<p>Агата Кристи</p> <p>Керинейская лань<a l:href="#n

Пуаро прыгал на месте, стараясь согреть замерзшие ноги, и дышал на озябшие пальцы. Заиндевелые усы его оттаяли по уголкам рта.

В дверь постучали, в комнату вошла горничная и с любопытством уставилась на Пуаро. Это была медлительная, коренастая деревенская девушка. Вполне вероятно, что она впервые встретила такого представительного джентльмена.

— Вы звали, сэр? — спросила она.

— Да, — ответил Пуаро. — Не будете ли вы так любезны зажечь камин?

Она на минуту вышла, вернулась со спичками и щепой для огня. Став на колени у каминной решетки, девушка начала разжигать огонь.

А бедный Пуаро продолжал притопывать ногами и размахивать руками, безуспешно пытаясь согреться.

Он был раздражен. Его машина (а он был владельцем дорогой «мессарро-грац») не оправдала его ожиданий, а водитель больше заботился о громадном жалованье, которое он получал у Пуаро, чем о техническом состоянии машины. И надо же было так случиться, что мотор отказал именно тогда, когда до деревни оставалось около двух километров. Находились они на проселочной дороге, попутных машин не было, и, ко всему прочему, пошел снег.

Бедному Эркюлю Пуаро, который, как обычно, был обут в дорогие кожаные туфли, пришлось идти эти два километра по глубокому снегу пешком, чтобы добраться до Хартли-Дин, небольшой деревушки, расположенной на берегу речки.

Эта деревня, обычно оживленная летом, зимой замирала, однако в ней была небольшая гостиница под названием «Черный лебедь». Хозяин гостиницы сначала даже растерялся, увидев посетителя, и предложил Пуаро вместо комнаты машину напрокат для продолжения путешествия.

Пуаро категорически отверг это предложение. Зачем транжирить деньги? У него уже есть машина, большая, дорогая, комфортабельная. И он собирается не только продолжить свое путешествие в своей машине, но и вернуться назад в город на ней же. Причем, если даже ремонт машины будет небольшим, он, Эркюль Пуаро, раньше завтрашнего утра не сдвинется с места. Он потребовал комнату с камином и ужин.

Тяжело вздыхая, хозяин сам провел гостя в комнату, и, пока горничная разжигала дрова в камине, хозяйка готовила для гостя ужин.

Через час Пуаро уселся у камина, протянув все еще не отогревшиеся ноги к огню, и стал размышлять об ужине, который он только что проглотил. Мясо оказалось жестким и жилистым, брюссельская капуста — полусырой и водянистой, картофель напоминал булыжники. Ничего хорошего не мог сказать Пуаро о печеных яблоках и о сладком яичном креме, поданных на десерт; сыр был твердый, как камень, а бисквит мягкий, как желе.

«Тем не менее, — подумал Пуаро, ласково поглядывая на языки пламени в камине и потягивая из чашки бурду, которую хозяин называл «кофе», — лучше быть сытым, чем голодным», а после часовой прогулки в кожаных туфлях по глубокому снегу вдруг оказаться у огня было райским блаженством.

В дверь постучали, и в комнату опять вошла горничная.

— Там пришел механик, — сказала она, — из местного гаража. Он хочет вам что-то сказать.

— Пусть вползает, — добродушно улыбнулся Пуаро.

Девушка хихикнула и вышла из комнаты. Пуаро подумал, что она потом, коротая длинные зимние вечера, будет с удовольствием рассказывать о нем своим подругам.

В дверь опять постучали, но на этот раз по-другому: робко и нерешительно.

— Войдите, — сказал Пуаро.

Он дружелюбно посмотрел на молодого человека, который несмело вошел, теребя в руках шапку, и выглядел так, будто был не в своей тарелке.

«Да… — подумал Пуаро, — передо мной прекрасный образец человеческого существа. Простой молодой парень, но фигурой похож на греческого бога».

— Я насчет машины, сэр, — начал молодой человек хриплым от волнения голосом. — Мы приволокли ее. Поломка небольшая, но ремонт займет около часа.

— Что за поломка? — спросил Пуаро. Ему было приятно сидеть у огня и беседовать о разных пустяках с греческим богом.

Молодой человек с готовностью начал перечислять технические детали ремонта. Пуаро согласно кивал головой, но не слушал собеседника: он любовался стройной фигурой юноши.

«Да… — подумал снова Пуаро, — этот парень действительно похож на греческого бога из солнечной Аркадии[2]».

Молодой человек внезапно замолчал. На секунду Пуаро нахмурил брови, потом взглянул на юношу с любопытством.

— Понятно, молодой человек, мне все ясно. — Он помолчал и затем добавил: — Мой водитель все это мне уже рассказал.

Пуаро увидел, как сначала парень смутился, потом покраснел и опять стал нервно теребить шапку в руках.

— Да, да, конечно, сэр, — пробормотал он.

— Но я понимаю, — продолжал дружелюбно Пуаро, — что вы сами хотели мне все это рассказать, так ведь?

— Да, сэр, вы совершенно правы.

— Это очень благородно с вашей стороны, молодой человек, — сказал Пуаро. — Большое вам спасибо.

Его последние слова означали конец беседы, хотя Пуаро был уверен, что последует продолжение. И он не ошибся. Молодой человек продолжал стоять, а его пальцы судорожно комкали шапку, и он то бледнел, то краснел.

— Простите меня, сэр, — окончательно смутившись, наконец решился он, — но это правда, что вы тот самый джентльмен, детектив Эркюль Пваро? — Имя он произнес правильно и четко, а в фамилии вместо «у» произнес «в».

— Да, это правда, — подтвердил Пуаро.

Краска снова залила лицо юноши.

— Я читал о вас в газетах, сэр, — сказал он.

— Ну и что?

Лицо юноши стало пунцовым, в глазах — отчаяние и мольба. Пуаро поспешил ему на помощь.

— Я вас внимательно слушаю, молодой человек, — доброжелательно сказал он.

— Боюсь, сэр, вы думаете, я нахал, — быстро и запинаясь начал он. — Но вы оказались здесь случайно, и я хотел бы этим воспользоваться. Я много читал в газетах о ваших успехах. Поэтому я бы хотел попросить вас… В этом ведь нет ничего дурного?..

Пуаро покачал головой.

— Вы хотите меня о чем-то попросить? — сказал он. — Вам нужна моя помощь?

Юноша кивнул.

— Дело вот в чем… — смущенно начал он. — Это касается одной молодой девушки. Не могли бы вы ее найти?

— Найти ее? — не понял Пуаро. — А она что, исчезла?

— Да, сэр.

Пуаро выпрямился в кресле.

— Возможно, я смог бы вам помочь, — сказал он. — Но в таких случаях люди обычно обращаются в полицию. Это их работа, и у них больше технических возможностей, чем у меня.

Молодой человек замялся.

— Я не могу сделать это, сэр, — объяснил он. — Дело не совсем обычное. И довольно странное, если так можно выразиться.

Пуаро с интересом посмотрел на молодого человека. Потом указал на стул.

— Присаживайтесь, юноша, — добродушно предложил он, — и успокойтесь. Как вас зовут?

— Уильямсон, сэр, — запинаясь, сказал юноша. — Тэд Уильямсон.

— Садитесь, Тэд, и спокойно расскажите все по порядку.

— Благодарю вас, сэр, — сказал молодой человек. Он пододвинул стул и сел на самый край. Его глаза все еще взывали о помощи и с собачьей преданностью смотрели на Пуаро.

— Слушаю вас, молодой человек, — мягко сказал Пуаро.

— Дело было так, сэр, — собравшись с духом, начал юноша. — Я ее видел только один раз. Я не знаю, откуда и кто она. Все это так странно, и письма мои возвращаются назад…

— Минуточку, молодой человек, — перебил его Пуаро. — Начните-ка все сначала и не торопитесь. Расскажите, как вы познакомились.

— Хорошо, сэр, — ответил юноша. — Вы, вероятно, знаете дом Граслон, тот самый, который расположен около моста через речку?

— Я ничего не знаю, — вновь перебил его Пуаро. — Прошу вас, молодой человек, начните с самого начала.

— Да, сэр, — сказал Тэд. — Этот дом принадлежит сэру Джорджу Сандерфилду… Как правило, сэр Джордж использует его летом для проведения уикэндов и вечеринок. Приезжает много народу, среди них бывают актрисы. Как-то раз в июне в этом доме вышел из строя радиоприемник, и меня послали его починить.

Пуаро понимающе кивнул головой.

— Я прошелся по линии, — продолжал Тэд. — Линия была исправной. Неисправным, как я потом выяснил, оказался сам приемник, который находился в доме. Хозяин с гостями ушли на пикник на берег реки, где повара и слуги заранее приготовили стол с кушаньями и напитками. В доме находилась только девушка, служанка одной гостьи. Она впустила меня в дом, показала радиоприемник и, пока я работал, наблюдала за мной. Мы долго беседовали, шутили, смеялись… Она сказала, что служит у какой-то русской актрисы и что ее зовут Нита.

— Как вы думаете, Тэд, — спросил Пуаро, — кто она по национальности? Англичанка?

— Нет, сэр, — подумав немного, ответил Тэд. — Скорее всего, она француженка. У нее странный акцент. Она была такая красивая и так мне понравилась, что я осмелился пригласить ее на вечер в кино. Она сказала, что вечером будет занята, может понадобиться хозяйке, а вот сейчас свободна, так как ее хозяйка вернется не скоро. Короче говоря, сэр, я ушел с работы без разрешения (за что меня чуть было не уволили), и мы долго гуляли по берегу реки.

Он замолчал. Глаза его мечтательно затуманились, на губах появилась слабая улыбка.

— Она была действительно красива? — мягко спросил Пуаро.

— Самая красивая из всех, кого я встречал раньше. Ее золотистые волосы развевались на ветру, как крылья. У нее была привычка бегать вприпрыжку. Она мне очень понравилась, сэр.

Пуаро понимающе кивнул.

— Она сказала, — продолжал Тэд, — что ее хозяйка собирается приехать сюда через две недели, и мы с ней условились встретиться снова. — Он помолчал. — Но она не появилась. Я долго ждал ее в условленном месте, но она не пришла, и тогда я набрался смелости и пошел в тот дом, чтобы навести о ней справки. Мне сказали, что русская актриса вместе со своей служанкой находятся в доме. Я попросил позвать служанку, но, когда она вышла, я увидел, что это была не Нита, а совсем другая девушка, очень полная, и звали ее Мария. «Вы хотели меня видеть?» — спросила она, а сама по-идиотски так улыбалась, а увидев, что я растерялся, расхохоталась. Я спросил ее о служанке русской актрисы, которую звали Нита. Она опять глупо засмеялась и сказала, что ту служанку уволили две недели назад. «Уволили? — спросил я. — За что?» Мария пожала плечами и сказала, что не имеет ни малейшего представления об этом, так как в то время здесь еще не работала.

Юноша снова замолчал.

— Все, что Мария мне рассказала, — продолжал он через минуту, — очень удивило меня. Сначала я не знал, что и предпринять. Потом я снова набрался храбрости, пошел к Марии и попросил ее достать мне адрес Ниты. За это я обещал ей подарок, так как знал, что просто так она ничего делать не будет. Короче говоря, она дала мне адрес Ниты. Нита жила в северной части Лондона. Я написал ей письмо, но оно вернулось обратно с пометкой: «Адресат выбыл».

Тэд снова замолчал. Его глаза с мольбой и надеждой смотрели на Пуаро.

— Я вам все рассказал, сэр, — продолжал он. — Вы видите сами, что полиция этим делом заниматься не будет. И я не знаю, что делать, но я хотел бы ее найти. Не могли бы вы мне помочь? У меня есть немного денег, — покраснев, сказал он. — Я могу заплатить пять фунтов. — А помолчав, добавил: — Или даже десять.

— Не будем сейчас обсуждать финансовую сторону дела, — заметил Пуаро. — Скажите, Тэд, эта девушка, Нита, знала ваш адрес и место вашей работы?

— Да, конечно.

— Если бы она захотела, она могла бы с вами связаться? — уточнил Пуаро.

— Да, сэр, — подумав немного, ответил юноша.

— Не думаете ли вы в таком случае… — начал было Пуаро.

— Вы хотите сказать, — перебил его Тэд, — что мне она понравилась, а я ей нет? — Он на минуту задумался. — Может быть, вы и правы, но я чувствую, я точно чувствую, что я ей понравился тоже… И я тут подумал, сэр, что, возможно, имеется какая-то причина ее исчезновения. Она была связана со многими людьми… Может быть, она попала в беду? Ну, вы знаете, что я имею виду?

— Вы хотите сказать, Тэд, что она ожидает ребенка? — спросил Пуаро.

— От меня — нет! — покраснел Тэд. — Между нами ничего такого не было.

Пуаро внимательно посмотрел на юношу.

— Предположим, — сказал он, — ваша догадка верна. Вы по-прежнему хотите ее найти?

Краска залила лицо юноши.

— Да, — твердо сказал он. — Я хочу ее найти и… жениться, если она этого пожелает. И меня не волнует, в какую переделку она попала. Если бы только вы помогли ее найти, сэр.

Пуаро загадочно улыбнулся.

— Золотистые волосы, развевающиеся на ветру, похожие на крылья. Да, я думаю, это будет мой третий подвиг. И, если я правильно помню, это случилось именно в Аркадии.

Эркюль Пуаро задумчиво смотрел на лист бумаги, где старательным почерком Тэда Уильямсона был написал адрес Ниты: мисс Нита Валетта. Семнадцатая улица Аппэ-Рэндрю, дом 15.

Пуаро надеялся, что по этому адресу ему удастся получить хоть какую-нибудь информацию, но надежда была очень слабая, и он это прекрасно понимал.

Улица, указанная в адресе, оказалась грязной и неосвещенной, но дома выглядели респектабельными. Дверь дома пятнадцать, открыла полная женщина с глазами навыкате.

— Я могу поговорить с мисс Валеттой? — вежливо спросил Пуаро.

— Она давно здесь не живет, — не очень любезно ответила женщина.

Увидев, что она собирается захлопнуть дверь, Пуаро сделал шаг вперед.

— Вы не могли бы дать мне ее новый адрес? — по-прежнему вежливо попросил Пуаро.

— Не уверена, что смогу, — ответила женщина. — Мисс Валетта своего адреса не оставляла.

— Когда она выехала?

— Прошлым летом.

— Вы не могли бы назвать точную дату ее отъезда? — спросил Пуаро, из его правой руки донесся звон по крайней мере двух монет.

Выпученные глаза женщины стали еще больше, тон изменился.

— Я бы очень хотела вам помочь, сэр, — начала она певучим голосом. — Дайте подумать. Она уехала… Это было, кажется, в августе… или раньше, в июле. Да, сэр, точно в июле. Уехала совершенно неожиданно, в спешке. Я думаю, она уехала в Италию.

— Так она итальянка? — удивился Пуаро.

— Да, сэр.

— Она в то время была служанкой русской актрисы, не так ли? — уточнил Пуаро.

— Все верно, сэр, — сказала женщина. — Ее хозяйкой была, кажется, мадам Семюлина, которая танцевала в каком-то балете и по которому все сходили с ума. Она какая-то театральная звезда.

— Вы не знаете, — спросил Пуаро, — почему мисс Валетта так поспешно оставила свою хозяйку?

Прежде чем ответить, женщина ненадолго задумалась.

— Не знаю, — наконец ответила она.

— Ее уволили? — спросил Пауро.

— Я не знаю, — ответила женщина. — Ее уход был покрыт тайной. Но я вам хочу сказать, сэр, что мисс Валетта была не из тех, кто поделился бы с вами своими проблемами. Она была вся какая-то неуравновешенная, слишком темпераментная, ну, как все итальянцы. А взгляд у нее был такой, что кажется, сейчас вонзит в тебя нож. Когда она в плохом настроении, к ней лучше не подходить.

— Вы уверены, что не знаете, где сейчас находится мисс Валетта? — звякнув еще раз монетами, спросил Пуаро.

— Если бы я знала, сэр, — с сожалением сказала женщина, в ее голосе чувствовалась искренность, — я бы вам сразу сказала. В том-то и дело — она уехала в страшной спешке.

— Да, — заметил Пуаро. — В этом-то все и дело.

III

Несмотря на то что его оторвали от дела — оформления декораций к новому балету, Амброс Вандел с готовностью согласился побеседовать с Пуаро.

— Сандерфилд? — переспросил он. — Джордж Сандерфилд? Да, знаю. Неприятный парень. Купается в роскоши, но говорят, он — большой мошенник. Темная лошадка! Амуры с актрисами? Да, конечно. У него был роман с Катриной, Катриной Самушенко. Вы должны были ее видеть на сцене. Танцует она великолепно. А какая техника исполнения! «Лебединое озеро» — это вы, наверное, видели? Между прочим, там были мои декорации. А балет «Лесная лань», музыка Дебюсси[3]?.. Катрина там танцевала с Майклом Новгиным. Он тоже танцует великолепно.

— И она была приятельницей сэра Джорджа Сандерфилда? — поинтересовался Пуаро.

— Да, — согласился Амброс Вандел. — Он приглашал ее на уик-энды в его дом на реке. Это были прекрасные вечера!

— Вы не могли бы, господин Вандел, познакомить меня с мадемуазель Самушенко? — попросил Пуаро.

— Но, мой дорогой, она здесь больше не танцует. Она уехала в Париж, и причем совершенно неожиданно. Говорили, что она русская шпионка или что-то еще в этом роде, но я знаю, что люди часто говорят такое, чтобы избавиться от конкурентов. Катрина рассказывала, что ее отец — то ли князь, то ли граф, но вы же сами знаете, чего стоят эти сведения.

Он немного помолчал и вернулся к теме, которая волновала его больше всего.

— Как я вам уже говорил, — оседлал он своего любимого конька, — чтобы сыграть Вирсавию[4], передать ее настроение, нужно знать историю, древние семитские традиции. Я выражаю это такими средствами…

Беседа с сэром Джорджем Сандерфилдом, о встрече с которым Пуаро удалось договориться заранее, сначала совсем не клеилась.

«Темная лошадка», как его назвал Амброс Вандел, сэр Джордж Сандерфилд чувствовал себя немного не в своей тарелке. Он оказался мужчиной небольшого роста с квадратными плечами, темными взъерошенными волосами и жирными складками на шее.

— Итак, господин Пуаро, — начал он, — я вас слушаю. Чем могу быть полезен? Мы с вами раньше не встречались?

— Нет, не встречались.

— Тем более я заинтригован. Слушаю вас.

— Мое дело очень простое, — сказал Пуаро. — Мне нужна информация.

— Вам нужна неофициальная информация? — не понял сэр Джордж. — Я и не знал, что вас интересуют финансовые проблемы. — И он натянуто рассмеялся.

— Финансы меня не интересуют, — успокоил его Пуаро. — Мне нужна информация об одной даме.

— О даме? — У сэра Джорджа, казалось, отлегло от сердца. Он пришел в себя, голос его стал ровным и спокойным.

— Вы знакомы, насколько я знаю, — спросил Пуаро, — с мадемуазель Катриной Самушенко?

— Да, — рассмеялся сэр Джордж. — Прелестная девушка. Жаль, что она уехала из Лондона.

— Вы не знаете, — поинтересовался Пуаро, — почему она уехала из Лондона?

— Дорогой мой, — рассмеялся снова сэр Джордж. — Откуда мне знать. Кажется, у нее произошел какой-то крупный разговор с дирекцией театра. Она же очень вспыльчива. Я очень сожалею, но не имею ни малейшего представления, где она сейчас. С тех пор как она уехала, я с ней связи не поддерживаю.

Сэр Джордж поднялся с кресла, давая понять, что разговор окончен.

— Но меня интересует не мадемуазель Самушенко, — спокойно пояснил Пуаро.

— Не она? — удивился сэр Джордж и снова уселся в кресло. — Тогда кто же?

— Меня интересует ее служанка, — сказал Пуаро.

— Служанка? — Сэр Джордж непонимающе уставился на Пуаро.

— Да, — сказал Пуаро. — Вы помните ее служанку?

Сэр Джордж Сандерфилд снова заерзал в кресле.

— Конечно же нет, — поспешно сказал он. — Я помню, что у нее была какая-то служанка… На меня она производила неприятное впечатление, всюду совала свой нос, что-то вынюхивала и, кроме всего прочего, была большой сплетницей.

— Так вы действительно ее так хорошо помните? — пробормотал Пуаро.

— Ни в коем случае, — поспешил оправдаться сэр Джордж. — Я вам рассказываю только мое впечатление. Я даже не помню, как ее звали. Кажется, Мария, но точно я не помню.

— Я только что в театре получил полную информацию о ней и ее адрес, — успокоил его Пуаро. — Я еще побеседую с ней, но меня интересует другая служанка, которая была до Марии. Ее звали Нита.

Сэр Джордж в недоумении уставился на Пуаро.

— Я такой не помню. Я помню только Марию, полную, небольшого роста темноволосую девушку с недобрыми глазами.

— Девушка, о которой я спрашиваю, — уточнил Пуаро, — была в вашем загородном доме Граслон в июне.

— Все, что я могу сказать, — подумав немного, насмешливо произнес сэр Джордж Сандерфилд, — это то, что служанку я не помню. Больше того, мне кажется, что Катрина там была вообще без служанки. Я думаю, что вы ошибаетесь, господин Пуаро.

Пуаро покачал головой. Он так не думал.

Мария Хеллин внимательно смотрела на Пуаро своими маленькими пронзительными глазами.

— Но я очень хорошо помню, мосье, — возбужденно сказала она, — что меня приняли на работу в последней декаде июня. Девушка, работавшая до меня, как мне сказали, уехала в большой спешке.

— А вы не знаете, почему она так поспешно уехала? — спросил Пуаро.

— Нет, — ответила Мария. — Все, что я знаю, — это то, что она уехала поспешно. Возможно, она заболела, но точно я не знаю. Мадам мне ничего не говорила.

— Вам трудно было ладить с вашей хозяйкой? — спросил Пуаро.

— Она была человеком настроения, — ответила Мария. — То смеется, а через полчаса плачет навзрыд. Иногда она казалась такой подавленной, что не могла ни есть, ни говорить. А то вдруг становится безумно веселой. Все они такие, эти танцовщицы. Такие уж они темпераментные.

— А сэр Джордж Сандерфилд? — спросил Пуаро. — Что вы можете сказать о нем?

Девушка насторожилась, в ее глазах появился какой-то неприятный блеск.

— Сэр Джордж Сандерфилд, вы говорите? — переспросила она. — Вы хотите узнать о нем? Так вот зачем вы ко мне пожаловали? А остальное — только предлог? Я вам такое о нем расскажу…

— Мне это без надобности, — перебил ее Пуаро.

Мария остолбенело уставилась на него, потом на ее лице появилась презрительная гримаса.

— Я всегда говорил, что вы знаете все, Алексис Павлович, — сказал Пуаро, как всегда мягко и деликатно обращаясь к своему собеседнику.

Про себя Пуаро отметил, что расследование третьего дела потребовало от него совершить столько путешествий и провести столько бесед, что всего этого хватило бы еще на несколько десятков дел. Оно оказалось пока самым длинным и самым трудным в его эпопее «подвигов Геракла». Всякий раз, когда Пуаро думал, что ухватился на нужную нить, она либо обрывалась, либо вела в никуда.

На этот раз поиски пропавшей служанки привели его в Париж, в ресторан «Русский самовар», хозяином которого был бывший русский граф Алексис Павлович, который гордился тем, что был в курсе дел мирового театра.

— Вы правы, мой друг, — сказал Алексис Павлович, — я знаю, я много знаю. Вы меня спрашиваете, куда она уехала, эта маленькая Самушенко, талантливая танцовщица и одаренная актриса? Она танцевала, — тут он поцеловал кончики своих пальцев на руке, — божественно, зажигательно, как огонь, как вихрь. Она могла бы стать примадонной любого театра… но… не стала. Это все кончилось так неожиданно, и никто теперь о ней даже не вспоминает. Все о ней забыли.

— Где она сейчас? — спросил Пуаро.

— В Швейцарии. В санатории «Вагрес» в Альпах. Туда едут все, у кого появился сухой кашель, кто с каждым днем становится все тоньше и тоньше, кто знает, что скоро умрет. И она тоже скоро умрет, такая уж у нее судьба.

Пуаро вежливо прокашлялся, чтобы прервать этот трагический монолог. Ему нужна была информация.

— Вы случайно не помните ее служанку? — спросил он. — Ту, которую звали Нита Валетта?

— Валетта? — переспросил Алексис Павлович. — Я видел какую-то служанку, когда провожал Катрину в Лондон. Она итальянка, родом из Пизы.

— В таком случае, — вздохнул Пуаро, — мне придется ехать в Италию, в Пизу.

VII

Пуаро стоял на местном кладбище в Пизе и удрученно смотрел на серую надгробную плиту.

Так вот куда в конце концов привели его поиски исчезнувшей служанки: к скромному могильному холмику на сельском кладбище. Здесь, под землей, лежит «прелестное существо», покорившее сердце и душу простого английского деревенского парня.

А может быть, это и было самым справедливым и логичным окончанием этого так внезапно возникшего романа? Девушка навсегда останется в его памяти такой, какой она была с ним в июне. И нет больше национальных проблем, различий в происхождении, боли разочарования — все это ушло навсегда.

Пуаро покачал головой. Он вспомнил разговор с семьей Валетты: ее матерью, пожилой широколицей крестьянкой, отцом, убитым горем, но державшимся прямо, и ее сестрой, которая во время разговора с ним кусала от волнения губы.

— Все случилось так неожиданно, синьор, — говорила со слезами на глазах синьора Валетта, — так неожиданно. Конечно, у нее и раньше время от времени были приступы… А когда у нее в Лондоне случился сильный приступ, она приехала домой. Ее осмотрел доктор и сказал, что нужно немедленно удалять аппендицит. Забрал ее в больницу и… случай оказался настолько тяжелым, что она умерла под наркозом прямо на операционном столе, так и не приходя в сознание… Бианка всегда была умной девочкой, — помолчав немного, добавила мать. — Как ужасно, что она умерла такой молодой…

«Она умерла молодой», — подумал про себя Пуаро. — Именно так я буду вынужден сказать молодому человеку, который попросил меня о помощи».

Его поиски завершились здесь, в этом месте, где в небе виден силуэт падающей Пизанской башни и где из-под земли пробиваются, чтобы нести людям радость и счастье, первые весенние цветы.

Но что заставляет его не поддаваться унылому настроению и не принимать этот последний приговор? Пробуждение весны? Или что-то еще? Что-то сказанное родителями Валетты удивило его — то ли слово, то ли фраза, то ли какое-то имя — и отпечаталось в мозгу, но что? Что-то не стыкуется во всей этой истории, что-то мешает.

Пуаро тяжело вздохнул. Ему предстоит еще одно путешествие, на этот раз в Швейцарию, в Альпы, для того чтобы расставить последние точки над «i».

VIII

«Здесь, — подумал Пуаро, — был действительно «конец света». Под снегом были спрятаны хижины, в каждой из которых находилось человеческое существо, сражающееся с медленно надвигающейся смертью.

Итак, он нашел Катрину Самушенко. Когда он увидел ее, лежащую с впалыми щеками и длинными тонкими высохшими руками, скрещенными на одеяле, он вдруг вспомнил.

Он не помнил ее имени, но то, как она танцевала, он запомнил навсегда. Это был танец вдохновения, образец величайшего искусства, забыть который невозможно!

Пуаро вспомнил, как Майкл Новгин, Охотник, продирался на сцене сквозь чащу леса, сооруженную фантазией режиссера Амброса Вандела. Вспомнил, как убегала трепетная Лань, прелестное существо в золотом одеянии с золотыми рогами и бронзовыми копытцами, преследуемая охотником. Он помнил также и финальную сцену: сраженная охотником трепетная Лань падает, и Охотник, Майкл Новгин, совершает свой последний танец с убитой Ланью на руках.

Катрина с истинно женским любопытством разглядывала Пуаро.

— Мы с вами никогда не встречались? — спросила она. — Что вам от меня нужно?

Пуаро отвесил низкий поклон.

— Прежде всего, мадемуазель, — помпезно произнес он, — я хотел бы поблагодарить вас за тот прекрасный вечер, когда я видел вас танцующей на сцене театра.

Катрина смущенно улыбнулась.

— Но я здесь по делу, — продолжал Пуаро. — Я ищу вашу служанку, которую звали Нита. Что вы можете мне о ней рассказать?

— Нита? — переспросила Катрина. Глаза ее расширились от удивления. — Что вам известно о Ните? — взволнованно спросила она.

— Я вам расскажу.

Пуаро рассказал все по порядку: как у него сломалась машина, как Тэд Уильямсон, механик из местного гаража, пришел к нему и, теребя в руках шапку и переминаясь с ноги на ногу, излил ему свою боль и печаль, а потом попросил его разыскать Ниту.

— Это очень трогательно, — сказала она, когда Пуаро закончил рассказ. — И очень занятно.

Пуаро согласно кивнул.

— Да, — сказал он. — Это напоминает легенду об Аркадии. И все же, мадемуазель, что вы можете мне рассказать об этой девушке?

— У меня была служанка, — вздохнула Катрина. — Ее звали Хуанита. Она всегда была жизнерадостной, веселой, сердечной. С ней случилось то, что случается со многими и скоро случится со мной: она умерла молодой.

Пуаро поразило то, что это были слова, которые произнесла мать Хуаниты и которые пришли ему на ум, когда он стоял, размышляя, на местном кладбище в Пизе.

Он снова их услышал. И снова эти слова его не убедили до конца, и снова у него остались сомнения.

— Она умерла? — переспросил он.

— Да, — удрученно подтвердила Катрина.

Пуаро немного помолчал.

— Одного я не могу понять, — наконец сказал он. — Когда я спросил сэра Джорджа Сандерфилда о служанке, он ужасно перепугался. Вы не объясните мне почему?

На лице Катрины появилось выражение отвращения.

— Очевидно, он подумал, — объяснила она, — что вы имеете в виду мою служанку Марию, которая заменила уехавшую Хуаниту. Насколько я знаю, Мария пыталась шантажировать сэра Джорджа, раскопав какие-то компрометирующие его сведения. Она очень нечистоплотна и сует свой нос в дела других, может даже вскрыть чужое письмо или забраться без разрешения в чужой ящик стола.

— Да-а… — протянул Пуаро. — Теперь мне все ясно.

Минуту-две Пуаро молчал.

— Фамилия Хуаниты — Валетта, — настойчиво продолжал он, — и умерла она в Пизе от аппендицита. Это так?

— Совершенно верно, — согласилась Катрина.

— И тем не менее, — задумчиво продолжал Пуаро, — меня удивляет один факт: родители Хуаниты назвали ее Бианкой.

Катрина пожала плечами.

— Какое это имеет значение: Хуанита или Бианка. Я думаю, что ее настоящее имя было Бианка, но Хуанита звучит более романтично, поэтому она и называла себя этим именем.

— Ага, — сказал Пуаро, — значит, вы так думаете? — Он помолчал немного и добавил: — А у меня по этому поводу есть другое объяснение.

— Какое же? — полюбопытствовала Катрина.

Пуаро наклонился к ней и внимательно посмотрел на нее.

— Тэд Уильямсон сказал мне, — заметил Пуаро, — что у девушки, с которой он познакомился, были «золотистые волосы, развевающиеся на ветру, как крылья».

Он придвинулся к ней поближе, потрогал локоны ее волос.

— Так вот они, золотые крылья и золотые рога! — сказал Пуаро. — Это ведь как посмотреть: либо ангел, либо дьявол. Вы можете быть и тем и другим. Сейчас они скорее всего золотые рога раненой лани.

— Раненой лани, — прошептала Катрина, и ее голос прозвучал без всякой надежды.

— Меня все время беспокоило описание девушки, которое мне дал Тэд Уильямсон, — сказал Пуаро. — Теперь я вижу, что это были вы, «лань с золотыми рогами и бронзовыми копытцами», продирающаяся через лес. Рассказать вам, мадемуазель, — улыбнулся Пуаро, — как все произошло? Я думаю, что случилось так, что однажды вы остались без служанки, так как ваша прежняя служанка, Хуанита, почувствовала себя плохо, неожиданно уехала домой, а новой вы еще не наняли. Приехав в Граслон, вы почувствовали себя нездоровой. И, когда все ушли на пикник, вы остались одна в доме. Звонок в дверь, вы открываете дверь и… Хотите, мадемуазель, я скажу вам, кого вы увидели? Вы увидели юношу, невинного, как ребенок, и прекрасного, как бог. И вы придумали себе имя девушки. Не Хуанита, нет. Неизвестная Нита. И отправились с ним гулять в Аркадию.

Последовала длинная пауза. Ее нарушила Катрина.

— По крайней мере, частично, — прошептала она, — я сказала правду. Это венчает конец всей истории. Нита скоро умрет.

— Нет! — Пуаро ударил кулаком по столу. Из флегматичного и спокойного он превратился в решительного и делового мужчину.

— Совершенно необязательно умирать, — заявил он. — Вы еще сможете побороться за свою жизнь.

— А зачем мне такая жизнь, — удрученно сказала Катрина и обвела взглядом комнату.

— Ну конечно, танцевать на сцене вы больше не сможете, — сказал Пуаро, — но, послушайте, жить ведь можно и по-другому. И потом, мадемуазель Катрина, скажите честно, разве ваш отец князь или граф?

— Мой отец, — рассмеялась Катрина, — водитель грузовика.

— Отлично! — воскликнул Пуаро. — А вы будете женой механика в деревенском гараже. У вас будут прекрасные, как боги, дети, и они будут танцевать так же красиво, как когда-то на сцене танцевали вы.

У Катрины перехватило дыхание.

— Но ваша идея фантастична! — воскликнула она. В ее голосе появилась надежда.

— И тем не менее, — сказал Пуаро с чувством выполненного долга. — Иногда фантастика становится реальностью.