Время было нелинейным. Совершенно нелинейным.

Время свертывалось, сходилось в одну точку, сплетало воедино и связывало события, чувства и мгновения, а затем в танце ускользало, рассыпаясь на мерцающие, сияющие, прекрасные струны, резонанс каждой из которых в отдельности предшествовал новому погружению в стремительный поток.

Хранитель отдыхала и грезила; время оплетало ее, окутывало и протекало сквозь нее. Мерцание воспоминаний, подобное дрожанию прозрачных крылышек насекомого, наполняло ее разум: слово, что разделило столетия, мысль, что изменила ход цивилизации. Те, чья интуиция, стремления, а зачастую жадность и страх, превратили, казалось бы, неизменное течение судьбы во что-то новое, свежее и до сих пор непостижимое. Мгновения, когда все оказывалось на неровном краю бездонной пропасти, когда что-то столь неосязаемое, как идея, могло бы предать все сущее забвению — или, напротив, вернуть на твердую, безопасную землю.

Каждая мысль, каждое слово, действие, каждая жизнь были лишь ничтожной каплей в безбрежном океане времени, непрерывно сливающемся и разделяющемся лишь, чтобы слиться воедино вновь. Эта идея могла бы вызвать смятение в умах многих, кого знала Хранитель, но ее разум был обречен воспринимать такие коллизии, как это существование всего по отдельности и в то же время невозможность существования отдельных сущностей. Она была рождена для восприятия столь ускользающих от понимания вещей.

Поверх же всех этих мыслей о словах, идеях и жизнях плавали ужасная безотлагательность и страх. Время не было линейным. Время сдвигалось и изменялось. Однако были и структуры, всплывшие на поверхность, сплетение нитей которых было столь просто и прочно, что даже самые недалекие умы могли бы понять их. Неотвратимость? Может быть, и так. Может быть, нет. Снова и снова структуры появлялись в бурлящих потоках времени, судьбы и удачи, сливаясь и проявляясь со столь совершенной точностью, что даже Хранитель дрогнула.

Хранимые ею знания были бесценны: каждое воспоминание или слово, каждый звук, голос, запах, каждая эмоция и мысль. Для ее народа все это было жизненно важно.

Но это знание, эта структура, та, что так часто появлялась прежде и что должна была скоро появиться вновь, — о, именно это делало Хранителя столь важной для ее народа.

Именно это делало ее незаменимой.

Она открылась тому, что приходило извне. Эта нелинейность, величие и уникальность каждой секунды словно бросали ей вызов, заставляя закрываться и защищаться от острых осколков, захваченных бурлящей рекой времени.

Но она не могла позволить себе такую роскошь.

Не тогда, когда страшное знание о том, что случалось прежде, и что, без сомнений, случится вновь, загрязнило потоки времени в ее сознании.

Она призвала свою энергию и закричала.

Если Бог и есть, то Джейкоб Джефферсон Ремси никогда его не видел, и сильно сомневался в его существовании. Однако Джейкоб Джефферсон Ремси знал, что существует Дьявол. Поскольку совершенно определенно существовал Ад, и назывался он Гелгарис.

Несколько лет назад археология была несовременной, но уважаемой профессией. Как старая энциклопедия в кожаном переплете, которую изредка открывают, смущаясь и гордясь одновременно. Конфедерация регулярно выделяла скудные гранты, и Джейк Ремси — несовременный, но уважаемый археолог — заслужил немалую их часть. Годами он радостно ковырялся в песке; посвистывая, пробирался сквозь грязь и отпускал плоские шуточки, надевая защитный скафандр там, где не было атмосферы. Он был обожжен солнцем, ветрами и просто огнем. Ему были знакомы обморожения; он знал, что такое кусачий мороз и встречал кусачих тварей. Все трудности Джейк встречал с жизнерадостным оптимизмом, который зачастую раздражал его товарищей, в то же время и вдохновляя их, — впрочем, пожалуй, раздражал больше.

Но это место…

Джейк и его команда застряли в дыре, которую Дариус Грейсон не то, чтобы очень выразительно, но крайне емко охарактеризовал как «прыщ на заднице Вселенной». В течение двух лет с недостаточным финансированием, скудными поставками припасов и терпением, которое с каждым днем приближалось к крайней отметке, тридцать два археолога и один изначально веселый, а теперь угрюмый практикант работали на этой скале, но так и не могли похвастаться результатами.

Именно поэтому, решил Джейк, он и ненавидел это место так сильно. Именно поэтому, а вовсе не из-за сверхнизких температур ночью и адской жары днем. Именно поэтому, а вовсе не из-за микроскопических насекомых, которые умудрялись находить любую царапину на теле, чтобы прочно обосноваться там.

«Да, — сказал себе Джейк, — именно поэтому это место — Ад».

Ветер, не переставая, бил Джейка, пока тот угрюмо брёл от вездехода — функционального, но слабо защищённого транспортного средства — назад к крошечному убежищу, которое служило одновременно и жилым помещением, и центром связи. Надо было пройти всего несколько метров, но и столь короткий путь всегда растягивался словно на десяток километров — был ли на улице мороз, как сейчас, или стояла невыносимая полуденная жара. От яростного ветра походка становилась неустойчивой, покачивающейся, как у пьяного, а взгляд сквозь защитные очки был прикован к убежищу, приближавшемуся с каждым шагом. Археологи надевали скафандры примерно за три часа до заката, когда температура падала быстрее, чем боевой дух, и Джейк был уверен, что они неисправны. Все до единого. Потому что ему всегда было в них холодно. Всегда. Всего два раза в сутки наступали короткие десятиминутные периоды, когда он не чувствовал ни сильного холода, ни жары, и Джейк считал, что живёт только в эти мгновения.

Ветер завывал как… как что-то завывающее. Он устал настолько, что даже не смог подобрать сравнение. Он протянул руку в перчатке и наконец — наконец-то! — коснулся двери, повернувшись так, чтобы как можно лучше защитить себя от сбивающего с ног ветра и суметь-таки набрать ключ-код дрожащими пальцами. Джейк не видел панель — окуляры заиндевели. Они были сломаны, как и скафандры. Ворча, он снял очки, сощурившись от холода и ветра, ввел код и захлопнул дверь, оставив очередную морозную ночь за спиной.

Яркий свет ламп, которые автоматически зажглись, как только открылась дверь, причинял боль после темноты гелгарийской ночи. Джейк на мгновение зажмурился и сбросил перчатки на пол, продвигаясь в теплоту убежища. Он моргнул.

— Вот дерьмо.

Одна из крошечных, пылающих синих десятиножек в поисках тепла пыталась заползти к нему в глаз, как обычно, — и как только они выживали в местах, где не выживал никто другой, но с этим пусть разбираются энтомологи. Джейку потребовалось некоторое время, чтобы отыскать её и раздавить мозолистыми пальцами, прежде чем он решил пройти дальше и проверить, не было ли каких-нибудь сообщений. Обычно их не бывало. У Джейка еще оставалось несколько людей, которых он считал друзьями, до того, как зерги сожрали Мар-Сару, а за ними пришли протоссы — закончить работу. Теперь он ничего не ждал. Но у некоторых членов его команды еще оставались родственники, которые старались поддерживать связь.

Однако Джейк замечал, что чем больше проходило времени, тем меньше сообщений получали его товарищи.

Он устало побрел к видеопанели — устаревшему клубку из покрытого вмятинами металла, спутанных кабелей и лампочек — на ходу снимая покрытую изморозью защитную броню, оберегавшую его тело. Джейк пробежался ладонью по рыжевато-каштановым волосам, и заметил, что на пальцах остались внутренности люминесцентного жука. Ладно, ничего такого, что не сорвал бы ультразвуковой очиститель — пусть и заодно с несколькими слоями кожи, без которых Джейк, пожалуй, вполне сможет обойтись.

На консоли мигал красный сигнал.

Джейк на мгновение закрыл глаза и попытался разобраться, реальны ли красные вспышки или это галлюцинация, вызванная покойной и неоплаканной десятиножкой.

Нет, лампочка оставалась на месте и весело мигала, словно новогодняя елка в каком-нибудь из районов Тарсониса. Когда Тарсонис еще существовал…

Джейка охватила тревога. В последнем полученном сообщении говорилось о том, что мать Лесли Крейна погибла при массированной бомбежке. Разумеется, Лесли не мог вернуться обратно, чтобы отдать последние почести или поддержать разбитого горем отца — транспортный корабль вернется за ними не раньше, чем через восемь месяцев.

Джейк глубоко вздохнул и, приготовившись к худшему, коснулся навязчиво мигающей красной кнопки.

Он удивлённо вскинул бровь, когда на экране вспыхнула эмблема Доминиона. С тех пор как их задницы преподнесли им же на блюдечке, Доминион терранов стал чем-то, не так уж и доминирующим. Джейк слышал, что Менгск был занят восстановлением империи, и четкая эмблема на экране свидетельствовала о том, что они «восстановились» по крайней мере до такой степени, что уже могут рассылать официальные сообщения.

Но за каким чертом кому-то из Доминиона понадобилось отправлять сообщение Джейку или кому-либо из его команды?

Экран мигнул, а затем на нём появилось изображение молодого человека. Светлые волосы спадали на край высокого воротника военной формы. Длина волос — ниже, чем полагается по воинскому уставу — могла говорить о том, что юноша либо «косит» под военного, либо может позволить себе нарушать установленные правила. Серо-стальные глаза, изящные черты лица и сдержанность в поведении — молодой человек был настолько хорош собой, что его нельзя было назвать просто красивым. Джейк поморщился. По его мнению, любой, кто выглядит как с картинки, наверняка имеет завышенную самооценку.

— Добрый день, профессор Ремси, — сказал молодой человек мягким приятным голосом. — Вам может быть незнакомо моё лицо, но не моё имя. Я — Валериан Менгск, сын нашего прославленного императора Арктура.

Брови Джейка полезли на лоб. У Менгска есть сын? Он подумал о том Менгске, которого видел на голограммах. Тот не обладал столь превосходным сложением, как этот мальчик, но Джейк узнал манеру держаться уверенно и сохранять самообладание. Похоже, яблоко от яблоньки недалеко упало. За исключением одного: позерства.

Валериан улыбнулся.

— Я уверен, вы удивились, услышав это, так как мой отец не делал публичных заявлений. Официально меня не существует… Тем не менее, уверяю вас, я вполне настоящий, и те финансы, ресурсы и возможности, которые я собираюсь предложить, не менее реальны. Полагаю, вы озадачены тем, что я связался с вами.

— Да уж, — протянул Джейк, словно он и правда разговаривал с совершенным до невозможности парнем, а вовсе не слушал предварительно записанное сообщение. — Как раз об этом я и думаю.

Дверь распахнулась, и внутрь ворвался порыв ледяного воздуха. Кто-то грубо выругался после того, как споткнулся о брошенный Джейком костюм.

— Черт подери, Джейк, — раздался раздраженный женский голос, — ты когда-нибудь прекратишь разбрасывать свое барахло на пороге?!

Джейк, не отрывая взгляда от видеоэкрана, поманил к себе Дариуса и Кендру Масса, которые поспешили присоединиться к просмотру.

— У нас с вами есть общее страстное увлечение, — продолжил Валериан.

Кендра, которой было всего двадцать четыре и которая часто сокрушалась по поводу нехватки привлекательных мужчин на раскопках, хихикнула.

— Я бы тоже не отказалась иметь с ним общее страстное увлечение, — сказала она. — Кто этот парень, Проф?

— Валериан Менгск, — ответил Джейк. — Паренек Арктура.

— Какая-то чушь собачья, — произнес Дариус, не изменив обыкновенной манере выражаться. Джейк знаком заставил их замолчать.

— Мы страстно увлечены историей, — сказал Валериан, слегка растягивая гласные. — Тем, что осталось от давно забытых цивилизаций, чем владеют лишь ветры, грязь и пыль. Раскопанными устройствами и обнаруженными сокровищами, но не сундуками, набитыми древним золотом, а настоящими, подлинными ценностями — знаниями. В течение последних месяцев мой отец не бездействовал. Мы строим Доминион заново, и мы оба поклялись, что в новом Доминионе будет место не только праву сильного, но и наукам и искусству.

Дариус отпустил комментарий, который заставил даже Джейка, знакомого с ним вот уже десять лет, покраснеть.

— Заткнись, Дариус, — пробормотал Джейк. Что-то шевелилось внутри него. Что-то, что, как он думал, было давно убито и похоронено. Раздавлено точно так же, как десятиножка. Надежда? Сероглазый Валериан впился в него взглядом, словно собеседники могли видеть друг друга. Джейк почувствовал, что его сердце учащенно бьется в ожидании следующих слов Валериана.

— Не так давно на планете Бхекар Ро была обнаружена странная конструкция, не имеющая аналогов тому, с чем мы сталкивались прежде. Не сомневаюсь, вам известно об этом открытии.

Ну, разумеется. Новости дошли даже до этой богом забытой адской дыры. В результате ужасного катаклизма на поверхность поднялось здание, — если его можно так назвать — которое никто не смог классифицировать. Когда подросток случайно активировал что-то внутри артефакта, тот отправил сигнал, который помимо терран, уловили и две другие разумные расы. Разразилась беспощадная битва за прекрасную, удивительную вещь, в которой схлестнулись протоссы, зерги и терраны.

События повернулись неожиданным для всех путем, когда строение разродилось новой формой жизни. Это было своего рода энергетическое существо, которое поглотило зергов и протоссов, но по неизвестной причине оставило людей целыми и невредимыми. В размышлениях об этом Джейк провел множество бессонных ночей, страстно желая узнать больше. Он создал теорию. И даже опубликовал ее. Его посещали далеко не самые приятные мысли, когда он узнавал о том, что все больше и больше других археологов обнаруживали новые артефакты, которые не принадлежали ни протоссам, ни зергам, и были чем-то совершено новым, совершенно другим, совершенно…

Джейк моргнул, возвращаясь в настоящее, где все еще говорил Валериан. Ему придется просмотреть сообщение заново — он был уверен, что в состоянии восторженного шока что-то пропустил.

— Мой отец обратил внимание на то, что приходит все больше сообщений о найденных артефактах. Пока что мы не можем с уверенность назвать причину этого, но артефакты продолжают всплывать на поверхность. Он принял мудрое решение: всех их необходимо изучить, а зная о моей огромной любви к археологии, отец поручил именно мне заняться этой программой.

— Да уж, да уж, — хмыкнул Дариус, — Огромная любовь к археологии, как же. Могу поклясться, он никогда не садился задницей прямо в грязь, чтобы…

— Заткнись! — прикрикнул Джейк. Внутри него пробуждалось нечто сродни тому странному созданию, что поглотило зергов и протоссов. И имя этому болезненному ощущению было «надежда». Словно обмороженная конечность возвращалась к жизни, полной боли.

— Поскольку для нас это чрезвычайно важно, я могу предложить то, чего у вас, как я полагаю, не было уже долгое время. Полное финансирование. Новейшее оборудование и технологии. И также вы должны знать, что по причине особенной важности ситуации я потратил некоторое время, дабы получше узнать тех, чьи имена оказались в списках, попавших на мой стол, — сказал Валериан и позволил себе легкую улыбку.

— Ваша работа на Пегасе не забыта, доктор Ремси. Я приглашаю вас войти в состав моей команды — если это вам интересно.

Дариус хлопнул Джейка по спине, и Джейк позволил себе улыбнуться. Он ужасно гордился тем, чего его команда достигла на Пегасе. Жаль, что ни один из известных комитетов по наградам не был способен оценить важность совершенного открытия.

Валериан подался вперед и заговорил быстрее.

— Я бы хотел, чтобы вы присоединились ко мне в поисках секретов третьей инопланетной расы. То, что мы можем узнать, способно помочь всему человечеству, доктор Ремси.

— И, определенно, это поможет нам, — тихо заметила Кендра. Она пристально смотрела на видеоэкран, и на ее лице не было ни малейшего следа прежнего игривого выражения. В широко распахнутых глазах девушки отражались те же чувства, что переполняли сейчас Джейка.

— Полное финансирование! Боже мой! Как думаешь, это он о работающем водопроводе?

Джейк едва слышал ее. Валериан заканчивал свою речь.

— В конце сообщения имеется код: введите его, если хотите сопровождать меня в этом удивительном приключении. Свяжитесь со мной, если пожелаете присоединиться. Я надеюсь на это. И напоследок хочу предостеречь вас — поскольку я действую неофициально, прошу не раскрывать имени вашего нанимателя кому-либо, кроме своей команды. Я останусь анонимным спонсором. Даже те люди, с которым вы будете сталкиваться, знают меня лишь как некоего мистера В. из окружения императора.

Валериан мягко улыбнулся.

— Полагаю, вам следует поторопиться. Если вы откажетесь, ваше место с превеликой радостью займут другие — многие, многие другие.

Экран погас. Некоторое время Джейк Ремси сидел, уставившись в него — видя перед собой не блестящую черную поверхность, а образ высокого инопланетного храма, обнаруженного на Бхекар Ро.

Всё это выглядело отвратительно с точки зрения археолога. Чёрт, это выглядело отвратительно с любой точки зрения. Три расы, столкнувшиеся в кровавой схватке, на земле и в небе. Все зерги и протоссы на той планете были поглощены, а большинство терранских кораблей уничтожены. Пройдут месяцы, пока кто-нибудь надумает их искать.

Знание, которое было потеряно! Это удручало Джейка. Удалось спасти лишь крупицы информации. До боли прекрасная структура, хранившая в себе существо, которое позднее вырвалось наружу. Всего секреты были утрачены вместе с ним. Примчавшиеся морпехи имели приказ взять строение под контроль или уничтожить его, но отнюдь не исследовать или провести анализ. Черт подери, они даже пытались взорвать его ядерным зарядом, но эта штука поглотила энергию взрыва, словно огонек свечи. В конечном итоге, удалось сделать несколько голограмм и записать крохи информации.

Ровно столько, чтобы сниться археологам в наваждениях. Вогнутые стены, сделанные из неизвестного материала. Сочетание цветов, инкрустированные камни, завитки и текстуры. Строение, без сомнения, древнее, однако на вид как будто созданное лишь вчера.

Так много вопросов. Будут ли задействованы военные? Кто будет иметь право последнего голоса в этом проекте? Каким образом он будет финансироваться, и кто особенно заинтересован в нем?

— Джейк? — громкий голос Дариуса заставил Джейка подпрыгнуть. — Ты собираешься ответить этому парню или так и будешь стоять, раскрыв рот, и глазеть? И вытри слюни с подбородка.

Рука Джейка автоматически потянулась ко рту, и Дариус разразился хохотом. Кендра усмехнулась. Джейк покраснел и улыбнулся. Он бы не удивился, на самом деле обнаружив на подбородке следы слюны.

Он глубоко вздохнул и ввел код. Экспедиция началась.

Валериан Менгск — двадцать два года, превосходный, блистательный, и, пожалуй, несколько надменный от осознания собственного превосходства — принял стойку «к бою». Он стоял босиком на деревянном полу; высокое и гибкое тело было завернуто в традиционные боевые одежды кейкогаи и хакама. Уверенность, с которой юноша держал эфес четырехсотлетнего меча, выработалась за годы практики. Оружие, элегантное, прекрасное и смертоносное, стало продолжением его самого. Валериан уже давно не думал о нем как-то иначе.

Свет свечей отражался от изящного клинка. На заднем плане играла спокойная музыка, а в двух больших каминах потрескивала, сгорая, ароматная древесина. Валериан неподвижно застыл в позе, известной как «стойка всадника», сохраняя позицию с терпением хищника. Его мускулы были напряжены в готовности к действию, а острие меча направлено в горло воображаемого противника.

Без единого лишнего вздоха юноша взорвался вихрем движений.

С быстротой и точностью Валериан одну за другой сменял сложные, грациозные позы. Блок, удар, поворот, выпад, нырок, перекат, прыжок — лезвие вновь и вновь со свистом рассекало воздух. Дыхание юноши участилось, оставаясь при этом по-прежнему ровным.

Закончив, Валериан смахнул воображаемую кровь с клинка; быстрым, почти высокомерным жестом, взмахнул мечом над головой и вложил его в ножны, а затем замер без движения, полностью контролируя дыхание — так, что ни один враг не ощутил бы слабости в момент вдоха. Бисеринки пота блестели на лбу Валериана, отражая свет камина так же, как мгновением раньше отражал его клинок.

Юноша выполнил церемонный поклон и на этом закончил.

Валериан вернул меч в стойку, а затем повернулся к небольшому столу, заставленному старыми бутылками и бокалами и выбрал напиток: портвейн был стар — как и графин, содержавший коричневую жидкость, и небольшой бокал, в котором сейчас плескался напиток. И то, и другое подходило ему.

Валериан поднял бокал, изучая, как жидкость пропускает свет, вдохнул аромат и сделал глоток. Отец Валериана любил рубиновые сорта портвейна, сам же он предпочитал золотистые. Это был один из тех немногих способов, которые Валериан использовал, чтобы — хотя бы для себя самого — бороться с подавляющим авторитетом отца. Он предполагал, что не одинок в своей непокорности. Дети великих людей постоянно старались выйти из тени своих родителей. Некоторым это не удавалось. Их имена обращались лишь в мусор, который история поглощала точно так же, как чужая уникальность и одаренность оказывались поглощены наследием родителей.

Валериан поклялся, что не разделит такую судьбу.

Он сделал еще один глоток. Сладкая как сироп жидкость обволокла язык и скользнула в горло. Затем он коснулся нескольких тускло светящихся клавиш на стене. Часть стенной панели сдвинулась вверх, и выдвинулась гладкая черная платформа. Валериан сел в мягкое кожаное кресло и приготовился к просмотру.

Над платформой появилось зыбкое трехмерное изображение. Он уже видел его по меньшей мере сотню раз. Он выучил наизусть каждый блик, каждый неловкий поворот, каждое резкое приближение. То, что он видел сейчас — это вся задокументированная информация об инопланетном создании, будоражащем умы тайной своего происхождения.

Движущиеся изображения отражались на лице Валериана. Он смотрел внимательно, вспоминая тот момент, когда увидел эту запись впервые. Люди, протоссы и зерги, кричащие в агонии и испускающие последний вздох, нисколько его не интересовали. Он смотрел лишь на артефакт, и голод, пожирающий юношу изнутри, не мог быть утолен столь несовершенными изображениями. Он походил на изголодавшегося человека, которому предложили печенье и стакан воды. Это лишь обостряло его голод.

Валериан всегда увлекался древними цивилизациями. Еще ребенком он любил выходить из дома — непременно в сопровождении двух вооруженных солдат — и рыться в грязи в поисках «сокровищ». Каждый раз, наткнувшись на нечто достаточно странное, он тщательно проводил «раскопки» — и, в конечном итоге, его мать с удивлением обнаружила, что стала владелицей целой коллекции камней необычной формы, окаменелых деревяшек и маленьких раковин.

Арктур, когда Валериан видел вживую «великого человека», что случалось ровно дважды до недавнего времени, всячески принижал его увлечение и говорил матери, что та воспитывала женоподобного книголюба и слабака. Взрослея, Валериан получил возможность доказать даже своему скептически настроенному отцу, что пусть он и был книголюбом, ни женоподобным, ни слабаком назвать его было нельзя. С восьми лет у Валериана появились тренеры по владению оружием, как древним, так и современным. Он стал мастером фехтования и восточных единоборств, а также легко и непринужденно передвигался в полной боевой экипировке с винтовкой Гаусса.

Больше всего он любил культуры, объединяющие войну с искусством. Самой великой страстью Валериана стало антикварное оружие. Он любил его за красоту, скрупулезность изготовления и древность. Арктур одобрял такие коллекции, поскольку такие штуки могли убивать людей. Благодаря этому увлечению двое мужчин сумели найти что-то общее, а, следовательно, именно оно и являлась главной темой их разговоров.

С того момента, как Арктур решил, что наследника безопаснее будет забрать с отдаленной планеты, отец и сын стали проводить вместе больше времени, чем когда-либо раньше. Это был непростой союз — две столь разные личности никогда не смогли бы ужиться с легкостью. Однако они преследовали одну цель — развитие империи, которая, в конечном итоге, перейдет в руки Валериана. Так что поддержание мира обходилось малой кровью.

Оба мужчины были уравновешены, сильны и в чем-то подобны кошкам: Арктур, сильный равнинный лев, и Валериан, беззвучно крадущаяся в джунглях пантера. Они по-разному смотрели на вещи, но у них были общие интересы, в которых практически не было разногласий.

А когда капля за каплей стала поступать информация о новых инопланетных храмах, — а Валериан с увлечением размышлял о них, живых свидетельствах минувших времен древних цивилизаций, — оба Менгска решили, что данная тема заслуживает пристального внимания. Разумеется, Менгск-старший был достаточно впечатлен произошедшим на Бхекар Ро, чтобы пожелать заполучить силу храмов или научиться использовать их. Валериан же напоминал юношу, влюбившегося в прекрасную девушку, — изумленного, восхищенного, желающего приблизиться, узнать лучше, коснуться и изучить.

Он убедил отца на этот раз не начинать исследование находки с разведки отрядом морпехов и мягко, но настойчиво доказал ему, что уникальные способности последних гораздо нужнее во многих других местах — для восстановления Доминиона и подавления восстаний.

— Не обсуждается, — таким был первый категоричный ответ Арктура.

— Нам известно, что артефакты представляют настоящую опасность только для протоссов и зергов, — парировал Валериан.

— Мальчишку, который активировал тот, что на Бхекар Ро, пережевало и выплюнуло, — ответил Арктур.

— Верно, — согласился Валериан, не уступая. — И нам известно, что именно он сделал, чтобы спровоцировать такую реакцию. Артефакт в некотором смысле живой, у него есть ряд псионных способностей. Если мы изучим тот, что пуст и покинут странным существом, то сможем, не подвергаясь риску, узнать что-то новое.

Арктур нахмурился. Сдвинувшись к переносице, его темные брови стали похожи на двух больших гусениц.

— В чем смысл изучения пустого храма? — поинтересовался он.

— Получение информации о том, как обращаться с тем, что не пуст, — ответил Валериан. — Подумай, что мы сможет тогда сделать с действующим храмом… если поймем, как он работает.

Арктур хранил молчание. Валериан пожал плечами и сел обратно на диван, обитый мягко выделанной кожей. Он старался ничем не выдать своей заинтересованности, несмотря на то, что его сердце было готово выскочить из груди. Он желал реализации этого проекта больше, чем чего-либо другого за всю свою жизнь. Желал с той страстью интеллектуала, которую Арктур, чьи стремления лежали совсем в иной области, никогда не поймет. Однако Валериан знал, что не следует демонстрировать отцу свой жгучий интерес. Это послужило бы признаком слабости. Несмотря на то, что их отношения за несколько последних месяцев стали гораздо лучше, Валериан всегда чувствовал себя так, будто ступает по натянутому канату. Умные серые глаза Арктура всегда следили за ним.

— Согласись, что стоит хотя бы попытаться, — сказал Валериан и отправил в рот кусочек изысканного темного шоколада заоблачной стоимости. Прожевав, он добавил:

— Не похоже на тебя — не желаешь принести жертву во благо человечества.

Арктур улыбнулся. Фраза «во благо человечества» — и они оба знали это — была личным кодом, означавшим «во благо династии Менгсков». Когда-то, подумал Валериан, когда его отец был молод, пылок и горел пламенем праведной ярости, эти слова можно было воспринимать буквально. Мать рассказывала ему, что отец не всегда был циником. Арктур восстал против Конфедерации, которая самым подлым образом уничтожила целую планету. Он добровольно оставил налаженную жизнь ради неопределенного существования в статусе так называемого «террориста», у которого нет ни рубинового портвейна, ни прекрасного шоколада, ни антикварных мечей или уютной обстановки, в которой можно планировать стратегию борьбы. Затем ситуация сложилась так, что Менгску улыбнулась удача. Он вновь стал богат, окружен роскошью, но этому предшествовал длительный период времени, в течение которого подобный исход был вовсе не очевиден.

Втайне Валериан восхищался этим человеком. Сидя на коленях матери, он видел отца только по видео, таким же, каким его видели другие — пылким, настойчивым, привлекательным, смертельно опасным.

— Это твой папа, — говорила мать мальчику. — Ты вырастешь и станешь таким же, как он.

Вот только он не стал.

Валериан вырос в окружении лишь матери и солдат с суровыми лицами. Они постоянно переезжали, скрываясь от наемников, которые убили его бабушку с дедушкой и тетю. Однажды, когда ему было три года, они решили, что нашли безопасное убежище на скрытой укреплённой базе в глубине пространства Умоджанского Протектората. Здесь они жили в безопасности в течение пяти лет. Затем наступила ночь, когда мать вырвала Валериана из глубокого сна. Ее волосы спутались, а в глазах светился страх.

Она собрала его вещи, умоляя хранить молчание:

— Ни слова, ни звука, Вал, милый мой.

Несколькими минутами позже они бежали. Валериан помнил вспышки выстрелов в ночи и звуки борьбы; помнил, как бежал, а затем споткнулся и неловко упал. Подхвативший его солдат даже не сбился с ритма бега. Вала передали другому солдату, а тот, что поймал его, продолжил сражаться. Вспоминая прошлое, Валериан как-то осознал, что солдат, чьего имени он не знал и чьего лица не помнил, отдал свою жизнь за него и его мать. Из тех, кто не попал на спасательное судно, не выжил никто.

Валериан зажмурил глаза и вцепился в мать, когда попавший под обстрел корабль стало трясти. Однако Менгск нанимал отличных пилотов, и его семье удалось скрыться.

— Мамочка? — позвал дрожащий Валериан, широко распахнув глаза. Его сердце бешено колотилось. — Папочка, когда — нибудь вернется за нами?

— Конечно, солнышко. Он вернется. Однажды.

Валериан провел несколько часов без сна, положив голову на колени матери. Ее руки перебирали его золотистые волосы. Он слышал, как мать всхлипывала, стараясь сдержаться, не испугать сына более того, что уже напугало его этой ночью. Мальчик притворился спящим и позволил ей решить, что она добилась своего. Этой ночью, и в течение долгого, долгого времени после, он держался, представляя своего отца — великого воина, сражающегося в великой битве, той, из-за которой, как мать объясняла ему — правда, Валериан никак не мог этого понять — он был вынужден находиться вдали от них.

Но человек, что стоял перед ним, несмотря на то, что был по-прежнему силен и обладал той же остротой ума, уже не был юным мятежником с Корхала.

Валериан подумал, что и сам он также не походил на мятежника.

— Полагаю, попробовать стоит, — наконец, согласился Арктур. — По крайней мере, попытаться. Если не сработает, попробуем что-нибудь другое.

Император поднял бокал:

— Итак, за благо человечества, — произнес он тост и усмехнулся.

Следующие несколько недель оказались для Валериана одновременно лучшими и худшими в жизни. Худшими, поскольку поступало все больше и больше сообщений о найденных артефактах «неизвестной природы», а он пока что ничего не мог с этим поделать. Лучшими, поскольку он — наконец-то! — приблизился к тому, о чем всегда мечтал. У него появился шанс узнать об инопланетных артефактах то, чего не знал еще никто. Маленький мальчик, который ковырялся в грязи вокруг дома, вырос в мужчину, способного претворить мечту в жизнь. Если бы только он мог сам оказаться среди тех, кто войдет в храм!

Он боролся и за это, но проиграл сражение. Арктур не отступил. Менгск-старший не позволил бы сыну и наследнику приблизиться к артефактам или храмам прежде, чем будет доказано, что те достаточно безопасны — а возможно, прямо заявил он, и после этого тоже.

Этот спор стал одним из наиболее острых и закончился, в буквальном смысле, переворачиванием стульев. В конечном итоге, Арктур победил, поскольку являлся еще и императором, и Валериан был вынужден уступить.

Валериан нахмурился, вспоминая спор. Он вздохнул, глотнул золотистого портвейна и продолжил просмотр некачественной дрожащей голограммы.

Валериан хотел бы увидеть реакцию отца на какое-нибудь потрясающее открытие. Он улыбнулся, представив, как Арктур Менгск теряет дар речи. Приятная фантазия.

— Сэр?

Голос принадлежал Чарльзу Виттье, помощнику Валериана. Виттье — молодой человек лет двадцати с неукротимой копной ярко-рыжих волос — стоял в дверях, и во всем его виде сквозила нервозность. Впрочем, Валериана это не удивляло: Виттье всегда выглядел немного нервным.

— Что случилось, Чарльз?

— Прибыл профессор Джейкоб Ремси, чтобы встретиться с вами, сэр.

— А! — улыбнулся Валериан. — Отлично. Проведите его, пожалуйста.

Он протянул руку и остановил воспроизведение голограммы. Размытое, но притягивающее взгляд изображение замерло.

Виттье исчез, чтобы через мгновение появиться в сопровождении ученого. Валериан встал и острым взглядом серых глаз внимательно окинул вошедшего человека.

Единственной запоминающейся чертой профессора Ремси был его рост — выше 180 см. Это был человек средней комплекции со светло-голубыми глазами, окруженными сетью морщин, — видимо, он часто щурился на солнце. Его светло-каштановые волосы были слишком темными для блондина и слишком светлыми для брюнета. Он обладал тем типом внешности, который Валериан ассоциировал с археологией: слегка потрепанный вид, обожженная солнцем кожа и общая аура равнодушия и отвлеченности. Высокие или низкие, толстые или тощие, мужчины или женщины — у всех просматривалось что-то общее, что Валериан умел мгновенно выделять. Археологов невозможно было перепутать с кем-либо другим.

Джейкоб — по имеющейся у Валериана информации его обычно называли Джейком — выглядел еще более потрепанным и безразличным, чем другие. Прежде чем взглянуть на своего работодателя, археолог быстрым взглядом голубых глаз окинул комнату — вероятно, самую роскошную из тех, что ему доводилось видеть за всю жизнь.

Валериан улыбнулся и шагнул вперед, протягивая руку:

— Профессор Ремси, — сказал он с нескрываемой теплотой, — очень рад наконец-то встретиться с вами.

Ремси стиснул протянутую руку.

— Я тоже… мистер В.

Как и ожидал Валериан, рука археолога оказалась мозолистой и сильной, с заскорузлыми и шероховатыми ногтями. Это являлось хорошим признаком. Валериан знал, что большинство археологов стараются надевать перчатки, но лучшие из них в определённый момент отбрасывают их в сторону, желая, чувствуя необходимость прикоснуться к предметам — при условии, что это не причинит им вреда — собственными руками. Он хотел бы быть одним из них. Его руки были такими же мозолистыми, но не от копания в земле, чем он занимался только в детстве, а от старинного оружия. Юноша заметил, как поднялась бровь Ремси, когда тот ощутил твёрдость рукопожатия юного Престолонаследника.

— Садитесь, — сказал Валериан, указывая на диван, а сам подошёл к столику с портвейном. Ремси колебался всего секунду, а затем с улыбкой повиновался. Его костюм — вне всяких сомнений, лучший из тех, что у него были — выглядел выцветшим и устаревшим посреди роскоши комнаты.

Ремси бросил быстрый взгляд на голограмму, и его глаза слегка расширились. Несмотря на то, что низкокачественную голограмму инопланетного храма он уже видел несколько раз, она заинтересовала его больше, чем роскошная комната, подобной которой он, возможно, никогда больше не увидит. Валериан позволил себе надеяться, что совершил верный выбор, пригласив именно этого человека.

— Могу предложить вам сигару в честь нашей встречи.

Валериан открыл резную коробку из красного дерева.

— Угощайтесь, профессор.

— Ох, спасибо, Ваше Превосходительство, я не курю. И, пожалуйста, зовите меня Джейк.

Валериан улыбнулся и закрыл коробку.

— Только если вы будете звать меня Валериан.

Джейк побледнел. Валериан улыбнулся еще шире.

— Да будет вам. Как я уже говорил в своем сообщении, мы оба страстно увлечены археологией. Титулы лишь затруднят общение на тему, которая так много для нас значит.

— Ну хорошо, Вале… Валериан, — Джейк запнулся, произнося имя.

— Итак, вы не курите. У вас вообще нет вредных привычек, Джейк, или я могу предложить вам портвейн?

Джейк удивленно рассмеялся.

— Боюсь, что у меня их более чем достаточно, так что спасибо за портвейн, не откажусь.

Валериан наполнил бокал для Джейка и подлил вина в свой. Прежде чем взять бокал, Джейк помедлил долю секунды. Он смотрел на хрустальное стекло, и Валериану не требовалось быть телепатом, чтобы прочесть его мысли. Скорее всего, стоимость одного этого бокала превышала все финансовое обеспечение его первой археологической экспедиции.

— За чудесные открытия, — произнес Валериан, поднимая бокал.

Джейк очень осторожно чокнулся с ним. Каждый из них сделал по глотку, затем Валериан поставил бокал и нажал клавишу на столе. Секунду спустя в комнату зашел Чарльз Виттье и передал своему руководителю небольшой кожаный портфель.

— Спасибо, Чарльз. Джейк, в этом портфеле находятся кое-какие информационные чипы. Один из них содержит резюме, и мне хотелось бы, чтобы вы ознакомились с ними. Все эти люди имеют лучшие рекомендации, и я думаю, что среди них вы найдете ценных компаньонов.

Джейк какое-то время колебался, а затем сказал:

— Сэр…

— Валериан.

— Валериан… Вот уже много лет я работаю со своей нынешней командой. Я считаю их усердными, способными и абсолютно надежными. У меня нет никакого желания расставаться с кем-либо из них, да и, честно говоря, никаких причин.

Валериан кивнул.

— Я ценю вашу преданность. Без сомнений, я внимательно изучил досье каждого из них и не прошу расстаться с кем-либо. Однако взгляните и на тех, кого я предлагаю добавить в команду. Уверен, вы поймете меня, как только просмотрите резюме.

Он улыбнулся. Джейк кивнул. Они поняли друг друга.

Вот и отлично.

— Здесь также есть некоторая секретная информация, с которой вам необходимо ознакомиться перед отбытием. Только для ваших глаз.

Джейк поерзал на мягком диване.

— Я предпочитаю не иметь секретов от своей команды. Как я уже сказал, мы многие годы работаем вместе. Я доверяю им.

Валериан улыбнулся.

— Разумеется. Однако есть вещи, которые я бы попросил вас держать при себе до того момента, как я решу, что их можно обнародовать. Будущие раскопки нельзя называть обыкновенными, и мы оба понимаем это.

Джейк было запротестовал, но Валериан продолжил.

— Несомненно, из всех людей именно вы можете по достоинству оценить значимость того, что мы делаем. И, если брать за точку отсчета вашу последнюю экспедицию, я более чем уверен, что вы по достоинству оцените то финансирование, которым будете обеспечены.

Лицо Джейка залилось краской, но он не стал отрицать справедливости замечания.

— Вы вызвали некоторый переполох своей теорией насчет этого, — продолжил Валериан, кивнув в сторону голограммы. — Прошу простить меня, но я слышал в ваш адрес даже эпитет «чокнутый».

Джейк отставил портвейн.

— Не хочу показаться неблагодарным, но неужели вы, действительно, заставили меня проделать весь этот путь от Гелгариса просто для того, чтобы лишний раз оскорбить?

Ага, значит, он обладает и твердостью характера. И это хорошо — до тех пор, пока твердость не переходит в твердолобость.

— Разумеется, нет. На самом деле… одной из причин, по которой вы находитесь здесь, является мое согласие с вашей теорией.

В голубых глазах Джейка отразилось изумление.

— Это правда? Думаю, что вы первый, кто согласился с ней.

— Но ведь это единственный логичный вывод, не так ли? — сказал Валериан, увлекшись предметом разговора. — Этот храм… определенно не принадлежит зергам. А исходя из тех немногих представлений об архитектуре протоссов, к ним он также не имеет отношения. Тем не менее, в архитектуре храма проскальзывают неуловимые признаки и тех, и других. И потребовались ему протоссы и зерги, а не терраны. Мы, как вид, ему не интересны. Или, как полагают некоторые мои коллеги, наш вид более совершенен. С другой стороны, как и вы, я считаю, что все довольно прозрачно. Все очевидные логические рассуждения приводят к тому, что чужие, создавшие этот храм, были общими предками зергов и протоссов. В этом… В этом определенно что-то есть.

Взгляд Валериана вернулся к голограмме.

— Ваше пре… Валериан, мне очень, очень приятно, что вы согласились с моей теорией. Но нет никаких доказательств того, что это здание было культовым местом, так что нет причин называть его «храмом». Обнаруженные артефакты также не подтверждают такую теорию.

— В этом, профессор, некоторые с вами не согласятся.

— Возможно. Я знаю, некоторые считают, что археология очень романтическая и захватывающая профессия. Но на самом деле она состоит из тяжелой работы и, по сути, складывания мозаики. Это, несомненно, потрясающая умственная работа, но после того, как все сказано и сделано, остается не так уж много романтики.

— Мне нравится называть эти строения «храмами», пусть останется так. Это ведь может быть и правдой, — вкрадчиво сказал Валериан. Джейк сжал губы, но кивнул. Намек Валериана был понят.

— У вас, Джейк, есть все, что нам нужно для того, чтобы добиться успеха, которого все мы так жаждем. У вас есть… особые таланты и превосходные рекомендации.

— Что-что у меня есть? — Джейк был абсолютно уверен, что он не отличается ничем особенным.

Валериан был доволен. Это означало, что ему не придется соперничать с чужим самолюбием. Еще один плюс в пользу Джейка. Юноша кивнул и сделал глоток портвейна.

— То, что я сказал, — ответил он. Он показал на портфель. — Все находится здесь. Как только вы получите возможность прочитать это, я уверен, у вас возникнут ко мне вопросы. Но мне кажется, что в этом есть смысл. Здесь находится также предварительно записанное сообщение для вашей команды. Пожалуйста, дождитесь, пока морпехи покинут планету, и ознакомьтесь с ним прежде, чем отправитесь к месту раскопок. Не стану более задерживать — тем более, вас ждет корабль. И не забывайте, для всех кто не входит в вашу команду, я — лишь мистер В.

Он встал: разговор подошел к концу. Джейк залпом допил портвейн, поднялся и протянул руку. Покидая комнату, он выглядел смущенным, но воодушевленным. Валериан проводил его взглядом, а затем вернулся к просмотру голограммы.

Чудесные открытия.

Он коснулся кнопки и просмотрел запись заново.

Джейка никогда раньше не окружало такое количество пехотинцев. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Когда-то Джейк считал себя человеком добродушным и оптимистичным, и сейчас, в предвкушении раскопок «храма» на Немаке, эти качества вновь просыпались в нем. Однако общение с некоторыми из морпехов оказалось не просто неприятным, а попросту лишало силы духа. Но порядком проработав с молчаливыми, а порой и угрюмыми, мужчинами, — Джейк в самых ярких красках представил Дариуса — он понимал, что такое отношение отнюдь не результат снисходительного или даже враждебного отношения со стороны других, нересоциализированных пехотинцев.

Причина крылась в осознании того, что даже самые лучшие из тех, кто был на корабле, когда-то оказались способны на преступления столь гнусные, что Джейк покрывался потом при одной мысли о них.

Например, Маркус Райт. По крайней мере, таким он выглядел, подумал Джейк во время короткой экскурсии по кораблю, которую устроил ему этот громила. Не требовалось особенного полета фантазии, чтобы представить, как этот резкий, хриплый от курения лет с десяти голос выкрикивает леденящие кровь угрозы.

Маркус Райт, как прошептала Джейку Кендра, замучил, убил и съел семерых человек прежде, чем его поймали.

Ростом под два метра, Райт представлял собой стокилограммовую гору стальных мускулов. У него были соломенного цвета волосы, безжизненные голубые глаза, а от виска до подбородка лицо пересекал шрам.

— Нам нравится перевозить ученых, — сказал Райт таким голосом, будто горло он полоскал осколками стекла, а затем улыбнулся. Взгляд его бледно-голубых глаз стал довольным, и, как ни странно, Джейк поверил ему.

— Разумеется, нас готовят для войны. Именно этим мы и занимаемся. Но лично я, между тем, не откажусь и от случайного путешествия без происшествий.

Он толкнул дверь ладонью размером с обеденную тарелку.

— Тут столовая, — сказал Райт. — Камбуз открыт в любое время, если вдруг вы захотите заморить червячка поздно ночью.

Джейк удивился выбранному выражению — «заморить червячка» — и задумался, стало ли это результатом ресоциализации или же Райт так и выразился, готовясь отобедать своей последней жертвой. Он задался вопросом, много ли осталось былой личности Райта в его начисто вычищенном мозге преступника, чтобы оценить иронию того, что первым местом, которое он выбрал для экскурсии, оказалась столовая. И, в конце концов, его интересовало, действительно ли ресоциализаторы выполнили свою работу как следует.

— Спасибо, — выдавил Джейк. — Я запомню.

Судно, некогда гордо именовавшееся «боевым», теперь было переоборудовано под перевозку большого количества пассажиров и груза. Возведенные переборки разделили просторные отсеки на небольшие каюты для тридцати одного члена группы Джейка — однако в них, тем не менее, стояли все те же солдатские койки: по восемь в каждой комнате. Оборудование команды — стоившее, как подумал Джейк, больше, чем весь корабль целиком — было аккуратно сложено в грузовых отсеках. «Серый тигр», побывавший во множестве передряг, еще мог показать зубы. Насколько Джейк мог определить, орудия содержались в боевой готовности. Как-то Джейк сунул нос в помещение, где, словно туши, на крюках висели боевые скафандры, выглядящие далеко не такими помятыми и изношенными, как те, что носили члены экипажа.

Интересно, почему в его воображении то и дело всплывали картины сражений?

— Вы играете в покер? — спросил Райт.

Джейк играл и, по правде говоря, обычно выигрывал. Подсчет карт давался ему так легко, что он даже заставлял себя не делать этого. С учетом такого замечательного факта он не хотел ввязываться в какие-либо азартные игры в компании людей, которые когда-то без малейших угрызений совести мучили, убивали и даже поедали других человеческих существ.

— Хм, нет, — запнувшись, ответил Джейк. — Я не играю.

Маркус кротко улыбнулся.

— Очень жаль, — сказал он.

— Я играю, — прозвучал спокойный женский голос за спиной, и Джейк напрягся.

Маркус оглушительно захохотал.

— Черт возьми, я знаю, что вы играете, Эр-Эм, — сказал он. — Но мы больше не хотим видеть вас за столом.

— Почему же? — ляпнул Джейк, не подумав.

— Маленькая леди любит надувать всех, прикидываясь беззащитной и сладенькой, — пояснил Маркус все тем же веселым тоном. — Она оберет вас до нитки. Запомните это, Джейк, хорошо? А вы, Эр-Эм, будьте к нему подобрее.

Эр-Эм притворно надула пухлые губки в гримаске, которая едва не вызвала у Джейка сердечный приступ.

— Ну вот, Маркус, вы взяли и испортили мне все развлечение, — сказала она и подмигнула, что не оставило равнодушным даже такого громилу, убийцу и каннибала. — Но вы правы. Очень жаль, я как раз собиралась ограбить профессора.

Она зашагала по коридору, стуча сапогами по металлическому полу и уверенно направляясь к никому не известной цели. Оба мужчины, не отрываясь, смотрели, как перекатываются мышцы на ее ногах и ягодицах под темно-синим комбинезоном.

Неожиданно Джейк подумал, что лучше бы Маркус был их охранником, а не Эр-Эм Дал.

— Она создаст проблемы, — вздохнув, произнес Джейк, когда звук шагов Эр-Эм полностью затих. Он подумал о Дариусе и других мужчинах из его команды и более чем одной или двух женщинах.

— Неа, — грубовато-равнодушно ответил Маркус. — Эр-Эм не создает проблемы. Она их решает.

За ужином Джейку предоставилась возможность понять, что щедрость Валериана Менгска по отношению к археологами распространялась лишь на оборудование. Взглянув на еду, он с тоской вспомнил о пощипывающем язык портвейне. Сухой паек, который, по предположению Джейка, хранился еще со времен расцвета Конфедерации, был разогрет и выложен на непривлекательную серую тарелку. Морпехи заглатывали эту «недоеду» с удовольствием, смеясь и обмениваясь грубыми шутками. Джейк поковырял кучу чего-то серо-зеленого с чем-то серо-коричневым в виде гарнира. От десерта под названием «шоколадный сюрприз» он отказался.

Какие уж тут могут быть сюрпризы.

Он был рад отвлечься на встрече с новыми членами группы. Джейк старался найти хотя бы какую-то причину отказать предложенным Валерианом людям, но был вынужден признать: их послужные списки оказались отменны. И более того, он уже начинал размышлять об перспективах их дальнейшего сотрудничества.

Антония Брис, Оуэн Тиг и Юрий Петров были не столь потрепаны ветрами, как Джейк, однако до нынешнего момента они занимались менее пыльной работой. Неловкий момент знакомства быстро перешел в оживленный разговор, и Джейк вновь почувствовал веру в Валериана. Хорошее оборудование, хорошие люди — похоже, все должно пройти на высшем уровне.

Прикрепленные доктора — Чендра Пейтел и Эдди Рейнсингер — также имели превосходные рекомендации. Несмотря на то, что археология была не самой опасной профессией во вселенной, сломанные руки и ноги считались обычным делом, также, как и инфекции, укусы животных и, время от времени, тепловые и солнечные удары. А кто хочет болеть хотя бы на день дольше необходимого? Глаза Пейтел загорелись, когда археологи заговорили об иноземном строении, и этого Джейку было более чем достаточно — пусть раскопки и не ее профиль деятельности, но хорошему врачу не должно осточертеть то, чем они собирались заниматься… никому не известное количество времени.

Напротив, Джейка, чуть слева, сидела Эр-Эм и молчаливо поглощала пищу, однако было заметно, что она вслушивается в каждое слово. Неприязнь Джейка по отношению к ней не ослабевала, что крайне удивляло его. Прежде у него никогда не возникало проблем с установлением профессиональных отношений с женщинами, однако именно в ней что-то его раздражало. Но ведь это невежливо с его стороны, не так ли? Так же, как и он, она делала то, для чего ее наняли. Она не виновата в том, что именно ее головорезов наняли для защиты. Это все Валериан. Но Валериана здесь не было, зато была Эр-Эм, и Джейк выплескивал свое раздражение не на того человека.

Кроме того, он был вынужден признать, что она великолепна. Никогда прежде он не работал со столь красивым человеком, мужчиной или женщиной, и опасался, что кто-то из его команды может увлечься ей. Черт возьми, Джейк был вынужден признать, что и сам опасается увлечься ей.

В этот момент Эр-Эм медленно повернула голову и встретилась с ним взглядом. Оказавшись пойманным врасплох, он продолжал смотреть на нее. Тень улыбки скользнула по ее пухлым губам. Она приоткрыла рот и отправила в него полную серо-зеленой «недоеды» вилку. Джейк вздохнул и переключился на разговор.

Эта командировка, по всей видимости, окажется длинной.

Два транспортника, до отказа набитые дорогим оборудованием, уже отбыли, когда Джейк и его группа заняли места в своих кораблях. Пусть уже многое и было сделано, Джейк радовался тому, что успеет увидеть сам монтаж. Механики группы вместе с морпехами уже находились на поверхности планеты. Все они были в скафандрах высокой степени защиты, а шесть запасных всегда находились под рукой. Джейк привык к неудобным и некомфортным вещам, но это вовсе не означало, что они ему нравились.

Когда-то, тысячи лет назад, Немака имела атмосферу. Огромный метеорит уничтожил ее: кратер от падения, диаметром почти две сотни километров, был виден даже из космоса. Сейчас, по мере того как пилот выводил корабль на посадку, Джейк видел место падения очень четко.

Полевые генераторы, габаритами метр на полметра в основании и метр в высоту, весили больше тонны. Морпехи, закованные в неуклюжие скафандры, и КСМ — космические строительные модули — выглядели словно игрушки, но для тех, кто останется здесь, они выполняли жизненно важную работу.

Грэм О'Брайен — симпатичный рыжеволосый юноша, усыпанный веснушками, — сообщил, что они осуществили посадку недалеко от храма, в зоне периметра атмосферных генераторов. На его лице читалась отчаянная скука.

— Вы выйдете, чтобы тоже взглянуть? — спросила Кендра, улыбнувшись пилоту. «Бедная Кендра, — подумал Джейк. — Вновь застряла где-то у черта на куличках, и вокруг все те же знакомые лица». Он не мог винить ее за еще одну последнюю попытку.

О'Брайен рассмеялся.

— Черт возьми, нет, — сказал он. — Я уже видел эту штуку два раза. Первый раз интересно, но потом…

Он пожал плечами.

Кендра вздохнула.

Нехватка интереса О'Брайена к инопланетной архитектуре сполна компенсировалась навыками пилотирования. Полет прошел спокойно и без происшествий, а посадка оказалась столь мягкой, что Джейку потребовалась секунда, чтобы осознать, что корабль уже остановился.

Каждый старался выглядеть спокойно и незаинтересованно. И никому это не удавалось. Джейк подавил вспышку детского разочарования, когда оказался не первым, кто ступил на поверхность планеты. Он неуклюже двинулся в своем скафандре, поворачиваясь всем телом, чтобы наконец взглянуть на реликт, ради которого пришлось забраться так далеко.

Артефакт окружали десятки — возможно, сотни — кристаллов. Они росли во всех направлениях; сверкали, словно мечи, отражая яркий солнечный свет слепящими бликами. Но как бы прекрасны они ни были, не кристаллы интересовали Джейка. Величественное сооружение, окруженное этими кристаллами, — вот что полностью приковало внимание археолога. Джейк мог видеть лишь малую часть строения, но и ее хватало, чтобы убедиться в том, что здесь скрыта настоящая тайна. Храм выглядел неживым, словно покинутый насекомым панцирь. Архитектура строения казалась хаотичной; она завивалась и запутывалась сама в себе, словно лабиринт, испещренный дюжиной отверстий, через любое из которых его группа могла проникнуть в самое сердце. Расколотая и зазубренная верхушка выбивалась из общей гармонии. Именно оттуда странное энергетическое существо когда-то вырвалось на свободу.

Сколько лет этому строению? Джейк сомневался, что способен даже осмыслить это. Он знал лишь то, что даже простая возможность смотреть на него стала бы для него подарком… Но желание коснуться уже сжигало его изнутри.

Джейк моргнул, сбрасывая мимолетное оцепенение, и покраснел, поймав взгляд Эр-Эм, смотревшей на него с улыбкой.

Больше всего на свете он хотел отправиться на исследование артефакта немедленно. Однако это не представлялось возможным. Свободных средств передвижения не было, а единственное подходящее для работы место находилось в нескольких милях отсюда. Пройти это расстояние пешком невозможно. Морпехи все еще устанавливали периметр, внутри которого впоследствии появится пригодная для жизни оболочка. Джейк с нетерпением наблюдал, как один из генераторов зафиксировался в грунте и тихо зажужжал.

Джейк занялся изучением им же составленной карты, размещением строительных площадок и раздачей соответствующих указаний операторам КСМ. Он смотрел, как те удаляются, и представлял, каково это будет — первый раз в жизни, находясь на раскопках, заснуть на обустроенном месте.

— Леди и джентльмены, наступило время фейерверков, — прозвучал знакомый грубый голос. Маркус Райт выглядел восторженным, как ребенок. — Держитесь крепче.

В этот момент кто-то где-то что-то нажал, — Джейк предположил, что за ужином техники, которые были в курсе всех деталей, расскажут ему подробности — и что-то ярко вспыхнуло. Джейк непроизвольно закрыл глаза, а когда открыл их вновь, его окружал мир голубого сияния. Над ним возвышался купол, который — судя по тому, что он слышал — имел цвет неба на Земле. Однако в отличие от земного неба, защитный купол светился и слегка пульсировал. Джейк улыбнулся. Теперь потребуется всего лишь четыре часа для того, чтобы внутри образовалась атмосфера. Даже несмотря на то, что в течение нескольких часов после этого все еще будет слишком холодно, они уже смогут без опасения снять скафандры. Если повезет, никому из его команды не придется выбираться наружу еще восемнадцать месяцев, пока не придет корабль с новыми припасами.

Эти были четыре долгих часа, но они использовали время для того, чтобы развернуть лагерь. Наконец, в ушах Джейка снова прозвучал голос Маркуса:

— Теперь вы можете снять скафандры.

Джейк так и сделал, и увидел, что остальные члены группы поступили так же. Он сделал вдох. Воздух был холодным, сухим, но пригодным для дыхания. Маркус вежливо улыбался ему.

— Вы привыкнете, — сказал он. — В течение первого месяца из носа может идти кровь, но затем вы адаптируетесь.

Кровь из носа — не самая приятная перспектива, однако это определенно лучше, чем то, что ожидает шагнувшего за пределы защитной оболочки. Джейк кивнул. Он слегка дрожал, но был переполнен воодушевлением. Его группа разместила скафандры в хранилище, позаботившись о том, чтобы правильно повесить каждый из них. Когда последний из археологов закончил со своим скафандром, Джейк оглядел их лица, полные нетерпения.

Они долго ждали этого момента. Оставалась еще одна задача, после которой все смогут забраться в вездеходы и, наконец, отправиться к храму, чтобы увидеть, пощупать и почувствовать удивительную реликвию, что ждала их.

Морпехи из сопровождения надели боевые скафандры, помахали археологам и направились к челнокам. Расталкивая толпу, Маркус Райт пробрался к Джейку и пожал его руку, чуть не переломав тому кости.

— Желаю вам удачи, профессор, — сказал Маркус совершенно искренне. Джейк улыбался ему, понимая, что улыбка могла показаться вымученной из-за сокрушительного рукопожатия великана.

— Спасибо, Маркус, — сказал он и постарался скрыть вздох облегчения, когда этот убийца наконец отпустил его. Не обращая внимания на пульсирующую боль в помятых пальцах, Джейк смотрел, как уходят десантники, с тем чувством, которое всегда приходило в таких ситуациях: смесь облегчения и легкой печали. Морпехи забирали с собой последние остатки цивилизации, и теперь археологи полностью были предоставлены сами себе. При крайней необходимости они могли бы связаться с кем-то, и за ними, разумеется, отправили бы корабль. Но, поскольку Немака находилась в крайне удаленном месте, любому кораблю, даже отправленному на помощь через несколько часов после поступления сигнала о бедствии, потребовалось бы несколько дней пути.

В то же время Джейку всегда нравилось оставаться в узком кругу археологов, своей «маленькой семьи». С ними его роднило то ощущение близости и товарищества, какого он не испытывал ни с кем другим за всю свою жизнь.

Сейчас он чувствовал себя королем Вселенной. Его группа также испытывала восхищение. Их лагерь был поистине роскошен по сравнению с чем угодно из того, что они имели прежде. Храм ждал его. И даже его рука начала приходить в норму после излишне энергичного рукопожатия Маркуса. Исполненный глубокого спокойствия, Джейк высоко поднял голову и целенаправленно зашагал к коммуникационному центру. Краем глаза он заметил, как цвета воронова крыла брови Эр-Эм удивленно приподнялись, отметив эту перемену в его манере вести себя.

Хорошо. Может быть, теперь они перестанут ходить кругами друг вокруг друга. Ему в самом деле не хотелось напряженных отношений.

Коммуникационный центр был одним из первых зданий, возведенных морпехами. Джейк старался не выдать удивления, глядя на скопление мигающих лампочек, кабелей, блестящих мониторов, консолей и кнопок. Большинство из оборудования было, как он понял, переносным, и от восхищения по его спине пробежали мурашки.

Джейк, как и Валериан, глубоко сожалел о скудности информации, собранной на Бхекар Ро. Однако такая преступная халатность более не повторится. У группы Джейка было все необходимое, чтобы подробно запечатлеть этот уникальный момент в человеческой истории для будущих поколений.

Тереза Бальдовино, их главный техник, откинула назад длинные черные волосы и улыбнулась профессору. Возможность сделать все в лучшем виде радовала ее едва ли не больше, чем его самого.

— Дайте знать, как будете готовы, Джейк, — сказала она.

Он глубоко вздохнул и кивнул. Женщина нажала кнопку, и появилась голографическая проекция Валериана. Все сосредоточились на нем. Лишь Джейку и Эр-Эм представился случай встретиться с Престолонаследником лично, а Дариус и Кендра видели его раньше лишь на голограмме, отправленной Джейку. Каждый из них, тем не менее, знал, кем являлся таинственный мистер В., их наниматель, и с нетерпением ждал возможности посмотреть на него.

Изображение Валериана улыбнулось. Черт возьми, парень действительно был очарователен.

— Добрый день, профессор Ремси. Приветствую и вашу трудолюбивую команду. И здравствуйте снова, Эр-Эм, — его улыбка стала шире, превратившись из вежливой в дружескую. Эр-Эм улыбнулась в ответ. Ну что же, подумал Джейк, Эр-Эм и Валериана, определенно, связывают крепкие взаимоотношения.

— К этому моменту профессор Ремси уже сообщил вам, что храм пуст. Однако это не означает, что вас не ждут великие открытия. На самом деле, вы обнаружите, что вам предстоит разгадать довольно запутанную загадку. Я знаю, вы полагаете, что будете первыми из тех, кто работает в этом месте. Боюсь, что именно я позволил вам поверить в это, и теперь прошу прощения за невольное заблуждение. Именно этот храм уже исследовали несколько команд, но…

Проекция Валериана продолжала говорить, однако за разгневанными криками протестующей команды Джейка не было слышно ни единого слова.

— Какого чер… — это Дариус.

— Что он имеет в виду, несколько команд уже… — это Тереза.

— Они уже уничтожили все ценное! — это Кендра.

Джейк сделал рукой знак замолчать, но остался незамеченным.

— Эй!

Прозвучавший женский голос был громким и не допускал пререканий. Все замолчали и уставились на Эр-Эм. Так же поступил и Джейк, ошарашенный тем, что эта маленькая женщина обладает таким громким голосом.

— Дайте слово профессору, — сказала Эр-Эм во внезапно наступившей тишине. — Продолжайте, профессор Ремси.

Он моргнул.

— Эм… Спасибо.

Он пригладил рукой рыжевато-каштановые волосы. Что он собирался сказать? Он был так же разочарован и разгневан, как и остальные члены его группы. Он прекрасно знал, что «Серый тигр» перевозил других археологов. Но почему-то не сообразил, что предыдущие команды отправлялись к тому же самому храму. Без сомнений, Валериан дал ему понять, что это место прежде не исследовали. Кто знает, сколько неосторожных ног уже прошлись по храму?

— Послушайте… Я расстроен так же, как и вы. А может быть, и больше. Но давайте досмотрим до конца. Валериан определенно не закончил.

Он кивнул Терезе, приостановившей воспроизведение, чтобы она продолжила.

— …уже исследовали несколько команд, — говорил Валериан на голограмме. — Но это не означает, что все секреты раскрыты — о нет. Внутри храма имеется полость, и мы не можем проникнуть в нее. Имеются видеозаписи с пояснениями командиров других команд. Я предлагаю вам просмотреть их перед тем, как отправиться к храму. У них есть несколько интересных теорий, с которыми вам стоит ознакомиться. Джейк… Ваши предшественники попробовали практически все возможное, чтобы пробраться внутрь этой области. Даже, к сожалению, пытались пробить себе дорогу взрывчаткой.

Дариус произнес нечто неподобающее компании… вообще, компании любых цивилизованных людей и отвернулся, закрыв глаза. Он выглядел раздосадованным. Джейк понимал, что он чувствует.

— Вы можете сказать, что я вновь придаю профессии романтический лоск, но в этом месте действительно творится что-то крайне странное. Я убежден, что какими бы ни были секреты, таящиеся в храме, они очень древние. Скорее всего, они хранятся здесь с незапамятных времен.

— Профессор Джейкоб Джефферсон Ремси, вы обладаете репутацией человека, который мыслит не так, как другие. Пришло ваше время. Найдите способ пробраться в сердце этого храма, и вы впишете свое имя в историю, друг мой. Имеются чипы, содержащие документацию о предыдущих раскопках, и вам необходимо внимательно изучить их как можно быстрее. Не сомневаюсь, что в результате изучения этой тайны ваша команда сумеет кое-что добавить к нашему общему знанию. Искренне желаю вам удачи. Свяжитесь со мной, как только составите общую картину. И на этом я с вами прощаюсь.

Изображение исчезло.

— Ну что же, хорошо, — сказал Джейк с нарочитым оптимизмом, пресекая возможные гневные возражения. — Похоже, здесь нам еще есть над чем поработать. Почему бы нам не отправиться на разведку и не увидеть все своими глазами?

Никто, даже входящие в команду Эр-Эм постоянно хмурые и молчаливые мужчины и одна женщина, не захотели остаться. Все забрались в вездеходы и отправились в путь. Джейк заметил, что Эр-Эм и ее команда взяли с собой винтовки. Он настолько пал духом из-за того, что только что узнал от Валериана, что даже не протестовал.

Они подъехали ближе. Теперь он увидел, что после предыдущих команд здесь, действительно, осталось немало работы. Красновато-коричневые камни и земля все еще скрывали больше половины храма, и от этого Джейка охватил приступ необъяснимой обиды. Как посмело что-то столь ничтожное, как земля, скрыть от взгляда великолепие храма? Ах, да. Скоро они решат эту проблему. Сорок два человека выбрались из машин и замерли, ожидая, когда Джейк возглавит их.

На мгновение Джейк замер, осматривая местность взглядом профессионала. На почве, определенно, просматривались отпечатки ног. Что-то было выкопано и извлечено. Он поднял взгляд… еще выше. Черт возьми, эта штука немаленькая. Она была тусклого зеленого цвета, и он вздохнул про себя. Джейк надеялся, что для их группы здесь найдется какое-то занятие, помимо исследования таинственного внутреннего помещения. Он сделал знак рукой, и люди двинулись вперед. Пробираясь сквозь кристаллы, Джейк с отвращением заметил, что кто-то до него по неосторожности раздавил многие из них. Он задумался, почему они такие хрупкие. Возможно, лишенные энергетического существа, они стали более ломкими? Они узнают это.

Джейк заметил ближайший вход — темный овал. Он находится слева, на высоте нескольких метров, однако неровная поверхность артефакта позволяла человеку забраться туда. Джейк протянул руку и коснулся поверхности. В глубине души он ожидал… чего-то, чего он сам не представлял. Но ничего не произошло. Эта штука была явно мертвой. Джейк достал фонарик и шагнул внутрь.

— Дариус, Кендра, Тереза и Лесли — со мной.

Именно они работали с ним дольше всех, и им он доверял больше всего. Кроме того, Джейк считал, что они заслужили оказаться теми, кто впервые увидит то, что внутри.

— Как только я проверю, что здесь безопасно, мы разделимся на команды по пять человек.

— Я иду с вами, — сказала Эр-Эм, выходя вперед с винтовкой в руках.

Джейк слегка нахмурился. Несмотря на то, что напряженность в отношениях с Эр-Эм практически исчезла, он не хотел разделять мгновение открытия с ней.

— Храм пуст. Внутри нет ничего опасного. И, вспомните, мы здесь не первые.

Эр-Эм промолчала, но с места не двинулась. Она смотрела на Джейка холодными синими глазами, и тот вздохнул.

— Ну хорошо, идемте.

Женщина грациозно шагнула вперед и пробралась сквозь остальных, остановившись рядом с ним. Джейк подумал, что должен еще радоваться, что эта особа не претендует на роль ведущего.

Он заметил удобный выступ, позволяющий быстро добраться до входа. Забравшись на него, он встал на ноги и посмотрел внутрь.

Группа медленно продвигалась вперед. Джейк остановился, осветил фонариком изгибающиеся стены и протянул руку. Разноцветные прожилки, когда-то яркие, а сейчас помутневшие, бежали по стенам, возникая и исчезая тонкими линиями. Из чего они состояли? Что означали? Он вспомнил, что Валериан что-то говорил о разгадке тайны. Теперь тайна предстала перед глазами. Джейк был исследователем, и — о боже! — пожалуй, ему представилась уникальная, потрясающая возможность для исследования.

Джейк повернул за угол, все еще касаясь стены рукой, и заметил, что гладкая текстура поверхности стен неуловимо изменилась. Здесь стены были усеяны кристаллами — такими же, как те, что окружали артефакт снаружи — и другими шероховатыми включениями.

Джейк услышал глухой звук и тихое проклятие, а затем чье-то тяжелое дыхание. Глухой звук и проклятие принадлежали Дариусу, а дыхание — Лесли.

— Аккуратнее с головой, Дариус, — запоздало предупредил он.

Затем Джейк с удивлением посмотрел на Лесли.

— Ты в порядке?

Девушка кивнула. Она выглядела… встревоженно. Джейк несколько озадачился. Он знал Лесли уже несколько лет, и она никогда раньше не проявляла ни малейших признаков клаустрофобии. Впрочем, это место действительно было странным, очень сильно отличающимся от любого другого, где они проводили раскопки прежде.

— Кто-нибудь еще ощущает, что стена слегка вибрирует? — нерешительно произнесли Лесли.

Эр-Эм чуть улыбнулась. Кендра нахмурилась:

— Лэс, неужели это место нервирует тебя? На тебя не похоже.

— Да, наверное. Простите, — Лесли выглядела растерянной.

— Все в порядке, Лэс. Мне тоже не по себе. Но я уверен, мы освоимся, — мягко сказал Джейк, по-дружески улыбаясь ей. Лесли улыбнулась в ответ — правда, несколько натянуто.

Джейк двинулся дальше.

То и дело темноту пронзали странные звуки — возможно, это был ветер, проникавший сквозь многочисленные отверстия в храме. Джейк следил за Лэс и был сильно удивлен, обнаружив, что даже Дариус выглядел лишенным духа. На самом деле, лишь Джейк и Эр-Эм, казалось бы, остались совершенно равнодушными к странностям реликвии.

Храм оказался больше, чем ожидал Джейк, и скорее походил на лабиринт. Неоднократно ему приходилось доставать кусок мела и отмечать выбранный поворот. Он уже жалел, что не нашел времени ознакомиться с предоставленной Валерианом документацией. Однако сообщение Престолонаследника было столь унизительным, что Джейку просто захотелось отправиться с группой на раскопки и… Он нахмурился. Предыдущий исследователь натянул поперек коридора верёвку, но концы отвязались, и она просто лежала перед Джейком. Сдвинув брови, он шагнул вперед и взял ее, не понимая, зачем это делает.

— Джейк, не… — предупреждение Эр-Эм опоздало всего на мгновение. Пол под Джейком провалился, и он исчез, не успев издать ни звука.

Джейк ударился о пол с такой силой, что весь воздух со свистом улетучился из легких. Несколько секунд ученый пытался прийти в себя, балансируя на грани потери сознания.

— Что за… — пробормотал он, когда сумел вновь набрать воздуха. А затем Джейк услышал под собой треск и не успел даже выругаться перед тем, как пол вновь провалился под весом его тела. Джейк полетел еще глубже в чрево храма, и приземление снова вышло тяжелым. Без сомнений, на этот раз он подвернул лодыжку. Некоторое время Джейк не шевелился, ожидая, что пол провалится в третий раз, но, похоже, эта поверхность оказалась прочной. Он осторожно сел. Кажется, переломов нет, и, помимо вывихнутой лодыжки, в результате падения он заработал лишь несколько синяков. Он проверил на прочность поверхность, на которой лежал, и остался удовлетворен. Джейк поднялся, но как раз в этот момент кто-то приземлился прямо на него, и археолог заорал.

— Всего лишь я, Джейк, — послышался холодный голос Эр-Эм. — Прошу прощения, я наступила на вас.

Эр-Эм достала фонарик и проверила его, осветив потолок.

— Похоже, я как раз вовремя.

Джейк проследил за ее взглядом. На потолке не осталось ни малейших следов случившегося. Просто изогнутая поверхность этого… тоннеля? Коридора? В какую дыру они попали?

— Что произошло?

— Пол под вами обрушился, и вы провалились сквозь второй коридор, — ответила она, сматывая длинную веревку, и нахмурилась, заметив, что веревка оказалась перерезана будто хирургическим скальпелем.

— Я всегда ношу с собой веревку и кое-какие инструменты. Когда я увидела, что вы упали, то швырнула конец Эйдену и прыгнула за вами. Затем отверстие закрылось. Так мы и оказались здесь.

Джейк посмотрел вверх и еще раз убедился, что никакого отверстия там не было.

— Так значит, закрылось?

Но как? Что же это за место?

Джейк неуверенно встал, стараясь оберегать левую ногу. Прислонившись к стене, он включил свой фонарик. В нескольких метрах впереди коридор расширялся и раздваивался, а позади сужался до непроходимости. Джейк внимательно осмотрел пол, опасаясь, что тот снова может неожиданно исчезнуть.

— Гм. Здесь все выглядит… иначе. Более зеленым.

Он изучал пол и стены, а Эр-Эм тем временем передавала своей команде их координаты:

— Да… просто провалились сквозь два уровня. Вы видите меня на экране? Хорошо.

Она выслушала ответ, а затем сказала:

— Отлично, встретимся здесь.

Она обернулась и посмотрела на Джейка. Взгляд упал на его лодыжку, и девушка скорчила гримасу.

— Перелом?

— Как минимум, растяжение.

— Том будет направлять меня. Они нашли это сплетение коридоров, и через несколько поворотов отсюда имеется выход. Там они нас и встретят. Вы можете идти?

— Могу, но на одной ноге.

Эр-Эм вздохнула.

— Тогда ждите здесь. Мы вернемся за вами с носилками. Это не займет много времени.

Не дождавшись ответа, девушка развернулась и направилась вниз по левому коридору. Он проследил, как свет ее фонарика исчез в глубине коридора и нахмурился, затем неодобрительно посмотрел на лодыжку и посветил вокруг.

Время шло. Джейк вглядывался в правый тоннель. Он поднялся на ноги и проверил лодыжку. Она болела, но осторожно ступая, он вполне мог бы пройтись по правому коридору. Опираясь на стену, Джейк принялся с трудом продвигаться вперед.

Лишь идиоту пришло бы в голову вообразить себя смельчаком, невзирая на травму, но археолога терзало любопытство. Даже если этот коридор так же сходится в одну точку, как и тот, что он оставил позади, по крайней мере, он точно узнает это. И еще ему очень не нравилась идея просто сидеть и ждать, пока Эр-Эм со своей командой придет, чтобы вынести его отсюда.

Коридор не сужался. Он продолжался дальше и дальше и… становился все более зеленым. Поверхность под ногами изменилась — стала более твердой и, в то же время, более упругой. Джейк завернул за угол и неожиданно остановился. В метре от него тоннель заканчивался тупиком. Но вовсе не это заставило его резко остановиться, буквально застыв на месте. И не от этого сердце забилось чаще.

Левая стена коридора была расписана крупными символами, выполненными темной краской.

В течение долгого времени он вглядывался в надпись, чуть дыша. Он не узнавал языка, однако это определенно был некий язык, а не просто случайные узоры на стене. Стараясь не касаться стены, он подошел вплотную. Так много вопросов… Кто написал это? О чем здесь говорится? Что было использовано в качестве чернил?

Он начал с последнего вопроса. Со временем часть надписи осыпалась, а на невозможно зеленом полу виднелись несколько клякс. Задержав дыхание, чтобы ни малейшее колебание воздуха не сдуло драгоценный образец, он надел перчатку, вытащил из одного из своих многочисленных карманов стерильный контейнер и осторожно взял пробу. Джейк удивился, что его руки не дрожали. Словно в столь чрезвычайно важный момент годы длительной практики наконец-то показали себя. Сколько лет этим письменам? Из чего они сделаны? О чем они говорят?

— Джейк, куда вы, черт возьми, запропастились? — неожиданно раздался голос Эр-Эм.

— Вниз по этому коридору, — отозвался Джейк. Он снова встал на ноги. — Думаю, я нашел…

Поврежденная ступня подвернулась. Он выбросил руку, стараясь смягчить падение, и коснулся противоположной стены ладонью без перчатки. Неожиданно вспыхнул ослепительный свет. Джейк отдернул руку и увидел, что на стене слабо светится ее отпечаток. Свет, стекающий между его пальцами, образовал прямоугольник, который несколько секунд ярко горел, а затем исчез.

Джейк уставился на стену. Он никогда не верил ни во всякие там фокусы с чтением мыслей, ни в так называемую романтику профессии, которой зарабатывал на жизнь. Он доверял тому, что мог увидеть, исследовать, потрогать, а вовсе не тому, что подсказывали чувства или воображение. Но в этот момент он почувствовал, что по телу пробежала дрожь. Во что они здесь ввязались?

Эр-Эм вошла в коридор как раз в то время, когда свет начал гаснуть.

— Ага, — сказала она, — похоже, вы нашли дверь.

Час спустя Джейк сидел вместе с сорока одним членом его команды и ждал, пока Тереза свяжется с Валерианом. Его ногу обработали, забинтовали, словно мумию, и водрузили на подушку. Джейк вкратце рассказал о произошедшем событии, и теперь все археологи широко улыбались. За коллег он радовался даже больше, чем за самого себя. Тереза поговорила вначале с помощником Престолонаследника, а через некоторое время на экране появилось и привлекательное лицо Валериана Менгска.

Валериан улыбался, но выглядел слегка озадаченным.

— Даже не знал, что подумать, когда Виттье сказал, что вы вызываете меня, Джейк. Надеюсь, у вас не возникло никаких проблем? — Валериан мельком взглянул на забинтованную лодыжку Джейка.

— Последствия падения, только и всего. Но я рад сообщить вам, что кое-что мы уже обнаружили. Мы нашли другой способ добраться до центрального зала. Совершенно неисследованный тоннель. Тереза уже передает вам несколько снимков.

Валериан взглянул на другой экран, вне поля зрения Джейка, и его глаза расширились.

— Мы еще не знаем, что означает эта надпись, — сказал Джейк, — и чем она сделана. Лаборатория в данный момент занимается анализом. Но самое удивительное случилось, когда я коснулся стены.

Он подождал, пока Валериан рассмотрит присланные материалы. В этот момент и он, и наследник трона Доминиона улыбались, как дети.

— Вы были правы, сэр. Это дверь. И я готов поклясться, письмена содержат инструкцию, как проникнуть внутрь.

Валериан вздохнул.

— Джейк… Сейчас я бы с удовольствием обменял свою жизнь на вашу.

Джейк не сомневался в этом.

— Свяжитесь со мной сразу же, как только узнаете что-то новое. Что угодно. В любое время, — глаза Валериана сияли от восторга. — Расскажите мне. Расскажите мне все.

— Разумеется. Обещаю, что мы задокументируем каждое мгновение раскопок.

— Превосходно. Это очень, очень волнующий момент. Что вы думаете о теории профессора Карлисла?

Джейк еще не смотрел видеозаписи, так что не знал, в чем заключалась теория профессора Карлисла.

— Гм… Мне необходимо изучить ее более тщательно прежде, чем делать выводы.

— Разумеется, разумеется. Джейк, я не знаю, что и сказать. Конечно, я возлагал на вас большие надежды, но вы уже превзошли все мои ожидания. Я совершенно уверен, что вы найдете способ проникнуть в это помещение.

— Сделаю все возможное, сэр.

Валериан кивнул, подмигнул, а затем изображение исчезло. Джейк откинулся на спинку стула и с облегчением шумно выдохнул.

Эр-Эм с восхищением смотрела на него.

— Пожалуй, я рада, что вы не играете в покер, проф, — сказала она. — Вы чертовски хорошо блефуете.

Джейк слабо улыбнулся.

После обеда все сели и просмотрели оставшееся видеозаписи с комментариями руководителей тех групп, что были здесь до них. Первой прибыла обычная команда археологов. Вместе с последней пришли морпехи. Джейк с коллегами выслушал отчет обо всех тех разнообразных способах, которые перепробовали три предыдущие команды, чтобы проникнуть в сердце храма.

Многое шокировало Джейка. Кое-что вызвало удивление, включая теорию профессора Реджинальда Карлисла относительно того, что находится внутри храма. Карлисл был на несколько лет старше Джейка, обладал кожей шоколадного цвета, пронзительными глазами, белыми волосами и производил впечатление серьезного человека. Его теория заключалась в том, что храмы являются межзвездными космическими кораблями, а энергетические существа, которые привели корабли на Бхекар Ро и сюда, на Немаку, — пилотами. И, таким образом, эти существа принадлежат неизвестной инопланетной расе, которая создала и построила храмы.

Все звучало довольно логично. Джейк вспомнил, как он провалился сквозь пол, который затем восстановился. В высокотехнологичном межзвездном корабле вполне могла быть запрограммирована функция самовосстановления. Вот только, задумался Джейк… зачем пилоту вдруг потребовалось бы «вырываться» из собственного корабля? И зачем бы он провел здесь столетия, прежде чем вырваться?

Кое-что — довольно странное — поразило его: скорее не то, что эти люди говорили или показывали, а то, что оставалось недосказанным. Каждый из них, покидая Немаку, был, мягко говоря, испуган. Некоторые, разумеется, меньше других, — элегантный Карлисл, казалось бы, наименее всего — но к концу пребывания здесь все они выглядели встревоженными, их голоса звучали напряженно, а вокруг глаз появлялись новые морщинки. Он запомнил все, о чем они говорили. Но это… Это можно было только увидеть.

День оказался очень длинным. Стоило археологам закончить все дела, как наступила ночь.

— Всем спать, — скомандовал Джейк, — завтра у нас ранний подъем.

Завтрашний день. Первый день, который они полностью проведут на планете. Он сгорал от нетерпения.

Это должны были быть простые, если даже не роскошные раскопки. Благодаря куполу, который обеспечивал воздух для дыхания, не возникало проблем с погодой. Температура всегда была 21 градус по Цельсию, никогда не случалось ни ветра, ни урагана или снега, способного помешать работе. Лишь новичкам — Рейсингеру, Пейтел, Брису, Тигу и Петрову — это чем-то не нравилось. Костяк команды Джейка радовался неизменности каждого дня. После многих лет, когда они были предоставлены на милость стихий, опытные археологи чувствовали себя на небесах благодаря монотонности погоды.

Однако стресс и напряженность, отравившие предыдущие группы, сказывались и на команде Джейка. Похоже, никто из них не высыпался. Джейк заподозрил, что к врачам обратился далеко не один человек, и вовсе не насчет царапин или растяжений. Джейк знал, что доктора не будут сообщать ему об этом, если только речь вдруг не зайдет об угрозе жизни для конкретного человека, для всей команды, в результате чего миссия окажется на грани срыва. Он уважал конфиденциальность взаимоотношений врача и пациента, но тем не менее, это его беспокоило. Неоднократно, заходя в столовую, он замечал, что перешептывания тут же прекращались. Это расстраивало его.

Но еще больше еще расстраивало то помещение, которое упорно отказывалось открывать свои тайны. Джейк был мастером головоломок. Именно этим он был известен, именно за это он и был нанят. Кто-то написал что-то на языке, которого никто не видел прежде, кровью неизвестного ранее существа. Код? Прямое указание? Бред сумасшедшего? Ритуальные письмена? Аналог земных доисторических наскальных рисунков? В какой-то момент он отчаянно позавидовал Жану-Франсуа Шампольону. Этот ученый, живший много лет назад, был тем, кто расшифровал египетские иероглифы, столь же непонятные и неземные для европейцев девятнадцатого века, как и те завитки, точки и кривые, на которые смотрел сейчас Джейк. Но тот удачливый ублюдок мог воспользоваться помощью камня Розетты. Джейку же оставалось лишь гадать, основываясь на своем опыте и инстинктах.

Ах да… была еще одна маленькая загвоздка. Древние египтяне были, по крайней мере, людьми. Это же надпись была оставлена чужой расой — если взять на себя смелость предположить, то, возможно, протоссами. А кто имеет хоть малейшее представление, как думают протоссы? Какого типа информацию они могли бы пожелать записать кровью?

Так что Джейк сидел у двери — иногда освещая загадочную надпись фонариком, иногда в темноте — и пытался думать, как протосс. Он вспомнил все, что знал. Судя по имеющимся записям, в бою они были изящны и грациозны. Дисциплинированы. Их сверкающая броня была оборудована приспособлениями, позволяющими создавать кинжалы силой мысли. Они сражались как механические танцоры. Определенно, это была демонстрация общего культурного развития. Они не ели, а если и ели, то делали это не так, как терраны. У них не было ни ртов, ни ушей, ни носов — лишь огромные глаза. Зрение, таким образом, являлось, пожалуй, их основным органом чувств. Они были невероятно умны и, предположительно, обладали удивительными телепатическими способностями.

Джейк глубоко вздохнул и потер лицо рукой, рассеянно отметив, что пора побриться. Он с подозрением относился к так называемым «психическим способностям», считая, что слухи и рассказы об этом либо просто высосаны из пальца, либо намеренно распространялись правительством с целью постоянно держать людей в легком напряжении. Он слышал истории о том, как Конфедерация — а теперь, предположительно, и Доминион — использовали «призраков» — телепатов-убийц, которые с помощью своеобразных маскирующих устройств получали возможность перемещаться невидимыми. Смотрите, детишки, здесь бродит «призрак». Возможно… Вы никогда не узнаете наверняка! Джейк верил в то, что говорили его чувства, — пять чувств, спасибо большое — и ни во что иное. Попытка думать, как представитель расы, которая была по уши наполнена телепатией, — если у них, конечно, были уши — потребовала от него больших усилий, чем обычно. Но головоломка есть головоломка, а Джейк есть Джейк, и он доберется до разгадки.

Даже если для этого ему придется научиться думать, как серокожий инопланетянин без носа, рта и ушей, который умеет читать мысли.

С гораздо большим удовольствием он расшифровывал бы иероглифы.

Коммуникатор Джейка щелкнул.

— Эй, Джейк? — это была Тереза.

— Да, Тереза, что случилось?

— Мистер В. хочет немедленно поговорить с вами.

Не сговариваясь, археологи решили, что им будет гораздо удобнее называть нанимателя «мистер В.», а не «его превосходительство», «Валериан» или «Престолонаследник». Однако, независимо от того, как они называли его, сердце Джейка уходило в пятки каждый раз, когда приходилось разговаривать с юношей.

— Уже иду.

Светящаяся линия начиналась под его ладонью и проходила вдоль спирали вверх, где встречалась с левой вершиной прямоугольника. Теперь, так же как прежде, появился контур прямоугольника… и его начал заливать зеленый свет. Словно невидимый ребенок старательно закрашивает границы, или словно поднимается приливная волна, добираясь до ладони Джейка. Он задержал дыхание, поборов естественный инстинкт отдернуть руку.

Желто-зеленый свет вспыхнул так ярко, что он был вынужден закрыть глаза. Гладкая поверхность стены неожиданно исчезла. Он провалился внутрь, мгновенно открыв глаза, и сделал вдох.

Дверь — преграда, которая поставила в тупик умы гораздо более изощренные, чем его, которая стоила стольких бессонных ночей; преграда, преодолеть которую оказалось так легко, стоило лишь понять тип мышления того, кто воздвиг ее — открылась в новый коридор. И он был наполнен светом, который заливал лицо и тело. Куда бы он ни вел…

— Прекрасная работа, Джейк, — раздался женский голос.

Джейк судорожно обернулся, застигнутый врасплох, и увидел усмехающуюся Эр-Эм Дал. В сиянии мягких оттенков синего, зеленого и фиолетового света, излучавшегося стенами тоннеля, она выглядела совершенной. В черных волосах играли фиолетовые отблески, а фарфоровая кожа отражала едва уловимые изменения оттенков.

Но вопреки ангельскому виду в этом потустороннем свете, — а, да помоги ему небо, она выглядела именно так — Эр-Эм была вооружена. В руках она держала винтовку Гаусса и определенно была готова без промедления выстрелить в любое враждебное существо, которое могло рыскать по ту сторону. С одной стороны, он был ей благодарен, а с другой — чертовски раздражен, и это чувство было гораздо более сильным.

— Из-за вас я чуть не получил инфаркт, — резко сказал он. — Какого черта вы здесь делаете?

— Это моя работа, — ответила она. — Я услышала, как завелся вездеход. А я сразу поняла, что вы — тот человек, который будет шнырять вокруг, пытаясь сделать все самостоятельно, несмотря на то, что сказали Валериану. Как вам удалось проникнуть сюда?

— Не ваши заботы, — пробормотал он. Она вызывала у него беспредельное раздражение. Он полагал, что сам был виноват в этом, «шныряя вокруг», по ее выражению. Как был виноват и в том, что не мог оторвать взгляд от ее сияющего облика.

— Может быть, и мои, — сказала она. — Вы можете рассказать мне позже. А сейчас мы идем внутрь.

Она перебросила тяжелую винтовку, с легкостью удержав ее тонкой, но мускулистой рукой, поискала что-то в рюкзаке и бросила Джейку видеокамеру.

— Идите. Вал, возможно, простит то, что он пропустил открытие, если сможет увидеть, что находится внутри.

Джейк машинально поймал камеру и кивнул, вздохнув:

— Вы правы, Эр-Эм. Простите, что был с вами резок.

Она изогнула бровь цвета воронова крыла в знак принятия извинений и наклонила голову. Он включил камеру и вновь повернулся лицом к тоннелю.

— Чудесные открытия, — тихо прошептал он, вспоминая разговор с Валерианом. Он шагнул вперед. Эр-Эм последовала за ним.

Они двинулись на свет. Джейку хотелось бежать, но он сдерживал себя. Когда они подошли ближе, он нахмурился.

— Вы слышите это? — спросил он Эр-Эм.

— Да, — сказала она. — Какое-то жужжание.

Звук был гораздо более приятный, чем такое простое описание. Он звучал почти что музыкально. Коридор расширился, и Эр-Эм шагнула Джейку за спину, держа оружие наготове. Звук стал громче, а свет ярче — практически невыносимо ярким. Ступив вперед, Джейк поднял руку и прищурился, согнувшись из-за низкого потолка.

Его дыхание перехватило: он попал в мир сказки.

Пещера оказалась огромной. Сияющий сине-фиолетово-зеленый свет исходил из сотен — может быть, тысяч — кристаллов, поочередно ярко вспыхивающих. Некоторые из них были размером с его мизинец, другие же возвышались так высоко, что Джейк не мог разглядеть их вершин. На мгновение он позволил себе оцепенеть от увиденного, а затем вспомнил про видеокамеру и стал вращать ее вокруг.

— Это место… — сказала Эр-Эм мягким голосом, которого он не слышал прежде. Затем и она качнула головой:

— Оно миленькое, но не похоже на нечто столь важное, чтобы кто-то оставил из-за него сообщение кровью.

— Именно… — Джейк сделал паузу и прочистил горло, услышав свой хриплый и дрожащий голос. — Именно об этом я и думал. Кристаллы являются частью этого, гм, храма, и не были установлены здесь специально.

Рациональные размышления успокоили его. Он не ожидал, что окажется столь сильно поражен красотой этого места. Да и вообще не ожидал, что оно окажется красивым. Жужжание продолжалось — мягкое, убаюкивающее — и он встряхнул головой, чтобы вернуть ясность мыслей. Чего же он ожидал? Дариус, Лесли и другие, скорее всего, полагали, что здесь прячется нечто ужасное. Джейку нужно будет сделать так, чтобы они оказались среди первых исследователей этого места. Разве не будут они удивлены и не испытают облегчение, увидев эту красоту вместо никому не известного ужаса, который рисовало им воображение?

Он осмотрелся — глазами уже не ошеломленного скептика, а опытного профессионала. Кристаллы определенно имели органическую природу. Он встал на колени и коснулся пола. Тот казался твердым и слегка теплым.

— Ну, я не вижу никаких знаков присутствия здесь энергетического существа, — сказал он. — На самом деле я даже разочарован. Моя теория летит в тартарары. Как вы считаете, что подумает об этом Валериан?

— О кучке мило поющих кристаллов? Боюсь, он не оценит. Он ожидал большей награды за труды по проникновению в столь труднодоступное помещение.

Джейк медленно двинулся вперед, осторожно ступая по кристаллам. Он нахмурился. На полу обнаружилось темно-бордовое пятно. Он встал на колени, направляя на пятно камеру, а затем осторожно коснулся его. Пятно было сухим. Теперь он понял, что это.

— Тот, кто оставил нам сообщение, зашел внутрь, — сказал он.

Эр-Эм обернулась и слегка напряглась, подняв винтовку.

— Давайте найдем его.

Это место неожиданно показалось Джейку гораздо менее привлекательным. Он подумал, жив ли еще тот протосс — по крайней мере, он полагал, что это протосс. Никто не знал, как долго они живут, а кровь могла быть результатом исполнения ритуала, а вовсе не следствием опасного для жизни ранения. Но через минуту, обойдя помещение по дуге, он узнал ответ.

Перед Джейком предстала картина крушения небольшого, но прекрасно сконструированного корабля. Его пронзил один из кристаллов, сильно накренив влево, но было совершенно очевидно, что корабль был атакован еще в космосе. Гладкая золотистая поверхность местами почернела и помялась.

— Протоссы, — сказала Эр-Эм. — Дариус был прав. Джейк, оставайтесь здесь. Я пойду вперед и проверю.

— Нет нужды, — сказал Джейк и указал на что-то. Практически полностью скрытое от взгляда, между изломанными кристаллами лежало искалеченное стройное тело в длинных одеждах. Он сделал шаг вперед. Разум был полон вопросов, ответы на которые Джейк, возможно, не получит уже никогда. Крушение определенно произошло не так давно. Зачем же протосс покинул корабль, пробрался через кристаллы, оставил сообщение, а затем вернулся? Зачем он запечатал себя внутри этой пещеры, если пытался вызвать кого-то на помощь? Что он вообще здесь делал?

— Джейк…

Джейк почти добрался до трупа. Тот был одет в пропитанные кровью одежды, когда-то бледно-лиловые с белым.

Сердце Джейка сжалось.

Пропитанные кровью… Не покрытые засохшей кровью. Кровь все еще была влажной! Словно это существо только что погибло! Могло ли быть так, что оно все еще живо? Он никогда раньше не видел протоссов, и, определенно, не так хотел бы встретиться с ними впервые, но судьба не предоставляет выбора. Джейк пристально смотрел на лицо, лишенное рта, на огромные закрытые глаза, тонкое тело, руки, в кровь израненные от попыток проползти сквозь кристаллы. Длинные тонкие отростки, похожие на щупальца или волосы, хвостом спускались с затылка. Они были аккуратно собраны украшенным камнями кольцом.

Таким образом, это и был страж. Это и было существо, охранявшее вход сюда, написавшее собственной кровью сообщение, запечатавшее пещеру с помощью головоломки, которую Джейк — существо совершенно иного типа — сумел разгадать. Джейк протянул руку в неожиданном желании коснуться израненных рук инопланетянина. Рук с таким же, как и у него, соотношением — единица к одной целой шести десятым. Он остановился на середине движения.

Единственная капля крови держалась на кончике длинного пальца протосса и должна была вот-вот упасть на светящийся зеленый пол. Но не падала. Джейк моргнул. Что за… Словно завороженный, он подался вперед и поймал каплю крови на свою ладонь. На долю секунду все замерло. Маленькая капля темно-бордовой жидкости оставалась целой, каким-то образом сохраняя свою форму неизменной на ладони, похожая на каменную слезу.

Все случилось за следующее мгновение.

Капля утратила свою целостность и растеклась по его пальцам. Протосс перед ним вздрогнул. Бледно-голубые светящиеся глаза распахнулись, и их взгляд пронзил Джейка. Тот раскрыл рот в беззвучном крике. Он не шевелился. Он не мог. Его глаза были расширены, он не мигал, а сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот разорвется. Он не мог оказать ни малейшего сопротивления, в то время как умирающий протосс…

…Замара, Ветраас, Темлаа…

…коснулся его и связал их тонкой светящейся золотистой веревкой, которая, как Джейк откуда-то знал, была в действительности невидимой. Он смотрел в ее сияющие голубые глаза, уже зная, сам не понимая, откуда, что перед ним была женщина. Зная, что эта прекрасная хрупкая нить, которую он одновременно видел и не мог видеть, была эссенцией ее жизни. Зная, что она исчезает. Зная, что протосс не могла умереть, она просто не могла, она должна была прожить достаточно долго, чтобы…

— Джейк!

Инопланетянка повернула голову и остановила взгляд умирающих глаз на Эр-Эм, которую неожиданно подбросило в воздух. Девушка осталась висеть в воздухе. Ее винтовка пролетела по пещере, словно вырванная из рук. Джейк едва осознавал это. Он стоял, словно окаменев, пойманный волей этой инопланетянки будто в цепи, все еще открыв свой разум.

Суматоха… кровь… безумие… красота…

Слезы невыразимого сочувствия наполнили его немигающие глаза и скатились по щекам. Он задержал дыхание.

Секреты… надежда… страхи… экстаз…

Он почувствовал, как в последний раз золотистая нить вздрогнула, до предела наполнив его разум вещами, которые он не мог осмыслить. Мысли сталкивались друг с другом, пробивались наверх, изменяя его мозг таким образом, чтобы им нашлось место…

Сияние в глазах померкло.

Все потемнело.

Ужас. Страдания. Потеря… Болезненная, мучительная потеря… Нет, нет, они не должны уходить, они были всем, всем…

Искалеченное тело, кожа горячая и красная от страха и ярости. Что они будут делать? Как жить дальше? Одиноки, одиноки, так одиноки…

— Это твоя вина! Из-за вас они покинули нас! Теперь они ушли, ушли…

Его пальцы сжимают камень. Он швыряет камень в источник ярости. Раскалывается череп и брызжет в стороны кровь. Хорошо, как же это было хорошо; он отпрыгивает и рвет плоть на части руками, похожими на острые клешни, пока теплая кровь не заливает лицо…

Руки Джейк, лежащего на кровати в госпитале, дернулись. Его глаза под закрытыми веками двигались.

Он хотел убивать.

— Доктор… можно мне на минутку остаться с ним наедине?

Остановившись в дверях, Эр-Эм нерешительно улыбнулась. Пейтел выглядела смущенной.

— Я знаю, вы охраняете нас, но, похоже, он сейчас не в том состоянии, чтобы воспринимать какие-либо советы.

Голос уверенный, холодный. Так говорят профессионалы. Эр-Эм знала, доктор не симпатизирует ей — как и остальные члены команды Джейка. Они бы обратились к ней за помощью в трудной ситуации — как они и сделали — что, тем не менее, не означало, что она им нравилась.

Эр-Эм опустила взгляд.

— Разумеется, нет, — сказала она. — Но… прошу вас. Просто несколько минут.

Она засомневалась, а затем выдавила:

— Он стал мне другом, а сейчас на мне висит груз заботы об его команде. Не сомневайтесь, это для меня очень важно.

Пейтел испытующе смотрела на Эр-Эм. Похоже, она колебалась, но, в конце концов, кивнула:

— Хорошо. Пять минут, не больше.

Эр-Эм с благодарностью кивнула. Она вошла внутрь и взглянула на распростертое тело Джейка. Закрывая за собой дверь, Пейтел увидела, что девушка взяла его за руку.

Стоило двери закрыться, как Эр-Эм приступила к действиям. Она мельком взглянула на показания приборов жизнеобеспечения, а затем рванулась к компьютеру Пейтел и положила на него маленький предмет. Машинка зажужжала, защелкала и начала загружать информацию. Отчет Пейтел был все еще выведен на экран. Эр-Эм бегло просмотрела данные, и по мере прочтения ее глаза расширялись от изумления.

— Черт, — прошептала она, глядя на неподвижное тело на кровати. — Я потрясена тем, что вы еще живы, Джейк Ремси. Вы, оказывается, гораздо сильнее, чем я думала — и ваш мозг, в частности.

Жизненные показатели Джейка были стабильны и находились в норме. Несмотря на то, что археолог был в коме, он чувствовал себя неизменно прекрасно. Изогнутые луком Купидона губы Эр-Эм искривились в довольной улыбке. Пока Джейк жив, и с ней тоже все будет в полном порядке.

Машинка закончила свою работу. Эр-Эм отключила ее, сунула в карман и вернулась к Джейку. Пейтел нашла девушку здесь две минуты спустя: та смотрела в глаза Джейку с фальшивым, но убедительным выражением обеспокоенности на прекрасном фарфоровом личике.

Поднялся он — дом, что улетел — унося Ихан-рии, Великих учителей, Создателей, Стражей, унося далеко, далеко, недосягаемо далеко. Десятки гибких, фиолетово-сине-серых тел прыгнули в воздух в тщетной попытке догнать их, уцепившись за твердые прекрасные кристаллы, грани которых были остры, как шикмы. Дом, который улетал, продолжал подниматься вверх, а его жители оставались равнодушны и к мольбам и просьбам тех, кто почитал их, и к ярости и гневу тех, кто желал им смерти. Руки, скользкие от крови, разжимались, и потерявшие голову от страха существа падали на землю, падали со слишком большой высоты, чтобы выжить, разбивались о землю с отвратительным глухим стуком, который был едва слышен за шумом двигателей взлетающего корабля и мучительным мысленным гулом, который угрожал расколоть голову Джейка на части точно так же, как боль в его сердце угрожала расколоть на части разум.

Нет, нет, они не должны уходить, они были всем, всем…

Охваченный отчаянием, Джейк тоже упал на землю. Его тело было искалечено, его темно-голубая кожа была горячей и покрылась красными пятнами от ослепляющего, удушающего страха и гнева. Что он могли сделать? Как жить дальше? Одиноки, одиноки, так одиноки…

Глаза Джейка Ремси распахнулись и наполнились слезами. Его руки с приклеенными липкой лентой пластиковыми иглами поднялись к лицу, чтобы скрыть это. Он оплакивал то, что потерял и чего, как он в глубине души сознавал, никогда не имел.

Так пусто. Так одиноко. Как их разум смог вынести это?

Мой разум?

Ее разум?

Наш разум…

Джейк был растерян, смущен, озадачен, и он стал яростно метаться по кровати, сбрасывая укрывающие его удушливые одеяла, все еще плача, так как сердце его было разбито, оплакивая то, что было у него когда-то… чего никогда не было… что могло бы быть…

Джейк вырвал трубки и поднялся на ноги, не обращая внимания на то, что был полностью раздет. Он распахнул настежь дверь и столкнулся с Пейтел. Он схватил ее за плечи и начал трясти, отпустив лишь тогда, когда почувствовал, что она буквально раскалилась добела. Джейк упал на колени, пытаясь закрыть уши — напрасно. Он был атакован вовсе не звуком.

Он почувствовал, как чьи-то сильные руки подняли его на ноги, почувствовал, как игла быстро вонзилась в руку. Зрение стало расплываться, а тело неожиданно ослабло.

— Что с ним случилось? — голос был женским, спокойным и властным.

— Кто знает, — еще один женский голос, более мягкий и мелодичный. — Остается надеяться, что корабль прибудет сюда до того, как…

Слова были Джейку знакомы. И в то же время они звучали для него совершенно чужими. Он знал людей, но не узнавал их. Все, что он знал — сила их мыслей резала его словно шикма. А как только сознание сменилось милосердной молчаливой темнотой, у Джейка появилась одна ясная мысль, которая совершенно и определенно принадлежала ему: «Что такое эта чертова шикма?»

— Это твоя вина, Шелак!

Джейк раздирал почву, оставляя в ней глубокие раны, выплескивая на нее свою боль и муку. Его голова разрывалась на части от мысленных упреков. Он припал к земле, дрожа; его руки и ноги глубоко провалились, и он смотрел на Фуринакса, который осмелился подумать такое.

— Из-за вас они покинули нас! Теперь они ушли, ушли…

— Мы? Мы всегда служили им! — это соплеменник Джейка Раамар мысленно ответил на подлую клевету. Раамар поднялся в полный рост. Ожерелье из костей взметнулось вокруг его шеи, а его пальцы сжимались в кулаки и разжимались вновь от желания схватить Фуринакса за горло…

— Служили? — Фуринакс взмахнул головой в жесте сильнейшего сомнения, взметнув пси-рецепторами. — Вы прогнали их своими приставаниями, своими умилительными танцами вокруг них, своими…

Пальцы Джейка сжали камень. Он встал, прицелился и с силой швырнул его в источник ярости. Когда камень расколол череп, его охватило абсолютное блаженство. Фуринакс упал, не успев произнести проклятие полностью. Кровь и частички мозга брызнули в стороны.

Хорошо, это было хорошо. Джейк отпрыгивает назад и рвет плоть на части руками, похожими на острые клешни, пока теплая кровь не заливает его лицо…

Еще одно пробуждение. Еще один вынужденный сон, наполненный тем, что он знал и в то же время не мог знать. Его сновидения были полны ярких красок, звуков, чувств, которых он не мог понять и в то же время понимал; которых не мог понять и которые, тем не менее, были ему понятны на клеточном уровне.

Он открыл глаза и моргнул. Его разум был спокоен и чист. Какое-то время Джейк смотрел в потолок, а затем перевел взгляд на хитросплетение трубочек, опутывавших его, словно виноградная лоза. Он медленно и осторожно повернул голову и увидел Эдди Рейнсингера, сидящего за компьютером и сосредоточенно что-то печатающего. Рядом с ним стояла чашка дымящегося кофе.

— Что за хрень случилась с этим парнем? Хотел бы я, чтобы у меня была степень невролога, а не терапевта. Хотел бы я вырваться с этой планеты и забрать с собой Кендру в какое-нибудь милое местечко. Ох… это ее маленькое горячое тело, хотел бы я…

— Эй, — вяло сказал Джейк, — ты говоришь о моем друге.

Рейнсингер вскочил так резко, что опрокинул чашку кофе. Джейк осознал комичность момента, когда доктор разрывается между желанием броситься к пациенту, вышедшему из комы и необходимостью вытереть липкую коричневую жидкость, способную навредить аппаратуре. Эдди нашел выход из ситуации и вытер разлитый кофе рукавом своей белой куртки, спеша к Джейку. Джейк тихо засмеялся. В его горле было сухо, как в пустыне.

— Добро пожаловать обратно, Джейк, — сказал Рейнсингер, мельком взглянув на его показатели. — Черт, вы только посмотрите. Этот парень здоров как бык.

— Это приятно сознавать, — прошептал Джейк.

Рейнсингер улыбнулся Джейку с явным удовольствием.

— Что приятно сознавать?

— Что я здоров как бык, — он облизнул пересохшие потрескавшиеся губы и постарался как-то увлажнить их, чтобы продолжить разговор. — Но следи за языком, когда говоришь о Кендре, она мне как младшая сестра.

Улыбка Рейнсингера погасла.

— Могу поклясться, я ничего не говорил вслух.

— Ну конечно же, говорил, — сказал Джейк, нахмурившись. — Как иначе я смог бы тебя услышать?

Рейнсингер уставился на него. Боже мой. Боже мой. Он может читать мои мысли.

Джейк встретился взглядом с Эдди, и его собственные глаза расширились. Это невозможно. Он смотрел прямо на Эдди, когда тот говорил… вот только он не говорил, не так ли, он просто думал…

Думал словами, столь понятными Джейку, что они словно были произнесены вслух…

Этого не может быть. Никто не может на самом деле читать мысли, это выдумка правительства, чтобы держать нас в узде, это…

Бежать, бежать — сильные ноги несли его вперед. Иногда он падал на четвереньки, влажная трава ласкала его почти обнаженное тело. Они преследовали его, они атаковали его мысленными криками, которые должны были леденить его кровь, но вместо того лишь приводили в ярость, он…

Джейк выпрямилась как струна, и издал хриплый крик, полный животного ужаса. Его движения были ограничены, но он старался вырваться. Я схожу с ума. Помоги мне Господь, я схожу с ума…

Эдди поспешно нажал кнопку.

— Доктор Пейтел, немедленно сообщите в госпиталь.

— Уже бегу. Он очнулся?

Карие глаза Эдди взглянули на Джейка, который смотрел на него широко распахнутыми голубыми глазами.

— Да. Но… Да. Он очнулся, верно.

Страх. Страх столь глубинный, что Рейнсингер даже не облекал его в словесную форму. Но Джейк мог чувствовать, как он перекатывается под поверхностью. Он питал его собственный ужас, и тот вновь стал рваться на свободу.

Эдди нащупал шприц, наполнил его чем-то и шагнул вперед. Джейк закрыл глаза, и страх оказался полностью вытеснен наркотическим любопытством. Эдди говорил бессмысленные успокаивающие слова. Он был хорошим доктором и отлично умел ухаживать за больными, и, если бы Джейк не был способен слышать его мысли так, словно те раздавались по громкой связи на весь лагерь, то эти слова успокоили бы его. Но те слова, что исходили из разума Рейнсингера, были громче, чем его речь, — и они были полны страха, враждебности и опасения.

— Привет, Джейк, — послышался голос Пейтел.

Слава Богу, он очнулся. Я думала, мы потеряем его.

Джейк закрыл глаза и бесполезным движением закрыл уши. Маленькая прохладная ладонь Пейтел коснулась его лба. «Даже в наш век технологий требуется человеческое касание», — подумал Джейк. Ему нравилось ощущать на своей коже ее руку, и он старался избавиться от лихорадочных мыслей, теперь поступающих из двух источников.

— Доктор, можно вас на пару слов? — напряженно сказал Рейнсингер. Он шагнул навстречу Пейтел, и они отошли за угол. Рейнсингер начал тихо говорить. Джейк печально усмехнулся. Зачем отходить за угол, чтобы пошептаться, когда человек в кровати может читать ваши мысли? «Привычки сложно искоренить», — предположил он.

Джейк закрыл глаза. Он постарался сосредоточиться на таблице умножения, пытаясь сбросить груз чужих мыслей. Семью один — семь. Семью два — четырнадцать. Семью…

Что это существо сделало с ним? Он всегда умел читать мысли?

Семью восемь — пятьдесят шесть…

Может быть, нам нужно изолировать его? Черт возьми, где же этот корабль…

Семью пятнадцать — сто пять…

Дверь открылась.

— Ну что же, рада видеть, что вы очнулись, — сказала Эр-Эм.

Джейк открыл глаза и пристально посмотрел на нее.

Он жив. Прекрасно. Из-за этого меня могли бы уволить.

Равнодушие, расчет, предательство… Чем бы ни было то, что Рейнсингер вколол ему, оно уничтожило в Джейке страх. Но оно ничего не сделало с гневом. Джейк рванулся к Эр-Эм, обрывая трубочки и проволочки, к которым был подключен.

— Ты, вероломная сучка! — закричал он. — Ты продала нас! Эдди, Чендра — остановите ее, схватите ее…

Но они бросились к нему, а не к Эр-Эм. Он продолжал смотреть ей в глаза, и по его венам текла ярость.

— Я знаю, что ты сделала!

Эдди и Чендра не верили. Они продолжали мягко разговаривать с ним, говорить, что все хорошо, просто хорошо, что ему не нужно ни о чем беспокоиться, но мысли выдавали их. Точно так же, как мысли предали Эр-Эм. Но та смотрела на него внезапно сузившимися глазами, а когда она достала из-за спины винтовку Гаусса и прицелилась, Джейк почувствовал неожиданное облегчение.

— Черт возьми, Джейк, это не должно было быть так сложно, — прошептала Эр-Эм. Эдди и Чендра смотрели на нее, раскрыв рты. Джейк улыбнулся с той же холодностью, что так любила она.

— Ты не убьешь меня, — сказал он.

Она посмотрела на него и изогнула одну из своих темных бровей.

— Ты абсолютно прав, Джейк. Но я без раздумий убью Эдди или Чендру. И, я думаю, ты знаешь, что я не блефую.

Два врача смотрели на Джейка, наконец-то поверив и в то, что он на самом деле может читать мысли, и в то, что их жизни висели на волоске. Голова Джейка раскалывалась от попытки упорядочить все эти мысли, которые атаковали его одновременно, но он пытался сконцентрироваться на мыслях Эр-Эм.

Она облегчила ему задачу, искривив губы в легкой улыбке, и не стала ничего скрывать. На данный момент она знала, что любой обман или попытка утаить то, кем являлась, что сделала и что собиралась сделать, не послужат ей на пользу. Она предоставила ему абсолютный доступ к своим мыслям, и Джейк Ремси отшатнулся от того, что увидел.

Эр-Эм — Розмари — Дал убивала раньше. В действительности, убивала много раз. Убивала за деньги. И она сделала бы это еще раз, не моргнув ни одной из этих прекрасных, толстых, темных ресниц.

— Она говорит правду, — глухо сказал Джейк. — У нее есть инструкции оставить нас в живых, если это возможно, но если мы окажем сопротивление, она имеет право убить любого… любого, кроме… меня.

Эр-Эм кивнула. Ее блестящие темные волосы взметнулись шелковой волной.

«Розмари? Ну и имечко для наемного убийцы», — отвлеченно подумал Джейк.

— Эдди, — продолжила Эр-Эм спокойным и уверенным голосом, — мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.

Лазерный скальпель на столе… Я могу добраться до него раньше нее. Мысли Эдди были храбрыми, отважными и невероятно глупыми.

Доберись до него, Эдди. Станет меньше одним человеком, за которым я должна следить.

Рейнсингер сомневался, и губы Эр-Эм скривились в улыбке.

— Эдди, делай, что она говорит, — сказал Джейк. — Пожалуйста.

Рейнсингер поник. Он был побежден.

— Что вы хотите, чтобы я сделал?

— Возьми эту марлю и свяжи руки милого доктора за спиной, — сказала Эр-Эм. Она слегка наклонила голову и заговорила в крошечное переговорное устройство, закрепленное на воротнике.

— Итак, ребята. Наше прикрытие рассыпалось прахом. Соберите остальных в небольшие группы. Выведите их из строя и приведите в центральное здание. Не привлекайте к себе лишнего внимания. Эти идиоты могут сопротивляться, а наша оплата падает с каждым, кого придется уничтожить.

Эдди делал так, как она приказала. Эр-Эм заняла положение, с которого могла видеть всех троих. Она наблюдала за Эдди и командовала:

— Сильнее.

— Если я затяну сильнее, я нарушу кровообращение.

— Если не затянешь сильнее, я прострелю ей ногу, чтобы она не шевелилась, — констатировала Эр-Эм. — Твой выбор.

Эдди тихо выругался и затянул марлю сильнее. Пейтел сморщилась, но промолчала.

Джейк вздрогнул. Боль была словно его собственной.

— Он прав: слишком туго, — сказал он Эр-Эм.

— Корабль прибудет через три часа. Это время она протянет. А теперь, Эдди, не окажешь ли ты мне любезность, одев профессора? Он пойдет со мной.

— Эр-Эм, — сказал Пейтел, — ему не стоит двигаться. Мы еще не знаем, что с ним случилось.

Взгляд Эр-Эм перескочил на Джейка.

— Она говорит правду?

— По крайней мере, она в это верит.

Эр-Эм кивнула.

— Хорошо.

Джейк испытывал отвращение от удовольствия, которое получала сейчас Розмари — черт возьми, теперь, когда он знал ее имя, он не мог не думать о том, насколько оно не подходило ей. Это не было острым удовольствием садиста, но происходящее ей определенно нравилось. Он понял, как отчаянно она скучала здесь последние несколько недель.

Он нахмурился. И испугался. Она тоже была испугана — так же, как Дариус или Лесли — за исключением того, что она никому не позволила увидеть и тени этого ужаса.

— Ваша задача, профессор Джейкоб Джефферсон Ремси, заключается в том, чтобы оставаться живым достаточно долго, чтобы я могла передать вас в нежные заботливые руки морпехов. Это понятно?

Убивать. Убивать, кровь была так хороша, теплая и…

— Нет! — выдохнул Джейк. Казалось, кто-то пронзил его мозг ледяным копьем.

— Вам это непонятно? — сказала Розмари. — Для того чтобы вы ясно поняли это, мне нужно убить доктора Рейнсингера?

Джейк с трудом вздохнул, прикрыв глаза. Он сумел пробормотать:

— Мне понятно.

— Умничка. А теперь, доктор Рейнсингер, я не очень-то разбираюсь в препаратах, но уверена, что знаю достаточно, чтобы попросить вас сказать мне, где я могу достать мидазофин.

— На той стороне, верхний левый ящик, — сказал Рейнсингер скучным голосом. — Верно, Удивительный Джейк, Который Читает Мысли?

Джейк открыл глаза, так как боль схлынула. Он не хотел делать то, что хотела от него Дал — читать мысли Эдди — но мысли в этой комнате были такими громкими, что не слышать их было невозможно.

— Да, — сказал Джейк.

Эр-Эм врала. Она отлично разбиралась в препаратах. Рейнсингер был единственным из них, кто не собирался сдаваться. Он планировал прыгнуть на Эр-Эм, как только та повернется спиной. Джейк размышлял, стоит ли ему предупредить Розмари (черт, он ненавидел это имя) или же лучше позволить Эдди попытаться. Но прежде чем его травмированный мозг принял какое-то решение, Дал повернулась к ящикам, и Эдди прыгнул.

Вот только Джейк знал, что она ожидала этого, что на самом деле она думала не о кучке препаратов в коробке. Дал резко развернулась и ударила Рейнсингера прикладом винтовки по голове. Эдди мгновенно упал. Дал опустилась на колени и потрогала его голову.

— Легкое сотрясение. С ним все будет в порядке, разве что голова поболит. Идиот. Как будто бы я, и правда, повернусь к кому-нибудь из вас спиной хотя бы на минуту.

Джейк осознал, что она действительно считала их всех идиотами. Она сама была необыкновенно, почти пугающе умна. Она скучала не оттого, что не могла понять, чем занимаются археологи. Просто это ее не интересовало.

— Чем они заплатят за то, что ты предала нас? — спросила Пейтел.

— Зависит от того, что они получат от вас, — ответила Эр-Эм. Джейк, тем не менее, уловил мимолетную мысль о минимальной оплате. Ее хватило бы, чтобы финансировать две экспедиции вроде этой. Джейк смотрел, как Эр-Эм берет шприц, наполняет его прозрачной жидкостью и проверяет.

— Обещаю, доктор Пейтел, слишком больно не будет, — ее губы искривились, произнося самую знаменитую ложь врачей, и она вонзила иглу в руку Пейтел. Доктор зашипела.

— У тебя ничего не получится, — прошептала Чендра Пейтел, стараясь сопротивляться даже тогда, когда ее глаза закрылись, а голова упала.

Избавь меня от мелодрамы, прозвучали мысли Розмари, ясные как звон старого церковного колокола. Я думала, у нее есть в запасе что-то получше этого старого клише.

Она улыбнулась Джейку и вышла за дверь. Он знал, что у Розмари «Эр-Эм» Дал все уже получилось.

Она предпочитала другие методы, но вполне сгодится и этот.

Розмари Дал затянулась сигаретой, положив винтовку на колени. Прищурившись, она следила за заложниками: члены ее команды, которых она тщательно отбирала и которым неоднократно доверяла свою жизнь, держали под прицелом связанных и испуганных археологов, собравшихся в центральном здании. Хорошие они ребята, каждый из них. Она позволила себе с тоской поискать среди них еще одного — но с Итаном Стюартом их пути разошлись еще два года назад. Тем не менее, они до сих пор поддерживали связь. Эр-Эм улыбнулась, подумав о другом смысле слова «связь»; их взаимоотношения были тогда — да и оставались сейчас — гораздо более… близкими, чем с кем-либо другим из ее нынешней команды. Может быть, однажды, когда все это закончится, она черкнет Итану пару строк и проведет вместе с ним одну страстную неделю в месте, не лишенном атмосферы, — буквально и фигурально.

Она сделала еще одну затяжку, набирая дым глубоко в легкие. Эр-Эм презирала себя за такие мгновения слабости. Пристрастие к «раковым палочкам» осталось ее последней вредной привычкой. Когда-то давно она сидела на стимуляторах. Итан нашел ее и нанял на условии, что она завяжет. Руки Розмари покрылись потом от мимолетного воспоминания о детоксикации, через которую он заставил ее пройти. По крайней мере, он не потребовал, чтобы она бросила пить. Но это решение она приняла самостоятельно.

Ну, почти самостоятельно.

Дым защекотал ее ноздри на выдохе, и она задумчиво посмотрела на заложников. Этого не должно было произойти. Какого черта случилось с Джейком? Чем была, в любом случае, та тварь, что таилась в зале храма? Протосс, да… Но не только. Не просто…

Она подумала о тех сновидениях, что преследовали ее, и подавила дрожь, вдохнув еще одну порцию успокаивающего никотина.

Эр-Эм заслужила репутацию того, кто делает работу самым быстрым и эффективным способом из всех возможных. Неоднократно она исключала кого-то из своей команды за излишнюю легкомысленность. Розмари не была большой поклонницей решения вопросов с пальбой, криками, воплями и прочими выплесками тестостерона. Зачем зря тратить энергию? И именно такое отношение стало причиной, по которой ее имя находилось на первой строчке в списке Валериана.

Эта экспедиция была четвертой. Остальные глупо, а то и бездарно провалились, и Валериан, разочарованный и раздосадованный, заставил археологов поджать хвосты и уныло отправиться по домам. А вот Джейку каким-то образом удалось то, что не смогли сделать другие. И это очень удивило Эр-Эм.

Не то чтобы она считала Джейка неумным человеком. Напротив, она даже называла его гениальным, а такую похвалу от Эр-Эм нужно было заслужить. Но он был несколько простодушен, что для гения в ее понимании — нелепо.

Она поднесла к губам толстую белую «палочку смерти» и снова затянулась.

Если бы только она могла заставить его рассказать, что именно он сделал для того, чтобы открыть эту дверь. Но это знание было заперто в его галлюцинирующем разуме, и Эр-Эм не знала, сможет ли хоть кто-то извлечь его оттуда.

Что хорошо, так это то, что знала: Валериан пришел просто в ярость, когда три предыдущие экспедиции провалились. Важно, что начальный успех, который произошел, когда на страже была она, сделал его счастливым, а Розмари знала, что счастливый Валериан — это и счастливая Розмари Дал. Как только археологов правильным образом… допросят, Эр-Эм получит свои деньги. Довольно много денег. Может быть, она даже возьмет перерыв и организует себе самый настоящий отпуск.

Она подумала об Итане, о его волосах насыщенно-темного цвета и кофейных карих глазах, и ощутила приятную дрожь предвкушения.

Кнопка коммуникатора щелкнула. Эр-Эм склонила голову, прислушиваясь, и на ее подбородке образовалась складка. Эдди, который некоторое время назад очнулся от короткого обморока с предсказуемой головной болью и был отправлен к остальным, следил за ней. Стоило ей двинуться, как он отвернулся. Для того чтобы узнать, о чем думает молодой доктор, Эр-Эм не требовалась новообретенная Джейком способность. Она знала, что выглядит застенчивой и невинной. Розмари была профессионалом, а профессионалы используют все доступные инструменты, чтобы выполнить свою работу.

— Дал слушает.

— Дал, это Мейсон. Мы собираемся совершить посадку примерно через два часа. Вам необходимо одеть каждого из них в скафандры, чтобы они могли погрузиться на транспортник.

— Вас понял, Мейсон. Скоро увидимся.

Капитан Роберт Мейсон не выразил удивления и не задал ни единого вопроса относительно неожиданного возвращения. Ему платили за его работу, точно так же, как и Розмари, и задавать вопросы было не самым умным решением. А для морпехов, большей частью ресоциализированных, приказ есть приказ. Оставшиеся могли бы выразить удивление, приподняв бровь, но никто на корабле, ни на долю секунды, не засомневался, получив новые распоряжения.

Розмари в последний раз затянулась и затушила сигарету о стол. Она слегка отодвинулась, удерживая винтовку Гаусса AGR-14 с невероятной для ее хрупкой фигуры легкостью. Эр-Эм была маленькой, но тренированной и мускулистой.

— Итак, слушайте меня. Чтобы подняться на борт транспортника, вам необходимо надеть скафандры.

Дариус выругался. Его ругательство включало в себя некое действие по отношению к Розмари, которое обычно ассоциируется с любовью или, по крайней мере, желанием, но Розмари не сомневалась, что он имел в виду совсем другое. Она усмехнулась. Ей нравилось, когда они проявляли толику смелости, пусть даже это и усложняло работу.

— Ох, Дариус, — сказала она сладким, как мед голоском, — боюсь, они не позволят тебе сделать это. Но раз уж ты выдвинул такое заманчивое предложение, то пойдешь первым.

Дариус с трудом встал. Себастьян достал откуда-то из внутреннего кармана куртки нож, и на мгновение воздух пропитался страхом. Себастьян спокойно разрезал путы Дариуса, и страх сменился вздохом облегчения. Розмари закатила глаза: «Вы находитесь под прицелом пяти винтовок Гаусса. Вы думаете, мы собираемся вас зарезать?»

Эйден и Том внимательно следили за Дариусом, недовольно надевающим скафандр. Рейнсингер, возможно, был молод и достаточно глуп, чтобы предпринять попытку нападения на нее в госпитале, но Дариус повидал достаточно, и здравый смысл подсказывал ему не сопротивляться. Эр-Эм надеялась, что все остальные будут так же разумны. Она не хотела тратить силы на подчинение кого-либо или, тем более, убийство.

Один за другим колонисты оделись в скафандры. Как только они закончили с этим, Себастьян вновь связал им руки и заставил сесть. Неожиданно Розмари невольно охнула.

Вот дерьмо. Они оставили Пейтел без сознания в госпитале вместе с Джейком.

— Так, ребята, я собираюсь оживить доктора и проверить, как дела у нашего блистательного заключенного.

— Разумеется, Эр-Эм, — сказала Кейт, не шевельнув стволом винтовки ни на сантиметр.

— Вам известны правила, — бросила она через плечо, усмехаясь. — Не убивать без крайней необходимости.

— Разумеется.

У бывшего наркомана есть свои преимущества. Розмари точно знала, что она ищет, даже не представляя, где это может храниться. Она осторожно открыла дверь, готовясь защищаться, если каким-то чудом Джейку удалось освободиться, или если Чендра сумела самостоятельно прийти в себя.

Превосходно. Джейк смотрел на нее, все еще прочно скованный наручниками, а голова Пейтел покоилась на ее груди. Тонкая струйка слюны стекала по ее щеке, представляя собой подтверждение того, что доктор находилась в совершенно бессознательном состоянии. Эр-Эм удовлетворенно кивнула.

— Привет, Джейк, — невозмутимо сказала Розмари, перебросив винтовку за спину и приступив к обыску ящиков.

— Поверить не могу, что ты делаешь с нами это.

Его голос был полон боли. Она пожала плечами, равнодушная к возмущению.

Ага, вот и оно. Она достала еще один шприц и наполнила его из маленького флакона. Это была, в целом, не самая хорошая идея, и… людям Валериана придется дождаться, пока организм Пейтел очистится от наркотиков, прежде чем они смогут получить от нее то, что нужно. Однако у них будет достаточно времени в пути.

— О боже, — выдохнул Джейк, — так вот что они собираются с нами сделать?

Его наивность неожиданно вызвала у нее раздражение.

— А вы что думали, профессор? Что они поместят вас в комфортабельном номере, принесут вкусной еды и хорошего вина, а вы будете отвечать на вопросы? Вы что, наивный ребенок?

Она подняла флакон и тщательно отмерила нужное количество жидкости. Чуть больше необходимого, и Пейтел не просто придет в себя, но впадет в маниакальное состояние. Чтобы лишний раз подстраховаться, Розмари приподняла веки Пейтел и вгляделась в ее зрачки. Да, доктор определенно была без сознания.

Джейк был необычно молчалив. Эр-Эм не обращала на него внимания. Она сдавила руку Пейтел, чтобы нащупать вену, и когда это удалось, сделала инъекцию.

— Ты знаешь, что будет… и, тем не менее, собираешься передать нас им, — тихо прошептал Джейк.

Чендра шевельнулась. Ей потребуется некоторое время, чтобы окончательно прийти в себя, и она была все еще крепко связана. Розмари встала и повернулась к Джейку.

— Я бы сказала, что мне жаль, но вы же узнаете, что на самом деле это не так, — прямо сказала она. — Это моя работа. Не так уж хорошо для вас, но взгляните-ка на все иначе — в конце концов, вы помогаете всему человечеству.

Джейк взглянул в ее глаза.

— Знаете… Я почти что понимаю, почему они должны сделать это со мной. Со мной случилось что-то уникальное, и они хотят все узнать об этом. Но остальные члены моей команды — протосс их даже не коснулась! Зачем их втягивать в это?

Розмари пожала своими узкими плечами.

— Черт меня подери, если я знаю, Джейк, — сказала она с неожиданной усталостью. — Смотрите. Все очень просто. Вы окажетесь в заключении на «Сером тигре». Вы будете переданы в нежные заботливые руки морпехов, которые сделают все, чтобы вы добрались до пункта назначения. Ваш мозг будет исследован, расщеплен на части и высушен досуха людьми, которые, как и я, просто делают свою работу. Они вытащат из вас все, что смогут — от влюбленности в учительницу начальных классов до всего, что чужое существо вложило в ваш разум. Если после этого что-то останется, — да даже, если и не останется, — вас убьют.

Пейтел пришла в себя и смотрела на Эр-Эм. Ее хорошенькое темное личико было искажено ужасом и отвращением.

— Ты лжешь, — сказала Пейтел, стараясь быть храброй и высокомерной, но не в силах побороть ужас в голосе. — Ты пытаешься нас запугать.

Розмари закатила глаза.

— Продолжайте в том же духе, док. Идите за мной. Джейк, я вернусь за вами, не беспокойтесь.

Джейк Ремси посмотрел на крошечную, прекрасную, хрупкую на вид женщину, которая каким-то образом могла подвергать другие человеческие существа мысленному террору и даже убивать их. Эр-Эм вышла, громко хлопнув дверью.

Мы можем остановить ее, появилась в его голове мысль, которая не принадлежала ему самому.

О боже. Он закрыл глаза. У него не только были видения, теперь он еще и слышал голоса. Его окатило волной ужаса от осознании этого. Он задумался о том, придут ли видения вновь.

Да, придут. Однако ты выдержишь, и это не станет для тебя невыносимой мукой. Ты должен доверять мне, Джейкоб Джефферсон Ремси. Ты должен стать повелителем того, что видишь. Ты не должен позволять этому управлять тобой. А я должна научить тебя, как контролировать чужие мысли, которые постоянно атакуют тебя.

Предложение казалось заманчивым. Джейк отчаянно хотел поверить.

Тогда верь. Доверься мне, и сам увидишь.

Кто… кто ты?

Я — Замара.

То, что я вижу… эти видения… что это такое?

Это не видения, Джейкоб. Это воспоминания.

Я вновь переживаю твои воспоминания, таким образом?

Нет, не мои. Пока что.

Каким образом у тебя может быть чужая память?

Это… сложно. Но скоро ты поймешь. Мы будем работать сообща над тем, что ты видишь и над тем, почему ты это видишь. Мы будем работать сообща, и ты научишься позволять одним мыслям проникать в твой разум, а другим — нет. Тебе потребуется моя помощь. Твой мозг… несколько ограничен в смысле телепатических способностей.

Голос был спокойным, уверенным, слегка надменным. Джейк почувствовал приступ раздражения и постарался зацепиться за него.

Мне говорили, что это на самом деле очень неплохой мозг.

Как такое могло быть? Он практически лишен любых телепатических способностей. Впрочем, я заставлю его работать. Я должна. До того времени ты не должен позволить им заключить себя за решетку.

Если ты вдруг не заметила, Замара, я сейчас немного скован.

Мысль не была облечена в слова, но Джейк явно почувствовал, что Замара небрежно взмахнула рукой.

Они скоро освободят тебя, чтобы перевезти. Я не позволю ни им, ни кому-либо еще встать на моем пути. Включая и тебя, Джейкоб.

Джейку было скорее любопытно, чем страшно, и он был глубоко заинтересован в том, о чем говорила протосс. Его любопытство было его силой и, одновременно, слабостью. Несмотря на то, что неоднократно оно приводило к неприятностям, оно также и открывало многие двери… буквально и фигурально. Но сейчас Джейк неожиданно понял, что Замара пытается взять под контроль его моторные функции. Он с ужасом следил, как его рука поднимается, начинает дрожать, а пальцы медленно шевелятся.

Четыре пальца… лишь один большой палец. Как это странно.

Нет!

Сила его ужаса каким-то образом заставила ее замолчать, и его рука упала. Когда через десять минут Розмари вернулась в компании двух своих головорезов, Джейк был покрыт потом. Она вежливо отвернулась, пока Том и Себастьен надели на него одежду, а затем скафандр. Она приказала им быть с ним тактичными, но он чувствовал себя хорошо. И в то же время — ужасно. Если бы тошнотворное ощущение мыслей трех человек, каждый из которых был крайне напряжен, не переполняло его мозг, и если бы у него в голове не находилась инопланетная сущность, он бы чувствовал себя великолепно.

Что он мог сделать, чтобы остановить это? То, что Замара хотела сделать с Розмари и ее командой, уничтожило бы их, точно так же, как Джейка уничтожило бы вмешательство «призрака». Джейк инстинктивно понимал это. Но несмотря на то, что он не питал ни малейших теплых чувств по отношению к Розмари, он был уверен в одном: он не хотел опускаться до ее уровня.

Холодная беспристрастность Замары встревожила его. Она не любила людей и отчаянно стремилась к своей цели. Как только она станет достаточно сильна, предположил он, она не остановится ни перед чем, лишь бы достичь ее.

Джейк встал, одевшись в скафандр, и послушно последовал приказам, чувствуя, как чужой внутри него сосредоточенно скребется в его разуме, продолжая пробираться вглубь. Что случится с ним, когда она станет достаточно сильна?

Не бойся. Ты не исчезнешь. Ты нужен мне. Ты станешь… другим. Это верно.

Если я проживу достаточно долго, бросил он сущности внутри своей головы, которая существовала слитно с ним и в то же время раздельно. Ты знаешь, что Розмари думает о том, что с нами собираются сделать.

Да. Я не позволю этому случиться. Хотя в каком-то смысле и они должны узнать…

Они проследовали к центральному зданию, где, к удивлению Розмари, уже ждали морпехи. Четверо из них стояли по стойке «смирно» снаружи у двери, прикрывая ее. Джейк предположил, что внутри их было больше.

Их разум отличался от разума остальных в ее команде. Их мысли были совершенно размыты. Ему потребовалось секунда на осознание причины. Он ощущал ресоца. Черт возьми. Что этот процесс сделал с вашими мозгами, затуманил все, как…

Его оглушило чувством неожиданного понимания. Несмотря ни на что и, в том числе, на его нелюбовь к Розмари, он открыл рот, чтобы предупредить ее. Но он опоздал.

Эр-Эм подошла к морпехам, улыбаясь.

— Привет, мальчики, сказала она, — вы прибыли как раз вовремя…

Они достали винтовки. Под прицелом был не Джейк Ремси. Под прицелом оказалась Розмари и ее команда.

Джейк закрыл глаза, словно это могло каким-то образом защитить его от шока и ужаса мыслей Розмари Дал, хлынувших в его мозг.

— Какого черта тут происходит? — потребовала ответа Розмари.

— Приказ, — ответил один из них скучающим голосом. — Вы все будете допрошены.

Сжимая и разжимая кулаки, Розмари крутилась, словно тигр в клетке. Как она могла оказаться такой идиоткой? Правило номер один в ее деле: никогда никому не доверяй. А она доверилась — доверилась Валериану, решив, что если будет хорошей маленькой наемницей и доставит посылку, как обещала, то ее погладят по голове, как послушную маленькую сучку, которой она и должна была быть…

Эр-Эм пнула стену и скривилась от боли: еще одно идиотское решение.

У «Серого тигра» было достаточно времени для подготовки. Грузовой отсек преобразовали в охраняемую область, где для каждого из пленников были организованы крошечные камеры. Возведенные сборные стены оказались удивительно прочными. Эр-Эм тщательно исследовала их, как только за ней захлопнулась дверь. Старое доброе ноу-хау Конфедерации.

Розмари тяжело вздохнула и сползла по стене на пол, обхватив голову руками. Без винтовки она чувствовала себя раздетой.

Она пробежала пальцами по блестящим черным волосам и пожалела, что сигарет не осталось.

Джейк бежал. Его разум был полон ненависти, чуть — лишь слегка — подкрашенной страхом. Двое других Шелак бежали за ним. Сильные ноги несли их вперед, мощные пальцы зарывались в грязь, помогая превращать каждый шаг в прыжок. Иногда они становились на четвереньки. Он вместе с подобным ему, Савассаном, бежал по высокой траве, которая ласкала почти обнаженное тело, покрытое большими овальными пятнами крови. Сегодня они призвали дух кал-таар — небольшого гладкокожего животного, быстрого и стройного, чья жизнь зависела от того, насколько быстро он мог бежать по лесу. Кал-таар не был хищником, но ни одно другое существо не могло обогнать его. Джейк видел маленького зверя глазами своего разума, чувствовал, как наполняется его духом, словно кровь животного течет по его венам.

Их преследовали — так же, как хищники преследовали кал-таар. Преследовали те, кто мог убить и раскрасить свои тела их кровью. И их жизни здесь тоже зависели от скорости бега.

Джейк взглянул через плечо, вывернув на бегу голову. Ему не нужно было видеть своих врагов, ибо его атаковали мысли, угрозы и жажды крови. Но ему нравилось смотреть. И он видел между яркой зеленью травы проблески чего-то темно-серого. Чего-то с горящими глазами, атакующего его мысленными криками, которые должны были заморозить его кровь, но вместо того лишь приводили в ярость.

Джейку понадобить сделать усилие над собой, чтобы не упасть на четвереньки, быстро обернуться и не разорвать горло своего преследователя. Но не это он должен был сделать. Он проходил посвящение. Он должен был скрыть от противников свои настоящие мысли. Он не мог позволить себе стать жертвой собственной жажды крови.

Он вновь посмотрел вперед, перепрыгивая через толстый ствол упавшего дерева, а затем приземлился, сгруппировавшись, и помчался дальше, лишь на мгновение сбившись с темпа. Его преследователи преодолели эту преграду мгновением позже. Он приближались, и Джейк запаниковал — они приближались, успеют ли остальные атаковать вовремя, чтобы…

— Темлаа! Контролируй свои мысли!

Это упрек Савассана, жестокий и болезненный. Джейк все понял и испугался: он допустил ошибкуи. Он их выдал!

Преследователи-Фуринакс замедлили бег, а затем собрались в кучу и обратились в бегство — но было уже поздно: двадцать Шелак выступили из-под темного мрачного купола джунглей навстречу другим протоссам. Джейк повернулся и присоединился к своим, прыгнув на Фуринакс, разрывая животы своих противников острыми когтями. Его кожа знала запах свежей крови и влажной земли, запах цветов и разложения. Убивать было так хорошо, так хорошо было чувствовать, как жажда крови течет по его венам.

Телкар, лидер Шелак, посмотрел на Джейка сияющими глазами.

— Темлаа, ты чуть не провалил все!

Джейк отступил назад.

— Я знаю. В следующий раз я буду лучше стараться. Я буду послушнее.

— Темлаа ошибся, лишь когда они оказались достаточно близко, чтобы убить, — сказал Савассан. — Для первого раза он все сделал хорошо.

Джейк посмотрел на старшего протосса с благодарностью.

Телкар сузил глаза.

— Во второй раз ты будешь лучше стараться, Темлаа, — сказал он, — или третьего раза не будет.

Джейк хотел прыгать и танцевать от радости. Ему позволят снова пойти на охоту!

— Лишь юные создания делятся своими мыслями, не думая, кто понимает их, — продолжил Телкар. — Тебе необходимо научиться управлять тем, что ты отправляешь… и фильтровать то, что принимаешь.

Но пусть и с этими словами, но Телкар шагнул вперед и прижал ладонь к голове Джейка. Кровь убитого Фуринакса была теплой и липкой. Джейк гордо изогнулся.

— Это кровь тех, кто может уничтожить нас. Уничтожить то, что осталось от Ихан-рии. Хорошо, что они мертвы. Носи метку своей битвы с гордостью, пока не придет время новой охоты.

Вид тела, распростертого на мягкой земле, пропитанной кровью падшего врага, вызывал у Джейка лишь наслаждение. Если жажда крови и удовольствие, которое переполняли его теперь, были вызваны смертью Фуринакса, то, что же, такова природа вещей. Такова природа протоссов.

Джейк почувствовал, что Савассан за ним взволнованно шевельнулся. Его мысли были окрашены в темно-багровые тона печали.

Их лидер строго посмотрел на Савассана.

— Другие не понимают нас, — мысленно произнес он. — Они уничтожают то, чего не понимают. Если бы не они, мы бы продвинулись по пути своей судьбы гораздо дальше.

Савассан склонил голову в знак согласия.

— Я полагаю, ты прав. И неважно какой ценой, но то, что оставили нам для изучения Ихан-рии, должно быть защищено.

Джейк переключил внимание с мертвого врага на знаменитый артефакт, который делал это место столь священным, столь неприкосновенным, столь отчаянно нуждающимся в защите — которую могло предоставить только племя Шелак.

Когда-то, как ему рассказывали, артефакт был гораздо больше. Глубоко врезанный в землю удивительно мощной силой, которую Джейк едва ли мог постигнуть, он гордо возвышался в небо. Но за столетия природа и полные ярости атаки других, невежественных племен протоссов — таких, как племя Фуринакс — нанесли ему заметный урон. Теперь это был лишь сломанный обрубок тонкого, черного как ночь столба с вырезанными на нем странными узорами. Под прикосновением благочестивых рук эти узоры сияли и сверкали, а кожа ощущала чудесный вибрирующий звук.

Но артефакт был делом рук Великих Учителей, Создателей, Стражей, и вот что делало его поистине бесценным. Вот что делало его священным для Шелак, и вот почему они были готовы защищать его до последней капли крови. Вот только сегодня не их кровь пролилась на землю, а кровь врага.

И это хорошо.

— Что значит «вы не можете связаться с ними»?

Валериан говорил тихо и тщательно следил за голосом. Отец научил его этому. Бывают моменты, когда больше всего на свете хочется закричать на кого-то, а затем вцепиться ему в горло. «Сопротивляйся этому порыву, сынок», — советовал ему когда-то Арктур. — «Если ты будешь кричать на людей, все, что они услышат — твой громкий голос. А если ты сдавишь кому-то горло, то ему окажется непросто говорить с тобой». Сказав это, Артур рассмеялся и глотнул портвейна.

Так что теперь, когда Валериан больше всего на свете хотел закричать на Виттье, а затем вцепиться ему в горло, — или, возможно, сделать и то, и другое одновременно, — он подавил это желание, заставив себя говорить и вести себя спокойно. Тем не менее, по тому как краска схлынула с лица Виттье, Валериан понял, что ярость в его взгляде не осталась незамеченной. Нужно будет поработать над этим.

— Только то, что я сказал, сэр. Судя по нашим картам, корабль оставался на одном месте в течение нескольких часов, а на запросы никто не отвечает.

Валериан глубоко вздохнул. На его виске пульсировала венка, и он прижал к ней наманикюренную руку. Он вдохнул любимые запахи: кожи и полированного дерева, пряный аромат трубочного табака. Это успокоило его — но ненадолго.

— Понимаю, — теперь голос звучал спокойно, и Валериан убрал руку. — Ну, похоже, что-то произошло. Обнаружены признаки нападения?

С облегчением заметив, что Престолонаследние успокаивается, Виттье повернулся обратно к экрану. Его длинные тонкие пальцы быстро бегали по клавиатуре по мере того, как изображения на экране сменяли друг друга.

— Никак нет, сэр. На прилегающей территории нет ни обломков, ни следов вражеских кораблей. Если бы напали протоссы, мы бы заметили остаточную энергию. Если бы это были зерги… Что ж, сэр, вы не хуже меня знаете, что мы бы видели лишь разбросанные обломки и ничего больше.

Он знал, что его помощник был прав. «Серый тигр» не подвергался атаке.

По крайней мере, не извне.

— Покажите еще раз досье на членов команды Ремси, — сказал он. Виттье мудро решил не напоминать Валериану, что он просит этого вот уже пятый раз, и просто подчинился приказу. Валериан, стиснув зубы, просматривал своими серыми глазами информацию. Но на этот раз, читая краткие отчеты, он думал о том, кто из команды Джейка мог бы организовать побег.

Однако компания археологов представляла собой собрание умов блестящих, но не преступных. Никто из них не должен был быть способен на побег или даже на диверсию, достаточную для того, чтобы оставить крейсер безжизненно дрейфуюшим в космосе. Что же тогда случилось?

Валериан получил ответ двадцать семь часов спустя.

Гектор Сантьяго — адмирал флота, закаленный в сражениях солдат — выглядел потрясенным.

— Сэр, мы провели стыковку с «Серым тигром» и взяли его под свой контроль, — сказал Сантьяго. — К сожалению, вынужден сообщить, что все, кто были на борту, погибли.

— Что? — Валериан не справился. На этот раз он закричал.

— Все, кто были на борту, погибли, — повторил Сантьяго. — В данный момент мы проводим расследование. Похоже, что один из морпехов открыл огонь по своим. Его имя Маркус Райт.

— Как это возможно? Ресоциализация этих людей проводится исключительно тщательно. Он физически не должен быть способен поднять оружие на кого-либо из них — по крайней мере, без приказа.

— Сэр, мне это известно, — ответил Сантьяго. — Тем не менее, предварительные данные говорят о том, что все произошло именно так.

Хорошо. Итак, каким-то образом эффект ресоциализации неожиданно спал. Но даже в этом случае…

— Один морпех не в состоянии убить всех людей на борту.

— С помощью оружия, конечно же, нет. Угроза была бы нейтрализована гораздо раньше. Так что мы обнаружили лишь девять застреленных человек. Остальные погибли, когда Райт повредил системы жизнеобеспечения корабля. Также он уничтожил коммуникационные системы, так что они не могли послать сигнал бедствия.

По завершении рассказа Чарльз Виттье выглядел словно испуганный кролик, и даже Валериан чувствовал себя немного не по себе. Его совершенно не волновали морпехи, команда корабля или кто-либо из археологов — за исключением одного. Потерять Джейка Ремси… Судя по тому, что рассказала ему Розмари, Джейк получил уникальный опыт. Мысленная связь с протоссом. Что он мог бы открыть им…

Чудесные открытия.

Валериан вздохнул, выдав тем самым гораздо большее разочарование, чем ему хотелось бы. Оставим в стороне уникальный опыт Джейка, но ведь теперь придется собирать еще одну команду, чтобы добраться до корабля протоссов. И он так никогда и не узнает, что сделал Джейк, чтобы попасть в этот чертов зал. Почему, ну почему он потерял Джейка?

— Сэр, — сказал Сантьяго, прерывая яростные размышления Валериана. — Мы, хм… Я не знаю, хотите ли вы это увидеть или нет, но у нас есть предварительно записанное сообщение от самого Райта.

— Конечно же, я хочу увидеть его! — резко бросил Валериан. — Немедленно передавайте.

Сантьяго сомневался.

— Сэр, вам знакомы те преступления, из-за которых конкретно этот человек был подвергнут ресоциализации?

— Нет. Разве это имеет значение?

— Ну… Это несколько…

— Воспроизведите сообщение, адмирал, — скомандовал Валериан ледяным голосом.

Сантьяго наклонил голову.

— Есть, сэр, — ответил он. Он подался вперед, а затем вместо его загорелого лица на экране появился усмехающийся человек, залитый кровью. Виттье отступил назад, и даже глаза Валериана слегка расширились.

— Ну, привет всем, кто получит это, — резким голосом произнес Маркус Райт. Он свирепо скалился. Кровь была везде на его форме и, что странно, вокруг рта, хотя он не выглядел раненым.

— Позвольте мне сэкономить вам немного времени. Если вы смотрите это, то, уверяю вас, медики уже не понадобятся. Мы все будем мертвы. Я вышиб мозги из девятерых моих товарищей, а остальные теперь пытаются добраться до меня и пристрелить, как бешеную собаку. Я разнес к чертям системы жизнеобеспечения корабля, а также системы внешних коммуникаций. Все закончится часа через три. И за все это вам стоит поблагодарить своего чудесного Джейка Ремси.

Он усмехнулся, и Валериан понял, что словно загипнотизированный, смотрит на кровь вокруг рта этого человека. Затем его ошеломило значение того, что сказал Райт. Ремси? Что общего у удивительно мягкого археолога с этим разъяренным безумцем?

Райт подвинулся ближе к камере.

— Он обратил это, — радостно прошептал морпех, словно бы услышал вопрос, который Валериан не произнес вслух. — Обратил ресоциализацию. Заставил меня вспомнить, кто я такой и кем я был. Заставить вспомнить удовольствие от того, что я делал. И заставить вспомнить, как чертовки больно было мне, когда вы, ребята, игрались с моим мозгом, чтобы сделать меня послушным.

Виттье с трудом дышал. Валериан был одновременно шокирован, испуган, восхищен и разбит. Это сделал Ремси? Тогда изменения его мозга должны быть гораздо более глубокими, чем предполагалось. А теперь Джейк был мертв, заморожен насмерть ледяным холодом космоса вместе с другими членами его команды и экипажем «Серого тигра».

«Будь ты проклят, Райт», — свирепо подумал Валериан, а затем холодно улыбнулся про себя. Если есть Бог, как некоторые всё ещё верили, тогда определённо, с учетом того, что Райт, по-видимому, совершал в прошлом, ублюдочный здоровяк был и правда проклят.

Эта мысль не слишком успокоила его.

— Так что теперь я отомщу вам, — продолжил Райт. — Другие мальчики и девочки среди морпехов не понимают того, что понимаю я. Они еще не поняли, что лучше умереть, оставаясь самим собой, чем существовать, когда все, что делало тебя самим собой, глубоко зарыто и отлакировано фальшивыми шоколадными воспоминаниями. Это не жизнь. Им лучше умереть. А остальные ничего не значат для меня. Вам нужны эти люди, эти археологи? Тогда я ничего не хочу больше, чем сделать так, чтобы вы никогда не получили их. К тому моменту, как вы доберетесь сюда, они окостенеют от холода.

Райт подался к камере.

— Увидимся в аду.

Он откинулся назад, приставил винтовку Гаусса к подбородку и спустил курок.

Виттье всхлипнул и отвёл взгляд. Глаз Валериана дернулся. Мгновением позже кровавая сцена сменилась предельно серьёзным лицом Сантьяго.

— Что же, — спокойно сказал Валериан, — по крайней мере, теперь мы знаем, что произошло. Передайте своему экипажу, что меня не заботит никто из погибших, но я хочу, чтобы тело профессора Джейкоба Ремси было обнаружено и помещено в стасис как можно быстрее. Нам нужно провести вскрытие.

«И узнать, не оставил ли он после своей смерти каких-либо подсказок», — подумал Валериан с глубоким сожалением. «Может быть, мы сможем узнать что-то по изменениям его мозга. Однако все это гораздо меньше того, что мы могли бы узнать, будь он жив. Эх, Джейк. Мы с тобой были близки духом. Если бы я только мог выслушать за стаканом портвейна твой рассказ о том, что ты обнаружил. Я бы хотел, чтобы это было именно так».

Сантьяго кивнул. Он быстро пробежал глазами сводку, которую держал в руках. Его черные брови слегка поднялись, а по лицу пробежало несчетное число эмоций.

— Сэр, — начал он, — мне только что сообщили, что двое из команды археологов пропали.

— Что? — переспросил Валериан. — Что вы сказали?

— Жертвами стрельбы стали лишь морпехи. Археологи оставались в своих камерах, где и погибли. Но…

— Подождите, какие… камеры? Что они делали в камерах? По крайней мере один из них был серьезно ранен и должен был находиться в медицинском отсеке!

— Сэр, — предположил Виттье, — морпехи не славятся хорошими манерами и воспитанием. Возможно, они решили поместить их в камеры, чтобы предотвратить панику. Глупое решение, но вполне возможное.

— Полагаю, это возможно, — сказал Валериан, нахмурившись. — Теперь мы никогда уже не узнаем наверняка. Продолжайте, Сантьяго.

— Как я говорил, две камеры были открыты. Также у нас есть запись запуска спасательной капсулы, случившегося еще до того, как Маркус повредил что-либо в системах.

Сердце Валериана сжалось от надежды. Может ли так быть… Он подался вперед, положив руки на стол, словно Сантьяго физически присутствовал здесь.

— Адмирал Сантьяго, — спокойно сказал он, улыбаясь той самой улыбкой, которая всегда очаровывала окружающих… Той улыбкой, которая стала оружием в арсенале его отца. — Если вы подтвердите, что один из пропавших заключенных — Джейк Ремси, вы доставите мне огромное удовольствие.

Сантьяго, определенно, не знал, как отреагирует Валериан, но теперь его лицо просияло.

— Тогда, сэр, у меня для вас хорошие новости. Одна из двух открытых камер принадлежала Ремси.

Он был жив! Все, что нужно сделать — проследить за спасательной капсулой. Волна эйфории охватила Валериана, и он был вынужден сдержать ее. С неожиданным любопытством он спросил Сантьяго:

— Вы сказали, что были открыты две клетки. Кто находился во второй?

Сантьяго взглянул на сводку.

— Дал, Эр-Эм.

Ага, этого стоило ожидать. Розмари была борцом. Помимо фарфоровой кожи, черных шелковистых волос и тонкого, маленького тела она обладала поистине стальными нервами. В некотором смысле он был рад, что девушка выжила — ему нравилось это отважное маленькое создание. Но она была очень сообразительной женщиной, и скорее всего, сейчас относилась к нему с огромным подозрением. Кто знает, что сказал этот монстр, придя в ярость? После заключения в камеру, возможно, без объяснений, Эр-Эм могла подумать, что Валериан предал ее. Если она хотела вырвать Джейка из его рук и сохранить ему жизнь, то можно было бы поставить немалые деньги на то, что своенравного профессора, чей мозг оказался невероятно изменен, будет весьма сложно найти.

— Понял, — коротко сказал он, а затем вздохнул и выпрямился. — Я хочу поспорить с вами, адмирал. Я ставлю на то, что вы не сможете проследить их.

Сантьяго улыбнулся — как подумал Валериан, слегка самодовольно. Несомненно, в его распоряжении были самые совершенные технологии. «Ты не знаешь мою маленькую Розмари».

Даже несмотря на то, что на данный момент добыча ускользнула от охотников, Валериан с удовольствием наблюдал за тем, как улыбка исчезала с лица Сантьяго. Мужчина еще раз взглянул на сводку, которую держал в руках, и засмеялся.

— Ну, сэр, я не принимаю пари, — сказал Сантьяго. В его поведении сквозила нервозность. — Системы приведены в совершенный беспорядок. Кто бы ни сделал это, он знал что делает.

— Она, — поправил Валериан. — Розмари Дал умна и опасна. Я был бы гораздо более счастлив, если бы наш маленький профессор забрался в спасательную капсулу в одиночестве. Но раз лидирует Дал, то его, несомненно, будет сложно найти. И, я полагаю, прошло уже слишком много времени, чтобы мы сумели засечь остаточную энергию?

Сантьяго кивнул. Он, определенно, выглядел поникшим.

— Верно, сэр. Я использую своих лучших людей для этого. Преступники ограничены в еде и жизнеобеспечении на спасательной капсуле. Вскоре они будут вынуждены приземлиться. Мы выявим все возможные планеты, где они…

— Нет, адмирал, — мягко прервал его Валериан. — Ваши лучшие люди недостаточно хороши. Я отправлю своих лучших людей. А вы тем временем уничтожите «Серый тигр» и сотрете все записи об этом задании. Приказ ясен?

Сантьяго сжал зубы, но вежливо отдал честь:

— Кристально ясен, сэр.

— Превосходно. Рад слышать это. Спасибо вам, адмирал.

Улыбаясь, Валериан кивнул Виттье, который нажал кнопку. Лицо Сантьяго сменилось эмблемой Доминиона.

Валериан вздохнул. Плохие новости заключались в том, что Ремси сбежал в сопровождении Дал. Хорошие новости — он все еще жив. Рыбка может быть достаточно верткой, но в конце концов и она попадет в сеть Валериана.

Розмари через плечо глянула на Джейка. Он спал; дыхание было глубоким и равномерным, и изредка прерывалось тихим храпом. Похоже, теперь он спал невероятно долго, но даже после пробуждения выглядел усталым. Впрочем, если бы это в ее голову инопланетный разум загружал во сне бесценные воспоминания прошедших столетий, она бы тоже чувствовала себя усталой.

Розмари не сказала Джейку, насколько опасна ситуация, в которой они оказались. В отличие от нее, он к такой жизни не привык, а с учетом последних событий, вполне мог бы поддаться панике. Так что она рассказала то, что сочла нужным, хотя, по правде говоря, этот фокус с чтением мыслей вытянул из нее гораздо больше информации. К счастью, Джейк, похоже, начинал в какой-то степени контролировать это и считал неправильным читать мысли, поскольку она не могла этому сопротивляться. И — тоже к счастью — когда он и делал это, она ничего не скрывала.

Слава богу.

Плохо, что он узнал её намерения и превратил то, что могло стать лёгким происшествием, в ситуацию с захватом заложников. Но в то же время именно те странные силы, которых никто ещё в полной мере не понимал, вытащили их с корабля.

Обратная ресоциализация одного из самых опасных убийц, которые когда-либо встречались на пути Розмари… Она подумала, сказал ли Джейк правду о том, что инопланетянка сделала это без его разрешения.

Розмари встряхнула головой, избавляясь от лишних мыслей. Был ли то Джейк или протосский разум — не так уж важно. Важно лишь, что теперь этот разум присутствовал в его голове, и это может принести определенную выгоду.

Она отправила шифрованное сообщение Итану — единственному человеку во всей Вселенной, который мог бы обеспечить им укрытие и оказать помощь, не продав их за награду — какой бы та ни была. Розмари, как бы это ни было странно, очень трепетно относилась к собственной жизни. Разумеется, все может измениться в будущем, но сейчас ее жизнь зависела от Итана.

Пискнул звуковой сигнал консоли. Розмари вскочила и выругалась: даже столь тихий звук резко прервал ее размышления. Она проверила источник сигнала, а затем ее тело расслабилось, а губы изогнулись в улыбке.

Розмари нажала несколько клавиш, и темное привлекательное лицо Итана появилось на мониторе.

— Приветик, Проблема, — сказал он бархатистым голосом.

Улыбка Розмари стала шире. Такое прозвище дал ей Итан: вместе они всегда умудрялись находить проблемы.

— Не ожидал услышать что-то от тебя до того, как ты закончишь ту непыльную работенку, о которой говорила мне — если закончишь.

Их отношения были для Розмари чем-то уникальным. Они сражались рука об руку в течение семи лет. Они начинали как работодатель и работник, но очень быстро превратились в равных партнеров. Не было никого другого, кому она могла бы доверить свою спину, и сама не раз спасала ему жизнь. Это доверие перешло в их личную жизнь, и неоднократно день, который начинался с убийств и насилия, заканчивался в постели — столь же бурно. Это было хорошее время. Сладкие деньки.

Затем Итан сообщил, что он забирает все, что заработал, вкладывается в какое-то дело и уходит. Он звал с собой и Розмари, но она отказалась. Она была вполне довольна тем, что имела. Они подарили друг другу на прощание долгий страстный поцелуй, а затем, подмигнув, расстались. Впоследствии она нечасто видела Итана, но каждый раз, когда они встречались, все становилось как прежде. Тела помнили каждое прикосновени, а умы, столь похожие, получали возможность насладиться чужими подвигами и приключениями. Идеальные отношения для них обоих. Были ли у него другие любовницы? Вполне возможно, и это ее абсолютно не интересовало. Розмари решила не начинать других отношений, но это решение принадлежало исключительно ей самой и было основано лишь на ее собственных потребностях и желаниях.

— Я кое-что слышал из своих источников еще до того, как получил твое сообщение, и будь я проклят, если не подумал сразу же — интересно, а не причастна ли к этому Проблема.

Он усмехнулся, а она — несмотря на то, что просматривала записанное заранее сообщение — усмехнулась в ответ.

— Я знаю, ты не могла рассказать всех подробностей, но эта история уже сейчас претендует на то, чтобы стать твоей лучшей. С нетерпением жду, когда смогу услышать рассказ за бутылочкой вина. Я бы посоветовал тебе получше позаботиться о грузе — но я знаю, здесь ты не подведешь. Соответственно расчетам, место нашего первого свидания не так уж далеко от тебя. Приходи в главный бар и разыщи там кое-кого из старых знакомых. Это будет человек от меня. Жду нашей встречи.

Ждала и Розмари. Помимо возможности увидеться с Итаном, она ждала и этой бутылочки вина. И у нее было все основания полагать, что раз «бизнес» Итана включал в себя и торговлю контрабандой, то эта бутылочка ее приятно удивит. Возможно, он приготовил для нее и божественного качества сигару, даже несмотря на то, что хотел бы оградить ее от возвращения к прежним привычкам.

На короткое мгновение она пожелала, чтобы у него нашлось для нее и что-то позабористее, но немедленно отбросила эту мысль. Розмари избавилась от своего пристрастия, и Итан был одним из тех, кто помог ей. Привычка требовала гораздо большего, чем давала взамен, а Розмари не любила привязываться к чему-то — или к кому-то.

«Место», которое упомянул Итан, было опасным городом на опасной планете, которая имела ужасно скучное официальное наименование D-3974 и гораздо более сочное неофициальное — Скала Мертвеца. Главный бар здесь — сточная канава под названием «Рай», соответствующим не красоте этого места, а скорее тому, куда вы, возможно, отправитесь, если совершите здесь неверное движение. Доминион знал об этой планете и не трогал ее — она находилась слишком далеко, и поддерживать на ней порядок было непросто.

Розмари встала, перешагнув через тело посапывающего Джейка, и изучила пайки, которые у них остались. Не сказать, чтобы чертовски много, а последние дни они очень экономили.

Идея Розмари заключалась в том, чтобы случайным образом перемещаться: тогда их невозможно будет выследить. Хитрое решение и, судя по всему, оно сработало. Но Розмари не могла больше напрасно расходовать топливо и время на любые маневры, кроме приближения к цели.

Кровь. Ярость. Ненависть — к себе, к другим, к Ихан-рии… Нет, нет, мы любим их, мы не можем ненавидеть их за то, что они покинули нас, мы порочны, порочны…

— Джейкоб?

— Останови это! Пожалуйста, останови…

Во сне Джейк слабо потянулся, чтобы тщетно обхватить свою голову. Его глаза дернулись и быстро задвигались под закрытыми веками.

— Прервать это — значит изменить моей единственной цели. Но я могу помочь тебе справиться. Понимай. Смотри, чувствуй, слушай и не бойся.

— Я хочу, чтобы это прекратилось! Я не просил об этом! Я хочу, чтобы это исчезло. Ты уже использовала это для того, чтобы убить десятки людей. Почему я должен доверять тебе?

— Потому что у тебя нет другого выбора. Ты прав, ты не можешь самостоятельно справиться с этими воспоминаниями. Я могу помочь тебе. Если ты не позволишь мне помочь тебе… ты сойдешь с ума, и все мои усилия… все эти воспоминания будут потеряны. А смерть твоих друзей окажется совершенно напрасной.

Последний аргумент задел его.

…Хорошо.

Во сне он увидел Замару такой, какой видел ее прежде, до того как она коснулась его. Ее нельзя было назвать красивой — на взгляд Джейка, однако ее тело было сильным и грациозным. Замара протянула ему руку — четыре пальца, два из них большие. Джейк снова вспомнил спираль света, соотношение «золотого сечения». Он чувствовал, что от протосса исходит тепло и любовь.

— Ты поймешь и это, скоро. И почему я совершила именно такой выбор… И что сделало тебя уникальным. Среди всех, кто мог обнаружить храм и понять шифр, это сделал именно ты, Джейкоб Джефферсон Ремси. Возьми мою руку. Сквозь это мы спокойно пройдем, а не пробежим в страхе и невежестве.

Во сне, спокойный как никогда со времени начала всего этого испытания, он взял ее руку.

На этот раз, пока они с Савассаном шли к логову омхары, тело убитого врага нес Джейк. Солнце садилось, и джунгли вокруг них оживали. Кожа вибрировала от звуков, волны запахов вновь и вновь окатывали его, пока Джейк осторожно шел, держа мертвого протосса в руках словно ребенка. Но на этот раз Акилае были достойны осторожного обращения, потому что только сейчас они могли послужить на благо Шелак.

Сейчас Акилае — жертва.

Я тоже здесь… но я не могу управлять телом, — сказал Джейк Замаре. Сейчас он был полностью погружен в воспоминания и находился внутри тела Темлаа словно в машине с автопилотом. Он взглянул вниз глазами Темлаа на мертвое тело, которое нес, и почувствовал отвращение. Они… Он действительно протосс? Он не похож ни на что из того, что я видел на голограммах. Он вспомнил изображения блестящих сдержанных воинов, не знающих промахов, в защитной броне. Даже разбитый корабль Замары, который он видел мельком, был изящен. Но те существа, что окружали его, были дикими и смертоносными, раскрашенными кровью и украшенными костями и перьями…

Замара, присутствующая в теле и мозгу Джейка так же, как он присутствовал внутри Темлаа, отбросила эти мысли. Это наши предки, — сказала она. — Это те, от кого мы произошли. Совершенно необходимо, чтобы ты понял, кем мы были, чтобы понять, как мы стали тем, кто мы есть.

— Ты не можешь просто рассказать мне?

— Это невозможно рассказать. Это невозможно даже показать. Этим можно только… быть.

Приблизившись к логову омхары, Джейк замедлил шаг. Он повернулся к Савассану с широко раскрытыми глазами, и Савассан мысленно подбодрил его. Не в первый раз Джейк подумал о способах, которыми другие существа добывают себе пищу. Для протоссов все было просто: Белый круг ночью и Золотой шар днем были благосклонны к протоссам и питали их. Их свет — и свет их детей, маленьких сверкающих небесных камней, появляющихся ночью, — вот все, что нужно было протоссам для существования.

Другие существа убивали ради еды. Иногда Джейк завидовал им. Как это могло бы быть прекрасно: поместить внутрь тела кусок плоти убитого врага. Разве существует лучший способ продемонстрировать власть над поверженным противником?

В логове зарычала омхара. Джейк мгновенно сконцентрировался.

— Оставайся спокойным, — послал ему мысль Савассан. — Она почувствует твой страх. Оставь подношение, поблагодари ее и уходи.

Нервничая, Джейк коснулся своими мыслями омхары. Ее мысли — примитивные, первобытные, простые — отличались невероятной мощью. И она прекрасно знала, что он здесь. Джейк мог слышать, как она дышит, видеть три ее глаза, сверкающие в темноте пещеры.

— Омхара, великая, с гладким телом и острыми зубами, мы принесли тебе того, кого убили. Пусть плоть его насытит тебя и…

Грохот копыт по земле. Она приближалась.

— Вот черт, — пробормотал Джейк во сне, на мгновение снова став собой.

Совет Савассана полезен и тебе, — сказала Замара. — Оставайся спокойным, Джейкоб. Ничто из того, что ты видишь здесь, не может навредить тебе, но также ничего ты не можешь и изменить. Дыши этим. Чувствуй, кто ты есть.

…и да благослови нас.

Джейк коротко закончил и отступил. Он чувствовал мысли этого существа: любопытство, сосредоточенность, напряженность. Теперь оно почувствовало запах пищи и думало лишь о голоде и еде.

Когда они с Савассаном отошли на безопасное расстояние, Джейк заметил, как ее тень мелькнула в сумерках.

— Ты все сделал правильно, — сказал Савассан. — Я рад, что мне не пришлось атаковать ее. Она вынашивает детенышей.

— Вынашивает детенышей?

Савассан засмеялся, полуприкрыв глаза и откинув голову в жесте, который среди протоссов выражал мягкий, нежный смех.

— Тебе еще столько предстоит узнать о том, как читать мысли существ, отличных от тебя.

— Думаю, да. Но это придет, — сказал Джейк с толикой раздражения. — Я — Шелак. Мы те, кого избрали Ихан-рии. Мы те, кого среди всех других на Айуре они выбрали, чтобы создать, придать форму и защитить.

— Мы были избранными, но теперь мы покинуты, — напомнил ему Савассан. — И именно это постоянно напоминает мне о том, что мы должны сдерживать свое раздражение. Лишь когда мы сможем узнать причины, по которым Ихан-рии сначала избрали нас, а затем оказались нами недовольны, мы сможем судить верно.

Джейк подумал, что высказанное Савассаном утверждение является причиной того, что он столь многих сбил с толку. Он немедленно пожелал вернуть эту мысль назад. Савассан ответил в уме Джейка:

— Разумеется, разумеется. И тем не менее они все еще разрешают мне совать всюду свой нос, выпытывать и задавать вопросы.

— Среди Шелак немногих уважают больше, чем тебя, — ответил Джейк, и это было правдой. Савассан принял замечание как факт.

— Иногда я думаю, что именно мое любопытство является причиной уважения, даже несмотря на то, что большинство оно озадачивает.

Джейк был смущен и закрыл свои мысли. Савассан сменил тему.

— Я люблю это время суток, — мысленно сказал Савассан юному протоссу. Насыщенный туманом воздух казался тяжелым. Они быстрым шагом возвращались домой, ощущая влажную землю под ногами.

— Это время между… Сильное время. Уже не настоящий день, но еще и не ночь. Напоминает об артефактах. Они тоже находятся между. Они существуют физически, они твердые и настоящие… и в то же время они нечто гораздо большее.

По телу Джейка пробежала дрожь восхищения. Он любил слушать, как Савассан рассказывает об артефактах. Никто не знал о загадочных реликвиях больше него. Джейк знал, что Савассан понимает, насколько страстно юный протосс жаждет знаний. Он хотел работать с Савассаном, стать Высшим хранителем истории, несовершенной и изломанной самой по себе.

— Пожалуйста… расскажи мне больше.

Савассан повернулся к нему. Его огромные глаза смотрели, не мигая, а мысли изучали Джейка.

— Да… Да, я думаю, ты готов к большему. У меня есть теория относительно нас и артефактов. Я думаю… Я думаю, что мы, протоссы, тоже находимся «между». Мы не те, кем были, и мы не те, кем должны стать. И все же, и то, и другое живет в нас. Реликвии, артефакты… Я думаю, им есть, что рассказать нам.

— Но… Они ведь неживые. У них нет мыслей. У них нет даже ртов, как у низших существ, чтобы обмениваться информацией. Как же они могут рассказать нам что-то?

Савассан снова рассмеялся.

— Ох, Темлаа, ты, как и многие другие, все воспринимаешь буквально.

Джейк пристыженно наклонил голову. Савассан дружески положил руку ему на плечо.

— В этом нет ничего плохого. Но я думаю, ты можешь понять больше, чем до настоящего момента понимает наш народ. Я думаю, эти артефакты каким-то образом содержат в себе знания.

Они добрались до места, где спрятали свое оружие перед тем, как отправиться к омхара, и Савассан взял свое копье. Джейк последовал за ним, охваченный любопытством. В мыслях Савассана было только одно:

— Юный Темлаа, я хочу, чтобы ты увидел это без какой-либо помощи с моей стороны.

Джейк едва дышал, следуя за Савассаном на клочок сырой земли. Становилось темнее, но зрение протоссов было острым, а Джейк был настолько сосредоточен, что все казалось ясным и до боли резким.

Савассан наклонился и очистил часть почвы от камней и травы. Он взглянул на Джейка и снова повернулся к земле. Держа копье в руках, он начал что-то вырезать на ней.

Следуя за острием его копья, появлялись фигуры. Джейк смотрел, нахмурившись. Круг, внутри него два круга меньшего размера. Две линии опускаются от круга вниз, встречаясь внизу с третьей. Две линии внизу от этой фигуры, две горизонтальные линии рядом с первым кругом, и еще одна вертикальная.

Сердце Джейка колотилось, когда Савассан повернулся к нему, но его мысли все еще были тщательно закрыты. Что это должно было означать? Определенно, Савассан хотел, чтобы он что-то понял из этого… этого странного набора линий, нацарапанных на земле. Но что? Джейк начал паниковать. Это было испытание, он знал это, и если он провалит его, то Савассан, возможно, не сочтет его достойным дальнейшего просвещения. А Джейк определенно хотел большего.

— Взгляни на меня, Темлаа, — произнес Савассан в голове Джейка. Джейк поднял глаза от отметок на земле и посмотрел на старшего протосса. Савассан стоял прямо, его ноги буквально утопали в земле. Пока Джейк смотрел на него, Савассан поднял руки, держа в них копье.

— Теперь посмотри на отметки на почве. Пойми.

Джейка окатило разочарованием, словно одним их тех обильных дождей, которые иногда проливались на землю. Что он должен был увидеть?

Он опустил глаза от неподвижно стоящего старейшины к отметкам, которые сделал Савассан.

Его глаза расширились.

Выпрямившийся Савассан… Его голова — круг, внутри которого еще два круга. Его ноги — две вертикальные линии, руки — горизонтальные. Его копье — еще одна вертикальная линия. Джейк задрожал и упал на колени, нежно касаясь царапин на земле ладонью, словно хотел запечатлеть их в своей голове.

— Это ты, — подумал он. — Савассан… ты изобразил себя на земле!

— Я знал, что ты поймешь! — мысль в голове Джейка была громкой, словно рык омхары ночью. Савассан положил руку на плечо юного протосса и стиснул его, подтверждая свое одобрение.

— На земле ты можешь оставить… изображение, представляющее что угодно. Смотри.

Восхищенный способностью Джейка видеть это не меньше самого Джейка, Савассан сделал еще несколько черточек в грязи.

— Это дерево, — сказала он, быстро делая отметки. Теперь Джейк понял основную идею, словно пелена спала с его глаз. Джейк немедленно увидел дерево в том, что пару секунд назад казалось бы просто бессмысленным набором черточек.

— А это солнце… А это озеро.

— Да… Да, Савассан, я вижу их, я всех их вижу!

— Ты помнишь, что я сказал прежде? Что я считаю, реликвиям Ихан-рии есть, что рассказать нам?

— Да, и я сказал, что у реликвий нет мыслей и даже ртов, чтобы говорить. Я… Я был так глуп.

— Вовсе нет. Это то, с чем наш народ не сталкивался прежде — способ связи, который не требует понимания мыслей или даже звуков. Лишь образы. Можно где-то изобразить что-то, а затем это поймет кто-то другой, даже если тот, кто оставил отметку, находится уже не здесь. Пойманные мысли, как они есть. Пойманные звуки и смыслы. Вот как, я считаю, Ихан-рии расскажут нам свои истории.

Джейк тяжело опустился на землю, буквально дрожа от потрясения. Он ясно увидел перед глазами изображения всех известных ему артефактов. На них тоже были выгравированы странные знаки, точно так же, как Савассан вырезал свои отметки на влажной земле. Иногда после прикосновения они оживали светящимся танцем. Но эти отметки на артефактах не могли быть смыты водой или затерты отпечатками ступней. Вырезанные в камне, они не могли исчезнуть. Возможно, они были вечными. Отправляясь охотиться на другие племена, протоссы часто украшали себя перьями, кусочками костей, ярким соком ягод или кровью. Но эти отметки ничего не значили. Остальные протоссы не совершили этот переход в мышлении.

Савассан, как-то сумевший прочитать беспорядочные мысли Джейка, кивнул.

— Пока что нет. Но как только я смогу доказать, что моя идея верна, они сделают это.

Джейк снова взглянул на «пойманные мысли» на земле.

— Они все же довольно сложны.

— Это вовсе необязательно. Смотри. Если ты знаешь, что это — я, — сказал Савассан, указывая на первое нарисованное изображение, — то и это могу быть я.

Он начертил три линии: одну вертикальную, которая, как теперь понимал Джейк, схематичесно представляла его тело, одну горизонтальную — руки Савассана, и еще одну вертикальную, чтобы изобразить его копье.

— А это может быть дерево… а это — солнце, — Савассан продолжил быстро рисовать. Каждый из этих символов был гораздо проще, изобразить его было гораздо быстрее. И Джейк понимал каждый из них.

Солнце медленно катилось к горизонту, а двое Шелак, наклонив головы, создавали вещи, которые едва ли не магически превращались из бессмысленных черточек на грязи в ясные и понятные мысли. В конце концов, света стало недостаточно для того, чтобы видеть.

— Пришло время возвращаться, — сказал Савассан. — Мы не должны говорить об этом ни слова, пока не доведем способ до совершенства. Пока мы не сможем подтвердить, что наследие Ихан-рии, действительно, вырезано на их реликвиях.

Он засомневался.

— Темлаа. Ты более чем доказал свою ценность. В моей работе мне могла бы пригодиться лишняя пара глаз. Я бы хотел, чтобы ты стал моим учеником. Что ты скажешь?

Джейк закрыл свои мысли и повернулся к земле. Пальцем он рисовал на ней линии. Он нарисовал себя, вскочившего, с распростертыми руками, с солнцем над головой.

Он рисовал себя счастливым.

Все еще плавающий в потоках сновидений, Джейк понял, что чувствует себя… хорошо.

— На этот раз было не так плохо, — сказал он. Он все еще с трудом отождествлял элегантных сияющих воинов настоящего с этими жестокими, практически дикими, созданиями далекого прошлого. Но он мог понимать Темлаа.

Ты никогда не говорила мне, как получилось так, что ты обладаешь чужой памятью, — сказал он. — Это свойственно всем протоссам?

— Вовсе нет. На самом деле лишь очень, очень немногим, — ответила Замара. — Но не это важно сейчас. Ты можешь выдержать еще?

Джейк задумался. Было уже не так страшно. Он все еще хотел свою прежнюю жизнь. Он все еще презирал ту женщину, с которой был вынужден путешествовать…

— Зачем ты захотела взять ее с собой?

— У меня есть на то свои причины, и они также на настоящий момент неважны. Ты не ответил на мой вопрос.

Джейк подумал, что это довольно нечестно, что он должен был отвечать на ее вопросы, а когда речь шла о нем, Замара благополучно сохраняла свою загадочность и таинственность. Смех — теплый, успокаивающий и самый чистый из всего, что он когда-либо слышал — прошел сквозь него, когда она прочитала его мысли. Джейк почувствовал себя спокойно, расслабленно и на шаг — на один крошечный шажок — ближе к пониманию этого, казалось бы, совершенно непостижимого существа.

— Да, — сказал он. — Теперь мне… любопытно.

— Эта другая твоя черта, которая привела ко мне.

— Другая? А какова первая?

— Это тоже…

— Неважно, — вздохнул Джейк.

Ара пришли без предупреждения.

И огромная их сила сокрушительным ударом обрушилась на ничего не ожидающих Шелак, поджигая их хижины из веток, листьев и шкур.

Джейк замотал головой, когда мысленные крики атаковали его.

Телкар командовал мысленно, не пользуясь словами, и племя мгновенно подчинилось. Со слезящимися от дыма глазами, Джейк схватил свою шикму и бросился к остальным. Он прыгнул через содрогающиеся, окровавленные тела мужчин, женщин и детей, обрушивая свою ярость на Ара, и наносил удары — резал, кромсал, разрывал на части — и теплая кровь оставляла на нем следы.

Он бросился в сторону, почувствовав крик Савассана:

— Реликвии! Они пришли не за нами, они пришли за ними!

Секундное отвлечение дорого стоило Джейку. Женщина из Ара, держа в руках кривой сал’бак, бросилась к нему, едва не попав в живот. Он быстро отскочил назад, отклонился в сторону и ударил ее шикмой. Джейк нанес быстрый режущий удар, а затем перепрыгнул через ее все еще содрогающееся тело, чтобы броситься на помощь своему другу.

Ужасное зрелище предстало перед его глазами. Безумные Ара принесли с собой оружие, чтобы уничтожить не только Шелак, но и чудесные вещи, которые те охраняли. Одной уже был нанесен урон: гладкая черная поверхность треснула под ударами камня, привязанного к палке. Другая была частично выкопана, словно несколько Ара старались сбить ее. Джейк рванулся на помощь своему другу, но Ара продолжали появляться словно ниоткуда. Савассан был прав. Нападение на деревню — отвлекающий маневр. Вот какова была их истинная цель.

Джейк послал мысленный крик и бросился к врагам. Он был настолько разъярен этим святотатством, этим осквернением, что он едва чувствовал раны, которые те наносили ему. Лишь когда он уронил оружие и бессмысленно уставился на свою кровоточащую руку, он понял, что произошло.

Ара окружили его. Одно размытое движение, и Савассан был уже здесь, отбросив Джейка на безопасное расстояние, обрушившись на врагов реликвий с яростью, которую Джейк нечасто в нем видел. Вдохновленный, он вскочил на ноги и продолжил сражаться.

Наконец мысленные крики стихли. Огонь горел еще долгое время, но, в конце концов, был потушен. О раненых заботились, тела убитых Ара были презрительно свалены в кучи для принесения в жертву омхаре. Тела убитых Шелак были ритуально омыты, одеты в погребальные наряды и осторожно помещены в землю.

На следующий день Джейк, прихрамывая, отправился к реликвиям. Он провел рукой по гладкой поверхности, скривившись, когда пальцы коснулись ран, нанесенных Ара одной из больших черных колонн. Он склонил голову в печали, его тело дрожало, а кожа покрылась красными пятнами от боли.

Савассан и Телкар скрывали свои мысли, так что он заметил их лишь, когда увидел, как те приближаются к реликвиям. Телкар не выглядел счастливым, но Савассан, казалось, был спокоен. Джейк заставил себя успокоиться и нерешительно вышел им навстречу.

Оба Шелак подняли головы и пристально посмотрели на Джейка. Он переводил взгляд с одного на другого, а его мысли, без сомнений, звучали громко.

— Темлаа, — мысленно сказал Савассан, — мы должны переместить реликвии. Теперь Ара знают, где они. И… Я покидаю племя Шелак.

Джейк в ужасе уставился на Савассана.

— Нет! Ты нужен нам!

— Именно это я и пытался сказать ему, — сказал Телкар. — Возможно, он послушает тебя, Темлаа. Меня он не слушает.

Взмахнув головой, Телкар удалился. Джейк повернулся к Савассану, мысленно задавая вопросы.

— Темлаа… Тебе известно, насколько ценна наша работа, — сказал Савассан. — Ты понимаешь это лучше, чем кто-либо другой в нашем племени.

— Да, конечно, — подумал Джейк в ответ. — Переместить реликвии — мудрое решение, пусть и непростое. Но почему ты покидаешь нас?

— Мысли… Мне нужна ясность мыслей. Я не могу быть рядом с артефактами, и в то же время стараться быть открытым всему тому, к чему могут побудить десятки мыслей, полных ненависти, жажды крови и насилия.

— Но… Мы должны защищать себя! Мы должны защищать артефакты от тех, кто может уничтожить их! Таков всегда был путь Шелак!

Савассан закрыл глаза. Он как будто страдал.

— Да, это так. И я согласен. Шелак должны бороться, должны защищать то, что осталось после Ихан-рии. Но… Это более не моя задача. Не сейчас, когда я обнаружил, что совсем другая проблема встала передо мной. Я не преувеличиваю, поскольку то, чем занимается наше племя, делает возможным и то, что необходимо мне. Моя задача не защитить их, но понять.

Джейк продолжал смотреть на него.

— Куда бы мы ни перенесли реликвии… Это будет твой новый дом. Но… Что насчет меня?

Савассан смотрел на него глазами, полными доброты. Он протянул руку и положил ее на плечо юноши.

— Тебе, дорогой Темлаа, необходимо принять важное решение. Ты должен решить, пойдешь ли со мной или останешься здесь. Ты должен выбрать, каким путем следовать — изучать артефакты Ихан-рии или сражаться, защищая их.

Джейк беспомощно посмотрел на своего наставника, затем назад, на лагерь. Он видел, как там сосредоточенно двигались его соплеменники. Их тела, покрытые гладкой фиолетовой кожей, были сильными, высокими и стройными. Они чинили оружие, украшали мертвых, обсуждали военные тактики и выглядели созданными и приспособленными для той жизни, которую вели.

Он медленно перевел взгляд на Савассана, а затем снова вернулся к реликвиям. Они нашли восемь из них и принесли сюда каждую. Некоторые были черными, с гладкой поверхостью. Некоторые были цвета сумерок, и казалось, что под определенным светом они загорались. Некоторые сами собой колебались и вращались; некоторые были зазубренными и рельефными. Некоторые представляли собой лишь небольшие фрагменты; некоторые были плоскими табличками или сферами. Он подумал о прекрасном черном шпиле, так страшно поврежденном разъяренными Ара, о странных письменах на нем, об открытии, которое ударило его как гром, когда Савассан вырезал на мягкой влажной земле свои отметки. И он знал, что уже принял решение.

— Я пойду с тобой, — сказал он. — Реликвии взывают ко мне. Тайны, вопросы, которые они ставят… пылают в моем сердце. Я должен узнать ответы на них.

Савассан полуприкрыл свои огромные светящиеся глаза и запрокинул голову в улыбке.

— Тогда собирайся, мой юный ученик. Идем же, и мы раскроем тайны Ихан-рии вместе. Несомненно, даже секреты реликвий не устоят перед лицом такой тяги к знаниям.

Когда Савассан закончил свою мысль, по телу Джейка пробежала дрожь. Каким-то образом он знал, что его жизнь вот-вот изменится, и он совершенно не представлял, в какую сторону.

Джейк открыл глаза.

Замара скользнула обратно… в те глубины его мозга, где находилась, когда не присутствовала явно. Темлаа и Савассан. Кем они были? Джейк ощущал родство с ними, которое не исчезло даже теперь, когда он проснулся, даже когда он уже не смотрел на мир глазами Темлаа. Эти двое были первобытными археологами. Защитниками и стражами реликвий. Савассан понимал, что неподвижные предметы могут что-то рассказать. Он — и, в меньшей степени, Темлаа — совершил удивительный скачок. Его сердце трепетало при виде двух протоссов, прокладывающих путь сквозь лабиринт идей — таких как символизм и, чёрт возьми, даже письменность. Не потому ли Замара чувствовала, что ему необходимо «побывать» в теле Темлаа?

Джейк жалел, что не мог продолжать спать. Он хотел увидеть, что за открытие они совершат следующим. Эти двое были голосами надежды и разума в мире, полном насилия и смерти.

— Как дела, Джейк?

Джейк вздрогнул, услышав голос Розмари. Она повернулась и усмехнулась, глядя на него. Джейк осознал, что точно так же, как Темлаа и Савассан были вынуждены оставить позади все, что знали, оставили свою жизнь и они с Розмари. Теперь у них не было ничего, кроме друг друга.

Он скорее путешествовал бы с Савассаном. Несмотря на заверения Замары, что Розмари — это необходимое зло, Джейк был возмущен тем, что протосс отправила их вместе. В любом случае, удовольствие и будоражащее чувство восторга от открытий, которые он совершал, придали ему некоторое озорство. К тому же, он очень хорошо отдохнул.

Розмари спросила, как у него дела.

«Тогда собирайся, мой юный ученик».

Джейк посмотрел на поднос с полусъеденным сухим пайком. На нем лежала куча густой липкой массы, без сомнения, должной представлять собой картофельное пюре. Джейк проделал в белом веществе два отверстия и нарисовал полукруг под ними.

Взгляд голубых глаз Розмари упал на рисунок, и она рассмеялась над символом, не столь древним, как те, что создавали протоссы, но достаточно старом и узнаваемом — улыбающейся рожицей.

Джейк сел рядом с Розмари. Он слушал ее, разглядывая звезды.

— Космос очень большой, Джейк. Пусть даже ты — сын императора. Больше всего мы рисковали в самом начале.

Она подалась вперед и коснулась пальцами консоли, а Джейк отсутствующим взглядом смотрел на новую звездную карту, вызванную на экран. На его взгляд она ничем не отличалась от предыдущих, которые Розмари внимательно изучила до того.

— Я практически уверена, что мы оторвались от погони, но расслабляться рано. Еще несколько дней, и мы будем с Итаном. И вот тогда, — Розмари улыбнулась, изогнув губы в форме лука Купидона, — тогда я… расслаблюсь.

— Расскажи мне подробнее о том месте, куда мы направляемся.

— Скала мертвеца? Да и говорить-то не о чем. Если тебе нужно залечь на дно, место вполне подходит. И еще лучше обстряпывать там грязные делишки. Ничто из этого не секрет для Доминиона, но тем не менее он не вмешивается.

— На этот раз может и вмешаться, — сказал он. — Я — не обычный преступник.

— Люди Итана прибудут до нас, — сказала она. — Нас предупредят, если появится хоть какая-то вероятность преследования со стороны Доминиона.

— Ты очень уверена в Итане, — сказал Джейк. Он прочитал ее мысли и многое узнал об этом человеке, так что мог позволить себе говорить утвердительно. Ее мысли в основном были очень просты и материальны, но в них сквозило чистейшее, едва ли не безграничное доверие, на которое, как он думал, Розмари была неспособна.

— Это так. Он хорош в своем деле, и он нас не подведет.

— Надеюсь, ты не ошибаешься.

Розмари улыбнась ему.

— Ну же, Джейк. Там, на Немаке, я позволила тебе делать твою работу, не так ли? Теперь дай мне сделать свою.

Неожиданно он вновь разозлился на нее. Там, на Немаке, она тоже сделала свою работу. Розмари заметила, что Джейк нахмурился, и ее улыбка исчезла.

— Какого черта я должен доверять тебе? Что остановит тебя от предательства меня в пользу Итана, когда мы доберемся до этого… этого «Рая»? Ты уже неплохо провела меня раньше.

— Тогда ты не умел читать мысли. Мы на одной стороне, Джейк. На этот раз я не продам тебя за миллиард кредитов.

Он быстро просканировал ее мысли и понял, что это правда. Розмари Дал любила сохранять бесстрастные и деловые отношения, но если кто-то наносил удар ей в спину, то дело мгновенно принимало личный оборот. Она доверяла Валериану, но тот предал ее — или, по крайней мере, его люди, что ничего не меняет. Джейк мог довериться Розмари, хотя бы из-за той ненависти, которую она теперь питала к Престолонаследнику и всему, что он олицетворял.

— Ты мне не нравишься, — прямо сказал он.

Розмари пожала плечами.

— Никто не говорил, что я должна тебе нравиться.

Это было правдой. Даже Замара не говорила, что Розмари должна ему нравиться. С ней было необходимо просто сотрудничать.

Раздался раскат грома. Затрещали от ветра ветки, и воздух наполнился шелестом, скрипами и стонущими звуками. Вспышка молнии сверкнула в темноте над куполом густо сплетенных деревьев, на мгновение четко очертив их контуры. Глаза Джейка сузились от яркого света, но затем приспособились. Его разум был открыт мыслям окружающих существ. Тем не менее, он знал, что если здесь и искал убежища какой-то из враждебных протоссов, то вряд ли заметил бы их. Крепко прижимая к себе драгоценную шкуру, он дрожал; влага попадала на его фиолетовую кожу даже здесь, под плотным куполом деревьев. Джейк и Савассан были сейчас как никогда раньше благодарны своей карте…

Ненависть и отвращение переполняли его.

Джейк чувствовал, как они волнами проходят по его телу вместе с кровью, едва не переливаясь через край. Это было чистое, сладкое чувство, и он наслаждался им.

Его племя не знало, где Шелак прятали свои мерзости, но это и не важно. Фуринакс должны сосредоточиться на уничтожении Шелак, и…

Розмари посадила капсулу на небольшом чистом участке примерно в четырех километрах за пределами города. Она сделала это умело, с профессиональной ловкостью заведя корабль в нишу под нависающей скалой.

— Поверить не могу, что мое место никто еще не занял, — с удовольствием отметила она. — Эта штука совершенно не будет видна с воздуха. Похоже, нам сопутствует удача.

Она выключила все системы и отправилась исследовать отделение для оружия. Она вытащила не менее пяти ручных пистолетов и швырнула Джейку два. Один он поймал, другой уронил. Розмари вздохнула.

Она колебалась между винтовкой Гаусса AGR-14, которая казалась частью ее самой, и дробовиком. В конце концов, она выбрала дробовик.

— Более легкий, и на близком расстоянии бьет более чем точно. Если нам и придется использовать оружие, — сказала она, — то, откровенно говоря, дробовики — лучший выбор. Здесь на тебя могут напасть лишь с близкого расстояния. Ты знаешь, как ими пользоваться?

Джейк кивнул, почувствовав тень отвращения при самой этой мысли, и пристегнул два дробовика к поясу, который она дала ему. Эр-Эм остановилась, пристально разглядывая его:

— Хорошо, что тебе так и не удалось вымыться, — сказала она. — Ты выглядишь довольно неубедительно. Постарайся не казаться таким испуганным, хорошо?

— Я постараюсь быть настолько грязным и грозным, насколько смогу, — сухо ответил он.

— Просто… держись поблизости, ладно? Если повезет, мы проведем здесь не больше часа. Итан сказал, что я узнаю того, кто будет нас встречать, и я точно знаю, где это произойдет, — она вновь критически осмотрела его с ног до головы. — Может быть, тебе вообще лучше остаться здесь. Я могу вернуться за тобой.

— Черта с два, — сказал он.

— Просто постарайся ничего не испортить, хорошо? Дай мне самой разобраться.

— Не хочу даже спорить.

Быстрым отточенным движением Розмари перебросила дробовик за спину.

— Тогда давай отправимся в Рай.

Джейк побывал на достаточном количестве жалких планет за свою жизнь, и несмотря на то, что это место ни в какое сравнение не шло с Гелгарисом, оно было достаточно скверным. Поверхность планеты представляла собой каменистую пустошь под тоскливым красно-коричневым небом. Мелкая пыль того же оттенка покрывала все вокруг. Пригороды Рая были полны маленьких лачуг. По мере того, как Джейк и Розмари шли вперед, запахи готовящейся еды смешивались с вонью масла, едкой красной пылью и зловонием немытых тел. Он чувствовал, как в него впиваются чужие взгляды, слышал звук перезаряжаемых винтовок.

Они с Розмари шли рядом. Краем глаза она заметила, что параллельно движутся другие люди. Джейк продолжил идти, глядя перед собой. Неожиданно он остановился и поднял руку к лицу. На ней остался влажный блестящий след слюны.

Розмари обернулась и выстрелила из дробовика. Мужчина, который плюнул на Джейка, споткнулся; из десятков отверстий, проделанных адамантитовыми пулями, брызнула кровь, а затем он упал. Джейк, не отрываясь, смотрел на это.

Ничего не говори. Ничего не делай.

Голос в его голове не допускал возражений.

Розмари оглянулась, все еще держа дробовик наготове.

— Кто-нибудь еще хочет откашляться? — бросила она вызов. Джейк оторвал взгляд от трупа. Рядом стояла кучка людей: мужчин и женщин, которые выглядели суровыми, разъяренными и смертельно опасными. Впрочем, ни один из них не смотрел на него. Их внимание было приковано к крошечной девушке с иссиня-черными коротко стрижеными волосами, держащей в руке большое дымящееся ружью.

— Похоже, что нет, — сказала Розмари. Она обернулась и поймала взгляд Джейка.

— Пни тело, — тихо сказала она.

— Что? — ошеломленно прошептал он.

— Сделай это.

Сделай так, Джейкоб.

Он отвел ногу и сильно пнул тело. Оно дернулось, и Джейк почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

— Теперь отвернись и пойдем. Выгляди раздраженным.

Он подчинился и сделал все, что мог. Его спина подрагивала, словно его буквально обжигали пристальные взгляды.

— Пожалуй, это и к лучшему, — сказала Розмари. — Слух пойдет дальше, и возможно, для нас там будет спокойно.

Она взглянула на Джейка и коротко усмехнулась:

— Говорила тебе, это суровое место.

Он не ответил.

Сам город напоминал то, что они увидели прежде, но был еще хуже. Хуже, потому что здесь было людно и шумно, и здесь было больше зданий, откуда в них можно было выстрелить из укрытия. Большинство из зданий были предварительно сваренными конструкциями, хотя каждое их них видало и лучшие дни. Некоторые были укреплены обломками кораблей и камнями, которые, похожи, являлись единственным строительным материалом, доступным на этой планете. Джейк знал, что колонии иногда становились жертвой стихий, а городки, в которых когда-то были церкви, магазины и семейные особняки, приходили в упадок. Но это место всегда было именно таким, каким он видел его сейчас. С самого начала оно было лишь выгребной ямой.

Острым взглядом голубых глаз Розмари огляделась вокруг.

— Не вижу никого знакомого, — сказала она, слегка нахмурившись. — Но если бы Доминион здесь что-то вынюхивал, то было бы не так спокойно. Давай-ка сойдем с улицы.

Она взяла его за руку и повела к полуразрушенному зданию. Он собрался и приготовился услышать хриплые спорящие голоса и выстрелы. Вместе этого их встретила мрачная тишина. Дверь была старой и ветхой. На секунду Эр-Эм задержалась. Он посмотрел на нее, удивленный, и, прежде чем успел осознать, что делает, прочел ее мысли.

Розмари хорошо знала это место. Знала слишком хорошо. Она провела здесь бесчисленное количество дней, и мысль о возвращении угнетала ее. Когда она открыла дверь, наружу вырвался тошнотворный запах, и Джейк изо всех сил постарался не закашляться.

Чужие мысли атаковали его. Хаотичные, безумные, яростные, экстатические мысли и чувства вползали в его мозг, обвивали его, окунали в чувственную теплоту, пронзали крайним исступлением, переходящим во что-то отвратительно неправильное…

Он сделал шаг назад, и Розмари бросила на него гневный взгляд.

— Измененное сознание сбивает с толку, и иногда с этим сложно справиться, — передала ему Замара, странным образом успокаивая. Он чувствовал, как она осторожно закрывает от него нежеланные пугающие образы, становясь предохранительным барьером между ним и ими. А он-то думал, что сложно справиться с нормальными, будничными мыслями разумных и незамутненных наркотиками людей.

Его трясло. Джейк неподвижно застыл, и Розмари шагнула к нему. Он потрясенно посмотрел на нее. Он с трудом вспомнил, что она говорила, будто именно здесь у них с Итаном случилось первое «свидание». Он вспомнил, как она страдала без сигарет, и в этом была тень еще чего-то…

А затем пришло понимание. Розмари Дал в прошлом была наркоманкой.

И она встретила Итана Стюарта в притоне для наркоманов.

Эр-Эм нахмурилась и слегка тряхнула его.

— Держись рядом, — яростно прошептала она и повернулась, чтобы осмотреть комнату. Вздрагивая, он повторил ее действия.

— Здесь нет мыслей, которые тебе необходимо прочесть, Джейкоб, — передала Замара. И вновь, несмотря на то, что в ее словах слышалась тревога, Джейк нашел их успокаивающими.

Его зрачки расширились, приспосабливаясь к тусклому освещению. Здесь не было ни окон, ни стульев — лишь грязные матрасы и подушки, разбросанные по всему полу. Наркоманы лежали поверх немытых подкладок словно мертвые. Лишь тихие стоны боли и наслаждения да легкое шевеление давали понять, что они еще не достигли финального результата своего пристрастия. Молодые мужчины и женщины двигались тут и там, держа в руках полотенца и ведра воды. Они отмывали нечистоты, которые оставляли за собой те, кто находился слишком глубоко в экстазе, чтобы воспользоваться специально отведенными местами. В слабом свете, который давали дешевые импульсные лампы, Джейк заметил, что вокруг их шей что-то поблескивает.

Были ли эти люди… рабами?

Прежде чем он успел опомниться, пораженный увиденным, Розмари увлекла его за собой сквозь комнату к другой двери.

— Здесь лучше, — сказала она. — Эта комната для дешевки.

Центральная комната была тише и чище. Здесь также слышались стоны, и люди лежали прямо на полу, в воздухе снова витал какой-то дым, но не было выворачивающего наизнанку запаха экскрементов и немытых тел. Чистый пол устилали ковры, по которым было разбросано множество подушек. Посетители здесь держали подносы с выбранными наркотиками, а не ведра или лоскуты. Другие сидели в баре, где им были предложены, помимо других деликатесов, напитки и сигары.

Джейк не думал, что такие места существуют. Розмари выглядела совершенно безразличной. Он повернулся, чтобы взглянуть на нее, восхищенный тем, что она, когда-то находившаяся среди этой каши тел на полу лачуги, сумела прекратить это и стать мастером профессии, которая требовала ума, отточенных рефлексов и навыков.

Она пристально оглядывала комнату и неожиданно усмехнулась.

— А вот и наш билет наружу, — шепнула ему Розмари, кивнув головой в сторону высокой мускулистой женщины, которая только что вошла. Женщина была похожа и не похожа на Розмари одновременно. У них была схожая осанка, схожая аура, хотя эта женщина ростом была почти с Джейка и обладала довольно плотным телосложением. Ее голова была гладко выбрита, за исключением длинного золотистого хвоста, который спускался почти до пояса. Ее голые руки были сплошь покрыты разнообразными татуировками, которых Джейк не мог разглядеть при тусклом свете, да и, определенно, не хотел разглядывать. Женщина заметила Розмари и слегка кивнула. Он подошла к барной стойке и села рядом с ними.

— Приятно видеть знакомые лица, — сказала Эр-Эми добавила, — по крайней мере, у кого-то, не обдолбанного до полусмерти.

Женщино хрипло захохотала:

— И мне тоже, Эр-Эм. Неплохо выглядишь.

Она встретилась глазами с Джейком. Джейк поборол желание вздрогнуть.

— Это тот парень?

— Ага, вот он, наш мальчик, — сказала Эр-Эм. — Ладно, Лиза, ты здесь все-таки не для того, чтобы купить нам выпивку или дозу стимуляторов.

— Только не в этом притоне, — ответила Лиза своим сиплым голосом. — Идем.

Она снова посмотрела на Джейка, и что-то… вызвало у него дрожь. Что-то было не так. Он вновь обрел дар речи и с облегчением заметил, что его голос звучал сильным и расслабленным:

— Как давно вы знаете друг друга?

— Шесть лет, — сказала Эр-Эм. — Мы не раз вместе проходили сквозь ад — а, Лиз?

Лиза усмехнулась.

— Можешь добавить еще один раз. Но чем раньше мы выберемся отсюда, тем лучше для Итана, а значит, и для меня. Идем.

«Замара?..»

Она опустила преграду. Защищаясь от атаки замутненных наркотиками мыслей и чувств, Джейк сконцентрировал внимание на Лизе.

«Рози не дурочка. И Итан появится здесь в любую секунду. Если этот джокер, которого она принесла с собой, не двинется с места, станет слишком поздно и…»

Он уставился на Лизу. Она уставилась на него в ответ. Розмари переводила взгляд с него на нее и обратно. Джейк кивнул головой — «нет». Стоило Лизе переместить руку к кобуре ее дробовика, как Эр-Эм вытащила свой и выстрелила бывшей коллеге прямо в лицо.

Самоуверенное лицо Лизы взорвалось кровью, осколками костей и частичками мозга.

Джейк подскочил от выстрела. Раздались крики.

— Черт, Джейк, лучше бы ты был уверен насчет нее, — прокричала Розмари, увлекая Джейка за собой к выходу. Джейк споткнулся о распростертое тело и подавил рвотный позыв. Он почувствовал, как Замара вновь возвела защитную преграду и немного успокоился. Он поднялся на ноги и как можно быстрее побежал к выходу. Розмари по пути стреляла, и у Джейка появилась странно бесстрастная мысль, что несчастных рабов ждет теперь более тяжелая работа, чем уборка экскрементов.

— Держись рядом! — завопила Розмари. Джейк повиновался. Они выбили дверь и побежали вниз по улице. Он почувствовал, как в его голове шевельнулась Замара, и преграда вновь была снята.

«Соберись, Джейкоб. Слушай и ищи угрозу среди страха и гнева. От этого зависят ваши жизни».

Джейк мимолетно подумал о Темлаа и Савассане, несущихся по темному, туманному и дождливому лесу Айура, тревожно ищущих мысли хищников, животных или протоссов. Он зацепился за этот образ и постарался одновременно сосредоточиться и продолжить бег.

…одно меткое попадание…

— Слева! — выкрикнул Джейк. Розмари резко обернулась налево и выстрелила. Мысли слева исчезли.

…не знаю, что тут происходит, но пора убираться отсюда…

Розмари среагировала на движение и обернулась, и Джейк закричал:

— Нет, он просто собирается убраться с дороги!

Маленькая убийца засомневалась, затем опустила оружие и продолжила бег. Джейк почувствовал облегчение. В самый разгар всего этого ужаса и резни он только что умудрился спасти чью-то жизнь.

Будь ты проклята, Проблема, какого черта ты делаешь?

«Проблема»? Джейк схватил мимолетный образ Розмари, лежащей в кровати. Ее черные волосы и бледная кожа резко контрастируют с красной простыней, и это единственное, что закрывает ее, и…

Это уже не его воображение, не на этот раз.

— Итан! — закричал он. — Он идет!

В то же мгновение он услышал характерный звук приближающихся аэроциклов. Их было шесть, и они появились словно ниоткуда. Четыре пронеслись мимо них, и Джейк краем глаза уловил отблески брони и услышал стрельбу. Два неожиданно резко затормозили напротив Джейка и Розмари.

Водитель первого аэроцикла был одет в черное. Его кожа была смуглой, глаза карими, волосы черными, а ослепительно белые зубы сверкнули в улыбке.

— Привет, Проблема. Приветствую, Профессор. Забирайтесь и крепко держитесь.

Джейк и Розмари торопливо подчинились. Розмари прыгнула за спину Итану — иначе и быть не могло — и схватилась за него руками. Джейк сделал то же с водителем другого аэроцикла — большим мужчиной, который состоял, похоже, из одних мускулов. Когда они рванулись с места, Джейк понял, что его широкая спина закрывала всякий обзор.

— Тебе необходимо немедленно отдохнуть, — сообщила Замара. — Ты потратил огромное количество энергии, защищая себя и исследуя чужие умы сегодня. Ты хорошо поработал.

— Замара, я должен поговорить с этим парнем.

— Если ты немедленно не отдохнешь, твой мозг будет поврежден. Я не могу допустить, чтобы это случилось.

Пейзаж, если его можно так назвать, из-за огромной скорости казался размытым. Джейка стало слегка подташнивать. В конце концов, аэроцикл замедлил ход и остановился. Он слез с него на дрожащих ногах, едва заметил маленький и будто бы новенький корабль, на борт которого они с Розмари должны были подняться, едва заметил говорящих людей, но не смог разобрать слов, едва заметил, как земля бросилась ему навстречу с ошеломительной скоростью.

Чьи-то руки подхватили его, и больше он не помнил ничего.

Поначалу стены были гладкими. Но Джейк заметил, что по мере продвижения вглубь поверхность изменялась.

Оттенки черного, серебряного и серого тонкими завитками бежали по стенам. Джейк провел по ним пальцами. Они были гладкими, словно лоза, и на долю секунду Джейк почувствовал в них… жизнь. Жизнь? В камне? Как такое могло быть? Но все же, строение принадлежало Ихан-рии. Кто знает, на что те были способны? Джейк вздрогнул — чем ниже они спускались, тем становилось холоднее.

Джейк ощутил, как отозвался вибрацией едва слышный, но глубокий звук. Только теперь он понял, что слышал его уже давно — звук, настолько похожий на быстрое биение его собственного сердца, что он не осознавал, что звук исходит извне. За поворотом лестница неожиданно разверзлась в темноту. Света кристаллов, вкрапленных в стены извивающихся словно вены коридоров, здесь было явно недостаточно. Джейк и Савассан остановились. Джейк ощутил движение воздуха над головой, будто бы коридор выходил на открытое пространство. Открытое? Так глубоко под землей? Что же там впереди?

Савассан сомневался ровно секунду, а затем шагнул на последнюю ступеньку.

Словно быстрый восход солнца, появился свет — мягко-белый по сравнению с самоцветными оттенками, обеспечивавшими освещение на ступенях. Открывшаяся перед ними пещера была огромной, наполненной прохладным чистым мягким воздухом. Каменные структуры возвышались на искусственно выровненном полу, не зазубренные словно лезвия, а отполированные и изогнутые. Они были покрыты мозаикой маленьких сверкающих камней самых разных цветов. Потолок сам по себе излучал мягкое белое свечение, исходящее будто бы изнутри. Джейк был глубоко взволнован. Все казалось гармоничным — естественный оттенок камня и земли, смешанной с металлом, самоцветами и другими веществами, определенно, размещенными здесь Ихан-рии. Здесь, внизу, все прекрасно сохранилось. Ничто не было повреждено ветром, песком, водой или небрежными руками озлобленных протосских племен, которые стремились уничтожить то, чего не понимали. Джейк подумал о том мире, который остался наверху, о мире, который всего лишь несколько мгновений назад был единственным известным ему. Он подумал о скромных хижинах, представляющих, как лишь палки, скрепленные высохшей тиной и покрытые кожей и листьями. Он подумал об инструментах, оружии и рисунках, которыми они украшали свои тела. Он подумал об ожерельях из костей, раковин и камней, искусно изготовленных его народом — когда-то он считал их великолепными. В некотором смысле так и было. Но ничто из того, что он видел на поверхности, даже ужасно поврежденные реликвии самих Ихан-рии, не могло подготовить его к увиденному здесь. И каким-то образом Джейк почувствовал, что это лишь малая толика великолепия, сохраненного здесь в безопасности. Ожидающего, пока оно будет найдено теми, кто хотя бы предпримет попытку понять.

Он знал, что уже никогда не будет смотреть на тот мир, что остался на поверхности, теми же глазами.

Савассан прошел вперед и остановился около одной из колонн, которая когда-то была природным камнем. Он посмотрел на самоцветы и подозвал Джейка. Джейк поспешно повиновался.

— Ты видишь? — спросил Савассан своего ученика.

На этот раз Джейк видел. Колонна была украшена уже знакомыми ему прямоугольниками, каждый из которых тускло светился. Он поднял руку и указал на ара’дор.

Единица к одной целой шести десятым…

Каждый камень начал издавать жужжание — измененную, смягченную интерпретацию песни, что пели кайдаринские кристаллы на поверхности. Джейк коснулся последнего камня. Песня достигла крещендо, и на мгновение все кристаллы засияли, а затем вновь вернулись к обычному тусклому свечению.

Тихое гудение заставило двух протоссов обернуться. На дальней стене появилась светящаяся линия, и Джейк узнал пропорции. Линия быстро очертила прямоугольник, вспыхнувший перед тем, как исчезнуть. Секундой спустя прямоугольник сдвинулся влево с глубоким скрежещущим звуком, и в комнату медленно выдвинулась платформа.

На платформе лежали шесть тел. Сияющая лоза серпентином обвивала их и вонзалась в плоть. Чудесный мир мечты, гудения и свечения, сияющее совершенство обратилось ночным кошмаром.

Джейк взорвался отвращением и ужасом, и это ударило Савассана так сильно, что тот пошатнулся. Джейк тяжело упал на каменный пол и на четвереньках пополз назад к ступенькам, обратно на поверхность мира, который он знал и понимал, прочь от этой тайны, которую они никогда не должны были находить…

Рука Савассана, сомкнувшаяся на его лодыжке, заставила Джейка вновь мысленно вскрикнуть, а несколькими секундами спустя затуманенный страхом разум пронзили успокаивающие мысли старшего Шелак.

— Темлаа, они давно умерли. Они не нанесут нам вреда. Давно умерли и высохли, как трава. Здесь нечего бояться.

Темлаа не чувствовал спокойствия. Почему здесь были мертвые протоссы? Он медленно подошел ближе. Воздух здесь был очень сухим, хотя и пригодным для дыхания. Он не был похож на влажную атмосферу на поверхности или на тот, что обычно бывает в пещерах. Неестественная сухость стала причиной того, что тела протоссов не разложились, а скорее иссохли. Джейк подумал, что если бы он коснулся одного из них, то под его пальцами тело рассыпалось бы в пыль.

На мгновение они замерли, отдавая почести мертвым. Савассан огляделся и указал на что-то. Это комната, хоть и довольно большая, не была единственной. В пяти различных направлениях расходились овальные тоннели, каждый совершенный в своем несовершенстве. Темлаа порылся в своем мешке и достал неровный кусок угля. Он присел и нарисовал на полу отметку, а затем встал и посмотрел на тоннели.

— Как мы узнаем, куда идти?

И вновь Джейк восхитился размерами, сложностью и красотой этого места. Столетия назад оно было построено и оставалось нетронутым с того момента, как Странники Издалека покинули Айур. Никто не знал. Никто не помнил. Никто даже не предполагал, что здесь что-то есть. Знал ли хоть когда-либо кто-то из протоссов? Было ли это место забытым, или они только открыли его? И как, в самом деле, им узнать, куда идти?

Савассан задумался о стоящем перед ними выборе.

— Здесь больше тайн, чем мы успеем начать исследовать за свою жизнь, — передал он. — Мы открыли одну из них… ара’дор. Но я полагаю, что это лишь одна из, быть может, многих тысяч сокрытых здесь. Сейчас мы должны сосредоточиться на ней. Последуем за ара’дор, Темлаа.

Джейк кивнул. Он оценил планировку пещеры и указал на тоннель, который, похоже, лучше всего соответствовал соотношению. Двое протоссов оказались в другом помещении, почти идентичном первому. Единственной разницей был пульсирующий в такт ударам сердца звук, который здесь казался громче. Джейк сделал на полу еще одну отметку. Они осмотрелись, увидели новые тоннели, и продолжили путь.

Джейк оставлял метки через каждые несколько шагов. Он постоянно оглядывался через плечо, словно бы призраки тех давно умерших протоссов следовали за ними, замазывая знаки, чтобы вторгшиеся живые поскорее присоединись к мертвым обитателям.

Савассан взглянул на него с легким изумлением.

— Ты сам пугаешь себя без причин, Темлаа, — проворчал он, и пристыженный Джейк повесил голову.

Звук возрастал с каждым витком спирали, по которой они забирались все глубже и глубже, пока не достигли последнего помещения. Потолок полусферой возвышался над ними. Вьющаяся лоза, окутывавшая шесть иссохших тел…

Провода, подумал Джейк для Замары. Это провода, но, похоже, они сделаны из какого-то органического материала.

…теперь была спутана в клубок над платформами и вокруг них. Платформы были пусты, здесь тел не было. Но в центре комнаты парил и медленно поднимался вверх и вниз — без сомнения, вот уже тысячелетия — самый большой и самый совершенный кристалл из тех, что когда-либо видел Джейк. Медленно двигаясь, он пульсировал, и Джейк понял, что видит перед собой источник звука, похожего на сердцебиение. На одну долгую секунду он забыл о страхе и лишь смотрел на этот предмет с восхищением, плененный его лучистой красотой и совершенством форм. Он смотрел на его грани, на их совершенное соотношение, и чувствовал их с Савассаном близость к давно ушедшим Странникам Издалека, ибо они были единственными в этом покинутом мире, кто понимал хотя бы некоторые из древних секретов.

Савассан пристально оглядывался, закрыв свои мысли от Джейка. Это встревожило его больше, чем что-либо еще в этом месте.

— Что это, наставник? — спросил он, используя старое уважительное обращение. Он более не чувствовал себя равным Савассану — напротив, очень юным и невежественным рядом с парящим и пульсирующим кристаллом.

— Я думаю… Полагаю, я понимаю, — тихо сказал Савассан. — Я думаю, ответы на… все вопросы… находятся прямо здесь.

Рендалл появился час спустя, чтобы сопроводить его к обеду. Джейк последовал за ним через несколько помещений, столь же роскошных, как и то, где проспал целый день. Звук шагов по темно-зеленому мраморном полу отзывался эхом. Джейк надеялся, что Рендалл вернется за ним, потому что понимал, что если ему придется самостоятельно разыскивать дорогу обратно, то он безнадежно потеряется. Навигация не была его сильной стороной, и…

…налево от двери, направо, налево, вниз по ступенькам, вновь налево, направо…

Однако навигация, похоже, была одной из сильных сторон Замары.

Он был так увлечен, разглядывая всё вокруг, что чуть было не врезался в Рендалла, когда тот остановился, открывая ряд массивных дверей. Джейк немного отступил назад, соблюдая дистанцию, и едва успел успокоиться, прежде чем Рендалл представил его голосом, напоминавшим звон старой оловянной посуды:

— Профессор Джейкоб Джефферсон Ремси.

Когда Джейк увидел Розмари, его челюсть отвалилась.

Она обернулась, услышав имя, и встретила его взгляд полуулыбкой. Голубые глаза, которые когда-то смотрели на ствол винтовки Гаусса, теперь были обрамлены густыми толстыми ресницами и сильно подведены, создавая эффект «дымчатых глаз». Её кожа буквально светилась при свечах, которые были единственным источником освещения. Тёмно-красные губы были слегка приоткрыты. Черные, коротко подстриженные волосы были вымыты, расчёсаны и уложены, и выглядели гладкими и шелковистыми. Свет отражался от бриллиантового колье, а ее удивительно короткое платье без бретелек с глубоким вырезом чуть не вызвало у Джейка сердечный приступ.

Розмари была прекрасна — и он всегда знал это. Но он никогда не видел ее такой.

Она подняла смоляную бровь и осмотрела его с ног до головы пристальным взглядом синих глаз.

— Ну, Профессор, — сказала она, — вы довольно неплохо привели себя в порядок. Кто бы мог подумать?

Джейк взглянул на себя и выдавил смешок:

— Уж точно не я.

Итан встал и указал на единственный свободный стул за столом.

— Присоединяйтесь к нам. Вы как раз успели к аперитиву. Что бы вы хотели?

— Все, что угодно, — пробормотал Джейк. Он чуть не упал, потому что в тот самый момент, когда он собирался сесть, до тех пор незаметный слуга отодвинул для него стул. Когда он сел и придвинул стул к столу, то почувствовал, что его щеки заливаются краской. Ему не было позволено самому взять салфетку — слуга уже расправлял ее на его коленях.

Итан налил красную жидкость в небольшой удлиненный бокал и протянул его Джейку. Джейк засомневался, затем взял напиток. Если бы этот человек собирался похитить или убить его, у него был превосходный шанс днем раньше, когда он спал как убитый. Джейк сделал пробный глоток. Вкус и запах напитка сильно напоминал лакрицу со специями. Он не смог сразу решить, нравится ли он вкус, так что сделал еще один глоток.

— Надеюсь, вам понравился Рендалл, — сказал Итан. — Нанять его было одной из лучших вещей, которые я сделал, обосновавшись здесь.

— Джейк, возможно, ты будешь приятно удивлён, узнав, что все эти прекрасные вещи вокруг были куплены при помощи законных вложений, — сказала Розмари. Она рассмеялась над выражением лица Джейка. — Не волнуйся, я тоже удивилась.

— Дела на черном рынке шли довольно хорошо, но около восьми месяцев назад мой корабль разбился на одной богом забытой планете. За две недели, что я ожидал помощи, я кое-что разведал там и обнаружил источник удивительно чистого веспена. За преступления не платят… столько, сколько дает владение ценными ресурсами.

Он улыбнулся Джейку.

— Что касается вашей ситуации, Розмари рассказала мне все, что знала.

Итан потянулся через стол и сжал руку Эр-Эм. Джейк заметил, что несмотря на новый облик наемной убийцы, ее руки выглядели вполне по-деловому. Ногти были коротко острижены и неотполированы, а пальцы, что обвились вокруг ладони Итана, были покрыты мозолями. Вопреки своей воле Джейк вздрогнул. Роковая женщина, несомненно, — с ударением на слове «роковая».

Он глотнул еще напитка и обнаружил, что тот закончился. Он так и не смог определить, понравился ли тот ему. Итан сделал рукой знак слуге, который начал разливать вино.

— Я взял на себя смелость подобрать вина к блюдам, — сказал Итан. — Надеюсь, вы не возражаете.

Джейк, на самом деле, предпочел бы холодного пива, но он выдавил улыбку:

— Уверен, вкус будет превосходным.

По бокалам неторопливо разливалось белое вино, а Итан тем временем продолжил:

— Итак, в основном мне известно о случившемся. Что бы мне хотелось узнать, так это то, что вы испытали. И выслушать предположения о том, почему Вал так страстно желает заполучить вас.

Джейк сделал глоток вина, и напротив него поставили маленькую тарелку. Что-то, по на сырую рыбу, обрызганную чем-то фиолетовым и зеленым на подложке из шпината, вызывало аппетит. Он взял вилку и попробовал кусочек. Рыба оказалась неожиданно вкусной, и это помогло ему собраться с мыслями. Он прожевал, проглотил ее и выпил сухого белого вина, сохраняя молчание так долго, как только мог.

— Когда-нибудь в этом столетии, Джейк, — сказала Розмари. — Может быть, протоссы и живут почти что вечно, но у Итана осталось еще где-то сорок лет.

— По крайней мере, шестьдесят, дорогая, — сказал Итан и поднес ее руку к губам. Эр-Эм раздвинула губы в улыбке.

Джейк подавил совершенно неразумное желание ударить Итана по лицу.

— Ну… Что вы хотели бы узнать?

Итан сдавил руку Розмари и повернулся к нему.

— Все, — сказал он.

Джейк рассказал все с самого начала. Он ничего не скрывал. Он знал, что от того, насколько преуспеет сейчас с Итаном, зависит то, как Итан решит использовать его. Пока он рассказывал, произошла перемена блюд, — густой насыщенный суп из морепродуктов. Джейк на мгновение был отвлечен его превосходным вкусом и продолжил рассказ лишь, когда его подтолкнули. Он рассказал о том, как получил предложение присоединиться к экспедиции, о встрече с Валерианом.

— Ага, я была в этой комнате, — кивнула Эр-Эм, поднося к губам ложку с крем-супом. — Она весьма устрашающая.

В этот момент Джейк думал, что весьма устрашающей была Розмари. Сейчас, когда она была в этом миниатюрном красном платье, он опасался ее гораздо больше, чем когда она целилась в него из винтовки Гаусса. Они перешли к тому, как Джейк обнаружил способ проникнуть в то помещение в храме как раз тогда, когда принесли салат.

Главное блюдо — изысканным образом приготовленное жаркое из птицы, спрыснутое каким-то ягодным соусом — оказалось великолепно. Поскольку к этому моменту Джейк уже несколько дней существовал на одних сухих пайках, он изголодался по пище, отличающейся по вкусу от картона, но в то же время к досаде своей обнаружил, что его желудок съёжился. Он был уже набит под завязку, да и вино начало ударять в голову. Но, несмотря на это, он отважно продолжал налегать как на еду, так и на напитки.

— Это был как бы… временной пузырь, который она создала, чтобы оставаться в живых достаточно долго, чтобы кто-то нашел ее. Я все еще не понимаю этого. Но там была капля крови, которая просто повисла, и когда я коснулся ее, она оказалась на моей ладони целой, а затем растеклась. А потом она… она начала просто… вливать всю эту информацию в мою голову… Это было чем-то… удивительно прекрасным и переполняющим.

— Информацию какого типа? — осведомился Итан. Джейк моргнул, пытаясь сосредоточиться. Итан выглядел точно так же, как и тогда, когда они только приступили к обеду. Он выпил меньше вина, чем Джейк, или просто был к нему более устойчив? Джейк обычно немного пил, а теперь он выпил три бокала вина и этот странный лакричный напиток в самом начале.

— Хм… Эту задачу я все еще решаю, — абсолютно честно сказал он, и удивился, почему Розмари и Итан сочли замечание столь забавным.

— Поначалу это было таким захватывающим, что я не мог ничего понять. Я имею в виду… протоссы так отличаются от нас, вы знаете? Они думают совсем иначе.

Итан пристально смотрел на него, отложив вилку. Синие, как фарфор, глаза Розмари остановили свой взгляд на Джейке. Джейк, внезапно словно загипнотизированный, уставился на неё в ответ. Он вспомнил, как мельком заглянул в её прошлое, когда они посещали то ужасное место по чьей-то извращённой фантазии названное «Раем». Он получил лишь крохи представления о том, что творила зависимость от стимуляторов с теми, кто не подвергся ресоциализации, и насколько нужно было быть сильным, чтобы эту зависимость отбросить. Он видел её в, возможно, лучшие и худшие моменты — когда она без особых эмоций и с потрясающей аккуратностью убивала людей, готовых убить её. Она была так сильна… и так прекрасна.

— Она предала нас, — сказал голос в его голове.

— Это меня не волнует, — бросил в ответ Джейк. — Здесь и сейчас, вот прямо сейчас, это ничего не значит. Кроме того, это ты сказала, что она должна пойти с нами.

— Тебе не стоит пить алкоголь, — заметила протосская часть его сознания. — Он затуманивает твои суждения.

— И это меня тоже не волнует.

— К счастью, это волнует меня, — сказала протосс.

— Что ты имеешь в виду?

Но она куда-то ускользнула, и он был доволен этим и продолжил.

— Словно вы пытаетесь воткнуть круглую затычку в квадратное отверстие. Ей пришлось… изменить мой мозг, чтобы я мог справиться с информацией. А пока она делала это, я… Я почувствовал столько разных вещей, что даже не могу описать это.

Он уставился на тарелку с наполовину съеденной едой. Слуга приблизился к нему, чтобы забрать ее, но краем глаза Джейк заметил, что Итан знаком отозвал его. Ни Итан, ни Эр-Эм не говорили ни слова. Они позволили ему собраться с мыслями в относительной тишине. Единственным звуком был стук серебра или хрусталя о фарфор и успокаивающие тихие звуки классической музыки.

Джейк почувствовал, что на его лбу начинает выступать пот. Он заставил себя успокоиться. «Соберись, Джейк. Тебе придётся пройти через это ещё не единожды за свою жизнь. Справься с этим сейчас».

Более спокойным голосом он рассказал о желании убивать, о переливающейся через край ненависти и ярости, которая захватила его.

— Я рад, что оставался без сознания, — сказал он. — Не знаю, что бы я сделал, если бы это было не так. Думаю, это отражает собственное развитие протоссов как расы. Я прошел через многое, а затем это кончилось. Я проснулся и все. Но теперь…

— Джейк. Ты не должен рассказывать им.

По какой-то причине Джейк был склонен согласиться. Но в этот момент Розмари подалась вперед и подперла щеку рукой. В ее глазах отражались блики свечей.

— Но теперь? — спросила она.

Неожиданно предупреждение голоса в голове Джейка показалось столь же своевременным, как ураган на пляже.

Эр-Эм знала ответ на этот вопрос. Они обсудили каждый из его снов. Это было ради Итана, а не ради нее, и Джейк знал это, и это не волновало его.

— Теперь, — продолжил он, глядя ей в глаза, — похоже, что вся эта информация была загружена в очень сжатой форме. И она начинает воспроизводиться.

Итан скрипнул ножом по изящной тарелке, и это заставило Эр-Эм отвести взгляд. Джейк невольно вздохнул.

— Вы знаете, является ли это чем-то необычным? Допускаю, мы не очень часто контактировали с протоссами, но я никогда не слышал ни о чем подобном.

— Друг мой, вы абсолютно правы, — выпалил Джейк. Замара становилась все более беспокойной от его упорного отказа замолчать. — С того момента, как она коснулась меня, я испытываю чувство ужасной безотлагательности. Похоже, она думает, что это очень, очень важно — передать свои знания, раз она сделала это даже с помощью того, кого определенно считает неудачным медиумом.

Итан задумчиво смотрел на него, пережевывая и проглатывая пищу, а затем отодвинул тарелку в сторону.

— Правда? И что же это за информация?

Джейк вдруг почувствовал себя менее уверенным.

— Я не уверен, — сказал он. — Пока это в основном было жизнеописание одного протосса. Возможно, в этом есть какой-то скрытый смысл, но пока что он мне неясен.

На мгновение Итан смотрел на него. Слуга вернулся с подносом, на котором стояли три маленьких хрустальных блюдца с чем-то, похожим на фиолетовое мороженое, и поставил по одному напротив каждого из них. Джейк предположил, что это был десерт.

— Может быть, — согласился Итан. — Джейк… Я буду с вами откровенным. Я думаю, что в вашей голове заперта удача. Если Вал хотел отправить на это задание Розмари, а затем… — он сделал паузу, с чувством собственника положив свою руку поверх ее, чтобы сжать ее. — …был столь исполнен желания казнить ее, то вы обладаете чем-то удивительно ценным. Или опасным. Что для меня одно и то же.

Он неприятно усмехнулся и взял ложечку мороженого. Джейк последовал за ним. Оно было холодным, сочным и больше напоминало не мороженое, а замороженный лед. Его запах был приятным и фруктовым, но он не мог определить его. И не только он один. Розмари склонила голову и нахмурилась.

— Я пытаюсь определить аромат сорбета, Итан. Это маракуйя?

Маракуйя, подумал Джейк. Слово вызывало образы падающих под собственной тяжестью фруктов, диких тропических джунглей и…

…дождь бил по деревьям, по их коже, проникал внутрь чувством прохладного спокойного удовлетворения. Сезон дождей всегда был лучшим, даже с учетом того, что ничто никогда не высыхало полностью, а вокруг было полно тины. Потому что даже во время дождя было достаточно света, чтобы питать их, а на деревьях висели тяжелые фрукты, снаружи черные и узловатые, а внутри нежные и фиолетовые. Это было прекрасное подношение духам животных, которые не едят плоть других. Джейк вскрыл один из них ножом, наслаждаясь ароматом…

Итан усмехнулся. Он как раз открыл рот, чтобы ответить, когда Джейк тихо сказал:

— Этот фрукт называется саммуро. Он растет на Айуре.

Итан обернулся, и впервые Джейк увидел, что он выглядел так, словно его застали врасплох. Он быстро оправился, на его лице вновь появилась знакомая улыбка, но Джейк знал, что он совершенно шокировал этого человека. Это заставило его порадоваться.

— Профессор прав, — сказал Итан. — Сорбет, и правда, сделан из сока фрукта саммуро с Айура. Чертовски сложно найти, даже на черном рынке. Может быть, это единственное оттуда, что могут попробовать терраны. Как вы узнали его. Джейк? Вы вряд ли могли где-то пробовать его прежде.

Как он узнал его? Он смотрел на мороженое, а не на фрукт. А протоссы не едят, так что это вряд ли был вкус. Джейк съел еще одну ложечку и улыбнулся.

— Запах, — сказал он. — Я… Протосс… Узнала запах.

— Тогда становится понятно, — сказал Итан, доедая сорбет. Самообладание возвращалось к нему. — Запах может быть удивительно полезен для возвращения старых воспоминаний. По крайней мере, у людей.

Откуда он знает это? — спросила протосс внутри него. Внезапно Джейк почувствовал озноб. Он вновь попробовал коснуться своим разумом Итана. И вновь, он почувствовал человека, который наслаждается чувственными аспектами жизни, человека, который заботится о себе, обладает острым умом и определенно имеет планы на использование Джейка. Ничего более зловещего. Но Джейк подумал, что и это было достаточно пугающим.

Вопрос, тем не менее, оставался открытым. Это достаточно странный факт, который не каждому известен. Почему этот наемник, любитель плотских удовольствий, так много знал о том, как работает мозг? Или же он просто сделал случайное замечание?

Он задал вопрос прежде, чем успел остановиться — и тут же пожалел об этом.

— Я не знал. Откуда вы так много знаете об этом?

Он почувствовал, как сущность внутри него вздрогнула от такого промаха, и его желудок перевернулся. «Черт возьми… Мне стоило прикинуться дурачком. Это у меня хорошо получается, потому что большую часть времени для этого не приходится прикладывать усилий»…

Но Итан просто улыбнулся. Если он и был выбит из колеи, то теперь все следы исчезли. Джейк задумался, не придумал ли он это вообще.

— Знать многое о многом — основа моего бизнеса. Никогда нельзя предугадать, какая интересная мелочь может однажды оказаться полезной.

Пустые блюда с десертом были убраны и заменены набором сыров. Джейк сморщил нос от запаха некоторых из них, а Розмари, заметив этот жест, слегка рассмеялась.

— Что, протоссу не нравятся пахучие сыры? — поддразнила его она.

— Нет, боюсь, они не нравятся исключительно мне, — довольно серьезно ответил Джейк. Двое его собеседников рассмеялись, и остатки витающего в воздухе напряжения исчезли. Джейк был благодарен за это. Но Замара оставалась настороже.

— Итак, как вы полагаете, что является настолько важным? — поинтересовался Итан, намазывая немного бри на дольку яблока.

Теперь Джейк был очень, очень трезвым. Он понял, что протосс имела в виду предыдущим замечанием. Каким-то образом Замара вывела алкоголь из его организма. «Весьма полезная штука», — подумал он. Для того чтобы начать тщательно подбирать ответы, ему не потребовалось ее молчаливое предостережение. К черту, что Розмари подумает о нем. Она хотела убить его, и, очевидно, в любом случае предпочитала Итана.

— Я не имею ни малейшего понятия, — сказал он, хотя это вовсе не было правдой. У него уже начали появляться собственные подозрения. — Может быть, я пока что не добрался до чего-то важного. Может быть, все, что я вспоминал, это лишь… не знаю… пролог к настоящей истории.

Итан кивнул.

— Не лишено смысла. Скажите ей ускорить процесс, хорошо?

Джейк коротко усмехнулся.

— Непременно сделаю это.

Настало время для кофе, густого, ароматного и черного как ночь, и настоящего десерта — небесной легкости смеси шоколада и сливок, обильно политой абсентом. Сорбет, как оказалось, предназначался лишь для очищения вкуса. Когда Джейк положил пирожное в рот и позволил ему раствориться на языке, ощущая, как сахар действует на его организм как наркотик, он почувствовал большую жалость, что Замара не понимает, что такое вкус.

— О, но теперь мы понимаем. Понимаем это через тебя, Джейкоб Джефферсон Ремси. Это одна из тех вещей, которые ты подарил протоссам.

Джейк был удивлен и до смешного доволен.

В течение нескольких следующих дней Савассан с Джейком исследовали подземные помещения. Скоро стало ясно, что их гораздо больше, чем они могли бы даже представить. Джейк был уверен, что практически под каждым сантиметром его мира можно было найти…

— …этот город! — Джейк был восхищен. Этот, раздери его, подземный город. Черт, возможно даже несколько городов. Вы только взгляните, Ихан-рии расположили свои лаборатории, дороги и хранилища данных повсюду под землей. Хотел бы я добраться до этого…

…это место. Независимо от того, что еще они случайно находили, что еще, как они думали, узнавали, Савассан всегда возвращался к кристаллу.

Мертвые протоссы больше не казались Джейку пугающими, но он все еще задавался вопросом, что случилось с ними. В результате более тщательного изучения Джейк понял, что здесь было по одному мертвому представителю каждого из шести племен. Не похоже, что они были ранены, так же как и не было никаких признаков болезней. Разумеется, по столь высушенным телам сложно было сказать что-то наверняка.

Савассан долгое время простаивал над телами, словно разглядывание могло бы убедить их раскрыть свои секреты. Он касался витой лозы, которая связывала их, пронзала их тела в некоторых точках, и вновь смотрел на кристалл.

— Они — герои, — уверенно сказал Савассан в разуме Джейка. — И то, что здесь находится по одному протоссу из каждого племени — не случайное совпадение.

Джейк согласился. Ничто в этом месте не говорило о случайном происшествии. Все было спланировано.

— Ты думаешь… они… были убиты?

Савассан покачал головой.

— Нет. Я не могу представить, чтобы Ихан-рии убивали нас. Они обучали нас, направляли, заботились о нас. Их смерти должны иметь причину. Весомую причину.

Он посмотрел на Джейка светящимися глазами.

— Мы должны отсоединить их от этой лозы, — сказал он Джейку.

Глаза Джейка расширились.

— Но… что-нибудь может случиться!

Он оглядел огромное помещение, все еще неуютно чувствуя себя среди его естественной изысканности.

— Я надеюсь на это, — сказал Савассан. — Раскрывая их секреты, мы зашли так далеко, Темлаа. Ты собираешься остановиться сейчас?

Джейк покачал головой, но его сердце бешено колотилось. Савассан кивнул в знак одобрения.

— Если со мной что-нибудь случится, — сказал он, — поднимайся на поверхность и найди остальных из нашего племени. То, что мы узнали, должно быть сохранено для будущих поколений. Ты понимаешь?

Джейк торжественно кивнул. Савассан переключил внимание обратно на тела, успокоил свой разум и шагнул вперед. Мягкими почтительными движениями он коснулся лозы, взялся за один завиток и осторожно вынул его из мертвого тела.

На украшенной камнями колонне вспыхнул огонек. Джейк мотнул головой.

— Ты видел, который именно это был? — спросил Савассан.

— Да, — сказал Джейк с облегчением от того, что ничего больше не произошло.

— Следи за ними. Запоминай порядок, — сказал Савассан и продолжил. Джейк не отрывал взгляда от огней, как ему и приказали. Когда была убрана последняя лоза, неожиданно все огни засветились. Джейк повернулся к Савассану, и его глаза расширились. Лоза начала шевелиться. Ее ветви выглядели как скрученные в клубок змеи, волнообразно извивающиеся с тихим шипением. Их концы засветились мягким лучистым оттенком синего, а затем как один отступили внутрь камня и исчезли. Те же из них, что все еще окружали тела остальных пяти протоссов, не шевельнулись.

Савассан повернулся к Джейку, и мысль, которую он передал юному протоссу, заставила кровь, бегущую по жилам того, заледенеть.

— Учитель, ты не можешь! — ошеломленный ужасом, уставился Джейк на Савассана.

— Я должен, — сказал Савассан. — Мы зашли слишком далеко, чтобы остановиться сейчас.

Уже произнося это, он поднял иссохшее тело протосса с платформы и осторожно, с благоговением, положил его рядом.

— Но… Именно это могло убить их!

— Вполне возможно.

Старший протосс поднялся на платформу.

— Давай, Темлаа. Введи последовательность.

— Нет.

Мысленный голос Джейка звучал твердо:

— Я не позволю тебе убить себя.

Мысли Савассана были спокойными, добрыми, но слегка сердитыми.

— Ты знаешь — я должен сделать это.

Джейк закрыл свои мысли. Они были слишком личными, слишком болезненными, чтобы разделить их. Кроме того, он полагал, что Савассан уже прекрасно знал, что он чувствует. Джейк успокоился и начал воссоздавать в обратном порядке последовательность, в которой зажигались огни. Из стены появилась лоза, извивающаяся медленно, изящно и пугающе. Каждая ветвь ее двинулась к Савассану, словно бы разумная сама по себе, окружила его тело, обвилась вокруг него, и Джейк поборол инстинктивное желание броситься вперед, схватить Савассана и вытащить его в безопасное место.

— Теперь ара’дор, — передал Савассан.

Джейк закрыл глаза, его пальцы парили над консолью. Если он причинит Савассану вред…

Единица к одной целой шести десятым…

Огромный парящий кристалл, который вызывал благоговейный трепет у Джейка и Савассана, вспыхнул блистательным лучистым светом. Джейк съежился, защищая глаза от яркой фуксиновой вспышки, и сморщился от того, что звук, похожий на биение сердца, усилился. Распростертое тело Савассана начало окутываться светом. Джейк смотрел. Откуда он исходил? Из самого Савассана?

Внутрь ворвалась боль.

Агония Савассана была столь сильна, что Джейк упал на колени. Ему потребовалось несколько драгоценных секунд, чтобы достаточно прийти в себя, чтобы подняться на ноги и броситься к колонне со светящимися камнями. Он должен был остановить это! Тело Савассана на глазах начало усыхать. Джейк понял, что иссохшие тела, которые они видели, дошли до этого состояния вовсе не благодаря времени и сухому воздуху, а в результате действий этой штуки, этой гадости…

Джейк торопливо ввел код снова. Ничего. Он не может остановить это! Он…

Затем до него дошло. Он должен ввести последовательность в обратном порядке. Быстро, сосредоточившись так, как никогда прежде, Джейк заколотил по светящимся самоцветам.

Как это было возможно?

Джейк читал мысли с той самой минуты, как попал сюда. Ничто, ни одна мысль не выдавала того, что Итан планировал предать их. Быстро, даже не раздумывая, Джейк нашел Итана и нырнул в его голову.

Ничего. Здесь не было ничего о предательстве Джейка. Как это было возможно? Мог ли этот незаметный… обыкновенный механик среди рабочих Итана ошибаться? Но как, черт возьми, можно «ошибиться» насчет деловых отношений с сыном императора?

С легкостью, даже не думая об этом, Джейк скользнул в мысли Розмари в поисках любого сигнала о том, что она знала об этом, что была вовлечена в это. Она была в таком же неведении, как и он.

В неведении…

Джейк закрыл глаза, но продолжал видеть. Как Темлаа, он снова спускался по извилистым ступеням в пещеру, вглядывался в светящиеся самоцветы и гладкий камень, который, возможно, был не совсем камнем, видел парящий кристалл и то, что он сделал, к добру и злу одновременно, с пожелавшим этого Савассаном…

Это было то самое.

Джейк точно понял, что случилось.

Прежде Джейк считал, что слиться с инопланетным сознанием на столь глубоком уровне окажется невероятно сложно. Но все оказалось наоборот. Тогда как Джейку такие связи были незнакомы, Замара прекрасно умела работать с ними и мягко вела его. Вместо того чтобы утратить индивидуальность, Джейк, напротив, испытывал чувство… обогащения. Словно они шли в танце, прекрасно известном Замаре, и она с легкостью вела Джейка в нем. Она знала, когда нужно отступить и позволить ему выйти на передний план, а когда выступить вперед и использовать на благо доступные ей воспоминания многих столетий. Именно это она делала сейчас, и Джейк, потерявшийся среди политических махинаций и игр, которые непременно заканчивались чьей-то смертью, с удовольствием позволял ей работать.

Джейк закрыл глаза, отрезая все, что могло визуально отвлечь его, чтобы сфокусироваться на мысленных голосах и ощущениях. Он бы потерялся в бушующем каскаде образов и чувств, но Замара прокладывала путь сквозь них так же уверенно, как опытный пловец пересекает реку. Он быстро выделил тех людей, кто обладает нужной информацией, и начал зондировать их мысли.

— Проф? Готова идти…

Не открывая глаз, Джейк поднял палец — ему требовалась тишина. Вот. Вот то, что нужно. Женщина, отвечающая за безопасность всего комплекса. Замара/Джейк быстро просканировали ее мысли. Джейк чуть не рассмеялся вслух, когда понял, что Замара обладала фотографической памятью.

— Теперь у меня есть карта, — сказал он Эр-Эм и осознал, что его голос звучал уже по-другому: более уверенно, менее тревожно. — Элисон Ласситер, начальник охраны. Теперь я точно знаю, где находится коммуникационная рубка. Есть некоторые коды… подожди-ка…

Он услышал, как она одобрительно присвистнула.

— Знаешь, если ты сейчас не издеваешься надо мной, то, когда выберемся, нам с тобой, Джейк, стоит поработать и на себя.

Джейк проигнорировал ее предложение: пока Замара быстро запоминала каждый код.

— Хорошо, они у меня. Думаю, Замара сумеет направить по ложному пути любого из охранников, если мы случайно встретим его.

— Что ж, давай приступим. Итан любит полуденное чаепитие, а я уже немного проголодалась.

Он встал.

— Кое-что еще: Замара во всем этом разбирается гораздо лучше меня. На некоторое время я собираюсь дать ей свободу действий.

— Как это? Проф, теперь у тебя раздвоение личности?

Джейк поколебался.

— Ничего общего. Просто… Если это попробую сделать я, то у нас уйдет гораздо больше времени. Возможно, ты не заметишь разницы. Мы теперь… в некотором смысле едины.

— Я хочу закончить с этим как можно быстрее, так что, если хочешь, пусть поведет серокожая инопланетянка.

— У нее фиолетовая кожа, — рассеянно заметил Джейк и отступил назад. Замара вышла в его сознании на передний план, и Джейк неожиданно почувствовал себя… в чужой шкуре. Он вспомнил сны, где ему было вполне комфортно в теле протосса, а после пробуждения он ощущал себя дезориентированным в теле человека. Реакция Замары была почти такой же; они оба наблюдали за процессом и одновременно почувствовали, что Замара приспособилась к телу гораздо быстрее Джейка.

— Идем, — сказала Замара/Джейк.

Розмари подняла бровь.

Они двинулись вперед.

Все оказалось проще, чем они полагали. Джейк позволил себе надеяться, что украсть корабль будет так же просто — впрочем, Замара в этом сомневалась.

«Чтобы преодолеть первое препятствие, достаточно получить коды и изменить чужие мысли, — сказала она Джейку. — Корабли охраняются гораздо лучше. Чтобы управлять космическим кораблем, нам потребуется гораздо больше усилий».

Джейк подавленно вздохнул.

Розмари была хороша в такого рода вещах, и через некоторое время Замара расслабилась и позволила ей вести. Некоторых из тех людей, что они встретили, Розмари знала и не вызывала у них подозрений. Некоторые спрашивали пароль, и тогда Розмари, улыбаясь, поворачивалась к Замаре. Протосс осторожно помещала в головы охранников мысль о том, что они увидели все необходимое для допуска, и можно было идти дальше.

С проблемами они столкнулись у двери в комнату связи. Узловатым человеческим пальцем Замара быстро ввела код. Дверь открылась.

Внутри находились трое охранников с винтовками, готовые стрелять в любой момент.

Розмари продолжала играть свою роль. Она сердито посмотрела и отвела одну из винтовок от своего тела.

— Не наставляй на меня эту штуку! — бросила она.

Охранник остался к этому равнодушным.

— Мы получили сообщения о множестенных нарушениях режима безопасности в комплексе. Руки за голову, пожалуйста, и оставайтесь здесь. Оба.

Розмари бросила взгляд на Замару/Джейка. Они мгновенно поняли друг друга и, словно в гармонии, рожденной годами совместных тренировок, прыгнули. Гибкая как кошка Розмари скользнула под ружье, нацеленное ей в голову, схватила его и прикладом ударила охранника в челюсть. Совершенно не готовый к подобной атаке, он пошатнулся. Воспользовавшись моментом, Розмари прыгнула на него и захватом сдавила противнику горло. Охранник опустил оружие. Его руки сжались вокруг рук Розмари, но сопротивляться было бесполезно. Через некоторое время он потерял сознание и грузно упал. Эр-Эм повернулась, чтобы протянуть Джейку руку.

Но в этом не было необходимости.

Замара, в отличие от Джейка, знала боевые искусства. Ей стоило значительных усилий остановиться вовремя, чтобы не убить обоих охранников. Пока Розмари не была убеждена в предательстве Итана, так что убийство его людей послужило бы лишь ссорам. А это задержало бы их.

— Будь я проклят, — сказал Джейк, глядя на два лежащих на полу тела. На мгновение Замара вернула ему контроль.

— Черт, Джейк, где ты научился этому?

Розмари помогла ему связать охранников, затянув запястья их собственными ремнями.

— Это была Замара, — ответил Джейк. Его руки тряслись.

— Итан захочет жениться на тебе, когда увидит это, — сказала Розмари. Джейк не ответил и просто встал и ввел код, который должен был запечатать двери. Он взглянул на Розмари.

— Твоя очередь, — сказал он. — Мы прибыли сюда… вроде бы, полтора дня назад?

Она скользнула в одно из кресел, и ее пальцы забегали по кнопкам.

— Около того, — кивнула она. — Какой код?

Джейк назвал код, и она ввела его. Он неожиданно осознал, что один из охранников не остался в долгу: на губах ощущался вкус крови. Вот дерьмо.

— Отлично, я получила доступ к банку данных. Он тоже зашифрован.

Джейк выпалил еще один код, и она ввела его, сосредоточившись на полученной информации. Он внимательно наблюдал за ней и видел, как она резко напряглась.

— О нет… нет, нет, нет, — пробормотала она.

— Что такое?

Она нажала кнопку, и пространство над гладкой черной поверхностью справа замерцало, обретая цвет и форму.

— Валериан, — пробормотал Джейк. Он знал, что был прав, но все же…

Розмари откашлялась.

— Пять сеансов связи между Итаном и Валерианом. Первый в тот день, когда мы сбежали с «Серого тигра».

Записан был лишь голос Итана, не его изображение. Спокойный, ровный, знакомый Розмари, а теперь и Джейку, голос спросил:

— Ну-ну, хотите получить свежую информацию о своих вложениях?

Маленькое изображение Валериана улыбнулось.

— Частично. Скажем так, я вызвал вас в знак своего расположения. У меня есть для вас работа.

— Излагайте.

— Два человека бежали из заключения на борту одного из моих кораблей. Один из них ученый, который обладает необходимой мне информацией. Другой ему помогает. Второго вы знаете — Розмари Дал. С учетом ваших прошлых взаимоотношений, я считаю достаточно вероятным, что она обратится к вам за помощью. Когда она сделает это, я хочу, чтобы вы тут же уведомили меня и задержали беглецов.

— С ученым все понятно, но что вам нужно от Эр-Эм? Разве она уже не работает на вас?

— Работает. И не беспокойтесь, я знаю, как она дорога вам. Мне тоже. Мы просто узнаем, что ей известно, проведем ресоциализацию и отправим ее обратно к вам.

— Мне… Мне это не нравится. Вы уверены, что она нужна вам?

Крошечное аристократичное лицо Валериана выглядело строгим.

— Иначе я бы не говорил этого, Итан. Не очень умно с вашей стороны пытаться перечить мне.

— Я просто не хочу, чтобы она пострадала, только и всего. Разумеется, вы можете забрать ученого. Эта ерунда меня не беспокоит. Но Розмари — моя. Я хочу получить ее обратно, когда вы закончите с ней.

Валериан едва заметно улыбнулся.

— Разумеется.

Голограмма рассказала не все, но Розмари негнущимся пальцем нажала кнопку. Джейк с сочувствием смотрел на нее. Ее щеки заливал румянец, и она избегала встречаться с ним взглядом.

— Мы должны прослушать их все, — тихо сказал Джейк. — Мы должны знать все.

— Да, — согласилась Розмари. Твердость ее голоса поразила Джейка. Она выбрала несколько следующих сообщений, каждое из которых было коротким, емким — и горьким.

— Корабль отправился, — сказал мини-Валериан на последнем сеансе связи. — Он прибудет примерно через двенадцать часов. Уверяю вас, вы все делаете правильно. Иметь рядом Ремси может быть полезно, а Дал может быть… забавной, но безопасность вашей маленькой империи должна быть важнее. И, обещаю вам, в случае сотрудничества вы останетесь в безопасности. За эти годы я потратил на вас немало денег, Итан. А я ненавижу понимать, что мои вложения оказались неразумными.

Розмари смотрела на голографическое изображение, чувствуя, что ее словно ударили под дых. Она ударила рукой по консоли, и изображение исчезло.

— Розмари?

Она почувствовала, как разум Джейка — или это была Замара — мягко касается ее, желая оказать поддержку.

Она подумала, что сейчас взорвется. Но вместо этого тихо сказала:

— Ненадолго уберись из моей головы, хорошо?

Она почувствовала, как он… они… с уважением отступили и услышала, что Джейк кашлянул и сменил позу. Отвернувшись, предоставленная на мгновение сама себе, Розмари положила твердую руку на консоль, закрыла глаза и позволила боли захлестнуть себя.

Итан.

Как он мог так поступить с ней? После всего, через что они прошли. После того как он нашел ее в грязи Рая, вытащил оттуда и снял с наркотиков, стал первым любовником, который вообще думал о ее удовольствии. Далеко не один раз спасал ее жизнь, говорил ей, что она — лучшая проблема, которая у него когда-либо была…

Она должна была понять в ту минуту, когда увидела этот неприлично роскошный комплекс. «Мудрое вложение, блин», — подумала она. Валериан обеспечил его всем этим. После всей болтовни о том, что он никогда не будет работать на Доминион, Итан продался. Валериан годами снабжал его, если верить замечанию Престолонаследника. Ну что же, по крайней мере, ей не врали относительно грязной работы, которую предлагали.

Она с болью вздохнула и, заметив это, сильно прикусила нижнюю губу. Она не хотела, чтобы Джейк знал, насколько сильно ранило ее предательство. Несмотря на то, что была уверена, что однажды, если они выберутся отсюда живыми, Джейк снова прочтет ее мысли и узнает, что она чувствовала. Почувствует, если это так, как разбита она была предательством.

Она решила, что может позволить ему узнать это. Когда они окажутся на корабле, подальше отсюда.

— Ну хорошо, — сказала Розмари. Ее голос вновь находился под контролем и казался спокойным. — Похоже, у нас около часа, может быть, чуть меньше. Мы не хотим, чтобы нас видели, так что давай отключим камеры и сенсоры.

Она вызвала схематичное изображение всего комплекса. Джейк подался вперед, разглядывая карту.

— Мы находимся здесь, — сказал он, указывая на выбранную точку. — Корабли стоят тут.

Розмари сузила голубые глаза.

— Кратчайший путь не всегда лучший, — сказала она. Ее пальцы с коротко остриженными ногтями бегали по консоли. — Вот. Это коридоры для транспортировки груза — они реже посещаются.

Она начала отключать камеры одну за другой.

— Почему ты не отключишь их все сразу? — спросил Джейк. Розмари чуть ли не кожей ощущала его сострадание, и это приводило ее в ярость. Она не хотела сейчас сочувствия. Меньше всего она нуждалась именно в нем.

— Потому что это сразу же привлечет чье-то внимание. Нет смысла предупреждать всех вокруг. Пусть они в неведении кушают свои бутерброды. Хорошо, нам сюда. Итак, что нам нужно, чтобы запустить корабль?

Джейк вздохнул.

— Снимок сетчатки глаза, а также голосовые и генетические рисунки.

Она мельком взглянула на него, и увидела, как Джейк буквально съежился под холодом, который не мог не увидеть в ее голубых глазах.

— Чьи?

Он тяжело сглотнул.

— Доступ имеют десять человек. Но некоторые из них не на месте и…

— Итан, разумеется, один из десяти?

Джейк кивнул.

Розмари позволила губам слегка искривиться в улыбке, которая не несла и тени теплоты.

— Проще простого, — сказала она.

Эр-Эм встала и подошла к охранникам, все еще не пришедшим в себя. Она взяла одну винтовку, проверила ее и швырнула Джейку. Когда тот ловко поймал ее, она не удивилась. Двоих оставшихся она тоже обыскала, найдя у одного из них небольшой пистолет. Она взяла пистолет и винтовку, проверила и то, и другое, спрятала пистолет и привычным удобным движением взяла в руки винтовку.

— Пойдем, найдем его.

Джейк начал верить, что у них действительно все получится.

Разумеется, лишь благодаря Розмари. И Замаре, которая сейчас безмолвно пребывала в его подсознании и наблюдала за происходящим. Но его воодушевлял каждый сделанный шаг, после которого в них не начинала палить двадцатка охранников.

Они добрались до двери в конце коридора, и Розмари толкнула Итана. Он усмехнулся с чувством превосходства:

— Прекрати эти пустые угрозы. Я нужен тебе, Эр-Эм, живым.

— Верно, — сказала она, кивком показав Джейку, что ему нужно бросить и спрятать винтовку. Когда он сделал это, она поступила точно так же, убедившись, что Джейк держит Итана на прицеле пистолета.

— Но я могу отрезать твою руку для идентификации в генетическом сканере. Это заставило бы меня улыбнуться.

Улыбка самого Итана слегка угасла, и он положил руку на черный квадрат справа от тяжелой металлической двери. Ожили сенсоры, и квадрат засветился. Красный огонек медленно прошелся сверху вниз, сканируя правую руку Итана, и на экране прямо над отпечатком ладони появилось сообщение: «Начальная идентификация подтверждена. Генетическое соответствие с Итаном Полом Стюартом. Переход к второму уровню идентификации: распознавание голоса».

— Итан Пол Стьюарт, — сказал Итан, наклонившись к микрофону, вмонтированному в стену.

Вновь вспыхнуло сообщение: «Второй уровень идентификации подтвержден. Голос распознан как принадлежащий Итану Полу Стюарту. Переход к третьему уровню подтверждения: узор сетчатки глаза».

Итан перешел к левой стороне двери. Выдвинулась маленькая камера, и он прижался к ней правым глазом. Вспыхнул мягкий голубой свет, но Итан не закрыл глаза.

«Третий уровень идентификации подтвержден. Узор сетчатки глаза распознан как принадлежащий Итану Полу Стюарту. Предоставлен доступ в ангар».

Массивная дверь открылась. На мгновение Джейк испугался, осознав, что смотрит прямо в пещеру. В пещеру, которая подобно древнейшему подземному комплексу, на который натолкнулись Темлаа и Савассан, соединяла воедино технологии и природу. С той лишь разницей, что терраны не были в этом столь хороши, как зел-нага. Слияние выглядело скорее вынужденным, чем естественным; грубым, а не изящным. Большие серые части оборудования с постоянно мигающими индикаторами была помещены в неосторожно выдолбленные в скале ниши. Несмотря на то, что вокруг лежало немало бесхозного оборудования, с которым явно должны были что-то сделать, Джейк не заметил, чтобы здесь бродил кто-нибудь из персонала. Похоже, у них был перерыв. В дальнем конце, для удобного запуска кораблей, пещера открывалась в голубое небо. В центре огромной каверны был расположен пульт управления из стекла и металла. За ним сидел один человек, толстоватый и уже начинающий лысеть. Забросив ноги на консоль, он читал что-то, недостаточно познавательное на взгляд Джейка, и иногда брал в руки чашку — похоже, с кофе.

Корабли — на данный момент четыре — мрачно стояли, выстроенные в линию, а их носы были направлены в голубое небо. Одним из них оказалась спасательная капсула с «Серого тигра». Джейк подумал, что по сравнению со своими блестящими и ухоженными соседями она выглядит удивительно маленькой и побитой. Джейк знал о кораблях недостаточно даже для того, что определить их типы, но это могла сделать Розмари. Это все было…

Джейк ощутил покалывание по коже. Внутри него та часть, которая была Замарой, неизменно находилась настороже.

Во главе с Итаном они быстро, но не спеша, подошли к ближайшему кораблю. Розмари держалась сзади от него на близком расстоянии; пистолет, незаметный, но все так же смертельный, упирался в его спину.

Пульс Джейка участился. Он огляделся. Что-то было не так. Безо всякой видимой причины он поспешил к Розмари.

Там…

Джейк бросился вперед, защищая тело Розмари от… он так и не понял, от чего.

— Берегись! — взвизгнул он.

Крошечные дротики — три штуки — вонзились в его горло. Он подумал, что каким бы ядом ни были они смазаны, он, должно быть, убивал мгновенно — потому что когда он поднял взгляд, то увидел как на сером камне над ними присел Рендалл, опуская руку с хитроумным приспособлением на запястье. Нет- нет, это происходило на самом деле. Их, действительно, атаковал дворецкий. Рендалл сгруппировался и прыгнул вниз с кошачьей грацией.

Когда тот приземлился, Розмари мгновенно обернулась, поднимая пистолет, чтобы в упор расстрелять новую угрозу.

— Своевременная помощь стоит каждого кредита, — раздался ровный голос Итана, который вырвал оружие у Розмари.

Джейк упал духом. Он следил за происходящим, наблюдая замутненным зрением, как Рендалл выпрямился и бросился на помощь Итану. Теряя сознание, Джейк услышал две мысли одновременно.

Одна была исключительно его собственной. Черт, надеюсь, когда мне будет шестьдесят пять, я смогу двигаться так же.

Другая полностью принадлежала Замаре. Джейк, убирайся с дороги.

Так он и сделал.

На передний план вышла Замара. Так же, как и в тот вечер, когда Джейк перебрал с вином, Замара за одно мгновение вывела из тела Джейка яд. Его зрение прояснилось. Теперь Рендалл был практически над ним, в шаге от распростертого тела человека, которого он застрелил. Замара села, схватила Рендалла за ногу и рванула к себе. Рендалл потерял равновесие и чуть не упал, собравшись в последний момент, а затем резко повернулся и высвободился. Эта секунда дала Замаре возможность подняться на ноги — на ноги Джейка. Она вновь обосновалась в теле Джейка, заставляя себя быстро адаптироваться к короткому, странным образом сбалансированному телу человеческого мужчины, к неуклюжему чужому телу, в котором она чувствовала себя как в неудобной одежде. Она стояла, молчаливая и бдительная, в атакующей позе, которой обучилась еще в детстве, слегка покачиваясь вперед и назад: центр тяжести находился близко к земле, руки раскинуты для сохранения равновесия. Готовая атаковать.

В выцветших голубых глазах Рендалла мелькнула лишь легкая тень удивления. Затем он изогнул губы в довольной улыбке. Рендалл принял боевую стойку, слегка покачиваясь на кончиках пальцев. По легкости и плавности движений Замара поняла, что перед ними находится настоящий мастер. Охранники, с которыми они справились раньше, без сомнений, были настоящими снайперами, но Рендаллу такая обуза была ни к чему. Маленькие отравленные дротики были лишь первой линией его атаки. Но для Замары было очевидно, что если бы они не справились со своей задачей, то Рендалл убил бы их и голыми руками. У него, может быть, и не было уже той силы, которой он обладал в юности, когда, без сомнений, был успешным убийцей, но сорок с лишним лет опыта с лихвой покрывали это.

Все это проскользнуло в уме Замары за долю секунды, пока она, сделав ложный выпад правым кулаком, с ошеломительной скоростью ударила левым.

Удар пришелся в воздух. Замара прыгнула вперед, изящно перевернувшись в воздухе, а затем приземлилась, одновременно уверенно ударив с размаху ногой, что нарушило равновесие Рендалла, а затем дернула его вперед.

Рендалл тяжело упал, промычав что-то, и Замара услышала хруст. Дворецкий поднялся на ноги, из разреза на его щеке сочилась кровь. Сузив глаза, он сказал:

— Вы умеете преподносить сюрпризы, Профессор.

Его взгляд показывал, что больше он не станет недооценивать Замару. И действительно, стоило этим словам сорваться с его губ, как Рендалл снова прыгнул со смертельной сноровкой. Замара едва смогла парировать удар, чтобы защитить хрупкое лицо человека, как Рендалл с пылающим взглядом ударил ее снова, и снова, и снова. Удары хлестали со всех сторон, словно ливень в сезон дождей. Замара почувствовала, что это тело начало уставать — его мышцы не были привычны к манере протоссов сражаться и начинали протестовать.

Рендалл был так хорош, так силен, так обучен кулачному бою, что Замаре, не привыкшей двигаться в теле человека, было невозможно устоять против него. Все, что она могла — просто блокировать удары ноющими от боли руками, неспособная броситься в атаку, и чувствовать, как ее теснят назад. Рендалл хорошо поиграл с ней. Теперь он приближался, чтобы убить.

Дело дошло до этого. Она не хотела делать это, и даже не была уверена, что у нее вообще получится. Да, у Джейка были некоторые воспоминания протоссов. Мозг Джейка был перепрограммирован. Но эта попытка, тем не менее, могла провалиться или даже повредить мозг Джейка. Но у нее не было выбора.

Вместо того чтобы отступить, Замара подалась вперед. Такого движения Рендалл не ожидал и на мгновение оказался выведен из равновесия. Именно эта возможность была необходима Замаре. Она прыгнула и сильно ударила его ногой, затем отступила назад и сжала ладони, лишь на секунду.

А затем развела руки. Между ее ладонями мерцала синяя энергия.

«Чтоб я провалился!» — подумал Джейк.

Голубые глаза Рендалла расширились.

Одну долгую секунду оба противника смотрели друг на друга. Сфера повисла в воздухе, вращаясь, и в ее сверхъестественном свечении было видно, что на лице Джейка появилось явное облегчение. Оба соперника были окровавлены, покрыты потом и синяками. Оба тяжело дышали. И ни один не собирался сдаваться.

Рендалл рванулся вперед.

Шар взорвался сотнями осколков, каждый из которых, словно лезвие, вонзился в противника Замары. Воздух наполнился звуком, похожим на жужжание тысяч пчел, и Рендалл задохнулся, когда псионная энергия ударила его. Он выгнулся от боли, когда каждый из сияющих осколков обжег его, проникая сквозь кожу словно кислота. В руках Замары сформировались еще два шара, и каждый из них устремился прямо в грудь Рендаллу.

Рендалл упал на колени. Замара прыгнула к нему, легко приземлилась и обернулась. Ее пальцы были напряжены, а на их кончиках формировался новый сгусток псионной энергии.

Рендалл упал лицом к ней. Замара чувствовала запах горящей плоти. Она встала, готовая к атаке, если таковая последует.

Каким-то образом Рендалл поднялся на локтях. Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу. И пока он смотрел на Замару, протосс каким-то образом узнала, что дворецкий ясно понял, что случилось. Изо рта Рендалла потекла густая алая кровь, стекая по его щеке на пол.

Рендалл улыбался. Он выглядел… довольным. Дворецкий слегка кивнул в знак уважения.

Замара позволила энергии исчезнуть. Жужжащий звук исчез. Она опустила руки, и безжизненное тело Филлипа Рендалла обмякло на каменном полу.

Савассан изменился. Он всегда был загадкой для других протоссов, но после того, как он вернулся, таща за собой Джейка, они стали понимать его еще меньше. Чтобы понять, что Савассан пытался донести, Джейку потребовалось немало времени. Племени Шелак потребовалось даже больше. Однако Савассан был настойчивым.

Сначала Савассан рассказал о кристаллах. Вместе с Джейком они продемонстрировали, как их касаться, как подготовиться к слиянию, потере себя и открытию другого мира, который придет той волной, что может смыть неподготовленного. Он с гордостью смотрел, как один за другим они делали первые неуверенные шаги во что-то огромное, прекрасное и совершенное. Они научились работать с кристаллами и друг с другом, и этот опыт еще сильнее связал их.

Но Савассан не был доволен… Пока нет…

Во тьме таился ужас.

Новости три дня назад принес Артанис, юный новый лидер. Происходило немыслимое. Надвигалась страшная катастрофа. Айур, прекрасный, возлюбленный Айур, видевший и переживший так многое, совсем скоро мог стать неузнаваемым.

Идите к вратам искривления, так сказали им.

Торопитесь.

Вначале, конечно же, каждый старался забрать как можно больше. Эвакуация — это не приятное развлечение; так многое хочется забрать из прекрасных домов, полных прекрасных вещей. Заветные фамильные ценности? Прекрасные кайдаринские кристаллы? Одежду для путешествия? Но все это, и многое другое, быстро было признано незначительным, стоило критичности ситуации стать предельно ясной. Тяжелобронированные шаттлы и небольшие воздушные корабли отправлялись и переполненными, и полупустыми; отправлялись к одной только цели — единственным уцелевшим на всей планете действующим вратам искривления. Суда по возможности эскортировали «Разведчики, отстреливая волны обезумевших, дезориентированных зергов, которые покрыли некогда зеленую планету, словно тошнотворный живой ковер. «Опустошители» ринулись в самую гущу. Эти машины держали основной удар, пока драгуны и зилоты истребляли зергов целыми сотнями с одной лишь целью — расчистить достаточно места, чтобы шаттлы могли выгрузить бесценный живой груз в пределах радиуса действия врат.

Огромные и широкие врата все же не были достаточно огромны и широки, чтобы пропустить перепуганные толпы, стремящиеся пройти через них. В длинную шеренгу выстроились бесстрашные высшие тамплиеры — последний рубеж обороны между беженцами и чудовищами, ведомыми лишь жаждой убийства.

Ладраникс стоял среди защитников. Некогда сиявшую золотом броню покрывала сукровица, а там, куда попали брызги кислоты, доспех оплавился. Рядом с Ладраниксом стоял Феникс, старый боевой товарищ, и терран Джим Рейнор, новый друг, совсем недавно завоевавший доверие. Все случилось так быстро — героическая смерть доблестного вершителя Тассадара, обнаружение темных тамплиеров и объединение с некогда изгнанными собратьями, нашествие зергов.

Теперь они бежали на Шакурас — те, кто мог сделать это. Те, у кого был транспорт, кто еще мог идти, бежать или ползти сквозь портал. Воздух был наполнен дымом, звуками сражения и отвратительными криками наступающих волна за волной зергов, наступающих для того, чтобы убивать или быть убитыми — протоссами или другими зергами. Это не имело для них значения.

Однако сами протоссы не издавали ни звука. Ладраникс позволил себе на мгновение задаться вопросом, что думает обо всем этом терран. Но если бы Рейнор мог «услышать» то, что слышал разумом Ладраникс, — страх, решимость, ярость — то вряд ли счел бы, что протоссы столь молчаливая раса, как ему казалось сейчас.

А затем врата вспыхнули. Эмоции, уже вызывающие у Ладраникса едва ли не физическую боль, усилились, и даже он, столь ментально тренированный, на мгновение пошатнулся под телепатической атакой.

— Что за черт, что происходит? — по привычке закричал Рейнор, хотя терран уже знал: для того чтобы быть услышанным, ему достаточно подумать о вопросе.

Ладраникс не знал, кто ответил на вопрос, но ответ поступил немедленно. Сам он был занят превращением в кашу четырех зерглингов, что пытались вскарабкаться на него и разорвать на части. «Мы отключаем врата. Мы обязаны. Сквозь них уже прошли несколько зергов. Мы не можем больше рисковать. Шакурас должен выжить. Наш народ должен выжить. Остается лишь надеяться, что мы не опоздали».

«Айур пал».

Поднялась волна ментальных стенаний, и на опасную долю секунды Ладраникс окаменел. Ужас. Страдание. Потеря — болезненная, ноющая рана. Что могли бы они сделать? Как жить дальше? Одиноки, одиноки, так одиноки…

Оставалось лишь сражаться. «Бегите!» Ладраникс вложил в этот приказ всю свою силу. Шокированные протоссы пришли в себя и немедленно разбежались во все стороны.

Ладраникс и оставшиеся протоссы продолжали беспощадно убивать, надеясь выиграть еще несколько секунд — тех мгновений, которые могли бы спасти еще несколько жизней. Он знал, что их жизням уже подошел конец.

Ее убежище было неприступным. Она была королевой всего, что видела, а взгляд ее проникал в самые отдаленные закоулки Вселенной.

То, что знали те, кто беспрекословно подчинялся ей, было и ее знанием. То, что видели и ощущали они, видела и ощущала и она. Единство, совершенное и абсолютное, дрожью проходящее по нервам, текущее в крови. Единство, которое начиналось с самого маленького и простого из ее созданий и заканчивалось ей самой.

«Все дороги ведут в Рим» — эту поговорку она помнила с тех пор, когда была слабой и хрупкой, а ее несгибаемые дух был скован человеческой плотью. Когда ее сердце могли смягчить такие вещи, как преданность, привязанность, дружба или любовь. Поговорка значила, что все дороги ведут в центр, к самой важной в мире вещи.

Она, Керриган, Королева Клинков, была самой важной вещью в мире для любого зерга, который мог летать, ползать, скользить или бежать. Каждый вдох, каждая мысль, каждое движение каждого зерга, от собакоподобных тварей до огромных надзирателей, подчинялись ее малейшему капризу. Они жили, чтобы служить ей.

Все дороги вели в Рим.

Все дороги вели к ней.

Она чуть шевельнулась в сыром темном пространстве, разминая острые костяные крылья, лишенные мембран так, как могла бы разминать затекшую шею тогда, когда была человеческой женщиной. Стены пульсировали, источая густую липкую субстанцию, и она видела это так же, как видела личинок, вылупляющихся из коконов, как видела надзирателя на отдаленной планете, включающего в единое целое новый вид. Замечала так же, как собственное недовольство.

Керриган встала и сделала несколько шагов. Она начинала терять терпение. До того как она стала их королевой, у зергов, как она знала, была миссия. Расти, вбирать в себя, становиться совершенными — такими, какими задумали их создатели. Создатели, которых ее подданные без малейших угрызений совести предали. Сара Керриган понимала, что такое «совесть». Бывали моменты, даже в ее прославленной новой инкарнации, когда она испытывала угрызения совести. Она рассматривала это не как слабость, но как преимущество. Для того чтобы победить врага, нужно думать как он.

Под ее руководством зерги все еще стремились к своей основной задаче. Но она привнесла в нее нечто новое: удовольствие мести и победы. А теперь, вот уже столь долгое время, Королева была вынуждена отдыхать и восстанавливаться, зализывать раны, а значит — она отступила от изначальной миссии.

Разумеется, последние четыре года Керриган не бездействовала. Отдыхая здесь, на Чаре, она обнаружила несколько новых миров, которые ее зерги могли исследовать и использовать. Зерги процветали под ее управлением, росли, совершенствовались и развивались.

Но ее терзал голод. И этот голод невозможно было утолить, перемещаясь с планеты на планету, лишь воссоздавая и улучшая генетику зергов. Она жаждала действий, жаждала мести, жаждала вступить со своими врагами в битву разумов. А способности ее ума, острого даже в бытность человеком, теперь стали поистине потрясающими.

Арктур Менгск — самозваный «император» Доминиона терранов. Она наслаждалась игрой с ним раньше и хотела бы повторить это сейчас. Именно поэтому она позволила ему пережить их последнюю встречу, именно поэтому она даже швырнула ему несколько подачек — чтобы убедиться, что тот выживет.

Прелат Зератул — протосс, темный тамплиер. Умный. Выдающийся. И опасный.

Джим Рейнор.

Короткая волна беспокойства поднялась внутри нее. Когда-то, до ее трансформации, она была неравнодушна к беззаботному маршалу. Может быть, даже любила его. Теперь она уже не могла знать наверняка. Достаточно того, что мысли о нем все еще могли вывести ее из равновесия. Он также был опасен, хотя и несколько иначе, чем Зератул. Он был опасен, поскольку мог заставить ее… сожалеть.

Четыре года она ждала, собиралась с силами, отдыхала. Теперь она более не чувствовала себя пресыщенной убийствами. Теперь она…

Керриган моргнула. Ее разум, на фоне размышлений непрерывно обрабатывающий поступающую информацию, уловил что-то и зацепился за это. Псионное возмущение, где-то далеко-далеко. Должно быть, огромной силы, раз она уловила его на столь большом расстоянии. Но, тем не менее, однажды и она сама смогла телепатически связаться с Менгском и Рейнором, когда еще только проходила трансформацию. Она смогла коснуться их умов и позвать на помощь. Но что это за зыбь, похожая на круги, расходящиеся по воде от брошенного в озеро камня?

Теперь возмущение исчезало. Это, определенно, был человек. Но в то же время в нем было что-то еще… Словно легкий «аромат», за недостатком лучшего сравнения. Что-то… протосское.

Разум Керриган всегда обрабатывал тысячи вещей одновременно. Она могла смотреть глазами любого зерга, проникать в разум любого зерга по своему выбору. Но сейчас она вытащила себя из этого непрерывного потока информации и сосредоточила внимание на том, что заметила.

Человек… и протосс. Соединившие свои умы. Керриган знала, что Зератул, Рейнор и ныне покойный Тассадар разделили друг с другом свои мысли. Но то, что создали они, совершенно не походило на то, что сейчас ощущала она. Керриган даже не представляла, что такая штука возможна. Мозг протосса так сильно отличается от человеческого. Даже псионику было бы нелегко работать с протоссом.

Если только…

Ее пальцы коснулись лица, прошлись по длинным отросткам, растущим на ее голове, словно змеи на голове Медузы. Она была создана заново. Частично человек, частично зерг.

Может быть, Менгск проделал то же самое с человеком и протоссом. Для него это вовсе не было чем-то невозможным. На самом деле, очень немногое было для него невозможным. И возможно, именно она подала ему такую идею.

Когда-то она была тем, что называется «призрак». Терранским псиоником, обученным убивать, обладающим технологиями, позволяющими становиться невидимой, как призрак, в честь которых и называлась. Она знала, что люди, прошедшие через эту программу, становились жестоки. А люди, занимающиеся их обучением, были бессердечны.

Круги по воде.

Она должна была добраться до источника.

Во тьме таилась боль.

Джейк Рамси неохотно пришел в сознание и ощутил тупую пульсирующую боль, которая и пробудила его. Не открывая глаз, он поднял руку ко лбу и осторожно ощупал кровавую корку на приличного размера шишке, а затем зашипел, поскольку из тупой и пульсирующей боль превратилась в острую, как нож.

— Ты ударился головой, когда мы прыгнули, — раздался равнодушный женский голос.

В течение одного мгновения, казалось, растянувшегося на долгие смутные часы, Джейк не мог ничего вспомнить, а затем воспоминания неожиданно обрушились на него.

Он был на украденном корабле, убегал от Валериана Менгска, сына императора. Валериан хотел схватить его… схватить его потому, что…

— Потому что в твоем разуме хранятся воспоминания протосского хранителя, — раздался спокойный голос Замары в его голове.

— О да, спасибо за напоминание, — с сарказмом подумал Джейк.

Он медленно сел. Его голова закружилась, и в течение нескольких минут Джейк не двигался, стараясь справиться с головокружением. Теперь он все вспомнил. Предложение, сделанное Валерианом — приглашение «чокнутого» археолога Джейка исследовать загадочный храм инопланетного происхождения. Полное финансирование, полная поддержка, предоставленное оборудование — все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. И, разумеется, как во всех вещах, которые слишком хороши, чтобы быть правдой, здесь имелся небольшой подвох.

Перед Джейком поставили задачу проникнуть внутрь «храма» — так Валериану нравилось называть это сооружение. Джейк так и сделал, расшифровав загадку, которая открывала вход в сокровенное помещение внутри лабиринтообразного строения. А там… Там ждала Замара. Ждала того, кто раскроет тайну, того, кому она передаст бесценный груз воспоминаний целой расы.

Джейк чуть не сошел с ума. Замаре пришлось перепрограммировать его мозг. Человеку оказалось невероятно сложно справиться с атакой воспоминаний о временах, известных теперь как Эпоха Раздора, когда жестокие и беспощадные протоссы жили, похоже, лишь ради того, чтобы убивать друг друга. Даже сейчас эти первые короткие вспышки воспоминаний, разрывавшие разум Джейка на части без подсказок и пояснений, заставили его покрыться холодным потом.

— Это было необходимо. И ты остался… неповрежденным.

— Скажи это шишке на моей голове, — мысленно ответил Джейк.

Внезапно Джейк превратился из расходного «чокнутого» в — черт, давайте называть вещи своими именами — «предмет» огромной ценности для Валериана и Доминиона. Розмари «Эр-Эм» Дал, женщина, которая должна была заботиться о его безопасности, предала как самого Джейка, так и всю его команду. Морпехи, которые доставили археологов на планету с дружескими пожеланиями и приветливыми улыбками, затем вернулись за ними, чтобы взять под стражу. И наименее утешительным стало то, что неожиданно Розмари и ее команда также оказались заключенными.

Именно Розмари говорила с ним минуту назад. Именно Розмари пилотировала угнанный корабль. Джейк поднялся на ноги, опираясь на спинку стула. Голова раскалывалась от боли, и стараясь не обращать на это внимания, он повернулся, чтобы посмотреть на женщину, которая когда-то была предателем, а теперь стала товарищем.

Когда они совершили прыжок, Розмари, в отличие от Джейка, была пристегнута и избежала травм. Она была пристегнута и потеряна в мире полного и совершенного единства с каждым разумом в окрестности. Это слияние спровоцировал Джейк, ошеломив и разочаровав протосса внутри него. В качестве одного из этапов процесса объединения с воспоминаниями, которыми Замара заполнила его мозг, она провела его через центральные моменты истории протоссов: открытие и создание — что случилось одновременно — чего-то под названием Кхала. Это было единение не только умов, но сердец и чувств протоссов. Внутри этого пространства они не просто понимали друг друга, а практически становились друг другом. Ощущение было столь глубоким и прекрасным, что лишь отчаянная необходимость спасти себя, Замару и Розмари заставила его выйти из этой связи и нажать кнопку, которая позволила оторваться от своих преследователей, слепо прыгнув куда-то в пространство.

Однако пристегнуться Джейк не успел. Он скривился, взглянув на следы крови на панели.

Розмари взглянула на него, а затем перевела взгляд синих глаз на панель.

— Панель в порядке, — сказала она. Вряд ли она хотела его утешить. Но даже если и так, он решил выбрать более приятный вариант.

— Вот и хорошо.

Розмари состроила гримасу.

— Едва ли не единственное, что в порядке. Прыжок оказался довольно жестким. Нам придется где-то сесть и оперативно отремонтировать корабль — понятия не имею, где, и я также не представляю, где именно мы находимся. Я обнаружила поломку в системах жизнеобеспечения и позаботилась об этом. Навигация затруднена, и один из двигателей поврежден.

Она взглянула на него.

— Ты тоже не очень-то хорошо выглядишь. Пойди… сделай с этим что-нибудь.

— Ценю твою заботу, — сказал он.

— Аптечка сзади, на верхней полке в шкафчике, — сообщила Розмари. Джейк прошел в конец корабля, открыл шкафчик и нашел аптечку. Он выдавил немного антисептика на бинт и, глядя в маленькое и неудобное зеркало, замотал голову. Наносекунду спустя он почувствовал безотлагательную необходимость подпрыгнуть и заорать — антисептик чертовски жег. Разумеется, порез был вовсе не так глубок, как могло бы показаться по количеству крови на его лице — раны на голове сильно кровоточат. Шишка тоже была довольно болезненной, но не более того. Стиснув зубы от боли, он выругался, и продолжил накладывать бинт слой за слоем.

— Как долго я был без сознания? — спросил он Розмари.

— Не очень долго. Пять, может быть, десять минут.

Это хорошо. Легкое сотрясение в таком случае, ничего серьезного.

— Как ты там, Замара?

Он уловил легкую тень веселья, но Замара казалась отвлеченной.

— Довольно хорошо, Джейкоб. Спасибо за беспокойство.

— Все в порядке?

— Я лишь размышляю, что делать дальше.

— Итак, Джейк, — продолжила Розмари. — Это ощущение… до прыжка. Что за хрень Замара сделала с нами? В свое время я попробовала прорву наркотиков, но это был, несомненно, самый странный и лучший трип, что у меня когда-либо был.

Было время, когда Джейка и Замару охватило бы негодование от того, что нечто столь глубокое и сокровенное, как объединение в Кхале, сравнили с наркотическим трипом. Но сейчас, когда оба их разума хотя бы на какое-то мгновение слились с разумом Розмари, они немного лучше представляли себе, кто она такая, и ощутили лишь легкую тень осуждения. Эр-Эм использовала те понятия, которые были ей известны, чтобы описать нечто, находившееся далеко за гранью того, что когда-либо испытывал человек — без малейшего намека на неуважение.

— Я говорил тебе о Кхале и о Пути Восхождения, — сказал Джейк. Он нашел пузырек с пластикожей и осторожно нанес слой поверх пореза. Вещество разогрелось практически мгновенно, и Джейк поморщился. Ему не нравилась эта штука, но она прекрасно действовала. Слой пластика, который застывает за несколько секунд, превосходно защищает, пусть даже иногда удаление такого бинта может привести к повторному открытию раны — кто-то не продумал идею до конца. Он вернул пузырек на место и убрал аптечку обратно на полку. Вернувшись в кабину, Джейк продолжил:

— Таким образом протоссы смогли стать единым народом и заново построить свое общество после Эпохи Раздора.

Эр-Эм нашла ящик с инструментами и теперь лежала под консолью, откручивая панель. На несколько сантиметров вниз выпал клубок кабелей, а в его перепутанном центре мягко светились чипы. На миг перед глазами Джейка мелькнуло другое воспоминание, которым поделилась с ним Замара — странное помещение, созданное существами, известными как зел-нага, учителями и покровителями протоссов. Джейк заново переживал воспоминания протосса по имени Темлаа. Тот наблюдал, как причудливый и пугающий клубок извивающихся кабелей появился из стены, чтобы опутать его друга Савассана. Несмотря на то, что исход оказался вполне положительным, это событие сильно взволновало Темлаа и, через этого давным-давно жившего протосса, взволновало Джейкоба Джефферсона Ремси, здесь и сейчас.

Голова вновь разболелась.

— Да, — сказала Розмари. — Продолжай.

— Ну… У нас, вроде бы, было не так уж много шансов убежать от преследования кораблей Валериана и Итана.

— Без шуток, — бросила Розмари. — Пять «Миражей» и «Валькирия» от Вала плюс что там еще хотел отправить вдогонку Итан.

Голос Розмари остался совершенно спокойным при упоминании имени Итана Стюарта. Словно он был для нее просто незнакомцем. Но этот человек жестоко предал ее, и Джейк подумал, что она и должна была так относиться к нему теперь. Но, несмотря ни на что, если бы кто-то предал так же его самого, — как, в действительности, и поступила чуть раньше та царица всех женщин, которая сейчас напротив него сосредоточенно расключала кабели, — он не смог бы сделать то, что сделала Розмари: выстрелить своему любовнику из винтовки в упор в грудь. Джейк вспомнил, как Итан упал, словно камень, а на его белой рубашке распустился кровью алый цветок.

Джейк отвернулся. Он, в некотором смысле, был благодарен хладнокровности Розмари. Это не раз спасало жизнь ему и Замаре.

— Я тебе говорила, что она нам понадобится, — напомнила ему Замара.

— Да. Говорила.

— Итак? — напомнила Розмари, сосредоточившись на работе.

Джейк продолжил.

— Ну… Я знал, что случилось с протоссами, когда они впервые ощутили Кхалу. И я подумал, а что, если я разделю это ощущение со всеми, кто находится рядом?

Розмари внимательно смотрела на него. Внутри Джейка что-то дрогнуло — как и всегда, когда она смотрела на него так.

— Ты связал всех в Кхале, Джейк?

На ее лице отразился гнев с тенью страха. Не нужно было читать мысли, чтобы узнать, о чем она думает: изменится ли теперь ее мозг так же, как это случилось с ним?

— Нет-нет, — сказал он. — Это невозможно. Просто потому, что мы не протоссы. Наш мозг не может выдержать что-то подобное напрямую. И даже протоссам, чтобы ощутить это, потребовалось коснуться кайдаринских кристаллов — по крайней мере, в первый раз. Не уверен, что знаю, как это происходит сейчас, так далеко мы с Замарой еще не зашли. Я лишь разделил память о том, как почувствовал это, и на короткое мгновение открыл ваши разумы друг другу. Остальное сделали вы — мы — все вместе.

Несколько секунд она разглядывала его, а затем покачала головой.

— Ух ты, — коротко, но искренне сказала она.

— Ага, — ответил Джейк, и его односложное замечание было не менее искренним. Он задумался, так же, как и прямо перед тем, как они совершили прыжок, явится ли результатом этого мгновения что-то более существенное, чем его поспешный побег. Что будет после того, как впервые почти тысяча человек ощутила краткую бледную тень того, что значит соединить свои умы и сердца.

Он надеялся, что этот результат будет.

Розмари выругалась.

— Я так и думала. Чтоб тебе вечно в аду гореть, Итан.

— Что не так? — обеспокоенно спросил Джейк.

— В его навигационную систему встроено следящее устройство. Он…

…засунул его сюда, маленькую, крошечную штучку, которую так легко не заметить, если не знаешь, чего ищешь, и если не знаешь эту маленькую хитрость ублюдка…

— Эй! — словно хлыст, прорезал воздух ее голос, а затопившая ее ярость была подобна двум коротким ударам в боксе. Джейк моргнул. Выбравшись из-под консоли, она ткнула пальцем ему в лицо так быстро, что он даже не заметил ее движения.

— Убирайся к чертовой матери из моей головы! Даже не смей делать это снова, не спросив меня. Ты понял?

То, о чем она думала, приводило ее в невероятную ярость, но Джейк знал, что дело не в этом. Совсем недавно она испытала нечто столь глубокое, что до сих пор пыталась вместить. И, кроме того, несмотря на то, что он начинал привыкать к тому, что его мысли становятся известны кому-то другому, стоит им лишь возникнуть в его голове, Джейк хорошо помнил ярость, которую ощутил сам, когда все это только начиналось.

Ее щеки горели, а синие глаза сверкали. Джейк скривился.

— Прости, — сказал он. — Я встревожился, захотел узнать, что происходит и даже не осознал, что делаю. Этого больше не повторится.

— Опасно давать такое обещание, Джейкоб, — раздался предостерегающий голос Замары. — Однажды может случиться так, что нам придется его нарушить.

— На мой взгляд, она прошла достаточно испытаний. Ты слишком привыкла делать такое, не замечая, поскольку это часть тебя. Для людей же это больше похоже на вторжение в личное пространство.

— У Розмари имеются сложности с доверием кому бы то ни было, согласилась Замара.

— Приз за «Умаление года».

Розмари поискала его взгляд и кивнула. Она глубоко вздохнула, собралась и вернулась к своей задаче.

— Это старая уловка Итана. Он встраивает следящее устройство прямо в навигационную систему, так что любое изменение курса и все координаты поступают прямо к нему. Таким образом, ты не только знаешь, где корабль находится, но и где он находился раньше. Кроме того, эту штуку невозможно удалить.

Джейк побледнел, и кроме того, ощутил тревогу Замары.

— Что это значит?

— Это значит, что нам необходимо достать абсолютно новую навигационную систему.

Он уставился на Розмари.

— Как мы сделаем это? Мы в бегах, если вдруг ты не заметила.

— У меня есть одна мыслишка относительно места, где мы, сможем-таки оказаться в безопасности. Но прежде всего, я хотела бы оценить повреждения. Я надену скафандр и проверю. Вы с Замарой… ничего не трогайте.

Она выбралась из-под консоли и гибко вскочила на ноги, а затем целенаправленно зашагала к шкафчику и принялась облачаться в скафандр для выхода в открытый космос.

— Она сознательно утаивает информацию. Она не скажет нам, куда собирается направиться.

— Дай ей остыть, — ответил Замаре Джейк. — Она сейчас злится, и я не виню ее за это. Я поступил действительно по-идиотски. Думаю, этот удар головой обошелся мне не так легко, как я думал.

Если бы инопланетное сознание внутри чьего-то разума могло вздыхать, то именно это и сделала Замара.

— Когда этот вопрос будет решен, а корабль отремонтирован, нашим пунктом назначения должен стать Айур.

Джейк подумал о родном мире протоссов — тропическом, зеленом, покрытом буйной растительностью, богатом растительной и животной жизнью. Мир, усеянный завораживающими реликтами зел-нага, исполненными странной, загадочной красоты. Он мягко улыбнулся.

Розмари, теперь упакованная в скафандр, позволяющий перемещаться в холодном космическом пространстве, взглянула на Джейка и слегка нахмурила брови.

— Видишь эту лампочку? — указала она на консоль. Джейк проследил за ней взглядом, и увидел маленькую кнопку, на данный момент темную. Он кивнул.

— Как только я выйду наружу, и створки вновь закроются, индикатор загорится зеленым. Все время, пока я снаружи, он останется зеленым. Если он загорится красным и зазвучит сигнал тревоги, значит, я в беде. Тогда тебе будет позволено прочесть мои мысли, чтобы ты смог безопасно забрать меня оттуда. Уяснил?

— Да, — ответил Джейк. Он понимал, о чем говорила Розмари. Она доверяла свою жизнь в его руки.

— Отлично.

Эр-Эм вернулась в кабину и коснулась кнопки. Подсвеченная дверь открылась, и она шагнула сквозь нее, не взглянув назад. Спустя несколько секунд ожила лампочка, загоревшись зеленым, как Эр-Эм и говорила. Джейк вздохнул. Головная боль так и не прошла.

— Мы отправимся в подземные залы, которые открыли Темлаа и Савассан. Там находятся потрясающие технологии. Это поможет мне завершить миссию и сохранить свой народ в безопасности.

Джейк восхищенно переспросил:

— Подземные залы? Тот город?

Замара подарила ему лишь краткий соблазнительный взгляд в ту бездну, которую представлял собой скрытый город зел-нага. Большинство воспоминаний Темлаа содержали в себе лишь несколько избранных мест, одним из которых было помещение, где хранились иссохшие тела протоссов. Он хотел бы закрыть сейчас глаза и пережить это заново, — особенно теперь, когда Замара сообщила, куда они направляются, но он не мог позволить себе отвлечься: Розмари доверила ему свою жизнь.

«Я послежу за ней. Можешь посетить палаты, если хочешь».

Джейк кивнул, доверяя Замаре, и закрыл глаза.

Сначала эта память принадлежала Темлаа, затем Замаре, а теперь ему — чистая и совершенная, словно все это действительно происходило с ним, а не являлось лишь воспоминаниями.

В центре комнаты парил и медленно поднимался вверх и вниз — без сомнения, вот уже тысячелетия — самый большой и самый совершенный кристалл из тех, что когда-либо видел Джейк. Медленно двигаясь, он пульсировал, и Джейк понял, что видит перед собой источник звука, похожего на сердцебиение. На одну долгую секунду он забыл свой страх и просто восхищенно смотрел на артефакт, плененный его лучистой красотой и совершенством форм.

«Среди всех воспоминаний, которые я храню, — сказала Замара, — среди всех тех вещей, которые я видела, которых касалась и о которых знаю, нет ничего, подобного этому кристаллу, Джейкоб. Ничего».

Он ощутил ее благоговение и разделил его. Он подумал, что ощутил даже мимолетный оттенок надежды столь сильной, что ее можно было назвать отчаянной. Джейк собирался расспросить Замару, но в этот момент подсвеченная дверь открылась, и внутрь ворвался Ураган По Имени Розмари. Он моргнул, неожиданно осознав, что совершенно не заметил, что прошло около двадцати минут.

— Вот почему никогда нельзя прыгать без исключительно точной настройки, — сказала она, сняв шлем. — Нам многое придется заменить, даже без учета маленького следящего устройства Итана.

— Отлично, — сказал Джейк. — Надо так надо. Но мы должны сделать это быстро. Я говорил с Замарой. Она считает, что мы должны держать путь на Айур.

Выбравшись из скафандра полностью и повесив его обратно в шкаф, Розмари повернулась к нему:

— Айур? Почему?

— Помнишь те пещеры под поверхностью планеты, о которых я тебе рассказывал?

— Да… Что-то вроде подземного города.

Теперь гнев Розмари был направлен на повреждения, которые получил корабль, а не на Джейка. Она выглядела по-настоящему заинтересованной в том, что тот говорил.

— То есть мы собираемся посетить это место?

— Похоже на то. Замара полагает, что там есть какие-то технологии, которые могут помочь ей. Помочь нам.

Розмари задумчиво смотрела на него.

— Знаешь, Профессор, если под поверхностью Айура на самом деле есть древние совершенные технологии, спокойно забытые… то это и правда может нам помочь.

— Розмари…

— Джейк, послушай. Во имя всего святого, за нами охотится сын императора. Нам пришлось сражаться, чтобы оказаться там, где мы находимся сейчас, и нам придется сражаться до тех пор, пока мы что-то не сделаем с этим. Смотри… Мне выпал жребий быть с тобой. Мы должны доверять друг другу. Я не собираюсь улизнуть от тебя в последнюю минуту, но для нашей поимки забросили действительно большую сеть. Нам необходимо иметь возможность торговаться с Валерианом. Предложить ему любые технологии, которые только сможем, в обмен на наши жизни.

— Не обсуждается.

— Я не скажу ей это, Замара. Она говорит разумные вещи.

— Джейкоб, мы говорим о наследии моего народа. О нашем богатстве. Знание протоссов принадлежит протоссам, а не императору терранов, который будет использовать его, и использовать во вред.

— Ты убила немало терранов ради знания протоссов. А теперь на кону стоят наши с Розмари жизни. Если это поможет вытащить нас из опасности, я голосую «за».

Инопланетянка внутри его головы молчала, и Джейк осознал, что Розмари смотрит на него с ожиданием.

— Ну и?

— Ну… Эта идея не очень-то вдохновляет Замару, — честно сказал Джейк. — Но мы можем поговорить об этом, когда доберемся туда.

Эр-Эм кивнула.

— Мы вообще не доберемся туда, если не станем двигаться шустрее и не займемся ремонтом как можно скорее.

Она прошла мимо него и скользнула в кресло. Он выбрал кресло рядом с ней, несмотря на то, что ничего не знал о десятках огоньков, кнопок и переключателей напротив.

— Теперь дай мне взглянуть… Отлично! Моя догадка относительно того, где мы находимся, верна. А значит…

Она нажала несколько кнопок, и появилась звездная карта. Розмари удовлетворенно кивнула.

— Превосходно, — сказала она и за несколько мгновений уверенно проложила курс.

— Итак, куда мы направляемся?

Она подарила ему улыбку.

— Назад в прошлое, Джейк. Назад в прошлое.

Во тьме таилась гармония.

Семеро существ слились в одно — стали единым целым, преданным своей цели. Каждое из них внесло свой вклад, каждое существовало и, в то же время, будучи поглощенным, образовывало нечто более величественное, могущественное и смертоносное, чем был самый великий из тех, кто составлял его.

Оно… Он сейчас едва двигался, но при необходимости мог перемещаться едва ли не со скоростью мысли. Само его существо источало сияние, и сияние это было тенью.

Он шевельнулся от того, что по его разуму прошла какая-то зыбь. Что-то знакомое. Что-то, что он хотел уничтожить. Что-то, что угрожало ему самому и его миссии.

Хранитель, — назвала часть его ненавидимую жертву.

Как это возможно? Хранитель, и в таком месте? — поинтересовалась другая часть.

Но в то же время было что-то еще; энергия протоссов казалась искаженной. Она была чем-то заражена или дополнена. Сложно было определить, чем именно.

Как и почему, зараженная или чистая, — неважно. Это должно быть найдено и остановлено. Как и все Хранители, — недовольно прошептали остальные части его, остальные личности, теперь ставшие частями целого.

Хранители представляли собой зловещую угрозу. Может быть, единственную настоящую угрозу, которой когда-либо действительно подвергалось это существо, назвавшее свое множественное сознание Улрезажем, по имени самого могущественного из тех, кто вошел в его состав. Хранители слишком много знали. И потому Улрезаж скрупулезно искал любые их следы, выслеживал одного за другим и забирал их маленькие хрупкие жизни. До тех пор, пока не будет уничтожен последний из них. Сейчас их осталась лишь горстка, да и раньше хранителей было не так уж много. Так глупо — хранить информацию внутри смертной оболочки, которую легко можно уничтожить.

Семеро-в-одном обратили свои мысленные силы навстречу этому странному ощущению, этой зыби на поверхности темного стоячего пруда.

Улрезаж найдет этого затаившегося Хранителя. Он найдет его, он уничтожит его, и протоссы больше не будут представлять угрозу.

А затем Улрезаж продолжит свою блистательную работу.

Пальцы Розмари с коротко остриженными ногтями порхали над консолью, задавая координаты сразу же после того, как они материализовались в обычном пространстве. Она подалась вперед, потянулась и выглядела так, будто, наконец, решила сдаться и рассказать Джейку и Замаре, куда они направляются.

— Нам нужно заменить навигационную систему, а также некоторые другие части корабля, которые были повреждены при прыжке. Это не так сложно, как может показаться, поскольку у нас торговый корабль, а это потрясающие маленькие суденышки. Они не очень-то красивые, зато функциональные, и их продолжают строить тысячу за тысячей. В итоге они стали как бы шаблоном, по которому сейчас строится большинство кораблей самого разного размера. Так что им не требуется какого-то специального оборудования, и можно заменить одну деталь на другую независимо от того, насколько та критична. Вот почему их так любят контрабандисты.

— Ты говоришь так, будто много раз уже делала это, — сказал Джейк.

— Так и есть, — ответила Розмари. — Черт, Джейк, я делала почти все, что считается опасным, незаконным или забавным.

Она подарила Джейку улыбку, все еще потягиваясь так, что ее лицо слегка покраснело. Улыбка была простой и игривой, а он так редко видел что-то подобное, что едва не забыл улыбнуться в ответ. Он понял, что теперь, когда ее злость прошла, происходящее начинало ей нравиться. Сейчас она чувствовала себя, как сама только что сказала, словно рыба в воде.

— Ты была права, когда взяла ее с нами, — сказал Джейк. — Я понятия не имею даже как управлять кораблем, не говоря уже о его починке или навигации. А что касается…

Перед его мысленным взглядом появился образ Розмари, в упор стреляющей в бывшего соратника, который оказался предателем. Или Розмари, одним мгновенным движением обернувшейся и, не прицеливаясь, застрелившей того, кто плюнул на Джейка. А затем он подумал о том, что сделал сам — или, вернее, что сделала Замара, используя его тело, — с Филлипом Рендаллом, лучшим киллером Итана Стюарта.

— Ты мог бы сам научиться тому, как сражаться и убивать. Не для этого она нужна нам.

— Замара, я не хочу учиться быть таким, как она в этом смысле. Или таким, как ты — неважно. Я не хочу этого вообще.

От одной этой мысли головная боль вернулась.

— Есть многие вещи, которых ты делать не хочешь, Джейкоб Джефферсон Ремси, и, тем не менее, должен делать.

В непреклонности этого утверждения, однако, сквозила печаль Замары. Джейк знал, что протоссу не нравится так использовать его, несмотря на то, что она делала это без малейших сомнений. Это было новым шагом в развитии их взаимоотношений, и, определенно, не присутствовало в самом начале. Она бескомпромиссно стремилась выполнить свою задачу, а недостаточное беспокойство о нем было столь же безличным, сколь безжалостным. Но за последние несколько дней все изменилось — по мере того, как она делилась с ним все большей и большей информацией и новыми воспоминаниями.

— Будут ли еще воспоминания, такие же, как те, про Темлаа и Савассана?

— Да. Ты должен узнать гораздо больше. Гораздо больше ты должен и понять прежде, чем я смогу поделиться с тобой последней частью. Я бы не возлагала на тебя такое бремя, если бы это не было совершенно необходимо.

— Это самое меньшее, что меня тревожит в этой ситуации. Теперь, когда я понимаю, чего ждать, я… с удовольствием узнаю больше о твоем народе. Для меня, как археолога, это просто потрясающе.

— Ну что же, тогда хорошо, что ты с нами, — беспечно сказал Джейк Розмари. Весь обмен мыслями с Замарой занял лишь пару секунд. — Итак, не расскажешь ли, куда ты нас ведешь? Ты сказала что-то о путешествии назад в прошлое?

— Как я уже сказала, мне нужно кое-что подлатать. Я знаю все места, где можно достать запчасти. А именно это место имеет некую историческую важность. Когда-нибудь слышал о таком маленьком происшествии, как битва за Бронт?

— Что-то слышал.

Она изумленно посмотрела на него.

— «Что-то»? Где же ты был, когда все это происходило?

— На маленькой планете под названием Пегас, благополучно забытой остальной частью сектора. О значительных событиях мы, разумеется, узнавали, но я никогда не следил за битвами. Только за чем-то заметным. Вроде зергов или протоссов, или уничтожения целых колоний.

Она покачала головой.

— Ух ты. Ну и ну. Я никогда не считала, что лично мне необходимо внимательно следить за всем происходящим, но мне кажется, что ты просто обязан делать это, если хочешь знать, кто сейчас у руля. В любом случае, был такой генерал Конфедерации по имени Эдмонд Дюк. А здесь разгорелось довольно важное сражение между ним и некоторыми из «Сынов Корхала». После космической битвы обычно появляются воры и мародеры, чтобы подобрать трофеи… Но отец нашего паренька Вала строит империю заново, и ему нужны все части кораблей, на которые он может наложить руку. Это место стало свалкой разного добра для Доминиона, и нам нужно будет крайне осторожно попасть туда и выбраться оттуда. Мы находимся почти в зоне видимости.

Она нажала пару кнопок.

— А, вот и оно.

Розмари привела их на кладбище. Джейк подумал, что это, действительно, была довольно серьезная битва, раз после нее осталось столько обломков. Он задумался, были ли предприняты какие-то попытки найти тела, или же они были оставлены здесь среди частей кораблей, медленно вращающихся в звездной темноте, как обычный космический мусор. Некоторые из кораблей выглядели вполне целыми, другие же представляли собой непригодный для использования в космосе хлам.

— Итак, пока все идет нормально, — сказала Розмари, прерывая поток его мыслей. — Ни следа идущей на перехват доброжелательной компании. Имеется шанс, что нас еще не заметили. Мы пришли среди темноты и дрейфуем здесь… как еще один кусок мусора.

Она коснулась нескольких клавиш, и с тихим вздохом электроэнергия отключилась. Джейка и Розмари теперь окружал лишь тусклый свет звезд: лампочки на консоли тоже погасли.

— Медленно и незаметно, — сказала Розмари. — Об этом месте известно не только нам. Здесь обычно крутится немало неприятных типов вроде контрабандистов и пиратов, несмотря на присутствие Доминиона. Пространство, скорее всего, патрулирует парочка «Миражей», но у нас торговый корабль, так что если нас заметят, мы успеем смыться.

Джейка слегка позабавила мысль о том, что Розмари назвала кого-то «неприятными типами». Это чувство тут же сменилось беспокойством, стоило им начать свой путь между мертвыми кораблями. После нескольких напряженных моментов, пока их корабль приближался все ближе и ближе к полю обломков, его головная боль усилилась. В конце концов, они оказались среди осколков. Вдали неясно вырисовывались огромные части кораблей, и Розмари, медленно снижая мощность, с помощью реактивных микродвигателей старалась избежать столкновения с другими судами.

— Пока что гостей нет, и это хорошо. Дай-ка я проведу быстрое сканирование, чтобы узнать, сможем ли мы найти здесь то, что нам нужно.

Джейк был рад тому, что Розмари, видимо, знала, что делает. Она вызывала на экран информацию, а ее синие глаза быстро просматривали ее, и, в конце концов, она кивнула.

— Совместимая навигационная система прямо здесь, так же, как и некоторые компоненты для двигателей и систем жизнеобеспечения. Возможно, придется поработать, но, скорее всего, ничего, с чем бы я не справилась. Похоже, мы наконец-то можем расслабиться. Теперь дай я отключу нашу систему, а затем отправлюсь за новой.

Эр-Эм вела торговый корабль медленно и осторожно, пока он не оказался метрах в десяти от нужного судна. Встав, Розмари достала набор инструментов, опустилась на металлический пол и скользнула под консоль. Джейк наблюдал за ней с молчаливой признательностью. Она отсоединила обшивку, дотянулась до связки проводов и мерцающих чипов, и через пятнадцать минут достала довольно большой навигационный модуль. После того как они сдвинули оболочку, в которой содержалась навигационная система, Розмари, сдвинув брови, указала на мерцающий зеленый элемент в самой ее середине.

— А вот и наш преступник.

— Ты собираешься уничтожить его?

Эр-Эм покачала головой, взметнув волной шелковистых черных волос. Как обычно бывало в таких случаях, Джейк пожелал бы иметь возможность коснуться их и остаться безнаказанным.

— У нас найдется для него лучшее применение. Отлично, время достать нашу замену. Все точно так же, как и на прошлой прогулке в космосе. Я выхожу, ты следишь за огоньком.

— Будет сделано.

Они отнесли навигационный модуль в стыковочный отсек, а затем Розмари отправилась в темное помещение и надела скафандр. Через несколько секунд после того, как дверь закрылась, загорелась зеленая лампочка. Джейк ждал, пока не увидел, как Эр-Эм отплывает, пристегнутая канатом безопасности, буксируя за собой навигационный модуль. Она направлялась прямо к «Миражу», который они обнаружили поблизости. Затем Джейк сделал себе кофе. Напиток оказался несравнимо лучше той бурды, которую пили морпехи на «Сером тигре». Он подумал, что не стоит удивляться. Это был корабль контрабандистов, в конце концов. Допив кофе, Джейк открыл аптечку и поискал что-то от головной боли.

Мысль о «Сером тигре» заставила его вспомнить о друзьях, которые погибли на борту корабля. Он задумался, сможет ли когда-нибудь вспоминать их без приступа боли, смешанной с чувством вины.

— Однажды сможешь. Когда ты полностью поймешь, за что они умерли.

— Полагаю, ты не расскажешь мне в этом столетии?

Эта его фраза заставила Замару засмеяться.

— Есть то, что тебе необходимо узнать прежде, как я постоянно повторяю.

— Буду с удовольствием учиться, если ты последишь за Розмари.

— Разумеется.

Джейк сделал еще один глоток кофе, посмотрел на зеленый огонек, улыбнулся сам себе и закрыл глаза.

Джейк знал, что так и должно было быть: Айур благоденствовал под руководством Адуна как Вершителя тамплиеров, который сумел сохранить свою силу, не обратив ее в жестокость. Направляя тамплиеров согласно воле Конклава, Адун присматривал и за жизнью некоторых колоний, также процветающих в достатке. Любые вспыхнувшие конфликты с другими расами решались быстро, с немногими случайными жертвами среди протоссов. Это было хорошее время.

Джейк вошел в цитадель Вершителя — небольшое строение, изящно парящее над Антиохом. Адун — в тяжелых одеждах пурпурного, черного и белого цвета, соответствующих его должности — был глубоко погружен в медитацию, устремив взгляд на городской пейзаж внизу. Вдали линию горизонта сглаживали ярко-зеленые и синие оттенки дождевого леса.

Джейк наклонил голову в знак глубокого уважения. Адун отвернулся от пейзажа и повторил его жест.

— Ты посылал за мной, Вершитель?

Адун кивнул.

— Да, Ветраас. Я был вызван Конклавом. Похоже, они хотят поделиться со мной какой-то информацией.

Вспыхнувший огонек любопытства был заглушен Джейком до того, как Адун смог уловить его. Более двух тысяч лет назад великий Кхас, как его стали называть — Тот, Кто Принес Порядок — заново открыл глубокую связь, которая может объединять всех протоссов. Он разработал свод правил, как лучше всего управлять этим сокровенным пространством, и это собрание правил вместе с эмоционально-ментальной связью самой по себе стало называться Кхалой. Джейк знал, что у Кхаса было другое имя, но сейчас оно было известно лишь Хранителям, и, кроме того, то что Кхас совершил, было гораздо более важным, чем то, кем он был до столь значимого открытия.

— Я не знал, что это так, — сказал Джейк Замаре. Как и прежде, когда Джейк переживал заново воспоминания протосса по имени Темлаа так, словно они происходили с ним наяву, Замара была вместе с ним, направляя процесс так, чтобы человек не утрачивал самого себя. — Савассан был заметной личностью и до того, как нашел первый кайдаринский кристалл. Жаль, что его имя оказалось забыто.

— Оно известно Хранителям. Хранители знают все. Ну, почти все. И лишь это имеет сейчас значение. Кхасом он стал, и Кхасом останется до того момента, когда последний протосс закроет глаза в последний раз, и все затеряется среди звёзд.

Одним из предписаний Кхалы стала кастовая система, слившая различные племена в три касты: судей, тамплиеров и кхалаи. Основная часть протосских племен оказалась объединена в касте кхалаи — ремесленники, ученые и строители своего народа. Это каста была так же важна, как и другие, ибо без нее не было бы ни инфраструктуры, ни развития культуры, науки и искусства. Их вклад был жизненно необходим.

Тамплиеры, к которым принадлежали Адун и Джейк, были кастой воинов. Племена, попавшие в эту касту, отличались храбростью или ловкостью, или же обладали способностями в области военной тактики и стратегии. В ранние дни Кхалы они сражались, чтобы защитить только-только воссозданную культуру протоссов от тех, кто не соглашался с ее принципами или же слишком боялся принять ее. Джейк задумался о том, насколько примитивны были тогда протоссы. Однако прошло не так много времени, прежде чем все протоссы осознали, что единственный путь к миру и процветанию лежит через Кхалу. Здесь не могло быть ненависти, ибо даже если вы не были согласны с кем-то, то ощущали его как самого себя. Как только эта гармония была достигнута, общество протоссов стало быстро и плодотворно развиваться, и тамплиеры смогли сосредоточиться на защите своего народа — сначала от грозных созданий, что населяли Айур, а затем от враждебных инопланетных существ, с которым пришлось встретиться, колонизируя другие планеты.

Третьей, и последней, кастой стали судьи — старейшины и политики, руководящие протоссами. Высшие чины их были объединены в так называемый Конклав, группу избранных старейшин — избранных за свою мудрость, знание Кхалы и страстное следование ее заветам. Некоторые из них были протоссами, которых Джейк глубоко уважал и ценил. Некоторые, но не все. Несмотря ни на что, Адун и другие тамплиеры беспрекословно подчинялись Конклаву. И именно поэтому Джейк был удивлен, заметив что Адун без радости отнесся к вызову предстать перед ними на Великом Форуме, Кор-шакал — резиденции правильства Айура.

— Я хочу, чтобы ты сопровождал меня, Ветраас, — продолжил Адун. — Они хотели поговорить со мной наедине, но я бы предпочел, чтобы мой самый доверенный советник находился на этой встрече рядом. Кое-что… Ну не важно. Ты придешь?

— Конечно, — ответил Джейк.

Конклав, управляемый старейшиной Кортанулом, с неудовольствием отнесся к тому, что Вершитель нарушил их предписания и пришел не один. Адун спокойно и уважительно попросил, чтобы Джейку тоже позволили присутствовать, и после некоторого приватного обсуждения Конклав согласился. И Джейк крайне удивился и озадачился необходимостью в подобной секретности, поскольку мысли, что члены Конклава направляли ему, совершенно ясно выражали недовольство.

— Прежде чем мы начнем, — сказал Кортанул, — вам обоим необходимо поклясться, что ни слова из того, что вы узнаете здесь, не выйдет за пределы этой комнаты.

Джейк и Адун кивнули. Кортанул шагнул к Джейку, держа свою руку ладонью вверх. Джейк повторил его движение. Между ними начало пульсировать мягкое сияние, и легко и просто их умы слились. И будучи связанным с ним, Кортанул потребовал торжественного обещания. И будучи связанным с ним, глубоко внутри Кхалы, где он не мог лгать, где кара за нарушение этой клятвы настигнет мгновенно, Джейк поклялся.

Охваченный мрачным предчувствием, он смотрел, как Адун поступил так же. Никогда прежде, за все столетия его службы, от него не просили ничего подобного. Он задумался, что же может оказаться столь ужасно, что Конклав решил принять подобные меры, чтобы заручиться преданностью тех двоих, лояльность которых никогда не стояла под вопросом.

Члены Конклава удовлетворенно кивнули, и Джейку с Адуном разрешили сесть в прекрасные изогнутые кресла, которые обычно предназначались лишь для Конклава. Джейк отметил, что, несмотря на то, что те были роскошными и богато украшенными кристаллами, инкрустированны драгоценными металлами и выглядели чудесно, комфорта им недоставало.

— Мы можем как показать тебе эту информацию через связь, так и рассказать, — продолжил Кортанул. — Выбор за тобой, Адун. Однако я бы сказал, что если такое изложить лишь словами, то ты, возможно, даже не сможешь поверить.

— Говорите, — сказал Адун. — Если это столь серьезно, как вы говорите, то я бы хотел услышать разумные мысли, а не чувства, которые вы испытываете по отношению к случившемуся.

Кортанул наклонил голову.

— Как пожелаешь, Вершитель.

Вопреки своим словам, он определенно не хотел говорить. Адун и Джейк терпеливо ждали.

— Каким бы невозможным это не показалось, но среди нас есть те, кто может разрушить все, что мы стремились построить за прошедшее тысячелетие. Они…

— Мы вернулись, о Королева, — раздался в ее голове скрежещущий голос. Керриган обратила свое внимание на повелителя, чьей задачей было доставить этот запоздалый приз.

— Покажите, что вы принесли мне.

Существа защелкали, шевеля жвалами, антеннами и клешнями. Четыре гидралиска вышли вперед, и их соединенные серповидные руки сейчас не разрывали что-то на кровавые лохмотья, а держали драгоценную ношу. Они скользнули к своей королеве и отошли, когда один из них положил хризалиду к ее ногам.

Керриган почувствовала волну сильных и давно забытых эмоций. Она поняла, что чувствует… нежность и симпатию к существу, заключенному в липкий кокон. Защиту. У них было что-то общее — у могущественной Королевы Клинков и этой зарождающейся новой жизни, которую уже сейчас скручивало от боли внутри желеобразных слоев кокона. На мгновение поддавшись эмоциям, не ощущая в них стыда или слабости, она встала на колени перед мягко светящейся хризалидой.

— Я знаю, что сейчас тебе больно, — передала она разуму этого существа. — Твое тело растягивается, разрывается на части, создается заново. Ты рождаешься заново. Даже твоя клеточная структура уже не та, что прежде.

Она положила длинную когтистую руку на пульсирующий кокон, желая подарить утешение этим прикосновением. Внутри кокона то, что когда-то было человеком по имени Итан Стюарт, дернулось так сильно, как только могло и издало беззвучный вопль.

— Но когда все закончится, ты прославишься, — прошептала она. — Прославишься так же, как твоя королева. Ты узнаешь вкус власти, какая никогда прежде не была тебе доступна.

Она начала исследовать разум, который подвергался изменениям так же, как и тело. Она была удивлена, обнаружив, что у Итана не было зачаточных пси-способностей. Тем не менее, это было превосходный ум. Отлично тренированный. Но поврежденный. Его придется восстановить — насколько это будет возможно, однако некоторые из повреждений могут быть ей полезны. Глазами и разумом зерглинга она смотрела сначала на хирурга, затем на пациента на кровати, а затем на знакомую изящную конструкцию из проволоки, которая составляла пси-экран. Это заставило Керриган сделать вывод, что Итан был, как и она сама, «призраком». Она подумала, что именно этот человек был источником странных возмущений, которые она почувствовала на столь далеком расстоянии. Теперь стало очевидно, что он не был способен на подобное. Но проникнув в его разум, Керриган поняла, что, несмотря на то, что сам он не являлся источником этих колебаний, он… что-то знал. Что-то о протоссах и терранах. В данный момент ярость и паранойя, захлестнувшие разум человека, не давали ей получить доступ к этой информации. Но органические вещества, воздействующие на его мозг, помогут это исправить.

Не все, но хотя бы что-то. Керриган прекрасно знала, что может сделать с человеком излишне длительное ношение пси-экрана. Во время обучения ей показывали наглядный пример. Она видела потерю контроля над собой, ярость, хитрость, паранойю. Дрогнула, когда инструкторы позволили несчастной девушке-«призраку» биться об обитые войлоком стены и выкрикивать проклятия. Но поскольку Итан не был псиоником, он пострадал меньше. Однако все же пострадал. И, может быть, даже слегка сошел с ума.

Но с этим Керриган сможет работать.

В некотором смысле, она создала его. Сейчас он был беспомощен в своей агонии, и его выживание зависело исключительно от нее. Она уже подвергала такому процессу других, пробовала и ошибалась, узнавая новое с каждым провалом или незначительным успехом. Она надеялась, что Итан станет кульминацией всего, чему она научилась в результате своих экспериментов. Если все пройдет так, как она ожидает, то он станет величественным — впрочем, разумеется, не столь совершенным, как она. Керриган не собиралась создавать себе конкурента. Она надеялась создать союзника, полководца, воина.

Она надеялась создать себе консорта.

Одним быстрым движением Розмари схватила винтовку и выскочила из укрытия. Джейк бросился за небольшой коробкой гранат, а затем последовал за девушкой. Он успел как раз вовремя: в тот момент, как он выбрался из укрытия, что-то огромное и змееподобное нанесло сокрушающий удар. Теперь хвост похожего на кобру гидралиска, приподнявшего свою чудовищную голову, был отведен назад и готов к новому удару.

Без раздумий Джейк замахнулся и бросил гранату. Бросок оказался удачным. Граната попала в раскрытую пасть создания. Мгновением спустя Джейка окатило дождем маленьких кусков сочащейся вонючей жидкостью плоти.

Джейк услышал, как Розмари громко выругалась, а затем открыла быстрый огонь. Он обернулся и увидел, как она расстреливает двух зерглингов. Те кричали, молотили конечностями, но не останавливались в своем движении до тех пор, пока не оказались совершенно и полностью мертвы. Разобравшись с этими двумя, Розмари оглянулась в поисках следующей волны зергов. Джейк слышал щелканье — пока что отдаленное, но приближающееся.

Их было слишком много.

Он посмотрел на Розмари, и его глаза расширились от ужаса, скорби и чувства вины. На мгновение их взгляды встретились, затем она усмехнулась и повернулась на звук приближающейся судьбы.

Джейк коснулся Замары, интересуясь, не может ли она с ловкостью фокусника достать еще одного кролика из своей протосской шляпы, но та молчала.

Замара?

Звуки смерти приближались, но Замара не говорила с ним. На мгновение он подумал, что она уже сказала свое последнее слово, или что-то вроде этого, как вдруг…

Теперь знакомые щелкающие, жужжащие, яростные звуки насекомопободных существ все еще были слышны, но к этому шуму добавился еще один звук, который Джейк не слышал раньше и не мог описать. Пытаясь найти что-то схожее, сделать неизвестное известным, а значит, менее пугающим, Джейк каким-то нелепым образом вернулся в мыслях в детство. Когда он был ребенком, он любил летние фестивали на своей родной планете, Тарсонисе. Часто праздники заканчивались фейерверками. Мама Джейка всегда морщилась и закрывала уши, но Джейк, его младшая сестра Кирстен и отец любили пронзительный звук ракет, который предшествовал оглушающему взрыву, похожий на звук разрывающейся гранаты, которую только что бросила Розмари. Эти странные звуки напомнили ему о тех фейерверках.

Теперь этот странный резкий звук дополняли визг и вопли умирающих зергов. Джейк бросил на Розмари озадаченный взгляд. Она стояла рядом с ним, держа винтовку наготове. Каждая часть ее маленького, идеально сложенного тела была напряжена и неподвижна — за исключением груди, которая поднималась и опускалась в такт ее дыханию, и вены, которая пульсировала на шее.

Неожиданно наступила тишина.

Джейк не мог вымолвить ни слова.

Секунды тикали одна за другой.

Неожиданно появилась Замара, словно она вернулась домой в его разум после небольшой прогулки. И она пришла не одна.

Более десятка голосов неожиданно заговорили в его голове. Они перекрывали друг друга, отзывались эхом, и их чувства одновременно ласкали и атаковали его. Джейк закричал, падая на колени и роняя на землю гранаты, сжимая голову от неожиданной раскалывающей боли. Замара тут же возвела преграду между ним и…

— Протоссы, — выдохнул Джейк. — Здесь еще остались протоссы!

Розмари опустила винтовку. На ее прекрасном лице одновременно отразились чувства гнева и облегчения.

— Почему Замара ничего не сказала?

Миновав пик, ужасная боль отступила. Джейк осторожно сел и посмотрел на кучу мертвых зергов. Его желудок выворачивало, и на этот раз он не смог остановиться. Джейк стал на четвереньки, и его вырвало. Содержимое желудка смешалось с вонючей черно-красной кровью и плотью мертвых зергов. Джейк сел, вытер рот рукой и уставился в любопытные глаза нескольких протоссов, вышедших из тени больших деревьев.

— Прекрасно. И вот так я впервые в жизни встретил живых протоссов — покрытый кровью зергов и выворачивающий наружу свой желудок.

Он почувствовал, что Замару внутри него охватило веселье.

— То, как я оказалась в твоем теле, им гораздо интереснее функций вышеупомянутого тела.

Джейк совсем не был уверен, что это его утешило.

— Эй, Замара, скажи им, чтобы не лезли в мою голову. Скажи, что люди находят это весьма оскорбительным, — сказала Эр-Эм.

— Повторюсь, у них есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться. Например, необходимость покинуть это место до того, как придут новые зерги. Они хотят помочь нам. Мы должны торопиться.

На этот раз Джейк почувствовал, что Замара раздражена.

— Они хотят помочь нам, — сказал Джейк Розмар. — Но здесь еще немало зергов.

И даже в этот момент отчаянной необходимости и крайней спешки Джейк ощутил тень любопытства, когда четырехпалые руки коснулись его, помогая встать на ноги. Он смотрел, как высокие стройные тела двигались в той манере, которая была ему прекрасно знакома после того, как он «побывал» Темлаа. Одна из протоссов встретилась с ним взглядом, и по языку ее тела Джейк понял, что она была заинтригована — ей было так же любопытно и приятно, как и ему самому. У расы, которая не обладала голосом, телепатия, похоже, была далеко не единственным способом общения.

Эр-Эм нырнула в глубину теперь уже разрушенного укрытия и достала рюкзаки. Она швырнула один из них ближайшему протоссу и перебросила через плечо другой.

— Надеюсь, у этих протоссов есть способ вытащить нас с этой планеты.

— У них его нет.

— Я не буду говорить ей это сейчас.

— Мудрое решение.

Тридцать секунд спустя Джейк, Замара, Розмари и их спасители, а теперь и лучшие друзья, поспешили навстречу безопасности.

Джейк подумал, что, если бы не зловещая обстановка их встречи и текущая ситуация, он был бы счастлив как никогда прежде. Наконец-то встретить протоссов! Из-за его связи с Замарой и воспоминаний, которыми она поделилась с ним и продолжала делиться, он чувствовал с ними родство. И в то же время это было болезненным напоминанием того, насколько они отличались от него, насколько они были… чужими.

Он чувствовал их присутствие своим сознанием, и впервые с момента объединения с Замарой Джейк захотел ощутить чужие мысли. Но такая вещь должна была произойти постепенно. Боль, которую он испытал, когда все они попытались заговорить с ним без вмешательства Замары, была невыносимой. Это было даже хуже, чем попытка прочесть мысли наркоманов, которых они с Розмари встретили в Раю.

Таким образом, Замара стала переводчиком. Даже общение со скоростью мысли начинало казаться Джейку тягостным, и он понял, что начинает привыкать к подобного рода общению.

— Возможно, я создам не такого уж и плохого Хранителя… А возможно, и нет.

Недостаток энтузиазма больно ударил его, но он задвинул это чувство подальше.

Сначала Джейк подумал, что протоссы появились здесь просто чудом, по какой-то счастливой случайности. Через некоторое время, впрочем, он заметил, что среди темно-зеленых зарослей поблескивает что-то золотисто-металлическое и понял, что у них есть корабль. Замара в его голове легко рассмеялась.

— Джейкоб, мы далеко не невинные создания. Нас заметили задолго до того, как я оказалась достаточно близко, чтобы вступить в телепатический контакт. Но нам повезло, что они прибыли вовремя.

Розмари с одобрением посмотрела на корабль.

— Мне бы тоже не хотелось искупать его в кислоте, — сказала она, понимая причину, по которой протоссы приземлились здесь, а не вблизи от их укрытия. Это была прекрасная конструкция, даже несмотря на то, что Джейк знал — это лишь простой атмосферный корабль. Похоже, ничто не могло быть слишком простым или всего лишь функциональным, чтобы не быть прекрасным. Он задумался, и уже не в первый раз, как удается инженерам-кхалаи создавать такие легкие линии изгибов.

Беззвучно открылась дверь, и выдвинулся наклонный пандус. Джейк немедленно вошел внутрь. Розмари секунду колебалась, затем последовала его примеру. После того как двое терран взошли на борт, за ними поспешно последовали протоссы.

— Эй, — сказала Розмари, показывая на кучу покрывал, оружие и другие предметы, — это же наше барахло!

— Протоссы видели, что наш корабль подвергся атаке, — объяснила Замара. — К тому моменту, как они добрались до него, мы уже ушли. Они забрали все, что смогли…

— …а затем отправились на наши поиски, — сказал Джейк, передавая слова Замары.

— Я вижу. Надеюсь, они захватили и набор инструментов — тогда я могла бы попробовать починить СВИН.

— Я тоже надеюсь на это. Но давай уже выберемся отсюда прежде, чем вокруг начнут рыскать зерги.

Внутри было восемь отдельных кресел и изогнутая скамья для пилотов. Джейк и Розмари расположились в креслах, и Джейк нашел свое достаточно удобным, разве что немного великоватым для небольшого человеческого тела. Двое протоссов подошли к передней скамье, а остальные заняли места, мгновенно превратившись в саму неподвижность. Джейк знал, что их умы были так же спокойны, как и тела. Он задумался, было ли это глубокое, истинное спокойствие следствием вышколенности тамплиеров.

— Большинство из тех, кого ты видишь здесь, кхалаи, а не тамплиеры. Единственное «обучение», которое они прошли, это текущая ситуация на Айуре, — ответила ему Замара. — Задумайся о том, что ты уже знаешь о нас, Джейк. Дисциплина, позволяющая нам сохранять спокойствие тела и разума, а затем мгновенно переключаться на молниеносные движения и мысли, спасала нам жизни в течение многих эпох.

В поэтичном контрасте с неподвижностью остальных, двое протоссов-пилотов обменялись взглядами и жестами, тем не менее, скрывая свои мысли от Джейка. Розмари пристально следила, как их длинные четырехпалые руки быстро двигались над консолью. Они ничего не касались — похоже, достаточно было лишь движения.

— Интересно, могут ли терраны научиться пилотировать такие штуки, — тихо сказала Эр-Эм. — Чудесный кораблик.

Джейк слегка поморщился. Среди всех этих чудесных открытий и, признал он, совершенного ужаса, Розмари думала лишь о себе и о том, какую пользу для себя она может извлечь. Но он укорил себя за этот мимолетный упрекк. Он знал Розмари самым глубоким образом — на несколько мгновений он стал ей. Он знал, почему она была такой, что сформировало ее. Словно старое оружие, которое так любил Валериан, она была закалена огнем переживаний. Гнев исчез, и он мог чувствовать лишь жалость, что она упускает самое главное из того, что происходило вокруг нее.

Золотистый корабль не был оборудован окнами, за исключением единственного круглого иллюминатора напротив пилотов. Через него Джейк смотрел, как корабль поднялся в воздух — так, что он едва почувствовал это. Корабль быстро двигался сначала над густым зеленым куполом дождевого леса, а затем над почерневшей, выжженной мертвой землей, направляясь к такому же почерневшему, выжженному и мертвому силуэту города. По мере путешествия Замара рассказала Джейку, что происходило здесь за эти короткие четыре года. Хранитель уважала желание Эр-Эм держать свои мысли при себе, и остальные протоссы согласились с этим, так что Джейку пришлось пересказывать все Эр-Эм старым способом — при помощи устной речи.

— Когда зерги наводнили Айур четыре года назад, — сказал Джейк Розмари, — здесь был совершенный хаос. Сотни тысяч протоссов были убиты в попытках добраться до врат искривления. Зерги были повсюду. Ты видишь, что они сделали с планетой.

— Да, и именно поэтому, когда Замара сказала, что здесь не осталось протоссов, я поверила ей. Без обид, но я решила, что у тех, кто не сумел сбежать отсюда, шансов не осталось.

Розмари показала на отвратительный пейзаж, над которым они летели.

Он слегка улыбнулся — ей, Замаре, протоссам, которые спасли их шкуры.

— Ты недооцениваешь их. Они преодолевают любые трудности. Даже те, кто не был обучен этому.

Девушка нахмурилась.

— Не понимаю, чему ты так радуешься, Джейк. Это замечательный маленький корабль — но если где-то здесь неподалеку не припрятан большой замечательный корабль, мы застряли на этой зараженной зергами скале.

— Мы живы. У нас есть друзья. С нами все будет в порядке. В любом случае, не все успели пройти сквозь врата искривления до того, как протоссы отключили их.

Розмари быстро взглянула на него.

— За каким чертом они решили отключить их?

— Потому что через них зерги могли попасть в единственное оставшееся у протоссов убежище. И если бы туда попало достаточно зергов, то протоссам пришел бы конец. Всем. Не просто их миру, и не только тем, кому не посчастливилось остаться здесь.

Джейк показал на протоссов, которые сидели вокруг них, неподвижные словно статуи.

— Они понимают это. И любой — любой из них — с радостью погиб бы ради защиты своей расы.

Эти слова были настолько истинны, насколько это вообще возможно, но Джейк знал, как недостаточно их для того, чтобы описать любовь протоссов к родному миру и своему народу. По сравнению с этим чувством любой патриотизм терранов выглядел жалким и банальным.

Некстати вернулась головная боль.

— Замара, это перевод мыслей в речь и обратно становится утомительным. Если я смогу убедить Розмари, что мы можем общаться лишь одним способом, сможем ли мы позволить протоссам говорить с нами?

Она засомневалась.

— Ну же, я вовсе не так плох.

— Хорошо.

Обрадовавшись, Джейк переключил внимание на Розмари.

— Было бы проще и правильнее узнать это напрямую от них. Протоссы общаются телепатически, у них даже нет ртов. Они знают, что делают, и они… хорошие. Они не будут пытаться читать твои мысли. Ты позволишь им поговорить с тобой?

Девушка смотрела прямо перед собой, на приближающийся разрушенный город искореженного металла, расплавленного стекла и почерневших кристаллов. Ее губы в форме лука Купидона слегка сжались.

— Джейк, это… странно.

В ее голосе не было нарочитой уверенности или высокомерия. Она говорила с ним спокойно и честно. Он был удивлен, но знал, что не стоит отмечать это.

— Мне это не нравится. Ты понимаешь. Тебе поначалу это понравилось не больше.

— Ты права. Впрочем, я привык к этому. Это очень эффективный способ общения.

Она все еще не смотрела на него. Он позволил ей обдумать это в тишине.

— Хорошо, — в конце концов, согласилась она.

Джейк почувствовал таинственную силу в своей голове, разливающуюся поверх его мыслей словно тёплый мёд.

— Спасибо. Теперь у нас будет лучшая возможность понять друг друга.

Он увидел, как Розмари рядом с ним дернулась, словно что-то кольнуло ее. Она слегка нахмурилась, совершенно беззащитно и естественно, а затем на ее лице вновь появилась привычная маска. Джейк подумал, что это был стыд. Он повернулся и увидел, что один из протоссов, одетый в звенящую золотистую броню, смотрит прямо на него. Джейк улыбнулся. Протосс наклонил голову.

— Меня зовут Ладраникс. Я руковожу одной из выживших групп. Есть и другая, но о ней мы поговорим позже. Прежде всего, я хотел бы рассказать о том, что случилось в эти мрачные дни. Ужас, страх… Все это было неожиданно. А затем, когда врата искривления отключили, бежать стало некуда. Мы остались здесь — мы и зерги на руинах некогда прекрасного мира.

Словно старая выцветшая фотография, перед глазами Джейка появилась картина того, каким был Айур раньше. Прекрасные здания, возвышающиеся в небо, изящные корабли, перевозящие жителей от одного чудесного города к другому. Изумительные городские пейзажи казались воздушными, пронизанными светом и органично сочетались с природой и естественными водоемами. Вторжение в природу происходило лишь на грани необходимого. Сердце Джейка сжалось. Затем это видение исчезло, словно Ладраникс сожалел о том, что оно так сильно тронула Джейка, и задернул занавес.

— Я слышал о том, что могут сотворить зерги… Черт, я только что сам видел это. Как получилось, что вы вообще выжили и сейчас говорите с нами? — спросил Джейк.

— Врата искривления отключили, чтобы через них не проникли многочисленные стаи зергов. Многие бесстрашные протоссы добровольно остались, чтобы защищать врата. С ними был и один человек из твоего народа, Джейкоб Джефферсон Ремси.

Джейк ошеломленно взглянул на Розмари. Она тоже выглядела удивленной.

— Его имя Джеймс Рейнор.

И вновь перед глазами Джейка предстало изображение, на этот раз — человека, с гладко выбритой головой, уже начинавшей покрываться «ежиком» волос, с короткой бородой и усами. Его глаза, некогда смеющиеся, теперь отражали тяжесть всего, что удалось повидать этому человку. Он стоял с протоссами плечом к плечу, определенно как желанный и принятый друг, глубоко озабоченный их судьбой.

— Благодаря Рейнору мы опознали в вашем корабле терранское судно — возможно, тех кто станет друзьями. Именно поэтому, когда наши наблюдатели засекли его, мы пришли вам на помощь.

— Ну что ж, — сказала Розмари, слегка усмехнувшись, — если я когда-нибудь встречу этого вашего друга Рейнора, я пожму ему руку и поблагодарю за то, что он стал таким хорошим послом.

Джейк разделял это чувство.

— Мы полагали, что всем нам подписан смертный приговор, — продолжил Ладраникс. — Мы были готовы пасть под нашествием зергов и умереть с гордостью. И, не поймите меня неправильно, так и произошло со многими и многими из нас. Зергами прекрасно управляли, и они несли лишь смерть. Но Вершитель Тассадар спас свой народ, уничтожив Сверхразум, что контролировал зергов. Ценой своей жизни он сумел совершить это. Зерги все еще жаждали крови — но более в этой цели их никто не направлял. Они обрушились друг на друга с той же яростью, с какой истребляли нас. Это позволило нам выиграть немного времени.

Джейк вспомнил их нападение и не смог побороть дрожь отвращения, когда картины возникли перед его глазами.

— Но… Они определенно выглядели достаточно целенаправленными, когда увидели нас.

Ладраникс кивнул.

— Да. Что-то изменилось через некоторое время после того, как врата были закрыты. Несмотря на то, что зерги атаковали уже не так интенсивно и целенаправленно, как тогда, когда их контролировал Сверхразум, они более не вели себя бессмысленно. Что-то где-то изменилось. Определенно, они все еще опасны. И все еще обладают разумом.

Джейк увидел картину хищника, играющего со своей добычей. Кошка с мышкой, подумал он, и передал это изображение.

Ладраникс ответил ему подтверждением.

— Да. Когда-то основной их задачей было истребление протоссов — всех до единого. Теперь они просто бродят здесь. Они лишь инструменты — все еще функциональные, но уже заброшенные. В течение прошедших лет мы сумели убить множество зергов на нашей территории, и, насколько можем судить, замена не прибыла. Это дает нам надежду. Однако зерги все еще нападают, когда видят нас. И мы знали, что они отправятся прямиком к вашему кораблю, чтобы определить, представляете ли вы какую-либо угрозу.

— Думаете, они будут преследовать нас?

Джейк вдруг почувствовал озноб, несмотря на удушающую жару этого места.

— Вряд ли. Ваш корабль разрушен, и они вновь столкнулись с вами по чистой случайности. Мы полагаем, что вы станете частью нашей группы, и будете представлять для них не большую и не меньшую угрозу, чем мы сами. Оружие, которое мы достали из вашего корабля, нам крайне пригодится.

Теперь они прокладывали путь сквозь обломки того, что когда-то было величественными шпилями и башнями. Перед мысленным взглядом Джейка пробегали, накладываясь на то, что он действительно видел, картины того, каким все это было раньше. Маленький золотистый корабль, корабль-светлячок, виртуозно двигался между руинами, пока не достиг почерневшей прогалины. Похоже, когда-то сюда упала бомба, но сейчас эта территория была, по крайней мере, расчищена. На севере Джейк заметил какие-то обломки. Он не смог распознать в них что-то знакомое, но, тем не менее, руины чем-то заинтересовали его. Корабль легко приземлился, и в тот самый миг, когда он коснулся земли, протоссы встали одним движением — столь совершенным, будто поставленном хореографом. Дверь открылась, и выдвинулся изящный наклонный пандус. Его изысканность резко контрастировала с открывшимся руинным пейзажем.

— Пожалуйста, идите первыми. Вас уже ожидают.

Джейк и Розмари кивнули. Розмари спустилась первой — легкой отточенной походкой, высоко подняв голову. Джейк последовал за ней.

Ему в голому тут же пришло сравнение с лагерем беженцев: десятки, может быть, сотня, протоссов, все как один, повернулись, чтобы рассмотреть его. Огромные сияющие глаза осматривали Джейка с ног до головы, проникая своим взглядом едва ли не в самую душу. Но прежде всего, его ударила тишина. Ни детского плача, ни всхлипываний или смеха, ни шепота или разговоров — ничего из того, что сопровождало бы такую же большую группу людей, собравшихся вместе. Но, все же, протоссы не были людьми. Джейк знал, что если бы Замара не обеспечивала преграду, в его разум хлынули бы мысли, превосходящие любые человеческие звуки в каждой детали — в богатстве, глубине, сложности и взаимной связи.

Покинутые поневоле, они постарались соорудить как можно более комфортные убежища — странный сплав того, что они смогли взять у природы и того, что оставалось в городе. Сверкающие металлические опоры поддерживали крыши из переплетенных листьев. Еще одно маленькое атмосферное судно стояло на деревянных мостках. Даже в суровой необходимости была красота. Двери были сделаны из разноцветных папоротников, и в итоге оказались не только функциональны, но и прекрасны. Что-то было украшено рисунками, что-то — резьбой.

Внимание быстро переключилось с новичков на то, что они принесли с собой. Протоссы, спасшие Джейка, Замару и Эр-Эм, разложили на неровной черной поверхности то, что забрали с, теперь уже покойного, торгового корабля. Остальные с надеждой устремились вперед. Их изящные четырехпалые руки разбирали оружие, постельные принадлежности, инструменты, содержимое драгоценной аптечки.

— Они все забирают! — выпалила Розмари и шагнула вперед.

— Они спасли наши жизни, — напомнил ей Джейк. — Оружие в их руках только поможет нам. А медицинские принадлежности могут понадобиться другим больше, чем нам.

В его голове снова пульсировала боль.

— Ну, не все — они не могут использовать оральные медикаменты.

— Джейк, послушай, поверь мне, я счастлива, что мы сейчас не находимся в желудках у зергов. Но у нас не археологическая экспедиция. Мы должны найти способ выбраться с этой планеты.

Эр-Эм не смотрела на протоссов. Она смотрела на развалины, которые когда-то были процветающим городом. Она искала что угодно, что могло быть дать ей надежду выбраться отсюда.

— Она права, — мысленно передал Замаре Джейк.

— Возможно, способ есть. Но сначала я должна поговорить с остальными.

— Замара работает над этим, — сказал Джейк.

— Хорошо.

Розмари выглядела раздраженной, и он полагал, что понимает, почему. Она всегда умела действовать в знакомой ей обстановке, но сейчас их окружали лишь инопланетяне, которых они впервые увидели несколько минут назад. Техника, в которой она так хорошо разбиралась и которой отлично умела пользоваться, превратилась в лужу ядовитой слизи буквально в нескольких сантиметрах от нее. Они полагались лишь на милосердие вышеупомянутых инопланетян и находились на странной планете. И она видела, как ее любимое оружие тщательно изучается и делится между другими.

— Все хорошо, Розмари, — мягко сказал Джейк, непривычно ощущая себя в роли ее защитника. — Я знаю, что ты беспокоишься и чувствуешь себя здесь чужой. Но все могло бы быть гораздо хуже.

Девушка посмотрела на него холодными синими глазами.

— Снова читаешь мои мысли, профессор? Я думала, мы обсудили это.

Когда-то эти слова могли бы больно ударить. Но сейчас он сопереживал ей.

— Нет. Я читаю по твоему лицу.

Розмари слегка смутилась, затем на лице появилось раздражение, а потом она отвернулась.

— Мы понимаем, что людям нужно питаться растительной и животной пищей, — сказал Ладраникс. — Мы обходимся без этого, так что на данный момент нам нечего предложить вам. Но у нас есть чистая вода для стерилизации инструментов, и скоро мы сможем обеспечить вас всем, что требуется. Замара чувствовала… разделила с тобой еду, Джейкоб. Мы сделаем все возможное, чтобы сымитировать такую пищу.

— Мы взяли с собой сухие пайки, — передал Джейк Ладраниксу, глядя в его сияющие голубые глаза. — Нам бы не хотелось доставлять вам больше неудобств, чем мы уже доставили.

Командир протоссов полуприкрыл глаза и запрокинул голову в жесте, который, как Джейк знал, означает смех. Он знал это еще до того, как его окутала теплая радость Ладраникса, заставляя уголки его собственных губ приподняться в человеческой версии улыбки.

— Вы принесли нам оружие и медикаменты. Несколько фруктов с деревьев и мясо животных — ничто по сравнению с этим. Ты, Розмари Дал и Замара — желанные гости здесь, Джейкоб Джефферсон Ремси. Более чем желанные.

И Джейка охватило странное, но вполне реальное ощущение того, что, в некотором смысле, он вернулся домой.

Вода, которую им дали, была несвежей и теплой, но все же это была вода, и Джейк жадно напился. Он чувствовал себя таким же теплым, несвежим и мокрым, как эта вода. Жар, поднимающ ийся от нагретых яростным солнцем руин города, был практически невыносим. Протоссы, по всей видимости, не обращали на это внимания, чего и стоило ожидать. Их раса эволюционировала в этом тропическом мире солнца и влаги. Дискомфорт Джейка и Эр-Эм заметили, и после короткого обсуждения людей привели в укрытие из беспорядочно нагроможденного металла и чего-то, похожего на бетон, где они смогли немного отдохнуть от жары. Место показалось Джейку знакомым. Допив воду из второго выдолбленного сосуда, он оглянулся: к нему подошел Ладраникс.

— Ты узнаешь это место? — тихо спросил Ладраникс.

— Почти. Но оно так разрушено, что я не могу понять, что это.

Джейк подошел к разбитому креслу и провел по нему рукой. Как и все остальное, что создавали протоссы, когда-то оно было прекрасным. Прекрасным было и это место — и огромным. Он вспомнил, как видел нечто, похожее на разбитую башню, и разоренный пейзаж вокруг огромного диска.

— В городе много мест, непригодных для жизни. Нам повезло найти укрытие в столь неповрежденном состоянии. Ты видишь перед собой руины того, что некогда было Цитаделью Вершителя. Еще до Адуна здесь обитали предводители тамплиеров.

Внутри Джейка что-то перевернулось. На душераздирающую картину этих руин наложился образ Адуна, стоящего и смотрящего вниз, на Антиох. Возможно, он сидел в этом самом кресле. Джейк почувствовал, что его рука сжимает спинку кресла так, словно он пытался этим удержать прошлое.

— Нам нравится думать, что даже сейчас Адун каким-то образом охраняет нас, — осторожно сказал Ладраникс. Он коснулся сломанного кресла длинными пальцами, вновь приходя в себя после всплеска эмоций, и повернулся к Джейку.

— Я отправил наших лучших разведчиков на поиски пищи для вас, — сказал Ладраникс. — Это не совсем безопасно, но мы гораздо лучше знаем, как избежать зергов, чем вы. Скоро наступит ночь. Несмотря на то, что температура ночью сильно не падает, поднимется ветер. Возможно, вам станет прохладнее.

— Звучит прекрасно, — сказала Розмари. Ее лицо было покрыто потом и раскраснелось от жары. Джейк вернулся в мыслях к их первой встрече — когда она была спокойной и уверенной под тенью «Серого тигра». Он подумал о том, насколько потрясающе она выглядела при свечах в декадентском анклаве Итана Стюарта с идеально уложенными волосами, одетая в миниатюрное платье. Сейчас она была чумазой, потной, обожженной солнцем и пахла не так уж и приятно. И она выглядела более живой, более… человеческой… чем когда-либо ранее.

Он ощутил в голове легкое веселье и мысленно скривился. Каждая его мысль прочитывалась: голод, раздражение, слабость, страсть или скука, и это раздражало его. На мгновение он задумался — если эта «миссия» Замары увенчается успехом, и он действительно проживет достаточно долго, чтобы стать Хранителем, будут ли его подобные мысли доступны любому следующему Хранителю, который решит прочитать их. Это была тревожная мысль, и он быстро избавился от нее.

— Пожалуйста, продолжай, Ладраникс. Что случилось после того, как врата были отключены?

Командир протоссов наклонил голову.

— Когда врата закрылись, мы потеряли надежду. Даже те среди нас, кто прошел самое суровое обучение, ощутили ужасное чувство заброшенности, когда осознали, что остались здесь. Несмотря на то, что мы понимали причины, — мы должны были быть принесены в жертву, чтобы выжили остальные — удар стал очень тяжелым. Большинство тамплиеров пало, отвлекая зергов, чтобы другие смогли убежать.

— Подожди… кто такие тамплиеры? — Розмари была озадачена.

Ладраникс повернулся к ней и посмотрел долгим взглядом. Этот разговор происходил только между ними, так что Джейк понятия не имел, что было сказано. Но через несколько секунд Розмари кивнула.

— Понятно. Кастовая система. Это выглядит… Не знаю, довольно нетерпимой для общества, где все предполагаются быть равными.

Джейк понял, что Ладраникс обрисовал все Эр-Эм лишь в общих чертах. Протоссы уважали ее границы и мысленно передавали лишь слова, не чувства.

— Оно вовсе не так нетерпимо, как может показаться, Розмари, — вставил свое слово Джейк. — Протоссы совсем не такие, как мы. Как я говорил тебе, до Кхалы они были разделены на племена. У каждого племени была своя склонность… своя сила, свои способности. Когда протоссы объединились в Кхале, племена довольно просто уложились в три различные категории. Однако ни одна каста не стала доминирующей.

Замара передала ему подтверждение. «Кастовая система была изначально создана, чтобы лучше использовать способности каждого, да. Использовать разницу наших сил для того, чтобы объединить, а не разделить. И тысячи лет это оставалось так. Но даже среди протоссов, даже там, где мы так сильно связаны друг с другом той глубинной связью, которую ты только начинаешь понимать, нашлись те, кто предпочел сохранить себя лишь для себя самого. Мы не ангелы или боги, Джейк. Мы просто существа, такие же, как ты… Почти».

Замара рассмеялась.

— Тамплиеры — это воины, — объяснил Ладраникс. — Наша задача — оберегать наш народ, защищать его, отдавать за него, при необходимости, свои жизни. С раннего детства мы учимся контролировать страх, заставлять его работать на нас — ибо, разумеется, мы испытываем его. Как и все мыслящие и чувствующие существа. Но наш долг — защищать Конклав и его мудрость, защищать кхалаи, с их талантами и умениями. И теми долгими темными днями мы делали именно это.

— В тот день на Айуре осталось гораздо больше протоссов, чем та горстка, что ты видишь сейчас, — тысячи. Сотни тысяч. Я с гордостью могу сказать, что основная часть погибших — тамплиеры, до последней капли крови сражавшиеся, чтобы спасти других. Но это имеет и отрицательную сторону — теперь, когда мы каждый день все еще встречаемся со смертью лицом к лицу, большинство из нас — кхалаи. Теперь среди нас осталось лишь несколько обученных воинов.

— Судей нет? — спросил Джейк.

— Не здесь, не среди Шел’на Криас.

Название совершенно не поддавалось переводу, и Джейк увидел, что его озадаченное выражение отразилось и на лице Розмари. Ладраникс рассмеялся и передал изображение: стойкие, непоколебимые, выдерживающие любые испытания.

— Те, Кто Все Выдержат, — тихо сказал Джейк. Ладраникс кивнул.

— Да. Слова лишь приближенно передают понимание того, кто мы есть, но приходится пользоваться ими.

Розмари фыркнула.

— В первые дни мы старались просто выжить. Протоссы бежали — в одиночестве, парами, небольшими группами родственников. Если могли, они находили укрытие, — и умирали, если не могли. Большинство дождевых лесов было уничтожено, как и наши, когда-то прекрасные, города. Я ожидал, что скоро все мы встретим свою смерть, ибо я не понимал, что случилось с зергами. Это благословение, что зерги больше не обрели той единой силы, которую имели под контролем Сверхразума.

Но даже так, зерги убивали, если находили, и они определенно почувствовали необходимость изучить ваш корабль, когда вы собрались приземлиться. Однако они изменились, и более не были движимы целенаправленным желанием выследить нас и уничтожить. Возможно, они просто ждали, пока мы почувствуем себя в некоторой безопасности, прежде чем окончательно расправиться.

— Каковы бы ни были планы зергов, — если вообще у них было нечто столь сложное — это дало нам время. Время вновь найти друг друга. Время вернуться в наши несчастные разрушенные города и сделать все возможное, чтобы вновь обрести там дом. Время найти оружие, чтобы сражаться против омерзительных созданий, и время создать новое оружие. Я не рискну сказать, что Шел’на Криас создавали новое общество на останках нашего мира, но мы делали все, что могли. А теперь среди нас есть Хранитель. Мы благодарны, что ты привел ее к нам.

— Я не спаситель, Ладраникс.

И Джейк увидел, как глаза Розмари цвета синего фарфора расширились, когда она почувствовала прикосновение разума Замары.

— Я не могу остаться здесь и помогать тебе достаточно долго. У меня есть задача, исключительно важная для выживания нашего народа.

— И все же ты мудрее любого из нас, ибо ты хранишь воспоминания тех, кто давно ушел.

Мысли Ладраникса были окрашены благоговением.

— Мы будем благодарны за все, что ты сможешь для нас сделать.

Что-то беспокоило Джейка, но он никак не мог уловить это. Что-то оставалось неразделенным, несказанным.

— Я не смогу помочь, пока не узнаю все, — сказала Замара. Она тоже чувствовала, что что-то было пропущено.

Протоссы не дышат, по крайней мере, не дышат так, как люди, но Джейк определенно почувствовал, как Ладраникс тяжело вздохнул, прежде чем продолжить.

— Мы — Шел’на Криас. Мы — Те, Кто Все Выдержат. Нас тянет обратно к тому, что осталось от наших самых лучших и самых величественных созданий, к нашим городам. Мы остались верны идеалам протоссов. Мы понимаем, почему нас оставили здесь, и мы верим, что когда наши братья смогут безопасно вернуться на Айур, чтобы забрать нас, они вернутся. Мы полагаемся на Кхалу едва ли не больше, чем прежде, и это связывает всех нас воедино. Но… не все из тех, кто выжил в тот день, разделяют наши чувства.

Ладраникс засомневался.

— Могу я… показать это? Это… очень сложно описать лишь словами.

— Не думаю, что это самая хорошая идея, — неожиданно сказала Замара. Джейк сосредоточился на разговоре с ней.

— Замара, но почему нет? Это именно то, что все это время ты делала со мной, показывая воспоминания Темлаа и Ветрааса!

— Да, — ответила она, держа свои мысли при себе. — И я даю тебе то, что считаю необходимым узнать для того, чтобы я смогла выполнить свою миссию. Не больше и не меньше этого. Твоему разуму будет проще справиться со словами. Не вижу смысла обременять тебя, и тем более, Розмари, более совершенно необходимого для этого.

Головная боль вернулась, без сомнений, вызванная внезапной вспышкой раздражения.

— Послушай, это ты выбрала меня. Я на это не подписывался. И я думаю, что с учетом всего произошедшего, я не так уж и плохо справлялся.

— Это действительно так, Джейкоб. Ты оказался лучше, чем я даже осмеливалась надеяться, когда мой разум впервые встретился с твоим.

— И нравится мне это или нет, но я стану следующим Хранителем. Так, может быть, мне стоит привыкнуть нагружать свой разум?

Он принял ее молчание за согласие и сказал:

— Если Розмари не против, то я согласен, чтобы ты показал нам.

Он взглянул на своего товарища по странствиям. Она смотрела настороженно, но, в конце концов, кивнула.

— Да, можешь сделать это, если необходимо. Но не суй нос в мои мысли. Я это ненавижу.

Ладраникс наклонил голову. Мгновенно Джейк почувствовал озноб, который был вызван вовсе не температурой, но исключительно лишь протоссами, возникшими перед его мысленным взглядом. Они не выглядели отличными от тех, которые находились рядом с ним сейчас. Но… он ощущал их отличие.

Они разделяли ту же тревогу, тот же страх и гнев, что и Шел’на Криас. Однако вместо того, чтобы собраться с силами перед лицом несчастья, они почти что… растворились в нем. От них словно исходило ментальное зловоние, нечто древнее и первобытное, и сердце Джейка ушло в пятки, когда он понял, что это ощущение ему до боли знакомо.

Неожиданно он снова был древним протоссом, наблюдающим, как зел-нага покидают их. «Поднялся он, дом, что улетел, унося Ихан-рии, Великих учителей, Создателей, Стражей, далеко, далеко, недосягаемо далеко. Десятки гибких, фиолетово-сине-серых тел прыгнули в воздух в тщетной попытке догнать их, уцепившись за твердые прекрасные кристаллы, грани которых были остры, как шикмы. Дом, который улетал, продолжал подниматься вверх, а его жители оставались равнодушны и к мольбам и просьбам тех, кто почитал их, и к ярости и гневу тех, кто желал их смерти. Руки, скользкие от крови, разжимались, и потерявшие голову от страха существа падали на землю, падали со слишком большой высоты, чтобы выжить, разбиваясь о землю с отвратительным глухим звуком, который был едва слышен за шумом двигателей взлетающего корабля и мучительным мысленным гулом, который угрожал расколоть голову Джейка на части точно так же, как боль в его сердце угрожала расколоть на части разум.

Нет, нет, они не должны уходить, они были всем, всем…

Охваченный отчаянием, Джейк тоже упал на землю. Его тело было искалечено, его темно-голубая кожа была горячей и покрытой красными пятнами от ослепляющего, удушающего страха и гнева. Что он могли сделать? Как жить дальше? Одиноки, одиноки, так одиноки…»

— Эй, Проф, ты в порядке? — спросила Розмари. Джейк зажмурился, возвращаясь обратно в настоящее, вновь становясь Джейкобом Джефферсоном Ремси, а не тем испуганным протоссом из давно минувших времен, чья боль от того, что их покинули, не знала границ. Он дрожал и задыхался, и когда Ладраникс протянул ему сосуд, наполненный теплой водой с металлическим привкусом, он стал жадно пить.

— Вы все уже чувствовали это, я знаю, — выдавил Джейк, однако горло его, несмотря на только что выпитую воду, оставалось пересохшим. — Это как… как расовая память.

Он засомневался, а затем мягко добавил:

— Расовая рана.

Ладраникс кивнул.

— Лишь малая часть нас рождается Хранителями, но они являются едва ли не самым ярким олицетворением чего-то, скрытого в нас. В каждом из нас глубоко впечатана боль, которую причинили зел-нага, покинув нас. Тот страшный день, когда врата закрылись, а мы осознали, что остались… остались одни… стал сильным эхом того дня, когда, много эпох назад, мы были покинуты. Для некоторых это событие оказалось настолько травмирующим, что они не смогли восстановиться.

Перед мысленным взглядом Джейка вновь возникли «другие» протоссы. Он собрался с силами, чтобы воспринять излучаемые ими эмоции, и на этот раз это не переполнило его. Он почувствовал вокруг них тьму и неистовство. Словно из двух групп протоссов, образно выражаясь, сбитых с ног ветром забвения, лишь одна сумела вновь встать на ноги. Другими правил страх и гнев, а не спокойствие и просвещенность. Он почувствовал имя — Тал-дарим, Закаленные, но пока что не понял, чем отозвалось это слово. Джейк лишь понимал, что, тогда как Шел-на Криас были духовно близки к, например, Адуну, Ветраасу, Темлаа и Савассану, «другие» протоссы оказались настолько травмированы, что вернулись в прошлое, к тому образу мышления, который позволил бы им существовать дальше. Вместо веры в развитие своей расы, они вернулись к тем первобытным, яростным, сильным существам, из которых когда-то эволюционировали.

— Этот раскол углублялся медленно, но одной ужасной ночью дошел до предела. Не было борьбы, но было… так много ярости. Их лидер, Феланис, некоторое время вел себя странно. Мы с ним никогда не были близки, но мы вместе действовали ради нашего выживания. Он забрал моего хорошего друга, преданного тамплиера Алзадара. Мы вместе обучались, мы вместе сражались, но все это кончилось. Мой старый друг закрылся от меня и всех остальных. Он обратился внутрь себя, стал отшельником и делился мыслями лишь в самых необходимых случаях. Теперь он обратился к Феланису. В конце концов, Феланис назвал нас глупцами и идеалистами и исчез среди диких лесов, вместе с Алзадаром и некоторыми другими. Мы пытались догнать их, остановить, — ведь уйти из городов было безумием, это была верная смерть — но Алзадар и другие настояли на том, чтобы пойти за ним. Все мы — свободны. Мы живем и умираем, следуя тому выбору, который совершаем сами. Мы не могли заставить их остаться. И с того момента протоссы на Айуре разделились.

— Но Феланис, Алзадар и остальные Закаленные — они все еще живы? — спросила Розмари. Ладраникс посмотрел на нее мерцающими бледно-голубыми глазами.

— Живы. Они обнаружили неожиданное убежище. Под поверхностью тянется система пещер. Некоторые из них огромны. Многие до сих пор не исследованы. И именно здесь нашли прибежище Тал-дарим, поднимаясь на поверхность лишь, чтобы получить необходимые питательные вещества от звездного света. Каким бы тусклым этот свет ни был, его достаточно, чтобы поддерживать в них жизнь.

Розмари и Джейк обменялись взглядами. У него начинало появляться нехорошее предчувствие.

— Случайно… не живут ли Тал-дарим рядом с той областью, где собирался приземлиться наш корабль?

Ладраникс поднял голову и руки в жесте, который Джейк распознал как удивление, окрашенное тенью смущения.

— Действительно, именно там.

Вопреки своему любопытству, Ладраникс сдержал слово. Он не прочел мысли Джейка или Розмари, и Джейку теперь стало ясно, что и Замара тщательно скрывала от него свои мысли по этому поводу.

Розмари раздраженно раскинула руками.

— Ну, разве не потрясающе? На всей этой треклятой планете есть единственное место, куда нам нужно попасть, и именно там половина протоссов собирается дать нам бой!

Замара вздохнула в разуме Джейка. Она была Хранителем. Ее знание предназначалось для ее народа, но оно вовсе не было тем, о чем стоит рассказывать на каждом углу. Джейк не сомневался, что, сложись ситуация иначе, Замара не сочла бы необходимым делиться этим даже с Ладраниксом и остальными Шел’на Криас. Но Розмари предельно точно, если не резко, резюмировала ситуацию. Им потребуется помощь, чтобы проникнуть в залы и достать то, за чем они пришли сюда. Протоссы же, как бы они ни уважали своих Хранителей, перед тем как предложить помощь и атаковать таких же, как они — если дело дойдет до этого — будут настаивать, чтобы им все рассказали.

Мысли Замары и Джейка, переплетенные и связанные, мягко потекли в разум Ладраникса. Его бледно-голубые глаза расширились, когда Замара ярко и красочно показала ему, что видел Джейк — терран, чужак, даже не протосс.

— Мы… не знали, — выдавил Ладраникс. Он был ошеломлен. — Все это время… под поверхностью таились такие сокровища.

— Сокровища, верно, но также и опасности, — сказала Замара. — Мы протоссы. Мы можем быть детьми зел-нага, но мы не они сами, и их сокровища — не наши. Так решил когда-то давно Конклав, после краткого поверхностного исследования пещер.

— Но теперь то, что было скрыто… во тьме… вновь выходит на свет, — сказал Ладраникс. — Сперва темные тамплиеры, древняя и постыдная тайна, вновь появились в нашей жизни. А теперь это. Замара, можешь ли ты открыть нам большее? Можешь ли сказать, почему мы должны найти эту технологию и принести ее нашим братьям?

Джейк уже стал мастером изящного искусства передачи мыслей, но в ответ на вопрос Ладраникс у него невольно вырвалось: «Ну-ну, размечтался». Он почувствовал быстро сменившие друг друга чувства протосса — изумление, обиду и веселье, и покраснел от смущения.

— Все будет открыто в должное время, — сказала Замара. — Но прежде всего… мы должны сделать то, ради чего пришли. А значит, мы должны как-то попасть в подземные залы, где живут Тал-дарим. До того момента мы присоединимся к вам и поможем вам, чем только сможем.

Валериан опустил меч, впервые прерывая тренировку по собственной воле. Он осознал, что не может сосредоточиться на стойках, вращении мечом, не может почувствовать свое тело. Эта мысль встревожила его. Но затем с долей веселья он подумал, почтительно убирая меч и доставая полотенце, чтобы вытереть лицо, что, возможно, начинает узнавать, что такое на самом деле командование.

Определенно, у них с отцом были самые разные увлечения. Валериан предостаточно сыграл с ним в шахматы и выпил вместе с ним немало портвейна, чтобы знать это. Но Арктур никогда не был одержим чем-то так же, как Валериан фехтованием — чем-то, в чем он мог полностью раствориться, что принадлежало бы ему и никому другому, где значение имели лишь полная самоотдача и стремление превзойти самого себя. Теперь Валериан начал понимать почему. Это было чертовски сложно — уравновесить одно другим.

Он испытал едва ли не эйфорию, осознав, куда направляются Джейк и Розмари. Они отправились на Айур. Он последует за ними. Поначалу это казалось довольно простым, но реальность внесла свои коррективы.

Виттье сбивчиво сообщил своему руководителю, что он очень, очень сожалеет, действительно очень сожалеет, но в этом секторе нет подходящих кораблей, которые Валериан мог бы направить к своей цели. Ну, вернее, в этом районе еще есть «Серый тигр», но ведь он уже не подходит, не так ли? Ну, да, есть несколько судов Доминиона, но их использует Его Превосходительство, а Виттье понимает, что у Престолонаследника нет желания привлекать внимание своего отца более необходимого. Разве Виттье не предупредили, что это крайне деликатное дело? Нет? Ну, тогда потребуется некоторое время, чтобы получить корабли… Сколько нужно Валериану? О, но это займет много времени…

Вновь прокрутив в памяти этом разговор, Валериан зарычал от нетерпения. Каждая минута задержки заставляла его рвать и метать. Каждый час промедления увеличивал шансы Джейка и протосса в его голове на побег. Однако Валериан не собирался пожертвовать Джейком ради отцовских прихотей, совершив ошибку. Все необходимо было сделано правильно, иначе затея обернётся катастрофой. Валериан нуждался не в горстке судов: он хотел собрать настоящий флот, чем больше кораблей — тем лучше. Кто знает, в каком состоянии находится Айур? Последняя информация, которую ему удалось получить, указывала на то, что планета кишит зергами.

Валериан не повторит ошибки своего отца, недооценившего Керриган. Несмотря на то, что он недостаточно хорошо понимал, как бывший «призрак» управляет своими отвратительными отрядами, он полагал, что когда Джейк приземлится на планете, Керриган заметит столь уникальное создание. И даже если она окажется достаточно глупой, чтобы не распознать такую возможность, то… Джейк, сожранный зергами, — это так же плохо, как и Джейк, схваченный Керриган, или Джейк, до смерти замученный Арктуром.

Это была деликатная миссия, требовавшая особой заботы… И она должна была начаться уже несколько дней назад.

Валериан сжал зубы и вновь достал меч из ножен.

Арктур не мог балансировать, управляя империей и оттачивая «стойку охотящейся пантеры». Но Валериан не был своим отцом. Он превзойдет отца так же, как солнце превосходит луну. И он приступит к этому прямо сейчас.

Розмари потребовалась лишь доля секунды, чтобы понять, что имеет в виду Джейк. Она рассмеялась.

— Протоссы почувствуют, что я иду, за километр. Да и зачем посылать человека? Разве это не может сделать один из протоссов?

— Протоссы могут закрыть свой разум, и могут бесшумно перемещаться, — сказала Замара. — Но это место долгое время было для моего народа запретным. Не уверена, что они смогут полностью сосредоточиться на своей задаче.

Джейк передал замечание Замары. Розмари смотрела на него, определенно, ожидая, что тот скажет что-то еще. Джейка бросило в жар.

— И… ну, в вещах такого рода у тебя, вроде бы, больше опыта.

— В проникновениях со взломом и обысках? Ты поднял интересный вопрос. Вы все согласились не читать мои мысли, даже несмотря на то, что я знаю, вы с легкостью можете сделать это, — она выглядела слегка неловко. — Я… ценю это. Но что остановит Тал-дарим от выслеживания меня? Вы же не можете сказать, что человек не насторожит их.

— Если она мне позволит, я смогу установить экран, — сказала Джейку Замара.

— Замара может установить экран, чтобы скрыть от них твое присутствие.

Взгляд синих глаз Розмари стал колючим. За последние дни, подумал Джейк, он замечал во взгляде прекрасного убийцы некоторую мягкость, тень открытости и, может быть, даже доверия… может быть, даже симпатии… Но сейчас она выглядела, как женщина, которая не будет испытывать угрызений совести, наставляя на него дуло винтовки в своих интересах.

— Черта с два, — ответила девушка.

По мере того как Замара говорила с ним, Джейк передавал информацию

— Ей не придется как-то… изменять твой мозг. И это не продлится долго… Лишь несколько часов. Лишь достаточно долго, чтобы ты могла попасть внутрь, все разведать и вернуться к нам.

Розмари промолчала. Джейк принял это за хороший знак и продолжил:

— Замара обладает фотографической памятью. Мы сможем обеспечить тебя детальной картой подземелья. Замара точно знает, куда тебе нужно идти.

Розмари на мгновение сжала челюсти. Замара снова начала говорить, спокойно излагая свой план и логически обосновывая причины, по которым Розмари должна попытаться. Джейк молчал. Замара остановилась, и он почувствовал ее озадаченность и раздражение, затем сменившиеся пониманием, когда она прочла его мысли еще до того, как тот облек их в слова.

Окончательное слово было за Розмари. И ее невозможно было убедить — ни логическими рассуждениями, ни надежными планами. Если она согласится, то, разумеется, все это сыграет свою роль, и станет жизненно необходимо для успеха всего предприятия. Но, прежде всего, Розмари Дал — убийца, контрабандист, террорист и жертва — должна будет принять решение оказаться в уязвимом положении ради их общего блага.

Она сама должна была сделать выбор. И потому Джейк ждал.

— Я пойду, хорошо вооружившись, — сказала она, наконец. — И при малейших признаках опасности я либо открою огонь, либо удеру. Я не собираюсь ради вас становиться героем.

Джейк почувствовал, как расплывается в улыбке.

— Делай то, что должна, чтобы вернуться в целости и сохранности.

Она мельком взглянула не него и кивнула.

— Отлично. Итак, давайте разберемся с этой картой.

Так же как Темлаа и Савассану, Замаре с Джейком пришлось воспользоваться нетрадиционными материалами, чтобы нарисовать карту. Обладая совершенными ментальными способностями к общению, протоссам последнее время не испытывали необходимости что-либо записывать. Каждый день был посвящен лишь выживанию. В первую очередь, они отказались от роскоши искусства, записей и литературы. Были предприняты некоторые попытки сделать свой лагерь уголком красоты среди руин, но ни у кого не было ничего похожего на письменные принадлежности. Этой ночью небольшая группа рискнула отправиться в ближайший лес в поисках дерева, чтобы разжечь огонь, и животных, чтобы обеспечить людей пищей. Розмари и Джейк отправились вместе с ними. Ладраникс неохотно позволил Джейку сопровождать их, не желая подвергать риску драгоценного Хранителя, но Джейк был настойчив.

Они взяли небольшой корабль и отправились в относительно свободную от зергов область. Протоссы высадились в тишине. Их глаза мерцали в темноте, а движения были такими же легкими, как и у охотящегося Темлаа, и даже более изящными. Вместо копьев они держали в руках терранские винтовки. Ладраникс и один из других тамплиеров приковывали внимание Джейка. Телепатия позволяла им охотиться практически в совершенной тишине, разделившись на группы по двое. Они искали следы кал-таар или более заметные норы ломбадов. Им помогали не только технологии, но и древние умения улавливать звуки, запахи и образы, пользоваться телепатией. Но примерно через час стало ясно, что подходящей добычи здесь нет.

Они переключились на сбор веток, забравшись глубоко под купол джунглей, чтобы найти сухое дерево. Довольно быстро они обнаружили мертвые деревья и начали отсекать высохшие ветви.

Одна из женщин неожиданно вскочила.

— Зерги, — сказала она.

Джейк знал то, что знала она — небольшая группа из восьми зергов, чьи мысли были жестокими и безумными, кружила неподалеку.

— Не похоже, чтобы они заметили нас, — сказала она, — но нам нужно уходить. Немедленно.

Джейк вспомнил две предыдущие встречи с этими существами и полностью согласился. Они поторопились обратно той же дорогой, а разведчица тем временем постоянно следила за маниакальными мыслями этих тварей. Неожиданно она выкрикнула:

— Они нас почувствовали.

Розмари выругалась себе под нос и стремглав кинулась вперед. Протоссы быстро обогнали людей, но Ладраникс задержался, прикрывая их. Он был готов умереть за Хранителя, которого так почитал. Они выбежали из-под купола джунглей на обугленную равнину, и Джейк увидел, как к земле приближается прекрасный золотистый корабль. Он подумал, что это — самое чудесное зрелище, которое он видел за всю свою жизнь, и, стоило пандусу выдвинуться, он вбежал внутрь. Тремя секундами спустя все были на борту, и корабль взлетел.

Они успели. На этот раз.

Джейк не понимал, как протоссам удается оставаться столь чертовски невозмутимыми.

Час спустя, после того как он отдохнул и разжёг хороший костёр, Джейк почувствовал едва ли не сверхъестественный страх, проделывая то же, что и Темлаа более двух тысячелетий назад. Он взял тонкую палку, сунул её в огонь, дождался, пока та обуглится, и начал рисовать карту на куске блестящего металла, некогда бывшего частью прекрасного здания.

Протоссы окружили его, не испытывая никаких проблем с тем, чтобы видеть в темноте. В этот момент Джейк пожалел, что не наделен фотографической памятью — такая штука оказалась бы сейчас чертовски полезна. Медленно тянулась ночь; Джейк уверенно и тщательно рисовал детальную карту подземных пустот, рассказывая охваченным благоговейным страхом протоссам, что находится там.

— Так многое… прямо здесь… буквально у нас под ногами. И мы не знали, — вздохнул Ладраникс.

— Да, — сказала Розмари. — Приходится гадать, что нашли там Тал-дарим. Нашли, чтобы использовать против зергов, или против нас.

Она сидела рядом с Джейком, прижавшись к нему бедром и наклонившись, чтобы разглядеть карту. Коротко стриженые волосы обрамляли лицо, когда-то фарфорово-белое, а сейчас покрасневшее от солнца. Она ужасно отвлекала его, и усилием воли Джейк заставил себя думать не о задумчивом изгибе ее губ, а о том вопросе, который она столь жестко сформулировала.

— Думаю, если бы они обнаружили что-то особенно необычное или опасное, то мы узнали бы об этом, — сказал Ладраникс. — Мы бы поняли это по останкам зергов.

Розмари наклонила голову и лукаво посмотрела на него.

— Разве? Думаю, зерги поедают своих погибших товарищей. Свежее мясо, не хуже любого другого, разве нет?

— Поедают, — согласился Ладраникс, — но были бы какие-то следы. Остаточное излучение, например, или странные энергетические потоки, или отметины на камнях и деревьях поблизости.

Розмари кивнула, показав жестом, что все поняла.

— Логично.

Джейк заметил, что, вопреки начальному нежеланию заниматься этим, она, похоже, приступила к задаче с энтузиазмом. Он даже рискнул бы сказать, с восторгом. Она взяла на себя роль руководителя и составляла план, и Замара изящно уступила ей эту позицию.

Джейк не пытался даже понять, почему столь неожиданно в Розмари появился такой энтузиазм. Как только тревоги о вторжении в ее мысли рассеялись, она с удовольствием принялась за работу. Может быть, для нее это была возможность заняться хотя бы чем-то. Может быть, это была возможность помочь, а не навредить. Может быть, это была возможность…

— Скрытые там технологии могут подарить возможность убраться с этой проклятой скалы, — сказала Розмари. Повернувшись к Ладраниксу, она уточнила:

— Без обид, но сейчас это место можно назвать лишь так.

— Я не спорю с тобой, — сказал Ладраникс. — Это более не цветущий родной край, каким был когда-то. Шакурас — вот где теперь наш новый дом… Если мы когда-нибудь сможем попасть туда.

— Когда это закончится, и у нас будет то, за чем мы пришли, я попрошу, чтобы они доставили меня к вратам. Возможно, я смогу их починить. Голос Замары в голове Джейка был спокойным и ясным.

— Что… ты… Почему мы не делаем этого прямо сейчас?

— Мы еще не получили то, что нам нужно. И я не хочу дарить ложную надежду. Сейчас нам нужно достать одну вещь из подземелья, а затем мы исследуем эту возможность. Если я не смогу починить врата искривления, то нам придется вновь посетить подземные залы. Тогда нам придется атаковать своих же братьев, и эта перспектива вовсе не доставляет мне радости. Это должно быть лишь крайней мерой. Мне не хотелось бы ни обращаться против своих братьев, ни подвергать опасности свою миссию. Но я сделаю это, если буду должна. На данный момент, чем меньшим мы рискуем, тем лучше.

— Это может получиться, — услышал Джейк свой голос. — Но давайте делать все шаг за шагом.

На мгновение Розмари посмотрела на него, сузив глаза, словно она понимала, что он знает что-то, чего не знает она, а затем кивнула:

— Итак, теперь я довольно хорошо представляю себе, на что похоже это место изнутри. Я проникаю внутрь, провожу разведку и ухожу от преследования. Возвращаюсь и докладываю, что видела, и тогда мы планируем наш следующий шаг.

Джейк вздохнул. По ее словам, все выходило так просто.

Розмари не терпелось приступить, но уже близился рассвет.

— Как и мы, в течение дня Тал-дарим будут внутри. Они выходят наружу ночью для питания, — сказал Ладраникс.

— Разве ночью зерги менее активны? — спросил Джейк.

Ладраникс повернулся к нему.

— У них нет определенных периодов неактивности. Они — органические существа, да, которым требуется еда и сон, но им не требуются дополнительные часы для отдыха. Ночью и днем одинаково опасно.

— Великолепно, — сказала Розмари.

Джейк спал плохо. Во-первых, создавалось ощущение, что зерги знают — что-то затевается. Он различал в их ночных криках нечто новое, чего не слышал ранее. Джейк задумался, действительно ли зерги были так неорганизованны, как заявил Ладраникс, или же просто ждали, пока Шел’на Криас потеряют бдительность. Или же — и эта мысль на многие часы прогнала сон — что, если Тал-дарим открыли способ контролировать их? Джейк что-то проворчал и перевернулся, сбрасывая покрывало. Он буквально испарялся в этой влажной жаре. Замара больше не делилась с ним воспоминаниями, облеченными в сновидения, и сон был беспокойным. К тому моменту, когда Ладраникс и некоторые другие осторожно коснулись его, чтобы разбудить, он уже не спал.

Розмари уже проснулась и была готова. Теперь она была больше похожа на ту женщину, которую он увидел во время их первой встречи, — уверенная, спокойная, держащая оружие в изящных руках. Лунный свет делал Розмари Дал еще красивее, отражаясь от ее лакированно-гладких черных волос и подсвечивая лицо. В конце концов, она была существом, привычным к темноте — не орлом, охотящимся в золотых лучах солнца, а пантерой, темной пантерой, для которой тишина и скрытность были оружием ничуть не хуже любого другого.

Над ней возвышались трое протоссов в сияющей броне. Это была странная картина. Он протер глаза, избавляясь от сонливости, и нахмурился. Что-то в этом было не так…

— Был еще один тамплиер, — сказала Замара. В ее мысленном голосе сквозила печаль с тенью осуждения.

— …Да, была. Это она покинула лагерь?

— Могло быть так.

Джейк оглянулся. Лишь трое обученных воинов оставались теперь среди сотен, живущих в этом лагере. Все остальные были кхалаи — ремесленниками, художниками, учеными. Он почувствовал легкую тоску.

— Как тамплиер могла покинуть их?

— Я не знаю. Тебе стоило бы задать этот вопрос ей.

В унынии Джейк поднялся на ноги и подошел к Розмари. Девушка взглянула на него. Джейк хотел что-то сказать — что понимает, как это опасно, что восхищается тем, что она хочет совершить. Но он знал, что Розмари не обратит внимания на такие слова или же обратит их в шутку, так что лишь улыбнулся. Она усмехнулась в ответ, сверкнув глазами. Эр-Эм Дал была более чем готова к чему угодно, что ждало ее впереди.

— Мне жаль тех Тал-дарим, которых угораздит столкнуться с тобой, — сказал Джейк.

— Мне тоже, — ответила Розмари, вставляя в пистолет новый магазин. — Давай покончим с этим.

Джейк и Розмари в сопровождении Ладраникса и двух других тамплиеров подошли к маленькому разведывательному кораблю, который доставил их сюда. И вновь он восхитился красотой и изяществом миниатюрного судна. После того как они медленно поднялись и осторожно обогнули воздушные препятствия разрушенного города, Джейк задался вопросом.

— Я знаю, что зерги могут летать, а некоторые — даже путешествовать в космосе. Есть ли здесь летающие зерги?

— Они были нашей первой целью, — сказал Ладраникс. — Как наиболее опасная угроза. Они могли не только атаковать с воздуха, но и направлять к нам других, наземных зергов. К счастью, похоже, поблизости не осталось мест, где они могли бы порождаться вновь.

Таким образом, здесь им улыбнулась удача. По крайней мере, эта часть Айура была свободна от летающих зергов. Они могли подниматься в воздух и не опасаться, что будут атакованы омерзительными существами, словно вышедшими из ночных кошмаров, плюющимися кислотой или выпускающими крошечных симбионтов. Джейк задумался, сколько протоссов отдали жизни за то, чтобы истребить воздушных зергов. Эта мысль вызвала у него приступ головной боли.

Он рассеянно потер виски, разглядывая открывшуюся перед ним поверхность планеты. Он видел километры выжженной земли, искореженные и расплавленные города, жизнеутверждающие заплаты неповрежденного дождевого леса, который умудрился выстоять. Победить природу оказалось сложно, как бы зерги ни старались. Он с тоской думал о насилии, которому подвергся этот несчастный мир.

Смогут ли они вообще найти то, к чему так отчаянно стремилась Замара? Что, если каким-то образом кристаллы разрушились? Или были выкорчеваны и унесены Тал-Дарим?

— Тогда мы найдем альтернативу, — успокоила его Замара. — Мы знаем, где именно спрятаны нужные технологии. Это очень важно.

— Да, но «альтернатива» — это протоссы, убивающие других протоссов, а этого здесь никто не хочет.

— Разумеется, не хочет.

— Но… Если это будет необходимо, ты поддержишь такое решение, так ведь?

— …Да, это так. Ибо эта информация… Многие из них с радостью пожертвовали бы за нее своими жизнями.

Джейк на мгновение сдавил руками раскалывающуюся от боли голову. Он подумал о своих друзьях, погибших в ледяной пустоте космоса на борту «Серого тигра», отданных в руки безумца, который был освобожден не без его участия. Он подумал о женщине по имени Лиза, которая пыталась перепродать их в жестоком городе под названием Рай, и вспомнил, как ее лицо взорвалось прямо перед его глазами, когда Розмари выстрелила в нее. Подумал о том, как смотрел изнутри своего собственного тела, как Замара его руками убивала Филиппа Рендалла.

— Я видел уже так много смертей, Замара.

Ее ответ был гораздо более сильно окрашен заботой, чем когда-либо, и он почувствовал, как боль и тревога коснулись его.

— Я знаю это, Джейкоб.

— Мы приближаемся к территории, которую ты показал нам, Джейкоб, — сказал Ладраникс. Джейк выпрямился, напрягшись. Это было оно.

За две с лишним тысячи лет земля у входа провалилась. Отверстие напоминало нору, и он задумался, не ответственны ли за открытие великого подземелья зел-нага эти огромные сумчатые под названием ломбады. Но даже так, они смотрели сейчас на неописуемого размера провал в земле, и ничто в нем не выдавало ни намека на сокрытые внутри тайны. Возможно, Тал-дарим, и правда, не нашли здесь ничего важного.

Маленький корабль начал снижаться, медленно готовясь к посадке на неровную каменистую поверхность. Место выглядело негостеприимным, но один лишь факт, что оно не было выжжено огнем или покрыто слизью, делал его, на взгляд Джейка, однозначно красивым. Они высадились, и Джейк почувствовал дрожь от предвкушения. Протоссы, которые шли за ним, оглядывались; их действия и жесты выдавали тщательно скрываемую тревогу.

Розмари подошла к Джейку последней.

— Есть следы присутствия Тал-дарим или зергов?

— Нет, — сказал Ладраникс. — Валронис немедленно сообщит мне, если они появятся.

Ладраникс кивнул в сторону одного из относительно невысоких кхалаи, который гордо выпрямился, благодарный своему командиру, и низко поклонился.

— У нас будет время покинуть это место до того, как нас почувствуют.

Он повернулся к Джейку, прикрыл глаза и откинул назад голову в улыбке.

— Отлично, — сказала Розмари, разрушая очарование момента. — Хорошо, что вы, ребята, следите за всем, но чем раньше я попаду туда, тем раньше я оттуда выберусь.

Она дважды проверила оружие, а также бесценный СВИН, который, действительно, сумела починить, и одну из раций, захваченную с торгового корабля. Другая оставалась у Джейка. Никто не был уверен, что они смогут оставаться на связи, когда она войдет в подземные залы, — там могло находиться что-то, блокирующее связь. Но других вариантов не было. Розмари повернулась к Джейку.

— Итак, Проф, скажи Замаре, пусть уже сделает это. Мне не нравится, что она будет ковыряться в моей голове, но уж лучше она, чем кучка враждебно настроенных протоссов.

Джейк кивнул, подошел к ней и протянул руку. Девушка поколебалась, но взяла ее. Не в первый раз он удивился тому, какие маленькие у нее руки, и какие вещи эти руки могут делать. Ему не нужно было касаться ее, чтобы позволить Замаре установить мысленный контакт, но он хотел этого сам — не только потому, что ему нравилось чувствовать ее ладони в своих, но и потому, что хотел успокоить ее самым древним способом — человеческим касанием.

Замара так быстро проникла в разум Розмари и вернулась обратно, что двое терран едва успели что-либо заметить. Розмари моргнула.

— Это все?

— Все завершено, — сказала Замара. — Ее присутствие надежно блокируется.

Розмари кивнула.

— Мне лишь нужно, чтобы ты поддерживала это, Замара, — сказала она, глядя в глаза Джейка, но разговаривая не с ним, а с инопланетным разумом, который находился здесь.

— Просто следуй плану, — начал Джейк. Она перебила его.

— Я знаю, Проф. Я проникаю туда, осматриваюсь, а завтра ночью вы все встречаете меня здесь в то же самое время. Если я окажусь в беде, я свяжусь с вами.

Без лишней суеты она развернулась и зашагала к зияющему в земле провалу.

— Будь осторожна, — импульсивно добавил Джейк и сморщился от излишней обеспокоенности собственного голоса.

Розмари Дал остановилась. Она оглянулась, а ее лицо медленно расплылось в улыбке.

— Я всегда осторожна, профессор, — сказала она и подмигнула, прежде чем ее хрупкое тело полностью поглотила тьма.

Тьма сгущалась по мере того, как Розмари незаметной тенью уверенно продвигалась вниз. Она отлично подготовилась: инфракрасные очки и СВИН должны были помочь ей избежать встречи с проблемными Тал-дарим. По крайней мере, она на это надеялась.

На самом деле, она была даже рада оказаться там, где нет протоссов вообще. Шел’на Криас или Тал-дарим — для нее не имело значения, она чувствовала дискомфорт, даже просто находясь среди них. Ей не нравилась мысль о том, что Замара будет ковыряться в ее мозгу, но все остальное в их маленьком плане совершенно ее устраивало.

Приятно снова полагаться лишь на себя. Лучше всего Розмари чувствовала себя предоставленной самой себе. Затем — в качестве руководителя хорошо обученной и доверенной команды. Новая роль, к которой ей пришлось привыкнуть, — сопровождающий в некоторой эпической «миссии», о которой Замара даже не желала рассказать — вовсе не вызывала у нее ощущения комфорта.

И все же частично она этим наслаждалась, подумала Розмари, осторожно спускаясь вниз. Ей пришлось несладко, когда она поняла, что Итан собирался передать ее в руки Валериана. Но она пережила это и очень порадовалась, проделав дыру в груди бывшего любовника, а все, что случилось потом, подарило ей достаточно адреналина. По правде говоря, Розмари не то чтобы была с ними заодно, но Джейку и протоссу внутри него она, определенно, была необходима. Она помогла Джейку сбежать с «Серого тигра» до того как тот, кого Джейк освободил, поработав с его мозгом, не решил пообедать ими. Она привела его к Итану, что должно было стать спасением, а затем помогла бежать оттуда, что оказалось спасением настоящим. А когда Джейк сотворил что-то — она все еще не была уверена, что это было — вроде человеческой версии Кхалы, чтобы дать им возможность удрать от Валериана в последнюю минуту, именно Розмари починила разбитый корабль после неудачного прыжка.

И теперь, когда им потребовался тот, кто может разведать ситуацию и убедиться, что опасности нет, они обратились к единственному человеку, который ничего не испортил бы. К Розмари Дал.

Она не была дурой, и понимала, что помимо этого, она была единственной, кем можно было пожертвовать. Что ее вовсе не смущало. Она замечала и то, что никому не нравится, и совершенно не волновалась по этому поводу. По крайней мере… до нынешнего момента. Последнее время, тем не менее, она поняла, что наслаждается моментами, когда они с Джейком ладили. Ей не доверял ни он, ни Замара, ни кто-либо из других протоссов, и она понимала, почему. Но все они разделяли одно желание — убраться с этой планеты. Уже поэтому они могли доверять ей, и лишь это имело значение.

Розмари постаралась вспомнить все, что рассказывал ей Джейк об этих пещерах. Как он и говорил, сперва, когда она только начала спуск, стены были гладкими. А как только естественный свет померк, вкрапленные в стены мерцающие кристаллы стали давать тусклое, но вполне сносное освещение. Она заметила, что чем глубже спускалась, тем сильнее изменялась текстура стен, и мельком взглянула, какие цвета появились перед ней в слабом свете сияющих кристаллов — черные, серебряные и серые оттенки, между которыми проходили похожие на вены нити чего-то неопределенного.

По мере того как Розмари спускалась глубже под землю, температура падала. В какой-то момент девушка остановилась и прислушалась. Теперь ей удалось различить тихий пульсирующий звук, и она улыбнулась. Звук напоминал биение сердца, как Джейк и говорил. Неудивительно, что Темлаа и Савассан испугались, услышав его.

Ступени повернули, и неожиданно Розмари обнаружила, что смотрит во тьму. Здесь кристаллов, освещающих путь, уже не было. Она ощущала потоки воздуха над головой и понимала, что где-то впереди находится огромная пещера.

Розмари спустилась на последнюю ступень и вытащила СВИН, проверяя, действительно ли находится здесь в одиночестве. Превосходно. Судя по тому, что сказал Джейк, стоит ей войти в это помещение, как появится свет, а значит, она всеми возможными способами громко объявит о своем присутствии. Она сунула СВИН обратно в карман и шагнула вперед.

И действительно, появился свет — мягкий, белый, сияющий по контрасту с приглушенными мерцающими оттенками освещения дороги сюда. Каверна, которая открылась ее глазам при свете, была еще больше, чем она думала. Розмари оглядела ее практичным взглядом: плоский, определенно, искусственно выровненный пол, потолок, инкрустированный кристаллами, которые обеспечивали свет. Все отлично сохранилось.

Для Джейка это был бы настоящий праздник.

Ее взгляд упал на прямоугольник самоцветов на каменной колонне. Она знала, что если коснется их в порядке «золотого сечения», которым так восхищался Джейк, то в дальней стене появится дверь. Давным-давно, когда Темлаа сделал так, выдвинулась платформа, на которой лежали шесть иссохших тел протоссов. Это зрелище вызвало приступ паники у бедного Темлаа. Розмари отстраненно подумала, здесь ли они еще. Но она не была по-настоящему заинтересована в этом — она была здесь, чтобы узнать, пробрались ли Тал-дарим так далеко в залы.

Розмари сверилась с картой и кивнула. В стенах было пять овальных проемов, как Джейк и нарисовал, которые вели в пяти различных направлениях. Она коснулась на карте пальцем той двери, которую Темлаа выбрал как наиболее соответствующую соотношению «золотого сечения» и уже шагнула было вперед, но вдруг остановилась. На ее лице медленно появилась улыбка.

На двери рядом со стеной была маленькая черная метка.

Вопреки себе, Розмари ощутила дрожь, когда подняла руку, чтобы коснуться отметки, сделанной Темлаа около двух тысяч лет назад. В этом месте, где ни погода, ни вода или ветер или следы человеческих или протосских тел не могли стереть ее, угольная метка сохранилась практически в первозданном состоянии. Она внезапно ощутила приступ сожаления, что это впервые увидела она, а не Джейк. Но отбросив несвойственную ей сентиментальность, она уверенно шагнула в коридор.

Это место было гораздо больше, чем казалось. Удастся ли ей вообще хотя бы приблизиться к той пещере, что они искали? Она пожалела, что в ее распоряжении нет «Стервятника». И все же, пешком идти удобнее. Если она не сможет пробраться достаточно далеко в течение одного двадцатичетырехчасового похода и разведать что-то полезное, ей придется вернуться. Но пока что все шло по плану. Ладраникс заверил ее, что ни протоссы, ни зерги не следили за ними, и она поверила. Талдаримы могли бы замаскировать свои мысли, но маленькие красные точки на небольшом, но неошибающемся экране СВИНа — старомодная и действенная технология, и до настоящего момента Розмари никого не заметила. До настоящего момента.

Не в первый раз она задумалась, не видят ли и ее, раз могла видеть она. Она задала вопрос, существует ли у протоссов какая-то подобная технология, которая бы позволила раскрыть ее. Ладраникс заверил, что такая вещь не была им необходима, по крайней мере, не для близких расстояний.

— Как ты знаешь, мы можем чувствовать присутствие друг друга, — смущенно сказал он.

— Да, но ты также сказал, что эти ребята закрывали от тебя свои мысли. А это значит, что, по крайней мере, нечто подобное протоссы делать умеют, — ответила Розмари.

— Верно, — признал Ладраникс. — Но никогда для того, чтобы скрыться — только не от других. В некотором смысле мы все касаемся друг друга в Кхале.

Джейк слегка встревожился и поддержал Розмари.

— Когда я переживал воспоминания Темлаа, именно так они выслеживали друг друга. Нападающие могли скрыть свои мысли и свое присутствие.

— А теперь все повторяется вновь, — сказала Розмари. — Вы возвращаетесь туда, откуда начали.

— Розмари… — предупреждающе начал Джейк.

Ладраникс поднял руку.

— Она все говорит верно. Теперь, поскольку наш мир пал, мы вновь обратились друг против друга. Или, вернее, Тал-дарим обратились против нас. Мы скрываем свои мысли, чтобы защитить себя, ибо они будут нападать. Но это произошло лишь недавно. До того как врата искривления оказались запечатаны, не было необходимости скрываться друг от друга. А, следовательно, не было создано никаких технологий, чтобы преодолеть подобное препятствие.

Это убедило Розмари. Она была очень практичной женщиной, и все это звучало, на ее взгляд, довольно разумно.

Но она отправилась в место, судя по всему, битком набитое древними технологиями, равно продвинутыми и забытыми. Если Тал-дарим находились здесь достаточно долго, а похоже, так оно и было, не могли ли они открыть некоторые из тайн зел-нага? Казалось, этот вопрос заботил лишь ее. Ну что же, подумала она, медленно продвигаясь к сердцу этого места, возможно, это потому, что лишь она подставляет здесь свою задницу.

Розмари шла, постоянно сверяясь с картой и СВИНом, чтобы не заблудиться или не обзавестись нежелательными попутчиками, и она чувствовала все большую благодарность за карту. Бродить здесь, опираясь лишь на интуицию, было бы слишком опасно. Джейк говорил, что это место огромно. Но она тогда и представить не могла, насколько. Через несколько часов девушка села и съела несколько фруктов, запив их водой. Короткая передышка. Она не могла позволить себе заснуть, и, кроме того, ей уже неоднократно доводилось бодрствовать в течение двадцати четырех часов и даже более.

Постоянным ее спутником в этом путешествии был глубокий негромкий звук, похожий на биение сердца. Она знала, что идет верной дорогой, потому что с каждый поворотом, который она выбирала, с каждым коридором, который вел ее все глубже внутрь, этот звук усиливался. Звук и отметки, сделанные тем протоссом, чьи воспоминания теперь хранились в мозгу Джейка, вели ее.

Розмари была слегка зла на Темлаа. По воспоминаниям Джейка, ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до помещения, где хранился кристалл. Может быть, Джейк не обладал воспоминаниями о каждой секунде жизни каждого протосса. Черт, да она не помнит каждую секунду даже собственной жизни. Может быть, Джейк помнил только основные моменты. Или, может быть, протоссы двигались быстрее. Кроме того, она шла не так, как Темлаа и Савассан. Несмотря на то, что она, определенно, была на верном пути, ей может потребоваться больше времени, чтобы добраться до того же места.

В любом случае, она знала, что прошло уже несколько долгих часов. Она надеялась, что находится неподалеку от этой проклятой штуковины.

Розмари проснулась, но в течение долгого-долгого времени думала, что все еще находится глубоко в кошмаре — кошмаре обжигающей боли, неутолимого голода, беспомощности перед лицом не только других людей, но и своих собственных желаний. Затем она осознала, что боль вполне настоящая. Ее тело затекло от долгого лежания в неестественном положении, а покрытые засохшей кровью ссадины на запястьях и лодыжках чесались.

— Вот дерьмо, — сказала она и заглушила нарастающий страх раздражением от того, что умудрилась попасть в такую ситуацию.

Она лежала на холодном каменном полу. Запястья были веревкой связаны за спиной. Пробное движение показало, что ее ноги, согнутые сзади, тоже связаны, причем лодыжки привязаны к запястьям, так что ее удивительно эффективно обездвижили. Резкая боль в мышцах говорила о том, что в таком положении она находилась уже достаточно давно. Она была уже не там, где ее атаковали. Ее принесли куда-то еще и бросили тускло освещенную нишу где-то в этом огромном подземном городе. Розмари подняла голову, чтобы осмотреться. Находились ли здесь и ее похитители, или она была одна?

— Итак, ты очнулась, — появился голос в ее голове. — Хорошо. Я опасался, что Алзадар нанес тебе непоправимый урон.

Итак, на один из вопросов был получен ответ. Ее похитители, в числе которых сбежавший к Закаленным Алзадар, определенно, находились здесь.

— Ну, нам бы не хотелось этого, верно? — радостно ответила она. Бессмысленно планировать побег в окружении тех, кто может читать твои мысли. Блок, возведенный Замарой, не позволял Тал-дарим обнаружить ее, но он ничем не помог бы, раз уж она оказалась такой идиоткой, что буквально врезалась в них. И, кроме того, к этому моменту он уже должен был бы рассеяться, как Замара и говорила, а значит, вполне возможно, что они уже знали все, что знала она. Она постаралась не думать об этом и поняла, что не может — прямо как в той старой избитой поговорке, что если кто-то скажет не думать о розовом слоне, то перед твоим мысленным взглядом то и дело будет возникать бледно-лиловое толстокожее животное. И, разумеется, тут же она подумала о розовом слоне, и на короткий миг ее охватил приступ веселья и удовлетворения от озадаченности похитителей, которым было представлено это изображение.

— Лишь временный урон, с этим я справлюсь, — продолжила она. — Вы не убили меня прямо на месте, а, значит, вам что-то нужно.

Прохладные руки с длинными пальцами сомкнулись вокруг ее тела, и перевернули ее так, чтобы она могла смотреть по сторонам. Она прикусила губу, чтобы не закричать, чтобы не доставить им удовольствия узнать, насколько ей больно, а затем подумала, как это глупо, ведь, без сомнений, они могут читать ее мысли. Боже, все эти дела с чтением мыслей начинали безумно раздражать ее. Она постаралась сосредоточиться на гневе.

Она рассмотрела протоссов. Большинство из них отступили, но двое стояли прямо перед ней. В целом они выглядели довольно похожими на Шел’на Криас. Между двумя фракциями, определенно, не было очевидных различий. У них был разный цвет кожи, от фиолетового до серого и голубого, разные формы головы и черты лица. Без сомнения, друг для друга они выглядели совершенно разными, так же, как и человеческие лица для людей все разные. Но на взгляд Розмари Дал, все они выглядели… как протоссы.

Похоже, это была неправильная мысль. Глаза протосса, который, скорее всего, был их лидером — она вспомнила имя, Феланис, — сузились и потемнели, и он слегка напрягся. Другой — она предположила, что это Алзадар, — оставался почти пугающе спокойным, глядя на нее немигающими глазами.

— Мы совершенно не такие, как Шел’на Криас! — взорвался Феланис. — Они — необразованные глупцы, упорно цепляющиеся за ошибки прошлого, за то самое прошлое, которое привело нас к страданиям. Когда-то, очень давно, нас уже покинули те, кому мы доверяли и кого любили. Но теперь случилось еще худшее! Собственный народ оставил нас!

Розмари атаковало еще большее количество мыслей. Но она не чувствовала эмоций — возможно, они строго контролировали их. Это обрадовало ее. Ее разуму было достаточно сложно справиться и с одними их мыслями.

Феланис начал расхаживать взад и вперед. Алзадар продолжал смотреть на нее с практически неестественным спокойствием. Розмари демонстративно смотрела на него в ответ.

— Нашим единственным утешением может быть лишь то, что те, кто бежал с Айура, сейчас, скорее всего, мертвы, — сказал Феланис. — Темным тамплиерам нельзя доверять. Лишь мы выживем — Тал-дарим, Закаленные. Лишь нас сочли достойными приглашения сюда, в древние для нашего народа места. Наш Благодетель заботится о нас. Он хранит нашу безопасность и единство и учит нас, как защищаться от зергов.

Раздался мысленный шепот одобрения. Розмари оглянулась, вспоминая теперь, что численность Закаленных росла — тогда как Шел‘на Криас постоянно теряли своих, и не только из-за нападений зергов, но и за счет дезертирства.

— Кстати, о перебежчиках и покинутых, а кто из вас — дезертиры? — спросила она.

Некоторые из них резко подняли головы и посмотрели на нее.

— Человек, ты судишь о том, чего не понимаешь, — сказал кто-то. Розмари все еще с трудом отличала одного протосса от другого, но была совершенно уверена, что узнала одного из Шел’на Криас, кто спас ее, а затем покинул лагерь.

— Значит, ты, — бросила она в ответ.

Феланис небрежно махнул рукой.

— Мы тебя достаточно хорошо понимаем, — сказал он. — Как ты и предположила, мы прочли твои мысли.

— Тогда зачем вам сохранять мне жизнь, если вы знаете все, что знаю я.

Розмари постаралась слегка пошевелить руками и ногами, чтобы восстановить кровообращение, но боль была слишком сильной, и она чуть не задохнулась от боли.

— Феланис, это нелепо, — сказал один из протоссов. — Идея Алзадара не сработает. Она слишком сильно отличается от нас. Нам стоит предложить ее Благодетелю. Возможно, он найдет для нее подходящее применение. Или убить ее самим и отправить тело назад, чтобы на него наткнулись ее союзники-предатели.

— Тишина, — приказал Феланис. — Если план не сработает, будет достаточно времени, чтобы предложить ее Зава’тору.

Он вновь посмотрел на Розмари мерцающими синими глазами.

— Мы сохранили тебе жизнь потому, что они доверяют тебе. В частности, другой терран.

Над этим она действительно рассмеялась.

— Вы хотите, чтобы я на вас шпионила?

— Это в твоих интересах, человек.

— И как только вы догадались? Кроме очевидного ответа.

Она подумала о том, что может пошевелить руками и ногами.

Феланис прикрыл глаза и запрокинул голову. Смех, сухой, словно шорох листьев, гонимых ветром по мертвой земле, заполнил ее голову.

— Разве очевидного недостаточно?

Он поймал ее. Лишь однажды Розмари говорила о преданности кому-то, и это действительно было так. Это был Итан Стюарт, которого, как она начинала теперь понимать, она любила. Розмари сдвинула брови. Она становилась сентиментальной. Эта ментальная штука, которую проделал с ней Джейк, испортила ее. Или, может быть, она была слишком утомлена болью. Сложно сказать наверняка. Было совершенно ясно, что случится, если она не станет сотрудничать. Она будет служить этому Благодетелю, кем бы он ни был, или ей перережут горло и выбросят, словно вчерашний мусор. И все же…

— Замара — Хранитель. Я думала, даже Закаленные уважают такие вещи.

— Когда-то это было так. Но теперь ее наследие ничего не значит для нас. Теперь имеет значение лишь наше будущее, лишь то, что может дать нам Зава’тор. То, что ты попыталась сделать, то, чего хотят Замара, Джейк и Ладраникс, противоречит его желаниям. Ты не можешь войти в залы. Мы не допустим, чтобы это случилось. И… Зава’тор желает получить Хранителя.

— И с моей помощью вы хотите заманить к нему Замару? Послушай, дружище, если ты прочитал мои мысли так хорошо, как думаешь, в одном ты должен быть чертовски уверен — я хочу убраться с этой скалы. Замара говорит, что может устроить это. Так что сложно представить, чтобы я предала ее.

С людьми она попыталась бы блефовать. Но с протоссами это не имело никакого смысла. Она была недостаточно обучена ментальной дисциплине, чтобы блефовать против того, кто читает мысли.

— Возможно, Замара лжет.

— Замара не связывала меня, как животное, и не подвергала ментальным пыткам. Угадайте, кому я буду доверять в первую очередь.

Феланис и Алзадар посмотрели друг на друга.

— Тогда у тебя нет выбора, — сказал Феланис. Алзадар отошел в сторону и вернулся с большим сосудом. Раздался мысленный шепот, и все протоссы жадно подались вперед. Несмотря на всю боль, Розмари ощутила вспышку любопытства. Что за дрянь в этой банке?

— Ты станешь одной из нас. Наше дело станет твоим делом. Наши цели станут твоими целями. Это честь для тебя, Розмари Дал.

На мгновение Розмари охватило непреодолимое желание слепо сопротивляться, словно лишенное разума животное. Она поборола его усилием воли, которую развила за годы тренировок. Но она не могла справиться с бешено колотящимся сердцем.

Алзадар покачал головой и впервые заговорил. Его мысленный голос был властным и полным самообладания. Это был голос того, кто был превосходно дисциплинирован и не имел необходимости кричать или приходить в ярость, как Феланис. Того, кому даже не приходилось говорить до тех пор, пока он не находил это нужным.

— Нет, братья и сестры мои, наше время еще не пришло. Это ради блага нашего гостя.

Он шагнул вперед, в ниспадающих изорванных одеждах, и сдвинул крышку сосуда.

Сладкий до отвращения запах защекотал ноздри Розмари, и она отчаянно закашляла. Движение вызвало резкую боль в ее скованных конечностях, и кашель превратился в пронзительный крик. Ее тело мгновенно покрылось потом, и она увидела, что находится в банке. Это была своего рода мазь, темно-золотого цвета, и пока она смотрела на нее, Алзадар зачерпнул немного вещества длинными пальцами и подошел к ней.

Розмари не умела читать мысли. Но ей и не нужно было, чтобы где-то в глубине души понять, что если эта мило выглядящая дрянь коснется ее, то она попадет в настоящую беду. Так что, даже несмотря на то, что она едва не теряла сознание от ослепляющей боли, что пронзала ее при каждом движении, она постаралась отпрянуть. Это было бессмысленно и глупо, но с этим инстинктом она не могла справиться, так же, как не могла унять отчаянное сердцебиение.

— Держите ее, — абсолютно бесстрастно приказал Алзадар. Холодные пальцы сомкнулись на ее плечах, руках, запястьях и ногах словно кандалы.

— Нет! — с криком попыталась вырваться Розмари, вложив в вопль всю силу своей ярости и безымянного ужаса. Но хрупкость держащих ее рук оказалась обманчивой, и ее усилия были тщетны. Без труда они перевернули ее на живот. Волна боли столь сильной, что она чуть не потеряла сознание, окатила ее. Алзадар склонился к ней, нанося вещество сначала на внутреннюю сторону ее запястий, а затем, отбросив назад ее волосы и запрокинув ее голову, размазал по шее.

У Розмари появилась нелепая мысль, что на те же места она наносит духи — на шею и запястья, точки, где прослеживается пульс. Безумный смех поднялся внутри нее, и она задавила его. Мазь казалась на ее коже теплой. Успокаивающей. И приносила удовольствие.

— Нет! — закричала она снова, и вложила в этот крик всю силу воли. Она могла бы сказать, что это испугало их, но было уже слишком поздно. Было уже слишком поздно в тот самый момент, когда она сделала первый шаг в эту адскую яму. За долю секунды Розмари поняла, что происходит, и все ее существо воспротивилось этому. Она не хотела вновь становиться такой — рабом, жадным, пойманным созданием. Она не хотела удовольствия, умиротворения, покоя, потому что знала, что это — ложь, и довольно скоро, очень скоро, все закончится, и ей потребуется еще. Она должна будет получить еще. И сделает ради этого все самое немыслимое и унизительное.

А затем все ее сопротивление, весь страх, все неприятие исчезли. Исчезла даже боль в связанных и вывернутых конечностях. Голова Розмари безвольно упала, и она закрыла глаза, чуть ли не мурлыча от удовольствия.

— Ты был прав, Алзадар, — сказал Феланис. — Дар Зава’тора действует и на терранов.

— Именно она особенно восприимчива. Но верно, кожа терранов функционирует схожим с нашей образом. Хотя она и гораздо более примитивна. «Солнечная капля» коснулась ее. Мы можем освободить ее. Теперь она наша.

Розмари снова коснулись чьи-то руки, поддерживая, пока другие протоссы обрезали сковывавшие ее путы. На шею и запястья нанесли еще немного приносящего удовольствие бальзама и, на этот раз, Розмари Дал, жаждущая получить больше кайфа, помогала им, собственными руками втирая в кожу успокаивающее скользкое вещество с мягким, расслабленным вздохом.

«Солнечная капля». Ей понравилось название.

Розмари закричала.

В течение последующих нескольких бесконечных, расплывчатых, затуманенных часов — она понятия не имела, сколько времени прошло — девушка ни о чем не беспокоилась. Она приходила в себя и вновь теряла сознание. Ее видения были мягкими и сладкими, как и реальность, а наносимая на части ее тела «Солнечная капля» тем временем отравляла организм. Но около часа назад все стало исчезать; эйфория уменьшалась капля за каплей, пока, наконец, не мутировала в недомогание. Затем пришла боль, а затем разрывающая на части и ужасающе знакомая агония от нехватки наркотика.

Протоссы оставили ее, вернувшись к тому, чем занимались в то время, когда не ловили незнакомцев и не подсаживали их на наркотики. Остался лишь один Алзадар, рассказывающий спокойным, полным самообладания мысленным голосом о Благодетеле, пока Розмари что-то бормотала в экстазе. Когда же она начинала выходить из состояния блажества, протосс сохранял едва ли не торжествующее молчание. Розмари знала, что ему известно, как сильно она жаждала еще одной дозы.

Девушка сжалась, дрожа, в углу, пытаясь найти хоть толику «Солнечной капли», которая не распределилась по коже. Ей не удавалось. Все исчезло, давным-давно впитавшись. Кожа покрылась мурашками, и она подавила новую волну тошноты. Даже на пике страданий она задумалась, как может чувствовать тошноту, если в ее теле не осталось совершенно ничего.

— Скажи мне, что ты хочешь еще, и ты получишь то, чего жаждешь, Розмари Дал, — сказал Алзадар, и это звучало безгранично разумно. — Прямо сейчас. Мне нужно лишь услышать это. Твой разум кричит об этом. Просто сделай выбор. Сформулируй это, и твоя агония исчезнет.

Розмари закрыла глаза, из которых непрерывно текли слезы. Она вдавила себя в стену, прижавшись горячим лицом к прохладному округлому камню.

Розмари не хотела доставить этому ублюдку удовольствие увидеть, как умоляет о новой дозе. И, кроме того, если Талдаримы хотят, чтобы она была в адекватном состоянии, рано или поздно они дадут ей это. Им придется.

— Верно, — сказал Алзадар. — Но это случится не сразу. Как долго еще ты сможешь оказывать сопротивление? Твои страдания могут закончиться, стоит тебе лишь сказать одно слово. Я завидую твоему экстазу, но только не его последствиям. Ты совершенно уверена, что не хочешь еще?

О, боже, она хотела. Она хотела этого больше, чем чего-либо еще за всю свою жизнь. Розмари закрыла глаза, и лишь предельным усилием воли заставила себя замолчать еще на час.

В конечном счете, как она и предполагала, Алзадар нанес еще мази, и на некоторое время она окунулась в наслаждение. Он покормил ее и дал воды. В одурманенном состоянии девушка поела и попила.

Цикл начался снова. Пришла боль, глубокая и пронзительная, худшая, чем раньше. Сначала едва ощутимая, она лишь нарастала, и на этот раз Розмари не скрывала рыданий.

— Скажи мне, что хочешь еще, и я дам тебе это.

Алзадар встал и беззвучно подошел к ней, склонившись. Его лицо, лишенное рта, было лишь в нескольких сантиметрах от нее.

— Я прослежу, чтобы тебя очистили от грязи, предоставили мягкую постель, а на твою жаждущую кожу нанесли еще «Солнечной капли». Лишь попроси, и все будет сделано.

Розмари повернулась к бывшему тамплиеру и посмотрела в его бледно-голубые глаза.

«Провались в ад», — вот что она хотела сказать. Вот что она желала сказать более всего.

Но с ее пересохших потрескавшихся губ слетело другое:

— Пожалуйста… Дай мне еще. Я сделаю все, что ты хочешь.

Алзадар довольно кивнул, и его ладони, полные спасительной мази, коснулись ее протянутых запястий, поглаживая их так, как можно было бы гладить любимую кошку. И как только боль схлынула, и появилось чувство спокойствия, Розмари ощутила презрение к себе. Она знала, что упала на самое дно.

В своем восхищении… Керриган чувствовала себя почти человеком.

Превращение завершилось. Кокон светился, пульсировал, а фигура внутри него двигалась все энергичнее и энергичнее. Она не была уверена, какие именно изменения увидит у своего создания. Он проходил через тот же процесс, что и она сама, создавался заново, и она знала, что перерождение Итана не будет идентичным ее собственному. Но детали станут для нее очаровательным сюрпризом, как для любой матери, и, пока она ждала и наблюдала, ее крылья складывались и разворачивались в напряженном предвкушении.

Инстинкт торопил ее помочь рождению, но Керриган не хотела забирать у Итана момент его триумфа. Пусть он сам пробьет себе дорогу наружу из кокона, как и она когда-то. Пусть он сам станет инструментом собственного рождения. Пусть этим первым действием заявит, кто… кем хочет его видеть она.

Внутри кокона Итан изо всех сил боролся. Если он не выберется на свободу в ближайшее время, не прорвет, прорежет, пробьет дорогу в свою новую жизнь, он не сможет выжить в жидкостях, которые заполняли кокон. Он умрет, не родившись, а ее эксперимент провалится. Керриган была удовлетворена пониманием этого, и подобная мысль не заставила бы ее приступить к действиям. Королева Клинков не хотела, чтобы на ее стороне находился тот, кто не смог самостоятельно найти дорогу к этой новой инкарнации.

Она смотрела, и ее глаза сияли. Под эластичной поверхностью кокона проявлялись и исчезали бугры по мере того, как Итан пытался пробить ее то кулаком, то коленом. Еще две конечности полностью растянули пленочный кокон. Ее сердце затрепетало при этом зрелище. Значит, как и у нее, у него будет что-то новое. Это хорошо.

Острый шип пронзил кокон и заблестел в тусклом свете. Он был похож на лезвие, но не такое, какими обладала она — ее пальцы были украшены острыми, как бритва, клинками. Этот же напоминал серп, крюк — мужественное противопоставление ее более женственным клинкам. На чересчур широких губах Керриган появилась улыбка.

Смертельно острый шип прорезал кокон сверху вниз практически по всей длине. За края с нечеловеческой силой схватились руки — темно-зеленые и мощные, но лишенные когтей, украшавших ее собственные. Две другие конечности — не совсем руки, скорее напоминающие серповидные косы гидралисков — протянулись словно в молитве. Итак, у него нет крыльев, но есть эти дополнительные конечности — острые, смертоносные и готовые убивать ради нее. Вперед выдвинулась голова, гладкая и скользкая, как у дельфина. Итан запрокинул голову и открыл рот. На мгновение она подумала, что он собирается криком оповестить Вселенную о своем рождении, но вместо того он закашлялся, выплевывая липкую светящуюся зеленую жидкость.

А затем он сделал вдох и закричал. Керриган улыбнулась. Все в нем доставляло ей удовольствие — от цвета кожи, скорее коричнево-зеленого, чем серо-зеленого, как у нее, до формы его тела, складной и гармоничной; до конечностей, которые не соперничали с ее изящными костяными крыльями, но дополняли их. Прекрасен… Он был прекрасен. Она сделала хороший выбор и мастерски поработала с его генетикой. Он открыл глаза мерцающего зеленого оттенка и оглядел свое новое тело. Она наблюдала, улыбаясь все шире и шире, как ее дитя-консорт знакомится сам с собой. Он провел пальцами по гладкой плотной коже, повернул голову, чтобы изучить новые конечности, выросшие у него по бокам, и вышел из кокона. По полу разлилась жидкость, когда-то питательная, но теперь ненужная. Он поднял голову на нее и теперь выглядел выше — чуть выше, чем она сама. Но лишь чуть-чуть. Похоже, он испугался, увидев ее, и нахмурился.

— Ты… Ты одна из тех, кто сделал это?

Это было утверждение, а не вопрос. Содержание фразы не удивило ее, а вот его голос оказался поразительным. Трансформация совершенно не затронула голосовые связки Итана Стьюарта. Его голос был совершенно и полностью человеческим, несмотря на то, что человеком он, очевидно, уже не являлся, и она наслаждалась его мягкой глубиной.

— Да, — сказала она своим реверберирующим сильным голосом, измененным ее собственной трансформацией. — Я Керриган, Королева Клинков. Я создала тебя, чтобы ты служил мне и был моим соратником.

Керриган на мгновение коснулась его разума, позволяя ощутить лишь крошечную толику ее ментальной силы. Она не удивилась, обнаружив, что его мозг был далеко не слегка искажен безумием. Так действуют пси-экраны.

Она уже касалась раньше разумов безумцев. Когда была человеком, когда была слабой, такие контакты вызывали у нее отвращение. Травмировали ее. Теперь же, в этом теле, она находила подобное увлекательным. Частично мозг Итана был непоправимо разрушен, но оставалось достаточно, чтобы она могла управлять им и контролировать его. Керриган бы избавилась от него без колебаний, если бы оказалось, что он бесполезен, и это она также дала ему понять.

Он задумчиво смотрел на нее, и его двойные серповидные руки сжимались и разжимались. На мгновение она ощутила намек на возможное сопротивление.

Керриган дала ему понять, как именно избавилась бы от него.

Гнев сменился весельем, а затем уважением.

Она медленно подошла к нему, припоминая, как использовать все преимущества собственного тела, и он окинул ее взглядом. Она знала, что Итан счел ее прекрасной. Керриган остановилась рядом с ним, на расстоянии единственного вдоха, и протянула руку, чтобы коснуться его лица когтем указательного пальца.

— Ты желал превосходства, — прошептала она. — Ты желал власти. Твое тело гораздо более совершенно, чем тело любого человеческого мужчины, и если ты будешь служить мне хорошо и преданно, я наделю тебя такой силой, которая не снилась тебе даже в самых безумных сновидениях.

— Я должен предупредить тебя, что мои сновидения, — сказал он этим глубоким бархатистым голосом, — могут действительно оказаться довольно безумными.

Керриган улыбнулась.

— Я исследовала твой разум. Я знаю. Может быть, мне стоит выразиться иначе. Ты будешь служить мне — или умрешь.

Она почувствовала лишь мимолетную вспышку страха. Теперь, когда он понимал ее, он доверял.

— Я буду служить тебе всей своей жизнью. Что мне необходимо сделать первым, моя королева?

Керриган довольно улыбнулась.

— Расскажи мне все, что знаешь о профессоре Джейкобе Ремси.

Они дали Розмари немного поспать, а затем приступили к тщательному планированию. Были нарисованы карты — в основном по памяти Замары — детальные, совершенные и точно соответствующие масштабу. Несмотря на то, что Розмари уже делала это ранее, она не могла не восхищаться. Она внимательно смотрела и слушала, и более всех — Джейка. Она хотела бы понять, на что стоит обращать внимание в поведении протоссов, но, хоть она и была прилежным учеником и проницательным знатоком человеческой природы, ее не учили анализировать инопланетян. Только терран.

Джейк сильно изменился с того момента, как она впервые встретила его на «Сером тигре», и вовсе не к худшему. Тогда он не произвел на нее впечатления, и такая оценка не менялась в течение некоторого времени. Розмари несколько удивилась, когда археолог взломал шифр и понял, как попасть в сердце храма, и уважение к нему поднялось на несколько пунктов. Он невероятно спокойно перенес слияние с инопланетным разумом. Розмари подумала, что ей бы не удалось так легко приспособиться к подобному. Ему, однако, не понравилось то, что Замара сделала на корабле с Маркусом, и именно тогда Розмари осознала, что может уважать и понимать протосса внутри него так же, как и человека. Замара делала то, что было необходимо, и не испытывала угрызений совести. А когда Замара и Джейк вместе так ловко избавились от Рендалла, она не без удовольствия оказалась с ним спиной к спине. С ним. С Замарой. С ними. Черт, это озадачивало.

Розмари неожиданно бросило в дрожь, и все ее тело покрылось потом. Ей было холодно и неуютно даже во влажном тепле айурского вечера. Джейк/Замара внимательно слушал Ладраникса и указывал на точку на карте, нацарапанной на земле. Ладраникс сидел вплотную к Джейку, и его мерцающие глаза следили за тем, куда указывал палец Джейка.

Слава богу, или любому другому слушающему божеству, или просто ее упрямству, что она достаточно четко обозначила: они никогда не должны читать ее мысли без приглашения.

Ей требовалась еще одна доза.

Розмари пообещала привести Джейка в оговоренное место через шесть часов. Но она не сделала бы этого. Когда она давала обещание, ее тело скручивало и разрывало на части от боли, которую она не могла и представить. И тогда она не лгала. Она пообещала доставить Джейка, а с ним вместе и Замару, их таинственному Благодетелю, и она готова была подписаться под каждым словом этого обещания. Алзадар поверил в правдивость ее слов, милосердно нанес на горящую кожу «Солнечную каплю» и позволил уйти.

По плану она должна была сказать, что все чисто. Сказать Джейку, Ладраниксу и остальным, что они могут пройти беспрепятственно.

— Ты теперь одна из нас, сестра «Солнечной капли» Розмари Дал, — заверил Алзадар, втирая бальзам в ее запястья, и она плакала от облегчения и экстаза. — Зава’тор милосерден. У него нет причин истязать того, кто помогает. Кто знает, вдруг и терран в будущем вновь окажется полезен? Приведи нам Хранителя и ее союзников, и ты в любое время сможешь получить доступ к «Солнечной капле».

Но вопреки удовольствию, от которого все еще вибрировали кожа и кровь, слова, что сорвались с губ Розмари до ее «спасения» были не теми, которые она пообещала сказать. Она предупредила об опасности проникновения в пещеры.

Теперь она мысленно проклинала порыв защитить Джейка и Замару. Итан бы так не поступил.

Мысль об Итане заставила ее нахмуриться. Он так долго вызывал у нее уважение и восторг. Недостаток у Итана чувства преданности забавлял ее и очаровывал, пока не ударил так, как свет поискового фонаря бьет по беглецу-заключенному. Может быть, именно поэтому она импульсивно решила не предавать Джейка. Скорее всего. Но как бы то ни было, сейчас она хотела бы взять свои слова обратно. Она бы сделала что угодно, если бы здесь мог чудесным образом появиться Алзадар с пригоршней «Солнечной капли».

Розмари извинилась и сообщила, что ей необходимо облегчить мочевой пузырь, но когда она отошла, ее лишь вырвало.

Вытерев рот тыльной стороной ладони, она на мгновение поддалась дрожи, а затем попыталась сосредоточиться.

Предполагалось, что Розмари встретится с Алзадаром этой ночью. Предполагалось, что Розмари придет не одна. Ей нужно было придумать что-то, чтобы получить у Алзадара отсрочку, и молиться, чтобы история оказалась достаточно правдоподобна, чтобы тот дал ей новую дозу.

Рабство… Она была рабом этого наркотика, точно таким же, как и те рабы в яме на Рае. Точно так же, как она была рабом стимуляторов, терка, шмали, травы, героина и всего остального, что когда-либо вкалывала, глотала или нюхала за те долгие четыре года, что зависела от наркотиков. Что бы Итан ни сделал с ней в их последнюю встречу, по крайней мере, он помог ей избавиться от этой привычки.

До нынешнего момента.

Розмари глубоко вздохнула, сплюнула и вернулась к собравшимся.

Она прибыла на место встречи, проверив, нет ли там зергов, и на одно мгновение, одновременно мучительное и благословенное, подумала, что Алзадар или забыл о встрече, или был пойман. Легкое мысленное касание тут же разрушило ее заблуждения, и, обернувшись, она увидела, что тот стоит в лучах луны. Свет падал на тело протосса, высокое и внушительное, а его глаза светились так же ярко, как сияющий лунный свет. Под ним застыла зловещая тень.

— Ты опоздала, — сказал протосс.

Розмари выпрямилась, насколько смогла.

— Понимаешь, уйти не так просто.

— Они поверили тебе?

Розмари нельзя было отказать в хитрости. Ее разум был, если и не таким тренированным, как у Итана, то, по крайней мере, в основном находился под ее контролем. Она формировала мысли, словно слова.

— Нет. Я рассказала им ту историю, на которой мы сошлись. Но они не поверили мне. Джейк в особенности не доверяет мне после того, как я хотела передать его Валериану. Я предупреждала тебя об этом.

Мерцающие глаза сузились.

— Продолжай.

— Мне потребуется несколько дней, чтобы убедить их. Между тем, если ты дашь мне немного «Солнечной капли», тебе не придется рисковать, встречаясь со мной. Мы встретимся снова через несколько дней. К тому моменту я…

Плечи протосса вздрогнули, и Розмари ощутила, как ее заполняет чужой смех, сухой и пугающий.

— Маленькая глупая девочка, — сказал Алзадар. — Ты думаешь, эти преграды остановят меня, обученного тамплиера? Это была смелая попытка, и лучшая, чем я ожидал бы от того, кто не является протоссом. Но тщетная.

Розмари тяжело сглотнула и сжала кулаки. Боже, ей просто необходима эта дрянь. И он знал это.

— Если ты предашь нас, — спокойно сказал протосс, — ты не получишь ее, а нехватка вещества убьет тебя.

— Я избавлялась и от более сильных наркотиков.

— Нет, не избавлялась. Твои стимуляторы, как ты называешь их, жалки по сравнению с «Солнечной каплей».

— Если это так плохо, почему же вы сами не избавитесь от нее? — с яростным вызовом спросила Розмари.

— Зачем бы нам это? Это дар Зава’тора. Прекращение приема, как бы болезненно ни было, не может навредить нам. А экстаз… что же. Ты знаешь.

Алзадар закрыл глаза и запрокинул голову в жесте, который Розмари начинала распознавать как улыбку.

— Что я должен сделать с тобой, Розмари Дал? — задумался он. — В действительности, у меня нет желания убивать тебя, но Зава’тор должен быть удовлетворен. Я не могу вернуться к нему и сказать, что подвел. Так что мы будем делать?

— Дай мне еще один шанс, — попросила Розмари. Она попыталась солгать. Она попыталась поступить правильно и была поймана за руку. Что значили для нее, в конце концов, Джейкоб Джефферсон Ремси и Замара? Все, что они сделали — превратили ее в беглеца. И, наконец, Алзадар мог бы дать ей достаточно «Солнечной капли», чтобы до конца своей жизни она ни малейшего значения не придавала тому, что застряла здесь.

Девушку скрутило спазмом боли, но жажда наслаждения была хуже боли.

— Да, — удовлетворенно сказал Алзадар. Розмари знала, что тот прочел ее мысли. — Все еще есть время.

Он открыл рюкзак, который висел у него за спиной, и достал маленькую склянку. Сердце Розмари подскочило, и когда он вынул пробку, а в воздухе распространился знакомый запах, ее глаза наполнились слезами.

Протосс протянул ей мазь. Но когда девушка жадно потянулась за ней, он с усмешкой убрал руку, жестоко дразня её.

— Повтори, что ты будешь делать.

В этот момент она ненавидела его. И еще больше ненавидела себя.

— Я приведу его, я обещаю.

Умоляющие нотки в голосе вызвали у нее отвращение.

— Скажи мне, как.

Розмари не могла отвести взгляда от маленькой склянки с бальзамом, но, сделав усилие, она заставила себя взглянуть протоссу в глаза. Ее мысли были полны жестокости и ненависти, но Алзадар выглядел абсолютно невозмутимым. Под этим ледяным взглядом вся ее ярость зашипела и испарилась.

— Его будет достаточно легко увести одного. Я приведу его сюда. Ты сможешь забрать его, и пусть твой чертов Зава’тор делает с ним и Замарой все, что угодно. Меня это не волнует. Просто возьми меня с собой и дай доступ к «Солнечной капле».

Алзадар удовлетворенно кивнул. На этот раз он не забрал протянутую руку. Розмари схватила маленькую банку, щедро зачерпнула пальцем столь желанной дряни, размазала ее по шее и выдохнула от облегчения.

Когда Розмари вернулась, ее уже ждали. Она изо всех сил старалась выглядеть спокойной.

— Я пропустила собрание? — легко спросила она, добравшись до мехов с водой и жадно глотая. Она подумала, могут ли протоссы уловить сладкий запах «Солнечной капли». Алзадар заверил ее, что аромат становится неразличимым для чувств протоссов сразу же после нанесения мази, но девушка не было в этом так уверена. Если хотя бы один из них предпримет хотя бы малейшую попытку прочесть ее мысли, все раскроется.

— Нет, — сказал Джейк. — На самом деле, нет. Мы собирались отправиться на разведку и собрать немного еды, а тебя не было поблизости. Я… начал волноваться.

Розмари улыбнулась.

— Не беспокойся, я лучше тебя понимаю, что не стоит уходить слишком далеко. Просто иногда… Хочется немного уединения. Чтобы подумать о разном.

Розмари ощутила на себе испытующий взгляд Ладраникса.

— О чем?

Розмари пожала плечами.

— Ты провел три дня, скрываясь от врагов, ты начинаешь думать о разных вещах. По крайней мере, так у людей. Я не знаю насчет протоссов.

Ладраникс кивнул.

— Да… Мы тоже так делаем. Мы о многом думали.

Розмари позволила взгляду вернуться к Джейку и смотрела на него достаточно долго, чтобы встретиться с ним глазами. Она задержала взгляд, а затем быстро отвела его. Его глаза расширились, и даже в тусклом свете было заметно, что его щеки потемнели. Все оказалось слишком просто.

— Замара передумала, — сказал Джейк. — Сначала она полагала, что в первую очередь мы должны достать то, что нужно из подземелья, а затем выяснить, что она может сделать, чтобы открыть врата искривления. Она считает нужным изменить порядок.

Что? Они были так близки к тому, чтобы сбежать отсюда?

— Я думала, Замаре нужно что-то из пещер, чтобы открыть врата!

Джейк почувствовал себя неловко.

— Она не совсем ясно говорила об этом, даже со мной. Но сначала, в любом случае, нам нужно победить Закаленных, чтобы достигнуть любой из целей, — он улыбнулся Розмари. — Но благодаря тебе мы знаем, куда идем.

Она выдавила улыбку и заставила себя выглядеть обрадованной.

— Ага. Хорошо, что я, со своими уникальными талантами, оказалась в чем-то полезной.

— Тал-дарим стремились скрыть свое присутствие, — сказал Ладраникс. — Если, как я опасаюсь, они готовились встретить нас с оружием, то вся затея пошла бы крахом. Теперь же мы не будем пойманы врасплох.

Розмари вместе со всеми отправилась на разведку. Она помогла наполнить заново бутылки с водой и найти еду, чтобы дополнить их с Джейком сухие пайки. Она выглядела серьезной, когда должна была, улыбалась, когда от нее этого ждали, и все время следовала своему новому плану.

Когда наступил день, она заснула рядом с Джейком, ближе, чем обычно. А с приходом ночи, прежде чем ее успели занять планированием, разведкой и всеми остальными вещами, которые, в конечно итоге, ни к чему бы не привели, Розмари подошла к Джейку и тихо сказала:

— Прогуляешься со мной?

— Гм… да, конечно. Все хорошо? — спросил он, шагая с ней в ногу.

Розмари заколебалась.

— В основном, — сказала она. — Мне… нужно поговорить с тобой. Достаточно далеко, чтобы другие нас не услышали.

Она хотела бы покраснеть, но пришлось удовольствоваться и быстро отведенным взглядом.

— Они не будут читать твои мысли, — сказал Джейк, все еще не совсем понимая, что происходит.

— Они прочитают твои, — парировала Розмари и на мгновение усмехнулась. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась, и она повторила:

— Пожалуйста. Я знаю, мы должны сделать кучу вещей, но…

Она позволила своему голосу оборваться. Она не смотрела на него, но была совершенно уверена, что Джейк нервно сглотнул. Затем он, разумеется, откашлялся.

— Позволь мне предупредить Ладраникса, — сказал он.

— Хорошо, — согласилась она. В этом не было ничего плохого. К тому моменту, как Ладраникс и остальные поймут, что произошло, будет уже слишком поздно что-то предпринимать. Джейка уже схватят или убьют, а она будет блаженствовать на самой совершенной высоте, которую когда-либо знала, что позволит ей забыть обо всем, что совершила. Джейк поспешно ушел, а затем вернулся, улыбаясь.

— Веди, — сказал он. К этому моменту оба они были хорошо знакомы с прилегающей территорией, даже за пределами руин города, и после того, как дважды проверили ее на присутствие зергов, он радостно последовал за ней, совершенно озадаченный. Джейк не пытался вызвать ее на разговор, и она подумала, что и он с радостью воспользовался возможностью ничего не говорить. Наконец, они почти пришли. Она замедлила шаг. Место встречи было совсем недалеко — в полукилометре или около того. Она хотела, чтобы Джейк ничего не заподозрил, так что ей пришлось остановиться.

На мгновение они остановились здесь, под бледным лунным светом. Сейчас, подумала Розмари. Скажи то, что нужно сказать, и замани его обещанием.

— Джейк?

Розмари подошла ближе и посмотрела ему прямо в глаза. Время от времени она жалела, что не была повыше ростом, учитывая род ее занятий, но маленький рост всегда работал ей на пользу, когда нужно было сыграть беззащитность.

Джейк отошел назад, и каждая черточка его тела говорила о нерешительности.

— Розмари… Что происходит? Что не так? Зачем тебе потребовалось уводить меня так далеко от лагеря, чтобы поговорить со мной?

Девушка рассмеялась, и теперь ей не пришлось стараться побороть дрожь в голосе. Легкий дискомфорт начинал превращаться в боль.

— Я… Ну, что я хочу сказать тебе… Протоссам, может быть, и нравится делиться всем через Кхалу, но это — только для нас с тобой.

— Разумеется, — сказал Джейк. Он протянул руку, словно хотел ободряюще коснуться ее плеча, но остановился. Розмари проследила взглядом за его рукой, а затем коснулась ее. Их пальцы сплелись. Он не протестовал, но выглядел совершенно смущенным.

— Розмари?

— Я ненавидела это имя, — сказала она, и это было правдой. — Вот почему я назвала себя Эр-Эм.

Джейк усмехнулся, слегка расслабившись.

— Когда я впервые прочел твои мысли и узнал об этом, единственная вещь, о которой я мог думать, — какое неподходящее имя для… ну, для предателя и убийцы.

Ей бы хотелось, чтобы Джейк переключился на другие мысли, и она стиснула пальцы.

— Да, но, Джейк… Ты знаешь — я больше не тот человек. Ну, почти — ты же не можешь полностью измениться за одну ночь. Но… Столько всего случилось. Похоже, что я была той женщиной целую жизнь назад.

И снова это было правдой. Женщина по прозвищу Эр-Эм прекрасно себя контролировала.

Она избавилась от своего пристрастия и знала свою роль и свое место во Вселенной. Женщина, которая стояла перед Джейком Ремси, держа его за руку, была совершенно другим существом. Ее тело дрожало, а внутренности скручивало от жажды наркотика.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Так многое случилось, верно? Но все было хорошо. Я… Я узнал тебя. Когда мы были в Кхале… Я коснулся тебя, — его голос звучал мягко.

Превосходно.

— Ты касаешься меня сейчас.

Джейк кивнул. В лунном свете он был похож на растерянного мальчишку. Ещё несколько штрихов, и он будет принадлежать ей. Он будет…

…убит. Или подвергнут пыткам. Им нужна была Замара, и им придется добраться до нее через Джейка. У Розмари появилась непрошеная, нежеланная мысль о том моменте, когда она была так глубоко связана со многими другими, когда они могли коснуться ее и узнать о ней все самое сокровенное.

Он поднял другую руку и убрал с лица челку.

— Я не скажу, что глубоко заблуждался насчет тебя, потому что мы оба знаем, что это не так. Но… Черт, я уверен, что узнал далеко не все.

Внутри нее что-то оборвалось.

— Я не могу этого сделать.

Джейк моргнул.

— Что?

— Я не могу сделать это. Я не могу. Не тебя, не сейчас. Черт побери, пойдем, просто…

Розмари отпустила его руку, резко развернулась и побежала той дорогой, которой они пришли. Спустя мгновение он последовал за ней и схватил ее за руку.

— Розмари, что это, что…

— Отпусти меня! Мы должны вернуться!

С отработанной легкостью она вывернулась и продолжила бег, словно часть ее действительно верила, что она может убежать от своего выбора, от своей нужды, от чарующей песни сирены «Солнечной капли», когда боль усилится.

Джейк снова схватил ее за руку, смущенный, встревоженный и злой.

— Чёрт возьми, что происходит?

Розмари обернулась и набросилась на него. Неистовость ее атаки говорила о том, как сильно нехватка наркотика навредила ей.

— Ты не понимаешь? Я собиралась отдать тебя им!

— Ты…

Она видела это выражение лица десятки раз у тех, кого предавала, и никогда прежде это не волновало ее. Но, увидев его — снова — на лице Джейка, она почувствовала себя опустошенной.

— Они поймали меня, — призналась Розмари, и, к своему стыду, заметила, что ее голос был резким от боли. — Они подсадили меня на эту дрянь, которую намазали на мое тело…

Она резко сдавила свои плечи, пытаясь побороть дрожь. — Им нужна Замара. Они сказали, что дадут мне больше этой штуки, если я… Но я не смогла сделать такое с тобой. Я не смогла. Я…

Руки Джейка сомкнулись вокруг нее, и это объятие ошеломило ее, заставило ее застыть. Той частью мозга, которая не заходилась криком в агонии, она отметила, что его руки были удивительно сильными и уверенными.

— Впусти меня, пожалуйста, — прошептал он ей на ухо.

Она кивнула, не произнеся ни слова.

Помоги мне, Джейк. Я не хочу больше быть такой.

Я помогу тебе, Розмари. Я обещаю. Тебе не придется пройти сквозь это в одиночку.

Она почувствовала, как он… они… пронеслись по ее мыслям, обнажая все ее заговоры, ее боль, ее стыд, каждую недобрую мысль, каждую эгоистичную прихоть, каждую секунду, когда она лежала уязвимой и беззащитной перед Тал-дарим и их проклятой «Солнечной каплей», под их благоговейный шепот о своем Благодетеле. Пришла новая волна боли, и ее колени подкосились.

Глаза девушки закатились. Джейк подхватил падающее тело. Розмари смутно ощутила, как он взял ее на руки, как голова упала ему на плечо, а затем опустилась милосердная тьма.

В своей личной каюте — роскошь на борту крейсера — Девон Старке закрыл глаза и очистил разум от лишних мыслей. Теперь это стало одновременно проще и сложнее, чем тогда, когда он был «призраком», но у него не было выбора. Валериан Менгск спас его, и даже если это было лишь сменой одной формы службы на другую, Девон совершенно ясно понимал, что при таком варианте он служил, оставаясь самим собой.

Валериану потребовалось время, — и молодой будущий император опасался, что слишком много времени — чтобы собрать костяк даже такого флота, который сейчас со максимально возможной скоростью мчался к Айуру и археологу Джейкобу Ремси. «Флот» состоял из единственного крейсера, шести «Валькирий» и восьми «Миражей». Они несли на борту десантников, осадные танки и транспортники. И все эти усилия — чтобы поймать одного человека. Ну, впрочем, это было не совсем верно. Старке не был уверен, можно ли Ремси все еще называть «человеком».

Старке открыл глаза и уставился в потолок. Вновь и вновь его мысли возвращались к незабываемому моменту, когда его разум — нет, не только его разум, все его существо, его… душа? — оказались так глубоко связаны со многими другими.

Что, черт возьми, сделал Ремси?

Это было… Прекрасно. Величественно. И Девон Старке жаждал испытать это снова. Он надеялся, что однажды, каким-то образом, и Валериан сможет испытать это. Юный Менгск одновременно и походил на своего отца, и являлся абсолютной противоположностью тому. Он был дисциплинирован, смышлен и амбициозен. Но у юноши все еще были идеалы и надежды. Он все еще видел красоту в науках и искусстве. Он все еще мог сострадать. Девон не обманывал себя и знал, что Валериан спас его жизнь исключительно ради своих собственных целей, но даже с учетом этого факта наниматель испытывал к нему искреннее уважение и симпатию.

Если бы Валериан мог воспринять это единение… мог бы понять его — как начинал понимать его Девон, с напором необученного ребенка, — то задача по поимке Джейкоба Ремси могла бы иметь последствия, способные пошатнуть устои существования человечества.

Розмари проснулась спустя некоторое время. Ее искупали и завернули в одеяло, взятое с торгового судна. На мгновение ее голова оставалась ясной, и она задумалась, кто позаботился о ней. Затем ударил приступ тошноты, она перевернулась и постаралась вызвать рвотный рефлекс. Ничего не вышло — похоже, ее желудок был пуст.

Ласковые нечеловеческие руки легли на ее обнаженные плечи.

— «Солнечная капля» пропитала твою одежду, — сказал Ладраникс. — Когда твой организм полностью очистится, мы дадим тебе новую.

Розмари кивнула в знак понимания. Джейк встал на колени рядом с ней. Она не могла заставить себя встретиться с ним взглядом.

— Ладраникс не знаком с тем видом наркотика, на который они подсадили тебя, Розмари, — сказал Джейк. — Он думает, это что-то искусственное, созданное этим Благодетелем, чтобы держать Закаленных под контролем.

Он взял ее руку, и девушка схватилась за него, словно за спасательный трос.

— Ты можешь победить это, — тихо сказал Джейк. — Я знаю, ты можешь. Ты уже побеждала наркотики раньше.

Ее глаза наполнились горячими слезами, и она заплакала.

— Ничего похожего на это. Поверь мне.

— Мы с Замарой можем помочь тебе, но мы не можем сделать все за тебя.

— Я бы и не хотела такого, — сказала Розмари, стуча зубами.

Джейк неожиданно усмехнулся.

— Вот та Розмари, которую я знаю.

Кожу девушки покалывало, словно по ней ползала тысяча муравьев. Она вздрогнула и стала с силой хлопать по себе руками. Нежные, но сильные руки схватили ее, не позволяя причинить самой себе вред.

— Я буду с тобой, — сказал Джейк. — Мы пройдем через это вместе. Как и через все то, что мы уже пережили.

А затем он появился в ее разуме, мысленно сидя рядом с ней точно так же, как сидел рядом физически. Истощенная, несмотря на то, что только что проснулась, Розмари закрыла глаза.

Она находилась на холме на Немаке. Небо было синим от освещения полевых генераторов атмосферы. Джейк сидел рядом с ней, в обычной одежде для раскопок. На ней был старый знакомый комбинезон.

— Не самое живописное место, но оно знакомо нам обоим, — сказал он, усмехнувшись.

— Зачем вообще создавать фальшивый пейзаж? — спросила Розмари.

Джейк посерьезнел.

— Я подумал, это станет для тебя хорошим якорем — потому что протоссы, похоже, считают, что нехватка наркотика вызовет галлюцинации.

Земля вздрогнула. Розмари раскинула руки, чтобы удержать равновесие. Джейк обнял ее. У подножия небольшого холма разверзлась яма, и под толстое одеялто стали заползать разные существа.

— Вроде этих, — со вздохом сказал Джейк.

Розмари вскочила на ночи и потянулась за оружием. Прохладная винтовка, столь знакомая, вдруг превратилась в клешню зерга. Розмари отбросила ее. Та стала извиваться, пощелкивая, затем отрастила шесть лап и начала заползать на ногу девушки. Ударил приступ раскаленной агонии.

— Все это ненастоящее, — сказал ей на ухо Джейк. — И ружье, и клешня зерга. Сохраняй спокойствие.

— Тебе легко говорить, — прорычала Розмари, но постаралась послушаться. Боль возросла. Ее словно пронзали тысячи раскаленных добела игл, но она собрала в кулак всю силу воли и не шевелилась. Боль снова возросла. Розмари подавила крик, а затем все пропало.

Пока не пришла следующая галлюцинация.

Сердце Джейка разрывалось.

Все это было так легко проанализировать с научной точки зрения. «Солнечная капля», чем бы они ни была, вызывала у тех, кто пользовался ей, эйфорию. А значит, центр удовольствий мозга, nucleus accumbens, переполнялся допамином. Особенная жестокость «Солнечной капли» заключалась, как открылось при поверхностном чтении мыслей Розмари, в том, что первый приступ эйфории был поистине экстатическим, но каждый последующий оказывался все слабее и слабее, а эффект отмены действовал все болезненнее. Розмари долго не протянула бы, даже если бы Тал-дарим, действительно, приняли ее в свои ряды. В конечном счете, нехватка наркотика убила бы ее.

И Джейк вовсе не был уверен, что не убивает сейчас.

— Она борется с этим, но ей нужна твоя сила, Джейкоб.

— Наша сила, — поправил он Замару.

— Нет, — задумчиво ответила она, — я лишь помогаю своими умениями. Но твоя помощь гораздо эффективнее. Она доверяет тебе.

Джейк с удивлением посмотрел на лежащую у его ног дрожащую женщину, завёрнутую в одеяло.

— Не думаю… Что смог бы выдержать то, что выдержала она.

— Немногие смогли бы, согласилась Замара. Она сильная, и она сохранила себя.

Неудивительно, что Розмари стала столь циничной и эгоистичной. Удивительно другое — и Джейк думал об этом с благоговейным трепетом — в ней было что-то, не позволившее всей этой горечи уничтожить ее.

— Я не могу помочь ей в этом! — закричал Джейк Замаре. — Они сделали все, что смогли при помощи имевшихся под рукой технологий, но не решились использовать какие-либо медикаменты.

— Ей придется выбраться из этого самостоятельно, — согласилась Замара. — Ее решимость и желание выжить либо вытащат ее, либо нет.

— Но, по крайней мере, она знает, что о ней заботятся. Она знает, что ей есть, к чему возвращаться. Хотел бы я забрать себе ее боль. Она так истерзана столь длительной борьбой с ней.

— Даже в Кхале мы не можем забрать боль другого, — мягко сказала Замара. — Мы можем узнать ее, ощутить, как свою собственную, но мы не можем уничтожить ее для другого. Тёмные тамплиеры говорили, что боятся потерять себя в Кхале, но это не так, не то, что они думают. Мы остаемся теми, кто мы есть. И, в конечном итоге, все мы, каждый из нас, должен встретить свои страдания в одиночестве.

Джейк прикусил нижнюю губу и мысленно передал Розмари:

— Возвращайся, Розмари. Пройди сквозь это и возвращайся.

На её лице, искаженном от боли, но всё ещё прекрасном своей фарфоровой красотой, не отразилось ни малейшего знака того, что девушка услышала его.

Внутри тела Джейка Ремси, не подчиняющегося ему, сущность, которая являлась им самим, в ужасе повернулась к Замаре. Ты — одна из последних? Почему ты не сказала мне?

— Какой цели послужило бы это знание, помимо ещё более глубокой твоей тревоги?

— Замара, ты должна прекратить умалчивать о чем-то. Ты в моём теле. Большую часть времени ты правишь бал. Я заслужил право знать.

— Ну что же… Теперь ты знаешь.

— Я не знаю, в чем суть плана Улрезажа, — продолжила Замара, словно они лишь коротали время в праздной болтовне, словно только что она вовсе не сбросила всем им на головы своеобразную ядерную бомбу. — Но ему требуются помощники. Должны требоваться, иначе он не нуждался бы в Закаленных. Он создал этот наркотик, чтобы привязать и поработить их. И еще кое-что я узнала из подсознания Розмари: эта «Солнечная капля» не позволяет им коснуться сердец друг друга так, как это происходит в Кхале. Возможно, он действует даже на еще более глубоком уровне, не позволяя им даже осознать это. Они стали более разъяренными, более примитивными, а значит, могли измениться и во многом другом.

Розмари кивнула.

— Да — все они выглядели… менее благоразумными, пожалуй. Готовыми вот-вот сорваться — за исключением Алзадара. У меня практически нет опыта в телепатии, но я заметила, что не получала никаких эмоциональных сигналов от них. Как будто… слова, которые произносятся пустым голосом, если вы понимаете, о чем я.

Ладраникс кивнул.

— Это был дар Кхаса и Кхалы. Касание не только разумов, но и душ, сердец. Именно от этой близости отвернулись темные тамплиеры.

— Для Закаленных находиться вне Кхалы должно быть непривычно. Они должны чувствовать себя одинокими, полными страха и стыдиться того, что не могут связаться друг с другом. И потому их преданность Благодетелю — Улрезажу — и зависимость от него должны были возрасти, — продолжила Замара. Джейк знал, что в основном все это говорилось ради Розмари — протоссам не нужно было проговаривать все подобным образом.

— Спасибо, что включила и ее, Замара.

— Она многое перенесла. Она заслужила доверие. Отдать нас в руки врагов было бы проще, но Розмари предпочла не делать этого.

Джейк вновь посмотрел на женщину, завернутую в одеяло. Ее плечи были обнажены, а лицо выражало безмерную усталость. Он был совершенно уверен, что влюбился в нее.

— И я тоже совершенно убеждена в этом. Но сейчас не время для романтики.

Джейк порадовался тому, что в этот момент его телом управляла Замара.

— Я считаю, что большинство — может быть, и все — из Закаленных не понимают, что порабощены. Они не осознают, какому монстру служат. Мы должны просветить их. И, что бы ни случилось, нельзя позволить Улрезажу обрести надо мной контроль. Он либо убьет меня, либо использует. И то, и другое — неприемлемо.

— Так как мы сделаем это? — спросила Розмари. — Их численность превосходит нашу, а у руля стоит большой старый темный архонт.

Замара задумалась.

— Джейк и Розмари были за пределами телепатической досягаемости Алзадара, — сказала она. — Что означает — он не знает, что Розмари передумала насчет объединения с Закаленными. Думаю, тебе стоит снова с ним встретиться, Розмари, но на этот раз все мы будем поджидать его.

Девушка медленно улыбнулась.

— Ловушка. Мне это нравится. Кстати, я хочу лично снести ему голову.

— Нет-нет, мы не станем его убивать!

Джейк оттолкнул Замару внутри своего тела, вновь полностью подчиняя его. Замара отдала контроль с легкой тенью забавы.

— Мы захватим его и узнаем, как много он знает о личности Благодетеля. Розмари, это протоссы. Они не злые. Их лишь обманули и сделали зависимыми от ужасного наркотика. Ты знаешь, что он сделал с тобой. Если он сделал с ними что-то, вполовину худшее, они чувствуют себя ужасно. Может быть… Может быть, даже хуже того, если он действительно отрезал их от Кхалы, как считает Замара. Они должны узнать, что за существо обманом заставило их служить себе. Я полагаю, что как только они узнают, они испытают такой же страх, как и мы.

— Джейк, мы пришли сюда не спасать протоссов. Мы пришли, чтобы найти в подземных залах то, что нужно Замаре, и как можно быстрее убраться отсюда.

Джейк почувствовал, что она говорит неохотно, и это воодушевило его.

— И эта цель будет достигнута, — сказал Ладраникс, решив, в типично протосской манере, отреагировать на ее беспокойство, а не несколько бессердечное замечание о его народе. — Если они станут союзниками, то не остановят нас от проникновения в подземелье. И все вместе мы попытаемся избежать встречи с зергами и покинуть Айур.

Его мысленный голос был окрашен печалью. Джейк понял, что даже сейчас, когда его родной мир был наводнен чудовищами, а собственный народ обезумел, Ладраниксу — а, в действительно, и всем остальным Шел’на Криас — было больно при мысли о том, что они, наконец-то, навсегда оставят Айур.

— Вы правы, — сказала Розмари. — Но не ждите, что я не захочу дать Алзадару хорошего пинка после того, что он сделал со мной.

Ладраникс прикрыл глаза и откинул голову в знак веселья.

— Нет, Розмари Дал, никто не ожидает, что ты не захочешь поступить так. Но мы ожидаем, что ты воздержишься от этого — во имя большего добра.

— Да-да, — сказала она, и уголки ее губ изогнулись в улыбке. — Чем бы ни закончилось то, что мы собираемся предпринять, давайте уже приступим.

Съежившись и дрожа, Розмари поспешила к месту встречи. Было полнолуние, и она знала, что Алзадар прекрасно разглядит ее. Ей придется убедить его, что она все еще находится под воздействием наркотика. Ее разум был закрыт, и он станет задавать вопросы, но это лучше, чем немедленно дать ему понять, что они спланировали. По крайней мере, это позволит им выиграть некоторое время.

Две секунды спустя ее разум пронзил вопрос:

— Почему ты скрываешь от меня свои мысли?

Розмари не могла ответить, не могла даже произнести ни слова, потому что, несмотря на то, что как она знала, протоссы обладают слухом, они не понимают терранов. Они могут общаться только при помощи мыслей, а для Алзадара ее мысли были запечатаны. Вместо этого она яростно закивала головой, показывая, что очень, очень плохо себя чувствует, отчаянно нуждается в наркотике, который он предлагал, и все еще является его союзником.

Алзадара погубила собственная высокомерность. Он был так непоколебимо уверен, что Розмари находится в его власти, благодаря «Солнечной капле», что на несколько секунд, слишком долгих секунд, он засомневался, озадачившись. Им этого хватило.

Теперь она ясно видела Алзадара; его глаза пылали в тени деревьев. Мгновение позже она увидела, как Те, Кто Все Выдержат появились из джунглей и обрушились на него.

Розмари отбросила все притворство и вытащила пистолет. Она страстно желала разрядить всю обойму прямо в грудь Алзадару, но удержалась от этого, бросаясь в битву, — и сила ее уверенности в этом была не меньше силы предыдущих колебаний.

Черт возьми, во время сражения протоссы были прекрасны. Она была немного знакома с боевыми искусствами — достаточно для того, чтобы высвободиться, если кто-то сумеет схватить ее, что случалось довольно редко. Но она много лет наблюдала тренировки Итана. Она знала, что тот гордится своей грацией, точностью и силой, и отчаянно жалела, что бывший любовник не видит этой демонстрации боя протоссов. Это могло бы научить его некоторой скромности.

Они сражались — тамплиер против тамплиера: Ладраникс в измятой, поврежденной броне, все еще цепляющийся за наследие прошлого, — и Алзадар в длинных изорванных одеждах. Розмари уже видела Ладраникса в бою и полагала, что это будет неравная схватка — но то был его друг, равный ему в умениях. У Алзадара не было брони, но он, похоже, в ней и не нуждался. Каждая атака, каждый выпад Ладраникса Алзадар парировал собственными пси-клинками — или же уклонялся так быстро, что в глазах Розмари его движения казались размытыми. Кроме того, Ладраниксу мешало то, что он не хотел поранить или убить своего старого друга — Алзадар же был лишен подобных терзаний.

Мерцающие клинки псионной энергии пульсировали светом и двигались так быстро, что казались не лезвиями, а лентами чистого света. Алзадар отступил и прыгнул, клинки сверкнули в опасной близости от незащищенного лица Ладраникса, но другой тамплиер в ту же секунду подставил закованные в броню руки. Он прыгнул к бывшему другу, перевернувшись в воздухе, мягко приземлился за спиной Алзадара и ударил того длинными сильными ногами. Обернувшись, чтобы встретить противника лицом к лицу, Алзадар открылся. Удар достиг цели, и Тал-дарим пошатнулся, наткнувшись на неожиданный стремительный рывок необученных кхалаи, которые не обладали боевыми навыками и не знали, как лучше себя обезопасить, а потому просто навалились на тамплиера и прижали того к земле. Ладраникс тут же появился рядом, приставив к горлу своего друга пси-клинок — но Розмари знала: он не будет его использовать.

В ту же секунду Джейк оказался рядом. Он опустился на колени рядом с отчаянно сопротивляющимся Закаленным. Розмари остановилась, наблюдая и держа пистолет наготове; чуть позже в ее голове прозвучали мысли Замары.

— Мы можем помочь тебе, — сказала Замара.

— Помочь?

У Розмари сложилось впечатление, что, если бы у протоссов были рты, то Алзадар сейчас плюнул бы в нее. — Считай, что ты уже мертва, Хранитель. Скоро ты уже никому не сможешь помочь.

— Прислушайся к себе, — посоветовала Замара. — Ты тамплиер — ты поклялся защищать и оберегать других протоссов. И все же ты упорствуешь в желании убить Хранителя. Это противоречит всему, чем ты являешься.

— Я — один из Закаленных!

Алзадар сделал неожиданный рывок и почти — но лишь почти — высвободился из-под стальной хватки Ладраникса.

— Его рабская зависимость от наркотика сильна, — сказала Замара. — Это… займет некоторое время.

Так и случилось.

Тогда как первичное выведение наркотика из организма Алзадара завершили быстро — Джейк вспомнил, как легко Замара очистила его организм от алкоголя, когда они обедали с Итаном и Розмари, настоящая детоксикация продолжалась долгие часы. После того как они удалили наркотик, который доставлял ему такое удовольствие, Алзадара била дрожь, а его кожа покрывалась красными пятнами и принимала нездоровый оттенок. И удивительное долгое время, учитывая физическую и психологическую боль, которая раздирала его тело, он отказывался соединиться с ними. Шел’на Криас продолжали касаться его, протянутые тонкие мысленные нити сочувствия, понимания и принятия ласково обвивали разъяренный параноидальный разум Алзадара. Освободив свой организм от «Солнечной капли», Алзадар вновь оказался способен шагнуть в Кхалу. Поначалу он отказывался, заявляя, что это ловушка. Замара испытывала глубокую боль от недоверия, но когда, в конечном итоге, Алзадар с сомнением вошел в Кхалу — где, как известно, не могло быть ни лжи, ни обмана — он понял.

— Это «Солнечная капля» удерживала тебя вдали от нас, мой старый друг, — сказал Ладраникс в этом месте глубокого единения. — В этом нет твоей вины. Это не наказание. Кхала была — и всегда будет — правом, данным нам от рождения.

— Я… Я думал, что я один… Что что-то случилось. Что со мной… что-то было не так.

Джейк ощущал его страх и одиночество, чувствовал, как они тают, словно лед под теплыми благословляющими лучами солнца. Его сердце сжалось.

— Тебя, действительно, обманули и предали. Но не мы. Мы приветствуем твое возвращение, брат. Вместе мы сможет победить эту дрянь, этого убийцу, который так исказил и осквернил Закаленных своей ложью. Ты знаешь, почему он сделал это?

Джейк почувствовал, как доверие Алзадара дрогнуло.

— Я знаю, что вы не обманываете меня, говоря о том, во что верите, — сказал Алзадар. — Но вы можете ошибаться. Зава’тор, Благодетель, может быть вовсе не тем отвратительным существом, о котором вы говорите. Он заботился о Закаленных, он хранил нашу безопасность. Он дал нам надежду, он вновь заставил нас гордиться тем, кто мы есть. Вы не можете спорить с этим.

— Нет, — согласилась Замара. Джейк почувствовал беспокойство, которое испытали все выжившие на Айуре протоссы, когда поняли, что их оставили здесь, тогда как товарищи сбежали на безопасный Шакурас. Он понимал, как легко оно превратилось в чувство обиды, а затем в холодную и непримиримую ненависть. Он почувствовал, как вновь загорелся огонек надежды, когда Алзадар поделился с ними воспоминаниями о появлении Зава’тора. Неожиданно они вновь обрели достоинство, цель и ценность.

— Но я, основываясь на всем, что мне известно, — а, как ты знаешь, океан доступной мне информации безбрежен — совершенно убеждена: он обманывал вас. Он обеспечил вам безопасность, но лишь ради собственной выгоды. А что касается того, что он заставил вас гордиться собой… Ты — тамплиер. И более того, ты — протосс. И эта гордость принадлежит тебе по праву рождения — так же, как и причастность к Кхале.

Джейк подумал о Розмари. Общее ли это чувство для всех разумных существ, эта жажда быть значимым, ценимым? Иметь путь в жизни и цель, к которой нужно стремиться? Ей это было нужно, и когда она получила необходимое, то отвернулась от предательства. Как, теперь, и Алзадар.

— Он оберегал нас от зергов, — сказал Алзадар, повторяясь. Его мысли окрасила тень сомнения. — Он сильнее, чем они. Он учил нас, как ловить их и приносить ему. «Солнечная капля»… Доставляла такое огромное удовольствие. И когда он просил, чтобы один из нас, сейчас и тогда, отправился вместе с ним в безопасность, это всегда было так радостно, несмотря на то, что остальные печалились от того, что не были избраны. Некоторых он называли Дланями Благодетеля — Зава’каи — и забирал их, чтобы дать особые задания. И мы завидовали им.

— Расскажи нам, как вы последовали за ним, — сказала Замара, пробуя другой подход.

— Зава’тор сначала говорил только с Феланисом. Он рассказал ему о месте в глубине планеты, где он и те, кто последовал за ним, живут в безопасности от зергов, — сказал Алзадар. — Затем… Он поговорил со мной. Такое мощное ментальное присутствие.

— Но ты никогда не видел его?

— Нет. Меня коснулись лишь его разум и воля.

— Ты сказал, что у него есть для вас задачи — что это такое?

Алзадар слегка дернулся. Розмари, которая, чавкая фруктом саммуро, наблюдала за процессом извне ментальной связи, слегка нахмурилась.

— Осторожно, — предупредила она. — Что бы вы там не говорили, это начинает его пугать.

— О большинстве задач мы не знаем, — сказал Алзадар. — Это хранится в глубокой тайне и открывается только тем, кого он избирает, чтобы стать Зава’каи.

— Он живет в подземных залах? — давила на него Замара.

— Вряд ли. Замара, он был добр к нам. Я не желаю верить, что мы служили такому существу, какое ты описываешь!

Замара в теле Джейка кивнула.

— Я легко могу поверить в это. Вы не стали злом, Алзадар. Вы лишь были разъярены и испуганы — как и Шел’на Криас. Как и любое разумное существо на вашем месте. И когда вы увидели надежду, вы последовали за ней.

— Ты должен пойти с нами, — неожиданно сказал Джейк, отодвигая Замару в сторону, как он уже делал несколько раз прежде. — Пойти с нами, чтобы найти кристалл. Чтобы увидеть самому, что находится в подземных залах. Протоссы — действительно единый народ. Они хотят, чтобы ты был с ними.

Он первым подумал об этом, первый ощутил это, и почувствовал удивление и одобрение остальных, согласившихся с ним. Кроме того, он почувствовал и тень стыда, что всего лишь терран предложил такое подтверждение прощения и принятия. И в первый раз тогда он, Джейкоб Джефферсон Ремси, почувствовал, что его в этом сокровенном месте приняли так же тепло, как и Замару.

— Да, — сказал Ладраникс.

— Да, идем, мой брат… Мы разделим это с тобой… — послышались мысленные голоса других.

— Это… запретная территория, — сказал Алзадар. — Под страхом смерти Зава’тор запретил нам входить туда.

— И тебе не стало любопытно, почему так называемый «благодетель» позволил себе подобное заявление? Ты не хочешь узнать, почему он забирал некоторых из вас, и они никогда не возвращались? Или чем Зава’тор занимается? И почему он потребовал, чтобы вы убили Хранителя — гордость расы протоссов, одно из самых драгоценных наших сокровищ? — продолжил Ладраникс.

И, разумеется, Алзадару было любопытно — он был протоссом, он принадлежал к той расе, которая породила Темлаа, Кхаса, Ветрааса и Адуна. Он засомневался, и Джейк почувствовал его нерешительность. А затем, наконец-то, сказал:

— Да. Я хотел бы узнать, были ли мы преданы или же о нас заботились. И если я смогу убедиться в первом, то… я не лишен влияния среди Закалённых. Я присоединюсь к вам, и помогу убедить остальных пойти за мной. Когда-то я был тамплиером, которого с детства учили защищать свой народ. Я молюсь, чтобы у меня появился шанс сделать это еще раз.

Он повернулся к Джейку и медленно наклонил голову.

Переданная Замарой мысль предназначалась исключительно Джейку, и мысль эта была окрашена гордостью и странной тоской.

— Хорошая работа, Джейк. Хорошая работа.

— Что? — вспышка ярости Розмари была сильнее, чем любая боль, и ее сильные пальцы сомкнулись на его руке. — Что, черт возьми, говорит тебе Замара?

Его руку свело от боли там, где она вцепилась в него своими пальцами, но он был рад этой боли. Джейк жестом попросил ее помолчать. Замара еще многим должна была поделиться.

— Ты… Ты что-то говорила… Есть ли хоть какой-то шанс?

— Мое присутствие и объем воспоминаний — вот что наносит тебе вред, — сказала Замара, и ее слова были полны боли. — Чтобы твой мозг мог справиться с таким знанием, клетки должны были быть изменены. И эти изменения вызвали опухоль мозга. Чем дольше я нахожусь здесь, тем больше клеток подвергаются изменениям. Причина, по которой я столь непреклонно стремлюсь попасть в пещеры, такова: кристаллы, что находятся там, могут помочь извлечь меня из твоего тела.

— Ты… Ты можешь сделать это? Просто… Загрузить себя в кристалл?

— У темных тамплиеров нет хранителей. Но мне было дано понять, что они, все же, хранят память тех, кто ушел. Не таким же способом, разумеется, но если они могут сохранить воспоминания в кайдаринских кристаллах, то, возможно, они смогут разместить там и меня вместе с теми знаниями и воспоминаниям, которыми я обладаю. Кристаллы в этих подземельях наиболее чистые изо всех, о которых я слышала. Если мы сможем достать один из них, или хотя бы его фрагмент, и взять его с собой на Шакурас, то, возможно, темные тамплиеры успеют все выполнить. Я считаю, что на данный момент опухоль излечима. Но чем больше пройдет времени, тем вероятнее, что нанесенный урон окажется непоправим.

Джейк все понял.

— Вот почему ты хотела отправиться на Айур, а не прямо на Шакурас, — сказал он. — Мы должны были сделать круг и прийти сюда, чтобы ты могла… могла попытаться спасти меня.

— Да.

— Джейк… — Розмари смотрела на него снизу вверх, сдвинув брови цвета воронова крыла и сжав полные губы.

— Я буду совершенно откровенна с тобой, Джейкоб. Может быть… уже слишком поздно. Но мы попытаемся. Мне искренне жаль, что события повернулись таким образом. Но информация, которой я обладаю, требовала жестоких мер.

Шок от неверия неожиданно обратился в ярость.

— Черт возьми, Замара! Ты постоянно говоришь, что за эту информацию можно отдать жизнь. Я знаю, что ты отдала за нее свою. Ты позволила десяткам невинных людей погибнуть за нее. Черт, да может быть я и сам пожелал бы умереть за нее, но ты не позволяешь узнать, что это! Ты не имеешь права поступать так со мной. Я думал…

Он думал, они были друзьями.

И тогда она позволила ему ощутить свою боль, которая мгновенно охватила его. И именно ее скорбь, а не его собственный страх, заставила слезы потечь из его глаз.

— Да, Джейкоб. Да, мы — друзья. И именно поэтому я делаю все возможное, чтобы одновременно сохранить это знание и обеспечить тебе безопасность. Ты должен понять нас прежде, чем поймешь эту тайну. Но сейчас, пока она тебе неизвестна, — как Джейкобу Ремси — тайна в безопасности. Если ты узнаешь ее, если я открою ее тебе — то кто-нибудь сможет извлечь ее из твоей памяти.

— Она известна тебе, — бросил в ответ Джейк. — Разве кто-нибудь не может и так извлечь эту информацию?

И тогда появилась несколько отвратительная мысль, не облеченная в слова и пронзительно правдивая — Замара убила бы их обоих прежде, чем позволила бы подобному случиться.

— Понимаю.

Он глубоко вздохнул, высвобождаясь одновременно из совершенного искреннего сожаления Замары и ее безжалостной, почти ожесточенной решимости, и повернулся к Розмари. Разговор, случившийся между ним и Замарой, был приватным — никто из других протоссов не ощутил его. Он в ближайшее время собирался поделиться с ними информацией, но хотел, чтобы первой узнала Розмари.

Тихо и спокойно он объяснил ей, что произошло, используя добрый старый английский язык, а не мысли. Он был не так испуган, как ему казалось, должен бы. Он был разозлен, расстроен и опечален, и все это, и многое другое, придавало новые оттенки его голосу. Розмари все еще держала его за руку, и, пока она слушала его, выражение ее лица не менялось. В конце концов, она отпустила его руку и встала. Она целенаправленно направилась к тайнику с оружием и начала изучать содержимое.

— Мы сегодня же доставим тебя туда, и затем удерем с этой планеты, — отрезала Розмари. Некоторое время она не смотрела на него, а когда, наконец, встретилась с ним взглядом, ее синие глаза горели силой.

— Ты не умрешь.

Она взяла винтовку и задвинула на место магазин.

— Только не в мою смену.

Джейк не был готов к чувствам тревоги и привязанности, которые хлынули на него после того, как он рассказал Тем, Кто Все Выдержат. Частично, разумеется, это было беспокойство за будущее их Хранителя. Он разделял эту тревогу. Но были также и искренняя симпатия и скорбь по отношению к нему, Джейкобу Джефферсону Ремси, излучаемая разумами протоссов, которые окружили его. Это было почти невозможно выдержать.

— Я… Я благодарю вас. Но я надеюсь, что план Замары сработает. Пока что она меня еще не подводила.

— Все мы разделяем эту надежду, Джейкоб, — сказал Ладраникс. — Но сейчас совершенно необходимо, чтобы мы приступили как можно быстрее. После исчезновения Алзадара Закаленные будут настороже.

Алзадар кивнул.

— Несомненно, будет выставлена стража. И поскольку они не знают, что случилось со мной, я сомневаюсь, что они не попытаются задержать вас или поймать.

Джейк отметил, что он сказал «вас», а не «нас».

Ладраникс выглядел мужественно.

— Тогда мы умрем с гордостью за то, во что верим.

— Нет, подождите, — перебил его Джейк. — Нам вовсе не нужно идти через главный вход и звонить в дверной колокольчик.

Несмотря на то, что он был совершенно уверен, что протоссы не используют дверные колокольчики, они немедленно поняли значение метафоры.

— Что ты предлагаешь? — спросил Ладраникс.

Вопреки головной боли, Джейк улыбнуся.

— Я знаю, где задний вход.

Розмари встретилась с ним взглядом и усмехнулась. Она точно знала, что тот планирует.

— Итак, мы пойдем по следам Темлаа, — сказала она.

— И Кхаса, — добавил Джейк.

— И его тоже. Темлаа всегда нравился мне больше.

Протоссы в пределах досягаемости мыслей Джейка уставились на него.

— Кхаса? — сказал Ладраникс. — Разумеется… Хранители обладают воспоминаниями всех протоссов. У тебя могут быть воспоминания Кхаса.

Джейк кивнул.

— Да, — сказал он. — Но по какой-то причине Замара заставила меня пережить эти мгновения глазами Темлаа, а не Кхаса.

— Кстати, почему ты поступила именно так?

— Потому что знания, полученные Савассаном — Кхасом — не те, что важны для твоего понимания. Тебе не нужно было учиться так, как учится мистик, Джейкоб. Ты должен быть учиться, как обычный протосс. Ты должен был учиться как ученик, а не учитель.

Он подумал, что в этом есть смысл.

— Кхас и его друг и помощник Темлаа были теми, кто впервые открыл эти подземелья, еще тогда, в Эпоху Раздора, — продолжил Джейк. — Они обнаружили своего рода головоломку, которую требовалось разгадать, чтобы попасть внутрь. Если нам повезет, то… Эта система безопасности, как я полагаю, все еще находится на своем месте, а Закалённые пользуются основным входом.

— Это так, — подтвердил Алзадар. — Я не знаю другого способа проникнуть в залы.

— Я не могу представить, что они смогли бы разгадать головоломку, о существовании которой даже не знают, — сказал Ладраникс. — Но этот мир, как и любой другой на его месте, за прошедшее время сильно изменился. И есть лишь один способ все выяснить.

Для обсуждения всех деталей потребовалось некоторое время. Затем протоссы приступили к сворачиванию лагеря. Если эта авантюра закончится успехом, то они навсегда покинут Айур. Если же их ждет провал… то Те, Кто Все Выдержат не выживут, и им больше не придется беспокоиться о таких вещах, как временное пристанище. Джейк и Розмари помогали, пока, в конце концов, единственные три работающих корабля — и к тому же, все небольшие — не были готовы отправиться.

Оставшиеся тамплиеры и те кхалаи, кто хорошо показал себя в бою, должны были сопровождать в подземелья Джейка, Замару и Розмари. Остальные кхалаи должны были направиться к вратам искривления и очистить прилегающую область от зергов. Оставшиеся — дети и те, кто по разным причинам не мог сражаться так же хорошо, как другие — оставались здесь в ожидании, когда их смогут партиями переправить к вратам искривления. В конечном итоге все Шел’на Криас должны были встретиться у врат. Замара, как они надеялись, сумеет заново активировать устройство, и все смогут покинуть планету.

Все они, что неудивительно, были мужественными и обладали силой духа. Ничье сердце не было омрачено ожиданием провала. Джейк находил это весьма воодушевляющим. Все мысли были спокойны и сосредоточены, пока он и Розмари забирались на теперь уже знакомый маленький корабль и обустраивались там.

— Джейкоб… — прозвучал сомневающийся голос Замары.

Он мысленно захихикал.

— Я знаю, что я далеко не закончил с Адуном, Ветраасом и Рашжагал.

— Любое воспоминание, которое я предоставлю тебе в таком же виде, ещё сильнее повредит твой мозг. Я с большой неохотой делаю это, но я должна.

— Я понимаю, — ответил Джейк. — Приступай.

Двое пилотов остались в шаттле на случай, если придется бежать. Они будут поддерживать связь с остальными — теми, кто рискнет спуститься в древние тайные подземелья зел-нага. Невозможность сопровождать товарищей в этот исторически значимый момент печалила пилотов, однако это чувство умеряло искреннее стремление выполнить свою задачу. Войти в подземелье было честью, но также честью являлось служение благой цели вообще.

Вопреки всему, Джейк чувствовал, как волна удовольствия и восторга охватила его, когда он, Розмари, Алзадар и несколько из Тех, Кто Все Выдержат спускались по ступеням по следам Темлаа и Савассана. При взгляде на пестрые стены, инкрустированные мягко сияющими самоцветами каждого охватывало изумление и благоговейный трепет. Как и Темлаа, Джейк протянул руку и коснулся стен пальцами, задержав дыхание, когда он — как и давным-давно умерший протосс — почувствовал своего рода… жизнь в самом камне.

Лишь Розмари — единственная среди них, кто не имел никакого отношения к протоссам, оставалась равнодушной. Бывшая убийца задавала темп остальным и бежала впереди наравне с двумя протоссами, с легкостью спускаясь по ступеням и держа винтовку наготове. Джейк был невыразимо благодарен ей за само присутствие.

Им необходимо было двигаться, и двигаться быстро, и Джейк беззвучно оплакивал упущенную возможность исследования. Когда он впервые «увидел» это место глазами Темлаа, он и не мечтал о том, чтобы оказаться здесь. Так что он старался заметить как можно больше, ощутить все собственными, человеческими чувствами по мере того, как группа бесшумно и стремительно продвигалась к сердцу подземного города. Джейк прислушивался, зная, какой звук должен вскоре появиться — ритмичное биение, так похожее на удары сердца. И когда он, наконец, различил его, то улыбнулся.

— Прошло столько лет! — воскликнул Ладраникс. — Воистину, Странники Издалека были непостижимо изумительны.

Джейк промолчал: он вовсе не был уверен в «изумительности» последних. Он видел, что можно сделать при помощи их технологий и видел иссушенные тела, ставшие результатом экспериментов. Интересно, доведется ли ему сегодня увидеть и их?

— Да уж, — хмыкнула Розмари, — эта дорога гораздо короче той, по которой шла я.

Лестница закончилась. Джейк ощутил движение прохладного воздуха над головой.

— Вот первая большая пещера, которую нашли Темлаа и Савассан, — сказал он. Розмари подождала, пока Джейк кивнет, и шагнула вперед.

Появился свет, и внимание всех полностью переключилось на открывшееся.

Красота единения естественного и искусственного ошеломляла. Джейк был глубоко тронут и жадно оглядывался по сторонам; он рассматривал мягко мерцающий потолок, изогнутые мозаичные каменные образования, которые величаво поднимались прямо из полированного пола, и среди всего этого — панель управления, усыпанную маленькими круглыми сияющими самоцветами.

— Когда Темлаа коснулся этих камней в порядке «золотого сечения» — ара’дор — эта стена сдвинулась, — он указал на стену. — Появилась плита с шестью иссушенными телами протоссов. Они были покрыты проводами.

Джейк передал воспоминания об этом со скоростью мысли, и изображение вызвало отвращение у протоссов.

— Темлаа и Савассан узнали в итоге, зачем здесь были эти тела? — спросил Алзадар.

Джейк покачал головой.

— Нет. Они предположили, что, поскольку это дело рук зел-нага, те пытались помочь протоссам. Но… Я должен признаться, что вовсе не уверен в этом.

Розмари беспокойно шевельнулась.

— Давайте двигаться дальше, — сказала она. — Чем дольше мы здесь задерживаемся, тем больше вероятность, что нас обнаружат.

Джейк кивнул. Девушка была права. Но он никак не мог избавиться от желания ввести соотношение, единица к одной целой шести десятым, и посмотреть, что появится в ответ. С неохотой он повернулся и последовал за Розмари. Она направилась в следующую пещеру, но на мгновение остановилась. Поймав взгляд Джейка, она указала на пятно на стене.

— Отметки Темлаа, — сказал Джейк. Розмари не ответила и лишь наградила его улыбкой, которая была исполнена чувства близости. Джейк коснулся угольной черты, и его пальцы почернели. Он в буквальном смысле коснулся прошлого.

Так Джейк и Розмари и шли дальше — несколько протоссов перед ними и за ними, внимательно ищущие любые признаки того, что группу обнаружили. Однако им очень повезло. Алзадар объяснил, что эта территория считалась среди Закаленных запретной, и Джейк осмелился надеяться, что удача и дальше не оставит их. Звук, похожий на биение сердца, нарастал по мере того, как они продвигались вглубь, следуя угольным отметкам и воспоминаниям Хранителя.

Джейк оказался не готов к тому, что стоит ему лишь завернуть за угол и неожиданно… появится это. Он остановился как вкопанный у входа в огромное помещение.

— Ух ты, — тихо сказала Розмари, так же восхищенно, как и все остальные, глядя на огромный кайдаринский кристалл, парящий над ними. Все смотрели только на него, и лица людей и протоссов освещало мягкое сияние. Кристалл был изумителен, и на секунду в глазах Джейка все расплылось. Он зажмурился, чтобы вернуть зрению ясность.

— Он изумителен, — согласилась Замара, — и, если нам повезет, он спасет твою жизнь.

Губы Джейка тронула слабая улыбка. Если это действительно возможно, то тогда он еще более прекрасен.

Голос Розмари расколол благоговейное безмолвие.

— Вот и твой огромный кристалл, Проф. Что теперь?

И правда, что теперь? Замара хотела получить часть кристалла, возможно, один из маленьких осколков, которые, как он заметил, были разбросаны у его основания. Но кристалл находился в воздухе на высоте добрых шести метров над ними.

— Гм… хороший вопрос, — пробормотал он. — Есть предположения, как попасть наверх?

— Возможно, здесь есть механизм, который поднимает и опускает кристалл, — сказал Ладраникс, слегка поежившись. Как и все остальные, он испытывал благоговейный трепет от того, что открылось их взглядам.

Джейк подумал о том, что поначалу случилось с Савассаном, когда двое протоссов экспериментировали с панелью управления. Жизненная эссенция великого мистика оказалась едва ли не полностью высосана из него, — по крайней мере, так это выглядело для Темлаа. Джейк поморщился.

— Да, но мне не хотелось бы наобум переключать здесь разные штуки. Не самая хорошая идея.

— Что именно тебе требуется? — спросил Ладраникс. — Джейкоб, скажи конкретно.

Джейка окатило нетерпением и чувством разочарования Замары.

— Она не уверена. Боюсь, этого не было в сценарии.

Он указал на маленькие обломки, разбросанные у основания.

— Думаю, нам стоит начать с одного из них.

Ладраникс вытянул шею, изучая кристалл.

— Для меня расстояние не слишком большое, я мог бы допрыгнуть, — предложил он. — Похоже, никакого защитного поля вокруг кристалла нет.

— Да, но ваши технологии могут и не определить что-то, более продвинутое. Без обид, — сказала Розмари.

— Я понимаю, — ответил Ладраникс.

Джейк потер виски, стараясь не обращать внимания на пульсирующую головную боль.

— Я… Думаю, что это, пожалуй, единственный способ добраться до него.

— Джейкоб, подожди.

— Подожди минутку, — сказал Джейк, протягивая руку, чтобы остановить Ладраникса от шага внутрь помещения. Он увидел то, что заставило Замару остановиться.

— Эти контейнеры… Их не было, когда здесь побывали Темлаа и Кхас. Это что-то новое.

Вначале все смотрели лишь на кристалл, прикованные его красотой и великолепием, но теперь, когда Джейк указал на полдюжины прямоугольных емкостей, площадью поверхности не менее трех квадратных метров, каждый смотрел только на них. Джейк подумал, что они выглядят как огромные камеры, наполненные чернилами. Он мог только гадать об их назначении, но здесь они выглядели совершенно не к месту; их углы и непроглядная тьма жидкости внутри вступала в диссонанс со смешением естественного и искусственного, что окружало их.

— Это создали не протоссы. И я не думаю, что зел-нага, — сказал Ладраникс.

— Зава’каи, — тихо сказал Алзадар. — Должно быть, это их рук дело.

— Тогда лучше бы нам узнать, на что они способны, — сказала Розмари со своей обычной практичностью.

— Розмари права. У меня… ужасные предчувствия. Но нам необходимо достать осколок кристалла, иначе все это зазря.

Джейк сделал шаг вперед, и его терзало ужасное любопытство пополам с глубокой тревогой. — Мне не понравится то, что я увижу, так ведь?

— Я… не думаю, что понравится.

Розмари уже осторожно шла вперед. Джейк вместе с протоссами последовал за ней. Взгляд Джейка был прикован к ближайшему контейнеру. Он сгорал от любопытства, разумеется. Разве могло быть иначе? Но, кроме того, он прекрасно понимал, что раз это так взволновало Замару, то ему необходимо соблюдать максимальную осторожность, так что он…

Джейк закричал, как и окружавшие его протоссы. Розмари мгновенно обернулась, держа оружие наготове.

— Что это?

Джейк упал на колени и на мгновение подумал, что от полученного отвратительного псионного удара умрет. Замара мгновенно воздвигла барьер, и он вновь начал дышать. Он посмотрел на других протоссов — они тоже это почувствовали.

— Контейнеры, — сказал Ладраникс. — Это исходит от них.

Всех протоссов потрясло то, что они ощутили, но теперь они вновь обрели самоконтроль. Джейк глубоко вздохнул. Он не хотел ни на шаг приближаться к этим контейнерам.

— Как ты думаешь, что в них? — спросила Розмари.

— Я не знаю, и, я уверен, не хочу знать, — сказал Джейк дрожащим голосом.

— Согласен, — сказал Ладраникс. Джейк взглянул на Алзадара. Бывший тамплиер был совершенно поражен. Джейк передал ему лично сосредоточенную мысль.

— Этих контейнеров не было здесь прежде, и, что бы в них ни было, оно служит вовсе не благим целям. Ты тоже это почувствовал.

В ответ — единственное слово, полное боли, смятения и упорного нежелания верить:

— Зава’тор?..

— Давайте возьмем то, за чем пришли, и выберемся отсюда, — сказала Розмари. — От этих емкостей даже у меня мурашки по коже.

— Это… может быть не так просто, как нам хотелось бы, — сказал Джейк. Он без слов указал рукой. Огромный кристалл, в поисках которого они пришли сюда, парил непосредственно над одним из баков.

Розмари выругалась. Джейк молчаливо согласился с ее выражением.

— Кристалл имеет что-то общее с… гм, с содержимым контейнеров, чем бы оно ни было? — спросила она.

— Замара не знает, — ответил Джейк.

— Итак, если мы коснемся кристалла или баков, мы можем включить своего рода тревогу. Черт, мы даже можем разбудить это нечто.

Джейк побледнел при одной мысли о подобном. Он перевел взгляд с бака на кристалл, а затем на Розмари, и беспомощно пожал плечами.

— Весьма вероятно. Но что нам остается делать? Замаре нужен кусок кристалла. Мы так далеко зашли, мы не можем уйти отсюда без него.

Розмари кивнула, смирившись.

— Ну, тогда нам просто следует быть готовыми ко всему. Ладраникс, ты все еще думаешь, что можешь добраться до него?

Джейк понял, что никто из них не шевельнулся. Им практически потребовалось сознательно сделать над собой усилие, чтобы переставлять ноги одну за другой, пока они не оказались под кристаллом — вплотную с одним из контейнеров. Джейк подвинулся ближе к открытой емкости и посмотрел вглубь. Чернота вязкой жидкости была непроницаемой. Поверхность покрывалась лениво перемещающимися легкими клубами химического дыма, и Джейк закашлялся.

На поверхности появилась рябь. Джейк едва ли не на полметра отпрыгнул назад, и его сердце заколотилось. Что-то прижалось к стенке емкости, что-то мягкое, волнообразное и невыразимо неправильное. Барьер, который воздвигла Замара, защищал его от любого псионного воздействия, но ему не требовалось ничего подобного, чтобы ощутить смертельный страх и отвращение к этой слегка поблескивающей штуке.

Он был не одинок в своих ощущениях — каждый сделал шаг назад. На мгновение повисла тишина. Затем Ладраникс, тренированный воин, заговорил, и в его мыслях не было ни следа страха или беспокойства.

— Я могу добраться до кристалла, хоть дело и осложняет открытый контейнер внизу. Нет возможности даже для малейшей ошибки. Я должен прыгнуть совершенно точно и не упасть.

— И надеяться, что ты ничего здесь не разбудишь, — добавила Розмари. Она тоже говорила спокойно, хотя Джейк знал, что она была так же испугана, как и все остальные.

— Удачи.

Ладраникс кивнул. Сжав напоследок плечо Алзадара, он шагнул вперед и оценил стоящую перед ним задачу. Он присел на мгновение, готовясь к прыжку, и Джейк вновь вспомнил смертоносных предков Ладраникса, бегущих по джунглям древнего Айура. Ладраникс прыгнул выше, чем полагал Джейк, с легкостью коснулся парящего кристалла и взобрался так же легко, как мог бы сделать на его месте тот примат, Маленькие Ручки.

На поверхности бака ничего не шевельнулось.

Джейк ощутил реакцию Ладраникса в тот момент, когда его пальцы коснулись гладкой поверхности. Все они ощутили. Радость Ладраникса омыла их, словно теплый мед, наполненная ощущением единения, единства, и Джейк задохнулся от изумления. Мгновением спустя Замара возвела барьер.

— Ты не протосс, несмотря на то, что в душе ощущаешь родство с нами, Джейкоб, — печально сказала она. — Это пространство… Ты не можешь попасть туда. Твой мозг не сможет выдержать такого. Это убьет тебя.

Джейк осознал, что он был восхитительно, рискованно близок к тому, чтобы войти в Кхалу. Кристалл облегчал мысленную задачу до той степени, которая была незнакома даже Ладраниксу, и Джейк отчаянно позавидовал протоссам. Он никогда не узнает подобного единства; наиболее близким к этому был тот давний момент, когда он на краткий миг соединил человеческие разумы.

— Похоже, удача не изменила нам, — сказала Розмари, обеспечивая его столь необходимой возможностью отвлечься. Все, что она увидела и ощутила, — удачный прыжок Ладраникса к кристаллу.

— Я полагаю, зел-нага никогда не ожидали, что сюда попадет тот, кто не должен находиться здесь. Так что не было необходимость защищать кристалл. И, похоже, он не имеет ничего общего с этим существом. Мы отвлеклись.

Джейк с трудом совладал с собой.

— Ага, — сказал он.

Ладраникс пришел в себя после изумления и теперь быстро спускался по лучистому кристаллу к его основанию, где были рассыпаны небольшие осколки.

— Это может быть сложно, — сказал он. — Джейкоб… Я могу довольно легко отделить маленький кристалл, но мне потребуется, по крайней мере, одна рука, чтобы удержаться на основном кристалле. Тебе придется поймать осколок и убедиться, что он не упадет в бак.

Живот Джейка похолодел. «Я поймаю кристалл, Джейкоб. Не бойся».

— Хорошо, — сказал Джейк. — Я постараюсь постараться получше, чем в детстве.

Он шагнул ближе к баку, но каждый его инстинкт требовал, чтобы он держался от него на максимальном возможном расстоянии.

— Осторожнее, — предупредила его Розмари. — Ни в коем случае не коснись стенки.

Он замер и осознал, что находится лишь в нескольких сантиметрах от стенки контейнера. Отвратительный туман поднимался вверх. Поверхность жидкости теперь была ровная, и он постарался не думать о том, что таилось под ней. Он тяжело сглотнул.

— Верно, — выдавил Джейк. Он сделал шаг назад и позволил Замаре, с ее тысячелетним опытом изящных и уверенных движений, взять тело под контроль.

— Можешь продолжать, Ладраникс, — сказала Замара. — Мы готовы.

Ладраникс кивнул, чуть сместился для более удачной хватки, и ждал. Джейк почувствовал, что он готовится. Держась одной рукой и обеими ногами, протосс протянул руку и закрыл глаза. Золотистая броня вокруг его запястья мягко засветилась, и неожиданно появился яркий пси-клинок. Ладраникс изогнулся и выбросил руку в уверенном ударе. Сияющее лезвие сконцентрированной ментальной энергии прошло сквозь небольшой осколок у основания кристалла, словно нож сквозь масло. Отделенный кристалл стал падать, медленно вращаясь в воздухе, прямо в бак.

Джейк даже не осознал, как Замара протянула его, Джейка, руку, двигаясь так легко и быстро, как могли только протоссы, и поймала кристалл на протянутую ладонь.

Он немедленно почувствовал кристалл в своей руке. Ощущения, хлынувшие в него, были потрясающими. По спине бежали мурашки. Его заполнила теплота, мягкая, словно вода, сильная, словно камень. Поначалу это доставляло удовольствие, но затем ощущения нарастали, становились все более напряженными, и Джейк вытащил край рубашки, чтобы удержать кристалл. Он взглянул на Ладраникса, который почти бесшумно приземлился рядом с ним.

— Он… удивительно мощный, — сказала Замара, и Джейк осознал, что она все еще поддерживала свой щит. Кристаллу удалось почти полностью пробить его. — Надеюсь, этого будет достаточно. Идем, Джейкоб. Теперь мы должны уходить.

— Это сработает? — спросила Розмари.

— Она надеется, — ответил Джейкоб, отрывая кусок рубашки и заматывая в него кристалл. Он попробовал положить осколок в один из многочисленных карманов своей куртки, но там уже что-то было. Он достал предмет из кармана и уставился на одну из окаменелых раковин с Немаки. Он положил ее сюда в ту судьбоносную ночь, когда разгадал код, универсальное соотношение, которое привело его к Замаре и этому моменту.

— Джейкоб…

Джейк покачал головой и положил окаменелость обратно. Черт, однажды, если он выберется живым, он будет рад обладать ей. Это был бы отличный сувенир. Засовывая осколок в другой карман, он сказал:

— Отлично, теперь пора выбираться отсюда.

Джейк едва мог поверить в их невероятную удачу. Эти штуки в баках… Он содрогнулся, не желая больше думать о них. Но он ничего не мог поделать с этим. Он немногое увидел, но, даже несмотря на то, что это приводило его в ужас, ему было любопытно. Чем они были? И были ли они, как он предположил, делом рук Улрезажа?

Он развернулся вместе с остальными и поспешил обратно той же дорогой, что они пришли. Но после того как они прошли сквозь пещеру, куда вошли в самом начале, он замедлил шаг и остановился.

— Джейк, что такое? — спросила Розмари, встревожившись.

И в самом деле, что такое? Что-то было в этом помещении… Он оглянулся, сравнивая то, что видел сейчас с тем, что увидел Темлаа, когда попал сюда.

— Здесь что-то не так, — медленно сказал Джейк. А затем он понял. — Платформы. Когда здесь были Темлаа и Савассан, платформа была выдвинута. Но теперь — нет. А значит, кто-то убрал ее.

Джейк посмотрел на Алзадара. Тот все еще выглядел не в своей тарелке.

— Я знаю, как открыть ниши.

Розмари слегка нахмурилась.

— Нам только что здесь невероятно повезло, Джейк. Мне не нравится идея тратить время на то, чтобы порыться по шкафам.

Джейк проигнорировал как ее, так и Замару, повторившую слова человеческой женщины. Его мысли были предназначены Алзадару.

— Ты знаешь, что видел Темлаа, — сказал он Алзадару, и его слова назначались только тамплиеру. — Эти древние тела все еще могут быть здесь. Или же здесь может быть пусто.

Тревога, страх и чувство вины Алзадара охватили Джейка. — Я знаю, что ты предполагаешь… и я согласен с тобой. Сделай это. Я должен знать. То, что было в емкостях, может иметь разумное объяснение, но…

— Я думаю… Я знаю, что мы увидим здесь. Помогите мне боги, если это так.

— Джейк? Ты слушаешь? Я сказала, что не думаю, что открывать эти штуки — хорошая идея.

— И я считаю так же. Но мы должны сделать это.

Джейк подошел к консоли. Он посмотрел на прямоугольник маленьких мерцающих камней, и, так же, как сделал до него Темлаа, коснулся их в порядке ара’дор. Мягкое приятное жужжание усилилось, и кристаллы начали пульсировать по мере того, как он по очереди касался их. Когда он коснулся последнего в схеме, все камни загорелись, а затем их свечение поблекло.

Джейк обернулся к стене. Каждый из группы повторил его движение и сейчас пристально смотрел вперед. На стене появилась сияющая линия, которая, медленно двигаясь, очертила прямоугольник тех же совершенных пропорций, как и тот, огромный, что скрывал подземелья от случайных глаз. Сердце Джейка бешено колотилось. «Скорее всего, платформа пуста», — говорил он себе.

Это было не так.

Но увиденное, как бы отвратительно ни было, подарило ему чувство облегчения. Шесть древних тел все еще лежали здесь. Они выглядели точно так же, как и те, что нашел Темлаа. Джейк выдохнул и открыл рот, чтобы сказать что-то, как мысленный крик Алзадара пронзил его до мозга костей.

— Рукашал! Терворис… Азрамит!…

Тела, как выяснилось, были вовсе не древними. Это были протоссы, которых знал Алзадар и знали другие.

— Зава’каи, — выдохнула Розмари. — Полагаю, вот что Улрезаж делал со своими преданными последователями, когда забирал их.

Алзадар бросился к иссушенному трупу того, кто когда-то был его другом, словно еще не было слишком поздно, словно он еще мог как-то спасти его. Со скоростью мысли Ладраникс бросился за ним. Он схватил своего товарища-тамплиера и оттолкнул от платформы.

— Дайте мне помочь ему! — закричал Алзадар. Он с усилием рванулся из хватки Ладраникса и, к удивлению Джейка, освободился. Обезумев от скорби и ярости, он коснулся рукой одного из тел.

Зловещий, потусторонний вой ударил по ушам Джейка. Алзадар созвал гостей к обеду.

— Черт возьми! — взвизгнула Розмари, бросив на протосса яростный взгляд. — Давайте выбираться отсюда!

Ладраникс всем телом толкнул Алзадара. Тот встряхнул головой, приходя в себя, и, лишь на долю секунды обернувшись, чтобы бросить последний взгляд на трупы убитых друзей, бросился догонять остальных. Они быстро бежали, но когда до спасения осталось совсем чуть-чуть, Алзадар закричал:

— Они идут! Зава’каи… Они приближаются! Не стреляйте в них, прошу вас!

Никаких шансов. Джейк слышал, как они бегут за ними по коридору, стремительно и практически бесшумно. Он думал, что Розмари проигнорирует просьбу Алзадара. К его удивлению, девушка, нахмурившись, хоть и не опустила оружие, но стрелять не стала. Ладраникс и остальные Шел’на Крихас окружили людей, заключив их тем самым в защитное кольцо.

Еле различимый звук шагов бегущих протоссов усилился. Они появились внезапно, стремительные в своих движениях, и не сводили с Джейка горящих от бешенства глаз.

Через несколько мгновений беглецов окружили. Зава’каи было немало, но не так много, как ожидал Джейк. Он похолодел, когда вдруг понял, что несмотря на то, что Закаленных когда-то было гораздо больше Тех, Кто Все Выдержат, с течением времени тот, кого они называли Благодетелем, медленно, но верно сокращал их численность. Даже быстрее, чем это бы могли сделать зерги.

Джейк ментально потянулся, чтобы попробовать коснуться их разумаов, но наткнулся на глухую стену. Из-за спин протоссов, окружающих его, Джейк смотрел на преследователей, на их каменные лица и думал, сможет ли достучаться до них, дадут ли они хотя бы возможность все объяснить.

Один из них выступил вперед.

— Алзадар, хорошо, что ты цел и с тобой все в порядке. И ты привел нам Хранителя. Зава’тор будет доволен.

Прежде чем Джейк успел даже связно сформулировать мысли, Алзадар отошел от остальных протоссов и встал перед своим лидером. Он был высоким и держался прямо, с гордо поднятой головой. Джейк понял, что даже если бы он не знал, что Алзадар был тамплиером, то непременно опознал бы в нем одного из них.

— Я жив, но вовсе не в порядке, Феланис. Ибо я стал свидетелем тех зверств, которые совершил тот, кого мы называем Благодетелем.

Неожиданно разум Джейка наполнился образами, которые они только что видели, — таинственными баками в пещере с кристаллом, иссушенными телами бывших Тал-дарим. Он понял, что сделал Алзадар: поделился этими образами с остальными Закаленными. Некоторые из них скрывали свою реакцию, и, прежде всего, Феланис, выглядевший совершенно непоколебимым. Другие были ошеломлены, и он понял, что даже Зава’каи не знали конечного итога своих трудов на благо Зава’тора.

Алзадар неожиданно отступил назад, пошатнувшись, словно от физического удара.

— Ты… знал, — сказал он. — Феланис… Все это время ты знал, кто такой Улрезаж!

Некоторые из Закаленных встревоженно шевельнулись, остальные же отступили назад, буквально отпрянув от ужаса. Они были настолько взволнованы, что, вместо того, чтобы направлять свои мысли лично, передавали их всем.

— Образы, которые показал нам Алзадар… так значит, все это правда? — закричал один из них.

— Архонт, вобравший в себя души темных тамплиеров? Тех, кого мы изгнали из опасений?

Джейк задумался, не обратятся ли преданные Закаленные против своего лидера. Феланис выглядел совершенно бесстрастным. Он выпрямился в полный рост. Джейк почувствовал себя совершенно ничтожным рядом с ним, и даже остальные протоссы, стоявшие рядом с ним — все, за исключением Алзадара, — выглядели менее внушительно. Когда он заговорил, то обратился не к тем, кто задавал вопросы, а к самому Алзадару.

— Улрезаж не чудовище, а полубог. Он предложил мне силу, чтобы спастись самому и спасти тех, кто последует за мной. Кто последует за ним, кто поймет его дальновидность и поверит в нее. Улрезаж и то существо, которому он служит, сильнее, чем ты даже можешь себе представить.

— Ну-ка, ну-ка… У Улрезажа есть босс? — воскликнула Розмари, встревожившись.

— «Солнечная капля» сделала нас рабами самого худшего, что представляют собой темные тамплиеры! — закричал Алзадар. — И я не отдам Хранителя ни ему, ни тебе!

Джейк услышал в голове беззвучный приказ: «Иди. Многие из них оглушены и испытывают отвращение — так же, как и я. Я сделаю все, что смогу, чтобы убедить их обратиться против Феланиса. Я задержу их, насколько смогу. Обеспечь Замаре безопасность».

— Джейкоб, есть еще один выход — позволь мне повести!

Все остальным она передала:

— За нами — мы отступаем. Половина из вас останется здесь и поможет Алзадару. Он заслужил нашу помощь.

Разум Джейка захватила Замара. Словно бы поставленными движениями, половина Шел’на Крихас обернулись и, используя лишь физическую силу, атаковали испуганных Закаленных, которые поначалу выглядели слишком пораженными, чтобы отразить натиск. Джейк и Розмари поспешили назад той же дорогой, что пришли, проносясь через помещения, которые более казались не воплощением притягательной загадочной красоты, а старательно установленной ловушкой. Каким бы исследователем он ни был, с него хватит. Джейк слишком многое повидал здесь. Все, что он хотел — прыгнуть в маленький протосский корабль, подняться в воздух, приземлиться у врат искривления и отправиться на Шакурас. Леденящий кровь потусторонний вой не смолкал, и голова Джейка пульсировала ему в такт. Ох, боже мой, как больно.

Их преследовали. Еще больше протоссов отступили, чтобы сражаться с Закаленными и, тем самым, купить Джейку и Розмари немного драгоценного времени. Джейк обладал хорошей физической формой, но протоссы двигались быстрее. Они замедлили бег, чтобы прикрыть их с тыла, и это одновременно тронуло его и вызвало раздражение. Розмари бежала изо всех сил, сжав винтовку в руках. Он перепрыгивал через ступени, следуя за Ладраниксом, спеша на поверхность, к маленькому кораблю, который был…

…расплавлен.

Джейк практически врезался в Ладраникса, неожиданно остановившегося, смотрящего мимо мгновенно замерших протоссов, вглядывающегося, отказываясь поверить в это, в кучу расплавленного испаряющегося металла, бывшую когда-то кораблем протоссов.

Джейкоб!

Джейк оторвал взгляд от корабля, чтобы увидеть то, на что смотрели протоссы. Десятки — нет, сотни — зергов наводнили территорию. Они были пугающе молчаливы. Молчаливы настолько, что никто не смог бы услышать их снизу и заметить их присутствие.

Взгляд оцепеневшего Джейка блуждал по ковру насекомообразных, отвратительно бесшумных существ. Они смотрели на него в ответ бездушными черными глазами, и на том, что можно было счесть головой, иногда глаз был больше, чем два. Усики и многочисленные конечности находящихся в ожидании зергов подрагивали.

Это были звери, посланные на охоту; псы, подчиняющиеся своему хозяину. Не так давно все было вовсе не так, и они были скорее лишь бродячими созданиями, тогда и теперь преследующими протоссов — скорее ради забавы, нежели ради чего-то большего. Но сейчас все изменилось.

А значит, их контролировали и направляли. Но кто…

— О, черт бы тебя подрал, — бросила Розмари, разбивая ужасную тишину. — Снова ты. А я думала, что убила тебя, ублюдок.

— И тебе тоже привет, Проблема, — раздался спокойный, глубокий, ровный голос. Голос, который, как Джейк думал, замолчал навсегда. Он отвернулся от зергов, чтобы увидеть их хозяина.

Перед ним стоял Итан Стюарт.

Это был Итан — и одновременно не он. Существо, стоящее напротив Джейка, обладало чертами лица Итана, но во всем остальном оно выглядело скорее родственным тем созданиям, которыми командовало. Джейк почувствовал, как побледнел при осознании того, что Итан, должно быть, был каким-то образом инфицирован, но при этом не оказался полностью уничтожен. Его кожа стала серо-зеленой, голова лысой и гладкой, и у него появились две лишние руки. Дополнительные конечности заканчивались серповидными лезвиями, которые подрагивали, словно чесались от желания рассечь что-либо пополам.

Итан запрокинул голову и засмеялся.

— Вы организовали нам забавную погоню, — сказал он. Джейк с трудом мог поверить, что холодный и мягкий, словно мороженое, голос принадлежит такому существу. Это казалось еще более неправильным, чем лишние конечности Итана или зеленая кожа или… Да, Джейк был совершенно уверен, что теперь его спину покрывала чешуя.

— Нам? — с вызовом спросила Розмари. Она подняла винтовку и прицелилась в мутанта. — И не беспокойся, на этот раз я не прекращу стрелять, пока не буду уверена, что ты мертв.

— Нам, — подтвердил Итан. — Мне и моей королеве. Она страстно желает познакомиться с вами. С вами обоими. Она отправила меня, чтобы поймать вас и доставить к ней.

«Парень влюблен», — с отвращением осознал Джейк. В голосе Итана было что-то — легкий намек, который выдавал охваченного страстью человека, стоило ему заговорить. Стюарт никогда не говорил подобным голосом ни о Розмари, ни с ней самой.

— Но не волнуйся, Проблема. Вопреки тому факту, что ты пыталась убить меня, и, несмотря на то, что теперь мое сердце принадлежит ей, я пообещал оставить тебя в покое. Так и будет, если профессор станет сотрудничать.

Мутировавшее, но все еще нелепо привлекательное — нелепо человеческое — лицо повернулось к Джейку.

— Как насчет этого, Профессор? Я не трону Розмари и всех ваших маленьких друзей-протоссов, если вы пойдете со мной без сопротивления.

К собственному удивлению, Джейк рассмеялся.

— Я не знаю, что за королева у тебя, но всему, что управляет зергами — и, откровенно говоря, тебе тоже, я не доверяю так сильно, как только это возможно.

Именно этого ждали протоссы: ответа Джейка. Он увидел, что они готовятся к схватке, принимают боевые стойки, поднимают оружие и неподвижно выжидают момента, чтобы взорваться смертоносными, прекрасными движениями.

— Джейкоб… Эту битву тебе не выиграть. Здесь сотни зергов.

— Я знаю, — Он удивился тому, насколько он был спокойным. — И я знаю, что ты должна сделать. Я жалею лишь о том, что не узнал, что это была за тайна.

— Мне жаль, что все должно закончиться так. Я знаю королеву, о которой он говорит, и она станет использовать мои знания для своих целей.

Джейк поднял свое оружие — единственный пистолет. Он выглядел столь ничтожным, столь умилительно крошечным. Но больше ничего у него было.

— Делай то, что должна, Замара. Я готов.

В это мгновение несколько десятков зергов взорвались. Воздух наполнился ужасной вонью сукровицы и экскрементов, и сверху обрушился дождь жидкостей и мягких мясистых частей тел. Джейк инстинктивно отпрянул и прикрыл голову.

— Что за…

Сначала он подумал, что это Те, Кто Все Выдержат каким-то образом собрали больше кораблей, но когда он рискнул мельком взглянуть в небо, то увидел суда Доминиона. Стоило ему только сложить два и два, как в его голове раздался голос. После столь долгого времени телепатического общения с протоссами этот контакт казался некрасивым и затрудненным.

— Мое имя Девон Старке. Я работаю на Валериана. Мы пришли помочь вам.

— Помочь мне? Валериан собирался убить меня!

— Это было чудовищное недоразумение. Его Превосходительство ничего не знал о вашем пленении до тех пор, пока «Серый тигр» не был найден дрейфующим в космосе с мертвой командой на борту.

Джейк знал, что внутри Кхалы невозможно было лгать. Но с помощью мыслей даже протоссы могли обманывать друг друга. И, несомненно, могли и люди. Джейк мысленно выругался грубым древним англо-саксонским словом и поднял пистолет. Розмари и остальные протоссы уже атаковали зергов. Внимание Итана полностью поглотило неожиданное появление кораблей Доминиона, и вокруг царил хаос.

— Я понимаю ваши сомнения, но разве вы предпочтете погибнуть от рук зергов? Вы знаете, что иного выхода нет. Позвольте нам отправить к вам корабль.

— Джейкоб, — Мысли Замары перекрыли мысли Старке. — Скажи ему, что ты согласен.

— Что?

— Сделай это! Скажи ему отправить достаточно большой корабль, чтобы все мы поместились. Не трать время на обсуждение чего-либо еще. Доверься мне!

Джейк доверял Замаре, даже несмотря на то, что она похитила его разум и тело, даже несмотря на то, что совершенное ей, скорее всего, должно было его убить. Протоссы были наиболее благородным народом, какой он когда-либо встречал, а честность Замары сияла, словно путеводная звезда. Он чувствовал, что она точно знает, что делает. И потому повиновался.

— Хорошо. Отправь вниз корабль достаточного размера для меня и протоссов. Мы все должны выбраться отсюда живыми.

— Будет сделано. Мы очистим территорию, чтобы корабль мог приземлиться.

По крайней мере, сейчас Старке сдержал слово. Авиационная атака сконцентрировалась на небольшой площади и через несколько секунд взлетно-посадочная полоса была готова.

Если бы терранские корабли не отвлекли внимание, подумал Джейк, сейчас все его друзья уже были бы мертвы, а о нем самом нежно позаботился бы Итан Стюарт и его питомцы-зерги. Но даже так, протоссы с трудом сдерживали волны атаки. После вялой попытки заставить Джейка подчиниться без сопротивления Итан бесследно исчез, и, даже стреляя, Розмари выплевывала проклятия в адрес бывшего любовника.

В небе появились яркие вспышки, свидетельствующие о том, что к сражению на поверхности планеты присоединились корабли. Два огонька разгорались все ярче. Разумеется, вскоре стали видны крейсер и транспортный корабль, окруженные истребителями, которые получали поглощали основной урон. Первым приземлился крейсер и без промедления выгрузил осадные танки и десантников в полной боевой броне. За крейсером последовал транспортник, который медленно приземлился на неровную каменистую почву. Створки десантного отсека раздвинулись, и наружу, стреляя на ходу, высыпало еще больше морпехов. Воздух наполнился яростными криками и воплями умирающих зергов пополам с треском автоматных очередей.

— Идем! — прокричал Джейк. — Все внутрь!

На ходу отстреливаясь, Джейк, Розмари и протоссы поспешили к кораблю. Джейк понятия не имел, что за план был у Замары, но он определенно имелся. Действительно ли она считала, что Валериану можно доверять? Действительно ли все случившееся было лишь недоразумением, как шепнул в его мыслях тот, кто, очевидно, был «призраком»?

Джейк бросился внутрь и беззвучно выругался. Корабль, действительно, был достаточно большим, чтобы вместить всех протоссов, но не более того. Они столпились внутри, тесно прижимаясь друг к другу, и Джейк едва мог вздохнуть. Прижавшись к стене, Джейк ждал, пока план Замары вступит в действие. Это случилось спустя секунду. Через мгновение после того, как последний протосс втиснулся в транспортник, Розмари нажала рычаг, и двери захлопнулись. Пилот быстро оглянулся, нахмурился, и собрался было возразить, как Розмари тут же ударила его по лицу прикладом. Джейк сморщился, услышав, как хрустнул нос этого человека, а затем тот свалился с кресла. Джейк никак не мог привыкнуть к насилию. Но даже так, он был рад, что Розмари не решила просто застрелить пилота. Возможно, она становилась мягче.

Она схватила потерявшего сознание человека за рубашку, вытащила его из кресла и скользнула на его место.

— Держитесь, — закричала она. Корабль взлетел. Джейк схватился за спинку одного из кресел — это был далеко не самый мягкий из взлетов Розмари, которые он когда-либо видел.

— Им потребуется пара минут, чтобы понять, что мы угнали корабль, и до того момента я буду тянуть время. Но как только они поймут… ну, лучше бы вы держались.

Это было одной из самых нелепых картин, что Джейк когда-либо видел: восемнадцать протоссов, совершенно вне своей стихии, втиснутые в космический корабль терранов. Они выглядели здесь совершенно неуместно, словно кристалл на куче мусора.

— У нас гости, — сказала Розмари. — Быстро. Валериан не хочет потерять тебя снова, Профессор.

Джейк вглядывался в консоль. И действительно, уже шесть «Миражей» подплывали, чтобы фактически окружить их — по одному с каждой стороны, спереди и сзади, сверху и снизу.

— Держитесь, — сказала Розмари, и двумя секундами спустя Джейка и протоссов отшвырнуло, когда она яростно направила корабль в «Мираж» слева.

— Розмари, что…

Что бы еще Джейк ни собирался сказать, у него не получилось, поскольку девушка вновь протаранила один из небольших одноместных истребителей.

— Профессор Ремси, что вы делаете? — В его голове вновь звучал голос Девона Старке. — Немедленно прекратите эту атаку! Розмари Дал послушается вас!

Джейк без усилий воздвиг барьер вокруг своих мыслей, чтобы сделать мысленный разговор односторонним, и закричал Розмари:

— Они знают, что это ты.

— Хорошо, — ответила она и вновь протаранила «Мираж».

— Немедленно прекратите, или мы будем вынуждены открыть огонь!

Когда он передал это Розмари, она бросила в ответ:

— Они могут обстрелять нас, но не станут пытаться убить. И Валериану, и Итану ты нужен живым. Ты слишком ценен, чтобы они рискнули зацепить тебя. Транспортники могут выдержать все, на что их подпишут, а «Миражам» вот-вот придет конец.

Произошло столкновение. Зубы Джейка стукнулись друг о друга — Розмари стремилась доказать свое. Затем транспортник сильно встряхнуло, и он понял, что Девон сдержал слово. В них, действительно, стреляли.

— Профессор, прошу вас… Мы действительно совершенно не хотим навредить вам как бы то ни было. Но мы не можем допустить, чтобы вы вновь ускользнули от нас. Как ученый, вы, несомненно, понимаете, что стоит на кону!

Этого не понимали Девон и Валериан. Собственная жизнь Джейка стояла на кону. Это — и некая глубокой важности тайна, способная поколебать устои Вселенной, которой Замаре стоило бы уже поделиться с ним. И то, и другое было для него более важно, чем удовлетворение праздного любопытства сына императора.

Атаки усиливались. В кабину начал просачиваться дым, и Джейк и Розмари закашлялись.

— Мы почти на месте, — сказала Розмари. Ее голос был резким от кашля, а глаза слезились от едкого дыма.

— И хорошо, потому, что эта штука долго не продержится.

Еще один выстрел — и транспортник сильно накренился. Джейк не был уверен, что и сам он сможет еще долго продержаться.

Королева была недовольна. Ее гнев обжигал Итана, пока она глазами своего консорта наблюдала, как жертва ускользает. Ни он, ни она не беспокоились о десятках зергов, разорванных на части на поверхности Айура: взорванных на куски, проткнутых стальными шипами или сожженными до хрустящих дымящихся останков. Она могла поставлять новых зергов бесконечно.

Но она не могла бесконечно ждать.

— Как Валериан нашел их?

— Моя королева, я не знаю этого, — сказал Итан. — Но Ремси не убежит от меня в третий раз.

Звучало безнадежно, но он не мог сказать ничего другого. Если в конечном итоге Джейк Ремси и Розмари Дал войдут в альянс с Доминионом, вопреки всему, что видели от Валериана, тогда, и правда, Итан немногое сможет сделать, чтобы добраться до археолога. Он попал сюда так же, как и остальные зерги, — внутри надзирателя, и ему не требовались никакие технические возможности корабля, кроме возможности управлять им. Теперь консорт королевы зергов отчаянно пытался найти способ последовать за беглецами. Мгновенной мысленной командой Итан подозвал муталиска. С изяществом, которое подарили ему дополнительные конечности и бесконечно возросшая сила, Итан быстро вскарабкался на него. Тот вместе со своими товарищами поднялся в воздух, одержимый идеей уничтожить корабли, сопровождающие транспортник, внутри которого находилось то, чего желала королева.

А затем он громко рассмеялся, когда транспортник протаранил ближайший к нему «Мираж».

— О, Проблема, — сказал он, и в его голосе прозвучала ностальгия. Ему стоило бы догадаться. Джейк и Розмари не собирались следовать за Валерианом. Они обвели юного Престолонаследника вокруг пальца, и теперь направлялись в единственное место на этой планете, откуда они могли бы совершить побег — к вратам искривления.

Он направил туда своих созданий, и покрепче вцепился в муталиска, стремясь как можно скорее присоединиться к ним.

— Отлично, вот мы и… ух ты, — голос Розмари затих. — Похоже, здесь зерги обошли нас. По крайней мере, некоторые из них.

Джейк потянулся, чтобы увидеть что-то. С его места немногое можно было рассмотреть, так что он коснулся разума Розмари и увидел то, что видела она. Четыре года назад здесь развернулось сражение, почти такое же, как и то, что происходило сейчас, — бегство протоссов от направляемых к своей цели зергов. Следы этой битвы были повсюду, но в какой-то момент — тогда или лишь несколько часов назад — протоссы построили укрепления из собственных разбитых кораблей и даже останков зергов. Теперь пространство вокруг врат искривления было более-менее защищенным, но Джейк c болью заметил, что многие из Тех, Кто Все Выдержат погибли, ожидая их с Замарой прибытия. Немногие остались в живых, а зерги все приходили — больше и больше.

— Мое сердце тоже разрывается от боли за павших товарищей, — сказала Замара, — но нечто гораздо худшее ждет нас, если моя миссия провалится, Джейкоб.

Хоть транспортник и обладал довольно прочной броней, которая и смогла защитить их до настоящего момента, он не был оснащен орудиями. За исключением ручного оружия, имевшегося в шкафах, они не принесут осажденным Шел’на Крихас новых альтернатив, чтобы сдержать нарастающие волны зергов.

— Это не совсем верно, Джейкоб. Валериану ты нужен живым, а значит, Доминион, вопреки своему желанию, поможет нашему побегу.

Ей не требовалось говорить. Джейк понимал, что это так. Валериан не собирался позволить ему стать закуской для зергов. Корабль тяжело приземлился. Джейк взял себя в руки и приготовился к тому аду, что ждал его снаружи.

Это было тяжелое зрелище. Сокрушающее отчаяние выворачивало Джейка наизнанку и заставляло глаза наполняться слезами. Он заморгал и сжал кулаки — старое доброе человеческое упрямство всплыло на поверхность среди стоического протосского принятия, окружавшего его. Нет. Должен быть другой выход, должен быть…

Его взгляд упал на крошечную фигуру рядом с высокими протоссами. Она стреляла и перезаряжала оружие с неумолимой решимостью.

— Розмари, — выдохнул он. Может быть… она могла бы… Не размышляя, он развернулся и бросился туда, где стояла девушка. Под ее ногами лежало тело убитого зерглинга, и она со смертоносной эффективностью поливала огнем наступающие волны. Джейк быстро и естественно передал ей мысль и показал, что было сделано здесь четыре года назад.

— Если у тебя есть какие-нибудь детали, то уверена — мы с Замарой сможем починить это, — мысленно бросила она в ответ.

Стоило ей опустить винтовку, как Ладраникс передал всем леденящее кровь сообщение:

— Идет новая волна.

И действительно, Джейк теперь мог различить вдали катящийся пыльный шар, который, казалось, доставал до небес. Разумеется. Не нужно было быть гением, чтобы определить единственное место, куда мог бы отправиться Джейк, а Итан был далеко не дураком. Разумеется, он тут же перенаправил своих зергов, и теперь они приближались. Верхом на одном из них была заметна фигура, совсем крошечная на таком расстоянии.

— Клянусь, следующий раз я приставлю дуло прямо к его виску, — бросила Розмари. Однако, вопреки собственной глубокой личной ненависти, она швырнула винтовку одному из невооруженных протоссов, спрыгнула с укрепления из тел зергов и поспешила к Джейку. Еще один из протоссов отправился с ней, и Джейк понял, что они мгновенно обменивались мыслями между собой. Розмари, похоже, лишилась большей части своей неприязни к чтению мыслей. Возможно, дело было лишь в крайней опасности ситуации, но Джейк был рад этому.

— Итак, — сказала молодая женщина. — Что ты хочешь, чтобы я сделала, Замара?

Замара вышла на первый план и мгновенно связалась с Розмари. Джейк и в лучшие-то времена не был особенно подкован в техническом плане, а теперь он и вовсе едва уделял внимание их разговору, более обеспокоенный сражением, бушующим вокруг него.

— Любые врата искривления могут открыться там, где есть другие, — рассказывала Замара Розмари, объясняя то, что уже говорила Джейку. — Феникс сделал следующее: перепрограммировал их так, что они не могли открыться на Шакурасе; чтобы зерги не смогли последовать за нами и поглотить этот мир так же, как Айур. Джеймс Рейнор сделал следующее…

—.. физически уничтожил элементы управления, чтобы кому-либо другому оказалось невероятно сложно починить их.

Мысли Розмари, исследующей панель управления, были чистыми, острыми и яркими по сравнению с глубоким, почти беззвучным мысленным голосом Замары. «Это не обычная панель, так ведь? Интересно, смогу ли я что-нибудь сделать, чтобы запустить это… Может быть, как-то пойти в обход или перенаправить пути так, чтобы организовать прямое соединение. Похоже, это что-то совсем очевидное. Минутку… Кажется, теперь я понимаю…»

Джейк был наблюдателем в собственном теле, стоящем рядом с Розмари в то время как девушка и Замара вместе работали. Он смотрел, как его руки легли на темную поверхность портала. Та чем-то напоминала храм зел-нага, чья тайна привела его на путь, которым он следовал сейчас. Джейк не считал себя религиозным человеком, но сейчас он ощущал, как внутри рождалась искренняя молитва, чтобы скоро эта поверхность вновь ожила, чтобы его друзья выбрались отсюда, чтобы эта миссия завершилась успехом… чтобы он остался в живых.

Розмари более не требовались подсказки. Она обращалась с инструментами, выточенными из кристаллов, так, словно родилась с ними в своих маленьких руках, и хмурилась от сосредоточенности. Это была тонкая работа, но даже если Розмари и не хватало опыта, его с лихвой заменяла сноровка. Теперь, когда Замара дала ей возможность понять физические нюансы технологии зел-нага и протоссов, это знание вместе с интуицией, которая позволяла человеку работать с тем, чего он не вполне понимал, сделало ее ценным партнером. Мощный разум Замары теперь был свободен, чтобы сосредоточиться на задаче, понятной лишь посвященным… на пробуждении врат.

Джейк наблюдал, как Замара направила псионную энергию в кристаллы, — которые, похоже, лежали в основе любых технологий зел-нага — едва ли не мягко взывая к ним. Он вновь вспомнил, как стены храма казались под его пальцами живыми по мере того, как он приближался к его зеленому сердцу. Он подумал, что никогда не поймет технологий зел-нага.

Джейк отвлекся от воспоминаний и сосредоточился на текущей ситуации. Он знал, что ни Замара, ни Розмари не могли торопиться, но в то же время, он с отчаянием понимал: их время на исходе.

И секунды текли быстрее, чем он ожидал.

Первым знаком того, что что-то случилось, стала внезапная тишина. Его глаза были сосредоточены на той задаче, что стояла перед ним, — перед Замарой — но даже она остановилась и повернула голову Джейка, долго разыскивая что-то взглядом. Волны зергов, которые до сих пор казались такими же непрерывными и неодолимыми, как прилив, тоже мгновенно остановились. Джейк/Замара почувствовал, что протоссы были озадачены, но все же воспользовались возможностью, чтобы осуществить новый прорыв, а Доминион ни на секунду не прекращал атаки. Зерги просто оставались на месте, словно примерзшие, позволяя себе оказаться разорванными на части или испаренными.

Что за?..

А затем первый разведчик увидел это. Изображение распространилось между протоссами через Кхалу со скоростью единственной мысли. Оно едва ли не сковало разум Джейка, и даже Замару заставило пошатнуться.

Оно было огромным. Это была видимая тьма, словно ад Сатаны из милтоновского «Потерянного рая», вихрящаяся чернота, которая в то же время как бы лучилась. Оно сияло и потрескивало, и даже по простому мысленному образу Джейк инстинктивно понимал, что сила, которой сочилось это существо и которой оно управляло, могла уничтожить все живое у врат искривления.

Улрезаж. Здесь.

Джейк почему-то думал, что это отвратительное создание держалось на безопасном расстоянии, мысленно управляя и порабощая Закаленных, — теперь он понимал смысл этого названия — заставляя их становиться его Зава’каи, выполнять всю грязную работу за него. Да, Улрезаж был угрозой, раз он отправил убийц за Замарой из-за того, что было ей известно. Но по какой-то причине Джейк никогда не думал, что это чудовище может атаковать напрямую, никогда не думал о нем, как о настоящей и существующей опасности вроде Валериана, Итана или зергов.

Теперь остановилась и Розмари. Ее синие глаза расширились, и впервые за все время их знакомства Джейк понял, что девушка испугана. Он не обвинял ее в этом. Он сам был в ужасе.

Теперь он мог видеть этого монстра собственными глазами: огромный вихрь мерцающей тьмы, напоминающий пятно на горизонте.

Что-то коснулось мыслей Джейка; едва уловимый, почти ничтожный ветерок надежды среди потока отчаяния и неотвратимости.

«Мы идем, Джейкоб. Не все из нас его Длани».

— Алзадар! — закричал он. Новость всколыхнула протоссов, и, действительно, через несколько секунд в небе появилось шесть протосских кораблей. Их появление, похоже, вывело зергов из паралича. Возможно, Итан почувствовал, что эта новая угроза была более ощутимой, или, возможно, он знал, что Улрезаж, в отличие от него самого или Валериана, пришел сюда, чтобы убить, а не поймать. В любом случае, зерги, как один, развернулись и бросились в атаку на Улрезажа. Как и корабли Доминиона.

Огромный темный архонт, объединивший в себе силу не двух темных тамплиеров, а семи, отражал атаки так, будто нападающие зерги и корабли Доминиона были всего лишь мухами. Воздух вздрогнул, словно от жары, и целый десяток муталисков упал наземь, окруженный темной энергией, поглощающей их. Еще один взрыв темной псионной энергии прокатился волной по земле, и зерги посыпались, словно кости домино, рассыпанные неосторожной рукой. Сами Закаленные не пытались вызвать своего бывшего господина на бой — они лишь стремились добраться до врат искривления. Улрезаж, тем не менее, не был настроен позволить им легко совершить побег. Джейка пронзило болью, когда он беспомощно наблюдал, как два крошечных корабля Алзадара оказались уничтожены прежде, чем успели безопасно приземлиться на линии фронта. Два корабля, до отказа набитых Закаленными, которые сопротивлялись силе ужасного наркотика, собственной затаенной боли и страху, чтобы последовать за Алзадаром и прийти на помощь тем из своего народа, кто еще оставался в живых.

Он почувствовал, как внутри него с болью шевельнулась Замара. «Каждый раз, когда умирает протосс, его или ее воспоминания становятся моими собственными. Каждая нить — сияющая часть сложной ткани. Иногда с этим сложно справиться… Так многие одновременно и в одном месте».

Джейк почувствовал покорность — перед Хранителем, перед протоссами, перед всем, что было вокруг него. Черт возьми, они не собираются здесь умереть! Он ощутил, что Замара вернулась к своей задаче, несмотря на то, что он — а в действительности и все остальные — теперь понимал, что это лишь тщетная попытка. Тщетная попытка, похожая на ту, что предпринял Адун, стараясь укрыть темных тамплиеров, научить их тому, что они, возможно, никогда бы…

Адун.

Джейк ощутил, как по его спине пробежала дрожь.

— Замара… Ты сказала, что показывала мне все это по какой-то причине. История Адуна должна была стать иллюстрацией того, что протоссы в действительности один народ, а разделение произошло из-за страха и невежества.

— Да. Я веду тебя на Шакурас — мир, где обосновались темные тамплиеры после того, как столь бессердечно были изгнаны с Айура. Тебе было необходимо понять и это разделение, и попытку его исцеления.

— Нет, не только это! Разве ты не понимаешь? В конечном итоге, мы можем победить этого темного архонта! Мы можем сделать то, что сделали темные тамплиеры!

Он подумал о псионных штормах, высвобожденных темными тамплиерами, — яростных, неконтролируемых потоках энергий, которые пронеслись по поверхности Айура так давно, призываемые мысленной силой и уничтожающие все на своем пути.

— Джейкоб… Сила, которой обладали темные тамплиеры, неизвестна обычным протоссам. Те, Кто Все Выдержат — не темные тамплиеры.

— Как насчет Закаленных? «Солнечная капля», разумеется, использовалась, чтобы держать Закаленных в покорности, но, помимо того, она отрезала их от Кхалы, помнишь? Она изменила их личности. Переделала их. Что, если… Что, если именно этого добивался Улрезаж? Что, если он намеренно действовал так, чтобы лучше использовать их в своих экспериментах? Каким-то образом подготавливал их?

— …Подобное не приходило мне в голову. Я поговорю с Алзадаром. Если он позволит мне исследовать его разум…

Джейк с нетерпением ждал. Через несколько секунд Замара вновь возникла в его мыслях.

— Твоя теория верна. Химия мозга Алзадара изменена, постоянно или нет — мы не знаем. Я также поговорила с некоторыми другими, кто все еще сильно зависит от «Солнечной капли». Их химия изменена гораздо больше.

— Он раздувал их ненависть и страх к темным тамплиерам… и все это время пытался превратить Закаленных в них, — сказал Джейк.

— Похоже, именно так. Но они не обучены и не тренированы, а псионные штормы, которые так разорили Айур во времена Адуна, были неконтролируемы.

— Возможно ли… чтобы штормы направились именно к этой штуке сейчас? — спросил Джейк. — Целенаправленно или нет?

— Да. Да, это может сработать, но есть еще кое-что, что ты должен узнать, если хочешь научить Закаленных и Тех, Кто Все Выдержат подобному.

— У нас нет времени!

— Есть. Мы должны.

И прежде, чем он успел полностью осознать, что происходит, Замара уже разворачивала перед ним новую картину воспоминаний, в то время как она сама вместе с Розмари изо всех сил пыталась починить врата искривления.

Валериан вглядывался в скачущее изображение, появившееся на экране обзора. Он получал поток информации с шести различных кораблей, включая тот, на котором находится его «призрак». На экранах теперь было нечто, напоминающее… напоминающее лучистую тьму.

— Это еще что за черт? — потребовал он ответа у Старке.

— Сэр, я… Я не могу точно сказать вам, — голос Старке был дрожащим и неуверенным. — Оно обладает невероятной псионной мощью, и все энергетические показатели зашкаливают.

Валериан мог видеть это. Потоки темной энергии, казалось бы, вырывались из этого существа, словно магма, и все, что попадалось на их пути — или даже просто поблизости — оказывалось уничтожено. Включая и один из его кораблей, предположил он после того, как один из экранов неожиданно погас.

— Оно… а-а-а!

За все время, что Валериан знал этого человека, Девон Старке ни разу не повышал голос сильнее спокойного, рассудительного тона. Юноша испугался, услышав, как тот кричит от боли.

— Девон… Что происходит?

— Он… Это… Они… Он не рассматривает меня как особую угрозу, иначе я был бы… — раздался хриплый крик боли, — мертв.

Валериан наблюдал за полосой разрушения, которую оставляло за собой это чудовище, и ни на секунду не усомнился в подобном утверждении.

— Не стойте у него на пути. Вы станете слишком ценной потерей.

— Есть, сэр.

— Какова его цель? Он идет за Джейком? — Валериан сосредоточенно следил за фигурой — сияющим вихрем смерти, тьмы и разрушения. Валериан подумал, хорошо, что отца здесь нет. Менгск-старший, скорее всего, с удовольствием пожертвовал бы Ремси и протосской сущностью внутри него в обмен на нечто, способное управлять этим темным ураганом энергии. Это могло бы стать мощным оружием.

— Все вокруг, сэр. Он сражается как с протоссами, так и с зергами. Впрочем, он направляется прямиком к вратам искривления. Я полагаю, что ему нужен Ремси — так же, как и всем нам.

В тот день, когда он сидел вместе с Ремси в своем кабинете, обсуждая храм и поднимая тост за чудесные открытия, Валериан ни за что не мог бы предположить, что все придет к этому: ожесточенной кровавой схватке между тремя расами и неведомым монстром на практически мертвой планете. Он еще не развил в себе отцовское бессердечие, позволяющие отправлять людей на смерть, но, даже ощущая прилив сожаления, все же отдавал приказы.

Он должен добраться до Джейкоба Ремси. Каким угодно образом.

— Проследите, чтобы эта штука не забрала его, — коротко сказал он Старке.

Настало время встретить сумерки.

Молодой служитель был настолько глубоко погружен в размышления, что раздавшееся пение кристаллов заставило его вздрогнуть. Это был лишь простой мелодичный звук, не имеющий иного назначения, кроме как призвать учеников Алис’арил, “Святилища мудрости”;, собраться всем вместе в конце долгого знойного дня. Служитель вскочил и крепко сжал в четырехпалых руках кайдаринский кристалл, чтобы случайно не уронить его. Этому здесь, в Алис’арил, со строгостью учили с самого юного возраста. Кристаллы — это самое главное. С ними всегда, абсолютно всегда, необходимо обращаться с осторожностью. Тогда навык превращался в инстинкт, и уже ничья неосторожная рука не подвергла бы столь драгоценный предмет риску упасть и разбиться.

Юноша заставил себя расслабиться, осторожно возвратил кристалл в ячейку и отступил, чтобы с гордостью взглянуть на свою работу. Сегодня он успешно завершил передачу информации, содержащейся не менее, чем в семи древних, источенных временем и поврежденных кристаллах в сияющие, заряженные каменные хранилища.

Наставник Криткал появился за спиной, качнув головой и запрокинув ее в улыбке.

— Хорошая работа, — сказал он. — Семь. Число впечатляет. Но тебе стоит всегда следить за тем, чтобы работа не выполнялась излишне поспешно. Лучше тщательно обработать содержимое одного-единственного кристалла, чем передать несовершенную информацию из сотни.

Юный алисаар подавил вспышку раздражения. Он находился здесь вот уже сорок лет и не был новичком. Несмотря на это, он наклонил голову.

— Ты говоришь правильно. И все же, перед нами еще так много работы.

Он протянул руку, чтобы указать на Чашу Воспоминаний. Необычайного размера чаша была выточена из податливого камня теми из темных тамплиеров, кто некогда принадлежал к касте кхалаи. Она возвышалась напротив наставника и его ученика и была до краев наполнена кайдаринскими кристаллами. Парящая платформа поднимала учеников к самому верху, где те могли заполнить специальные нательные сумки кристаллами — но не более пяти штук за один раз. Некоторые кристаллы хранили лишь единственное воспоминание. В некоторых заключались сотни. Некоторые оставались в основном чистыми и требовали лишь легкой обработки. С задачей понимания и успешной передачи воспоминаний иных справлялись лишь самые острые и высокотренированные разумы алисаар — «Хранителей Мудрости» Никто не осмеливался даже предположить, сколько кристаллов бережно хранилось в Чаше. Для того чтобы переписать их все, потребовалась бы не одна жизнь, а протоссы жили достаточно долго. Новые воспоминания же поступали непрерывно.

— Радость от этой работы заключается в процессе, а не результате, — усмехнулся Криткал. — Ибо лишь со смертью последнего темного тамплиера будет она завершена. Но идем же. Солнце клонится к отдыху, и мы должны последовать его примеру. Утомленный разум может упустить детали, а это — именно то, чего мы ни в коем случае не хотим.

Небольшая луна обладала засушливым и едва выносимым жарким климатом. Именно поэтому ученики, населявшие Алис’арил, выбирались из холодных каменных залов за необходимыми питательными веществами лишь на закате и на рассвете. Три столетия назад, когда первые из темных тамплиеров пришли сюда на корабле зел-нага, изгнанные из родного мира Айура, они решили, что обнаружить это место так быстро — знак судьбы. Здесь были не только врата искривления, реликвия зел-нага, свидетельствующая о том, что когда-то тут побывали Великие Учителя, но, кроме того, редкая комбинация энергий изменила — некоторые даже утверждали, что «очистила»; — кайдаринские кристаллы, которые также можно было найти здесь.

Алис’арил был возведен на месте такой концентрации энергий. Были и два других: одно глубоко под поверхностью, где рассыпались богатым многообразием кайдаринские кристаллы, и другое, обнаруженное, но еще не исследованное, под поверхностью единственного огромного лунного океана.

Элна — «Гавань» — так они назвали луну, и провели много долгих лет, отстраивая здесь поселение и, разумеется, возводя Алис’арил. Лишь в середине второго столетия жизни здесь стали выдвигаться предложения покинуть это место в поисках новой информации и новых пригодных для жизни миров. Но Элна не была забыта, хотя темные тамплиеры и продолжили странствовать, исследуя космос. Врата искривления, соединяющие первое место, куда они ступили, с другими мирами, посещенными изгнанными протоссами, все еще периодически вспыхивали, с жужжанием оживая, — это приходили паломники, чтобы добавить свои воспоминания и впечатления к общему целому. Они становились желанными гостями, и алисаар сидели рядом с ними, пока воспоминания передавались в кристаллы.

Юноша кивнул, возводя сияющее силовое поле ментальной энергии, чтобы защитить свою незаконченную работу, и в сопровождении наставника вышел наружу.

В сумерках Элна становилась прекрасной. Пыль, которая в течение дня оседала на коже и одеждах, рассеивала сине-зеленый солнечный свет, и закаты превращались в поистине впечатляющее зрелище. Сто тринадцать протоссов, посвятивших свои жизни тому, чтобы, оставшись на Элне, ухаживать за Алис’арил, стояли, обратив лица к небу, цвет которого сменялся с желтого на оранжевый, затем фиолетовый, а затем медленно серел. В коротких одеждах, позволяющих большей поверхности кожи ощутить живительные лучи света, юноша получал питание благодаря закатному солнцу. Он почувствовал себя сильнее, когда на небе одна за другой загорелись звезды, похожие, на его взгляд, на маленькие кристальные сферы, — хотя он и знал, что каждая из них была солнцем или целым миром сама по себе.

Ему было интересно, что там, в других мирах. Его выбор устраивал его, ибо он жаждал знаний и истории больше, чем приключений. Но со временем его утомила простая передача памяти из одного кайдаринского кристалла в другой. Протоссы, изгнавшие их, обладали Хранителями, которых не было у темных тамплиеров, избравших силу и права каждой отдельной личности вместо отказа от собственной воли ради единой Кхалы. А значит, им пришлось найти другой способ сохранять воспоминания — технический. Когда он был моложе и меньше задавался вопросами, то верил, что решение создать, таким образом, искусственных Хранителей было мудрым. Теперь же уверенность покинула его. Все казалось… столь расточительным. Разумеется, некоторые знания — например, как построить корабль, создать оружие, развить новые навыки или воспоминания о великих сражениях и открытиях — были чрезвычайно полезны для будущих поколений. Но смешная история, которую помнил один старый протосс? Или картина заката, подобного этому? Эти воспоминания могли быть ценными для их обладателя, но, несомненно, не для тех кто не заинтересован в них лично. Хранители Мудрости протестовали против подобного подхода, с почтительностью просматривая все, и юноше становилось все сложнее скрыть раздражение от столь незначительных воспоминаний.

Стена Знаний… Вот что теперь он стремился исследовать. Одна из причин, по которой он принял решение остаться здесь и посвятить жизнь тому, чтобы стать Хранителем Мудрости, — желание помочь своему народу. Ярость закипала в нем, когда он вспоминал истории о том, как жестоко обошлись с темными тамплиерами собственные «собратья», наказав за преступление, не более ужасное, чем простое нежелание разделить самое сокровенное со всеми остальными протоссами. Он хотел, чтобы темные тамплиеры превзошли тех, кто изгнал их, став сильнее, мудрее, лучше, чем те протоссы, которые остались на Айуре, самодовольно наслаждаясь уверенностью в собственной правоте. Разумеется, в этих кристаллах содержались знания, способные помочь темным тамплиерам достичь такой цели. Но ритуалы и традиции требовали, чтобы Стена Знаний оставалась по большей части нетронутой. Это объяснялось тем, что, тогда как любое знание считалось ценным, не любое пошло бы на благо. Некоторые знания считались слишком опасными, чтобы поделиться ими даже с другими алисаар. Ему бы пришлось проработать с Чашей еще много-много десятилетий прежде, чем его сочли бы достойным столь желанной задачи. И осознание этого вызывало у него досаду.

Такая мысль уже возникала у юноши. Пусть работа со Стеной и была ему запрещена, но саму Стену никто не охранял. По крайней мере, не ночью, когда все ученики спали. Он все спланировал: как проснется ночью, чтобы только взглянуть, что хранит в себе Стена Знаний, какие тайны принадлежат лишь ей и нескольким из тех, кто был избран достойным подобной информации. Но что-то всегда удерживало его. Возможно, уважение к традициям. Или желание однажды доказать, что он достоин.

Или, возможно, просто страх.

И именно в этот момент, когда песня кристаллов стихла, ночное небо полностью потемнело, а Хранители Мудрости уже погрузились в глубокий освежающий сон, страх неожиданно померк.

Он не станет больше ждать. Он не станет больше сомневаться. Он находился здесь уже сорок лет. Прождет ли он еще сорок лет в страхе воспользоваться возможностью, которая находилась прямо у него в руках?

Нет.

Юноша мгновенно спрятал свои мысли. Вряд ли кто-либо прочел бы их — в большинстве случаев можно было различить лишь поверхностные мысли. И лишь в личном разговоре могло бы открыться что-то более глубокое. Сейчас же внимание каждого было сосредоточено лишь на сне. Он притворился усталым и в сопровождении товарищей-алисаар вернулся в спальни. Кровать представляла собой одеяло, разложенное на каменном полу. Здесь не было роскоши — ученики жили простой аскетичной жизнью. Этой ночью, когда в его разуме разгоралась решимость, он смотрел на все новым взглядом. Алисаар были хранителями самого ценного знания, которым обладали темные тамплиеры. И все же они спали на полу, питались сумеречным светом и лишь передавали информацию из одного кристалла в другой вместо того, чтобы действительно изучать ее.

Что за величие спрятано в этих мерцающих кристаллах? Какая информация, какие озарения, размышления, какая власть? Что может помочь темным тамплиерам защититься от протоссов, изгнавших их, и даже превзойти их? Он был столь взволнован, что едва сумел достаточно долго притворяться спящим, ожидая, пока остальные погрузятся в сон. Через некоторое время он мягко коснулся их мыслей, и, убедившись, что все крепко спят, встал. Едва слышно ступая по каменному полу, юноша беззвучно направился к Стене Знаний.

Он смотрел на нее с восхищением и жадностью. С чего начать? Столь богатая мудрость… как можно выбрать всего один кристалл? Задача обескураживала его и, в то же время, воодушевляла. Он успокоился, протянул слегка дрожащую руку и позволил пальцам сомкнуться на случайно выбранном кристалле.

И, глядя на мерцающий осколок, лежащий на ладони, юноша впервые ощутил трепещущий, сияющий отблеск настоящей власти.

Мы должны идти, Розмари.

Голова Розмари Дал дернулась, когда она услышала мысленный голос Замары. Когда-то она считала, что никогда не станет относиться по-настоящему спокойно к подобному способу общения, но за последние несколько минут, что она вместе с протоссом внутри разума Джейка восстанавливала работоспособность врат искривления, она привыкла. В последний раз девушка выстрелила в зергов, подобравшихся слишком близко, пусть и не преследующих ее саму, и позволила лишь на секунду задержаться взглядом на сияющей тьме, которая неотвратимо приближалась.

Они оказались здесь благодаря Замаре… Духу — Розмари подумала, что это лучшее определение — мертвого протосского Хранителя, который обладал воспоминаниями каждого из когда-либо живших протоссов. И среди этих воспоминаний было нечто столь важное, что оно заставило Замару найти способ продолжить жизнь после смерти — поделиться этой памятью с Джейкобом Джефферсоном Ремси, археологом, который сейчас, возможно, умирает из-за этой информации. Замара привела их сюда, чтобы достать частицу невероятно чистого и мощного кристалла, полагая, что таким образом сможет спасти Джейку жизнь.

И все бы хорошо, но они не учли массу разнообразных факторов. Они не учли, что встретят здесь две фракции непоколебимых протоссов, практически в состоянии войны друг с другом. Они не учли, что Валериан Менгск, сын императора Арктура Менгска, — тот, кто сначала нанял Розмари, а затем бросился в охоту за ней — выследит их. Они не рассчитывали столкнуться с бывшим любовником Розмари Итаном Стьюартом во главе своры зергов — похоже, возвращенным к жизни и ужасно изуродованным кем-то, кого он называл «своей королевой». И, разумеется, они не рассчитывали обнаружить, что одна из фракций протоссов — Закаленные — управляется чудовищем под названием «темный архонт».

Существо, объединившее в себе семерых самых смертоносных убийц в истории темных тамплиеров, носило имя Улрезаж. Темные архонты были отвратительны протоссам Айура, но у Розмари имелась глубоко личная причина ненавидеть это создание. Введенные в заблуждение последователи чудовищного существа выудили из ее памяти самое худшее — то, что она считала давным-давно похороненным. Они поймали ее, нанесли на кожу своего рода наркотик под названием “Солнечная капля”, и она тут же провалилась обратно в темную яму зависимости. При воспоминании о том, что этот наркотик сделал с ней, она сузила глаза.

Девушка выбросила эти воспоминания из головы и сосредоточилась на завораживающей картине, что разворачивалась перед ее глазами. Атакованный с трех сторон, такой-удивительно-могущественный Улрезаж пошатывался, и это зрелище заставляло ее сердце биться чаще. Она желала увидеть, как Улрезаж умрет, желала больше всего на свете — впрочем, это желание не затуманивало ее разум; увидеть, как он упадет на стрекочущий живой ковер зергов под мощным натиском кораблей Доминиона под командованием Валериана Менгска и несгибаемой атакой тех немногих протоссов, что оставались на Айуре.

Я разделяю твое желание, но врата скоро закроются.

Вас понял, Замара.

Розмари резко развернулась и помчалась к вратам со всех ног. Непосредственно перед тем, как прыгнуть в средоточие вихрящегося тумана, она через плечо позвала:

— Джейк, давай же!

Последние протоссы, покидающие Айур, бежали рядом с ней. Каждый из тех, кто остался, погибнет. Она знала это — и знали это они. Такой выбор не тревожил их. Что же касается врат, Розмари не вполне представляла себе, чего ожидать. Она все еще ощущала под ногами твердую землю, но вокруг мгновенно сгустилась тьма. Розмари сжала винтовку и замедлила бег, не зная, прошла уже или нет. Почва под ногами, похоже, изменилась, стала менее твердой и похожей скорее на песок, чем утрамбованную землю. Все еще было темно, но появился источник света, тусклый и рассеянный, словно звездный свет. Она едва начала различать фигуры протоссов вокруг нее и…

ОСТАНОВИТЬ!

Приказ, ворвавшийся в ее разум, прозвучал столь яростно, что Розмари задохнулась и пошатнулась, столкнувшись с одним из протоссов, кто также остановился рядом с ней. Он быстро подхватил ее и поставил на ноги.

Информация заполнила ее мозг — какофония мысленных криков и объяснений, и от боли она едва смогла сделать вдох. Протосс рядом с ней успокаивающе сжал ее руку. Бог ты мой, неужели так оно и было все это время? До настоящего момента Розмари не вполне сознавала, насколько сильно защищала ее Замара…

…с Айура. Еще один должен прийти…

…картины: сражения, смерти, Улрезаж, мертвые протоссы, лежащие в подземельях под поверхностью родного мира протоссов…

…зерги и темный архонт…

…”Солнечная капля”, гадкий наркотик…

— Зерги?

Розмари сжалась от ужаса, исходящего от окруживших небольшую группу беженцев протоссов. Теперь она знала, что здесь их окружили — где бы на Шакурасе это «здесь» ни находилось.

— О чем вы думали? Зерги? Вы приведете их сюда! Перенаправить, перенаправить, а затем отключить!

Розмари пробилась сквозь тесно окружавших ее протоссов. Они были слишком высокими, чтобы она могла разглядеть новых протоссов, которые…

Неожиданно она со всей ясностью разобрала среди слов и образов, обрушившихся на ее несчастный человеческий мозг без способностей к телепатии, самое главное. Понимание ударило ее словно бронированный кулак. Они собираются закрыть врата.

А значит, Джейк останется на Айуре.

— Нет! — закричала она. Розмари рванулась к ближайшему протоссу и схватила его за руку. Тот обернулся и посмотрел на нее, и она уловила тень того, насколько чужой кажется этим существам. В отличие от беженцев, которые только что прошли сквозь врата, эти протоссы выглядели здоровыми, готовыми ко всему и были вооружены до зубов. Ну, если бы у них были зубы. Тамплиер, которого она рискнула коснуться, с легкостью высвободился и оттолкнул ее, направив на нее оружие, стоило ей только тяжело упасть на мягкую почву. Воздух улетучился из легких, и девушка хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, глядя на фиолетовое небо, по которому невозможно было определить время суток. Она все еще инстинктивно и бессмысленно пыталась сформулировать мысль словами, хоть и понимала разумом, что сами мысли сработают не хуже, если не лучше.

К счастью, к протоссам вернулось самообладание. Тот, кто подхватил ее прежде — Вартанил, кажется, так его звали — теперь осторожно помог ей подняться на ноги, тогда как остальные передавали потоки информации стражам врат искривления.

— Вы должны открыть врата, хотя бы на мгновение! — говорил Вартанил. — Там, на Айуре, остался терранский мужчина Джейкоб Джефферсон Ремси. Внутри него находится один из последних Хранителей.

Страж, ударивший Розмари, холодно посмотрел на Вартанила.

— Невзгоды, что ты перенес за последние четыре года, должно быть, повредили твой разум, Вартанил.

Когда Розмари отдышалась, то задумалась, откуда страж узнал имя Вартанила. Ах, да, все эти штуки с мгновенным чтением мыслей. И стоило ей понять это, как она осознала, что знает и имена стражей. Вот этого забияку, с темно-серой кожей и заостренным лицом, покрытым маленькими заостренными роговидными наростами, звали Разтурул. А другого — Туравис.

— Он прав, — сказала Розмари, — и это чертовски длинная история. Замара расскажет вам, но, прежде всего, вам необходимо открыть эти проклятые врата!

Она удивилась тому, насколько была обеспокоена мыслью о том, что Джейк останется на Айуре. Или окажется в руках Валериана или Итана, или же будет распылен на облачко атомов Улрезажем. Он не заслужил подобной кончины после всего, через что прошел. И какие бы маленькие тайны не хранила в своем мертвом, но все еще живущем сознании Замара, определенно, они были очень важны для протоссов.

Глаза Разтурула, мерцающие в тусклом свете вечерних сумерек, сузились при взгляде на нее.

— Верно то, что все вы рассказываете одну и ту же историю, — с очевидной неохотой признал он.

— Да, Разтурул, но ни один из них не может войти в Кхалу, так что мы не можем проверить истинность их утверждений там, где не может быть обмана, — сказал Туравис. Его лицо было более гладким, чем у того задиры, а пси-рецепторы, аккуратно собранные сзади и перевязанные, свисали до пояса.

Разтурул указал на Вартанила.

— Он утверждает, что протоссы, которых ты, терранка, привела с собой, были подчинены наркотиком под названием «Солнечная капля».

Его глаза слегка расширились, когда Розмари невольно вспомнила самоуничижительный стыд и ненависть к самой себе, которые испытывала в агонии от этого ужасного наркотика.

— А, и ты тоже утверждаешь, что была зависима.

— Я утверждаю не это, — пробормотала Розмари. Она поборола гнев и страх.

— Пожалуйста, — сказала она то слово, которое использовала отнюдь не часто, — Мой друг и Хранитель, которого он содержит в себе, находятся в страшной опасности. Просто откройте врата на секунду.

— Уже слишком поздно, — ответил Туравис, и его слова были окрашены сочувствием. — Но если это хоть как-то утешит тебя, могу сообщить, что твой друг был перенаправлен в другие врата.

Розмари, не понимая, смотрела на него.

— Врата искривления — технология зел-нага, и их можно обнаружить на многих мирах, — продолжил Туравис. — Любые врата могут открыться к другим активным вратам. Когда мы поняли, что существует риск вторжения, — зергов, Доминиона или этого темного архонта — мы перенаправили любого, кто уже находился в пределах врат, к другим. Джейкоб пройдет через врата, полагая, что окажется на Шакурасе, как и ты, но, вместо того, попадет в совершенно другое место.

Розмари изумленно посмотрела на него.

— О, просто чудесно. Можешь сказать, какое именно?

Разтурул покачал головой.

— Нет. Несмотря на то, что выбор не полностью случаен, существует очень много возможностей. Перенаправление работает таким образом, чтобы враг не смог попасть туда, где может навредить нашему народу, а друг оказался там, где сможет выжить.

— Ну, это хорошо, но, если ты вдруг не заметил, я — не протосс. Как насчет ядовитой атмосферы? Как насчет хищников? Как насчет еды? Мы, люди, не можем питаться солнечным светом, как это делаете вы.

— Ты сказала, с ним Хранитель, — ответил Разтурул, слегка неодобрительно взглянув на Вартанила. — Если это правда, то она сможет перепрограммировать врата так, чтобы отправиться куда-либо еще в том случае, если они окажутся в непригодной для жизни среде. Не беспокойся о нем, Розмари Дал. Я думаю, тебе стоит больше беспокоиться о себе самой.

— Что… Эй, послушай, Остролицый, — бросила Розмари, вытягиваясь в полный рост. — Прямо сейчас мой товарищ обнаруживает, что находится вовсе не на Шакурасе, куда ему необходимо попасть, чтобы вытащить Хранителя из своей головы и спасти свою чертову жизнь. И находится он неизвестно где, предоставленный лишь самому себе, и совершенно не имеет представления, как связаться с кем-либо, кто может помочь. Я думаю, совершенно естественно, что я беспокоюсь о нем, и, кстати, ты угрожаешь мне?

Розмари обнаружила, что ее окружили тамплиеры — как протоссы Айура, так и темные, и эти их странные энергетические клинки были нацелены на нее.

— Это была не угроза. Это было предупреждение, — ровным голосом сказал Разтурул. — Идем с нами, Розмари Дал. Мы не желаем навредить тебе, но ты должна быть помещена под стражу и допрошена.

Глаза Розмари расширились. Она знала, что «поместить под стражу и допросить» означало там, где дело касалось Доминиона, и она бы лучше умерла прямо сейчас, распоротая сияющим клинком ставшей физической ментальной энергии, чем оказалась подверженной безличному и неторопливому разбору ее мозга на части, которые…

…в ее разуме появилась картина комнаты, аскетичной, но не лишенной удобств, и появились ответы на вопросы.

— А, — сказала она, слегка расслабившись. — Это немного лучше.

Она уловила тень какой-то мысли. Похоже, ее сочли варваром.

— Мои друзья, — сказала она, указывая на протоссов, которые пришли вместе с ней. — Что случится с ними?

Туранис обернулся, чтобы посмотреть на протоссов, покинувших побоище, повсюду развернувшееся теперь на поверхности Айура.

— Это наши братья, которых мы приветствуем дома, — сказал он. — Мы поможем им избавиться от тисков этой… «Солнечной капли»… и так же расспросим их. Как только они поделятся информацией, мы с радостью примем их в общество протоссов.

Она ничего не могла поделать с собой. Мысль — «а что будет со мной»? — уже была сформирована и прочитана.

— Этого мы не знаем, — сказал Туравис. — Все зависит от того, что решит Вершитель.

По мере того как Розмари и небольшая группа беженцев шли по мягкому голубому песку к сияющему кораблю, ожидавшему их, Розмари мрачно подумала, что слово “вершител” невольно навевает мысли о палачах.

Джейк побежал к туманному вихрю, клубившемуся в центре врат искривления, и, вопреки собственным инстинктам, не замедлил бег, прыгнув внутрь. Неожиданно стало очень темно, а затем — очень ярко и очень холодно. Почва под его ногами стала скользкой, и он поскользнулся.

Джейк попытался перевернуться. Ему бы это удалось, если бы поверхность, на которой он попытался совершить означенный маневр, не была ледяной. Так что он тяжело ударился о лед и прокатился словно с горки, завершив путь в снежном сугробе.

Я полагал, на Шакурасе пустыни, — с возмущением подумал он для Замары, поднимаясь на ноги и барахтаясь в сугробе, доходившем ему до бедер вместо того, чтобы вновь пытаться встать на льду.

Так и есть, — последовал раздражающе невозмутимый ответ. — Мы не на Шакурасе.

Ударил порыв пронзительного ветра, и Джейка охватила дрожь. Когда он бежал к вратам, то весь покрылся потом от влажной жары айурского климата, напряжения и, конечно, нервов, и теперь ощущал, как пропитанная влагой одежда буквально примерзала к коже. Он крепко обхватил себя руками. Тогда где мы, черт побери, находимся, что пошло не так, и что мы будем делать теперь?

Джейк прищурился от яркого солнечного света, отражающегося от снега, и огляделся. Все, что он разглядел в этом арктическом пейзаже, — снег, один сплошной снег и несколько разнообразных штук, похожих на айсберги, разбросанные тут и там. Врата были единственным свидетельством того, что в этом месте когда-то побывал кто-то, обладающий развитым интеллектом.

— Мне неизвестно, где мы находимся, и это не имеет значения. Ибо у меня есть, как вы, люди, выражаетесь, “догадки” относительно того, что случилось.

Замара попросила передать ему контроль над телом на некоторое время, и он повиновался, с восторгом наблюдая в тишине, как она перемещает его ноги по скользкой поверхности и поднимает его руки, чтобы коснуться мягко сияющей поверхности врат. Джейк вновь изумился технологии зел-нага, и на короткое время забыл о холоде. Единение природы и науки, мысленной силы и вещей, которых он, простой человек, не мог понять… Это было чудесно.

Он почувствовал ее разочарование, и его охватила тревога.

— Что такое? Что не так?

— Мои опасения подтвердились, — ответила Замара. — Путь на Шакурас закрыт. Нас… Думаю, ты поймешь, если я скажу, что нас “заперли”.

— Заперли? За каким чертом им понадобилось бы запирать нас?

— Это мудрая мера предосторожности, хотя и доставившая нам неудобство. В последний раз, когда протоссы бежали на Шакурас с Айура, за ними последовали зерги. Лишь огромными усилиями расе протоссов вообще удалось тогда выжить, а шрамы от той битвы до сих пор не затянулись на поверхности планеты. Я думаю, что как только протоссы, охраняющие врата, поняли, что Розмари и те, кто ее сопровождал, пришли с Айура, они приказали закрыть врата Шакураса и перенаправили нас сюда. — Джейк ощутил намек на иронию. — Где бы это «сюда» ни было. Врата искривления — технология зел-нага, а не протоссов. У меня нет воспоминаний об этом месте. Я полагаю, что являюсь первым протоссом, увидевшим его.

Джейк был ученым, а тайны и открытия приводили его в восторг. В любое другое время он был бы так же заинтересован исследованием нового места, как и Замара. Но он замерзал, ему было страшно, а резкая боль в висках напомнила о близкой смерти.

— Но… Ты только что сказала, что полагаешь, Розмари и другим протоссам удалось пройти. Думаешь, они смогут убедить стражей открыть врата?

Джейк знал, что она тоже была обеспокоена, но при этих словах его окатило теплым и светлым чувством веселья.

— Если бы ты был протоссом, как бы ты отреагировал на Розмари?

— О, боже мой, — подумал он. — Ты права. Она, скорее всего, ударит кулаком первого же, кто встанет у нее на пути.

— Необязательно. Возможно, она будет желать этого, но она многому научилась. Она выработала сдержанность.

Неожиданно в голове Джейка возникло название, которое выбрали для себя сбитые с пути и введенные в заблуждение последователи Улрезажа: «Закаленные».

— В некотором смысле, да. Это вероятно. В любом случае, я думаю, что протоссы, в конечном итоге, согласятся допустить нас на Шакурас.

— В конечном итоге? Я не могу оставаться здесь так долго. Я не продержусь даже несколько лишних минут, если у меня не будет укрытия и пищи.

— Я знаю. Позволь мне подумать.

Он так и сделал, забирая обратно контроль над своим телом и двигаясь так быстро, как только осмеливался на скользкой поверхности, чтобы согреться. Обрезанные штаны, жилет без рукавов и легкая рубашка прекрасно подходили для душного влажного климата Айура и безжалостного солнца, но здесь его одежда совершенно не годилась.

— Я приняла решение. Пожалуйста, вновь дай мне свои руки.

Он снова наблюдал, как она подняла его руки к вратам и начала что-то делать — что-то, что называлось «программированием врат».

— Так что мы собираемся делать?

— Мы опять пройдем сквозь врата.

Он засмеялся, и смешок получился коротким и лающим. Он начинал терять чувствительность рук и лица.

— Мы не можем попасть на Шакурас, так куда же мы отправимся? Как мы найдем этих темных тамплиеров, до которых тебе необходимо добраться?

— Раз уж нам на данный момент недоступен путь на Шакурас, дом темных тамплиеров, то мы попросим помощи одного конкретного темного тамплиера, который, вполне возможно, не на Шакурасе.

— Кого же?

— Прелата Зератула.

Разум Джейка мгновенно заполнился сложными образами и воспоминаниями, ни одно из которых на данный момент он не мог полностью понять, но каждое из которых позволяло неплохо представить себе, каким был этот темный тамплиер. Он был отмечен печатью возраста и мудрости. И, хотя Джейк и знал, что протоссы Айура и темные тамплиеры принадлежали к одной и той же расе, были заметны некоторые внешние отличия. Протоссы, с которыми он подружился, имели кожу голубого или серого оттенка. Кожа Зератула была скорее фиолетовой, а вокруг глубоко посаженных глаз казалась совсем темной. Вдоль разнообразных складок цвет светлел до лилового, и это тоже отличало его от других протоссов. У Алзадара и Ладраникса кожа была почти гладкая, без наростов или складок, искажающих черты лица. Подбородок Зератула был длинным, тонким и имел цвет слоновой кости.

Были и другие отличия — отличия в ощущениях и восприятии, которые передала ему Замара. Протоссы Айура любили золотые, словно солнце, оттенки, но темный тамплиер, которого он видел мысленным взглядом, буквально утопал в тенях. Одну из рук Зератула обхватывал наруч, который показался Джейку знакомым. Он видел подобные наручи в действии, когда Ладраникс отсек кусок кристалла, который теперь хранился в одном из многочисленных нагрудных карманов Джейка. Этот предмет концентрировал псионную энергию и позволял тамплиерам пользоваться прекрасными, изящными и смертоносными пси-клинками. Наруч Зератула был темнее того, что носил Ладраникс, вокруг него извивались тени, и Джейк вовсе не был уверен, что это лишь плод воображения. Зератул носил тяжелые одежды мягкого темного цвета ржавчины, подбитые коричневым мехом. Джейк знал, что в соответствии с традициями темных тамплиеров, его пси-рецепторы были ритуально отсечены. Их остатки были собраны в короткий пучок. Из-за нанесения себе такого увечья темные тамплиеры теряли способность войти в Кхалу, даже если бы у них появилось такое желание. Это была печать непокорности, остававшаяся с ними на всю жизнь.

Джейк снова подумал о юной Рашжагал, вспомнил ее гордость и поразительный интеллект. Он подумал и о других темных тамплиерах, согнанных, словно скот, на борт корабля инопланетной конструкции — корабля, о котором никто даже не мог с уверенностью сказать, что тот работает. Изгнанные, потому что Конклав боялся их.

— Я и не думал, что ты обладаешь воспоминаниями кого-то, кто знал темного тамплиера! Я имею в виду, после того, как их сослали. С нетерпением жду возможности узнать о них из первых рук — ну, настолько «из первых рук», насколько это возможно с памятью Хранителя. Похоже, с ними поступили совершенно несправедливо.

— Так и есть. Истинная трагедия заключается в том, что Конклав искренне верил, что уничтожение их — лучшее, что можно сделать для протоссов как расы. Именно этот приговор Адун заставил изменить на изгнание. Но темные тамплиеры не бездействовали. За века странствий они многому научились, исследуя Пустоту. Если нам повезет, ты тоже встретишься с Зератулом.

— Ты знаешь, где найти его?

Как бы ни была восхитительна мысль о встрече с этим могущественным темным тамплиером, Джейка больше интересовала возможность выбраться из атмосферы ледяного холода. И, словно в ответ на его мысли, врата засветились и зажужжали, вновь активируясь. Внутри их границ образовался туман, начавший вращаться по направлению часовой стрелки.

Замара засомневалась…

— Не уверена.

Превосходно. Они собирались скакать по всей галактике через врата искривления в поисках темного тамплиера, который может оказаться способен помочь спасти жизнь Джейка — а может, и нет. А тем временем на Шакурасе Розмари Дал стала для протоссов случайным послом терранов.

— Однажды Зератул говорил о том, как находит умиротворение, чтобы найти средоточие настоящей силы. Все протоссы медитируют. Кроме того, мы используем кайдаринские кристаллы, чтобы сфокусировать мысли. Но иногда нам требуется успокоить не только мысленные ощущения, но и физические. Чувственные удовольствия также важны для умиротворения духа.

Джейк подумал о запахе и вкусе фрукта саммуро, и Замара согласилась.

Мысленный разговор занял лишь долю секунды. Как только врата полностью активировались, Джейк поспешил пройти сквозь них. Вновь опустилась тьма, а затем открылся яркий мир. Но на сей раз его не встретила ни ледяная пустошь, ни душный тропический лес. Джейк оглянулся и зажмурился, ошеломленный увиденным.

Небо имело розовый цвет. Не ржаво-красный, говорящий о высоком содержании железа в пыльной атмосфере, а самый настоящий розовый, словно у одноименного цветка. Под небом раскинулся толстый ковер травы — да-да, именно самой настоящей травы — мягкого и успокаивающего фиолетово-синего цвета. Воздух идеально подходил для дыхания, и Джейк глубоко вдохнул запахи фруктов, древесины, плодородной почвы. Розово-желтое солнце было теплым, а ветерок, доносящий ароматы, ласковым. На мгновение Джейк задумался, откуда он мог бы взяться на планете под чистым полуденным небом цвета роз. То немногое, что он знал о кислородно-азотных атмосферах и чем-то под названием «гиперрелеевское рассеивание» говорило ему, что подобного здесь существовать не могло.

— Это необычный феномен. Стоит ли мне объяснить его детально?

Джейк прикрыл глаза, наслаждаясь согревающим его кожу теплом. Он сбросил с плеч мокрый жилет и рубашку.

— Нет. Я просто приму это как есть.

А затем его взгляд упал на воздушное судно, чем-то похожее на небольшие разведывательные корабли, уже виденные Джейком на Айуре, однако притом неуловимо отличающееся. Этот корабль был более… «приземистым», если можно так выразиться, более крепким на вид в отличии от тех, удлиненных и изящных. Конструктор отказался от золота — похоже, любимого оттенка строителей протосских кораблей — в пользу черного цвета, который будто бы полностью поглощал розовый солнечный свет, совершенно не отражая его. Тут и там виднелись тусклые бронзовые отблески.

Джейк ощутил прилив надежды Замары, и в тот же момент не смог сдержать вскрика боли. Мышцы свело болью, а затем ударила дрожь, и на краткое мгновение человек потерял сознание. Он упал на колени и оперся руками на землю, задыхаясь, а затем осторожно сел.

— Замара… Что…

На одно безумное мгновение он подумал — понадеялся — что то, что случилось с ним каким-то образом связано с инопланетным кораблем. Или же с чем-то в атмосфере, что, в конечном итоге, оказалось вредоносным. Но он заблуждался.

— Опухоли разрастаются. Ты начинаешь страдать от давления, которое они оказывают на твой мозг, — сообщила ему Замара, и прямота утверждения странным образом успокоила его лучше, чем любое нарочитое, притворное сочувствие. Джейк знал, что может доверять Замаре достаточно, чтобы позволить ей говорить все как есть.

— Что ж, по крайней мере, я собираюсь склеить ласты в прекрасном месте, — сказал он. Джейк всегда ценил чёрный юмор.

— Я сделаю всё, что в моих силах, использую всё своё знание, чтобы сохранить тебе жизнь и здоровье, Джейкоб.

— …я знаю.

Приступ прошёл, и головная боль утихла, хоть и не отступив полностью. Теперь Джейк уже не испытывал невыносимого желания оторвать себе голову. Пошатываясь, он встал на ноги.

— Корабль сконструирован темными тамплиерами, — сказала Замара. — Я не знаю, принадлежит ли он именно Зератулу, но обнаружить его здесь — уже многообещающий знак. Посмотрим, что мы можем узнать.

Джейк сделал глубокий успокаивающий глоток восхитительно пахнущего воздуха и подошел к кораблю. Протянув руку и проведя ей по изогнутым бортам корабля, он ощутил восхищение Замары. Похоже, корабль находился здесь уже довольно давно. Его поверхность была полностью покрыта листьями, пыльцой и пылью, которая осталась на руке Джейка.

— Я знаю больше о тёмных тамплиерах, чем большинство протоссов, как об их происхождении, так и о текущем статусе. Но я привыкла знать практически все, а это… о, это новое. Побуждает к изучению.

Джейк мягко улыбнулся. Они находились в ужасной ситуации, а то обстоятельство, что многочисленные опухоли головного мозга (заметьте, уже не просто «опухоль») растут, лишний раз напоминало, что время иссякает. Иссякает для него, для Замары, которая также прекратит существование, если погибнет его тело, иссякает для любой информации, которую она считает столь чертовски важной. Возможно, иссякает и для Вселенной, если тайна настолько важна.

Но все же, ощущая под своими пальцами прохладную изогнутую поверхность корабля темных тамплиеров, ощущая излучаемую им энергию и чувствуя, как его окутывает едва ли не детский восторг протосса, который знал больше, чем Джейк даже мог себе представить, Джейк Ремси чувствовал себя действительно счастливым человеком.

Судно ответило на прикосновение Замары — очевидно тёмные тамплиеры и протоссы Айура были не столь уж разными в том, что касалось врождённого понимания того, как работают их технологии, и плавно выдвинулся трап. Джейк поднялся на борт, и его сердце бешено колотилось. Оглядевшись вокруг, он обнаружил, что всё здесь было одновременно и знакомым, и совершенно чуждым. Джейк ощутил, что Замара разделяет его чувства.

Он услышал тихое жужжание и повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь плавно закрылась. Внутри было темно — темнее, чем должно быть, учитывая, что в передней части корабля находилась как минимум одна видеопанель, и Джейк вдруг занервничал.

— Хм-м… Замара, ты знаешь, как вообще управлять этой штукой? Или, хотя бы, как открыть дверь?

— Я уверена, что смогу разобраться. Зератул многим поделился с Тассадаром об источнике энергии тёмных тамплиеров. Может быть, я и не смогу управлять им так же, как он, но, возможно, я смогу… интуитивно понять это…

Джейк передал контроль над своим телом и позволил усадить себя в кресло. Элементы управления кораблём были едва видны, кнопки и углубления на совершенно плоской поверхности. Замара провела рукой Джейка с растопыренными пальцами над элементами управления и они, жужжа, засияли зелёным светом.

— Ах! Прекрасно. Давай посмотрим, когда кораблем пользовались в последний раз.

Появились символы, которые вспыхивали быстрее, чем Джейк успевал их запечатлеть. Но Замара, по всей видимости, таких трудностей не испытывала.

— Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как кто-либо управлял судном.

— Звучит не так уж обнадеживающе.

— Это не обнадеживает и не удручает, это просто факт. Нет способа определить личность владельца корабля. Теперь найдём координаты.

Замара вновь плавно взмахнула рукой Джейка над частью панели управления, и включился экран. Незнакомые символы пробежали по нему.

— Темные тамплиеры перенесли немало, и многие обижены до сих пор. Однако они все еще почитают Айур и никогда не стремились отказаться от своего наследия. Они не создали новой письменности… И нам повезло в этом. В базы данных этого корабля загружены некоторые планы полетов. Давай посмотрим, куда они приведут нас.

— Что… ты угоняешь корабль?

У Джейка в голове внезапно возникла довольно забавная картина: протосс снаружи, впитывающий какое-нибудь космическое излучение и наблюдающий, как его корабль взлетает сам по себе.

— Я запрограммировала судно на поиск любых жизненных форм протоссов. Ни одной на несколько сотен километров, и, как я уже говорила, корабль не использовался многие месяцы. Я подозреваю, что этот корабль, расположенный в непосредственной близости от врат искривления, ожидает возвращения своего пилота из его или её путешествий по ту сторону врат.

— Ну, это не лишено смысла, но что если он вернется, а его корабля нет?

— Ну что ж, тогда ему будет необходимо установить с нами контакт, а это именно то, чего мы хотим, не так ли?

И, прежде чем Джейк полностью осознал, что происходит, корабль тёмного тамплиера ожил, поднялся в воздух и бесшумно помчался полетел сквозь розовые облака.

Итан Стюарт когда-то был простым человеком. Прекрасным экземпляром своего вида, разумеется, с крепким и сильным телом, а также дисциплинированным и острым умом, однако всего лишь человеком. Теперь он — нечто большее. Дополненный, усиленный, усовершенствованный. Он — консорт Керриган, Королевы Клинков, повелительницы зергов, той, перед кем он преклоняется и кому будет служить до последней капли… чего бы то ни было, что теперь заменяло кровь, некогда струившуюся по его венам.

Розмари Дал когда-то была его любовницей, и тогда он искренне заботился о ней. Но сейчас он живёт лишь затем, чтобы служить своей королеве, и Итан, получеловек-полузерг, не может помыслить худшей судьбы, чем разочаровать Керриган.

Так что когда его жертва, простой археолог, — впрочем, стоит заметить, что в его мозге находился протосский Хранитель — исчез в вихрящемся голубом тумане врат искривления на Айуре, Итан зарычал от ярости и агонии. Он был лишь в нескольких шагах от Ремси, но теперь их могли разделять световые годы. Мужчине удалось убежать.

Она знала. Она смотрела его глазами в любой момент по ее выбору, и она видела то, что видел он. Ее гнев вызвал у него озноб.

— Первое задание, которая я дала тебе, и ты провалил его! По-видимому, поймать одного-единственного человеческого мужчину для тебя оказалось слишком сложно — даже притом, что я наделила тебя контролем над своей огромной армией!

— Моя королева… Мы никак не могли ожидать встретить здесь Доминион или темного архонта…

— Каждый проверяется тем, насколько хорошо способен реагировать на неожиданные ситуации. Ты разочаровал меня, Итан. Возможно, мое создание вовсе не так совершенно, как я полагала.

— Поверь мне, моя королева, ты проделала превосходную работу.

— Тогда докажи, что я ошибаюсь. Ты позволил Ремси и девчонке сбежать. Найди их, принеси мне Ремси, и тогда мой гнев смягчится.

Он оглядел сражение, которое все еще кипело, несмотря на то, что приз, за которым охотились и он, и Доминион, и темный архонт, ускользнул меж пальцев. Розмари, Джейк и протосс в его голове ушли сквозь действующие врата искривления, и теперь могли быть где угодно, где могли открыться другие врата искривления.

Возможно, где угодно во Вселенной.

Как же, черт возьми, ему найти их?

Итан наблюдал, как зерги под его командованием зубами и когтями уничтожали остатки протоссов, разлетались ошметками плоти под огнем кораблей Доминиона и бросались к огромной клубящейся багряной массе, которую представлял собой темный архонт.

Он не знал, как управлять вратами — это знание принадлежало протоссам, а почти все они были мертвы. Некоторых он убил своими руками, мгновенно отправив их на тот свет в раздражении, узнав, что они совершенно ничего не знают о технологии врат. Похоже, это знание принадлежало не просто протоссам, а конкретным протоссам. Охваченный яростью, Итан собрался и оглядел залитую кровью землю. Несколько протоссов еще держались в смелом, но тщетном противостоянии. Даже если падет темный архонт, даже если уйдет Доминион — и Итан, и обреченные протоссы знали, что он обратит против них своих зергов.

Он огляделся, взмахнув дополнительной парой серповидных конечностей, которыми одарила его Керриган. Руки подергивались от желания кромсать, разрывать на части и убивать. Один еще оставался — раненый, но живой. Пока что.

Итан отдал приказ, и пара гидралисков немедленно прекратили атаку и поспешили к раненому протоссу. Прежде чем тот полностью осознал, что происходит, зерги подняли его и принесли к своему хозяину.

Раненый протосс с огромным усилием поднял голову и посмотрел на Итана. Его доспехи были во многих местах пробиты, а он сам был залит кровью. Без помощи он долго не продержится.

— Ты знаешь, как управлять вратами искривления? — потребовал ответа Итан. Протосс слабо кивнул.

— Да. Но я не помогу тебе.

Смешанное чувство ликования и раздражения наполнило его.

— Ты не понимаешь тяжесть ситуации, протосс.

Инопланетянин закрыл глаза и запрокинул голову.

— Это ты не пониманиешь. Я искупил свою вину и никогда не предам собственное спасение ради тебя. Я — Алзадар, и я умру как тамплиер, которым был когда-то.

— У меня нет на это времени… — пробормотал Итан, и тут же один из гидралисков пронзил бедро Алзадара крючковидным лезвием. Протосс выгнулся в беззвучной агонии, напоминая Итану наколотое на иглу насекомое.

— Ты не найдешь среди моего народа того, кто поможет тебе обнаружить Джейкоба Ремси. Мы с радостью встретим смерть.

— Смерть — да, но пытки?

Потускневшие глаза протосса неожиданно вспыхнули.

— Даже их. Мне жаль тебя. Тебе незнакомо, что значить любить что-то больше, чем себя самого.

Он дернулся.

— Моя жизнь… принадлежит… Айуру.

Возможно, если бы Алзадар не был столь сильно ранен, он бы рано или поздно сломался. Возможно, его удалось бы «уговорить» сотрудничать. Но протосс был серьезно ранен, и, прежде, чем Итан осознал это, Алзадар умер. Итан выругался.

В конце концов, подумал Итан со значительной долей беспокойства, слова Алзадара о природе протоссов были более чем верны. Как же тогда Итану выследить Джейка? На мгновение его охватила паника, но он решительно задавил ее. Ему лишь придется найти другой способ, только и всего.

Он призвал муталиска и вновь вскарабкался на него, обозревая сражение, развернувшееся внизу, с выигрышной позиции в воздухе. Возможно, свежий взгляд подарит ему вдохновение.

Розмари вспомнила, когда последний раз находилась в камере. Это было не так уж и давно, хотя с тех пор и прошла, казалось бы, целая жизнь. Это случилось именно тогда, когда Валериан провел ее. Она собиралась передать Джейка Ремси в добрые заботливые руки пехотинцев на борту «Серого тигра» и забрать свой гонорар. Однако вместо этого морпехи арестовали и ее саму.

Розмари поместили тогда в крошечную самодельную камеру, которую она исходила вдоль и поперек неисчислимое количество раз. Девушка вспомнила, как в ярости пинала сборные перегородки — не самое здравое поведение в ее жизни. И, в конечном итоге, своей свободой она была обязана тому самому человеку, которого собиралась предать. Ее губы тронула улыбка, когда она вспомнила, как распахнулась дверь, и вошел Джейк. Розмари прыгнула на него прежде, чем осознала, кто это, и они оба тяжело повалились на пол. К тому моменту Джейк совсем недолго сосуществовал с Замарой в своей голове, и подобное испытание истощило его. Тем не менее, именно он открыл дверь ее камеры, а именно Розмари обеспечила им безопасность, когда Джейк потерял сознание.

Розмари осознала, что она не просто беспокоилась о безопасности Джейка и, ну да, этого протосса в его мозге, но и… скучала по парню.

Скривившись, она осмотрела нынешние апартаменты. На этот раз ей досталась не крошечная клетка из разборных стен. Если по этой камере можно было делать какие-то выводы, то протоссы делали все на гораздо более шикарном уровне, чем люди. Розмари оказалась заключена в просторном помещении с большим мягким матрацем на полу; также в комнате было несколько столов и кресел (несколько великоватых для человеческих тел, не говоря уже о миниатюрных формах девушки, однако все же это были столы и кресла). Стену украшало огромное, едва ли не в половину ширины, окно, за которым открывался фиолетово-синий пейзаж из строений и клубящихся песков. Различить здания в вечных сумерках можно было лишь за счет тусклых отблесков.

У нее было лишь три настоящие претензии, и некоторые из них можно было удовлетворить гораздо проще, чем другие. Во-первых, освещение: определенно, оно управлялось телепатически, а в этой области Розмари была отнюдь не сильна. Ей приходилось стучать в дверь и просить охранника включить или выключить свет. Во-вторых, еда и вода. Розмари вспомнила, что Джейк говорил, будто протоссы получают все необходимые питательные вещества благодаря свету солнцу, луны и звезд. Ей же требовалось нечто более материальное. А это приводило к третьей претензии: ей вполне ощутимо требовался ночной горшок.

Пища, похоже, была основной проблемой. Она совсем чуть-чуть увидела Шакурас — лишь взгляд мельком на окрестности снаружи после того, как вместе с другими протоссами прошла через врата. По сути, лишь этой информацией она и располагала. Розмари сопроводили на корабль и не позволили смотреть по сторонам во время полета к… куда бы они ни направлялись.

Розмари нахмурилась. Пусть это будет четвертой претензией — с ней практически не общались с того момента, как доставили сюда, поместив в эту замечательную, комфортную, просторную комнату, которая, все же, в конечном итоге являлась лишь тюремной камерой.

Желудок девушки заурчал. Ей уже принесли ночной горшок, но все еще не дали поесть. Розмари не имела возможности отслеживать время, но по ее прикидкам она просидела здесь уже несколько часов. Наконец, ей принесли воды, и она потянулась за чашей с драгоценной жидкостью.

Розмари услышала, как открылась дверь, и обернулась, ожидая увидеть своего охранника. Вместо этого вошла незнакомка — женщина, определенно, занимающая высокое положение и прекрасно сознающая это. Она держалась гордо и выглядела так, словно привыкла отдавать приказы. Доспехи, которые она носила, позволили Розмари определить в ней тамплиера. Розмари окинула взглядом ее впечатляющую фигуру и поначалу подумала, что броня скорее символична. Уязвимые внутренние стороны коленей и локтей были хорошо защищены, а дуги из сверкающего металла, взметнувшиеся, словно тонкие крылья, над плечами, должны были эффективно блокировать удары в шею. Гладкая серая кожа талии и бедер была обнажена. Впрочем, если она руководила тамплиерами, — а Розмари полагала, именно этим и занимался «Вершитель» — то эта женщина, скорее всего, уничтожит любого нападающего прежде, чем тот окажется достаточно близко, чтобы нанести удар.

Розмари видела ранее доспехи протоссов на Айуре, теперь она поняла, насколько ужасно те были изношены в битвах. То, что носила протосс перед ней, было ярким и сияющим, улавливающим даже тусклый сине-фиолетовый свет, проникающий в окно, и отблески сияющих самоцветных сфер, инкрустированных в саму броню. Ниспадающие отростки, которые, как уже знала Розмари, были пси-рецепторами, и определенно говорили о принадлежности гостьи к традиционным протоссам, а не к тёмным тамплиерам, были похожи на длинные жгуты волос с закрепленными на концах золотистыми металлическими украшениями. Под броней она носила тунику тонкой ткани, спадающую изящными складками. Материя выглядела очень мягкой и роскошной, темной словно ночь. Эта бархатная подкладка, по всей видимости, защищала серую кожу гостьи от сияющего золотистого металла.

В четырехпалых руках — Розмари они все еще казались до невозможности странными — протосс держала неглубокую золотистую чашу, в которой находилось несколько предметов округлой формы и пара длинных, покрытых ворсинками.

Розмари не стала скрывать изучающий взгляд и осознала, что с большой долей вероятности гостья тоже оценивает ее. В этот момент истощенная, голодная и банально грязная Розмари знала, кто выиграет соревнование. Она решила добавить к списку жалоб нехватку ванны.

— Ты кто? — спросила Розмари.

Протосс поставила чашу на стол едва ли не церемонным жестом, обернулась и наклонила голову. Это был не совсем поклон, но, все же, жест уважения.

— Я — Вершитель Селендис, — сказала она. — Я пришла расспросить тебя о сути твоих намерений здесь, в нашем мире.

Она указала на чашу.

— Нам потребовалось немало усилий, но мы обнаружили фрукты и клубни, которые, я считаю, ты сможешь употребить в пищу.

Розмари бросила взгляд на содержимое чаши и понадеялась, что Селендис права. Ее терзал голод. Но информации она жаждала еще больше, чем пищи.

— Я — Розмари Дал, и тебе совершенно точно известно, зачем я здесь. Я понимаю, что все вы живете дольше, чем мы, а протоколы, церемонии и всякое подобное много значат для вас, но именно сейчас для таких вещей почти нет времени.

Вершитель Селендис посмотрела на террана мерцающими немигающими глазами.

— Для того чтобы поступить правильно, всегда есть время, Розмари Дал.

— Зависит от того, каково твое определение «правильного».

Селендис прикрыла глаза, запрокинула голову и слегка выгнула закованные в броню плечи в жесте веселья.

— Полагаю, что это так. Ты желаешь покормиться прежде, чем мы поговорим?

Покормиться. Словно она была питомцем или животным, которого нужно откормить на убой или что-то вроде того. Селендис сузила глаза — разумеется, она прочла мысли Розмари. Эй, это начинает надоедать.

— Я пока что отложу обед. Как я уже говорила, у нас мало времени. Итак, что ты уже знаешь?

— То, что рассказали мне протоссы, сопровождавшие тебя. Я пока что не смогла проверить истинность их утверждений в Кхале. Они все еще избавляются от влияния наркотика, которым загрязнил их темный архонт.

В этих словах сквозило огромное отвращение. Розмари вовсе не была уверена, относилось ли оно непосредственно к наркотику или к мысли о темном архонте. Или даже к ней самой.

Розмари отвела взгляд.

— «Солнечная капля»… да, действительно нехорошая штука.

Селендис медленно наклонила голову. Розмари почувствовала, что Вершитель все еще не полностью составила мнение об этой ситуации.

— Позволь мне перейти непосредственно к делу. Я понимаю, почему ваши стражи перенаправили моего друга Джейка. Это был разумный поступок. Но, к несчастью, в голове Джейка находится Хранитель с какой-то действительно важной информацией — информацией, ради защиты которой она была готова убить немало людей. И мой друг умирает из-за того, что она находится внутри его мозга. Она хочет поместить то, что ей известно, в кристалл темных тамплиеров, чтобы информация не была потеряна. Джейк хочет, чтобы она ушла из его головы, и тогда он сможет выжить. А я хочу…

Поток слов неожиданно иссяк, когда Розмари неожиданно столкнулась с тем фактом, что она, на самом деле, не знает, чего хочет. Несколько лет или даже месяцев назад она выразила бы это в понятиях персонального комфорта, сложных заданий и огромной кучи кредитов. Буквально недавно она собиралась использовать археолога в качестве пропуска к безопасному счастливому будущему. Но сейчас…

Протосс перед ней терпеливо ждала, сохраняя эту их раздражающую идиотскую неподвижность. Время для них шло совершенно не так, как для терранов. Они жили веками — люди же, в основном, меньше столетия. Они могли позволить себе быть терпеливыми.

Розмари открыла рот, закрыла его и открыла снова.

— Я… Я думаю, я хочу, чтобы с Джейком все было хорошо.

— Это все?

— Ну, я хочу, чтобы и со мной все было хорошо. Просто… — Розмари самоуничижительно усмехнулась. — Думаю, я просто больше не знаю, что это такое.

— Понимаю.

Розмари совершенно не была уверена, что это серокожая импозантная женщина-протосс понимала ее.

— Послушай… Найти Джейка и доставить его обратно, чтобы Замара смогла выбраться из его головы — насколько сложно это может быть?

— То, чего ты, терран, действительно не понимаешь, так это того, что просишь о чем-то поистине серьезном. Я должна быть уверена, что это правильно не только для твоего товарища, но и для моего народа.

— Это же чертов Хранитель! — яростно воскликнула Розмари. — Разве помочь ей выжить не является для твоего народа правильным?

— Ты сама призналась, что была зависима от наркотика, изменяющего сознание, — продолжила Селендис, оставаясь совершенно равнодушной к вспышке Розмари. — Как и другие. Пока их организмы не будут очищены от наркотика, и мы не встретимся с их разумами и сердцами в Кхале, я должна ждать. Я должна выслушать вас и проанализировать сказанное.

Неожиданное осознание важности значимого ударило Розмари.

— Ты сказала… Подожди-ка минутку. Ты говоришь, что все протоссы, которые пришли сюда со мной, — Тал-дарим, Закаленные? Среди них нет ни одного из Тех, Кто Все Выдержат?

— Нет. Ни одного. Лишь те, чьи разумы подвержены воздействию «Солнечной капли».

Розмари опустилась в одно из слишком больших для нее кресел, оглушенная новостями. Она подумала о том моменте, когда была уверена, что умрет от рук — ну, клешней, когтей, что бы там еще у них ни было — зергов, и спустившийся десант протоссов спас их. Она подумала об их готовности простить ее, по сути, предательство. Она провела дрожащей рукой по волосам, уговаривая себя, что эти новости вывели ее из состояния душевного равновесия лишь оттого, что она была истощена и страдала от нехватки еды.

— Твоя забота делает тебе честь. Постарайся не разочаровать нас.

Розмари яростно взглянула на Селендис.

— Не читай мои мысли. Подожди, черт возьми, пока я заговорю.

— Я пока что не определила, являешься ли ты, в действительности, другом или врагом, Розмари Дал. Но я выясню истину и узнаю это. Возможно, остальные удовлетворили твою просьбу не читать мысли, но я подобного обещания не давала.

Розмари поняла, что ее пальцы сжались в кулаки и заставила себя расслабиться.

— Послушай меня, Селендис. Ты тратишь драгоценное время. Джейк и Замара в опасности, и они находятся где-то далеко в одиночестве. Они могут умереть, пока ты ждешь, чтобы остальные вылечились от своего пристрастия и подтвердили ту же самую историю, будь она проклята, которую все мы рассказываем!

Сияющие глаза вспыхнули, и Розмари поняла, что она наконец-то достала Селендис.

— Нет ни единой причины, по которой мне стоит доверять тебе, и тысяча причин, чтобы не делать этого. Мы, протоссы, встречали лишь нескольких людей. А единственная человеческая женщина, с которой мы имели дело, совершенно не убедила нас в том, что вас стоит тепло приветствовать.

Розмари ничего не могла сделать, и она слегка расслабилась, все еще не вставая с кресла.

— Хорошо. Но вот что я скажу тебе. Если Джейк умрет из-за того, что вы все сидите сложа руки в ожидании подтверждения в Кхале, я лично сделаю так, чтобы ты пожалела об этом.

К Селендис вернулось самообладание, и она вновь выглядела совершенно уравновешенной.

— Если окажется, что ты говоришь правду, а Джейкоб Ремси и Хранитель, которого он содержит в себе, умрут из-за того, что я приняла решение подождать, я сама пожалею об этом гораздо больше, чем твой человеческий мозг может вообще представить. Но я — Вершитель тамплиеров, и мне принадлежит как право принимать подобные решение, так и полная ответственность за них. Есть ли что-либо еще, что тебе требуется?

Джейк… Эх, черт возьми.

— Ничего, что ты хотела бы или могла дать мне, — сказала Розмари. Сейчас она была побеждена.

Селендис задумалась.

— Если питание, которым мы обеспечили тебя, не подходит, пожалуйста, сообщи своему охраннику, и мы сделаем еще одну попытку обеспечить тебя необходимым. Тем временем, я попрошу, чтобы тебе принесли горячую воду и чистую одежду. Надеюсь, твое видение событий вскоре подтвердится.

Розмари подумала, что ей стоило бы сказать «спасибо», но она была слишком разгневана, расстроена и подавлена. Вместо этого, когда Селендис ушла, она лишь осталась в кресле, скрестив руки. Затем, вздохнув, взяла то, что по всей видимости было фруктом и откусила кусок. Плод был мягким и сладковатым, и она с сожалением подумала о саммуро, который они с Джейком ели на Айуре. О протоссах, которые рисковали жизнями, чтобы достать его, и чтобы охотиться на животных, чье мясо обеспечивало двум терранам необходимые протеины.

Согласно словам Селендис, никто из Шел’на Криас не выбрался. Все они погибли на Айуре.

Похоже, в конечном итоге они выдержали вовсе не все.

Вартанил был совсем молод, когда его жизнь столь жестоким образом переменилась. Меньше столетия назад он жил мирной, обыкновенной жизнью, хорошо знакомой любому протоссу Айура. Его семья происходила из рода Фуринакс, а их отличительной чертой была способность создавать прекрасные предметы. Одни проектировали городскую инфраструктуру, конструировали корабли и оружие, другие создавали доспехи или наручи, обращающие псионную энергию тамплиеров в смертоносные пси-клинки. Сам Вартанил занимался резьбой по светло-темному пятнистому дереву шуварк, придавая искусными пальцами мягкой древесине формы различных созданий, как знакомых, так и инопланетных — только лишь ради прекрасного. Даже высохнув, дерево пахло целительной чистотой. Тогда Вартанил полировал его, пока поверхность не становилась гладкой, словно галька; и он знал, что создаваемые им образы радовали глаз. Но когда на Айур пришли зерги, его жизнь рухнула.

Его семья оказалась разделена и разбросана по разным местам, как и многие другие в эти ужасные дни. Вартанил так и не узнал, что стало с ними, и мог лишь надеяться, что они оказались среди тех, кому удалось выбраться с планеты. Благодаря слепой удаче самому Вартанилу удалось избежать встречи с зергами, но лишь для того, чтобы едва не оказаться жертвой разъяренной омхары. Он был спасен небольшой группой протоссов, состоящей, в основном, из таких же, как он, кхалаи. Среди них было и несколько тамплиеров во главе с Алзадаром и судьей Феланисом. Вартанил поклялся служить этой группе, и его кожа покрылась тогда пятнами от переполняющих эмоций. Со временем Феланис и Алзадар нашли и других протоссов, и их число увеличилось.

Талант резчика вновь пригодился, но теперь Вартанил вырезал стрелы, луки, копья, метательные дротики. Оружие, необходимое, чтобы противостоять как блуждающим зергам, так и простым, но от того не менее опасным, местным животным. Алзадар научил его пользоваться созданным оружием. Вартанил знал, что он никогда не станет настоящим воином, как Алзадар, но был готов защищать свою новую семью с гордостью.

Когда между двумя группами случился конфликт, Вартанил ушел вместе с Феланисом и Закаленными, как они, в конце концов, назвали себя. Он не испытывал враждебных чувств по отношению к Ладраниксу или другим протоссам, но поклялся следовать за Алзадаром, который был так добр к нему.

А когда позднее Алзадар открыл истинную ужасную сущность «Благодетеля», за которым последовали одураченные Закалённые, — тёмный архонт, возможно, наиболее могущественный и опасный, какого когда-либо встречали протоссы, и который вовсе не защищал их, а лишь обманывал — он без сомнений встал на сторону Алзадара, чтобы оставить ложного благодетеля и вновь присоединиться к своим товарищам.

Как только он понял, что Алзадар принял решение остаться и умереть, защищая терранов, выигрывая драгоценное время, которое требовалось им и Джейкобу вместе с Хранителем, Вартанил едва ли не запаниковал. Кто будет вести их? Кто… как…

— Нет протосса мудрее Хранителя, — сказал Алзадар. — Следуй за Джейкобом. Защищай его и драгоценную сущность, которую он хранит.

И Вартанил поклялся защищать их.

Вартанил оказался совершенно ошеломлен, когда, пройдя сквозь врата искривления и оказавшись на Шакурасе, обнаружил, что тот, кто должен был вести его теперь, защищать и оберегать кого он пообещал теперь уже, скорее всего, мертвому Алзадару, был отправлен в абсолютно другом направлении. А когда Розмари оказалась буквально под атакой, — Розмари, лишь терран, не телепат, которая все же сумела отвернуться от невероятного удовольствия, предлагаемого «Солнечной каплей» — он немедленно поспешил на ее защиту. Она была к Джейкобу Джефферсону Ремси ближе всех. Он должен был помочь ей.

Вскоре после прибытия Вартанила и остальных разделили с Розмари. Был вызван небольшой корабль, чтобы куда-то переправить их. Он смотрел, как два тамплиера, каждый из которых был на полметра выше крошечной человеческой женщины, уводили ее, держась по обе стороны от нее. А затем ударила острая боль нехватки наркотика, и Вартанил напрочь забыл и о Розмари, и о Джейкобе, и об Алзадаре, и об Айуре или Шакурасе — на самом деле, обо всем, что не было мучительной, всепоглощающей жаждой, разрывающей на части его тело.

Он не знал, сколько времени потребовалось, чтобы очистить организм от жестокого наркотика. Позже ему скажут, что прошло три полных дня. В основном, все это время он был без сознания, просыпаясь — сейчас и тогда — в окружении других протоссов, посылающих ему мысли, полные заботы и тревоги. Они же относили его туда, где звездный свет мог попадать на кожу; становились спасительной соломинкой, за которую он хватался, когда его тело извивалось, скручиваясь от боли, а его конечности бесполезно молотили воздух. Тогда они вновь возвращали его в благословенное небытие, обеспечивая еще одну краткую передышку.

Вартанил зажмурился спросонья. Голова была ясной, но он чувствовал себя истощенным. Он находился в комнате вместе с некоторыми другими из Закаленных. Одни продолжали спать, другие бесшумно ходили рядом. Многие стояли у огромного окна, обратившись лицами к живительным лучам космоса, восстанавливая силы после тяжелого испытания.

На спальной подстилке рядом с ним кто-то поднялся. Вартанил узнал его: это был Корлендир. Он осторожно потянулся мыслями к другу.

— Корлендир, как ты себя чувствуешь?

Он мог бы получить ответ на свой вопрос и самостоятельно, но удержался от этого, зная, что и Корлендир немало страдал, избавляясь от власти «Солнечной капли».

— Измотанным. Истощенным. Опустошенным.

Вартанил кивнул. Он чувствовал себя так же.

— Но это пройдет, и мы освободимся от лжи Улрезажа. Наши тела свободны от «Солнечной капли», и мы вновь сможем встретиться в Кхале.

— Да… Это верно.

Вартанил огляделся.

— Я вижу здесь лишь бывших Тал-дарим. Где же те, кто помогал нам?

— Без сомнений, ушли, чтобы соединиться в Кхале и очистить себя от скверны касания наших разумов.

Эта мысль была полна столь сильной горечи, что Вартанил отшатнулся.

— Я уверен, это не так.

Корлендир повернулся, чтобы взглянуть на него.

— Правда? А я нет. То, что я говорил тем, кто касался моего разума, было грубым, яростным и ужасным. Если бы мой разум оказался открыт подобным грязным мыслям, я бы сам чувствовал себя замаранным.

— Возможно. Но Кхала учит нас прежде всего состраданию. Те, кто проводил время с нами, вернули нам понимание того, что значит быть протоссом… Они сделали это из заботы.

У Корлендира не было ответа. В этот момент открылась дверь, и вошли несколько протоссов, неся чистые одежды. Одну из них Вартанил узнал: это была Ришагар, которая долгое время провела с ним. Ростом ниже остальных и едва ли не болезненно хрупкая, она подошла к нему, излучая теплые чувства привязанности.

— Ты проснулся, друг Вартанил. И твой разум чист как воды озер Шушари. Это так радует меня.

Она положила одежду на кровать, и он встал, чтобы поклониться ей. Ришагар протянула руки ладонями вверх, и Вартанил повторил ее движение. Между их почти касающихся рук мягко засветилась концентрирующаяся энергия.

Он встретил ее в Кхале, и изумительная красота этого единения застала его врасплох. Прошло так много времени, и он успел привыкнуть к собственной изоляции, к жажде этой связи, которую так и не научился подавлять.

Брат мой, ты прошел через жестокие испытания, и это были не просто слова или мысли. Он ощутил мысленную связь. Но ты выжил. Ты вернулся домой.

Вартанил не смог скрыть отвращения, которое ощутил при этих словах, и его окутало замешательство Ришагар. Отвергнув слова, он вызвал образ глубоко из сердца, мысленно представив Джейкоба Джефферсона Ремси, Замару и Розмари Дал. Он показал ей иссушенные тела тех, кто когда-то были преданными Зава’каи; клубящуюся тьму разъяренного чудовища, преследующего Хранителя и ее носителя. Она сидела рядом с ним и мысленно успокаивала его, пока его тело избавлялось от «Солнечной капли», но теперь она ощутила жажду, ужас от необъяснимого отделения от Кхалы и радость от повторного объединения на столь глубоком уровне.

Они осторожно разделились, и каждого из них заполняла теплота.

— Значит, то, что сказала женщина терранов, — правда.

— Правда. Замару необходимо найти и спасти — как и Джейкоба Ремси. Он друг протоссам. Мы понесли такие огромные потери. Прискорбно, если он станет еще одной жертвой.

Ришагар кивнула.

— Вершитель Селендис захочет поговорить с тобой. И с тобой, Корлендир, — добавила она, включая в разговор другого протосса. — После того как она встретится со всеми вами, вы сможете уйти.

— И куда же?

Корлендир был зол.

— Это не наш дом. Наш дом лежит в дымящихся руинах, наводненный зергами. А мы сидим здесь и ничего не предпринимаем.

— Вершитель Селендис тоже страстно желает вернуть наш родной мир, — кивнула Ришагар, и ее спокойствие резко контрастировало с возбуждением Корлендира. — Как только она получит всю информацию, они вместе с Иерархом решат, как лучше всего поступить. Но, по правде говоря, теперь твой дом здесь, Корлендир, так же, как и мой. Темные тамплиеры сделали все, что могли, чтобы тепло принять нас.

Лишь из-за того, что Вартанил буквально только что был связан с Ришагар в Кхале, он сумел ощутить легкое сомнение. Мысленно обращаясь только к ней, он спросил:

— Получается, здесь, на Шакурасе, есть и какие-то сложности?

— Лишь то, что вполне ожидаемо. Древняя неприязнь не может исчезнуть за один день, или год, или даже четыре года. Но большинство из нас прикладывает все усилия, чтобы восстановить былое родство.

Вартанил понимал. Подобное разделение очень глубоко. Он видел у врат одного из темных тамплиеров по имени Разтурул. В отличие от большинства протоссов Айура, Вартанил многие годы знал лишь касание разумов, но не душ. Он был отрезан от Кхалы «Солнечной каплей». В некотором смысле, разжигая ненависть к темным тамплиерам среди Закаленных, Улрезаж в действительности стремился превратить тех, кто оказался под его контролем, во что-то, подобное их изгнанным товарищам.

— Все это… очень сложно, — сказал он, в конце концов. Ришагар прикрыла глаза, и он ощутил теплоту ее радости. Он разделил ее. Но рядом с ними безмолвно сидел Корлендир, все еще сердитый и далеко не слегка озадаченный.

Буквально сразу же за Ришагар пришла и Вершитель. Корлендир уже знал, что теперь позиция власти, которую когда-то занимал Тассадар, принадлежала женщине, но это все еще казалось ему необычным. Рашжагал, покойная матриарх темных тамплиеров, многие столетия руководила своим народом. Он узнал, что среди темных тамплиеров женщины на руководящих постах были обычным делом. Но он не привык к подобному. Женщины никогда не входили в состав Конклава, да и среди тамплиеров попадались нечасто. Смотреть на эту сильную женщину в прекрасных сияющих доспехах, чувствовать на себе ее взгляд, было непросто.

С неохотой он последовал за ней и вновь вошел в Кхалу. Он был измучен одновременно физической и ментальной детоксикацией, и войти в Кхалу в сопровождении Селендис, столь сильной духом, оказалось скорее неприятным ощущением, чем успокаивающим. Скорее сильным, чем мягким. Несмотря на это, ее радость от того, что он спасся, была искренней, как и беспокойство за терранов.

Значит, человеческая женщина не лгала. Внутри мужчины-человека действительно заключен дух Хранителя. И она тоже была в плену «Солнечной капли».

Она вытащила из него все. Корлендир не сопротивлялся Селендис, но не смог скрыть от нее своего смятения. Все продолжалось недолго, и прежде, чем отключиться от него, она поблагодарила и успокоила его. Каким-то образом это помогло.

Было ли единство в Кхале таким всегда? Корлендил был тамплиером, и, вместе со всеми остальными протоссами, которых когда-либо знал, ненавидел и слегка опасался мятежных темных тамплиеров. Так его учили. Но сейчас, из-за этого глубокого соединения, где от незнакомой женщины невозможно было скрыть ни единого чувства или мысли, он чувствовал себя уязвимым.

Селендис, определенно, была обеспокоена тем, что узнала. Но, несмотря на это, закончив, она поклонилась ему и подошла к Вартанилу. Корлендир теперь был свободен. Здесь, в столичном городе Талематросе было место, где хранились записи. Корлендиру, как и всем остальным, было предложено отправиться туда и найти свою семью. Если бы ему не удалось это, если бы оказалось, что они сгинули на Айуре, его приняли бы остальные тамплиеры вместе с Селендис. Не было протосса, для которого не нашлось бы места, положения и роли.

Кроме Корлендира.

Он понял, что лично его совершенно не интересует, выжила ли его семья. Для него семьей стали Закаленные во главе с Зава’тором. «Солнечная капля» успокаивала и дарила облегчение. Возможно, она и правда отключала их от Кхалы, но после того, что Корлендир только что испытал, он вовсе не был уверен в том, что это так уж плохо. Под заботой Зава’тора они были близки. Даже несмотря на то, что выяснилось, что Благодетель был, по сути, темным тамплиером, — темным архонтом, не менее того — Корлендир задумался, сохраняя эту мысль скрытой, не могло бы быть так, что Улрезаж сам стал жертвой обмана.

Корлендир бросил взгляд на Вартанила. Он сидел рядом с Селендис, соединив с ней ладони, и молодой кхалаи выглядел совершенно счастливым и умиротворенным. На мгновение Корлендир позавидовал ему. Некоторое время он оставался на месте, а затем встал и покинул здание. Но он направлялся не к залам с записями и не к башне тамплиеров — он прошло шел куда глаза глядят. Так он вышел из города, погруженного в почти что вечные сумерки и застроенного странными зданиями, архитектура которых, как он начинал понимать, была типичной для темных тамплиеров. Корлендир мельком взглянул на них, а затем опустил голову. Он шел почти целый день, пока строения не стали редкими, а над ним не открылся мглистый туманный небосклон. В конце концов, он поднял голову, и его глаза расширились от увиденного. Он знал, что это такое, даже несмотря на то, что никогда прежде подобного не видел.

Строение в отдалении величественно возвышалось над окружавшим его выжженным ландшафтом. Четыре треугольника на его вершине поначалу показались Корлендиру состоящими из многоцветных огней. Он ускорил шаг, даже несмотря на то, что шел уже много часов, и приблизившись, понял, что это единая кристаллическая структура.

Храм зел-нага. Причина, по которой темные тамплиеры решили обосноваться здесь, а не где-либо в другом месте из открытых за долгие странствия. Они приняли его наличие здесь за знак, а теперь, спеша к храму, который становился для него ярким маяком надежды, и Корлендир тоже видел в нем некий знак.

Он обитал в подобном месте последние несколько лет. Глубоко под поверхностью Айура находился лабиринтообразный мир извивающейся, прекрасной, блистательной гармонии, и Закаленные обрели там свой дом. Некоторые определенные области Благодетель запретил им исследовать, но по большей части, все там принадлежало им. Подземелья под Айуром были созданы зел-нага, и они же построили этот ошеломительно прекрасный храм, который возвышался к клубящимся синим облакам. По мере приближения он замедлил шаг, задумавшись, как его примут, и в сомнении остановился на ступенях, ведущих вверх. Он уловил звук — своего рода гудение, пение, скорее мелодичное, чем разнородное. На мгновение он закрыл глаза, чтобы лучше вслушаться в песню. Затем, все еще прислушиваясь к манящему звуку, Корлендир открыл глаза и вытянул шею, восхищенно разглядывая совершенное в своей красоте строение. Его коснулись мягкая ласковая мысль.

— Брат наш, добро пожаловать в храм зел-нага.

Корлендир обернулся, чтобы посмотреть на того, кто, должно быть, являлся служителем храма. Светло-серая фигура низко поклонилась. На нем были белые одежды, спадающими свободными изящными складками. Освещение этого священного места создавало впечатление, что наряд сам по себе излучает мягкое сияние. От служителя исходило умиротворение.

Корлендир, рожденный и воспитанный тамплиером, сухо и официально поприветствовал служителя. В этом месте, исполненном хрупкой красоты, он чувствовал себя неловким и неуклюжим, в том числе и рядом с изящно сложенным хранителем храма, чье имя стало ему известно — Таарим. Залы под поверхностью Айура были схожи со строением, где он находился сейчас, но все же слегка отличались.

Прочитав его поверхностные мысли, Таарим оживился.

— А! Ты один из наших потерянных товарищей, что вернулись из древнего родного мира, по которому мы так тоскуем. Добро пожаловать, воистину, добро пожаловать. Что привело тебя к храму?

— Я… Не знаю, — честно ответил Корлендир. — Я словно нигде не находил себе места.

Он не встречался с Тааримом в Кхале, никогда, но свободно поделился своими мыслями и ощущениями с молодым протоссом. Таарим поступил так же, и Корлендир узнал, что сейчас, в основном, хранители храма происходили из рода Шелак, хоть они и не были темными тамплиерами. Испокон веков они занимались изучением и защитой артефактов зел-нага, так что передать заботу об этом драгоценном месте им было совершенно естественным решением.

— Да… Я, как и другие потомки Шелак, был рожден, чтобы заботиться об этом месте, — сказал Таарим, широко раскинув руки, словно пытаясь обхватить храм целиком. — Но иногда и других что-то зовет сюда, тех, кто не происходит из рода Шелак. Судьи или кхалаи, или…

Таарим прикрыл глаза и запрокинул голову.

— Или тамплиеры — здесь это не имеет значения. Даже некоторые из темных тамплиеров остались работать с нами. Для некоторых песнь кристаллов — лишь приятный звук. Другие же чувствуют ее всей душой.

Эмоции заполнили Корлендира. Он пошатнулся, и Таарим взял его за руку уверенным, но в то же время мягким жестом поддержки.

— Ты столь многое перенес, — сказал Шелак. — Идем, брат мой, ибо если я в чем-то и уверен, так это в том, что твое место — здесь.

Таарим провел Корлендира внутрь. Такого переполняющего чувства принадлежности он не испытывал с того момента, как Алзадар разрушил безмятежность и спокойствие, известные Закаленным. Корлендир позволил проводить себя в прохладную нишу. Он с благодарностью опустился на пол, покрытый мягкими подушками. Освещение обеспечивали мерцающие кристаллы, изящно парящие, словно поддерживаемые невидимыми руками. Весь мир вокруг него замер, и осталась лишь песня кристаллов.

Здесь были и другие служители, и еще больше их входило внутрь, привлеченных любопытством. Корлендир увидел, что Таарим сказал правду: большинство из них, определенно, происходили из рода Шелак, другие же принадлежали к самым разным кастам. И он, действительно, заметил даже заостренные неровные лица темных тамплиеров.

Таарим начал говорить. Он рассказал о том дне четыре года назад, когда тысячи безмерно потрясенных протоссов покинули родную планету, чтобы оказаться в сумеречном мире Шакураса. Он рассказал о жертве Тассадара, о нападении зергов на Шакурас, о необходимости объединить традиционные и темные энергии, чтобы активировать великие кристаллы Кхалис и Ураж, спасшие от зергов второй мир протоссов. Корлендир увлеченно слушал.

Он вырос в вере, что именно тамплиеры должны защищать протоссов. И многие годы это, действительно, было так. Но теперь он понял, что именно Шелак всегда сохраняли значение того, что значит быть протоссом. Каста кхалаи проектировала инфраструктуру, развивала науку и технологии и создавала прекрасные предметы просто оттого, что красота была так же необходима, как свет и воздух. Каста судей определяла законы и направляла на истинный путь, а каста тамплиеров физически защищала протоссов.

Но за всем этим стояло нечто более глубокое — настоящая суть, знания зел-нага, Странников Издалека, Великих Учителей. Они и их мудрость присутствовали здесь прежде, чем протоссы даже узнали о Кхале, и их мудрость присутствовала здесь и сейчас, на этом роковом стыке времен, на перекрестке истории протоссов.

— Позвольте мне стать частью этого, — едва ли не умолял Корлендир, и его кожа покрылась пятнами от глубины чувств.

— Ты уже стал ей, брат, придя сюда сегодня, — заверил его Таарим. — Таким образом, ты покидаешь путь тамплиера? Желаешь ли ты быть хранителем древностей, защитником вековой мудрости и предвестником славного будущего для нашего народа?

— Желаю всем своим существом.

И тогда они встретились в Кхале, и Таарим увидел, что Корлендир говорил от чистого сердца. Таарим обернулся к другому протоссу в белых одеждах и кивнул. Тот поклонился и поспешил наружу.

— Приняв этот путь, ты не сможешь вернуться, ибо это путь древних тайн, знаний и истории. Брат мой, нам принадлежит гораздо большее, чем этот простой храм. Гораздо, гораздо большее. Если ты предашь нас, тебя постигнет безжалостная и мгновенная кара.

— Я понимаю.

А затем радость захлестнула Корлендира, когда он ощутил знакомый приторно-сладкий запах. Он действительно вернулся домой.

Джейк подумал, что если бы не тот факт, что он умирал, а Замара хранила тайну, способную поколебать устои Вселенной, он бы никогда не был более счастлив.

Это место было великолепно. Он мог понять, почему Зератул — а, в действительности, любой разумный представитель способной испытывать чувства расы — считал это место убежищем. Кроме того, здесь были многочисленные признаки побывавших ранее инопланетных рас, которые Джейк жадно изучал по мере того, как небольшой корабль в тишине несся с ошеломительной скоростью над поверхностью планеты.

— Может быть, однажды я вернусь сюда, сказал он Замаре, когда вдали исчезла заманчивая куча каменных обломков, бесспорно, неприродного происхождения.

— Я надеюсь на это, Джейкоб. Но мы должны обнаружить место, где с наибольшей вероятностью можем встретить Прелата. Мы желаем вовсе не скрыться среди руин, а сделать так, чтобы нас обнаружили.

Джейк вздохнул. У меня это уже вошло в добрую привычку. Прятаться среди руин.

— Но сейчас ты на передовой линии битвы, которая изменит все.

— Если я проживу достаточно долго, чтобы кому-нибудь рассказать об этом.

— Мы проживем.

Уверенность ответа Замары воодушевляла.

— Итак, что именно мы ищем?

— Место, где находится Зератул… Или куда он вернется. Я узнаю его, когда увижу.

Джейк вновь вернулся к тревожным мыслям о вратах искривления. Замара, похоже, думала, что рано или поздно они откроются.

— Да, Джейкоб, как я уже говорила, я думаю, что настанет момент, когда нас допустят на Шакурас. Тем не менее, я полагаю, что сейчас все врата, ведущие на Шакурас, закрыты. Пока Розмари и остальные не смогут убедить протоссов, что информация, которой я обладаю, важнее риска вторжения зергов на Шакурас, сомневаюсь, что они в более-менее обозримом будущем откроют врата.

— Просто великолепно.

— Не теряй надежду, Джейкоб.

Он пытался. На самом деле, пытался. Но головные боли становились все чаще и мучительнее, и он знал, что вопреки спокойному поведению и ободряющим словам, Замара тоже была обеспокоена тем, что время играет против них.

— Я должен был поторопиться, — вздохнул Джейк. — Я слишком долго мешкал. Я дал им достаточно времени, чтобы закрыть врата прежде, чем попытался пройти сквозь них.

— Верно, — безжалостно согласилась Замара, и Джейк слегка сморщился. — Но сложно винить тебя в стремлении увидеть, как будет уничтожен Улрезаж. Признаю, что я сама с удовольствием удостоверилась бы, что он не представляет более угрозы. Тем не менее, что сделано, то сделано, а сожаление не принесет нам ничего хорошего.

Он кивнул, разглядывая открывавшиеся перед ним пейзажи. Если бы все не было отмечено этим своеобразным, но успокаивающим розово-золотым оттенком, то можно было бы сказать, что планета напоминает знакомую по старым голограммам Землю. Луга, океаны, деревья, горы… Все было восхитительно.

— Расскажи мне о Зератуле.

— Я покажу тебе. Но потребуются… пояснения.

Абсолютно доверяя, Джейк передал Замаре контроль за управлением судном — впрочем, на самом деле, она и занималась этим, а он по большей части просто находился на борту — и открылся волне воспоминаний.

Одетый в величественные искусные церемониальные доспехи, право носить которые принадлежало высшему тамплиеру, возглавляющему громадный флот протоссов, Тассадар стоял на мостике «Гантритора», глядя на то, что осталось от человеческой колонии, которую те называли «Чау-Сара».

— Сделано, — сказал он, и его мысленный голос был окрашен печалью.

Джейк смотрела…

— Чтоб я сдох, Замара, я — это ты! То есть, это ты!

Джейк всегда мгновенно понимал, чью личность разделяет в такие моменты. Он становился тем протоссом, продолжая быть собой, но для него было странным стать одновременно Джейком Ремси и Замарой, которую он уже так хорошо узнал.

— Действительно, так и есть, и это я. Этим воспоминаниям лишь несколько лет, и они принадлежат мне самой. Мне казалось, это было понятно.

— Нет, но это приятный сюрприз.

…на Вершителя.

— Это ты впервые обнаружил зонды, Вершитель. Благодаря тебе зерги не распространились дальше.

— Возможно, Замара. Но также благодаря мне каждый терран на этой планете теперь мертв.

Джейк небрежно взмахнула рукой.

— К несчастью, это было необходимо. Зергов нужно остановить. Были приняты крайние меры, несмотря на возложенную Ди-Ул ответственность.

— Я и забыл… насколько бессердечной ты была, когда мы только встретились, пробормотал Джейк.

— Я не забыла. Но я рада, что мои убеждения изменились. Как и Тассадара. Мы вовсе не всеведущие непогрешимые боги, Джейкоб. Мы многое знаем, — а Хранители помнят все, что известно нашей расе — но нам все еще многое, многое предстоит узнать.

Тассадар коснулся одного из коммуникационных кристаллов и сообщил Конклаву, что миссия выполнена.

— Безупречная работа, Вершитель, — сказал Алдарис, величественное изображение которого появилось на голографическом экране. — Похоже, первый шаг увенчался полнейшим успехом.

— Первый шаг? — переспросил Тассадар.

— Разумеется. Эта планета в системе не единственная. Мы не можем позволить себе полагать, что зерги сосредоточили свои усилия на единственном мире. Ты должен исследовать все возможные источники заражения и искоренить их. Тогда, и только тогда мы сможем счесть нашу работу завершенной.

Джейк оставила свои мысли при себе. «Нашу работу», разумеется. Именно Тассадару и сотне с небольшим кораблей под его командованием пришлось совершить то, что, по сути, было вторжением. Алдарис и все остальные члены Конклава заняли крайнюю позицию, и все же не им приходилось выполнять приказы. Впрочем, именно так было заведено, практически сразу же после введения Кхалы.

Тассадар, неизменно послушная рука Конклава, наклонил голову.

— Как пожелаешь. Я исследую мир, соседний с этим. И если он тоже безнадежно заражен, я уничтожу его.

Алдарис неудовлетворенно пожал плечами.

— Если он уже заражен, Вершитель, или если даже он может подвергнуться заражению, ты обязан испепелить его. Мы не можем позволить себе рисковать даже малым. Таковы твои приказы.

Алдарис прервал сеанс связи прежде, чем Вершитель успел ответить. Некоторое время Тассадар оставался неподвижен.

Джейк смотрела на планету перед ней — или, вернее, на то, что от нее осталось. Неуместно прекрасные огненные пятна покрывали ее поверхность, и Джейк знала, что оранжевые выбросы отмечают места, где, очищая зараженный мир, протоссы прожгли планету до самого сердца, позволив глубинной магме вырваться на поверхность. Некоторые из этих всплесков отмечали места бывших поселений терранов. Некоторые из них находились далеко от мест скопления терранов — там были зерги. Восемьдесят процентов атмосферы улетучилось.

— У меня были друзья там, — с отвращением сказал Джейк. — Они бы стали зергами. Заражение необратимо.

— Да… Но все же… Впечатляющее… зрелище.

Тассадар приказал двигаться к следующей планете этой системы, и Джейк не проявляла любопытства. Тассадар открыто выступил против предписаний, приказ на выполнение которых только что получил. Возможно, он о многом сожалел.

— Вершитель, мы заметили корабли терранов.

— Неудивительно, после того, что мы только что совершили. Покажите.

Кристалл зажжужал, и перед ними появилось изображение.

— Корабль идентифицирован как «Норад-2», под командованием полковника Эдмунда Дюка. Это корабль класса «Монстр»…

Джейк едва обращала внимание на описываемые характеристики корабля терранов. Протоссы уже давно наблюдали за терранами — так требовала Ди-Ул, доктрина «Великого Управления». Протоссы следили, как юная раса развивалась и распространялась по другим мирам; восхищались тем, как терраны умудрялись выживать вопреки практически непрерывным войнам друг с другом. Именно Ди-Ул процитировал Тассадар, получив приказ полностью уничтожить Чау-Сара. Протоссы немало знали о терранах, об их оружии и кораблях, и о том, на что они способны. И, несмотря на то, что «Норад-2» по меркам терранов считался мощным кораблем, это было лишь одно-единственное судно, не несущее настоящей угрозы. Лишь назойливое насекомое, которое с легкостью можно раздавить.

Вот только Тассадар не отдавал такого приказа.

— Вершитель? — запросил ответа пилот. — Должен ли я уничтожить корабль?

Джейк наблюдала за своим другом и за кораблем. Тот быстро шел на перехват. Без сомнений, оказавшись на достаточном расстоянии, он атакует.

— Других кораблей нет. Он обречен, — сказал Тассадар. Джейк почувствовала, как ее омыло волной уважения и печали Тассадара. — Эти люди… Они бесстрашны.

— Командир? Они почти в пределах зоны досягаемости.

Следующие слова Тассадара ошеломили каждого.

— Развернуть подпространственное поле и отдать приказ к отступлению.

Джейк пристально посмотрела на своего друга.

— Тассадар, ты должен уничтожить Мар-Сару. Этот корабль ничего не значит для нас.

— Нет, это не так, — ответил Тассадар, — и ты прекрасно знаешь, что вовсе не страх заставляет меня выбрать подобный план действий.

Джейк медленно кивнула, и в тот же момент огромная эскадра кораблей протоссов растворилась перед глазами людей. Она вновь села. Она ждала. И наблюдала…

Джейк открыл глаза и понял, что он дрожит. Разумеется, каждый раз, когда Замара делилась с ним принадлежащими ей воспоминаниями, он испытывал глубокие чувства. И он знал, что ему выпала честь увидеть те исторические моменты, которые повлияли на развитие протоссов больше, чем он мог себе представить. Но это… Это был момент его собственной истории, вовсе не истории чужих. Он был свидетелем совершенно катастрофического события для его поколения — черт, может быть, вообще для всего человечества. Первый контакт с инопланетной расой, — с двумя инопланетными расами, если считать зергов на Чау-Саре — и он должен был принять это во внимание.

Беспристрастность Замары ужаснула его, даже несмотря на то, что он знал, она значительно пересмотрела свое мнение о терранах после того, как заключила себя внутри одного из них на столь долгий срок. Но он меньшего и не ждал от той Замары, с которой впервые встретился. А вот действия Тассадара удивили его. Он знал, чего стоит тамплиеру открыто выступить против приказов Конклава.

— Разумеется, кое-что из этого я знаю, — сказал он Замаре. — Но все это прошло сквозь фильтры пропаганды Доминиона. Увидеть все с другой стороны — поистине потрясающая возможность.

Замара усмехнулась и осторожно приземлилась, управляя его телом.

— Есть еще столь многое… столь многое, что ты должен увидеть. Я надеюсь, ты сможешь узнать все непосредственно от Зератула. Полагаю, мы в нужном месте.

— Почему мы садимся здесь?

Не то, чтобы Джейк протестовал. Выбранное Замарой место представляло собой прекрасный высокогорный луг, и Джейк разглядел нечто, похожее на самодельное укрытие. Идиллическая картина включала в себя и водопад, чтобы дополнить совершенное изображение с голографической открытки — если только не обращать внимания на небо сочного розового цвета. Черт, да даже оно начинало казаться Джейку более уместным, чем обычный голубой цвет.

— Я проанализировала все координаты. Некоторые места посещались неоднократно. Именно это, похоже, наиболее часто становилось целью настоящего пилота корабля. Логично было бы сделать вывод, что именно здесь мы с наибольшей вероятностью можем встретить Зератула, если корабль действительно принадлежит ему.

— А еще я думаю, ты выбрала его за живописность.

— Это лишь приятное стечение обстоятельств.

Используя тело Джейка, Замара мягко посадила корабль. Они сошли на землю, и Джейк закрыл глаза, вдыхая мягкий чистый воздух.

— Я начинаю понимать, почему Зератулу так нравится это место, — сказал он. — Я и не думал, что у протоссов и людей такие похожие представления о красоте.

— Я думаю, эта планета была выбрана не столько из эстетических соображений, сколько из практических. Зератулу нужно было место, где он мог бы собраться с мыслями. Концентрация отрицательных ионов в атмосфере, которые вызывают ощущения спокойствия и благополучия как у людей, так и у протоссов, здесь повышена благодаря высоте над уровнем моря и близости бегущей воды, в частности, водопадов. И известно, что розовые оттенки успокаивают и расслабляют благодаря частоте колебаний волны.

Джейк пожал плечами. Он просто думал, что здесь мило.

— Так же, как и ты, Джейкоб, мы любим красоту и гармонию. Просто мы хотим, чтобы она была… не только приятной, но и полезной.

Отведя взгляд от водопада, он посмотрел на строение под навесом. Оно было грубым, но функциональным, и выглядело достаточно прочным, чтобы защитить того, кто построил его, от любых природных явлений. Похоже, оно было построено из природных материалов — ветвей, лиан и мха, чтобы стать укрытием от дождя. Кто бы ни строил его, он не заботился о приватности — но, опять же, это место казалось совершенно необитаемым.

Желудок заурчал. Джейк хотел бы поверить, что воду можно без опасений пить, но все-таки стоило проверить. У Розмари был СВИН — или, вернее, «Персональная Карманная Система для Ввода Информации и Навигации», ПКСВИН, название которого для удобства было сокращено до названия животного — теперь же ему приходилось полагаться на Замару и любые технологии, которые он мог бы здесь обнаружить. Подойдя к укрытию, он заметил овальную коробку из какого-то металла. Та открылась по его прикосновению, однако не сразу. Внутри были всевозможные типы инструментов.

— Технологии темных тамплиеров, — с явным восхищением сказала Замара.

— Что-нибудь из этого тебе знакомо?

— Нет, но я вновь стану полагаться на интуицию.

Звук бегущей воды, действительно, успокаивал, но Джейк понял, что умирает от жажды. Он знал, что вода обычно остается просто водой, независимо от того, насколько ядовита почва, через которую она проходит, или существа, которые живут в ней. Разумеется, раньше у него всегда было оборудование для проверки. Он взял в каждую руку по одному из предметов инопланетного оборудования и подошел ближе к воде, ощущая на коже брызги воды, и сглотнул пересохшим горлом.

— Поторопись с интуицией, Замара, а то я умру от жажды прежде, чем ты что-то выяснишь.

Однако он не умер. Он лег на мягкую траву, пусть и фиолетовую, но вполне приятную, и стал смотреть сквозь листву на облака, летящие по розовому небу. Истощение, которое накопилось за последние несколько дней, казалось, разом покинуло его.

— Отдыхай, Джейкоб. Отдыхай и спи.

Лучшего стража нельзя было и вообразить, так что Джейк, совершенно доверяя ей, набрал полные легкие чистейшего воздуха, какой он когда-либо вдыхал, ощутил, как его согревает теплый солнечный свет чужой звезды, и подчинился Замаре.

Флот возвращался домой в мрачной тишине. Каждый знал, что именно этого и следовало ожидать после промедления Тассадара; после того как, по мнению Конклава, позволив чувству сострадания ввести себя в заблуждение, он отказался подчиниться приказам. Вершитель Тассадар, самый лучший и блестящий воин, которого когда-либо знали протоссы, был отозван домой. Приказ Конклава носил грубый и мелочный характер. Джейк поняла, что они хотели не только научить Тассадара послушанию, но и унизить его. Они были оскорблены его неподчинением, и, разумеется, беспокоились о последствиях подобного самоуправства. В конце концов, зерги — это не какая-то там омхара.

Но их не было рядом, когда он принимал решение, они не чувствовали мысленной боли и тревоги, которых стоило Тассадару развязывание внутреннего противостояния. Но чувствовала Джейк. И она вспомнила о другом высшем тамплиере, который отказался подчиниться приказам Конклава, сочтя их ошибочными и ненужно жестокими. Адун остался для протоссов героем, и так говорилось в легенде, сфабрикованной Конклавом той эпохи и теми, кто пришел за ними. Так они пожелали. Они не хотели запятнать память об Адуне досадной истиной, особенно, если истина могла скомпрометировать их самих. Адун был слишком хорош, слишком чист для этого мира, а после изгнания темных тамплиеров каким-то мистическим образом лишился физической оболочки. Таково было его наследие. Он пожертвовал самим собой, проделав это способом, который до сих пор никто не понимал, для того чтобы искоренить порочных темных тамплиеров ради безопасности всех протоссов.

— Но все было не так. Я… Ты… О боже, это обескураживает. Ветраас знал правду! Адун умер, если так можно сказать, стремясь спасти темных тамплиеров!

— Именно так. Хранители знают любое событие со всех сторон, ибо мы обладаем всеми воспоминаниями. Вот почему Хранителям строжайше запрещено становиться членами Конклава.

Джейк попробовал разобраться в этом.

— То есть вам не позволено говорить правду?

— Конклав знает то, что известно Хранителям. Хранители — стражи прошлого, Джейкоб. Мы не создаём политику. У нас есть свои приказы, и мы остаемся исключительно нейтральны. Не нам судить, восхвалять или осуждать. Наш долг не действовать, а лишь наблюдать. По крайней мере… Так было до сего момента.

— И ты бы допустила казнь Тассадара?

Он почувствовал ее неловкость.

— Это сложно объяснить. Но… Да, возможно, я бы допустила. Я рада, что передо мной не встал подобный выбор.

— Ты откажешься от своих убеждений? — спросила Джейк Тассадара. Мысли были предназначены лишь для ее друга.

— Нет.

Для себя Тассадар уже все решил.

— Я сожалею, что мне приходится оказывать открытое неповиновение тем, кому я поклялся подчиняться. Но я принял бы это решение вновь и вновь, — он посмотрел на нее мерцающими глазами. — Понимание этого позволяет мне встретить свою судьбу с миром. Я знаю, что…

Раздался крик невероятной силы. Самые чувствительные среди них скривились от боли. Отчаянный, пугающий, продолжительный крик о помощи, называющий определенное имя…

— Тассадар!

Образы заполнили разум Джейка. Выжженный дотла мир, покрытый мягким серым пеплом; невообразимая боль… И зерги, так много зергов здесь — здесь, где скрывался враг…

— Чар, — сказал Тассадар. — Я знаю этот мир. Крик о помощи исходит оттуда.

И Джейк мгновенно поняла, что они собираются делать. Тассадар коснулся кристалла, который передавал его мысли всему флоту.

— Все вы, не задавая вопросов, последовали за мной, когда я принял решение не подчиниться приказам Конклава. И сейчас, когда я скажу вам продолжить путь на Айур, вы должны довериться моим указаниям. «Гантритор» не станет сопровождать вас. Я получил отчаянный телепатический сигнал, источник которого просто обязан исследовать. Кроме того, я считаю, что там, на той планете, у нас появится шанс истребить истинного врага — зергов — раз и навсегда. Повторяю, всем кораблям, — возвращайтесь на Айур. Ваша преданность… выходит за границы возможного. Эн таро Адун.

Подняв свою руку над кристаллом, он передал мысли всем, кто находился на флагманском корабле.

— Те из вас, кто не желает следовать за мной, чтобы изучить этот призыв о помощи, также вольны вернуться домой. Вы заслужите лишь наивысшую похвалу от меня, и я сделаю все возможное, чтобы гнев Конклава обратился лишь против меня, и меня одного.

Джейк напряженно ждала ответов и была тронута, но не удивлена, когда ни один протосс на борту «Гантритора» не решил сойти с корабля. Они были тамплиерами, все до единого, и они следовали за своим лидером. Переполненный эмоциями, Тассадар на мгновение закрыл лицо рукой, чтобы скрыть волнение.

— Ни у одного командира никогда еще не было подобного экипажа, — проникновенно сказал он и повернулся к Джейку. — Замара, тебе же, тем не менее, придется вернуться.

Джейк покачала головой.

— Я останусь с тобой.

— Мне было бы гораздо легче на душе, если бы я знал, что ты находишься в безопасности, в Святилище.

Джейк запрокинула голову и прикрыла глаза в улыбке.

— Вершитель… Тассадар… Так долго я была Хранителем, стражем воспоминаний. Я хотела бы получить и свои собственные, и я верю в тебя и в то, что ты делаешь. Пойти с тобой — мой выбор. Я не единственный Хранитель, Вершитель. Если я погибну, мое дело продолжат другие. Все мы — одно целое.

— Верно. Но я бы не хотел увидеть, как тебе будет нанесен вред, а гарантировать безопасность не могу. Замара… Ты — одно из величайших сокровищ нашего народа. Я заслужил достаточно отчуждения и без того, чтобы подвергнуть риску Хранителя. И я не знаю, что за судьба ждет нас на Чаре.

— Ты знаешь, что кто бы ни взывал к тебе, он глубоко страдает, и он — мощный телепат. Здесь сокрыта какая-то тайна — ты почувствовал это так же, как и я. Ты знаешь, что это если и не главное гнездо зергов, то, по крайней мере, место, где они находятся в огромных количествах. И, в любом случае, в нашей жизни не может быть никаких гарантий. Положение дел таково, что ничто не останется неизменным. Я приняла решение.

Тогда Тассадар проник глубоко в ее душу. Его ментальная сила была так же велика, как и ее, а в чем-то, возможно, даже превосходила. Он протянул руку, и она повторила его движение. На краткий миг они коснулись друг друга в Кхале, и это убедило его, что она верит в свой выбор. Тогда Тассадар отсоединился и слегка кивнул.

— Да будет так.

Джейк заморгал, просыпаясь. Боль пронзила его тело. Он почувствовал, как Замара пыталась успокоить его.

— Поешь, — сказала она. — Некоторые вещи я должна показывать тебе, ибо тебе необходимо понять их глубже, чем лишь осознать рассудком. О других же я могу просто рассказать, не обременяя тебя более необходимого.

Джейк успел полюбить разделение с ним воспоминаний. Но, кроме того, ему нравилась мысль о том, что у него есть какой-то шанс не умереть от опухолей мозга, так что он передал согласие. Замара действительно сумела узнать, как пользоваться некоторым оборудованием, оставленным здесь темным тамплиером, и новости были хорошими. Вода годилась для питья, была чистой и освежающей, а существа, жившие в ней — нечто среднее между амфибиями и насекомыми, страшные как сама смерть — годились в пищу. Фрукты и корни многочисленных растений создавали некоторое разнообразие. По крайней мере, он не умрет здесь от голода. Он слушал Замару, счищая с фрукта толстую черную кожуру, под которой скрывалась приторно-сладкая белая мякоть и крошечные красные семена.

— На планете Чар, к своему ужасу, мы обнаружили, кто взывал к Тассадару. Когда-то она была человеческой женщиной, телепатом по имени Сара Керриган. Она была «призраком», теперь зараженным зергами. Тогда она кричала о помощи, но вскоре смирилась со своей долей. Позднее, со смертью Сверхразума, она станет даже более могущественна, чем существо, создавшее ее. Она станет королевой зергов.

Вздрогнув, Джейк порезался ножом и стал зализывать ранку.

— Королевой? Словно… О, боже… Итан говорил о королеве…

— Действительно, говорил, и, если ты помнишь, я сказала, что знаю ее.

— И я тоже кое-что знаю о ней. То, что просочилось сквозь фильтры правительственной пропаганды. Я просто не сложил два и два.

— Учти и следующее: несмотря на то, что многие протоссы встречались с Джеймсом Рейнором, и таким образом узнали, что человеческие мужчины могут быть достойными союзниками, Сара Керриган — единственная человеческая женщина, с которой мы вступали в контакт.

— Просто потрясающе. Это, определенно, не сыграет на руку Розмари.

— Да, ей придется преодолеть предубеждение. Но мой народ всегда и всецело полагается на рациональное мышление. Розмари скажет правду. Не стоит пока что отчаиваться, Джейкоб.

Он вздохнул. Он пытался.

Он попросил ее продолжить.

— Но пока протоссы были на Чаре, стараясь сразить Керриган и зергов, мы встретили Прелата Зератула и его воинов. Тассадар практически сразу же ощутил его присутствие. Он испытал отвращение, ужас и ярость. Они встретились… И эта встреча не прошла гладко.

— Но… Ах, да. Тебе не было позволено рассказать Тассадару о Рашжагал и остальных. Они ведь не были ни угрозой, ни даже настоящими мятежниками.

Вместе с утвердительным ответом его омыло волной печали и сожаления. Он подумал, что для нее должно было быть действительно сложным… знать, что ненависть между двумя фракциями не имела настоящих причин и не иметь возможность сделать хоть что-нибудь, чтобы залечить эту рану.

— К счастью, Тассадару не потребовалась моя помощь, чтобы увидеть истину. Поначалу они сражались, да и разве могло быть иначе? Тассадара учили, что все, что олицетворяют собой темные тамплиеры, достойно лишь презрения. В конечном итоге, он согласился поговорить с Зератулом. И, вместе с Джеймсом Рейнором, Тассадар узнал о темных тамплиерах то, что было известно лишь Хранителям. В течение долгого времени мне не было позволено покинуть «Гантритор» по причине возможной угрозы со стороны темного тамплиера. Я не видела все это своими глазами… Не тогда. Позднее, со смертью Тассадара и, к сожалению, многих других, я узнала и поняла все, что случилось тогда.

Затем она кое-что показала ему — лишь разрозненные части изображений, ничего слишком обременительного, что могло бы навредить ему сверх меры. Джейк восхитился увиденным: два мастера боя сражались с едва ли постижимым изяществом — Вершитель, наносящий удары, которые не могли не быть смертельными, и Прелат, неуловимо уклоняющийся от… Нет, нет, не уклоняющийся, просто исчезающий в тот момент, когда сияющее голубое лезвие рассекало воздух, и призрачный зеленый клинок с шипением сталкивался со сверкающим голубым клинком высшего тамплиера Айура.

Время шло, и образы изменились. Два протосских лидера сидели, говорили, и Зератул начал учить Тассадара. Джейк с гордостью смотрел, что большую часть времени Джим Рейнор, терран, участвовал в этих разговорах. Но, пожалуй, еще более удивительным было то, что он понял, что гордится и Тассадаром, словно тот, как и Джим Рейнор, принадлежал к его собственной расе.

— Ты теперь не просто рядовой терран. Единственный способ стать еще ближе к нам — вырасти как один из нас. В каком-то смысле, Джейкоб, ты понимаешь нас лучше, чем мы сами.

Джейк покраснел.

А затем он прозрел и понял, что происходит.

— Зератул рассказывает Тассадару настоящую историю — ну, по крайней мере, то, что было известно об этом ему. И Тассадар слушает!

— Да.

— Замара… Я знаю, что ты стараешься оберегать меня, но, прошу тебя, я хочу не просто увидеть это.

Нежелание сменилось одобрением, и Джейк вновь стал Замарой.

Как только Тассадар понял, что может всецело доверять другому протоссу, Прелату позволили подняться на борт «Гантритора». Воины Тассадара научились уважать Зератула почти так же, как уважал его их командир. Никто не проявил враждебности к гостю, пока тот приближался к кораблю, где ждала его Джейк.

Джейк была взволнована и нервничала. Темный тамплиер… У нее были воспоминания тех, кто знал их, но встретить одного из них самой было тем, о чем она никогда даже не мечтала. Она встала, когда вошел Прелат, расправила свою одежду и собралась с мыслями.

Зератул низко поклонился.

— Хранитель, — сказал он. Его мысленный голос был сух, словно гонимые ветром листья, и в нем звучала мудрость. Он сразу же понравился ей. — Что за честь — встретить одного из вас. Не думал, что проживу столь долго. Но, впрочем, я не думал и о том, что наш народ сможет объединиться в течение моей жизни.

Она уловила имя, образ — Рашжагал.

— Рашжагал… Она сейчас правит вами?

— Действительно, она — наш матриарх, мудрый и справедливый правитель. Она достаточно стара, чтобы помнить изгнание с Айура. Немногие из моего народа все еще помнят своих товарищей. Как и я сам, она желает, чтобы наши народы объединились.

Джейк медленно кивнула. Рашжагал сейчас была очень стара, ей было более тысячи лет.

— Я храню воспоминания о вашем матриархе, когда она была еще ребенком. Мне было бы интересно встретиться с ней.

Он посмотрел на нее с тоской и едва ли не жаждой.

— Темные тамплиеры не жалеют о том, что отсекают пси-рецепторы. Нам не требуется Кхала так, как вам. Но то, что представляешь собой ты, Замара… Я ценю это и жалею, что мы не обладаем подобным.

— Так значит, у вас нет никакого способа хранить знания о прошлом?

Джейк пришла в смятение. Ее опечалила мысль о том, что вся эта история, путешествия, которые проделали темные тамплиеры, открытия, которые они совершили, — все это затерялось во времени.

— Ничего столь совершенного, как Хранитель, да. Но мы научились пользоваться кайдаринскими кристаллами, чтобы сохранять воспоминания. Решение недостаточно хорошо и лишает эмоций, но все же информация не теряется.

— Так вот как ты узнала! — воскликнул Джейк. — Ты услышала это из первых рук.

— Услышала… Из первоисточника, да. Ваши человеческие выражения, действительно, очень красочные, Джейкоб.

Джейк на мгновение засомневалась.

— Я… Рада видеть, что вы оба смогли увидеть истину за ложью. Я хотела бы попросить вашего прощения. Я знала правду, которая тебе, Тассадар, открылась лишь недавно. Но мне запретили говорить об этом. Ни единой живой душе, кроме тех, кому позволено знать это. И запрещено до сих пор. Все, что сказал Зератул, правда. Адун принес себя в жертву не для того, чтобы обезопасить Айур от какого-то осязаемого влияния зла. Он сделал это, чтобы помочь темным тамплиерам… В надежде, что настанет день, когда они вновь будут приняты нами.

Тассадар был ошеломлен. Зератул выглядел едва ли не ликующим.

— Среди нашего народа есть выражение благословения. «Адун торидас» — «Пусть Адун дарует тебе убежище». Мы знали, что он — наш спаситель.

Похоже, он собирался сказать что-то еще, но затем закрыл свои мысли от обоих протоссов Айура.

— В должное время, я расскажу об этом больше. Сейчас же я обязан сосредоточиться на том, чтобы научить тебя — научить столькому, сколько ты захочешь узнать, Тассадар.

Тассадар выпрямился, и его глаза сверкнули.

— Я буду учиться тому, чем ты можешь поделиться со мной, чтобы спасти весь наш народ… друг мой.

Джейк покачал головой в молчаливом изумлении.

— Выдающиеся личности. Они оба. Как Кхас или Адун. Тассадар… Он погиб ради того, чтобы спасти Айур, верно?

— Сказать так — дать лишь легкий намек на его истинную жертву и то, что совершил ради нашего народа. Но — да, он нанес удар зергам. Тассадар, в конечном итоге, обратился против Конклава, в тот момент, когда он вступил с ними в битву. Они отказались выслушать его. И все они были убиты.

— Что? Он убил членов Конклава? Всех до единого?

— Да. Каста судей все еще существует, но Конклава больше нет. Тассадар совершил это с чувством глубокой печали, но так было необходимо. Они бы заключили его под стражу в то время, когда ему отчаянно требовалось действовать, и Айур, как и раса протоссов вообще, был бы уничтожен. Тассадар многому научился от Зератула о энергиях и силах, которые освоили темные тамплиеры за столетия исследований тайн Пустоты. В одиночку мы бы никогда не смогли уничтожить Сверхразум зергов. Для того чтобы победить Сверхразум и спасти наш народ, Тассадар использовал оба вида энергий. И именно благодаря его пониманию темных тамплиеров и состраданию, его взаимной дружбе с Зератулом, нас вообще приняли на Шакурасе.

Тассадар был действительно выдающейся личностью. Он открылся истине, запечатанной ранее тысячекратной ложью, и не только понял, но и принял отступников, которые, по общему мнению, пытались уничтожить всё, что имело значение для протоссов. Он принял решение увидеть всё таким, какое оно есть, и спас свой народ.

Зератул и темные тамплиеры, возможно, были еще более экстраординарны. Джейк не сомневался: если бы так произошло с терранами, и представители какой-либо оппозиции были согнаны в одном месте, запуганы казнями и изгнаны в неумолимую Пустоту, они вовсе не испытывали бы тепла и приязни по отношению к своим угнетателям.

— Я пробыла на Шакурасе совсем недолго. Не знаю, что случилось там за последние четыре года. Но Зератул и Тассадар дали повод надеяться, что за время моего отсутствия протоссы Айура и темные тамплиеры объединятся, и мы снова станем единым народом. Это будет совершенно необходимо для нас, если…

Джейк мгновенно насторожился, но Замара вновь закрыла от него свои мысли.

— Ты когда-нибудь расскажешь мне, что происходит, Замара?

— Надеюсь, что смогу, Джейкоб. Ты заслужил право хотя бы знать, за что тебя, возможно, просят умереть. Но прежде я должна дождаться, пока мы найдем Зератула или кого-либо другого, кто поможет нам.

— Возможно, ждать придется долго.

Ментальный взрыв звоном отдался в его мыслях, и Джейк едва не потерял сознание.

— Нарушители границ и воры! Кто посмел вторгнуться в мое святилище?

Ну что же… Возможно, в конечном итоге, ждать придется не так уж и долго.

Замара сразу же ответила на отдаленный мысленный зов.

— Зератул, мой старый друг. Это я, Замара. Однажды ты говорил мне об этом мире, хоть и не называл его имени, и я пришла, в поисках твоей помощи и твоей мудрости.

Боль пронзила Джейка, когда Замара вновь поделилась воспоминаниями. Он знал, что она должна была; знал, что должна была сделать все кристально ясным и не требующим вопросов, чтобы Зератул смягчился и согласился помочь им. Но все же…

Розмари изо всех сил пыталась сдержаться и не броситься на своего охранника или начать в ярости пинать стены, и, по большей части, это ей удавалось. Однако прошло четыре дня — хоть дни здесь и никогда не были солнечными, можно было легко провести грань между ночью и днем — и все же, никакого намека на изменение ситуации.

Розмари была своенравной женщиной, но, тем не менее, достаточно сообразительной и опытной, чтобы знать, когда стоит сохранять спокойствие и проявлять выдержку, а когда необходимо бросаться в бой. Бывшая наемница старалась стремиться к первому, но когда открылась дверь и вошел протосс, который не был ни ее охранником, ни Селендис, ей пришлось буквально прикусить язык, чтобы удержаться от вспышки гнева.

— Это я, Вартанил, — сказал протосс, исполнив глубокий поклон. Розмари все еще с трудом отличала одного протосса от другого, но со временем делать это ей становилось все проще. Помогал тот факт, что их «ментальные» голоса были уникальны. Раздражительность слегка угасла, когда она поняла, что знает этого протосса.

— Ты встал на мою сторону, когда мы прошли сквозь врата искривления, — сказала она, припоминая. — Ты пытался убедить стражей вновь открыть врата, чтобы Джейк смог пройти.

Он почти смущенно наклонил голову. Она улыбнулась ему — первая искренняя улыбка за все время, прошедшее с того момента, как ее нога ступила на эту угрюмую синюю планету.

— Спасибо.

— Мне остается лишь жалеть, что я не был более убедителен.

— Ну, по крайней мере, ты попытался. И, честно говоря, не думаю, что могу в чем-то винить их. Рискнуть расстелить ковровую дорожку прямо для зергов, основываясь на истории, истинность которой они не могли проверить… Думаю, я понимаю.

Розмари зажмурилась, когда на нее снизошло понимание.

— Эй… Ты здесь. Значит, тебя отпустили. Почему?

— Мне помогли очистить организм от «Солнечной капли», — сказал Вартанил. — Многие протоссы проводили время со мной, касаясь своими разумами, и успокоили меня через Кхалу, когда я оказался способен на это. У тебя, Розмари Дал, были лишь Джейкоб и Замара, чтобы помочь. Ты поистине сильна.

Розмари была сильной, и она сознавала это, и сознавала вовсе не самовлюбленно. Она всегда едва ли не жестоко оценивала свои сильные и слабые стороны. Правдивое понимание того и другого было просто разумным. Но каким-то образом похвала Вартанила заставила ее ощутить себя неуютно.

— Ну, может быть, это не так уж сильно ударило по мне, — сказала она. — Впрочем, я рада, что с тобой все хорошо. Они поверили тебе? Насчет Джейка и Замары?

Он кивнул.

— Как только я был очищен от наркотика, Вершитель Селендис сама поговорила со мной.

Его мысленный голос был окрашен благоговением.

— Она поговорила также и с остальными. Все мы подтвердили твои слова. Она верит нам.

Терпение Розмари, натянутое до предела, лопнуло.

— Тогда где, черт возьми, ее носит? Почему я все еще в этой треклятой тюрьме?

— Это не тюрьма.

— Там, откуда я пришла, любое место, откуда нельзя выйти по собственному желанию, называется тюрьмой, — бросила в ответ Розмари.

— Селендис — Вершитель. На ней лежит огромная ответственность. Когда мы соединились в Кхале, я ощутил долю ее тревоги — из-за Джейка, из-за Улрезажа, из-за оставленных на Айуре протоссов. Прежде чем принимать решение, она многое обязана взвесить и обдумать.

Розмари повернулась к нему. У нее возникло ощущение, что он был моложе многих других протоссов, которых она встречала, хоть она и не могла объяснить, почему сочла так.

— Вартанил… Джейк болен. Серьезно болен. Присутствие Замары убивает его. А если он умрет, вместе с ним умрет и она, и вся та информация, которую вы, протоссы, считаете столь ценной. Это должно быть наивысшим приоритетом для твоего народа.

Вартанил занервничал, подтверждая теорию Розмари о том, что он моложе других. Она никогда не видела, чтобы другие протоссы выражали беспокойство. Казалось, они не тратят впустую ни одно лишнее движение.

— Когда я был освобождён, — сказал Вартанил, — они сказали, что я свободен идти куда захочу. Я пришёл сюда. К тебе. Я хотел, чтобы ты как можно скорее узнала, что происходит. И… я хочу поклясться служить тебе.

— Что? Служить мне? — она в недоумении уставилась на него.

Он усердно закивал.

— Тебе, Джейкобу и Замаре. Алзадар верил в вас. И, я боюсь, он отдал жизнь за эту веру.

Розмари подумала о той бойне, которая разворачивалась на покинутом ею Айуре, и разделила страх Вартанила. Любой, кто не сумел пройти сквозь врата, скорее всего, погиб. Она была более чем уверена, что Джейк сумел выбраться, — стражи сказали, что кто-то был перенаправлен — но у нее встал комок в горле при мысли о том, что, возможно, для него было уже слишком поздно, слишком поздно даже в тот момент, когда она лишь ступила на Шакурас.

— Алзадар принял решение остаться, — сказала она и прочистила горло. — Он помог, выиграв для нас время.

— И он погиб по своей воле, тамплиер до последней секунды своей жизни. Розмари Дал, я — не тамплиер. Я происхожу из рода Фуринакс и состою в касте кхалаи. До того как пришли зерги, я был ремесленником. Я вырезал предметы из дерева. Я гордился и горжусь своими умениями, но я глубоко сожалею, что не обучен воинскому делу, чтобы лучше служить тебе сейчас. Но я сделаю все, что смогу.

Да, он, действительно, был молод и обладал той ужасающей серьезностью, которая свойственна лишь молодым. И все же, это было странным образом трогательно. Розмари повидала достаточно поклонников, но обычно всем им от нее было что-то нужно. Это «что-то» разнилось, — деньги, положение или нечто более интимное — но история никогда не менялась. Но этот протосс… Его мысли были, пожалуй, чистейшими изо всех, что она когда-то знала. Она слегка поежилась, ощущая себя неуютно от подобной лести, и решила, что раз уж та, скорее всего, относится не к ней самой, а к Джейку, и еще больше — Замаре, она переживет это.

— Ну… Спасибо.

Он улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ. Они стояли, сохраняя молчание, а затем Розмари спросила:

— Так ты, значит… просто собираешься составить мне компанию?

— Да — до тех пор, пока мы не отправимся на поиски Джейкоба и Замары.

Она недостаточно хорошо умела фильтровать свои мысли, и он повесил голову.

— Мое общество тебе неприятно?

— Нет, дело не в этом, просто… Я готова идти. Что-то делать. Ты имеешь какое-нибудь представление о том, когда Селендис примет решение?

— Я уже приняла его, — мысль появилась прежде, чем открылась дверь, и вошла Вершитель. Она была столь же полна самообладания и самоконтроля, как и раньше. Розмари распрямила плечи и уверенным взглядом посмотрела на протосса.

— И каково оно?

Селендис наклонила голову и вернула взгляд Розмари.

— Протоссы, которые сопровождали тебя, подтвердили твои слова в Кхале. Даже те, кому ты не слишком нравилась.

Это замечание задумывалось как своего рода выговор, но возымело противоположный эффект. Розмари немедленно усмехнулась. Она привыкла не нравиться, и почему-то это дало ей надежду.

— Ну, это хорошо. Так когда мы выдвигаемся?

— Яеще не знаю, станем ли мы выдвигаться в путь вообще. Мы должны убедить Артаниса и остальных старейшин, что эта миссия стоит того, стоит риска.

Розмари думала, что все, что ей требуется, — склонить на свою сторону эту женщину. Но, судя по всему, убедить Селендис оказалось лишь первым шагом. Из бог знает скольких.

— Сожалею, если у тебя сложилось подобное впечатление, — сказала Селендис, отвечая на незаданный вопрос. — Окончательное решение такого рода вопросов зависит далеко не только от меня.

— Хватит уже! — крикнула Розмари. — Дай мне высказать свои мысли вслух вместо того, чтобы вторгаться и читать их!

— Приношу извинения, — неожиданно ответила Вершитель. — Я не привыкла к тому, что не могу спокойно просматривать поверхностные мысли. Мне не стоит вновь вторгаться без приглашения, разве только не встанет вопрос крайней необходимости.

— Ну… хорошо. Спасибо.

По крайней мере, это было уже что-то. Розмари собралась.

— Я… рада, что ты веришь мне.

Вартанил, который, в отличие от нее, не испытывал моральных терзаний оттого, что его «поверхностные мысли» немедленно прочитывались, был в восторге.

— Я попросила аудиенции, — продолжила Селендис. — Есть надежда, что они предоставят ее.

— Я могу выйти отсюда?

— Они предпочли бы, чтобы ты осталась здесь, в качестве гостя, пока не придет время для аудиенции.

— Я заключенный, а не гость.

— Если ты предпочитаешь такой взгляд, это твое право.

А Розмари-то думала, что ее доводит до бешенства Замара. Эта неумолимая протосс в изящных доспехах, со своей гордой осанкой и немигающим взглядом, похоже, раздражала ее еще больше.

— Разве ты не понимаешь, что тут происходит? Пока вы там соблюдаете протоколы, Джейк, возможно, умирает — а, возможно, уже умер! И Замара вместо со своей драгоценной тайной вместе с ним. Вас это совершенно не волнует? Вот что случилось с протоссами? Вы все превратились в кучку проклятых бюрократов?

— Розмари! — воскликнул Вартанил лишь для нее одной. — Она Вершитель! Ты не должна выказывать подобное неуважение!

— Она, как и все остальные, не должна выказывать подобное неуважение к Замаре и Джейку, — подумала в ответ Розмари.

В течение одной бесконечно напряженной минуты Селендис не отвечала. Она оставалась молчаливой и неподвижной, ничем не выдавая Розмари своих мыслей. Через некоторое время Розмари шевельнулась. Собиралась ли Вершитель вообще что-нибудь сказать?

— Четыре года назад я жила в прекрасном, цветущем и безопасном мире. Тассадар был Вершителем тамплиеров, а я — его связным с Артанисом. У нас царили порядок и гармония, и господствовала система, которая поддерживала каждого и находила для него то место, где его или ее таланты, умения и характер лучше всего послужили бы целому. Темные тамплиеры были для нас не более, чем частицей нашего прошлого, опухолью, решительно вырезанной ради того, чтобы защитить все то, что имеет значение для протоссов. Наша культура процветала. Мы были счастливы и находились в блаженном неведении.

— Теперь мой мир разрушен. Айура, каким он был когда-то, больше нет, как и нет всего того, что он символизировал. По его израненной поверхности рыщут зерги. Невообразимая тьма поселилась в священных пещерах, созданных зел-нага. Тьма, что причинила боль моему народу, что сковала его цепями пристрастия, обволакивала и искажала их разумы. А когда это не удавалось, она уничтожала их.

— И теперь я более не живу в цветущем мире джунглей, ощущая на коже лучи луны и солнца, счастливая в собственной наивности. Я нахожусь теперь в мире синего песка и вечных сумерек в смятении, и все мои прошлые убеждения поставлены под сомнение. Мы объединились с темными тамплиерами, а когда-то я верила всеми фибрами души, что они — воплощение зла и порока. Лишь благодаря их милости я и мои товарищи-протоссы живы. И все же они угрожают тому наследию, которое я поклялась защищать. Ты слышала наш боевой клич, Розмари Дал: «Моя жизнь принадлежит Айуру». Мне не было позволено отдать жизнь за Айур. Я ушла вместе с Артанисом и остаюсь здесь на его стороне, и я защищаю все, что имеет значение для протоссов. Но я более не уверена, что знаю, что это такое. Слишком многое зависит от моего решения, чтобы оно было принято с легкостью. Я совершила свой выбор, и буду отстаивать твои интересы перед теми, кто является сейчас лидерами моего народа. Решение о том, что делать дальше, будут принимать они. При текущем положении дел я не могу большего сделать для тебя.

Розмари зажмурилась. Гнев вспыхнул в ней и погас — реакция, тысячи раз прежде возникавшая, когда по той или иной причине она не могла получить то, чего хочет. Слова Селендис… пристыдили ее. У нее не было права злиться на Вершителя. Селендис была на ее стороне. Наброситься на того, кто пытается помочь, было чертовски глупым и неправильным, и Джейк первым сказал бы это.

— Мне жаль, — сказала Розмари. — Я беспокоюсь за своего друга.

Селендис наклонила голову.

— Я вновь попрошу приблизить время аудиенции. Я — протеже Артаниса, думаю, он прислушается ко мне. Не падай духом, Розмари.

Селендис кивнула Вартанилу, который низко поклонился ей, а затем развернулась и вышла. Розмари проследила за ней взглядом.

Не падай духом. Несколько нелепо было сказать это тому, кого так часто обвиняли в отсутствии души. «Держись, Джейк. Мы сделаем все возможное».

Они обнаружили Зератула сидящим на огромном валуне, так близко к водопаду, что брызги летели прямо на него. Когда Джейк встретил его в первый раз, тот был одет в тяжелую темную мантию и доспехи, но теперь на нем был лишь кусок материи, обернутый вокруг бедер. Он был неподвижен, так же неподвижен, как протоссы Айура, которых так хорошо узнал Джейк и которых ему так не хватало. Сидящий в знакомой позе, скрестив ноги и положив руки на длинные худые ноги, Зератул, казалось, был выточен из камня. И Джейк подумал, что для того, чтобы сопротивляться словам Замары, он, действительно, должен был быть каменным.

Джейк сел рядом с медитирующим протоссом. Зератул ни на миллиметр не сдвинулся, но Джейк знал, что, стоит темному прелату лишь пожелать, как он мгновенно обратится в действие и атакует — и убьет — террана прежде, чем Джейк успеет даже моргнуть. Он позволил говорить Хранителю. В конце концов, именно она была знакома с этим парнем.

— Зератул. Мой старый друг. Вместе мы пережили уничтожение Айура. Мы оба любили благородного Тассадара, пожертвовавшего собой ради того, чтобы победить зергов и сохранить жизнь своему народу. Вы предложили убежище в своем мире, когда все казалось потерянным для…

— Я требую, чтобы ты замолчала, Хранитель.

Джейк буквально вздрогнул от холодности, с которой были мысленно произнесены эти слова.

— Ух ты, да у этого парня ледяное сердце, а?

— Гораздо менее ледяное, чем кажется. Броню носят не только на теле.

Замара вновь обратила свое внимание к Зератулу. Она продолжила говорить, и в ее мыслях Джейк ощутил отчаянное стремление установить контакт.

— Я не могу молчать и не стану. Я храню воспоминания о великом ужасе. И, в то же время, о великой доблести — о таких, как Тассадар и Адун. Мне знакома сила твоего духа. Ты совершал ошибки. Все живые существа совершают их, Зератул. Было бы в высшей степени самонадеянным считать, что…

— И вновь ты обвиняешь меня в самонадеянности, хоть и ничего не знаешь о том, что я сделал!

С пугающей для Джейка скоростью — чего, впрочем, ему стоило бы ожидать — Зератул вскочил на ноги. Он был готов атаковать, если Замара зайдет слишком далеко.

— Вы немедленно покинете это место! Оставьте меня в моих медитациях и среди моей боли. Она принадлежит лишь мне, не вам.

— Нет. Мы не уйдем.

Джейк приготовился к новой вспышке негодования и нападению. Но Зератул вновь удивил его, лишь продемонстрировав протосский вариант пожимания плечами.

— Пусть будет так, если ты желаешь этого. Уйду я, — сказал он. Он выпрямился в полный рост и выглядел выше и внушительнее, чем любой из виденных Джейком протоссов — как во плоти, так и в воспоминаниях Замары, а затем целенаправленно зашагал к своему кораблю. Через мгновение он исчез.

— Ну, могло бы быть и лучше.

— Именно. Завтра мы попробуем снова.

И они попробовали. И на следующий день — снова. Оба раза Зератул был неумолим в своем ледяном сопротивлении оказаться втянутым в разговор любого рода. В конце концов, на третий день, Замара спросила напрямую:

— Разве тебе совершенно не любопытно, как получилось так, что мой дух оказался заключен внутри тела террана?

Зератул повернул к ним голову, и его глаза мерцали. Джейк напрягся. Разумеется, он знал в общих чертах — Замару преследовали убийцы Улрезажа, она оставила сообщение собственной кровью с подсказкой, как можно найти ее. Но она не поделилась с ним деталями. И не факт, что хотела бы этого.

— Мне… любопытно, — признал Зератул. Протоссы всегда чем-то напоминали Джейку кошек — не внешним видом, а грацией, силой и сверхмерным любопытством к миру и Вселенной вокруг них.

— Я не знал, что люди способны содержать в себе сущность Хранителя.

— Он не способен, — резко ответила Замара. — Необходимость этого убивает его.

Глаза Зератула слегка сузились, и он посмотрел на Джейка. В этот раз археолог знал, что Зератул видит не Замару. Он смотрел на Джейка.

— Принял ли ты эту ношу по своей воле, человек?

Джейк с трудом покачал головой.

— Нет. Но… Я научился тому, как по своей воле нести ее.

Зератул кивнул, читая все мысли Джейка, улавливая самые неясные намеки и эмоции, зачастую противоречившие друг другу, которые касались содержания в себе Хранителя.

— Я понимаю. Признаю, твоя раса преподносит сюрпризы. Я встречал одного террана, и он был довольно похож на тебя. Джеймс Рейнор.

Джейк просиял.

— Да! Ты что-то говорил о нем прежде. Ты знал его?

— Да. Я знал его.

Зератул не стал вдаваться в подробности.

— Я знаю о нем, — сказал Джейк. — Он был вместе с протоссами на Айуре и помог Фениксу отключить врата искривления. Замара и Розмари сумели вновь заставить их работать. Именно так мы пришли сюда.

Любопытство — вот каким оказался способ пробиться сквозь каменную оболочку Зератула. Лакомые куски информации, которыми разбрасывались Джейк и Замара, слишком сильно интересовали Зератула, чтобы он не захотел узнать больше.

— Рассказать ли мне тогда, как получилось, что у нас с Джейком одно тело, в котором заключены две души?

Зератул отвернулся к водопаду. На мгновение Джейк подумал, что он собирается вновь прогнать их. Но Прелат молчал.

В конце концов, он кивнул.

— Пустота многому научила меня. И многому я научился за прошедшие четыре года. Но о подобном я никогда не слышал, ни разу за все долгие-долгие годы моей жизни. Расскажи же мне, Хранитель, что за умения ты использовала, чтобы сохранить себя и воспоминания, которыми обладаешь.

— Я помню эту каплю крови, — тихо пробормотал Джейк. Он видел израненное тело Замары и, подвластный какому-то глубокому желанию выразить сострадание даже мертвому телу, потянулся, чтобы коснуться ее руки. Капля крови оставалась столь же совершенной формы, как если бы была вырезана из пурпурного камня, а затем неожиданно утратила целостность и растеклась по его ладони — влажная и свежая, словно только что пролившаяся.

Таким образом, Зератул увидел обе версии одного и того же события — Замары и Джейка, так как оба они вспомнили момент соединения. Джейк ничего не чувствовал — ни собственной паники, ни боли, ни изумления, ни ощущения ничтожности. Зератул, определенно, сейчас внимательно наблюдал за ним.

— Это чудо, — в конце концов, сказал он. — Что ты сумел расшифровать подсказку, оставленную Замарой. Немногие сумели бы думать так, как ты. Немногие даже среди моего народа, не говоря уже о твоем.

Джейк пожал плечами, ощущая себя неуютно от подобной похвалы.

— Имеет значение только то, что я сделал это.

— И ты продолжаешь сотрудничать, даже вопреки тому, что совершенное Замарой стоило жизни многим из тех, кто был тебе дорог. И в конечном итоге, может стоить тебе собственной жизни.

— Ну, вероятность того, что подобное не случится, зависит от того, выслушаешь ли ты Замару.

Зератул сузил глаза, и Джейк мгновенно задержал дыхание. Он действительно сказал это? Разумеется, он именно это и имел в виду, но обычно он не выражался столь… резко. Скорее, так могла бы выразиться Розмари. Но, вопреки красоте этого места и всем тем отрицательным ионам, которые, по заверению Замары, заряжали здешний воздух, его состояние лишь ухудшалось, и он знал это. Головные боли теперь почти что не прекращались — тупые, пульсирующие боли, которые лишали его сдержанности и делали острым на язык тогда, когда не превращались в раскаленные гвозди агонии, делавшие любое движение невозможным. Тогда он мог лишь держаться за голову и стонать. Но даже так, он отчаянно надеялся, что не разрушил все одним своим замечанием.

Внезапно Зератул рассмеялся. Это был сухой, но в то же время теплый звук, который словно обхватывал его, успокаивая и каким-то образом принося облегчение даже от боли.

— Действительно, ты напоминаешь мне Рейнора. Как и ты, он был другом нашему народу.

Его глаза неожиданно вспыхнули, и Джейк ощутил, что под тяжелым покровом скорби и чувства вины темного тамплиера все еще теплилась искра, которую можно быть разжечь в пламя.

— Он думал, что я своего рода рассказчик. Тот, кто говорит загадками; учитель, который учит, задавая вопросы и уговаривая отвечать на них. Я… до некоторого момента не любил ни учить, ни рассказывать истории, ни говорить загадками. Вы двое разделили со мной историю глубокого благородства нашей расы — и совершенно иного вида. Все же, я чувствую, что тебе, Замара, еще многим стоит поделиться. Например, сказать, кто преследовал тебя.

Джейк почувствовал, как Замара улыбнулась.

— Это, действительно, так. И все же, я чувствую, тебе есть, что сказать перед тем, как я продолжу.

Зератул кивнул.

— Я должен поделиться в ответ легендой, известной только темным тамплиерам. Легендой о герое. Лишь одном, и в то же время, гораздо большем, чем один.

Действительно, он говорит загадками. Собирался ли Зератул, в конце концов, рассказать им, что случилось, и почему его мировоззрение было столь упадочным?

Ни одно движение не выдало Зератула, но яркость его глаз на мгновение померкла. Разумеется, он прочел мысли Джейка.

— Отнюдь. Я бы никогда не назвал себя героем, человек. Как и не назвал бы злодеем, ибо мои действия всегда соответствовали тому, что я считал лучшим. Но я не герой. И ты бы не счел меня им, если бы… Неважно.

Он отвернулся к мягким охлаждающим струям водопада и некоторое время сохранял молчание.

— Я расскажу тебе об Анах Су’н — Сумеречном Спасителе.

На мгновение Джейк ощутил беспокойство. Слишком многое было под угрозой. Он не хотел слушать какую-то сказку темных тамплиеров, он хотел действовать. Замара же, вопреки собственной тяге к действию, передала ему сигнал спокойствия. «Зератул не позволяет себе бессмысленной болтовни. Если он желает рассказать эту историю, то ты можешь быть вполне уверен — на то есть весомая причина».

Зератул слегка прищурился. Определенно, он не забыл, что такое чувство юмора. «Замара права, нетерпеливый юноша».

Замечание не было ядовитым. Джейк осознал, что улыбается вопреки тяжести ситуации, и вновь сел на траву, чтобы слушать.

— Замара хранит воспоминания о Раздоре — когда темных тамплиеров согнали, словно скот, на борт древнего корабля и изгнали из единственного мира, который мы когда-либо знали. Единственный протосс защитил нас. Адун. Он отказался подчиниться приказу Конклава казнить нас, вместо того постаравшись научить тому, как находить новые ментальные способности и контролировать их, ради нашей собственной защиты. Способам, которые не требовали соединения в Кхале, которую мы решили отвергнуть. Его неподчинение было раскрыто, но, даже тогда, он принял решение сделать все возможное ради нашей защиты. Конклав не рассматривал вопрос о принятии нас в их общество, но Адун смягчил приговор от смерти к изгнанию.

Джейк кивнул. Это он знал, а, в действительно, даже видел, благодаря воспоминаниям Ветрааса.

— И все же, даже уходя, нам не удалось избежать насилия. И вновь Адун спас нас. Для защиты нас, для того чтобы дать возможность выжить, он призвал одновременно темные и светлые силы. Он отдал свою жизнь, чтобы спасти нас.

— Протоссы Айура вкладывают в это другой смысл, — сказал Джейк. — Их взгляд на те события в некотором роде противоположен: Адун погиб, чтобы защитить святость Кхалы, соединяющей протоссов, позволяющей обрести единство и силу. Как там говорится…

— Эн Таро Адун, — подсказала Замара.

— Мы, темные тамплиеры, также почитаем его. Только мы говорим «Адун торидас». Обычно это интерпретируется как «Пусть Адун дарует тебе убежище», но буквально и более прямо — «Адун укроет тебя».

Джейк подумал о том, что видел Ветраас, и согласился, что темные тамплиеры имеют на это право. Адун погиб, защищая их.

— Но погиб ли он? — воскликнул Джейк. — То есть, он, определенно, исчез, и они не могли ощутить его в Кхале. Но никто не знает наверняка, что случилось с ним.

Зератул закивал.

— Можно с уверенностью сказать, что он ушел. Но не осталось тела, чтобы разрешить сомнения. Не осталось тела, которое можно было бы пронести по Дороге Поминовения, чтобы ритуально омыть, провести время рядом с ним и, в конечном итоге, похоронить. Адун просто исчез.

Джейк уставился на Зератула.

— Похоже, ты совершенно не удивлен. Как ты думаешь, что случилось с ним?

Замара сохраняла молчание, но ответил Зератул.

— Мы верим, что он не погиб. Мы верим, что он просто перешел на иной план бытия.

— Как Замара.

— Я — не Адун, — возразила Замара.

— Да, — согласился Зератул. — Но ты сумела по-своему продолжить жить через этого террана.

— Я бы не смогла совершить подобное самостоятельно. Я пользовалась энергиями храма, чтобы отсрочить смерть, пока мои воспоминания не будут переданы кому-то другому.

Зератул пристально посмотрел в глаза Джейку, глядя и обращаясь одновременно к человеку и протоссу, смотревшими ими.

— Верно. Это уникальное сочетание необходимости и возможности. Но ты не станешь спорить с тем, что подобная инкарнация возможна. Ты сама, Замара, стала доказательством. Твой дух живет… в другом теле. Мозг Джейкоба содержит не только твои знания и воспоминания, но и тебя саму.

Желудок Джейка сжался от того, что имел в виду Зератул. Почему-то, после того, как начальный шок прошел, тот факт, что в его голове находился протосский разум, не казался ему таким уж странным. Джейк всегда был рациональным человеком. Он понимал, что существуют такие вещи, как ментальные энергии, которые можно объяснить. Он не пользовался такими понятиями, как «душа» или «реинкарнация». Теперь же он задумался о том, что, возможно, они имеют под собой рациональную основу. Вопреки всему, что он видел или испытывал, — собственными глазами или через воспоминания, которыми делилась с ним Замара — он вовсе не был уверен, что готов принять те идеи, которые столь настойчиво предлагал Зератул.

— Я не думала об этом в подобном ключе, — медленно сказала Замара. — Это интересно. Ты полагаешь, что с Адуном произошло нечто схожее?

— Ты выжила, сменив форму, при помощи удивительно мощных энергий храма зел-нага. Ты сумела поместить свою сущность внутрь Джейкоба. Адун был первым из тех, кто обладал одновременно ментальными энергиями, привычными протоссам Айура, и темными энергиями Пустоты, которым мы обучались более тысячи лет. Совершенно логично предположить, что, за неимением лучшего описания, и ты, и Адун коснулись тех сил, последствия использования которых невозможно предугадать.

Зератул прикрыл сияющие глаза и запрокинул голову, выражая радость.

— Все же для нас история Анах Су’н, Сумеречного Спасителя, скорее не прозаическая, а мистическая. Мы видели его восхождение собственными глазами. Мы видели, как он приносит в жертву свое существование ради иного, высшего духовного плана. Вокруг этого памятного события медленно начали образовываться пророчества. Мы верим, что Адун ждет похожей великой необходимости, чтобы вернуться к нам — ко всем нам, протоссам Айура и темным тамплиерам равно. Разве он не использовал оба типа энергии? Разве он не погиб, защищая нас, — не потому, что мы были другими, но потому, что мы были такими же, как и те, кто предпочел бы изгнать нас или уничтожить?

При этих словах глаза Зератула вспыхнули, и Джейк заметил, что тот выпрямился. Он вспомнил то изображение Прелата, которое передала ему Замара до того, как его постигло разочарование первой встречи. Зератул показался ему вдохновляющей личностью — сильной, полной самообладания и в то же время вспыльчивой. Впервые за прошедшее с их встречи время Зератул выглядел как тот протосс.

— Я твердо верю, что Адун не только желал сохранить нашу безопасность, но и стремился оградить протоссов Айура от жестокости, которую те никогда не смогли бы себе простить. Такой геноцид стал бы несмываемым пятном. Мы никогда не стали бы единым народом вновь, если бы между нами текла столь широкая река крови. Те силы, что он призвал и сама его жертва послужили на благо как нам, так и им.

Джейк поразился глубине сочувствия, которое потребовалось Зератулу — а, по сути, и всем темным тамплиерам, — чтобы рассматривать случившееся в подобном свете.

— Те, кто обладает соответствующими талантами, медитировали над пророчеством. И у них были видения, и они знают, какие знаки возвращения Адуна следует искать. Нам неведомо, как он вернется. Но он вернется, как только мы увидим эти знаки.

— И… Ты думаешь, он вернулся? — спросил Джейк. И, пока он проговоривал эти слова — от старых привычек нелегко избавиться, и он все еще разговаривал с протоссами вместо того, чтобы просто думать, — Замара спросила:

— Каковы эти знаки?

Зератул засмеялся.

— О, так много вопросов. Думаю, я сказал достаточно. Замара рассказала историю, горькую и яркую.

Он с уважением наклонил голову.

— Я рассказал историю, миф моего народа, которые вовсе не столь фантастичен, как может показаться на первый взгляд. Думаю, самое время тебе, Джейкоб Джефферсон Ремси, рассказать историю.

Он не был хорошим рассказчиком. Эти два существа прожили гораздо, гораздо дольше, чем он и видели намного больше. Знали намного больше. Что интересного он мог бы рассказать им? Замара уже знала его практически до мозга костей.

— У меня… на самом деле, и нет истории. По правде говоря, всю жизнь я просто копался в земле.

Джейк пожал плечами, слегка смущенный.

— Как тебе удалось найти нашего друга Замару, Джейкоб? — спросил Зератул. Его внимание полностью переключилось на Джейка, и под этим пристальным взглядом было неуютно. — Для того кто лишь копается в земле, ты оказался слишком далеко от планет своего народа. Замара создала головоломку, которую большинство протоссов не смогли бы расшифровать. Как получилось, что решил ее ты? Я заинтригован.

Джейк знал, что этот момент — ключевой. Он знал, что его пристально изучает один из наиболее проницательных умов, какие он когда-либо встречал. Члены комитета Награды Флиндерса Петри за исключительные достижения в археологии были никем по сравнению с этим парнем. Он предположил, что, возможно, с ним мог бы сравниться Валериан. Молодой Престолонаследник был удивительно умён и хитёр — но даже при таком раскладе, Джейк поставил бы на прелата темных тамплиеров. А уважение к нему Замары было сравнимо с тем, что она испытывала по отношению к Адуну или Тассадару. Им с Замарой необходимо склонить этого парня на свою сторону. Убедить его предоставить свою помощь, вновь вернуться в игру, прекратить сидеть здесь, на забытой всеми планете, лелея собственную боль. Замара зацепила его, сыграв на одной из наиболее ярких черт протоссов, — глубоком любопытстве и тяге к знаниям. Теперь Джейку предстояло продолжить дело, но у него не было столь же действенного приема. Зератула можно убедить помочь Замаре. Но Джейк осознавал, что темного тамплиера также нужно убедить помочь Джейку. А, следовательно, Джейку нужно оказаться достойным на взгляд этих сияющих глаз, которые видели так многое.

— Ну хорошо, я расскажу тебе о том, как попал на Немаку и нашел Замару. Это довольно скучно, — предупредил он.

— Скучно или нет — решать буду я, — ответил Зератул, подтверждая предположение Джейка, что его ждет в тысячу раз более важная беседа, чем любая другая в его жизни. Включая разговор с Валерианом.

Джейк вздохнул. «Ну, с Богом», — подумал он для Замары и начал. Он вкратце рассказал о своей карьере археолога — вначале в Конфедерации, а затем Доминионе, позволив легкой гордости окрасить его мысли и голос, когда он упомянул работу на Пегасе.

— К сожалению, финансирование закончилось прежде, чем я сумел найти хотя бы что-то, чтобы подтвердить свои теории о том, что в этом месте таилось нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Однако именно эти теории начали привлекать внимание — одновременно приятное и нет. Многие начали называть меня «чокнутым», а мои публикации заинтересовали Валериана Менгска.

— Менгска?

Сейчас он, без сомнения, завладел вниманием Зератула.

— Да. Сын Императора Арктура. Он отправил мне приглашение работать на него, когда я был на Гелгарисе. Полное финансирование, оборудование на грани искусства и обещание удивительной интеллектуальной задачки — очень интересное предложение.

— Понимаю, — сказал Зератул. — Итак, престолонаследник Доминиона неожиданно выдергивает тебя из безвестности. Какая невероятно скучная история.

Определенно, сарказм был знаком не только терранам, но и протоссам. Джейк воодушевился и продолжил. Он описал свою встречу с Валерианом, страсть и любопытство юноши к древним цивилизациям, обещание великолепных и комфортабельных раскопок.

— И лишь позднее я узнал, что стал не первым, кого выбрал Валериан. Там уже побывали другие группы. Похоже, в храме была полая область, помещение, в которое Валериан отчаянно стремился попасть. Но другик не смогли разобраться в этом. Я сумел… но я пошёл верным путем по чистой случайности, буквально упав на задницу.

Зератул моргнул… а затем засмеялся, и его смех был пронизан большей теплотой, чем Джейк когда-либо ощущал от него раньше. Джейк криво усмехнулся и тоже слегка рассмеялся.

— Счастливый случай ответственен за более выдающиеся открытия, чем ты можешь представить, — сказала ему Замара. — И ты достиг большего… чем просто падение на задницу.

Джейк кивнул.

— Вот так я обнаружил дверной проем. Благодаря совершенной случайности. Упал сквозь два уровня тоннелей и приземлился прямо у двери.

Джейк слегка собрался, припоминаная.

— Я увидел надпись кровью. Тогда я понял, что на что-то наткнулся. Я осознал, что, пусть был и не первым, кто узнал о внутреннем помещении и попытался попасть туда, я стал первым, кто действительно сумел найти ключ к загадке.

— Замара поставила довольно сложную задачу, — сказал Зератул.

— И это действительно так. Я полагала, что лишь протосс, глубоко образованный и духовно развитый, способен понять сообщение, которое я оставила. И, тем не менее, даже несмотря на то, что Джейкоб не смог прочесть его, он сумел открыть дверь.

— В конце концов я понял, что для того чтобы прийти к чему-то, нужно думать не как человек и даже не как протосс. Нужно было думать в более общем, универсальном масштабе. И, когда я увидел спираль в раковине, до меня дошло. Мы с Розмари проникли внутрь и обнаружили разбитый корабль и… Замару.

Он замолчал.

— Думаю… Это все.

— Что случилось с женщиной?

— С Розмари? Она прошла сквозь врата до нас. Вместе с другими протоссами она попала на Шакурас. Когда мы попытались пройти, то обнаружили, что нас перенаправили. Замара предположила, что ты можешь быть здесь, вот так мы и пришли сюда.

Глаза Зератула сузились.

— Возможно, эта женщина в ответе за то, что вас не допустили на Шакурас.

— Нет, — сказала Замара. Джейк был удивлен и благодарен Замаре за ту скорость, с которой она встала на защиту Розмари. Впрочем, она всегда утверждала, что эта убийца окажется полезной и оказалась права. И все же, он оценил это.

— Розмари Дал — не предатель. Не все женщины терранов такие, как Сара Керриган, Зератул. Думаю, ты понимаешь это. Темные тамплиеры даже полагают женщин равными мужчинам. Разве вашим собственным лидером не была женщина? Матриарх Рашжагал?

— Рашжагал!

Джейк уставился на Зератула.

— Я знаю ее! То есть… я видел ее. В воспоминаниях. Она была довольно яркой девушкой. Она правит вами? Это…

Но слова застряли у него в горле от реакции Зератула на слова Замары. Он мгновенно стал совершенно неподвижным, а затем неожиданно вскочил на ноги.

— Не упоминай ее имя при мне! — закричал он. Джейк задохнулся от боли, вызванной силой его мысленного голоса. Возможно, причиной стала необъяснимая вспышка ярости Зератула, а возможно, это стало лишь ужасным совпадением, но в то же мгновение мир Джейка побелел от агонии, и на какое-то время он потерял сознание. Каждая мышца его тела напряглась, а затем, когда страдания, наконец, отступили, он жадно глотнул воздуха и понял, что весь мокрый — но не от брызгов водопада, а от холодного пота. Также он обнаружил, что его поддерживает пара сильных мускулистых рук, заканчивавшихся кистями с четырьмя пальцами.

— Так вот, значит, какие страдания ты испытываешь от соединения с Замарой, — сказал Зератул. В его мысленном голосе не было жалости, лишь признание факта. Джейк попробовал кивнуть, но, похоже, движение вновь приводило к боли, так что вместо того он заговорил.

— Да. Иногда все выглядит так, но в большинстве случаев это просто тупая боль.

Джейк испытал гордость от того, что его голос не дрожал.

Зератул отпустил его. Джейк был уверен, что по неизвестной причине он все еще был разгневан, но случившееся с Джейком каким-то образом отвлекло его. Все еще неспособный ясно думать после приступа боли, Джейк сказал:

— Как я сказал, я знал Рашжагал. Уверен, она — прекрасный лидер.

Зератул отвернулся, и на этот раз Джейк увидел, что он скривился.

— Что не так?

Замара знала, но по странной причине сохраняла молчание.

— Рашжагал… была прекрасным лидером, — ответил Зератул. Боль и скорбь, окрасившие его мысленный голос, ощущались едва ли не физически.

— Что? — переспросил Джейк, обратив внимание на прошедшее время. — Мне жаль… Что с ней случилось?

Зератул не отвечал. В конце концов, он повернулся к Джейку и слегка выпрямился.

— Я убил ее.

Находиться в компании Вартанила оказалось неожиданно приятно. И оказалось для Розмари неожиданностью. Он был молодым и очень нетерпеливым, а обычно именно это сочетание раздражало ее до чертиков. Она считала, что причина этого в том, что обычно молодые и нетерпеливые в любом бою погибали первыми. Расходы подобного рода раздражали ее. Но поскольку Вартанил был протоссом, его импульсивность ощущалась иначе.

Кроме того она была заперта в своих «апартаментах», где совершенно нечем было заняться. Так что им оставалось лишь говорить друг с другом.

Вартанил добросовестно старался читать мысли Розмари только тогда, когда ему было позволено. Она часто ощущала, как он поначалу ловит себя на попытках сделать это, и предположила, что это вполне ожидаемо. В конце концов, она привыкла разговаривать, и ей бы пришлось нелегко, окажись она в ситуации, когда общаться можно при помощи письма. Но Вартанил довольно быстро освоился, и в последнее время совершенно не нарушал ее мысленных границ.

Его жизнь, как он уже упоминал раньше, до прихода зергов была довольно счастливой и лишенной происшествий. Розмари заметила, что мечтательно улыбается, слушая его рассказ о семье и занятиях ремеслом. Прошло уже много, много времени с тех пор, как она видела хотя бы намек на подобный мир. Она подумала, что именно поэтому она оказалась столь восприимчива к наркотикам — они обеспечивали ей своего рода спокойствие, пусть даже это и была дорогостоящая кратковременная ложь.

Когда разговор зашел о ней, она засомневалась.

— Давай остановимся вот на чем. Когда я была моложе, я жила в жестоком мире, так что я быстро научилась поступать жестоко по отношению к другим.

Вартанил смущенно наклонил голову. Черт, она начинала понимать их язык тела.

— Но ты же не наносила вреда невинным.

Юный протосс заявил это столь уверенно, что Розмари почувствовала легкий приступ вины — еще одна штука, которую уже очень давно не ощущала.

— Иногда бывало и так. Просто… Я делала то, что необходимо, чтобы выполнить свою работу.

Она пожала узкими плечами. Это всегда звучало логично. Но сейчас… сейчас это звучит как-то… неправильно.

— Понимаю.

Разумеется, он не понимал. И все же, он решил остаться с ней. Он решил сосредоточиться на силе воли, которая потребовалась ей, чтобы избавиться от «Солнечной капли». Он решил сосредоточиться на том, как она помогла Джейку вместо того, как она с радостью согласилась продать его за пачку кредитов. Ну, хорошо, больше, чем за пачку — о Розмари Дал никогда нельзя было сказать, что она продавала себя дешево. Но, черт возьми, ее совершенно точно можно было купить.

Джейк во многом походил на этих ребят. Больше, чем сам осознавал. Розмари считала, что, если бы Замара проникла в ее мозг, то они не прошли бы вместе и трех шагов. Разница между ними была столь велика, что столкновение разорвало бы её голову на части. Это направление мыслей, разумеется, заставило ее вспомнить о том, что Джейк в действительности проходил через нечто подобное, и это было вовсе не забавным. Эти мысли лишь подлили масла в огонь.

Так что когда вошла Селендис, Розмари набросилась на нее.

— Какого черта тебе нужно? Вернулась, чтобы снова допросить меня?

Селендис и глазом не моргнула.

— Нет, — сказала она. — Я пришла, чтобы сообщить, что Иерарх Артанис желает предоставить тебе аудиенцию.

Вот дерьмо. Розмари задумалась, сколько раз ей стоило бы прикусить язык, общаясь с этим народом, и привыкнет ли она когда-нибудь к метафорическому стилю.

— О. Это прекрасно. Ну, спасибо за приложенные ради меня усилия.

Слова звучали неестественно, но спрятанные за ними чувства были искренними. Она была благодарна.

Селендис наклонила голову. Тогда Розмари осознала, что наряд Вершителя продуман гораздо более тщательно, чем когда-либо ранее. Ее доспехи, всегда находившиеся в полном порядке, сейчас сияли еще ярче. Под ними она носила ниспадающее платье темно-синего цвета, украшенное крошечными камнями, возможно, фрагментами кайдаринских кристаллов, по догадке Розмари. Плотная ткань казалась стольк мягкой и роскошной, что буквально манила прикоснуться, создавая эффект, будто Селендис окутана ночным небом, а ее едва ли не лучащиеся светом доспехи — яркое солнце на небосклоне. Ее пси-рецепторы были стянуты сзади украшенным камнями кольцом.

— Выглядишь потрясающе, — сказала Розмари. Она осмотрела собственное тело. Они выдали и ей своего рода платье, а также почистили и залатали ее излюбленный кожаный костюм, в котором Розмари провела едва ли не половину жизни.

— Если пожелаешь, я договорюсь, чтобы тебе принесли официальную одежду, — сказала Селендис, проследив за взглядом Розмари, которая сначала внимательно рассмотрела протосса, а затем сложенную на кровати одежду. — Без сомнений, ты пожелаешь предстать перед Иерархатом в достойном виде.

— Подожди… Я думала, мне предстоит встретиться с Артанисом.

Селендис слегка шевельнулась — легкий поворот головы, сопровождающийся пожиманием плечами, и Розмари распознала жест как легкое раздражение.

— Я полагала, что аудиенция будет приватной. Но я ошибалась. Когда речь идет о чем-то столь важном, все представители потомков самых разных племен желают оценить ситуацию, чтобы выразить свое мнение.

— Ну, просто замечательно. Теперь мне придется иметь дело с целой комиссией протоссов.

Селендис неотрывно смотрела на нее, и Розмари вздохнула.

— Ладно, давайте начнем вечеринку.

— Ты желаешь, чтобы тебе принесли официальный наряд?

Розмари вновь взглянула на кожаный костюм. Без сомнений, Селендис роскошно выглядела в платье цвета ночного неба и идеально отполированных доспехах. Розмари не сомневалась, что и она выглядела бы в подобной одежде ошеломляюще. Бывали времена, когда ей приходилось тщательно одеваться для встреч. Розмари была наемником, и она использовала все средства своего арсенала, включая собственное тело, если это было необходимо. Но она знала, что тело человеческой женщины, пусть и привлекательное по терранским стандартам, вряд ли произведет хоть какое-то впечатление на кучку протоссов. И, в конце концов, этот кожаный наряд представлял ее такой, какая она есть, гораздо лучше любого одолженного или сшитого для нее платья. Она не была протоссом. Она была человеческой женщиной с весьма сомнительным прошлым. Они уже знали это. Они все уже знали.

Она вспомнила тот момент, — казалось бы, прошли уже столетия — когда она вошла в свою комнату в комплексе Итана, одетая в легкое платье, и обнаружила там Джейка, который ждал ее. Джейк был уверен, что Итан собирается предать их. И, разумеется, он оказался прав. И тогда она предпочла открытому платью удобный, местами потёртый кожаный костюм. И предпочтет его изысканным нарядам протоссов теперь. Многое случилось за прошедшее между этими мгновениями время, но некоторые вещи не меняются. Никогда.

Она повернулась к Селендис.

— Нет, спасибо. Здесь есть моя привычная одежда. Она лучше соответствует тому, кто я есть.

Розмари ощутила, как ее разума коснулось восхищение — неохотное, но искреннее. Она на ступеньку поднялась в глазах Вершителя. На почти незаметную ступеньку, но все же поднялась.

Когда двое протоссов ушли, чтобы она могла одеться в одиночестве, Розмари подумала, что сейчас ей потребуется подняться в их глазах как можно выше.

Некоторое время спустя Розмари, одетая в мягкий кожаный костюм, облегающий ее словно вторая кожа, шагала между двумя высокими стражами-тамплиерами. Они возвышались над ней более чем на полметра каждый, и были закованы в броню с ног до головы.

— Все это ради старой доброй меня, — прошептала она Вартанилу.

— Не льсти себе, Розмари, — сказала Селендис, даже не позаботившись повернуть к ней голову. Она шла в нескольких шагах перед ней. — Это стандартный этикет встречи с Иерархатом.

— Да какая разница.

Они шли по коридору, и Розмари приходилось спешить, чтобы успевать за своими длинноногими охранниками-тамплиерами — ах да, ее соответствующим этикету «эскортом». Они поднялись на возвышение, ведущее к большой овальной двери. Когда та открылась, за ней обнаружилась своего рода взлетно-посадочная платформа, находившаяся на крыше того здания, где Розмари содержалась в качестве заключенного — ах да, «гостя». На платформе уже ждал небольшой корабль. Розмари подняла бровь. Должно быть, технологии темных тамплиеров. Определенно, протосские — люди никогда не создавали чего-то столь изящного, и, хоть она и не знала, как поступали зерги, все же готова была поклясться, что вряд ли это было нечто столь же эстетически приятное. Однако голубых или золотых оттенков не было, лишь темные тона и мягкое зеленоватое свечение. Возможно, постоянные сумерки планеты заставляли корабль выглядеть темнее, чем он был на самом деле, но его, без сомнений, создали те, кто привык проводить время в тени.

Розмари сама провела немало времени в тени. Она уважала это.

Она забралась внутрь и села, наблюдая за пилотами как можно более внимательно и жалея, что это не ее корабль, и что они с Джейком не направляются сейчас куда-нибудь, чтобы…

Она зажмурилась. С каких пор в ее фантазиях об открытом космосе и корабле, летящем в нем, появился профессор Джейкоб Джефферсон Ремси? Стоит задуматься об этом.

Розмари отвлеклась, глядя в иллюминатор. В фиолетово-синем тумане внизу различались неясные контуры: шпили, башни и невысокие здания самых разных форм и размеров. Они были более глубокого синего цвета, а крошечные светящиеся точки отмечали наличие внутри живых существ. В какой-то момент она заметила нечто мрачное и огромное, не походившее ни на одно из виденных ею прежде строений. Ее редко трогало искусство или архитектура, но, прижавшись к иллюминатору, чтобы лучше разглядеть эту штуку, она ощутила, как у нее перехватило дыхание. Она напоминала многоуровневую древнюю пирамиду или зиккурат, возвышающийся высоко в небо. Каждый уровень отмечало мерцающее сияние, бледно-голубое и фиолетовое. Кайдаринские кристаллы. Над вершиной, видимый даже на таком расстоянии, парил огромный кристалл, очень похожий на тот, что она видела в подземельях под поверхностью Айура.

— Это храм, — почтительно произнёс Вартанил. Он почти также жадно вглядывался в окно, рассматривая гигантское строение, которое медленно покидало их поле зрения.

— О! Как тот, что нашёл Джейк?

— И да, и нет, — сказала Селендис. — Оба они несут отметки Ихан-рии, зел-нага. Но храм, который исследовали вы с Джейком, довольно сильно отличается от этого. Он более… живой. Дикий.

Что-то в мысленном голосе Селендис говорило о том, что она не одобряет дикость.

— Храм, который ты видишь внизу, математически точно выверен.

— Как «золотое сечение». Единица к одной целой шести десятым.

Вспышка удивления Селендис.

— Тебе известно ара’дор? Совершенное соотношение?

— Известно Джейку. Именно так он нашел тогда Замару: она оставила сообщение, которое, разумеется, мы не смогли прочитать, и как-то запечатала себя внутри храма. Так что Джейк находился в еще более невыгодном положении, чем был бы на его месте протосс. Но он сумел установить связь. Он… Думает не так, как обычные люди.

— Очевидно.

Храм, вместе со своими мерцающими, странно притягательными огнями, исчез вдали. Розмари откинулась в кресле.

— Селендис, ты можешь мне рассказать, что ждет меня там? Я не очень-то общительный человек, если ты вдруг не заметила.

При этих словах Селендис наклонила голову, прикрыла глаза и рассмеялась более тепло, чем Розмари могла бы ожидать от нее.

— Да, Розмари Дал, я заметила это.

А затем протосс стала серьезнее.

— Да, я подготовлю тебя, потому что верю если и не в того, кто несет вести, то в само дело.

Это кольнуло Розмари больнее, чем она ожидала бы, но она постаралась не обращать внимания.

— Все, что я хочу, — найти Джейка и Замару, и помочь им.

— Теперь мне известно это. Так же, как и им. Будь готова к тому, что твой разум будет немедленно прочитан, стоит тебе войти в зал. Каждым, кто присутствует там. Так долго, как будет необходимо.

Руки Розмари сжались в кулаки, и она почти зарычала.

— Розмари… Ты знаешь о Матриархе Рашжагал?

— Рашжагал… Джейк встретил её в воспоминаниях Замары. Она была ещё подростком, когда покинула Айур. Она всё ещё жива?

— Нет. И позволь мне поведать тебе, почему.

Розмари вошла в приемный зал цитадели темных тамплиеров — так сказала ей Селендис. С восхищением она наблюдала, как корабль выполняет маневры, чтобы приземлиться — вся цитадель была возведена на огромном парящем диске. Ее привели сюда и велели ждать. И она ждала.

Вартанил с сочувствием смотрел на нее, сохраняя молчание.

— Протоколы протоссов невыносимо медлительны, — пробормотала она.

— Вынужден согласиться с тобой, Розмари, — сказал Вартанил. — Последние четыре года я провел на Айуре, где зачастую доля секунды решала вопрос жизни и смерти. Для сомнений и долгих размышлений не было времени. Даже среди Тал-дарим, которые находились в большей безопасности, чем наши товарищи на поверхности.

Затем он добавил:

— Разумеется, в относительно большей безопасности. Нам не было нужды бояться зергов. Лишь нашего собственного Зава’тора.

Розмари с отсутствующим видом кивнула, задумавшись, правильный ли выбор совершила, придя в своем изношенном, грязном костюме вместо того, чтобы попросить изысканный наряд протоссов. Она покачала головой, взметнув волной шелковистых блестящих волос. Она не любила лишний раз обдумывать уже принятые решения. И вообще, вся эта ситуация выбила ее из колеи. Настало время собраться. Слишком многое стояло на кону, чтобы она могла позволить себе войти в этот зал смущенной и обеспокоенной выбором одежды.

— Розмари Дал, они готовы встретиться с тобой сейчас.

Мысленный голос принадлежал одному из тамплиеров Селендис, которые сопровождали ее на корабле. Розмари обернулась и кивнула. Она глубоко вздохнула и заставила себя собраться, как это уже много раз бывало раньше.

— Давайте приступим.

Тамплиер повернулся к Фуринаксу.

— Вартанил, твое присутствие также требуется.

— Мое? — Вартанил в волнении взмахнул руками. — Но… Я же не имею никакого значения! Почему они хотят увидеть меня?

— Потому что тебе из первых рук известно, что Улрезаж сделал с теми, кто последовал за ним. И потому что ты принял решение поддержать Розмари. Твой опыт важен для принятия решения.

Вартанил посмотрел на Розмари мерцающими глазами. Лишь для ее разума он передал:

— Мне остается лишь отчаянно надеяться, что ничего из того, что я принесу на эту встречу, не поставит под угрозу твои шансы на организацию поисков профессора Ремси.

— Я понимаю, — сказала Розмари. Она не могла скрыть собственной тревоги, и, к несчастью, это лишь усилило волнение Вартанила. — Но ведь ты можешь также и оказать значительную помощь. Давай просто пойдем и все выясним, хорошо?

Вартанил кивнул. Тамплиер поманил их, и Розмари и бывший Тал-дарим последовали за ним.

Они шли по коридору, который, хоть и был широким, создавал впечатление изолятора. Стены были лишь слегка украшены — это был исключительно функциональный путь, просто вход в залы. Розмари осознала, что и строение коридора, и возникавшее в нем, вопреки ширине, чувство странной стесненности были мерами безопасности. Каждый шаг просителей, а, может быть, и почетных гостей, оказывался под наблюдением.

Когда они вышли из коридора, Розмари зажмурилась от того, что открылось ее глазам.

Она видела прежде демонстрации благосостояния и власти, и была вовсе не из тех, кого можно запугать чем-то подобным. Комплекс Итана являл собой воплощение благосостояния как роскоши, а личный кабинет Валериана, обставленный с большим вкусом и скромностью, был заполнен предметами, которые, в действительности, имели гораздо большую ценность, чем то, чем владел Итан.

Но то, что она видела сейчас…

Дверь, обманчиво скромная и неукрашенная с этой стороны, распахнулась в нечто из мира грез. Очевидно, ремесленники темных тамплиеров был не менее талантливы, чем кхалаи. Она и предположить не могла, сколько лет этому строению и сколько времени потребовалось на его возведение, но оно было величественным. Коридор, мгновенно показавшийся узким, открылся в огромное помещение. Покрывавший пол мягкий черный ковер делал ее шаги бесшумными, и она шла вперед уверенной походкой, вопреки ошеломлению от грандиозности этого места.

Огромное помещение, достаточно большое, чтобы считаться зданием само по себе, было круглым. Над ним возвышался купол, сделанный из шлифованных кристаллов. В отличие от большинства других кристаллов, которые Розмари уже успела повидать, эти были не мерцающими и лучистыми, а прозрачными, позволяющими проникать внутрь как можно большему количеству естественного света. Дополнительное освещение обеспечивали более знакомые кристаллы, разбросанные по всему залу на замысловатых металлических подставках. По всему контуру круглого зала находились ниши, в каждой из которых на огромном кресле восседал протосс, окруженный несколькими сопровождающими. Розмари обежала зал взглядом, пока не остановилась на стоявшей на помосте в дальнем конце фигуре. Рядом с ним стояла Селендис, повернувшаяся к Розмари. В этом огромном помещении она выглядела совсем крошечной, однако Розмари сразу же узнала ее благодаря отличительным доспехам. Кроме того, она была единственной женщиной на руководящей позиции, присутствующей здесь.

Ее коснулись мысли Селендис.

— Они не станут читать твои мысли, пока тебя не представят официально. Не бойся, Розмари Дал. Все здесь знакомы с ситуацией, и многие уже с сочувствием относятся к твоей цели.

— Но не все.

— Верно. Но это было известно тебе. Сейчас истина — твой союзник. Представь ее спокойно, и тогда у меня будут самые весомые основания надеяться, что они прислушаются к тебе.

«Представь ее спокойно. В этом вся фишка, верно?»

Селендис изящно сошли со своего места и проследовала в центр зала. Ее мысли звучали столь громко и ясно, что казалось, будто она громко говорит вслух.

— Тамплиеры, судьи, кхалаи, темные тамплиеры — благодарю вас за то, что собрались здесь сегодня, чтобы выслушать просителя. Она пришла издалека и перенесла многое, и она стоит перед вами сейчас, чтобы со всем уважением попросить удовлетворить ее просьбы. Она терран, и, кроме того, женщина, но рядом с ней стоит протосс, который по своей воле решил принять ее сторону, основываясь лишь на том, что пережил сам. То, что им известно, скоро станет известно и вам. Я верю, что их просьба истинна и благородна.

Розмари ощутила легкое щекочущее прикосновение разума и повернулась к тому, кто передал его.

— Подойди, человек. И ты, Вартанил.

Мысленный голос был почти добрым, и Розмари повиновалась, выйдя вперед и посмотрев на говорившего. Вартанил последовал за ней.

Кресло этого протосса было одновременно самым прекрасным и самым скромным по сравнению со всеми остальными, кто был в этом огромном зале. Простой работы, оно не сверкало кристаллами или самоцветами и не обладало замысловатой формой. И все же оно было изысканным, искусным, и его простые линии выражали гармонию. С каждой стороны стояло по протоссу-знаменосцу, а стены ниши утопали в фиолетовых оттенках. Для столь официального места этот протосс был одет просто, почти степенно: в легкие доспехи и что-то, напоминающее фартук. Его одежда была искусной и идеально подходила ему — как и трон, если можно было бы использовать это слово, чтобы описать нечто настолько простое. Сияющие глаза сощурились и протосс пожал плечами, используя язык тела, чтобы обнадеживающе улыбнуться ей.

— Я — Табренус из рода Фуринакс. Я вижу, что один из моих соплеменников на твоей стороне. Это говорит в твою пользу.

Розмари почувствовала гордость и застенчивость, что охватили Вартанила при этих словах. Не вполне уверенная, что стоит сделать, она с уважением поклонилась. Похоже, это было правильным жестом, так как Табренус кивнул и откинулся в кресле.

— Пересеки зал и подойди к Уруну из Аурига, — появились в ее разуме мысли Селендис. — Наследственный цвет их племени — оранжевый. Продолжай переходить от одного из старейшин к другому, пока не дойдешь до Артаниса в самом конце. Помни… С этого момента все твои мысли открыты нам.

Это был ценный совет, и Розмари передала в ответ быструю благодарность. Она слегка отступила от Табренуса, затем повернулась и подошла к лидеру Аурига.

Его доспехи напоминали те, что носила Селендис, но выглядели более замысловатыми. Розмари удивилась этому — она считала Селендис высшим военачальником. Возможно, все зависело от личного выбора каждого. Изысканный головной убор и огромные наплечники могли бы выглядеть нелепыми и громоздкими, но физические формы и комплекция этого протосса позволяли носить их.

— Ты пришла с Айура, — прямо сообщил Урун. Розмари кивнула, не уверенная, стоит ли ей говорить.

— Только тогда, когда будет задан прямой вопрос, — шепнула в ее разуме Селендис. И вновь, Розмари была благодарна за подсказку.

— Наш народ превосходно сражался.

Он удовлетворенно кивнул.

— Я не удивлен этому. Но ты пришла сюда не для того, чтобы предложить вернуться и отвоевать наш мир у зергов… или Улрезажа.

Отвращение, с которым Урун произнес имя темного архонта, было едва ли не болезненным ощущением. Розмари медленно покачала головой.

— Нет. Не мне стоит предлагать такое. Я здесь, чтобы попросить вас помочь Джейку и Замаре.

Ее захлестнуло недовольство Уруна. Он был нетерпелив и страстно жаждал сражаться и отстаивать славу народа протоссов. Лишь убедив его, что поиски Замары, в конечном итоге, послужат и этой цели, она сможет склонить его на свою сторону.

Он отпустил ее, взмахнув рукой, и этот жест вызвал у Розмари раздражение.

— Следи за своими мыслями, — напомнила Селендис.

— Тому, кто не является телепатом, это чертовски сложно сделать, — бросила в ответ Розмари, но сосредоточилась на том, зачем пришла сюда. Следуя инструкциям Селендис, она вновь пересекла зал и остановилась напротив Нахаана из Ара. Тогда как Урун выглядел едва ли не демонстративно торжественным, лидер этого протосского племени выглядел казался монашески скромным — пожалуй, его стоило называть именно лидером, так как она знала, что, хоть протоссы и разработали давным-давно кастовую систему вместо разделений по племенам, линии крови и их наследие, несомненно, помнились и почитались. Цвет, в котором утопала его ниша, был красным, но его одежды были темными, почти мрачными, а его глаза скрывал капюшон, который он неторопливым жестым сдвинул, чтобы задумчиво посмотреть на Розмари.

— Ты, и сложная ситуация, которую ты создала, привели меня обратно на Шакурас, — сообщил ей Нахаан. Она ясно поняла, насколько сильно ему не нравился Шакурас сам по себе и то, что он воплощал. — Будь уверена, я отнесусь к твоей просьбе с самым пристальным вниманием.

Эти слова вовсе не успокаивали ее. Она знала, что ее станут тщательно изучать, но, похоже, Нахаан особенно заинтересован в исходе событий. Розмари поклонилась. Она ощутила, как подмышками и на шее начинает выступать пот. Она хотела наконец покончить со всем этим.

Трое остались позади, трое впереди.

Зекрат казался самым мягким среди лидеров — стройный протосс, чья серо-голубая кожа казалась бледнее обычного. Его простой наряд, ярко-желтый с оранжевым, на фоне белого убранства ниши казался ослепительным. Он выглядел неподвижным и спокойным, а Розмари поняла, что ее взгляд прикован к нескольким крошечным кристаллам, кружившимся над головой Зекрата, создавая иллюзию короны. Или нимба.

Зекрат из Шелак еще более, чем другие, использовал чувства вместо слов. Розмари ощутила сожаление ко всему, через что ей пришлось пройти, и сочувствие. Она поняла, что улыбается Зекрату, полагая, что, возможно, ей удалось найти себе союзника. Она поклонилась, лишь чуть-чуть глубже, чем остальным, и повернулась к последнему лидеру.

Его имя и принципы, которым он следовал, появились в её голове, когда она посмотрела на него. Он был Моэндаром из… Нет, раньше она думала, что из темных тамплиеров, но теперь ее поправили: не темных тамплиеров, они взяли новое имя, Неразим, для того племени, в которое превратились те, кто когда-то был изгнан с Айура.

Зекрат был окутан яркими цветами и белым сиянием, но тот, на кого она смотрела сейчас, казался живой тенью. Его глаза светились зеленым, видимые даже сквозь тонкую маску, которая закрывала большую часть его лица, черты которого были более резкими и неправильными. Над его бровями и на скулах были заметные выступы, благодаря которым он выглядел по сравнению с другими протоссами более похожим на ящерицу. И Зекрат, и Моэндар были немолоды, но каждый из них демонстрировал это по-разному. Зекрат обладал тем вневременным взглядом, который Розмари иногда видела у стариков, — полным внутренней энергии, сияния, которое стирало любые признаки старости. Она понятия не имела, сколько лет Моэндару, но каждый прожитый год отразился на его лице и манере держать себя. Даже его одежды показались ей старыми — странным образом изношенные и изорванные, и его тело было завернуто в них, словно древнеегипетская мумия.

И все же возраст, определенно, не отнял сил у Моэндара. Неразим выбрали ярко-зеленый цвет для своего племени, и поначалу это показалось ей невозможно странным, но затем стало совершенно правильным. Она ощутила, как ее разум исследуется и оценивается, а затем без единого замечания Моэндар отослал ее.

Это смутило ее.

— Розмари Дал.

Мысленный голос был молодым и, возможно, когда-то звучал восторженно, но теперь его пылкость была умерена. Она повернулась к Артанису, лидеру Акилае, а теперь — Иерарху всех протоссов. Он был облачен в доспехи, практически полностью идентичные тем, которые носила Селендис. Розмари он показался идеальным протоссом. Его ниша была окрашена в золотые и голубые тона, а трон был чуть выше, чем у остальных. Его глаза были спокойного небесно-голубого цвета.

— Прошло уже немало времени с того момента, как протоссы встретились с вашей расой. Ты — лишь третий терран, посетивший Шакурас.

«И здесь меня бросили в уютную тюрьму и заставили чего-то ждать — ну, довольно гостеприимно».

Розмари скривилась. Она не могла не подумать этого, и ощутила, как ее пронизывает их недовольство. Артанис поднял руку.

— Я понимаю. Вершитель Селендис рассказала тебе о нашей последней встрече с женщиной терранов, — мягко сказал он.

— Угу, — сказала Розмари. Ее голос прозвучал пугающим эхом в этом зале. Их строения обладали потрясающей акустикой, хоть они и не говорили. — Я знаю о Керриган. Могу ли я, тем не менее, со всем уважением, напомнить Иерарху, что тогда, когда люди впервые встретились с протоссами, вы, ребята, сожгли дотла одну из наших планет просто по своей воле, а мой друг может погибнуть, пытаясь помочь вам.

Еще большее недовольство, но в него вплеталось и одобрение. К ее удивлению, веселье исходило от Моэндара.

— Женщина говорит верно.

— Селендис сообщила нам все, что узнала, поговорив с тобой и теми, кто сопровождал тебя.

Артанис вернул разговор в прежнее русло.

— И все же, нам бы хотелось узнать это непосредственно от тебя.

Розмари тяжело сглотнула. Ее разум переполнился мыслями. С чего начать? Вспыли картины: пещера, где они с Джейком нашли Замару, ее предательство, его ужас от выпущенного на волю безумца, истории Темлаа, Ветрааса, Кхаса и Адуна, «Солнечная капля», — о, боже, «Солнечная капля»; вихрящаяся лучистая тьма — что за оксюморон — которую представлял собой Улрезаж; неожиданная внезапная боль, пронзившая ее грудь, когда Джейк сказал, что умирает; живой ковер зергов, появляющихся со всех сторон; предстальство Итана и воскрешение его, как инструмента этой Керриган, которая…

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, попытаться начать последовательный, спокойный рассказ, когда Селендис коснулась ее разума:

— Хорошая работа, Розмари.

Хорошая работа? Она даже не начала…

— Мысли быстрее и ярче слов. А твои мысли полны жизни, — ответила Селендис. — Ты оказалась еще более красноречива, чем я, и многие другие, ожидала.

— Ну, думаю, это хорошо, — ответила Розмари.

Артанис слегка подался вперед, сосредоточив на Розмари взгляд ярких глаз.

— Хранитель представляет для нас огромную ценность, — сказал он. — Для всех нас. Даже темные тамплиеры ценят то знание, которым она обладает. Наш народ все еще не может оправиться от случившегося четыре года назад. Наличие среди нас Хранителя стало бы благословением.

— Подождите-ка…. Разве здесь у вас нет Хранителей? — выпалила Розмари.

— Их всегда было немного, — сказал Урун. Розмари обернулась, чтобы взглянуть на воинственного лидера Аурига. — Когда зерги наводнили наш мир, многое было потеряно. Миллионы протоссов погибли. Без сомнения, среди них были и Хранители. Многие, возможно, были убиты, когда был уничтожен Конклав. Другие же, скорее всего, оказались разбросаны по другим планетам. Или же ты, Розмари Дал, полагаешь, что все протоссы во Вселенной собраны сейчас здесь, на Шакурасе?

Она осознала, что именно так и думала.

— Так значит, вы не знаете, где другие Хранители?

Артанис печально покачал головой.

— Как минимум один из них всегда был вместе с Конклавом. Бесценно оказалось бы иметь одного из них на моей стороне сейчас.

— Замара погибла, преследуемая убийцами Улрезажа, — яростно сказала Розмари. — По совершенной случайности и исключительно благодаря Джейку ее сознание все еще сохранилось. Она сказала, что она — одна из последних. Что, если Улрезаж добрался до всех остальных?

Девушка замолчала и окинула взглядом огромный зал.

— О, боже мой… Ребята, что, если Замара — последний Хранитель?!

Ужас, всколыхнувший собравшихся, показался Розмари хорошим знаком. Может быть теперь, наконец-то, она заслужила их внимание.

— Сдержи свою дерзость, человек, — предупредила Селендис.

— Послушайте, — сказала Розмари, выходя вперед. — Я знаю, что все вы не хотите привести сюда зергов, Улрезажа или кого-то еще, кто может навредить протоссам. Я сама сражалась с зергами. Я видела, что они сотворили с вашим миром. Но вы обязаны найти Замару. Она знает слишком многое, что может помочь вам прямо сейчас, чтобы можно было позволить себе не делать этого. И, не могу не попросить и этого, вы должны помочь Джейку. Именно благодаря ему Замара дожила до сегодняшнего дня… Он заслужил вашу помощь.

Некоторые из них склонялись на ее сторону, хоть и по своим собственными причинам. Урун, так же как и Селендис, страстно желал отвоевать Айур. Артанис произвел на нее впечатление того, кто не может недооценить значение древнего знания, как и столь важной связи с прошлым. Кроме того, он встречал этого Джима Рейнора, и Розмари почувствовала, что он испытывает симпатию к ее расе. Табренус казался почти равнодушным — он представлял ремесленников и художников, а не политиков. Зекрат из Шелак оставался для нее совершенно непроницаем, а в Ара и их лидере было нечто, приводящее ее в уныние на столь глубоком уровне, что она даже не могла этого сформулировать.

Моэндар был так же непроницаем, как и Зекрат. Она не ожидала помощи с этой стороны — для нее стало ясно, что темные тамплиеры, отделенные от Кхалы, не могли иметь Хранителей. Вполне возможно, что этот парень даже выступил бы против них вообще, как символа «старого доброго Айура», от которого те так старались отделиться. И все же он пристально изучал ее. Розмари повернулась к Артанису, стараясь не обращать внимание на мурашки, ползущие по коже под этим немигающим взглядом.

— Вартанил, — сказал Артанис, — мы хотели бы услышать и твое мнение. Ты принял сторону этого человека и поддержал ее просьбу отправиться на поиски Замары и того существа, которое содержит ее в себе. Расскажи же об этом… и о том кошмаре, который представляет собой наш старый враг Улрезаж.

И Вартанил, и Розмари встрепенулись при этих словах.

— Ну-ка, минутку… вы все уже знали об Улрезаже? — воскликнула Розмари.

— Это, действительно, так, — ответил Артанис, и его мысли были мрачнее тех, что она ощущала прежде. — Мы впервые встретились с ним вскоре после того, как очистили Шакурас от зергов. Тогда он был вовсе не так силен. Судя по тому, что ты рассказала, теперь он обладает неслыханной мощью семерых темных тамлиеров.

— Так сказала нам Замара, — ответил Вартанил.

— Он попытался атаковать Шакурас, разместив на орбите космическую станцию, излучавшую сильнейшие энергетические волны. Они заглушили наши системы связи и уничтожили энергетические щиты Шакураса. Зератул, друг протоссов Айура и тот, кто предложил нам убежище на Шакурасе, попытался убедить Улрезажа, что старая ненависть должна быть забыта. Но к тому моменту Улрезаж уже слился с тремя другими протоссами и стал наиболее сильным темным архонтом, какого когда-либо знали темные тамплиеры.

Розмари выругалась.

— Четыре… вам, ребятки, еще повезло.

— Похоже на то, — согласился Артанис. — Печально сознавать это. К сожалению, в конце концов, темный архонт ускользнул от нас. Теперь же мы знаем, где он скрывался, и частично знаем, чем занимался.

Розмари заметила, что стоит с раскрытым ртом, и захлопнула его, клацнув зубами.

— Это чудовище… наш Благодетель, — с полным отвращения сердцем сказал Вартанил. — Напавший на собственный народ во время войны… Как мы смогли позволить так ввести нас в заблуждение?

— Не казни себя, — с теплотой сказал Артанис. — Улрезаж был достаточно силен и умен, чтобы ускользнуть от нас, когда он объединял в себе лишь четырех темных тамплиеров. Неудивительно, что, объединив интеллект и силу семерых созданий, он оказался достаточно умен, чтобы создать «Солнечную каплю» и обмануть тех, кто оставался на Айуре. Когда зерги наводнили наш возлюбленный Айур, мы сняли запрет на создание темных архонтов. Определенно, это — разрушительное оружие. Их необузданность и неконтролируемость была платой за наносимый нашим врагам урон. Но обычно темные архонты не существуют столь долго. Они не становятся тем, чем стал этот Улрезаж. То, что он стал еще более могущественен, — пугает. Каким темным знанием обладает и откуда, что создавшая его сила не разрывает его на части, и он продолжает существовать?

Розмари ничего не могла с собой поделать, и она повернулась, чтобы взглянуть на Моэндара. Она знала, что остальные поступили так же. Древнее существо, представляющее темных тамплиеров на этом совете, выглядело совершенно невозмутимым под этими изучающими взглядами. Старая и неистребимая боязнь темных тамплиеров, охотников из тени, все еще присутствовала в глубине разума каждого из тех, кто был здесь.

Артанис покачал головой.

— Нет, Вартанил. Пусть это не тревожит тебя. Все, что имеет значение, — как только ты понял, что он такое, ты нашел в себе силу воли оставить его.

Вартанил медленно кивнул.

— Розмари стала первой, кто сумел освободиться от «Солнечной капли». Она заслужила этим мое уважение, а Джейкоба Ремси стоит увековечить в истории протоссов как одного из самых великих союзников, которые когда-либо оказывались на нашей стороне.

При этих словах глаза Розмари слегка расширились.

Сомнения Артаниса были едва ли не осязаемыми. С одной стороны, Хранитель — это редкое сокровище. С другой же, в конце концов, она — лишь единственная личность, и ее судьба переплелась с невероятно опасным темным архонтом. Ее поиски могли стоить жизней многим невинным протоссам. Стоило ли это того?

— Так думала и Замара. Она позволила огромному количеству людей погибнуть за тайну, которую хранит. Многие из них были моими друзьями.

«А некоторые были друзьями Джейка… И он любил своих друзей. Мои же были лишь деловыми партнерами».

— И, — продолжила она, — если только ваши Хранители не имеют славу крайне эгоистичных и самовлюбленных существ, а я не думаю, что это так, тогда да — я действительно считаю, что стоит рискнуть.

— Как ты смеешь указывать нам, что думать? — мысленный голос Уруна хлестнул словно кнут, и Розмари скривилась от боли, которой он отозвался в ее голове. — Ты не в том положении, чтобы чего-либо требовать!

— Урун, успокойся, — сказал Артанис, поднимая руку. — Женщина терранов лишь высказывает свое мнение.

— И на этом совете оно не должно иметь никакого значения, — сказал Нахаан. — Здесь уже достаточно разных мнений. Мы, словно животные в упряжке, что тянут ее в разные стороны. Так мы никуда не придем!

Кто-то резко ответил ему, и Нахаан возразил. Розмари слегка ссутулилась. Нахаан был прав. Споря так, они ни к чему не придут.

— Розмари Дал, мне очень жаль, — произнес в ее разуме Вартанил. — Мы — народ, который так страстно ищет единства, и все же, оно будто бы вечно ускользает от нас.

Они просто отправят меня обратно в уютную камеру, пока будут еще какое-то время спорить об этом, подумала Розмари. Она попыталась направить мысли лично к Вартанилу, но понятия не имела, удалось ли ей это.

— Джейк и Замара к тому моменту могут уже погибнуть.

— Иерарх! Могу ли я обратиться к совету?

Розмари удивленно мотнула черноволосой головой. Этот ясный, сильный мысленный голос принадлежал Селендис. Стройная, но, тем не менее, сильная протосс вышла вперед и грациозной походкой направилась к человеческой женщине. Не одна Розмари была шокирована: похоже, никто не ожидал, что Селендис заговорит.

— Разумеется, Селендис, — сказал Артанис. Розмари на краткий миг ощутила тут же спрятанное недовольство других протоссов от того, что Вершителю позволили поделиться своими мыслями.

— Я была первым официальным лицом, которого уведомили о прибытии человека вместе с беженцами из нашего родного мира, — начала Селендис. — Я никогда не пыталась скрыть свои чувства, и, напротив, я горжусь ими. Никто из собравшихся здесь не может поставить под вопрос ни мою преданность своему народу, ни желание сражаться ради того, чтобы защитить его.

Она обвела взглядом зал, словно в поисках того, кто осмелится бросить ей вызов. Но таковых не нашлось.

— Говорят, что все тайное становится явным, ибо истина стремится выплыть на поверхность. Что уроки, не выученные с первого раза, буду повторяться вновь и вновь до тех пор, пока мы не примем их. Такова нынешняя ситуация. Урок, который необходимо понять и принять; тайна, некогда сокрытая, стремится стать известной всем. Те, кто знали это, хранили молчание, искренне веря, что информация не послужит ничему хорошему, и лишь навредит. Возможно, это и сейчас верно, но тайна перестанет быть тайной. Иерарх, я расскажу им.

Каждый в помещение напрягся. Мысленный шепот удивления мягко коснулся разума Розмари. Она испытала уже достаточно сильный шок от того, что Иерархату, по крайней мере, было известно об Улрезаже, и приготовилась к новому откровению. Что за бомбу теперь собиралась сбросить Селендис?

Судя по реакции Артаниса и мгновенной тишине, в которой проходил скрытый обмен мыслями, речь шла о чем-то важном. Артанис откинулся в кресле и выглядел несчастным, но смирившимся, и Селендис обернулась, чтобы обратиться к собравшимся в зале.

— Нападение на Шакурас, — торжественно начала она, — было не первой нашей встречей с Улрезажем. Мы нашли его вместе с последователями вскоре после того, как… отправили небольшой флот на Айур со спасательной миссией.

Розмари стиснула зубы и сдавила голову от мысленной боли, которую вызвало раскрытие этой тайны.

— Вы знали, что на Айуре остались выжившие?

— Почему мы не отправили больший флот?

— Столь многих можно было бы спасти!

Селендис подняла руку.

— Мы лишь следовали за крошечным шансом и рассчитывали найти не более чем горстку отдельных протоссов, — сказала она. — Мы пришли туда, чтобы спасти только лишь трех тамплиеров, выживших благодаря тому, что находились в стасис-камерах. Но когда мы увидели то, что, в действительности, происходит на Айуре…

— Мы с Зератулом согласились, что более масштабная спасательная операция ни к чему не приведет, — прервал ее Артанис. Селендис обернулась к нему. — Селендис, в конечном итоге, это было мое решение. Не спасать наших товарищей… и сохранить это в секрете.

Розмари уставилась на него.

— Почему, ты, бездушный…

Мысленный крик Уруна был столь силен, что Розмари едва не потеряла сознание. Вартанил коснулся ее, чтобы поддержать, сделать все возможное, чтобы защитить ее от телепатической атаки, даже вопреки тому, что сам он пошатнулся, узнав, что его могли бы спасти четыре года назад.

— Наши братья взывали к нам там! — прогремел голос Уруна. — Ты сказал нам, что у нас нет достаточной силы, чтобы сразиться с зергами и отвоевать свой мир… Ты позволил нам поверить, что выживших не осталось!

— Мы ожидали найти лишь тех, кто был в стасис-камерах, — повторил Артанис. — Мы были ошеломлены и поражены, обнаружив, что на планете выжили многие другие. И, все же, находясь там, мы видели, что зерги все еще рыскают по поверхности Айура, превосходя нас численностью… уничтожают протоссов прямо на наших глазах, а нас было слишком мало, чтобы спасти хотя бы кого-то. Даже если бы мы организовали спасательную операцию, у нас не было причин верить, что к тому моменту, как она окажется на Айуре, хотя бы кто-то останется в живых.

— Это так, — неожиданно сказал Вартанил. Все взгляды обратились к нему. — Никто не мог предположить, что зерги прекратят охотиться на нас…

— Никто не мог предположить, что мы найдем Благодетеля.

Он поднял голову и взглянул на Артаниса.

— Узнать, что выжили так многие; узнать, что они перенесли за эти четыре года — не думаю, что среди нас есть хоть кто-то, оставшийся равнодушным. Особенно среди тех из нас, кто знал, что были выжившие, и считал вас лишь живыми мертвецами, — сказала Селендис. Ее чувства были очевидны.

Вартанил кивнул.

— Я… понимаю твое решение, Иерарх.

Но не понимали остальные, и среди них — Урун, однако они не могли продолжить спор, когда Вартанил, один из тех, кто более всего пострадал из-за этого решения, выразил свое прощение.

Артанис встал и низко поклонился юному Фуринакс, который мгновенно смутился.

— Мы должны сосредоточиться на настоящем, ибо прошлого не изменить, — сказала Селендис. — Как бы сильно я ни желала изменить его. Улрезаж вынырнул из безвестности, чтобы ввести в заблуждение остатки тех, кто выжил на Айуре. Но ради чего? И что ему нужно от Хранителя? Что известно ей, столь важное, что задело даже такое безгранично могущественное создание? Мы можем лишь строить догадки, основываясь на том, что могу рассказать нам Вартанил и Розмари. А этого, мои братья-протоссы, недостаточно. Ясно, словно звездный свет в безоблачной ночи Айура, я вижу, что мы должны сделать. Возможно, Улрезаж, действительно, погиб на Айуре под объединенной атакой Доминиона, протоссов и зергов. Или же не погиб, а значит, он сможет продолжить охоты на Замару и всех остальных протоссов, чтобы навсегда заставить их замолчать.

Глаза Селендис вспыхнули неистовым огнем.

— Мы не должны позволить ему преуспеть в этом. Многих протоссов он убил, использовав их ради своих собственных неизвестных целей. Неужели мы останемся в бездействии и позволим ему проделать то же с Хранителем? Уничтожить ту нить, которая существует с самого прибытия зел-нага? Позволим этой песне замолчать навсегда, а этому знанию оказаться навечно утраченным?

Последние слова предназначались Зекрату. Краем глаза Розмари увидела, что он дернулся, словно от физического удара. Однако его мысли оставались совершенно скрыты.

— И, пожалуй, худшее — неужели мы позволим мужчине терранов, который не просил этой ноши, и все же сделал все возможное, чтобы поддержать Хранителя, погибнуть в одиночестве, терзаемому болью, лишь оттого, что нам слишком страшно прийти ему на помощь?

— Протоссам ничто не страшно! — яростно возразил Урун, который буквально вскочил на ноги и рассвирепел от оскорбления. — Ты, как и я, прекрасно знаешь, что Аурига всегда были готовы, и готовы сейчас выступить в бой, чтобы отвоевать наш мир.

Розмари показалось, что она ему не понравилась, но, похоже, теперь, когда речь зашла о том, чтобы доказать, что протоссы, и в частности, Аурига, способны прилично надрать задницы, Розмари и Урун оказались на одной стороне. Она подумала, что воспользуется этим.

— Речь идет не о страхе или гордости, а о практической пользе, — сказал Табренус. Вартанил, который был, все же, слишком молод, с болью посмотрел на лидера своего племени. — Даже если мы согласимся с тем, что этот Джейкоб Ремси и Хранитель, которого он содержит в себе, должны быть спасены, как нам найти их? Что за ужас мы рискуем впустить в этот мир, открыв двери для поиска? Я преклоняюсь перед твоей отвагой, Селендис, и твоим энтузиазмом, Урун. И твои, Вартанил, мысли сияют лишь чистейшими намерениями. Но Айур в руинах, и таким же едва не стал Шакурас — кстати, благодаря тому, что мы доверились терранам.

И вновь эта проклятая Керриган. Розмари поклялась, что если она когда-нибудь встретит эту женщину, то прежде чем умереть, она, по крайней мере, отвесит ей на редкость болезненный пинок.

— Я согласен с Табренусом, — сказал Нахаан, и его мысленный голос звучал глубоко. — Слишком многое находится под угрозой. И все, чем мы располагаем, — вера этого человека в то, что хранимая Замарой тайна так важна. Судя по тому, что нам известно, Замара могла бы сойти с ума и все это — лишь бессвязный бред.

— Ты не касался разума Замары, как я, — выпалил Вартанил. — Иначе ты бы не сказал подобного.

Вспышка Вартанила вызвала всеобщую волну неодобрения.

— Вартанил, ты не был в Кхале, когда коснулся разума Замары, — мягко напомнил юному протоссу Табренус. — Тебя могли обмануть. А люди — не протоссы. Обмануть Розмари еще проще.

Чувство замешательства исходило от Вартанила, и даже Розмари, раздраженная таким замечанием, была вынуждена признать, что Нахаан говорит разумные веши.

Селендис, тем не менее, выглядела совершенно невозмутимой.

— Если все это — безумие, то, без сомнений, столь могущественное существо, как Улрезаж, не обратило бы на это внимания.

Ага! — едва ли не с ликованием подумала Розмари. — Скажи ему, сестра.

Селендис подарила Розмари быструю озадаченную мысль, а затем переключила внимание обратно к лидерам протосских племен.

Артанис призвал к тишине и обратился к тем, что еще не выразили своего мнения.

— Решение принимать мне, но я всегда стремился к единству своего народа. Моэндар, Зекрат — желаете ли вы выступить?

Зекрат наклонил голову.

— Я соглашусь с решением нашего Иерарха. Обе спорящие стороны имеют свои веские аргументы. Шелак же, в конечном итоге, привязаны к прошлому более, чем к настоящему или будущему.

Он сказал странную вещь, но Розмари подумала, что, судя по всему, это правда. Она была слегка разочарована. Она полагала, что Шелак будут более расположены помочь чему-то, что так глубоко связано с прошлым.

— Принял к сведению, — ответил Артанис. — Моэндар? Что скажешь ты?

В течение какого-то времени лидер Неразим молчал. Розмари почувствовала, как ее разум едва ли прощупывается насквозь, все ее мысли анализируются, просеиваются и затем отбрасываются. Она была вынуждена признать, что если этот парень являлся типичным образцом темного тамплиера, то она понимала, почему они так нервировали протоссов Айура.

— Как это ни было странно, но я поддерживаю позицию уважаемого коллеги Зекрата, — сказал Моэндар. — Я хочу знать, что планирует Иерарх.

Селендис сохраняла молчание, но ее взгляд был прикован к Артанису. Розмари знала, что она была протеже Иерарха, а подобные вещи могли означать некоторую долю личного пристрастия. Но Розмари так же понимала, что как бы ни было ясно, что Артанис гордился своей ученицей и тепло относился к ней, он был достаточно умен, чтобы не позволить личным чувствам повлиять на принятие столь важного решения.

Артанис перевел взгляд с Селендис на Розмари. Она ощутила его мысли, предназначенные ей одной.

— Розмари Дал, Селендис, чьим суждениям я научился доверять, открыто выступает на твоей стороне. Позволь мне задать тебе вопрос, и я узнаю, отвечаешь ли ты от чистого сердца или же в тебе говорит лишь разум. Действительно ли ты веришь, что этот вопрос стоит новых смертей среди моего народа? Ибо я опасаюсь, что дело закончится именно этим.

Она не могла скрыть свои чувства к Джейку и даже не беспокоилась об этом. Она хотела вернуть его, живым, счастливым, хотела слышать эту уникальную комбинацию остроумия и глупости, которая отличала его, когда он говорил, думал или действовал. Так что она позволила Артанису увидеть все это, а затем позволила ему увидеть безотлагательность слов Замары. Целеустремленность Улрезажа, который каким-то образом был связан со всем этим. И то, что он сделал с Закаленными.

Артанис лишь кивнул и с уважением удалился из ее сознания. Он поднялся на ноги.

— Я выслушал все стороны. Коснулся разума этого человека и разума юного Вартанила. Ещё раньше, до того как Розмари пришла сюда сегодня, я изучил свидетельства, собранные Селендис. После всего вышесказанного, вот мое решение — мы сделаем все от нас зависящее, чтобы определить местонахождение террана, Джейкоба Джефферсона Ремси, и спасти его и Замару, Хранителя.

Розмари закрыла глаза и едва удержалась на ногах от облегчения.

— Далее, мы немедленно попытаемся извлечь Замару из разума Джейкоба, чтобы то, что она знает, могло быть благополучно сохранено, а он мог выжить, как только избавится от ее присутствия. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы спасти их обоих.

При этом объявлении глаза Розмари защипало — должно быть, от крайнего утомления. Она изо всех сил зажмурилась, а потом взглянула на Селендис.

— Спасибо, — произнесла она.

— Я сделала это не ради тебя, — ответила Селендис. — Я сделала это потому, что верю — так будет лучше для протоссов..

Она колебалась.

— Тем не менее, если мы действительно сможем спасти твоего друга, который выдержал столь многое ради нашего народа… Это хорошо.

— Розмари, я так рад! — это говорил Вартанил, и его восторг был практически осязаемым. — Истина победила сегодня. Теперь, когда все понимают, насколько это важно, без сомнений, мы скоро обнаружим Джейкоба и Замару.

Розмари улыбнулась и импульсивно пожала Вартанилу руку. Ей было приятно, что кто-то был в восторге от этого. И хотя она была рада, что решение было принято в ее пользу, оставалась еще одна проблема: как они собираются его найти?

— Это будет непросто, — ответил Артанис на незаданный вслух вопрос. — Я поговорю с теми, кто обслуживал врата, когда вы прошли сквозь них. Мы узнаем, сохранились ли записи того, куда был отправлен Джейкоб.

— Но даже если так, возможно, мы не найдем его там, — предупредила Селендис. — Они с Замарой могли уйти в любой другой мир ради выполнения своей миссии. Возможно, они попытаются каким-то способом связаться с темными тамплиерами, чтобы извлечь сознание Замары из разума Джейкоба. Похоже, это имеет крайнюю необходимость и не может быть отложено на неопределённый срок.

«Чертовски верно», — яростно подумала Розмари.

— Нам необходимо выдвигаться как можно быстрее.

Те, кто выступал против этой идеи, теперь хранили молчание, оставаясь в своих креслах окутанные недовольством, словно чем-то материальным. Но, к счастью, не было похоже, что они собираются каким-то образом помешать предпринимаемой попытке.

— Возможно, у оставшихся на Айуре есть какое-то представление о том, куда Замара желала отправиться, — сказал Урун. — Мы могли бы отправить туда наши войска и спасти тех, кто ещё жив.

— Урун, — сказала Селендис, низко поклонившись, — если бы только это было так просто. Но вспомни, Замара собиралась прийти сюда, и если кто-то и знал, куда она намеревалась отправиться затем, то, без сомнений, это скорее была бы Розмари Дал, чем кто-то из нашего народа. Если не знает она, не знают и они.

— Тогда, возможно, Джейкоб Ремси все еще на Айуре и ожидает помощи, — настаивал Урун. Розмари понимала его чувства. Она видела, во что превратился Айур, и слышала, каким он был прежде. Урун, как и многие другие, ухватился бы за любой повод вернуться, чтобы исцелить эту рану. Она чувствовала, что Селендис страстно желает согласиться с ним, но Вершитель вздохнула, начав говорить — так, как могли сделать это протоссы.

— Он был перенаправлен. Это мы уже выяснили. Я полагаю, что лучше всего начать с выяснения, куда они попали, а оттуда уже… попытаться угадать их дальнейшие планы.

Селендис не любила догадки. Селендис любила факты, конкретные вещи, те, которые позволяли немедленно перейти к действиям. Розмари поняла, что, вопреки всем их разногласиям, у нее с Вершителем оказалось немало общего.

— И какими же могут быть их планы? — спросил Нахаан. — Я думаю, мне не нужно объяснять тебе, Вершитель, что любые врата могут открыться для любых других ворот, если только те не закрыты.

«Это пояснение ради меня. Поняла тебя, дружище».

— Существуют тысячи миров, куда мог бы сбежать этот Джейкоб, и каждый из них огромен. Возможно, чтобы найти его, нам потребуются месяцы, даже годы, и в процессе мы потратим немало ценных ресурсов. Иерарх, тебе необходим план получше!

Похоже, этому парню нравится манипулировать Артанисом. У Уруна был свой план действий, как и, несомненно, у всех остальных. Урун просто меньше всех стремился скрыть его, да и зачем бы ему это? Это был благородный план. Но насчет Нахаана Розмари вовсе не была уверена. Да и, задумавшись об этом, она поняла, что не может быть уверена здесь ни в ком, кроме самой себя. И, может быть, Селендис. Может быть.

Словно уловив намек, Селендис заговорила.

— Это действительно обескураживающая задача, но разве протоссы когда-либо пытались увильнуть от решения таковых?

Она повернулась к Артанису и, к удивлению Розмари, опустилась на колено.

— С позволения Иерарха и Иерархата, я возглавлю поиски Джейкоба Джефферсона Ремси и Замары.

Артанис моргнул.

— Я… Да. Я доверяю тебе так же, как самому себе, Вершитель, и ты заслужила уважение всех присутствующих здесь.

Розмари осознала, что это действительно так. Даже те, кто совершенно явно противостоял Артанису и его плану, не возражали.

Селендис поднялась и кивнула.

— Я начну с определения того места, куда вначале отправились человек и Хранитель. После этого, я начну отсеивать варианты. Я постараюсь думать, как Хранитель — без сомнений, непростая задача, но я постараюсь сделать все, что смогу. Розмари, несомненно, сможет помочь мне в этом, поскольку знает и Джейкоба, и Замару.

— Я думаю, — раздался резкий голос старого Моэндара, — что могу сэкономить тебе немного времени, Вершитель.

Изумленная Розмари повернулась к темному тамплиеру. Его глаза слегка сузились, и она поняла, что он был доволен.

— Думаю, я точно знаю, куда направлялась Замара. И я могу сказать вам, как туда попасть.

Улрезаж был теперь чем-то большим, чем простая плоть. Он был энергией, мощной и сильной, которую невозможно ранить такой примитивной вещью как пуля или копье. Но другие создания из энергии, ментальной или физической, могли ранить и ранили его. И намного серьезней, чем он ожидал.

На Шакурасе он был близок к победе над презренными протоссами Айура и необъяснимо бездеятельными темными тамплиерами, которых когда-то считал «своим» народом. Он не мог постичь того, почему они приняли тех самых существ, которые стремились уничтожить их когда-то, которые отправили их в изгнание. Зератул — когда-то брат, но теперь лишь враг, достойный презрения еще больше, чем безвольный иерарх, которого те избрали. Он ожидал, что протоссы Айура окажутся бесчестными и подлыми. Он не ожидал, что столь уважаемый темный тамплиер, как Прелат Зератул, окажется предателем.

Они пришли на подвергшийся атаке Айур, чтобы спасти так называемых «героев». Двоих из трех Улрезаж убил вместе со своими союзниками, но был пойман. Однако у Улрезажа были и другие союзники, и он строил план за планом. Он сбежал, забрав с собой драгоценный кайдаринский кристалл, и создав пять его искаженных копий. Он использовал древнее знание, чтобы стать не просто темных архонтом, но самым могущественным темным архонтом, которого когда-либо видела Вселенная, объединив свое сознание с тремя своими товарищами. Он отправился на Шакурас и взял с собой пять искаженных кристаллов. Там он планировал использовать генератор электромагнитных импульсов необычайной мощности, чтобы посеять хаос и выманить презренных беженцев. Позволить им познать ужас преследования. Позволить им сдохнуть так, как они должны были сдохнуть еще на Айуре, разорванные на части зергами.

Но он был побежден… временно. Он отступил в тайное место, где восстановил свою неслыханную силу. Здесь же он вынашивал планы идеальной мести. Он притягивал к себе других, желающих присоединиться к той блистательности, которую являл собой Улрезаж, желающих оказаться на той стороне, которую, в конечном итоге, ждет триумф.

Таким образом, его путь лежал назад, на Айур. Стало ясно, что протоссы слишком трусливы, чтобы спасти своих страдающих товарищей, и даже то, что они сделали сейчас, не оправдывает их безразличия. Жалкие бездушные тупицы. Они отвернулись от собственного родного мира — мира, по которому всем сердцем тосковали темные тамплиеры, вынужденные покинуть его. Те, кто отказался от него, не заслуживали сострадания.

Собрать вокруг себя испуганных, отчаявшихся протоссов, оставленных на разоренной родной планете, оказалось достаточно просто. Как и убедить их последовать за ним. Успокоить их и взять под контроль с помощью специально созданного наркотика, который проникал в кровь сквозь кожу и освобождал их от связи в Кхалы.

Улрезаж не ожидал, что последователи обратятся против него, даже узнав правду — пусть и частично — о том, кем на самом деле являлся их благодетель. Проклятые терраны. Мужчина, достаточно сильный, чтобы хотя бы на какое-то время вместить бездонную пропасть бытия Хранителем. Женщина, достаточно сильная, чтобы оказать сопротивление наркотику, и, сделав это, продемонстрировавшая саму возможность подобного. Он оказался оглушен неблагодарностью и предательством. Он спас их, а ему отплатили лишь ненавистью, отвращением и мятежом.

Улрезаж слегка смягчился, вспомнив, насколько громадные силы превосходили его. Атака кораблей Доминиона и зергов совместно с псионными штормами протоссов, которые те создали, когда оказалось, что способны соединить свои силы таким образом, — в подобном отступлении нет ничего постыдного. Мудрость часто требует отступления, перегруппировки и планирования.

Но, независимо от того, как он оценивал это, он был ранен. Он потерял огромное количество энергии. Если бы ему удалось отдохнуть, хотя бы несколько дней, в подземельях зел-нага, он бы сумел восстановить силы. Но зерги выследили его даже здесь. Люди сдались, а протоссы либо сбежали, либо погибли на месте. Словно зверь, которого спугнули и заставили выйти на поверхность, Улрезаж бежал.

Мысль об этом беспокоила его.

Даже забравшись в один из кораблей зел-нага, он едва мог сдерживать негодование. При полной силе он мог бы телепортироваться на большое расстояние. Но он был слаб.

А Улрезаж презирал слабость, даже свою собственную.

Они следовали за ним, и он знал это. И все же, они не атаковали.

«Всем нам нужен Хранитель, — выдвинула предположение часть его. — Они хотят поймать ее, чтобы узнать, что ей известно. Я хочу уничтожить ее, чтобы заставить замолчать».

«Они думают, я знаю, где найти ее, и, следовательно, следуют за мной», — заключила другая его часть.

Без сомнений, было именно так. И Улрезаж знал, куда могла бы сбежать Хранитель. Возможно, не сразу же. Нет, пожалуй, ей и человеку, которого она использует, потребуется некоторое время, чтобы узнать, куда идти.

Но знал Улрезаж. Он знал, и он будет уже там к появлению Замары и Джейкоба Джефферсона Ремси, словно паук, безмолвно сидящий в центре незаметной, хрупкой и смертоносной сети.

Попытаются ли зерги, что следуют за ним, убить его до прибытия на место назначения? Возможно. Однако он знал, что их королева мудрее, ибо им неизвестно место назначения. Что, если добыча отправилась сюда лишь за исцелением? О, что, если они убьют его прежде, чем точно узнают, что Хранитель появится именно там? Поступить так было бы глупой ошибкой, а Сара Керриган была вовсе не глупой.

Однажды его последователи уже догнали Замару. И даже уничтожили авианосец, где она находилась, заставив бежать в хрупкой капсуле, которая затем разбилась о мертвый храм зел-нага. Правдивость рапортнов не вызывала сомнений. Ему доложили, что Замара либо погибла в результате столкновения, либо погибнет в ближайшее время. Она не могла выжить в столь экстремальных условиях. И они были правы. Замара, протосский Хранитель, не выжила.

По крайней мере, не в своем теле.

Но она нашла другое тело и, словно паразит, прицепилась к первому же носителю, который имел несчастье пересечься с ней. И таким образом, она вместе с хранимой ею тайной все еще существовала и могла все разрушить.

Улрезаж не мог допустить, чтобы случилось подобное. Преследуемый зергами или нет, он отправится туда, куда, как он совершенно точно знал, она придет. Ему нужно отдохнуть, залечить свои раны и подумать.

Однажды Замара ускользнула от него. Но ей не повторить этого.

Джейк жевал какой-то фрукт и с тоской думал о стейке. Он вздохнул, когда осознал, что думает с тоской даже о сухих пайках.

— Когда мы вернемся к Зератулу? — спросил он.

— Мы не вернемся…

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Он либо придет к нам сам, либо мы уйдем. Мы уже оттолкнули его так далеко, как только могли.

Джейк прикусил нижнюю губу.

— Я зашел слишком далеко, да?

— Поначалу и я подумала так. Но, возможно, ему требовалось именно это. Бремя, что несет Зератул, гораздо тяжелее чувства вины от ужасного вреда, который он нанес тем, кого стремился лишь защитить. Ему необходимо сострадание, да. Но мы не можем позволить себе роскошь провести с ним дни или месяцы, чтобы исцелить эту боль. Он должен принять решение присоединиться к нам, или же мы поспешим дальше.

— Поспешим дальше куда?

Она не ответила. Ее несгибаемая воля вот-вот могла превратиться в отчаяние. Это встревожило и испугало Джейка больше, чем он мог бы подумать, и у него не было никакой надежды успокоить ее. Под угрозой было нечто гораздо большее, чем его жизнь, а Замара всегда была непоколебима, как скала.

— Замара, но он — не единственный темный тамплиер.

— Мы не можем попасть на Шакурас. Он — единственный темный тамплиер, который, как мне известно, находится не на той планете.

— Но… разве… протоссы не разбросаны по множеству разных миров?

— Протоссы Айура — не те протоссы, которых когда-то изгнали с Айура. Темные тамплиеры, насколько мне известно, оставались вместе. Мне известны лишь два источника помощи. Один закрыт для меня при помощи технологии, другой — по собственному выбору.

— Тогда нам нужно идти. Идти куда-то, куда было бы логично, и исключать возможности одну за другой.

Послышался печальный, полный боли смех.

— Джейкоб, существуют буквально сотни миров. И каждый из них огромен.

— Иголка в стоге сена, — пробормотал Джейк. — Я понимаю.

Она передала в ответ совершенную озадаченность, и он пояснил сравнение. Джейк доел фрукт и выбросил кожуру с косточкой в небольшой водоем. На мгновение он зарылся лицом в ладони.

— Даже если это иголка в стоге сена, — пробормотал он, — мы не должны сдаваться. Мы просто будем пытаться вновь и вновь, а когда надежды совсем не останется, тогда и впадем в отчаяние.

— Вот чему учат люди, — появилась мысль, которая не принадлежала Замаре.

Джейк вздрогнул и поднял взгляд. Он ничего не увидел. Он поднялся на ноги, оглядываясь. Мысленный голос принадлежал Зератулу, но где был он сам?

А затем, прямо там, куда смотрел Джейк, что-то шевельнулось. Размытая тень, которая вновь исчезла. А потом прямо в тени огромного дерева появилась более темная тень, а затем там возник Зератул.

Вдруг Джейк осознал, что уже видел это — он знал, что искать. Его разум вернулся обратно к воспоминаниям, которыми поделилась с ним Замара.

«Беглецам потребуется умение скрываться. Прятаться…» — сказал Адун.

И Рашжагал пообещала:

— Мы будем использовать наши знания лишь, чтобы защитить себя. Чтобы слиться с тенями и стать невидимыми.

А затем:

— Мы прилежно учились, как я и говорила тебе. Теперь мы можем искривлять свет, чтобы скрываться.

— Адун торидас, — прошептал Джейк. Зератул кивнул.

— Мы, темные тамплиеры, научились. Именно это сохранило нам жизни, — тихо сказал он. — Мы многому научились на Айуре, и никогда не забывали, кто мы есть. Мы научились у Адуна тому, что свет и тень — лишь иллюзия, и научились облекать себя в них, позволяя другим увидеть только то, что мы хотим. Мы научились у холодной тьмы самой Пустоты тем знаниям и умениям, которые развили до совершенства. Умениям, которые позволили нам сражаться с зергами неведомым другим протоссам способом. Мы научились у зергов и их королевы тому, какой ценой может обойтись слишком беспечное доверие.

Он выступил вперед. На взгляд Джейка, его фигура выглядела впечатляюще — окутанный темными и зелеными оттенками, он выглядел обладающим иной силой в отличие от протоссов Айура — открытых, сияющих созданий, словно купающихся в солнечном свете. Но ему не стоило бояться Зератула. Он знал это. Никогда не стоило, даже в моменты самого кромешного отчаяния или кипящей ярости. А теперь Зератул был исполнен спокойствия, которое свело на нет напряжение в груди Джейка, когда протосс подошел к нему на расстояние трех шагов.

Зератул поклонился. Низко. Джейк заморгал. Этот жест предназначался не Замаре — он предназначался ему самому.

— От людей я научился тому, что можно желать погибнуть за других. Тех, кто не только не является друзьями, как можно было бы ожидать, но даже не принадлежит к твоей расе. Джеймс Рейнор был готов умереть, защищая Шакурас от зергов. Он знал, что может остаться за вратами, среди смертельной опасности, и все же по своей воле принял этот риск. И ты стоишь здесь, Джейкоб Джефферсон Ремси, храня в себе Замару. Тебе даже неизвестна ее тайна, и все же, я коснулся твоего разума, и если дело дойдет до того, ты тоже отдашь за нее свою жизнь.

Он покачал головой, и Джейка коснулась волна двух эмоций: надежды… и стыда.

— Ты был прав. Уйдя на эту чудесную планету, чтобы залечить свои раны и искупить вину, я никак не послужил своему народу. Печальные размышления ничему не помогли, а, в действительно, могли лишь навредить тому самому народу, защищать который я поклялся. Я не должен был сдаваться, даже перед лицом крайнего отчаяния. Даже оказавшись в столь ужасных ситуациях, о которых я с дрожью вспоминаю, или встретившись со столь чуждыми и могущественными созданиями, для которых я — лишь назойливое насекомое. Как ты и сказал, я должен лишь пытаться вновь и вновь, и лишь когда не останется надежды — ну что же, тогда я впаду в отчаяние. Я вовсе не горжусь тем, что столь важный урок преподал мне человек. Но я рад, что, по крайней мере, я еще не слишком стар, чтобы выучить его.

Джейк не знал, что ответить, так что он промолчал. Но на его лице появилась улыбка, а внутри него вновь зажглась искра надежды.

— Люди — примечательная раса, хоть и слишком молодая, — сказала Замара. — Я тоже многому научилась у Джейкоба. И для меня стало важным сделать так, чтобы он выжил.

Зератул кивнул, а затем распрямил плечи.

— Я слышал, как ты говорила о своей смерти, Замара, — сказал он. — И вам с Джейком теперь известно бремя, что лежит на моих плечах, и что заставило меня отстраниться от исполнения своего долга по отношению к народу протоссов. Я готов вновь принять эту ношу. Мы начнем с рассказа. Я бы хотел услышать больше. Но прежде, чем ты расскажешь мне об Улрезаже, позволь мне сказать, что знаю о нем я.

Джейк внимательно слушал. Он понимал, что даже он не знает всего, что известно об Улрезаже Замаре. Зератул рассказал ему о его первой встрече с Улрезажем. Под командованием Зератула несколько кораблей приземлились на Айуре, исследуя слухи о том, что в стасис-камерах осталось трое выживших — удивительно могущественных протоссов.

— И, разумеется, стоило нам достичь орбиты, как мы осознали, сколько выживших осталось на Айуре. Это открытие, и мое согласие молчать о нем, — вот еще одна тяжелая ноша, которую я несу, — тяжело произнес Зератул, рассказывая историю. — Мы трое — Селендис, Артанис и я — решили, что будет мудрее не питать ложных надежд. Мы предположили, что, судя по тому, как неистовствовали на поверхности Айура зерги, к тому моменту, как будет организована достаточно эффективная спасательная экспедиция, на Айуре некого будет спасать.

Джейк медленно кивнул.

— Я помню, что сами протоссы были удивлены тем, что направленное истребление прекратилось, — сказал он. Ему было жаль Зератула. Этому парню со многим пришлось справиться.

Прелат темных тамплиеров продолжил.

— Нападения Улрезажа и его последователей уничтожили две из трех стасис-камер с тамплиерами внутри. Физически, он был тогда темным тамплиером, одним из наиболее смертоносных в нашей истории. Я не знаю, ни как он научился сливаться с несколькими личностями, ни как ему удавалось продолжать свое существование. Должно быть, у него был какой-то источник энергии, чтобы поддерживать свои силы, и чтобы включать в свое безумие новых темных тамплиеров.

— Может быть, это что-то, чему он научился в подземельях, — предположил Джейк. — Какая-то давным-давно забытая технология зел-нага. Если он долго находился на Айуре, то, возможно, уже начал исследовать пещеры.

— Это вероятная теория. Но не имеет значения, как он научился этому. То, что имеет значение— Замаре известно нечто, что он желает сохранить в тайне. И я считаю, настало время поделиться этим с нами.

Джейк едва дышал. Наконец-то ему предстояло узнать, за что погибли Дариус, Кендра, Тереза и все остальные его друзья. За что хотел убивать Улрезаж. За что, возможно, умрет он сам, Джейкоб Джефферсон Ремси.

Некоторое время Замара сохраняла молчание, а затем начала говорить. Ее мысленный голос был мягким, но напряженным.

— Мы уже знали, что зел-нага сформировали и видоизменили нас, подстегнув некоторые аспекты нашего развития. И мы знали, что зерги тоже были… экспериментом зел-нага. По крайней мере, — уточнила она, — такие понятия мы всегда использовали раньше. Все те воспоминания, которыми я обладаю, позволили мне узнать подлинную ситуацию — истину, которая была известна лишь нескольких избранным за всю нашу долгую историю.

Джейк был мастером головоломок, и мало что восхищало его больше, чем тайны. Направление мыслей Замары подсказывало ему, что он на пути к чему-то потрясающему. Зератул также с нетерпением подался вперед. Теперь, когда он разорвал оковы возложенной на себя вины, его кошачье любопытство, свойственное всем протоссам, вырвалось на свободу.

— Мы полагали, что и мы, и зерги — результат эксперимента, возможно, попытка и ошибка. Мы думали, что оказались в чем-то ущербны, и оттого нас покинули. Но истина заключается в том, что зел-нага просто закончили свою работу с нами. Им требовался второй вид… зерги. Это вовсе не цепь экспериментов с пробами и ошибками. Зел-нага точно знали, что делали. Они проделывали это бесчисленное количество раз прежде, за многочисленные тысячелетия, которые не постичь нашим разумам. Они не создавали нас. Они нас готовили.

— Готовили нас для чего?

— Для себя.

Джейк нахмурился.

— Я не понимаю.

— Ничто не вечно, Джейкоб. Даже зел-нага. По крайней мере, не в этом воплощении.

Глаза Зератула расширились.

— Носители, — сказал он. — Они готовили тела-носители!

— Не так жестоко, мой старый друг. Зел-нага имеют циклический тип жизни. Их жизни почти неизмеримо длинны по нашим меркам, но все же они смертны. Когда их существованию приходит конец, они ищут два других вида. Со временем они воздействуют на них и изменяют таким образом, что каждый из них сам по себе становится половинкой целого. Они искали совершенства — совершенства формы и совершенства сущности. На этот раз они выбрали протоссов и зергов.

Джейк провел дрожащей рукой по волосам.

— Они… собираются уничтожить вас?

— Нет. Не уничтожить. Просто поместить два аспекта их собственных сущностей в наш народ и зергов. А потом, за время, столь безграничное, что мы едва ли можем осознать это, мы бы изменились и эволюционировали… И вновь соединились естественным образом в гармонии, и зел-нага родились бы заново.

Джейк слушал, и по его рукам бежали мурашки, несмотря на теплоту дня.

— Подземелья, — выдохнул он. — Вот где они работали над протоссами.

— Несомненно, они вовсе не были бескорыстными защитниками, как считалось до Эпохи раздора, — сказала Замара. Зератул рядом с Джейком застыл, молчаливо и неподвижно, слушая и впитывая информацию. — Но также они не были и чудовищами. Они хотели, чтобы мы стали великими и прославленными. Они вовсе не спустились бы неожиданно к нам, чтобы завладеть нашими телами. Скорее бы мы сами эволюционировали так, что… стали бы ими.

Замара не могла подобрать слов.

— Возможно, для этого не потребовалось бы лишнего вмешательства. Простите меня… Эту концепцию сложно объяснить и сложно принять ее столь ограниченным разумом, как наш. А так как я не могу соединиться в Кхале ни с одним из вас, я не могу полностью поделиться с вами своим пониманием этого. Но я могу сказать, что этот цикл для них естественен так же, как естественно для тебя. Джейкоб, дыхание, или естественно поглощение питательных веществ для нас, Зератул. Он существовует уже очень давно, и сформировал такую значительную часть космоса, что, возможно, он столь же естественен и правилен в универсальном масштабе, как жизнь или смерть, как вращение планет, образование и угасание звезд. Не знаю, могу ли сказать, что это неправильно.

— Ты более великодушна, чем я, — сказал Зератул, и под оболочкой спокойствия закипал гнев. — Я ничего не могу поделать, но у меня появилось предположение, что я, возможно, тоже уловил часть этого… этого процесса направленной эволюции. Таким образом, такова твоя тайна?

— Частично. Но, как я сказала, не думаю, что перерождение зел-нага нанесло бы нам вред. Это должно было случиться вовсе не так.

— Но если это всего лишь часть космического порядка, — сказал Зератул, — почему нам стоит беспокоиться об этом?

— Я рассказала вам о том, как все происходило ранее, — сказала Замара. — И я не уверена, что протоссам, таким, какие мы есть, был бы нанесен какой-то вред, если бы все прошло без вмешательства. Но на этот раз кое-что пошло совершенно не так. Зел-нага оказались уничтожены до того, как они закончили свою подготовку — уничтожены собственными созданиям, зергами. Их продуманные на эона планы обратились в беспорядок. Зератул… Ты видел, что родилось в вакууме.

Зератул медленно кивнул.

— Хотя я полностью признаю, что оказался сломлен под тяжестью вины, это не единственная причина, по которой я не вернулся на Шакурас. Я не вернулся потому, что перед моим взглядом промелькнуло нечто столь озадачивающее и отвратительное, что мой разум пошатнулся от увиденного. Я пришел сюда, чтобы постараться найти смысл в чем-то совершенно бессмысленном… Но теперь я считаю, что могу кое в чем разобраться.

И затем спокойным мысленным голосом Зератул рассказал об изучении следов протосской энергии, излучаемых с неизвестной луны.

— Это случилось вскоре после смерти Рашжагал, — сказал он. — У нас не было записей о поселении протоссов в этом квадранте. Но то, что мы нашли…

Джейк пожалел, что не может просто соединиться с разумом Зератула так, как это происходило с Замарой. Но подобное было невозможно. Разум Зератула не был так переплетен с разумом Джейка, как Замара, и он понял, насколько нескладным может быть общение при помощи только слов. Впрочем, у Джейка сложилось впечатление, что даже если бы удалось соединиться с Зератулом на столь глубоком уровне, Прелат скорее постарался бы передать эту истории как можно более отстраненно и безэмоционально.

Что, разумеется, встревожило его еще больше.

— Мы удивились, обнаружив поселение терранов, где импровизированные стасис-камеры питал энергией протосский пилон. Ужас и отвращение возросли, когда мы поняли, что в одних из этих клеток содержались плененные протоссы, а в других- зерги. И зерги, и протоссы находились глубоко в криогенном сне. Но самым шокирующим открытием стало то, что кто-то экспериментировал над нами и зергами.

Он открыто посмотрел на Джейка.

— Они экспериментировали с их ДНК… Соединяли гены протоссов и зергов, чтобы создавать гибридов, столь гнусных и отвратительных, что даже сейчас я с трудом могу говорить об этом спокойно.

И действительно, Зератула била дрожь. Не от страха — от ярости. Джейк ни капли не винил его в этом. Его разум вернулся к картинам иссушенных тел в подземельях под Айуром — тех, которые он видел собственными глазами, и которые видел Темлаа. А затем он подумал о таинственных цистернах, полных чернильно-черной жидкости, и вспомнил чувство ужаса, которое исходило от них — чувство столь сильное, что Замаре пришлось воздвигнуть преграду, чтобы защитить его.

Его желудок перевернулся.

— Эти… кем они ни были… это новые зел-нага? Генетическая комбинация протоссов и зергов?

— Нет, — быстро ответила Замара, и Джейк закрыл глаза от облегчения. — Нет. Эти создания — настоящая мерзость. Они не имеют никакого отношения к естественному жизненному циклу зел-нага. Я скорблю о протоссах, подвергшихся подобному насилию. Зел-нага по-своему безжалостны, но вовсе не до такой степени. То, что ты видел, Зератул, и что, возможно, наблюдали и мы в пещерах, — нечто совершенно иное. Нечто совершенно неправильное, чего не должно было быть.

Зератул, похоже, тоже испытал облегчение, однако гнев от того, чему он стал свидетелем, все еще вызывала в нем легкую дрожь.

— Все это координировалось человеком. Или, по крайней мере, тем, кто казался человеком. Он заявил, что существует в течение многих тысячелетий и известен под разными именами. Единственное, что известно о его настоящей личности мне, — имя, которое он решил раскрыть: Самир Дюран.

Имя ничего не говорило Джейку, но, определенно, было знакомо Замаре:

— Дюран… Так звали консорта Сары Керриган.

— Ну-ка, ну-ка, я думал, что Итан — ее консорт? — спросил Джейк, озадачившись.

— Дюран оставил Керриган, — ответил Зератул. — Он заявил, что превосходит ее и служит гораздо более могущественной силе.

Джейк постарался понять все это. Каким-то образом, соответственно психологии зел-нага, зерги и протоссы должны были быть объединены. Но гибрид, которого видел Зератул, был вовсе не этим.

А значит, он был кем-то другим. А значит…

— У кого-то хватило самонадеянности, или глупости, попытаться обойти зел-нага, — выдохнул Джейк. — И если они преуспеют…

— Перерождение зел-нага не случится. Вместо этого во Вселенной появится чудовищное и могущественное существо, искажающее сущность протоссов и зергов, и все, что мы знаем и чем дорожим, падет при его пробуждении.

Это были ужасные, отчаянные слова, но Джейк ощутил, что они едва царапнули поверхность. Зератул оставался почти неподвижным — за исключением дрожи от ярости. Он сидел на корточках, но теперь поднялся на ноги одним мгновенным движением, которое заставило Джейка вздрогнуть.

— Мы провели здесь уже достаточно времени. Мы поделись теми историями, что было необходимо рассказать. Настало время действовать. Мы не знаем, кто или что стоит за этими событиями, но мы знаем, что в какой-то мере в это вовлечены Улрезаж и Самир Дюран.

Он посмотрел на Джейка сияющими глазами, обращаясь одновременно к нему и к Замаре.

— Наше пророчество утверждает, что повторное появление Сумеречного Спасителя станет предвестником трагедии. И чтобы победить, мы должны будем объединить то, что прежде противостояло друг другу. Мы видели это в Адуне — первом, кто использовал энергии протоссов Айура и темных тамплиеров, чтобы защитить последних и спасти первых от трагической ошибки, восстановиться после которой было бы невозможно. Мы увидели это в Тассадаре, когда он начал слушать меня и учиться тому, чему я мог научить его. Ни один учитель никогда не был так горд своим учеником, как горжусь им я. И он также многому научил меня. Тем вещам, о которых до недавнего момента я забыл.

Джейка вновь коснулась тень стыда Зератула, но в нем не было жалости к себе — лишь признание, принятие и решимость двигаться дальше.

— Я полагал, что пророчество исполнилось, когда Тассадар объединил нас, когда все вместе мы сражались с зергами и делали все возможное для спасения своего народа. Он принес себя в жертву, чтобы уничтожить Сверхразум. И все же, трагедия, с которой мы столкнулись сейчас, еще более отвратительна и жестока, чем потеря нашего родного мира. Она может привести к потере… всего.

Его глаза ярко вспыхнули.

— Я думаю, что, возможно, Анах Су’н еще раз проявит себя перед тем, как все будет сказано и сделано. Но прежде всего, мы должны позаботиться о вас — о вас обоих. Есть место, одно из тех, где темные тамплиеры осели вскоре после того, как были изгнаны с Айура. Хоть мы и провели многие сотни лет, изучая Пустоту, с тех пор как обнаружили Элну, мы не забыли ее. Это место, где хранится история и знания. В действительно наше название, Алис’арил, означает «Святилище мудрости».

Зератул засомневался.

— Однажды я задумывался о том, чтобы отправиться туда паломником. В каждом из нас живет необходимость поступить так, поскольку у нас нет Хранителей, чтобы сохранять наши воспоминания.

— Я помню, что однажды ты говорил о подобном способе сохранения знаний среди вашего народа, но ты не сказал мне, где находится это место, — ответила Замара. — Вот почему я искала тебя.

Зератул кивнул.

— У тебя есть кристалл? Из подземелий, что лежат под поверхностью Айура?

— Да, — ответил Джейк. — Похоже, Замара считает, что кристалл оттуда даст нам больший шанс с успехом загрузить в него ее знание.

— Могу я взглянуть на него?

Джейк улыбнулся.

— Разумеется.

Он порылся в карманах в поисках драгоценного обломка и осторожно взял его в руку. Даже не будучи телепатом, он ощущал его силу. Теплый и гладкий на ощупь, он как будто излучал вибрацию, неощутимую физически. Это то, что чувствует скорее душа, чем тело. По опыту он знал, что это ощущение, сейчас приносящее удовольствие, скоро возрастет до неприятного, и позволил кристаллу упасть на протянутую ладонь Зератула. Глаза Зератула расширились в ту же секунду, как кристалл коснулся его руки, и он сжал кристалл в четырехпалой руке.

— Действительно, сильный, — мягко сказал он. — Никогда не чувствовал ничего подобного. Ни в Алис’арил, ни в кристаллах Ураж и Кхалис. Воистину, этот кристалл — особенный. Не могу назвать его уникальным, ибо, по вашим словам, в тех подземельях находится еще больше кристаллов. Удивительно могущественная сила, которая могла бы послужить как добру, так и злу.

Он с трепетом смотрел на камень, лежащий на его ладони.

— Теперь, когда я сам почувствовал силу, которой располагает Улрезаж, я еще более встревожен тем, что он захватил подземелья.

Он неохотно протянул руку Джейку.

— Сейчас ты — лучший хранитель этой ценности, Джейкоб. Тебе, в отличие от меня, не грозит искушение использовать его. Сохрани его для себя. Для Замары.

Джейк кивнул и засунул кристалл обратно в карман жилета.

Зератул с сомнением произнес:

— Замара… Джейкоб. Я должен предупредить вас, что попытки проделать то, о чем вы просите, никогда не предпринимались. Мы способны сохранить воспоминания обычного темного тамплиера. Хранитель же — нечто совершенно иное. А извлечь эти воспоминания из человеческого разума… может оказаться невозможным. Один из вас может погибнуть. А возможно, и вы оба.

— Мы знаем, — опередил Джейк Замару. — Но, по правде говоря, разве существует выбор? Если я не извлеку из своей головы Замару, я умру — безо всяких сомнений. А если я умру, вместе со мной погибнут все ее воспоминания. Возможно, существовал бы шанс передать воспоминания Замары другому Хранителю, но найти одного из них сейчас еще сложнее, чем добраться до Элны. Особенно с учетом того, что нам известно: Улрезаж пытается уничтожить их всех. У нас есть вот это, — и он похлопал по кристаллу в своем кармане, — И у нас есть ты. Если кто и сможет убедить Хранителей Мудрости в том, что эта задача важна, то это ты, Зератул. Я готов рискнуть, потому что… черт, потому что это лучше, чем сидеть здесь и медленно умирать на розовой планете.

Зератул прикрыл глаза и ссутулился, улыбаясь.

— Тогда давайте отправимся на Элну, где Хранители Мудрости сделают всё возможное, чтобы сохранить и Хранителя, и твою жизнь.

Почему-то у Джейка сложилось впечатление, что это будет долгое путешествие. Но когда он встал, чтобы подойти к Зератулу, и сказал, что им стоит заготовить некоторое количество припасов, потому что ему потребуется еда и вода на время путешествия, Зератул лишь рассмеялся.

— Если ты голоден, поешь сейчас. В противном случае, я уверен, что в Алис’арил найдется для тебя какая-то пища. Элна — не самый благоприятный из миров, но там есть и чистая вода, и некоторая жизнь.

— Ох… Я думал, это место довольно далеко отсюда.

— Только не через врата искривления, — ответил Зератул. Джейк смущенно покраснел и следом за протоссом занял место в небольшом атмосферным корабле.

— Вспомни, Джейкоб, врата — технология не протоссов. Это творение зел-нага. И на Элне они тоже есть. Вот почему мы все еще можем возвращаться туда — большинство из нас — для паломничества, чтобы наши воспоминания были записаны для грядущих поколений.

— Те, кто остался на Айуре, могли в любое время обнаружить вас.

— Нет, если у них не было координат врат. Но если бы они были, тогда да, они, несомненно, могли бы. И если бы случилось подобное, думаю, мой народ счел бы это промыслом судьбы.

Путь до врат искривления был короток, и Джейк смотрел в окно на розовое небо и фиолетовые оттенки пейзажа. Он будет скучать по нему. Зератул прав — это место успокаивает и умиротворяет. Даже приступы головной боли здесь, похоже, стали реже. Джейк непроизвольно потер виски, осознав, что где-то внутри свернулось кольцом чудовище по имени «головная боль». Он прикусил губу и постарался не думать об этом.

— Джейкоб, скоро все это закончится, — сказала Замара в попытке успокоить его.

— Так или иначе, верно?

Она печально рассмеялась.

— Так или иначе.

Тремя минутами спустя, в тот самый момент, когда корабль темного тамплиера прошел сквозь врата, ударил приступ боли. И на этот раз Джейк потерял сознание.

Когда он пришел в себя, то понял, что лежит на чем-то прохладном и жестком и смотрит в темный блестящий потолок. Тот был усыпан искрами сияющих поющих кристаллов. Они были прекрасны, но казались размытыми и колеблющимися. Он сильно зажмурился, а затем неожиданно запаниковал.

Сильные нечеловеческие руки подхватили его, чтобы привести в равновесие, и он забился в них, испуганно глядя на протосса с фиолетовой кожей. Кто он такой? Где, черт возьми, он? В пещерах под Айуром вместе с Савассаном? Или в храме, где был тот мертвый протосс…

— Джейкоб. Слушай меня. Вспоминай.

Голос в его голове на долю секунды привел его в ужас, а затем он вспомнил. Замара. Скорее всего, он в той древней библиотеке, о которой говорил Зератул. На… Элне. Алис’арил. Протосс, сидевший рядом с ним, охранявший его сон, был Зератулом.

— Теперь ты чувствуешь себя хорошо? — спросил Зератул. Джейк неуверенно кивнул. Зератул отпустил его и отступил. Джейк на мгновение закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а когда он вновь открыл их, зрение прояснилось.

— Новые симптомы, — подумал он для Замары. — Сперва головные боли, затем обмороки, а теперь размытое зрение и потеря памяти.

— Да. Но мы уже здесь. В конце нашего долгого совместного путешествия.

— Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы поговорить с алисаар’ва?

Джейк предположил, что это — главный смотритель библиотеки, и вновь кивнул.

— Ага. Если я просто буду сидеть здесь, мне не станет лучше. Как долго я был без сознания?

— Мы едва успели уложить тебя, как ты очнулся. Я немного рассказал алисаар о нашей ситуации.

— Да, уверен, он удивился, зачем ты привел меня сюда.

Ледяной шип в его мозгу исчез, оставив после себя лишь тупую боль. Джейк, не торопясь, поднялся на ноги и осознал, что едва может идти. Вот и еще один симптом. Зератул внимательно следил за ним, готовый придти на помощь, если потребуется, но позволяя сохранить чувство собственного достоинства, если помощи не потребуется.

Черт, Джейку нравились протоссы.

— Действительно, потребовались некоторые пояснения. Но я считаю, что гораздо важнее, чтобы все объяснили вы с Замарой, а с ней невозможно связаться, если ты без сознания. Криткал находится здесь вот уже несколько столетий, — продолжил Зератул. — Теперь он алисаар’ва, руководитель алисаар. Он наблюдает за работой здесь и следит за тем, чтобы соблюдались традиции и должный уровень заботы.

Джейк последовал за Зератулом на выход из того, что, по его мнению, было спальным крылом, и попал в огромный зал. И остановился, как вкопанный.

Он счел кристаллы в храме впечатляющими, но по сравнению с тем, что открылось его взгляду в этом помещении, это была лишь свеча рядом с солнцем. Обсидиановые стены куполом сходились высоко-высоко над его головой, и были усеяны нишами, на расстоянии около полуметра друг от друга, в каждой из которых находилось по кристаллу. Некоторые были большего размера, чем другие; некоторые были менее яркими; некоторые обладали более прекрасной огранкой — но на его взгляд, все они были блистательны. Похоже, они обладали слегка иным оттенком по сравнению с теми, которые он видел на Айуре и в храме, где встретился с Замарой. Он протер глаза тыльной стороной ладони и вновь огляделся.

— Эти кристаллы действительно отличаются от других, или опять все дело в опухолях мозга? — спросил он Зератула, и его взгляд блуждал по бессчетному количеству кристаллов, размещенных в своих нишах. Каждый из них был уникальной маленькой звездой.

— Ты довольно наблюдателен для того, кто не является протоссом, — послышался приятный мысленный голос. Джейк обернулся, чтобы посмотреть на протосса, который казался так стар, что Зератул по сравнению с ним выглядел неразумным юношей. Они оба были отмечены физическими признаками старости, которые, впрочем, были менее заметны, чем седые волосы или сморщенная кожа у людей. Едва заметная хрупкость в строении тела этого темного тамплиера и потрескавшаяся кожа говорили Джейку, что он живет вот уже очень, очень долгое время.

Его глаза, которые также выглядели более бледными по сравнению с глазами Зератула, сузились, и протосс свел плечи в смехе. Джейк почувствовал, как его лицо заливается краской.

— Да, Джейкоб Джефферсон Ремси, я помню изгнание из родного мира. Еще тогда я был старше Рашжагал, и не думаю, что моя жизнь продлится еще долго. Но я рад, что прожил достаточно, чтобы увидеть, как наш народ объединится вновь и чтобы встретить того, кто не являясь протоссом, уважает наше знание так же, как мы, и чтобы оказать помощь Хранителю. Ты прав насчет кристаллов. Уникальное сочетание энергий здесь на глубоком уровне изменило кристаллы. Здесь есть два места сосредоточения подобных энергий. Одно — в глубинах океана, а другое прямо под нашими ногами. Вот почему мы решили остаться здесь и возвести именно на этом месте Алис’арил.

Криткал слегка шевельнулся, и Джейк перестал слышать его мысли. Джейк предположил, что он обращается лишь к Замаре. Что-то из того, что сказала Замара, глубоко впечатлило старого протосса: Джейк заметил, что его глаза расширились, а тело слегка напряглось, чтобы затем расслабиться и будто сгорбиться — по крайней мере, его движение было самым близким к этому из того, что когда-либо выказывали протоссы. Наконец, Криткал кивнул.

— Воистину темные времена настали, если дело дошло до такого, — сказал он. — Замара, здесь, в Алис’арил, мы всегда старались сохранить воспоминания известным нам способом. Это не означает, что мы не уважаем тот способ, которым сохраняют свою мудрость наши братья — через таких протоссов, как ты.

— Я знаю, — сказала Замара. — Я безгранично благодарна тому, что темные тамплиеры используют для таких случаев свои способности. Теперь информация, жизненно важная для выживания не только протоссов как единой расы, но, возможно, и многих других, может быть передана.

Он кивнул, но что-то все еще беспокоило его.

— Ты говорила об Улрезаже. Известно ли тебе, был ли он побежден на Айуре или же выжил?

— Я не мог задержаться на достаточное время, чтобы выяснить, удалось ли нам одолеть его, — сказал Джейк. — Я должен был пройти сквозь врата искривления прежде, чем станет слишком поздно. Я и так слишком долго мешкал и пропустил лодку на Шакурас. Но он, определенно, был ослаблен. Безо всяких сомнений.

Он ожидал, что Криткал выразит при этой новости, по крайней мере, какое-то удовлетворение, если не радость. Улрезаж, в конечно итоге, происходил из темных тамплиеров, как бы неправильно он ни поступал. Но даже темные тамплиеры опасались силы темных архонтов, а те ужасные вещи, которые совершил над протоссами Улрезаж, тронули бы даже самое закаленное сердце. Так что он удивился, когда заметил, что Криткал искренне опечален.

— Я рад, что его зло было остановлено, но я буду оплакивать его, — сказал он.

Джейк моргнул.

— Не понял? Я знаю, что когда-то он был одним из вас, но не думаю, что кому-либо стоит оплакивать смерть чего-то, столь ужасного.

— Чего-то? Нет. Темного архонта столь огромной силы и злобы — нет. Я не буду оплакивать это. Но я буду скорбеть по Улрезажу.

Он пристально посмотрел на Джейка.

— Я буду скорбеть по своему ученику.

Джейк уставился на него. Его ученик?

— Улрезаж был Хранителем Мудрости?

Криткал кивнул.

— Много столетий назад он изучал эти кристаллы. Он очень страстно относился к судьбе нашего народа, как и все мы тогда, когда рана была еще совсем свежей. Он обладал острым и ненасытным разумом, и его жажду познаний невозможно было утолить лишь переписыванием воспоминаний из одного кристалла в другой и каталогизацией их. Он жаждал знаний, а мы были достаточно глупы, чтобы наделить его ими.

Темный тамплиер выглядел еще старше, рассказывая это — если подобное вообще было возможно.

— Мы позволили ему достичь вершин, ибо он был способным учеником. Мы тщательно следили за тем, чтобы он получил лишь ограниченный доступ, ибо многое из того, что записано на Стене Знаний — запретно. Мы понимаем это, и, сохраняя информацию, поскольку любое знание — бесценно, мы не касаемся его. Никто из тех, кто живет в Алис’арил, даже я, не знает большинства тайн, что содержатся в Стене Знаний.

— Улрезаж не ограничился теми областями, которые ему было позволено исследовать, не так ли?

Зератул задал риторический вопрос. И он, и Джейк, и Замара уже знали ответ.

Криткал вновь кивнул.

— Нет, не ограничился. Он тайно пришел к стене ночью и приступил к изучению темного, самого запретного знания, которым владели темные тамплиеры.

— Так вот как он сделал это, — выдохнул Джейк. — Вот как он узнал способ стать темным архонтом, который объединяет в себе не только двух темных тамплиеров!

— Одной ночью мы поймали его, — продолжил Криткал, и его мысленный голос был окрашен болью. — Я смотрел ему в глаза, умоляя сказать нам, почему он предал наше доверие. Я полагал, что смогу урезонить его, но к тому моменту он уже слишком далеко зашел в своем фанатизме. Он заявил, что все, что может послужить усилению темных тамплиеров, достойно того, чтобы сделать это. Неважно, кому это нанесет вред. Неважно, какой ценой обойдется, даже нашему собственному народу. Мы должны были отомстить протоссам, изгнавшим нас, и он хотел стать карательным орудием.

Он поднял взгляд на Зератула и Джейка.

— Я едва узнавал его тогда, когда он стоял передо мной, полный ярости. Я не видел в нем ни следа того ученика, того пылкого юноши, которым я так гордился. Все, что осталось в нем, — пылающий гнев и ненависть, и уверенность в том, что как бы ни были отвратительны средства, цель — месть протоссам Айура — стоила их. Мы умоляли его рассказать нам, что он открыл, но он отказался. Мы заклинали его позволить нам стереть из его памяти то, что он узнал, чтобы он вновь смог вернуться к нам как алисаар — тот, кто стремится к знанию, но не использует его во вред. И вновь, он отказался. Той ночью он покинул нас, пылая гневом и ненавистью, которые были столь темны и чисты одновременно, что поражали разум. Я не думал, что увижу его вновь или услышу о нем. Узнать, что он использовал Алис’арил, чтобы стать этой… этой чудовищной сущностью…

Криткала переполняли эмоции, и он сразу же закрыл свои мысли. Зератул протянул руку и положил ее на плечо старшего протосса.

— Твои угрызения совести можно понять, но никто не мог бы предвидеть подобного. Не позволяй чувству вины стать слишком тяжелой ношей. Что сделано, то сделано. То, что Улрезаж решил воспользоваться знанием по таким причинам, было лишь его собственными решением.

Старый алисаар’ва кивнул, но было ясно, что он не вполне согласен с Зератулом.

— Ты говоришь мудро, и все же случившееся пережить непросто. Но я сделаю все, что смогу, чтобы исправить это. Вам обоим, Джейк и Замара, известно, что я не могу гарантировать благоприятный исход.

— Нам известно, — сказала Замара.

— Но мы должны попытаться, — добавил Джейк.

— Полагаю, да, и к вашим услугам все умения, которыми мы располагаем. Я так понимаю, у вас есть кристалл из подземелий под Айуром, где Странники Издалека хранили в тайне и безопасности их собственное знание.

Джейк кивнул и поискал в кармане фрагмент кристалла. Криткал неожиданно застыл, наклонив голову и прислушиваясь.

— Прошу извинить меня, — сказал он. — Я сейчас вернусь. Какая-то суматоха…

Он пошел вниз по длинному каменному коридору. Зератул и Джейк обменялись взглядами. Им даже не нужно было касаться мыслей друг друга, чтобы понять, что они думают об одном и том же. И, как один, они развернулись и поспешили за хозяином библиотеки. Несмотря на свой возраст, Криткал, как и каждый протосс, которого Джейк видел, мог двигаться очень быстро, когда хотел этого, и Джейку пришлось перейти на бег, чтобы не отставать от него и Зератула.

Несколько алисаар спешили к ним. Их одежды развевались, а каждое движение их тел говорило о взволнованности. Определенно, происходил мысленный разговор крайней важности, и Джейк ощутил раздражение от того, что был выключен из него.

— Меня тоже не включили, — сказала Замара.

— Зератул? — позвал Джейк, поскольку Прелат темных тамплиеров, несомненно, участвовал в разговоре. Взгляд Зератула был прикован к Криткалу, и он не ответил сразу же. А затем свел плечи и прикрыл глаза. Джейк слегка нахмурился: почему Зератул смеется? А затем Замара тоже засмеялась, и в тишине залов этого древнего храма раздался сильный, напористый и совершенно уверенный женский голос:

— Меня совершенно не волнует, находится ли он на встрече. Меня не волнует, имеется ли у меня разрешение, и больше всего меня не волнует, если я вновь нарушаю какие-то ваши странные протосские ритуалы. Вы либо отведете меня к нему прямо сейчас, либо я…

— Розмари! — закричал Джейк, ощущая, как его заполняет радость, на мгновение заставившая неизменную пульсирующую боль в висках отступить. Он пробрался сквозь собравшихся, стараясь разглядеть то, что скрывали от его взгляда высокие фигуры протоссов-служителей. Там внизу группа алисаар окружила нескольких пришедших, включая высокого, странно одетого темного тамплиера и женщину-тамплиера в сияющих доспехах золотого и голубого цвета. А в центре этой группы он мельком заметил блестящую черную голову.

Она тоже протолкнулась наружу, и они поспешили навстречу друг другу. Он замедлил шаг и остановился, как и она. На мгновение они просто смотрели друг на друга. Джейк хотел обнять ее и подумал, что, возможно, она тоже хочет этого, но стоило ему шагнуть вперед, как она сунула руки в задние карманы и усмехнулась ему.

— Ты как раз вовремя, — мягко сказал Джейк. Он упивался ей — короткими черными волосами, большими синими глазами, губами в форме лука Купидона, крошечным, но, помоги ему Боже, великолепным телом, затянутым в удобный кожаный костюм.

— Ага, — сказала она. — Когда все это закончится, напомни мне никогда, ни за что не связываться вновь с протосской бюрократией.

Улыбка Джейка стала шире. С ноющим чувством в груди он осознал, что, по правде говоря, не надеялся увидеть ее вновь. Он ничего не мог с собой поделать. Он пересек короткое, но, тем не менее, огромное расстояние между ними и заключил Розмари Дал — убийцу, предателя, наркомана, доверенного союзника и женщину, которой принадлежало его сердце, в крепкие объятия.

И, к его изумлению и восторгу, она не сопротивлялась.

Спустя некоторое время, отнюдь не такое долгое, как хотелось бы, Розмари отстранилась. Джейк сразу же отпустил ее, чувствуя, как щеки заливает румянец, и отвлекся разглядыванием вновь прибывших.

— Джейкоб Джефферсон Ремси, — сказал темный тамплиер голосом, сухим как шелест полос ткани, в которые он решил обернуть себя. — Твои странствия привели тебя в Алис’арил, святыню святынь моего народа. Без сомнений, вы с Замарой в должной мере благодарны. Меня зовут Моэндар, и вместе с Селендис, Разтурулом и Вартанилом мы сопровождали Розмари по пути сюда, чтобы найти здесь тебя и Хранителя, которая выбрала тебя, чтобы вместить ее. Я думал, что мы прибудем раньше тебя, но, судя по всему, Зератул на шаг опережает меня.

Зератул слегка улыбнулся и наклонил голову.

— Это не я, а Замара находится на шаг впереди всех нас, мой старый друг. Она нашла меня. Они с Джейкобом пробудили меня от летаргии. Мы сами прибыли сюда лишь недавно.

— Действительно?

В глубине глаз Моэндара что-то вспыхнуло. Он повернулся к Джейку.

— Мне сообщили, что ты обладаешь знанием, критически важным для выживания нашего народа, Хранитель. Именно из-за этого знания я открыл, где находится это место, Селендис и другим протоссам Айура. Я надеюсь, что не слишком дешево продал этот секрет.

Ноги Джейка задрожали. Ударил приступ головной боли, и ноги подкосились. Он зашипел от острой боли и схватился за руку Зератула, чтобы поддержать себя. Глаза Селендис сузились: это движение не прошло мимо её внимания.

— Ты говорила правду, — сказала Селендис. Ее мысленный голос был сильным, и в то же время — успокаивающим. Эта женщина привыкла отдавать приказы, и он вспомнил о Розмари. Тамплиер прочла мысль, и Джейк почувствовал, что сравнение ей не понравилось, однако затем Селендис продолжила:

— Носитель нездоров. Вы уже определили, сумеете ли успешно передать сознание Замары до того, как станет слишком поздно?

— У носителя есть имя, — огрызнулась Розмари.

— И это, действительно, так, — сказала Замара, и сложно было не заметить ее заботу о Джейке и привязанность к нему. — Его зовут Джейкоб Джефферсон Ремси, и, независимо от исхода сегодняшнего дня, его имя должны помнить все протоссы — не только Хранители. Сохраняя меня, он многим пожертвовал. Мы должны торопиться. Я не хочу видеть, как он страдает хотя бы на мгновение дольше необходимого.

— Я согласен. И я покину вас сейчас же, так что вы сможете начать процесс.

Джейк уставился на Зератула.

— Ты уходишь?

Зератул кивнул. Его взгляд был добрым.

— Я должен. Оставаясь здесь, я ничему не помогу — я не могу стать частью этого переноса. Я ничего не смогу сделать, если он не удастся. И никак не могу повлиять на положительный исход, если он будет таков.

Моэндар кивнул.

— Ты лучше послужишь нам на Шакурасе, Зератул. Твоя мудрость нужна Иерархату — каждый из нас уважает тебя.

Зератул покачал головой.

— Но также я и не вернусь на Шакурас. Вскоре я все расскажу вам, но не сейчас. Есть многое, что слишком долго оставалось без внимания, и я должен исследовать это, чтобы подтвердить то, что говорила Замара. Думаю, я смогу найти доказательства некоторым из ее предположений. А чем лучше мы информированы, тем лучше вооружены.

Моэндар был явно разочарован, но кивнул.

— Тебе известно то, что неизвестно мне… пока что. Если ты должен поступить именно так, иди. Адун торидас.

Замара была согласна с решением Зератула, но Джейк с печалью смотрел, как он уходил. Темный тамплиер засомневался, а затем заговорил с Джейком — с ним одним.

— Я задолжал тебе, человек, — тихо сказал он. — Кто знает, как долго еще я сидел бы в одиночестве, глядя на водопад и розовые небеса, обернувшись своим несчастьем, словно мантией. Но я не таков, и ты помог мне вспомнить об этом. Твоя раса еще молода, но некоторые представители ее уже доказали мне и другим, что вы — сила, с которой стоит считаться. И вашей расе присущи мудрость и потенциал. Я с гордостью назвал Джеймса Рейнора другом. С гордостью я назову другом и тебя.

С онемевшими ногами, раскалывающейся от боли головой, Джейк взглянул на Прелата.

— Я… тоже буду гордиться этим, — сказал он.

— Зератул, — сказала Замара, — на тот случай, если перенос не завершится успехом, позволь мне поделиться с тобой последним. Думаю, это может иметь огромное значение. Джейк… Прости, но будет больно.

— Приступай, — сказал Джейк, приготовившись.

Картины заполнили его разум и разум Зератула. Это был далекий пыльный мир, похожий на сотни других, если бы не странные каменные образования, которые выглядели слишком прекрасными, чтобы оказаться случайностью. Но их создала природа. Вот почему люди могли видеть кроликов в облаках и лица святых на морозных рисунках. Джейк, ученый, знал это. Он знал это, разглядывая пейзаж, переводя взгляд между завихрениями, завитками и образованиям, одно из которых возвышалось над поверхностью, и на его взгляд ученого напоминало легендарное существо — белую крылатую лошадь…

— Пегас! — мысленно воскликнул он для Замары и Зератула. — Я знаю это место — это Пегас! Я руководил здесь раскопками…

Он наблюдал, как чей-то взгляд оторвался от природной статуи Пегаса, и слегка задержал дыхание. Здесь был храм зел-нага — мерцающий, яркий, зеленый и вибрирующий, и, помоги ему Боже, живой.

Совершенно точно, его не было здесь, когда Джейк возглавлял экспедицию там. Должно быть, он недавно вышел на поверхность — из-за землетрясения, возможно, ураганов или, может быть, просто решив, что ему надоело лежать под землей неоткрытым, неоцененным и пробрался наружу сквозь землю при помощи собственных энергий. После всего того, что Джейк узнал за последние несколько недель, ничто не смогло бы удивить его.

Он прижал руки к вискам, дыша носом в попытке задавить боль от разделения с ним этого видения. Краем глаза он увидел Розмари, которая обеспокоенно наблюдала за ним. Он пожалел, что ей приходится видеть это.

— Мне жаль, что тебе не удалось исследовать это место, Джейкоб, но, по крайней мере, ты можешь сказать нам, где найти его. То, что подобное всплывает на поверхность так часто, похоже, имеет огромную важность, — сказала Замара.

Джейк с легкостью поделился информацией с Зератулом, до смешного довольный тем, что впервые он смог внести свой вклад — настоящий и реальный. Зератул низко поклонился ему.

— Возможно, мы еще встретимся, когда закончится кризис, и мы защитим свои миры и тех, кого любим. Но сейчас я должен действовать.

Сияющие глаза слегка сузились.

— В конце концов, именно этих действий ждал от меня мой друг Тассадар.

Он обернулся к остальным.

— Моэндар, Селендис… Я считаю, что битва, где потребуются обе наши силы — потребуемся все мы — скоро начнется. Я вернусь на Шакурас как можно быстрее.

— Мы будем ждать твоего возвращения, Прелат, — сказала Селендис, и Моэндар кивнул.

— Криткал… Замара и Джейк равно драгоценны. Делайте то, что должно, с предельной осторожностью.

— Пусть все умения, в которых я совершенствовался столетиями, помогут мне. И, — сказал он с легким упреком, — возможно, скоро ты вернешься сюда, чтобы мы получили и твои воспоминания. Адун торидас, Зератул.

— Эн Таро Тассадар, — ответил Зератул, и затем решительно ушел, не оглядываясь. Джейк был рад этому. Таков был Зератул, которого знала Замара, чья честность и целеустремленность убедили Тассадара, что он достоин доверия.

— Что бы ни случилось со мной, — сказала Замара лишь для Джейка, — мой народ узнал столько, сколько я могла рассказать ему.

Его голову вновь пронзил ледяной шип, и Джейк ощутил, как из его носа идет кровь. Кто-то рядом с ним твердо сжал его руку, не позволяя упасть. Он посмотрел вверх, ожидая увидеть Криткала или другого протосса, а затем опустил взгляд. Розмари в ответ посмотрела на него.

— Что бы ты ни собирался сделать с ним, Криткал, — решительно сказала Розмари, — тебе стоит поторопиться.

Криткал обеспокоенно кивнул.

— Согласен. Я выберу себе в помощь лучших учеников, и мы немедленно приступим.

Джейк окинул взглядом небольшую группу тех, кто сопровождал его, следуя за Криткалом. Любой счел бы ее странной. Двое старых темных тамплиеров и один помладше, Вершитель — а Джейк знал, что женщины редко занимали это положение, восторженный юноша, который, как он понял, принадлежал к Фуринакс, и был ремесленником, и двое людей, в голове одного из которых находился Хранитель.

Он слегка рассмеялся.

— Клянусь, вы никогда бы не подумали, что увидите нечто подобное, — сказал он, обращаясь сразу ко всем.

— Нити судьбы, воистину, сплетаются странным образом, — сказал Моэндар. — Нам не дано предвидеть грядущее.

Он ощутил на себе взгляд Вартанила и обернулся, чтобы посмотреть на юного протосса, замедлившего быстрый шаг, чтобы не обгонять Джейка.

— Джейкоб, я так рад, что нахожусь здесь с тобой и Розмари. Рад, что могу поддержать тебя в этом деле, как бы ни была незначительна моя помощь.

— Вартанил прекрасно выступил перед Иерархатом, — сказала Селендис, оглянувшись, поскольку шла перед ними. — Не думаю, что одной Розмари удалось бы убедить их. По крайней мере, не так быстро. Ты помог гораздо больше, чем полагаешь, Вартанил.

Вартанил опустил голову. Если бы протоссы могли краснеть, подумал Джейк, то Фуринакс сейчас совершено залился бы краской.

— Спасибо, — тихо сказал Джейк. Вартанил посмотрел на него лучистыми глазами.

— Мне не сыграло на руку, что единственной женщиной, которую они встречали раньше, оказалась Сара Керриган, — сказала Розмари. — Пришлось преодолеть целую гору предубеждений.

— Твоя искренность и тревога за Джейкоба также сыграли важнейшую роль в принятии нашего решения, — сказала Селендис. — Мы не ожидали встретить столь яростную самоотверженность у представителя вашей расы.

Розмари не смотрела на него, но, в отличие от Вартанила, щеки выдавали ее эмоции.

— Ага, — сказала она, — как бы то ни было. Итак, каким образом эта штука, которую вы собираетесь проделать, разделит Джейкоба и Замару?

Криткал выжидающе посмотрел на Джейка.

— Ах, да, — сказал Джейк. Он сунул руку в карман, вновь ощутив покалывание, когда его пальцы сомкнулись вокруг кристалла, и протянул его Криткалу. Протосс вздрогнул, когда кристалл оказался на его ладони с длинными пальцами. Джейк почувствовал, как всех их захлестнула волна его удивления и радости.

— Он… восхитительно чист, — сказал Криткал с легким трепетом. Придя в себя, он добавил:

— За столетия алисаар разработали технику объединения мыслей, которая позволяет нам передать их в определенные кайдаринские кристаллы, специальным образом подходящие для этой задачи. Это записывающее устройство. Оно сохраняет воспоминания в виде изображений и информации, доступ к которой затем может получить любой, обученный соответствующей технике, которая довольно проста.

— Как голограмма, — кивнув, сказала Розмари. — Ясно. Но Замара своего рода… уникальный хранитель воспоминаний, верно?

Криткал был явно встревожен.

— Да, — сказал он. — Мы никогда не предпринимали попыток проделать нечто столь амбициозное. Кроме того, мы привыкли исследовать разумы протоссов, а не терранов. Я сделаю все, что смогу, но, боюсь, не могу ничего обещать.

Остается только это.

Несколькими секундами спустя Джейк оказался в узкой комнате. Он, Криткал, Селендис, Моэндар, Разтурул, Розмари и Вартанил столпились в тесном помещении, а когда пришли еще двое алисаар, образовалась настоящая давка. Он посмотрел на небольшой стол в центре комнаты, сделанный из того же отполированного камня, что и весь храм. Он не выглядел не таким уж и комфортным.

Криткал обернулся к ним.

— Чем меньше из нас здесь останется, тем лучше. Нам потребуется предельная концентрация.

Селендис кивнула и наклонила голову.

— В таком случае, мы будем ждать снаружи.

— Нет, — возразила Розмари.

Селендис обернулась к ней с легким раздражением.

— Ты хочешь стать помехой в столь тонком деле?

— Я… Разумеется, нет. Но я подумала, что могла бы помочь.

Джейк почти непроизвольно сжал руку Розмари. Испугавшись, она взглянула на него, и он позволил ее страху отступить.

— Останься со мной.

Ее глаза слегка расширились, когда он передал мысль, облекая ее во все те чувства, которые испытывал к ней. Ее губы слегка изогнулись в улыбке, и она кивнула. Он отчаянно пожелал прочесть ее мысли, точно узнать, что она почувствовала, когда он позволил ей узнать это. Но он не стал бы делать этого. Он обещал.

Селендис смотрела на них обоих.

— Возможно, твое присутствие пойдет на пользу, — позволила она. — Если оно укрепит дух Джейка.

Она повернулась к Джейку.

— Я более чем уверена, что нас ждет успех, Джейкоб Джефферсон Ремси. Я с нетерпением жду, когда мы сможем поговорить вновь.

Он кивнул. Ее взгляд изменился, и он понял, что она говорит с Замарой. Коротко и резко кивнув, Селендис ушла. Вартанил задержался.

— Можешь идти, — сказала Розмари. — С ним, и с Замарой все будет хорошо.

И, словно она действительно предсказала будущее, Вартанил низко поклонился и тоже вышел. Моэндар ничего не сказал Джейку, но он знал, что старый протосс обменялся несколькими словами с Хранителем.

Дверь тихо закрылась за ними. Джейк, Розмари, Криткал и двое его помощников остались одни в маленькой комнате. Он посмотрел на плоскую платформу и неожиданно по его спине прошла дрожь.

— Это напоминает мне то, что мы видели в подземельях, — передал он Замаре.

— Я знаю. Но между тем, что делал Улрезаж и тем, что должно случиться с нами — бездонная пропасть.

— Мы уверены в этом? Улрезаж, в конечном итоге, был одним из них. А они — темные тамплиеры… Может быть, этот Криткал втайне ненавидит Хранителей, потому что вы по своей природе делаете то, на что он даже не надеется.

— Возможно, — согласилась она, и это совершенно лишило его мужества. И— все же, я сомневаюсь в этом. Джейкоб… У нас нет выбора. Под угрозой твоя жизнь и мое знание. Они не могут сосуществовать ни секундой дольше.

Он кивнул и лег на холодное каменное возвышение, слегка вздрогнув, когда коснулся его обнаженной кожей.

— Могли бы хотя бы предложить покрывало, — пошутил он.

Криткал пристально посмотрел на него.

— Вскоре твой разум окажется в том состоянии, когда ты совершенно перестанешь обращать внимание на физическое тело, — ответил он. Словно бы это хоть как-то могло успокоить его.

Джейк вздохнул и вытянулся, сложив руки, покрытые мурашками, на груди.

— Ну что ж, давайте приступим…

Её мягкие тёплые губы, запечатавшие его рот поцелуем, не были нежными. Как он и представлял себе, несколько чаще, чем требовало благоразумие, поцелуй Розмари был горячим и страстным, как и она сама. И, как только прошёл первоначальный шок, Джейк ответил ей. Его руки обвились вокруг её крошечного тела и притянули ближе на мгновение, бесконечно долгое и, одновременно, слишком, слишком короткое.

Когда она отстранилась, он дрожал. Она, разумеется, выглядела совершенно уравновешенной. Она улыбнулась и подмигнула ему.

— Не. Смей. Умирать, — сказала она.

— Хорошо, — с запинкой произнес он. Его улыбка была глупой и неудержимой, словно движение планет. Он ощутил смущение, раздражение и веселье протоссов, но ничто из этого не имело значения.

— Мы переживем это, Замара.

— Я понятия не имела, что выражение личной привязанности у терранов обладает столь мощной силой, — сухо сказала Замара, но она была рада за него. Когда Джейк лёг на спину и закрыл глаза, он почувствовал, как её сущность обернулась вокруг него, словно кошка, свернувшаяся во сне, и даже некоторое легкомыслие не заглушало горечи. Даже если попытка окажется полностью успешной, она больше не будет присутствовать в его разуме так, как это было сейчас.

— Мне тоже будет не хватать этого, — сказала она, прочитав его мысли, стоило им только сформироваться. — Я не ожидала, что так привяжусь к тебе.

— Как и я.

Он чувствовал спиной холодную, твердую платформу, а затем это ощущение исчезло.

Джейк открыл глаза и увидел яркий солнечный свет. Он вдохнул насыщенный паром теплый воздух и заметил, что его окружает пышная растительность. Он понял, что находится на Айуре — но Айуре, каким он был до разорения зергами. Он обернулся, зная, кого увидит, и улыбнулся Замаре.

Она была одета в те же одежды, которые были на ней, когда он нашел ее тело: фиолетово-белое платье, блестящее, мягкое и превосходно подходящее ей. Она наклонила голову и прикрыла глаза, но ему не требовалось этого, чтобы ощутить ее улыбку. Они сели рядом так же, как уже бывало много раз прежде, когда Джейк смотрел, как перед ним разворачиваются очередные воспоминания из мириад их, хранимых Замарой. Но на этот раз, хоть картина нетронутого Айура и была воспоминанием, Джейк знал, что больше ничего не увидит. Замара хотела, чтобы их разделение произошло именно так.

Он почувствовал мысли Криткала, и его разума словно коснулся легкий ветерок, принесший с собой запах цветов.

— Кристалл изумительно чист. Я думаю, он сможет с успехом вместить все воспоминания.

— Что насчет Джейка? — потребовала ответа Розмари. Разумеется, хорошо, что они смогут получить то, что Замара настойчиво называла важным — чем бы это ни было, но она беспокоилась о Джейке. Он лежал совершенно неподвижно на темной каменной платформе, и она даже не была уверена, что он дышит.

— Я не знаком с анатомией людей, дитя, — проворчал Криткал. — Все, что я могу сделать, — исключить влияние на него Замары. После этого вам придется обратиться к докторам терранов. Теперь же помолчи, и дай нам завершить это.

Розмари нахмурилась. Она не ожидала этого. Почему-то она считала, что стоит им извлечь Замару, как Джейк мгновенно выздоровеет. Но ведь его симптомы были настоящими, верно? Опухоли мозга не могут просто исчезнуть.

Криткал протянул руку и разместил кристалл в воздухе, словно поставив его на полку. Он парил там — миниатюрная версия огромного кристалла, который она видела в подземельях. Криткал передал сигнал, скорее всего, телепатический, и все протоссы одновременно протянули правую руку и задержали ладони в сантиметре от тела Джейка. Поднятая левая рука каждого из них была обращена ладонью к кристаллу.

Розмари присвистнула, поскольку было похоже, что они вытягивают из безвольного тела спокойное голубое свечение. Секундой спустя тонкая сияющая линия протянулась от ладони каждого из алисаар к кристаллу. Так вот как они делали это. Они физически забирали энергию воспоминаний из кого-то и передавали ее в кристалл, словно переливали кровь.

Она ничего не сказала, но ничего не могла с собой поделать и подумала, больно ли сейчас Джейку.

— Нет, — мысленно ответил Криткал. — Он ничего не чувствует.

Розмари прикусила губу. Она понятия не имела, сколько времени это займет… Но одно она знала точно: у Замары была целая куча воспоминаний, которые нужно было передать в этот крошечный кристалл.

— Начинаю передачу, — послышался безжалостный голос Криткала. Тело Замары слегка дернулось, словно что-то толкнуло ее. В конечном итоге, это работало! Джейк уже было улыбнулся Замаре, но вместо радости и облегчения он ощутил, как от нее исходят волны ошеломления и скорби. В этом месте, которое было не настоящим, но вполне им казалось, он схватил ее за руку, касаясь ее, устанавливая контакт так же, как когда-то сделал это с ее физической оболочкой.

— Замара, в чем дело? Что не так?

— Мне… стоило предвидеть это, — сказала она. Она сжала его руку, пытаясь успокоить. — Но, по крайней мере, знание будет сохранено.

У него в животе похолодело.

— Что ты имеешь в виду?

Она печально посмотрела на него.

— То, что сумели сделать темные тамплиеры, восхитительно. Это ценно и важно, и они записывают воспоминания наилучшим доступным им способом. Но они делают это иначе. Хранители — живые существа, а не технологии, которые используют темные тамплиеры.

— Я тебя не понимаю.

— Ты помнишь, какими были воспоминания, которыми я делилась с тобой?

Он кивнул.

— Не думаю, что когда-либо забуду это. Я словно переживал их за того, чьей памятью ты делилась. Словно бы все это происходило со мной самим.

— И так они жили, — мягко сказала она. — Через тебя. Через меня. Через всех Хранителей, когда они ныряли в волны воспоминаний, которые мы храним. Те, кто погибли до нас, не прекращали свое существование. Мы не просто помним их — мы храним их.

Он кивнул, все еще не понимая, почему это было так… а затем его глаза расширились от понимания.

— О боже… Замара… Ты не будешь сохранена, верно?

Она покачала головой.

— Нет, Джейкоб. Теми воспоминания всех умерших, которые я храню, обладают все Хранители. Так они будут жить, и это приносит мне облегчение — при том условии, что я — не последний Хранитель. Но я сама и мои воспоминания… Знание будет сохранено, и это важно. Но… не буду сохранена я. Когда другие активируют этот кристалл, они словно будут читать историю. Факты, действующие лица и информация. Но они не узнают меня. Я как будто бы исчезну.

Все то время, что он знал Замару, она была прагматичной и бесстрашной. Время от времени она позволяла себе тревогу и раздражение, а, когда его состояние ухудшилось, появилось чувство ее привязанности к нему. Но он никогда не видел ей столь уязвимой, столь опечаленной. И он полностью понимал ее.

Она окажется стерта. Останется лишь информация, сухая и безжизненная, но все то, кем была Замара — ее упрямство, ее сухое чувство юмора, ее любовь к своему народу, глубина сострадания и понимание, которое доступно лишь Хранителям — все это окажется для ее народа потерянным.

Замары больше не станет.

Это занимало долгое время. Розмари пришла в беспокойное состояние после того, как прошел, по ее предположению, час. Еще через час она поняла, что не может больше выносить ожидания, и как можно тише встала. Их глаза были закрыты, а тела оставались неподвижными с самого начала. Протоссы не обратили на нее внимания. Бесшумной походкой Розмари направилась к двери. Открыв ее, она выскользнула наружу.

Там ждали Селендис, Вартанил, Разтурул и Моэндар. Как один, они обернулись к ней.

— Все закончено? Попытка удалась?

— Они еще не закончили, — сказала Розмари. — Мне нужно было выйти и немного пройтись. Однако, они сказали, что полагают, все сработает.

— О, это прекрасно! А профессор? С ним все будет в порядке? — спросил Вартанил.

— Нам потребуется немедленно доставить его к врачам. Опухоли перестанут разрастаться, однако и не исчезнут сами по себе. Не знаю, как мы найдем человеческого доктора, но, думаю, мы будем решать проблемы по мере поступления.

— Я бы предложила все навыки моего народа, но мы не понимаем вашей физиологии, — сказала Селендис. — Все же… Возможно, мы сможем чем-то помочь. Опухоли образовались под воздействием протосской ментальной энергии, которая…

Она замерла и резко повернула голову. Прежде чем Розмари успела моргнуть, Селендис сжала руки в кулаки и призвала два сияющих клинка из браслетов, которые охватывали ее запястья. Разрутул повторил ее движение, но его клинок сиял ярко-зеленым, а не холодным синим светом. Моэндар и Вартанил тоже напряглись, и все четыре протоссы пристально посмотрели вглубь коридора.

— Что, черт возьми, происходит? — закричала Розмари. Они вернули ей оружие, и сейчас она потянулась за винтовкой, которую носила пристегнутой к спине.

— Алис’арил атакован, — сказала Селендис.

Словно по прихоти судьбы, хоть Зератул и не мог сказать, что верит во что-то, столь определенное, планета, которую Джейкоб назвал Пегасом, располагалась в том же секторе, что и Элна. Он понял, что темные тамплиеры даже однажды посещали эту планету много столетий назад, оценили ее и отбросили как не представляющую интереса. Ох, если бы только те ранние первопроходцы этого мира знали.

Стремительно выходя на орбиту на «Искателе Пустоты «, Зератул был рад близости его цели. Умудренный опытом, он ведал как потребность в тщательном обдумывании, так и в быстрых, решительных действиях. Но внутри него горело ни то и ни другое. Странное чувство безотлагательности, на грани тревоги, гудело сейчас в его крови. Легко ли это — в конце концов, после столь долгих размышлений в изоляции, вновь оказаться вовлеченным в действие? Возможно.

Возможно, нет.

Без сомнений, частично причиной этого ощущения служил тот факт, что Замара столь отчаянно цеплялась за жизнь — и то, чем она должна была поделиться, действительно, имело жизненную важность. Страх и стремление действовать как можно быстрее — вполне логичная реакция, с учетом того, что уже было известно Зератулу. Но он подумал, что возможно, дело и не только в этом.

Прелат вел корабль сквозь атмосферу; его пальцы проворно двигались над кристаллом, передавашим его мысленные команды судну. Появилось голографическое изображение поверхности Пегаса. Та была в точности такой, какой выглядела в разуме Замары и Джейка. С огромным горным формированием, выглядящим, словно копытное животное с крыльями. И…

…с храмом зел-нага. Усилием воли Зератул заставил себя сохранять спокойствие. В этот момент он чувствовал себя избранным, которому дозволено созерцать подобную вещь. Яркий, сияющим зеленым, это был дикий храм, не спланированный, структурированный и организованный, как на Шакурасе. Но все же Зератул понял, это действительно был храм. И здесь он непременно найдет нечто священное, чудесное и удивительное.

Еще мгновение протосс вглядывался в изображение строения, словно питаясь его образом так же, как поглощал питательные вещества из лучей космоса. Затем он мысленно приказал кораблю приблизиться. Он приземлится и пешком дойдет до него. Нутром Зератул чувствовал, что найдет здесь ответы. Он…

Яркая белая молния неожиданно вспыхнула на вершине храма, и со скоростью мысли Зератул уклонился от нее. Что происходит? Не мигая, он с расстояния наблюдал, как на поверхности появилась трещина, которая засияла еще ярче. Внезапно Зератул вспомнил историю, которой поделилась с ним и Джейкобом Замара — историю о собственной смерти. Она разбила корабль о подобный храм, но тот был тусклого зелено-коричневого цвета, в отличие от этого — лучащегося зеленым вибрирующим свечением. По цвету Замара поняла, что…

Энергическое существо. Эти храмы были яйцами — коконами. И Зератул прибыл как раз вовремя, чтобы стать свидетелем вылупления создания, находившегося внутри. Возможно, именно это он ощущал как срочную необходимость прибыть как можно быстрее, пока не стало слишком поздно.

Он восхищенно наблюдал, как поверхность храма-кокона словно бы натянулась, сопротивляясь удару белой молнии. Внезапно «оболочка» раскололась, и Зератул увидел нечто, совершенно недоступное его понимаю. Должно быть, при первом контакте такими показались людям они сами.

Оно было прекрасным. Совершенным, лучистым, блистательно прекрасным. Оно словно с силой прорвалось сквозь свою оболочку — белая, сияющая сущность чистейшего света и энергии. Оно должно было казаться отвратительным — с щупальцами; странными, украшенными перьями, крыльями и огромными глазами, которые сияли столь ярко, что Зератул был вынужден отвернуться и зажмуриться. Но оно не было отвратительным. Оно парило над отслужившей оболочкой, которая сразу же стала приобретать тусклый зелено-коричневый оттенок, и в течение какого-то времени танцевало в воздухе. Вновь повернувшись, чтобы взглянуть на него сквозь прищуренные глаза, Зератул ощутил, как его душа воспарила. Оно было сильным. Возможно, оно было смертельно опасным, но если бы оно обратило свое ужасное, чудесное внимание на него и уничтожило его сейчас, он умер бы счастливым.

Но этому энергетическому существу, такому новому и чистому, не было дела до Зератула. Оно парило над храмом еще какое-то время, а затем взмыло ввысь, направляясь к какой-то цели. В течение одной драгоценной секунды Зератул был слишком ошеломлен, чтобы что-то сделать, но он быстро пришел в себя и последовал за ним.

Розмари немедленно узнала о случившемся.

Она лежала под древним кораблем, а ее руки, лицо и кожаные одежды вместо грязного масла покрывала сверкающая пыль кристаллов, и в тот момент Разтурул передал прощальную мысль.

На долю секунды она увидела то, что видел он: бушующий океан зергов под кораблем и целые тучи их, атакующих со всех сторон в воздухе. Земля стремительно приближалась навстречу ей — корабль падал. А затем пустота.

Она знала и другое, хоть и не увидела этого, — Разтурулу не хватило лишь нескольких минут, чтобы добраться до портала. Он, темный тамплиер, обеспечил им неплохую гонку. И почти добился успеха.

— Розмари?

Эта мысль принадлежала Вартанилу, и она увидела, как он нагнулся и посмотрел под корабль. В глазах двоилось. Ее захлестнула волна чужой обеспокоенности, стремления утешить ее, и она сразу же поднесла к лицу руку.

— Это проклятая пыль попала мне в глаза, — сказала она, хоть и, разумеется, знала, что ему известно — она лжет. — Забирайся обратно в рубку и давай продолжим.

Будь они прокляты, эти протоссы, и будь проклята она сама за то, что небезразлична к ним. И к Джейку, уж если на то пошло. Какого черта она тут делает, если…

Неожиданно вспыхнул свет, что вызвало у нее возглас воодушевления. Судно издавало приятный урчащий звук, словно кот, проснувшийся ото сна на освещенном солнцем окне. Волнение и гордость исходили от Вартанила, радостно сообщившего Селендис:

— Розмари сделала это! Корабль исправен!

— Это великолепные новости, — отозвалась Вершитель. — И мне сказали, что ритуал подходит к концу. Они настроены скорее оптимистично, несмотря на…

Невозмутимая речь внезапно утонула в порыве эмоций, но он был быстро подавлен. У Розмари екнуло сердце от единственного услышанного слова.

— Улрезаж.

Он здесь. Каким-то образом, черт побери, эта штука нашла их. Информация сама поместилась в сознание Розмари: Он здесь, он снова стал могучим и сильным, и он направляется прямиком к Алис’арил. Розмари не нужно было быть телепатом, чтобы понять, что это значит. Итан, по крайней мере, кажется, желал, чтобы Замара выжила, насколько кто-то может быть живым, когда его сознание помещено в кайдариновый кристалл. И он был достаточно жесток, что бы оставить алисаар и всех остальных, включая и особенно ее, жить с осознанием вины после того, как его гидралиск получит приз.

Однако для Улрезажа не было препятствий. Он пришел, чтобы уничтожить Замару и, вероятно, все и всех, кто встанет на ее сторону.

Итан не мог поверить в то, что видел. Безумная мысль пришла ему в голову: эта сущность непобедима. Но это абсурд. Непобедимых нет. Он своими собственными усовершенствованными глазами видел, что Улрезажа можно ранить. Черт, его зерги даже участвовали в этом.

Керриган предвидела, что темный архонт приведет Итана к Замаре, и, разумеется, его обожаемая королева оказалась права. Но она не предвидела того, что это место также позволит почти уничтоженному Улрезажу практически полностью восстановить силы. И сделать это так быстро.

Будто бы сражения на Айуре не было вовсе. Улрезаж приближался к ним — клубящееся отсутствие света — словно объединенные силы протоссов, терранов и зергов не нанесли ему смертельный урон. Ощущение дежа-вю… за исключением одной вещи. На этот раз не будет протосских псионных штормов, позволяющих замедлить его наступление. Он приближался, и над ним вспыхивали, потрескивая, темные молнии.

Итан быстро посмотрел глазами гидралиска. Они, разумеется, не позволили ему войти в комнату, но создание наблюдало сквозь открытую дверь. Двое протоссов стояли с каждой стороны двери. Ученые, а не солдаты, они не были вооружены — они но, тем не менее, они играли роль стражей. На короткий миг он задумался, не отправить ли второго зерга, чтобы узнать, чем собиралась заняться Розмари, но затем решил не делать этого. Если они провели его, то он и так достаточно быстро найдет ее.

Итан мог видеть распростертое тело Джейка Ремси, лежащее совершенно неподвижно на небольшом столе, сделанном из черного камня. Старый протосс и двое его помощников стояли над терраном. Их руки были протянуты: одна почти касалась тела Джейка, а другая ладонью вверх была обращена к парящему в воздухе кристаллу. Сияющие голубые линии протягивались от их ладоней к кристаллу. Ритуал все еще продолжался — а значит, Итан должен был достаточно замедлить Улрезажа, чтобы они успели закончить.

Разумеется, Итан отправил своих зергов, и те повиновались, словно стая гончих на охоте. Они бежали, скользили и летели навстречу созданию. Муталиски атаковали его сверху, выплевывая ненасытных ужасающих симбионтов. Тело Улрезажа запульсировало, и, с кажущейся небрежностью, от него пошла волна тьмы, похожая на озеро нефти, растекающееся с неестественной быстротой… Попавшие под удар муталиски погибали мгновенно, и их тела вместе с телами прожорливых симбионтов дождем попадали на их же товарищей, погребая под собой. Итан мельком заметил ноги зерглингов, отчаянно копошащихся под трупами муталисков. Те из них, кто упал на Улрезажа, мгновенно обратились в пепел, едва коснувшись его.

Гидралиски, изогнув туловище, выстреливали одну за другой волны шипов, — но, смертоносно пронзавшие любую живую плоть, шипы словно бы поглощались чудовищным созданием. Архонт взрывался стрелами бело-голубой энергии, будто пародируя атаки. Гидралиски, пронзенные сияющей энергией, вскрикивали и умирали. последний раз в судорожном спазме взмахнув серповидными конечностями, — такими же, как у Итана.

Зерглинги наступали бесконечными волнами. И не могли достичь неприятеля. Один-единственный импульс — и они беспомощно разлетались, словно гонимые сильным ветром листья.

Итан тяжело сглотнул, наблюдая, как зерглинги рассыпаются, словно кости домино. Атака должна была иметь хоть какой-то результат, как-то ослабить ублюдка. Но нет. Улрезаж никак не проявлял ни малейшей слабости — ни малейшего намека на то, что противник, пользующийся физическими средствами уничтожения, — кислотой, шипами или клешнями — мог бы одолеть его.

На гладкой серо-зереной коже Итана выступил пот. Он уже подвел свою королеву однажды. Он не может повторить этого. Он надеялся приберечь эту атаку напоследок, но понял, что вынужден призвать стражей сию же минуту. Стражи — похожие на крабов существа, которые были еще более сильны, чем муталиски, от которых произошли, — начали обстреливать Улрезажа капсулами с кислотой. Десятки крошечных слепней сопровождали огромные существа. Они самоубийственно кидались к Улрезажу с единственной целью: взорваться, словно маленькие живые плазменные бомбы. Похоже, что это, в конечном итоге, задело темного архонта. Он остановился и издал крик боли, а его сияющая темная аура побледнела и чуть рассеялась. Он переключил внимание на стражей и слепней. Некоторые из них были уничтожены мгновенно, но другие отступили от Улрезажа, чтобы вновь вернуться для нового нападения.

На мгновение он остановился. И им удастся замедлить его.

Это было лучшим, на что мог надеяться Итан.

А значит, ему нужно было разработать новый план. Он мысленно отправил кучку из нескольких дюжин зерглингов к протосскому храму. Наименее полезные в битве с Улрезажем, они без проблем разорвут на части нескольких протосских монахов. Закончен ритуал или нет, если Улрезаж подберется слишком близко на взгляд Итана, то профессор Джейкоб Джефферсон Ремси и кристалл, который парил над ним, окажутся в руках зергов до того, как темный архонт обрушит сам храм.

Протоссы мобилизовали свои силы, и группа ученых старалась как могла. Мимо Розмари и через нее с головокружительной скоростью проносились приказы. Она уловила основную суть плана: те, кто могут противостоять атаке, будут сражаться. Во второй раз уже они оказались втянуты в своеобразный альянс с Итаном и его зергами — ни зерги, ни протоссы не хотели, чтобы Улрезаж одержал победу.

— Крайне необходимо защитить это место и хранимое здесь знание, — перекрыли суматоху мысли Селендис — ясные, безжалостные и чистые, словно кайдаринский кристалл. — Мы должны позволить Криткалу завершить ритуал, чтобы сохранить знание Замары. Пока он продолжается, в корабль, который восстановила для нас Розмари Дал, будет загружено как можно больше кристаллов. Мы не можем дать бой без оружия и располагая столь малой численностью. Итан и зерги на данный момент вовлечены в битву. Мы позволим им ослабить нашего противника за нас. Похоже, они сумели замедлить его продвижение. Несмотря на это, я не думаю, что они смогут остановить Улрезажа, а значит, мы должны подготовиться к защите Алис’арил. Но мы будем ждать до последнего, ради нашей пользы — мы не должны раскрыть свой план слишком быстро.

Розмари вспомнила, что кто-то что-то говорил о возведении над храмом псионного щита. Это позволило бы им выиграть немного времени, но Селендис приняла верное решение сохранить эту защиту, и даже саму информацию о том, что протоссы располагали ей, в качестве туза в рукаве. Способ мышления Селендис вновь вызвал ее одобрение.

— Но как только мы ступим на этот путь, мы станем защищать Алис’арил, пока оборона не будет прорвана, а затем сделаем все возможное, чтобы достаточно отвлечь внимание противника, позволив единственному кораблю добраться до безопасного места.

Появились новые мысли: информация от учеников, комментарии Аталдиса — все то, что Розмари не понимала и не поняла бы, даже если бы ей пришлось прожить среди них остаток своей жизни. Ее не заботило, как они собираются защитить это место и дать последний бой. Ее заботило то, как выбраться отсюда, сохранив их с Джейком шкуры, и забрать с собой максимум информации.

Она постаралась поторопиться с последними немногими тестами корабля, жалея, что талант профессионального механика не позволяет ей пропустить их вовсе. Когда приблизилась группы из нескольких, крайне серьезно выглядящих, алиссар, держащих в руках сверкающие, блестящие кристаллы, Розмари, чей кожаный костюм сам сверкал и сиял от кристальной пыль, встала и изучила груз.

— Это все?

Она удивилась тому, что они уже успели отобрать кристаллы с наиболее важными воспоминаниями.

— О, нет, — ответил один из них. — Это лишь первая выборка. Будет гораздо больше.

Ее синие глаза слегка расширились, и она спросила:

— Насколько больше?

— По крайней мере, еще несколько десятков. Но ведь корабль достаточно большой, не так ли?

— Все они в индивидуальных контейнерах, — сказала она, нахмурившись.

— Разумеется, — сказал один из них, определенно, озадачившись. — Мы анализируем и помечаем каждый кристалл с воспоминаниями. Как иначе мы может каталогизировать данные?

— Чудесно для библиотекарей, и вовсе не чудесно для контрабандистов, — сказала Розмари. — Если вы просто свалите кристаллы в кучу, то их поместится гораздо больше. Засуньте их в каждый уголок или щель, которая не занята живым дышащим… — она замолчала, осознав, что, формально, протоссы не дышали, и поправилась, — …ну… существующим протоссом. Так вы сможете разместить большее количество кристаллов в небольшом пространстве.

Алисаар смотрели на нее, будто они предложила им разрезать себя на части, чтобы лучше поместиться.

— Но… столетия сортировки, приведения в систему… Ты хочешь перечеркнуть весь этот труд?

— Вы хотите взять как можно больше кристаллов или нет?

Протоссы все еще выглядели потрясенными.

— Я…

— Послушайте, — сказала Розмари, сжалившись, — пока что оставьте их здесь: мы все еще проводим некоторые последние проверки. Поговорите с одним из своих начальников и передайте ему то, что сказала я. Это ваши кристаллы, история вашего народа, а не моего. Для меня не имеет значения, возьмем мы три, три сотни или три миллиона.

«Лишь до тех пор, пока мы с Джейком не выберемся отсюда живыми».

— Я погружу их в контейнерах, если вы хотите именно этого. Но я полагаю, вам бы хотелось сохранить их как можно больше, а сортировкой заняться позже, в каком-нибудь прекрасном, никому не известном месте, как только мы все сбежим с этой луны, а зерги и темный архонт-полубог перестанут угрожать нашим задницам.

Алисаар обменялись взглядами — возможно, они общались лишь друг с другом. Затем они кивнули, поставили коробки и поспешили к выходу.

— Как там дела на фронте у наших зерговских друзей? — сухо спросила она Вартанила, забираясь обратно под корабль.

— Не очень хорошо, — признал Вартанил. — Он продвигается сквозь них так же неумолимо, как падают тени в сумерках: медленно, размеренно и неотвратимо. Сейчас он остановился, но я не думаю, что они задержат его достаточно долго. Итан отослал с поля боя несколько дюжин зерглингов. Они сидят здесь у ступеней, молчаливые и неподвижные.

— Черт возьми! Он собирается взять штурмом храм и заполучить Джейка!

— Но он знает, что ритуал все еще продолжается, — недоуменно ответил Вартанил.

— Да, но, как и нам, ему известно, что если Улрезаж доберется сюда первым, не будет иметь значения, завершен ритуал или нет. Полагаю, так он думает.

Розмари спиной ощутила вибрацию. На ее лицо, словно снег, посыпалась новая порция кристальной крошки. Ей не нужно было задавать вопросы, чтобы узнать, что вызвало это.

Улрезаж приближался к Алис’арил.

«Просто немного времени. Чтобы покончить с этим и выбраться вместе с Джейком. Джейк, лучше бы ты выжил. Вот все, что я могу сказать».

Земля вновь вздрогнула, на этот раз сильнее. Теперь Розмари услышала, как что-то в древнем корабле громыхнуло. На ее лбу выступил пот, превратив кристальную пудру в пасту. Она больше не могла выносить этого. Ругаясь, она выбралась из-под корабля и вскочила на ноги, рассеянно стряхивая с себя блестящую кристальную крошку. Она схватила винтовку, приставленную к стене, и поспешила к выходу из этого самодельного ангара.

— Розмари! — зазвенел в ее разуме голос Вартанила. — Куда ты направляешься?

— Прямо сейчас за Джейком наблюдает гидралиск, который может похитить его в любую минуту. Мне плевать, что вы все здесь задумали. Я собираюсь добраться до него первой, — бросила она через плечо.

— Но… Что насчет корабля?

— Теперь он пригоден к полетам в космосе. Ты можешь закончить последние проверки и рассовать кристаллы по углам так же легко, как и я. А я даже не могу управлять этот штукой — я не протосс.

— О… Ты права. Я… забыл.

И, торопясь вверх по широкому, тускло освещенному коридору, который вел на поверхность, спеша навстречу сражению, Розмари усмехнулась этому. Она промчалась сквозь залы, и звук ее шагов отзывался эхом. Даже сейчас, даже под атакой существа, которая сотрясала самый фундамент этого здания, даже под аккомпанемент звуков сражения у выхода, казалось неправильным перемещаться с шумом по этим древним залам.

Она завернула за угол и продолжила бег. Ей оставалось лишь надеяться, что она не опоздает.

Теперь уже никто не думал о контейнерах, метках или категоризации. Как только самые основы этого священного места задрожали под, образно выражаясь, шагами приближающегося темного архонта, алисаар стали бегом переносить кристаллы в наполненных до краев коробках или даже в сумках. Корабль был большим, но не огромным. Он был сконструирован для перевозки около дюжины протоссов и достаточного количества груза, в основном — на короткие расстояния. Вартанил, как и все они, осознал, что лишь горстка из тех, кто находится здесь, сумеют покинуть Алис’арил.

Вместе с остальными он начал демонтировать сиденья. Они загрузят в корабль так много протоссов и кристаллов, как смогут. Это лучшее, что они могут сделать.

Улрезаж был крайне, крайне разочарован.

Прошло немало времени с того момента, как кто-либо сумел продемонстрировать ему хотя бы малейшую способность сопротивляться. Он, действительно, был обеспокоен на Айуре, когда три стороны силы одновременно атаковали его. И более того, если бы он тогда не отступил, они могли бы одержать победу.

Но потребовались три объединенные силы, чтобы представить ему хоть какую-то угрозу. Теперь же здесь были лишь остатки зергов и горстка алисаар, необученных сражаться, которые имели глупость попытаться остановить могущественного Улрезажа на пути к его цели.

Без видимых усилий, почти лениво, он продолжил двигаться навстречу зданию, где когда-то был усердным молодым учеником. Его захлестнули воспоминания. Едва ли не с ностальгией Улрезаж подумал, что мог бы пощадить здание. Но нет, зачем оставлять хотя бы что-то, что протоссы могут использовать против него? Лучше стереть с лица земли все: протоссов, терранов, зергов, кристаллы, строения. Очистить поверхность. Тогда он сможет возвращаться сюда в любое удобное ему время, не подвергаясь опасности.

Настал момент. Итан подумал, что он и так уже задержался более необходимого. Со скоростью мысли его зерги пришли в движение. Стая тварей, ожидавшая у подножия ступеней, словно послушные псы, теперь приступила к действию. Они перекрыли ступени, с треском пощелкивая челюстями.

Они не остались незамеченными. Селендис бросилась им наперерез, вооруженная сверкающими пси-клинками, и разрубила троих зерглингов напополам одним мгновенным движением. Кровь и сукровица начали стекать по черным ступеням. Но зерги продвигались вперед, направляемые и совершенно покорные.

Гидралиск внутри здания тоже приступил к действиям. Он изогнулся, выстреливая шипы из своей спины. Двое протосских стражей немедленно прыгнули к нему, принимая смертоносные жала собственными телами, погибая ради того, чтобы защитить своего алисаар’ва и человека, которым тот занимался. Они беззвучно упали на пол, залитые кровью; их тела пронзили десятки шипов.

Четыре фигуры внутри помещения оставались неподвижными, словно бы ничего не произошло. Гидралиск наклонил голову и скользнул внутрь комнаты.

Не прозвучало никакого боевого клича, чтобы предупредить его, не было угрожающей или предупреждающей позы. Только внезапный и сильный удар шипов, совершенно иного типа, нежели его собственные, пронзивших его тело, заставив кричать, метаться и извиваться, чтобы увидеть человеческую женщину, все еще стреляющую в него.

Гидралиск скользнул к ней, протянув серповидные конечности, чтобы отделить голову человека от тела. Человек не отступила. Побледнев и сжав губы, внимательно глядя синими глазами, она продолжала стрелять, пока, дернувшись последний раз, гидралиск не опрокинулся на пол. Его ярко-желтые глаза погасли.

Розмари в течение некоторого времени смотрела на него, тяжело дыша. Он был в нескольких сантиметрах от того, чтобы нанести ей удар. Она быстро осмотрела комнату. Та выглядела точно так же, как и тогда, когда Розмари покидала ее. Кивнув самой себе, она вышла во двор, где уже можно было слышать звуки неистовствующих, ненасытных зерглингов.

Итан заворчал, когда зерг, который был его глазами внутри здания, умер. Розмари, ну разумеется… Проблеме за многое придется ответить. Все же нескольким зерглингам удалось пробиться через оборону Селендис и прорваться внутрь. Вершитель убивала каждого, кого атаковала, но несметное количество их гарантировало, что она не сможет уничтожить всех. Вторая группа была мысленно перенаправлена от атаки темного архонта и поспешила к ступеням.

Неожиданно над Алис’арил возникло мягкое бело-голубое свечение. Зерглинги, бегущие на полной скорости, врезались в преграду и оказались отброшены назад. Некоторые из них уже не встали. Другие продолжался тщетно бросаться вперед.

Псионный щит. Протоссы, которые служили в этом… в этой библиотеке, не были воинами, не такими, как тамплиеры там, на Айуре. Но они были твердо намерены защитить строение и обладали ментальной силой.

Итан выругался. Ему стоило бы предвидеть подобное. Он сердито призвал стражей и заставил их атаковать сияющий лучистый энергетический купол, окруживший храм.

Приблизившись к Алис’арил, Улрезаж остановился. Он почувствовал легкое мысленное касание и осознал, что алиссар возводят щит, чтобы защитить себя. Это слегка позабавило его. Их попытки… были почти умилительны. Умилительны, но глупы. Что же, он позволит им счесть, что они преуспели — на секунду или пару секунд. Это казалось ему занимательным.

Земля, уже сухая, превращалась в безжизненную пустыню по мере его продвижения. Словно личинка, оставляющая за собой след слизи, Улрезаж оставлял за собой почерневшую полосу, отмечающую место, где энергия темного архонта уничтожила почву под ним. Он мысленно потянулся и коснулся защитного щита, который воздвигли алисаар. Архонт нехотя признал, что тот мог бы, действительно, выдержать его первый натиск. Они оказались сильнее, чем он ожидал. Ментально сильнее, чем был когда-то он, до того как втайне добрался до запретной Стены Знаний в молодости и узнал о силах, с которым управлялся теперь почти без труда.

Да, щит выдержит его первый натиск. Может быть, даже второй.

Но не третий.

Настало время покончить с этим. Он уже наигрался. Словно неосторожное дитя, топчущее подошвами насекомых, Улрезаж продолжил двигаться сквозь зергов, как будто не замечая их присутствия, как будто они были лишь слегка назойливыми мухами.

Яростное и бесстрастное солнце освещало пейзаж: мертвые и умирающие, корчащиеся кричащие зерги, медитирующие протоссы и огромный темный архонт, готовый смести все на своем пути. Яркий свет не пронзал Улрезажа — его тьма попросту поглощала свет.

А затем на ярко освещенную мертвую землю легла тень. И еще одна. И вновь, пока десятки маленьких теней не сплелись в танце.

И Улрезаж покачнулся от неистовой ярости, осознав, что вновь к битве против него присоединился третий противник.

Протоссы увидели это, и Розмари ощутила, как ее разум пронзило ошеломление, смешанное с восторгом.

Корабли — так много кораблей, что небо едва ли не покрылось тучами. Корабли терранов.

— Будь я проклята, — тихо сказала Розмари. — Из-за холма, и правда, появилась кавалерия.

Безо всяких сомнений, командовал этой кавалерией Валериан Менгск, что само по себе является проблемой, хоть и другого рода. Но с этим она разберется потом. Розмари расстреляла двух бросившихся к ней зергов, а затем поспешила наружу, во двор и с винтовкой наготове оценила ситуацию.

Теперь девушка могла собственными глазами увидеть архонта, неумолимо приближающегося к храму. Его сумрачный облик был слегка затуманен и смягчен бело-голубым щитом, который возвели протоссы, но оставался достаточно ясным. У ног архонта простиралось огромное количество мертвых зергов любых видов и размеров. Горячий воздух, столь неподвижный, когда она только прибыла сюда, как будто ничто никогда не нарушало тишины, сейчас был заполнен клубящейся пылью и звуками. Крики и вопли зергов, бросавшихся на щит; глубокое пульсирование темных энергий Улрезажа, по мере того как тот продвигался вперед; более знакомые звуки двигателей кораблей Доминиона. Розмари слышала грохочущие звуки струй плазменных турбин, взрывы кассетных ракет и тот звук, который, услышав однажды, вы не забудете никогда, — раздражающее жужжание наводящейся пушки «Ямато».

Некоторые из кораблей Розмари распознала с первого взгляда — например, транспортники, наподобие того, которым управляла она сама не так давно. Разумеется, были и крейсеры, которых она насчитала четыре. Она могла вычислить их где угодно по звуку пушек «Ямато» и особенной молотообразной форме. Но все же они выглядели немного другими. И истребители. Она моргнула, не вполне уверенная, что видит лишь порождения колебаний горячего воздуха. Впервые она поняла феномен миражей и оазисов. Она была уверена, что эта штука была здесь всего минуту назад…

А затем он появился вновь: небольшой маневренный атмосферный истребитель с выглядящими почти ностальгически турбопропеллерными двигателями. Значит, маскировка. Корабль был маленьким и быстрым, и Розмари почувствовала, что влюбляется в него, по мере того как тот снижался и маневрировал, стреляя кассетными ракетами.

И еще кое-что — боевая машина, которую она сочла похожей на осадный танк, подобрала под себя массивные ноги и каким-то образом прыгнула в воздух, расправив крылья. Теперь она взлетела в воздух и, пикируя, отступала от Улрезажа по мере того, как муталиск делал то же самое.

«Ого… кстати, о ракетах «воздух-земля»«, — пробормотала она. Определенно, Арктур — или, по крайней мере, его военные специалисты — в течение последних нескольких лет не только протирал штаны, распивая портвейн.

И, что удивительно, объединенные силы зергов и судов Доминиона, очевидно, заставили Улрезажа остановиться.

Прошло много лет с того момента, когда Розмари считала себя наивной, и уж точно не считала себя такой сейчас. Судя по тому, что она понимала, Улрезаж легко и просто мог восстанавливать силы в любой момент. По мере того, как она наблюдала, нескольких быстрых маленьких кораблей подошли слишком близко к темному архонту и мгновенно испарились. Так что даже если Валериан привел с собой весь флот Доминиона, она не была уверена, что им удалось бы одолеть Улрезажа на его родной земле.

И все же… Все, что требуется сейчас, — немного времени. Немного времени, чтобы забраться в корабль, пройти сквозь врата искривления и вернуться с кучкой протоссов, готовых…

Розмари покачала темноволосой головой. Нет. Они могут выбраться на корабле — пара алисаар и несколько кристаллов. Но даже множество протоссов, искусных в того рода вещах, которые она наблюдала на Айуре, не смогли бы остановить его. Он бы уничтожил их… а затем восстановил силы.

Они проигрывали. Он был почти здесь. В этот момент Розмари осознала, что совершенно бессильна. Она ничего не могла сделать. Ни гранаты, ни винтовки Гаусса, ни оружие или сила, которой могла бы обладать она, обычная человеческая женщина, не сыграли бы роли. Тогда победа зависела от протоссов — от них самих и их псионных штормов. Протоссы здесь сделали все, что могли, она сознавала это, — но этого было недостаточно. Просто недостаточно.

Они проигрывали, а им с Джейком предстояло погибнуть.

Девушка упрямо свела брови, и этот жест распознали бы и друг, и враг, если бы сумели заметить. Розмари подняла винтовку и взяла темного архонта на прицел. Это было бессмысленно и бесцельно, но если он подберется на расстояние выстрела, она будет стрелять.

По крайней мере, она погибнет с оружием в руках.

Очнувшись, Джейк зажмурился: его лицо было влажным от слез. На мгновение он потерял ориентацию. Он чувствовал себя так, будто забыл что-то очень важное, потерял это или положил не на место, и он бездумно разглядывал лица протоссов, смотревших на него сверху вниз. А затем он осознал, что случилось.

Замара ушла. Больше ее не будет ни в его разуме, ни в его мыслях. На мгновение он подумал, что болен, — столь переполняющим было ощущение ее отсутствия. Руки с четырьмя пальцами сильно, но осторожно сомкнулись вокруг его рук, скользнули под его тело и помогли ему сесть.

— Она ушла, — с трудом выдавил Джейк, цепляясь за одежды Криткала. — Она…

— Мы знаем, — появилась мысль в его голове. По крайней мере, он все еще мог понимать их. Но он чувствовал себя словно человек с ампутированной конечность. Боже, неужели люди действительно так… одиноки?

Криткал протянул руку. На его ладони лежал кристалл, который Джейк дал ему перед началом ритуала. Кристалл, который он вместе с Розмари, Алзадаром, Ладраниксом и всеми остальными нашел глубоко в сердце лабиринтов под Айуром. Тогда он был сияющим, ясным… чистым. Сейчас же Джейк смотрел на осколок кристалла, и он был темным, и все же каким-то образом мерцающим мрачным фиолетово-черным светом. Внутри него что-то клубилось и время от времени случайные яркие вспышки всплывали на поверхность лишь затем, чтобы исчезнуть вновь.

Джейк осторожно взял его. Раньше ему всегда оказывалось непросто держать кристалл в руках. Он излучал силу, которая постепенно становилась опасной, если он держал его слишком долго. Но эта боль была как будто очищающей, омывающей. Да, эта сила была слишком велика, чтобы он мог совладать с ней, но в то же время, не враждебна.

Но сейчас, лежа на его ладони, кристалл ощущался… неправильным. Он не мог придумать, как еще описать это.

— Я… потерял сознание, — сказал Джейк, глядя на кристалл. Он казался холодным, и по его руке начало распространяться онемение. — Что случилось? Она… Она сделала это? Она сумела заключить Улрезажа здесь вместе с собой?

— Сложно сказать, — ответил Криткал, и его мысленный голос был окрашен глубоким сочувствием. — Улрезаж исчез. Доминион и зерги теперь сражаются друг с другом. Похоже, что зерги проиграют эту битву. В самый последний момент мы что-то почувствовали. Всплеск энергии кристалла, Замары, направленный куда-то… И после этого мы не смогли вновь ощутить ее.

Становилось все холоднее. Джейк упрямо отказывался отпустить кристалл. Он чувствовал, что должен сделать это ради Замары, должен зачем-то держать его так долго, как сможет, и сильно вцепился в кристалл. Так же, как она цеплялась за свою миссию так долго, как могла. И, может быть, все еще продолжает делать это.

— Она получила его целиком? — спросил он, и его голос был хриплым от скорби. — Его душу, его воспоминания, его целиком? Это стоило того, чтобы потерять ее? И что насчет нее? Если она там с ним…

Он не мог выговорить слов, но его окружали телепаты, так что ему и не требовалось. Были ли они теперь вовлечены в вечное ожесточенное сражение внутри? Сохранила ли она свою личность? И если так, то страдает ли она? Что он мог бы сделать, чтобы остановить ее? Должен ли был сделать что-то?

На его пальцы, стиснутые вокруг кристалла, ласково легла маленькая теплая ладонь человека. Джейк позволил Розмари раскрыть свои пальцы и бездумно уставился на кровь, покрывавшую нездорово пульсирующий темный камень. Он сжимал его так сильно, что порезался об острые грани. Джейк посмотрел в овальное лицо Розмари. Все, что он ощущал сейчас — боль, режущая его обнаженные нервы. Розмари мягко улыбнулась, а затем передала камень Селендис.

— Джейкоб, — раздался мысленный голос Селендис, и он перевел взгляд с Розмари на Вершителя. — Замара жила, умерла и нашла способ возродиться для того, чтобы служить своему народу всем, чем могла. Сейчас мы должны сделать то же самое во имя ее памяти и ее жертвы. Зерги почти побеждены, их предводитель убит, а, значит, скоро Валериан будет здесь. Он пришел за Замарой, но он не должен найти ее.

Итак, Итан был мертв. Джейк задумался, убила ли его Розмари, или же о нем позаботился Доминион или Селендис. Это не имело значения — пока он был жив, у зергов был еще один разумный предводитель, помимо Керриган. И если они хотели победить, ему нужно было уходить. Джейк поднял руку к глазам и кивнул, вновь приходя в себя.

— Ты права, — сказал он. — Мы не можем допустить, чтобы то, что сделала Замара, оказалось впустую.

— Валериан не знает, завершился ли перенос успешно. Если он найдет тебя здесь…

— Постой-ка, — нахмурившись, обратилась Розмари к Селендис. — Ты собираешься просто оставить нас здесь, чтобы он пришел к нам и убил? В качестве приманки, пока ты сбежишь отсюда вместе с Замарой? Прости, но мне эта идея совершенно не нравится.

Джейк взглянул на нее.

— Селендис права. Мы не можем допустить, чтобы Замара и Улрезаж попали в руки Доминиона. Подумай, что сможет сделать Менгск с таким оружием, как Улрезаж — а ты знаешь, он попытается освободить его и взять под контроль.

Розмари все еще хмурилась. Джейк продолжил.

— Кроме того, мне необходима помощь медиков. Помощь человеческих медиков. Боль… не ушла. Думаю, опухоли все еще на месте. Протоссы умные, но они не смогут вылечить меня вовремя. А люди Валериана — возможно, смогут. И, возможно, он вовсе не такой плохой, как ты думаешь. В нем было что-то искреннее. И в этом парне, Девоне Старке. Я не могу объяснить этого, но…

Он взял ее за руку.

— И… черт возьми, я устал бегать. Очень, очень сильно устал. Но… Розмари, думаю, тебе стоит пойти вместе с протоссами. Валериан не станет искать тебя, ему нужен только я. Я смогу задержать его на достаточное время, чтобы ты вместе с протоссами сумела сбежать. Но вам придется поторопиться.

И даже охваченное скорбью по Замаре, его сердце екнуло, когда Розмари покачала головой, взметнув короткими черными волосами.

— Ну уж нет, — сказала она.

Лишь несколько слов, но их было достаточно. Более чем достаточно. Что бы ни случилось, они встретят это вместе.

Селендис наклонила голову.

— Ход битвы изменился, — серьезно сказала она. — Зерги почти уничтожены.

Джейк неуверенно поднялся на ноги и впервые заметил тела, лежащие прямо у двери: двоих протоссов и зергов.

— Что…

— Долгая история, — сказала Розмари.

— Я захочу услышать ее, но не сейчас. Вам нужно идти.

Он по очереди посмотрел на них. Криткал, который, возможно, спас его жизнь. Селендис, такая сильная, высокая и гордая. Вартанил, который поверил ему. Моэндар, темный тамплиер, работавший бок о бок с Селендис и Розмари, чтобы спасти знание Хранителя. Он знал, что в его мыслях они могли прочесть восхищение и уважение.

— Джейкоб Джефферсон Ремси, — сказала Селендис. — Ты — герой для нашего народа. Мы не забудем. Ты станешь частью нашей истории, яркой ее частью.

— И ты тоже, Розмари Дал, — добавил Вартанил. Щеки Розмари покраснели.

— Да иди ты, какой я вам герой, — грубо ответила она.

— Ты — мой герой, — подарил им протосскую улыбку Вартанил.

Джейк слегка зашипел от боли и пошатнулся, когда ударил новый приступ боли. Розмари подхватила его и легко, но уверенно поддержала. Переполненный чувствами, он повернулся к протоссам:

— Спасибо вам. И я не забуду Замару.

Как один, протоссы низко поклонились ему. Затем они развернулись и быстро направились вглубь по коридору, пробираясь между огромными осколками камней и обломками. Он наблюдал за ними, пока те не скрылись с глаз, направляясь глубоко под храм в ангар, где был один-единственный корабль. Криткал не пошел с ними.

— Ты… остаешься?

Протосс кивнул.

— Алис’арил был поврежден при нападении. Зерги убили многих алисаар. Многие, многие кристаллы были уничтожены. Мы не оставим его.

Джейк и Розмари обменялись взглядами.

— Валериан сочтет это место драгоценной находкой. Он одержим древним знанием, — предупредила Розмари.

Криткал прикрыл глаза и запрокинул голову.

— Ему нужно быть протоссом, чтобы понять это знание.

— Он найдет способ, — сказал Джейк.

— Без сомнений, он разграбит библиотеку, как ты и опасаешься, если никто не остановит его. Но, возможно, мы сможем вступить в диалог. Я прожил здесь большую часть своей сознательной жизни. Я не могу уйти, как бы то ни было. И кто знает, возможно, настало время, когда нам придется сотрудничать и делиться своими знаниями с низшими… с другими расами.

— Хорошая поправка, — сухо сказала Розмари. — Итак… что мы будем делать теперь?

— Ждать, — сказал Джейк.

Они выбрались во двор, где застали последние мгновения развернувшегося сражения. Взгляд Джейка был прикован к небольшому, казавшему громоздким, кораблю, который Розмари помогла восстановить. Он поднялся из-под Алис’арил и, словно стрела, прямиком направится к вратам искривления. Его сердце вздрогнуло, когда из строя вышел истребитель, чтобы преследовать его, но затем практически сразу же изящно исполнил «бочку» и вернулся к своим товарищам. Он расслабился от облегчения. Корабль протоссов был просканирован на наличие человеческих жизненных форм и расценен как не представляющий интереса. Джейк с улыбкой на губах наблюдал, как корабль исчез из поля зрения.

Криткал мысленно оставался на связи с Селендис, пока те спешили навстречу безопасности. Несколько минут спустя он сказал с тихой радостью:

— Они достигли врат. Они в безопасности.

Ты сделала это, Замара. Ты сделала большее, чем кто-либо мог бы попросить тебя. И теперь и ты, и Улрезаж, — на Шакурасе. Они будут наблюдать за ним. Ты сделала это.

Джейк понял, что не может больше стоять, и Розмари помогла ему опуститься на камни во дворе. Она села рядом и ласково положила его голову себе на колени.

Он посмотрел на нее, странным образом умиротворенный, — даже несмотря на то, что он знал: буквально через несколько мгновений начнется пытка, за которой последует удивительно отвратительная смерть. В чертах ее лица он видел то же странное умиротворение. Она провела рукой по его светлым волосам.

— Это очень мило, — мягко сказал он.

— Лучше не привыкай. Я не собираюсь кормить тебя виноградом или что-то вроде этого.

Тогда он рассмеялся, свободным, чистым, звонким смехом, и ее полные красные губы, губы, которые он не успел поцеловать достаточное количество раз, изогнулись в ответной улыбке.

Валериан Менгск нашел их в течение часа. Престолонаследник остановился на последней ступени, сопровождаемый несколькими пехотинцами с винтовками и худым, не поддающимся описанию, человеком в гражданском. Валериан огляделся острым взглядом серых глаз и поднял руку, отдавая быстрый приказ. Шестеро морпехов разделились на группы по двое и рассыпались в разных направлениях.

— Профессор Ремси. Розмари. Как хорошо видеть, что с вами все в порядке, — сказал Валериан. Слова звучали искренне. — Вы заставили меня побегать. Я…

Пока Валериан говорил, человек неопределенного вида лишь смотрел на Джейка. Теперь же он выпалил:

— Сэр… Она исчезла.

— Что?

— Протосс в голове профессора Ремси. Она исчезла.

— Должно быть, вы — Девон Старке, — сказал Джейк. — Вы правы. Замары здесь больше нет.

Он сел, потирая голову.

— Все, что здесь есть, — вполне себе человеческий мозг с несколькими очень болезненными опухолями.

Золотистые брови Валериана нахмурились над серыми глазами, которые тут же напомнили Джейку морской ураган.

— Что вы сделали?

— Прежде всего, ее не должно было там быть, — возразила Розмари, поднимаясь на ноги и глядя в глаза сыну императора. — Протоссы вытащили ее оттуда.

— Где она? — потребовал ответа Валериан.

— Что б я знала.

Валериан выругался и пробежал пальцами по волосам.

— Заберите их на корабль, — приказал он оставшимся морпехам. Он перевел взгляд на протосса, словно впервые заметив его.

— Вы… Вы здесь заведуете?

Криткал наклонил голову.

— Я — Криткал, алисаар’ва Алис’арил.

— Я получил инструкции заявить права Доминиона на это место, — сказал Валериан. — Если вы не станете сопротивляться, вам не будет нанесен вред.

Он быстро огляделся, и Джейку не нужно было быть телепатом, чтобы прочесть его мысли. Страстное желание и печаль ясно читались на его лице. И все же, Джейк именно этого и ожидал. Валериан, охотник за знанием, заявил права на это место, чтобы…

Джейк моргнул. Валериан, действительно, сказал, что получил инструкции что-либо сделать? Кто мог бы… Его глаза расширились.

— Мне очень жаль, что в ходе битвы здание было повреждено. Действительно, очень жаль, — продолжил Валериан. Взгляд его серых глаз обратился к Джейку.

— Профессор, Розмари — вы пойдете со мной.

Джейк никогда бы не подумал, что встретится лицом к лицу с императором Доминиона. Но, впрочем, за последние несколько месяцев случилось немало того, о чем он никогда даже и не мечтал.

— Старке! Что вы делаете?

Обычно спокойный и выдержанный, сейчас голос Валериана был напряженным и резким от гнева, и он бросился к упавшим телам, проверяя пульс, а затем поднял взгляд серых глаз, похожих сейчас на грозовые тучи, на бывшего «призрака».

— Ни он, ни она не получили повреждений, — заверил его Старке. — И вам стоит отправить профессора на операцию как можно скорее.

Валериан убедился, что ни Ремси, ни Дал не пострадали, и его гнев слегка смягчился — но лишь слегка.

— Полагаю, у вас были на то причины.

— Это, действительно, так, сэр. Я сделал то, чего не могли бы сделать вы.

Валериан встал.

— Объясните.

— Вашему отцу нужен кусок мяса. Пусть это буду я.

Валериан прищурился.

— О чем вы говорите?

— Сэр, у вас нет возможности выиграть прямое противостояние со своим отцом. Я поклялся служить вам всеми своими способностями, и именно это я намерен сделать.

Старке засомневался, а затем на его губах появилась скромная, почти смущенная улыбка.

— Ваше Превосходительство, вы спасли мне жизнь. Я уже прожил дольше, чем предполагалось. Я верю в вас, сэр. В вас и в профессора Ремси. Позвольте мне обменять свою жизнь на три ваших, чтобы вы остались на свободе и в безопасности. Отдайте меня вашему отцу и его «призракам».

С детства Валериана учили, как вести идеальные политические игры. Он тщательно следил за тем, чтобы не проявлять свои эмоции. Но во второй раз за несколько минут оболочка его уравновешенности оказалась расколота.

— Что?

— Я проник глубоко внутрь разума профессора Ремси. Я вытащил довольно много информации. Арктур заставит «призраков» добраться до нее, и ее окажется вполне достаточно, чтобы они решили, что узнали все, что смогли. Я возведу ментальные преграды, так что им придется буквально докапываться до истины — так все будет выглядеть правдоподобным, и вы, Ремси и Дал выиграете некоторое время. У вас появится возможность спрятать их где-то далеко, где ваш отец не найдет их. Боюсь, я причинил профессору сильную боль — извинитесь перед ним за меня, хорошо?

— Девон… Если они будут вынуждены сражаться с вами, чтобы извлечь информацию… то это убьет вас, так?

Бывший «призрак» пожал узкими плечами.

— Возможно. По крайней мере, это разрушит мой разум. После этого я вряд ли смогу быть для кого-то полезным.

Он сказал это лишь с едва заметной дрожью в голосе. Любой, кто не знал бы его хорошо, подумал бы, что он обсуждает погоду.

— Что касается вас, сэр, — я тренированный «призрак». Любые воспоминания об этом разговоре будут столь зашифрованными и бессвязными, что к тому моменту, как они доберутся до них, они не будут уверены, правда это или ложь. Вы окажетесь совершенно непричастны и сможете заявить, что я действовал исключительно по собственной воле.

— Но ведь… мы можем найти другой выход.

Но, даже произнося эти слова, Валериан понимал, что его надежды тщетны.

— Сэр, при всем уважении — не думаю, что это так. Вам потребовалось связаться с императором, чтобы добраться до профессора Ремси. Мы на распутье, и это — единственный возможный путь.

Валериан медленно кивнул.

— Что же… нет никого, кого мне стоило бы оповестить, верно?

Девон Старке был разделен со своей семьей с того момента, как оказался включен в программу обучения «призраков». Никто не будет скучать по нему, за исключением Валериана.

— Нет. сэр. Но если вы сможете сделать кое-что для меня, я был бы благодарен.

— Говорите.

— Эта связь, которую создал Ремси, — вот одна из причин, почему я делаю это. Это, и моя преданность вам. Не забывайте об этом. Мы можем стать лучше, чем мы есть, сэр. Я знаю это. Я ощутил это.

Валериан пожал Старке руку.