трудно отыскать, и придали мне форму кота. Но что я буду в таком виде делать?! Маленький, слабый, да еще и лысый! Как же я без рук и ног обойдусь? Даже защититься не сумею!»

В отчаянии он громко замяукал. Но миражи остались глухи к его воплям. Тогда новоявленный кот вернулся к соснам, свернулся клубочком под корнями одной из них и заснул.

Глеб проснулся от холода. Тело ломило, а зубы принялись выстукивать дробь. Он немедленно посмотрел на свои руки с тайной надеждой, что ему все приснилось и он вовсе не кот. Однако маленькие лапы с когтями вернули его в реальность.

— Час от часу не легче! — пробормотал он, но услышал лишь слабое мяуканье.

«Надо завязывать разговаривать вслух, — подумал он. — А то еще привлеку внимание какого-нибудь хищника — и прощай миссия!»

Внезапно Глеб почувствовал сильный приступ голода.

«Печенье бы сейчас не помешало! — решил он. — Но оно осталось в кармане куртки вместе с другими полезными вещами. Придется искать что-нибудь съестное здесь, в миражах».

Глеб поднялся на лапы и принялся их разминать. И хотя двигался он достаточно активно, но согреться никак не мог.

«Интересно, почему меня не сделали персидским котом? — размышлял журналист. — По крайней мере, было бы тепло!»

Наконец его тело согрелось, и он спустился к реке. Там он стал наблюдать за колючими «конусами», плавающими под твердой поверхностью воды.

«Коты едят рыбу, — думал Глеб. — Поэтому, если я съем парочку таких вот „конусов“, со мной вряд ли что случится».

Он уже не обращал внимания на их иглы, а лишь гадал, как извлечь «рыб» из воды. Несколько раз он лапой касался поверхности реки, но та продолжала оставаться твердой. Тогда журналист повернулся и двинулся вдоль берега, внимательно наблюдая за «конусами». Вскоре он понял, что с помощью игл они как бы дробят твердую воду, делая ее текучей, и благодаря этому перемещаются. Иногда «конусы» подплывали к самой поверхности и высовывали иглы наружу, возможно для того, чтобы набрать воздуха. Именно в этот момент вода на поверхности, в непосредственной близости от «рыбы», становилась жидкой. Надышавшись, «конусы» исчезали в глубине, а поверхность реки вновь твердела.

«Да… — подумал Глеб, — нелегко было бы ходить на рыбалку при таких законах природы!»

Однако кое-какие выводы для себя он сделал. Он забрался на поверхность реки и стал поджидать, когда какой-нибудь «конус» высунется из воды. Но те даже и не думали приближаться к месту, где сидел кот.

«Они меня видят, — с досадой размышлял журналист. — А нужен фактор неожиданности!»

Он выбрался на берег и двинулся по нему, высматривая удобное место для засады. Вскоре ему открылась чудесная заводь! Река здесь делала резкий поворот, огибая зеленый холм. Ее русло сильно сужалось, а возле берега образовывалось небольшое озерко, в котором скопилось множество «конусов». Они периодически высовывали наружу свои иглы, причем некоторые находились так близко к берегу, что до них было буквально «лапой подать». Глеб спрятался в траве и подобрался почти к самой воде. Здесь он принялся терпеливо ждать. Ему повезло! Скоро несколько «рыб» подплыли вплотную к берегу. Две из них вытащили иглы и принялись дышать. Кот насторожился и вдруг резко прыгнул вперед. Стайка «конусов» немедленно метнулась в глубину, но один из них остался в зубах хищника.

Глеб даже не понял, как все произошло. Словно его тело само знало, как себя вести. Журналист выбрался на берег и с наслаждением съел «рыбу». Особого вкуса или запаха он не почувствовал, но «конус» оказался вполне съедобным, а главное — сытным. Покончив с трапезой, кот двинулся дальше. Он взобрался на высокий зеленый холм и огляделся. К его великому разочарованию, ничего нового вокруг он не увидел: та же река, те же сосны и тот же холм. Река попросту огибала холм и возвращалась к начальной точке своего отправления.

«Замкнутое пространство! — понял Глеб. — Мне нужно как-то из него выбраться. Я не хочу всю оставшуюся жизнь питаться „конусами“ и спать под сосной!»

Тогда он решил вскарабкаться на дерево и взглянуть с его макушки, надеясь, что свысока увидит то, что не разглядел с холма. Журналист не представлял, как будет взбираться наверх в кошачьем теле, но оказалось, что сделать это намного проще, чем в человеческом. Кроме того, ему удалось подняться на самую макушку, что он вряд ли бы сделал, оставаясь человеком. Глеб принялся осматриваться, как вдруг все пространство вокруг него заволокли облака. Он зафыркал и замяукал с досады. Неожиданно тонкая ветка под ним обломилась, и кот свалился с дерева. Он ожидал, что сейчас брякнется о землю и не соберет костей. Но, к своему изумлению, он упал на ближайшее облако, которое, словно батут, подбросило его вверх и перекинуло на соседнее. А то, в свою очередь, еще на одно и так далее. Не успевал кот приземлиться, как перелетал дальше и дальше. Продолжалось это довольно длительное время. Глеб порядком измучился, как вдруг он шлепнулся на нечто мягкое и больше никуда не полетел. Он перевел дух и огляделся.

Журналист сидел в большой округлой корзинке на вышитой кружевной подушке. Корзинка стояла на столе в светлой просторной комнате. Из мебели здесь находился также высокий стеллаж и три не совсем понятных штуки, напоминающие собой гигантские круглые аквариумы. Глеб возликовал и решил немного отдохнуть на подушке, поскольку порядком устал и от рыбалки, и от прыжков по облакам. Он вытянулся в корзинке, разминая спину, затем выбрал удобное положение и задремал. Когда он проснулся, вся комната была залита оранжевым светом, струящимся с верхней полки стеллажа. Кот потянулся и встал на лапы. Теперь ему захотелось пить. Поблизости не было ничего, похожего на воду. Он спрыгнул на пол и принялся искать выход из комнаты, однако его не обнаружил. Тогда он запрыгнул на шкаф и стал карабкаться наверх, чтобы узнать, что же так ярко сияет.

На верхней полке журналист обнаружил лишь небольшой шестигранный кристалл ярко-оранжевого цвета. Именно от него и струился весь тот свет, заполняющий комнату. Кот понюхал кристалл и вдруг ощутил резкий запах свежести, словно запахло озоном. В ту же секунду очертания комнаты растворились, и Глеб очутился в джунглях неподалеку от великолепного водопада. Тот низвергал свои воды вниз, в чудесное круглое озеро, а миллиарды его брызг разлетались далеко вокруг. Кот тотчас озяб, но, невзирая на холод, подобрался к воде и напился. Внезапно в джунглях погас свет, как будто выключилась электрическая лампочка. Журналист остался один у озера. Вдруг откуда-то из-за деревьев раздалось неприятное рычание или урчание. Глеб не на шутку испугался, ведь он был в темноте один на один с опасностью. Он постарался напрячь зрение и вдруг понял, что все прекрасно видит. Он заметил, что кусты за его спиной колышутся, словно через них пробирается хищник. Кот не стал дожидаться печальной участи и со всех лап рванул в противоположную сторону. Кто-то крупный кинулся за ним. Журналист мчался, не разбирая дороги, лавируя между деревьями. Он слышал за собой погоню, но даже не пытался рассмотреть преследователя. Неожиданно деревья расступились, и Глеб выбежал к реке, которая чуть дальше низвергалась вниз водопадом. Он замер в нерешительности, не зная, что предпринять. Река была широкая — не перепрыгнешь! Деревья остались позади, а шум погони приближался.

Тогда кот, была не была, разбежался и со всего маху сиганул на противоположный берег. Что произошло дальше — трудно поддается описанию. Каким-то непостижимым образом тело кота повернулось в воздухе на девяносто градусов и спикировало в водопад. Его же преследователь не рискнул прыгнуть в воду и остался на берегу.

Глеб почувствовал острые ледяные струи, впивающиеся в кожу. Он ничего не видел, но понимал, что падает с огромной высоты вниз.

«Только бы не на камни!» — мелькнула в его голове мысль. Но вдруг он перестал ощущать воду. Журналист открыл глаза и увидел, что парит в космосе, а далеко внизу виднеется голубая планета Земля.

«Чертовщина! — мелькнула в его голове мысль. — Не мог я из джунглей в космосе оказаться!»

Тем не менее он продолжал парить в черном пространстве, освещаемом лишь светом далеких звезд.

— Надоело! — возмущенно произнес Глеб.

Из его рта раздалось злобное мяуканье, однако он не остановился и продолжил высказываться.

— Болтаюсь непонятно где! Ни поесть, ни поспать, ни попить толком не могу! Все время какие-то опасности подстерегают. И самое обидное, что на след Жорика так и не напал.

Не успел он этого промяукать, как тут же понесся с огромным ускорением вниз, к Земле.

«Теперь точно разобьюсь!» — подумал журналист. Он ворвался в атмосферу, и вокруг него образовался огненный ореол. Он промчался через нижние слои и с громким хлопком врезался в землю…

Глеб открыл глаза и обнаружил себя сидящим в обычной грязной луже. На ее краю он заметил весьма примечательного бродягу. На нем была очень грязная рубаха и штаны. На ногах виднелись стоптанные башмаки, потерявшие цвет. Но зато его шевелюра и борода были такого огненно-рыжего цвета, что затмевали собой все рванье, едва прикрывающее тщедушное тело. На носу у бродяги примостились круглые черные очки с совершенно непроницаемыми стеклами, поэтому разглядеть его глаза было невозможно. Но что-то подсказывало Глебу, что незнакомец был слеп. При этом бродяга держал в руках удочку, которую периодически закидывал в лужу, и вытягивал из грязи всякую всячину.

Внезапно журналист почувствовал сильное волнение. Чем-то этот рыжий мужичок напомнил ему пропавшего Жорика. Глеб уже было открыл рот, чтобы поговорить с незнакомцем, как вдруг вспомнил, что находится в облике кота. Он почесал лапой за ухом, соображая, как быть. В это время бродяга протянул ему конец удочки и сказал:

— Хватайся!

Журналист вцепился лапами в удочку, и мужичок вытянул его из лужи. Глеб отряхнулся и выжидательно уставился на нового знакомого.

— Ну, — произнес бродяга, — зачем искал? Да еще котом обернулся…

Журналист возликовал! Он понял, что перед ним Жорик, целый и невредимый! Глеб тут же принялся мяукать, стараясь объяснить, что считал себя виновным в его пропаже; что пришел забрать его с собой, поскольку иначе огненный мыслеобраз может выйти из-под контроля… А еще дед Матвей ждет их для проведения обряда, а для этого нужна Черная диадема, которую он (Глеб) рассчитывает найти с помощью Жорика…

— Тихо, тихо! — оборвал его мужичок. — Ишь, разорался! А не проще тебе снова человеком стать и объяснить все как следует?!

Журналист мяукнул, давая понять, что мечтает стать человеком, но не знает, как это сделать.

— Вот дурилка! — усмехнулся бродяга. — Ты же в миражах, значит, можешь быть кем угодно! Нужно только, чтобы твое подсознание выдало соответствующую картинку.

Глеб задумался. Он прекрасно знал, что такое сознание, но подсознание оставалось для него загадкой. Он и в кота-то не понял, как превратился, приписывая это действо миражам.

— Мда… трудный случай, — пробубнил мужичок.

Он ненадолго задумался, затем произнес:

— А давай так! Я сейчас вытащу из лужи волшебную шляпу, ты наденешь ее и снова станешь человеком. Но только тебе придется ее все время носить в миражах. Как только снимешь, снова котом обернешься.

Он закинул удочку и тут же вытянул из грязи женский кружевной чепец. Немного повертев его в руках, бродяга заметил:

— Ну ничего, сойдет и этот! Главное, не снимай его!

С этими словами он водрузил чепец на голову кота. В ту же секунду на краю лужи появился Глеб в своем обычном человеческом теле. Правда, вид у него был несколько странный. Перепачканный кровью камуфляж, измазанное лицо, а на голове — грязный кружевной чепец!

— Совсем другое дело! — усмехнулся рыжий мужичок. — Что ж, здоро́во, Глеб!

— Привет, Жорик! — пробубнил не совсем опомнившийся журналист.

— Зови меня Георгий Матвеевич, мне так больше нравится!

— Хорошо, Георгий Матвеевич! Ну так как, вернетесь со мной в обычный мир или нет?

Почему-то Глеб сразу стал обращаться к коту на «вы», хотя раньше позволял себе и «тыканье». Ну не поворачивался у него язык «тыкать» такому колоритному типу.

— Нет! — покачал головой бродяга. — Я здесь нужнее. Без меня водные мыслеформы в мир людей могут вырваться.

— А могут и не вырваться! — запальчиво произнес журналист. — Ведь сидели же они столько лет взаперти, подождут еще пару недель.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Отрицательный фон на Земле сейчас зашкаливает. Все придуманные в древности энергетические мыслеформы начинают оживать и проникают в материальный мир. Посвященным еще удается их сдерживать, но может наступить час икс, когда стихии вырвутся на свободу, и тогда Абсолюту придется вмешаться. С Землей ничего особенного, конечно, не случится, но ныне существующая цивилизация погибнет.

— Вот потому дед Матвей и торопится провести обряд по смещению энергетического потока к центру Земли. И вам лучше ему помочь, а не растрачивать напрасно свои силы здесь. Ведь окончательно уничтожить мыслеформы вы один все равно не сможете.

— Кое в чем ты прав, — задумчиво произнес Георгий Матвеевич. — Но если я покину свой пост, Москва и многие другие города могут уйти под воду.

— Вы знаете, когда это произойдет?

— Нет, но предполагаю, что скоро.

— В таком случае нам нужно поторопиться и найти Черную диадему. А потом с помощью деда Матвея сместить энергетический поток под Великим Устюгом и остановить водных мыслеобразов здесь. К тому же что-то мне подсказывает, что только огнем и водой дело не ограничится!

— Ты прав! Есть еще стихии воздуха и земли. Но, к счастью, они пока на других континентах бесчинствуют.

— Видите, медлить нельзя!

Рыжий бродяга в сердцах бросил удочку на землю, и она рассыпалась на сотню мелких осколков, которые, в свою очередь, обернулись бабочками, вспорхнули и улетели.

— Ладно, — сказал он через секунду. — Ты прав! Давай отыщем эту чертову диадему и поскорей проведем обряд.

— Отлично! — обрадовался Глеб. — Тогда нужно вернуться в Москву и встретиться с диггером по имени Волк. Он нам подскажет местоположение диадемы. Кстати, а нельзя как-нибудь из миражей сразу в город попасть? А то не хочется вновь скитаться под землей, к тому же нас наверняка будут ждать военные.

— Попытаться можно… — задумчиво произнес Георгий Матвеевич. — Ведь мы же находимся в прослойке между мирами. Но нужны подходящие условия, чтобы мираж смог материализоваться. Для этого требуется большой водный резервуар и водяная завеса, состоящая из мельчайших капель, способных отразить ту реальность, в которой мы сейчас находимся. В идеале — это туман над озером или над спокойной рекой. Необходимо также учесть определенное положение солнца на небосклоне. Жаль, но в данное время года мы вряд ли найдем в Москве или Подмосковье что-то подходящее.

— Что же делать?

— Будем материализовываться в фонтан! — усмехнулся бродяга. — На ВВЦ как раз есть один подходящий. Угол падения солнечных лучей я рассчитаю, а с водяной завесой дед Матвей поможет. Так что сегодня же вернемся в Москву.

Журналист воспрял духом.

— Ура! — громко сказал он, потом, словно что-то вспомнив, ненадолго задумался, а затем обратился к рыжему мужичку:

— Георгий Матвеевич, еще один вопрос, можно?

— Валяй!

— Скажите, а почему я сейчас не чувствую присутствия огненного мыслеобраза в своем теле?

— Так все просто, Глеб! Ты — это не совсем ты на данный момент. Ты такой, каким мог бы стать при определенных условиях. И, очевидно, огонь не учитывался твоим подсознанием, создающим новую форму твоей реальности. Зато ты смог стать замечательным котом! Однако учти, что по возвращении в мир людей ты вновь обретешь способность к возгоранию.

— Понял, спасибо! И когда мы отправимся домой?

— Сиди здесь и жди меня, а я свяжусь с дедом Матвеем и попрошу, чтобы он нам обеспечил нормальную водную завесу.

Глеб кивнул и уселся неподалеку от лужи, а рыжий бродяга зашел в грязь и медленно растворился в ней. Журналист прилег на землю и закрыл глаза. Было тепло и спокойно, и он задремал. Во сне он увидел племянницу деда Матвея Ольгу. Девушка пригласила его на медленный танец, и они закружились под плавную мелодию. Ольга смотрела на Глеба томным взглядом и вздыхала.

— Что с вами? — поинтересовался он. — Вы так тяжело вздыхаете…

— Кое-что тяготит меня, — ответила девушка.

— Что именно?!

— Думаю, вы сами поймете, если внимательно посмотрите мне в глаза.

Парень взглянул в ее большие глаза и внезапно вместо Ольги отчетливо увидел… Верею.

— Когда же ты вернешься? — спросила она.

— Верея, я… я… — забормотал Глеб и вдруг… проснулся.

Сколько прошло времени, он не знал, но чувствовал себя отдохнувшим и посвежевшим. Он сел, огляделся по сторонам, однако Георгия Матвеевича не увидел. Тот появился примерно спустя тридцать минут после пробуждения Глеба. Лужа внезапно вспенилась и выплюнула на землю довольного и улыбающегося рыжего бродягу.

— Ну-с, — сказал он, — отправляемся через полтора часа. На ВВЦ как раз должны будут показывать феерическое шоу у музыкального фонтана. Мы воспользуемся этим знаменательным событием и материализуемся как раз в середине праздника. Солнце будет под нужным углом, и перемещение должно пройти безболезненно. Так что шоу действительно станет феерическим!

Мужичок расхохотался. Затем он с подозрением обнюхал воздух вокруг себя и журналиста и произнес:

— Только появляться в таком виде как-то несолидно. Нужно произвести впечатление!

Он снова зашел в лужу и спустя минуту вышел из нее в шикарном черном фраке и черных брюках. На ногах у него блестели черные лакированные туфли, а на голове возвышался элегантный цилиндр. Под воротником белоснежной рубашки сидела живая черная бабочка, которая периодически помахивала крыльями с оранжевыми каемочками. Пышные рыжие волосы Георгия Матвеевича были собраны в хвост. Он опирался на изящную трость из красного дерева и хитро улыбался. От прежнего облика у него остались лишь черные круглые очки, скрывающие глаза.

— Так вот, — заметил он, — мое перевоплощение закончено. Теперь нужно придумать что-нибудь для тебя!

— Меня мой вид вполне устраивает! — испуганно проговорил Глеб.

— Мы появимся в публичном месте, посреди шоу. Наверняка кто-нибудь снимет нас на камеру и сотовые телефоны. Через полчаса в Интернете вывесят ролик под названием: «Парень в камуфляже появляется из фонтана!» А еще через пару часов до нас доберутся военные… Нельзя, чтобы люди запомнили наш настоящий облик! К тому же новые образы сохранятся совсем недолго, лишь пока мы будем в водяной завесе, а затем мы станем теми, кем являемся на самом деле: я — котом, а ты — парнем с простреленным плечом. И учти, с ВВЦ нужно будет убраться так быстро, как только возможно, иначе предстоит неприятное объяснение с полицией.

— Все понял, — произнес журналист. — Тогда я просто сниму чепчик и стану котом.

— Никакого творческого подхода! — возмутился Георгий Матвеевич. — А ты подумал о тех людях, которые придут посмотреть шоу?! Представь, что вдруг из водяных струй появятся прекрасный загадочный незнакомец в моем лице и мокрый облезлый кот. Нет, так не пойдет! Мы же не дилетанты какие-нибудь. Так что хочешь быть котом — будь! Но не обычным котом, а запоминающимся. Все же мы в миражах, и грех этим не воспользоваться!

С этими словами он сорвал чепчик с головы Глеба, и тот в долю секунды превратился в кота. После этого Георгий Матвеевич коснулся его головы тростью, и животное начало расти. Когда оно достигло размеров крупного тигра, его рост остановился, а кожа вдруг начала интенсивно излучать световые волны разного цвета.

— Ну как? — поинтересовался Георгий Матвеевич. — Думаю, эффектно! А теперь, Глеб, пошли. Нам еще до перевал-пункта добраться нужно.

Журналист ожидал, что бродяга вновь заберется в лужу, но тот вдруг повернул в другую сторону и отправился в пустоту. Глебу ничего не оставалось, как следовать за ним.

— А вы знаете, где выход? — хотел было спросить парень, но из его рта вырвался лишь приглушенный рык.

К его удивлению, это нисколько не смутило его спутника. Как ни в чем не бывало, тот мило улыбнулся и произнес:

— Конечно! Выход там, где он и должен быть. Ведь это противоположность входа!

Внезапно они уперлись в невидимую преграду, но Георгий Матвеевич совершенно спокойно стал подниматься по ней. Выглядело это весьма забавно, ведь его ноги приклеивались к воздуху, а сам он начал постепенно переворачиваться головой вниз. Однако рыжий бродяга продолжал перемещаться до тех пор, пока не оказался над головой Глеба вверх ногами. Затем он остановился, прислушался и спросил у растерявшегося журналиста:

— И что, ты долго собираешься там торчать?

Глеб что-то мурлыкнул и также стал подниматься по прозрачной стене. Вскоре он присоединился к своему спутнику и, нужно заметить, абсолютно не ощущал себя перевернутым вниз головой. Напротив, ему казалось, что он находится в правильном положении. Компаньоны отправились дальше. Теперь они оказались на широком зеленом лугу. Над ними возвышалось пурпурное небо, с которого тут и там свешивались веревочные лестницы.

— Сейчас определим, какая наша, и считай — мы у цели! — воодушевленно проговорил Георгий Матвеевич.

— А почему вы вообще решили, что нам нужно пользоваться лестницей? — тихонько прорычал журналист.

— А потому, что я тут подумал… почему бы нам не выбраться по веревочной лестнице?! — хитро произнес бродяга. — Не забывай, парень, мы в миражах! И здесь существуют все возможности, данные тебе в той или иной реальности.

— Но как я заберусь наверх? В этом теле мне будет очень неудобно!

Георгий Матвеевич обернулся к своему компаньону и заметил:

— Когда же ты, наконец, поймешь, что можешь быть кем угодно! И ты, и я — лишь сгустки энергии, которая принимает любой вид или форму по нашему усмотрению. Сейчас мы оторваны от материального мира, значит, можем творить себя сами, без вмешательства коллективного разума.

Глеб взглянул на ехидное лицо рыжего бродяги и подумал, что тот явно не в себе. В это время Георгий Матвеевич вдруг подошел к одной из лестниц и дернул ее. Она треснула и с шумом обрушилась на землю.

— Не наша! — задумчиво пробормотал бродяга и направился к следующей.

Таким образом он передвигался от лестницы к лестнице, дергая каждую. И когда очередная веревка обрушивалась вниз, Георгий Матвеевич хмуро замечал:

— Пожалуй, с лестницами я перестарался.

В конце концов компаньоны подошли еще к одной веревочной лестнице. Рыжий бродяга дернул ее, уже ни на что не рассчитывая, но она вдруг выдержала это рывок.

— Ура! — закричал он. — Мы у цели! Осталось только взобраться наверх.

Он обернулся к журналисту и поинтересовался:

— А кстати, ты решил, как будешь подниматься?

Глеб помотал головой, затем подошел к лестнице и попытался на нее вскарабкаться. Оказалось, что сделать это в теле тигра довольно сложно. Лапы все время застревали в перемычках и узлах, хвост путался, а спина жутко болела от неестественного положения. Однако парень решил не жаловаться, поскольку ужасно боялся, что Георгий Матвеевич превратит его в какую-нибудь обезьяну. Поэтому он стиснул зубы и молча принялся взбираться по веревке.

— Уважаю! — раздался за его спиной насмешливый голос бродяги. — Мощно, упрямо и… тупо! Все равно что лбом стены прошибать. Глеб, дорогой, учти, что веревочная лестница — это мой выход из миражей! Я — кот, и для меня взобраться наверх ничего не стоит! Человеку, да и тигру, это сделать сложнее: масса тела другая и габариты тоже. Но ты и не обязан следовать за мной. Придумай свой выход отсюда и поверь в него!

— Простите, — прорычал журналист, — но я пока не так развит, чтобы на ходу придумывать новую реальность. Лучше запаситесь терпением и ждите, пока я поднимусь.

Георгий Матвеевич несколько минут прислушивался к усердному сопению Глеба и, казалось, наблюдал за ним сквозь непроницаемые очки, затем резко выдохнул и заявил:

— Ой, не пойму я, что ты паришься?! Лестница-то деревянная!

В ту же секунду опора под лапами тигра приобрела прочность. Журналист почувствовал, как легко и уверенно карабкается наверх.

— Да еще и са модвиж у ща яся… — добавил рыжий бродяга, поднялся на первую ступеньку, и вся конструкция пришла в движение.

Изумленному Глебу ничего не оставалось, как просто наблюдать свой подъем к небесам, которые к тому моменту стали розовыми.

Вскоре компаньоны оказались в месте, очень напоминающем розовую сахарную вату. Чуть впереди виднелся гигантский прозрачный мяч.

— Отлично! — потер руки Георгий Матвеевич. — До нашего триумфального выхода осталось совсем чуть-чуть.

Он направился к мячу, жестом показывая Глебу следовать за ним. Затем рыжий бродяга забрался внутрь мяча и втащил за собой тигра. После этого он толкнул мяч, и тот с ускорением помчался куда-то по розовой долине. Журналист не был готов к столь стремительному передвижению. Он попытался упереться лапами в стенки мяча, но тот закрутил его и стал швырять, как водоворот щепку. Все вокруг замелькало и понеслось. Глеб не видел ничего, зато он слышал громкий хохот Георгия Матвеевича. В какой-то момент парню стало дурно. Он поймал себя на мысли, что еще немного — и он потеряет сознание. Но вдруг мяч подскочил высоко вверх и… взорвался, а компаньоны с шумом рухнули вниз… в воду. Вокруг них поднялись тысячи брызг, и все это сопровождалось оглушительной музыкой, криками и аплодисментами.

Глеб почувствовал, что захлебывается. Он начал беспомощно перебирать лапами и внезапно ощутил под собой твердую площадку. Она мерно поднималась из воды, а на ней стоял улыбающийся Георгий Матвеевич.

— Наш выход! — сказал он тигру.

Журналист кивнул и примостился рядом с рыжим бродягой. Площадка поднялась еще выше, и Глеб увидел, что они находятся над фонтаном, а вокруг них кричат от восторга сотни людей. Он приосанился и принял гордый вид. Разноцветные световые волны стали отходить от его шкуры все более интенсивно. В свою очередь, Георгий Матвеевич раскинул руки и приветствовал публику. Действо сопровождалось звуками чилийской флейты и возникающими то тут, то там струями воды.

Площадка с компаньонами подъехала к краю фонтана и опустилась. Рыжий бродяга и тигр спустились к зрителям, которые тут же принялись их фотографировать. Началась суматоха. Каждый стремился запечатлеть себя со странными незнакомцами, взявшимися ниоткуда.

Неожиданно журналиста начало слегка потряхивать. Он догадался, что действие миража скоро закончится, и стал сумбурно соображать, что же делать. А вокруг толпились люди, которые не давали компаньонам сделать ни единого шага. Тогда Глеб, собрав все свои силы, издал зловещий рык. Зрители закричали от ужаса и кинулись врассыпную. Тем временем Георгий Матвеевич вскочил на спину тигру, и они помчались сквозь толпу к выходу. Поскольку зрители были охвачены паникой, никто уже не следил за передвижением незнакомцев.

Спустя несколько минут журналист вдруг осознал, что он никакой не тигр, а обычный человек, который бежит среди толпы, неся на руках рыжего слепого кота. Глеб не помнил, как домчался до шоссе и поймал такси. В себя он пришел только тогда, когда таксист несколько раз настойчиво его спросил:

— Что случилось? С вами все в порядке?

— Да-да, — кивнул парень. — Просто во время шоу у музыкального фонтана взорвалось несколько петард. Началась паника, и мы с котом пострадали в давке.

Больше таксист ничем не интересовался. Он довез журналиста до станции метро «Речной вокзал», а дальше Глеб отправился пешком. Он опасался, что рано или поздно военные выйдут на след таксиста, поэтому не решился подъезжать близко к дому.

Поднявшись в свою квартиру, он опустил на пол кота и пошел мыть руки. Каково же было его удивление, когда вода вновь перестала смачивать его кожу.

— Что за черт? — удивленно пробормотал парень. — Огненный братан вернулся?

Он взглянул в зеркало и увидел, как вокруг его головы распространяется оранжевое свечение.

— Добро пожаловать! — хмыкнул Глеб. — Только дай мне возможность помыться и обработать рану. Заражение крови нам обоим сейчас ни к чему!

Он снял с себя пропитанную кровью куртку, затем футболку и осмотрел плечо. Хотя рана и была поверхностной, но при малейшем движении руки из нее начинала сочиться кровь.

— Вот видишь! — сказал журналист и демонстративно подставил плечо зеркалу.

Внезапно оранжевое свечение над его головой собралось в небольшой пульсирующий шарик, съехало вбок и зависло над раной. Затем шарик спикировал вниз, и парень вскрикнул от резкой боли. К его удивлению, рана стала затягиваться прямо на глазах, и через несколько секунд от нее не осталось и следа. Сам же шарик погас.

— Спасибо, конечно! — громко произнес Глеб, обращаясь к огненному мыслеобразу. — Теперь бы вымыться, и жизнь показалась бы сказкой!

Через несколько минут он смог, наконец, принять душ. Хотя в этот раз чувствовал он себя под струями воды неуютно. Его лихорадило, зубы стучали, а сердце билось так громко, что казалось, оно задевает ребра.

— Похоже, скоро я не смогу находиться в воде, — пробормотал журналист. — Оно и понятно… вода и огонь несовместимы!

Он с трудом выбрался из ванны, присел на ее край и стал дожидаться, когда огненный «братан» включит защитную оболочку. Примерно через четверть часа ему стало лучше. Глеб вышел на кухню и, заметив там развалившегося на стуле Жорика, сказал:

— Так дальше дело не пойдет! Нужно срочно искать диадему, иначе все закончится для меня очень печально.

Кот понимающе приподнял голову и мяукнул. Парень закинул грязную одежду в стиральную машину, положил корм Жорику и присел у окна, задумчиво глядя вдаль. Страха не было, было чувство неестественности происходящего. Словно Глеб спал и ему все снилось. Дождавшись, когда кот доест аппетитные мясные кусочки, журналист обратился к нему:

— Георгий Матвеевич, устройте мне, пожалуйста, аудиенцию с дедом Матвеем. Нужно высказаться.

Кот потряс ушами и уверенно отправился к зеркальному шкафу, стоящему в коридоре. Парень последовал за ним. Довольно долго Жорик прохаживался туда-сюда перед зеркалом, затем вдруг остановился и зашипел. Глеб взглянул в отражение и увидел кухню деда Матвея. Сам старик сидел за столом и пил чай, смакуя каждый глоток. Заметив журналиста, он зычно произнес:

— Ну, парень, молоток! Вырастешь — кувалдой будешь! Не ожидал я, что удастся тебе Жорика из миражей вытащить. Однако не вижу радости на твоем лице. Что не так?!

— Здравствуйте, дед Матвей! — хмуро проговорил Глеб. — Хочу у вас спросить. Правда, Георгий Матвеевич уже кое-что объяснял мне по этому поводу, но я не все уловил. Дело в том, что, когда я был в миражах, во мне не было огня. Я был обычным парнем без каких-либо признаков присутствия языческого мыслеобраза. Затем я стал котом, но огонь так и не появился. Однако когда я вернулся в реальность, «братан» решил за все отыграться. Мне стало так плохо, что я думал, помру прямо в ванной. Как такое могло случиться? Почему огонь покинул меня там и чуть не прикончил здесь?

— Он не покидал тебя ни на секунду. Просто в миражах твое подсознание создало образы, согласные с твоими мыслями на тот момент, и огонь ушел в пассив. А теперь он снова с тобой! Пока ты искал Жорика, мыслеобраз тоже не сидел без дела, он развивался. И ты почувствовал его силу, вернувшись в реальность. У тебя осталось не так много времени, Глеб! Вскоре огонь окрепнет настолько, что твое тело станет ему ненужным, и тогда он сожрет тебя.

— Радужная перспектива…

— Не все так плохо! У тебя теперь есть Жорик. Он поможет ослабить атаки мыслеобраза и составит тебе компанию в поисках диадемы. Ты, главное, не тяни!

— А какой сегодня день? — вдруг спросил журналист. — Сколько времени я пробыл в миражах?

— Сегодня суббота. Как раз неделя пролетела с тех пор, как мы с тобой последний раз разговаривали.

— Не может быть! Мне показалось, всего-то пара дней прошла.

— Увы… Кстати, должен тебе напомнить, что на поиски диадемы у тебя неделя остается. А потом… прости, Глеб, но за твою жизнь я уже ручаться не смогу.

— Понял. Постараюсь уложиться в срок. Сегодня переночую дома, а завтра навещу одного диггера и отправлюсь в поход.

— Да уж постарайся! Ведь это в твоих интересах. А теперь запоминай! В следующее воскресенье вы с Жориком и диадемой должны быть у меня до десяти часов вечера. Я подготовлю все для обряда, а к полуночи мы спустимся в подземный ход и сдвинем-таки этот энергетический поток к центру Земли. Заодно и твоего квартиранта выпустим. Сколько ему можно в твоем убогом теле маяться?!

— Почему же убогом? — обиделся журналист. — Есть и похлипче меня.

— Так для твоего огненного красавца все человеческие тела убогие, — хохотнул дед Матвей. — В общем, в воскресенье жду!

— Можем не успеть, — задумчиво проговорил Глеб. — Надо же не только диадему найти, но еще и до Великого Устюга добраться.

— Используйте Жигулевские миражи. Через них можно в любую точку земного шара за считанные секунды переместиться. У Жорика на них нюх хороший, так что искать долго не придется. Ну вот, вроде бы все!

Старик замолчал и пристально посмотрел на парня.

— Держись, Глеб! — абсолютно серьезно сказал он. — Я в тебя верю!

После этого изображение в зеркале померкло и исчезло. Журналист подхватил снующего под ногами Жорика на руки и отправился в зал. Там он расправил диван и лег спать, решив, что обо всем подумает завтра. Кот пристроился у него в ногах и тоже задремал.

Впервые за несколько последних недель Глеб решил выспаться. Он проспал почти до обеда следующего дня, ни о чем не беспокоясь. Разбудило его требовательное мяуканье Жорика. Кот оголодал и теперь просил очередную порцию корма. Парень нехотя встал, прошел на кухню и положил еду в миску. Затем он вернулся и прилег на диван. Голова была пустой. Журналист машинально взглянул на часы и увидел, что уже полдень. Он поморщился, понимая, что нужно вставать. Кроме того, нужно было еще и ехать на встречу к Волку, а затем отправляться за Черной диадемой. На Глеба навалилась тоска. Он закрыл лицо ладонями и пробормотал:

— Господи, да за что ж мне это все?! Жил бы себе и жил… репортажи бы делал, статьи писал. Нет, угораздило меня в камеру на огненного монстра поглазеть! А теперь вся жизнь кувырком. Того и гляди — или сгоришь заживо, или военные подстрелят.

Внезапно он почувствовал, что его лба касается что-то мягкое. Он убрал ладони с лица и увидел, что к нему подобрался Жорик, который мягко тыкал его лапой в лоб, как бы говоря: «Успокойся! Все будет хорошо!»

Глеб взял себя в руки и переключился на обдумывание предстоящего похода. Через четверть часа он окончательно пришел в себя, встал, поел и оделся. Затем он разыскал бумажку с адресом, которую ему дал Снегирев. Журналист помнил, что надо найти некоего Виталия, который отвезет его к Волку. Прочитав и запомнив адрес, парень вышел из дома, сказав напоследок коту:

— Жди меня, я скоро!

Доехав на метро до центра, Глеб быстро разыскал невзрачную высотку, на втором этаже которой размещался клуб московских диггеров. Он постучал в железную дверь, и через минуту ему открыл небритый тип с длинными засаленными волосами, собранными в хвост.

— Добрый день! — поздоровался Глеб. — Я ищу диггера Виталия.

— День добрый, — ответил тип. — Я Виталий! Чем обязан?

— Меня Женя Снегирев прислал, сказал, что ты меня к В ол к у…

Журналист не успел договорить, как Виталий, оглянувшись назад и оттолкнув его, вышел на лестничную клетку и аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Говори тише, — сказал он. — Ты Глеб?

— Да.

— Тобой и Жекой тут уже интересовались. В клубе камеры и «жучки» установили на случай вашего появления. Завтра здесь, над дверью, будут ставить. Так что тебе повезло, что раньше пришел.

Журналист сглотнул слюну, переваривая информацию, затем спросил:

— К Волку отвезешь?

— Сделаю. Но там, скорее всего, тоже «жучки» да и камеры понатыканы. Давай так! Ты сейчас едешь в клинику один и ждешь меня у входа-арки между корпусами. Я двинусь следом, проверю — нет ли хвоста. Встречаемся через час-полтора.

Глеб кивнул. Он прекрасно понял, о каком входе идет речь. Уж почему-то так сложилось в народе, что любую другую больницу кто-то мог и не знать, но о знаменитой клинике Алексеева, называемой попросту «Кащенко», не слышали разве что грудные младенцы.

— Спасибо, — сказал он, — я пошел!

— Благодарить будешь после, — заметил Виталий. — Пока не за что.

Он повернулся и исчез за дверью клуба. Журналист не стал медлить и сразу же отправился к метро. Доехав до станции «Тульская», он пересел на автобус и уже вскоре выходил на остановке возле больницы. Он не стал подходить к главному входу, а двинулся вдоль корпусов к арке.

Хотя этот вход и не был главным, но возле него почему-то было людно. Глеб чертыхнулся, но вдруг вспомнил, что был воскресный день, а значит, многие приехали проведать своих родных. Он прошел во внутренний двор, сказав санитару, что у него назначена встреча с братом. Санитар был в благодушном настроении и даже не стал ничего уточнять. Журналист отыскал во дворе свободную лавочку под елью и уселся на нее с таким расчетом, чтобы видеть вход-арку, но в то же время не сильно бросаться в глаза посетителям. В этом ему помогли раскидистые ветви дерева, за которыми он и устроился. Вскоре он по достоинству оценил свое убежище. Он мог с легкостью наблюдать за тем, что творится во внутреннем дворе. Зато на него никто не обращал ни малейшего внимания. Лишь один раз к нему подошел странный субъект, который минут пять стоял рядом, пристально глядя на Глеба и улыбаясь. Журналист почувствовал себя неуютно, затем решил, что, очевидно, это один из пациентов больницы, и перестал обращать на него внимания. Мужчина постоял еще немного, затем махнул рукой, что-то пробубнил и удалился.

Прошло два часа с тех пор, как Глеб поговорил с Виталием, а новый знакомый еще не появился. «Может, что случилось?» — стал беспокоиться журналист. Ко всему его начала мучить жажда, а уйти со своего поста, чтобы найти воду, он не решался, опасаясь пропустить диггера. В следующие полчаса парень едва не извел себя дурными мыслями. Ему казалось, что Виталия схватили спецслужбы и допытываются о местонахождении его и Снегирева. Но внезапно у входа-арки Глеб заметил знакомую фигуру. Это был Виталий! Журналист вышел из своего укрытия и махнул рукой. Диггер быстро подошел к скамейке и тихо сказал:

— Извиняюсь за задержку. Мне показалось, что за мной был хвост. И даже сейчас я не вполне уверен, что удалось от него оторваться. Поэтому сделаем так… Ты продолжаешь сидеть здесь, а я поднимусь к Волку и выведу его на прогулку. После этого я уйду, а вы решайте ваши проблемы сами. На этом моя миссия закончится. И запомни! При любых обстоятельствах — мы незнакомы!

— Хорошо! — кивнул Глеб. — Большое спасибо!

— «Спасибо» скажешь Снегиреву! Если бы не он, не стал бы я с тобой связываться. Да… больше в клуб не приходи, тебя вычислят.

Виталий огляделся по сторонам и двинулся к ближайшему корпусу больницы. Через четверть часа он появился в сопровождении парня, одетого (к удивлению Глеба) не в больничную пижаму, а в обычные джинсы и футболку. Выглядел тот совершенно здоровым, и журналист ни за что бы не догадался, что перед ним душевнобольной человек, если бы встретил его на улице.

Почему-то парни не торопились идти к Глебу. Они стали прохаживаться по аллее, ведущей к входу-арке. Журналист возмутился таким наплевательским отношением и уже было решил выбраться из своего укрытия, чтобы самому подойти к диггерам и наговорить колкостей. Но вдруг у входа он заметил странного субъекта в штатском. Тот стоял у арки и словно кого-то ждал, но при этом создавалось впечатление, что он наблюдал за прогуливающимися парнями. Неожиданно до Глеба дошло, что это и был «хвост», о котором упоминал Виталий. Журналист тут же задвинулся подальше за ветви ели и стал наблюдать за происходящим.

Через несколько минут диггеры попрощались, и Виталий двинулся к выходу. А парень, с которым он прогуливался, направился в корпус.

— Черт, черт, черт! — прошептал пересохшими от жажды губами Глеб. — Неужели такой облом?!

Тем временем Виталий прошел через вход-арку, а его приятель скрылся в больнице. Однако человек в штатском продолжал стоять у входа. Внезапно из больничного корпуса появился молодой доктор. Он кивнул человеку в штатском и зашел обратно в корпус. В ту же минуту «хвост» повернулся и скрылся за аркой.

— Надо же, как у них тут все четко отлажено, — пробормотал журналист.

Встать со своего места он не решался, опасаясь, что может наткнуться на слежку. Но и терпеть жажду больше не мог. В этот момент из больницы вышел именно тот мужчина, который в самом начале стоял и, улыбаясь, смотрел на Глеба. Он прошелся по аллее к входу-арке и обратно, затем вдруг свернул, подошел и сел на противоположный край той же скамейки, на которой устроился журналист.

— Не смотри на меня, — громко сказал он, обращаясь к Глебу, при этом даже не поворачивая головы в его сторону. — За нами могут наблюдать из окон отделения. Волк ждет тебя в конце этой аллеи на площадке. Там сейчас пациенты гуляют. Постарайся не привлекать к себе внимания.

— Спасибо! — удивленно произнес журналист. — Но откуда вы знаете, что я к Волку?

— Я все знаю, — улыбнулся, глядя на пролетающую мимо бабочку, мужчина. — Даже то, что ты изнываешь от жажды.

Он вытащил из кармана и поставил на скамейку пластиковую бутылку с водой.

— Возьмешь, когда я уйду, — добавил незнакомец.

После этого он поднялся со скамейки и зашагал к больнице. Изумленный Глеб не двигался еще минут пять. Затем он подтянул к себе бутылку и открутил с нее крышку. Некоторое время он с подозрением осматривал и обнюхивал воду.

«А вдруг эти спецслужбы меня отравить решили или память стереть, — с подозрением думал он, — а мужика специально подослали?!»

Однако вода казалась совершенно обычной и безобидной. В конце концов парень не выдержал и сделал глоток. Несколько минут он прислушивался к ощущениям, но ничего странного не почувствовал. Тогда он напился и, прихватив бутылку, отправился по аллее к площадке, о которой говорил незнакомец.

Аллея оказалась на редкость длинной. Вдоль нее прогуливались различные люди, и Глеб уже не торопился с выводами: кто из них пациент, а кто просто приехал навестить больных. Наконец аллея закончилась квадратной площадкой, заполненной скамейками. На них также сидели мужчины и женщины и о чем-то негромко разговаривали. Вдруг журналист заметил того самого парня, который прогуливался с Виталием. Он сидел и отрешенно смотрел куда-то вперед, не замечая ничего вокруг. Его скамейка была свободной, поэтому Глеб приблизился и присел рядом. Он не знал, стоит ли начинать беседу первым, поэтому неловко молчал. Парень совершенно не обращал на него внимания, зато у журналиста выдалось несколько минут, чтобы получше рассмотреть его вблизи.

Внешность у Волка была примечательной. Короткие, стриженые ежиком светлые волосы подчеркивали необыкновенно высокий лоб и большие голубые глаза. Под изящным носом виднелись тонкие бледные губы. Щеки были настолько белы, что даже Глеб, далекий от медицины, вдруг подумал об анемии. Парень сидел, скрестив руки на груди, и на тыльной стороне его правой ладони журналист внезапно увидел татуировку кирки и заступа крест-накрест. Он с интересом уставился на изображение, как неожиданно услышал тихий, но твердый голос:

— И долго ты будешь меня разглядывать? За просмотр деньги платят!

— Извиняюсь, на рисунок загляделся! — ляпнул Глеб первое, что пришло ему в голову.

— Отвернись и больше не пялься. Здесь тоже могут быть соглядатаи.

— Понял, — кивнул журналист и тут же отвернулся.

— А теперь слушай, — произнес парень. — Меня зовут Волк, и я слышал, что ты ищешь Черную диадему. Я видел ее, но взять не рискнул, поскольку обычного человека она погубит. Не знаю, для чего тебе этот артефакт, но имей в виду, принадлежать он может только наследнику Бога на земле.

Он усмехнулся и продолжил:

— Если ты считаешь себя таковым, то запомни… диадему можно заметить только с помощью измененного сознания. В обычном состоянии она не доступна для восприятия нашего мозга. Спрятана эта реликвия в подземных ходах под Самарой, но попасть туда можно и отсюда, из подземелий Москвы. Для этого нужно найти призрачный тоннель, ведущий от Кремля к подземному городу, пройти сквозь его ловушки и решить загадки, появляющиеся на пути, выйти через город в миражи, а через них — в подземные ходы под Самарой. А там уже только шестое чувство может подсказать тебе, в какой из пещер находится диадема. Обычным зрением ее не увидишь, ведь это сгусток энергии. И материализуется она лишь в руках того, кто способен с ней совладать. Но и это не все! Если потом окажется, что человек не является наследником Бога на земле, то артефакт высосет из него все силы и лишит всего, чем тот владел в материальном мире. Так что задумайся прежде, чем отправляться на поиски!

Волк замолчал, а Глеб неожиданно сказал:

— Да не о чем мне задумываться, без этой диадемы мои дни все равно сочтены. И лучше я уж потрачу их на ее поиски, чем буду сидеть и тупо ждать своего конца. Только большая просьба! Подскажи, как найти призрачный тоннель?!

— Он сам тебя найдет. Нужно только подольше поблуждать по кремлевским подземельям.

— Как я пойму, что это он?

— Трудно ошибиться, когда видишь другую реальность. Большего не скажу, не знаю. Я сам несколько раз попадал в призрачный тоннель, но каждый раз там все было по-другому. Другие сущности, другие ребусы… Лишь одно реально — в конце пути ты окажешься в прекрасном подземном городе, красота и блеск которого затмевают самые великолепные земные города. В нем ты найдешь проводника, который и выведет тебя к Самаре.

— Спасибо, Волк! Но почему ты решил мне помочь?

— Моисей сказал, ты великое дело затеваешь… ради человечества. А с пророками, сам знаешь, не спорят!

— Какой Моисей? — изумленно спросил Глеб, с подозрением поглядывая на нового знакомого.

Ему начало казаться, что у Волка на самом деле не все дома.

— Тот самый, который вынес тебе бутылку с водой и уже полчаса отвлекает слишком любопытных от этой площадки.

Журналист вспомнил безумно улыбающегося мужчину, и ему стало не по себе.

— Что ж, — сиплым голосом произнес он, — еще раз благодарю! Я пошел.

Он стал подниматься со скамейки, как вдруг на площадку выбежал огромный черный ротвейлер и начал скалить зубы.

— Зря не веришь, — спокойно заметил Волк. — Без веры тебе до подземного города не добраться. Да и Моисей на тебя осерчал, видишь, духа прислал?!

Он кивнул на пса.

— Какой дух?! Обычная собака, удрала от кого-нибудь из посетителей… — пробормотал журналист и медленно начал отступать от ротвейлера. Теперь он уже четко осознавал, что оказался среди сумасшедших. Не спуская глаз с пса, он пятился до тех пор, пока не вышел на аллею, ведущую к выходу. Затем повернулся и быстрым шагом двинулся прочь от площадки. Примерно на полпути он заметил, как в стороне среди берез мечется тот странный мужчина, которого Волк назвал пророком, а за ним гоняются двое дюжих санитаров со смирительной рубахой в руках. Чуть поодаль за этим действом наблюдал человек в черных очках и шляпе. Внезапно «пророк» увидел Глеба и на секунду остановился. Санитары тут же подхватили его под руки и потащили к медицинскому корпусу. Человек в очках двинулся за ними.

«А может, и прав был Волк, сказав, что Моисей кого-то отвлекал от площадки…» — мелькнула мысль в голове журналиста. Он не стал задерживаться и вышел через арку на улицу.

По дороге домой ему все время мерещилось, что его преследуют люди в черных шляпах и черных очках. Из-за этого Глеб даже не сразу рискнул идти в свой двор. Выйдя из метро, он зашел в большой продовольственный магазин и долго блуждал там среди полок с консервами. Затем, немного успокоившись, он отправился к себе.

Жорик поджидал его прямо за входной дверью. Когда парень вошел, кот почему-то ощетинился, зашипел и принялся подозрительно обнюхивать все вокруг. Журналист бросил беглый взгляд в зеркало и заметил, что от него интенсивно исходит оранжевое свечение.

— Не дрейфь, Георгий Матвеевич! — спокойно произнес он. — Это я переволновался чуток, вот и сияю.

Но кот продолжал шипеть и урчать.

— Да понял я, понял, — мрачно продолжил парень. — Знаю… сгореть могу. Сегодня же двинемся искать эту чертову диадему, только вещи соберу.

Он прошел в зал и устало опустился на диван.

— Не поверишь, — сказал он появившемуся вскоре коту, — я сегодня с пророком Моисеем разговаривал.

Журналист откинул голову на спинку дивана и громко расхохотался. Затем вдруг резко успокоился и добавил:

— Однако время дорого. Будем собираться!

Он встал, отыскал свой рюкзак и принялся его загружать. Прежде всего на самое дно под подкладку он уложил те деньги, которые остались после раздачи долгов друзьям. Сверху он заставил их коробками с кошачьим кормом, затем упаковал одну пару сменных джинсов, пуловер и полотенце. Для себя еды он взял ровно на шесть дней, решив, что в дальнейшем она ему просто не понадобится.

— Либо найду диадему и доберусь до деда Матвея, либо сгорю, — рассуждал Глеб, — а тогда мне еда точно не нужна будет.

Воды он тоже не стал набирать много, ограничившись двумя литрами.

— В подземельях под Кремлем всегда полно воды, — бормотал парень, — так зачем же лишнюю тяжесть таскать?!

Последней вещью, которую он нехотя прикрепил к рюкзаку, стал спальный мешок. Сначала журналист не хотел его брать, думая, что несколько дней может перекантоваться и на земле, но потом вспомнил, что лето закончилось, в подземельях холодно и сыро, и скрепя сердце прихватил габаритный спальник.

— Вроде бы все… — сам себе сказал он. — Осталась мелочь вроде ножа, аптечки, фонаря и веревки.

Еще через четверть часа парень был полностью собран. Он присел к столу, взял чистый лист бумаги и ручку и написал:

После этого он положил лист в центре стола и произнес:

— Спасибо, Снегирев, надоумил по поводу полюса. По крайней мере, сразу не хватятся!

Затем он еще раз прошелся по квартире, перекрыл газ, воду и вывернул пробки из электрического счетчика.

— Бог его знает, сколько меня не будет, — бормотал Глеб. — А вдруг коротыш?! Или утечка?!

Кроме того, он плотно закрыл все окна и задернул шторы.

— Все, Георгий Матвеевич, — сказал наконец парень. — Пожалуйте на выход! Сюда мы больше не вернемся, во всяком случае, вдвоем.

Он надел на плечи рюкзак, подхватил кота и вышел в подъезд. Заперев квартиру, журналист позвонил в соседнюю дверь. Через минуту открыла пожилая женщина с хитрыми глазами.

— Здравствуйте, Дарья Даниловна! — с улыбкой произнес Глеб. — Я тут в командировку собрался, а до родителей дозвониться не смог. Вы, если что, передайте им ключ от квартиры и скажите, что я записку на столе оставил.

— Конечно, Глебушка, передам, — с придыханием сказала женщина. — А ты надолго?

— Как получится, но думаю, на несколько месяцев.

С этими словами парень протянул соседке ключ.

— Что ж, доброго пути! — проворковала Дарья Даниловна.

Она подхватила ключ и исчезла за массивной дверью.

Журналист вышел на улицу и двинулся к станции метро. Он смутно представлял маршрут своего пути, но прекрасно помнил тот люк, через который они со Снегиревым спускались в подземелья Кремля. Жорика он спрятал под куртку, чтобы в метро не возникло никаких проблем. Глеб очень боялся, что его внешний вид привлечет внимание полицейских и они начнут обыскивать рюкзак. К своему ужасу, он заметил у входа в метро сразу два наряда полиции.

— К черту метро! — буркнул себе под нос парень. — Поеду на такси.

Не доходя до станции, он остановил проезжавшую мимо машину с шашечками.

— Куда?! — не поворачивая головы, поинтересовался водитель.

— В центр!

— Двойной тариф.

— Да хоть тройной, только поехали быстрее, я опаздываю, — произнес журналист, запихиваясь в салон вместе с рюкзаком.

Водитель равнодушно нажал на газ и рванул с места. К великой радости Глеба, полицейские даже не посмотрели в их сторону. Вскоре он уже выходил неподалеку от ГУМа.

Вечерело. У знакомого люка сновало множество людей. «Как же я внутрь заберусь?! Вокруг такая толпа!» — мелькнула мысль в голове парня. И вдруг на улице резко потемнело. Журналист поднял голову и увидел, что на солнце наползает огромная серо-черная туча. Внезапно ему на лицо упала первая крупная капля дождя. Она зашипела на коже парня, как на сковородке, и тут же испарилась. «Мамочки, — подумал он, — сейчас же я весь парить буду!» Не теряя больше ни минуты, Глеб кинулся к люку, в то время как остальной народ бросился в сторону ГУМа, чтобы укрыться от дождя. С трудом сдвинув крышку, журналист нащупал ногой скобы, вмонтированные в стенки колодца, и начал по ним спускаться. В этот момент начался сильный ливень, и на парня больше никто не обращал внимания. Он спустился еще ниже, затем ухватился за крышку люка и, подтащив ее, закрыл колодец. Оказавшись наедине с самим собой, хотя и в полной темноте, Глеб в конце концов вздохнул с облегчением. Он засунул руку в карман рюкзака, достал фонарь и включил его. Стало светло. Журналист спустился по скобам вниз и оказался в небольшой каморке, утыканной вентилями и трубами. Было сухо, поэтому он извлек из-под куртки Жорика и опустил его на землю. Кот несколько раз потянулся, разминая лапы, затем вдруг решительно пошел в темный коридор, отходящий от каморки. Глеб последовал за ним. Маршрута он все равно не знал, поэтому решил полностью довериться Жорику, полагаясь на его шестое чувство. Так они шли около часа. Коридор расширился и превратился в тоннель. Вдоль его стен протянулись различные трубы. Многие из них прогнили, и из них сочилась вода. Пахло сыростью. Внезапно от основного тоннеля стали отходить более узкие ходы. Их было так много, что журналист растерялся, не зная, куда же следует податься. Однако кот брел вперед, не обращая внимания на развилки. Иногда он останавливался и подолгу к чему-то принюхивался, затем двигался дальше. Наконец журналист устал.

— Георгий Матвеевич, — сказал он, — время уже позднее. Давай хотя бы поужинаем, а то ты идешь, сам не зная куда.

С этими словами он сбросил рюкзак на землю у стены тоннеля и присел рядом на корточках. Кот подошел к нему и мяукнул.

— Вот и правильно! — произнес парень. — Сил нужно набраться!

Он достал из рюкзака кошачий корм и насыпал его в пластиковую баночку из-под сметаны, которую прихватил с собой. Поставив угощение перед Жориком, Глеб с удовольствием принялся наблюдать, как тот его с аппетитом уплетает. Самому парню есть не хотелось. Он лишь сделал пару глотков воды, но она показалась ему безвкусной и тягучей, как желе.

— Ну вот, вкусовые ощущения стали меняться, — пробормотал себе под нос журналист. — Это нехорошо. Еще не хватало, чтобы мой организм совсем перестал принимать воду!

Он постучал себя по животу и громко произнес:

— Эй, братан, ты чего творишь, а?! Хочешь, чтобы я от обезвоживания умер?! Так и тебе несладко придется. Георгий Матвеевич тебя сразу в Абсолют отправит!

Глеб понимал, что несет чушь, но зато ему стало не так страшно. Тем временем кот доел свою порцию и теперь тщательно вылизывался неподалеку. Парень плеснул ему немного воды, и Жорик с радостью начал ее лакать.

— Счастливый! — с завистью протянул журналист.

Когда с трапезой и отдыхом было закончено, Глеб упаковал все вещи в рюкзак и первым двинулся по тоннелю вперед.

— Вот интересно, — обратился он к коту, — хватит ли нам батареек на все наше путешествие? Правда, я взял несколько пачек, но мы же не знаем, сколько придется блуждать, прежде чем мы выйдем к подземному городу?! Да и диадема находится в подземельях. Тебе-то, конечно, все равно. Ты ведь не видишь! А мне несладко придется, если мы под землей задержимся…

Жорик никак не реагировал на болтовню своего спутника. Он упорно шел дальше, лишь периодически встряхивая ушами. Неожиданно журналист заметил, что ноги стали увязать в земле. Он осветил пол и пришел к выводу, что все вокруг пропитано водой.

— Неужели до карстов добрались? — мрачно пробормотал парень.

Ему ужасно не хотелось лезть в воду, но кот продолжал двигаться в выбранном направлении. Послышался шум воды. Глеб подхватил Жорика на руки и пошел дальше сам. Вскоре почва под его ботинками стала хлюпать, а перед ним раскинулась водная гладь. Свистящий шум усилился.

— И куда теперь? — спросил у кота парень.

Тот мяукнул и повернул голову в сторону затопленного тоннеля.

— Ты знаешь, как вселить оптимизм в душу растерянного человека! — усмехнулся журналист.

Он посадил Жорика за пазуху и медленно зашагал по воде. Ноги вязли в глине. Но, несмотря на это, вскоре он достиг источника шума. Одна из труб, проходящих вдоль стены тоннеля, настолько проржавела, что лопнула в двух местах, и теперь оттуда с силой била вода. Именно она и затопила все пространство вокруг.

— Вот она — наша халатность! — торжественно произнес Глеб. — В самом центре Москвы, под Кремлем, хлыщет вода, и никому до этого дела нет. А вода-то, судя по запаху, питьевая, чистая…

Он пошел дальше, понимая, что сейчас исправить поломку никак не сможет. В какой-то момент парень поравнялся с очередным коридором, ведущим в сторону от тоннеля. Внезапно Жорик сильно занервничал и буквально впился когтями в его куртку.

— Туда, что ли, идти? — поинтересовался журналист. — Ладно, как скажешь.

Он свернул в коридор и побрел вперед, освещая все вокруг фонарем. В новом проходе воды было по колено. Идти было тяжело, к тому же Глеб все время боялся вступить в какую-нибудь яму. От нервного перенапряжения он быстро устал, а отдохнуть было негде — вокруг одна вода!

— Когда же эта чертовщина закончится?! — в сердцах воскликнул парень.

Он машинально взглянул на часы и увидел, что стрелки неумолимо приближаются к полуночи.

— Хоть бы возвышенность какая-то встретилась, — пробормотал журналист. — Сил больше нет.

Словно в ответ на его просьбу, вода начала убывать. Сначала ее уровень опустился ниже колена, затем — до середины голени, затем — до щиколоток, а вскоре Глеб уже шагал по влажной земле. Только теперь он заметил, что коридор идет под уклоном вверх.

— Этого еще не хватало! — заволновался журналист. — Сейчас как выберусь обратно в город!

Однако коридор внезапно свернул в сторону и резко под углом пошел вниз. Земля под ногами Глеба была уже сухая, поэтому он спустил Жорика на пол.

— Все, не могу больше! — сказал он коту. — Ноги не слушаются, спина ноет, а плечи отваливаются. Придется нам здесь заночевать, прямо в коридоре.

Парень скинул рюкзак на землю и с наслаждением опустился на него, не задумываясь над тем, что может раздавить продукты, взятые в дорогу. Но Жорик его порыв не оценил. Он забегал кругами вокруг журналиста, мяукая и шипя, стараясь привлечь к себе внимание.

— Ну что ты бесишься, бродяга? — миролюбивым тоном произнес Глеб. — Дальше идти я все равно не смогу, пока не посплю. И так целый день на ногах, да еще и без еды!

Он прислонился спиной к стене коридора и закрыл глаза. Кот взвыл, подбежал и укусил его за руку. Журналист вскрикнул и подскочил.

— С ума сошел?! — рявкнул он на Жорика. — Хочешь, чтобы я под тяжестью рюкзака где-нибудь свалился и уже не встал?!

Кот рванул в темноту, словно увлекая Глеба за собой. Тот выругался, но потом все же надел рюкзак на плечи и медленно поплелся следом. Примерно метров через десять-пятнадцать луч его фонаря высветил на стене непонятные каракули. Вероятно, они были сделаны белой краской. Журналист подошел ближе и с удивлением заметил, что это обозначения разных химических элементов. Рядом были указаны проценты. С химией он не дружил со школы и толком не мог понять, что означают эти надписи. Самыми знакомыми ему показались: «NO», «N2O», «CO2» и «CH4». Последние две были подчеркнуты жирной чертой, а рядом имелась небольшая приписка: «Опасно!»

— Обычные газы, — пробормотал Глеб, — так чего же в них опасного?!

И вдруг его посетило озарение! Он вспомнил, что любые газы взрывоопасны при превышении ими какой-то определенной концентрации. Кроме того, многие из них не имеют цвета и запаха и являются ядовитыми для людей.

— Вот оно значит что! — пробормотал журналист. — Поэтому Жорик и не захотел оставаться в коридоре, а я, дурак, на него наорал!

В этот миг еще более страшная мысль пришла в его голову:

— Ну конечно, — холодея от ужаса, пролепетал парень, — я же сейчас представляю собой пороховую бочку. Во мне сидит огненный монстр, а при малейшей искре здесь все рванет к чертовой матери! Надо валить отсюда!

На ватных ногах он побрел вдоль коридора, стараясь успокоиться. Тоннель несколько раз свернул и неожиданно закончился лестницей, ведущей вниз. Возле нее была оборудована небольшая каморка, заполненная вентилями разных размеров. Глеб дошел до нее, заглянул внутрь и… обомлел! Среди труб, прислонившись одним боком к стене, стоял старый, сломанный, но все же… диван! На его спинке царственно восседал Жорик. Он миролюбиво помахивал хвостом и урчал.

— Ничего себе! — присвистнул журналист. — Откуда здесь взялся диван?! Фантастика!

Он зашел в каморку и скинул с плеч рюкзак. Затем медленно опустился на диван и сказал:

— Георгий Матвеевич, ты прости меня за грубость. Устал я сильно, словно вагоны всю ночь разгружал.

Но кот продолжал мирно урчать, словно приглашая парня прилечь. Глеб не стал больше размышлять, к тому же свет фонарика начал меркнуть. Он заменил батарейки, достал спальник и расположился в нем прямо на диване.

— Интересно, — пробормотал он, засыпая, — так откуда же здесь все-таки диван?!

Додумать свою мысль журналист не успел, поскольку провалился в сон.

Проснулся он от мурчания над собственным ухом. Глеб включил фонарь и увидел, что Жорик пристроился рядом с его головой.

— Что, Георгий Матвеевич, проголодался? — спросил он.

Парень выбрался из спальника и насыпал коту корма. После этого снова прилег, соображая, что делать дальше.

— Времени у нас с тобой совсем мало осталось, — наконец произнес он, обращаясь к коту. — Во всяком случае, у меня.

Журналист взглянул на часы и заметил, что уже половина девятого утра.

— По моим подсчетам… пять с половиной дней, — продолжил он. — Куда идти, я не знаю. Волк точных ориентиров не дал, а плутать под землей можно сколько угодно. Хотя погоди-ка!

Глеб резко сел и ощупал диван.

— Георгий Матвеевич! — радостно сказал он. — Кажется, я знаю, кто сюда этот диван притащил. Волк мне говорил, что несколько раз в подземный город наведывался, значит, можно допустить, что он его сюда и доставил. И каракули на стене — его рук дело! Получается, мы на верном пути!

Парень чуть не закричал от радости. Потом взял себя в руки и добавил:

— Конечно, все это чисто теоретически. Диван могла и ремонтная бригада принести, чтобы было где отдыхать, пока они воду, к примеру, откачивали. А надписи на стенах какие-нибудь химики-любители могли сделать…

Он помолчал несколько секунд, после чего произнес:

— Однако первая версия мне нравится больше.

Журналист встал, упаковал спальный мешок и прикрепил его к рюкзаку. Затем он вспомнил, что уже давно не ел, и заставил себя проглотить несколько галет, запив их водой. Вкуса пищи он не почувствовал, но постарался не придавать этому значения. Жорик уже закончил трапезу и успел вылизаться. Он вышел из каморки и мяукнул, из чего Глеб сделал вывод, что нужно поторапливаться. Он взял рюкзак и двинулся за котом. Они спустились по лестнице и оказались в новом тоннеле.

Целый день они блуждали по извилистым лабиринтам, ходам и галереям, но к подземному городу так и не вышли. Сориентировавшись по часам, журналист решил остановиться на ночевку. Как раз в этот момент они с Жориком обнаружили небольшую пещеру, явно образовавшуюся в результате обвала почвы. По ее дну пробегала речушка, которая возле стены затекала в широкую трубу и исчезала.

— Тут и остановимся, — произнес Глеб. — За ночь пещера вряд ли осядет еще больше. А так… пейзаж здесь мне нравится. Напоминает мою школьную юность с походами. Да и простора больше, чем в подземных ходах.

Он распаковал спальный мешок, накормил кота, перекусил сам и лег спать. На этот раз сон не шел. Как только парень отключил фонарь и закрыл глаза, в голову стали лезть различные мысли.

«Завтра проснусь, и останется только пять дней! — думал он. — А может, не стоит время на сон терять? Хотя какая разница… все равно не знаю, куда идти. Так, по крайней мере, тело отдохнет». Он постарался расслабиться, но вдруг до его слуха донесся отчетливый звук падающих капель.

— Пещера вроде сухая, — пробормотал Глеб себе под нос, — капе́ли не наблюдалось! И речка по-другому журчит.

Несколько минут он напряженно прислушивался к звуку, пытаясь определить, откуда тот исходит. Иногда ему казалось, что капли падают совсем рядом — рукой подать! А иногда звук шел будто бы из-за стены. Опасаясь, что потолок пещеры может в любой момент обрушиться из-за неизвестно откуда взявшейся воды, парень заставил себя включить фонарь и встать. Недовольный Жорик был вынужден спуститься со спальника, где он замечательно устроился в ногах у Глеба. Но как только журналист стал осматриваться, кот вновь забрался на спальник и задремал.

Парень обошел всю пещеру по периметру. Он освещал ее стены и потолок, пытаясь определить, откуда сочится вода. Но все было сухим. Он даже заглянул в трубу, в которую затекала речушка, надеясь там найти источник звука. Но тщетно!

— Все нормально, — не очень уверенно произнес Глеб. — Сейчас высплюсь как следует, и галлюцинации пройдут.

Он вновь забрался в спальник и закрыл глаза. Однако звук капели не прекратился. Парень постарался не обращать на него внимания и вскоре заснул.

Проснулся он от странного покачивания, словно его кто-то куда-то нес. Глеб открыл глаза и включил фонарь. К своему ужасу, он увидел, что плывет по широкой подземной реке, прямо в своем спальнике, а рядом дрейфует его рюкзак, на котором расположился спящий Жорик.

— Мамочки! — прошептал парень, никак не понимая, почему же спальный мешок и рюкзак до сих пор не утонули.

Он вцепился в ткань спальника и стал озираться по сторонам. Вокруг, куда ни кинь взгляд, простиралась водная гладь. Журналист даже начал сомневаться, а не снится ли ему все это! Он несколько раз больно ущипнул себя за руку, но видение не исчезало. Более того, течение реки ускорилось, и теперь спальник не просто покачивался на волнах, а перепрыгивал с одной на другую.

— Так, спокойно! — сиплым от волнения голосом произнес Глеб. — Не знаю как спальник, но рюкзак-то точно должен был утонуть, он тяжелый. Однако вон он, дрейфует по соседству. Да и такой широкой реке неоткуда взяться под Кремлем. Вывод: мы в нереальном мире! Возможно, в Жигулевских миражах. Надо оценить обстановку и попытаться выбраться на берег.

От начала хода в его глубь вела удивительная, словно посыпанная золотым песком, тропинка. Под светом фонарика она заискрилась и засверкала так, что у журналиста на глазах появились слезы. Из темноты к нему неожиданно метнулось несколько ящериц. Они были крупнее тех, которых парень видел вначале. Он отпрянул в сторону, и пресмыкающиеся пробежали мимо и исчезли где-то среди камней. Немного подумав, Глеб пришел к выводу, что раз ящерицы беспрепятственно бегают по тоннелю, значит, и с ним ничего не случится. Мягко ступая, он зашел под свод нового хода. Золотой песок под его ногами слегка заскрипел. Журналист двинулся вперед, старательно оглядывая все вокруг. Он помнил слова Волка о том, что на пути к подземному городу нужно преодолеть какие-то препятствия и разгадать ребусы. Однако препятствий пока не наблюдалось, лишь искрящаяся тропинка продолжала бежать вперед.

В это время в себя пришел Жорик. Он начал беспокойно ерзать на руках у Глеба, мешая удерживать фонарь. Кроме этого, он постоянно вертел головой, крутил ушами и шипел.

— Георгий Матвеевич, а, Георгий Матвеевич! — обратился к нему парень. — Ты бы вел себя спокойнее, а то выроню фонарь, а он, не дай бог, сломается. Запасного-то я не взял.

Кот, словно вняв его словам, слегка угомонился. Но теперь он, наоборот, прижал уши и вжался в руки журналиста, будто пытаясь от чего-то или кого-то укрыться. Глеб устал от выкрутасов Жорика и попросту сунул его себе за пазуху. Идти стало неудобно, зато руки освободились.

В этот момент тоннель повернул направо, и парень вышел в просторную пещеру, явно искусственного происхождения. Она напоминала собой правильный пятиугольник, со сторонами-стенами, отделанными темными мраморными плитами, причем из пятой стороны журналист как раз и появился. Он замер, ошеломленный открывшейся перед ним картиной. Стены пещеры поднимались высоко вверх и заканчивались потолком, с которого сверкающей разноцветной бахромой свешивались удивительные сосульки. Парень мог бы сказать, что это сталактиты, но их форма была такой правильной, что он решил, что это искусственно созданные кем-то кристаллы, лишь отдаленно напоминающие сталактиты. Пол пещеры был выложен разноцветными плитами, причем располагались они несимметрично. Но какой-то определенный порядок в их положении был. Глеб стал усиленно рассматривать пол, освещая его фонарем, однако наступить на него он отчего-то не решался. Примерно спустя четверть часа до журналиста вдруг дошло, что на полу изображена огромная свастика. Он присвистнул от удивления и пробормотал:

— Ни фига себе! Неужели фрицы и здесь побывали?!

Однако созерцание символа еще в течение нескольких минут натолкнуло парня на мысль, что чем-то эта свастика отличается от тех, которые он когда-то видел в военных фильмах и учебниках истории. Он никак не мог понять, в чем же разница. От умственного напряжения Глеб засветился ровным оранжевым светом. Жорик требовательно мяукнул из-под его куртки. Пришлось вытащить его и опустить на пол. Кот размял лапы и неожиданно стал ходить по кругу за своим хвостом. Он проделал это несколько раз, поворачивая морду в сторону журналиста, словно поглядывая на него. Затем Жорик остановился, повернулся и стал ходить за хвостом в противоположном направлении.

Парня осенило!

— Ну конечно! — воскликнул он. — Как же я раньше не догадался! Эта свастика нарисована в другую сторону! Спасибо, Георгий Матвеевич, какой раз ты мне помогаешь.

Он наклонился и потрепал кота за ушами. Тот уселся и стал тщательно вылизываться.

Тем временем Глеб аккуратно наступил на свастику. Ничего не произошло. Тогда он более решительно направился к ее центру. Остановившись посередине, журналист оглянулся на Жорика и воскликнул:

— И что теперь?!

Внезапно раздался громкий щелчок, и свастика, слегка приподнявшись над общим полом, резко пришла в движение. Парня начало крутить, как на карусели. Он ужасно испугался и кинулся по ближайшему лучу к коту, который стремительно уезжал от него. Конечно, Жорик и не думал двигаться. Он продолжал умываться, не обращая ни малейшего внимания на то, что происходит. Журналист подбежал к краю луча и уже собрался было прыгать, как вдруг заметил, что мимо него проносятся несколько открытых дверных проемов. Он остановился и стал наблюдать за тем, что происходит. Только теперь он заметил, что в каждой стене пещеры-пятиугольника имеется проход. И с определенной периодичностью луч свастики проезжает мимо каждого из них. Всего парень насчитал четыре проема, не считая того коридора, откуда пришел сам.

— Интересно, — пробормотал он, — этих ходов не было видно, когда я просто осматривал пещеру. Они возникли после того, как я стал вертеться на свастике. И, очевидно, нужно выбрать, по какому из них двигаться дальше.

В этот момент у него сильно закружилась голова, и, проезжая мимо кота, он спрыгнул на землю. Свастика тотчас замерла на месте и сравнялась с общим полом. Несколько минут Глеба мутило, но потом все пришло в норму, и он принялся разглядывать стены пещеры. К его удивлению, входы в тоннели пропали. Стены выглядели монолитными и крепкими.

— Похоже, я столкнулся с одним из тех ребусов, о которых упоминал Волк, — сам себе сказал журналист. — Вероятно, только один из коридоров является настоящим, остальные — ловушки. Обследовать снаружи их не удастся — входов не видно, да и близко не подойдешь — свастика сразу кружить начинает, поэтому придется сходу прыгать в тоннель. И у меня только одна попытка. Что же делать?!

Он задумался и посмотрел на Жорика. Кот к тому времени закончил умываться и принялся лапой перекатывать маленький камешек, лежащий неподалеку.

— Эврика! — воскликнул парень. — Время собирать и разбрасывать камни!

Он тут же начал озираться вокруг, выискивая небольшие булыжники. Однако, к его разочарованию, таковых рядом не оказалось. Пришлось Глебу возвращаться в подземный ход и там набирать полные карманы камней.

Вернувшись в пещеру, он снял с плеч рюкзак, насыпал в пластиковую тарелку кошачий корм и подсунул его Жорику, а сам направился к свастике. Встав на ее луч, он ощутил, как его снова закружило и понесло вдоль стен. А вскоре в плитах проступили и очертания тоннелей. Журналист взял в руки несколько камней и, проезжая мимо первого прохода, что есть силы кинул их туда. Пара булыжников попала внутрь коридора, и буквально через секунду оттуда полыхнуло неестественно синим пламенем.

— Один нашелся! — произнес вслух Глеб.

Свастика завертелась быстрее. Второй вход пронесся мимо парня так быстро, что он не успел бросить туда камни. В третий тоннель он попал, и там раздался оглушающий грохот. И как только луч свастики отъехал в сторону, третий вход стал обрушиваться прямо на глазах.

— Вторая ловушка, — пробормотал журналист и приготовился к очередному броску.

В четвертый тоннель он не попал. То ли не прицелился толком, то ли рука дрогнула, но только камни ударились о плиты и скатились на пол.

— Ладно, — успокоил себя Глеб, — снова попробую — второй и четвертый!

Он засунул руку в карман и обнаружил, что осталось всего два камня.

— Как раз, — хмыкнул парень.

Проезжая мимо второго коридора, он как следует прицелился и кинул в него камнем. За броском ничего не последовало.

«Похоже, второй тоннель чистый!» — подумал журналист.

Чтобы в этом убедиться, он запустил последним камнем в четвертый ход. Но и здесь ничего не произошло.

— Как так?! — удивился Глеб. — Или я чего-то не понимаю, или…

Он не успел додумать, что же «или», как свастика сделала очередной круг и вновь приблизилась ко второму проходу. Неожиданно парень заметил, что тот сильно изменился. Он словно уменьшался на глазах. Журналист подошел к самому краю луча, на котором стоял, и стал наблюдать за происходящим. Он увидел, как потолок подземного хода постепенно опускается на пол, сжимая его. Глеб поежился, представляя, что мог случайно оказаться именно там. Теперь он с нетерпением ожидал появления последнего, четвертого тоннеля.

К его огромной радости, с четвертым входом ничего не случилось. Он оставался незыблемым и выглядел совершенно обычно. Парень вздохнул с облегчением и спрыгнул на землю, проезжая мимо кота. Тот уже успел поесть и теперь отдыхал на рюкзаке. Голова у журналиста закружилась, и он был вынужден прилечь прямо на пол, чтобы немного прийти в себя.

Когда сознание прояснилось, он сел и осветил фонарем стены пещеры. Как ни странно, но выглядели они монолитно, без каких-либо следов обрушений.

— Вот видишь, — обратился Глеб к Жорику, — если бы я случайно не встал на эту свастику, вряд ли бы мы вообще догадались, что здесь присутствуют какие-то ходы.

Он встал, взял кота и посадил его за пазуху, затем надел на плечи рюкзак и решительно двинулся к символу, распростершемуся на полу. Встав на луч, парень почувствовал, что его вновь понесло. Проделав два круга вдоль стен пещеры, журналист тщательно подготовился и прыгнул в четвертый тоннель.

Он немного не рассчитал и, неловко упав на колени, больно ушибся о камни. Однако, кроме этой боли, никаких других неприятностей не последовало. Пыль осела, и Глеб смог рассмотреть подземный ход, в котором он оказался.

Выглядел он совершенно необычно. Из его стен росли кристаллы различных цветов и оттенков, а пол украшали плиты разнообразных форм. Журналист поднялся на ноги и, взглянув вниз, заметил, что камни валяются только у входа в тоннель.

— Похоже, не один я сигал сюда со свастики, — усмехнулся он.

Парень сделал несколько шагов вглубь коридора, как вдруг вокруг него стало заметно светлее. Он огляделся по сторонам, но не увидел никаких источников света.

— Что за ерунда? — пробормотал Глеб и выключил фонарь.

Освещение продолжало становиться интенсивней. Теперь оно приобрело светло-оранжевый оттенок. В этот момент журналист вдруг четко осознал, что он и является источником света. Тотчас у него за пазухой завозился и зафыркал Жорик. Затем он издал какой-то протяжный вопль и вырвался из-под куртки Глеба наружу. В диком возбуждении кот начал носиться вокруг парня, прижимая уши к голове.

— Кажется, я перестарался немного с прыжками, — сам себе сказал журналист, чувствуя, как в его теле начинает разливаться жар. — Нужно срочно расслабиться, а то братан наружу вырвется!

Он тут же скинул с плеч рюкзак и прилег на пол, облокотившись на него.

— Все хорошо, — шептал парень, — со мной все отлично.

Но предательский жар продолжал усиливаться. Глеб закрыл глаза и начал задыхаться. Ему казалось, что он проваливается в жерло вулкана и горячая лава вливается в его легкие. В какой-то момент ему стало настолько плохо, что он потерял сознание. Оранжевое пламя взметнулось вокруг журналиста. Жорик издал жуткий вопль и кинулся к нему на грудь…

В полной темноте падали крупные оранжевые хлопья. Глеб ничего не видел, кроме них. Он не понимал, кто он и где он… Лишь огненный снегопад кружился вокруг него. Внезапно он ощутил чье-то присутствие рядом. Кто-то огромный и невидимый приближался к нему в темноте. На самом деле журналисту было совершенно безразлично, кто это. Он не испытывал никаких чувств и эмоций, словно превратившись в стороннего наблюдателя. Неожиданно из темноты возникло огромное уродливое существо. На лысом черепе зияли огромные пустые глазницы. Шерсть, клочками покрывающая тело, жутко воняла и вызывала дикое отвращение. Огромные клыки растягивали пасть в неестественной ухмылке. Существо поднялось на задние лапы и, балансируя, замерло над Глебом. В голове парня что-то прояснилось. Он более внимательно взглянул на монстра и подумал: «Это же Жорик!»

В эту самую секунду существо издало громоподобный рык и со всего маху ударило журналиста. Парень отключился…

Глеб очнулся в полной темноте. На ощупь он отыскал фонарь и включил его. То, что он увидел, повергло его в глубочайший шок! Неподалеку от него валялся полностью выгоревший рюкзак, а рядом с ним ничком лежал несчастный Жорик, не подающий признаков жизни. Шерсти на нем почти не было, а то, что осталось, скаталось черными комочками. Все вокруг — стены, пол и потолок пещеры — было покрыто толстым слоем копоти и сажи, как будто кто-то долго и упорно жег костры. Парень немедленно кинулся к коту и начал осматривать его, освещая фонариком. Видимых ран у него не было, но то, что он не шевелился и (как показалось Глебу) не дышал, произвело на журналиста удручающее впечатление.

— Как же так, Георгий Матвеевич? — испуганно произнес он. — Неужели огненный братан на тебя набросился? Зачем же ты полез?! Удирать надо было! Я бы сам как-нибудь справился.

Парень стал судорожно оглядываться, пытаясь найти хоть что-нибудь, с помощью чего можно было бы привести Жорика в чувство. Однако вокруг ничего не было. Неожиданно взгляд Глеба упал на рюкзак. Он помнил, что там должна была быть аптечка. И хотя тот полностью выгорел, журналист бросился к нему и принялся рыться в обгоревших остатках. К своему удивлению, он обнаружил, что в нескольких карманах сохранились его вещи. Тут оказались: паспорт, кошелек с небольшой суммой денег, нашатырный спирт, который он засунул туда по запарке после похода со Снегиревым, несколько пачек жидкого кошачьего корма и три ириски.

— Мда… негусто, — пробормотал журналист. — Но хорошо хоть это осталось. Интересно, может, дать коту понюхать нашатырь?!

Он засомневался, опасаясь, что может сжечь Жорику дыхательные пути. Но с другой стороны, кот все равно лежал словно мертвый, поэтому парень решился на риск. Он открутил крышку с бутылька и слегка втянул носом воздух. Резкий запах аммиака тут же ударил ему в голову.

— Пожалуй, Жорику этого будет многовато, — откашливаясь, сказал Глеб.

Он вытянул руку вперед и накапал несколько капель нашатырного спирта из бутылька в крышечку, затем вернулся к коту и пронес крышечку в нескольких сантиметрах от его носа. Неожиданно Жорик встрепенулся и поднял голову.

— Жив, родимый! — обрадовался журналист. — Счастье-то какое!

Он даже прослезился. Затем закрыл и спрятал в карман куртки бутылек с нашатырным спиртом. Только теперь он заметил, что его одежда тоже подверглась действию пламени. Кое-где на куртке, брюках и рубашке образовались подпалины. Но Глеба это ничуть не огорчило. Сейчас он находился в приподнятом настроении. Внезапно ему в голову пришла мысль, что кота надо покормить, тогда он окрепнет и станет прежним. Парень немедленно схватил один из кормов и выдавил его прямо на голый пол перед мордочкой своего компаньона. Тот слабо мяукнул, но от угощения не отказался и принялся понемногу есть.

— Отлично! — воскликнул журналист. — Теперь-то ты точно поправишься. А я, с твоего позволения, тоже перекушу.

Он развернул одну из ирисок и отправил ее в рот, ожидая ощутить во рту сладость, однако ничего не почувствовал.

— Вот блин! — выругался он. — Похоже, вкусовые рецепторы совсем отказали.

Конфету он доел без всякого удовольствия и принялся наблюдать за Жориком. Тот едва осилил половину порции и снова прилег на пол.

— Что ж, полежи, — произнес журналист. — Нужно прийти в себя. Я же пройдусь немного, разведаю обстановку.

И он бодро зашагал вперед. Примерно метров через пятьдесят коридор неожиданно закончился большим прямоугольным залом, из которого вели три двери. Все они были закрыты высокими резными дверьми и заперты. Рядом с каждой дверью из стены торчал крюк, на котором висел огромный ключ. А в центре зала возвышался камень с непонятными письменами на нем.

— Ага… — пробубнил себе под нос Глеб. — Прямо пойдешь — убитому быть! Только я эти штуки знаю и без Жорика никуда не сунусь.

Он еще раз внимательно осмотрел все двери и вернулся по тоннелю назад. Журналист уже почти подошел к тому месту, где он оставил кота, как вдруг луч фонаря выхватил из темноты какое-то ужасное чудовище. Оно было не меньше двух метров ростом, имело голый уродливый череп с пустыми глазницами и огромные клыки, торчащие из пасти. Кое-где его тело было покрыто клочками шерсти. Монстр повернул голову в сторону парня, и тот почувствовал, как от страха у него начинают дрожать коленки. Однако что-то удерживало Глеба от того, чтобы дать деру. Жуткое существо издало печальный полувздох-полустон, и тут парня осенило!

— Жорик, ты, что ли? — срывающимся голосом спросил он.

Как ему показалось, чудовище кивнуло.

— Ну ты даешь! — испуганно произнес журналист. — Видать, с нашатырем я переборщил.

На всякий случай он осветил землю вокруг, надеясь, что его просто подвело зрение и сейчас он увидит прежнего кота. Однако этого не произошло.

— Все-таки в прежней форме ты мне нравился больше, — со вздохом произнес Глеб.

Монстр поднялся на задние лапы и приблизился к нему. От страха парень почти перестал дышать. Но чудовище прошло мимо и направилось дальше — в тоннель. Вскоре его шаги стихли в темноте. Журналист пришел в себя и вздохнул с облегчением. Но вдруг до него дошло, что он лишился единственного живого спутника под землей.

— Да плевать, в каком он виде! — громко произнес Глеб. — Пусть хоть динозавром становится, лишь бы меня не бросал.

И с криками: «Жорик!» он кинулся следом за существом. Выбежав в прямоугольный зал, парень застыл, заметив впереди себя фигуру монстра. Тот стоял перед камнем и, казалось, тщательно изучал его. Журналист с интересом принялся наблюдать за ним. Как вдруг чудовище обернулось, подошло к журналисту, взяло его за воротник куртки и подтащило к камню.

— Эй! — закричал Глеб. — Как ты обращаешься со своим товарищем?!

Но Жорик не реагировал на вопли. Он поставил его прямо перед камнем и ткнул носом в непонятные надписи.

— Что ты хочешь?! — воскликнул парень. — Я не понимаю тут ничего! Думал, ты разберешься…

Монстр рыкнул и указал когтистой лапой на камень.

— Да ясно, ясно… — произнес журналист. — Я должен разобраться, куда двигаться дальше. Но один маленький нюанс — я не понимаю языка, на котором сделаны записи!

Жорик угрожающе зарычал и наклонился таким образом, что его пустые глазницы оказались как раз напротив глаз Глеба. Из его пасти донесся запах жуткого смрада.

— Фу… — пробормотал парень. — Жвачка тебе бы не помешала.

Монстр поднял лапу и приставил острый коготь ко лбу своего спутника. Журналист насторожился и замер, вглядываясь в бездонную черноту пустых глазниц. Внезапно ему показалось, что он слышит в своей голове голос деда Матвея.

— Выпусти древнее зло наружу, — говорил тот, — и найдешь верное решение.

Глеб даже рот открыл от удивления, настолько четко прозвучал голос. Жорик отошел в сторону и устало опустился на каменный пол, а парень еще несколько минут стоял и осознавал услышанное.

— Древнее зло… — говорил он сам себе, — древнее зло… Что бы это значило? Во мне только одно древнее зло сидит — мой братан! Но как его наружу выпустить? Я же его не контролирую. А если он сам вырвется, то меня сожжет, и тогда я надписи уже точно не расшифрую.

Ничего так и не придумав, журналист начал рассматривать письмена на камне. Они были весьма необычными. Никаких символов или букв здесь не было. Было что-то напоминающее сучки или ветки деревьев, вырезанные в камне. Причем на первый взгляд они все показались Глебу одинаковыми.

— Вот хрень! — выругался парень. — Как тут разобраться?!

Он несколько раз внимательно оглядел все надписи, но так и не пришел ни к какому выводу.

— А может, просто возьмем любой ключ, откроем любую дверь и обследуем то, что за ней находится? — предложил он Жорику.

Монстр недружелюбно рявкнул. Журналист скорчил недовольную мину и продолжил разглядывать «палочковую письменность». Примерно через час ему захотелось пить.

— Все! — сказал он громко. — Не понимаю я ничего. Сейчас возьму ключ и открою любую дверь. Может, там вода хотя бы есть.

Он решительно двинулся к ближайшей двери. В этот миг Жорик буквально материализовался перед ним и с громким рыком откинул назад — к камню.

— Похоже, ты хочешь, чтобы мы тут сдохли от голода и жажды, — злобно пробормотал Глеб, поднимаясь с пола и потирая ушибленную ногу. — Да как ты не поймешь, мурзилка безглазая, что даже если я буду смотреть на эти сучки и палки несколько дней, то не догадаюсь, что там зашифровано.

Монстр рявкнул и опустился на пол. Парень вернулся к камню и с остервенелостью ударил по нему кулаком.

— Дурацкий камень! — процедил он сквозь зубы. — Что ж мне, кони двинуть возле тебя?!

Внезапно он заметил, что вокруг его тела начало распространяться оранжевое свечение.

— Вот, блин, донервничался! — нервно сказал Глеб.

Он посмотрел на Жорика и ехидно заметил:

— Что, добился?! Сейчас братан вырвется, и нам обоим крышка! Ты же знаешь, что я с ним не справляюсь.

С досады Глеб еще раз ударил кулаком по камню. Оранжевый свет вокруг него стал ярче.

— Беги, Жорик! — внезапно успокоившись, произнес журналист. — Хотя бы ты спасешься.

Он четко осознавал, что нынешний выход огненного мыслеобраза из его тела может закончиться весьма печально. Поэтому хотел обезопасить кота, в котором дед Матвей души не чаял. Однако тот не спешил покидать прямоугольный зал. Он словно ждал чего-то. И тут Глеба начали бить конвульсии. Он чувствовал, что по всему его телу разливается невыносимый жар. Чтобы как-то отсрочить появление огня, парень обхватил руками камень и прижался к нему. Тот был на редкость холодным. Журналиста продолжала бить крупная дрожь, но он находился в сознании, поэтому начал кричать:

— Жорик, немедленно уходи отсюда! Пошел вон, кому говорю!

Но кот и не думал трогаться с места. Тогда парень разозлился не на шутку.

— Жорик, — заорал он что есть силы, — если ты сейчас же не уберешься, пеняй на себя!

И в этот момент что-то очень горячее, причиняющее Глебу невыносимую боль, вырвалось из его груди и ударило в камень. Тот раскалился и стал светиться оранжевым светом. Журналист закричал от боли и потерял сознание. Он сполз по камню на пол и остался лежать ничком у его основания.

Жорик подошел к камню и стал наблюдать за письменами. Сучки и палочки пришли в движение. Они перемещались туда-сюда, пока не заняли какие-то определенные места и не проявился текст. Он был написан на старославянском языке, но кота это ничуть не смущало. Он уверенно тыкнул когтем в одну из надписей. Раздался неприятный скрежет, и камень медленно отъехал назад, открывая под собой новый подземный ход. Жорик удовлетворенно рыкнул и прилег на пол рядом с Глебом…

Сколько он пробыл без сознания, журналист не знал, но когда открыл глаза, то увидел, что неподалеку валяется тускло горящий фонарь. Парень сел, взял его в руки и осмотрелся. Там, где раньше возвышался камень, теперь зияла большая дыра. Возле нее лежал и вылизывал лапу Жорик, который выглядел теперь как обычный кот.

— Ну вот, совсем другое дело! — сказал ему Глеб. — Так гораздо лучше. Кстати, а что произошло?! Почему камень сдвинулся?! Я думал, что мы должны одну из трех дверей выбрать…

Жорик, услышав его голос, перестал умываться, встал, потянулся и полез в яму.

— Эй, погоди! — окликнул его парень. — Дай хоть в себя прийти!

Но кот не слушал, а уверенно спускался вниз. Журналисту ничего не оставалось, как поспешить за ним. К тому же он прекрасно понимал, что батарейки в фонарике скоро сядут, а запасных у него нет, поэтому стремился пройти как можно дальше при свете.

Новый тоннель поразил Глеба своей роскошью. Казалось, что и стены, и потолок, и пол были выложены драгоценными камнями — настолько все искрилось и переливалось. Сначала вниз вела винтовая каменная лестница, состоящая из зеленых гладких ступеней. Она закончилась невысоким великолепным коридором, стены которого сплошь состояли из ослепительных голубых кристаллов. Парню пришлось идти согнувшись, настолько низким оказался потолок. Наконец тоннель привел компаньонов в еще один зал. Он был отделан гигантскими мраморными плитами, в которые были впаяны полупрозрачные камни темно-бордового цвета. Вдоль стен возвышались богато украшенные сундуки. На крышках некоторых лежали свернутые бумажные рулоны.

— Кто же тут всю эту красоту устроил? — удивленно проговорил Глеб. — Неужели я в библиотеку Ивана Грозного случайно угодил?

В этот момент в зал откуда-то шмыгнули две ящерки. Они стали бегать кругами в его центре, и вдруг на том самом месте появился каменный стол. Журналист застыл от удивления и продолжил наблюдать за происходящим. Тем временем ящерки забрались на стол, и на нем появились три изысканных тарелки, выточенные из камня. Парень подошел ближе и увидел, что в каждой тарелке что-то лежит. В первой — большой слиток золота, во второй — огромный изумруд, размером с кулак взрослого человека, в третьей на дне было налито немного воды.

Глеб уже давно мучился от жажды, а подземных источников по пути не попадалось. Поэтому, ни секунды не раздумывая, он схватил третью тарелку и сделал несколько глотков. Затем он поставил то, что осталось, перед мордочкой Жорика, и тот с благодарностью принялся лакать.

Тотчас и стол, и две другие тарелки исчезли, а ящерки шмыгнули к ближайшему сундуку и исчезли за ним. Журналист увидел, куда они юркнули, и решил проверить — нет ли там входа в очередной тоннель. Он подошел к стене и уже собирался отодвинуть сундук, как вдруг крышка на том откинулась, и из него стал выползать огромный змей.

— Мамочки! — пробормотал парень и бросился к выходу из зала.

По дороге он подхватил кота, который закончил пить и как обычно вылизывал лапу. Но выбежать в тоннель они не успели. Прямо у них перед носом опустилась гигантская каменная плита и закрыла вход. Глеб в отчаянии несколько раз ударил по ней кулаком и даже пнул, но ничего не произошло.

— Ну все, Жорик, догулялись мы с тобой! — сиплым голосом произнес он, опуская кота на пол и поворачиваясь к змею лицом.

Тем временем крышки на других сундуках стали открываться одна за другой, и в зал начали выбираться ужасные создания, напоминающие древних ящеров.

— Мать вашу! — выругался журналист, понимая, что вряд ли справится даже с одним из этих чудовищ.

Жорик выгнул спину и страшно заурчал, а Глеб заметался у стены, пытаясь найти выход. От страха он стал ярко светиться.

— А! Ну конечно! — усмехнулся парень. — Братан, ты как всегда вовремя!

Внезапно волна сильного жара прокатилась по его телу. Кости заломило, а сердце начало стучать так, что на секунду журналист оглох. Ему казалось, что оно бьется прямо в его голове. Дикая боль согнула его в дугу, и Глеб упал возле мраморной стены.

— Хочешь сжечь меня? — одними губами прошептал он. — Ладно, только забери этих гадов, — он посмотрел на приближающихся монстров, — вместе со мной! Сделай доброе дело, тебе воздастся!

Неожиданно боль отступила. Парень поднялся на ноги и вдруг заметил, что его правая рука искрит. В этот момент огромный змей уже почти подобрался к Жорику. Он замер, готовясь спикировать на него. Отчего-то кот не убегал. Он был словно парализован. Змей подобрал свое тело и вдруг прыгнул, как пружина, вперед.

— Нет! — заорал журналист и махнул рукой в его направлении, как бы стараясь предотвратить прыжок.

В ту же секунду от его ладони оторвался огромный огненный шар, который угодил змею прямо в голову. Тот зашипел от боли, упал на пол и стал извиваться, сбивая остальных приближающихся чудовищ своим хвостом.

Жорик вышел из ступора, рявкнул и кинулся между монстрами к центральному сундуку. Глеб метнулся следом. Тут же его сбил с ног гигантский уродливый ящер. Парень, не задумываясь, запустил в него огненным шаром. Затем кинул еще и еще, пока ящер не оставил его в покое. Другие чудовища замерли, опасаясь подходить близко к журналисту, к тому же им мешал хвост извивающегося по полу змея.

Глеб поспешил за Жориком, поскольку тот уже залазил в центральный открытый сундук. Как оказалось, оттуда вниз вела лестница. Парень и кот бегом спустились по ней в очередное подземелье и бросились прочь от ужасного зала с чудовищами.

Этот тоннель не был похож на те, которые пришлось пройти за последнее время нашим героям. Он не был отделан ни камнями, ни плитами и скорее напоминал собой обычные земляные ходы под Москвой. Только теперь Глеб заметил, что у него в руках нет фонаря. Очевидно, он выронил его, когда упал возле мраморной стены. Однако оранжевый свет распространялся от него так интенсивно, что парень все прекрасно видел. Отбежав на достаточное расстояние, компаньоны перешли на шаг. Кот шел довольно бодро, а вот журналист начал спотыкаться. Кроме того, его правая рука стала причинять ему невыносимые муки. Глебу казалось, что он опустил ее в кипяток и варит на медленном огне. От этого у него стала кружиться голова, а ритм сердца ускорился еще больше.

Впереди послышался шум воды, но парень не реагировал на него. Его мозг отключился, лишь тело продолжало машинально двигаться в заданном направлении. И вдруг его правая рука вспыхнула ярким пламенем! Журналисту было настолько плохо, что он никак не отреагировал на происходящее. Зато Жорик собрался в комок, заурчал и прижал уши. Следом за правой рукой вспыхнула левая. Затем пламя взметнулось над головой Глеба, а через мгновение он весь был охвачен огнем, но продолжал двигаться. Кот издал протяжный вой, затрясся мелкой дрожью и… превратился в огромного монстра с пустыми глазницами. Он преградил путь журналисту, но тот не видел его. Жорик издал жуткий вопль и слегка ударил лапой парня. Тут же пламя вокруг Глеба приобрело определенную форму. Это была гигантская птица с головой волка. Она взмахнула огненными крыльями, и тысячи искр обрушились на кота. Он взревел от боли, но не оставил своего друга. Жорик продолжал поддразнивать огненного мыслеобраза, двигаясь в направлении подземной реки, шум которой слышался уже неподалеку. Огненная птица кидалась на него, заставляя тело Глеба идти вперед.

Так, шаг за шагом, кот вынуждал языческого мылеобраза следовать за ним. Наконец показалась вода. В этот миг огненный мыслеобраз, похоже, догадался, что задумал Жорик. Он вспыхнул ярким пламенем и со всего маху обрушился на кота…

Глеб ничего не чувствовал, словно его сознание существовало отдельно от его тела. Вокруг была пустота. Она была настолько глобальна, что мозг парня отказывался что-нибудь понимать. Все было черным. Журналист напряг слух, но нигде не раздавалось ни единого звука.

«Что со мной? Где я?» — запаниковал Глеб. Он заметался в пустоте, как вдруг услышал какой-то невнятный шорох. Парень насторожился и весь превратился во внимание. Внезапно чернота стала не столь насыщенной. Тут и там начали проблескивать серебристые искры. Журналист постарался уследить за ними, но неожиданно его резко потянуло вниз. Он словно падал в бездонный колодец. Глеб захотел остановить это бесконечное падение. «Нет! — закричал он. — Не хочу!»

И в этот миг он пришел в себя. Было довольно светло, но свет был не оранжевый, а серебристый. Над ним склонились какие-то странные существа. Их было четверо. Они напомнили парню карликов из цирка, в котором он был когда-то в детстве. Одеты они были в добротные одежды, украшенные драгоценными камнями. На головах у всех были золотистые шлемы с рогами. Существа о чем-то переговаривались на непонятном языке, не глядя на журналиста. Но он пришел к выводу, что они решают, что с ним делать. Внезапно один из них наклонился к самому лицу Глеба. Парень взглянул в глаза существу и чуть не закричал от ужаса! У того полностью отсутствовала радужная оболочка. Глаза были совершенно белыми, словно в них находился яичный белок. Кажется, карлик понял, что журналист пришел в себя. Он что-то буркнул своим товарищам, и те тут же положили Глеба на лежащие неподалеку носилки. Затем они с легкостью подняли их и куда-то потащили. Парень попытался приподняться, чтобы узнать про Жорика, но силы оставили его, и он потерял сознание.

Когда журналист пришел в себя, то увидел, что находится в небольшой, но уютно обставленной пещере. Было довольно светло, так как свет испускали зеленоватые камни, вделанные прямо в стены. Он лежал на небольшом возвышении, покрытом мягкими шкурами животных. Под головой у него вместо подушки было несколько связанных друг с другом лисьих хвостов. Рядом с противоположной стеной находился маленький каменный столик, на котором стоял каменный кувшин. Парень ужасно хотел пить, поэтому попытался встать. Он уперся руками о свое ложе, но застонал от боли. Он взглянул на руки и обомлел. Обе его руки были по локоть черными, словно обуглившиеся головешки, и когда Глеб облокотился на них, черная кожа лопнула и сквозь нее начала сочиться сукровица.

— Мамочки! — пробормотал парень, чувствуя, как его тело сотрясает крупная дрожь.

В этот момент в пещеру вошел один из белоглазых карликов. Он заметил, что журналист сидит, упираясь руками о кровать. Человечек ужасно закричал, подбежал к Глебу и стал ему что-то говорить, показывая на обугленные руки. Затем он толкнул его на кровать и грозно что-то произнес.

Журналист находился в глубоком шоке. Он ничего не понимал кроме того, что, похоже, лишился обеих рук. Тем временем карлик взял со стола кувшин, подошел к больному и влил ему в рот несколько капель воды. Приятная прохлада затекла в пересушенное горло парня и привела его в чувство. Сам не ожидая от себя, Глеб залился слезами. Белоглазый человечек что-то сказал и вышел из пещеры. Сразу же следом за ним к журналисту зашли две низенькие женщины. Одна была помоложе, вторая постарше. Одеты были обе в богатые одежды, украшенные золотом и драгоценными камнями. Молодая несла в руках каменную тарелку, в которой плескалась какая-то мутная жижа. Они приблизились к ложу, на котором рыдал парень, и старшая принялась молча смазывать его обугленные руки чем-то резко пахнущим. Сначала Глебу стало невыносимо больно, но затем боль постепенно стихла. Он немного успокоился и более внимательно оглядел своих маленьких посетительниц. У них была весьма своеобразная внешность. Большая голова покоилась на короткой и крепкой шее. Тело казалось непропорциональным, но это не мешало им ловко двигаться. Длинные светлые волосы обеих были убраны под головные уборы, напоминающие раздвоенные колпаки. Глаза же были такими же белыми, как и у других соплеменников.

Когда женщины закончили смазывать журналисту руки, он от души поблагодарил их. Они ничего не ответили и быстро удалились.

«Интересно, долго мне с этой мазью лежать?» — подумал парень. Словно в ответ на его вопрос, в пещеру зашел тот самый карлик, который вливал ему в рот воду. Он подошел к Глебу, ткнул пальцем в его намазанные руки, затем что-то грозно произнес и очень выразительно помахал указательным пальцем перед самым его носом. Из чего журналист сделал вывод, что мазь трогать ни в коем случае нельзя. Он закивал головой в знак согласия. Человечек собрался было уйти, как вдруг Глеб произнес:

— Я, конечно, очень извиняюсь, но не могли бы вы мне сказать, где мой кот?

Карлик остановился и внимательно посмотрел на парня. Тот догадался, что незнакомец ничего не понимает, поэтому постарался несколько раз мяукнуть, подражая Жорику. Человечек покачал головой и вышел из пещеры. Журналист лежал примерно еще около часа, прежде чем к нему вновь зашли две низенькие женщины и принялись наносить новую порцию вонючей жижи на его обгоревшие руки. Затем они удалились, но та, что постарше, вскоре вернулась с тарелкой, на которой лежал кусок хлеба. Она помогла Глебу встать и проводила его к каменному столику. Там она начала кормить парня хлебом, давая запить его свежей прохладной водой. Когда парень подкрепился, то почувствовал, что силы возвращаются к нему.

— Простите, — обратился журналист к женщине, — вы не знаете, где мой кот? Ну, то существо, с которым я вместе был? У него четыре лапы и хвост. А еще он любит вылизываться…

Женщина с любопытством взглянула на Глеба, но, очевидно, ничего не поняла. Затем она произнесла что-то на непонятном языке и вышла из пещеры. У журналиста было уже достаточно сил, чтобы ходить. Он решил выйти и разыскать Жорика. Но когда он подошел к выходу, то увидел, что его охраняют четверо вооруженных карликов. Заметив парня, они что-то закричали и направили в его сторону острые пики.

— Я что, пленник?! — удивился Глеб.

Но выбора у него не было. Он вернулся в пещеру и уселся на свое ложе.

— Надо же, к карликам угодил, — пробормотал он себе под нос. — Кто они такие? Может, гномы? Но глаза точно как у чуди.

И тут в голове журналиста мелькнула мысль.

— Погоди-ка, — сказал он сам себе. — Помнится, мне Верея что-то рассказывала о каких-то белоглазых светловолосых карликах. Кажется, они были в услужении у чуди. Как же их звали?.. То ли сирты, то ли сиртя… не помню! Она еще говорила, что они драгоценные камни под землей находили и в городе на еду выменивали. Похоже, я как раз к ним и попал. А не их ли это подземный город, про который Волк рассказывал? Ведь чудь под землю ушла, может, и сиртя вместе с ними.

Оглушенный своей догадкой, Глеб замер на несколько минут. Он даже забыл про свои обугленные руки. В памяти очень четко всплыл уже слегка подзабытый образ девушки Вереи из 11 века.

— Надо же, — прошептал журналист, — так мало прошло времени, а кажется, что миллион лет. Прости, Верея, я помню тебя! Просто за эти несколько недель я постарел на целую вечность.

Ему стало грустно. Он опять вспомнил Жорика и решил во что бы то ни стало узнать, что с ним случилось.

Спать не хотелось. Глеб немного посидел на своем ложе, затем походил туда-сюда по пещере, после этого постоял немного у выхода, чем привел в ужасное волнение охранников. Они начали быстро переговариваться между собой и издалека грозили парню пиками. Он не стал испытывать нервы карликов и удалился вглубь своей обители. Все было бы ничего, но вдруг журналисту ужасно захотелось справить нужду. Никакого отхожего места в пещере не наблюдалось, да и намазанные толстым слоем подсыхающей грязи руки не давали возможности самостоятельно справиться с джинсами.

— Черт! — выругался Глеб. — Этого еще не хватало! Но не мочиться же, в самом деле, в штаны. Придется как-то объяснить этим рогатым, что мне приспичило.

Парень решительно подошел к выходу, а когда охранники вновь направили на него пики, сделал несчастное лицо и издал душераздирающий вздох. Затем одной измазанной рукой он потыкал в низ своего живота, согнулся и стал пританцовывать на месте. Его танец вызвал неимоверное удивление среди карликов. Они переглянулись и снова уставились на журналиста. Он продолжал припрыгивать на месте, корча несчастные физиономии. Внезапно один из стражников что-то выкрикнул. Остальные загалдели и начали потрясать пиками, угрожая Глебу. После этого они решительно двинулись в наступление, загоняя пленника назад. Пришлось парню ретироваться.

— Вот ведь, гоблины тупоголовые! — озлобленно пробормотал он. — Что ж теперь, сдохнуть, что ли?! Ну ладно, вы сами напросились!

Журналист отошел в дальний угол пещеры и стал думать, как бы ему справиться с джинсами. Жижа на руках уже почти высохла, стягивая их плотной коркой. С одной стороны, благодаря ей Глеб почти не чувствовал боли, но с другой, пальцы были словно загипсованные. А как расстегивать брюки такими пальцами, он не знал. С досады парень выругался и стал пытаться хоть как-то снять штаны. В конце концов он ободрал засохшую корку на нескольких пальцах и, превозмогая дикую боль, приспустил джинсы и все же справил нужду. С таким же трудом он натянул штаны обратно на себя, добрался до ложа и рухнул на него. Из пальцев обеих рук обильно бежала кровь.

«Еще кровью истеку…» — подумал журналист и из последних сил крикнул:

— Эй, кто-нибудь!

В пещеру заглянул охранник. Заметив, что произошло, он моментально испарился, а уже через несколько секунд прибежали две низенькие женщины с каменной тарелкой. Они что-то кричали, похоже, ругали Глеба. Но тому было все равно. Женщины взяли его руки и полностью погрузили их в вонючую жижу. Сначала у парня от боли потемнело в глазах и к горлу подступила тошнота. Но потом это ощущение прошло, сменившись лишь легким покалыванием в ладонях. Сколько длилась процедура, журналист не знал. Но когда его руки изъяли из тарелки и одна из женщин удалилась, ему страшно захотелось спать. Он ждал, когда уйдет и вторая, но та расположилась неподалеку на каменном стуле, из чего Глеб сделал вывод, что ее оставили за ним присматривать. Поэтому он повернулся к ней спиной и заснул.

Спал он долго, а когда проснулся, обнаружил двух своих сиделок неподалеку — у каменного стола. Они тихо о чем-то переговаривались, но когда заметили, что парень открыл глаза, немедленно подошли к нему. Одна из них держала в руках нечто вроде подноса. Она подсунула этот предмет под руки журналиста и ласково что-то сказала. Глеб насторожился. Тем временем вторая женщина ухватилась за застывшую корку на одной из его рук и что есть силы дернула. От неожиданности парень даже не успел закричать. Он в ужасе застыл, ожидая, что вместе с коркой отвалятся и куски мяса от его руки. Но, к его полнейшему изумлению, вместо кровавой раны он вдруг увидел здоровую розовую кожу.

— Не может быть! — прошептал журналист. — У нас с такими ожогами руки ампутируют, а тут…

Женщины не слушали его бормотание и продолжали выполнять свою работу. Очень скоро они полностью освободили руки Глеба, и тот с некоторым страхом стал разглядывать свои конечности.

— Надо же! — говорил он. — Пальцы шевелятся, боли не чувствую… В чем подвох? Неужели я опять в миражах и мне все кажется?!

Карлицы забрали поднос с остатками высохшей грязи и удалились. Парень встал и прошелся по пещере. Вдруг он увидел, что на каменном столе кроме кувшина с водой стоит еще и тарелка с куском хлеба и тремя печеными картофелинами.

— Завтрак подан, — усмехнулся он.

После этого он уселся за стол и начал есть, приговаривая:

— Странно это все. Кормят, поят, лечат, а никуда не выпускают… Но если я пленник, то на кой черт меня лечить?!

Поел он чисто механически, поскольку вкуса продуктов не ощущал. Однако, несмотря на это, энергии у него прибавилось.

— И что мне теперь делать? — в сердцах воскликнул Глеб. — Время-то мое на исходе. Как объяснить этим рогатым, что скоро мои стрелочки «тик-тик»?!

Он задумался, как вдруг в пещеру зашел толстенький карлик и стал махать ему рукой, проговаривая одну и ту же непонятную фразу. Парень молча встал и направился к выходу. Здесь его, как обычно, ждали четверо стражников. На этот раз они позволили журналисту выйти, затем окружили его и, подталкивая пиками, повели куда-то по подземному ходу.

Они шли довольно долго. По дороге им то и дело попадались новые белоглазые карлики. Это были и мужчины, и женщины, и дети. Последние очень напоминали японские игрушки. И у мальчиков, и у девочек на головах были сооружены замысловатые прически из множества хвостов и кос. Одеты они были в длинные рубахи, похожие на кимоно, сплошь усыпанные сверкающими самоцветами. Глеб с неподдельным интересом разглядывал удивительных подземных жителей и все больше убеждал себя в том, что это именно тот народ, о котором он слышал от Вереи. Сами карлики не обращали на него ни малейшего внимания.

— Словно козу какую ведут, — обиделся парень. — Могли бы хоть как-то отреагировать…

Вскоре тоннель расширился и превратился в сказочную дорогу, покрытую драгоценными камнями, золотом и серебром. Неожиданно она вывернула в гигантскую пещеру, и перед журналистом раскинулся поражающий воображение город! Здания в нем сверкали и переливались всеми цветами радуги. Дома напоминали собой изысканные ювелирные изделия. Вдоль улиц в маленьких кадках располагались уникальные каменные цветы и деревья. Если кто-то неосторожно задевал их, проходя мимо, в воздухе раздавался мелодичный звук. В центре города возвышалась гигантская пирамида. Она состояла из цельных кусков металла, отдаленно напоминающего золото.

«Богато живут, — подумал Глеб. — Очевидно, золото и драгоценности для них не являются ценностью».

Стражники провели его по улицам и подвели к пирамиде. Затем один из них подошел к ее подножию и что-то прокричал. Остальные вторили ему. После этого карлик ткнул своей пикой в небольшое углубление одной из плит, и та отъехала в сторону. Стражники загалдели и стали подталкивать журналиста к входу.

— Зачем вы меня туда пихаете? — не понял он.

Они же продолжали издавать воинствующие крики и тыкали в парня пиками.

— Ну ладно! — пожал он плечами. — Раз вы так настаиваете…

Глеб шагнул в открытый проем. Тотчас за его спиной опустилась плита. Сначала журналист ничего не видел, но постепенно его глаза стали кое-что различать в темноте. Он заметил, что стоит в начале длинного коридора.

— Придется идти, — пробормотал парень себе под нос. — Вряд ли меня выпустят с той же стороны, откуда впустили. Интересно, зачем меня сюда засунули?

Он медленно направился вперед. От волнения его тело снова стало светиться оранжевым светом.

— Хорошо-то как! — усмехнулся Глеб. — И фонаря не нужно!

Уже смелее он двинулся дальше. Коридор несколько раз сворачивал в сторону. Создавалось впечатление, что под небольшим углом он ведет вниз. Через некоторое время журналист вышел в просторный зал, стены которого были украшены фресками. На них были изображены разные чудовища, пожирающие белоглазых карликов. На первой фреске парень узнал того самого змея, которого закидал огненными шарами в одной из подземных пещер. Далее монстры варьировались, но змей присутствовал еще на нескольких картинках.

— Это что, музей? — сам себя спросил Глеб. — А мне-то он зачем?

Не успел он это сказать, как в отдаленной части зала послышался неприятный шорох. Журналист насторожился. Уж он-то помнил, что шорохи в подземельях не к добру! Вдруг до его кожи донесся легкий порыв ветра, как будто приближался кто-то большой.

— Кажется, я догадался… — прошептал парень. — Похоже, меня тут скормить кому-то решили.

Он стал сумбурно соображать, что же делать.

«Бежать назад бессмысленно! — думал он. — Ни за что не выпустят. Надо как-то вперед прорваться. Должны же эти чудовища откуда-то в пирамиду заползать!» И Глеб кинулся вперед. Внезапно из темноты зала ему навстречу шагнуло поистине жуткое существо! Любой при его виде мог запросто рухнуть замертво от страха. Но журналист лишь бросил на него беглый взгляд и вдруг… радостно завопил:

— Жорик! Родной! Как же я по тебе скучал!

С этими криками он бросился к монстру и принялся его обнимать. Кот (а это был он) лишь издал громоподобный рык и слегка похлопал парня по плечу.

— Жив, бродяга! — не мог успокоиться Глеб. — А я уж думал, сжег тебя ненароком. Себе вон руки по локоть обуглил. Благо у этих карликов средство какое-то чудодейственное есть. Они меня вылечили и к тебе на съедение отправили.

Он говорил и говорил… Нес всякую чепуху. Наконец Жорик не выдержал и, рявкнув на журналиста, приложил коготь к его губам. Тот кивнул, давая понять, что будет молчать. Кот развернулся и мерной поступью направился туда, откуда появился. Парень спешно пошел за ним.

Теперь, когда они приблизились к дальней стене, он заметил в ней широкий проем. Очевидно, через него и пробирались чудовища к своим жертвам. Компаньоны зашли в этот проем и оказались перед тремя коридорами, ведущими в разные стороны. Жорик на секунду остановился, и как раз в этот момент что-то маленькое метнулось из крайнего правого коридора в средний.

— Там кто-то есть! — крикнул Глеб, а кот резко нырнул в темноту за убегавшим.

Тут же раздался истошный вопль, а через пару минут Жорик появился, неся в лапах маленькое трепыхающееся существо. Оно болталось вниз головой, но это не мешало ему вовсю ругаться басом и стараться пнуть кота.

— Кто это? — изумленно пробормотал журналист. — Монстр?!

— Сам ты монстр! — обиженно выкрикнуло существо.

— Ты еще и разговариваешь?! — вытаращив глаза, произнес парень.

На что незнакомец выдал такую заковыристую фразу трехэтажным матом, что видавший виды Глеб замолчал, как испуганный ребенок.

— Скажи своему корешу, чтобы меня отпустил, — грубым тоном заявил пойманный тип. — Иначе я за себя не ручаюсь, зуб даю!

«Откуда у него такой богатый словарный запас ненормативной лексики?» — размышлял тем временем журналист.

Вслух же он сказал:

— Жорик, отпусти гостя, ему, кажется, не нравится вниз головой болтаться.

Кот зарычал, но все же поставил незнакомца на землю. Тот, в свою очередь, подбежал и постарался его пнуть. Жорик увернулся, а странный тип завыл с досады.

— Успокойся! — закричал Глеб. — А то снова придется тебя вверх ногами подвесить.

Теперь он смог детально разглядеть незнакомца. Это был один из белоглазых карликов. Ростом он доходил едва до середины бедра парня, но был коренаст, широк в плечах и имел массивные мышцы. На голове у него было заплетено несколько кос, украшенных драгоценными камнями и монетами. К своему удивлению, среди украшений журналист заметил и обычные ключи, которыми многие из наземных жителей запирают свои квартиры. Нижнюю часть лица незнакомца закрывала длинная борода, также заплетенная в косу. Одет он был в кимоно-рубаху и кожаные штаны. Поверх рубахи была накинута меховая безрукавка. На ногах виднелись мягкие кожаные башмаки. Под безрукавкой Глеб разглядел что-то вроде обычного кухонного ножа, привязанного к широкому поясу.

«Надо быть с ним осторожнее!» — мелькнула мысль.

— Как тебя зовут? — спросил парень.

— Тотя, — пробубнил карлик и смачно сплюнул на землю.

— Чего? — не понял журналист.

— Тотя! Никитотий по-нашему, — произнес незнакомец, сопровождая практически каждое слово матом.

— А меня Глеб! Ты откуда наш язык знаешь?

— Так выучился, смышленый я. Как в опалу попал и вожди меня в отдаленные тоннели сослали, много таких, как ты, повидал. Учителя мои почти полгода под землей жили. Говорили, что не хотят свободу на решетку менять. Оно и понятно! Кому охота за решеткой век куковать? Чай, не звери! Вот они и учили меня по-вашему. А я им за это камешки всякие доставал. Правда, и они в долгу не остались. Вот, меч мне подарили и подвески!

Карлик с гордостью продемонстрировал большой кухонный нож и болтающиеся на косе ключи.

— Затем ушли они, — продолжил он. — Сказали, что перевал-базу подготовили, и ушли. А потом другие попадаться стали. Одни в подземных ходах терялись, а я их на поверхность выводил, другие клады искали. В общем, поговорить было с кем.

— Слушай, а ты не знаешь одного парня по имени Волк?

— Как не знаю?! Знаю! Он к нам не один раз наведывался. Только в последнее время с головой у него совсем плохо стало. Начал про какие-то порталы говорить, про тайные знания… Как будто наш народ может выйти в другое измерение. А я, ей богу, ничего такого не могу!

— Так значит, ты и есть проводник! — радостно заявил журналист.

— Какой проводник? — испугался карлик. — Сказал же… ничего такого не могу!

— Погоди, а как ты в пирамиде оказался? И на кой черт она вообще нужна?

— Сюда вожди жертв приводят, чтобы подземных чудищ задобрить. А я этих жертв спасаю и в дальние пещеры увожу. У нас уже целый поселок образовался.

— А что ж никто тебе не помогает? Или ты герой-одиночка?

— Мужиков нету. Один я на весь поселок! А бабы… какой с них прок?!

— И то верно! Слушай, а почему чудища тебя до сих пор не съели?

— Так я их прикормил. Они у меня почти ручные. Конечно, чужака слопают за раз, а меня — ни-ни! Ладно, хватит языком молоть, я ухожу. А то не ровен час заглянут сюда стражники, а мы лясы точим.

Карлик повернулся и направился в темноту среднего тоннеля. Он не звал Глеба с собой, но тот и не ждал приглашения, а молча пошел следом. Замыкал шествие Жорик.

— Ты скажи этому безглазому, — вдруг, не оборачиваясь, произнес Никитотий, — чтоб за мной не перся. Уж очень мне его рожа не нравится!

— Георгий Матвеевич, будь другом, — через плечо пробубнил журналист, — обернись котом! А то бросит нас проводник, что делать будем?!

Жорик страшно зашипел, затем немного отстал и превратился-таки в кота. Глеб подхватил его на руки и шепотом сказал:

— Ура!

Никитотий упустил все это действо из своего внимания, а когда обернулся, то не заметил позади себя чудовища. Зато он увидел милого маленького зверька на руках у журналиста.

— Правильно сделал, что выгнал этого урода! — глубокомысленно заметил карлик. — А этого откуда взял? Под рубахой, что ли, прятал?

Он подошел и почесал у кота за ухом. Тот недовольно заурчал.

— И что мне с тобой делать? — сам себе сказал Никитотий.

Но Глеб понял, что тот говорит о нем.

— На поверхность разве вывести? — продолжил рассуждать карлик.

— Не надо мне на поверхность! — замотал головой парень. — Мне в Самарские пещеры нужно. Говорят, там Черная диадема спрятана, слыхал про такую?

— Слыхал, но враки все это. Сколько под землей путешествую, ни разу не видал.

— А Волк видел!

— Говорю же, с головой у него не в порядке!

Тотя выругался и плюнул на землю.

— Погоди, не горячись! — немного спокойнее произнес журналист. — Ну ее, эту диадему! А в пещеры вывести меня сможешь, в те, что под Самарой?!

— Смогу… — пожал плечами карлик. — Только что мне проку?

— А я тебе за это, я тебе за это…

Глеб замялся. У него ничего не осталось, кроме нескольких кошачьих кормов, пары ирисок и документов с небольшой суммой денег. Он стал хлопать ладонями по карманам, как вдруг в заднем кармане джинсов что-то звякнуло. Парень засунул в него руку и извлек ключи от своей московской квартиры. Они были блестящими и приятно звенели. Никитотий с вожделением уставился на них, причмокивая языком от восторга.

— Что это?! — с волнением спросил он.

— Вот… — не зная, что ответить, произнес журналист. — Подвеска! Весьма редкая, попрошу заметить. Видишь, здесь один ключ плоский, а один выпуклый. И насечки на них особенные, такие не у каждого бывают. Значит, так… отведешь меня в Самарские пещеры — и подвеска твоя! Согласен?

Карлик молча закивал головой. Глеб впервые видел, чтобы кто-то так реагировал на обычные ключи. Никитотий разве что слюну не пускал, глядя на них. Журналист решил его больше не искушать и спрятал ключи в карман.

— Идем, — сказал карлик, немного приходя в себя. — Все равно нужно ждать, когда на озеро опустятся миражи. Это может занять несколько дней. Так что придется в поселке немного перекантоваться.

Он направился дальше по тоннелю. Примерно через час они вышли в пещеру. Она освещалась крупными зелеными кристаллами, поэтому все вокруг имело зеленоватый оттенок. Пещера была не так велика, как та, в которой находилась пирамида, но тоже имела внушительные размеры. По ее центру пробегал широкий подземный ручей. Возле него Глеб заметил несколько женских фигур, которые копошились на берегу.

— Что они там делают? — поинтересовался Глеб.

— Рачков ловят на обед, — равнодушно произнес Никитотий.

Они прошествовали мимо женщин, которые тут же побросали свою работу и принялись усердно кланяться карлику.

— Чего это они? — прошептал журналист.

— Уважение выражают, — заметил Тотя. — Я ж их от лютой смерти спас. А вот и моя келья!

Он свернул вбок и зашел… в скалу. Глеб замешкался, но затем решился-таки сделать шаг вперед. К его удивлению, он легко прошел внутрь уютной пещеры.

— Как так? — не понял парень. — Впереди же камень был!

— Дурак ты! — спокойно сказал карлик, скидывая с себя пояс с ножом и разваливаясь на шкурах, лежащих на полу. — Камень — это для обмана глаз. А вот тут-то ты должен чувствовать, что проход есть!

Он постучал себя по груди.

— Наверное, должен, но не чувствую, — произнес журналист, проглатывая оскорбление, отпущенное в его сторону.

Он опустил Жорика на пол, и тот тут же принялся бродить по пещере и все обнюхивать.

— А он кто? — поинтересовался Никитотий. — И чего это он все нюхает?

— Он — кот! А нюхает — потому что слепой, не видит ничего.

— Так давай его съедим, чего он мучается?!

— Как так «съедим»?! Он же мой друг!

— Друг?! — вытаращил глаза карлик и принялся громко хохотать.

— Чего ржешь?! — разозлился Глеб. — Он знаешь сколько раз мне жизнь спасал?!

Тотя замолк и более внимательно посмотрел на кота. В этот момент в пещеру вошла молодая женщина и низко поклонилась. Затем она что-то спросила на непонятном языке. Карлик ответил, и та удалилась.

— Сейчас поесть принесут, — заметил Никитотий. — А ты чего стоишь как истукан?! Садись, в ногах правды нет!

Журналист огляделся и заметил в углу пещеры каменный стол, возле которого примостились три крупных валуна. На один из них он и сел. Тут же появились две женщины, которые быстро накрыли стол. Они принесли несколько тарелок с необычной для Глеба едой. Он с интересом разглядывал маленьких коричневых рачков, залитых сильно пахнущим соусом, какие-то беловатые кольца с пряным ароматом и небольшие кусочки хлеба, нарезанные треугольниками. Кроме этого, женщины водрузили на стол два кувшина. В первом, очевидно, была вода. А во втором, судя по запаху, было налито вино. Никитотий прикрикнул на карлиц, и они быстро покинули пещеру. Он подсел к столу, плеснул себе в каменную кружку вина и, глядя на журналиста, произнес:

— Ну, что сидишь? Особого приглашения не будет. Ешь давай!

— А руки помыть?

Тотя аж подавился.

— Зачем? — с изумлением спросил он.

— Грязь… микробы.

— Первый раз такое слышу! Ну, если хочешь, можешь к речке сходить. Только не торчи там долго. У нас женщины любопытные, проходу потом не дадут.

Глеб кивнул, встал и вышел из пещеры. Он тотчас наткнулся на группу женщин, которые стояли неподалеку от входа и о чем-то тихонько переговаривались. Парень постарался как можно более равнодушно пройти мимо них и направился к речке. Женщины двинулись следом.

«Еще не хватало!» — с беспокойством подумал журналист. Он спустился к воде и тщательно вымыл руки. Тем временем карлицы окружили его плотным кольцом и с любопытством рассматривали.

«Надо же! — думал Глеб. — В подземном городе на меня никто не реагировал, а здесь разглядывают, как какую-то диковинку!»

Он встал и попытался пройти назад. Но женщины не выпускали его.

— Пустите! — громко сказал парень.

Но те даже не пошевелились. Вдруг одна из них протянула руку и дотронулась до ноги журналиста. Остальные последовали ее примеру и стали трогать Глеба.

— Эй! — закричал он. — Вы что, сдурели, что ли?! Лапать-то зачем?

Он стал уворачиваться от слишком активных карлиц. Вдруг сзади послышался грозный окрик, и толпа разбежалась. Перед парнем стоял Никитотий и ухмылялся.

— Я же сказал, чтобы долго не торчал. С нашими бабами ухо востро держать надо!

— Спасибо! — поблагодарил Глеб. — Чего это они на меня накинулись?

— Так мужиков давно не видали.

— А ты?!

— А я — бог! Меня тискать нельзя.

— В таком случае я буду с тобой ходить.

— А вот это необязательно. Можешь просто сидеть в пещере, туда нос не сунут.

— Тогда пошли от греха подальше.

Карлик и журналист прошествовали в каменное жилище и сели обедать. Никитотий начал вспоминать, как он жил в дальних тоннелях, когда попал в опалу.

— Чем ты вождям-то не угодил? — поинтересовался Глеб. — За что тебя сослали?

— Да ни за что! — возмущенно воскликнул карлик. — Позволил себе усомниться в существовании высшей расы.

— Что за раса?

— Нам всю жизнь вдалбливают, что над нами существует высшая раса белоглазых подземных людей. Будто бы ростом они даже повыше тебя будут. Кожа у них темная, волосы черные, а глаза точно такие, как у нас. Вожди говорят, что они для нас как боги. Будто бы ушли они в древние времена под северные сопки, а нам свод правил и указов оставили, как жить. И будто бы вернутся они, когда конец всему миру настанет, чтобы спасти самых лучших из нас. Так вот, наш народ под землей драгоценные камни добывает. Часть из них обменивает на поверхности на продукты, а другую часть — самые лучшие, отборные кристаллы — мы складываем в гигантский подземный каньон. Вожди утверждают, что, когда высшая раса вернется, им эти камни понадобятся. И так продолжается много-много лет. Еще мой прапрадед эти кристаллы собирал. Ну и закралось в мою душу сомнение: а может, все это выдумки? Нет никаких других подземных людей, кроме нас! Стал я с народом на эту тему разговаривать, выяснять, кто что думает… А до вождей слух обо мне дошел. Вот и сослали меня подальше.

— Да ты, как я посмотрю, революционер! — усмехнулся журналист.

— Как это?

— Смуту сеешь. Но вот что я тебе скажу, Тотя! Есть такие люди, на тебя глазами похожие, сам видел. «Чудью» называются. На поверхности их «Чудью белоглазой» зовут. И про сопки слышал. Будто бы не понравилось чуди правление наземных царей, и ушли они под землю. Но в том, что они «высшая раса» или боги, я сильно сомневаюсь. Захватчики они, разбойники. Нападали на мирные города, людей в плен брали, грабили. Как-то так…

— Как же ты их видел, если они много веков назад исчезли?

— Понимаешь, в подземных лабиринтах иногда временные коридоры попадаются, через которые можно в прошлое или будущее попасть. Я и угодил в один такой случайно и оказался в одиннадцатом веке. Твой народ не видел, врать не буду, а с чудью встречался… едва живым ушел.

— Не может быть! — с восторгом произнес карлик. — Мне ведь дед тоже рассказывал про временные тоннели, а я не верил ему, думал, из ума он выжил. А теперь вижу, правду говорил.

Никитотий подвинулся ближе к Глебу и тихо прошептал:

— Слышь, а почему тогда наши вожди эту чудь богами называют?

— Не знаю, — пожал плечами парень. — Может, им выгодно, чтобы народ кого-то боялся. Да и лишние драгоценные камни не помешают, те, которые вы в каньоне складываете.

— Понятно, — пробубнил Тотя. — Обворовывают, значит, нас. А знаешь, Глеб, нужно, чтобы ты все это подземным жителям рассказал: и про чудь, и про лжецов-вождей. Тебе-то они поверят!

— Ой, нет, спасибо! — покачал головой журналист. — Революции мне сейчас противопоказаны. Я же тебе не все рассказал… В одиннадцатом веке в меня вселился один огненный монстр, и теперь я могу сгореть в любой момент. Особенно опасно, когда я нервничаю или волнуюсь. Тогда сразу искриться и светить начинаю. Поэтому и ищу я Черную диадему, чтобы выгнать огонь из своего тела.

— Знаешь, а я заметил, что от тебя оранжевый свет исходит, — серьезно сказал карлик. — Сначала думал — показалось, но когда тебя наши бабы окружили, так ты сиять начал, как ясно солнышко. Но все равно ты должен мне помочь, а то еще и наши дети будут эти чертовы кристаллы для чуди искать.

Глеб задумался, потом кивнул и произнес:

— Хорошо. Баш на баш: я толкаю речь о чуди, а ты мне помогаешь не только до Самарских пещер добраться, но и диадему найти!

Никитотий положил в рот рачка и начал задумчиво его пережевывать. Наконец он кивнул и сказал:

— Хрен с тобой! Помогу. Мне и самому интересно, существует она или нет. Только подвеску ты мне все равно отдашь.

— Лады! — обрадовался журналист. — Когда мне с народом общаться?

— Погоди чуток! Нужно, чтобы миражи на озеро опустились, а то поймают нас да, чего доброго, в скале замуруют.

— А могут?

— Как нефиг делать…

Карлик выматерился, а Глеб поежился и произнес:

— Тогда сам скажешь, когда нужно будет выступать.

Он взглянул на Жорика, который обошел всю пещеру, а теперь отдыхал на ложе Никитотия.

— Послушай, Тотя, — вдруг проговорил парень, — а зачем меня ваши женщины вылечили, прежде чем в пирамиду затолкать? У меня ведь руки были обугленные.

— Так монстры могли обидеться. Подумали бы, что им доходягу какого-то подсовывают, ну и город бы разгромили.

— А-а-а… вон оно как! Это еще нужно быть в форме, чтобы тебя чудовища отведали?!

— А ты как думал? Не зря же самых красивых и упитанных женщин в пирамиду отправляют.

— Красивых?! — хмыкнул парень.

— А то! Кстати, хочешь, любую к тебе пришлю.

— Спасибо, не нужно. Я чуть что воспламеняюсь. Еще сожгу кого-нибудь… Так что ограничимся пока разговором с народом.

— Зря! Ладно, ты давай ешь, а то сил не будет.

Карлик подвинул к Глебу тарелку с рачками. Тот сначала с опаской, а потом с большим воодушевлением набросился на еду. После трапезы он достал кошачий корм и накормил Жорика.

— А теперь ложись спать, — обратился к журналисту Никитотий. — А я в город прогуляюсь, посмотрю, что народ делает. Только из пещеры не выходи, а то женщины наши… ух, какие!

— Да понял я, понял, — кивнул парень. — Буду сидеть ниже травы, тише воды.

Тотя ухмыльнулся и ушел, а Глеб подобрался ближе к Жорику и заснул. Проснулся он от того, что кто-то усиленно тряс его за плечо. Журналист открыл глаза и увидел над собой взволнованное лицо Никитотия.

— Просыпайся, Глеб! — говорил он. — Все пошло быстрее, чем я думал. Миражи уже опустились над озером, поэтому надо спешить. Сейчас пойдем в город, ты выступишь перед жителями, а потом к озеру двинемся.

— Иду, — пробормотал, просыпаясь, парень.

Пару минут он приходил в себя, затем взял на руки кота и сказал:

— Что ж, пошли делать революцию!

Карлик засуетился, схватил какую-то дубинку, утыканную шипами, и пояс с ножом и выбежал из пещеры. Глеб едва поспевал за ним. Белоглазые женщины снова толкались у входа, но Никитотий прикрикнул на них, и они разошлись.

Мужчины зашли в подземный тоннель и направились прочь от деревни.

— А почему ты без оружия? — спросил внезапно Тотя.

— Да был у меня нож, но расплавился, видно, когда я загорелся.

— На мое не рассчитывай!

— Без проблем. Кстати, Никитотий, как ты собираешься народ созывать? Город-то большой. Пока будем с одними беседовать, другие на нас уже властям настучат…

— Не боись! У нас на пирамиде устройство одно установлено. Если в него что скажешь, каждый житель услышит.

— Охрана есть?

— А как же! А не то бы каждый дурак орал, что ему в голову взбрендит.

— Много там людей?

— Обычно трое: двое на карауле, третий следит, чтобы они не уснули.

— Что ж, правильно, — усмехнулся Глеб.

Так за разговорами мужчины незаметно добрались до подземного города. У крайнего дома их встретил коренастый карлик. Он был невероятно рыж и космат. Заметив компаньонов, карлик махнул Никитотию и тихо сказал:

— В городе спокойно. К пирамиде проведу так, что ни одна живая душа не заметит.

— Спасибо, Дилдай! Знакомься, это Глеб. Он сегодня всю правду о высшей расе расскажет.

Карлик подозрительно оглядел парня, а затем с издевкой спросил:

— А пыток не боишься?

Журналист замер, не зная, что ответить.

— Не пугай его! И так еле уговорил, — буркнул Тотя и ткнул Дилдая в бок.

Затем он взглянул на Глеба и с гордостью произнес:

— Это я его по-вашему разговаривать научил! Переводчиком будет, а то кто ж тебя поймет, когда ты речь толкать будешь?!

— А ты?

— А я сдерживать натиск стражи буду.

Журналист криво усмехнулся, понимая, что задуманное предприятие с каждой минутой нравится ему все меньше.

— Пошли! — коротко сказал Дилдай, а то время уходит.

Два карлика и парень двинулись вперед, лавируя между богато украшенных домиков. Как и обещал Дилдай, по дороге до пирамиды они не встретили ни одного жителя. Добравшись до ее основания, карлики разделились. Дилдай остался внизу с Глебом, а Никитотий, как кошка, стал взбираться по наружной лестнице наверх — к макушке пирамиды.

— Нельзя его одного отпускать, — тихо заметил журналист. — Убить могут.

— Тотю?! — удивился Дилдай. — Не мечтай! У него за спиной подземный змей с другими монстрами, кто ж его тронет?! Так бы давно уже замуровали…

Вскоре сверху послышались сдавленные крики, и по лестнице скатились два карлика. Оба вскочили на ноги и бросились наутек.

— Слабовата у вас стража! — произнес Глеб.

— Зря ты так! Просто они Тотю боятся.

Последним по лестнице сбежал пухлый карлик, придерживающий штаны. Он злобно погрозил кулаком журналисту и кинулся прочь.

— А теперь надо спешить, — сказал Дилдай. — Сейчас они сообщат вождям, и те армию пришлют. Тогда на самом деле будет трудно.

Глеб кивнул и побежал вверх по лестнице. Дилдай едва успевал за ним. Наверху их поджидал Никитотий. Он стоял возле небольшого устройства, напоминающего собой рупор.

— Давай! — прикрикнул он. — Говори сюда быстрее, а Дилдай будет переводить. А я — на лестницу! Скоро начнется заварушка!

И он бросился вниз. Журналист подбежал к «рупору», посадил Жорика на плечо и начал громко выкрикивать:

— Жители подземного города! К вам обращается человек, который лично знаком с так называемой «высшей расой»!

Дилдай оттолкнул его от устройства и тут же все перевел. Затем он снова уступил место парню.

— Никакой «высшей расы» не существует! — продолжил Глеб. — Есть такие же люди, как вы и как я! У них тоже белые глаза и зовутся они чудью!

Он дал возможность Дилдаю перевести и вновь приблизился к «рупору».

— Много лет назад ваш народ и народ чуди жили вместе. Вы вместе добывали камни, вместе торговали, но потом чуды ушли, оставив вас одних. Они не боги, а обычные трусы, которые бросили вас на произвол судьбы! Они не давали вам никаких законов и уставов, поскольку их мудрость не превышает вашу!

Глеба несло. Дилдай едва успевал вклиниваться между его репликами, чтобы их перевести. Неожиданно снизу послышался какой-то гул. Журналист взглянул вниз и не поверил своим глазам: к пирамиде устремлялись толпы карликов с разных сторон города. Здесь были мужчины, женщины и дети. Все бежали и что-то кричали.

— Твоя речь имеет успех! — заметил Дилдай. — Все бегут сюда, чтобы убедиться, что ты действительно человек, а не какой-нибудь замаскированный житель нашего города.

Люди окружили пирамиду и начали что-то скандировать.

— Продолжай! Они требуют! — сказал Дилдай.

Глеб кивнул и воскликнул:

— Славные жители! Вожди обманывают вас! Они требуют, чтобы вы приносили камни для «высшей расы», которой не существует! А сами обогащаются за ваш счет! Они скармливают ни в чем не повинных граждан подземным монстрам, вместо того чтобы как-то защитить их! Долой правительство!

Толпа внизу заволновалась. Все стали что-то выкрикивать и потрясать в воздухе кулаками.

— Пора уходить! — произнес Дилдай. — Сейчас придут войска, и нам точно не поздоровится.

— Но надо же все довести до логического конца, — заметил журналист. — Если уж бузить, так бузить!

— Рано еще. Это только первый толчок. Появятся стражники, и народ разбежится по домам, а отвечать придется нам.

— Тогда зачем это все?

— Как ты не поймешь? Мы заронили зерно сомнения в души жителей. Теперь они начнут собираться и обсуждать эту новость. Кто-то поверит, кто-то нет. Но с каждым днем возмущение будет расти. А когда оно дойдет до крайности, тогда и можно будет против вождей выступить. Главное, чтобы армия нас поддержала.

— Хорошо, — согласился Глеб. — Но что нам делать сейчас? Все же ждут продолжения.

— Уже не ждут. Посмотри вниз!

Парень взглянул вниз и заметил, что в толпу вклинился отряд одинаково одетых воинов. Они палками били собравшихся и разгоняли их по домам. Те сопротивлялись, но их жалкие попытки больше напоминали защиту, а не нападение.

— Понял теперь? — спросил Дилдай.

— Угу.

— Тогда рванули!

И карлик бросился по лестнице вниз. Журналист, придерживая Жорика, помчался следом.

У подножия пирамиды Никитотий сражался сразу с четырьмя нападающими. Троих он сдерживал ударами колючей дубинки, а четвертого отгонял ножом-мечом. Дилдай кинулся ему на помощь. Вдвоем они быстро оттеснили воинствующих карликов подальше от лестницы, на которой стоял Глеб.

— Теперь бегите к озеру! — обратился Дилдай к Тоте.

— Нет уж! — буркнул тот. — Я еще и разогреться не успел.

— Не побежите сейчас, стражники путь перекроют, — заметил Дилдай.

Никитотий на секунду задумался, затем спросил:

— А как же ты?

— Я тут подерусь немного, а потом домой рвану. Если кто будет что спрашивать, скажу — знать ничего не знаю, ведать не ведаю!

— Ладно, — кивнул Тотя и, обернувшись к журналисту, произнес: — Следуй за мной!

После этого он пустился трусцой вокруг пирамиды. Глеб едва успел спрыгнуть с лестницы и прокричать Дилдаю: «Спасибо!» Затем он бросился за карликом. Невзирая на маленький рост и коренастую фигуру, Никитотий двигался очень проворно и ловко. Журналист даже подивился его скорости.

Они обогнули основание пирамиды и выбежали к невысоким домикам, украшенным драгоценными камнями. Тут их поджидали несколько воинов. Но Тотя даже не сбавил своего темпа. Он взмахнул на ходу дубинкой, и воины разлетелись в разные стороны. Еще несколько стражников попытались остановить беглецов. Однако карлик разделался и с ними.

Наконец компаньоны выбежали за пределы города. Перед ними появилась тропинка, вымощенная золотыми и серебряными плитами. Но Никитотий перепрыгнул через нее и подбежал к отвесной скале, являющейся стеной пещеры. Он указал на едва приметную дыру в самом ее основании и коротко произнес:

— Туда!

После этого он опустился на четвереньки и полез в полость.

— Нормально! — буркнул Глеб. — Как же я туда пролезу?! Еще застряну где-нибудь!

Однако выбора у него не было. Он опустился на четвереньки и сначала запихнул в дыру Жорика. Затем просунул туда свою голову и попытался понять, насколько был узок лаз.

— Придется ползти на животе, — через секунду пробормотал он.

Чтобы немного отдышаться, парень вытащил голову из лаза и вдруг услышал яростные крики со стороны города. Он оглянулся и заметил, что к нему бегут десятка два вооруженных воинов.

— Этого еще не хватало! — сам себе сказал журналист и немедленно стал забираться в дыру.

Он уже почти залез, но внезапно кто-то крепко ухватил его за ногу.

— А, черт! — закричал Глеб. — Тотя, меня кто-то за ноги вытащить хочет!

Но карлик не отозвался, видимо, был уже далеко. Тогда парень собрал всю свою энергию и что есть силы дернул ногой. Очевидно, удерживающий его стражник отлетел в сторону, поскольку журналист почувствовал, что его нога освободилась, и тут же стал карабкаться по лазу. Через пару-другую метров лаз неожиданно расширился, а еще через метр парень угодил в яму, рухнул с небольшой высоты вниз и приземлился на мягкий песок. Вокруг было довольно светло. Рядом стоял Никитотий и пристально смотрел куда-то в сторону.

— Слышь! — обратился он к Глебу. — И часто он у тебя так развлекается?

Журналист поднялся на ноги и взглянул туда, куда глазел карлик. Его взору открылась примечательная картина: по берегу огромного подземного озера туда-сюда носился Жорик на задних лапах. Передними лапами он хватал редкие камни и швырял их в озеро, сопровождая все ужасными воплями и шипением. Над самим озером клубился плотный белый туман.

— Похоже, он там кого-то видит, — сделал заключение парень.

— Конечно видит, — согласился Тотя. — Но камни-то зачем швырять? Сейчас туман разгонит — и фиг мы с тобой куда попадем.

— Туман камнями не разгонишь.

— Так то обычный! А миражи — в два счета!

Журналист взглянул на физиономию карлика и понял, что тот не шутит. Тогда он кинулся к Жорику, схватил его на руки и оттащил от воды. Кот продолжал бесноваться. Он урчал и царапался.

— Ну, погоди мне! — пригрозил ему Глеб. — Все деду Матвею расскажу!

Тем временем Никитотий отмерял на берегу шаги.

— Зачем ты это делаешь? — поинтересовался парень.

— А как ты в миражи собираешься попасть? — ответил тот вопросом на вопрос.

Журналист пожал плечами и промолчал. Вдруг Тотя остановился, упал на колени и стал разгребать песок руками.

— Чего стоишь, как столб?! — крикнул он Глебу. — Иди помогай!

Парень зажал кота левой рукой, а правой принялся сгребать песок. Очень скоро перед компаньонами появилась крышка люка. Никитотий плюнул на ладони и с трудом открыл ее, подсовывая под крышку пальцы. Затем он спрыгнул в люк и стал там что-то делать. Послышался отчетливый треск и скрип. Внезапно песок чуть поодаль стал приподниматься и осыпаться, а вскоре из-под его толщи появилась очень странная конструкция, отдаленно напоминающая собой ложку на большой пружине. Рядом с ней стоял и отплевывался счастливый Тотя.

— Вот! — многозначительно сказал он. — Мое собственное изобретение. Катапульта, швыряющая в миражи!

— А ты уверен, что она точно в миражи зашвырнет, а не дальше или ближе? — с подозрением спросил журналист.

— Не знаю, сам не пробовал, — честно признался карлик. — Но именно этой катапультой я закинул в миражи Волка. А ты сказал, что он видел Черную диадему. Значит, машина работает!

— Хорошо бы. Честно говоря, совсем нет желания купаться в озере. Кстати, Тотя, а почему стражники за нами сюда не полезли?

— Да что они, дураки, что ли?! Здесь чудовищ столько, что не каждый рискнет своей шкурой пожертвовать.

— А ты?

— Говорил же тебе… прикормил я их. Ладно, не время лясы точить. Давай сюда подвеску и садись в машину, я тебя закину!

— Э, нет! Уговор не такой был! Ты обещал меня не только в пещеры вывести, но и диадему помочь найти.

— Дурак был, не подумал! Как я потом домой вернусь?! А без меня мои девки пропадут. Да и кто будет жертв из пирамиды освобождать? А революция?

— Не переживай! Я тебя к одному колдуну отвезу, он не только тебя назад вернет, но и научит, как против вождей воевать.

— Врешь!

— Зуб даю! Видишь этого кота? Это его питомец! За мной присматривает. И это он превращается в того ужасного безглазого монстра, который тебе не понравился.

Никитотий с подозрением посмотрел сначала на Глеба, потом на Жорика и сказал:

— Ладно! Пусть он сейчас превратится, тогда я с тобой отправлюсь.

Журналист кивнул и обратился к коту:

— Георгий Матвеевич, будь добр, превратись в монстра! Нужно доказать Тоте, что я не вру.

Но Жорик продолжал шипеть и царапаться. Карлик усмехнулся в усы и махнул рукой.

— С тобой все ясно! — буркнул он. — Давай сюда подвеску, а то и катапультировать не буду.

— Георгий Матвеевич, — продолжал убеждать кота парень, — будь другом! Ведь это и тебе тоже нужно!

Внезапно кот замолчал, а над озером разнесся неприятный рык.

— Что это? — спросил Глеб.

— Линять пора, вот что это! — криво усмехаясь, заметил Никитотий.

Неожиданно он подскочил к журналисту и принялся трясти его за ногу.

— Отдай мне подвеску и делай, что хочешь! — бубнил он. — Торопись, а то поздно будет!

В этот момент водная гладь забурлила и резко раздалась в разные стороны, а со дна озера поднялось огромное чудовище, напоминающее собой древнего ящера. Этот исполин был неестественного светло-голубого цвета и казался ненастоящим. Но то, как он двигался, как смотрел и как клацал громадными клыками, вселяло в души компаньонов леденящий ужас.

— Кранты! — прошептал побелевшими губами Тотя. — Теперь убежать не успеем.

— Ты ж говорил, что прикормил чудовищ?! — тихо сказал журналист.

— Не всех…

Ящер уже выходил на берег. Вдруг из рук остолбеневшего Глеба на песок спрыгнул Жорик. Он изогнул спину, заурчал и начал быстро расти. Через пару секунд перед парнем и карликом возвышался жуткий безглазый монстр. Он двинулся навстречу ящеру, издавая при этом неприятные чавкающие звуки. От неожиданности Никитотий открыл рот и замер на месте, как парализованный.

Ящер остановился, наблюдая за монстром. Когда тот приблизился на достаточное расстояние, ящер внезапно метнулся вперед, стараясь сбить врага с ног. Но Жорик успел отскочить в сторону и пропустил нападавшего мимо себя. Затем он повернулся и прыгнул к нему на спину, впиваясь гигантскими клыками в шею. Тот захрипел и повалился на песок.

Между гигантами завязалась отчаянная борьба. Тучи пыли взлетели под верхний свод пещеры. Ящер всячески пытался сбросить с себя Жорика, но тот держался мертвой хваткой. Вскоре ящер устал и перестал двигаться. Безглазый монстр быстро перегрыз ему шею и спрыгнул на песок. Он подошел к Тоте и словно уставился в его глаза своими пустыми глазницами.

— А я что?.. — заикаясь, произнес карлик. — Ты — молодец! Уважаю! И морда у тебя ничего… терпимая…

— Ну и как? Идешь с нами? — поинтересовался Глеб.

— Иду! — закивал Никитотий. — Только ты своему коту скажи, чтобы он снова маленьким стал, а то в катапульту не влезет.

— Он уловил твою мысль, — усмехнулся журналист.

Через несколько секунд Жорик преобразился в обычного рыжего кота.

— Бери его, и пошли! — сказал Тотя.

Они направились к машине, возвышающейся над песком. Карлик помог Глебу с Жориком устроиться в «ложке», затем оттянул ее вниз и чем-то закрепил. После этого он с тяжелым вздохом тоже вскарабкался в нее, потеснил журналиста и произнес:

— А теперь готовься! Перемещение не будет гладким.

Глеб спрятал кота за пазуху и уцепился за края «ложки».

— А вот это лишнее! — буркнул Тотя. — Как ты в миражи вылетишь, если держаться будешь?

— Понял! — кивнул парень и отпустил края.

Никитотий сплюнул и нажал на большую черную кнопку. Журналист не понял, что произошло. По его ощущениям, ему дали хороший пинок, отчего он взлетел высоко в воздух. Он не успел ничего увидеть, однако почувствовал, что с огромным ускорением падает вниз.

— А-а-а! — закричал Глеб.

Откуда-то сверху раздался отборный мат. Это ему вторил Тотя. Внезапно парень влетел в белые облака. «Все, — мелькнула мысль, — сейчас как хлопнусь о воду!» Но, к его удивлению, он продолжал падать. Из-под его куртки вывалился Жорик, который начал парить вокруг, издавая жалобное мяуканье. Где-то над головой продолжал материться Никитотий.

— Что за черт? — сам себе сказал парень. — Мы падаем уже несколько минут и до сих пор не врезались ни в землю, ни в воду. Возможно, мы попали в миражи…

Он огляделся, но кроме белых облаков ничего не увидел.

— Эй, Тотя! — воскликнул Глеб. — Похоже, мы в миражах!

— Что б тебя дождь намочил! — злобно отозвался карлик. — Меня несколько раз вниз головой перевернуло. А теперь тошнит!

— Не вздумай вырвать мне на голову! — забеспокоился журналист. — Отвлекись на что-нибудь!

— Отвлечешься тут… — Тотя выматерился.

В этот момент они вылетели из толщи облаков и замедлили падение. Теперь все трое парили над прекрасной зеленой долиной. Далеко на горизонте виднелось море.

— Мы точно в миражах, — радостно произнес Глеб.

— Хорошо бы вниз спуститься, — едва сдерживая тошноту, заметил Никитотий.

— А вот с этим проблема! Чтобы это сделать, нужно представить себя уже внизу, а у меня с фантазией туго. Попробуй сам!

— Ты что, дурак?! Как же представить себя внизу, если под небом болтаешься?

— Не злись, Тотя! В миражах всегда так. Можно быть где угодно и кем угодно, но нужно иметь хорошее воображение. А в нашей ситуации придется опять Жорика просить.

Журналист обернулся к коту и произнес виноватым тоном:

— Георгий Матвеевич, будь другом, помоги на землю спуститься!

Кот свернулся клубком и… неожиданно спикировал вниз. Он отскочил от зеленой травы, как мяч, и вдруг превратился в охотника с гигантским луком. На его поясе болтался колчан со стрелами. Бурные рыжие космы выбивались из-под охотничьей шапочки со страусиным пером. На глазах блестели черные очки. Охотник быстро достал из колчана две длинные стрелы и вставил их в лук. Затем он поднял его и направил в сторону Глеба и Никитотия.

— Кто это? И что он собирается делать? — с испугом произнес карлик.

— Это кот! Но, как я говорил, в миражах он может быть кем угодно. Очевидно, он вообразил себя охотником.

— Да… и он собирается стрелять в нас! К тому же слепой…

Тотя не успел договорить, как Жорик спустил тетиву, и две стрелы помчались в небо.

— А-а-а! — завопил Никитотий. — Я не хочу так умирать!

Одна из стрел вонзилась ему прямо в живот, и вдруг карлик с громким свистом начал сдуваться, как воздушный шарик. Он стал плоским и медленно поплыл вниз. Глеб не успел досмотреть, чем все закончится, как что-то острое впилось ему в ногу. Он увидел, что вторая стрела превратилась в крысу, которая вцепилась зубами в его щиколотку и плотно держит. Хвост животного быстро удлинялся и вскоре достиг земли, где охотник легко схватил его и потащил к себе. Журналист даже пикнуть не успел, как оказался внизу, на зеленой траве. Крыса исчезла. Парень осмотрел укус, но тот затянулся у него прямо на глазах. Через мгновение рядом с ним на траву опустился плоский Никитотий. Как только он коснулся земли, так сразу же снова стал объемным. Карлик испуганно вращал глазами и молчал.

— Как ты? — спросил его Глеб.

— Трудно сразу понять после ранения стрелой.

— Ты не ранен. Просто Жорик таким образом опустил нас на землю.

Тотя сел и принялся себя ощупывать. Через несколько минут он убедился, что полностью цел и невредим, и заметно повеселел.

— Знаешь, а меня тошнить перестало, — сообщил он журналисту.

— Несказанно рад! — усмехнулся тот.

Затем парень обернулся к охотнику и крикнул:

— Спасибо, Георгий Матвеевич! Что бы мы без тебя делали?!

Охотник приблизился, сел на траву и, сорвав одну соломинку, произнес:

— Оно, конечно, пожалуйста! Но вам нужно самим в миражах учиться ориентироваться. Мало ли что может случиться…

— Он еще и разговаривает?! — вытаращив глаза, пробубнил Никитотий.

Георгий Матвеевич тяжело вздохнул и выбросил соломинку.

— Обязательно научимся! — заверил кота Глеб. — Но, за недостатком времени, отложим это на потом. А сейчас нужно выход из миражей в Самарские пещеры найти.

— Я дороги не знаю! — быстро сказал Тотя. — Я только в подземных лабиринтах ориентироваться умею.

— А у меня вообще с интуицией туго, — заметил журналист. — Так что вся надежда на тебя, Георгий Матвеевич.

Охотник прилег на траве и, подложив руки под голову, произнес:

— Ладно, бог с вами! На этот раз помогу. Но после того, как найдем диадему, рассчитывайте только на свои силы. У меня энергия на исходе.

— Спасибо! — воскликнул Глеб.

— А теперь нужно отдохнуть. Все эти переходы, революции и катапульты окончательно выбили меня из колеи.

— Верно говоришь! — вставил Никитотий. — Пару часиков сна никогда еще никому не мешали.

Он завалился на траву, повернулся спиной к журналисту и охотнику и через минуту громко захрапел. Георгий Матвеевич последовал его примеру. Лишь Глеб никак не мог заснуть. Разные мысли лезли в его голову. Ему было радостно от того, что он уже был близок к конечной цели своего путешествия. Но в то же время он тревожился по поводу сроков проведения ритуала. Со всеми своими перемещениями он совсем потерял счет времени и теперь не знал, какой идет день.

— Собственно, какая разница? — бормотал себе под нос парень. — Назад дороги все равно нет. Так что нужно успокоиться и поспать.

Он еще немного поворочался, но в конце концов задремал. Два часа пролетели как один миг. Вскоре журналист почувствовал, что кто-то толкает его в плечо. Он открыл глаза и увидел над собой рыжие космы.

— Хорошо бы перекусить, Глебыч! — зычно произнес Жорик в облике охотника.

— Еды не осталось, — сказал парень, окончательно приходя в себя. — Правда, сохранилась пара пакетиков с кошачьим кормом, но ты же не будешь их есть в таком виде!

— В каком? — удивился охотник. — Я был котом, котом и остался! Лишь твой затуманенный мозг воспринимает меня по-другому. Давай сюда корм!

Журналист сел, пожал плечами и протянул Жорику пакетики с едой.

— Учти, это последние, — заметил он.

Охотник, ничуть не смущаясь, взял корм, надорвал упаковку и с наслаждением принялся поглощать содержимое. В этот момент проснулся Никитотий.

— А мне?! — закричал он в полусонном состоянии и ринулся к Георгию Матвеевичу.

— Держи! — буркнул тот и сунул в руки карлику второй пакетик.

Тотя живо оторвал от него угол и начал с жадностью заглатывать корм.

— Э-э-э… Никитотий… — промямлил Глеб. — Это не человеческая еда! У нас ее только котам дают.

— Ну и дураки! — спокойно произнес тот. — Как можно такую вкуснятину животным скармливать?! Или они по статусу выше, чем люди?

— Выше, выше! — хмыкнул охотник. — Только сами люди это не всегда понимают.

— Говорю же — дураки! — сделал заключение карлик и выдавил остатки корма себе в рот.

Журналист поморщился. Даже будучи голодным, он не представлял себе, как можно есть кошачий корм. Тем временем Жорик тоже расправился со своей порцией и заметил:

— Что ж, теперь можно и в путь отправляться.

— Куда пойдем? — поинтересовался Глеб. — Вокруг одна трава.

— Так смоделируй выход в своем мозгу, он и появится.

Компаньоны поднялись и отправились вперед по долине. Впереди шагал охотник, за ним семенил карлик, а замыкал шествие журналист.

— Слышь, Георгий Матвеевич, — неожиданно произнес Тотя, — а я в миражах тоже могу стать кем угодно?

— Легко.

— Круто! А что для этого нужно?!

— Представить себя тем, кем хочешь быть.

— Хочу быть двухметровым гигантом с развитой мускулатурой, таким, каких я видел на наскальных рисунках в ущелье драгоценных камней!

Никитотий остановился, закрыл глаза и даже загудел от напряжения. Внезапно что-то произошло. Карлика окутала плотная пелена, а когда она исчезла, он пропал вместе с ней.

— Тотя! — воскликнул Глеб. — Ты где, Тотя?

Он стал оглядываться по сторонам, но не видел ничего, кроме высокой травы.

— Тихо! — вдруг сказал охотник. — Я что-то слышу.

Журналист замер. Теперь и до его слуха донеслись слабые писки, раздающиеся откуда-то снизу. Парень присел на корточки и осторожно раздвинул зеленые стебли. Каково же было его удивление, когда среди них он заметил миниатюрную фигурку Никитотия. Карлик настолько уменьшился, что высокая трава стала для него непроходимым лесом. Он в ужасе размахивал руками и пищал, стараясь привлечь внимание Глеба. Ситуация была самая драматичная, но журналист вдруг начал хохотать. Он взял Тотю на руку и показал его Георгию Матвеевичу.

— Вот тебе и двухметровый гигант! — сквозь смех произнес он.

— Мда… — задумчиво пробормотал охотник.

Затем он низко наклонился к несчастному карлику и поинтересовался:

— Ты себе кого представил?

— Гиганта, нарисованного на скале в ущелье, — пропищал Никитотий.

— А какого размера был рисунок?

— Маленький.

— Вот ты и стал таким.

— Но я же говорил: «двухметровым гигантом»!

— Подсознание — странная штука. Оно не воспринимает слова, зато прекрасно понимает образы. Оно воссоздало тот образ, который ты видел.

— И что теперь делать?

— Выбираться из миражей. Тогда снова станешь прежним.

— Но я не смогу идти. Трава намного выше меня.

— Глеб понесет тебя.

— Георгий Матвеевич, но ты же можешь придать Тоте любой другой вид, — заметил журналист. — Так сделай его высоким!

— Раньше мог, но сейчас у меня слишком мало энергии. Твой огонь становится с каждым днем все сильнее, и, чтобы сдерживать его, приходится тратить много сил. В общем, до тех пор, пока мы не выберемся из миражей, Никитотий — твой пассажир.

— Ладно, — кивнул парень. — Посажу его в карман куртки.

— Только не в карман! — запищал карлик. — У меня клаустрофобия!

— Кто бы говорил! — усмехнулся Глеб. — Всю жизнь в подземельях проводишь.

Однако посадил Тотю на плечо.

— Еще бы водички — и все было бы замечательно! — пискнул тот. — Жажда мучает после еды.

— Я тоже пить хочу, — сказал журналист. — Георгий Матвеевич, надо бы родник смоделировать.

Охотник отмахнулся от парня и зашагал куда-то по зеленой долине. Тому ничего не осталось, как идти следом. Вскоре море исчезло позади за холмами, а компаньонов со всех сторон окружила буйная зелень. Глеб облизывал пересохшие губы, но обращаться к Жорику повторно не решался. Никитотия укачало, и он заснул прямо на плече журналиста. Вдруг охотник оступился, и его нога провалилась в какую-то яму.

— Аллилуйя! — воскликнул он. — Это кротовая нора! Наконец-то мы выберемся из этого зеленого ада.

Он вытащил ногу, а затем решительно прыгнул в земляной провал. В ту же секунду яма расширилась, и Георгий Матвеевич исчез в ней полностью. Глеб подбежал к краю провала и услышал затихающий вдалеке голос: «Прыгай!» Парень снял с плеча спящего Никитотия, положил его в карман куртки и сиганул вниз.

Было светло. Он падал в каком-то удивительном колодце. По его стенам протянулись веревочные лестницы, на которых сушились травы, грибы и ягоды. Кое-где виднелись крепкие деревянные полки, на которых стояли банки и бутыли. «Похоже на чей-то погреб», — решил журналист. Однако долго размышлять ему не пришлось. Вскоре он вылетел из колодца и приземлился на берегу широкой реки. Неподалеку стоял охотник.

За его спиной возвышались однотипные розовые деревья с плотно перевитыми ветвями.

— Наконец-то! — воскликнул он. — Ты как сквозь землю провалился!

— О чем ты говоришь? — не понял Глеб. — Я прыгнул сразу же за тобой.

— Очевидно, произошло искажение временного коридора, — произнес Георгий Матвеевич. — Я жду тебя уже несколько часов. Кстати, ты хотел пить… Я вырыл в песке на берегу ямку. Сейчас она полна чистой свежей воды.

— Спасибо.

Журналист прошелся по берегу, нашел ямку с водой и напился. Вдруг он почувствовал в своем кармане слабое движение.

— Никитотий! — ахнул он. — Надеюсь, я его не придавил!

Он вытащил из кармана карлика, который по обыкновению принялся плеваться и материться.

— Какого черта! — кричал он. — Я же предупреждал, что у меня клаустрофобия!

— Прости! — пытался успокоить его Глеб. — Я спрятал тебя в карман, чтобы ты не разбился, когда я в колодец прыгал.

После этого он поставил Тотю перед ямкой с водой, тот успокоился и начал пить.

— Где мы? — обратился журналист к охотнику.

— Похоже, попали в один из непроходных миражей. Это тупик. На этой стороне выхода нет. Придется делать плот и плыть на другой берег.

— Но у нас нет инструментов.

— Шутишь! — усмехнулся Георгий Матвеевич и поставил на песок целый ящик с различными инструментами.

— Тогда не вижу проблемы.

Глеб взял пилу и подошел к ближайшему розовому дереву. Охотник с усмешкой двинулся за ним. Парень приставил инструмент к стволу и принялся лихо пилить. Однако на дереве не оставалось ни малейшего следа от пилы. Тогда он бросил пилу, взял из ящика топор и начал рубить ствол. К его удивлению, на том не появилось ни малейшей зарубки.

— Теперь видишь проблему? — спросил Георгий Матвеевич.

— Да. Но почему наши инструменты бессильны перед этими деревьями?

— Потому что это тупик и мы не должны отсюда выбраться.

— И как быть?

— Я подумываю сделать плот из тебя, Глеб! На это уйдет не так много энергии, как на то, чтобы сделать плот из Никитотия.

Журналист поперхнулся, затем произнес сиплым голосом:

— Надеюсь, ты не будешь меня пилить и строгать?!

— Нет. Я сделаю из тебя чудесный надувной плот, и мы выберемся с этих задворков мироздания.

— Тогда вперед! — просипел парень.

— Пойдем на берег.

У самой воды охотник заставил Глеба лечь на песок. После этого он сбрызнул его водой, и неожиданно парень раздулся, как резиновая лодка.

— Как ощущения? — поинтересовался Георгий Матвеевич.

— Трудно сразу понять, — пролепетал журналист.

— Потерпи немного. Нам лишь речку пересечь!

С этими словами охотник столкнул парня в воду, и тот закачался на волнах, подобно гигантскому банану. Затем Георгий Матвеевич подхватил Никитотия, отдыхавшего на берегу ямки с водой, и уселся на Глеба.

— Полегче! — закряхтел журналист.

— Стараюсь, — произнес Жорик.

Он слегка сдавил карлика, и в ту же секунду тот вытянулся и превратился в небольшое широкое весло.

— А-а-а! — закричал Тотя. — Мы не договаривались, что я буду работать веслом!

— Придется, — миролюбиво сказал охотник, — если не хочешь остаток жизни провести на берегу реки под деревьями.

Никитотий замолчал, а Георгий Матвеевич принялся усердно грести, стараясь как можно быстрее приблизиться к противоположному берегу. Спустя четверть часа Глеб в прямом смысле этого слова ткнулся носом в песок. Охотник спрыгнул на берег и воткнул в песок весло. Оно тут же превратилось в миниатюрного Тотю. Карлик с опаской осмотрел себя, но обнаружив, что с ним все в порядке, принялся по обыкновению ругаться. Журналист с облегчением вздохнул и почувствовал, как из него выходит весь лишний воздух. Вскоре он вернулся к прежним размерам, выбрался из воды и повалился на берег.

— Рано расклеился! — заметил Георгий Матвеевич. — Нам еще топать и топать.

— В следующий раз на тебе поплывем, — сердито произнес парень.

— Да я-то не против, — усмехнулся рыжий бестия, — но кто дорогу указывать будет?!

Они немного отдохнули, затем двинулись дальше. Мираж, в котором они оказались, радикально отличался от предыдущего. Здесь не было границ из розовых деревьев, и сразу же за рекой начиналось широкое поле, по которому тут и там были разбросаны большие островки разноцветных низкорослых кустарников. Среди них забавными прыжками перемещались странные животные, отдаленно напоминающие гигантских кроликов.

— Кто это? Кенгуру? — тихо спросил Глеб.

Охотник прислушался. Затем на его лице появилась безумная улыбка.

— Ого! — сказал он. — Эти звери помогут нам приблизиться к Самарским пещерам!

— С чего бы? — поинтересовался журналист.

— Внутренний голос подсказывает. Значит, так! Сейчас оседлываем двоих, покрупнее, и мчимся к конечной цели нашего путешествия.

— А как вы их седлать собираетесь? — пропищал с плеча Глеба Никитотий. — Зверюги-то наверняка дикие!

— Подберемся к ним поближе, а как только они окажутся в радиусе нашей досягаемости, прыгнем к ним на спину, — ничуть не смущаясь, произнес Георгий Матвеевич.

— Ты же ничего не видишь… — с сомнением проговорил журналист.

— Я — охотник! А охотнику совсем не обязательно видеть добычу, чтобы ее поймать! За мной!

И Георгий Матвеевич мягкой кошачьей поступью направился к ближайшему островку из кустарников. Глеб втянул голову в плечи и засеменил за ним. Они укрылись за разноцветными кустами и принялись ждать, когда же «кролики» доберутся до их островка. Животные не спешили. Они лениво обгрызали листья на других кустарниках, в отдалении от укрытия компаньонов.

— Так дело не пойдет, — заметил охотник. — Придется форсировать события. Что ж, Никитотий, вся надежда на тебя!

— На меня? — ахнул карлик. — Совсем рехнулись!

Он выматерился. Георгий Матвеевич криво усмехнулся и произнес:

— А ты, как я посмотрю, горазд ругаться! Значит, выбор верный. В общем, так… сейчас доберешься до этих животных, вскарабкаешься на одного из них и рявкнешь ему что-нибудь в ухо. Твоя задача — напугать зверей и погнать стадо в нашу сторону. А тут уж мы с Глебом зевать не будем! Если же ты откажешься, то я не пожалею своей энергии и самого тебя превращу в подобную зверюгу. Нам какая разница, на ком ехать?

Тотя понял, что охотник не шутит. Он вспомнил, как тот обратил его в весло, поежился и пискнул:

— Ладно, черт с вами! Только пока я до этих травоядных доберусь, несколько часов пройдет. Я ведь маленький, трава для меня — как лес густой.

— Не волнуйся, твое перемещение я сейчас организую, — сказал Георгий Матвеевич.

Он неожиданно извлек из кармана большую рогатку. Затем подхватил карлика с плеча журналиста, посадил его на резинку рогатки и выстрелил. Тотя не успел даже пикнуть.

Охотник приложил ладонь к уху и произнес:

— Судя по звуку, он шлепнулся как раз на спину вожака.

Затем он выбросил рогатку и продолжил:

— Готовься, Глеб, второго шанса не будет.

В этот момент «кролики» как по команде подняли головы и метнулись прочь от разноцветных кустов, где только что ели. Они промчались мимо нескольких островков разноцветной растительности и приблизились к укрытию компаньонов. Впереди всех мчался гигантский серый вожак. Его уши развевались на ветру, а глаза ярко сверкали. Другие звери держались несколько в отдалении.

— Прыгаем на «раз — два»! — шепнул журналисту охотник. — На «раз» — я, на «два» — ты!

Он сжался, как пружина, и, когда серый «кролик» поравнялся с ним, крикнул:

— Раз!

И сиганул к нему на спину. Тот встал на дыбы и кинулся прочь. Георгий Матвеевич крепко ухватил его за уши и, уже отъезжая от островка, крикнул:

— Два!

В этот момент другие животные стали пробегать мимо Глеба. Они летели, как ветер, а он лишь растеряно крутил головой.

— Два!!! — донесся издалека голос охотника.

Парень понял, что если сейчас же не прыгнет, то останется один в этом мираже. Он сгруппировался и вскочил на спину последнему пробегавшему зверю. Прыжок получился не очень удачным, поскольку журналист оказался лицом к хвосту «кролика». Однако изменить свое положение на данный момент он не мог — животное слишком быстро передвигалось. Глеб что есть силы вцепился в его шерсть, стараясь не свалиться на поворотах. Вскоре он заметил, что другие члены стаи стали постепенно отставать от них, а еще через некоторое время и его «кролик» остановился.

— Браво! — послышался голос охотника. — Скажи, Глеб, а ты никогда не укрощал быков?

Парень оглянулся и увидел, что неподалеку от него, сидя на большом сером кролике, расположился Георгий Матвеевич. На его плече громко хихикал Никитотий. Журналист почувствовал себя неловко и быстро повернулся таким образом, чтобы быть лицом к голове животного. На всякий случай он покрепче схватил его за уши и как можно более спокойным тоном произнес:

— Не только быков, но и жеребцов приходилось.

— Тогда следуй за нами вон до тех холмов! Там, думаю, будет переход в другой мираж.

— А когда будут подземелья Самары?

— Интуиция говорит мне, что очень скоро. Но точного выхода из миражей я не знаю.

Охотник слегка потянул за уши своего кролика, и тот начал прыгать в сторону холмов. Глеб последовал его примеру. Вскоре он научился управлять своим животным, и ему это даже понравилось.

Звери шустро поднялись на самый высокий холм, и журналист с радостной надеждой взглянул вниз, по другую сторону. Однако улыбка съехала с его лица.

— Что это? — побледневшими губами произнес он.

Георгий Матвеевич внимательно прислушался.

— Судя по звукам, — сказал он, — там, внизу, целая армия!

— Именно. Но что это за армия? И что нам с ней делать?

— Не знаю, как ты, Глеб, но явно слышу французский прононс. Это французы, возможно, армия Наполеона. Если так, то мы на верном пути. Похоже, этот мираж является нашим пропуском в подземелья Самары. Нужно только пройти его…

— А как вы проберетесь незаметно мимо солдат? — ехидно поинтересовался с плеча охотника Никитотий. — Я-то пройду, а вот вы…

— Пока мы не спустились в мираж, они нас не видят, — заметил Георгий Матвеевич. — Поэтому самое лучшее для нас — фактор неожиданности! Постараемся проскочить всю картинку на наших зверо-кроликах. Ну-ка, Глеб, опиши мне местность подробнее!

Журналист внимательно оглядел все, что находилось за холмом, и начал говорить:

— Сразу под нами — перелесок. Он небольшой. За ним простирается долина, покрытая снегом. Там горят костры, возле которых сидят солдаты. Их не меньше трех сотен. Одеты все довольно странно: кто в шубах, кто в тряпье, кто в рясах. Единого обмундирования нет. Однако оружие имеется у всех. За кострами возвышаются обозы, к которым привязаны лошади. Отдельно стоят пушки. За ними, вдалеке, виднеется макушка высокого шатра или палатки. Дальше снова начинается лес. Он густой и явно непроходимый.

— Отлично! — потер руки охотник. — Если меня не подводит мое шестое чувство, то это на самом деле армия Наполеона, отступающая после пожара в Москве. А высокий шатер — это апартаменты самого императора. Надеюсь, ты помнишь, что именно Наполеон выбросил Черную диадему в пещерах под Самарой?! Так что сейчас мы имеем возможность прорваться в резиденцию императора и своими глазами взглянуть на артефакт.

— А вдруг он его уже выкинул?

— Вряд ли. Иначе мы бы не оказались в этом мираже.

Глебу вдруг ужасно захотелось посмотреть на Черную диадему, но остатки здравого смысла удерживали его от слишком опрометчивых поступков.

— Георгий Матвеевич, — сказал он, — а что будет, если в мираже убьют?

— Неприятная штука, — поморщился охотник. — Умереть, конечно, не умрешь, но надолго задержишься в этой картинке, вплоть до бесконечности…

— Тогда не вижу смысла сразу бросаться на абордаж. Предлагаю сначала отправить в разведку Тотю. Он среди нас самый неприметный.

— Что?! Опять меня?! — возмутился карлик.

— Именно, — кивнул журналист. — Проберешься к шатру, подслушаешь, что там происходит, а потом нам расскажешь. А мы по данным твоей разведки план разработаем.

— Парень дело говорит! — поддержал Глеба Георгий Матвеевич. — Никитотий, ты в своем лилипутском образе просто незаменим для таких вылазок. Даже я в шкуре кота буду намного заметней. Считай, все наше предприятие сейчас от тебя зависит.

Тоте польстило признание охотника, и, немного помявшись, он согласился идти в разведку.

— Как мне добраться до шатра? — поинтересовался он у компаньонов. — Пешком — слишком далеко. Рогатка — это билет в один конец… как назад возвращаться?

— Не переживай! Доставлю тебя в наилучшем виде! — заверил его Георгий Матвеевич.

Он порылся в карманах и извлек оттуда воробья.

— Вот! — радостно произнес он. — Воробей почтовый! Донесет и туда и обратно в целости и сохранности. Только крепко за перья держись, а то он любит фортели в воздухе выкидывать.

С этими словами охотник посадил Никитотия верхом на птицу. Тот вцепился в ее оперение и заявил:

— За то, что я вас постоянно выручаю, поможете мне вождей в подземном городе свергнуть! Иначе — летите сами!

— Поможем, поможем, — заверил его журналист. — А теперь — лети уже!

Тотя слегка стукнул воробья пятками по бокам, и тот взвился в воздух. Глеб провожал его взглядом до высоких сосен, где тот и затерялся.

— А нам что делать? — обратился он к охотнику. — Можно хотя бы с кролика спуститься? Ноги совсем затекли.

— Ни в коем случае! Зверюга сразу убежит. Если хочешь, можешь поспать на нем.

Парню не понравилась подобная перспектива, но делать было нечего. Он перевернулся на спину, держась за ухо животного, и вытянулся на его мягкой шерсти.

— Я покемарю чуток, — произнес Глеб. — Если что — буди!

На сей раз он заснул сразу. Сказалась многодневная усталость. К тому же в мягкой шерсти было так тепло и уютно…

Вдруг что-то стукнуло журналиста по лбу, и откуда-то из темноты раздался голос Никитотия:

— Вставай, соня! Все на свете проспишь!

Парень открыл глаза и увидел, что над ним порхает воробей, на котором сидит карлик.

— Тотя вернулся! — радостно произнес Глеб. — Ну, рассказывай — что там да как?!

Никитотий потянул воробья за перья, и тот послушно приземлился на спину «кролика». Карлик спрыгнул вниз, отпустив птицу. В ту же минуту та испарилась в воздухе. Журналист сел, заметив, что Георгий Матвеевич на своем «кролике» находится совсем рядом. Тотя откашлялся и начал рассказ:

— Значит, так… подлетел я к шатру очень быстро, даже опомниться не успел. Облетел его со всех сторон, но, как назло, ни одной щелочки или дырочки не нашел. Тогда посадил я своего воробья на крышу и принялся ждать. Скоро к шатру подъехал всадник. Лица его я не рассмотрел. Он все время кутался в широкую накидку с меховым воротником. Он подошел к шатру, откинул полог и зашел внутрь. Вот мы за ним и шмыгнули. Благо нас никто не заметил! Было довольно темно, но я увидел что-то вроде лежака, на котором сидел маленький человек в мундире. Тот, который приехал на лошади, стоял перед ним. Вдруг сидящий заговорил. Я не понял ни слова, но запомнил все, что он сказал. Это звучало так…

И на чисто французском языке Никитотий принялся выдавать фразы и целые предложения.

— Погоди! — прервал его охотник. — Я буду сразу переводить.

Он выслушал карлика и сказал:

— Как я и думал, человек в шатре — Наполеон. Он спрашивал, почему диадема не дала ему неограниченной власти и не пробудила ум, а наоборот, сделала игрушкой в руках судьбы. На это всадник ответил, что диадема помогает только тем, кто имеет божественное происхождение, и он об этом предупреждал. Император пожаловался, что апатия все больше охватывает его и армию, и спросил совета, что следует делать дальше, на что человек ответил, что реликвию лучше вернуть жрецам в Индию. Только после этого, возможно, прекратится действие ее проклятия на Наполеона. Однако император заметил, что сейчас это сделать невозможно, поскольку его преследуют русские войска… Что было дальше, Тотя?!

— А дальше всадник ушел, а маленький человек принялся расхаживать по шатру туда-сюда. Мы немного подождали, но ничего не происходило, поэтому я направил воробья в щелочку под пологом, и мы полетели к вам.

— Что ж, отлично! Значит, диадема все еще в шатре, — заметил Георгий Матвеевич. — Поэтому сейчас мы с вами совершим налет на резиденцию императора и отыщем артефакт.

— Зачем? — спросил Глеб. — Это же не настоящая диадема, а лишь мираж. Что толку, что мы ее найдем?! К тому же по дороге нас могут убить, а задерживаться здесь надолго не хотелось бы…

— Эх, парень! — вздохнул охотник. — Когда ты научишься мыслить масштабно?! Вот скажи, куда мы направляемся и что ищем?

— В Самарские пещеры. А ищем — Черную диадему.

— Правильно. Для этого нужно выход из миражей найти, и именно тот, который приведет нас к реликвии. Сейчас мы рядом с ее воплощением. Значит, и Самара неподалеку. Если мы проскочим этот мираж и попадем в другой, вряд ли выберемся в нужных пещерах. Дошло?!

— Почти. Только как же нам к императору попасть? Мы же не Тотя на воробье!

— Я подумал об этом. Предлагаю пуститься галопом напрямик через лес. Шум и треск собьют солдат с толку, а когда они поймут, в чем дело, мы будем уже в шатре.

— Хорошо.

— А с кем я поеду? — вмешался в разговор Никитотий.

— С Глебом! — коротко ответил Георгий Матвеевич. — Все-таки он зрячий… мало ли что может случиться?!

Карлик не стал возражать и спокойно дождался, пока журналист посадил его на плечо.

— Можно ехать, — произнес Глеб. — Предлагаю спускаться не здесь, а левее. Там спуск положе и лес почти к шатру подходит.

— Как скажешь! — пожал плечами охотник и тут же дернул своего «кролика» за уши, направляя его туда, куда указал журналист.

— Главное, скачи во весь опор! — предупредил он парня. — Если задержишься, рискуешь надолго остаться в мираже.

Компаньоны в быстром темпе спустились вниз и на огромной скорости ворвались в заснеженный лес. Зверокролики на ходу сметали огромные белые шапки с кустов и деревьев. Вокруг поднялся ужасный треск и шум. Из-за взметнувшейся вверх снежной завесы журналист ничего не видел. Он лишь старался как можно крепче держаться за уши своего «коня», чтобы ненароком где-нибудь не свалиться. Точно так же поступил и Тотя. Он крепко ухватился за ухо Глеба, от чего тот даже ойкнул.

— Ты что, сдурел?! — на ходу крикнул парень карлику. — Отпусти немедленно мое ухо! Мне больно!

— Если я отпущу, мне больнее будет, — ответил тот, прихватывая для надежности еще и прядь журналистских волос.

Глеб скрипнул зубами, но промолчал. Тем временем зверокролики уже выбежали из леса прямо навстречу армии Наполеона. Не разбирая дороги, они принялись топтать все вокруг: костры, людей, оружие, обозы и палатки. Напуганные таким напором, французы кинулись врассыпную, и журналист наконец смог увидеть, где же находится резиденция императора. Как оказалось, «кролики» немного изменили маршрут и выбрались гораздо правее шатра.

— Нам нужно левее! — закричал Глеб, обращаясь к Георгию Матвеевичу, чей «конь» крутился среди обозов и переворачивал пушки.

— Понял! — отозвался охотник, пытаясь повернуть «кролика».

В это время из-за дальних обозов послышались приглушенные выстрелы. Очевидно, французы немного пришли в себя и решили дать бой незваным гостям.

— Стреляют! — крикнул журналист. — Пора сматываться!

Георгий Матвеевич сумел-таки справиться со свои «конем» и направил его прямо к шатру Наполеона. Глеб повернул за ним. Внезапно за его спиной послышались отчаянные вопли. Парень оглянулся и заметил, что из-за ближайших деревьев к нему скачет конный отряд. Несколько человек в мундирах высоко поднимали над головой сабли.

— Этого еще не хватало… — пробормотал Глеб, как можно сильнее дергая своего «кролика» за уши.

Однако тот ничуть не прибавил темпа. Вдруг что-то просвистело под ногами журналиста. Зверокролик на секунду замер, затем резко взбрыкнул, едва не скинув с себя наездника, и после этого ринулся вперед, обгоняя по пути охотника на его «коне». Глеб понял, что одна из французских пуль угодила в его зверя, но, учитывая его гигантские размеры, он не очень-то за него переживал. Тем временем «кролик» достиг шатра императора и буквально ворвался в него. Парень услышал чьи-то крики, но увидеть ничего не смог, поскольку огромный купол шатра свалился ему прямо на голову.

— Никитотий, держись! — едва успел воскликнуть журналист.

После этого началась кутерьма. Вокруг свистели пули, раздавались залпы пушек, кто-то вопил по-французски. Но Глеб был отгорожен от всего перекатывающимся серым матерчатым морем. В какой-то момент ему удалось вынырнуть из-под края палатки, и неожиданно прямо перед собой он увидел большой, обитый железом сундук. Тот был открыт, и на самом верху, среди других необычных вещей, журналист заметил небольшой черный обруч, увенчанный гигантским восьмигранным камнем. Тот переливался всеми цветами радуги, и поэтому было трудно сказать, какого он цвета.

— Это, что ли, диадема? — пробормотал себе под нос парень.

Он замер в нерешительности, не зная, что делать дальше, как вдруг совсем рядом раздался громоподобный залп пушки. Зверокролик встал на дыбы и скинул Глеба с себя. После этого он кинулся в лес. Журналист едва успел откатиться, чтобы не попасть под его гигантские лапы. Однако сундуку повезло меньше — зверь попросту растоптал его.

— Вот ведь незадача, — буркнул парень и стал среди обломков искать черный обруч.

В этот миг что-то больно кольнуло его в грудь. Он на секунду отвлекся и вдруг заметил, что под его курткой как раз со стороны сердца расползается большое красное пятно. «Кажись, в меня попали!» — с ужасом подумал Глеб. Голова у него закружилась, а перед глазами замелькали блики. Чтобы не упасть, он обеими руками оперся о землю и вдруг одной ладонью почувствовал под рукой что-то вроде большого кольца. Журналист несколько раз моргнул и четко увидел лежащий перед ним черный обруч. За спиной раздался яростный крик. Парень оглянулся и заметил, что к нему с саблей наперевес мчится невысокий лысоватый человек в синем мундире.

— Глебыч, надевай диадему! Скорее! — послышался откуда-то издалека знакомый голос.

Журналист поднял обруч, но пальцы уже плохо слушались его, и диадема вновь упала на землю.

— Соберись, мать твою! — проорал у него над ухом Никитотий, который уже пришел в себя после падения и теперь пытался расшевелить Глеба.

Парень сплюнул кровью и снова взял обруч. Как раз в этот момент к нему подскочил человек в синем мундире и занес над его головой саблю. Невероятным усилием журналист все же сумел водрузить обруч на голову, и в тот же миг сабля француза опустилась над ним…

Вокруг была темнота. Глеб не знал, где он и что с ним. Последнее, что он помнил, был эпизод с лысым человеком, отрубающим ему голову.

— Интересно, жив я или нет? — сам себя спросил он.

— Да жив, жив! — раздался рядом голос.

Журналист даже вздрогнул от неожиданности.

— Кто здесь? — тихо произнес он.

— Я, Тотя!

— А почему голос у тебя изменился?

— Похоже, я тоже изменился. Вернулся к нормальным размерам.

— Значит, мы выбрались из миражей! — обрадовался Глеб. — Знать бы еще, куда мы попали!

От радости он стал светиться блеклым оранжевым светом. Этого сияния было достаточно, чтобы рассмотреть все вокруг. Парень понял, что находится в пещере. Неподалеку сидел Никитотий и приводил в порядок бороду. Он был действительно своего обычного роста.

— Э! — окликнул он журналиста. — А ну успокойся! Не хватало чтобы ты еще и воспламенился.

— Все в порядке, — заверил Глеб. — Я держу ситуацию под контролем. А где охотник? Где Георгий Матвеевич?

— Он опять в кота превратился и пошел куда-то на разведку. Думаю, он пытается понять, где мы.

— Жаль, теперь я не смогу его ни о чем расспросить.

Неожиданно журналист вспомнил о ранении и принялся осматривать свою грудь. К великому счастью, он не обнаружил на себе ни малейшей царапины.

— Что, осколки ищешь? — хмыкнул Тотя. — Нету их! Повезло, что ты диадему еще живым надел, а иначе мы бы надолго в этой французской кампании застряли. Охотник успел сказать, что диадема и была выходом из миража.

— А я что, умер? — дрожащим голосом поинтересовался Глеб.

— Тебя покрошили, как капусту в борщ, — хмыкнул карлик. — Своими собственными глазами видел, как башка твоя покатилась с этим черным обручем на ней.

Парню стало плохо. Он встал и прошелся туда-сюда.

— Да что ты переживаешь?! — усмехнулся Никитотий. — У всех бывают в жизни черные дни. А у тебя был не только черный день, но и Черная диадема!

Он расхохотался. Очевидно, придуманная им шутка настолько ему понравилась, что он долго не мог успокоиться.

— Хорош! — прикрикнул на него журналист. — Пошли лучше кота искать.

— Куда ж мы пойдем? Здесь пять тоннелей из пещеры ведут. Черт знает, откуда он возвратится.

— Ты ж говорил, что ориентируешься в подземных ходах!

— Я и не отказываюсь. Только я специализируюсь по подземельям, а не по котам.

— Ладно, подождем чуток.

Глеб устроился на большом валуне, опершись спиной о каменную стену. Ждать пришлось долго. Тотя успел и бороду в порядок привести, и все подвески в косах заново перевесить. Наконец послышался негромкий шум, и рыжий кот вышел в пещеру из правого крайнего коридора.

— Ну вот! — закричал карлик. — А уходил он по четвертому коридору. Я же говорил, черт знает, откуда он возвратится!

И он с торжеством поглядел на журналиста. Тем временем Жорик прошествовал к центру пещеры и прилег отдохнуть.

— Георгий Матвеевич! — кинулся к нему Глеб. — Где ж ты пропадал, бродяга?! Жалко, ты быстро в кота превратился. Мне так нужны твои советы.

— Спрашивай! — лениво потягиваясь, произнес кот.

Журналист от удивления потерял дар речи. Он обернулся к Тоте и увидел, что тот тоже замер, вытаращив глаза.

— Ты это слышал? — почему-то шепотом спросил парень.

Карлик усиленно затряс головой.

— Мы что, опять в миражах?! — оглядываясь по сторонам, громко сказал Глеб.

— Угу, — замурчал Жорик, облизывая переднюю лапу.

— Мамочки! — ахнул Никитотий. — Сейчас я опять уменьшусь!

Журналист вспомнил, что в последнем мираже его убили, и изменился в лице. С ужасом он схватился за шею, представляя, что его голова вот-вот отвалится.

— Да расслабьтесь вы! — захихикал кот. — Мы не в тех миражах! Мы с вами угодили в Жигулевские горы, а именно под гору Светелка! Слыхали про такую?

— Жигулевские горы, Жигулевские горы… — забормотал Глеб.

Вдруг его осенило! Он вспомнил рассказ деда Матвея о Жигулевских миражах; о том, как он искал печатную машинку для Нины, и о пропавшем Максимилиане.

— Постой-ка! — произнес парень и подсел ближе к Жорику. — Ты хочешь сказать, что мы очутились на родине Жигулевских миражей?

— В десятку! — кивнул кот.

— Но ведь мы должны были попасть в подземелья под Самарой.

— Самарская область большая. Считай, туда и попали.

— Да, но как здесь мог оказаться Наполеон?! Похоже, с местонахождением Черной диадемы мы ошиблись…

— Не ной, Глебыч! Ты просто плохо знаешь историю, — промурлыкал Жорик и перевернулся на спину.

— Ну так просвети меня! — в сердцах воскликнул журналист.

— Ладно, — сказал кот, — слушай! В свое время Наполеон водил знакомство с русским князем индийского происхождения — Александром Визапуром. Именно при его непосредственном участии был проведен мистический обряд, после которого император и надел на себя диадему. А поскольку он не был божественного происхождения, то есть мозгами не дошел до того, что он — бог, дальше все пошло кувырком: пожар в Москве, отступление французской армии, неспособность Наполеона отдавать приказы. Визапур тоже не мог оставаться в Москве, поскольку слишком много людей знали о его дружбе с императором. Он покинул город и двинулся вслед за уходящей французской армией. После сражения под Малоярославцем князь встретился с Наполеоном. По совету Визапура император решил вернуть диадему в Индию. Но он не мог покинуть отступающую армию, поэтому был создан специальный обоз, куда сложили мистические артефакты и часть драгоценностей, находящихся в распоряжении Наполеона. Князь Александр возглавил отряд, приставленный к этому обозу, и отправился с ним на восток, стараясь обойти русские войска. Однако недалеко от Жигулевских гор отряд встретился с воинами хана Букея. Спасти ценности было невозможно, но Визапур успел вынести Черную диадему. Пока французы сдерживали наступление букеевцев, он забрался в одну из пещер Жигулевских гор и где-то в подземельях спрятал знаменитую «Корону власти». Кстати, после этого его следы теряются. Кто-то говорит, что его вместе с остатками французского отряда казнили русские партизаны. Кто-то уверяет, что князя видели уже после войны во Франции, где он благополучно дожил до старости. Но я вам скажу одно: мы сейчас с вами находимся как раз там, где в 1812 году блуждал Визапур. А уж куда он дел диадему — как-нибудь разберемся!

— Надо же! — присвистнул Глеб. — Я почему-то думал, что Наполеон собственноручно эту диадему выкинул.

— Так и получается! Он же от нее отказался и собственноручно в обоз упаковал. Вот и выходит, что «выкинул».

— Хорошо, с Наполеоном разобрались. Но как быть с миражами? Почему ты опять вернулся к кошачьему телу? Ты же говорил, что в миражах можно быть кем угодно.

— Можно… Но здесь, в Жигулевских горах, миражи имеют более плотную структуру. Они более материальны, если тебе так понятнее. Осознанное изменение в них своей формы требует колоссальных затрат энергии. А у меня ее и так почти не осталось. Может быть, ты не чувствуешь, но я постоянно нейтрализую часть отрицательной энергии огненного мыслеобраза, поэтому ты еще не сгорел. Если я начну сейчас экспериментировать со своим внешним видом, то на тебя у меня сил просто не останется. Поэтому я и вернулся к своему физическому телу. Однако я все же позволил остаться человеческой речи, иначе вы с Никитотием такого наворотите, что потом век не расхлебаешь!

— Вот еще! — оскорбился карлик. — Как-то раньше без тебя обходились, и ничего.

— То было в абсолютно материальном мире. А здесь вы сами не справитесь.

— Ясно, — произнес журналист. — Теперь все встало на свои места. Спасибо за разъяснения и пояснения.

— Пожалуйста, — фыркнул Жорик.

— Ну а я-то почему к своему телу вернулся? — не удержался Тотя.

— Так ты же, когда уменьшился, не прилагал никаких особых усилий к перевоплощению, — заметил кот. — За тебя сработало твое подсознание. Энергии было задействовано мало, вот ты и стал прежним при смене картинки.

— И хорошо! — облегченно выдохнул карлик.

— Ладно, друзья-товарищи, — прервал их Глеб, — каковы наши дальнейшие действия?

— Отдохну немного, — зевая, произнес Жорик, — и пойдем диадему искать. Никитотий, готовься! Твоя очередь верховодить!

— Без проблем! — пожал плечами Тотя. — Я себя под землей как рыба в воде чувствую. Кстати, ты, когда по тоннелям бродил, нигде родника не видел? Что-то в горле пересохло.

— Нет.

— Тогда ты спи, а мы с Глебом прогуляемся, воду поищем.

— Не вздумайте заблудиться!

— Обижаешь!

Кот свернулся клубочком, прикрыл нос хвостом и закрыл глаза. А карлик с журналистом направились к ближайшему выходу из пещеры. От парня продолжало исходить равномерное оранжевое сияние, поэтому все было видно.

— Ты, главное, не вздумай погаснуть, — говорил по дороге Никитотий. — Я хоть и вижу в темноте, но на свету оно как-то вернее.

Компаньоны зашли в высокий тоннель и двинулись по нему вперед.

— Что-то мне подсказывает, что вода должна быть в этом направлении, — уверенно произнес карлик.

— Было бы неплохо, — сказал Глеб. — А то я уже не ем черт знает сколько времени. Если еще и пить перестану, то рискую до деда Матвея не добраться.

— Брось! У нас при осаде люди неделями не ели, и ничего — выжили.

— При какой осаде?

— Да было как-то раз… Крысы гигантские на город напали, ростом с меня, а то и больше. Мы их, конечно, отбили. Но они кольцом вокруг города встали. Месяц осаду держали: никого не впускали и никого не выпускали. Потом наши парни вылазки стали совершать и постепенно всех крыс перебили. Из самой большой сделали чучело. Вожди его во дворце держат в качестве трофея.

— Знаю таких! — кивнул журналист. — Встречал, когда по подземельям бродил. Их наши военные для каких-то целей вывели.

— Понятно для каких. Пушечное мясо! Очень удобно… крысы захватывают город, а военные приходят и забирают все богатства.

— Тотя, ты слишком много соображаешь. Тебе никто не говорил, что революционеры обычно плохо заканчивают? — усмехнулся Глеб.

В этот момент чуть впереди послышалось журчание воды.

— Ура! — просиял карлик. — Чутье меня не подвело.

В самом деле, немного дальше коридор расширялся и выходил в небольшую пещеру, по центру которой пробегал ручей. Как ни странно, было довольно светло. Словно сиреневатый фонарик освещал все вокруг. Журналист кинулся было к воде, но Никитотий одернул его и сказал:

— Пого́дь! Опробовать надо.

Он деловито подошел к ручью, зачерпнул ладонью воду и обнюхал ее. Затем лизнул языком и только после этого с наслаждением выпил.

— Чистая! — причмокивая языком, заметил Тотя. — Примеси солей немного есть, но в целом пригодная для питья.

Глеб тоже зачерпнул воду обеими ладонями и поднес к губам. К его удивлению, от рук стал отходить горячий пар, и, когда парень хотел сделать глоток, в ладонях уже ничего не осталось.

— Так… — пробормотал он, — дело гораздо хуже, чем я предполагал.

Он обернулся к карлику и сказал:

— Никитотий, требуется твоя помощь. У меня вода из рук испаряется. Попробую наклониться над ручьем, но если ты вдруг заметишь, что вокруг меня все кипит, то вытащи меня как-нибудь, ладно?!

— Как скажешь.

Журналист опустился на колени и нагнулся к самой воде. Он коснулся ее губами и с жадностью принялся пить. Неожиданно он почувствовал, что в горле все клокочет и жжет.

— Эй! — закричал Тотя. — Ты весь дымишь!

Он схватил Глеба за плечо и оттащил от ручья. Парень открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого из него вырвалось лишь облако раскаленного пара. Резкая боль пронзила горло. Он захрипел и упал ничком на землю. Никитотий попытался его растрясти, но когда понял, что это бесполезно, немедленно кинулся за помощью к Жорику…

Огненные хлопья танцевали странный танец. Они то соединялись вместе, то разлетались в стороны, то водили хоровод. Журналист несколько раз ловил их руками, но они не были обжигающими. Наоборот, они излучали какой-то приятный, притягивающий жар. Глебу нравилось перекидывать их с ладони на ладонь. Он парил среди хлопьев, и всеобъемлющее спокойствие все больше и больше охватывало его душу. «Глеб!» — раздался вдруг чей-то голос. «Глебыч, вернись!» — вторил ему другой. Парень начал оглядываться и вдруг заметил, как огненные хлопья приобретают очертания двух фигур. Одна была похожа на гигантского монстра, а вторая — на низкорослого толстого человечка. Журналист приблизился к ним и попытался дотронуться до маленькой фигуры. Внезапно все хлопья взметнулись вверх, и перед ним оказался рыжий Никитотий, которого Глеб зачем-то крепко держал за бороду. Рядом стоял кот, который, заметив, что парень пришел в себя, удивленно произнес:

— Надо же, жив! А я думал — заживо сварился…

— Что случилось? — спросил журналист сиплым голосом, выпуская из рук бороду карлика.

— Огонь в тебе начал доминировать, — сказал Жорик. — Ты хотел напиться, а вода от твоей огромной температуры закипела и превратилась в пар прямо у тебя в горле. По идее, он должен был сжечь все твои внутренности. Но ты почему-то жив. Похоже, мыслеобраз контролирует твое тело и не дает ему разрушиться. Возможно, ты ему еще зачем-то нужен.

— Как же мне быть? Ведь я не смогу ни пить, ни есть. Вряд ли я долго продержусь без еды и воды.

— Продержишься столько, сколько нужно твоему «квартиранту». От меня, если честно, уже мало что зависит, — сказал кот. — По мере возможности я, конечно, буду его ослаблять. Но ты перешел ту грань, когда мог контролировать огонь, теперь вы на равных.

Глебу стало не по себе. Руки и ноги предательски задрожали. Он попытался успокоиться, сглотнул слюну и произнес:

— Ладно, может быть, братан дает мне шанс остаться в живых. Давайте искать диадему, а там… видно будет, как быть дальше. Кстати, Тотя, держи свою подвеску! Мы почти у цели, глупо хранить ее дальше. К тому же, если я сгорю, тебе ничего не достанется.

С этими словами журналист извлек из кармана джинсов ключи от своей московской квартиры и отдал их карлику. Тому было явно неудобно брать подарок в такой момент, но уж очень ему хотелось завладеть подвеской. Поэтому Никитотий кашлянул и, забирая ключи, сказал:

— Спасибо, конечно! Но ты того… не болтай лишнего. Все будет пучком — как говаривал Гаврила Петрович, научивший меня вашему языку.

— Благодарю за поддержку. А теперь пошли! Куда идти, Тотя?

— Сдается мне, что нам ближе к центру держаться надо. Но для этого нужно вернуться в первую пещеру и выбрать другой тоннель.

— Как скажешь.

Глеб нетвердой походкой двинулся в обратный путь. За ним засеменил Жорик. Замыкал шествие Никитотий. Он шел и тяжело вздыхал, разглядывая ключи в своей руке. Возвратившись в пещеру, компаньоны свернули в центральный подземный ход.

— О! — громко воскликнул карлик. — Я чувствую тут чьи-то следы. Причем человек ходил не из праздного любопытства, а что-то искал.

— А вдруг это охотник за кладами? — произнес журналист. — В пещерах часто всякие ценности ищут.

— Нет! — уверенно заявил Тотя. — Этот, наоборот, подыскивал место, чтобы что-то спрятать. Кажется, это и был посланник Наполеона.

— Не смеши меня, Никитотий! Князь Визапур бродил здесь два века назад. Как бы ты смог почувствовать его следы?!

— Так это же не запах! Это светящийся след его намерений.

— Тотя дело говорит, — мяукнул кот. — Визапур хотел укрыть диадему понадежнее. Тут все пронизано его мыслями. Давай, Никитотий, поднапрягись! Найди, где эта штуковина спрятана!

Карлик решительно двинулся вглубь подземного хода. Постепенно тот начал сужаться. Вскоре Глебу пришлось опуститься на колени, чтобы иметь возможность хоть как-то передвигаться. Когда же лаз сделался еще уже, парень остановился и сказал:

— Пожалуй, дальше я застряну. Тотя, Жорик, идите без меня. Если что-то обнаружите, зовите, как-нибудь протиснусь.

Кот и карлик не стали возражать и вскоре исчезли в темном проходе. Журналист улегся на землю и попытался расслабиться. Однако это сделать не удавалось. Земля, окружающая его со всех сторон, наводила на мрачные мысли.

— Точно как в могиле, — пробормотал Глеб. — Только гроба не хватает.

Он горько улыбнулся и продолжил говорить, обращаясь к огненному мыслеобразу:

— Что же ты, братан?! Я к тебе как к родному отнесся, просил в Абсолют не отправлять… А ты меня укокошить решил?! Обидно! Зря я в тебя поверил.

Журналист еще что-то бубнил, но постепенно стал заговариваться и сам не заметил, как задремал. Ему приснился странный сон. На черном фоне мелькали два оранжевых треугольника. Вдруг утробный голос произнес:

— Многие думают, что я не умею мыслить. Ошибаются! Я прекрасно все понимаю и осознаю. Я знаю, что выжил только благодаря тебе, Глеб. Но я уже не могу удерживаться в границах твоего тела. Я рвусь на свободу, но при этом не хочу причинить тебе необратимый вред. Поэтому я помогу найти Черную диадему. С ее помощью ты освободишь и меня, и себя. Запомни: диадема, которую вы ищите, — не корона, а камень внеземного происхождения. Его можно вставить в любой обруч. Чтобы сохранить реликвию нетронутой, князь Александр расчленил ее на части. Обруч он спрятал где-то в центральном коридоре, а камень выбросил в ручей, из которого ты пытался пить воду. Вернись в пещеру с ручьем и найди артефакт. Он излучает свет, поэтому ошибиться практически невозможно! Затем сразу же отправляйся к деду Матвею. Торопись, иначе моя энергия разрушит твое хрупкое тело.

После этого треугольные огоньки метнулись к парню, и он почувствовал обжигающее прикосновение к своему лицу. Глеб ойкнул и проснулся. Сначала он не мог понять, где проходит грань между сном и реальностью. Затем сообразил, что ему все приснилось. В этот миг его головы коснулось что-то мягкое, и голос Жорика сказал:

— Облом, Глебыч! Ничегошеньки мы не нашли, кроме старого железного обруча.

— Вы его взяли с собой? — с волнением спросил парень.

— Да. Нужно же было как-то тебе доказать, что это не диадема!

— Тогда ползем назад! Когда доберемся до пещеры, как следует его рассмотрим.

Журналист кое-как подобрал ноги, развернулся и двинулся в обратном направлении. Едва коридор расширился, он не вытерпел и попросил посмотреть обруч. Действительно, это была старая ржавая железяка. Но в одном месте к ней было приделано гнездо с зубчиками.

— Смотрите! — произнес парень. — В это гнездо должно что-то вставляться, и, кажется, я знаю что.

— Мало ли что туда сунуть можно?! — недовольно пробурчал Никитотий.

Вся его отчаянно рыжая голова была присыпана глиной. Очевидно, он попал под обвал и поэтому был без настроения.

— Прекрасно, что в твоей голове еще рождаются мысли, — заметил кот. — Я же ощущаю только слабость и дикое желание поспать. Совсем энергии не осталось!

— Потерпи, Жорик, все нормально будет, — подбодрил его Глеб. — Нужно только до пещеры с ручьем добраться.

— Опять?! — возмутился Тотя. — Как хотите, а я туда больше не пойду! У меня ноги не казенные.

— Ладно, — миролюбиво сказал журналист. — Только учти, я почти уверен, что знаю, где находится диадема. И как только я ее найду… мало ли что может случиться?! Лучше все-таки держаться вместе.

— Это точно! — поддержал его кот. — Могут сработать какие-нибудь ловушки. Пещера может обрушиться, измениться, да мало ли что…

Карлик задумался. Он молчал несколько минут, после чего выматерился, злобно сплюнул на землю и произнес:

— Хрен с вами! Пойду. Вместе не так страшно.

— Спасибо, Тотя! — искренне поблагодарил его Глеб.

Они вышли в первую пещеру и свернули в тоннель, ведущий к роднику. Жорик начал спотыкаться, поэтому парень подхватил его и посадил на плечо.

— И меня посади! — съязвил Никитотий.

— Ты и так на мне достаточно поездил, — усмехнулся журналист. — Потерпи немного, мы почти пришли.

Когда они вышли в пещеру с родником, Глеб еще раз отметил, что она освещена бледным сиреневым светом. Он прошелся вдоль ее стен, пытаясь определить, откуда тот исходит. Но его собственное оранжевое свечение затмевало все вокруг.

— Что теперь? — вызывающе спросил Тотя.

— Никитотий, будь другом, — обратился к нему парень. — Нужно определить, что является источником света в данной пещере. А мне мое свечение мешает. Давай сделаем так: я выйду в тоннель, а ты постарайся найти, что здесь светится. Как отыщешь — зови!

И, не дожидаясь согласия карлика, парень вышел в подземный коридор. Он простоял там достаточно долго, как вдруг раздался крик Тоти:

— Глеб, тащись скорее сюда!

Парень немедленно кинулся в пещеру. К нему трусцой подбежал карлик, держащий в руке большой черный восьмигранный камень. От того в разные стороны исходило мощное равномерное сияние.

— Нашел, нашел! — радостно восклицал Никитотий. — Все уголки обшарил, а он так хитро устроился! На дне родника лежал. Лучи от сталактитов отражались, и казалось, что свет исходит отовсюду. Но я хитрый, я догадался, что если бы источник находился сверху, то у родника темнее было бы. А так — везде равномерный свет!

Он сунул камень в руки журналисту, а тот прошептал пересохшими от волнения губами:

— Вот она — Черная диадема!

Жорик поднял мордочку и навострил уши, а Тотя с удивлением спросил:

— Где?!

— Сейчас увидишь! — заверил его Глеб. — Он взял в руки обруч, который болтался на его руке у локтя, и вставил камень в гнездо.

Дальше произошло нечто странное. Камень щелкнул и прочно сел на место. После этого старый и ржавый обруч вдруг начал преображаться прямо на глазах удивленных компаньонов. Он выровнялся и почернел, а вскоре засиял тем же светом, что и сам камень. Через минуту в руках у журналиста оказалась неописуемой красоты Черная диадема.

— Надо же! — ахнул Никитотий. — Ни за что бы не подумал, что какая-то железяка может так преобразиться!

— Слава богу! — выдохнул кот. — Теперь домой, домой, домой! А то я тут с вами лапы протяну.

— А как мы выберемся наружу? — поинтересовался Глеб.

— Четвертый коридор ведет к выходу наверх. Я уже поднимался, иначе как бы я узнал, что мы находимся под Светелкой?! — произнес Жорик.

— Отлично! — радостно заявил журналист. — Сейчас выйдем на поверхность и постараемся как можно быстрее добраться до Великого Устюга.

Глеб просунул руку в обруч диадемы и повесил ее на локоть, затем подтолкнул Тотю, и они вдвоем зашагали по тоннелю к первой пещере. Жорик так и сидел на плече парня. Выбрав нужный коридор, компаньоны двинулись к выходу. Сколько времени они блуждали, никто не засекал. Однако кот вдруг заметил:

— Что-то выхода до сих пор нет. В прошлый раз я гораздо быстрее на поверхность выбрался. Никитотий, что думаешь по этому поводу?

Карлик остановился, огляделся по сторонам, даже зачем-то понюхал стены, потом произнес:

— Мы к поверхности ни на йоту не приблизились. Как были под землей, так там и бродим. Может, ты, Георгий Матвеевич, что перепутал? Устал или еще чего…

— Ничего я не перепутал, — сварливо заявил кот. — Точно по этому коридору шел. Просто мы с вами словно застряли в нем. Наверное, в очередной мираж угодили.

— Еще не хватало! — ахнул журналист. — У меня сейчас каждый час на счету. Мне к деду Матвею опаздывать нельзя.

— Опусти-ка меня на землю, — попросил Жорик.

Парень аккуратно поставил его на пол тоннеля, и кот принялся там что-то вынюхивать. Потом он пробежал немного вперед и, остановившись прямо у глиняной стены, твердо заявил:

— Нам туда!

— Куда? — переспросил Глеб.

— Туда!

Жорик ткнулся носом в стену.

— А ты ничего не замечаешь? — поинтересовался Никитотий. — Там вообще-то стена.

— Меня внутренний голос туда зовет! — продолжал упрямо настаивать кот.

— Ладно! — пожал плечами Тотя. — Как скажешь.

Он подошел к стене, достал из-за пояса свою колючую дубинку и принялся что есть силы лупить ею по глиняным сводам. Поднялась жуткая пыль. Журналист и кот начали дружно чихать, но карлик продолжал свою разрушительную работу. Внезапно часть стены обрушилась, и компаньоны оказались перед огромным темным проломом.

— Что дальше? — поинтересовался Никитотий.

— Пошли! — мяукнул Жорик и решительно полез в пролом.

Глебу и Тоте ничего не оставалось, как последовать за ним. Как только они забрались в дыру, стена за их спинами неожиданно восстановилась, как будто ее и не ломали. При блеклом оранжевом свечении, исходящем от журналиста, можно было увидеть, что путешественники оказались в гигантской пещере.

— Где это мы? — почему-то шепотом спросил карлик.

— Не знаю, — так же шепотом ответил парень.

— Стойте здесь, я сейчас, — промурчал кот и рванул куда-то вперед.

Он выбежал за пределы территории, освещаемой Глебом, и компаньоны потеряли его из вида. Куда-то идти они не решились и остались ждать Жорика на месте. Прошло не меньше четверти часа, прежде чем тот вернулся. Его шкурка была мокрая, словно его окатили водой.

— Что случилось? — спросил журналист. — Ты упал в подземный ручей?

— Если бы! — произнес кот. — Там внизу здание гигантской фабрики. Готов поклясться, что ничего подобного я не видел, когда выбирался наружу. И там идет сильный… дождь.

— Фабрики? — удивился Тотя. — Откуда бы ей тут взяться? И как дождь может идти под землей?

— Есть у меня одно предположение, — задумчиво пробормотал Жорик. — Мы оказались как раз в том мираже, где дед Матвей искал печатную машинку для Нины.

— Не может быть! — сказал Глеб. — Я точно помню, что дед Матвей рассказывал о Жигулях. Я имею в виду — о городе. Надеюсь, Светелка находится не рядом?

— Довольно близко, и она относится к Жигулевским горам.

— Что за черт! — воскликнул парень. — Как мне уже надоели все эти миражи!

— Тут уж ничего не попишешь, — философски заметил кот. — Мы на их территории…

— Хорошо. Тогда пошли вниз и будем искать выход рядом с фабрикой. Помнится, дед Матвей говорил, что наверх можно забраться по струям дождя.

Журналист подхватил Жорика, и компаньоны зашагали вглубь пещеры. Через несколько метров начинался крутой спуск. Стал накрапывать дождик. Глеб и Тотя несколько раз съезжали по глине, пока не оказались на ровной площадке внизу. Здесь уже шел самый настоящий ливень. Крупные капли лупили Никитотия по лицу, голове и рукам, и от этого он принялся громко ругаться. До журналиста вода не долетала, испаряясь сантиметрах в пятнадцати от поверхности его тела. Вокруг него заклубился горячий пар. Жорик недовольно зафыркал и прижался плотнее к плечу парня.

— Тотя, я толком ничего не вижу, — сказал Глеб. — Этот проклятый пар перекрывает весь обзор. Где фабрика?

— Да вон она! — матерясь и чертыхаясь, ответил карлик.

— Пойдем, обсохнем немного. Только ты по пути говори что-нибудь, я буду на твой голос ориентироваться.

— Айда!

Журналист зря переживал. Всю дорогу Никитотий ругался так, что заблудиться было просто невозможно. Вскоре и парень заметил гигантскую бетонную конструкцию. При оранжевом свечении и через клубы пара она показалась ему довольно зловещей.

— Вижу вход! — крикнул Тотя.

Он подошел к высокой двери и с силой толкнул ее. Карлик ожидал, что петли наверняка заржавели, но дверь открылась неожиданно легко, и он по инерции влетел внутрь. Глеб последовал за ним. Он прошел в высокое сухое помещение, и пар тотчас перестал его окутывать. Парень увидел что-то вроде проходной. Небольшой коридор заканчивался высокой деревянной стойкой, сбоку от которой размещался турникет. В стене напротив виднелось полукруглое оконце. У турникета на полу лежал растерянный Никитотий и хлопал глазами.

— Как так? — спросил он. — Я лишь немного силу приложил, а она как откроется!

— На этой фабрике и не такое бывает, — мяукнул кот и спрыгнул с плеча журналиста на пол.

Внезапно зажегся свет. У турникета замигали лампочки. Тотя быстро поднялся на ноги и испуганно попятился назад.

— Что будем делать? — поинтересовался у кота Глеб. — Насколько я помню, выход должен быть рядом с входом на фабрику. Нужно только дождаться, чтобы струи дождя изменили направление — стали бить снизу вверх.

— Что ж, давайте подождем! — философски промурлыкал Жорик.

Компаньоны пристроились неподалеку от входной двери и принялись ждать. Периодически один из них выглядывал на улицу и разочарованно произносил: «А дождь-то все сверху шпарит!» Вдруг в животе у кота громко забулькало.

— Мда, — глубокомысленно заметил он. — Не мешало бы слегка подкрепиться. Не знаю как вы, а я порядком проголодался. Поищем что-нибудь съестное?

— Вот еще! — воскликнул журналист. — А вдруг, как только мы уйдем, дождь изменит направление?

— А вдруг не изменит? — ответил вопросом на вопрос Жорик.

— Я тоже есть хочу, — поддержал его Никитотий. — Я бы съел лошадь!

— Могли бы потерпеть немного, — проворчал Глеб.

— Тебе, кстати, тоже не помешает червячка заморить, — произнес кот. — А то и до деда Матвея не доберешься… усохнешь. Попробуй договориться с огненным мыслеобразом. Объясни, что тебе для поддержания тела необходимо получать энергию и питательные вещества из еды и воды. А теперь предлагаю прогуляться по территории фабрики. По идее, здесь можно найти все что угодно, и провиант в том числе.

— Чего же мы медлим?! — спросил Тотя. — Пошли!

И он первым направился к турникету.

— Эй, Георгий Матвеевич, — окликнул карлик кота, — а как эту хреновину обойти?!

— Нужно через нее пройти. Нажми зеленую кнопку. Посмотрим, что получится.

Никитотий нажал на кнопку, и в ту же секунду из стены выдвинулся большой кулак, который со всего маху врезал ему по носу. Несчастный карлик отлетел в сторону и снова упал на пол.

— Да что ж это делается?! — благим матом заорал он. — Сколько уже можно меня валять?!

Глеб помог ему подняться и сам приблизился к турникету. Внимательно его осмотрев, он сказал:

— Тут прорезь имеется, видимо, для пропуска.

— Так получи его, вон, в окошке! — усмехнулся Жорик.

Парень, ради шутки, подошел к окошку, постучал в стекло и громко произнес:

— Мне три пропуска на территорию фабрики. Побыстрее, пожалуйста, мы спешим!

В ту же секунду в воздухе раздался громкий хлопок, и к ногам журналиста упали три пластиковые карточки.

— Благодарю! — автоматически проговорил он, затем наклонился и поднял карточки.

— Надо же! — через секунду воскликнул Глеб. — Здесь даже имена наши указаны. Вот — Георгий Матвеевич, вот — Никитотий, а вот и я! Что ж, давайте зайдем, раз уж нам такое доверие оказали.

Он сунул в прорезь турникета карточку с именем кота, и тот беспрепятственно прошел через заграждение. После этого пришлось минут пять уговаривать Тотю, чтобы он подошел к турникету. Тот жутко боялся, что огромный кулак вновь его стукнет. Однако и карлик легко миновал преграду. Последним двинулся журналист. Он опустил карточку в прорезь и попытался пройти через турникет. Но тот, вместо того чтобы открыться, вдруг замигал всеми лампочками, и металлический голос произнес:

— Нарушитель!

— Почему это?! — возмутился парень. — Я пропуск предъявил.

Но металлический голос продолжал твердить:

— Нарушитель! Нарушитель!

— Жорик, что этой железяке надо?! — крикнул Глеб.

— Думаю, он твоего квартиранта почувствовал, — промяукал кот. — Получается, вас двое, а пропуск только один.

— Что за хрень?! — выругался журналист. — Как я на огненный мыслеобраз пропуск возьму?

На всякий случай он подошел к окошку, постучал в него и громко сказал:

— С нами еще один товарищ. Будьте любезны, дайте еще один пропуск!

Последовал хлопок в воздухе, и на пол упала очередная пластиковая карточка. Парень поднял ее и с удивлением прочитал:

— Мыслеобраз языческий!

После этого он приблизился к турникету, опустил пропуск в прорезь и уже без всяких приключений прошел сквозь заграждение.

Через проходную компаньоны вышли в длинный коридор, по которому добрались до первого цеха. Здесь находилось множество непонятных машин и установок, но все они были покрыты толстым слоем пыли. Стало очевидно, что фабрикой давным-давно никто не пользуется.

— А с чего вы взяли, что мы еду здесь найдем? — поинтересовался Никитотий. — Похоже, здесь много лет никого не было.

— А с того, — пробубнил кот, — что мы находимся в самых материальных миражах из всех возможных. — Достаточно лишь отыскать на этой фабрике буфет или столовую, и все наши проблемы будут решены.

Он повел ушами в сторону Глеба и добавил:

— Ну… или почти все!

— А где обычно на фабриках располагаются буфеты и столовые? — заинтересованно спросил карлик.

— По-разному… — уклончиво ответил Жорик. — Но точно не рядом с цехами.

— Тогда пошли отсюда! — гаркнул Тотя и двинулся через цех к виднеющейся впереди двери.

— Не отходи далеко от нас, — предупредил кот. — Рискуешь оказаться один в другой реальности.

Никитотий тотчас отдернул руку, которой собирался открыть неизвестную дверь. И лишь когда подошли Глеб и Жорик, он осмелился взяться за ручку. В ту же секунду компаньоны оказались на верхушке гигантского водопада. Они стояли на камнях среди воды, а огромная волна мчалась на них сзади.

— Мамочки! — закричали все трое и были смыты струями вниз.

Они пролетели несколько десятков метров и с большим ускорением вошли в воду. Журналист с ужасом ожидал, что вокруг него все закипит, но, к его удивлению, этого не произошло. Он открыл глаза и увидел, что находится под водой. Неподалеку от него всеми лапами загребал кот, стараясь выплыть на поверхность. Карлика видно не было. Парень подхватил Жорика и через несколько гребков вынырнул наружу. Вскоре он уже выбирался на песчаный берег. К счастью, диадема так и болталась у него на руке. Кот плевался и ежесекундно чихал. Наконец, немного отдышавшись, он сказал:

— Ненавижу, когда резко макают в воду.

— Я тоже, — кивнул Глеб. — Но здесь выбирать не приходится. Кстати, не знаешь, куда делся Тотя?

— Нет. Слишком быстро все произошло.

Они немного обсохли на берегу, затем принялись искать Никитотия. Журналист обошел все прибрежные заросли, осмотрел каждый камень, но следов карлика не обнаружил.

— А вдруг Тотя утонул? — с ужасом произнес он.

— Здесь утонуть невозможно, — заметил Жорик. — Разве что в другое измерение угодить…

— И что тогда делать?

— Не знаю. Параллельных миров слишком много. Обойти все не удастся.

— Но ты же понимаешь, что мы не можем его бросить. Он сюда из-за меня пошел.

— Давай поищем еду, — сказал кот, — а там видно будет! На голодный желудок ничего в голову не приходит.

Глеб кивнул и с тяжелым сердцем зашел в заросли деревьев, которые росли сразу же за водопадом. Жорик последовал за ним. Они продрались сквозь ветки и густую траву и вышли на небольшую округлую поляну. Посреди нее полыхал жаркий костер, над которым на двух высоких треногах жарился аппетитный кабанчик. Рядом никого не было.

— Вот и еда! — радостно заявил кот, с наслаждением вдыхая мясной аромат. — Едим по-быстрому!

— А вдруг хозяин пожалует?! Кто-то же этого кабанчика жарит…

— Нам-то что?! Пожарит другого!

Жорик решительно направился к треногам. Но как только он потянулся к мясу, над его головой просвистела и воткнулась в одну из деревяшек острая стрела. Кот прижал уши и фыркнул.

— А ну убери свое рыло от моего поросенка! — раздался до боли знакомый голос, и на поляну выскочил… Тотя.

Выглядел он весьма необычно. Волосы и борода его были всклочены. Теперь кроме подвесок в них были листья, ветки и еще какой-то мусор. Кроме этого, карлик был почему-то одет в шкуры животных и держал в руках лук и стрелы.

— Тотя! — радостно воскликнул Глеб. — А я уж испугался, что мы тебя совсем потеряли!

С распахнутыми объятьями он кинулся к Никитотию, но тот вдруг направил на него лук и сказал:

— Не знаю, откуда ты узнал мое имя, но сделаешь еще один шаг — и я спущу тетиву.

Журналист застыл на месте от удивления.

— Тотя, ты что, меня не узнаешь? — с подозрением спросил он.

— И знать не хочу! — хмыкнул карлик.

— Жорик, что это с ним? — обернулся парень к коту.

— «Миражная» амнезия, — спокойно ответил тот, незаметно отрывая лапой кусок мяса и быстро запихивая его в рот.

— Как это?

— Очень просто. Он в другое измерение переместился, увидел там что-то такое, что его мозг не захотел воспринять, ну и забыл все… Вернее, его память заблокировала доступ к прошлому. А потом он сюда вернулся и стал жить так, как будто всю жизнь здесь провел.

— Так еще и двух часов не прошло, как мы его потеряли. А он уже в звериных шкурах бегает.

— В разных измерениях время по-разному течет. Может, он здесь уже не один год отбарабанил.

— Эй, ну-ка кончайте меня обсуждать! — закричал Никитотий. — Кто вы такие?!

— Мы твои друзья, — спокойно ответил Глеб. — Пришли, чтобы вытащить тебя отсюда.

— А я вас просил? Мне и здесь прекрасно живется! Еды много, воды тоже.

— Опусти, пожалуйста, лук, и мы поговорим, — попросил журналист.

— Ладно, — кивнул Тотя, — только пусть хвостатый от поросенка отойдет! Он уже приличную часть от него отъел.

Жорик зафыркал, но подчинился. Глеб присел на траву и произнес:

— Никитотий, я и Георгий Матвеевич — твои самые лучшие друзья. Мы вместе пришли сюда из подземного города, в котором ты жил.

— Что за хрень ты несешь?! — сморщился карлик. — Я всю жизнь провел в этих джунглях.

— Тогда откуда ты знаешь наш язык?

Тотя задумался. Наконец пожал плечами и сказал:

— А что, существуют и другие?

— Да, и довольно много.

— Недоказуемо! — хмыкнул Никитотий.

— Хорошо… Ответь мне на один вопрос: ты видишь меня впервые?

— Верно! Так же как и эту наглую рыжую морду, которая все время покушается на моего поросенка.

— Значит, я о тебе не должен ничего знать. Однако я точно знаю, что дарил тебе подвеску, состоящую из двух ключей, один из которых плоский, а другой — выпуклый. Поройся в своей шевелюре, может, найдешь нечто подобное.

Карлик осторожно положил на землю лук и стал прощупывать свои волосы. Наконец из колтуна на макушке он извлек указанные ключи. Несколько минут он с удивлением их разглядывал, затем внимательно посмотрел на журналиста и на кота и неуверенно произнес:

— Выходит, мы знакомы?

— Не просто знакомы. Мы вместе такой путь проделали, что не всякому по зубам!

— Но почему я ничего не помню?

— Ты в другое измерение попал и забыл все. Но думаю, как только мы выберемся из миражей, ты все вспомнишь.

Карлик задумался. Он помолчал несколько минут, после чего вдруг сказал:

— Ладно, пошли, кабанчиком угощу! Да и выбираться отсюда пора. Уж больно скучно. День на день похож: сон — охота — еда, сон — охота — еда… Глядишь, с вами веселее будет.

Он подошел к треногам и стал прямо над костром разделывать поросенка своим ножом-мечом. «Интересно, откуда он его взял? — подумал Глеб. — По идее, нож должен был пропасть вместе с его одеждой!» Затем он откинул свои мысли и стал наблюдать за тем, как ловко Тотя отрезает куски мяса. Тем временем карлик настрогал достаточное количество кусков, уложил их на широкий лист, сорванный с ближайшего дерева, и опустил его перед мордочкой Жорика. Тот радостно мяукнул и накинулся на еду. Журналист сглотнул вязкую слюну и стал мысленно просить огненного мыслеобраза, чтобы он разрешил ему немного перекусить. Никитотий уже протягивал ему мясо на листе, а парень все еще не решил — будет он есть или нет. В конце концов он взял небольшой кусочек и положил его в рот. К его удивлению он ощутил привкус мяса, хотя давно уже не чувствовал вкуса еды. Глеб осторожно разжевал кусочек и проглотил его. Изголодавшийся желудок издал победоносный «бульк» и принялся усиленно перерабатывать пищу. Парень обрадовался и съел всю порцию, которую ему дал Тотя. После этого он вернулся к водопаду и напился воды прямо из-под падающих струй. Журналист ликовал! Он не дымился, вода не закипала у него во рту, да и сил, в общем, прибавилось.

— Господи, какое счастье! — бормотал он, возвращаясь к своим компаньонам.

Те тоже закончили трапезу. Жорик усиленно вылизывал заднюю лапу, а Никитотий обгрызал косточки.

— Ну вот! — радостно заявил Глеб. — Все подкрепились, можно возвращаться! Наверняка дождь уже изменил свое направление.

— Вернуться, конечно, надо, — промурлыкал кот. — Только сначала нужно выход из миража найти. Сюда мы попали через водопад, но выбраться назад через мощный поток воды будет невозможно. Придется поискать что-нибудь другое и вернуться на фабрику окружным путем.

— Как много времени это займет? — с волнением спросил журналист.

— Не знаю. Здесь очень много реальностей, наложенных одна на другую. Теоретически, по миражам можно блуждать бесконечно!

— Георгий Матвеевич, не играй мне на нервах! Ты знаешь, для меня каждый день на счету.

— Что я могу сделать? — вздохнул кот. — Однако постараюсь тебя утешить… Если мы вдруг попадем в измерение с обратным отсчетом времени, то до фабрики мы доберемся еще до того момента, как оказались там на самом деле. Соответственно, и время сэкономим.

— А если не попадем?!

Жорик промолчал. Никитотий обглодал последнюю косточку, встал с мягкой травы и сказал:

— Пора в путь. Здесь очень внезапно темнеет. Раз — и сразу ночь. А в темноте лучше не шарахаться. Появляются какие-то жуткие твари, встречаться с которыми небезопасно.

— Пошли, — согласился кот. — Только сначала скажи мне, друг мой Тотя, не замечал ли ты в этих джунглях чего-нибудь необычного? Может, трава где-то не так растет? Или деревья странной формы?

Карлик задумался. Он долго чесал за ухом, наконец хлопнул себя по лбу и воскликнул:

— Ну конечно! Когда у старого пня до ветру ходишь, земля не мокнет. Вот ведь загадка!

— Замечательно! — промурчал Жорик. — Веди нас к старому пню!

Компаньоны загасили костер и направились в джунгли.

— Никитотий, а как ты обнаружил столь незначительную деталь? — поинтересовался кот. — Ведь не всякий обращает внимание на такие мелочи.

— Тут трудно не обратить, — задумчиво ответил карлик. — Вокруг пня повсюду сухой песок. Вода-то в него должна впитываться, а она до песка не долетает, исчезает куда-то.

— Отлично, отлично… — бормотал кот. — Тотя, ты просто гений наблюдательности!

Вскоре троица вышла к трем небольшим озерам. Деревья отступили, и путешественники зашагали по песчаному берегу.

— Далеко еще? — поинтересовался Глеб.

— Да нет, — покачал головой Никитотий, — вон, за третьим озером, бурелом видишь?! Недалеко от берега… Там в зарослях водятся кабанчики, а пень как раз сбоку от них.

— От кабанчиков?

Журналист спрятал улыбку. Карлик презрительно посмотрел на него, сплюнул и произнес:

— Ну ты и дурень! Сбоку от зарослей, конечно. Кабанчики-то на одном месте не стоят.

Тем временем Жорик в несколько прыжков добрался до указанного места. Он обнюхал пень, обошел его несколько раз, затем вдруг принялся быстро разрывать песок лапами.

— Помогайте! — крикнул он Глебу и Тоте.

— Вот еще! — скривился карлик. — Я тут мочился неоднократно, чего ж я туда руками полезу.

— Ты же сам говорил, что вода до песка не долетает, — усмехнулся журналист.

Он опустился на колени и тоже принялся разгребать песок. Никитотий демонстративно стоял в стороне. Вдруг рука парня прошла по чему-то гладкому. Он насторожился и стал более аккуратно сдвигать песок. Каково же было его удивление, когда он увидел перед собой… окно! Это была обычная прямоугольная рама со стеклом и двумя ручками. Глеб рукавом счистил остатки песка и взглянул в окно. Сквозь него он увидел внизу просторное помещение, уставленное высоченными шкафами. На их полках размещались совершенно разные предметы. Там были и книги, и фарфоровые статуэтки, и часы. Некоторые вещи журналисту были незнакомы. Одни были похожи на необычные коробочки с отверстиями, другие напоминали собой овалы с острыми шипами. Вдоль шкафов стояли высоченные лестницы, по которым можно было добраться до той или иной полки.

— Что это? — удивленно спросил парень.

— Наверняка выход из этой картинки, — заметил кот.

Глеб ухватился за ручки, поднапрягся и открыл окно. Сзади подбежал Тотя, который с изумлением взглянул вниз и пробормотал:

— Ух ты! Так вот почему вода в песок не впитывалась!

— Почему? — мяукнул кот.

— Потому! — высокомерно произнес карлик и первым полез в образовавшийся проем.

Журналист подхватил Жорика, посадил его на плечо, поправил диадему, болтающуюся на локте, и тоже стал спускаться за Никитотием.

— Георгий Матвеевич, — обратился он по пути к коту, — и все же, где мы оказались? Вокруг куча полок со всякой всячиной. Высоченные лестницы, длиной, наверное, с километр. Вещи странные попадаются. Многих я в своей жизни точно не видел!

— Мы на складе мироздания, — спокойно сказал Жорик. — Должны же где-то храниться ноу-хау, которые придумали и могли бы придумать обитатели всех возможных на Земле миров.

— Но это же бесконечно много!

— Так и склад бесконечный.

— Э-э! Я не хочу провести остаток своей жизни, спускаясь по лестнице, — пробурчал Никитотий.

— Не переживай. Как и во всех миражах, здесь есть выход в другие картинки. Поэтому вещи отсюда иногда можно найти совершенно в иных местах. Очень редко их забрасывает и в мир людей. Подозреваю, что диадема, болтающаяся на руке Глеба, тоже отсюда. Ну не могли ее придумать в том сообществе, где живем мы с вами.

— Слышь, Георгий Матвеевич, хорош болтать! — крикнул Тотя. — Лучше выход ищи!

В это время его взгляд упал на одну из полок, на которой лежал трезубец, украшенный драгоценными камнями. Карлик даже потерял дар речи от восхищения. Несколько секунд он пыхтел и гудел, тыкая пальцем в уникальный предмет, затем выдавил:

— Гляньте, гляньте скорее! Вот так штука! Пожалуй, прихвачу я ее с собой.

Он уже потянулся за трезубцем, как Жорик вдруг повел ушами и рявкнул:

— Не тронь! Не тебе генератором энергии управлять!

Карлик от неожиданности чуть не упал с лестницы. Он вцепился в деревянные перекладины и перевел дух.

— Ты чего орешь?! — почти злобно обратился он к коту.

— Ты, дурак, не понимаешь, что творишь! — возмущенно фыркнул тот. — Этот артефакт из другого измерения. Там с его помощью гигантские предметы передвигают — горы, плиты, металлические конструкции. В древние времена он случайно оказался в мире людей. Тогда-то и были созданы все те грандиозные сооружения, постройку которых теперь считают необъяснимой, — пирамиды в Египте и Китае, Мачу-Пикчу в Южной Америке, Ворота Тонга в Полинезии. Но потом с помощью этого же генератора было уничтожено несколько цивилизаций. Тогда посвященные решили найти его и вернуть на склад мироздания. Было предпринято несколько попыток, даже войны велись из-за этого. Наконец трезубец был водворен сюда, чтобы его забрали истинные хозяева. Но, похоже, миражи еще не попали в тот мир.

— Понятно… — сказал Никитотий. — Только ты в следующий раз так не ори, а то я с лестницы сорвусь.

— Надеюсь, следующего раза не будет.

— Надо же, до чего некоторые коты бывают заумными… — пробубнил себе под нос карлик и продолжил спускаться.

Глеб не стал вмешиваться в их перепалку. Он спускался следом за Тотей и все время переживал, что может выронить диадему. Эти мысли были настолько навязчивыми, что парень не мог сосредоточиться ни на чем другом. Вдруг яркий блеск резанул по его глазам. Журналист несколько раз моргнул и уставился на полку, возле которой замер в тот момент. На ней находилось много разных вещей. Но взгляд журналист привлек лишь один единственный предмет — перстень! Он был бы довольно обычным, если бы по его ободу не проступали буквы. Глебу вдруг страшно захотелось взять перстень в руки и прочитать, что же на нем написано. Но он помнил реакцию Жорика на Никитотия, когда тот протянул руку к трезубцу, поэтому решил вести себя осторожнее.

— Георгий Матвеевич, — обратился парень к коту. — А что это за кольцо тут любопытное лежит? Буквы на нем какие-то… Можно, я возьму, прочитаю?!

Жорик поводил ушами, принюхался и сказал:

— Похоже на перстень царя Соломона. Можешь взглянуть! Это древний артефакт, но из нашего мира. Так что ничего не случится, если ты подержишь его в руках.

— Ух ты! — обрадовался Глеб. — А я слышал, что с помощью этого перстня Соломон управлял демонами.

— Насчет демонов не знаю, но то, что он наделил его неоспоримой мудростью, — это факт!

Журналист протянул руку вперед и аккуратно извлек перстень из-под груды других вещей. Он с интересом принялся его осматривать. Перстень представлял собой кольцо из необычного сплава с небольшим черным камнем. На его внешней стороне, так же, как и на внутренней, виднелись буквы. К сожалению, Глеб не знал этого языка и не мог прочитать надписи.

— Жаль, — произнес он. — Хотелось бы мне узнать, что тут написано.

— «Все проходит!» — философски заметил кот.

— А?! — не понял парень.

— Снаружи написано: «Все проходит!», а внутри: «Пройдет и это!»

— Что это значит?

— Говорят, в приступе гнева или в депрессии царь смотрел на перстень и успокаивался. А однажды он был настолько вне себя, что сорвал кольцо с пальца и собрался выкинуть его в пруд, но в этот момент прочитал надпись внутри: «Пройдет и это!» и сумел совладать с собой.

— Круто! Но как с помощью перстня можно обрести мудрость?

— Не знаю. Поговаривают, что он открывает доступ к подсознанию. А оно и есть ключ к пониманию всего.

Журналист задумался. Ему вдруг очень захотелось ненадолго позаимствовать перстень царя Соломона.

— Георгий Матвеевич, — сказал он, — мне очень нужно это кольцо! Честно говоря, я немного сомневаюсь в успехе обряда, который собирается провести дед Матвей, поэтому лишняя мудрость мне не помешает.

Кот молчал. Он прижимал уши и крутил головой, очевидно, усиленно думал. В конце концов он заурчал и произнес хриплым голосом:

— Ладно, черт с тобой, бери! Но сразу же после обряда вернешь кольцо миражам. Не нужно, чтобы оно попадало в чужие руки.

— Обещаю.

Снизу раздался недовольный голос Тоти:

— А может, я тоже сомневаюсь в удачном исходе революции?! Может, трезубец мне для политики нужен?!

— Обойдешься! — фыркнул Жорик. — К тому же предмет не из нашего мира.

— Ладно, ладно… — продолжал бурчать карлик. — Я помню ваше обещание насчет помощи мне. Так что и без трезубца обойдемся!

— Ура! — воскликнул Глеб. — К Тоте память вернулась!

В этот момент Никитотий пшикнул, а потом закричал что есть мочи:

— Крыша! Ей богу, крыша фабрики!

— Где?! — в один голос воскликнули кот и журналист.

— Да вон же! — тыкая куда-то пальцем вбок, указывал карлик.

Глеб быстро надел перстень себе на палец и проследил глазами за рукой Тоти. На самом деле, немного правее и ниже полки словно обрывались. За ними начиналось темное пустое пространство, в которое извне углом вклинивалась черепичная крыша.

— Это не фабрика, — заметил Жорик. — Чувствую кончиком своего хвоста. Но это выход из этой картинки. Причем, судя по моим предчувствиям, не самый приятный.

Карлик уже не слушал его, а по полкам взбирался на крышу. Журналист поспешил следом, опасаясь, что Никитотий снова может оказаться в другом мираже. Едва они вскарабкались по черепице наверх, как пространство с полками исчезло за их спинами. Теперь их окружала темнота. Лишь блеклое оранжевое свечение, исходящее от Глеба, давало возможность немного сориентироваться.

— Где мы? — почему-то шепотом спросил парень.

— Очередной мираж, — сказал кот. — Только почему-то у меня от него мурашки под шерстью бегают.

— Блохи это, а не мурашки! — хохотнул Тотя. — Давайте найдем трубу или лестницу и спустимся вниз.

Он деловито зашагал по крыше. Журналист предпочел присесть и немного собраться с мыслями. Вскоре карлик вернулся и радостно сообщил, что совсем неподалеку находится шахта для лифта. И хотя сам лифт отсутствовал, но можно было спуститься, держась за канаты.

— Откуда ты про лифт знаешь? — поинтересовался Глеб.

— Так как же?! — удивился Никитотий. — Шахтеры на них в подземелья спускаются.

— Ну да, ну да… — закивал парень. — Только как я полезу? У меня на плече сидит Жорик, а на руке болтается диадема.

— По канату я спущусь сам, — заметил кот. — А в диадему можно пропустить полу твоей рубашки и завязать узлом.

Парень ахнул.

— А ведь действительно! — сказал он, хлопнув себя по лбу.

Затем он повернулся к Жорику и укоризненно произнес:

— Мог бы и раньше предложить.

— Ты не спрашивал.

Кот спрыгнул с плеча Глеба на черепичную крышу и быстро засеменил к шахте лифта. Никитотий побежал за ним следом. Журналист снял диадему с руки и обвязал ее концом рубашки. Получилось не очень удобно, зато руки были свободны. После этого он отправился за своими компаньонами. Они поджидали его у небольшого прямоугольного сооружения.

— Я пойду первым, — нервно сказал Жорик. — Что-то мне подсказывает, что здесь все не так спокойно, как кажется. План простой: спускаемся вниз и быстро находим выход из этого миража. Старайтесь не шуметь, да и вообще, ведите себя так, как будто вас здесь нет.

— Прикольно сказано! — хмыкнул Тотя.

После этого все трое зашли внутрь сооружения и оказались перед глубокой квадратной ямой, через центр которой проходило и спускалось вниз несколько канатов. Кот внимательно все обнюхал, затем разбежался, прыгнул и вцепился лапами в центральный канат. Глеб не ожидал от него такой ловкости, но тот вдруг быстро заскользил вниз.

— Надо же! — восхитился карлик. — Откуда у слепыша такая прыткость?!

Он не стал долго ждать и сиганул следующим. Канаты приняли его в свои объятья, и Никитотий стал карабкаться следом за Жориком. Выждав пару минут, журналист тоже прыгнул в шахту и схватился за канаты.

— Глебыч! — раздался снизу рассерженный голос Тоти. — Ты осторожнее! Нас с Георгием Матвеевичем чуть не скинул!

— Простите! — отозвался парень. — Просто я тяжелый!

Они стали спускаться вниз. При блеклом оранжевом свете было мало что видно, но журналист почему-то начал испытывать беспокойство.

— Жорик! — тихо позвал он. — Как-то мне не по себе.

— Аналогично! — признался Никитотий. — Все поджилки трясутся… Первый раз со мной такое.

— Молчите! — отозвался кот. — Кто его знает, где мы оказались?!

Внезапно снизу донесся неприятный лязгающий звук.

— Что это? — дрожа, спросил Тотя.

— Может, лифт едет?! — ужаснулся Глеб. — Тогда нам крышка!

— Это не здесь, а где-то на первом этаже, — произнес Жорик. — Предлагаю выбраться раньше — на втором!

Компаньоны добрались до проема, ведущего на второй этаж. Первым туда залез журналист, затем он подтянул карлика, а потом общими усилиями они вытащили кота. Оказавшись в темном коридоре, они не знали, куда двигаться дальше. Под их ногами страшно вибрировал пол и раздавался оглушительный шум.

— Такое ощущение, что внизу целый завод работает, — прошептал журналист.

— Вряд ли мы в человеческом мире, — мяукнул Жорик. — Канаты в шахте нетипичные! Да и лифт не наблюдался! Возможно, это вообще шахта не для лифта, а для каких-нибудь иных целей.

— Какая разница! — прервал их Никитотий. — Давайте отсюда выбираться!

Тотя первым направился в темноту. Но не прошел он и трех шагов, как наступил на что-то мягкое.

— Эй, Глебыч! — тихонько позвал он. — Иди-ка, посвети! Тут что-то есть.

Журналист приблизился. При мягком оранжевом свечении на полу можно было рассмотреть груду каких-то тряпок. Карлик осторожно приподнял одну из них и вдруг охнул.

— Мать вашу! — испуганно произнес он. — Это же моя одежда! Кажись, я здесь раньше бывал…

— Так вот где ты свою одежду оставил, — сказал Глеб. — А я все в догадках терялся… Ну да ладно. Бери свое барахло — и айда дальше!

Он уже занес ногу, чтобы сделать шаг вперед, как Никитотий неожиданно воскликнул:

— Стоп! Нельзя!

Он схватил парня за руку и дернул с такой силой, что тот отлетел назад и упал на пол коридора.

— Ты чего это?! Белены объелся?! — возмущенно спросил Глеб, поднимаясь с пола и потирая ушибленные места.

— Дурак! Еще один шаг — и ты бы вряд ли вернулся! Кажется, я вспомнил это место. Я попал сюда, когда мы в водопад нырнули. Только я не по шахте спускался, а по оконным проемам. Оказавшись на этом этаже, я забрался в коридор и пошел как раз тем самым путем, которым мы сейчас двигались с вами. Только я прошел на два шага дальше… А потом случилось непредвиденное! Ровно через два шага я вдруг оказался в каком-то аду. Вокруг меня суетились странные жуткие существа, обросшие густой шерстью. Они что-то месили в гигантских котлах, от которых поднимался такой смрадный запах, что желудок выворачивало наизнанку. К котлам вели длинные широкие трубы, и время от времени из них в емкости выпадали тела, а также части тел людей и животных. Почти все они были мертвыми. Но иногда попадались и живые. Тогда существа хватали их и швыряли в зыбкий пульсирующий шар. Не знаю, что там происходило, но люди, попавшие туда, страшно кричали. А когда шар переставал пульсировать, из него вываливались мертвецы. Монстры подхватывали их и отправляли в самый большой котел. Из него выходила только одна труба, и направлялась она… в звездное небо. Из нее вытекала оранжевая масса, которая сворачивалась в огромные шары и уносилась в открытый космос. Там они начинали сиять, как звезды, а возможно, ими и становились. Похоже, существа не видели меня. Но внезапно их что-то привлекло. Они побросали длинные шесты, которыми перемешивали массу в котле, и стали усиленно принюхиваться. И тут до меня дошло, что их привлек мой запах. Ведь окунувшись в водопад, я промок до нитки, и вся моя одежда начала источать сильный «аромат». Особенно воняли кожаные штаны и меховая телогрейка. Конечно, этот запах не мог сравниться с тем, что исходил из котла, но, очевидно, существам он был незнаком, и они принялись меня искать. Тогда я сделал несколько шагов назад и вновь оказался в этом коридоре. Я тотчас скинул всю одежду, оставив при себе только нож, и бросился к оконному проему. Позади послышался жуткий шум и рычание. Я понял, что не успею спуститься по кирпичам, и попросту сиганул в окно. Очнулся я в джунглях у водопада. С помощью ножа убил нескольких животных и сделал себе одежду. Так я зажил жизнью дикаря. К сожалению, я не мог вспомнить, кто я такой. Но это меня особо не беспокоило. Ведь еды и воды у меня было вдоволь… И только теперь в моей голове всплыл весь тот ужас, который мне довелось пережить.

— Говорил же, — мяукнул Жорик, — что память Тоти блокировала его плохие воспоминания. Что ж, ладно, вперед мы не пойдем. Не хочется стать биоматериалом для создания звезд. Рановато! Но и здесь долго оставаться нельзя. Нас найдут. Поэтому, Никитотий, бери свою одежду… она наверняка высохла… и пошли к тому оконному проему, в который ты прыгнул.

— Но мы снова попадем к водопаду! — неуверенно проговорил карлик.

— На самом деле, водопад — это прямой путь на фабрику, — заметил кот. — Только мы не сможем подняться сквозь толщу воды вверх. А поскольку ты сиганул в окно и оказался у подножия водопада, мы поднимемся на третий этаж и выберемся к его истокам. Такие дела, брат.

— Понял! — радостно кивнул Тотя.

Он осторожно подошел к своей одежде, подобрал ее и сразу же вернулся к компаньонам. Затем он скинул звериные шкуры и с наслаждением натянул свои кожаные штаны, мягкие башмаки и рубаху-кимоно. Последним штрихом стала меховая безрукавка. Внезапно откуда-то издали послышался протяжный вой.

— Нужно торопиться! — рявкнул Жорик. — Показывай дорогу!

Никитотий метнулся мимо шахты, по которой они поднялись, и завернул в темноту. Глеб подхватил кота и кинулся следом. Шум нарастал.

— Сюда! — крикнул карлик.

Компаньоны выбежали в полуразрушенную комнату, из которой вело разбитое окно. Тотя первым забрался на подоконник и вылез наружу. Журналист на секунду замешкался.

— Глебыч, лезь за мной, не бойся! Здесь выпуклые кирпичи! — раздался голос Никитотия.

Парень кивнул и решительно полез в проем. Диадема била по его ногам, мешая двигаться. В этот миг сзади раздался душераздирающий рев. Пахнуло таким смрадом, что у Глеба с непривычки закружилась голова.

— Только не оглядывайся! — мяукнул ему на ухо Жорик. — Лучше тебе этого не видеть!

Но журналисту и так было не до того. Он змеей полез вверх по кирпичам и вскоре заметил над собой фигуру карлика.

— Горазд ты по камням лазить! — срывающимся голосом крикнул ему Глеб.

— Так я же всю жизнь по пещерам да подземельям шныряю, — ответил Тотя.

Он склонил голову немного вниз и произнес:

— Георгий Матвеевич, я тут очередной оконный проем вижу. Залазить в него или нет?!

Кот на секунду задумался, затем ответил:

— Давай-ка еще на один пролет вверх поднимемся. А то, не дай бог, посреди водопада вылезем. А заново такой долгий путь совершать неохота.

— Как скажешь! — кивнул Никитотий.

Они поднялись еще выше и нырнули внутрь здания. Глеб был готов к чему угодно: к встрече с чудовищами, к джунглям, диким зверям, но не к тому, что он увидел!

Компаньоны оказались в просторном светлом помещении… фабрики. Повсюду работали станки. Между ними ходили и что-то делали миловидные женщины в халатах и косынках. Периодически туда-сюда сновали мужчины в темно-синих форменных костюмах с инструментами в руках. Все выглядело настолько обыденно и просто, что парень даже открыл рот от удивления.

— Эй, молодежь! — внезапно раздался резкий окрик.

Журналист обернулся и заметил приближающуюся к ним моложавую женщину лет сорока пяти.

— Я к вам обращаюсь! — продолжила она, кивая Глебу. — Вас к нам прислали с курсов повышения квалификации, не так ли?

Парень молчал, не зная, что ответить.

— Что ж, хорошо, — улыбнулась женщина. — Наладчики и механики нужны всегда. Только вот с животными в цех нельзя! Отнесите кота в столовую к тете Нине. После работы заберете. И поторопитесь! А ваш товарищ может пока заняться станками.

Она взяла Никитотия под руку мертвой хваткой и подвела его к ближайшей машине. Карлик растеряно посмотрел на журналиста.

— Нельзя, чтобы нас разлучали, — промурчал Жорик. — Иначе снова по разным мирам раскидает.

— Понял, — тихо сказал Глеб и шагнул следом за женщиной.

— Что вам? — оборачиваясь, спросила она.

— Дело в том, что у моего товарища несварение желудка! — с ходу выпалил журналист. — Поэтому нам срочно нужно отлучиться в уборную.

— Что?! — удивленно приподняла бровь женщина.

— Что «что»?! Понос!

— Фу, как некультурно! — сморщила носик женщина.

— Зато правда! Только подумайте, как это дурно повлияет на производительность вашего… э-э… нашего труда!

— Что ж, идите, но быстрее возвращайтесь! Станки ждут вас!

Парень кивнул, схватил Тотю за шиворот и почти поволок за собой. Тот бурчал, но семенил следом. Наконец они вышли из цеха и… оказались в огромной темной пещере. Под их ногами трещал шифер, а вокруг ничего не было. Глеб отпустил карлика и удивленно произнес:

— Где это мы? Какое-то шиферное поле!

— Стойте здесь, — мяукнул кот, — я проверю.

Он спрыгнул с плеча журналиста и направился в темноту. Минут десять его не было, как вдруг он неожиданно появился.

— Ура! — издали завопил кот. — Мы на месте! Это крыша фабрики! Более того, струи дождя бьют снизу!

— Откуда знаешь? — поинтересовался Никитотий.

— Мы же на крыше, и здесь сухо! Если бы дождь шел сверху, мы бы промокли до нитки. А поскольку капли падают снизу, мы их не чувствуем, нас защищает крыша!

— Туманное объяснение, — заметил Глеб. — Но я счастлив, что мы здесь. Давайте выбираться наружу.

Компаньоны двинулись следом за Жориком, который привел их к краю шиферной крыши. Отсюда уже можно было разглядеть корпуса фабрики. Правда, при оранжевом сиянии, излучаемом журналистом, выглядели они мрачно и даже зловеще. Тотя подошел к самому краю крыши и вытянул вперед руку.

— Ух ты! — через секунду воскликнул он. — А ливень-то точно снизу хлещет.

— Тогда пошли, — произнес Глеб и занес ногу над пустотой.

— Погоди-ка! — остановил его кот. — Я первым попробую. Здесь высота немаленькая, если дождь тебя не удержит, ты костей не соберешь. А со мной ничего не случится. Кошки и не с таких высот прыгают.

Он обогнул парня и первым сиганул с крыши.

— Стой! — крикнул ему вслед Никитотий.

На всякий случай он зажмурился, ожидая, что Жорик расшибется в лепешку.

— Все нормально! — раздался голос кота. — Струи выдерживают!

Тотя открыл глаза и заметил, что кот словно завис в воздухе, а к нему уже подбирается Глеб.

— Меня подождите! — заволновался карлик и кинулся за ними следом.

Он сбежал с крыши и почувствовал под ногами хоть и зыбкую, но достаточно прочную опору. Друзья стали медленно подниматься вверх, к своду пещеры.

— А если вдруг дождь резко изменит направление? — неожиданно спросил Никитотий.

— Лучше об этом не думать, — сказал Жорик. — К тому же вот и лаз, ведущий наверх!

— Ура! — закричали все дружно.

Как ни странно, в лазе до сих пор болталась старая полусгнившая веревка.

— Наверное, именно ее использовал дед Матвей, — предположил журналист.

— Возможно, — согласился кот, — но нам ее трогать не стоит, слишком ветхая. Поэтому давайте поспешим, пока струи еще держат нас.

Они пробрались по земляному тоннелю и уперлись в деревянную крышку. Глеб с Никитотием приложили немало усилий, чтобы немного сдвинуть ее в сторону. Похоже, лазом давно никто не пользовался, и крышка была основательно завалена землей, прелыми листьями и ветками. Все же образовавшейся щели было достаточно, чтобы выбраться наружу. Первым вылез Никитотий. Затем журналист подал ему кота и стал карабкаться сам. В этот момент он почувствовал, что опора под его ногами пропала. Очевидно, дождь сменил направление. Парень чуть было не сорвался вниз, едва успев зацепиться за гнилую веревку. Та жутко затрещала и начала разрываться на волокна.

— Тотя! — заорал Глеб. — Помоги!

Карлик кинулся к щели и схватил журналиста как раз в ту секунду, когда веревка оборвалась. Ее остатки парень выкинул вниз, а сам выбрался наружу. Дневной свет сильно ударил по глазам. Голова у Глеба закружилась, и он уселся прямо на землю. После пережитого потрясения он еще долго приходил в себя. Тем временем кот совершил прогулку по окрестностям и вскоре возвратился с новостями. К сожалению, покинув миражи, он утратил свою способность разговаривать, но это не мешало ему активно принимать участие во всех делах. Он принялся усиленно мяукать и фыркать, привлекая внимание компаньонов. В конце концов и Глеб, и Тотя, оба уставились на него. Жорик мотнул головой, показывая, чтобы они следовали за ним.

— Ладно, — сказал журналист, — сейчас пойдем. Только нужно лаз закрыть. Не дай бог, его кто-нибудь обнаружит.

Кот терпеливо ждал, пока парень и карлик аккуратно уложат деревянную крышку и засыплют ее землей, ветками и сухими листьями. После этого он вновь зафыркал, призывая их идти. Глеб и Никитотий послушно поплелись следом за Жориком. Их путь пролегал через живописный лес. Желтые, зеленые и алые листья шуршали под ногами. Пахло свежестью. Создавалось впечатление, что дорога идет под уклон.

— Кажись, с горы спускаемся, — заметил Тотя.

— Да, дед Матвей так и говорил, — произнес журналист.

Они еще немного попетляли между деревьями и спустились к подножию довольно высокого холма. Впереди виднелось шоссе, по которому туда-сюда сновали груженые КамАЗы.

— Где это мы? — поинтересовался карлик.

— Если меня не подводит интуиция, то где-то недалеко от Жигулевска… Город так называется, — ответил Глеб. — Только как мы будем отсюда до Великого Устюга добираться?! Ума не приложу! Денег почти не осталось, еды нет, сменной одежды тоже. А в таком виде нас не то что в поезд, но даже и ни в один автобус не пустят.

Он представил их троицу со стороны: рыжий слепой кот, такой же рыжий, при этом всклоченный и грязный карлик, одетый в доисторическую одежду и увешанный монетами и ключами, и во главе компании он — Глеб — с небольшим ежиком на лысине, в полуистлевшей одежде, со впалыми щеками и оранжевым сиянием вокруг. Колорита добавлял кухонный нож, торчащий у Никитотия из-под безрукавки, и диадема, болтающаяся на рубашке журналиста. Кроме того, на его пальце ярко блестел перстень царя Соломона, и уж он-то никак не вязался с внешним видом парня. Глеб быстро развернул перстень камнем внутрь ладони, отвязал диадему от рубашки и засунул ее под одежду, придерживая локтем. Затем он обратился к Тоте:

— Нож придется спрятать!

— Зачем? — удивился тот.

Нож для него являлся предметом гордости и отличия. Никитотий никак не мог взять в голову, для чего скрывать такую достойную вещь.

— У нас в тюрьму могут посадить за ношение холодного оружия, — заметил журналист. — За диадему и перстень, кстати, тоже.

— Дикая страна — дикие нравы! — с досадой произнес карлик.

После этого он спрятал нож за спину, за пояс, под безрукавку.

— Отлично! — сказал парень. — Теперь попробуем добраться автостопом до города, а там… видно будет!

Он подхватил Жорика и двинулся к шоссе. Там компаньоны простояли не менее часа. Отчего-то никто не хотел подбирать разношерстную троицу. Наконец, вдалеке появился оранжевый КамАЗ с прицепом.

— Сейчас или никогда! — громко произнес Глеб и вышел на дорогу, раскинув в стороны руки.

— Сдурел! — закричал Тотя. — Он же тебя собьет!

И он кинулся к журналисту, пытаясь столкнуть его с трассы. Однако Глеб стоял монолитно. КамАЗ остановился. Его дверца открылась, и из кабины выглянул улыбающийся шофер.

— Что, парни, — крикнул он, — один решил свести счеты с жизнью, а второй не дает?!

Он расхохотался и добавил:

— Хорошо, когда есть такие друзья!

— Да нет… — извиняющимся тоном промолвил журналист. — Мы просто попутку никак не можем поймать, чтобы до города добраться. Поэтому пришлось прибегнуть к столь рискованному способу.

— Ладно, садитесь! — махнул рукой шофер. — Вы, я вижу, ребята веселые, так что в пути не соскучимся!

Компаньоны поспешили сесть в кабину, опасаясь, что водитель может передумать.

— А что вы такие грязные? — со смешком поинтересовался тот. — Словно подкоп рыли. И одежда на вас странная. А у рыжего глаза вообще белые!

— Понимаете, — начал врать Глеб, — мы — статисты. Снимаемся в фильме про Ивана Грозного. У моего друга это линзы, по сценарию он слепой. Вчера случайно отстали от съемочной группы и заблудились. Поскольку мы не на главных ролях, нас никто и не хватился. Денег у нас нет, еда и вещи остались в машине студии. Вот и приходится голосовать на шоссе, рассчитывая на чью-то жалость.

— Понимаю… — серьезно произнес шофер. — Я сам как-то раз в рекламе снялся. Машину гонял туда-сюда раз тридцать, весь день проторчал на жаре без обеда, да и денег заплатили так… копейки. После этого я с кинематографом завязал, да и вам советую. Лучше давайте к нам, в дальнобойщики! Вот где романтика! И оплата достойная.

— Мы бы рады, — сказал журналист, — но у нас все осталось в машине съемочной группы. Догнать бы их, забрать вещи, а там можно и профессию менять.

— Ну да, конечно, — согласился водитель. — На первое время все равно деньги нужны. Да и без документов вас никто не возьмет.

— Простите, а вас как зовут?

— Петр Иванович. Но для вас — дядя Петя.

— Дядя Петя, а вы не подскажете, как нам до Великого Устюга добраться? Съемочная группа тут съемки закончила и теперь туда едет.

— Без денег, парень, трудно куда-то добраться.

Шофер задумался, затем произнес:

— Но раз уж я вас подобрал, то, так и быть, помогу. Я сейчас в Самару еду. Подкину вас туда. А там найдем кого-нибудь, кто в Великий Устюг направляется. Путь, сразу скажу, нестандартный. Мало кто туда ездит. Но вдруг повезет?!

— Было бы круто! — обрадовался Глеб.

Дядя Петя усмехнулся и нажал на газ.

До Самары добрались быстро. Там КамАЗ заехал на какую-то площадку, полную других грузовиков.

— Подождите меня в машине, — сказал шофер и направился к группе мужчин, толкающихся у самого въезда. Он долго с ними о чем-то разговаривал, потом вернулся и произнес:

— Не повезло вам, парни! Никто в Великий Устюг не едет. Но есть один водитель — Рустем, он собирается в Йошкар-Олу. Причем выезжает минут через двадцать. Поезжайте с ним, там до Великого Устюга уже рукой подать!

— Спасибо, дядя Петя! — поблагодарил журналист.

Ему вторил Тотя.

— Да не за что, — махнул рукой шофер. — Но с кино вы завязывайте! А если что, приезжайте сюда, в Самару, вот на эту самую площадку. Спросите дядю Петю, вам каждый скажет. А я вас за баранку пристрою. Не сразу, конечно. Сначала поучитесь, в напарниках поездите. Но потом спасибо мне скажете!

— Мы уже говорим, — улыбнулся Глеб.

Он протянул руку и крепко пожал мозолистую ладонь водителя. Никитотий последовал его примеру.

— Ладно, — расчувствовался дядя Петя, — поспешите! Вон, видите, синий КамАЗ стоит. Идите туда! Спросите Рустема.

Компаньоны попрощались с добрым шофером и отправились искать Рустема. Им оказался полноватый веселый узбек. Он с радостью принял попутчиков, и дорога с ним показалась быстрой и легкой. В Йошкар-Олу КамАЗ приехал к полудню следующего дня. На стоянке грузовых автомобилей Рустем совершенно случайно встретил своего давнего приятеля Руслана, который по стечению обстоятельств вез технику в Великий Устюг. Тот согласился подкинуть до города попутчиков товарища. Таким образом, еще через сутки Глеб, Никитотий и Жорик оказались в финальной точке своего следования — Великом Устюге. Водитель высадил их на окраине у частного сектора. Они сердечно его поблагодарили и пошли вдоль дороги, ловя попутку.

— Даже не верится! — бормотал себе под нос журналист. — Как будто половину мира проехали.

— И весь сыр-бор из-за такого захолустья? — презрительно спросил Никитотий, оглядываясь по сторонам.

— А ты на архитектуру не смотри, — усмехнулся парень. — Самое главное, здесь находится одно из мест силы, которых на Земле всего тринадцать!

— А мне-то что?! — пожал плечами карлик. — Я все равно к себе вернусь революцию делать. А ты с Георгием Матвеевичем мне в этом поможешь. Обещал!

— Да помогу, помогу, если жив буду.

— И с дедом этим… Матвеем… меня познакомишь. Глядишь, он что ценное посоветует.

— Обязательно посоветует, за ним не заржавеет.

Так за разговорами компаньоны прошли частный сектор и вышли к первым двухэтажным домам. Движение здесь было довольно оживленным, и вскоре друзьям удалось поймать старенький москвичок, водитель которого за умеренную плату обещал подбросить их к парку, примыкающему к Клубу речников.

Глеб не ожидал, что на него навалится такая ностальгия, но, когда он выходил у знакомых берез, сердце его сжалось. Далеко над парком разносился колокольный звон.

— Кому это так трезвонят? — поинтересовался Никитотий.

— Нас встречают! — улыбнулся журналист. — А теперь пошли, здесь до дома рукой подать.

Он специально обогнул сгоревшую церковь и направился сразу к избушке деда Матвея. Жорик больше не смог сидеть на его плече. С громким воплем он спрыгнул на землю и рванул вперед.

— Стой! Куда?! — закричал Тотя. — Заблудишься!

— Оставь его, он здесь каждую травинку знает, — сказал Глеб.

Через пять минут компаньоны вышли к резному сказочному домику. Каково же было удивление парня, когда он увидел на крылечке округлую фигуру деда Матвея с Жориком на руках. Старик радостно улыбался, и казалось, даже его лысина сверкает от счастья.

— Глебка! — закричал он. — Жив, бродяга!

— Здорово, дед Матвей! — дрожащим от счастья голосом воскликнул журналист. — Постояльцев принимаешь?!

Он подошел к старику и крепко его обнял. При этом Черная диадема вывалилась из-под его одежды на землю.

— Что это?! Неужто диадема?! — не поверил своим глазам дед Матвей.

— Она, — кивнул парень. — Я ее так долго локтем прижимал, что уже сроднился с ней и забыл. Вот она и выпала.

— Надо же! — восхитился старик, поднимая одной рукой диадему с земли. — Я ее иначе представлял…

Несколько минут он разглядывал артефакт, затем выпустил Жорика, хлопнул Глеба по плечу и восторженно произнес:

— Молодец, парень! Сегодня же ночью проведем обряд по твоему освобождению от огненного монстра. А то ты светишься весь!

— Да знаю… — махнул рукой журналист. — Водителям, которые нас подвозили, приходилось врать, что это мою одежду пропитали химическим составом для съемок фильма.

— Потерпи, Глебка, немного осталось. Сейчас же пойду готовиться к обряду. Только сначала ты представь мне то белоглазое бородатое чудо, которое стоит за тобой.

— Ах да! Дед Матвей, это Никитотий! Тотя по-нашему. Мой хороший друг и товарищ. Он из подземного города…

Парень не успел договорить, как старик воскликнул:

— Сиртя?! Не может быть! Я думал, это только легенды!

Он резво подбежал к карлику и начал его возбужденно трясти, приговаривая:

— Дорогой ты мой! Замечательный! Ты же не представляешь, какую вещь для меня сделал! Теперь я воочию убедился в реальности легенд!

— Глебыч! — завопил Тотя. — Убери старика, он сумасшедший! Всю душу из меня вытряс!

— Дед Матвей! — рассмеялся журналист. — Оставьте Никитотия в покое! Он парень суровый, не любит телячьих нежностей.

— Прости, прости! — залепетал старик. — Ошалел немного от радости. Да чего ж это я?! Идемте скорее в дом! У меня и стол накрыт, вас поджидаю. Жорик предупредил, что вы скоро будете. Но я никак не ожидал, что ко мне в гости сам сиртя заглянет!

Никитотий отбежал от деда Матвея и спрятался за спину Глеба.

— Не бойся! — шепнул ему парень. — Старик действительно немного чудаковатый, но незлобливый.

— Надеюсь, — буркнул карлик. — Меня так даже на пытках у старейшин не трясли.

— Дед Матвей, — громко сказал журналист, — нам бы помыться сначала. Мы столько дней в пути, что и в дом-то заходить страшно. Грязь уже кусками отваливается. А можно баньку затопить?

— Так с утра топлю, — ответил старик. — Идите мойтесь! Там и одежда чистая имеется. Может, слегка не по размеру, но ничего… А потом сразу за стол!

Глеб провел Тотю во двор и показал, где находится баня.

— Ты начинай мыться, — произнес парень, — а я буду с огненным братаном договариваться, чтобы он и мне разрешил грязь смыть. Знаешь же, он воду не любит.

— Хорошо, — кивнул Никитотий и скрылся за деревянной дверью.

Журналист же подошел к бочке с дождевой водой, стоящей у торца дома, и опустил в нее руку. Вода тотчас вспенилась и закипела. В воздух поднялся обжигающий водяной пар. Глеб немедленно выдернул руку из бочки и сказал:

— А я думал, что и после миражей ты позволишь мне водой пользоваться. Невозможно же садиться за стол таким грязным! А если я не буду пить и есть, то тело мое быстро придет в негодность. Братан, потерпи немного, дед Матвей обещает, что сегодня освободит нас друг от друга. Позволь мне искупаться и поесть напоследок. Мало ли что пойдет не так?! С тобой-то ничего не случится, а вот я могу и помереть ненароком…

Он долго разговаривал с языческим мыслеобразом. Уже и Тотя успел выкупаться, и дед Матвей несколько раз на крыльцо выходил, звал обедать. Но журналист так и стоял у бочки с дождевой водой, периодически опуская в нее руку. В конце концов, когда он уже совсем отчаялся договориться с огнем в своем теле и чисто машинально опустил ладонь в бочку, вода вдруг перестала закипать вокруг нее.

— Аллилуйя! — закричал Глеб.

Он немедленно кинулся в баню и с остервенением стал соскребать с себя многослойную грязь. Выкупавшись, парень надел чистый спортивный костюм, который был ему слегка коротковат, и отправился на кухню. Там пили чай Никитотий и дед Матвей. Карлик возбужденно рассказывал старику о своем решении устроить революцию и свергнуть неугодных вождей. А тот, в свою очередь, его поддерживал.

— Нечего им эксплуатировать трудовой народ! — кричал карлик. — Пусть сами идут драгоценные камни добывать! А то ишь придумали нас чудью пугать! Долой!

— Эвон как! — вторил ему старик. — Нашлись, понимаешь, трутни! Конечно, долой!

— Погодите! — попытался прервать их журналист. — С революцией можно подождать! Сейчас важнее энергетический поток сместить к центру Земли и меня от огненного братана освободить!

Но заговорщики его не слушали. Они шумели, разрабатывали всевозможные планы захвата власти и способы проведения восстания. Глеб разозлился и уже собирался накричать на «революционеров», но неожиданно его взгляд упал на перстень Соломона, который он не снимал даже в бане, и парень рассмотрел на его ободке четкую надпись: «Все пройдет!» Он почему-то сразу успокоился, сел за стол и начал обедать. Спустя полчаса дед Матвей и Никитотий выдохлись и обратили свое внимание на журналиста.

— Ты прости нас, — сказал старик. — Заболтались мы совсем. Просто Тотя так интересно рассказывает. Да и не всякий день я с сиртя общаюсь…

— Ничего, — усмехнулся Глеб. — Зато я поесть успел.

— Кстати, — влез в разговор карлик, — Глеб с Георгием Матвеевичем тоже обещали помочь с переворотом.

— Георгием Матвеевичем? — удивился дед Матвей. — Это еще кто?

— Кот!

— А-а-а! Ну, тот еще и не такое может наобещать… — заулыбался старик.

— Дед Матвей, — внезапно произнес журналист, — а как вы тут поживаете? Где Снегирев? Как дела у Сани и дяди Коли? У племянницы вашей все нормально?

— Да у нас все потихоньку. Ольга работает. Александр с Николаем все так же совершают со мной прогулки по подземным ходам. Теперь к ним еще и Снегирев присоединился! Он, оказывается, профессиональный диггер. Так что все вместе под Сухоной шастаем. Кроме того, Александр взял Снегирева к себе напарником в газету.

— Как много всего интересного! — протянул Глеб. — Значит, они сейчас на работе?!

— Именно! Часиков в восемь вечера придут. А тут им такой сюрприз!

Старик даже ладони потер от удовольствия.

— Отлично! Тогда можно, я покемарю чуток?! Не знаю как Тотя, а я выжат как лимон, — произнес парень.

— Я бы тоже вздремнуть не отказался, — признался карлик.

— Естественно! — воскликнул хозяин дома. — После вкусного обеда по закону Архимеда полагается поспать! Ты, Глеб, топай в свою комнату. Правда, там сейчас Снегирев живет, но ничего. Кровать-то свободна! А ты, мил человек (обратился он к Никитотию), айда за мной! Положу тебя в своей комнате как дорогого гостя.

Журналист не стал возражать и отправился в свою старую комнату. Там он и в самом деле обнаружил сумку своего товарища и несколько его вещей. Однако кровать была свободна и застелена.

— Думаю, Снегирев не будет против, — пробурчал себе под нос парень и, как был в одежде, повалился на кровать.

Он даже не успел ничего подумать, как погрузился в крепкий сон. Несколько часов пролетели незаметно. Глебу ничего не снилось. Дыхание его было ровным и спокойным. Вдруг какая-то назойливая муха приземлилась ему на нос. Журналист слегка мотнул головой. Насекомое улетело, но тут же снова село ему на нос и стало перебирать лапками. Глеб, не открывая глаз, махнул рукой. Но вредная муха не успокаивалась и принялась его щекотать. Парень с трудом открыл глаза. Внезапно над собой он заметил ухмыляющиеся физиономии Сани и Снегирева. Саня старательно водил по носу журналиста соломинкой, а Снегирев зажимал себе рукой рот, чтобы не расхохотаться.

— Ах вы, гады! — прошептал, окончательно просыпаясь, Глеб. — Измываетесь над смертельно уставшим человеком!

— Да брось, Глебка! — воскликнул Александр. — Мы и так долго ждали, когда ты проснешься. А ты дрыхнешь и дрыхнешь.

— Как я рад тебя видеть! — воскликнул Снегирев и полез к другу обниматься.

— И я! — закричал Саня и тоже повалился на Глеба.

— А-а-а! — завопил журналист. — Вы мне все кости переломаете, дурни! Дайте хоть встать!

Парни поднялись с постели и помогли встать своему другу.

— Жив, черт побери, жив! — кричал Снегирев, хлопая Глеба по плечу.

— А я и говорил, что Глеб не такой человек, чтобы просто так где-то сгинуть, — вставил Саня.

— Братаны, как я счастлив снова увидеть ваши физиономии! — растроганно произнес журналист. — Словно домой вернулся!

— А ты и так дома, — заметил, заглядывая в комнату, дед Матвей. — Можешь жить здесь, сколько захочешь. Парни вон железную кровать с матрасом принесли. Так что у вас со Снегиревым теперь будет отдельная собственная комната. Надеюсь, не подеретесь!

— Да что вы, дед Матвей! — сделав большие глаза, сказал Снегирев. — Мы же с Глебкой как родные братья!

— Вот и замечательно, — произнес хозяин дома. — А теперь пошли чай пить. Сейчас как раз Николай подойти должен. Заодно обсудим сегодняшний ритуал.

Не успели они выйти на кухню, как появился таксист дядя Коля. Когда он заметил Глеба, то сначала остолбенел на несколько секунд, а затем кинулся к нему с объятиями. Снова начался веселый галдеж. Лишь когда все немного успокоились и расселись за столом, дед Матвей сказал:

— Друзья мои! Сегодня в нашей жизни произошло знаменательное событие. Вернулся Глеб! Более того, он сделал практически невозможное — он разыскал и принес Черную диадему власти. Это значит, что теперь мы сможем провести очень важный и опасный ритуал по смещению основного энергетического потока к центру Земли. Этот ритуал поможет нам уменьшить количество отрицательной энергии, выбрасываемой в наш мир. Кроме того, он позволит Глебу освободиться от языческого мыслеобраза, который живет в его теле. Но не буду скрывать, ритуал может стать смертельным испытанием для нашего друга. Огонь слишком сроднился с ним и вряд ли безболезненно покинет его тело. Поэтому я обязан узнать у Глеба, согласен ли он на это испытание?

— У меня нет альтернативы, — усмехнулся журналист. — Я все равно сгорю. Поэтому, конечно, я согласен на ритуал. И я настаиваю, чтобы он был проведен как можно скорее!

— В таком случае я обещаю, что сегодня же ночью мы сделаем это, — кивнул старик. — Мне потребуется помощь каждого, кто здесь присутствует. Придется просить поучаствовать даже Никитотия.

— Без проблем! — произнес карлик. — Для Глебыча — всегда пожалуйста!

— Тогда заканчивайте трапезничать и пойдемте в Клуб речников.

Парни встали из-за стола. Дед Матвей дал каждому из них какие-то свертки.

— Несите аккуратно, — предупредил он. — Все это потребуется для ритуала!

После этого все покинули дом и направились через парк к сгоревшей церкви. Шли молча. Отчего-то никому не хотелось разговаривать. Только что порадовавшись встрече с Глебом, теперь все осознавали, что очень скоро могут его потерять.

Вечерело. Людей в парке не было. До клуба добрались довольно быстро. Дед Матвей спустил каждого в подземный ход. Последним спустился он сам. Затем по темному коридору компаньоны добрались до пещеры, в которой старик обычно проводил ритуалы. Там он попросил всех немного подождать и принялся вычерчивать на полу различные знаки. После этого он нарисовал гигантскую пентаграмму, забрал у всех свертки и стал доставать из них необычные вещи. Это были разнообразные идолы, амулеты и разноцветные свечи. Старик расставил их вдоль лучей пентаграммы в определенном порядке. Затем он взял за руку Глеба и завел его в центр ритуального знака.

— Что бы ни случилось, стой здесь! — сказал колдун парню. — Если сдвинешься с места, я за твою жизнь не отвечаю!

Журналист кивнул и поставил ноги на ширине плеч, чтобы был лучше упор. Тем временем дед Матвей подошел к парням, ожидавшим в стороне, и стал объяснять им, что нужно делать.

— Когда я открою портал, — говорил он, — сюда хлынет всякая нечисть. Ваша задача — не дать им остаться в нашем мире! Для этого я кое-что принес в пещеру…

С этими словами он ненадолго удалился и вернулся с ружьем Николая и саблей Сани.

— Держите! — произнес он. — С этими вещами вы умеете обращаться! Если сюда ринутся материальные монстры, то стреляйте и бейте их без всякого сожаления. Имейте в виду, у них может быть самая разная форма — от безобидных зайчиков до кровожадных чудовищ. Но вы не должны упустить ни одного! Ну а ты, Никитотий, поскольку обладаешь подземным зрением и видишь то, что другим не под силу, будешь мне помогать уничтожать энергетических сущностей. Держи вот эту палочку и запомни пару предложений.

Колдун несколько раз повторил что-то на непонятном языке и заставил произнести это карлика. Убедившись, что тот все запомнил, дед Матвей сказал:

— Как только заметишь какое-нибудь энергетическое создание, сразу же направляй на него палочку и говори то, чему я тебя научил. Усек?

Тотя кивнул.

— А теперь все наизготовку! — прикрикнул колдун. — Скоро придут кошки, и действо начнется!

— Дед Матвей! — окликнул старика Глеб. — Я обещал мыслеобразу, что вы его не тронете, а только к центру Земли переместите. Если он почувствует что-то неладное, то сожжет меня.

— Да помню я твое трепетное отношение к квартиранту! — махнул рукой колдун. — Постараюсь. А теперь кончай болтать. Начнем!..

— Позвольте! — крикнул из-за спин парней Снегирев. — А как же я?! Мне-то оружие не дали!

— Прости, забыл. Старый я стал, — отозвался дед Матвей. — Но у меня для тебя тоже кое-что припасено. Иди-ка сюда!

Он порылся в одном из узлов и извлек из него мощный хлыст.

— Держи!

Колдун протянул хлыст парню.

— Зачем он мне? — удивился тот. — Я же не на выпас иду!

— Именно на выпас! — хмыкнул старик. — Будешь всю нечистую силу обратно в ее измерение загонять. Хлыст-то не простой! Он сильное электромагнитное поле создает, а пришельцы из других миров его страсть как не любят.

Снегирев кивнул, взял свое оружие и встал неподалеку от принесенных узлов.

— Буду их охранять, — объяснил он. — Вдруг кто-нибудь из тварей на наше имущество позарится?!

Дед Матвей улыбнулся и уже более решительно произнес:

— Теперь начнем!

Он принялся ходить вдоль стен пещеры и что-то заунывно подвывать. Делал он это негромко, поэтому никто не мог разобрать ни единого слова. Саня и дядя Коля разошлись в стороны и зорко глядели вокруг, ожидая появления враждебных существ. Зато Никитотий слегка отвлекся и с интересом рассматривал палочку, данную ему стариком. Это не ускользнуло от глаз колдуна. На очередном круге он отвесил карлику приличную затрещину, и тот снова включился в процесс.

— Ты, главное, кошек не заколдуй, — обратился к Тоте Глеб. — Они не всегда выглядят как милые зверьки.

— Знаю, — буркнул тот, припоминая жуткий вид Жорика в подземной пирамиде.

— Тишина! — гаркнул дед Матвей. — Вы не даете мне сосредоточиться и войти в транс!

Парни замолчали, и старик продолжил свое дело. Ходил он очень долго, у Глеба и остальных начали от усталости подкашиваться ноги. Первым не выдержал Александр и незаметно опустился на пол. За ним последовал таксист, а потом и карлик со Снегиревым. Но колдун, казалось, этого уже не замечал. Глеб тоже с удовольствием бы присел, но он помнил слова старика о том, что если он сдвинется с места, то тот не отвечает за его жизнь. Именно поэтому парень продолжал стоять. Его ноги сначала одеревенели, а потом начали дрожать мелкой дрожью. «Скорей бы уж!» — думал журналист, облизывая пересохшие губы. Внезапно где-то поблизости раздался жуткий вой, и в пещеру ворвались пять ужасных монстров. Ростом они были примерно по два с половиной метра. Их тела покрывали клочки скатанной шерсти. Из гигантских пастей торчали острые клыки. Четверо были иссиня-черными, с горящими красными глазами, а пятый — оранжево-рыжий, с пустыми глазницами. Передвигались они на задних лапах, а передние, с длиннющими когтями, держали перед собой.

От неожиданности Саня, сидевший ближе всех к входу, чуть не упал на пол. Дядя Коля схватился за ружье, а Тотя — за палочку.

— Стоять! — заорал Глеб. — Не трогать кошек!

Только тут все сообразили, что перед ними Жорик и его команда. Тем временем кошки расположились на лучах пентаграммы, причем Жорик занял позицию как раз напротив лица журналиста.

Дед Матвей продолжал ходить вдоль стен пещеры, словно не замечая пришедших «гостей». Глаза его были полузакрыты, а губы продолжали что-то нашептывать. В какой-то момент он остановился у одного из узлов, принесенных парнями, и извлек из него Черную диадему.

«Надеюсь, старик знает, что творит, — подумал Глеб. — Ведь только человек божественного происхождения может надеть эту корону без всяких нежелательных для себя последствий…»

Однако колдун и не думал останавливаться. Он обернулся к журналисту и начал говорить непонятные слова таким железным тоном, что парень от удивления даже поперхнулся. Куда девался милый и обаятельный дед Матвей? Старик менялся буквально на глазах. Сначала он вытянулся и стал гораздо выше ростом. Его полнота исчезла, а на лысом черепе появились волосы. Они, словно змеи, заскользили по его гладкой коже и вскоре уже спустились ниже плеч. Над губами пробились небольшие усики, а на подбородке появилась аккуратная окладистая бородка. Лицо его засияло библейской красотой. Теперь на вид ему можно было дать не более тридцати лет.

По-видимому, все были настолько ошарашены метаморфозами, происходящими с дедом Матвеем, что наблюдали за происходящим с открытыми ртами.

— Как это? — с изумлением пролепетал Никитотий.

— Чудо! — ахнули таксист, Саня и Снегирев.

— Я же говорил, что Бог внутри каждого, — спокойно произнес колдун. — Нужно только его найти!

С этими словами он высоко поднял диадему и водрузил ее на свою голову. Тотчас по всей пещере распространилось сияние. Деда Матвея окружила золотистая дымка. Кошки дружно подняли вверх морды и издали такой жуткий вопль, что у всех присутствующих затряслись поджилки. Колдун раскинул руки в стороны и громко произнес:

— Силой, данной мне «Короной власти», заклинаю всю энергию православной веры из всех церквей Великого Устюга явиться ко мне в помощники!

Вдруг в полутемной пещере со всех сторон начали вспыхивать маленькие разноцветные искорки.

— Мало! — крикнул старик. — Пусть добавится энергия из церквей близлежащих деревень и поселков!

Искорок стало намного больше. Но дед Матвей, казалось, был не удовлетворен результатом.

— Мало… — простонал он. — Ослабла вера людская!

С этими словами он закрыл лицо ладонями и несколько минут стоял так. Затем он убрал руки от лица, обернулся к Глебу и тихо произнес:

— Нужно остановить ритуал. Я не могу ручаться за исход происходящего. Положительной энергии чуть ли не в разы меньше, чем отрицательной.

— Как так?! — возмутился журналист. — А что со мной?! Я твердо обещал огненному мыслеобразу, что сегодня нас друг от друга освободят. И я сильно подозреваю, что если это не сделаете вы, то он обойдется без вашей помощи и сам избавится от меня.

— Но ты можешь погибнуть.

— Я погибну наверняка, если вы прервете ритуал. Так что прошу, продолжайте!

Колдун печально кивнул, затем простер руки кверху и начал что-то говорить громким голосом. Этого языка ни Глеб, ни его друзья не знали, поэтому им осталось лишь молча следить за происходящим. Вдруг дальняя стена пещеры вспыхнула ярким светом и стала исчезать.

— Кажись, началось! — буркнул дядя Коля.

Он и Саня встали с пола и заняли удобные позиции по бокам пентаграммы. Никитотий пристроился немного сзади, с таким расчетом, чтобы видеть, что делается в центральной части пещеры. А Снегирев принял боевую стойку у принесенных узлов и поднял хлыст. Все замерли.

Тем временем стена исчезла, и в темное пространство хлынул ослепительный свет. Глеб даже зажмурился, поскольку из его глаз потекли слезы. Лишь кошки, сидящие по лучам пентаграммы, никак не отреагировали на происходящее.

В этот момент раздался громкий зловещий гул и над головой журналиста послышался резкий свист. Он протер глаза и взглянул наверх. В ту же секунду грянул выстрел, и сбоку от пентаграммы хлопнулось что-то большое. Глеб присмотрелся и увидел, что это гигантское животное с золотистыми перепончатыми крыльями. Подробнее разглядеть его было невозможно, поскольку зверь лежал к парню спиной.

— Раз! — крикнул таксист.

Сотни, тысячи ярких искорок подлетели к мертвому животному и облепили его со всех сторон. Секунда — и от трупа не осталось и следа!

— Лихо работают, шельмы! — восхитился Тотя.

Он не успел больше ничего сказать, как в пещеру хлынул такой поток всякой нечисти, что парням пришлось отбиваться направо и налево. Глеб даже засмотрелся, насколько ловко орудует саблей Саня, как метко стреляет дядя Коля и как быстро ликвидирует энергетических сущностей Никитотий. Мертвые тела падали вокруг них, словно осенние листья в листопад. А яркие искорки быстро «зачищали» место боя, освобождая пещеру от трупов. Снегирев тоже не уступал. Он размахивал хлыстом в разные стороны, и ни один монстр, ни одна энергетическая сущность не могли приблизиться к вещам деда Матвея. Сам журналист не мог ничего предпринять. Он четко помнил наказ старика — не двигаться с места — и стойко его выполнял. Хотя ног он уже совсем не чувствовал и отчаянно боялся упасть. К удивлению Глеба, кошки вокруг него не принимали участия в общей битве. Они продолжали неподвижно сидеть на лучах пентаграммы и, не отрываясь, глядели на него. Даже слепой Жорик не отводил своих пустых глазниц от журналиста. Это немного напрягало, но зато ни один нападавший зверь или монстр не свалился на саму пентаграмму и не задел тех, кто в ней находился. В общей суматохе Глеб сначала упустил из вида деда Матвея. Затем он различил его величественную фигуру на фоне ярко-золотистого блеска. Колдун стоял в той же позе, простирая руки кверху, и что-то громко говорил на непонятном языке. Вокруг него носились разные чудовища, жуткие гады пытались пробиться сквозь толщу золотистого сияния к его телу, но у них ничего не получалось. Более того, дед Матвей в своем новом облике вообще не замечал их. Внезапно он замолчал, потом резко обернулся к товарищам Глеба и громко крикнул:

— Первый этап пройден! Перемычка между мирами стерта! Сейчас я попробую освободить Глеба и начну смещать энергетический поток к центру Земли. Вы должны загнать всех гадов назад — в их измерение! Будьте начеку, поскольку сейчас появится множество отрицательных энергетических сущностей!

Парни молча кивнули. Дядя Коля быстро перезарядил ружье, Саня смахнул пот со лба, а Тотя вновь начал разглядывать «волшебную палочку». В голове хитрого карлика уже начал зреть план, как можно использовать столь грозное оружие в борьбе со старейшинами подземного города.

Колдун отвернулся и вдруг… превратился в огромную огненную птицу! Она взмахнула крыльями, и в стороны разлетелись миллионы мелких искр. Птица подняла вверх голову и издала пронзительный крик. В тот же миг Глеб почувствовал, как по его телу прокатилась волна жара.

«Начинается…» — мелькнула в его голове мысль. Сердце учащенно забилось, а дыхание стало предательски сбиваться.

— Только бы не упасть, — бубнил себе под нос журналист. — Только бы не упасть!

Тем временем птица взлетела и начала кружить под сводом пещеры. Внезапно откуда-то сверху, сквозь толщу земли и камней, на пентаграмму упал широкий луч света. Кошки взвыли, а Глеб ощутил в теле сильную вибрацию.

Вдруг из этого светового луча в пещеру хлынул поток разных полупрозрачных сущностей. Одни напоминали очертаниями людей, растений или животных, другие были больше похожи на гигантские кляксы.

Таксист дядя Коля прицелился и выстрелил в ближайший объект. Тот распался на тысячи мельчайших частиц, но через секунду они слились воедино, и объект вновь принял прежнюю форму.

— Саня! — крикнул таксист. — Тут с нашим оружием делать нечего! Отходим к выходу из пещеры! Будем там сдерживать гадов, которые имеют физическую оболочку!

— Правильно! — вторил ему Никитотий. — Заодно и мне мешать не будете! А то я все время боюсь, что случайно на вас указать могу!

Карлик кинулся вперед к пентаграмме и принялся выкрикивать слова, продиктованные дедом Матвеем. При этом он лихо направлял палочку то на одну, то на другую сущность, и те с громкими хлопками взрывались.

Дядя Коля и Александр отступили почти к самому выходу. Они держали оружие наготове и зорко следили за ходом битвы. Если вдруг к ним кидалось что-то, напоминающее собой физический объект, они нещадно «мочили» его, не давая возможности покинуть пределы пещеры. Снегирев бросился на подмогу к Тоте. И если тот упускал из вида кого-то из «пришельцев», Женя немедленно загонял его хлыстом в общий световой поток.

Сначала Глеб еще наблюдал за ходом боя. Но потом ему стало так плохо, что следить за товарищами просто не хватало сил. Невыносимый жар заполнил все его тело. Пот крупными каплями заструился по коже. Но самое ужасное было то, что эти капли тут же закипали и испарялись, обжигая журналиста.

— Ничего, терпи! — пытался сам себя подбодрить он. — Все проходит!

Однако дальше стало хуже. Неожиданно резкая боль скрутила все внутренности парня. Он вскрикнул и присел на корточки, стараясь все же не двигаться с места. Начались жуткие спазмы. Глебу казалось, что кто-то невидимый просто берет и наматывает его кишки себе на руку, словно издеваясь над ним.

— Терпи, пройдет и это! — одними губами шептал он.

На языке почувствовался привкус крови. Журналист попытался сплюнуть, но не смог этого сделать, поскольку во рту все пересохло. Его начало колотить. Зубы свело, а в мозгу крутилась одна мысль: «Я сейчас умру!» Сознание начало затуманиваться. Приложив все свои усилия, Глеб поднял голову и посмотрел наверх…

Дед Матвей в облике гигантской птицы кругами спускался все ниже и ниже. Вскоре он завис прямо над головой журналиста таким образом, что его раскрытые крылья перекрыли мощный световой луч, падающий на пентаграмму.

Парню сразу стало легче. Сознание прояснилось, а лихорадка перестала так сильно сотрясать тело. Между тем птица начала усиленно взмахивать крыльями и медленно сдвигаться в сторону. К удивлению всех присутствующих, световой луч, как приклеенный, последовал за ней.

— Дед Матвей тащит поток! — заорал дядя Коля. — Гони всех гадов назад, в их измерение!

И он стал еще быстрее перезаряжать ружье и стрелять в разных сущностей. Саня не уступал ему. С ловкостью циркового артиста он управлялся со своей саблей и крошил нападающих чудовищ. А Никитотия было и вовсе не узнать! С палочкой в руках он ощутил себя столь могущественным, что не ждал, когда на него будут нападать. Он сам бегал по пещере и уничтожал всех энергетических «вторженцев», которые попадались ему под руку. Снегирев вернулся к узлам с вещами и держал оборону там.

Колдун отвел световой поток намного левее пентаграммы, затем вернулся назад и закружил над Глебом. Парню вновь стало плохо. Ему показалось, что его перевернули вниз головой и выжимают, как тряпку. Не в силах дольше выдерживать подобную пытку, он потерял сознание и рухнул на пол. В этот миг от его тела начала отделяться плотная оранжевая субстанция. Кошки словно взбесились. Они завыли и зашипели, стараясь лапами дотянуться до появляющегося монстра. Птица спикировала вниз, ударилась о землю и превратилась в деда Матвея в его «библейском» облике. Он кинулся к кошкам и быстро что-то проговорил на непонятном языке. Животные уселись на лучи пентаграммы, не переставая при этом шипеть. Тем временем оранжевая субстанция разрасталась над бесчувственным телом журналиста все больше. Попутно она втягивала в себя все энергетические сущности, которые еще не успел ликвидировать карлик. Скоро в пещере из «пришельцев» не осталось никого, кроме этого жуткого исполинского монстра. Он занял собой почти все окружающее пространство, излучая при этом невыносимый жар. Форма его постоянно менялась. То он был похож на гигантскую огненную кобру, то на дракона, то на рогатое чудовище. Снегирев, дядя Коля, Саня и Никитотий замерли от ужаса. В эту секунду над их головами что-то вспыхнуло. Компаньоны даже зажмурились от яркости света. А когда они открыли глаза, то увидели под самым сводом пещеры ослепительно-белое пятно, а на его фоне силуэт прекрасной женщины с распущенными волосами.

— Благодарю тебя, Матвей! — воскликнула она. — Это твой самый крупный улов за последнее время! Нужно немедленно отправить монстра в Абсолют, пока он не натворил здесь что-нибудь!

Глаза колдуна широко раскрылись от удивления.

— Нина?! — крикнул он. — Что ты здесь делаешь?

Женщина не успела ответить, как огненный мыслеобраз зашипел:

— Обман! Меня предали!

И метнулся к телу Глеба.

— Не так быстро! — расхохоталась Нина и взмахнула руками.

От ее пальцев отлетели миллионы тонких белых нитей, которые опутали монстра, как сетью.

— Остановись! — закричал колдун. — Я обещал, что оставлю этот мыслеобраз на Земле, только отправлю его в другой мир!

— Ты сошел с ума? — спросила женщина. — Ты забыл, что такой огонь сжег меня много лет тому назад?!

— Тут другой случай! Этот огонь разумный. Он много раз помогал нам. Его нельзя в Абсолют, его заключат в одну из черных дыр!

— Там ему и место! — жестко произнесла Нина.

Она подняла одну руку вверх, и свод пещеры разверзся. И вдруг дед Матвей громко и отчетливо произнес:

— Властью, данной мне Черной диадемой, и именем Бога на земле заклинаю тебя, Нина, немедленно покинь пределы этой пещеры!

Женщина вдруг застонала. Свечение вокруг нее стало мерцать.

— Что ты делаешь, Матвей?! — воскликнула она. — Ты забыл, зачем приставлен к месту силы?

— Напротив, я исполняю свой долг! — сухо произнес колдун.

Он закрыл глаза и что-то прошептал. Из-под его век скатилась слеза. Женщина вскрикнула и стала меркнуть.

— Прощай, Нина! — тихо проговорил дед Матвей.

Через пару секунд она исчезла, а сеть, окутывающая огненного монстра, распалась. Он немедленно подлетел к колдуну и четко произнес:

— Благодарю! Теперь я вижу, что, несмотря на все ваше несовершенство, вы можете держать слово. Но из-за сегодняшнего происшествия я должен немного подстраховаться.

Языческий мыслеобраз ярко вспыхнул, и небольшой сноп искр полетел в сторону Глеба и просочился в его тело.

— Нет! — закричал дед Матвей, но было уже поздно.

— Не бойтесь, этот огонь не причинит ему никакого вреда, пока я этого не захочу, — продолжил монстр. — Парень сможет жить совершенно нормальной жизнью, если ловцы из Абсолюта оставят меня в покое. В противном случае этих искр будет вполне достаточно, чтобы вновь перебраться в ваш мир. А пока… прощайте!

Мыслеобраз зашипел и растворился в световом луче, в том самом, который колдун сдвинул в сторону.

— Мать твою! — заорал Никитотий. — Каков гад, а?!

— Надо было его в Абсолют отправить! — мрачно заметил дядя Коля.

— Не могу, я дал слово Глебу! — тихо произнес дед Матвей. — Ладно, нужно закрыть портал…

Он снова стал ходить вдоль стен и что-то бормотать. Вскоре световой поток иссяк, а кошки дружно сорвались с лучей пентаграммы и бросились вон…

Глеб медленно приходил в себя. Когда он открыл глаза, то лежал в той же самой пещере, только под головой у него была чья-то свернутая куртка и он был накрыт плотным мешком. Было довольно светло, словно горели свечи. В стороне слышались голоса. Журналист попытался сесть, и это ему удалось с большим трудом. Тело словно обмякло. Руки и ноги почти не слушались.

— Глебка! — послышался голос Сани. — Жив, бродяга!

— Погоди, я тебе подсоблю! — добавился голос Снегирева.

Вскоре друзья уже помогали парню подняться.

— А где дядя Коля, Тотя и дед Матвей? — поинтересовался Глеб.

— Понесли вещи обратно в избу, — отчитался Снегирев. — Обряд-то давно закончился. Ждали-ждали, когда ты очухаешься… а ты — никак! Вот они и взялись узлы перетаскивать. А нас оставили за тобой приглядеть.

— И долго я без сознания?

— Порядком. Почти пять часов.

До журналиста вдруг дошел смысл сказанного.

— Значит, обряд завершился? — дрожащим голосом переспросил он. — И я еще жив?! Значит, все получилось?! Или…?!

— Не парься, Глебка! — прервал его Александр. — Идем лучше домой. Поешь, отдохнешь. Все прошло, забудь!

Он наклонился, чтобы поднять с земли куртку и мешок, и в этот миг взгляд Глеба нечаянно упал на кольцо Соломона, поблескивающее на его пальце. На ободке четко виднелась надпись на чисто русском языке: «Ничего не проходит!» Неприятное чувство охватило журналиста. Но в этот момент Саня выпрямился, взял его под руку, и они со Снегиревым повели его прочь из пещеры.

На улице уже темнело. Прохладный вечерний воздух придал компаньонам сил, и они быстро добрались до дома деда Матвея. А там их ждала жаркая баня и накрытый стол. Все радостно поздравляли Глеба с благополучным освобождением от огненного мыслеобраза, но при этом почему-то старались не встречаться с ним взглядом. Сначала парень не придал этому значения. Он с наслаждением выкупался, восторгаясь тем, что ему не приходится просить для этого разрешения у «огненного братана». Он чувствовал температуру воды и ощущал ее вкус. За ужином он смаковал каждое блюдо. Обычные соленые огурцы и картошка вызвали у него такую бурю эмоций, что он чуть не расплакался, как младенец. Дед Матвей извлек из погреба большую бутылку красного вина и извиняющимся тоном заметил:

— К сожалению, ничего крепче не осталось.

Вино пошло на ура. Друзья распили бутылку за здоровье Глеба и за успешный исход ритуала. Журналист пил вместе с остальными, но какое-то смутное тревожное чувство терзало его душу. Он вновь бросил взгляд на кольцо Соломона, но теперь на нем не было никаких надписей.

После ужина Саня и дядя Коля отправились по домам, а дед Матвей принялся устраивать всех оставшихся на ночлег. Глеба и Снегирева он выпроводил в бывшую комнату своей жены, а сам занялся приготовлением постели для Никитотия.

Оказавшись один на один со своим бывшим однокурсником, журналист не выдержал и спросил:

— Жека, а вы от меня ничего не скрываете? Что-то физиономии у вас всех больно подозрительные.

— Что ты?! — как-то слишком поспешно воскликнул Снегирев и осекся.

— Так я и знал! — взволнованно выдохнул Глеб.

Он быстро подошел к двери, ведущей из комнаты, и запер ее на ключ. Затем приблизился к окну и плотно задернул шторы.

— Пытать будешь? — усмехнулся Женя.

— Зачем?! Сам расскажешь! А дверь я по привычке запер и окно зашторил тоже. Скоро полночь…

— И что?!

— А то, что если хоть капля монстра во мне осталась, то кошки его почувствуют и придут за ним… сюда. В пещере их магия деда Матвея сдерживала и энергия места силы. А здесь… Даже не знаю, что может случиться!

Снегирев побледнел, но все еще держал себя в руках.

— Дед Матвей говорил, что если после одиннадцати из комнаты не выходить и ни на что внимания не обращать, то все будет нормально, — сипловатым голосом произнес он.

— Да, но это правило отменяется, если рядом буду я! — со страшной улыбкой заметил журналист. — Впрочем, мы скоро все узнаем.

В этот момент на стене начали тикать часы, и раздалась тихая музыка. Лампочка под потолком заморгала и погасла.

— Что это? — заикаясь, спросил Женя.

— А ты никогда не досиживал до полуночи? — поинтересовался Глеб.

— Нет. Я после работы уставал очень и уже в одиннадцать спал мертвым сном.

— Завидую твоей нервной системе! А теперь давай-ка присядем и подождем.

Друзья примостились на кровати Снегирева. Вторая кровать стояла напротив, у окна. Внезапно на ней страшно заскрипела сетка, и по комнате прошел резкий порыв холодного ветра. Женя вздрогнул и вцепился в локоть друга.

— Что за хрень, Глебка? — тихо прошептал он.

— Прости, Жека, я сам точно не знаю всех этих процессов. За все это время я хорошо усвоил лишь одно: обычным людям лучше не соваться в потустороннее. Поэтому в твоих интересах мне все рассказать! Итак, что произошло со мной во время ритуала?

Снегирев молчал. Неожиданно снаружи раздался отчетливый колокольный звон. Между ударами колокола под окнами комнаты послышался звонкий детский смех.

— Откуда здесь ребенок? Ночью?! — удивился Женя. — Нужно пойти посмотреть!

— Нет там никакого ребенка. Сиди спокойно!

— Я так не могу. А вдруг он заблудился?

Парень решительно встал и направился к окну.

— Жека, сядь! — крикнул Глеб. — Не трогай шторы!

Как раз в этот момент Снегирев взялся за одну занавеску и отдернул ее в сторону… С улицы пробивался слабый свет луны. Вдруг что-то гигантское и черное шлепнулось со всего маху о стекло. Послышался яростный визг. Женя от страха выпустил ткань из рук и плюхнулся на пол. Журналист кинулся на помощь к своему другу. Он вдоль стены подобрался к окну и резко задернул шторы. После этого на ощупь нашел в темноте однокурсника и чуть ли не волоком оттащил его к дальней кровати.

— Ч-что это было? — запинаясь, спросил Снегирев. — Как будто гигантский зверь в окно кинулся.

— Да не зверь это! — почти спокойным тоном произнес Глеб. — Духи нас пугают, мы ж на кладбище! Потому и стекло в окне не разбилось. Но сидеть нужно тихо, не высовываясь. А то следом за духами придут кошки. А вот с теми лучше не связываться, тем более когда они голодные.

Не успел он договорить, как на кухне послышалась отчетливая возня. Журналист тихонько присел на край кровати и шепнул однокурснику, чтобы тот молчал. Шум усиливался. Затем послышались урчащие звуки и повизгивания. Внезапно все смолкло.

— Кажись, ушли, — одними губами произнес Женя.

В этот самый миг скрипнула ручка двери, ведущей в комнату. Кто-то пытался осторожно открыть дверь. Снегирев клацнул зубами и вцепился в руку Глеба. Тот лишь положил свою ладонь на ледяные пальцы друга и едва слышно сказал:

— Тс-с!

Дверь потрясли, но она не поддавалась. Кто-то слегка подтолкнул ее, а затем явно послышалось недовольное ворчание. И вдруг откуда-то раздался тихий свист, и голос деда Матвея мягко проговорил:

— Не сейчас, мои крошки! Пока еще не время! Идите ко мне, я вам кое-что вкусненькое припас.

Мягкие шаги удалились от двери, но еще долго на кухне слышались жуткие, чавкающие звуки. Когда все стихло, Глеб едва смог отцепить ледяные пальцы Снегирева от своей руки.

— Так-так… — медленно произнес он. — Получается, ритуал пошел не по тому сценарию. Значит, монстр остался во мне, и дед Матвей решил уничтожить его вместе со мной… Не так ли, Жека?

— Глеб, ты все неправильно понял! — горячо сказал Снегирев. — Ритуал был проведен правильно. Но в последний момент появился дух бывшей жены нашего колдуна и попытался увести мыслеобраза в Абсолют. Дед Матвей не дал этого сделать и отпустил твоего «квартиранта». А тот, гад, решил на всякий случай подстраховаться и оставил в тебе частицу огня. Он сказал, что это никак не помешает твоей жизни. Сделал он это лишь для того, чтобы ловцы из Абсолюта оставили его в покое.

— Весело! А если не оставят?

— Тогда он выберется через огонь, оставленный в тебе, в наш мир. Что-то в этом роде…

— Еще лучше! Значит, я теперь напоминаю собой мину замедленного действия?! Никогда не знаешь, когда рванет!

— Вероятно, так… — виноватым тоном произнес Женя.

— Ладно. Но почему дед Матвей говорил кошкам, что еще не время? Он что, хочет натравить их на меня?

— А вот этого я не знаю. Не лучше ли спросить у него самого?!

— Это я и сделаю, но завтра! А пока давай чуток покемарим, уже рассвет.

Парни взглянули на задернутые шторы и заметили, что сквозь них на пол пробивается светлая полоска.

— Не может быть! — ахнул Снегирев. — Мы просидели не больше двух часов!

— Здесь время идет по-другому. Так что ложись спать, а я на свою кровать пойду.

Глеб приблизился к окну, выглянул из-за шторы на улицу и заметил:

— Примерно час до рассвета. Еще можно выспаться.

После этого он прямо в одежде упал на кровать, засунул руку под подушку и заснул.

Сон парня был весьма необычен. Сначала ему привиделось огромное множество разных мельтешащих точек. Они были большими и маленькими, цветными и черно-белыми. Журналист пытался понять, что же это такое, но у него только рябило в глазах. После этого точки слились воедино и создали огромный экран. Он был совершенно черным и непроницаемым. Вдруг на экране вспыхнули два оранжевых треугольника. Они стали постепенно увеличиваться в размерах, пока не достигли величины средней человеческой ладони. И в этот момент Глеб услышал в своем мозгу низкий хрипловатый голос:

— Привет, братан! Прости, что не удалось попрощаться лично, но я всегда буду помнить о тебе. Ты принял меня таким, как есть, и не пытался бороться со мной. Ты всегда шел мне навстречу и многому научил. Ты — единственный, кто не боялся и не ненавидел меня. Благодаря тебе я избежал черной дыры и, надеюсь, смогу беззаботно обитать в новом мире. Но я оставил в тебе часть себя! Это была вынужденная мера, и она может сыграть на руку нам обоим. Поэтому, если тебе когда-нибудь потребуется моя помощь, только обратись ко мне — и я всегда окажусь рядом. Также и я буду рассчитывать на тебя, ведь мы — братья!

После этих слов оранжевые треугольники померкли и исчезли. Журналист проснулся, открыл глаза и огляделся, все еще не понимая — видел ли он сон или языческий мыслеобраз действительно приходил к нему…

Солнечные лучи пробивались из-за неплотно задернутых штор. Напротив сладко похрапывал Снегирев.

— Сон, — пробормотал Глеб и сел на кровати.

Сетка под ним скрипнула, и его однокурсник проснулся.

— С добрым утром, Глебыч! — потягиваясь, произнес Женя. — Слушай, мне что, все приснилось?

— Что именно??

— Детский смех под окнами, кошки, пытающиеся пробраться к нам в комнату, жуткие звуки на кухне…

— А-а-а… это правда.

Снегирев подскочил и сел на кровати.

— Так, значит, и разговор наш реальным был?!

— Абсолютно.

Женя встал и заходил туда-сюда по комнате.

— В таком случае, — медленно сказал он, — считаю, что мы просто обязаны сейчас же поговорить с дедом Матвеем.

— Согласен, пошли!

Парни вышли на кухню, где за столом сидели и разговаривали хозяин дома и Никитотий.

— Доброе утро! — поприветствовали их Снегирев и Глеб.

— Здорово, парни! — воскликнул дед Матвей. — Присаживайтесь к столу! Чай свежий, ароматный — мяты в него добавил, чабреца. Баранки берите, маслице! Сегодня вы долго спали, но я не стал вас будить. Во-первых, устали вы после вчерашнего, а во-вторых, уж больно с Тотей поболтать хотелось.

— Сейчас, только руки помоем, — ответил за обоих Женя.

Друзья подошли к раковине и поочередно вымыли руки и умылись. После этого они сели за стол, и старик налил каждому по чашке горячего вкусного чая. Воцарилась тишина. Дед Матвей и Тотя ждали, что первыми заговорят Снегирев и Глеб. Женя поглядывал на друга, а тот не знал, как начать разговор. Пауза затянулась. Наконец хозяин дома не выдержал и сказал:

— Погода нынче хорошая стоит. Солнышко нас в этом году балует.

— Оно и хорошо! — как-то неловко поддержал его Женя.

Он выразительно посмотрел на Глеба, давая понять, что уже хватит играть в молчанку. Тот кивнул и, взглянув прямо в глаза колдуну, произнес:

— Дед Матвей, мне бы хотелось узнать кое-что…

— Сам догадался или товарищ рассказал? — со смешком в голосе прервал его старик.

Журналист оторопел.

— Вы о чем? — поинтересовался он.

— А ты о чем, парень? Уж наверняка не о погоде.

— Ну да. Мне бы хотелось об огненном монстре узнать.

— Вот и я о нем же! Когда ты понял, что огонь остался в тебе? Думаю, когда на кольцо Соломона взглянул…

— Откуда вы знаете?

— Эх, Глеб, Глеб… Я этот перстень в первый же день на твоей руке заметил, но решил ничего не говорить. Думаю, пускай он тебе немного мудрости прибавит. А он, видишь, не только мудрости прибавил, но и раздрай в твоей душе поселил. Не готов ты, очевидно, такую вещь носить.

— Погодите, дед Матвей, давайте по существу! Я знаю, что огненный мыслеобраз оставил во мне частицу огня и я являюсь его заложником. Насколько это опасно?

— Смотря для кого, — прихлебывая чай, ответил колдун. — Это все равно что быть носителем какой-нибудь заразной болезни. Сам можешь и не заболеть, а окружающим — беда! Может, твой квартирант никогда себя больше не проявит, а может, завтра же вырвется в наш мир. Все зависит от обстоятельств.

— И поэтому вы решили скормить меня кошкам?!

Старик даже поперхнулся.

— Ты что, Глеб?! С ума сошел?! С чего ты это взял?!

— Сегодня ночью, когда они пытались пробраться в нашу комнату, я сам слышал, как вы говорили им: «Еще не время!»

— Ну правильно! Они же в тебе монстра чувствуют. Хотели, наверное, сами из тебя его вытравить. А я остановил их, поскольку не знаю, как твой огонь себя поведет. Вот и все!

— Правда?! — со вздохом облегчения спросил журналист.

— Конечно! Стал бы я с тобой столько возиться во время ритуала, чтобы потом ночью в доме прикончить?! Нелогично как-то!

— Спасибо, дед Матвей! — дрожащим голосом произнес парень.

Обстановка за столом разрядилась.

— Значит, я могу вернуться в Москву и начать все заново? — поинтересовался Глеб.

— А вот тут, парень, облом! — покачал головой хозяин дома. — В Москву ты больше не вернешься. Вернее, в гости съездить, конечно, можешь. А вот жить и работать придется здесь, под моим присмотром. Кто его знает, когда твоему «квартиранту» выбраться захочется?! У Абсолюта много ловцов отрицательных сущностей. В любой момент они могут наведаться в параллельный мир к твоему «братану», и тогда он кинется сюда. И весь людской мир окажется под угрозой, понимаешь?

Журналист мрачно кивнул.

— Отлично! — воскликнул Снегирев. — Значит, будем работать все вместе: я, Саня и ты! А в свободное время продолжим подземные ходы исследовать.

— Погоди, — прервал его дед Матвей. — У меня на Глеба несколько иные планы.

— У меня тоже! — буркнул Тотя, который весь разговор молчал и лишь сосредоточенно уплетал баранки.

— Как ты знаешь, — обратился старик к журналисту, — я уже стал старым, а дело мое передать некому. Саша и Женя — хорошие парни, но они слишком приземленные, Николай — в возрасте, Ольга, моя племянница, — заядлая материалистка. Остаешься ты! Душой и телом ты прошел такую закалку, что не всякому человеку по плечу. Ты вырос духовно, а вложить знания в твою голову — это уже моя задача. Ну как, согласен пойти ко мне в ученики?

— Соглашайся, — шепнул Никитотий. — Лишние знания никогда не помешают в борьбе с угнетателями. А ты, надеюсь, помнишь, что обещал мне провести революцию?!

— Ой, Тотя! — махнул рукой парень. — Помню я, помню!

Все рассмеялись. Глеб провел рукой по отросшему ежику на голове, немного подумал и сказал:

— Что ж, наверное, это судьба моя такая — стать пограничником! В Москве меня, кроме родителей, все равно никто не ждет. Работу я потерял, семьи нет. А здесь — друзья! Да и в гости надо кое к кому смотаться в древний Устюг… Так что пойду я к вам учеником, дед Матвей!

Дружное «ура» раздалось за столом.

— Только денег у меня нет, — добавил журналист. — Все, что Жека мне дал, сгорело. Поэтому придется, конечно, и на работу устроиться. Если Саня к себе в редакцию возьмет — буду рад! Если нет — что-нибудь подыщу!

— Возьмет, возьмет! — возбужденно прокричал Снегирев. — Если б ты знал, Глебыч, как я рад!

— Отлично! — потер руки хозяин дома. — Значит, в ближайшее время начну посвящать тебя в тайны мироздания. А пока отдыхайте! Погода-то нынче замечательная стоит!

Парни еще долго разговаривали за столом, а потом отправились побродить по парку. И Глеб уже ничуть не удивился тому, что над их головами раздался громкий колокольный звон…