Дана Стил считала себя женщиной широких взглядов, объективной и не лишенной таких качеств, как терпение, способность без агрессии воспринимать мысли и поведение других людей, отличающиеся от ее собственных, и юмор.

Конечно, кое-кто мог бы не согласиться с таким автопортретом, но тут уж ничего не поделаешь.

И вот теперь за один месяц ее жизнь — без какого-либо участия самой Даны — совершила крутой поворот и вторглась на такую необычную и неисследованную территорию, что Дана не могла объяснить маршрут или цель даже самой себе.

Или она просто плывет по течению?

Дана стойко выдержала удар, когда эта мерзкая Джоан, директор библиотеки, повысила в должности племянницу своего мужа, обойдя других, более надежных, более сообразительных и явно более привлекательных кандидатов. Дана молча проглотила обиду и продолжала работать, ведь так?

А когда это абсолютно незаслуженное повышение привело к резкому сокращению рабочих часов и размера оплаты гораздо более квалифицированного сотрудника, разве она разорвала в клочья ненавистную Джоан и невыносимо дерзкую Сэнди?

Нет, она сдержалась. Сие, как считала Дана, свидетельствовало о ее необыкновенном самообладании.

Одновременно с сокращением зарплаты жадный кровопийца-домовладелец поднял арендную плату. И разве она стиснула пальцами его тощую шею, так что у него глаза вылезли из орбит?

Нет, она вновь продемонстрировала редкое умение держать себя в руках.

Наверное, эти качества достойны восхищения, но Дана предпочла бы что-то более осязаемое.

Тот, кто придумал фразу о двери, открывающейся в новый мир, ничего не знал о кельтских богах. Дверь Даны Стил не просто открылась. Ее сорвало с петель.

Даже с учетом того, что она видела собственными глазами, в чем сама принимала участие в течение четырех последних недель, Дана с трудом верила, что сейчас сидит на заднем сиденье машины брата, которая в очередной раз карабкается по крутой, извилистой дороге к величественному каменному особняку Ворриорз-Пик.

И в то, что ее там ждет, она тоже верила с трудом.

Грозы не было — в отличие от первой поездки в замок, когда она получила странное приглашение на коктейль и беседу от Ровены и Питта. Кроме нее, такое же письмо получили еще две женщины. Дана не одна. И точно знает, зачем туда едет.

Она неторопливо раскрыла блокнот, который предусмотрительно захватила с собой, и прочитала пересказ легенды, услышанной при первом посещении Ворриорз-Пик.

Молодой кельтский бог, наследник престола, во время традиционного путешествия в мир людей влюбился в смертную девушку. Родители уступили мольбам юноши, нарушили закон и позволили перенести невесту в мир богов через то, что называется пеленой снов, или завесой силы.

Одни боги приветствовали девушку, другие негодовали.

Раскол, война, политика, интриги.

Со временем молодой бог стал королем, а его смертная жена — королевой. У них родились три дочери.

Каждая дочь — полубогиня — была наделена особым талантом, или даром, в какой-либо области. У первой это искусство, или красота, у второй — знания, или истина, у третьей — доблесть, или отвага.

Сестры были очень близки, счастливы вместе и все такое… Они росли и взрослели под присмотром наставницы и воина, которых к ним приставил король богов.

Наставница и воин влюбились друг в друга и стали уделять сестрам меньше внимания.

Тем временем плохие парни плели заговоры. Они не желали допускать людей или наполовину людей в свой изысканный мир, особенно на руководящие посты. В дело вступили темные силы. Возглавлял их чрезвычайно злобный волшебник (вероятно, родственник директрисы Джоан). Пока наставница и воин были ослеплены любовью, он заколдовал принцесс. Души трех сестер оказались похищены и заперты в хрустальную шкатулку, открыть которую могут три ключа, причем повернутые рукой смертных. Боги знают, где найти ключи, но никто из них не может разрушить чары и освободить души принцесс.

Наставница и воин отправились в изгнание, по другую сторону пелены снов. Они должны найти трех женщин, которые согласятся искать ключи.

Каждой женщине на поиски дается один лунный месяц. Если у первой ничего не получится, игра будет окончена. За неудачу женщин ждет наказание — каждая лишится какого-то одного года своей жизни. Если первая женщина найдет ключ, наступит очередь второй, потом третьей. Единственное, чем наставница и воин могут помочь трем избранницам, — это абсолютно непонятная подсказка, которую оглашают в начале каждого четырехнедельного цикла.

Если три ключа будут найдены, шкатулка откроется и души принцесс окажутся на свободе. Тогда каждая из трех женщин получит награду — миллион долларов.

«Милая легенда…» — подумала Дана. Пока не осознаешь, что это вовсе не легенда, а факт. Пока не вспомнишь, что ты одна из трех женщин, которым суждено отпереть шкатулку с душами.

Тогда становится страшно.

Прибавьте к этому злого могущественного волшебника по имени Кейн, который очень не хочет твоего успеха и способен заставить тебя видеть то, чего нет, и не видеть то, что есть.

Тогда становится совсем не по себе.

Впрочем, в этой истории есть и приятные стороны. В первый же вечер она познакомилась с двумя женщинами. Они быстро нашли общий язык, и теперь Дане казалось, что она знает их всю жизнь. Во всяком случае, достаточно хорошо, поправила себя Дана, чтобы начать общий бизнес.

Одна из новых подруг стала любимой женщиной ее брата.

Мэлори Прайс — рассудительная и практичная, но с душой настоящей художницы — не только перехитрила мага, который старше ее на несколько тысяч лет. Она нашла ключ, отперла замок и здорово разозлила злодея.

И все это меньше чем за четыре недели.

Похоже, Дане и их подруге Зое Маккорт будет непросто повторить успех Мэлори.

Правда, напомнила себе Дана, им с Зоей не придется отвлекаться на романтические отношения. Кроме того, ей не нужно беспокоиться о ребенке, как Зое.

Нет, Дана Стил свободна, независима и не влюблена. Ничто не будет отвлекать ее от цели.

Если выбор падет на нее, Кейну лучше приготовиться к серьезной схватке.

«Разумеется, я ничего не имею против любви», — сказала сама себе Дана, закрыла блокнот и стала рассеянно наблюдать, как за окном мелькают деревья, уже тронутые красками осени. Ей нравятся мужчины.

По крайней мере, большинство.

В одного из них Дана даже была влюблена — миллион лет назад. Конечно, это стало результатом девичьей глупости. С тех пор она значительно поумнела.

Плевать на то, что несколько недель назад Джордан Хоук на время вернулся в Плезант-Вэлли, и плевать, что он каким-то образом связан с поисками ключей. Ей это уже безразлично.

Для нее Джордан не существует. Разве что он будет корчиться от боли после какой-нибудь ужасной аварии или обезображивающей болезни.

Очень жаль, что ее брат Флинн и Джордан близкие друзья. Впрочем, она способна простить Флинна и даже отдать должное его верности, поскольку он, Джордан и Брэдли Уэйн дружат с самого детства.

По непонятной причине и Джордану, и Брэду отведена своя роль в поисках ключей. Придется ей на какое-то время с этим смириться.

Когда Флинн проехал через открытые железные ворота, Дана повернулась и посмотрела на одного из каменных воинов, охранявших вход в дом.

Большой, красивый и опасный, подумала Дана. Ей всегда нравились такие мужчины, даже если это были всего лишь статуи.

Она повернулась, вытянув длинные ноги на сиденье, — единственная удобная поза, если приходилось ехать сзади.

Дана была высокой женщиной с фигурой амазонки — под стать каменному воину. Она провела пальцами по прядям своих каштановых волос. После того как Зоя, новая подруга Даны, временно безработный парикмахер, немного подстригла их и слегка мелировала, они принимали форму колокола без каких-либо усилий со стороны самой Даны. Утром это помогало сэкономить несколько минут, что Дана очень ценила, поскольку просыпалась с большим трудом. Кроме того, стрижка очень ей шла, и это льстило самолюбию.

Глубоко посаженные темно-карие глаза Даны не отрывались от красивого сооружения из темного камня — особняка Ворриорз-Пик. Порождение буйной фантазии, нечто среднее между замком и крепостью, он примостился на крутом склоне горы, устремленный в небо и сверкающий, словно был из черного стекла.

В доме было много окон, и сейчас практически во всех горел свет, но Дану не покидало ощущение, что его затемненные уголки хранят немало тайн.

Все двадцать семь лет своей жизни они провела в долине у подножия горы. Каждый житель Вэлли восхищался замком. Дане всегда казалось, что его причудливый силуэт на гребне горы над милым маленьким городом сошел к ним прямо со страниц сказки — возможно, жестокой и даже кровавой.

Она часто представляла, как было бы здорово жить в Ворриорз-Пик, бродить по его залам, выходить на балконы или любоваться пейзажем с высоких башен. Жить высоко, в дивном одиночестве, в окружении величественных гор и чарующего леса, который начинался прямо за домом…

Дана немного подвинулась, и теперь ее голова оказалась между головами Флинна и Мэлори.

Она подумала, что ее брат и подруга чертовски красивая пара. Обманчиво беззаботный Флинн и рациональная, во всем любящая порядок Мэлори. Безмятежные зеленые глаза Флинна и яркие, смелые голубые глаза Мэлори. Всегда стильно, в тон одетая Мэл и Флинн, с трудом способный найти пару подходящих к костюму носков.

Да, решила Дана, эти двое прекрасно подходят друг к другу.

Обстоятельства и судьба сложились так, что теперь она воспринимала Мэлори как сестру. Примерно так же много лет назад Флинн стал ей братом, когда ее отец и его мать решили пожениться и жить одной семьей.

Во время болезни отца Даны Флинн стал ей опорой. Они всегда поддерживали друг друга.

Так было, когда врачи порекомендовали Джо Стилу сменить климат на более теплый. Мать Флинна Элизабет взвалила на сына обязанности по руководству «Курьером Вэлли», и Флинн оказался главным редактором газеты маленького провинциального городка, отказавшись от мечты развивать свой репортерский талант в Нью-Йорке.

Так было, когда Дану бросил парень, которого она любила.

Так было, когда Флинна бросила женщина, на которой он собирался жениться.

Да, они были вместе в горе и в радости. Теперь у них появилась Мэлори, у каждого в своем качестве. И это очень хорошо.

— Ну вот! — Дана обняла Мэлори и Флинна за плечи. — Мы снова тут.

Мэлори с улыбкой оглянулась на нее:

— Волнуешься?

— Не очень.

— Либо ты, либо Зоя. Хочешь быть следующей?

Стараясь не обращать внимания на то, что желудок свела судорога, Дана пожала плечами.

— Просто надоело ждать. Не понимаю, зачем нужна вся эта церемония. Мы ведь знаем условия договора!

— А бесплатное угощение? — сделал удивленные глаза Флинн.

— Разве что угощение. Интересно, приехала ли Зоя? Тогда мы можем все вместе насладиться яствами, которые Ровена и Питт принесли из своей страны изобилия, и приступить к делу.

Дана выбралась из машины, как только Флинн остановился около дома. К ним уже спешил старик с гривой седых волос, чтобы взять ключи и отогнать автомобиль в гараж.

— Может быть, ты и спокойна. — Мэлори подошла к подруге и взяла ее за руку. — А я вот волнуюсь.

— Почему? Ты уже отстрелялась.

— Это наше общее дело. — Мэлори посмотрела на белый флаг с изображением ключа, реющий над самой высокой башней.

— Будем оптимистами, — Дана набрала полную грудь воздуха. — Готова?

— Если ты готова, то я уж тем более. — Мэлори протянула руку Флинну.

Все трое пошли к парадным дверям, которые гостеприимно распахнулись перед ними.

На пороге в потоке света стояла Ровена. Волосы волнами спадали на лиф бархатного платья цвета сапфира. Удивительные зеленые глаза хозяйки сияли, на губах играла приветливая улыбка.

В ушах, на запястьях и пальцах Ровены сверкали украшения с драгоценными камнями. На грудь спускалась длинная витая цепочка с бриллиантом — чистым, как вода, размером с детский кулачок.

— Добро пожаловать! — Низкий, но при этом очень мелодичный голос вызывал ассоциации с лесами и пещерами, где живут феи. — Я так рада вас видеть! — Она протянула руки и наклонилась, чтобы поцеловать Мэлори в обе щеки. — Отлично выглядите.

— Вы тоже. Впрочем, как всегда.

Весело рассмеявшись, Ровена сжала руку Даны.

— И вы отлично выглядите! О, какой милый жакет. — Пальцы Ровены скользнули по рукаву из тончайшей кожи. Приветствуя гостей, она все время заглядывала им за спину, что никого не удивило.

Следующий вопрос хозяйки Ворриорз-Пик был предсказуем:

— Вы привезли с собой Мо?

— Мне показалось, что сегодня тут не место большой, неуклюжей собаке, — ответил Флинн.

— Мо здесь всегда рады. — Ровена привстала на цыпочки и поцеловала Флинна в щеку. — Обещайте, что в следующий раз захватите его с собой.

Она взяла Хеннесси под руку и улыбнулась девушкам:

— Пойдемте в гостиную. Там нам будет удобнее.

Они пересекли огромный холл с мозаичным полом и, миновав широкую арку, вошли в зал, освещенный десятком белых свечей и пламенем массивного камина.

У каминной доски с бокалом в руке стоял Питт.

Дана подумала, что он похож на воина у ворот. Высокий, смуглый, опасно красивый, с мускулистым телом, силу и гибкость которого не мог скрыть элегантный черный костюм.

Его легко было представить в доспехах, с мечом на боку. Или верхом на огромном черном коне, в развевающемся на скаку красном плаще.

Питт приветствовал гостей легким вежливым поклоном.

Дана уже открыла рот, чтобы поздороваться с хозяином, но вдруг заметила какое-то движение в углу. Дружелюбная улыбка мгновенно исчезла с ее лица, брови сошлись на переносице, глаза вспыхнули яростью.

— Привет, — кратко поздоровался Джордан Хоук, поднимая бокал. — Я получил приглашение.

— Разумеется. — Ровена протянула такой же бокал с шампанским Дане. — Мы с Питтом рады видеть всех вас. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Мэлори, вы должны рассказать нам, как продвигаются дела с вашим художественным салоном.

Вручив бокал Мэлори, Ровена мягко подтолкнула ее и отвела к креслу. Флинн взглянул на сестру, решил не рисковать и последовал за ними.

Дана, не желая отступать, пригубила шампанское и исподлобья посмотрела на Джордана поверх бокала.

— Твое участие в этом деле закончено.

— Может быть, да, а может, нет. В любом случае, когда меня приглашает на ужин красивая женщина — возможно, даже богиня, — я соглашаюсь. Классный костюмчик, — он протянул руку и пощупал полу жакета Даны.

— Убери лапы! — Она резко отпрянула. — И отстань от меня!

— Да я к тебе и не пристаю, — спокойно ответил Джордан и тоже поднес бокал к губам.

Сегодня Дана была в туфлях на высоких каблуках, но он, когда встанет, все равно окажется на пару дюймов выше! Ее раздражало даже это. Шесть футов и три дюйма… Великолепное тело… Мужественное лицо… Как и Питт, Джордан мог бы позировать скульптору, ваявшему каменных воинов у ворот. Черные волосы, возможно, нуждались в стрижке, но длинные, немного вьющиеся и слегка растрепанные пряди так ему шли…

Хоук всегда был необыкновенно красив. Яркие синие глаза под темными бровями, тонкий нос, широкий рот, сильный подбородок делали его лицо очаровательным или грозным — в зависимости от обстоятельств.

Но хуже всего, подумала Дана, что в этом крепком черепе скрывается живой и острый ум. И талант, сделавший Джордана чрезвычайно популярным писателем, когда ему еще не исполнилось тридцати.

Когда-то Дана верила, что они будут строить свою жизнь вместе, но этот талантливый красивый мерзавец предпочел славу и богатство — по крайней мере, она так считала.

Ему нет прощения.

— Осталось еще два ключа, — напомнил Джордан. — Если ты хочешь найти один из них, то должна быть благодарна за помощь. Откуда бы она ни пришла.

— Твоя помощь мне не нужна! Можешь возвращаться в Нью-Йорк, когда заблагорассудится.

— Я желаю досмотреть это представление до конца. Так что тебе придется смириться.

Презрительно фыркнув, Дана взяла с подноса канапе.

— Зачем?

— Тебе это действительно интересно?

— Вообще-то мне абсолютно безразлично, — Дана пожала плечами. — Интересно мне другое. Насколько бесчувственным должен быть человек, чтобы не понимать, что, поселившись у Флинна, он мешает влюбленным?

Проследив за ее взглядом, Джордан заметил, что Флинн сидит рядом с Мэлори и рассеянно поигрывает волнистыми прядями ее светлых волос.

— Не думаю, что я им мешаю. Кстати, она ему подходит, — прибавил Джордан.

Что бы Дана ни думала о Хоуке, а у нее накопилось много претензий, не имело смысла отрицать, что он любит Флинна. Поэтому она предпочла проглотить язвительные слова, готовые сорваться с губ, и запила их шампанским.

— Да. Флинн и Мэлори просто созданы друг для друга.

— Но она к нему не переезжает.

Дана удивленно подняла брови:

— Флинн предложил Мэлори переехать к нему? Жить вместе? И она отказалась?

— Не совсем. Но у девушки есть условия.

— Какие?

— Мебель в гостиной и ремонт на кухне.

— Ты не шутишь? — Эта мысль показалась Дане одновременно забавной и милой. — Очень похоже на Мэл! Флинн и глазом не успеет моргнуть, как будет жить в настоящем доме, а не в коробке с дверьми, окнами и упаковочными ящиками.

— Он купил тарелки, которые моют, а не выбрасывают в мусорное ведро.

Удивлению Даны не было предела. Девушка улыбнулась, и на ее щеках появились очаровательные ямочки.

— Не может быть!

— А еще он купил ножи и вилки — настоящие, не пластмассовые.

— Боже! Остались только бокалы и рюмки.

— Боюсь, что да.

Теперь Дана рассмеялась и отсалютовала шампанским в спину брата.

— Нисколько не сомневаюсь.

— Вот чего мне не хватало, — тихо сказал Джордан. — С тех пор, как я вернулся, первый раз слышу твой искренний смех.

Она мгновенно помрачнела:

— К тебе это не имеет никакого отношения.

— Знаю…

Дана не успела ничего ответить, потому что в комнату влетела Зоя Маккорт, на насколько шагов опередив Брэдли Уэйна. Вид у Зои был взволнованный, раздраженный и смущенный. Дана подумала, что их третья подруга похожа на очаровательную лесную нимфу, у которой выдался не особо удачный день.

— Простите! Простите за опоздание.

На ней было облегающее черное платье с длинными узкими рукавами и короткой юбкой, которое выгодно подчеркивало стройную фигуру. Блестящие черные волосы коротко подстрижены, ровная челка выгодно оттеняет топазовые глаза с длинными ресницами.

Вошедший следом за Зоей Брэд в элегантном итальянском костюме был похож на светловолосого принца из волшебной сказки.

Увидев их вместе, Дана тут же решила, что они великолепная пара — если не принимать во внимание раздражение, которое буквально излучала Зоя, и совсем не свойственную Брэду скованность.

— Не стоит извинений. — Ровена встала и направилась к ним. — И потом, вы нисколько не опоздали.

— Опоздала. Это все машина. Она сломалась. Ее нужно было починить… Я очень благодарна Брэдли, который проезжал мимо и подвез меня.

— Что-то не чувствуется особой благодарности, — заметила Дана.

Зоя выглядела разъяренной, и легкий акцент уроженки Западной Виргинии придавал ее гневу особое очарование.

Ровена сказала новой гостье что-то явно успокаивающее, провела ее к креслу и подала бокал с шампанским.

— Думаю, я все-таки могла бы починить машину, — буркнула Зоя.

— Возможно. — Брэд взял предложенный бокал. — Но при этом вы обязательно испачкали бы платье. Пришлось бы переодеваться, и вы опоздали бы еще больше. Если вас подвез знакомый, который направляется в то же место к тому же часу, это вряд ли можно считать оскорблением.

— Я же сказала, что благодарна! — огрызнулась Зоя и тяжело вздохнула: — Простите. — Теперь она обращалась ко всем. — Неудачный день. Кроме того, я очень волнуюсь. Надеюсь, я никого не задержала.

— Нисколько. — Ровена погладила ее по плечу, и в этот момент слуга объявил, что ужин подан. — Вот видите? Вы приехали как раз вовремя.

— «Макдоналдс» предложил своим посетителям бигмак в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году, — Дана лениво повернулась на стуле у справочного стола библиотеки. — Да, мистер Герц, я уверена. Бигмак на рынке с шестьдесят восьмого года прошлого столетия, а не с шестьдесят девятого, так что вы наслаждаетесь им на год больше, чем думаете. Похоже, тут вас мистер Фой обошел, да? — Она рассмеялась и покачала головой. — Надеюсь, завтра вам больше повезет.

Дана положила телефонную трубку, вычеркнула ежедневное пари Герца и Фоя из списка сегодняшних дел и внесла имя победителя в учетный лист, который вела очень аккуратно.

В конце прошлого месяца, когда завершился очередной раунд, мистер Герц сумел опередить соперника, выиграв обед в закусочной на Мейн-стрит за счет мистера Фоя. Хотя, если считать за год, Фой вырвался вперед на два очка, и у него был реальный шанс получить желанный ежегодный приз — обед не в закусочной, а в ресторане «Маунтин Вью Инн». С напитками.

В этом месяце соперники шли, что называется, голова в голову, и победителем мог стать любой. Ее обязанностью было объявлять победителя месяца, а в конце года — с гораздо большей помпой — выигравшего главный приз.

Соревнование длилось почти двадцать лет. Эти двое прочно вошли в жизнь Даны Стил — с тех пор как она сразу после окончания университета пришла работать в городскую библиотеку Плезант-Вэлли.

Когда она уволится отсюда, ей будет не хватать этого ежедневного ритуала.

Мимо прошла Сэнди — подпрыгивающий хвостик белокурых волос и неизменная улыбка победительницы на губах. Дана подумала, что кое о чем она уж точно не будет скучать.

Пора писать заявление об уходе. Рабочие часы в библиотеке ей сократили до минимума — двадцать пять в неделю, но и этому времени можно найти более достойное применение.

Через пару месяцев она откроет книжный магазин, который станет частью центра «Каприз», совместного предприятия с Зоей и Мэлори. Ей нужно не только закончить ремонт и обставить свою часть дома, который они купили, но и заказать товары.

Дана подала заявки на все необходимые лицензии, проштудировала каталоги издательств, подумала о дополнительных услугах. После ланча у нее будут подавать чай, а вечером вино. Кроме того, она планировала устраивать разнообразные мероприятия: художественные чтения, вокальные вечера, встречи с авторами.

Она всегда мечтала именно об этом, но даже не надеялась, что сия мечта когда-нибудь сбудется.

Ровена и Питт превратили грезы в реальность. И дело не только в кругленькой сумме — двадцати пяти тысячах долларов, выданных ей и остальным в качестве стимула, чтобы согласиться на поиск ключей. Дело в том, что она встретилась с Мэлори и Зоей.

В тот вечер, когда они впервые увидели друг друга в Ворриорз-Пик, каждая из них оказалась на перепутье жизненных дорог. Они сделали выбор, решив дальше идти вместе.

Мысль о собственном деле стала не такой уж страшной, когда две подруги — два партнера — тоже решили пуститься в самостоятельное плавание.

Потом был ключ. Конечно, она всегда будет помнить о ключе. Мэлори потребовалось почти четыре недели, чтобы найти первый ключ. Ее поиски трудно было назвать легкой и веселой прогулкой. Скорее, наоборот.

Зато теперь они знают гораздо больше — о том, кто им противостоит, что поставлено на карту. Это и станет их преимуществом.

Если не принимать в расчет, что информация о ключах — откуда они взялись, для чего предназначены и кто не хочет, чтобы их нашли, — никак не связана с их поиском.

Дана откинулась на спинку стула, закрыла глаза и стала размышлять о подсказке, которую дала ей Ровена. В ней говорилось о прошлом, настоящем и будущем.

Подсказка, называется…

Знание — это естественно. Правда и ложь. Разум и сердце.

Одна принцесса идет, а другая ждет.

В подсказке Мэлори тоже была принцесса — поющая. И Мэл — знаток и ценитель искусства, мечтавшая стать художницей — обрела ключ в картине.

Если следовать той же логике, то Дана, страстная любительница книг, должна найти свой ключ где-то рядом с книгами.

— Ты спишь, Дана?

Она открыла глаза и встретила неодобрительный взгляд Джоан.

— Нет. Думаю.

— Если тебе больше нечем заняться, помоги Мэрилин в хранилище.

— С удовольствием. — Дана лучезарно улыбнулась. — Нужно попросить Сэнди, чтобы она заменила меня у справочной стойки?

— Кажется, ты не слишком перегружена вопросами и требованиями.

«А ты не слишком перегружена бумагами и административными делами, и у тебя остается время следить за мной», — подумала Дана.

— Я только что закончила обрабатывать один запрос о частном предпринимательстве и капитализме. Но если вы считаете…

— Прошу прощения… — К столу подошла женщина с мальчиком лет двенадцати.

Она крепко держала паренька за плечо, и Дана подумала, что так Флинн держит поводок Мо. Надеясь, что сможет ему воспрепятствовать, и прекрасно понимая, что тот вырвется при первой же возможности.

— Вы не могли бы нам помочь? Моему сыну нужен доклад… на завтра. — Последнее слово женщина произнесла с нажимом, и плечи мальчика поникли. — О Первом континентальном конгрессе [1]. Подскажите, пожалуйста, какие книги нам следует выбрать.

— Разумеется. — Бесстрастное лицо Джоан мгновенно расплылось в доброжелательной улыбке. — С удовольствием покажу вам несколько подходящих книг в разделе американской истории.

— Прошу прощения! — Дана ничего не могла с собой поделать. Она подмигнула угрюмому мальчишке: — Седьмой класс? Миссис Джейнсбург, история США?

Оттопыренная нижняя губа мальчика опустилась еще ниже.

— Да.

— Я знаю, что ей нужно. Посидишь пару часов за книгами и станешь настоящим специалистом.

— Правда? — Мать ухватилась за руку Даны, как утопающий за спасательный круг. — Это будет настоящее чудо.

— Миссис Джейнсбург и мне преподавала американскую и всемирную историю. — Дана сделала страшные глаза. — Я знаю ее как свои пять пальцев.

— Оставляю вас в надежных руках мисс Стил, — сквозь зубы процедила Джоан, но улыбка с ее лица не сошла.

Дана наклонилась вперед и заговорщически зашептала:

— У миссис Джейнсбург по-прежнему выступают слезы на глазах, когда она читает речь Патрика Генри [2] «Дайте мне волю…»?

Мальчик явно приободрился:

— Да. Ей приходится останавливаться, чтобы высморкаться.

— Ничего не изменилось. Ладно, вот все, что тебе нужно.

Через пятнадцать минут, пока паренек ставил отметку в новеньком читательском билете, его мать подошла к столу Даны:

— Я хочу еще раз вас поблагодарить. Меня зовут Джоанна Рирдон, и вы только что спасли жизнь моему сыну.

— Миссис Джейнсбург, конечно, строга, но она бы его не убила.

— Его бы убила я. Вам удалось заинтересовать Мэтта докладом — хотя бы ради того, чтобы утереть нос учительнице.

— Главное — результат.

— Согласна с вами. В любом случае спасибо. Вы чудесно справляетесь со своей работой.

— Спасибо. Удачи.

«Справлялась», — мысленно поправила женщину Дана. Злобная Джоан и ее вечно улыбающаяся племянница скоро пожалеют, что у них больше нет возможности подпустить шпильку Дане Стил.

Шансы найти ключ, спрятанный в одной из книг городской библиотеки Плезант-Вэлли, были весьма сомнительными. Но это вовсе не значило, что поиски бесполезны.

В любом случае Дане нравилось бывать в хранилище, в окружении книг. Если сосредоточиться, здесь можно услышать шепот, слетающий с их страниц. Голоса людей, живших во множестве миров, фантастических и вполне реальных. Просто взяв книгу с полки, она могла погрузиться в один из этих миров, стать его обитательницей.

Волшебные ключи и злые волшебники, которые похищают души. «Это может показаться невероятным, — подумала Дана, — но и они бледнеют перед силой слов на страницах книги».

Напомнив себе, что она пришла сюда не для удовольствия, Дана стала наводить порядок на полках, изредка поглядывая на каталог, располагавшийся в нескольких футах от нее. Это был эксперимент. Возможно, прикоснувшись к книге, она что-то почувствует — например, покалывание или тепло.

Кто знает?

Перебрав раздел мифологии, она ничего не ощутила. Дана решила, что не будет терять присутствия духа, и перешла к разделу древних цивилизаций. Прошлое, напомнила она себе. Спящие принцессы родом из глубокой древности. Наверное, как и все мы.

Некоторое время Дана усердно трудилась, расставляя книги по местам. Затем у нее в руках каким-то образом оказался толстый том энциклопедии о древней Британии и сам раскрылся на страницах, посвященных каменным кругам [6]. Дана мысленно перенеслась на продуваемую ветром пустошь, освещенную светом восходящей луны.

Друиды, заклинания, погребальные огни и гул, считавшийся дыханием богов.

— Дана? Я и не знала, что у тебя сегодня выходной.

Стиснув зубы, она оторвала взгляд от книги и посмотрела в неестественно веселое лицо Сэнди.

— У меня не выходной. Я навожу порядок на полках.

— Разве? — Большие голубые глаза Сэнди широко раскрылись, длинные ресницы затрепетали. — А мне показалось, что ты читаешь… Вот я и подумала, что у тебя свободный день, раз ты что-то изучаешь. В последнее время ты много занимаешься. Решила наконец взяться за диссертацию?

Дана раздраженно поставила книгу на место. Она представила, как было бы здорово достать из ящика стола большие блестящие ножницы и отрезать Сэнди ее мерзкий конский хвост. Тогда ослепительная белозубая улыбка уж точно сошла бы с ее лица.

— Тебя повысили в должности, прибавили зарплату. В чем проблема, Сэнди?

— Проблема? У меня нет никаких проблем. Всем известно, что читать в рабочее время запрещено, поэтому я уверена: мне просто показалось, что ты читаешь, вместо того чтобы находиться на своем месте.

— Мне нужно было проверить каталог, — ответила Дана. Терпение ее иссякло, и Сэнди сама в этом виновата. — Ты тратишь кучу времени, следя за тем, что я делаю, подсматриваешь из-за стеллажей, подслушиваешь, когда я разговариваю с читателями.

Нахальная улыбка Сэнди превратилась в дерзкую усмешку:

— Я не подслушиваю.

— Дерьмо собачье, — тихим, спокойным голосом сказала Дана, и кукольные глаза Сэнди распахнулись шире некуда. — Ты несколько недель следишь за каждым моим шагом. Ты получила повышение, а мне урезали часы. Но ты мне не начальница. И вообще в гробу я тебя видела.

Конечно, отрезать конский хвост было бы гораздо приятнее, но и просто уйти, повернувшись спиной к взбешенной Сэнди, тоже неплохо.

Дана вернулась за стол и помогла двум читателям, проявив столько любезности и доброжелательности, что они просто засияли улыбками. Зазвонил телефон, и она буквально пропела в трубку:

— Библиотека Плезант-Вэлли. Справочная. Чем я могу вам помочь? Здравствуйте, мистер Фой. Вы уже встали? Да, вопрос хороший, — она усмехнулась и записала вопрос для сегодняшнего раунда. — Это займет буквально минуту. Подождите, пожалуйста, у телефона.

Танцующей походкой Дана направилась к полкам за нужной книгой, потом вернулась к трубке.

— Нашла, — она водила пальцем по странице. — Арктическая крачка является рекордсменом по дальности миграции. До двадцати тысяч миль — ничего себе! — между Арктикой и Антарктикой. Заставляет задуматься, как устроен мозг птиц, правда?

Увидев приближавшуюся к ее столу Сэнди, похожую на марширующую мажоретку [7], она просто запела в трубку:

— Нет, мистер Фой, сожалею, но полный комплект «Американ туристер» [8] вам сегодня не достанется. Арктическая крачка ежегодно обставляет длиннохвостого поморника на пару тысяч миль. Надеюсь, в следующий раз удача вам улыбнется. До завтра.

Дана повесила трубку, сложила руки на столе и вопросительно посмотрела на Сэнди:

— Что тебе?

— С тобой хочет поговорить Джоан. Наверху. — Вздернув подбородок, Сэнди скосила глаза к своему маленькому, идеальной формы носику. — Немедленно.

— Понятно. — Дана завела прядь волос за ухо, пристально разглядывая Сэнди. — Готова поспорить, что в младших классах у тебя была только одна подруга, причем такая же противная, как ты сама.

Она соскользнула со стула, пересекла зал и стала подниматься по лестнице на второй этаж, где располагалась администрация. Дане не зря вспомнилась школа — у нее самой было такое чувство, словно ее вызвали к директору. Абсолютно неуместное чувство у взрослой женщины. И очень неприятное.

Перед дверью в кабинет Джоан Дана сделала глубокий вдох и расправила плечи. Может быть, она и чувствует себя семилетней девочкой, но демонстрировать это не собирается.

Сидевшая за столом Джоан откинулась на спинку кресла. Черные с проседью волосы были собраны в строгий узел, что, надо признать, ей шло.

На шее Джоан на золотой цепочке висели очки без оправы с половинками стекол. Дана знала, что туфли у нее на низком каблуке и такие же строгие, как прическа.

«Она выглядит угрюмой и скучной, — подумала Дана. — Именно такие и отпугивают детей от библиотек».

Судя по неодобрительной гримасе начальницы, хороших вестей у нее для Даны не было.

— Закрой, пожалуйста, дверь. Как мне кажется, Дана, ты никак не привыкнешь к новой политике библиотеки и новым правилам, которые я ввела.

— Значит, Сэнди бросилась прямо сюда и настучала, что я читала книгу? Самое страшное преступление в публичной библиотеке.

— Твое агрессивное поведение — лишь одна из проблем, которые нам необходимо обсудить.

— Я не намерена оправдываться перед вами за то, что пролистала несколько страниц книги, когда наводила порядок на стеллажах. По долгу службы я обязана разбираться в книгах, а не просто направлять читателей в нужный отдел и желать им удачи. Я хорошо делаю свою работу, Джоан, и предыдущий директор всегда ставил меня в пример другим сотрудникам.

— Я не предыдущий директор.

— Это точно. Прошло меньше шести недель после вашего назначения, а вы уже наполовину урезали рабочие часы мне и еще двоим. А племянница вашего мужа получила повышение и прибавку.

— Меня поставили сюда для того, чтобы привести в порядок финансы, что я и делаю. И я вовсе не обязана объясняться перед тобой.

— Не обязаны. Понимаю. Я вам не нравлюсь, а вы не нравитесь мне. Но и мне вовсе не обязательно любить всех сотрудников и начальников. Достаточно того, что я просто выполняю свои обязанности.

— В твои обязанности входит соблюдение определенных правил. — С этими словами Джоан раскрыла лежащую перед ней папку. — Не разговаривать по телефону по личным вопросам. Не использовать оборудование библиотеки для личных нужд. Не болтать по двадцать минут с читателями, забыв о своих обязанностях.

— Постойте! — Ярость уже клокотала у Даны в горле, словно гейзер. — Минутку. Выходит, она ежедневно строчила на меня доносы?

Джоан захлопнула папку.

— Ты слишком высокого мнения о себе.

— Ага, понятно. Не только на меня. Сэнди — ваша личная шпионка. Шныряет везде, выискивая нарушения.

«Ничего себе новости! — подумала Дана. — С этим пора заканчивать».

— Возможно, по части финансов наша библиотека знала и лучшие времена, но мы всегда были одной семьей, а теперь это просто контора. Даже не контора, а концлагерь, которым управляет гестаповка, имеющая личного доносчика. Что ж, доставлю удовольствие вам обеим. Я увольняюсь. Беру недельный отпуск по болезни и неделю очередного отпуска. Будем считать, что я предупредила вас за две недели.

— Очень хорошо. Можешь оставить заявление на моем столе в конце рабочего дня.

— Плевать мне на заявление! — Дана сделала глубокий вдох. — Я умнее вас, моложе, сильнее и красивее. Постоянные читатели меня знают, а вас нет. Впрочем, может, кто-то и знает, но добрых чувств к вам не испытывает. По каким-то причинам вы невзлюбили меня с самого начала. Я ухожу отсюда, Джоан, но делаю это по собственной воле. Готова поспорить, что вы тут тоже долго не задержитесь, но уйдете не сами. Вас уволит городской совет.

— Если ты рассчитываешь на рекомендации или характеристику…

Дана остановилась в дверях.

— Джоан, неужели вам хочется напоследок услышать, куда вы можете засунуть свои рекомендации?

Гнев подгонял ее, заставив бегом спуститься в комнату отдыха для сотрудников, схватить куртку и собрать личные вещи. Дана не стала задерживаться, чтобы поговорить с кем-то из коллег. Она боялась, что если не уйдет — причем быстро, — то либо разрыдается, либо начнет дубасить кулаками стену.

Оба варианта порадуют Джоан, поэтому она сразу ушла и даже не оглянулась. Оказавшись на улице, Дана продолжала идти, не останавливаясь ни на секунду. Она гнала от себя мысль, что в последний раз идет этой дорогой с работы домой. Это не конец жизни, а просто очередной поворот.

Почувствовав, что на глазах выступили слезы, Дана достала из сумки темные очки. Черт возьми, она не унизится до того, чтобы плакать на улице.

Но к тому времени, когда она дошла до двери своей квартиры, сдерживать чувства уже не осталось сил. Дана открыла дверь, с трудом переступила порог и села на пол прямо в прихожей.

— Боже, боже! Что я наделала?

Путь к отступлению отрезан. У нее нет работы, а до открытия книжного магазина еще несколько недель. И с чего она вообще взяла, что сможет управлять книжным магазином? Любить книги и разбираться в них — это не значит быть предпринимателем. С чего вдруг, ни дня не проработав в торговле, она решила открыть магазин?

Дана считала, что подготовилась к этому шагу. Теперь же, после столкновения с жестокой действительностью, стало ясно, что до готовности очень далеко.

Охваченная паникой, она вскочила и бросилась к телефону:

— Зоя? Зоя… Мне просто… Я хотела… Черт! Мы можем встретиться? В доме — в нашем доме?

— Конечно. В чем дело, Дана? Что случилось?

— Просто… Я уволилась. Наверное, у меня приступ страха. Мне нужно… Ты можешь взять ключи? Заехать за Мэлори и встретиться со мной там?

— Могу, дорогая. Успокойся. Сделай глубокий вдох. Теперь выдохни. Вот так. Нам нужно двадцать минут. Слышишь? Мы будем через двадцать минут.

— Спасибо. Спасибо. Зоя…

— Дыши глубже. Хочешь, я за тобой заеду?

— Нет, — Дана смахнула слезы. — Нет, встретимся прямо там.

— Двадцать минут, — повторила Зоя и повесила трубку.

В большинстве случаев Джордан Хоук прекрасно переносил одиночество. Когда он работал, думал о работе или пытался не работать, то любил скрываться от всех в тиши своего кабинета.

В эти периоды жизнь, шум, движение, краски на улицах за окном были для него чем-то вроде фильма, который можно смотреть, а можно и не смотреть, в зависимости от настроения.

Чаще — намного чаще — он любил наблюдать за жизнью через стекло, чем быть ее участником.

Нью-Йорк спас его, по-настоящему спас. Заставил выжить, стать личностью, мужчиной — не чьим-то сыном или другом, не просто студентом, а мужчиной, которому приходится надеяться только на себя. В тот первый неспокойный год город подталкивал и теребил его своими жесткими щупальцами, ежедневно напоминая, что ему абсолютно все равно, выплывет Джордан Хоук или утонет.

Он научился плавать.

Научился ценить шум, действие, людей.

Полюбил эгоизм и щедрость Нью-Йорка, его привычку не считаться с мнением всего остального мира.

И тем не менее чем больше Джордан Хоук учился, чем больше наблюдал за жизнью в мегаполисе и приспосабливался к ней, тем яснее понимал, что в душе остается парнем из провинции.

Конечно, он всегда будет благодарен Нью-Йорку.

Увлекшись работой, Джордан погружался в другой мир, но не тот, что бурлил за окном, а тот, который существовал у него в голове. Он был похож не на многочасовой сериал, а на настоящую жизнь — больше чем сама жизнь.

Джордан научился видеть разницу между двумя этими мирами и ценить их детали. Он прекрасно понимал, что обрел эту способность лишь потому, что сумел порвать путы прошлого и с головой окунулся в новую жизнь.

Писательский труд не превратился для него в рутину, продолжая преподносить сюрпризы. Джордан не переставал удивляться наслаждению, которое получает от работы. А еще тому, насколько тяжелым был этот труд. Он оказался похожим на страстную, безответную любовь к прекрасной, но зачастую капризной и коварной женщине.

Хоук получал удовольствие от каждого мгновения.

Профессия помогла справиться с горем после смерти матери. Дала ему направление, цель и достаточно злости, чтобы вытащить себя из болота.

Работа приносила ему радость и огромное удовлетворение. Наряду с этим она дала Джордану финансовую независимость, которой он никогда не имел и о которой даже не мечтал.

Тот, кто утверждает, что не в деньгах счастье, никогда не пересчитывал монеты, завалившиеся между диванными подушками.

Дана ушла, но ее слова все еще звучали у него в голове. Джордан был не в состоянии наслаждаться уединением, не мог отгородиться от мира работой.

Хоук подумал, что одиночество особенно сильно ощущается в те минуты, когда человек окружен прошлым.

Пойти прогуляться? Тоже нет никакого смысла. Слишком много знакомых — они будут останавливать его, пытаться завязать разговор, задавать вопросы, высказывать собственное мнение. Ему не удастся затеряться в Вэлли так, как в Нью-Йорке.

Именно поэтому он сбежал туда. И именно поэтому вернулся.

Сейчас ему нужно сесть за руль и куда-нибудь уехать. Покинуть эти стены, от которых словно все еще отражается эхо сказанных Даной слов.

Я тебя любила .

Господи! Господи, как он мог этого не видеть? Неужели он был таким бестолковым? Или Дана сумела скрыть свои чувства?

Джордан вышел из дома, сел в свой «Тандерберд» и завел мотор. Он любил ощущение скорости. Любил носиться по дорогам без определенной цели.

Включив музыку, Джордан сразу прибавил громкость. Ему было все равно, что слушать, — лишь бы погромче. Из города он выехал под стремительные аккорды гитары Эрика Клэптона [9].

Все эти годы Джордан знал, что обидел Дану, хотя думал, что задел лишь ее самолюбие, и полагал, что именно этого и хотел. Он понимал, что Дана взбешена — она этого и не скрывала, — но предполагал, что все дело в уязвленной гордости.

Знай он, что Дана его любит, постарался бы что-нибудь придумать, смягчить разрыв.

Или нет?

Хотелось бы надеяться. Они были друзьями. Даже влюбившись друг в друга, оставались друзьями, а намеренно обидеть друга он не мог.

Он не смог бы сделать Дану счастливой. В тот период своей жизни он ни одну женщину не смог бы сделать счастливой. Дане повезло, что их отношения прервались.

Джордан повернул к горам и начал медленно подниматься по извилистой дороге.

Дана его любила. И теперь он ничего не может с этим сделать. Как, впрочем, и тогда не мог. Он не был готов к большой любви. Даже не знал, как определить это чувство, что о нем думать.

Черт возьми! Когда речь шла о Дане, он вообще терял способность думать. Когда он в тот раз приехал домой из университета, от одного взгляда на Дану, от одной мысли о ней кровь вскипала у него в жилах.

Это пугало Джордана.

Теперь он мог вспоминать об этом с улыбкой. Шок от своей реакции на нее, чувство вины от эротических фантазий с участием сестры лучшего друга…

Он был испуган, очарован и постоянно думал о ней.

Высокая, красивая, острая на язык Дана Стил. Ее низкий грудной смех… Пытливый ум и взрывной характер… Все в ней волновало Джордана.

И до сих пор волнует, будь он проклят!

Сейчас, когда он вернулся в Вэлли и снова увидел Дану в доме Флинна, разгневанную и прекрасную, его пронзило острое желание. Ее неприкрытая ненависть сводила с ума.

Если бы им каким-то образом удалось реанимировать прежнюю дружбу, восстановить понимание и симпатию, возможно, из этого что-нибудь вышло бы.

Правда, Джордан не знал, что именно могло бы из этого выйти, но он очень хотел, чтобы Дана вернулась в его жизнь.

И в его постель тоже. Отрицать это было бы глупо.

Сегодня в магазине они сделали маленький шажок навстречу друг другу. Какое-то время держались свободно и непринужденно, словно всех этих лет врозь и не было.

Но ведь они были! Как только они с Даной вспомнили эти годы, то мгновенно притормозили, и разделявшая их пропасть снова расширилась.

Значит, теперь у него есть цель, решил Джордан. Он должен найти способ вновь завоевать ее. Снова стать ее другом и возлюбленным — в любом порядке, как им обоим будет комфортнее.

Помимо всего прочего, ему дают шанс поиски ключа. Он непременно воспользуется этим шансом.

Осознав, что он на дороге в Ворриорз-Пик, Джордан съехал на обочину и остановился.

Он вспоминал, как мальчишкой взбирался на высокую каменную стену вместе с Брэдом и Флинном. Они тогда добывали упаковку пива, хотя были еще слишком молоды и им не продавали спиртное, и ставили палатку в лесу.

В то время Ворриорз-Пик был необитаем — огромный, странный, пугающий замок. Самое лучшее место для юнцов, выпивших по две банки пива.

Джордан вышел из машины.

Тогда высоко в небе сияла полная луна… Само небо было черным, бездонным. Легкий ветерок шевелил листья деревьев — они словно что-то шептали.

Сейчас он видел эту картину так же ясно, как тогда. Может быть, даже яснее. Джордан удивился, но это было именно так. Конечно, он стал старше и спокойнее, а также — сие нельзя не признать — несколько приукрасил воспоминания.

Ему нравилось представлять стелющийся по земле туман, круглую белую луну, словно выгравированную на стеклянном куполе неба. Звезды, острые, как наконечники стрел. Тихое, пугающее уханье совы, шорох ночных существ в высокой траве. Издалека доносился лай собаки.

Он добавил эти детали, когда описывал замок и ту ночь в своей первой большой книге.

Впрочем, одну сцену из «Призрачного стража» ему не пришлось выдумывать. Она была реальна. Он все видел собственными глазами.

Даже сегодня, в свои тридцать лет, давно избавившись от юношеской восторженности, Джордан верил, что ему ничего не померещилось.

Женщина шла по круговому балкону под ярко светящей луной, растворяясь в тени и снова выныривая на свет, будто призрачная… Струящиеся волосы, развевающийся плащ. Джордан был уверен, что это плащ.

Повелительница ночи. Так он подумал тогда и так думал теперь. Воплощение ночи.

Когда Джордан подошел к железным воротам и стал через прутья разглядываить огромный замок на склоне горы, он ощутил устремленный на него взгляд. Хоук не мог видеть лица женщины, но почему-то был уверен в том, что она смотрит ему прямо в глаза.

Его словно толкнула какая-то сила. Удар, призванный разбудить, а не причинить боль.

В мозгу будто вспыхнул огонь, потушить который не могли ни молодость, ни выпитое пиво, ни даже страх.

Женщина смотрела на него, вспоминал Джордан, скользя взглядом по балкону. И она его знала.

Флинн и Брэд ее не видели. Когда он пришел в себя и позвал друзей, призрачная фигура уже исчезла.

Разумеется, они испугались. Их охватила странное чувство — смесь восхищения и страха. Вызвать такое могут только привидения и всякие сказочные существа.

Много лет спустя, когда Хоук писал об этом, он превратил женщину в призрак, хотя точно знал и теперь тоже в этом не сомневается, что повелительница ночи была такой же живой, как он сам.

— Не знаю, кто ты, — прошептал Джордан, — но ты помогла мне найти себя. Спасибо.

Сейчас он снова стоял у ворот, засунув руки в карманы, и смотрел сквозь прутья. Этот дом был неотъемлемой частью его прошлого, и, как ни странно, с ним же было связано его будущее. Всего за несколько дней до звонка Флинна, спрашивавшего о картине, на которой был изображен молодой король Артур, он размышлял, нельзя ли попасть в замок на горе. Джордан купил это полотно в галерее, где работала Мэлори Прайс, повинуясь внезапному порыву. Тогда им не довелось встретиться, а сейчас картина помогла Мэлори понять не только где искать ключ, но и как его оттуда достать. Кроме того, это полотно, как и картина «Спящие принцессы», купленная Брэдом, было написано Ровеной. Много веков назад.

Нью-Йорк сделал свое дело. Джордан уже был готов к переменам. Готов вернуться домой. Флинн значительно облегчил ему все это.

У него появился повод приехать. Одного взгляда на величественные склоны Аппалачей было достаточно, чтобы понять: он хочет снова жить здесь.

На этот раз — как ни удивительно — он приехал, чтобы остаться.

Ему нужны эти горы. Буйство красок осенью, сочная зелень летом. Зимой он будет любоваться застывшими белыми склонами, а весной видеть, как они пробуждаются к жизни.

Ему нужен Вэлли с его аккуратными улочками и толпами туристов. Он хочет видеть людей, знающих его с детства, ощущать запах жарящегося на гриле мяса с задних дворов, узнавать местные сплетни.

Ему нужны друзья — нужны радость и спокойствие, которые они дарят. Пицца из коробки, пиво на крыльце, старые шутки — им никто не смеется так, как друг детства.

А еще ему нужен этот дом , понял Джордан Хоук, и лицо его медленно расплылось в улыбке. Нужен так же сильно, как тому шестнадцатилетнему мечтателю, перед которым открывались неизведанные миры.

Итак, он будет ждать благоприятного случая — терпения у него сейчас больше, чем в шестнадцать лет. Он выяснит, что Ровена и Питт намерены сделать с Ворриорз-Пик, когда покинут его, независимо от того, куда эти люди — или боги? — отправятся.

Возможно, дом связан не только с его прошлым, но и будущим.

Джордан вспомнил подсказку Ровены. Это он принадлежит прошлому Даны и — хочет она того или нет — настоящему. И вполне возможно, ему найдется место, правда, неизвестно какое, в ее будущем.

Интересно, как связаны он сам и Ворриорз-Пик с ключом, который предстоит найти Дане?

И не слишком ли самонадеянно думать, что он способен повлиять на события?

— Возможно… — задумчиво ответил сам себе Джордан. — Но в данный момент я не вижу никаких препятствий.

Он бросил последний взгляд на замок, повернулся и пошел к машине. Нужно вернуться к Флинну и спокойно все обдумать, рассмотреть под разными углами.

Затем он изложит результаты своих размышлений Дане. И совершенно неважно, пожелает она его выслушать или нет.

Дана решила превратить эту водную процедуру в праздник. Первая настоящая роскошь, которую позволит себе безработный библиотекарь. Потерю работы можно не только оплакивать, сказала себе девушка, но и праздновать.

Чтобы создать ощущение тропического рая, она выбрала пену для ванны с ароматом манго и щедро вылила ее под струю воды. Потом зажгла свечи и пришла к выводу, что бутылка пива со всем этим сочетается не очень хорошо. Явный диссонанс.

Уже раздевшись, Дана прошла на кухню и перелила пиво в стакан.

Она вернулась в ванную, заколола волосы на затылке и — забавы ради — нанесла на лицо маску, которую ей дала Зоя.

Хуже не будет.

Вспомнив, что не хватает одного важного элемента, Дана порылась среди своих компакт-дисков и нашла старые записи Джимми Баффетта [14]. Пора отправляться на острова, решила она и под звуки сладкоголосого Джимми погрузилась в горячую благоухающую ванну.

Первые пять минут Дана просто наслаждалась, предоставив воде и ароматам делать свою волшебную работу.

Видения были дивными. Большой белый шар с лицом Сэнди катился по длинному склону, ударяясь о камни, разбрасывая гравий и песок. На лице, оказавшемся у края скалы, застыло удивление. За шаром последовал подпрыгивающий конский хвост.

Напряжение постепенно отпускало — очень медленно, буквально по капле.

— Прощай, — прошептала довольная Дана.

Она приподнялась и смыла с лица маску. После ванны нужно не забыть нанести увлажняющий крем.

Склонив голову набок, Дана задумчиво посмотрела на свои ноги. Может быть, пора сделать педикюр, завершением которого станет яркий, дерзкий лак, указывающий на свободу и независимость девушки, которая недавно лишилась работы, но в скором времени станет самостоятельной бизнесвумен?

Чертовски удобно, когда подруга и партнер по бизнесу — стилист.

Готовая перейти ко второй стадии процедуры, Дана взяла с края ванны книгу. Она сделала глоток пива и погрузилась в чтение.

Тропики, любовь, интриги — именно то, что ей сейчас нужно. Захваченная потоком слов, Дана словно наяву увидела ярко-синюю, сверкающую воду и белый, словно искрящийся на солнце, песок. Кожу ласкал теплый влажный воздух, насыщенный зноем, ароматами моря и лилий, украшавших широкую веранду.

Дана сошла с нагретого солнцем деревянного пола на горячий песок. Крики круживших над головой чаек были похожи на монотонное песнопение.

Она чувствовала, как песок скрипит под ногами, как льнет к ее ногам тонкая шелковая юбка.

Дана подошла к воде и побрела вдоль кромки волн. Она наслаждалась одиночеством.

Могла идти, куда ей хочется, или вообще никуда не идти.

Годы работы, ответственности, обязанностей и планов остались позади.

Почему она придавала всему этому такое значение?

Волны с белыми гребешками пены накатывали на берег и со вздохом плавно уходили назад. Она видела серебристые косяки рыб и выпрыгивающих из воды игривых дельфинов, а дальше, гораздо дальше, линию горизонта.

Красота, покой, совершенство. И свобода одиночества.

Дана удивлялась, почему прежде она считала своей обязанностью упорно трудиться, беспокоиться о том, что нужно или до́лжно делать, когда на самом деле ей больше всего хотелось остаться одной в том мире, который она себе выбрала.

В мире, который она — Дана подумала об этом без тени удивления или недоверия — могла менять по своему желанию при помощи одной лишь мысли.

Здесь не будет душевных мук, если она этого не пожелает, не будет и компании, если она ее сама не создаст. Ее жизнь может разворачиваться — краски, движения, тишина, звуки — подобно страницам бесконечной книги.

Если надоест одиночество, достаточно включить воображение. Любовник или подруга?

На самом деле ей никто не нужен. Люди приносят с собой багаж: свои надежды, желания и проблемы. В одиночестве жизнь намного проще.

Улыбаясь, она брела по серповидной кромке пляжа, где на песке были только ее следы, к сочной зелени пальм и фруктовых деревьев, ветки которых сгибались под тяжестью плодов.

Здесь было прохладнее — потому что она так захотела. Мягкая, шелковистая трава под ногами, солнечные зайчики, пробивающиеся сквозь пальмовые листья над головой, яркие птицы с оперением, сверкающим, словно драгоценные камни.

Дана сорвала плод — разумеется, манго — и поднесла к лицу, предвкушая, как вонзит зубы в сочную мякоть.

Холодное, почти ледяное манго, а не нагретое солнцем. Именно такое ей нравилось больше всего.

Подняв руки, она полюбовалась загорелой до золотистого цвета гладкой кожей, а опустив глаза, не смогла удержаться от улыбки — ногти на ногах покрывал ярко-розовый лак.

Все точно, поняла Дана. То, что нужно.

Пересекая лужайку, она рассеянно любовалась золотыми рыбками, резвящимися в прозрачной голубой воде пруда около дома. Ей захотелось, чтобы рыбки стали красными, как рубины, и желание тут же исполнилось. Потом они превратились в изумрудно-зеленых.

Наблюдая за сменой ярких красок в воде, Дана весело рассмеялась, и от этого звука птицы — еще одна россыпь драгоценных камней — устремились к безупречному куполу неба.

Дана поняла, что это место может быть вечным раем, меняясь лишь по ее желанию. Ни страданий, ни страстей, ни разочарований.

Все всегда будет так, как она захочет… И до тех пор, пока она хочет.

Дана снова поднесла к лицу манго, и в голове мелькнула мысль: что она будет здесь делать день за днем?

Ей показалось, что она слышит голоса — далекий, едва различимый шепот. Дана обернулась, но налетевший ветер тут же унес их.

Цветы, вплетенные в сочную зелень лиан. Блестящие, словно глянцевые, с ветвей свисают фрукты. Воздух наполнен манящим шепотом прибоя.

Она стояла одна в раю, который создала сама.

— Нет. — Дана сказала это вслух, словно проверяя.

«Все не так. Это не я, и это не то, чего я хотела».

Манго выскользнуло из рук и с неприятным хлюпающим звуком разбилось о землю. Сердце Даны замерло — она увидела, что сердцевина плода гнилая.

Слишком яркие краски, поняла она, слишком все плоское. Вроде искусных декораций, построенных для бесконечной пьесы.

— Это обман! — крикнула Дана и увидела, что вокруг гнилого плода зажужжали злые осы. — Ложь!

Синее небо вдруг заволокло черными клубящимися тучами. Ветер взвыл, срывая листья, швыряя на землю цветы и фрукты. В воздухе повеяло холодом.

Дана побежала. Ледяные струи дождя хлестали по лицу, намокший шелк облепил ноги.

Но в этом враждебном, бушующем мире она была уже не одна.

Под ураганный свист ветра Дана бежала между пальмами. Листья с острыми, словно лезвия бритв, краями, казалось, пытаются полоснуть ее по рукам и ногам.

Задыхающаяся, испуганная, она выскочила на песчаный пляж. Море угрожающе ревело. Стены маслянисто-черной воды вздымались и опадали, жадно отгрызая куски берега. Несколько пальм за ее спиной рухнуло, белый песок закружился в вихре…

Даже среди окутавшей ее тьмы и холода Дана чувствовала распростертую над ней тень. Невыносимая боль пронзила все тело, заставила замереть: было такое ощущение, словно внутри что-то рвется.

Как будто у нее пытаются вырвать сердце. Или душу…

Собрав остатки воли и сил, она нырнула в смертоносное море.

Ремонт дома девушки начали с крыльца. У них были союзники — чудесная осенняя погода и опыт Зои.

С молчаливого согласия Даны и Мэлори руководство работами перешло к ней. Облачившись в старую одежду, с инструментами в руках, они вдохновенно готовили крыльцо к покраске.

— Я и представить не могла, что будет столько работы… — Мэлори села на корточки и стала рассматривать свои ногти. — Испортила весь маникюр…

А ты сделала мне его всего два дня назад, — пожаловалась она Зое.

— Повторяю. Если не соскоблить старую краску, новая ляжет плохо. Поверхность должна быть гладкой и пористой, иначе весной придется красить еще раз.

— Мы преклоняемся перед тобой, — сказала Дана, наблюдая, как Зоя управляется с электрической шлифовальной машинкой. — Я-то всегда думала, что нужно просто наляпать побольше краски, а потом ждать, пока она высохнет.

— Я знаю в этом толк.

— Она уже воображает, — проворчала Дана и принялась сдирать хлопья отставшей краски скребком.

— От небольшой короны не откажусь. Что-нибудь изящное, со вкусом. — Зоя внимательно наблюдала за подчиненными. — У нас все получится. Вот увидите.

— Может быть, немного развлечешь нас, пока мы трудимся в поте лица? — предложила Мэлори. — Расскажи, как вы вчера пообедали. И вообще, как провели время.

— Ну о чем ты говоришь! — смутилась Зоя. — Брэд просто поиграл в видеоигры с Саймоном, поел, потом ушел. Не стоило мне так суетиться. Просто я давно не кормила мужчину обедом. А миллионера и вовсе никогда не кормила. Мне казалось, что нужно подать чаши для омовения пальцев или что-то в этом роде.

— Брэд не такой! — запротестовала Дана. — И парень с деньгами может быть нормальным. Когда мы были детьми, Брэд часто обедал с нами. А у нас в доме уж точно не водилось чаш для омовения пальцев.

— Не сравнивай! Во-первых, мы не друзья детства. Во-вторых, у ваших семей много общего. А девчонке из Западной Виргинии, выросшей в трейлере и ставшей парикмахершей, не о чем говорить с наследником торговой империи.

— Ты несправедлива и к нему, и к себе, — возразила Мэлори.

— Возможно. Но я реалистка. Как бы то ни было, в его присутствии я нервничаю. Думаю, дело не только в деньгах. У Джордана их тоже навалом — он же автор стольких бестселлеров! Но рядом с ним я спокойна, а рядом с Брэдом нервничаю. С Джорданом мне было очень легко и комфортно, когда он приходил чинить мою машину.

Дана сбилась с ритма и тут же занозила палец.

— Приходил чинить твою машину? — Она нахмурилась и стала сосать палец. — Джордан чинил тебе машину?

— Да. Я не знала, что он разбирается в машинах. И в двигателях тоже. Вчера днем Джордан пришел с набором инструментов и предложил взглянуть на мою колымагу. Так мило с его стороны!

— Действительно, очень мило. — Улыбка у Даны была натянутой.

— Перестань! — Зоя выключила шлифовальную машинку и посмотрела на подругу. — Он не обязан был это делать, но провозился целых два часа, получив в награду всего лишь два стакана чая со льдом. По стакану за час.

— Готова поспорить, он глазел на твою задницу, когда ты шла в дом за чаем.

— Спорить не буду. Ты его лучше знаешь, — Зоя с трудом сохраняла на лице серьезное выражение. — Но мне показалось, что Джордан был полностью сосредоточен на машине. Честно скажу, сейчас она ведет себя так хорошо, как не вела с тех пор, как я ее купила. Впрочем, и тогда она не была столь покладистой.

— Да, Джордан всегда хорошо разбирался в автомобилях, — признала Дана, явив подругам благородство своей натуры. — Он был внимателен.

— И мил тоже, — прибавила Мэлори, многозначительно взглянув на Дану.

— И мил тоже, — буркнула та.

— Джордан позволил Саймону крутиться возле него, когда мой мальчик вернулся из школы. — Зоя снова включила шлифовальную машинку и принялась за работу. — Забавно видеть, как Саймона тянет к мужчинам. Должна признать, что Брэд тоже был очень мил с моим сыном. Я благодарна ему за это.

— И никто из них не пытался соблазнить мать Саймона? — поинтересовалась Дана.

— Нет. — Зоя рассмеялась. — Конечно, нет. Джордан просто оказывал матери Саймона дружескую услугу, а Брэдли… Нет, не похоже.

Дана откликнулась неопределенным мычанием и вернулась к работе.

К полудню крыльцо было готово к покраске и выдержало инспекцию Зои. Ее подчиненные выдохнули и сели на ошкуренных досках, разложив тут же бутерброды с тунцом, воду и термос с кофе.

Дана решила, что теперь — после физического труда, когда ярко светит солнце, а настроение у всех умиротворенное, — тоже может рассказать о событиях прошедшего вечера.

— У меня есть новости… Вчера было небольшое столкновение с Кейном.

— Что? — Мэлори поперхнулась и схватила бутылку воды. — Что? Мы тут уже три часа, а ты все это время молчала?

— Не хотела начинать утро с неприятностей. Мы бы все опять расстроились.

— Как ты сама? — Зоя сжала плечо Даны. — Не пострадала?

— Нет, но должна вам признаться, что наша предыдущая встреча с этой не идет ни в какое сравнение. Я знала, что произошло с тобой, Мэл, но все равно ничего не успела сообразить. Теперь-то понимаю.

— Рассказывай. — Мэлори подвинулась, и они с Зоей сели по обе стороны от Даны.

На этот раз ей было легче. Подругам Дана смогла рассказать о пережитом намного спокойнее, чем Джордану, с деталями и подробностями. Однако временами ее голос все-таки дрожал, и ей приходилось наливать себе кофе и делать несколько глотков, чтобы избавиться от спазмов в горле.

— Ты могла утонуть… — Зоя обняла Дану. — В ванне.

— Я думала об этом. Вряд ли. Если бы Кейн мог от нас избавиться, почему тогда не сбросил нас со скалы, не толкнул под колеса грузовика? Или еще что-нибудь придумал бы.

— Да, перспектива малоприятная. — Зоя посмотрела на дорогу и поморщилась, увидев проезжавший мимо грузовик. — Хорошо, что ты об этом напомнила.

— Мне кажется, физически нас уничтожить он не может. Только подчинить своей воле. Как с Мэлори. Но выбор остается за нами — заглянуть внутрь себя, распознать обман и отвергнуть его.

— Но Кейн причинил тебе физическую боль, точно так же, как мне, — заметила Мэлори.

— Боже! — вспомнив все это, Дана прижала руку к сердцу. — Еще какую! Даже если боль была не физической, а иллюзорной, он добился своего. Но еще хуже боли понимание того, что она означает, и страх, что Кейн может отнять у меня душу.

— Ты должна была позвонить! — Сочувствие в голосе Мэлори смешивалось с гневом. — Дана, нужно было позвонить мне или Зое! Нам обеим! Я знаю, что значит оказаться во власти такой иллюзии! Тебе нельзя было оставаться одной!

— Я не была одна. Честно. То есть потом не была… Я собиралась позвонить. Хотела позвать вас, но в этот момент в дверь постучал… Джордан.

— Вот как!

— Твой многозначительный тон тут неуместен. — Дана пристально посмотрела на Мэлори. — Джордан просто заявился в такой момент, когда я обрадовалась бы и карлику с двумя головами, лишь бы он остановил этого мерзавца Кейна.

— Все равно, забавное совпадение, — вынесла свой вердикт Мэлори. — Я имею в виду судьбу, рок и всякие там связи на уровне подсознания.

— Послушай, если твое подсознание занято Флинном, это не значит, что весь остальной мир должен тебе подражать. Джордан Хоук просто пришел и вел себя очень прилично. То есть сначала прилично…

— Быстрее рассказывай, что было потом. — Глаза Зои расширились от любопытства.

— Джордан Хоук, вероятно, в отличие от Брэда Уэйна, не колеблясь, переходит к действиям. Он поймал меня на кухне.

— Правда? — Мэлори мечтательно вздохнула. — Флинн тоже первый раз поцеловал меня на кухне.

— В общем, в субботу у нас с ним свидание. — Дана сделала паузу, но, не услышав реакции подруг, нахмурилась: — Ну?

Зоя уперлась локтем в бедро и пристроила подбородок на кулаке.

— Я вот подумала: как было бы здорово, стань вы друзьями… А если взглянуть шире, восстановление вашей… дружбы должно помочь нам в поисках ключа.

— Наверное, мне нужно глубже вникнуть в это дело… Пока у меня не получается охватить все сразу. Не знаю, сможем ли мы с Джорданом снова стать друзьями, потому что… Похоже, я все еще его люблю.

— О! — Мэлори взяла ее за руку, но Дана высвободилась и соскочила с крыльца.

— Я не знаю, кого люблю — теперешнего Джордана или того, в кого влюбилась много лет назад. Память о нем… Наверное, тот образ теперь всего лишь иллюзия. Но мне нужно это выяснить, правда?

— Точно! — Зоя вытащила из пластиковой коробочки, которую предусмотрительно поставила сбоку от крыльца, шоколадный кекс и протянула Дане. — Непременно.

— Если я его люблю, то преодолею это чувство! — Дана впилась в кекс зубами. — Один раз уже преодолела! А если не люблю, то все утрясется, придет в норму. То есть в относительную норму. Пока я не найду ключ.

— А его чувства? — спросила Мэлори. — Разве они для тебя ничего не значат?

— Джордан один раз уже поступил по-своему. Теперь моя очередь. — Дана повела плечами, радуясь, что эти слова как будто избавили ее от тяжелого груза. — Давайте красить крыльцо.

Пока они орудовали кистями и валиками, Джордан рассказывал Флинну и Брэду о том, что вчера произошло с Даной.

Друзья собрались в гостиной Флинна, устроив импровизированный мозговой штурм. Джордан расхаживал по комнате, а Мо, лежавший около Флинна, внимательно следил за каждым его движением, надеясь, что этот недогадливый человек все-таки сходит на кухню за печеньем.

Как только Джордан приближался к двери, хвост Мо начинал нетерпеливо стучать по полу. До сих пор ему не перепало от гостя никакого угощения — Джордан лишь несколько раз погладил его ногой по спине.

— Почему, черт возьми, ты не привез ее сюда? — Флинн был вне себя от волнения.

— Наверное, это можно было сделать. Но сначала пришлось бы оглушить и связать. Не забывайте, что речь идет о твоей сестре.

— Ладно, ладно, я понял. Но ты мог бы рассказать мне все это вчера вечером!

— Конечно, и ты бы сразу бросился к ней. Только бы расстроил Дану. Ведь ты же попытался бы заставить ее переночевать здесь, а это закончилось бы ссорой. Я подумал, что для одного вечера слишком много событий. Кроме того, я хотел все рассказать вам обоим сразу, причем без Мэлори.

— Так. Теперь мы все знаем, — сказал Брэд. — Наши действия?

— Давайте думать. — Джордан вернулся к дивану и, разрушив мечты Мо о печенье, присел на ящик, служивший Флинну кофейным столиком. — Мы не можем вытащить ее и всех остальных из этой истории. И даже если могли бы, я не уверен, что должны это делать. Слишком велики ставки.

— Три души, — пробормотал Брэд. — Не думал, что когда-нибудь поверю в это. Даже с учетом того, что Мэлори нашла ключ, сие не укладывается у меня в голове. Да, вытащить их из этой истории мы не можем. Значит, вопрос распадается на две части. Как обеспечить их безопасность и как помочь найти оставшиеся ключи?

— Мы должны позаботиться о том, чтобы никто из них не оставался в одиночестве — по возможности, — сказал Флинн. — Конечно, Кейн сумел добраться до Мэлори, когда она была с Даной и Зоей, но лучше подстраховаться.

— Дана сюда не переедет, Флинн. Я предлагал, но твоя сестра отказалась. — Джордан рассеянно потер подбородок и вспомнил, что еще не брился. — Но кто-нибудь из нас может поселиться у нее. По крайней мере, оставаться в ее квартире на ночь.

— Да уж, она с радостью согласится. — Голос Флинна был насквозь пропитан сарказмом. — Как только я скажу, что собираюсь ночевать у нее, Дана в лучшем случае одарит меня взглядом, от которого можно будет прикурить, а в худшем схватит какой-нибудь тяжелый предмет. Бросает она такие предметы далеко. И метко… И уж точно моя сестра не позволит жить у нее тебе, Джордан. И Брэду тоже.

— Я имел в виду Мо.

Раздражение на лице Флинна сменилось неподдельным удивлением:

— Мо?

Услышав свое имя, пес радостно подпрыгнул, сбросив журналы с ящика, восторженно завилял хвостом и попытался взобраться Флинну на колени.

— Ты говорил, что Мо почуял Кейна, по крайней мере опасность, исходившую от него, когда вы вошли в дом, где он разделил Мэлори и Дану с Зоей.

— Точно! — Флинн погладил большую голову своей собаки. — Мо бросился наверх по лестнице, готовый перегрызть горло врагу. Правда, храбрец?

— Значит, он может играть роль системы раннего оповещения. А если будет вести себя так же, как в прошлый раз, то всполошит соседей. Теоретически Мо даже может не выпускать Дану из дома.

— Я знаю, что надо делать, — самодовольно заявил Флинн. — Скажу Дане, что переселяюсь к ней, и мы, это уж точно, поссоримся. Потом я уступлю и спрошу, не согласится ли она взять хотя бы Мо, чтобы я по ночам спал спокойно. Она пожалеет меня и согласится, чтобы не выглядеть уж совсем злюкой.

— Я всегда восхищался твоим стратегическим гением. — Брэд закатил глаза, словно в восторге.

— Если речь зашла о стратегии, напомню вам о конечной цели. Я имею в виду ключи.

— У меня самый свободный график, — сказал Джордан. — Могу посвятить этому делу столько времени, сколько потребуется. Анализ ситуации, разъезды, ролевые игры. — Он повернулся к Флинну: — У тебя возможности журналиста. Плюс Мэлори может и хочет работать с тобой, а Дана с Зоей уже допустили тебя в свою компанию — насколько вообще женщины допускают туда мужчин. У Брэда преимущество владельца «Сделай сам». Он в любой момент может появиться в их новом доме. «Как дела, дамы? Отлично выглядите. Могу я вам чем-нибудь быть полезен?»

— С этим я справлюсь. Может быть, ты как-нибудь намекнешь Зое, что я никого не убиваю топором? И никогда не убивал.

— Постараюсь упомянуть об этом при нашем следующем разговоре, — пообещал Флинн.

Дана убеждала себя, что пора засучить рукава и приниматься за работу. Нужно сделать что-нибудь позитивное, чтобы избавиться от чувства беспомощности, которое сумел внушить ей Кейн.

Будь она проклята, если позволит этому чувству пустить корни!

Если ее ключ — знания, она будет умной, и лучшее место для встречи со знаниями, конечно, библиотека.

Ей будет горько прийти туда в качестве читательницы, а не сотрудницы, но она смирится и займется делом.

Даже не заходя домой, чтобы снять заляпанную краской одежду, Дана направилась в то место, которое до недавнего времени было центром ее жизни.

Сегодня знакомый запах ошеломил ее. Книги… Целый мир книг. Нет, поддаваться чувствам нельзя! Она напомнила себе, что в книгах содержится ответ, и направилась к одному из компьютеров.

Дана уже прочитала все, что относилось к кельтскому фольклору, и теперь решила расширить зону поисков. Она просмотрела заголовки книг по магии. Нужно знать своего врага. Знания не просто защищают. Они дают власть и силу.

Не обнаружив ничего интересного, Дана ввела другие запросы, ориентируясь на слова и фразы из подсказки Ровены. Результат ее удовлетворил, и она направилась к книжным полкам.

— Что-то забыла? — Сэнди, сверкая своей неизменной белозубой улыбкой, преградила ей дорогу.

— Пытаюсь, но это непросто. Вот сейчас ты мне опять напомнила то, что я хотела бы забыть. Отвали, Сэнди, — спокойно ответила Дана.

— Здесь не приветствуются такие выражения. Администрации библиотеки они не нравятся.

Дана пожала плечами, обошла ее и сделала еще несколько шагов к полкам.

— А мне вот не нравится запах твоих духов, но ничего не поделаешь, терплю.

— Ты здесь больше не работаешь. — Сэнди бросилась за Даной и схватила ее за руку.

— Библиотека общественная, и у меня есть читательский билет. Так что убери лапы, или я вышибу твои жемчужные зубки, за которые твой папаша, наверное, выложил кучу денег.

Дана сделала глубокий вдох — нужно оставаться внешне спокойной. Надо взять книги и убираться отсюда к чертовой матери.

— Почему ты не бежишь к Джоан докладывать, что я здесь и тайно роюсь в библиотечных книгах? Или ее уже вызвали на заседание муниципального совета, чтобы намылить шею?

— Джоан здесь, но я могу вызвать и полицию.

— Правда, что ли? Сделай одолжение. Будет интересно посмотреть, что мой брат напишет в «Курьере» о том, как в местной библиотеке обращаются с читателями.

Дана помахала рукой перед носом Сэнди и свернула в проход между стеллажами.

— Ни о чем не волнуйся. Я прослежу, чтобы Флинн не сделал ошибку в твоем имени.

Смириться было труднее, чем ей казалось, призналась сама себе Дана, выбирая нужные книги. Больно и обидно, что нельзя без помех прийти сюда даже в качестве читателя.

Но эта маленькая заносчивая кукла ее не прогонит. И какой-то одержимый колдун не испугает.

Кстати, в их отношении к ней много общего. Оба переполнены мелкой завистью и ревностью, которая выплескивается наружу и причиняет страдания.

Ревность, мысленно повторила Дана и поджала губы. Чувство, противоположное любви. Подобно тому, как ложь противоположна правде, трусость — отваге и так далее. Она взяла с полки экземпляр трагедии Шекспира «Отелло». Величайшее литературное произведение, посвященное ревности.

Толкая тележку с выбранными книгами к столу регистрации, Дана улыбнулась одной из сотрудниц, с которой работала много лет. Она выложила книги на стол и достала читательский билет.

— Привет, Энни. Как дела?

— Спасибо, хорошо. Прекрасно. — Энни подчеркнуто скосила глаза и кашлянула.

Проследив за ее взглядом, Дана заметила наблюдавшую за ними Сэнди — руки скрещены на груди, губы крепко сжаты.

— Боже милосердный… — прошептала Дана.

Энни молча зарегистрировала книги и сложила их стопкой.

Дана убрала билет в сумку, подхватила книги, послала Сэнди широкую улыбку и вышла из зала.

Питт уже ждал их в гостиной. Его черная рубашка и брюки прекрасно оттеняли элегантный наряд Ровены.

Дана удивилась: интересно, неужели они все время одеты так, словно готовы встретить гостей? Были у нее и другие вопросы. Подвержены ли Питт и Ровена приступам раздражения? Бывает ли у них несварение желудка? А мозоли? Или все это слишком приземленно для богов, живущих среди смертных?

— Мы сидели у огня с бокалом вина. Присоединитесь к нам? — спросила Ровена.

— Спасибо, с удовольствием. — Дана, радуясь теплу, прошла к камину, в котором потрескивали поленья. — Вы так каждый день тусуетесь?

Питт, наливавший вино в бокалы, нахмурился и удивленно поднял брови:

— Тусуемся?..

— Ну, развлекаетесь. Сидите тут в шикарных нарядах и пьете вино из… Это же баккара? [17]

— Думаю, да. — Питт протянул Дане бокал. — В конце дня мы обычно позволяем себе час-другой отдыха.

— А в остальное время? Просто слоняетесь по дому?

— Вам интересно, чем мы занимаемся. — Ровена села и похлопала ладонью по дивану рядом с собой. — Как вам известно, я рисую. Питт занят финансовыми операциями. Его привлекают игры такого рода. Мы читаем. Мне нравятся ваши книги, Джордан.

— Спасибо.

— Питт любит кино, — прибавила Ровена, бросая на возлюбленного нежный взгляд. — Особенно фильмы, где все взрывается с оглушительным грохотом.

— Вы ходите в кино? — изумилась Дана.

— Как правило, нет. Предпочитаем смотреть фильмы в домашней обстановке.

— Эти многоэкранные кинотеатры… — проворчал Питт. — Похоже на маленькие коробки, поставленные вплотную. Жаль, что большие кинозалы перестали пользоваться популярностью.

— Разве это для вас в новинку? Мода всегда была переменчива. Сколько таких перемен вы видели за пару тысячелетий?

— Много, — кивнула Ровена и чуть-чуть улыбнулась.

— Наверное, все, что я говорю, кажется вам пустой болтовней, — продолжала Дана, — но, поверьте, это не так. Я пытаюсь разобраться. Мне кажется, вы все обо мне знаете… Наблюдали за мной всю жизнь. Так?

— Разумеется. Мы пристально следили за вами с самого рождения. Но ни во что не вмешивались, — сказала Ровена, поглаживая бриллиантовое колье на своей шее. — Не пытались влиять. Я понимаю ваш интерес к нам. У нас с вами больше общего, чем вы думаете, но и отличаемся мы от вас намного сильнее, чем вы можете представить. Мы способны испытывать все радости и удовольствия, которые доступны людям. Еда, напитки, солнечное тепло, удовлетворенные амбиции. Секс. Мы любим… — она слегка сжала руку Пита, — так же искренне, как вы. Мы плачем и смеемся. Наслаждаемся всем, что есть хорошего в вашем мире. Мы ценим благородство и стойкость человеческой души. Печалимся из-за ее темных сторон…

— Но, пребывая здесь, вы не принадлежите ни к тому, ни к другому миру. Правильно? — вступил в разговор Джордан и подумал, что есть нечто особенное в том, как Ровена и Питт касаются друг друга. Словно без этих прикосновений они просто исчезнут. — Вы можете жить так, как хотите, но в определенных рамках. Вам приходится считаться с законами нашего мира, но вы все равно чужие ему. Наверное, ночью вы спите, но утром просыпаетесь непостаревшими. Прошедшие часы для вас ничего не меняют. Миллионы часов.

— Вы рассматриваете эту разновидность… бессмертия как дар? — спросил Питт.

— Нет. — Взгляд Джордана остановился на лице Питта. — Я считаю его проклятием. Наказанием. Вы изгнаны из своего мира и вынуждены проводить эти миллионы часов здесь.

Выражение лица Питта не изменилось, но глаза словно стали глубже, и в них вспыхнул огонь.

— У вас острый ум.

— Я понимаю кое-что еще. Если Дана не найдет ключ, расплачиваться ей придется годом своей жизни. Мэлори и Зое тоже. Для вас это пустяк, а для любого человека, чья жизнь конечна, нет.

— Так… — Питт провел рукой по каминной доске. — Значит, вы желаете внести изменения в контракт?

Дана хотела сказать, чтобы Джордан не лез не в свое дело, но он остановил ее взглядом.

— Нет. Дана хочет найти ключ, так что это не обсуждается.

— Вы уверены в своей женщине, — заметила Ровена.

— Я не его женщина! — возмутилась Дана и тут же задала вопрос, который уже несколько минут не давал ей покоя: — А Кейн тоже за нами наблюдает? С самого рождения?

— Не могу сказать, — ответила Ровена и, увидев на лице Даны сомнение, отрицательно покачала головой. — Я этого действительно не знаю. Как выразился Джордан, существуют определенные рамки, выйти за которые мы не можем. Хотя кое-что изменилось — Кейну удалось затянуть Мэлори и вашего брата внутрь сна, заставить страдать Флинна. Раньше он этого не мог делать или просто не считал нужным.

— Расскажи, как вел себя Кейн с тобой.

Это не было похоже на просьбу. Дана пришла в ярость, но, прежде чем она успела ответить Джордану, Ровена взяла ее за руку:

— Кейн? Что случилось?

Дана глубоко вздохнула и стала рассказывать. На этот раз ее голос не дрожал. Чем больше проходило времени, тем меньше становился страх.

По крайней мере, так она думала, пока не заметила тень этого самого страха на лице Ровены.

Дане это очень не понравилось. Чего может бояться богиня?

— Но ведь опасность не была реальной, правда? — По спине девушки, словно маленькие муравьи, пробежали мурашки. — Я ведь не могла утонуть в море, потому что море было не настоящим.

— Море было настоящим, — сказал Питт, лицо которого стало мрачным и суровым.

«Лицо воина… — подумала Дана. — Он наблюдает за битвой с самого начала и ждет подходящего момента, чтобы обнажить меч».

А на поле боя она одна, и именно ей предстоит кровавая схватка.

— Море было создано сначала вашей фантазией, а затем страхом. Но от этого оно не стало менее реальным.

— Бессмыслица какая-то! — не сдавалась Дана. — Когда Кейн увлек Мэлори в мир снов, где она писала картину, мы ее могли видеть. Мы все видели ее там, на чердаке!

— Ее тело и, возможно, часть сознания — Мэлори сильна духом — остались. Все остальное… — Ровена вздохнула. — Остальное переместилось по ту сторону завесы. И если бы вашей подруге причинили вред… Ее телу, — пояснила хозяйка Ворриорз-Пик, дотрагиваясь до руки Даны. — Тому, что можно назвать ее сутью. — Ровена слегка сжала запястье гостьи. — По любую сторону завесы. Этот вред был бы виден везде.

— То есть, если бы Мэлори порезала руку в одном из миров, — сказал Джордан, — кровь текла бы и там, и там.

Явно встревоженная, Ровена сделала Питту знак, чтобы он снова наполнил бокалы.

— Если бы я, например, захотела сделать вам подарок и перенесла вас в мир грез, то следила бы за вами и оберегала от опасностей. Но Кейн действует совсем не так! Он искушает и запугивает.

— Почему он просто не утопил меня в ванне, пока я была в отключке?

— Существуют определенные ограничения. Чтобы поддерживать иллюзию, Кейн не должен прикасаться к вашему телу, а поскольку характер иллюзии формирует ваше сознание, он также не может заставить вас причинить вред самой себе. Лгать — да, может. Обманывать, запугивать, убеждать. Но заставить вас пойти против собственной воли Кейн не способен.

— Именно так она и вернулась, — Джордану требовалось подтверждение, и он требовательно взглянул сначала на Ровену, а потом на Питта. — Дана увидела, что это обман, и изменила, как вы выразились, характер иллюзии. Рай превратился в ад.

— Да, тут свою роль сыграли знание и страх, а также гнев Кейна, — согласился Питт. — И манго, которое вы уронили. — Он посмотрел на Дану: — Мысленным взором вы увидели его гнилую сердцевину. Поняли, что перед вами не райские кущи, а их противоположность.

— И тогда Дана бросилась в море, не позволив Кейну завладеть ее душой, не поверив ни в рай, ни в ад. Она разрушила и то и другое, — сделал заключение Джордан. — Главное оружие против Кейна в том, чтобы оставаться самим собой, не поддаваясь его влиянию.

— Хорошо сформулировано, — кивнул Питт.

— Слишком просто, — Ровена покачала головой. — Кейн коварен и хитер. Нельзя его недооценивать.

— Но сам он уже недооценил Дану. Правда, Дылда?

— Я сумею за себя постоять. — Веселая уверенность Джордана сумела успокоить Дану. — Но как помешать этому мерзавцу напасть на Зою, пока мы будем думать, что он занят мной?

— На данном этапе Зоя Кейна не интересует, но меры предосторожности не будут лишними, — задумчиво сказала Ровена, постукивая пальцем по бокалу. — Вашу подругу можно защитить. Пока не наступил ее черед…

— Если он наступит. — Питт перебил Ровену, и она укоризненно покачала головой:

— Ты всегда во всем сомневаешься! Надо верить, как верю я! — Ровена улыбнулась и вдруг взяла лицо Даны в свои ладони: — Вы способны услышать истину, но рискуете остаться глухой к ней, отвернуться от нее. Вы от природы очень упрямы — точно так же, как мой мужчина подвержен сомнениям.

— Ну и дела… — пробормотал еле слышно Джордан.

Ровена между тем продолжала говорить, глядя Дане прямо в глаза:

— Если вы захотите услышать, истина вам откроется. Это ваш дар. Кейн сможет вас обмануть только в том случае, если вы позволите ему это сделать. Примирившись с тем, что уже знаете, вы приобретете все остальное.

— А нельзя ли немного конкретнее?

Губы Ровены дрогнули в улыбке.

— У вас уже достаточно пищи для размышлений.

Дана Стил, несмотря на официальный статус безработной, еще никогда в жизни не трудилась так много и упорно.

Во-первых, на ее попечении был Мо, которого можно было приравнять к младенцу. «Малыша» приходилось кормить, разговаривать и гулять с ним, развлекать, а также внимательно следить за тем, что он делает.

Во-вторых, малярные работы по нескольку часов в день оказались довольно серьезной физической нагрузкой, что вызывало уважение к людям, которые зарабатывают себе этим на жизнь. Если Мо давал чувство комфорта и развлекал, то работа по ремонту дома обеспечивала удовлетворение и гордость.

Наверное, результат был еще не очень виден — они решили пройтись белой краской по всем стенам, прежде чем приступать к тонировке, но команда из трех упорных и решительно настроенных женщин способна творить чудеса.

За несколько месяцев ей предстоит обдумать дизайн помещения и стратегию бизнеса. У нее есть длинные-предлинные списки книг, интересных непрофильных товаров, образцы книжных полок и столов, чашек и другой чайной посуды.

Одно дело — мечтать о собственном книжном магазине и совсем другое — думать о тысяче мелочей, необходимых для его создания.

А долгие ночные часы, проведенные в мыслях о том, где найти ключ? Дана всегда любила читать, но сейчас чтение стало смыслом ее жизни. В книгах спрятан ответ. Или, по крайней мере, в них таится следующий вопрос.

Но вдруг ответ или следующий вопрос содержится в книгах, которые она перепоручила подругам? Что, если девочки пропустят это, потому что узнать его способна только она?

Нет, так нельзя! Это путь не к поиску ключа, а к безумию, убеждала себя Дана.

У нее столько дел, мыслей, забот, а тут еще свидание с Джорданом. Свидание, на которое, напомнила себе Дана, она не должна была соглашаться.

Это тоже путь к безумию.

Если отменить свидание, Джордан будет преследовать и донимать ее. Тогда она искромсает его на кусочки ножом для разделки мяса и остаток своих дней проведет в тюрьме. Или того хуже: Хоук сделает лицо, на котором будет написано «Я так и знал» и объявит, что сие — свидетельство ее страха перед ним.

Результатом опять-таки станет кухонный нож и тюремное заключение — пожизненное.

Выбора нет. Придется пойти, но пойти в полной боевой готовности. Она не только докажет, что способна провести несколько часов в его обществе, но и сведет его с ума.

Дана знала, что Джордан очень восприимчив к запахам, поэтому втерла в кожу душистый крем для тела и надела «белье в преддверии секса», как сама его называла. Конечно, у Хоука нет шансов его увидеть, но черный бюстгальтер с кружевами, такие же трусики и пояс с резинками для чулок придадут ей уверенности в себе.

Все это позволит ей почувствовать свою силу.

Дана придирчиво оглядела себя в зеркале: спереди, сзади, с обоих боков.

— Да, отлично. Тебе есть о чем пожалеть, Хоук.

Потом она выбрала платье и разложила его на кровати. Наряд выглядел обманчиво простым: просто мешок из черной ткани, но, когда она надевала этот мешок на себя, все менялось.

Дана натянула платье, разгладила его ладонями и снова повертелась перед зеркалом.

Глубокий полукруглый вырез приобретает совсем другой вид, когда из него обольстительно выглядывают полукружия груди. Прямая юбка становится соблазнительной, когда при малейшем движении расходится длинный боковой разрез, открывая ноги.

Завершили наряд туфли. Дана была довольна, что к ее и без того приличному росту каблуки добавляли три дюйма. Она никогда не стеснялась этого. Ей нравилось быть высокой.

За прическу следовало поблагодарить Зою. Волосы были гладкими и блестящими, пряди между кончиком левого уха и затылком скреплены маленькой заколкой, украшенной стразами. Дана знала, что этот блеск станет еще одним дразнящим фактором.

Она надушилась — мочки, запястья, ключицы, ложбинка между грудями. Затем встряхнула волосами.

— Тебе конец, приятель. Считай, что ты уже в нокауте и вряд ли встанешь.

И тут Дана поняла, как ждала этого вечера. С тех пор как она последний раз собиралась на свидание, минула уже не одна неделя. Кроме того, призналась себе Дана, ее мучило любопытство. Как Джордан будет себя вести? Как они оба будут вести себя по отношению друг к другу? Интересно, на что окажется похожим их свидание теперь, когда мальчик и девочка превратились во взрослых мужчину и женщину?

Да, у нее будет волнующий вечер. Особенно если учесть то, что Джордан Хоук, судя по всему, намерен завоевать ее, а у нее самой нет ни малейшего желания быть завоеванной.

Дана наклонилась к зеркалу и накрасила губы кроваво-красной помадой. Она убрала тюбик в сумочку, сжала губы и снова раскрыла со звуком, похожим на хлопок.

— Итак, начинаем. Первый раунд.

Джордан постучал в дверь ровно в половине восьмого. Его реакция при виде Даны была точно такой, как она предполагала.

Глаза Хоука широко раскрылись и тут же затуманились. Дана видела, как бьется жилка у него на шее. Джордан сжал пальцы в кулак и дважды стукнул себя в грудь, словно заставлял остановившееся сердце биться вновь.

— Смерти моей хочешь, да?

Дана склонила голову набок.

— Хочу. Ну, как я выгляжу?

— Я сражен наповал. Сейчас потекут слюни…

Она улыбнулась и показала глазами на пальто на вешалке. Джордан шагнул за ней, наклонился и потянул носом воздух.

— Если я зарыдаю, постарайся… — Он прервался на середине фразы и заглянул в комнату.

Груды и стопки около дивана, еще одна стопка на кофейном столике, целое море книг на обеденном столе…

— Господи Иисусе, Дана! Тебе нужно лечиться.

— Они не просто для чтения, и потом, что здесь такого странного? Книги мне нужны, чтобы найти ключ. И для работы тоже, я ведь собираюсь открыть книжный магазин.

Дана старалась не выдать свое раздражение — похоже, книги его интересовали больше, чем она сама.

— «Ключ к Ребекке», «Ключевой свидетель», «Дом без ключа». Понятно, по какой дороге ты решила пойти. О! «Ключ к сексуальному удовлетворению»… — Джордан окинул ее долгим насмешливым взглядом.

— Заткнись. Мы идем обедать?

— Да, конечно. Слушай, у тебя действительно куча дел. — Он сел на корточки и стал листать книги. — Хочешь, я возьму часть себе?

— Мне помогают Мэлори и Зоя. — Дана знала, что через минуту Джордан уже погрузится в чтение. Тут он ничего не мог с собой поделать, и в этом отношении они были одной крови. — Хватит. Я хочу есть!

— Это не новость, — Хоук положил книгу на самый верх стопки, взял следующую и внимательно посмотрел на Дану: — Зануда.

— Благодарю. Мы идем?

Джордан подал ей пальто и распахнул дверь.

— А где Мо?

— Бегает в парке со своим хозяином. Флинн приведет его перед тем, как идти домой. Где мы обедаем?

— Тебя не собьешь. Не волнуйся — голодной не останешься. Садись в машину. Как дела у бригады маляров? — поинтересовался Джордан, когда Дана устроилась на переднем сиденье, а он сам сел за руль.

— Отлично. Ты не представляешь, сколько мы сделали! У меня все мышцы болят.

— Если тебе нужен массаж, обращайся.

— Какое благородное желание помочь!

— Такой уж я человек.

Дана скрестила ноги, следя за тем, чтобы движение было медленным и разрез на платье разошелся, открывая бедро.

— У меня для этого есть Крис.

Взгляд Джордана скользнул по ее ноге — вниз до самого каблука, затем снова вверх.

— Крис? — В голосе можно было уловить раздражение.

— Ну да.

— Кто это?

— Это настоящий талант! Волшебные руки! — Дана потянулась, словно под воздействием этих рук, и чуть слышно застонала.

Джордан судорожно вздохнул. Прекрасно! Теперь у нее есть новое оружие против него.

— Зоя порекомендовала, — посчитала нужным объяснить Дана. — Она в своем салоне собирается предлагать процедуры в ассортименте.

— Крис… Это Кристина или Кристофер?

Дана пожала плечами.

— Сегодня после обеда я была на массаже… Шея и плечи… Фантастика! — Она нахмурилась, увидев, что машина выехала на окраину. — Мы обедаем не в городе?

С каждым вдохом Джордан все глубже ощущал аромат духов… Она точно собралась свести его с ума. А на тот случай, если он забыл, что ноги у нее начинаются от самых ушей, Дана делает все, чтобы напомнить об этом.

Голос его звучал немного глухо, и на это были причины.

— Я тебя кормлю и оплачиваю счет. Выбор места за мной.

— Оно должно соответствовать моему наряду и моему аппетиту, или оплатой счета дело не ограничится.

— О твоем аппетите я помню. — Джордан приказал себе расслабиться. Конечно, Дана дразнит его, однако он, сколько сможет, будет воздерживаться от ответного удара. — Лучше расскажи, что служит ключом к сексуальному удовлетворению.

— Прочитай книгу. Кстати, что тебе приходит в голову, когда ты думаешь о ключе в литературе?

— Тайны за запертыми дверями.

— Гм-м-м. Еще один вариант. А как насчет принцессы, нет — богини? Не считая мифологии, конечно.

— Роковой женский характер. Вроде таинственной женщины в «Мальтийском соколе».

— Почему ты называешь ее богиней?

— Она умела очаровывать мужчин — сексом, красотой, ложью.

— Ага. — Дана подчеркнуто медленным движением провела пальцами по волосам. — Неплохо. Есть о чем подумать.

Погрузившись в размышления, она перестала следить за временем и дорогой. Когда Дана очнулась и с удивлением посмотрела на большой белый дом на склоне холма, на часах было почти восемь.

Джордан подумал, что ему, кажется, удалось пробить брешь в обороне, так широко раскрылись ее глаза.

— «Лучано»? — Дана действительно изумилась. — Чтобы забронировать столик в «Лучано» в это время года, нужно постановление конгресса. Если сезон закончился или еще не начинался, заказ делают за несколько недель, а в октябре это не поможет, даже если ты отдашь им всю свою кровь.

— С них достаточно пинты. — Джордан вышел из машины и отдал ключи швейцару.

— Я всегда мечтала сюда попасть, но это не мой уровень.

— Однажды я пытался отпраздновать тут твой день рождения. Они не стали смеяться надо мной. Просто сказали, что ресторан закрыт.

— Ты не мог себе этого позволить… — Дана замолчала, не в силах отогнать воспоминания. Так похоже на него… Неожиданные, безрассудные поступки. — Это была отличная мысль, — сказала она и поцеловала Джордана в щеку.

— Теперь у меня получилось. — Хоук поднес ее руку к губам. — С днем рождения! Лучше поздно, чем никогда.

— Ты очень мил. Интересно, с чего бы это?

— Чтобы соответствовать твоему платью. — Не выпуская руку Даны, он повел ее по лестнице наверх.

В прошлом «Лучано» был загородным домом богатой и влиятельной семьи из Питсбурга. Дана не знала, можно ли назвать это резиденцией, но под определение «вилла» ресторан со своими колоннами, балконами и портиками уж точно подпадал.

Участок, на котором стояло здание, был очень красив, поэтому весной, летом и даже ранней осенью посетителям предлагали обед на свежем воздухе, чтобы из внутреннего дворика они могли любоваться садом и великолепным видом на окрестности, одновременно вкушая первоклассные блюда.

Внутреннюю отделку восстановили в мельчайших деталях, и в ресторане царила уютная и изысканная атмосфера богатого дома.

В вестибюле глаз радовали мраморные полы, картины итальянских живописцев и уютные диваны. Дана едва успела все это разглядеть, как к ним поспешил метрдотель:

— Мистер Хоук, мы очень рады вас видеть. Добро пожаловать в «Лучано», синьорина. Ваш столик накрыт — располагайтесь. Или вы хотите посмотреть картины?

— Синьорина голодна, поэтому мы сразу пойдем в кабинет. Спасибо.

— Как пожелаете. Могу я взять ваше пальто, синьорина?

— Конечно.

Однако Джордан опередил метрдотеля и сам снял с Даны пальто, проведя при этом пальцами по ее плечам. Пальто унесли, а их самих проводили по огромной лестнице в отдельный кабинет, где уже был накрыт столик на двоих.

На пороге появился официант — принес шампанское.

— Как вы просили, — сказал метрдотель. — Все в порядке?

— Да, — ответил Джордан. — Все отлично.

— Благодарю. Если что-нибудь понадобится, обращайтесь. Надеюсь, вам понравится. Приятного аппетита.

Метрдотель выскользнул из кабинета. Они остались вдвоем.

— Если ты добиваешься успеха, — минуту помолчав, сказала Дана, — это настоящий успех.

— Не вижу смысла делать что-то наполовину. — Джордан поднял бокал: — За приятные моменты. В прошлом, настоящем и будущем.

— За это можно выпить. — Она пригубила шампанское. — Черт! Теперь понятно, что имел в виду старина Пьер [19], воскликнув: «Я пью звезды», когда попробовал это. — Дана сделала еще глоток и посмотрела на Джордана поверх бокала. — Ладно, я впечатлена. Теперь ты важная персона, мистер Хоук, да?

— Местному парню, добившемуся успеха, не составит труда заказать столик в ресторане.

Дана окинула взглядом залитый мягким светом отдельный кабинет.

Цветы и свечи украшали не только стол, но и старинную тумбочку для тарелок, стоявшую в углу. Помещение было наполнено их ароматами, а также музыкой — тихим звуком скрипок.

В камине горел огонь. На каминной полке тоже стояли цветы и свечи. Широкое зеркало в изысканной раме было настоящим произведением искусства.

— Ничего себе столик в ресторане, — наконец сказала Дана.

— Я хотел, чтобы мы были вдвоем. Зачехли свои орудия, Дылда. — Он накрыл ладонь Даны своей — стремительным движением, чтобы она не успела отдернуть руку. — Это всего лишь обед.

— Выражение «всего лишь» для такого места не подходит.

Джордан перевернул ее руку и провел пальцем по центру ладони, пристально вглядываясь в лицо Даны.

— Тогда давай я попробую поухаживать за тобой. На один вечер! Начну со слов, что от одного взгляда на тебя мое сердце замирает.

Ее собственное сердце словно подпрыгнуло, а затем заколотилось о ребра.

— Для начинающего ты чертовски хорош.

— Подожди. То ли еще будет!

Дана не стала убирать руку. Это было бы несправедливо по отношению к Джордану — он так старался.

— Все равно это ничего не значит, Джордан. Теперь мы уже не там, где были прежде.

— А мне кажется, мы оба сидим здесь. Может, расслабимся и просто насладимся обедом? — Он показал глазами на официанта, скромно стоявшего на пороге. — Ты говорила, что хочешь есть.

Дана взяла предложенное меню.

— Еще как хочу!

Дана пыталась утопить свое разочарование — эмоциональное и, что уж там скрывать, физическое — в книгах. Она полночи, сосредоточившись, анализировала данные, слова, заметки, а также собственные догадки о возможном месте нахождения ключа.

Главным результатом этих изысканий стала сильная головная боль.

Наконец она на несколько часов провалилась в сон, но он не принес ни отдыха, ни облегчения. Утром даже Мо не смог поднять Дане настроение, и она решила, что единственное спасение — физический труд.

Дана повезла пса к Флинну. Она открыла дверь своим ключом, и Мо пулей влетел в дом. Незваная гостья подумала, что в воскресенье в девять утра все еще должны спать. Состояние у Даны было таким, что оглушительный лай Мо, бросившегося вверх по лестнице, вызвал у нее мрачную, злорадную улыбку.

— Так их, Мо! — подбодрила она пса, захлопнула дверь и пошла к машине.

Дана поехала прямо к новому дому. К «Капризу», поправила она себя. Это будет «Каприз», и пора уже привыкнуть называть его именно так, а не «дом» или «здание».

Отперев дверь и перешагнув порог, она тут же почувствовала сильный запах краски. Это был приятный запах. Дана решила, что в «Капризе» пахнет новизной и достижениями. Одним словом, прогрессом.

Возможно, белая основа под краску не отличается особой красотой, зато все вокруг стало светлым и ярким, и теперь Дана ясно видела, сколько они уже успели сделать.

— Ну что же, неплохо! Продолжим!

Она засучила рукава и принялась разбирать инструменты и малярные принадлежности.

И тут Дана вдруг поняла, что она впервые оказалась в доме одна. Тут же появились опасения, что она может накликать беду, находясь в одиночестве там, где Кейн однажды уже продемонстрировал свою силу.

Дана с беспокойством посмотрела на лестницу. Вспомнила о прозрачном голубом тумане и вздрогнула, словно от холода.

— Я не должна бояться! — Услышав эхо собственного голоса, Дана пожалела, что не захватила с собой радиоприемник. Хорошо бы заполнить тишину привычными звуками.

«Я не буду бояться», — поправила себя Дана и открыла банку с краской. Невозможно почувствовать, что этот дом твой, если боишься быть здесь одна.

Все равно кому-то придется приходить сюда первой или задерживаться допоздна. Они же не сиамские тройняшки, чтобы всегда быть вместе. Ей — всем троим — нужно привыкать к тишине и звукам самого «Каприза». Тихим, нормальным звукам, убеждала себя Дана. Черт возьми! Ей нравится быть одной в большом пустом доме! Это ее личное время, когда она предоставлена самой себе.

Никакие воспоминания о Кейне ее не испугают.

И поскольку она тут одна, нет нужды соревноваться в скорости с покрасочной машиной.

Дана приступила к работе. Нет, ей все-таки не хватает голосов Мэлори и Зои, наполнявших радостью и весельем эти пустые комнаты…

Она успокаивала себя размышлениями о том, что они закончили ту часть дома, которая предназначалась Мэлори, и приступили к ее половине. Хорошо бы завершить тут все самой.

Можно помечтать, как будет выглядеть магазин. Поставить здесь стеллажи с приключенческой литературой или лучше отдать это место мемуаристике? А может быть, пусть тут будут книги по истории США и их родного штата?

Было бы забавно положить стопку подарочных книг на кофейном столике, правда?

Возможно, ей удастся найти буфет с прозрачной средней секцией. Там она поставит жестянки с чаем, сахар, печенье и чашки. Какие столы выбрать: изящные круглые, напоминающие о кафе-мороженом, или более солидные квадратные? И что лучше разместить в этой комнате: уютный уголок для чтения или игровую для маленьких детей?

Дана успокаивалась, наблюдая за тем, как яркая белая краска, мазок за мазком, покрывает тусклые бежевые стены, словно отмечая, что комната принадлежит ей. Никто не выгонит ее отсюда, как выгнал из библиотеки. Теперь она работает на себя и сама устанавливает правила.

Никто не отберет у нее эту мечту, эту любовь, как отбирал другие мечты. И другую любовь.

— Думаешь, это так важно? Маленький магазинчик в маленьком городке? Неужели ты будешь работать, волноваться, преодолевать трудности, вкладывать душу и сердце в нечто бессмысленное? Почему? Потому что ничего другого у тебя нет.

— Но ведь может быть!

Дана почувствовала, как кожа покрылась мурашками. Дыхание участилось, мышцы живота напряглись, словно готовясь к боли. Она продолжала красить стену, водя по ней электрическим валиком и прислушиваясь к тихому гудению моторчика. Останавливаться нельзя!

— Для меня это важно. Я знаю, чего хочу.

— Неужели?

Кейн был здесь — где-то рядом. Дана чувствовала холодок, разлившийся по коже. Возможно, он и есть этот холодок.

— Твой дом. Тебе казалось, что он у тебя уже есть. Место, где ты работала столько лет, служила людям. Думаешь, кто-то заметил твое отсутствие?

Это был точно рассчитанный удар. Заметил ли кто-то, что ее больше нет в библиотеке? Все те люди, с которыми она работала? Многочисленные читатели, которым она помогала? Неужели ее так легко заменить, что никто не обратил внимания на ее отсутствие?

Кого она вообще интересует?

— Ты отдала свое сердце, свою любовь мужчине, но он бросил тебя не раздумывая. Ты много для него значишь?

«Не особенно», — подумала Дана, пытаясь прекратить этот мысленный диалог, но не преуспела в этом.

— Я могу все изменить. Могу дать тебе власть над ним. И многое другое. Хочешь успеха? Смотри!

Магазин полон людей. Полки тесно уставлены книгами. Красивые столики, за которыми посетители беседуют и пьют чай. Вот в углу, скрестив ноги, сидит маленький мальчик, а на коленях у него раскрытая книга «Там, где живут чудовища».

Спокойная, умиротворенная и в то же время деловая атмосфера… Оживленная торговля…

Цвет стен именно такой, какой нужно, невольно отметила Дана. Тут Мэлори оказалась права. Хорошее освещение выгодно подчеркивает яркие обложки. Книги, книги, книги… Везде — на полках, на витринах.

Словно призрак, она бродила между людьми, которые сидели и стояли, листали книги или оплачивали покупки. Она видела знакомые и незнакомые лица, слышала голоса, вдыхала запахи.

На отдельном стеллаже расставлены сопутствующие товары — самые обычные, но привлекающие внимание. Вот блокноты и самоклеящиеся листочки для заметок. Закладки и подставки для книг. Обложки на любой вкус.

Великолепная идея — использовать коридоры как место встречи трех направлений работы «Каприза». Оказывается, книги и журналы, кремы и лосьоны, картины и статуэтки могут прекрасно уживаться друг с другом.

Именно так она все себе и представляла, поняла Дана. На это надеялась.

— Тебе, конечно, понравится, только этого недостаточно.

Дана оглянулась. Да, Кейн был здесь. Она ничуть не удивилась, увидев его рядом с собой, в то время как вокруг бродили люди, проходя сквозь них.

Интересно, кто эти призраки?

Дана вспомнила рисунок Мэлори. Злодей действительно оказался смуглым красавцем, в его внешности было даже что-то романтическое. Черные волосы обрамляли суровое, мужественное лицо. В глазах светилась улыбка, но за ней Дана чувствовала нечто пугающее.

— Почему недостаточно?

— Что ты будешь делать после работы? Сидеть одна среди книг? Все уйдут к своим семьям… Вспомнят ли они о тебе, оказавшись за порогом?

— У меня есть друзья. И семья тоже.

— У твоего брата есть женщина, а у этой женщины — он. Ты там лишняя, правда? У другой женщины есть сын, и их отношения сложились и будут развиваться в рамках их жизни. Они покинут тебя, как покидали все остальные.

Слова Кейна острыми стрелами впивались ей в сердце. Дана увидела, что волшебник улыбается. Почти сочувственно.

— Я могу сделать так, чтобы он остался. — Теперь Кейн говорил ласково, как говорят с больными. — Могу заставить его заплатить за то, как он поступил с тобой, за невнимательность, за нежелание понять, что тебе от него нужно. Разве ты не хочешь, чтобы он полюбил тебя так, как никого никогда не любил? А потом сможешь принять его или отвергнуть — на твое усмотрение.

Теперь Дана оказалась в другом доме. Она не поняла, где находится, но все тут почему-то казалось знакомым. Большая спальня… Темно-синие стены и громадная кровать с рубиновым покрывалом и сверкающими, как драгоценные камни, парчовыми подушками. Великолепный мягкий угловой диван и два кресла у камина, в котором потрескивают поленья. Она сидит в кресле, а у ее ног на коленях стоит Джордан и держит ее за руки.

Его руки дрожат.

— Я тебя люблю, Дана. Никогда не думал, что способен испытывать такое… Без тебя я просто не могу дышать…

Неправда. Это неправда! Лицо Джордана Хоука не может быть жалким и умоляющим.

— Прекрати!

— Ты должна выслушать меня, — настаивал Джордан, уткнувшись головой в ее колени. — Дай мне шанс, и я докажу, как сильно тебя люблю. Отказавшись от тебя, я совершил самую большую ошибку в жизни… Я сделаю все, что ты захочешь. — Он поднял голову, и Дана с ужасом увидела слезы в его глазах. — Я буду таким, каким ты захочешь. Только прости меня, позволь до конца жизни боготворить тебя!

— Убирайся к черту! — Охваченная паникой, она вскочила и оттолкнула Джордана.

— Ударь меня. Побей. Я заслужил. Только позволь остаться с тобой.

— Думаешь, я этого хочу?! — крикнула Дана, резко повернувшись вокруг своей оси. — Желаешь управлять мною, составляя картинки из моих мыслей? Ты не понимаешь, что мне нужно, и поэтому тебе со мной не справиться! Ничего у тебя не выйдет, кретин! Это не только глупо, но и жалко!

Ее звенящий от ярости голос отражался от голых стен — Дана поняла, что стоит одна в пустой комнате, а валик для краски валяется на полу у ее ног.

На белой стене выделялась жирная черная надпись:

Топиться!

— Черта с два, ублюдок! — Дрожащими руками Дана подняла валик и быстро закрасила этот призыв свежей краской.

Сделав это, она вдруг замерла, крепко сжимая пальцами ручку валика.

— Погоди-ка. Минутку!

Дана бросила валик, от которого во все стороны полетели брызги, схватила сумку и кинулась к выходу, словно за ней гнались черти.

Вбежав в свою квартиру, она отбросила сумку и схватила с полки экземпляр «Отелло».

— «Топиться, топиться…» Это отсюда! — Дана лихорадочно листала страницы в поисках фразы, вспоминая сцену и контекст. Это ведь был не призыв, а насмешка.

Слова Яго, когда он в очередной раз высмеивает Родриго. Она знает эти строки.

Наконец Дана отыскала нужную сцену и села на пол.

— «…Чистейшее попущение крови с молчаливого согласия души, — прочитала она вслух. — Будь мужчиной. Топиться! Лучше топи кошек и щенят» [20].

Она попыталась успокоиться и рассуждать здраво.

Попущение крови и согласие души. Да, очень точное описание злобных поступков Кейна.

Ревность, злоба, предательство, честолюбие. То, о чем знал Яго и на что не обращал внимания Отелло. Кейн действует как Яго? А королю богов отведена роль Отелло? Конечно, он никого не убивал, но дочери — те, кого он любил, — потеряны для него из-за лжи и честолюбия.

Может быть, ключ содержится именно в этой пьесе, где также есть место красоте, истине и отваге?

Дана приказала себе не суетиться. Она пролистала книгу, проверила переплет. Потом отложила, взяла свой экземпляр и тоже тщательно осмотрела. Заставила себя сосредоточиться и внимательно перечитала всю сцену.

В городе должны быть и другие экземпляры «Отелло». Надо пойти в книжный магазин торгового центра и проверить их. В понедельник можно еще раз сходить с библиотеку. Дана встала и принялась расхаживать по комнате.

Наверное, в Вэлли имеется несколько десятков экземпляров разных изданий «Отелло». Она обойдет все школы и колледжи. Если потребуется, будет стучаться в двери домов и квартир.

— Как там сказал Родриго? «Утоплюсь сию минуту…» Черт возьми! — Дана схватила сумку.

Нельзя терять ни секунды — она едет в торговый центр.

Дана уже отперла дверь, но вдруг остановилась, пораженная внезапно пришедшей в голову мыслью. Злясь на саму себя, она с силой захлопнула дверь.

Какая дура! Идиотка. Кто написал слово на стене? Кейн. Лжец цитирует лжеца. Это не подсказка. Ее хотят сбить со следа. Увести в сторону. И она повелась на это.

— Проклятье! — Сумка полетела через всю комнату. — Откровенная ложь или извращенная правда? Что?

Дана пересекла комнату и подняла сумку. Она должна это выяснить! Поездки в торговый центр не избежать.

Джордан не отводил взгляда от Даны, пытаясь понять ее настроение.

— Если это не согласие, — сказал он, — тебе лучше бежать к двери. Быстро.

— Это…

Он подхватил ее на руки, и слова застряли у Даны в горле.

— Уже поздно. Я победил.

Дана попыталась нахмуриться, но сделать это было непросто — ее захлестнула волна радости.

— Наверное, я испытываю к тебе слабость только потому, что ты один из немногих мужчин, которые могут меня таскать, словно я легкая как перышко.

— Это только начало. Мне нравится твое тело, Дылда. Такая обширная территория для исследований. Сколько ты сейчас весишь? — Он слегка встряхнул ее. — Фунтов сто шестьдесят? [21]

Глаза Даны грозно сверкнули.

— Думаешь, подобные комментарии способны мне понравиться?

— И каждая унция совершенна.

— Быстро сориентировался.

— Спасибо. Лицо твое мне тоже нравится.

— Если ты скажешь, что оно выразительное, я тебя ударю.

— Глубокие темные глаза… — Джордан опустил ее на кровать, не отрывая взгляда от этих глаз. — Я никогда не мог их забыть… И губы. Такие полные, мягкие, вкусные. — Он прикусил ее нижнюю губу и легонько потянул. — Как часто я их вспоминал!..

Нет, она не растаяла, но пришлось признаться самой себе, что на душе явно потеплело.

— Ты кое-чему научился.

— Помолчи. Я занят серьезным делом. — Губы Джордана скользнули по ее щеке. — А еще эти ямочки…

Джордан припал к ней долгим поцелуем — он длился до тех пор, пока Дана не почувствовала, как волна наслаждения растекается по всему телу, добираясь до пальцев ног.

Да, он кое-чему научился.

— Помнишь, как все случилось в первый раз?

Она изогнулась, подставляя его губам шею.

— Если учесть, что мы едва не спалили ковер в гостиной, это трудно забыть.

— Вся страсть и энергия вырвались наружу. Удивительно, как мы вообще остались живы.

— Мы были молоды и неутомимы.

Джордан немного отстранился и с улыбкой посмотрел на Дану:

— Теперь мы старше, но по-прежнему неутомимы. Я намерен довести тебя до исступления, а это займет очень много времени.

Дана почувствовала, как напряглись все ее мышцы. Она жаждала его прикосновений. И жаждала прикасаться к нему сама. С ним — только с ним — она могла насладиться и тем, и другим.

Выходя из дома, она знала, чем все это закончится. А может быть, поняла в ту самую минуту, когда пришла к Флинну и увидела Джордана.

— Совершенно случайно у меня есть свободное время.

— Тогда начнем… вот отсюда.

Едва сдерживаемая настойчивость его губ породила у Даны желание, молнией пронзившее тело.

Она вспомнила, как они любили друг друга. Страсть и ярость. Теперь все по-другому. Удивление и восторг.

Не в силах больше сопротивляться, стремясь соединить прошлое с настоящим, она обняла Джордана.

Такое знакомое тело… Годы нисколько не изменили его. Широкие плечи, узкие бедра, игра мускулов под ее ладонями — все осталось прежним. Ощущение тяжести его тела, губы, руки — все то же самое.

Как же ей не хватало этой близости! И волны любви, проступавшей сквозь блаженство его прикосновений…

Дана подчинилась знакомому ритму, но Джордан вдруг отстранился, пристально глядя на нее.

— Что? Что?..

— Просто захотел посмотреть на тебя. — Он медленно гладил тыльной стороной пальцев шею Даны и не отрывал взгляда от ее глаз. — Захотел, чтобы и ты посмотрела на меня. Чтобы мы вспомнили, какими были, и увидели, какими стали. Не так уж сильно мы изменились. — Он зацепил пальцами лямку бюстгальтера. — Достаточно для пробуждения любопытства, как ты думаешь?

— Хочешь, чтобы я думала? — Дана затрепетала, когда пальцы Джордана скользнули ниже.

— Ты всегда думаешь. — Он приподнял ее, стянул фуфайку. — Пытливый ум — еще одна твоя привлекательная черта.

Ладони Джордана гладили ее спину, и Дана обняла его за шею.

— Ты ужасно болтлив, Хоук.

— Это тоже предмет для размышлений, правда?

Джордан расстегнул бюстгальтер и провел пальцами по плечам Даны, сбрасывая бретельки.

Их губы сомкнулись, потом разомкнулись. Еще и еще раз… Дана, задохнувшись, прильнула к нему всем телом.

Джордан ждал именно этого — прилива страсти. Чтобы она захотела его. Нет, конечно, он не желал, чтобы она задумывалась. Просто должна была почувствовать, что они могут дать друг другу. Здесь и сейчас.

Его пальцы запутались в волосах Даны. Затем он сжал кулаки и оторвал ее от себя, прижался губами к ее шее, чтобы хоть на мгновение дать себе передышку.

Он мог проглотить ее одним жадным, безрассудным глотком, но это было бы слишком быстро, слишком легко. Джордан сдерживал бушевавшее пламя страсти, сжигавшее их обоих.

Он упивался Даной. Его руки судорожно стискивали ее тело, потом отпускали, нежно лаская. Ему передавалась дрожь Даны.

Ее тело всегда зачаровывало Джордана. Не только округлость форм и нежность кожи, но и готовность к наслаждению, открытость к удовольствиям любви. Биение сердца под его губами возбуждало не меньше, чем высокая грудь.

Шелковистая, гладкая кожа трепетала под его языком, под его зубами — наслаждение лишь усиливалось от того, что Дана требовала его ласк.

Ее руки лихорадочно стягивали с любимого рубашку. Она тихо застонала и впилась ногтями в его спину. Кровь Джордана вскипела, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не торопиться.

Нет, он предпочитает не глотать удовольствие разом, а пить его маленькими глотками.

…Откуда у него столько терпения? Он сведет ее с ума. Как его губы могут быть такими страстными, а руки такими сдержанными? Мускулы Джордана перекатывались под ее ладонями, и она знала — как хорошо она знала! — все его желания и слабости. Но даже отвечая на ее ласки, подводя к грани, за которой неизбежен взрыв, он сдерживал себя, доводя ее до исступления.

— Ради всего святого, Джордан…

— Ты еще не сошла с ума… — Дыхание его было прерывистым, но он прижал руки Даны к кровати, хотя губы продолжали ласкать ее тело. — И я тоже…

Он никак не мог насытиться ею, утолить свою жажду. Роскошное тело, пытливый ум и верное сердце, которое он по неосторожности потерял. Джордан ждал от нее не только желания и страсти. Он должен был вернуть ее веру, вновь разжечь пламя любви и нежности. Он хотел вернуть все, от чего когда-то отказался.

Джордан отпустил руки Даны, крепко обнял, прижал к себе…

Ее кожа казалась влажной, а тело пылало жаром и было готово принять его. Всхлипнув, Дана прошептала его имя… Она уже не владела собой, он еще не владел ею. По тому, как обмякло под ним ее тело, Джордан понял — Дана подарила ему то, что он втайне жаждал, даже не сознавая этого.

Капитуляцию.

— Дана… — Он снова и снова повторял имя любимой, скользя губами по ее лицу.

Ее глаза — темные, глубокие — раскрылись, и их тела слились.

…Словно вернулся домой и обнаружил, что все, что ты когда-то оставил, стало еще совершеннее, красивее и ярче. Потрясенный до глубины души, Джордан переплел пальцы с пальцами Даны и перестал сопротивляться страсти.

Дана изогнулась ему навстречу, приподняла бедра, прижимаясь сильнее. От переполнявших ее чувств перехватило дыхание. Их сердца бились в унисон, тела двигались синхронно до тех пор, пока блаженство не превратилось в безумие.

Не размыкая губ, рук, бедер, они рухнули в бездну наслаждения.

Джордан спал, обняв Дану за талию и обхватив ногами, словно хотел удержать ее так навсегда. Хотя в этот раз уйти должна была не она.

Он совсем не был уверен, что ему позволят остаться. В ее постели или в ее жизни.

Путешествуя в мире снов, Джордан словно держался за Дану.

Это была летняя лунная ночь, дышащая ароматами зелени, цветов и тайны. Лес окутывала тьма, нарушаемая лишь мерцанием светлячков — слабенькими желтыми вспышками на черном фоне. Во сне Джордан откуда-то знал, что он мужчина, а не мальчик, каким был тогда, когда шагал по заросшей травой опушке этого леса. Его сердце учащенно билось от… страха? Предвкушения? Понимания неизбежности того, что должно было произойти? Он направлялся к громадному черному замку, устремленному к плывущей в небе луне.

Друзей с ним не было — в отличие от той жаркой летней ночи, что запечатлелась в его памяти. Флинн и Брэд — с сигаретами и пивом, находящимися под запретом, с палаткой, исполненные юношеской отваги и безрассудства, — сейчас его не сопровождали.

Джордан был один. Воины Ворриорз-Пик охраняли ворота за его спиной. Дом казался безжизненным и безмолвным, как гробница.

Но не пустым. Не стоит полагать, что дома — старые дома — могут быть пустыми. Они наполнены воспоминаниями, угасшим эхом голосов. Каплями слез… Каплями крови… Звенящим смехом и криками ярости, которые на протяжении стольких лет слышали эти стены. Все это оставило на них свой отпечаток.

Может быть, это тоже жизнь?

Джордан знал, что есть дома, которые дышат. В их дереве и камне, кирпичах и растворе таилась личность сродни человеческой.

Ему нужно было вспомнить что-то связанное с этим домом, с этим местом. Сегодня ночью. Нечто знакомое, но он никак не мог сформулировать, что именно. Мысль то всплывала, то снова ускользала, словно слова полузабытой песни. Дразнила, не давала покоя.

Нужно — это жизненно важно! — сфокусировать внимание, как объектив фотоаппарата, пока образ не станет ясным и четким.

Он закрыл глаза и стал дышать медленно, глубоко, пытаясь освободить сознание для того, что должно было произойти.

Открыв глаза, Джордан увидел ее. Женщина шла по балкону под белым диском луны. Одна — как и он. И наверное, во сне — как и он.

Ее плащ развевался, хотя ветра не было. Казалось, воздух застыл и все ночные звуки — шорохи, писк, крики — смолкли, сменившись пугающей тишиной.

Сердце в его груди учащенно забилось. Женщина на балконе стала поворачиваться.

«Через секунду, — подумал Джордан, — всего через секунду мы увидим друг друга».

Наконец-то…

Яркая вспышка солнца ударила прямо в мозг, ослепила его. Он споткнулся, мгновенно перенесенный из черной ночи в яркий полдень.

Радостное пение птиц напоминало звуки флейт и арф. Послышалось что-то похожее на грохот — такой звук издает вода, падающая с большой высоты и ударяющаяся о поверхность водоема.

Джордан пытался сориентироваться. Здесь тоже был лес, но незнакомый. Листья ярко-зеленые. Ветви гнутся от плодов цвета рубина и топаза. Воздух насыщен густым сладковатым ароматом. Кажется, что его тоже можно сорвать и попробовать.

Он шел среди деревьев по упругой темно-коричневой земле мимо ярко-голубого водопада, у основания которого в покрытом рябью волн пруду резвились золотые рыбки.

Движимый любопытством, Джордан опустил руку в пруд и почувствовал освежающую прохладу. Выливая воду из сложенной ковшиком ладони, он заметил, что она не прозрачная, а тоже голубая.

Джордан подумал, что это больше, чем могут выдержать чувства. Красота казалась такой яркой и живой, что ее было невозможно описать. Неужели, один раз увидев и почувствовав все это, можно вернуться к бледной, мрачной реальности?

Восхищенный, он снова протянул руку к воде и вдруг увидел оленя, утолявшего жажду на противоположном берегу.

Олень был гигантским, с гладкой золотистой шкурой и рогами, отливавшими серебром. Он поднял большую голову и посмотрел на Джордана зелеными, как окружающий лес, глазами.

На шее животного был ошейник, украшенный драгоценными камнями, которые ловили лучи солнца и отражали их разноцветными бликами.

Джордану показалось, что олень говорит, хотя он не видел движений, не слышал звука — слова просто складывались в голове.

Ты готов сражаться за них?

— За кого?

Иди и увидишь.

Олень повернулся и вошел в лес. Серебристые копыта ступали по земле совершенно неслышно.

Нет, это не сон, подумал Джордан. Он выпрямился, обогнул пруд и последовал за оленем.

Олень не сказал: «За мной». Доверившись инстинкту, Джордан выбрал другую тропу.

Он вышел из леса и оказался на лугу — среди цветов, таких ярких, что резало глаза. Рубиновые, сапфировые, аметистовые, янтарные, они сверкали на солнце, будто каждый лепесток был отдельной гранью, искусно вырезанной из камня. В центре этого великолепия, словно венчая его, лежали спящие принцессы в хрустальных гробах.

— Нет, я не сплю… — Джордан сказал это вслух, желая убедиться, что слышит звук своего голоса. Ему необходима была уверенность, чтобы перейти через море цветов и взглянуть на знакомые лица.

Казалось, девушки спят. Их красота нисколько не поблекла, но стала какой-то отстраненной. Он видел безжизненную красоту, неизменную, но навеки застывшую в кратком миге.

Джордана охватили жалость и гнев, а взглянув в лицо, столь похожее на лицо Даны, он почувствовал такую раздирающую душу скорбь, какой не испытывал со дня смерти матери.

— Этот настоящий ад, — громко сказал он. — Быть запертым между жизнью и смертью и не иметь возможности выбрать ни то, ни другое.

— Да, ты точно сформулировал.

По ту сторону хрустального гроба стоял Кейн. Выглядел он изысканно: черный плащ, сверкающая драгоценными камнями корона на гриве темных волос. Волшебник улыбался Джордану.

— У тебя острый ум, в отличие от большинства людей. Ад, как ты его называешь, — это отсутствие всего, длящееся вечно.

— В ад попадают по заслугам.

— Это все демагогия. — Кейн явно получал удовольствие от разговора. — Иногда — ты должен со мной согласиться — его наследуют. Их прокляли, — он кивнул на гробы. — Я был, если можно так выразиться, всего лишь инструментом, который… — Кейн поднял руку, сделал вращательное движение запястьем, — повернул ключ.

— Ради славы?

— И ради нее тоже. А еще ради власти. Всего этого, — он раскинул руки, словно обнимая свой мир, — все это никогда, никогда не будет принадлежать им. Мягким сердцам и слабостям смертных нет места в мире богов.

— Но боги любят, ненавидят, вожделеют, интригуют, воюют, смеются, плачут. Это слабости смертных?

Кейн вскинул голову:

— Интересно! Ты будешь спорить, зная, кто я, зная, каковы мои возможности? Зная, что я перенес тебя сюда, за завесу силы, где ты не более чем муравей, которого можно уничтожить одним щелчком? Я могу убить тебя силой мысли.

— Можешь? — Джордан намеренно обогнул хрустальный гроб. Он не хотел, чтобы между ними была даже тень Даны. — Почему же не убил? Или ты предпочитаешь пугать и провоцировать женщин? Но когда перед тобой мужчина — это совсем другое дело, правда?

Удар отбросил его назад футов на десять. Почувствовав вкус крови во рту, Джордан сплюнул в примятые цветы и встал. Лицо Кейна выражало не только силу, но и ярость. А гнев — свидетельство слабости.

— Туман и зеркала. Но у тебя кишка тонка, чтобы драться как мужчина. Кулаками. Один раунд, сукин ты сын. Один раунд по моим правилам.

— По твоим правилам? Не тебе здесь ставить условия. Сейчас ты узнаешь, что такое боль.

Ледяные пальцы с острыми как лезвия ногтями вонзились в грудь Джордана. Невыносимая боль заставила его рухнуть на колени, из горла невольно вырвался крик.

— Проси, — надменно бросил Кейн. — Проси пощады. Умоляй.

Собрав остатки сил, Джордан поднял голову и посмотрел прямо в глаза Кейну.

— Поцелуй меня в…

Перед взором Джордана поплыл туман. Сквозь ужасный рев он различил чей-то крик, почувствовал струю тепла, развеивающую смертельный холод.

Мозг пронзил полный ярости голос Кейна:

— Мы еще встретимся!

Хоук потерял сознание.

Брэд насыпал лед в цинковое ведерко, и получилось холодное, хотя и скромное, вместилище для бутылки «Кристаль» [25]. Потом он накрыл выступающее горлышко чистой цветной тряпкой.

Флинн и Джордан уже поставили столик.

— Скатерть вон в той сумке.

Флинн удивленно посмотрел на друга:

— Зачем им скатерть? Стол чистый.

— Просто постели ее на стол, и все.

Джордан подошел к сумке и расстегнул молнию.

— Смотри-ка! Он выбрал скатерть с бутонами роз.

— Как на салфетках, — прибавил Флинн, доставая и их.

— Очень мило. Не знал, что ты такой эстет. Столь женственное восприятие…

Уэйн не дал ему договорить:

— Когда все это закончится, я намну вам обоим бока, чтобы восстановить свое реноме мужчины и заодно получить удовольствие. — Брэд вытащил привезенные бокалы для шампанского и стал смотреть их на свет, проверяя, нет ли пятен. — А сегодня я скажу женщинам, что это была моя идея, и вся слава достанется мне.

— Эй! Это я сбегал за цветами! — возмутился Джордан.

— А я купил пирожные. — Флинн тряхнул коробкой из самой дорогой кондитерской Вэлли.

— Идеи ценятся выше, чем цветы и пирожные, друзья мои! — Брэд расправил скатерть. — Кстати, насчет идей и возможности их реализовать… Женщин притягивают женские качества нашей натуры.

— Тогда почему нас с Флинном, в отличие от тебя, пустили в постель?

— Всему свое время.

— Я должен был дать тебе в морду за такие слова о моей женщине и моей сестре. — Флинн покосился на ухмыляющегося Джордана. — Но это замечание не только точное, оно ставит на место Брэда, поэтому я тебя прощаю. Сколько у нас времени?

— Еще есть, — сказал прощенный Хоук. — Вообще-то, процедура не должна затянуться, но все эти адвокаты, банкиры и бумаги отнимают в два раза больше времени, чем предполагаешь.

Он отступил на шаг и окинул взглядом установленный в холле столик. Нельзя не признать, что он неплохо смотрелся среди ветоши и малярных инструментов. И вообще, яркое, праздничное пятно на фоне белых стен.

Джордан не сомневался, что женщины растают, словно мороженое на июльском солнцепеке.

— Да, Брэд, идея чертовски удачная.

— У меня их миллион.

— Не понимаю, почему мы должны убраться отсюда до их прихода? — пожаловался Флинн. — Я бы не отказался от шампанского и пирожных, не говоря уже о щедрых поцелуях, которые станут их следствием.

— Это их праздник — вот почему. — Брэд, довольный, прислонился к стремянке. — И в долговременной перспективе признание данного факта лишь умножит число щедрых поцелуев.

— Мне нравится получать благодарность сразу. — Флинн огляделся. — Тут будет здорово! Правда! Превосходная идея, отличное место, приятная обстановка. То, что нужно Вэлли. То, что нужно им. Видели бы вы, какие вещицы Мэлори подбирает для своей галереи! Все выходные мы потратили на общение с художниками, которых она собирается выставлять.

— Он ездил с ней смотреть произведения искусства! — Джордан закатил глаза. — Так и до оперы недалеко!

— Посмотрим, кто будет смеяться, когда ты сядешь в книжном магазине Даны и начнешь пить травяной чай.

— Не вижу в этом ничего плохого. А вот Брэду, наверное, придется сделать макияж, чтобы завоевать Зою.

— Каков бы ни был приз, существуют границы допустимого. — Уэйн окинул взглядом лестницу. — Они должны подумать об освещении. И заменить окна. Еще в туалете наверху нужна новая раковина.

— Собираешься соблазнить Зою, подбирая аксессуары для туалета под стать новой раковине? — с невинным видом поинтересовался Флинн. — Вот это идея, одна из миллиона… Я горжусь тем, что могу называть тебя другом.

— Что бы ты сейчас ни говорил, стремянка обеспечила мне приглашение пообедать в ее доме. Это был цыпленок.

— Цыпленок на обед? Такое ты можешь получить в закусочной на Мэйн-стрит. Дежурное блюдо по четвергам. — Флинн с сожалением покачал головой. — Моя гордость знакомством с тобой стремительно улетучивается.

— Это было только начало! Но факт остается фактом: тут нашим дамам понадобится помощь. Крыша, плотницкие работы, слесарные, электрика… Мы можем внести свой вклад не только шампанским и пирожными.

— Я голосую за, — кивнул Джордан.

— Конечно, — Флинн пожал плечами. — Я уже думал об этом. Похоже, мой дом тоже на какое-то время превратится в строительную площадку, а забивание гвоздей поможет всем нам немного отвлечься от поисков ключа.

— Раз уж ты заговорил об этом, — Джордан взглянул на окна, по которым уже барабанил дождь, — расскажу вам, что произошло ночью.

— Что-то с Даной? — Флинн рванулся к другу. — С ней все в порядке?

— Спокойно! С твоей сестрой ничего не случилось. Она не пострадала. Черт, мне нужно закурить! Идемте на крыльцо.

Они стояли на улице, слушая, как капли дождя стучат по навесу. Джордан описал им все, что видел и пережил ночью, — краски, движения, эмоции. Подобные истории он когда-то рассказывал в палатке, разбитой на заднем дворе дома Уэйнов или у костра в лесу.

Теперь это был не плод его воображения. Никакое воображение, даже самое богатое, не способно создать царапины на груди, а они болели до сих пор. Джордан расстегнул рубашку… Судорожный вздох Флинна вместе с сочувственным взглядом Брэда послужил ему своего рода утешением.

— Да, выглядит паршиво, — Флинн внимательно рассматривал неровные красные полосы. — Может, надо было перевязать или сделать что-то в этом роде?

— Ночью Дана их обработала, но до сестрички Бетти [26] ей далеко. Утром я помазал свои боевые раны какой-то гадостью. Проблема в другом: этот придурок Кейн так разозлился, что решил врезать мне по-настоящему. Чего теперь ждать женщинам?

Глаза Флинна сверкнули.

— Он не трогал Мэлори! Физически не прикасался к ней. То, что Кейн проделывал с ее разумом, отвратительно и ужасно, но теперь… Мы должны его остановить.

— Готов выслушать ваши предложения, парни. — Джордан застегнул рубашку. — Беда в том, что я не силен по части магии — не могу даже вытащить кролика из шляпы.

— В каком-то смысле это просто иллюзия, обман зрения, — задумчиво произнес Брэд.

— Позволь заметить, сынок, что когда Кейн вонзил в меня свои когти, это было совсем не похоже на иллюзию. И потом, разве у вас обман зрения?

— Нет, конечно. Я вот о чем подумал. — Уэйн-четвертый совсем неаристократично почесал затылок. — Если мы заставим Кейна переключиться на нас, женщины будут свободнее в своих действиях. У него была какая-то причина, чтобы заняться тобой, Джордан. Попытаемся понять, в чем тут дело, и использовать это, чтобы на пару недель отвлечь его внимание от Даны. А потом от Зои, когда настанет ее очередь.

— Никаких конкретных предположений у меня нет. Только смутное ощущение, словно мне что-то известно, но я не могу вспомнить, что именно. — Джордан в раздражении сунул руки в карманы. — Такое чувство, будто я знал, знаю или должен знать ответ… Или один из ответов. Что-то из прошлого, очень важное сегодня.

— Твои отношения с Даной? — предположил Брэд.

— Тут должна быть связь, правда? Иначе концы с концами не сходятся. И если бы это не было так важно, зачем ему возиться со мной?

— Может быть, пора устроить совещание? — предложил Брэд.

— Тебе бы все совещаться! Ты всегда в пиджаке, — отмахнулся Флинн.

— Вынужден обратить твое внимание на то, что в данный момент я вовсе не в пиджаке.

— Внутренне. Вероятно, пиджак в полоску. И я готов поклясться, что галстук тоже есть. Впрочем, я отвлекся. Возможно, наш пиджак прав. — Флинн повернулся к Джордану: — Нам шестерым нужно объединить усилия. Соберемся у тебя, — он похлопал Брэда по плечу. — Мебели больше и еда получше.

— Пойдет. И чем скорее, тем лучше. — Брэд бросил взгляд на часы. — Так, у меня скоро совещание. Надо ехать. Договоритесь с женщинами и сразу дайте мне знать.

Он вошел в дом, схватил куртку и побежал под дождем к машине.

Джордан задумчиво смотрел вслед Брэду.

— Когда мы закончим этот раунд и перейдем к следующему, под прицелом окажется он.

— Думаешь, Брэд не догадывается?

— Думаю, догадывается. А вот догадывается ли Зоя?

Дана могла многое рассказать о Брэдли Чарлзе Уэйне-четвертом.

Он был умный и потрясающе красивый. А еще забавный. Мог — по настроению — напустить на себя вид элегантного аристократа, заставляя ее вспоминать о Джеймесе Бонде, заказывающем какой-нибудь умопомрачительный аперитив в Монте-Карло, а потом вдруг мгновенно менялся, превращаясь в абсолютного придурка, способного пролить пиво на брюки собеседника.

Брэд мог обсуждать авторское французское кино со страстью человека, не нуждающегося в субтитрах, и с не меньшим жаром спорить, кто из двоих — Неуправляемый Сэм или Элмер Фадд — был бы лучшим противником для Баггса Банни [27].

Это лишь некоторые черты Брэда, которые ей нравились.

А еще Дане очень нравился его дом.

Жители города называли его домом Уэйна или домом на реке, что соответствовало действительности.

Дом построил отец Брэда как дань уважения строительным материалам, которые стали основой богатства Уэйнов. С помощью дерева и кирпича, а также умело использовав окружающий ландшафт, Б.Ч. Уэйн-третий создан простое и в то же время изысканное сооружение.

Дом с просторными балконами и очаровательными верандами был обращен фасадом к берегу. Из окон открывался чудесный вид на реку, лес и художественный беспорядок сада.

У тех, кто смотрел на этот дом, не возникало мыслей о деньгах Уэйнов. Люди просто восхищались.

Дана часто бывала здесь — ребенком вместе с Флинном, а когда стала старше — с Джорданом. В этом доме ей всегда было комфортно. Казалось, что первой целью при его строительстве стал именно комфорт, а второй — стиль.

Еще одно несомненное достоинство Брэда, решила Дана, состоит в том, что он продумывает угощение, когда приглашает гостей.

Никаких изысков, по крайней мере внешних. Вкуснейший итальянский салат с пастой — ограничиться одной порцией было просто немыслимо, разнообразные закуски, которые можно есть руками, и какой-то необыкновенный хлеб для сэндвичей — плотный, темный.

Кусочки сыра бри украшали крупные ягоды малины, а печенье было таким тонким, что просвечивало насквозь и буквально таяло во рту.

Вино, пиво, прохладительные напитки, минеральная вода…

Дана уже знала, что не сможет устоять перед маленькими пирожными с кремом, соблазнительная горка которых громоздилась на блюде размером с главную площадь Нью-Джерси.

Все это было небрежно расставлено в громадном зале, где в камине потрескивали поленья, а в удобных креслах хотелось устроиться минимум на неделю.

Никакой чопорности, когда возникает чувство, что в таких помещениях неуместно положить ноги на кофейный столик.

Все очень стильно. Таков Брэдли Уэйн.

Разговор гудел и жужжал где-то вдалеке, не затрагивая ее, а Дана пребывала в приятном оцепенении, убаюканная хорошей едой и теплом.

Если бы только Зоя, сидевшая рядом с ней, перестала ерзать.

— Может быть, успокоишься? — тихонько спросила Дана.

— Прости, — Зоя в очередной раз обвела зал взглядом. — Я просто волнуюсь из-за Саймона.

— С чего бы это? Он набрал себе столько еды, что можно накормить умирающий от голода батальон, и сидит в игровой комнате. Мечта любого девятилетнего мальчишки.

— Здесь столько всяких вещей… — прошептала Зоя. — Дорогих. Статуэтки, стекло, фарфор и всякое такое. Саймон не привык.

И сама она не привыкла к такой обстановке, подумала Зоя, стараясь не ерзать.

— Что, если он что-нибудь разобьет?

— Ну… — Дана лениво положила в рот малину. — Тогда, думаю, Брэд вышибет из него дух.

— Он бьет детей? — теперь уже не прошептала, а прошелестела Зоя.

— Нет. Господи, Зоя, опомнись! Этот дом уже пережил девятилетних мальчишек — по крайней мере трое из них сидят тут. Расслабься. Выпей вина. И прихвати мне еще малины.

Полбокала, не больше, решила Зоя и встала. Не успела она протянуть руку к бутылке, как ее опередил Брэд.

— У вас какой-то рассеянный вид. — Он налил бокал и протянул ей. — Что-то случилось?

— Нет.

Зоя напомнила себе, что выпьет максимум половину бокала. И вообще, почему он не оставит ее в покое?! Она сделала попытку закончить разговор:

— Нужно проверить, как там Саймон.

— Не сомневаюсь, что с ним все в порядке. Вашему сыну есть чем заняться в игровой комнате, но если вы хотите взглянуть, я вас провожу, — прибавил Брэд.

Зоя слегка нахмурилась.

— Не нужно. Полагаю, вы правы и все действительно в порядке. Так любезно с вашей стороны позволить Саймону поиграть. — Она понимала, что ее голос звучит натянуто и сухо, но ничего не могла с собой поделать.

— Говорят, игровая комната предназначена именно для этого.

Тон Брэда был таким же сдержанным, и Зоя просто кивнула.

— Кстати… Дана… просила добавки. Вот этого! — Чувствуя обиду, сама не зная, на кого и за что, Зоя положила ягоды в вазочку и отнесла их вместе с бокалом вина к дивану.

— Надутый осел, — побормотала она и поймала на себе удивленный взгляд подруги.

— Брэд? — Дана выхватила у нее вазочку с малиной. — Извини, дорогая, но ты не права.

К ним подошел Джордан, присел на подлокотник дивана и цапнул пару ягод из вазочки, прежде чем Дана успела остановить его.

— Возьми себе сам!

— Твои вкуснее. — Он потеребил пряди волос Даны. — Как тебе удалось стать наполовину блондинкой?

— Это не я. Зоя.

Джордан взял еще одну ягоду, наклонился вперед и подмигнул Зое:

— Отличная работа.

— Если тебе нужно постричься, обращайся.

— Буду иметь в виду. — Хоук выпрямился. — Наверное, вы все теряетесь в догадках, зачем мы вас позвали, — начал он, но его прервал смех Даны.

— Вот кто надутый осел! — Она положила руку на бедро Джордана. — Полагаю, что мы собрались, чтобы поговорить о ключе, который предстоит найти мне. Для начала.

Дана сунула ему остатки ягод, встала и взяла со столика бокал вина. Не успела она сделать один шаг, как Джордан занял ее место и с ухмылкой положил руку на спинку дивана позади Зои.

— Часто сюда приходишь?

— Нет, но, если бы знала, что тут водятся такие красавчики, приходила бы почаще.

— С вами не соскучишься, — буркнула Дана и посмотрела на нахмурившегося Брэда.

К черту! Она ведь сегодня не за рулем.

— Все удобно устроились? — Она выдержала паузу и сделала большой глоток. — Тогда начнем, пожалуй. Мой ключ связан со знанием, или истиной. Не уверена, что это синонимы, но оба понятия или их сочетание имеют отношение к моей задачке. Кроме того, существует связь с настоящим, прошлым и будущим. После долгих размышлений и бесплодных поисков я пришла к выводу, что это личное.

— Думаю, ты права, — кивнула Мэлори. — Ровена подчеркивала, что ключи — мы сами. Все трое. И мой ключ был глубоко личным. Если считать это закономерностью, тогда все верно.

— Согласна. Мужчины, присутствующие сегодня здесь, были в моем прошлом и остались в настоящем. Готова поспорить, что наши отношения так или иначе будут продолжаться, а значит, они принадлежат и моему будущему. Теперь мы знаем, что все шестеро тесно связаны. Я с каждым из вас, вы со мной и друг с другом. Еще одна связь — это картины из той части загадки, которая досталась Мэл.

Все посмотрели на полотно, которое Брэд повесил над камином. Работа Ровены, где спящие принцессы изображены после заклятия, когда у них отняли души. Бледные, неподвижные, лежат в хрустальных гробах.

— Брэд купил картину на аукционе, не зная, что должно произойти. Точно так же Джордан купил одно из полотен Ровены в галерее, где работала Мэлори. Там король Артур собирается вытащить меч из камня, как потом сама Мэл вытащила ключ из картины. Это, в свою очередь, связывает нас с Ровеной, Питтом и спящими принцесами.

— И с Кейном, — прибавила Зоя. — Думаю, неразумно забывать о нем.

— Ты права, — кивнула Дана. — И с Кейном. Он уже пытался воздействовать на четверых из нас и, совершенно очевидно, будет продолжать свои попытки. Мы знаем, что Кейн злодей. Могущественный злодей. Но его сила имеет границы!

— Или его кто-то ограничивает, — подхватил Джордан. — Кейн меня расцарапал, а потом Ровена передала мне через Дану мазь. Вы видели, что было вчера. — Он расстегнул рубашку, и вместо царапин взору всех присутствующих открылись бледнеющие рубцы. — Начали заживать через несколько минут после того, как мы нанесли мазь. А это значит, что Кейн не сильнее Ровены. В то же время она не может полностью нейтрализовать его.

— Словом, мы сделали вывод, что их силы примерно равны, — подвела итог Дана.

— У Кейна есть слабые места. — Джордан застегнул рубашку. — Эгоизм, гордость, вспыльчивость.

— А кто сказал, что это слабости? — Дана подошла к креслу Брэда и присела на подлокотник. — В любом случае это еще не все. Он не понимает нас — людей, смертных. Не воспринимает нас как личности. Скользит по поверхности, улавливая мечты и страхи, но не добирается до сути. Именно поэтому Мэлори одержала над ним верх.

— Конечно, но когда он принимается за тебя, ты теряешь способность ясно мыслить. — Мэлори покачала головой: — Нельзя его недооценивать!

— Я и не собираюсь. Но мне кажется, что Кейн недооценивает нас. — Дана задумчиво разглядывала картину над камином. — Он хочет, чтобы принцессы страдали просто потому, что девушки наполовину смертные. Ровена говорила о противоборствующих силах: красоте и уродстве, знании и невежестве, отваге и трусости. Одного без другого не существует. Кейн — это тьма, но без тьмы не бывает света. Полагаю, он важный фрагмент головоломки, а не просто помеха.

Дана замолчала, собираясь с силами, и сделала еще глоток вина.

— Не секрет, что в прошлом мы с Джорданом были близки. И, наверное, не секрет, что мы… близки сейчас.

— Вот уж не думал, что ты начнешь тут говорить о сексе, Дылда, — сказал Джордан после секундной паузы.

— Просто хотела все объяснить… остальным. И тебе тоже. Я не сплю с тобой только ради того, чтобы найти ключ. Даже если это как-то связано, — поспешно прибавила Дана. — Кто-то мне недавно говорил, что секс подобен магии…

— Если все делать правильно, — перебил ее Джордан.

— Итак, посмотрим, что у нас есть, — Брэд сделал попытку вернуть разговор в прежнее русло. — Без Кейна ничего бы не случилось. Это прошлое. — Уэйн загнул один палец. — Его присутствие и манипуляции влияют на поиски ключа. Сие настоящее. — За первым пальцем последовал второй. — И без него невозможно разрушить чары. — Он загнул третий. — Стало быть, Кейн является необходимым… фактором. Приз нужно заработать: победы без усилий не бывает, а выигрыш без риска невозможен.

— Традиционный элемент любого приключения, — кивнул Джордан. — Зло должно быть побеждено.

— Все это понятно, — сказала Зоя. — И очень важно. Но как оно поможет Дане найти ключ?

— Мы должны знать врага, — ответил ей Брэд.

— Можно сказать и так, — согласилась Дана.

— Более того, — заметил Флинн, — уже дошло и до крови. Еще один традиционный элемент. Это я тоже понимаю. Но почему кровь Джордана? Должна быть какая-то причина!

— Может быть, Джордан разозлил его? — предположила Дана. — В этом он настоящий мастер… Хотя, скорее всего, причина в другом: мне нужен Джордан, чтобы найти ключ.

— Дылда, я тебе пригожусь не только для этого.

— Не будем обращать внимания на этот всплеск эгоизма и отвлекаться. — Дана снова поднесла бокал к губам. — Ключ — знание. То, что я знаю или должна узнать. А истину нужно отделить от лжи. Кейн смешивает правду с ложью. Какие его слова или действия истинны? Возможна и такая точка зрения. Есть еще последняя часть подсказки. Одна принцесса идет, другая ждет. Пока непонятно. У Мэлори принцесса пела… Мэл воссоздала это мгновение и сам ключ, нарисовав его. Следовательно, моя принцесса — это Нинайн — должна идти. Но куда, почему и когда? Какая принцесса ждет? Та, которая связана с Зоей?

— Может быть, все это нужно записать? — предложила Зоя. — Вроде рассказа. Точно так же, как Мэлори нарисовала свою историю.

— Неплохая мысль! — Дана задумалась. — Но дело в том, что я — в отличие от Мэлори, которая мечтала стать художницей, — никогда не стремилась сочинять. Может быть, я должна что-то прочитать, хотя, Бог свидетель, не нашла ничего ценного в миллионе книг, которые уже проштудировала. Так что не исключено, что придется писать самой.

— Или это сделает Джордан… — Флинн задумчиво перебирал волосы Мэлори. — Он писатель. Не хочу преуменьшать свой талант, но я журналист, а Джордан пишет книги. Сочиняет…

— И неплохо, — решился на еще один всплеск эгоизма Джордан.

— Никто и не спорит, — согласился Флинн. — Мне кажется, что Джордан мог бы все это записать, хотя бы ради того, чтобы связно изложить происходящее. В виде рассказа. Может быть, Дана его прочитает, у нее раскроются глаза, она найдет ключ, и мы устроим вечеринку с тортом.

— Не такая уж глупая идея, — согласилась с братом Дана.

— По-моему, потрясающая! — Зоя одарила Джордана лучезарной улыбкой. — Напишешь? Я так люблю читать твои книги, а эта будет еще интереснее.

— Ради тебя, красавица, — Хоук взял ее руку и поцеловал, — все, что угодно.

— Как быстро ты это сделаешь? — спросила Дана, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.

— Теперь ты разговариваешь как редактор. Это может погасить приступ вдохновения и замедлить дело.

— Правда? Приступ вдохновения? — взволнованно спросила Зоя. — Меня всегда интересовало, как это бывает у… художников.

— Боже, он уже художник… — Дана встала. — Я, пожалуй, поеду домой. Мне нужно подумать.

Джордан этого словно не слышал — что-то объяснял Зое.

— …не совсем так. Это работа, но иногда она захватывает. Мой редактор, мой настоящий редактор, — прибавил Хоук, покосившись на Дану, — женщина исключительного вкуса, квалификации и такта.

— Твой редактор — женщина? И как это происходит? Ты работаешь с ней все время, пока пишешь книгу, или она говорит тебе то, что ей нужно, или… — Зоя замолчала и тряхнула головой. — Извините. Я отвлеклась.

— Нет, все в порядке. А ты хочешь сочинять?

— Я? Сочинять? — Глаза Зои широко раскрылись от удивления, потом она рассмеялась: — Нет. Мне просто интересен сам процесс работы.

— Кстати, о работе. Завтра у нас занят весь день. — Мэлори похлопала Флинна по руке.

— Намек понял. Я отдам тебе Мо, — сказал Флинн, поворачиваясь к Дане.

— У меня кончается собачий корм. Твой пес ест, как слон.

— Я привезу. — Флинн сжал лицо сестры ладонями. — Не отпускай Мо от себя, ладно?

— Как будто ты оставляешь мне выбор!

— Флинн, а ты не мог бы захватить и Саймона? — Зоя автоматически принялась собирать тарелки. — Он не будет отходить от Мо и не доставит вам беспокойства.

— Конечно.

— Я хоть и не настоящий редактор, прослежу, чтобы он не затягивал процесс работы, — Дана показала глазами на Джордана. — Что посоветуешь, Зоя?

— Шантаж. Вот мой метод.

Брэд подошел к ней и накрыл ладонью ее руку. Зоя вздрогнула и посмотрела на него, как испуганный кролик.

— Вам вовсе не обязательно этим заниматься.

— Простите, — Зоя тут же поставила тарелки. — Привычка.

Брэду казалось, что эта женщина намеренно искажает каждое второе слово из всех произнесенных им.

— Я просто сказал, что вам нет нужды убирать посуду. Кто-нибудь хочет кофе?

— Я, — сразу откликнулся Джордан.

— Ты кофе еще не заслужил. — Дана подтолкнула Хоука к двери. — Тебя ждет работа, приятель. Может быть, получишь, когда напишешь пару страниц.

— Шантаж, — одобрительно кивнула Зоя. — Безотказное средство.

В комнату влетел Мо — огромный мохнатый шар. Радуясь, что видит сразу всех, пес прыгал, пытался лизнуть каждого в лицо, смел хвостом бокалы с кофейного столика и успел сунуть нос в блюдо с креветками, прежде чем его остановили.

— Извини, извини! — Флинн схватил Мо одной рукой за ошейник и потащил к двери, хотя еще неизвестно, кто кого тащил. — Я запру его в машине Джордана. За нанесенный ущерб пришлешь счет. Пока! Зоя, я думаю, Саймону нужно еще несколько минут, чтобы закончить игру. Господи, Мо! Да успокойся же!

— Такая теперь у меня жизнь, — сказала Мэлори, и это был голос счастливой женщины. — Спасибо, Брэд, и прости за бокалы. Мы подарим тебе новые. Зоя, Дана, до завтра. Спокойной ночи, Джордан.

— Я должен идти, чтобы спасти свою шкуру. — Хоук схватил Дану за руку и потянул к двери. — Пока!

— Что ты меня тащишь, как Флинн свою собаку?! Целую, Брэд. Утром увидимся, Зоя.

Дверь за обеими парами захлопнулась, и наступила полная тишина.

В голове у Зои вертелась единственная мысль: все произошло так быстро! Она не рассчитывала, что уедет последней. Она сейчас наедине с Брэдли Уэйном… Это ужасно! И страшно.

Зоя хотела броситься в игровую комнату, чтобы забрать Саймона, но плохо представляла, где находится эта комната. Но не может же она звать его прямо отсюда. Тем не менее нужно что-то делать.

Зоя наклонилась, чтобы собрать осколки бокалов, сброшенных Мо со столика. Брэд сделал то же самое.

Они стукнулись лбами. Поспешно выпрямились и застыли — оба натянутые, как струна.

— Я подниму. — Брэд сел на корточки, собрал крупные осколки и положил на столик.

Он чувствовал аромат духов Зои. Всегда разный — то насыщенный, то легкий…

Это одна из самых удивительных ее черт, подумал Уэйн и встал. Разнообразие.

— Хотите кофе?

— Нет, спасибо. Нам с Саймоном нужно ехать. Ему уже пора спать.

— Хорошо.

Брэд молча смотрел на нее, и Зоя почувствовала, как кровь приливает у нее к лицу и шее. Она что-то сделала не так? Что-то упустила?

— Благодарю за то, что пригласили нас.

— Рад, что вы смогли прийти.

Последовала долгая пауза, во время которой Зоя делала над собой усилие, чтобы не прикусить губу.

— А где у вас игровая? Я не знаю, где искать Саймона.

— Вы не знаете, где игровая комната… — повторил за ней Брэд и приказал себе очнуться. — Идемте, я провожу.

Зое этот дом все больше нравился и все больше пугал ее. Все, что она видела кругом, было таким стильным. И очень, очень дорогим.

Из арочного прохода Брэд свернул в комнату, которую Зоя приняла за библиотеку. Потолок здесь был деревянным, с балками, что расширяло пространство и в то же время создавало уютную атмосферу.

— Тут столько места… — Она остановилась, смущенная тем, что сказала это вслух.

— Предание гласит, что, начав строить дом, отец не мог остановиться. Ему в голову приходили новые идеи, и он включал их в проект.

— Дом у вас чудесный, — кивнула Зоя. — Столько всяких деталей, но без вычурности. Наверное, в детстве вам тут было хорошо.

— Да.

Из этого помещения Брэд прошел в следующую комнату. Зоя уже слышала рев двигателей, беспрерывную стрельбу и задыхающийся голос сына: «Давай, давай, давай!»

Видеоигра представляла собой нечто вроде войны машин на городских улицах, разворачивавшейся на огромном, во всю стену, экране. Саймон сидел на полу, скрестив ноги, а не в одном из кресел, стоявших в игровой комнате, которая уж точно была воплощением мечты любого мальчишки.

Бильярдный стол, три автомата для игры в пинбол, две видеоигры, игровые автоматы, установка с прохладительными напитками, музыкальный автомат…

Здесь, как и в гостиной, был камин, в котором весело потрескивали поленья, а также маленький сверкающий бар и второй телевизор, а около него тумба, набитая разнообразной аппаратурой.

— Боже! Именно так представляет себе рай Саймон Майкл Маккорт.

— Мой отец любит игрушки. Мы проводили здесь много времени.

— Не сомневаюсь! — Зоя глянула на сына: — Саймон, нам пора идти.

— Нет, еще немного, пожалуйста! — Лицо мальчика было сосредоточенным. — Это «Большой автоугон три»! Я почти заставил их вызвать национальную гвардию. Танки и все такое… Я ухожу от спецназа! Могу войти в пятерку лучших. Еще десять минут.

— Саймон! Мистеру Уэйну нужно вернуть его дом.

— Мистер Уэйн готов подождать десять минут и даже двадцать, — поправил Зою Брэд.

— Ну пожалуйста, мама. Пожалуйста! Спасибо.

Зоя колебалась. На лице сына, не отрывавшего взгляд от экрана, она видела не только напряжение борьбы. Она видела радость.

На экране брызнула кровь — кто-то нашел свою смерть. По удовлетворенному возгласу сына Зоя поняла, что это не Саймон.

— Многовато насилия. — Брэд слегка поморщился. — Если вы не хотите, чтобы он играл в такие…

— Саймон понимает разницу между реальной жизнью и видеоиграми.

— Да. Конечно. Может быть, мы все-таки выпьем кофе? — предложил Брэд. — Несколько минут у нас есть.

— Хорошо. Десять минут, Саймон.

— Да, мам. Спасибо, мам. Я это сделаю, — пробормотал мальчик, снова погрузившись в игру. — Я это сделаю!

— Так любезно с вашей стороны позволить Саймону играть, — сказала Зоя, когда они вышли из комнаты. — Побывав тут первый раз, он вспоминал об этом несколько дней.

— Замечательный у вас парнишка. Забавный.

— Я тоже так думаю.

Зоя поняла, что они пришли на кухню — еще одно просторное, удивительное помещение. Здесь все оказалось белым и золотистым, что создавало ощущение солнечного света даже в такой пасмурный день, каким был сегодняшний.

Она с восторгом разглядывала бескрайнее пространство столешницы и множество шкафов, часть из которых была заполнена превосходной посудой. Зоя восхищалась хитроумными приборами, превращавшими стряпню из скучной обязанности в приятное, творческое занятие.

Затем до нее дошло, что они снова остались вдвоем.

— Знаете, нам с Саймоном на самом деле пора идти и… не мешать вам. Мы не хотим вас беспокоить.

Закончив насыпать в кофемашину кофе, Брэд повернулся:

— Почему вы думаете, что можете мне чем-то помешать?

— Наверное, у вас много дел.

— Не особенно.

— А у меня много. Миллион. Нужно уговорить Саймона уйти, пока он не увлекся и не начал следующую игру. Я сейчас заберу его, и мы уйдем.

— Не понимаю! — Брэд подошел к ней чуть ли не вплотную. — Я действительно не понимаю.

— Что?

— Вы свободно чувствуете себя с Флинном и Джорданом и даже флиртуете с ними, но стоит вам побыть со мной две минуты, как от вас веет холодом и вы бежите к двери.

— Это не флирт! — резко ответила Зоя. — Ничего подобного! Мы друзья. Они же парни Мэлори и Даны! И если вы думаете, что я способна…

— Ну вот, опять, — слегка усмехнулся Брэд. — Как только речь заходит обо мне, вы автоматически переходите к выводам, причем в большинстве случаев неверным.

— Я не понимаю, о чем вы. Во-первых, мы едва знакомы.

— Неправда. В чрезвычайных обстоятельствах люди быстро узнают друг друга, а у нас именно такие обстоятельства — уже почти два месяца. Мы провели вместе довольно много времени. У нас общие друзья. И вы угощали меня обедом.

— Я не угощала вас обедом! — Зоя вздернула подбородок. — Вы случайно оказались в доме, когда я готовила, вот вы и пообедали. Это разные вещи.

— Еще лучше, — согласился Уэйн. — Понимаете, по какой-то непонятной причине, видя вашу реакцию, я становлюсь похож на отца, когда он раздражен. Те же интонации, жесты… В детстве это меня жутко бесило.

— У меня нет намерения вас бесить. До свидания. Мы уходим.

Брэд считал, что, если слова не помогают, нужно переходить к действиям. Когда кончается терпение, пора что-то сделать. Он положил руку на плечо Зои, не позволяя уйти, и смотрел, как на ее прекрасном лице отражались эмоции — пока, к сожалению, только гнев и волнение.

— Вот, — сказал Брэд. — Ваша обычная реакция на меня. Раздражение и нервозность. Я все время спрашиваю себя, почему так происходит. Уже потратил много времени, задавая себе этот вопрос.

— Вы потратили его впустую. Отпустите. Я ухожу.

— Одна из моих теорий, — небрежно продолжал Уэйн, — такова…

Обхватив ладонью затылок Зои, он притянул ее к себе и коснулся губ.

Желание поцеловать эту женщину преследовало Брэда уже несколько недель. А может быть, и лет. Он жаждал почувствовать ее вкус — на губах, на языке, в крови. И ее тело, подумал Уэйн, опустив руку на талию Зои и крепче прижимая к себе.

Ее губы были полными, сочными и неожиданно ответили ему. И тело Зои трепетало — то ли от испуга, то ли откликнувшись на его страсть.

Неважно. И наплевать, как она воспримет его поступок: как объявление войны или предложение мира. Брэд знал только одно — желание обнять Зою Маккорт медленно сводит его с ума.

Она колебалась, не решаясь оттолкнуть его. И это, решила Зоя, когда снова обрела способность мыслить, было ее ошибкой.

У него сильное горячее тело и умелые губы. Боже, как давно она не обнимала мужчину! Зоя почувствовала, как внутри рождается желание, поднимаясь от кончиков пальцев ног к животу, потом к горлу, а за ним сладкое томление и трепет, отрезавшие пути к отступлению.

На один краткий, безумный миг она поддалась чувствам. Запах этого мужчины, его сила, страсть пронеслись сквозь нее радостным вихрем. Как в парке аттракционов, когда летишь с самой высокой горки и боишься оторваться от сиденья и улететь в небо.

Разве это не волшебно?

Затем Зоя ударила по тормозам. Она знала, чем заканчивается слишком быстрая и безрассудная езда.

Это не ее дом. И не ее мужчина.

Зоя высвободилась из объятий Брэда.

Он был потрясен до глубины души, но заставил себя посмотреть ей в глаза и сдержанно кивнуть.

— Надеюсь, я ясно выразился.

Эту женщину нельзя назвать неопытной или наивной. Она не попятилась, что было бы воспринято как отступление, а осталась на месте, выдержав его взгляд.

— Давайте кое-что проясним. Мне нравятся мужчины. Нравится их общество, их разговоры, их юмор. Я даже воспитываю одного из них и надеюсь, что это получается у меня неплохо.

— У вас отлично получается.

— Мне нравится целоваться с мужчинами — подходящими мужчинами в подходящей обстановке. Мне нравится секс — на тех же условиях.

Его серые глаза потеплели, приобрели глубокий оттенок, и это было так волнительно. Очаровательные морщинки на щеках — слишком мужественные, чтобы назвать их ямочками, по мнению Зои, — стали явственнее. Ее пальцы зудели от желания прикоснуться к этим морщинкам, что прозвучало тревожным сигналом, предупреждением об опасности.

— Приятно слышать.

— Вам лучше усвоить, что условия для этой стороны своей жизни я определяю сама. Тот факт, что у меня есть ребенок и я не замужем, не делает меня доступной.

Лицо Брэда помрачнело.

— Ради всего святого, Зоя! Если я называю вас интересной и привлекательной и хочу поцеловать, это не значит, что я считаю вас доступной.

— Я просто хотела, чтобы между нами не было недомолвок. И еще: я не позволю никому использовать моего ребенка, чтобы манипулировать мною.

Шок и гнев заставили Брэда сделать шаг назад.

— Если вы думаете, что я использую Саймона, то оскорбляете всех троих.

Зою охватило чувство вины — и растерянность, но сказать она ничего не успела. На кухню ворвался Саймон.

— Я самый крутой! Я побил твой рекорд! — Он прыгал вокруг Брэда в победном танце, вскидывая вверх указательный и средний пальцы в виде буквы V.

Сделав над собой усилие, Уэйн подавил эмоции и обнял Саймона за плечи:

— Это ненадолго, обещаю. Но пока позлорадствуй, малыш.

— В следующий раз я побью тебя в «НБА плей-офф».

— Никогда. Ты будешь ползать передо мной на пузе, как ничтожный червяк.

Зоя слушала эту шутливую перепалку, видела, какое удовольствие эти двое получают друг от друга, и вина, которую она испытывала, усилилась.

— Саймон, нам пора идти.

— Ладно. Спасибо, что разрешили размазать вас по стенке, мистер Уэйн.

— Это просто приманка, чтобы получить еще большее удовольствие, когда я тебя разгромлю, — не убирая руку с плеч мальчика, Брэд взглянул на его мать. — Сейчас я принесу ваши куртки.

Довольно скоро выяснилось, что обращаться с инструментами Дана не умеет, поэтому ее назначили главным маляром. Сие значило, с некоторой завистью призналась она сама себе, что весь день придется возить валиком, правда теперь электрическим, по стенам, тогда как Зоя будет обходить дом с симпатичным маленьким шуруповертом или дрелью, а Мэлори с каким-то устрашающего вида сантехническим ключом.

Тот факт, что Мэлори Прайс — самая женственная и хрупкая из всех ее знакомых — орудовала гаечным ключом, казался ей более чем удивительным.

Нельзя сказать, что Дане так уж не нравилось красить, — разве что это занятие было очень однообразным. Тем не менее, глядя на свежевыкрашенные стены, она испытывала удовлетворение. Мэлори и Зоя не ошиблись в выборе цвета. Ее книжный магазин будет не только уютным, но и стильным.

Зоя клялась, что после того, как полы отциклюют и покроют лаком, помещения совершенно преобразятся.

Дана знала, как все это может выглядеть. Кейн показал. И если для создания образа он использовал ее собственную фантазию, тем лучше. Именно эту фантазию она постарается превратить в реальность.

Пораженная этой мыслью, Дана выключила валик и отложила в сторону.

Правда в лживых словах Кейна. Ее собственная фантазия, которую он использует.

А что, если ключ находится здесь, в доме, как и ключ Мэлори? Просто, но почему бы и нет? Кейн ей все показал, так ведь? Смотри, что у тебя будет, если подчинишься мне: магазин твоей мечты, полный книг и посетителей. Иллюзорный магазин, подумала Дана. Но ложь Кейна скрывала правду. Это ее желание и цель, ради которой она собирается трудиться. То, что она может создать своими руками.

Может быть, ключ действительно тут — нужно только увидеть. Если бы она могла материализовать его, как это сделала Мэлори!

Дана несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, встряхнула кистями и размяла плечи, подобно ныряльщику перед прыжком с высокого трамплина.

Потом она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.

Дана слышала жужжание дрели в руках Зои, бод — рую музыку из приемника Мэлори.

Что это? «АББА»? Господи, неужели она не может найти что-нибудь более современное?

Злясь на себя, Дана сделала усилие, чтобы выбросить из головы образ юной танцующей принцессы.

Ключ. Красивый золотой ключ. Маленький, блестящий, с витиеватым кельтским узором на рукоятке. Рукоятке? Это же не меч, черт возьми! Должно существовать какое-то другое слово. Придется выяснить.

Прекрати!

Она сделала еще один глубокий вдох, снова сосредоточилась.

Жужжание дрели, звуки музыки, приглушенный шум проезжающих мимо дома машин. Гудение включенной кем-то из подруг печки.

Дана поняла, что, если как следует прислушаться, можно уловить дыхание старого дома, словно тоже вздыхающего на своем фундаменте.

Их дом. Ее собственный. Ее первый дом. Шаг от прошлого к будущему. Единственное конкретное движение, изменившее картину бытия, — от того, что было, к тому, что будет.

Она вдыхает запах свежей краски — свидетельство перемен.

Все это реально, как реальны ее собственные плоть и кровь. Это истина.

Ключ тоже реален. Нужно лишь увидеть его, прикоснуться к нему, взять его.

Теперь Дана видела ключ: он ярко сверкал на переливчатом сине-зеленом фоне. Но когда она протянула руку, пальцы прошли сквозь него, словно ключ — или она сама — был нематериален.

Ключ — это я. Он предназначен для меня.

Дана пробовала взять ключ снова и снова, пока у нее не кончились силы, а на лбу не выступил пот. Тем не менее она повторяла одно и то же:

— Ключ мой!

— Дана!

Она вернулась в реальный мир.

Дана покачнулась, но Зоя успела подхватить подругу под мышки.

— Что он с тобой сделал? Что он сделал?! Мэлори!

— Со мной все в порядке. Все хорошо.

— По твоему виду этого не скажешь. Обопрись на меня. Мэл! — еще раз позвала Зоя.

Дана была намного тяжелее Зои, но подруга крепко держала ее, не давая упасть.

— Что? Что случилось? — В комнату вбежала Мэлори, сжимая в руке, словно оружие, гаечный ключ.

Вид хорошенькой хрупкой блондинки — черные легинсы, тонкий зеленый свитер, собранные в хвост волосы — в роли водопроводчика, орудующего своим инструментом, почему-то вызвал у Даны смех. Зое между тем было не до веселья.

— Кейн. Опять этот Кейн! Дана была в трансе!

— Нет. Это не Кейн. У меня просто закружилась голова. Наверное, мне лучше сесть.

Дана опустилась на пол, потянув за собой Зою.

— О боже! Может быть, ты беременна?

— Что?.. — Дана удивленно уставилась на подругу. Чтобы до нее дошел смысл вопроса, потребовалось довольно много времени. — Нет. Черт возьми, разве ты не помнишь, что моя сексуальная жизнь возобновилась всего несколько дней назад? И кстати, что это вы обе пялитесь на меня, словно я сейчас начну пророчествовать?

— Вот. Выпей воды. — Зоя вытащила из кармана маленькую бутылку.

— Да я в полном порядке! — Тем не менее Дана сделала несколько жадных глотков. — Просто небольшой эксперимент с самогипнозом.

— Дай-ка и мне. — Мэлори взяла бутылку и тоже отпила из нее. — Ты нас до смерти напугала.

— Простите. У меня появилось предположение, что ключ здесь. Как был твой, Мэл… Кроме того, дом олицетворяет прошлое, настоящее и будущее. Магазин, наш бизнес… Книги, которые я здесь соберу… Правда, спрятанная среди лжи… Кейн показал мне это помещение, уже отремонтированное и преображенное — наполненное товарами и покупателями.

— Так, понятно. — Зоя сдернула с головы красно-белую бандану и вытерла Дане лоб. — Но что случилось? Когда я вошла, ты стояла посреди комнаты, вытянув вперед руку. Раскачивалась из стороны в сторону с закрытыми глазами. Сказать откровенно, вид у тебя был абсолютно безумный.

— Понимаете, я пыталась материализовать ключ. Увидеть его. Сама стать ключом. Черт, это звучит глупо!

— Вовсе нет, — возразила Мэлори, возвращая бутылку Зое. — Это хорошая идея. Ключ может быть здесь. Он вообще может быть где угодно.

— Да, идея неплохая, — согласилась Зоя. — Но мне кажется, не стоит проделывать такие штуки в одиночестве. Ты становишься беззащитной перед Кейном, а рядом нет никого, кто смог бы подстраховать тебя. Вроде группы поддержки. Ты и правда была не в себе, Дана.

— Согласна. — Дана уже улыбалась. — Перестань волноваться, мамочка. — Пытаясь превратить все в шутку, она пощупала бицепсы Зои. — Ты сильнее, чем кажется на первый взгляд. Регулярно ходишь в тренажерный зал?

— Вообще не хожу. Просто у меня такое телосложение. — Зоя, кажется, успокоилась и внимательно посмотрела на подругу. — Ну вот, теперь ты выглядишь лучше. — Она на минуту задумалась и вдруг сказала: — А давайте попробуем все вместе, втроем…

— Я думаю, стоит, — кивнула Мэлори.

— Если ты согласна, Дана. Сядем прямо здесь, возьмемся за руки. Мы с Мэл будем вроде как передавать тебе свою энергию.

— Уже не помните небольшое происшествие со спиритической доской, произошедшее в прошлом месяце? — спросила Дана.

— Такое разве забудешь! — Зоя передернула плечами. — Но теперь мы будем использовать только связь друг с другом, больше ничего. Никаких экспериментов с черной магией или потусторонними силами.

— Ладно! — Дана оглянулась и поджала губы. — Выглядит довольно глупо. Мы втроем сидим на тряпке в пустой, наполовину покрашенной комнате, пытаясь материализовать волшебный ключ. Но… — она схватила руку Зои, потом Мэлори. — Я готова.

— Мэл, может, ты дашь ей пару советов? Как это происходило с тобой?

— Не знаю, смогу ли объяснить. Было столько всего сразу… Вроде как спишь, но в то же время знаешь, что это не сон.

— Ценная информация… — Дана усмехнулась и крепче сжала ее руку. — На самом деле я понимаю, что ты имеешь в виду. Точно такие же ощущения я испытала, когда Кейн перенес меня в книжный магазин.

— Не могу сказать, как я сообразила, что именно нужно делать, но вдруг все стало ясно. Единственное, что от меня требовалось, — сосредоточиться на собственных действиях, но не выдать себя. Это было трудно, по-настоящему трудно, и не в последнюю очередь из-за страха… Мне помогло то, что я писала картину — реальное искусство и реальное действие. Цвет, оттенки, детали… Не знаю, что поможет тебе.

— Я тоже не знаю. Вот и выясним.

— Мы не допустим, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — решительно сказала Зоя. — Мы будем рядом.

— Хорошо, девочки.

Дана вздохнула и закрыла глаза. Она чувствовала руки подруг, и это придавало ей сил. Они были как якорь, который не даст ей уплыть туда, откуда нет возврата.

Дана снова заставила себя прислушаться к звукам, наполнявшим дом, своему ровному дыханию, дыханию подруг. Теперь она чувствовала запах не только краски, но и духов.

Перед ее внутренним взором опять возник ключ, сверкавший на сине-зеленом фоне, и Дана сообразила, что это свежевыкрашенная стена. Стена ее магазина, цвет которой выбирали подруги, сидящие рядом.

Мысленно Дана потянулась к ключу, но никак не могла приблизить его.

Охваченная нетерпением, она пыталась представить, как ключ сам ложится ей в руку. Гладкий, прохладный.

Нет! Ключ должен быть горячим. В нем заключена сила. Она почувствует пламя, из которого выкован ключ, а когда сожмет кулак, не обожжется.

Потому что этот ключ предназначен для нее.

Сине-зеленый фон поблек, потом стал ослепительно-белым, затем на нем появились черные полосы. Ключ словно растворялся в нем, мерцая золотистым светом на фоне белого и черного, и вдруг исчез.

Дана услышала тяжелый вздох. Вздыхала женщина. Вслед за этим она почувствовала порыв ветра, принесший с собой запах осеннего костра.

Она шла в ночи и сама была ночью со всеми ее тенями и тайнами. Когда она плакала, она оплакивала день.

Слова, промелькнувшие в голове Даны, вызвали такую боль, словно сердце, не выдержав ее, вот-вот должно было остановиться. Пытаясь воспрепятствовать этому, Дана отогнала их.

И тут все исчезло. Она опять чувствовала запах краски и духов.

Открыв глаза, Дана увидела, что подруги пристально смотрят на нее.

— Как ты, милая? — ласково спросила Зоя, высвободила руку, сжимавшую пальцы Мэлори, и коснулась лица Даны.

— Нормально… Да, нормально.

— Ты плачешь. — Зоя банданой вытерла щеки Даны.

— Правда? Сама не знаю почему. Наверное, от боли. Вы понимаете… — Она прижала руку к сердцу. — Вот здесь. Я не знаю, где ключ. По-прежнему не знаю, где он.

Дана растерла лицо ладонями и рассказала, что видела, слышала и чувствовала.

— Она шла в ночи… — повторила Мэлори. — Это принцесса?

— Нет. Что-то знакомое, но я не могу вспомнить что. И связать с Нинайн не могу. Единственное, что я знаю, — от этих слов я ужасно расстроилась.

Дана встала, подошла к окну и распахнула его. Ей нужен был свежий воздух.

— Одиночество и темнота — вот как теперь я ее вижу. Свою принцессу. Если я не сделаю то, что от меня требуется, она и ее сестры никогда не выйдут на свет…

Зоя встала рядом и прижалась щекой к ее плечу.

— Они вместе, и у них есть мы. Не мучай себя. Ты ведь пытаешься найти ключ.

— И мне кажется, уже кое-чего достигла. — Мэлори тоже подошла к окну. — Это не напускной оптимизм. Ты соединяешь разные фрагменты из подсказки Ровены. Твой мозг анализирует их, перекладывает, пытается сложить в одно целое. А в этой попытке ты обратилась к своему сердцу…

Дана посмотрела на подругу с удивлением, и Мэлори пояснила:

— Открытым должен быть не только разум, но и сердце тоже. Вот чему я научилась. Иначе ты не сделаешь последний шаг. Ты не будешь готова рискнуть тем, что остается на другой стороне.

— Посмотри, — сказал Кейн, — как ты предаешь себя во сне.

Дана стояла рядом с кроватью, на которой спали они с Джорданом. Лежащий на полу Мо дергался и взволнованно повизгивал.

— Что ты сделал с Мо?

— Подарил ему сон, кстати, очень приятный. Он гоняется за кроликами весенним солнечным днем. Его нужно было отвлечь, потому что нам с тобой надо многое обсудить.

— Мне нечего обсуждать с тем, кто ночью незваным приходит ко мне в спальню.

— Я просто наблюдаю. Ты мне интересна, Дана. У тебя пытливый ум. Это не может не вызывать уважение. В моем мире очень ценят ученых. Тебя, пожалуй, можно отнести к этой категории. А рядом с тобой человек из числа тех, кого когда-то называли бардами, — он показал на спящего Джордана. — Казалось бы, вы прекрасная пара, но мы с тобой знаем, что это не так.

Дана испуганно и в то же время восхищенно смотрела на обнявшихся мужчину и женщину на кровати.

— Ты нас не понимаешь и никогда не поймешь.

И победить тоже не сможешь.

Кейн в ответ слегка улыбнулся.

— Ты ищешь, но не находишь. Иначе и быть не может. Твоя жизнь, Дана, — это фантазия. Сон, подобный этому. Смотри, как во сне ты прильнула к мужчине. Сильная, умная женщина, считающая себя независимой. Однако ты кидаешься в объятия мужчины, который однажды уже бросил тебя и готов бросить снова. Ты позволяешь страсти управлять собой, и это делает тебя слабой.

— А разве тобой движет не страсть? — возразила Дана. — Честолюбие, жадность, ненависть, тщеславие — разве это не страсти?

— Ты мне нравишься все больше. С тобой можно вести интересную беседу. Да, страсти свойственны не только смертным. Но чтобы согласиться на страдания только ради любви и удовольствий плоти… — Кейн покачал головой. — Ты была мудрее, когда ненавидела его. А теперь позволяешь этому человеку снова использовать себя.

Он лжет. Лжет. Нельзя поддаваться магии этого вкрадчивого голоса и забывать о том, что его обладатель лжет.

— Никто меня не использует. Даже ты.

— Возможно, тебе стоит кое-что вспомнить.

…Шел снег. Дана чувствовала его хлопья — мягкие, холодные, влажные — на своей коже, но не видела, как они падают. Снежинки словно парили в воздухе.

Она чувствовала обжигающий ветер, но не слышала его и не ощущала холода.

Мир вокруг напоминал черно-белую фотографию. Черные деревья, белый снег, белые вершины гор, тянущиеся к белому небу, а вдали черный силуэт Ворриорз-Пик.

Неподвижность, холод и молчание.

Чуть дальше на улице мужчина с лопатой расчищал тротуар. Лопата была поднята, ком снега застыл в воздухе.

— Узнаешь это место? — спросил Кейн.

— Да. Три квартала к югу от супермаркета, два квартала к востоку от Пайн-ридж.

— И дом?

Крошечный двухэтажный домик — белый с черными ставнями. Два маленьких окна на втором этаже, по одному на каждую спальню. Одинокий кизиловый куст с тонкими заснеженными ветками, узкая подъездная дорожка рядом с ним. На ней две машины. Старый универсал и подержанный «Мустанг».

— Дом Джордана, — у Даны пересохло во рту. — Бывший… дом Джордана.

— Настоящий, — уточнил Кейн. — В остановленное мгновение.

— Зачем я здесь?

Он обошел вокруг нее, не оставляя следов на снегу. Край его черного плаща, казалось, плыл в нескольких дюймах над белой поверхностью.

На шее Кейна висел круглый рубин на длинной цепочке, спускавшейся почти до пояса. В черно-белом мире он сиял, как огромная капля свежей крови.

— Я делаю одолжение, позволяя тебе понять, что это воспоминания, позволяя стоять рядом со мной и смотреть.

— Я знаю, что это воспоминания.

— Первой из вас троих я показал будущее. Тебе тоже. Потом я понял, что ты более… земное создание. Ты предпочитаешь реальность. Но хватит ли у тебя смелости увидеть эту реальность?

— Что увидеть? — Она уже догадывалась.

Мир стал цветным. Снежинки снова закружились в воздухе, снег с лопаты упал в сугроб, а мужчина нагнулся, чтобы набрать новый. Она услышала звуки — громкие чистые голоса резвящихся детей и характерные шлепки снежков, попадающих в цель.

Дана увидела саму себя в темно-голубой стеганой куртке. О чем она тогда думала?

На голове у нее вязаная шапочка, вокруг шеи обмотан шарф. Она быстро идет, время от времени останавливаясь, чтобы вступить в короткую энергичную снежную битву с маленькими братьями Добсонами и их друзьями.

До Даны доносился собственный смех, и она понимала, о чем думала тогда, что чувствовала.

Она торопилась к Джордану — собиралась уговорить его выйти на улицу, чтобы немного отвлечься. После смерти матери он почти все время проводил дома, укрывшись от всех.

Прошедшие месяцы были настоящим кошмаром — больницы, врачи, страдания и горе. Джордана необходимо окружить заботой, мягко и ненавязчиво вытолкнуть обратно, в жизнь. Ему нужна поддержка любящего человека. Ее поддержка.

Дана прошла по нерасчищенной дорожке к дому и отряхнула ботинки от снега. Стучать не стала. Ей не нужно было стучать в его дверь.

— Джордан? — Она сдернула шапочку и расчесала пальцами волосы.

Незадолго до этого Дана коротко постриглась — эксперимент, о котором она пожалела, а потом с нетерпением ждала, когда отрастут волосы.

Расстегивая куртку, она снова позвала Джордана.

Про себя Дана отметила, что в доме все еще пахнет миссис Хоук. Не лимонным воском, которым мать Джордана всегда натирала мебель, и не кофе, который она пила несколько раз в день. Пахло ее болезнью. Дане захотелось распахнуть окна, чтобы печаль и горе выветрились отсюда.

Джордан появился на верхней ступеньке лестницы. Сердце ее замерло — как всегда, когда она видела его. Такой красивый, высокий, стройный, сильный.

— Я думала, ты в гараже, позвонила Питу, а он сказал, что ты сегодня не придешь.

— Нет, не приду.

Голос звучал хрипло, как будто Джордан только что проснулся, хотя было уже два часа пополудни. Глаза мрачные, под глазами круги — это разбивало ей сердце.

Дана шагнула к подножию лестницы и с улыбкой посмотрела наверх.

— Может быть, наденешь куртку? Малыши Добсоны устроили мне засаду по дороге. Можно задать им жару.

— У меня дела, Дана.

— Более важные, чем закопать Добсонов в сугроб?

— Да. Мне нужно собрать вещи.

— Собрать вещи? — Она не чувствовала тревоги — тогда еще не чувствовала, — только растерянность. — Едешь куда-то?

— В Нью-Йорк.

— В Нью-Йорк…

Тревоги по-прежнему не было. Только радостное волнение. Дана стала подниматься по лестнице.

— Это насчет твоей книги, да? Пришел ответ от агента?

Джордан повернулся и пошел в спальню. Она вбежала следом и запрыгнула ему на спину.

— Ты получил ответ от агента и ничего мне не сказал? Мы должны это отпраздновать! Сделать что-нибудь безумное. Что он написал?

— Написал, что заинтересовался, и все.

— Конечно, заинтересовался. Это чудесно, Джордан! Ты собираешься с ним встретиться? Встреча с литературным агентом в Нью-Йорке! — Она испустила радостный вопль, и тут ее взгляд упал на два чемодана, большую спортивную сумку и деревянный ящик.

Медленно, впервые почувствовав тревогу, Дана сползла со спины Джордана.

— Многовато вещей для встречи.

— Я переезжаю в Нью-Йорк. — Он, не оборачиваясь, бросил свитер и пару джинсов в один из раскрытых чемоданов.

— Не поняла…

— Вчера я выставил дом на продажу. До весны его вряд ли купят… Парень с блошиного рынка заберет большую часть мебели и все остальное.

— Ты продаешь дом… — Колени у Даны подогнулись, и она села на край кровати. — Но ты же тут живешь, Джордан!

— Больше нет.

— Но… нельзя же просто так собраться и уехать в Нью-Йорк. Я знаю, ты говорил, что когда-нибудь уедешь отсюда, но…

— Мне нечего тут делать. У меня здесь ничего не осталось.

Эти слова пронзили ее сердце, словно острый нож.

— Как ты можешь говорить такое? Как ты можешь говорить, что у тебя ничего не осталось? Я знаю, Джордан, что ты тяжело пережил смерть матери. Твое горе еще сильно. Сейчас не время принимать такие решения.

— Решение уже принято! — Он повернулся к Дане, но по-прежнему избегал ее взгляда. — Мне еще нужно закончить кое-какие дела перед отъездом. Утром я уезжаю.

— Значит, так? — Она встала. — Ты собирался оставить мне письмо или послать открытку, когда прибудешь на место?

Джордан наконец посмотрел на нее, но Дана ничего не видела в его глазах, не могла преодолеть барьер, который он возвел между ними.

— Сегодня вечером я собирался повидаться с тобой и Флинном.

— Очень предусмотрительно.

Он провел пальцами по волосам — Дана отлично знала этот жест раздражения и отчаяния.

— Послушай, Дана… Я должен уехать.

— Нет, ты просто хочешь это сделать, потому что покончил с этим местом и со всеми, кто тут живет, включая меня. — Она говорила тихо, чуть слышно, чтобы не расплакаться или не закричать. — Выходит, два последних года ничего для тебя не значат.

— Глупости, и ты прекрасно это знаешь. — Джордан захлопнул крышку чемодана и застегнул молнию. — Ты мне небезразлична. Так было всегда. Но я делаю то, что должен… то, что хочу. В любом случае все сводится к одному. Здесь я не могу писать. Я не могу здесь писать, черт возьми! А я должен писать! У меня появился шанс стать кем-то, и я воспользуюсь им.

— Да ты уже кое-кем становишься. Эгоистичным подонком. Ты все планировал заранее, обманывал меня, собирался бросить и ждал подходящего момента.

— Дело не в тебе, а в том, чтобы я вырвался из этого проклятого дома, из этого проклятого города! — Джордан повысил голос. Защита дала трещину, и Дана увидела его ярость. — В том, чтобы я каждый день не торчал в этой промасленной яме, зарабатывая на кусок хлеба, а потом пытался выкроить пару часов, чтобы писать. Дело в моей жизни!

— Я считала себя частью твоей жизни.

— О господи! — Джордан снова провел рукой по волосам и распахнул шкаф с одеждой.

«Он разбивает мое сердце и даже не прекращает сборы!» — подумала Дана.

— Ты часть моей жизни. Ты, Флинн, Брэд. Черт возьми, неужели ты думаешь, что мой переезд в Нью-Йорк что-то изменит?

— Насколько мне известно, ты не спишь с Флинном или Брэдом.

— Я не могу похоронить себя в Вэлли, потому что сплю с тобой.

— Ты просто мерзавец! — Дана почувствовала, что ее начинает трясти, в горле запершило от подступивших слез. Собрав остаток сил, она превратила боль в ярость. — Ты можешь унижать кого угодно, но не меня.

Теперь он наконец перестал собирать вещи, повернулся и посмотрел на нее. Во взгляде Джордана было раскаяние и нечто похожее на жалость.

— Дана, я не это имел в виду.

— Не надо! — Она сбросила руку подошедшего Джордана со своего плеча. — Больше не прикасайся ко мне. Ты покончил с Вэлли? Покончил со мной? Отлично, просто великолепно! А я покончила с тобой. Желаю провести приятный месяц в Нью-Йорке, ковыряясь в том дерьме, что ты написал. Но когда ты приползешь обратно, мне не звони. Не пытайся заговорить со мной. Ты прав, Хоук, тут у тебя больше ничего не осталось.

Она проскользнула мимо Джордана и выскочила из дома.

Забыла шапку, заметила Дана, наблюдая, как она бежит прочь. Снежок, брошенный одним из Добсонов, попал ей в спину, но она не обратила на это внимания.

Дана не чувствовала холода, не замечала катившихся по щекам слез.

Она ничего не чувствовала. Джордан уничтожил ее.

Неужели она смогла это забыть? Неужели смогла простить?

…Ни тогда, ни сейчас Дана не видела, как Джордан стоит у маленького окна спальни и смотрит ей вслед.

Сегодня Джордан принес ей гвоздики. Всем цветам она предпочитала тюльпаны, но сейчас был не сезон. Ей нравились простые цветы. Тюльпаны и нарциссы, ландыши и маргаритки. Старомодные розовые гвоздики показались Джордану уместными в этом ряду.

Она бы обрадовалась цветам, засуетилась бы, поставила их в любимую вазу — ту, что когда-то получила в подарок на Рождество от своей матери.

Он ненавидел кладбища. Все эти надгробные камни и памятники, белые, черные и серые, выступающие из земли, словно взращенные смертью. Имена и даты служили напоминанием о том, что обмануть судьбу не удастся никому.

«Печальные мысли, — подумал Джордан. — Впрочем, это самое подходящее для них место».

Здесь, на северной окраине кладбища, не защищенной небольшой рощицей, как на западном склоне холма, было ветрено и холодно.

Несколько лет назад он заменил табличку плитой из гладкого белого гранита. Мать посчитала бы это глупой тратой денег, но он полагал иначе.

На камне было высечено ее имя. Сьюзен Ли Хоук . И годы жизни, всего сорок шесть лет. Ниже была надпись, парафраз из Эмили Дикинсон [29].

— Ты уверен? — Брэд перевел взгляд с Джордана на кольцо с рубином.

— Да. Мне так кажется. Это ей понравится больше, чем традиционный бриллиант.

— Я не о самом кольце, а о том, зачем ты его покупаешь.

— Уверен. Меня немного подташнивает, но я уверен.

— Ладно, сделаю вид, что ничего не слышал, — заметил Флинн. — Я мог бы обидеться на то, что ты испытываешь тошноту, покупая для помолвки с моей сестрой кольцо, но не буду.

Джордан улыбнулся и повернул кольцо к свету. Он хотел, чтобы друзья были рядом, когда он делает такой важный шаг. Круг друзей. Кольцо — это тоже круг. Нельзя сказать, что Флинн с Брэдом были в восторге, когда Джордан притащил их в Питсбург и повел в ювелирный магазин, но они выдержали испытание. Как всегда.

— Думаю, оно подходит. Да, точно! — Джордан протянул кольцо Брэду. — Ты в этом разбираешься лучше, чем мы. Что скажешь о камне?

Продавец за прилавком засуетился.

— Спасибо! — Джордан поднял руку, останавливая его. — Вы все прекрасно объяснили, но я хочу послушать своего приятеля.

— Камень превосходного качества, — не удержался все-таки продавец. — Бирманский рубин, три карата. Само кольцо из восемнадцатикаратного золота. Работа…

— Дайте, пожалуйста, лупу, — попросил Брэд. — Парень покупает кольцо для помолвки. Это важное событие.

Продавец достал из кармана лупу и протянул Уэйну.

Разглядывая камень, Брэд что-то бормотал себе под нос, мычал и ворчал. Через несколько минут он положил кольцо и лупу на бархатную подушечку.

— Камень действительно превосходный, — вынес он свой вердикт. — Цвет, огранка, чистота — все безупречно. Дане понравится.

— Отлично! Я беру кольцо. — Джордан улыбнулся друзьям, продавцу, рубину.

— А теперь мы должны выпить пива, так? — Флинн с беспокойством покосился на другие кольца, лежащие на витрине. — И будет символично, если угостит нас Джордан…

— Всему свое время, дружище. — Хоук достал кредитную карту. — Перед тем как вернуться домой, нам предстоит сделать еще одну остановку.

Когда Мо втащил Флинна в дом, оба услышали пронзительный визг. Мо оскалился, Флинн тоже, и они ринулись на кухню, готовые разорвать на куски любого, кто напугал Мэлори.

Она стояла посередине кухни, прижав руки к сердцу, и действительно визжала.

— Где он?! Что он сделал?! Сукин сын!

— Кто? — Мэлори приготовилась к столкновению с Мо, но Флинн неожиданно подхватил ее на руки. — Что?

— Ты кричала…

— Ну да. Мо, прекрати! Флинн, опусти меня. Со мной все в порядке. В полном порядке. — Мэлори покраснела от смущения, но в то же время едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. — Я думала, что никого нет дома.

Напряжение спало, и Флинн почувствовал, что задыхается. Он опустил Мэлори на пол — немного неловко, потому что руки у него слегка дрожали.

— То есть если ты думаешь, что дома никого нет, то встаешь посреди кухни и начинаешь визжать?

— Как правило, нет. Но посмотри! Ты только посмотри! — Мэлори притопнула и сделала пируэт.

Флинн озадаченно уставился на нее.

— Ты поняла, что хочешь стать не художницей, а танцовщицей?

— Да нет же! — Мэлори со смехом закружила Флинна, и Мо запрыгал вокруг них. — Смотри! У нас есть пол. Чудесный, замечательный пол из беленого дуба.

Теперь она исполнила нечто вроде чечетки — по крайней мере, по мнению Флинна.

— Да, похоже на дерево.

— Больше нет этого уродливого линолеума. Гляди! — Мэлори оторвалась от него и обняла новенький сверкающий холодильник с двумя дверцами — с такой страстью женщина встречает возлюбленного, вернувшегося с войны. — Разве не чудо? Посмотри, как подходит ко всему!

Пока Флинн рассматривал холодильник, она подбежала к плите.

— Красавица моя, — Мэлори погладила плиту. — И работает отлично. Я попробовала все кнопки и ручки. Вошла, увидела все это и просто не могла удержаться. Они постелили пол, Флинн, и установили технику. Видишь новую микроволновую печь?

— Вижу. Очень сексуальная.

— Точно! — Теперь Мэлори попробовала исполнить румбу. — А вот чудесные шкафчики с милыми стеклянными дверцами. Я поставлю в них красивые тарелки и сверкающие стаканы. Это кухня! Настоящая кухня!

Теперь Флинн все понял и наслаждался, наблюдая за Мэлори, переключившейся с румбы на… Он не мог сказать, что это за танец, но выглядело сие здорово.

— А раньше что тут было?

— Этому нет названия. Я так счастлива, Флинн! И так благодарна тебе! Ты самый лучший мужчина в мире! — Мэлори обхватила его лицо ладонями и поцеловала. — А я просто ужасная.

— Почему? Я имею в виду не первую часть твоего утверждения. Почему ты ужасная?

— Потому что не переезжала к тебе, пока ты этого не сделал. Поставила условие — ремонт кухни. Отремонтируешь кухню, и я к тебе перееду. Эгоизм в чистом виде. Правда, он помог. — Мэлори покрывала его лицо поцелуями. — Но все равно эгоистично. Ты сделал это для меня. Помнится, я говорила, что не перееду, пока не закончится ремонт, и даже нелестно отзывалась о лампах в спальне.

— Ты сказала, что их не хватит для освещения пещеры, населенной летучими мышами и слепыми пауками.

— Да, что-то в этом роде. Ты меня простишь?

— Прощу.

— Конечно, кухня еще не закончена, но я больше не хочу ждать. Завтра переезжаю. Мы будем жить вместе.

— Я не хочу жить вместе.

Мэлори побледнела:

— Что?

— Прости, Мэл, — он отвел глаза в сторону. — Я не хочу жить вместе.

— Но… месяц назад ты предлагал мне переехать к тебе… Несколько раз просил.

— Ну да, — Флинн пожал плечами. — Я передумал.

— Ты… Ты передумал?

— Да, передумал. — Он подошел к холодильнику и открыл его. — Ух ты! Сколько места! И как сверкает!

Мэлори молча смотрела на Флинна. Сердце у нее сжалось, а ногам было уже не до танцев.

— Не понимаю… Я не понимаю, как ты вдруг мог передумать, ведь это не мелочь.

— Я тоже не понимаю. На самом деле я, скорее, не передумал, а просто понял, что хочу совсем другого.

— Ты понял, что я тебе не нужна. — Шок и злость не оставили места для боли. Движимая этими чувствами, Мэлори шагнула вперед и с силой толкнула его. — Прекрасно.

— Я не сказал, что ты мне не нужна. Я сказал, что не хочу жить вместе.

— Можешь забирать свою новую кухню! И холодильник! И плиту! Если ты не способен на ответственные отношения, значит, я тебе не гожусь.

— Я об этом и говорю. Ответственные отношения. — Он достал из кармана коробочку и открыл ее. — Это для тебя ответственно?

Мэлори замерла, приоткрыв рот. Флинн подумал, что она никогда не была такой красивой, как сейчас, когда потрясенно смотрела на кольцо с бриллиантом.

— Давай станем по-настоящему ответственными, Мэлори. Для этого нам нужно пожениться.

— Ты хочешь на мне жениться?..

— Да. Послушай, я уже выучил свою роль. Ты что-то бледная… Ладно, будем считать это хорошим признаком. В ювелирном магазине мне сказали, что это классика. Брэд тоже одобрил. — Флинн достал кольцо из коробочки. — Бриллиант и все такое прочее. Ты ведь предпочитаешь классику, да?

Комок в горле мешал говорить. Мэлори с трудом сглотнула его.

— Да…

— Ага… Ты тоже выучила роль. — Не успела Мэлори опомниться, как Флинн взял ее безвольно повисшую руку и надел на палец кольцо. — Подходит. Я сомневался — у тебя такие тонкие пальчики, но, похоже, нам не придется его менять.

Мэлори почувствовала, как от полоски золота по ее коже растекается теплая волна.

«Да, подходит, — подумала она. — Словно сделано на заказ».

— Какое красивое! Необыкновенно красивое.

— Теперь ты можешь сказать мне «да».

Мэлори оторвала взгляд от кольца и посмотрела Флинну прямо в глаза.

— Похоже, жизнь с тобой будет напоминать американские горки, а я всегда их боялась, потому что невозможно предсказать, куда повернешь в следующую секунду. Теперь не боюсь.

— Скажи мне «да», и я избавлюсь от ламп.

Из горла Мэлори вырвался неопределенный звук, нечто среднее между всхлипом и смехом, и она упала в объятия Флинна.

— Да. Да, даже с этими уродливыми лампами.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю! — Прижавшись щекой к его щеке, она подняла руку и посмотрела на сверкающий бриллиант. — Не понимаю, как человек, купивший такое потрясающее кольцо, мог принести в дом эти ужасные лампы…

— Флинн Хеннесси разносторонняя личность.

— К счастью для меня. — Услышав, как открывается входная дверь, Мэлори ринулась к ней почти с такой же скоростью, как Мо. — Ой, они уже идут! Я должна им показать! — Едва отбежав от Флинна, Мэлори вернулась и поцеловала его. — Я должна показать кольцо!

Она поспешила к входной двери. Дана с Зоей уже стояли на пороге.

— Я должна показать вам обеим одновременно одну вещь, — сказала Дана, увидев спешащую к ним Мэлори. — У меня потрясающая новость.

— Не знаю какая, но она вряд ли важнее моей. И мне тоже нужно вам кое-что показать!

Зоя переводила взгляд с одной подруги на другую.

— О господи! Скажите хоть что-нибудь, или я умру от любопытства.

— Я первая! — одновременно закричали Дана и Мэлори и подняли левую руку.

Радостный крик сменился потоком неразборчивых слов. По крайней мере, для трех мужчин, мальчика и собаки, которые наблюдали за этой сценой.

Саймон удивленно смотрел на мать и двух ее подруг, которые прыгали и визжали, словно девчонки на школьной площадке.

— Как они понимают друг друга?

— Это одна из многочисленных тайн жизни, малыш.

— Есть тайны и поинтереснее, — вынес свой вердикт Саймон, подозвал Мо и тут же затеял с ним возню.

Флинн перевел взгляд с женщин на Джордана.

— Пиво? — спросил он.

— Пиво, — согласился Хоук и обошел островок безумия, направившись в относительно спокойное убежище — на кухню.

— Просто не верится! — Зоя схватила Дану и Мэлори за руки. — Вы обручены! Вы обе обручены! Одновременно! Настоящее чудо! Кольца… Какие красивые! Боже… — Она достала из кармана платок.

— Мама, держи себя в руках.

Зоя стрельнула глазами в сына:

— Поговори у меня!

Саймон фыркнул и покатился по полу с довольным Мо, не забыв задать вопрос, интересующий их обоих:

— У нас будет пицца или что-то другое?

— Иди на кухню и спроси Флинна. Только вежливо, — прибавила Зоя, увидев, что Саймон вскочил на ноги.

— Ой! Я должна показать вам кухню, — вспомнила Мэлори. — Но сначала… — Она взяла руку Даны, чтобы еще раз полюбоваться рубином. — Великолепно. Он твой.

— Как и Джордан. Подожди, я еще не рассказала, как он делал мне предложение.

— Моя история круче, — заявила Мэлори.

— Вы были голые?

— Нет.

Дана облизнула палец и нарисовала на воображаемом табло ноль и единицу.

— Я выиграла.

— Мама! — В дверях кухни появился Саймон. — Они говорят, что, если вы хотите пиццу, скажите какую, а иначе вам придется есть ту, которую дадут.

— Знаете что? — Зоя обняла подруг за плечи. — Когда у нас не будет путаться под ногами куча парней, больших и маленьких, на двух ногах и на четырех, вы все подробно расскажете — мне и друг другу. Завтра утром устроим в «Капризе» небольшой праздник.

— Подходит, — кивнула Дана. — Я проголодалась, но не хочу выбирать из пиццы лук и грибы.

— Ты действительно читала «Призрачного стража» или просто сказала, что читала? — спросил Джордан, когда они сели в машину.

— Зачем мне обманывать?

— Согласен. Но вчера ты говорила, что раньше о тебе никогда не писали.

— Это так и есть.

— Ты читала книгу?

— Да, черт возьми! Я ее ненавидела. Она была так хороша… Я буквально проглотила ее. Хотела бы сказать: «Ничего особенного», но не могла. Собиралась ее выбросить и даже представляла, как сжигаю.

— Боже, как ты злилась!

— Не то слово! Конечно, я не способна сжечь книгу. Душа библиотекаря этого не выдержала бы. И выбросить «Призрачного стража» я не могла — по той же причине. А сдать его в букинистический магазин или кому-то подарить рука не поднялась.

— Я не видел в твоем доме ни одной своей книги.

— И не увидишь. Они замаскированы.

Джордан рассмеялся и оторвал взгляд от дороги.

— Колись!

— Я не хотела, чтобы люди видели, что у меня есть твои книги. Но я должна была их иметь.

— Итак, ты прочитала «Призрачного стража», но не узнала прототип Кейт.

— Кейт? — Дана подняла брови. — Это героиня. Хорошие мозги, и она слегка важничает по этому поводу. Волевая, самостоятельная, самодостаточная… Любит долгие прогулки и в конце концов попадает под очарование Ворриорз-Пик… Или Призрачного стража.

Она сосредоточилась, и в памяти всплыл образ Кейт.

— Ты хорошо ее описал. Я восхищалась. Некоторая склонность к экстравагантным поступкам, особенно в отношении главного героя, хотя Кейт нельзя в этом винить. Он сам напрашивался. Провинциальная девушка, довольная своей жизнью. Работала… в маленьком букинистическом магазине, что и привлекло к ней внимание злодея.

— Да, она такая.

— У нее разумный взгляд на секс, что я оценила. В книгах большинство женщин либо девственницы, либо шлюхи. Кейт использует свои мозги, и правда неплохие, но упрямство приносит ей неприятности.

— Все еще не догадываешься? — помолчав, спросил Джордан.

— О чем? Я не… — Дана в изумлении уставилась на него. — Хочешь сказать, что писал Кейт с меня?

— Детали. Много деталей. Господи, Дана, у нее даже глаза твои.

— У меня карие. А у нее… что-то поэтичное.

— Цвета шоколада, темного, горького. Примерно так.

— Я не упрямая. Просто… не меняю свои решения.

— Кто же тогда, интересно знать, упрямый, если не ты? — Джордан остановился около дома Даны.

— И не заносчивая. Просто не терплю ограниченность и высокомерие.

— Конечно.

Дана выскочила из машины.

— Теперь я начинаю понимать. Эта Кейт может быть несносной.

— Временами. Но именно это делает ее интересной, настоящей, живой. Особенно если учесть, что она может быть благородной и доброй. У нее потрясающее чувство юмора — она из тех женщин, которые умеют смеяться над собой.

Дана, нахмурившись, отпирала дверь.

— Возможно.

Переступив порог, Джордан дружески шлепнул ее пониже спины.

— Я в нее жутко влюбился. Разумеется, если бы я писал эту книгу сейчас… — он прижал Дану к двери.

— То?..

— Не изменил бы ни слова. — Джордан наклонился и крепко поцеловал ее в губы. — Я был уверен, что ты прочитаешь, узнаешь себя и позвонишь мне. Не дождавшись, решил, что ты не читала книгу.

— Наверное, я была не готова увидеть себя. Но можешь не сомневаться — я прочитаю «Призрачного стража» еще раз. Понимаешь, это единственная из твоих книг, которую я не перечитывала.

Джордан со смехом выпрямился.

— Ты перечитывала мои книги?

— Вижу, у тебя уже закружилась голова, так что лучше мне держаться подальше, чтобы никто не пострадал. — Дана поднырнула под его рукой и быстро прошла к книжной полке.

— Женщине, которую я потерял. Женщине, которую я нашел. Единственной женщине, которую я любил. Я счастлив, что это одна и та же женщина.

— О чем ты? — она оглянулась.

— Посвящение для книги, над которой я сейчас работаю.

Дана опустила руку.

— Боже, Джордан! Я совсем растаю. Ты никогда мне такого не говорил.

— Но все время думал. Просто не знал, как сказать.

— Я читала отрывок. Эта книга об искуплении. Мне не терпится прочесть ее целиком!

— А мне не терпится написать ее для тебя.

Он смотрел, как Дана достает книгу с полки, снимает суперобложку.

— «Призрачный страж», — сказал он. — Джордан Хоук. Замаскировано под… — Автор не смог удержаться от смеха. — «Как избавиться от вредителей дома и в саду». Отлично, Дылда!

— Мне помогало. Другую твою книгу я спрятала под обложкой «Пожиратели собак». Удивительно скучная и дурацкая книга, под стать названию. А еще… Впрочем, неважно. Вариации на ту же тему.

— Понятно.

— Знаешь что? — Дана взяла его за руку. — Когда все закончится, мы устроим ритуальное разоблачение, после чего я торжественно верну твои книги на то место, которое им по праву принадлежит на полках.

— Неплохо. — Джордан посмотрел на книгу, потом перевел взгляд на Дану: — Будешь ждать остальных?

— Нет, не могу. — Она видела, что Джордан и не рассчитывал на другой ответ. — Я слишком взвинчена. И мне кажется, я чувствую, что мы должны заняться книгой. Ты и я.

— Тогда вперед.

Дана провела пальцами по обложке, по силуэту Ворриорз-Пик — точно так же, как поступила с экземпляром Флинна.

На этот раз она почувствовала… что-то необычное. Как говорила Мэлори? Предчувствие. Да, решила Дана, это именно предчувствие.

— Джордан, ключ здесь, — прошептала она и решительно раскрыла книгу.

Джордан смотрел, как пальцы Даны скользнули по титульной странице, на мгновение коснувшись его имени. У него перехватило дыхание.

— Дана…

— Я чувствую. Он теплый. Ждет меня. Ждет.

Дана осторожно перелистывала страницы, затем вскрикнула, и книга выпала у нее из рук. Джордан несколько раз окликнул ее и едва успел подхватить, когда Дана лишилась чувств.

Потрясенный, испуганный, он уложил любимую на ковер. Она дышала — он чувствовал ее дыхание, но побледнела и стала холодной как лед.

— Очнись, Дана! Очнись, черт возьми! — Охваченный паникой, Джордан встряхнул ее.

Голова Даны безвольно повернулась.

— Куда ты ее забрал, сукин сын? — Джордан хотел поднять Дану, но тут его взгляд упал на лежавшую на полу раскрытую книгу. — О боже!

Он прижал Дану к себе, пытаясь согреть, защитить. Услышав голоса в коридоре, Джордан на минуту оставил ее и распахнул дверь, не дожидаясь, пока друзья войдут.

— Дана! — Флинн схватил сестру за руку, провел ладонью по лицу. — Нет!

— Он до нее добрался! — Джордан был вне себя от ярости. — Сукин сын утащил ее внутрь. Запер в этой чертовой книге!

— Что мы можем сделать? — Мэлори крепко прижималась к Флинну. — Нельзя же просто сидеть и ждать.

— Держитесь вместе, — ответил Питт.

— Не только. — Ровена села на край кровати и положила книгу на колени. — Мы уже нарушили клятву. — Теперь она обращалась к Питту. — Если нас ждет наказание, то можно предпринять еще кое-что — хуже не будет.

— Делай, как считаешь нужным. — Питт сел рядом. — Но, по-моему, они заслужили шанс на победу своими силами. Читай. — Он обнял Ровену за плечи, передавая ей свою силу. — Мы все будем слушать.

Ровена кивнула и раскрыла книгу на страницах последней главы.

— «Прихрамывая, она взбежала по ступенькам. Страх окружал ее, притаившись в темных закоулках дома».

Собрание 56 делегатов из 12 будущих штатов (Филадельфия, 1774 год). На конгрессе был объявлен экономический бойкот Великобритании, однако о разрыве отношений пока не говорилось. Важная веха в борьбе США за независимость.

Патрик Генри (1736–1799) — американский государственный деятель, активный борец за независимость.

Персонажи кельтских мифов. Дагда был ирландским богом Другого мира, богиня-всадница Эпона — покровительницей военных всадников, конюхов, путешественников, а бог света Луг владел копьем, которое всегда даровало победу своему обладателю.

Книга американского детского писателя и мультипликатора Теодора Сьюза Гейзела, или Доктора Сьюза.

Один из двух главных героев книги «Зеленые яйца и ветчина».

Сооружение из поставленных вертикально в землю, обработанных или необработанных продолговатых камней, образующих одну или несколько концентрических окружностей. Их назначение до конца не ясно, но часто это были ритуальные ограждения священного пространства с образованием «храма под открытым небом», а также календарная система с отслеживанием положений Солнца и, возможно, Луны.

Мажоретки (от фр. majorette) — помощницы тамбурмажора, главного барабанщика, девушки в военной или подобной ей форме, участницы парадов.

Товарный знак чемоданов, сумок и аксессуаров.

Британский рок-музыкант, единственный, кто трижды был включен в Зал славы рок-н-ролла — в качестве сольного исполнителя и члена рок-групп «Cream» и «Yardbirds».

Ситуация, фиксируемая арбитром.

Игрок нападения, находящийся на базе.

Игровая ситуация, возникающая, когда бегущий достигает базы раньше, чем там окажется мяч, и захватывает ее.

Период бейсбольного матча, во время которого команды по разу играют в защите и нападении.

Американский певец, автор песен, кинопродюсер, предприниматель.

Перевод А. Радловой.

«Кадиллак».

Французское производство изделий из хрусталя, возникшее в 1816 году на стекольной мануфактуре Сент-Анн (основано около 1766 года) в городе Баккара. Славится техническим совершенством обильно изукрашенных дробным гранением изделий.

Способ прорицания. Заключается в вызывании духов мертвых с различными целями: от духовной защиты до получения знаний, в том числе о будущем.

Пьер Периньон, называемый обычно «дом Периньон» (от лат. domus — господин, обращение к духовному лицу во Франции) — французский монах-бенедиктинец, внесший значительный вклад в развитие производства шампанского. Известная марка шампанского «Дом Периньон» названа в его честь.

Перевод Б. Пастернака.

Около 67 килограммов.

Марка ирландского виски.

Научно-фантастический сериал.

Главный герой фильма Бетти Томас «Доктор Дулитл» (1998), который умел разговаривать с животными.

Легендарное шампанское дома «Луи Родерер».

Медсестра, главная героиня одноименного фильма Нила Лабута (2000 г.).

Персонажи мультипликационных фильмов.

Ведущий ток-шоу на американском телевидении, посвященного ремонтным работам.

Американская поэтесса XIX века. При жизни опубликовала меньше десяти стихотворений из 1800, написанных ею. Стихи Э. Дикинсон не имеют аналогов в современной поэзии. Их строки коротки, названия, как правило, отсутствуют, часто встречаются необычная пунктуация и использование заглавных букв. Многие содержат мотивы смерти и бессмертия.

Американская певица, гитаристка, автор и исполнитель песен в стилях блюз, кантри, рок и фолк.

Намек на сцену убийства в ванной в фильме А. Хичкока «Психо».