Заинтригованный и одновременно раздраженный нелепостью происходящего, он молча вошел в отворенную дверь и, следуя жесту сопровождавшего его верзилы, опустился в предназначенное для посетителей кресло. Весь путь — от самой Аляски — он пытался как-то решить загадку этого внезапного интереса к своей скромной персоне, но его немногословный спутник не располагал к откровенным беседам.

Молчаливый спутник, выполнив свой долг, беззвучно исчез за дверью, и теперь он оказался один на один с внушительным хозяином кабинета, расположившимся по другую сторону необъятного письменного стола. Несколько агрессивно выставленный вперед лоб и маленькие яростные глаза напоминали приготовившегося к атаке быка, хотя табличка, установленная на столе, утверждала, что это волк: хозяина кабинета звали мистер Вульф.

Спокойным и в то же время властным тоном Вульф, обращаясь к вошедшему, произнес:

— Полагаю, вы вправе требовать объяснений, мистер Мур. — Поскольку посетитель никак не прореагировал на это, Вульф продолжил: — Они будут вам предоставлены.

Вновь наступило молчание. Джеймс Мур невольно поежился под немигающим взглядом яростных глаз и через некоторое время поинтересовался:

— Когда же?

— Всему свое время, мистер Мур.

И вновь в кабинете воцарилась тишина. Казалось, взгляд Вульфа — словно скальпель патологоанатома — слой за слоем вскрывает плоть очередной жертвы, стараясь проникнуть в лишь ему ведомые глубины. Рутинная работа, не вызывающая эмоций. Наконец он проговорил:

— Встаньте, пожалуйста.

Мур выбрался из кресла и услышал следующий приказ:

— Теперь повернитесь.

Донельзя удивленный Мур повернулся спиной к столу. А бесстрастный голос между тем продолжал:

— Пройдите в дальний конец комнаты и вернитесь обратно.

Удивленный Джеймс проделал и это. Когда он вновь оказался перед столом, Вульф потер рукой подбородок и хмыкнул, а затем сделал и вовсе удивительное предложение:

— Вы не могли бы несколько изменить походку? Попробуйте по-кавалерийски искривить ноги и еще раз пройтись по кабинету. Уверяю вас, я не насмешничаю — дело весьма серьезное.

Вывернув ноги колесом, Мур вразвалку сделал еще один круг по комнате, затем, чувствуя себя полным идиотом, шлепнулся в кресло. Когда он заговорил, в его голосе слышались и насмешка, и возмущение:

— За цирковое представление обычно взимают плату. Но неужели поблизости не нашлось подходящего клоуна и пришлось тащить меня за три тысячи миль, чтобы я повеселил публику? Ну и каков гонорар?

— Не рассчитывайте на деньги. Все гораздо проще: вы не получите ни гроша, но если повезет — выиграете жизнь.

— А в случае проигрыша?

— Смерть.

Мур кивнул:

— Во всяком случае, вы предельно откровенны.

— Здесь ни к чему темнить: это только вредит делу. — Он снова замолчал, словно прислушиваясь к работе некого счетного устройства, а затем проговорил, как бы подводя итог этим вычислениям: — А ведь вы, пожалуй, справитесь.

— С чем это, интересно?

— Вот теперь самое время кое-что пояснить. — Он подтолкнул в сторону Мура тощую папку, до сих пор сиротливо лежащую на необъятной глади стола. — Прочтите это, а потом поговорим.

Развязав тесемки, Мур увидел внутри машинописные листки — судя по надписям над текстом, это были копии газетных сообщений. Пристроив папку на подлокотнике кресла и поудобнее умостившись на сиденье, Мур внимательно прочел листки — один за другим.

Первое сообщение касалось странного происшествия в Румынии. Какой-то человек остановился на многолюдной улице и, глядя в небо, принялся кричать, что видит там какие-то огни. При этом он возбужденно указывал куда-то рукой, призывая всех посмотреть на необычное явление.

Вокруг него немедленно собрались зеваки. Все махали руками, показывая друг другу на небо, и кричали: «Смотрите! Смотрите!» На шум сбегалось все больше людей, и вот уже возбужденные толпы заполнили не только эту улицу, но и окрестные проезды, остановив движение транспорта.

Кто-то, не разобравшись в ситуации, на всякий случай вызвал пожарную команду — и ярко-красная машина своей сиреной только усилила общую панику. Полиция попыталась было разогнать толпу, но этим лишь подлила масла в огонь.

Падкие на сенсацию, к месту происшествия устремились газетчики — брать интервью у очевидцев. В них тоже не было недостатка: оказалось, что многие видели что-то странное, скрывшееся за облаками. Город бурлил. Сообщались все новые и новые подробности — одно ужаснее другого. Правительство вынуждено было организовать воздушную разведку: военные летчики прочесывали местность в радиусе более двухсот миль.

Никто и не вспомнил, с чего все началось. А виновник паники, как только забурлили страсти, незаметно исчез — будто его и не было.

— Ничего не скажешь, довольно любопытно, — отложив в сторону первое сообщение, заметил Мур.

Вульф кивнул:

— Продолжайте.

Во втором репортаже описывался дерзкий побег из тюрьмы. Пара убийц-рецидивистов угнала машину, и полиции удалось схватить их лишь за шестьсот миль от места заключения. Погоня продолжалась четырнадцать часов.

В третьем сообщении давался весьма натуралистический отчет о тяжелой автомобильной катастрофе, в которой трое человек скончались на месте, а четвертый умер в больнице спустя девять часов. Машина в результате аварии превратилась в металлический лом.

Положив папку на стол, Мур сказал:

— Весьма познавательно. Но какое отношение это имеет ко мне?

Не ответив на прямо поставленный вопрос, Вульф заговорил:

— Все три случая, с которыми вы сейчас познакомились, имеют между собой нечто общее — качество, довольно хорошо известное в наших кругах. Дело заключается в том, что при определенных условиях реакция на какое-то явление неадекватна самому явлению. Возьмите хотя бы этого румынского ротозея. В его действиях не было ничего противозаконного — мало ли кому что пригрезится! — однако невинное разглядывание неба парализовало транспорт, заставило засуетиться военных, вызвало чуть ли не отставку правительства. Следовательно, не предпринимая в сущности ничего особенного, можно добиться результатов ничуть не меньших, чем при дорогостоящей предварительной подготовке. Понимаете?

Вульф вопросительно взглянул на собеседника, и тот сдержанно кивнул.

— Рассмотрим второй случай. Два сбежавших из тюрьмы преступника, похоже, затеяли все это ради удовольствия прогуляться на свободе: во всяком случае, после того как в баке угнанной ими автомашины кончилось горючее, они спокойно сдались полиции. Но, — Вульф многозначительно поднял указательный палец, — если верить оперативным данным, в поисках этих любителей прокатиться с ветерком участвовали шесть самолетов, десять вертолетов, сто двадцать патрульных машин. Телефонные линии и каналы радиосвязи были полностью заблокированы сообщениями о результатах поиска. И если принять во внимание еще и всевозможных помощников-добровольцев, то в операции по задержанию этой парочки участвовало не менее двадцати семи тысяч человек. Такое соотношение сил впечатляет, не правда ли?

— Ничего себе! — Мур удивленно покачал головой.

— А теперь автомобильная катастрофа. Вы, вероятно, обратили внимание, что она произошла на одной из скоростных магистралей? Так вот, по показаниям скончавшегося в больнице пассажира злополучной машины известно, что водитель не справился с управлением, потому что отмахивался от осы, залетевшей в салон, по-видимому, на стоянке или на медленном участке пути, когда еще могли быть открыты окна.

— Знакомая ситуация, — проворчал про себя Джеймс.

Тем временем Вульф продолжал:

— И здесь тоже неадекватность причины и следствия. Мелкое насекомое сумело унести жизни четверых людей и уничтожить мощный автомобиль. Причем катастрофа могла бы иметь более разрушительный характер, если бы в пострадавшую машину врезалось еще несколько.

— И все-таки я хочу повторить свой вопрос. Какое отношение это имеет ко мне? — проговорил Мур.

Вульф вновь ожег его взглядом.

— Мы хотим, чтобы вы стали такой осой.

Мур усмехнулся.

— Бред какой-то. Меня, кажется, привезли в весьма серьезное учреждение. Во всяком случае, мой конвойный, — Джеймс кивнул на дверь, — предъявил документы агента Секретной службы. И вдруг какой-то безумный цирк.

— Уверяю вас, здесь нет причины для веселья, — все тем же бесцветным тоном проговорил Вульф. — Наше предложение абсолютно серьезно.

— Это заставляет думать, что я должен выкинуть какой-то трюк? — Вульф кивнул. — Нечто невероятное? — Опять легкий кивок. — И, похоже, с опасностью для жизни?

На этот раз сидящий по ту сторону стола проговорил:

— Скорее всего, так и есть.

— И, как вы говорили вначале, совершенно бесплатно?

Снова едва заметное движение головой.

Мур хмыкнул и встал.

— Мне как-то не хочется участвовать в коллективном сумасшествии.

— Ваша реакция говорит об обратном: лишь безумца устраивает перспектива быть уничтоженным инопланетянами.

Странное изменение темы разговора заставило Мура сесть, но тем не менее он не сдавался:

— Какое отношение это имеет к осам или румынским зевакам?

— Известно ли вам, что идет война? — холодно поинтересовался Вульф.

— Трудно не знать о том, что постоянно муссируется всеми средствами информации, а им, как известно, следует доверять.

— В таком случае вы поверите и тому, что земляне не склонны беспокоиться, пока война идет где-то далеко, — чуть презрительно проговорил Вульф. — Пропаганда добилась того, что общественность слепо поверила в неуязвимость нашей обороны, хотя произошло уже два нападения со стороны Сирианской Империи на Солнечную систему. С другой стороны, уверенность землян имеет под собой почву. Неуязвимость — это не блеф.

— Тогда тем более я не вижу причин для волнения…

— Война не может длиться вечно: ее или выигрывают, или проигрывают. Но оборона еще никогда не приводила к победе! — Массивный кулак Вульфа с такой силой опустился на столешницу, что тощая папка с донесениями мгновенно оказалась на полу. От неожиданности Джеймс едва не последовал за ней.

Словно устыдившись этой яростной вспышки, Вульф вновь спокойно заговорил:

— Инициатива должна перейти к нам. Необходимо не ограничиваться отбиванием атак, а вступить в схватку и победить. И как можно скорее. В противном случае исход войны весьма проблематичен.

«Этот Вульф, — удивленно подумал Мур, — совершенно непредсказуем. Почему такой пессимизм?»

И словно в ответ на невысказанный вопрос Вульф, помолчав, продолжил:

— Наша победа зависит от многих факторов. Например, сумеем ли мы разумно распорядиться нашими ресурсами — ив первую очередь людьми. И здесь не последнюю роль должны сыграть такие, как вы.

— Как я понял, мы наконец-то подошли к самой сути.

— Да. Наша цивилизация более развита, и мы в техническом отношении опережаем Сирианскую Империю — причем во всех областях. В том числе в создании оружия и эффективных средств обороны. Но есть один момент, который сводит на нет все наше преимущество: это численность населения. Никто даже не подозревает, что на одного землянина приходится двенадцать жителей Империи, а следовательно, в той же пропорции нападающие на нас обладают количественным перевесом в вооружении.

— А это не пропагандистский трюк? — с сомнением поинтересовался Мур.

— Увы, расчет абсолютно точен и строго охраняется от прессы, поскольку наш военный потенциал — несмотря на качественное превосходство — существенно уступает агрессорам, сила которых в их количестве. Преодолеть это расхождение мы не в состоянии: люди не способны размножаться со скоростью инфузорий.

— Довольно скверная ситуация, — согласился Мур.

— Но только что прочитанные вами репортажи вселяют оптимизм. Вспомните соотношение сил: один ротозей — и паника в правительстве, два беглеца — и двадцать семь тысяч участвуют в поиске, крохотное насекомое — и уничтожено четверо здоровяков и их автомобиль. А теперь представьте себе, что некий инициативный человек выбрал подходящий момент и подбросил, например, листовку, текст которой задел за живое большинство обывателей. Не кажется ли вам, что таким путем, имея под рукой лишь «перо и бумагу», можно вывести из строя довольно значительное вражеское подразделение?

— В этом что-то есть, — согласился Джеймс. — Этакое новое слово в военном деле. Неожиданные трюки меня всегда привлекали.

В яростных глазах Вульфа мелькнула тень улыбки, и, выдвинув ящик стола, он извлек еще одну папку. Раскрыв ее, Вульф сказал:

— Например, излагать свое мнение о ком-либо в назаборных надписях? Здесь есть сведения о подобном геройстве, за которое ваш отец отсчитал сто монет в местной валюте. Хорошо еще, что дело ограничилось штрафом и извинениями — власти приняли во внимание, что вам тогда едва исполнилось четырнадцать.

— Я и сейчас повторил бы, что этот Радзут — политическая проститутка, — запальчиво ответил Мур. Чуть остыв, он добавил: — А у вас, однако, неплохое досье на меня. — Вульф кивнул. — А стоит ли так стараться?

— По большому счету подобное занятие не доставляет удовольствия, скорее это плата за выживание расы. Поэтому в нашем компьютерном архиве есть сведения обо всех обитателях Земли, и, правильно сформулировав вопрос, можно практически мгновенно отсортировать людей по любому признаку — зеленоглазых, лысых или заик. Можно решать и более серьезные вопросы, например, выловить потенциальных уклонистов любых мастей. Наши сведения постоянно обновляются и совершенствуются — информаторы на Земле никогда не переведутся, — так что отыскать того, кто в данный момент нам наиболее подходит, не представляет труда.

— А по какому же признаку вы вышли на меня? — сухо поинтересовался Мур.

— Не стоит быть таким чувствительным — это не в вашем характере, — словно от мухи, отмахнулся Вульф и спокойно продолжил: — Поиск велся несколькими этапами. Прежде всего нас интересовали люди, свободно говорящие на каких-либо диалектах, присущих обитателям Сирианской Империи. Таких оказалось примерно шестнадцать тысяч. Мы сократили это количество до девяти, исключив женщин и детей. Затем сузили возрастные рамки, внесли коррективы по внешним признакам, темпераменту и интеллекту. В результате претендентов на роль «осы» оказалось довольно мало.

— Интересно послушать, что они собой представляют? — ехидно поинтересовался Мур.

— Если говорить о внешнем виде, то это человек среднего роста, чуть косолапый, с сизоватой кожей лица и плотно прилегающими к черепу ушами. Ну, и должно быть необходимое количество зубов. В сущности, зачем я говорю о требуемом облике «осы»? Вы же сами прекрасно помните, как выглядят обитатели сирианских планет.

— И вы хотите превратить меня в нечто подобное? — возмутился Мур. — Ни за какие пирожки! У меня нормальный цвет кожи, пока целы все зубы мудрости, а мама всегда считала меня несколько лопоухим!

— Это все мелочи. Лишние зубы всегда можно вырвать. Хирургическое вмешательство с удалением хряща сделает ваши уши менее оттопыренными, даже и вовсе плоскими, а естественный для алкоголиков цвет лица придаст коже краска — с гарантией требуемого оттенка на четыре месяца. Если операция продлится дольше, вы сможете применить специальный восстановитель. — Реакция Мура на перспективу превращения в сирианца, кажется, сильно развеселила Вульфа: губы изобразили явно не привычную для них улыбку. — Уверяю вас, все процедуры совершенно безболезненны и надежны.

Мур попытался снова что-то возразить, но Вульф протестующе поднял руку.

— Согласитесь, трудно представить более подходящую кандидатуру, чем вы. Вот еще несколько фактов из вашего досье. Ваш отец занимался торговым бизнесом в столице Дирты, Машане. Вы там родились, ваша юность прошла на Дирте — лишь спустя семнадцать лет вы вернулись с семьей на Землю. У вас до сих пор сохранился превосходный машанский диалект общеимперского языка сирианцев, что фактически демонстрирует вашу лояльность: ведь именно с Дирты, сердца сирианской цивилизации, началась космическая экспансия Империи. Нет проблем ни с ростом, ни с телосложением: они соответствуют среднестатистическим данным. И вы молоды и энергичны — двадцать шесть лет идеальный возраст для любителя острых ощущений. Иными словами, вы прекрасно подходите для выполнения той миссии, которую мы намерены возложить на вас.

— А что будет, если я не соглашусь? — ершисто поинтересовался Мур.

— Это весьма нежелательно. Мы рассчитывали видеть в вас добровольца — это всегда идет на благо делу. Но можно просто призвать вас в вооруженные силы, — все так же спокойно проговорил Вульф.

Мур удивленно уставился на собеседника.

— Выходит, вы не желаете отказываться от намеченной кандидатуры и в любом случае заберете меня? — Вульф едва заметно кивнул. — Я терпеть не могу, когда мне навязывают чью-то волю! Меня так и подмывает послать все ваше заведение значительно дальше Сириуса!

Вульф похлопал ладонью по досье:

— Об этом здесь тоже говорится. Вы упрямы и порой непредсказуемы, но если вас раззадорить, то способны совершить невероятное. — И он снова скупо улыбнулся.

— Это мог сказать лишь мой старик, — покачал головой Мур. — Значит, вы и до него добрались?

— Мы не раскрываем наших осведомителей, — строго произнес Вульф.

«У меня, пожалуй, нет выбора», — подумал Мур и спросил:

— Допустим, я согласен. Что тогда?

— Вам предстоит пройти подготовку в специальной школе. Программа весьма сложная и интенсивная, но по истечении полутора месяцев вы будете весьма сносным специалистом и во взрывном деле, и в части пропаганды, а также научитесь ориентироваться на местности и разбираться в следах, как прирожденный охотник. Курсом обучения также предусмотрено ознакомление со средствами межгалактической связи, овладение навыками перевоплощения и приемами контактного боя. И еще многое другое. Гарантирую, что к концу обучения вы станете асом диверсии, в какой бы области вы ни решили использовать полученные знания.

— А затем?

— Вас тайно переправят на одну из планет, входящую в систему Империи, и вы постараетесь наделать там как можно больше шума.

И вновь, как в начале беседы, в кабинете воцарилось долгое молчание. Наконец Мур поднял глаза на Вульфа:

— Как-то отец, выведенный из равновесия очередной моей проделкой, в сердцах сказал: «Повадился кувшин по воду ходить, тут ему и голову сложить». Значит, судьба. Хорошо, я берусь решить вашу проблему, связанную с насекомыми.

— Мы были уверены в вашем благоразумии, — услышал Мур спокойные слова Вульфа.

— Это государственная тайна. Пакет с указанием места высадки передан пилоту корабля. Ему дано предписание вскрыть его на заключительном этапе пути, а в случае опасности — уничтожить.

— Вы не исключаете неудачи, как я понимаю. Но насколько велика вероятность перехвата?

— Думается, что все пройдет нормально, поскольку наши звездолеты значительно совершеннее сирианских кораблей. Но риск, конечно, есть. Вспомните хотя бы о сирианской службе безопасности — СБ: у нее весьма зловещая репутация. Тайный сыск в Империи развит необыкновенно, и горе тому, кто попадет в лапы СБ: там не гнушаются никакими средствами воздействия. Так что если вас перехватят в пути и агенты СБ узнают, куда вы направляетесь, вашему преемнику не поздоровится.

— Звучит довольно зловеще. Кстати, у меня есть к вам вопрос, на который я хотел бы получить внятный ответ… Если, конечно, вы захотите ответить на него.

— Смотря какой вопрос, — проворчал Вульф.

— Будет ли у меня напарник на той планете, куда я отправляюсь? Или мне предстоит как-то связаться с теми землянами, которые уже там работают?

Прежде чем ответить, Вульф долго молчал, вглядываясь во что-то, видимое ему одному. Потом наконец проговорил:

— Лучше считать, что в радиусе многих миллионов миль нет ни одного землянина. В вашей работе не предусмотрены контакты с соотечественниками. Да это и к лучшему: в случае провала за вами не потянется цепь арестов и смертей — ведь вы никого не сможете выдать, как бы на вас ни давили.

— Спасибо на добром слове, мистер Вульф, — насмешливо поклонился Мур. — А на других планетах тоже должны резвиться подобные мне «осы»? Веселее работать: как-никак компания!

— Странный вопрос! Разве на вашем курсе вы были единственным слушателем? Ну ладно, удачной охоты! — Вульф крепко пожал руку Мура. — Надеюсь на хороший результат и благополучное возвращение.

— До встречи, мистер Вульф, — легко попрощался Мур, а про себя подумал: «По правде говоря, я очень удивился бы этому».

Рассмотренный Муром на фотографии выступ оказался небольшим каменистым кряжем с плоской вершиной, поднимавшейся над купами деревьев нетронутого леса с густым подлеском, а нависающий козырек — наклонной скалой, стоящей как часовой перед своим более внушительным собратом. У подножия скалы, огибая ее, звонко журчал ручеек, и, проследив взглядом за бегом струй, Мур увидел то, что лишь предполагал: узкий и низкий лаз в каменистые недра.

Пещера была на удивление сухой и довольно глубокой. Там и решили разместить тридцать цилиндрических контейнеров — «приданое» нового обитателя планеты. Их расставили по периметру пещеры так, чтобы хорошо были видны отштампованные на них номера. Стремительно закончив работу, члены экипажа, пожав руку бывшего пассажира, вернулись в звездолет, а капитан, прежде чем убрать трап и задраить люк, крикнул:

— Счастливой охоты, парень!

Из своего укрытия Мур увидел, как заработали ходовые двигатели корабля и пламя, вырвавшееся из дюз, опалило листву деревьев. Пожухлая зелень может, конечно, навести СБ на след незваного гостя, но тут уж как повезет.

Корабль между тем несколько набрал высоту и, все еще невидимый радарам Дельмика, устремился к северу, по-прежнему скользя над самой землей. Теперь перед капитаном корабля стояла задача создания ложного следа. Мур знал, что тот намерен пролететь над промышленными и военными объектами планеты, стараясь своим появлением в этих местах внушить противнику, что земляне занимаются воздушным шпионажем, а не десантированием. Только убедившись, что звездолет заметили, капитан направит его в открытый космос.

Удастся ли подобная уловка, выяснится довольно скоро: показателем явного провала станет прочесывание именно этого участка леса. А пока ничто не нарушало предрассветную тишину леса, и Мур подумал, что ни за какие коврижки не согласился бы находиться в звездолете, изображавшем сейчас огромную и легкоуязвимую мишень.

«Но, думается, что и капитан не согласился бы сидеть здесь, на камушке, вместо меня», — невольно усмехнулся Мур.

Идти по незнакомому лесу в темноте не стоило, поэтому Мур не спеша забрался в пещеру и занялся приготовлением к своему «дебюту».

Мур переоделся в привычную для планет Сирианской Империи одежду, критически оглядел свое отражение в полированной поверхности крышки, и ему захотелось сплюнуть от отвращения: он до сих пор не привык к своему новому облику. Маскарадный костюм дополнил видавший виды кожаный чемодан. Мур ласково погладил потертый бок старого друга, вспомнив, каким роскошным красавцем был он много лет назад, когда отец купил его в машанской лавке — подарок Джеймсу на день рождения.

Тем временем рассвело, и Мур, покинув свое убежище, углубился в лес. Он придерживался западного направления, поскольку там предполагал выйти на дорогу, ведущую в столицу Дельмика. Поначалу он с трудом продирался сквозь заросли мелколесья, но постепенно идти стало значительно легче: сомкнувшиеся кроны огромных деревьев давали мало света, и подлесок почти исчез.

Он быстро шел через лес, радуясь возможности притерпеться к непривычной для него гравитации — здесь, на Дельмике, он весил примерно на двадцать фунтов меньше. Постепенно его движения приобрели естественность, он втянулся в ритм быстрого шага и спустя восемь часов оказался неподалеку от шоссе.

За весь долгий путь через лес Мур позволил себе лишь небольшой отдых, чтобы перекусить, и теперь с удовольствием вытянул натруженные ноги, примостившись на пеньке, скрытом придорожными кустами. За все это время Мур не обнаружил никаких признаков тревоги и понял, что маневр звездолета удался. Мысленно поблагодарив капитана, он еще некоторое время вслушивался в окружающие звуки. Только шум деревьев нарушал тишину безлюдной дороги: как и предполагал Мур, это лесное шоссе не являлось центральной артерией Дельмика.

Мур поднялся, почистил одежду от прицепившихся к ткани веточек и травинок, еще раз проверил, как повязан галстук, поднял чемодан и, осторожно раздвинув кусты, выбрался на дорогу. Теперь следовало — до появления какой-нибудь машины или пешехода — уйти как можно дальше от того места, где он вышел из леса. Но он еще немного помедлил — следовало выбрать ориентиры тайной тропы к пещере со снаряжением.

Мур пересек шоссе и, повернувшись лицом к своему недавнему биваку, стал выискивать что-нибудь необычное. Ему повезло: неподалеку он заметил причудливо искривленное дерево, нижние ветви которого, касаясь земли, образовывали по одну сторону ствола естественный шалаш. Мур вновь пересек шоссе, углубился немного в лес и отыскал среди камней небольшой валун. Он выворотил его из земли, заровнял ямку и приволок камень к выбранному в качестве ориентира дереву. Там он привалил валун по другую — от шалаша — сторону ствола и отошел полюбоваться на дело своих рук.

Что ж, весьма впечатляюще — словно чья-то одинокая могилка с навесом для опечаленных родственников. Не хватает лишь душещипательной надписи на камне, что-то вроде: «Почил в муках… Помяните усопшего Д.М. теплым словом». Очень трогательно. Мур усмехнулся и с легким сердцем двинулся в сторону города.

Шагая по ровному полотну дороги, он постарался восстановить выработанную в спецшколе «кавалерийскую» походку, что далось ему без труда: усиленный курс сделал свое дело. Некоторое время спустя по шоссе, нетерпеливо оглядываясь в ожидании попутного транспорта, шел уже не Джеймс Мур, а квалифицированный лесовед, сотрудник Имперского Лесного Ведомства, государственный чиновник, освобожденный от призыва в армию в силу своего положения на иерархической лестнице. Для начала хватит и этого: птица более высокого полета вряд ли станет тащиться пешком по пустынной лесной дороге! Если понадобится, он может стать и министром — в школе обращали особое внимание на изготовление документов.

Мур уже довольно далеко отошел от «безвестной могилки» возле кривого дерева и мог не бояться, что чей-то внимательный глаз заметил его внезапное появление из леса. Он хорошо помнил, что СБ всячески культивирует доносительство, а военные действия только обострили эту особенность. Мур понимал, что никто, конечно, не заподозрит в нем переодетого землянина, поскольку сирианцам это представлялось абсолютно невероятным, но следовало держать ухо востро, а язык за зубами, чтобы не дать пищу для пересудов. Потому что от них — всего один шаг до СБ.

Солнце уже нависло над горизонтом, когда навстречу человеку с чемоданом проехали два автовикла, а за ними — безумно чадящий грузовик. Наконец, за спиной Мура послышался надсадный рев двигателя, которому аккомпанировали звуки, присущие скорее погрузчикам на свалке металлолома. Джеймс оглянулся — металлоломом был сам грузовик, на последнем издыхании вращающий колесами.

Путник с облегчением опустил на землю чемодан и небрежным жестом поднял руку, предлагая рыдвану остановиться. И кожаный чемодан, и высокомерная небрежность жеста выдавали в стоявшем на обочине важную — по меркам низших классов — персону. Душераздирающе лязгнув, грузовик резко остановился, и на шоссе вылетело из кузова несколько больших корнеплодов, напоминавших турнепс. Дверца кабины со стуком открылась, и на Мура вопросительно уставились глаза двух чумазых парней.

— Вы едете в город? — начальственным тоном спросил Мур сидящих в кабине и, когда те безмолвно кивнули, безапелляционным тоном произнес: — Довезете меня.

Ближайший к нему сирианец подвинулся к водителю, и Мур, подхватив чемодан, примостился на деревянной лавке, заменившей пришедшее, по-видимому, в негодность сиденье грузовика. После нескольких попыток грузовик нехотя завелся и наконец задребезжал по дороге.

Первым прервал молчание водитель, поинтересовавшись у Мура, не машанец ли тот.

— Твоя наблюдательность делает тебе честь, — покровительственно отозвался Мур. — Нас всегда выдает характерный акцент.

Водитель, говорящий с певучими интонациями уроженца Дельмика, мечтательно произнес:

— Говорят, там очень красиво. Я хотел бы побывать на Дирте. А ты, Нат? — он подтолкнул соседа локтем.

Тот промычал что-то, отдаленно напоминающее согласие.

— И жизнь там куда спокойнее. Может, я там выбился бы в люди, не то что здесь. — Мечтательность ушла из его голоса, и он тяжело вздохнул. — Уж очень день сегодня невезучий. Верно, Нат?

Тот кивнул.

— А чем он так плох? — спросил Мур, желая поддержать разговор.

— Да этот чертов грузовик — вы же видите, в каком он состоянии? Он, подлый, трижды ломался! А потом застрял в грязи, да так, что пришлось разгружать кузов. Ох, и намучились мы! Подтверди господину, Нат!

Тот снова кивнул и утер нос рукавом.

— Бывает, — посочувствовал Мур.

— И вообще поганый день. Ну, да вы сами об этом знаете, — мрачно закончил водитель.

— О чем ты? — Необходимо было уточнить, что именно он, оказывается, должен знать.

— Да эти паршивые новости!

— Так я же с самого утра в лесу, а там с новостями туговато! — улыбнулся Мур.

— Ну и ну! Значит, вы не знаете о повышении военного налога? В утренних новостях передали. Ну что за безобразие! Можно подумать, что мы и так мало платим! А днем и того хуже: прямо над головой звездолет этих проклятых клопов! Как назло! Теперь уж точно налог увеличат — никакие протесты не помогут! Видели, мол, корабль? Вот и платите денежки. Говорят, это корабль-шпион, вынюхивать что-то прилетел. На ферме ребята говорили. Помнишь, Нат?

— Угу, — невнятно пробурчал Нат.

— Совсем обнаглели эти вонючие клопы! Ну да наши вояки задали им жару — ни один безнаказанно не прорвется сквозь наши заграждения! Я думаю, тут им и крышка!

— Наверняка, — с энтузиазмом подхватил Мур и ткнул своего соседа в бок. — Вот и Нат так думает. Так ведь?

— Ага! — безропотно согласился тот.

Весь путь до города водитель и Мур — под утвердительные кивки Ната — перемывали косточки и фермерам, которые не следят за своими дорогами, и механикам, выпускающим в рейс такую рухлядь, как этот грузовик, и торгашам, взвинтившим цены. Досталось и наглым клопам, как здесь презрительно именовали землян, которые среди бела дня нахальничают над Дельмиком.

Когда тарахтящая развалина миновала городские пригороды, Мур велел остановиться и спрыгнул, кинув на прощание:

— Безбедной вам жизни.

Два голоса вразнобой повторили принятое на Дельмике пожелание, и грузовик со своим турнепсом навсегда исчез из жизни Мура.

Глядя, как тает в воздухе смрадное облако выхлопных газов, Мур почувствовал, что первый бой им выигран: его спутники не заподозрили подделки. Тем более не предположили, что перед ними один из тех самых «клопов», которых здесь так ненавидят. Значит, ему удалось держаться по-настоящему естественно.

Теперь следовало провести «разведку на местности». Итак, он находился в столице Дельмика, Пирте. Мур узнал из пояснительной записки, что Пирт — крупнейший город планеты, население которого недавно перевалило за два миллиона. Здесь была сосредоточена гражданская и военная власть Дельмика, то есть именно здесь находилась голова гидры, охватившей своими щупальцами всю планету. Можно было предположить также, что и ретивость СБ в этом огромном городе наиболее ощутима. Однако для своей деятельности Мур выбрал именно Пирт: он решил, что любой укол «осы» в чувствительные нервы монолита власти немедленно отзовется в каждой удаленной точке, многократно усиленный расстоянием.

Прежде всего Мур решил выбрать место временного пристанища и засветло оценить местоположение небольших гостиниц, находящихся — по возможности — ближе к центру города. Одна, на пересечении многолюдного проспекта и узкого бокового проезда, показалась ему наиболее подходящей по своей неброскости, а особенно потому, что имела входы с обеих улиц.

Теперь надлежало проверить надежность документов. Он изготовил их по оригиналам, добытым с какой-то из планет Сирианской Империи несколько месяцев назад. Военное положение могло внести свои коррективы в оформление, поэтому соваться в гостиницу пока не стоило — «оса» может ненароком приклеиться к ловушке для мух.

Для проверки, решил Мур, лучше всего подойдет какой-нибудь полицейский на улице — в случае провала всегда останется шанс затеряться в толпе. Вскоре он заметил монументальную фигуру стража порядка, возвышавшуюся возле входа в ресторан. Оживленная вечерняя публика и недалекий перекресток утвердили Мура в правильности выбора. Он учтиво обратился к представителю власти:

— Прошу прощения, господин офицер, я только что прибыл в Пирт… Мое постоянное местожительство Машан, это на Дирте, знаете ли… А теперь я в затруднении…

— Потерялись, что ли?

— Нет-нет, с этим все в порядке. Но вот в космопорте я услышал разговор, что теперь, мол, введен новый порядок оформления удостоверения личности… А мне завтра назначена встреча в вашем филиале Лесного Ведомства… Вот я и боюсь, как бы не было осложнений. — Мур порылся в карманах и протянул полицейскому личную карточку, пробормотав едва слышно: — Говорят, к обычной фотографии надо добавить еще снимок в профиль…

Передавая документ полицейскому, Мур ощутил, что все его тело изготовилось к прыжку. Но беспокоился он напрасно: внимательно оглядев карточку с обеих сторон, невозмутимый коп вернул ее Муру.

— Вы поступили весьма предусмотрительно, обратившись за разъяснением к должностному лицу. Не стоит тревожиться: ваши документы оформлены в установленном порядке, а вот со смутьянами из космопорта стоит разобраться. Благодарю за сигнал — о нем будет доложено по инстанции. — Он отсалютовал Муру и направился к двери ресторана, где началась какая-то свара.

Облегченно вздохнув, Мур отправился к облюбованной им гостинице и с уверенным видом завсегдатая подобных заведений вошел в холл. Окинув взглядом помещение, он уверенно подошел к стойке администратора.

— У вас найдется удобный номер с ванной?

Что-то в тоне вошедшего подсказало администратору, что если он замешкается с ответом, то потеряет клиента. Поэтому, с готовностью кивнув, он попросил Мура предъявить документы. Получив небрежно протянутую карточку, администратор внес данные нового постояльца в регистрационный журнал, проставив в графе «Срок пребывания» восьмерку: Мур назвал эту несуразно большую цифру, чтобы подчеркнуть свою респектабельность. После того как все необходимые сведения перекочевали в гроссбух, портье передвинул его к Муру.

— Поставьте, пожалуйста, вашу подпись вот на этой строчке, — почтительно указал он пальцем и, когда владелец кожаного чемодана изобразил неразборчивую закорючку, передал ему ключ.

Номер и в самом деле оказался неплохим — чистым и уютным. Мур с удовольствием принял ванну, переоделся в свежее белье, вынув его из снабженного застежкой-молнией наружного отделения чемодана, и, удобно устроившись на диване, решил наметить свои действия на ближайшее будущее.

В его планы не входило подолгу задерживаться на одном месте: рано или поздно им заинтересуется какой-нибудь штатный шпик, заботой которого являлась слежка за всеми вновь появившимися постояльцами. Поэтому надлежало присмотреть какое-то жилье — желательно в рабочем районе Пирта, где скученность населения затруднит сыскные действия СБ. Однако с этим придется повременить: темнота не лучшее время для выбора тайного убежища. Поэтому нынче вечером он решил просто погулять по городу.

Протесты пустого желудка заставили Мура спуститься в ресторан, и там он вновь невольно оценил прозорливость Вульфа: землянин, не знакомый с сирианской кухней, счел бы предлагаемые блюда сущим издевательством, а Джейсму они навеяли ностальгические воспоминания. С удовольствием поужинав, он вышел, как говорится, «подышать местным воздухом».

Оживленные улицы вечернего Пирта дали ему хорошую возможность ознакомиться с умонастроением жителей огромного города. Казалось, этот неотличимый от других парень просто убивает время, бесцельно бродя по улицам, пересаживаясь с одного автобусного маршрута на другой, оказываясь то возле сияющих витрин роскошных магазинов, то на слабо освещенных улицах городской бедноты. На самом же деле он наблюдал и сравнивал увиденное, отыскивая те незаметные бреши в неоднородности общественного мышления, куда могла бы сунуть свое жало оса.

Как показал исторический опыт, войны изменяют общество воюющих сторон. Если война оборонительная, да еще ведется на территории подвергшегося агрессии государства, большинство здоровых сил общества сплачивается вокруг некоего центра — правительственного или военного, — создавая довольно однородную структуру. В случае завоевательных войн происходит ощутимое расслоение социума, обусловленное несовпадением интересов различных слоев населения.

Правда, и в том и в другом случае существует оппозиция действиям государственного аппарата, но, как правило, всенародное бедствие стимулирует объединение, поскольку невозможно выжить в одиночку. Война, целью которой является захват неких — чаще всего весьма отдаленных — территорий, для большинства населения непопулярна. Люди не понимают ни смысла происходящего, ни причин, по которым они вынуждены нести бремя дополнительных тягот — будь то налоги или увеличение общей стоимости жизни.

В дополнение к таким «стихийным» противникам политики государства всегда возникает целый ряд идеологических антиподов правящей партии и великое множество любителей поживиться за чужой счет — от жуликоватой шантрапы до воротил военно-промышленного комплекса. Недаром народная мудрость придумала поговорку: «Кому война, а кому мать родна».

Следовало воспользоваться любой возможностью, чтобы удачным ходом раздуть недовольство: капля керосина способна воспламенить даже сырые поленья. Потому-то по вечерним улицам Пирта и бродил новоявленный сирианец, изуродованные — по земным меркам — уши которого жадно улавливали малейшие проявления тлеющих под пеплом осторожности углей протеста.

Мур заглядывал в бары, принимал участие в ни к чему не обязывающих беседах, отвечал на вопросы, чаще всего касающиеся его машанского говора, сам задавал какие-то вопросы ни о чем и слушал, слушал, слушал…

Темы разговоров, ведущихся возле стоек баров или в автобусах, не касались ничего предосудительного: важен был подтекст, который проявлялся не в словах, а скорее в интонациях — словно еле уловимый скрежет шестеренок от попавшего в смазочное масло песка. Сказывался выработанный с годами опыт выживания под недремлющим оком СБ.

Довольный результатами вылазки, Мур к полуночи вернулся в гостиницу и, уже лежа в постели, мысленно создал гипотетическую партию, объединившую недовольных всех мастей. Теперь он — Шон Агви — станет действовать от имени Всегалактической Ассоциации Борцов за Справедливость, сокращенно ВАБС. Мур улыбнулся. Какое кому дело, что такая организация существует лишь в его воображении? Давно известно, что во все времена людей всегда завораживали непонятные аббревиатуры — и чем загадочнее они звучали, тем лучше.

Отныне новая подпольная организация начинает действовать, и чем больше шума наделают «апологеты ВАБС» — в лице единственной залетевшей на Дельмик «осы», — тем проще будет землянам искоренить имперские амбиции сирианских правителей.

Мур уже хотел выключить свет, но вовремя вспомнил, что спящий землянин существенно отличается от отдыхающего обитателя Дельмика. Во-первых, сирианцы обычно спят на животе; во-вторых, они не храпят и, в-третьих, их ритм дыхания более частый и поверхностный. Поэтому Мур встал и просунул в дверную скобу ножку кресла: теперь отворявшиеся в коридор створки открыть снаружи будет совершенно невозможно — во всяком случае, бесшумно. Он снова лег, выключил свет и уснул сном праведника.

* * *

С рассветом Мур был уже на ногах. Следовало незамедлительно начать военные действия: его преимущество перед СБ, достигнутое с помощью скрытности высадки, могло растаять мгновенно, если все-таки обнаружат место, где на планету ступил тайный агент землян. Кроме того, следовало сменить жилье.

Мур снял с полки шкафа засунутый туда накануне чемодан и положил его на кровать. Теперь необходимо было освежить в памяти, как безопасно открыть его. Ключик от замка внешне ничем не отличался от обычного, но Мур знал, что его поверхность покрыта тончайшим слоем прочного изоляционного материала. Металлический ключ или отмычка, попавшие в скважину замка, немедленно вызовут взрыв такой силы, что в радиусе сотни ярдов не останется камня на камне. Та же участь ожидала и владельца чемодана в том случае, если бы нарушилось изолирующее покрытие. Поэтому по спине Мура забегали мурашки, когда он приступил к открыванию своей заминированной собственности, предварительно вытерев насухо и руки, и злополучный ключ.

Когда крышка откинулась, взору досужего наблюдателя — появись он здесь — предстала бы любопытная картина: вместо обычного скарба, сопровождающего путешественника, нутро этого чемодана заполняли оборудование миниатюрной типографии, готовые листовки с клеевым слоем на изнанке, прикрытым пленкой, и пачки местной валюты. По меркам Дельмика, псевдоним Шон Агви должен был бы скрывать по меньшей мере Гаруна аль-Рашида, если бы они, конечно, знали, что это за персонаж.

Мур проверил, достаточно ли денег у него в кошельке, добавил туда еще некоторое количество и, отделив от упаковки изрядную пачку листовок, сунул ее во внутренний карман куртки: он решил, что этого запаса должно хватить на целый день. С величайшей осторожностью заперев чемодан, Мур снова водрузил его на полку шкафа: прятать в более надежное место не имело смысла, поскольку о каком-нибудь любопытном взломщике он в любом случае узнает за три квартала от развалин гостиницы.

Наскоро перекусив и сообщив дежурному администратору, что его ждут в местном филиале Лесного Ведомства, Мур — через парадный вход — вышел из гостиницы и направился на остановку автобуса. Вскоре подрулил двухэтажный автобус, и Мур сел в него, тут же поднявшись наверх. Воспользовавшись тем, что других пассажиров там не оказалось, он приклеил листовку к заднему стеклу. Покидая автобус на ближайшей остановке, он разминулся с тремя горожанами, тоже оказавшимися любителями смотреть на окружающее свысока.

Мур не рискнул оказаться свидетелем их реакции и быстро свернул за ближайший угол. Белевшая на заднем стекле листовка гласила: «Одни жиреют на войне, другие пухнут от голода. Всегалактическая Ассоциация Борцов за Справедливость (ВАБС) отомстит негодяям».

Заготовленный на Земле текст оказался как нельзя более актуальным, если принять во внимание увеличение военного налога, объявленное накануне. Весьма вероятно, что возмущенные этим горожане не помчатся тут же к агентам СБ, а, молча подивившись появлению какой-то ВАБС, тайно поделятся новостью с наиболее надежными собеседниками. Во всяком случае, пробный камень, брошенный в болото всеобщего страха, неизбежно должен вызвать разбегающиеся круги информации.

Целый день Мур колесил по городу, повсюду «сея ветер», а на исходе дня ему удалось «пожать бурю» — во всяком случае, увидеть ее отголосок.

На одном из перекрестков столкнулись два грузовика, и их водители принялись шумно выяснять отношения. На крик тотчас сбежалась толпа зевак, и Мура притиснули к витрине магазина. Воспользовавшись тем, что внимание окружающих целиком приковано к махавшим кулаками водителям, Мур приклеил одну из листовок к стеклу и тотчас прикрыл ее спиной. Убедившись, что никто не обратил внимания на его маневр, он выбрался из толпы и принял вид праздного гуляки, решившего узнать, почему такая суматоха.

В этот момент, перекрывая и звуки ссоры, и многочисленные советы зрителей, из толпы раздался истошный вопль:

— Какой ужас! Что же такое творится на свете? Куда смотрят власти?

Толпа тут же отшатнулась от вопящего, и Мур увидел, что какой-то замухрышка тычет пальцем в витрину, точнее — в белый листок на ней. Пока замухрышка продолжал орать, что по владельцам магазина давно тюрьма плачет, Мур протиснулся вперед, якобы чтобы прочесть написанное. Он пошевелил губами, разбирая текст, и удивленно обратился к соседу-толстяку:

— Вы не знаете, что это за Ассоциация такая? Все-галак-тичес-кая… — Тот отрицательно помотал головой, и Мур продолжил: — Вряд ли этот лавочник имеет к ней отношение. Тут надо брать повыше!

Замухрышка перестал орать и вмешался в разговор:

— Что значит выше? Тут никаких-таких не водится! Ясно, что лавочник, больше некому!

— Ха, а ты? — поинтересовался толстяк, призывая взглядом Мура поддержать его.

— И верно, — согласился Джеймс. — Ты, может, нарочно шум поднял, чтобы на тебя не подумали.

Лицо замухрышки из сизого стало почти черным, и Мур вспомнил, что этот цвет соответствовал смертельной бледности землянина.

— Ну нет! Я еще с ума не сошел, чтобы в такое вляпаться! — От прежнего запала у него не осталось и следа. — Вероятно, просто кто-то схулиганил…

— Вряд ли, — подал голос молодой сирианец в испачканном краской комбинезоне. — Думается, все гораздо серьезнее.

Окружающие напряженно прислушивались к разговору — даже драчуны, похоже, заключили перемирие, — а маляр тем временем продолжил:

— Взгляните, напечатано-то в типографии и бумага роскошная. Значит, организация солидная, не шантрапа какая-нибудь.

— Ага! — чуть ли не с восхищением воскликнул кто-то в толпе. — Тут так и написано: борцы, мол, за справедливость!

Толпа загомонила, задвигалась — каждый хотел сам прочесть крамольные строки.

— Что здесь происходит? — раздался начальственный окрик. — Разве не знаете, что по закону военного времени запрещено собираться скопом?

От неожиданности зеваки шарахнулись в стороны, и властному взору полицейского предстали покореженные грузовики, а рядом — притихшие водители. Решив, что какой-то ротозей попал под колеса, страж порядка принялся выискивать взглядом пострадавшего, но нигде не оказалось ни следов крови, ни трупа. Тогда он грозно оглядел толпу и властно вопросил:

— Так что за базар?

Он остановил свой взгляд на замухрышке, привлеченный, видимо, все еще жутким цветом его лица, и тот робко указал на витрину. Полицейский проследил за его пальцем, прочел отчетливый текст и побагровел.

— Кто осмелился? — просипел он.

Ответом была мертвая тишина: все, казалось, перестали даже дышать.

— Кто первым обратил внимание на эту гадость? — решил подойти с другой стороны полицейский. Замухрышка робко шагнул вперед. — Не может быть, чтобы ты не видел, кто ее наклеил! — Тот лишь отрицательно помотал головой.

Но поскольку коп продолжал сверлить его злобным взглядом, он счел своим долгом пояснить:

— Видите ли, господин офицер, я подошел сюда из-за аварии. Другие, думается, тоже. И мы смотрели на водителей… И хотели помочь… — Тут его красноречие иссякло.

Пристально вглядываясь в испуганные лица, полицейский с угрозой в голосе проговорил:

— Известно ли вам, что сокрытие улик равноценно самому преступлению? А?

Толпа стала стремительно таять. И вот возле стража порядка осталось всего пятнадцать-двадцать самых любопытных… или самых запуганных. Мур решил досмотреть спектакль до конца и поэтому подкинул копу новую идею:

— Может, из магазина что-то видели?

Испепелив взглядом Мура, полицейский резким ударом ноги отбросил дверь и ввалился внутрь небольшой лавки. Дверь осталась открытой, и зрители немедленно сгрудились возле дверного проема.

В ответ на суровый приказ копа из подсобного помещения появился владелец: по-видимому, он спрятался в кладовую с намерением тихо отсидеться там, пока не закончится вся эта сутолока. Повинуясь начальственному жесту, он вышел на улицу, с ужасом прочел текст жуткого украшения витрины и даже потрогал его руками, словно не вполне доверяя глазам.

Полицейскому надоело следить за манипуляциями лавочника, и он грозно рыкнул:

— Ну?

— Господин офицер, это не мы! — жалобно возопил несчастный. — Клянусь всеми святыми! Да и как бы мы могли? Я уже запер лавку по случаю вечернего времени, а эта мерзость наклеена снаружи. Я складывал товар в кладовую — и ничего не заметил…

Робкий протест только разъярил полицейского:

— Если понадобится, в СБ разберутся, какой-такой товар ты прятал в кладовку! А теперь немедленно убрать это!

Лавочник закивал, бросился в свой магазинчик и тут же вернулся с ножом. Однако листовка словно вросла в стекло: после нескольких минут тщетных усилий сталь лишь слегка излохматила края бумаги.

Мур удовлетворенно отметил высокий уровень технологической мысли землян по части клеев и стал ждать, что же предпримет коп. А тот велел принести горячую воду и какое-нибудь моющее средство. Мур мысленно потер руки от удовольствия: по части хитростей полиграфии Земля также вряд ли уступала Империи.

Поскольку представление затягивалось, полицейский решил избавиться от зрителей и — под угрозой ареста — приказал им немедленно убираться восвояси. Нехотя загребая ногами и оглядываясь, недовольные зеваки потащились прочь. Но, прежде чем скрыться за углом, Мур увидел, как из двери лавочки вновь появился ее владелец — на этот раз в сопровождении помощника с ведром и щеткой в руках.

Покружив по близлежащим кварталам и прилепив на заметных местах еще пару листовок, Мур решил вернуться к финалу представления. Дело в том, что горячая мыльная вода, смывая бумагу, способствовала переводу отпечатанного текста на ту поверхность, где была приклеена листовка, — нечто сродни усовершенствованной декалькомании. Отличие состояло в том, что типографская краска реагировала с покрытием, как бы въедаясь в него. И уже намертво.

Осторожно выглянув из-за угла, Мур понял, что полицейскому теперь не до него, и подошел поближе. Под действием горячей воды бумага благополучно растворилась, зато стекло витрины украсилось четким текстом листовки ВАБС. Шум и суета возле магазина привлекли зрителей не меньше, чем зрелище автомобильной аварии, участники которой, кстати, тем временем исчезли.

Полицейский метался между витриной и зеваками, которые все прибывали, и натужно сипел охрипшей от крика глоткой:

— Не толпитесь! Прочь! А ты, ублюдок, если не хочешь оказаться в СБ, немедленно загороди витрину и замени стекло! Что ты болтаешь о двух тысячах? Лучше подумай о своей башке, идиот!

Последнее, что услышал Мур, направляясь к автобусной остановке, это звон разбитого стекла и горестный вопль лавочника. Сегодня «оса» потрудился на славу, решил Джеймс: и вдоволь пошумел, и сумел-таки за время своих блужданий по городу отыскать подходящее жилье. Теперь следовало убраться из гостиницы.

Войдя в гостиницу сквозь парадный вход, Мур окинул взглядом полутемный холл и, убедившись, что он пуст, подошел к стойке администратора. Тот предупредительно наклонился в сторону постояльца.

— Обстоятельства вынуждают меня покинуть Пирт, — веско сказал Мур. — Во время военной невзгоды мы не властны в своих решениях. Что поделать. Я уезжаю завтра, дней, думается, на пять. Поэтому попрошу подготовить счет.

Лицо администратора выразило огорчение: с отъездом клиента его предприятие теряло деньги. Он постарался скрыть эмоции, но все же, на всякий случай, поинтересовался:

— Оформить счет за двое суток, господин Агви?

— Нет, конечно. Я намерен оплатить весь указанный в журнале срок, поскольку собираюсь вскоре вернуться в Пирт. — Администратор с трудом скрыл радость, а Мур, вытаскивая кошелек, добавил: — Я хотел бы тотчас рассчитаться с вами, чтобы иметь свободу действий.

— Разумеется, господин Агви, сейчас все подготовлю, — засуетился администратор. Он ввел в компьютер данные, списанные с личной карточки Мура, еще поколдовал над клавишами, и машина выплюнула на стойку голубую квитанцию.

Мур взглянул на итоговую цифру, мысленно удивился наглости стоящего перед ним грабителя и… выложил требуемую сумму.

— Безбедной вам жизни, — вполне обоснованно проговорил он, отходя от стойки, и услышал за спиной те же слова — их со вздохом облегчения произнес администратор.

Мур вспомнил, что с утра ничего не ел, поэтому — прежде чем подняться к себе — с аппетитом поужинал в ресторане гостиницы. Требовалось восстановить силы, поскольку ему предстояли еще многие часы работы: следовало ковать железо, пока горячо. Мур поднялся в номер и прилег на кровать, дожидаясь, когда тьма окончательно поглотит Пирт.

В этот раз он кроме пачки листовок вынул из чемодана нечто, напоминающее обычный школярский мел. Однако этот безобидный на вид предмет обладал теми же свойствами, что и типографская краска: то, что будет написано с его помощью на стенах, навечно останется в анналах истории, подобно наскальной живописи, и исчезнет, только если камни обратятся в прах.

Экономия на уличном освещении, связанная якобы с военными затратами, должна была облегчить ему задачу. И Мур беззаботно покинул гостиницу, для скрытности воспользовавшись все-таки выходом в боковой проезд.

Если днем в поисках жилья Мур кружил в основном по окраинам, то теперь листовкам ВАБС предстояло украсить центр Пирта. Происшествие с лавочником вдохновило Мура лепить крамольные листки на шикарные витрины роскошных магазинов: то-то звону будет утром в центре! — заранее радовался он. С помощью мела Джеймс выводил лишь аббревиатуру тайной организации: белеющее повсюду слово «ВАБС», выведенное полуторафутовыми буквами, не увидит разве что слепой.

Вернувшись далеко за полночь в гостиницу, Мур несколько часов поспал и после сытного завтрака навсегда покинул свое временное пристанище. Хотя он и не заметил за собой никакой слежки, но все-таки решил поколесить по городу, меняя направления, пересаживаясь с автобуса на автобус, смешиваясь с толпой в привокзальных сутолоках. Пару раз он менял облик, выворачивая двустороннюю куртку наизнанку, несколько раз избавлялся от чемодана, оставляя его в автоматических ячейках хранения багажа. Возможно, он несколько переигрывал с конспирацией, но… он легко мог представить себе возможное развитие событий.

…В холл гостиницы зашли ничем внешне не приметные граждане. Они уверенно направились к стойке и предъявили перепуганному администратору жетоны СБ.

— Ваш регистрационный журнал, — потребовал один из вошедших, и его профессиональный взгляд выхватил из множества примелькавшихся имен одно незнакомое. — Кто этот Шон Агви?

— Чиновник сирианского Лесного Ведомства, господин офицер. Он сообщил мне, что направлен в Пирт для официальных переговоров, но вынужден был срочно выполнить другое задание. Однако его номер все еще числится за ним — он обещал вернуться через несколько дней.

— Вас ничего не насторожило в его документах? Насколько нам известно, вы весьма опытный служащий, не так ли?

— Благодарю, господин офицер, за лестный отзыв, но, кажется, там все было на месте.

— И печати Ведомства? — строго уточнил агент СБ.

— Думаю, я бы заметил, если бы в соответствующих местах печати отсутствовали.

— Впредь необходимо снимать копию с карточки. — Слабый протест администратора на рост дороговизны агент решительно отмел. — Мы подготовим соответствующий приказ. Приобретение миниатюрного ксерокса не разорит вас, любезный!

Второй сотрудник, полистав между тем телефонную книгу, связался с дельмикским филиалом Лесного Ведомства. Первые же ответы на поставленные вопросы о личности их коллеги по лесным проблемам зажгли в глазах агентов огонек охотничьего азарта.

— Среди служащих Ведомства нет Шона Агви! У этого субъекта фальшивые документы! Дайте подробное описание внешности и вспомните, что особенно бросилось в глаза в его поведении. Ничего? Этого не может быть! Ах, чемодан? Опишите его. В какую сторону он пошел? На автобусную остановку?

Ну и так далее…

Сидя возле окна очередного автобуса, Мур настолько ясно представил себе эту картину, что едва не принялся выискивать среди пассажиров воображаемых ищеек, словно они были реальными персонажами. Но как бы ни иронизировал он над своей шпиономанией, осторожность — и еще сотни раз осторожность — должна отныне стать для него лейтмотивом поведения. Только тогда оправдается старинное присловье о том, что «и один в поле воин».

Только во второй половине дня Мур наконец остановился у входа в обшарпанный дом-муравейник, на четвертом этаже которого он нанял накануне двухкомнатную квартиру. Хозяин дома, а может быть, подставное лицо владельца, согласился сдать помещение, даже не спросив личную карточку. Правда, стоимость аренды жилья намного превышала его качество: застарелый запах грязи так и ударил в ноздри Мура, как только он отворил дверь. Уборка в «договор о найме» не входила. Это и понятно: публика, обитавшая в этом доме, вряд ли захотела бы пускать к себе посторонних.

Вооружившись примитивной уборочной техникой — ведром с водой и тряпкой, — Мур сравнительно быстро справился со следами пребывания предыдущих жильцов, а открытое окно существенно освежило спертый воздух. Удовлетворенно оглядев преображенное жилище, Мур принялся за газеты: его интересовало, что сказал город о новых украшениях витрин и стен. Однако ни одна заметка не коснулась ночного инцидента, и это порадовало «осу».

Такое умолчание свидетельствовало о том, что власти оценили серьезность происшедшего, иначе позволили бы журналистам раструбить о случившемся, как, например, о дорожных авариях. Кстати, на четвертой полосе Мур нашел сообщение о столкновении двух грузовиков, свидетелем которого он случайно оказался. А вот о разбитой витрине магазина — ни слова.

Мур потер руки: чем дольше станет игнорировать его действия официальная пресса, тем усиленнее будут распространяться слухи, а это, в свою очередь, вызовет вполне адекватные действия правительственных сил. Так что — да здравствует молчание!

Однако следует усилить бдительность: тишина свидетельствовала о том, что в игру вступили силы тайного сыска СБ. Во всяком случае, в Пирте. Но газеты читают и за пределами столицы, а за городской чертой пока никому не известно о рождении новой подпольной организации. Следовательно, надо перенести действия «осы» в провинцию — пусть и там распространяются слухи о бесстрашной ВАБС.

Сказано — сделано. И вот уже Мур наметил поездку в довольно крупный промышленный район в двухстах милях южнее Пирта, центром которого был Ридан — город с почти полумиллионом жителей. Ранним утром Мур выехал в Ридан.

В холле отеля «Уют» кипела оживленная вечерняя жизнь: нарядные господа и дамы двигались в разных направлениях — то ли уезжая на прием, то ли возвращаясь с торжественных раутов. Между ними шустро шныряла гостиничная прислуга, всегда готовая услужить богатым постояльцам. В этой сутолоке никто не обратил внимания на лавировавшую в толпе одинокую фигуру с небольшим чемоданчиком из отличной кожи, и, беспрепятственно покинув отель, Мур знакомой дорогой направился к центру.

Он рискнул сесть в автобус, только отмерив от жилища майора порядочное расстояние. Благополучно добравшись до вокзала и изучив расписание поездов на Пирт, Мур с радостью увидел, что нужный состав отправляется через несколько минут. Следовательно, не будет томительных часов ожидания на полупустом вокзале, где любой тип, облаченный в мундир, может безнаказанно продемонстрировать свою власть. Тем более что его багаж подобен бомбе замедленного действия. В такой ситуации самое правильное — как можно скорее убраться из Ридана.

Получив у полусонного кассира билет, Мур вышел на перрон как раз в тот момент, когда к нему подползал поезд. Не медля ни секунды, Джеймс вскочил на подножку, успев отметить, что и здесь никто не обратил на него внимания: дежурный полицейский что-то объяснял недотепе, по-видимому, перепутавшему время отправления своего поезда.

Мур оказался в вагоне единственным пассажиром и, пользуясь случаем, затолкнул чемодан под угловое сиденье в начале вагона, сам же устроился у окна, в середине. Если теперь какой-нибудь настырный контролер обнаружит бесхозный багаж, он него легко будет откреститься.

Судя по порядкам в фешенебельном отеле, майора Келана вряд ли станут беспокоить ночью. Этого, пожалуй, не будут делать и его подчиненные — даже если начнется землетрясение, размышлял Мур. Значит, до утра вряд ли объявят розыск опасного злоумышленника, приметы которого неизвестны. Конечно, был телефонный звонок, о котором вспомнит дежурная барышня, но еще никто не пытался восстанавливать черты лица по голосу.

Следовательно, можно немного подремать — тем более день выдался довольно хлопотным. Мур забылся чутким сном, просыпаясь от толчков и остановок поезда на промежуточных станциях. До самого Пирта вагон оставался полупустым — ночь не самое лучшее время для массовых перемещений.

До рассвета оставалось еще не менее двух часов, когда поезд добрался до столицы Дельмика. Сонные пассажиры потянулись к выходу, последним вагон покинул Мур, прихватив из укромного уголка свой багаж. Зорко окинув взглядом полутемный перрон, он не обнаружил признаков облавы и неспешно двинулся за вяло ползущей толпой.

На выходе с перрона стоял наряд полиции и поглядывал на приехавших. У Мура екнуло сердце: даже простая проверка документов и багажа может закончиться для него смертью в застенках СБ. Он представил себе возможные пути отступления. Первый — поднырнуть под состав и затеряться на задворках вокзала. Весьма проблематичный способ спасения, укорил себя Мур. Второй более перспективен. Надо, открыто глядя в глаза полицейского, отдать ему в руки якобы найденный в вагоне чемодан. Но и тут — на кого попадешь: наивность тоже не всегда помогает. Однако на крайний случай у него было удостоверение майора, а судя по довольно спокойному виду полицейских, они еще не знали о происшествии в Ридане.

Вместе с другими пассажирами Мур благополучно миновал полицейский кордон и оказался в зале ожидания. Он подошел к расписанию и на всякий случай отметил, что почти одновременно с поездом из Ридана прибыл еще один состав — из Каста, расположенного к северу от Пирта.

Чтобы иметь время разработать дальнейший план действий, Мур направился к круглосуточно работающему бару и заказал себе местный напиток — нечто среднее между компотом и колой, если судить по земным меркам.

Появление в ночное время пешехода с багажом — пусть даже это небольшой чемодан — насторожит любого полицейского: то ли это вор с добычей, то ли еще какой злоумышленник. Особенно, если этот тип будет воровато оглядываться по сторонам. Мур чуть не прыснул, представив себя в такой роли.

Однако брать машину тоже чревато неприятными последствиями. Как только станет известно о совершенном убийстве, будут несомненно обнаружены и опрошены все водители, развозившие пассажиров с риданского поезда. Услужливое воображение тотчас представило возможный диалог между агентом СБ и водителем.

— Расскажите, кого вы везли от вокзала? Припомните — это произошло примерно за пару часов до рассвета, когда прибыл поезд из Ридана.

— Ну, такой молодой парень, с чемоданчиком. Похоже, немного нервничал.

— Особые приметы?

— Чьи? Чемодана или парня?

— Обоих!

— Ну, чемоданчик небольшой, но приметный — из дорогой кожи. Я еще подумал, что он как-то не вяжется с парнем. А парень обычный, правда, говорил с машанским акцентом.

— Куда отвез?

— Могу показать, если желаете, господин офицер.

Этот воображаемый диалог заставил Мура направиться в отсек хранения багажа и сунуть «приметный» чемодан в автоматическую ячейку. Конечно, идти ночью, хоть и налегке, тоже довольно неприятно, но уж с опасным грузом — и того хуже. Утром — если оно для него наступит — все окажется гораздо проще, решил Мур и направился к дому.

Он уже готов был нырнуть в вонючий подъезд своего непрезентабельного жилища, когда его остановил начальственный окрик:

— Ну-ка, задержись! — Мур оглянулся: с противоположной стороны улицы к нему приближалась пара копов.

Джеймс сделал три шага навстречу полицейским и остановился под фонарем. Стражи порядка, громко топоча сапогами, тоже вошли в круг света и молча уставились на запоздалого путника. Мур невольно поежился, попав в перекрестье их взглядов. Наконец один прервал молчание:

— А не слишком ли позднее время для прогулок?

— Это, кажется, не запрещено. Или, пока меня не было, ввели комендантский час? Я и не знал, — демонстрируя растерянность, проговорил Мур.

— А где же ты был? — не отвечая на вопрос о нововведениях, строго спросил коп.

— В Комате, — вспомнив расписание, сказал Мур. — Я только что приехал оттуда, господин офицер.

— А здесь ты что делаешь? — последовал новый вопрос.

— Я здесь живу, — с готовностью ответил Мур.

— Это ты сюда топал с вокзала? На машине было бы куда быстрей! — усмехнулся полицейский.

— Верно, да вот денег нет. Ездил в Каст, думал устроиться там в депо — я же железнодорожник — да у них тоже не нашлось вакансии. — Мур и сам на мгновение поверил в эту душещипательную историю.

Первый коп сочувственно хмыкнул, но второй подозрительно уставился на позднего прохожего.

— А не ты, случайно, стены да витрины пакостишь по ночам? — резко вопросил он.

— Как вы можете так думать? — всплеснул руками Мур. — У меня одна забота — как бы прокормиться! Я же не бездельник, чтобы стены пачкать!

— Пожалуй, он говорит правду, — обратился первый полицейский ко второму. — Где уж этому недотепе раздобыть и налепить такую кучу листовок.

Мур с недоумением перевел взгляд с одного копа на другого и нерешительно проговорил:

— Если вы, господа офицеры, имеете в виду газеты, то я не клеил их на щиты. Наверно, кто-то другой с ними напутал, а вы думаете на меня.

Полицейские дружно расхохотались.

— Покажи-ка документы, парень, — отсмеявшись, сказал первый.

Проверки документов Мур не опасался: перед поездкой в Ридан он изготовил карточку на имя Гаса Хири, железнодорожного служащего, а удостоверение Шона Агви временно исчезло в недрах заминированного чемодана.

Полицейские внимательно рассмотрели протянутую им карточку.

— А теперь дуй отсюда, недоумок! — возвращая пластиковый прямоугольник, приказал второй коп. — И не вздумай больше шляться по ночам, иначе познакомишься с СБ!

— Как скажете, господин офицер, — забирая карточку, ответил Мур и юркнул в неосвещенный подъезд, довольный, что избежал обыска.

Не торопясь подняться к себе, Мур проследил за тем, как фигуры стражей порядка растаяли в предрассветном сумраке, и лишний раз порадовался, что очень вовремя отделался от бумаг майора Келана, спрятав их в камере хранения. В противном случае, оставалось бы уповать лишь на удостоверение майора.

Поднявшись, наконец, в свое жилище, Мур принялся внимательно изучать документ толстяка, который до этого рассмотрел лишь мельком. По-видимому, это было удостоверение исключительной важности, имеющее хождение не только в пределах Дельмика, но и по всей Сирианской Империи, и кодовый номер майора входил в секретный список особо важных персон общей планетарной системы галактики. Следовательно, секретами кода не могли владеть местные полицейские власти — для них это была тайна за семью печатями.

Придя к такому выводу, Мур подумал, что подобным документом можно пользоваться безнаказанно до тех пор, пока деятельностью «осы» не заинтересуются самые высшие имперские инстанции. А поскольку Вульф дал понять, что агент Мур — не единственный лазутчик, следовало при первой же возможности переслать видеокопию этого небывало полезного документа на Землю, чтобы хоть как-то обезопасить работу прочих «жалящих насекомых».

Что же касается самого Мура, то вероятность успешного применения карточки своего случайного попутчика практически сводилась к нулю. Вряд ли в пределах Пирта, да, вероятно, и всего Дельмика, функционировала еще одна такая важная птица, как майор Келан, а значит, сложив два и два, любой хоть чуточку соображающий агент свяжет появление необычного документа со смертью вышеупомянутого майора. Так что использование удостоверения Мур решил оставить на самый крайний случай.

Сделав такое «утешительное» для себя заключение, Мур запер дверь, в придачу забаррикадировав ее колченогим комодом, улегся на продавленный диван и сладко проспал до полудня.

Во второй половине дня Джеймс вновь оказался на вокзале. По сравнению с предыдущей ночью здесь было весьма оживленно: уходили и приходили составы из отдаленных городков и окружающих столицу селений, и толпы нагруженных поклажей пассажиров двигались, казалось, одновременно во всех направлениях. В такой сутолоке легко было оставаться незамеченным, и Мур благополучно извлек чемоданчик майора из его вместилища.

Сейчас, при свете дня, он оказался еще роскошнее, чем показалось Муру с первого взгляда, к тому же прекрасно выделанную кожу украшала витиеватая монограмма, укрепленная почему-то на торце бывшего несессера. Недовольный этим открытием, Мур приобрел в киоске свежие газеты, почтовые конверты и пластиковый пакет, затем, забравшись в кабинку мужской комнаты, сунул слишком богатую для безработного железнодорожного служащего вещь в пакет — под ворох газет.

Кажется, весть о кончине важного сотрудника СБ еще не достигла столицы: по крайней мере, Мур пока не заметил какого-либо проявления тревоги, например, в виде увеличения количества полицейских нарядов или появления молодцов с вызывающе оттопыренными задними карманами камуфляжных комбинезонов.

Не рискнув вновь подходить к бару — его могли запомнить по ночному визиту, — он повернулся лицом к расписанию поездов, следя боковым зрением за снующими мимо пассажирами. Не обнаружив и на этот раз ничего подозрительного, Мур смешался с толпой и покинул здание вокзала.

Несколько раз меняя номера маршрутов и направление своих перемещений по городу, Мур вновь оказался в своем неприглядном жилище. Закрыв дверь на замок, он со всеми возможными предосторожностями открыл заминированный чемодан и вынул из него портативную мини-типографию, размером не больше портативной пишущей машинки.

Немного поколдовав над клавиатурой, он приступил к изготовлению «подметных писем», используя в качестве бумаги официальные бланки СБ, похищенные накануне из письменного стола ее преждевременно почившего сотрудника. Чтобы не оставлять на бумаге отпечатков пальцев, Мур натянул тончайшие резиновые перчатки.

Незатейливое содержание гласило: «Майор Келан — первый среди многих. Ждите продолжения террористических актов. Всегалактическая Ассоциация Борцов за Справедливость (ВАБС)».

После того как внушительная стопка писем была готова, Мур открыл «позаимствованный» им в каком-то баре телефонный справочник и принялся за конверты, добросовестно изображая на них адреса редакций газет, видных правительственных чиновников, директоров фирм, полицейских властей и прочих деятелей, словно специально для шпионов выделенных среди простых смертных жирным курсивом.

К тому времени, как внушительная стопка писем была готова, наступил вечер, а поскольку перспектива ночных встреч с полицией совсем не прельщала Мура, он направился в ближайшее заведение перекусить перед сном, опуская в укрепленные на стенах домов почтовые ящики по нескольку посланий одновременно. Мур не знал, как происходит выемка писем и насколько точно агенты СБ смогут вычислить, из какого именно района города они были отправлены, но посчитал, что безопаснее поскорее избавиться от них, чем рисковать нарваться на обыск, развозя конверты в разные концы Пирта.

Постоянная перспектива в любой момент стать случайной жертвой облавы — на улице, в городском транспорте или в вагоне поезда — заставила Мура на следующий же день обратиться в бюро проката автовиклов, наличие которого он обнаружил все в том же телефонном справочнике.

Оформляя машину, Мур представился служащим Лесного Ведомства, которому — по долгу службы — предстояло совершать длительные инспекционные поездки по окрестностям Пирта. При этом он использовал документы на имя Шона Агви, указав адрес той гостиницы, где был зарегистрирован как постоялец.

Он понимал, что данные о получении им в пользование машины в недалеком будущем станут достоянием ищеек СБ, но надеялся к тому времени «обработать» пригороды столицы. А там, решил Мур, возникнет еще какая-нибудь идея. В данный же момент действия официального лица, имеющего какое-то отношение к лесу, не вызовут среди деревенских жителей никаких подозрений.

Несколько дней подряд Мур колесил по окрестным деревням и поселкам, внося смуту в умы далеких от городской жизни селян посланиями некой загадочной ВАБС. Поскольку тексты листовок были крайне примитивными, а содержание касалось животрепещущей темы о росте дороговизны и налоговом бремени, Мур полагал, что и здесь они должны найти отклик. Скрытность действий «осы» невольно обеспечивали сами жители, сбегавшиеся поглазеть не столько на заезжего чиновника, сколько на его машину.

Однако пришло время, когда все листовки кончились — кончилась и активная деятельность агента, призванного заставить власти заниматься внутренними проблемами, связанными с внедрением в общество «осы». Так планировал Вульф. На это рассчитывал Мур. Но на деле абсолютно ничего не происходило! Молчание прессы, так радовавшее Мура в начале деятельности, теперь вызывало чувство собственного бессилия, а убийство майора — пусть и отъявленного мерзавца — представлялось ничем не обоснованным актом насилия.

К кажущейся бессмысленности пребывания в чуждом для него мире добавились еще мучительные угрызения совести. И дело касалось даже не того, что вся его миссия потерпела жесточайший крах: Мур страдал от того, что впервые убил подобное себе живое существо. Если бы это случилось на поле боя, в пылу сражения, то не представлялось бы ему настолько страшным. Мур старался внушить себе, что и здесь он воин, направленный в глубокий тыл врага, ежесекундно рискующий погибнуть, но вид мирного города, а главное, отсутствие противодействия, лишали его собранности и искажали реальность.

Неожиданно его стало терзать одиночество. Он прекрасно понимал, что успешная деятельность «осы» как раз и заключается в том, что лазутчику приходится рассчитывать только на себя. Это, конечно, усугубляло трудности, но зато и исключало предательство. Однако с каждым днем становилось все труднее и труднее преодолевать жажду общения с единомышленниками, с товарищами по общему делу. Неудержимо хотелось просто поговорить с кем-нибудь по душам.

Внезапно Мур понял, что душевный кризис, охвативший его, в сущности не что иное, как искус: одолеешь себя — выживешь, а иначе… С его глаз словно спала пелена: скорее всего, враги и рассчитывали на подобную реакцию — сорвется, мол, и сам себя выдаст. А вдруг и теперь уже слишком поздно? Мур задумался, что же помогло ему преодолеть психический ступор? И понял: это было острое чувство опасности!

Он вспомнил, как инструктор-психолог делал особый упор на обострение «шестого чувства» в условиях повышенной опасности. Он приводил много примеров, свидетельствовавших о чудесах интуиции, делавших неуловимыми тех людей, за кем охотилась полиция всех континентов. Он указывал, что только интуиция спасает слабых существ животного мира от гибели в когтях более сильных хищников. Он призывал прислушиваться к внутреннему голосу, основой которого как раз и является животный страх перед физическим уничтожением.

Мур вспомнил, что, выбирая себе дом для жилья, обратил внимание на ветхое сооружение неподалеку, давно нуждающееся не только в ремонте, но и в примитивных подпорках. Там обитал уж совсем нищий контингент городского дна, для которого главное — крыша над головой. Но некоторые квартиры даже эти бедолаги обходили стороной, опасаясь, что в один прекрасный день их накроет рухнувший потолок.

Именно в одной из таких квартир и решил немедленно укрыться Мур: во-первых, проверить силу собственной интуиции, а во-вторых, посмотреть, как будут развиваться дальнейшие события. Во всяком случае, он слишком долго просидел на одном месте, и уже одно это становилось опасным.

Сложив свой нехитрый скарб во внешнее отделение взрывоопасного чемодана, он незаметно покинул дом и кружным путем добрался до облюбованной развалины. К счастью, в дневные часы обитатели этой дыры обычно промышляли в центре города, так что никто не обратил внимания на непривычный для местных аборигенов багаж странного постояльца.

Устроившись возле грязного окна, выходившего на его прежнее жилище, Мур приготовился к длительному ожиданию. Незадолго до полуночи обычно тихую улицу наполнил рев машин, и отряды полицейских, усиленные воинскими подразделениями, принялись прочесывать дома — один за другим. Не дожидаясь, пока настанет очередь и ветхой ночлежки, удовлетворенный Мур покинул ее, выйдя проходными дворами на параллельную улицу.

Только сняв номер в невзрачной гостинице неподалеку от вокзала, Мур получил возможность обдумать происшедшее. В том, что интуиция не подвела, сомневаться не приходилось, а вот почему проявился повышенный интерес к невзрачному кварталу — в этом стоило разобраться. После некоторого размышления Джеймс пришел к выводу, что, по-видимому, служба СБ докопалась, откуда были посланы письма, отпечатанные на ее бланках. Однако и полиция, и агенты СБ, по-видимому, не связывали это событие ни с Шоном Агви, ни тем более с Гасом Хири — иначе бы не стали проводить поголовные обыски, а заявились бы прямо к нему. Так или иначе, что-то наконец стало происходить, и Мур почувствовал, как близкая опасность заставила быстрее биться его истерзанное от безделья сердце.

Наутро Мур отыскал новое жилье — маленькую комнатенку на верхнем этаже обшарпанного дома, битком набитого постоянно меняющимися обитателями. На этот раз он выбрал район, отличающийся явно криминальным уклоном: местное население пользовалось настолько скверной репутацией, что даже полиция не рисковала слишком часто заглядывать в лабиринт узких улочек. Привилегию здесь обеспечивали деньги, а закон диктовала сила.

В своем обиталище Мур ввел некоторые усовершенствования. Прежде всего он постарался избавиться от застарелой грязи, а затем заменил ржавый запор на окне и ломаную задвижку на двери. Теперь предстояло обеспечить себя запасным выходом на случай внезапной облавы. Отколотив в правом от двери углу потолка штукатурку, он убедился, что перекрытия в доме — деревянные. Это позволило ему выпилить небольшой лаз наверх. Выбравшись сквозь проделанную дыру, Мур обследовал сумрачное помещение и убедился, что заваленный рухлядью чердак не имеет перекрытий по всей длине дома, а слуховые окна в крыше позволяли беспрепятственно выбраться наружу. Джеймс незамедлительно проделал это и убедился, что в случае опасности сможет сбежать по крышам соседних домов.

Удовлетворенный осмотром, Мур вернулся к дыре. Чтобы кто-нибудь, случайно оказавшийся на чердаке, не обнаружил «черный ход» из комнаты Мура, он отыскал пустой дощатый ящик и перенес его к проделанному отверстию. Таким образом, стоя в комнате, не представляло труда замаскировать лаз: щели между досками ящика позволяли довольно легко перемещать его.

Теперь оставалось как-то прикрыть дыру изнутри. Эту задачу Мур решил элементарно: он просто перетащил в угол шкаф, поставив его несколько наискосок. При случае, решил он, надо будет взгромоздить на него какую-нибудь коробку, прихватив ее во дворе бара или лавки поблизости.

Обеспечив себя неким подобием безопасного убежища, Мур приступил к воплощению в жизнь родившегося накануне плана. Убедившись, наконец, что все его усилия отнюдь не напрасны, он решил активизировать их, но несколько в другой плоскости: отныне он станет, как говорится, загребать жар чужими руками.

Мур вышел из дома и медленно поплелся по загаженной мусором улице в сторону центра, к четвертому от его нового жилья перекрестку. Там, возле захватанной сотнями рук покоробившейся двери, всегда было достаточно многолюдно. И неудивительно — ведь эта видавшая виды дверь скрывала вход в кабачок с претенциозным названием «Родник», где в любое время суток можно было утолить жажду.

Миновав вход в популярное питейное заведение, Джеймс прошел еще квартал и чуть замедлил шаг возле высокого дома, над входом которого нависал несколько проржавевший козырек. Тень от него, отметил про себя Мур, могла бы надежно укрыть того, кто избегает постороннего взгляда. Сделав этот вывод, он миновал облюбованное здание и внезапно остановился, словно заинтересовавшись чем-то под ногами. Наклонившись к несуществующей находке, Мур из-под руки оглядел улицу и, убедившись в отсутствии любопытных глаз, незаметно положил на край панели похищенный у майора Келана револьвер. Затем медленно вернулся к затененному подъезду и нырнул внутрь.

Цепочка томимых жаждой выпивох, хоть и не очень густая в это время дня, непрерывной чередой тянулась к «Роднику», и каждый неизменно проходил мимо заманчиво поблескивающего «ствола». Из своего укрытия Мур внимательно следил за реакцией прохожих, отмечая и явный испуг, и желание прихватить неожиданную находку. Однако боязнь непредвиденных последствий неизменно оказывалась сильнее алчности: разум подсказывал, что просто так подбрасывать подобный сувенир никто не станет.

Мур уже довольно долго торчал в подъезде и даже начал опасаться, что вскоре станет объектом внимания жильцов дома, когда наконец появился тот, кого он с нетерпением ожидал.

Этот коренастый крепыш повел себя совершенно иначе, чем все предыдущие прохожие. Он, не замедляя шага, прошел мимо находки, вытащил из кармана клочок бумаги и, словно сверяясь по нему с номерами домов, принялся разглядывать таблички над подъездами. Задумчиво вернувшись к тому месту, где лежал револьвер, парень так неловко принялся засовывать бумажку в карман, что уронил и ее, и носовой платок, который ловко извлек от-куда-то из недр куртки. Еще миг — и вместе с поднятым имуществом бесследно исчез и блестящий металлический предмет: трюк был проделан с искусством, достойным профессионального фокусника.

Вовсе не думая таиться от ловкача, Мур последовал за шагавшим вразвалку парнем и увидел, как тот нырнул в кабачок «Родник». Не успела еще обшарпанная дверь захлопнуться, как ее решительным пинком отворил Мур, оказавшись — вслед за коренастым — в сумрачном помещении питейного заведения, собиравшего в свои недра все отребье самого бандитского района Пирта.

По-видимому, посетители «Родника» прекрасно знали друг друга, поэтому появление незнакомого лица вызвало враждебный интерес: в спертой атмосфере небольшого зала Мур почувствовал скрытую угрозу.

Спустившись по ступенькам в зал, Джеймс направился прямо к стойке, уселся на высокий табурет и, небрежно опершись локтем о залитую какой-то бурдой столешницу, обратился к свирепому на вид бармену:

— Подай-ка мне карту вин, приятель. Да не спи на ходу, а то от твоей снулой рожи все мухи передохли.

— Карту вин, говоришь? — От возмущения бармен треснул кулаком по стойке. — А может, господину еще и заморских фруктов угодно откушать?

— Вот именно, — подтвердил Мур. — Сдается мне, что ты, парень, совсем мозгов лишился, коли не понимаешь, когда клиент шутит. А когда теряешь нюх, то и до беды недалеко, так и знай. — С удовольствием глядя, как злобная рожа бармена постепенно темнеет, Мур добавил: — Подай-ка мне кружку чего позабористей да гляди веселей, раззява: мне не нравятся кислые морды.

Ошарашенный бармен услужливо выполнил заказ, и Мур, выложив на стойку пару монет, направился с выпивкой к столу в глубине помещения — казалось, его не беспокоят ни настороженные взгляды, ни опасная тишина, словно колоколом накрывшая его. Всем своим видом Мур демонстрировал свое право вести себя именно так, а не иначе, прекрасно помня, что решительность поведения почти всегда обезоруживает.

В тот момент, когда он уселся за столик, к нему крадущейся походкой хищника устремился коренастый парень. Не ожидая приглашения, он ногой отодвинул стул и, плюхнувшись на него, оказался лицом к лицу с Муром. Все замерли в ожидании близкой расправы.

— Мы здесь не любим нахальных чужаков, — проговорил он внушительно. — Ну-ка, взгляни, — и он приподнял над краем стола дуло револьвера. — Еще ни одна ищейка СБ не уходила отсюда живой, так что помолись всем дьяволам преисподней, потому что жить тебе осталось самую малость.

Судя по уверенному тону и почтительному молчанию собравшихся в заведении, парень, несомненно, считался главарем сброда, обитавшего в этом квартале. Мур спокойно отпил из кружки и небрежно повел рукой в сторону револьвера.

— Спрячь-ка эту игрушку: до нее тоже время дойдет, а пока поговорим.

Что-то в тоне Мура заставило парня подчиниться, и он убрал оружие. Почувствовав, что напряженность несколько спала, сидящие за столиками загомонили и дружно сунули носы в кружки.

— Ладно, поговорим, — сказал коренастый. — Мое имя Бун Ахва. Меня здесь все знают, и вот они, — он сделал широкий жест рукой, — мои друзья. А ты, машанец, что здесь делаешь? Неужели прилетел со своей Дирты только для того, чтобы поговорить со мной?

— Может, и для этого, — согласился Мур, сделав еще глоток невыносимо мерзкого пойла.

— А мне думается, ты шпик, коль выслеживал меня, — задиристо возразил Бун.

— Я вовсе тебя не выслеживал, красавчик. Просто увидел и пошел следом, даже не скрываясь. Скажи, разве не так, а? — парировал Мур.

— И чем это я тебе так приглянулся, машанец? В нашем районе такое любопытство добром не кончается. — Теперь в голосе Буна вновь зазвучала угроза.

— А мне, может, это и нравится, — подкусил парня Джеймс.

— Мне тем более, — ответил Бун, и оба собеседника дружно расхохотались.

Отсмеявшись, Бун поинтересовался:

— Выкладывай, что все-таки тебе надо?

— Я бы сказал, да боюсь, ты мне не поверишь, парень, — с сомнением возразил Мур, но, увидев, как загорелись глаза Буна, закончил: — Всю жизнь мечтал подарить тебе тысячу монет.

— А может, две? Чего уж мелочиться, раз такая охота отделаться от денег, — подзадорил странного посетителя Бун.

Мур покачал головой:

— Одну.

— Вот прямо так возьмешь и выложишь? — в голосе Буна Ахвы прозвучало сомнение. — И ни за что? Не верю я как-то…

— И правильно, что не веришь, — одобрил Мур, вытаскивая из кармана толстую пачку банкнот. — Так что считай это авансом за будущую работу или просто сувениром, если сделка не состоится. Выбирай. Но учти, что перспектива у тебя была бы блестящая: каждый раз по двадцать тысяч в звонкой монете.

Мур замолчал и равнодушно стал оглядывать зал, чтобы не мешать Буну принять решение. Он почти не сомневался, что парень клюнет на такую роскошную приманку, поскольку, заметил, как алчно тот уставился на деньги. Однако Мур не исключал и того, что в преступной голове местного бандита зреет план заполучить «бабки», просто отправив на тот свет богатого* олуха. Это не входило в планы Мура и, окончив знакомиться с закопченными стенами, он перевел взгляд на своего собеседника.

— А вот убивать меня не советую, потому что больших денег я с собой не ношу, а тысчонку эту и так тебе подарил, — спокойно проговорил Мур и с удовольствием увидел, что попал в точку: челюсть Буна непроизвольно отпала, а сам он изумленно уставился на Мура.

Некоторое время и тот, и другой молчали: Мур ждал решения Буна, а тот приходил в себя. Наконец, Ахва прищелкнул пальцами, и бармен мгновенно поставил перед ним наполненную до краев кружку. Бун сделал большой глоток и проговорил:

— Ну, парень, ты меня удивил, — признался он. — Не думал, что машанцы такие доки в ясновидении. — Он смущенно хихикнул. — Ладно, выкладывай, за что хочешь заплатить?

— Какой ты, однако, непонятливый, — разочарованно проговорил Мур. — В таких делах лишние объяснения тюрьмой пахнут, разве не ясно? Так что давай на том и точку поставим. Ты пойдешь к себе, я — к себе. Безбедной тебе жизни, парень.

Мур встал из-за стола и сделал шаг к двери, но Бун схватил его за руку.

— Ох, да вы, машанцы, еще и гордые! Сядь, и продолжим разговор.

— А надо? Опять, небось, вопросы задавать будешь, — недовольно проворчал Мур, но все-таки присел.

— Только один! Двадцать… за сколько? — впился глазами в лицо Мура Бун.

— За одну голову, — внятно произнес тот.

— А сколько их?

— На твой век хватит, — снисходительно ответил Мур. — Считай до миллиона монет — не ошибешься. Если, конечно, качество работы меня устроит. Так что сначала разговор пойдет о двадцати тысячах, а там видно будет. И не советую доносить на меня агентам СБ: только недоумки режут кур, несущих золотые яйца. Тебе все ясно?

Бун вновь надолго задумался — Муру даже показалось, что он слышит, как со скрипом ворочаются мысли в не привыкшей думать голове. Куда проще напасть из-за угла, отобрать кошелек — вот и добыча: пей, братва, в «Роднике», гуляй. А здесь такой «навар», что не укладывалось в сознании…

— А почему ты решил, что я специалист в этих делах? — наконец полюбопытствовал Ахва.

— До этой минуты я о тебе даже не слышал и уж тем более не мог судить о твоих способностях. Но мне нужен был отчаянный парень, способный сам провернуть опасное дельце или познакомить с другими отчаянными парнями. А расспросы в незнакомом месте, сам знаешь, могут привести лишь к появлению неопознанного трупа. Тогда я и подбросил на видном месте свой револьвер, — неожиданно закончил Мур.

Вот теперь Бун Ахва действительно оказался в нокауте: удар, который приберег напоследок Мур, добил его. А тот между тем продолжил:

— Не сомневайся, я легко могу доказать, что оружие принадлежит мне, перечислив некоторые приметы. Но, думается, в этом нет надобности. А использовал я такой прием потому, что мне и в самом деле нужен рисковый партнер. Неужели ты думаешь, что никто, кроме тебя, не видел «пушку»? Видели-то все, а поднял — ты. Потому я и решил, что отыскал нужного парня.

Пока Мур произносил этот монолог, Бун полностью овладел своими чувствами, и Мур увидел, что получил в его лице верного союзника, даже почитателя: бандит безоговорочно признал лидерство нового знакомца.

— Ну, и что же ты решил? — спокойно поинтересовался Мур.

— Думаю взяться. Но сам я в таких делах не силен, так что надо кое с кем посоветоваться.

— Ладно, — ответил Мур и поднялся. — Я приду через три дня, в это же время. — Ахва вскочил, но Мур с силой надавил на его плечо, заставив вновь опуститься на стул. — Оставайся здесь, выпей с друзьями: я тоже не люблю, когда мне наступают на пятки.

— Как скажешь, приятель, — ответил Бун, и, закрывая за собой дверь кабака, Мур услышал, как новый знакомец велел бармену подать выпивку для всей компании.

Не слишком доверяя слову бандита, Мур беззвучно прокрался к узкому окну, расположенному почти у самой панели, и, пригнувшись до земли, услышал примечательный диалог.

Голос бармена:

— Это твой дружок, Ахва? Что-то морда незнакомая.

Голос Буна:

— Думается, это сам Покровитель Веселых Парней, таких, как мы с тобой, да этих вот бродяг.

Последние слова утонули в хриплом хохоте «веселых парней».

Прежде чем выйти из дома, Мур изготовил новое удостоверение личности на имя мифического жителя Ридана, коммерсанта. Снова полистав телефонную книгу, он обнаружил пункт проката автовиклов, расположенный почти за чертой города — там, где он когда-то въехал в Пирт на разваливающемся грузовике. Это вдвойне порадовало Мура: во-первых, здесь никто не мог опознать в нем уже пользовавшегося услугами проката Шона Агви, и, во-вторых, не придется лишний раз мозолить глаза на контрольном пункте при выезде из города.

Оформив бумаги на суточное пользование машиной, Мур тут же направился к приметному дереву на обочине, и, хотя он ехал не торопясь, искривленный ствол над одинокой могилкой появился неожиданно быстро. Джеймс невольно вспомнил, каким долгим был его путь от места посадки звездолета до Пирта. Да и времени прошло не так уж много, а казалось — целая вечность.

Постепенно снижая скорость, чтобы не оставить на обочине тормозного следа, Мур проехал немного вперед, а затем осторожно направил машину в лесной массив. По эту сторону дороги подлесок был несколько гуще, чем со стороны тайника, но все же не настолько, чтобы помешать автовиклу углубиться в гущу деревьев. Выйдя из машины, Мур вернулся к дороге, тщательно стирая следы, оставленные колесами, а затем пересек шоссе и направился к пещере на берегу ручья. Предстояло пройти больше двадцати миль, и Мур с удовольствием окунулся в живительный мир природы, чувствуя, как с каждым вдохом его легкие очищаются от городского смрада.

Примерно за полмили до места Мур услышал едва различимый писк и взглянул на часы: на циферблате мигала крошечная световая точка. Это означало, что путь свободен, поскольку чужое вторжение в пещеру немедленно бы отключило сигнальный маяк, установленный в одном из контейнеров. Кстати, если бы какой-нибудь любопытный и попытался сунуть нос в багаж «осы», то сигналом чужого вторжения послужили бы следы чудовищного взрыва, организованного устройством, наподобие вмонтированного в его чемодан.

Весь путь до тайника Мур прошел без остановки: его гнало не только желание пообщаться с себе подобными, но и чисто физическое предвкушение настоящего земного обеда. Добравшись наконец до пещеры, Мур открыл контейнер с литерой «О», вынул упаковку с едой и, присев на камень возле входа, с наслаждением умял содержимое пакета. Насытившись, Мур с усмешкой подумал, как много значит для человека такая, в сущности, малость, как просто вкусная еда: сытый и довольный, он почувствовал себя великаном, способным свернуть горы.

С наступлением сумерек подошло время разговора с Землей, точнее, с промежуточным устройством, расположенным на периферии Сирианской Империи. Выкатив из пещеры компактную станцию космической связи, Мур установил цилиндр возле уже облюбованного камня, набрал на цифровом замке личный код и, открыв дверцу пульта управления, последовательно нажал кнопки «Пуск» и «Земля».

Повинуясь команде, крышка контейнера откинулась, превратившись в параболическую антенну, а сам цилиндр, подвижно соединенный с основанием, наклонился под углом, обеспечивающим наиболее эффективную связь с объектом. На пульте замигала зеленая точка, сообщив Муру, что передатчик уже принялся посылать в космос позывные «осы» с Дельмика.

Теперь сигналу предстояло преодолеть невероятно большое расстояние до приемной антенны, и где-то там, в глубинах космоса, оператор, следящий именно за этим направлением, наверняка с удовольствием отметит, что и Дельмик наконец вышел на связь.

Мур знал, что на создание космического моста связи потребуется довольно долгое время, и поэтому безмерно обрадовался, когда — довольно быстро по его меркам — на пульте замигал желтый огонек. Подчиняясь новой команде, из недр контейнера выдвинулся кронштейн с примитивной телефонной трубкой. Мур выхватил ее из держателя и громко, словно стараясь силой своего голоса преодолеть расстояние до невидимого абонента, заорал:

— Дельмик слушает! — затем, посмеявшись над своей горячностью, уже спокойно добавил: — Это Джи Эм.

Голос, раздавшийся в ответ, звучал несколько механически — так мог бы разговаривать робот, — однако Мур знал, что имеет дело с живым человеком. Просто система кодирования речи там, в космосе, с последующей дешифровкой уже здесь, в его контейнере, уничтожала теплоту и тональность живого слова, оставляя лишь его смысл. И тем не менее он с радостью услышал, как этот бесцветный голос произнес:

— Привет, Джи Эм. Что вы хотите передать? Мы вас внимательно слушаем.

Готовясь к долгожданному сеансу связи, Мур постарался как-то систематизировать свой будущий рассказ. Поэтому теперь, уже не тратя времени на раздумья и формулировки, он сжато — но достаточно полно — изложил все, что случилось с ним после высадки на Дельмике.

В ответ он услышал:

— Поздравляем вас с превосходно выполненной работой.

Муру внезапно показалось, что его собеседник где-то рядом: так ясно звучал его голос. И больше не думая о космических безднах, Джеймс с обидой произнес:

— А вот я как раз и не вижу результата! Все исчезает бесследно, словно вода, уходящая в песок!

— Ха, ха, ха, — донеслось из трубки, — вы недооцениваете себя. Реакция на ваши действия есть, и весьма значительная.

— Вы можете хоть что-то рассказать мне? — с надеждой проговорил Мур.

— Конечно, — с готовностью отозвался голос. — Вам, разумеется, известно, что военная и полицейская мощь Империи огромна, но полицейские силы распылены по многочисленным планетам, и при возникновении там беспорядков Галактическое Правительство вынуждено обращаться к помощи военных. В настоящее время идет активная переброска воинских частей из действующих против нас армий противника на периферию галактики. Это происходит потому, что деятельность, подобная вашей, заставляет власти опасаться распада Империи. Таким образом, разжигая недоверие к правительству, вы провоцируете ослабление не только ударного кулака армии сириан, но и снижение качества обороны. Следовательно, планеты Империи становятся значительно более уязвимыми, особенно окраинные. А вот последняя сводка по Дельмику. Вам будет небезынтересно узнать, что воинский контингент этой планеты больше не посылает свои части в действующую армию. Более того, намечена отправка к вам дополнительных частей с Дирты. Надеюсь, вам теперь ясно, почему я поздравил вас с успехом?

— Эти сведения достоверны? — с замиранием сердца спросил Мур.

— Вполне. Данные получены в результате прослушивания оперативной связи сириан. Что еще вы хотели бы сообщить?

Мур кратко рассказал об удостоверении майора службы СБ и возможных перспективах использования подобного документа. Голос предложил немного подождать, и через некоторое время связь возобновилась. Оператор на далекой космической станции сообщил, что сведения о подобном документе поступили от одного агента, но во время сканирования связь прервалась. Желательно, чтобы Джи Эм ликвидировал этот пробел.

Мур нажал на пульте кнопку «Скан» и, использовав выдвинувшееся из контейнера устройство, отсканировал с обеих сторон карточку толстяка. Через некоторое время оператор подтвердил, что качество приема вполне удовлетворительное.

— Простите за любопытство, — не удержался от вопроса Мур, — но что помешало вам получить данные от того человека, что раздобыл подобную карточку? Какие-то помехи в связи?

— Нет, — послышался бесстрастный голос, — его убили во время передачи. А какой ценой вы получили доступ к такому важному документу? — в свою очередь поинтересовался оператор.

— Мне это обошлось недорого: он оказался среди трофеев, захваченных после смерти майора Келана.

— Еще раз спасибо, агент Джи Эм. Желаю счастья и удачи. Конец связи.

Желтый и зеленый огоньки на пульте погасли. Мур со вздохом положил трубку на рычаг и, нажав на кнопку «Стоп», чуть ли не с отчаянием увидел, как космическая станция вновь превращается в безликий контейнер.

Еще немного посидев на камне, Мур вернул цилиндр в пещеру и, чтобы как-то подсластить возвращение к неприглядной действительности, выпил банку апельсинового сока. Потом, вздохнув еще раз, начал готовиться в обратный путь.

Он решил не дожидаться рассвета возле пещеры, а немедленно отправиться в обратный путь. Темнота наверняка избавит его от любопытных глаз, а лесное бездорожье, преодолеваемое уже в третий раз, не казалось таким уж непреодолимым препятствием даже ночью. Поэтому нагрузив заплечный мешок необходимыми ему в дальнейшем предметами и включив охранное устройство пещеры, он двинулся к шоссе.

Время от времени Мур проверял направление движения по едва заметной полоске света на циферблате его часов, испытывая гордость за соотечественников, научная мысль которых позволила экипировать посылаемых в неведомую даль лазутчиков простыми в управлении, но невероятно сложными приборами. Взять, например, станцию космической связи или хотя бы эти часы.

Ни одной сирианской ищейке не придет в голову, что под видом обычных часов неприметный машанец носит настоящий компьютер, способный выполнять бессчетное число операций. Вот и теперь, взяв на себя роль компаса, он вел Джеймса через ночной лес.

Мур вышел к шоссе уже на рассвете. Поскольку этот участок дороги показался ему совершенно незнакомым, он направился в сторону города. Спустя полчаса Мур увидел вдали искривленный ствол своего ориентира и, не доходя до него, свернул в лес. Лавируя между стволами и огибая самые густые заросли, Мур подумал, не замаскировал ли он свой автовикл навеки, но спустя полчаса расслышал тихий зуммер «персонального миноискателя»: тот обнаружил скопление металла. Ориентируясь по усилению звука, путник вскоре увидел машину и с облегчением залез в салон.

Немного передохнув, Мур постарался выехать из леса так, чтобы оставить как можно меньше следов своего пребывания: скорее всего, ему придется еще не раз возвращаться сюда.

В голове Мура возникали планы спасения — один фантастичнее другого. Он представил, как резко, рубящим движением, опускает поднятые для обыска руки прямо на шею полицейского: вытаскивая содержимое карманов, тот очень удобно опустил голову. Полицейский падает — пленник убегает. Или же точным движением колена он заставляет полицейского скорчиться от боли. Пока тот стонет — пленник убегает. Или…

Но все эти «или» не стоили и выеденного яйца: одолев одного копа, он тут же оказывался под прицелом сотни. Правда, мгновенная смерть от пули гораздо более предпочтительна, чем медленная гибель от изощренных пыток в застенках СБ. А в том, что его наверняка застрелят, сомневаться не приходилось: залповый огонь по движущейся цели достаточная гарантия положительного результата.

Мур не находил способа выбраться из захлопнувшейся ловушки — мышка, кажется, попалась окончательно. С горечью он понял, что здесь бессильны и присущая ему изобретательность, и весьма развитый инстинкт самосохранения.

Избавление пришло совершенно неожиданно: ангелом-спасителем Мура оказался убитый им свиноподобный майор.

Старательно обшаривавший Мура коп передал добычу невзрачному замухрышке в штатском — очевидно, агенту СБ. Перебирая нехитрое содержимое карманов задержанного — Мур порадовался, что выложил всю наличность бандитам в «Роднике», — он внезапно издал какой-то булькающий звук. Мур вскинул на него глаза и обомлел: тот держал в руках удостоверение одного из высших чинов Имперской Тайной Канцелярии. Действительно — было от чего булькать! Мур и сам забыл, что после сканирования этого документа не убрал его в заминированный чемодан, а машинально засунул вместе с удостоверением журналиста в карман куртки. Это было еще одно упущение — второе за день, — обернувшееся, кажется, удачей.

Замухрышка почтительно протянул Муру документ и растерянно произнес:

— Простите, господин майор. Произошло недоразумение: мне казалось, что я знаю в лицо всех высших чинов ИТК на Дельмике, но, вероятно, меня подвела память.

Мур вынул из дрогнувшей руки агента карточку майора, сунул ее в карман и несколько снисходительно проговорил:

— Не вините себя, господин офицер: мое основное место службы на Дирте. Я только что прибыл в Пирт, и вот… Никак не ожидал подобного. — Мур развел руками.

— Как видите, у нас не лучше, чем на вашей планете. Да и в других местах положение ухудшается. Поэтому предприняты решительные шаги, чтобы остановить расползание заразы, — как бы оправдываясь, принялся объяснять агент.

— Если все поддержат вашу инициативу, с крамолой будет покончено раз и навсегда, — веско произнес Мур. — Активизация действий внутреннего врага весьма некстати: она отдаляет нашу победу над мерзкими клопами. Но мы должны показать всему населению Империи, что происки смутьянов не способны лишить боевого духа наших доблестных воинов, — патетически закончил Мур.

Почтительно внимая словам начальства, замухрышка время от времени кивал. Когда, наконец, тот умолк, агент заметил, что все еще держит в руках удостоверение на имя спецкора с Дирты, и торопливо вернул его Муру.

— У вас прекрасные документы прикрытия, господин офицер, — с уважением отметил он.

— Думаю, и в вашем удостоверении личности не значится, что вы работник службы безопасности, — покровительственно пошутил Мур, придушив желание произнести механическое «ха ха ха».

За него с готовностью хихикнул агент СБ.

— Хочу попросить вас как можно скорее отметиться у дежурного по городу, чтобы исключить казусы, подобные этому, — сказал он, отважившись дать совет заезжей шишке.

Напомнив адрес, где помещалось управление СБ, и еще раз поклонившись, агент отвернулся от Мура, вновь превратившись из пешки в ферзя. Властным движением руки он дал сигнал заградительному кордону выпустить из оцепления высокого гостя, и тот беспрепятственно покинул зону облавы.

Едва Мур сделал несколько шагов, как за его спиной послышался прерывистый писк: так в экстренных случаях верещал сигнал тревоги примитивной радиостанции, которыми были укомплектованы полицейские части Дельмика. Инстинктивно почувствовав опасность, Мур тем не менее не ускорил шага, справедливо решив, что за то время, которое понадобится копам, чтобы выслушать сообщение и перейти к действиям, он успеет смешаться с толпой.

Его расчет оправдался: зрелище повального обыска привлекло массу зевак, подступивших почти вплотную к линии оцепления, и Мур охотно влился в их ряды. Не опасаясь быть немедленно опознанным, он обернулся, чтобы взглянуть, как развиваются события. А внутри огороженного солдатами кольца начался переполох. Теперь всполошились не только задержанные, но и полицейское начальство, в свою очередь попавшее в кольцо агентов СБ. Они размахивали руками и что-то втолковывали тупому копу. Среди всеобщего гомона послышались отдельные выкрики и, наконец, раздался начальственный приказ. Мур узнал голос замухрышки:

— Немедленно задержать самозванца!

Однако те, кому предназначался этот приказ, не могли определить, кого надлежало хватать: вокруг не было никого, кто попытался бы бегством скрыться от опасности. Зато вопли коротышки возымели другое действие — вся толпа дружно отхлынула от кордона, и живые ручейки устремились одновременно в разные стороны, от греха подальше.

У полицейских разбежались глаза. Тогда вслед за торопливо уходящими горожанами устремились агенты СБ. Это, в сущности, было лишь подтверждением очередного поражения: ведь Мура — если они гнались за ним — мог опознать один только замухрышка. Поэтому Мур продолжал спокойно двигаться прочь, время от времени поглядывая за действиями своего почтительного знакомца. Но тот, кажется, выбрал иное направление погони.

Внезапно Мура едва не сбил с ног до смерти перепуганный парень. Торопливо извинившись, он поинтересовался, чем вызвана такая суета.

— Облава. Ищут какого-то преступника. Иначе не нагнали бы столько солдат, а от агентов СБ просто проходу нет. Лучше держаться от них подальше, — посоветовал Мур.

Парень остолбенел, обводя сумасшедшими глазами улицу, и Мур подумал, что у него, скорее всего, имеется веская причина не попадаться в лапы полиции. Толпа обтекала окаменевшую фигуру, но когда Мур оглянулся, пытаясь увидеть, что сталось с парнем, тот, не помня себя от ужаса, уже мчался сквозь толпу, разрезая ее словно бульдозер. Полицейские, увидев наконец привычный объект охоты, загромыхали следом за убегавшим.

Чтобы на оказаться у них на пути, Мур нырнул в первую попавшуюся дверь и очутился в полумраке книжного развала. Старичок-букинист с удивлением уставился на, по-видимому, редкого в его заведении посетителя.

— Что вам угодно, уважаемый? — спросил он, убедившись, что это не мираж, а потенциальный покупатель.

Мур обвел глазами полки с потрепанными фолиантами и, вспомнив свои разглагольствования в очереди за бланками, ответил:

— Меня интересуют книги по мозаичному делу и кое-что, касающееся изготовления витражей.

Его слова заглушили раздавшиеся снаружи звуки выстрелов. Съежившийся за прилавком старичок, казалось, надеялся спрятаться за своими книгами от жуткой действительности. Когда топот кованых сапог миновал жалкую лавчонку, продавец с виноватым видом снова повернулся к Муру:

— Простите, я не расслышал…

Мур повторил сказанное им, а потом поинтересовался у тревожно поглядывающего на улицу старика:

— Что случилось с Пиртом? Я не припомню, чтобы в прежние времена здесь было так беспокойно.

— Все изменилось, голубчик. Это все война. Недоумки от политики затеяли ее на свою голову, а теперь сражаются на два фронта — и с землянами, и с внутренним врагом, как они называют всех недовольных. Я уже старик и не боюсь говорить то, что думаю, — добавил он, увидев удивление на лице Мура. — Я всю жизнь имел дело с книгами и научился читать между строк. Да и посетителей вижу насквозь, — рассмеялся он дрожащим старческим смехом, перешедшим в кашель.

Утерев лицо платком, букинист указал на дальнюю полку:

— Поищите там. Помнится, где-то был подходящий трактат о витражах.

Мур направился в дальний угол узкого помещения и выкопал среди бумажного хлама старинный фолиант, сделавший бы честь даже земным хранилищам раритетов. Сдув с него пыль, он вернулся к прилавку.

Старик бережно завернул книгу в газету и, получив с Мура несколько монет, пододвинул пакет в его сторону.

— Как приятно, что в наше время кто-то интересуется таким далеким от войны ремеслом. Вы доставили мне истинную радость своей покупкой, — сказал он, и Мур почувствовал себя последним подонком из-за того, что вынужден лгать этому безобидному старику. — Заходите, когда случится снова побывать в наших краях.

Мур поблагодарил букиниста и поспешил покинуть островок тишины, чтобы успеть оказаться дома до того, как недовольные охотой полицейские вернутся назад. Им ничего не стоило выместить свою досаду, засадив за решетку кого попало, придравшись, например, к пакету, прижатому локтем к боку, — не бомба ли? Проще всего было засунуть книгу в ближайшую урну для мусора, но чтобы даже мысленно не обидеть приветливого старика, Мур решил прикрыть пакет ворохом свежих газет, продававшихся на всех углах.

Только в относительной безопасности своего логова Мур смог проанализировать то, что произошло с ним на пути из «Родника». В своем воображении он представил возможное течение событий.

Скорее всего, экстренное сообщение по рации касалось перечня документов, похищенных у убитого на днях майора Имперской Тайной Канцелярии Келана. Следовательно, к этому времени был уже расшифрован и личный код толстяка, обозначенный на его пестрой карточке. Цепкий глаз агента-замухрышки наверняка зафиксировал последовательность цифр на предъявленном Муром удостоверении, и, сопоставив одно с другим, он понял, что убийца майора был практически в его руках.

Мур представил, что произошло бы с ним, если бы сообщение пришло в тот момент, когда он все еще находился в кольце оцепления, и невольно поежился. Однако потрясающее везение пока не покидало «осу», в то время как опасность росла, как снежный ком.

Теперь каждая собака в СБ имела словесный портрет убийцы, знала, что он находится в Пирте, и облавы, наконец, утратили характер бессмысленной стрельбы «на авось», обретя смысл целенаправленного поиска конкретного террориста.

Наверняка вскоре стены домов окажутся обклеены изображениями злодея с указанием заманчивого вознаграждения, и любители поживиться станут высматривать в толпе его физиономию. Но, с другой стороны, увеличится и количество облав, а следовательно, еще большее число вооруженных до зубов потенциальных солдат не пополнят ударные армейские части. Так что в каждом минусе есть свой плюс, усмехнулся Мур, вспомнив старое присловье завзятых оптимистов.

Похоже, кончились времена, когда он мог беспрепятственно мотаться по городу, свободно захаживать в злачные места наподобие «Родника» или таскать при себе баснословные по местным меркам суммы. Предстоит придумать какой-то новый неожиданный ход, чтобы не утихала головная боль у сбившихся с ног преследователей, но при этом постараться и собственную голову не потерять.

Чтобы дать ей хоть какой-то отдых, Мур принялся штудировать принесенные с улицы газеты. Они пестрели перечислением военных успехов имперских войск. Броские заголовки предваряли корреспонденции с мест боев, многочисленные снимки героев сражений и повергнутого в прах врага занимали целые полосы.

Мур довольно невнимательно просматривал все это, пока глаз случайно не наткнулся на знакомый снимок. Пару лет назад одна из космических экспедиций землян в составе двух звездных кораблей была вынуждена из-за неполадок в системе жизнеобеспечения опуститься на малоизученную планету окраинной зоны Солнечной галактики. Мур вспомнил, как все газеты Земли обсуждали исчезновение звездолетов, а затем тревожно следили за результатами спасательной экспедиции. И вот теперь эти снимки появились в местной прессе, поднесенные доверчивым читателям как сенсационный захват вражеских кораблей.

При ближайшем рассмотрении большинство публикаций оказались откровенной подтасовкой фактов: чаще всего желаемое выдавалось за действительное. Мур подумал, насколько же плохим должно быть положение дел в Сирианской Империи, если приходится прибегать к откровенной лжи, чуть замаскировав ее патриотическими лозунгами и прочими пропагандистскими приемами.

Он вспомнил скептическое отношение к официальной прессе старика-букиниста и его упоминание о тщетной борьбе властей с «внутренним врагом». Да и агент-замухрышка не скрывал от него трудностей на Дельмике, которые — по его словам — ничуть не меньше, чем на Дирте.

Пожалуй, только теперь Мур отчетливо почувствовал, что он совсем не одинок! То, что рассказали ему во время сеанса связи, лишь коснулось сознания — главным было ощущение счастья от возможности пообщаться с соотечественниками. И надо было оказаться в шкуре загнанного зверя, чтобы именно этой шкурой понять, что вместе с ним пытаются переломить положение дел столько его собратьев, сколько планет у этих зарвавшихся наглых агрессоров. У союзников Мура общее знамя, на котором начертано нелепое название — ВАБС — безумная галиматья, придуманная Вульфом во устрашение всем безумцам. И самоt смешное — они боятся его, как огня.

Мур уже хотел отбросить весь этот газетный хлам, когда на глаза попалась маленькая заметка:

«Прошлой ночью на дороге в Каст был замечен брошенный автовикл. Поисковая служба Пирта установила, что он принадлежал полковнику Ридрату, тело которого вскоре обнаружили в лесном массиве. Орудие убийства — армейский автомат — лежало неподалеку от трупа. Возбуждено уголовное дело по факту насильственного лишения жизни. Очевидцев преступления просят обращаться по телефону СБ-2398».

Быстро же искатели наживы нашли способ, как получить обещанный куш! Воистину отсутствие интеллекта, бросавшееся в глаза при первом же взгляде на братцев-убийц, только способствовало проявлению их природного дара к уничтожению. Мур подумал, что их инстинкты сродни хищникам животного мира, но решил не оскорблять последних: они никогда не убивали ради обогащения и наслаждения самим процессом убийства.

Заметка о Хуго Ридрате заставила Мура вновь вернуться к своему незавидному положению. Следовало немедленно заплатить Скрайву и Грейду «за успешно выполненную работу», но это означало новый поход по ставшим опасными улицам Пирта. Конечно, Муру ничего не стоило изменить в удостоверении имя владельца, оставив нетронутой его профессию: имя-то уж наверняка тот коротышка запомнил — с памятью у него, пожалуй, все в порядке. А вот тащить с собой пакет с огромной суммой денег — весьма рискованное предприятие.

Мур решил, что следует незаметно покинуть Пирт и перенести центр действий на периферию. Там, кстати, появится вероятность успешного применения и карточки толстяка-майора. И, конечно, очень нужны «колеса»: скрытные перемещения по территории Дельмика невозможны без личного транспорта, поскольку облавы наверняка охватят и вокзалы, и поезда.

Внезапно Мур вспомнил, что множество машин, пылящихся на стоянках, напрасно ожидают своих владельцев: с удорожанием жизни стало значительно дешевле пользоваться городским транспортом. Следовательно, вопрос о «колесах» отпал сам собой — можно на каждую поездку выбирать свой автовикл. Это удобно, во-первых, и сравнительно безопасно, во-вторых. Вот только добраться до них… В своих рассуждениях Мур вернулся к тому, с чего начал.

Проблему выезда из города за него решило командование военного округа Пирта, объявившее грандиозный парад в честь побед доблестной сирианской армии. Как объявил громкоговорящий мучитель с дома напротив, проход войск начнется утром следующего дня, и горожан призывали поприветствовать героических защитников Империи.

Поднявшись на рассвете, Мур сложил все необходимое во взрывоопасный чемодан, сунул документы и пачку листовок в карманы куртки и покинул комнатенку через дыру в потолке. Осторожно выбравшись на чердак, Мур окинул критическим взглядом заваленное рухлядью пространство и, убедившись, что там ничего не изменилось, направился к слуховому окну. Сквозь грязное стекло он увидел безлюдную в этот ранний час улицу и вылез на крышу.

Переход по крышам домов занял довольно много времени — мешал тяжело нагруженный чемодан, — и к тому моменту, когда он наконец оказался среди деревьев небольшого сквера, по улицам, ведущим к центру, уже спешили горожане, чтобы полюбоваться на невиданное зрелище. Доносящееся издали громыхание оркестров создавало атмосферу праздника и беззаботного веселья.

Мур решил, что среди толпящегося народа, занятого только необыкновенной панорамой величественного прохода войск, шныряют многочисленные ищейки СБ с его фотографиями в руках. Любая полиция любого государства всегда считала, что преступников следует искать среди скопления публики. Но ведь и преступники знали то, что знала полиция, а последней это почему-то не приходило в голову. Именно подобный парадокс и решил использовать Мур.

Подхватив поудобнее чемодан, он повернулся спиной к шумной толпе и направил свои стопы к ближайшей стоянке машин. Тщательно высмотрев там самую неприметную, он спокойно открыл дверцу, проверил уровень горючего — его оказалось не так уж много — и выехал в сторону шоссе на Ридан. Никто с воплями не помчался за ним: скорее всего, факт угона машины даже не был замечен. Таким образом, Мур убедился, что в своих рассуждениях оказался прав.

Проехав немного, Джеймс остановился у маленького бара и позавтракал. Бармен посетовал на отсутствие клиентов, и они с Муром поболтали о том, есть ли смысл устраивать парады, когда приходится затягивать пояса.

Расплатившись за еду, Мур продолжил поездку. В пути он еще несколько раз останавливался, и после каждой такой остановки на стенах домов или витринах появлялся белый прямоугольник с четкими черными буквами: «Эта война скоро пожрет тех, кто ее затеял. Конец близок. ВАБС». Чтобы по расположению листовок полиция не могла проследить маршрут Мура, он сделал круг по городу, оставляя где только можно свои нахальные послания.

Наконец, он оказался на шоссе Пирт — Ридан. Что ж, пришлось отступить: Пирт для него теперь закрытый город. Но такое отступление, на взгляд Мура, стоило победы, если принять во внимание, какая прорва народа ловит одну незаметную «осу».

Теперь следовало приглядеть подходящий «почтовый ящик», пригодный для связи с бандитами из «Родника». Мур облюбовал дорожный указатель, на котором красовалась цифра 10, вполне пригодная для запоминания даже неповоротливыми мозгами прирожденных убийц. Убедившись, что дорога пуста, он сунул «гонорар» за Ридрата в ямку у самого основания столба и направился в Ридан.

Не доезжая до городской черты, Мур спрятал угнанную машину в густом кустарнике и поспешил на конечную остановку какого-то автобуса. Тот довез его до вокзальной площади Ридана, откуда Мур отправился в уже знакомый отель «Уют». Он решил, что полиция, даже если и докопается до того, куда сбежал объявленный в розыск злодей, вряд ли станет искать его возле места преступления.

Расположившись в роскошных апартаментах, не уступающих по убранству квартире майора, он через некоторое время покинул отель: приезжий, да еще и журналист с другой планеты вправе начать работу с ознакомления с городом. На одной из окраинных улочек он отыскал убогий бар с телефонной кабинкой и позвонил в Пирт. Тотчас в трубке раздался хриплый голос бармена «Родника»:

— Что надо?

— Позови Скрайва, хозяин.

— Что ему передать?

— Только то, что его зовут к телефону.

— Лучше бы ты назвался, парень. А то звонят тут всякие…

— Я так или иначе свяжусь со Скрайвом, и когда он узнает, с кем ты помешал ему говорить, тебе не поздоровится. — Угроза, прозвучавшая в тоне Мура, подействовала, потому что вскоре послышался голос Скрайва:

— Это кто? — недовольно спросил он.

— Заказчик, — кратко ответил Мур, прислушиваясь к гомону голосов в «Роднике».

— Ты почему не пришел сюда? — повысил голос Скрайв. — Мы тут торопимся, в лепешку расшибаемся, а тебе трын-трава?

— Вчерашние облавы заставили меня уехать из Пирта. Я не могу прийти.

— И как это понимать? — Вопрос прозвучал так, что Мур невольно вспомнил сверкнувший в руке бандита нож.

— Не переживай, приятель. Возьми машину и поезжай по шоссе на Ридан. У десятого столбика тебя ждет сюрприз. Понял? — Когда в трубке послышалось недовольное ворчание, Мур проговорил: — Не хочешь, не надо. Я могу то же самое сказать Буну. Надеюсь, он окажется более расторопным.

— Еще чего! И не заикайся этому Ахве, понятно? Мы с Грейдом сами заберем посылку. Звони, как надумаешь дать новое задание, — и трубка в «Роднике» упала на рычаг.

Мур покинул бар и снова принялся колесить по городу, отмечая по вывескам и внешнему виду наиболее приметные дома, отличающиеся ухоженностью и богатой отделкой. Он не обошел вниманием и здания местной администрации, в том числе отделения СБ, и официальные приемные высокопоставленных лиц, и залы общественных увеселений.

С любопытством приезжего бездельника он заглянул в пару гостиниц, несколько менее респектабельных, чем «Уют», но также с весьма развитой сетью услуг. И куда бы Мур ни совал свой любопытный нос, он прежде всего обращал внимание на возможность беспрепятственного проникновения в холлы или офисы и на расположение всевозможных пультов, распределительных щитов и прочих коммуникаций.

Вернувшись в отель, он поужинал в местном ресторане, а потом спокойно уснул в роскошной постели, больше не вспоминая убитого здесь жирного властителя судеб.

Утром следующего дня Мур приступил к реализации плана, подготовкой к чему и служила вечерняя прогулка по городу. Вытащив из чемодана россыпь маленьких черных коробочек, Мур распихал их по карманам и вышел на улицу.

В этот раз он отправился по тому же маршруту, что и накануне, но теперь посещение запомнившихся зданий носило более целевой характер, чем простое любопытство. В тех местах, где на него не обращали внимания, он проходил прямо к распределительным щитам и прикреплял внутри снабженные магнитами черные коробочки-«жучки». Если приходилось вступать в общение с кем-то из администрации здания, он старался перевести разговор на сферу услуг, мотивируя свой интерес тем, что готовит статью о возможностях развития инфраструктуры туристического бизнеса в Ридане. В этом случае черные коробочки появлялись на пультах как результат умелого заговаривания зубов или во время осмотра пресловутых удобств для будущих туристов.

К концу дня «жучками» были снабжены все более или менее приличные здания, в том числе и управление СБ. Мур был убежден, что рано или поздно какой-нибудь плановый осмотр обнаружит установленные устройства, и Ридан охватит эпидемия шпиономании, поскольку не только в центре ходят слухи о поголовной слежке. Сначала во всем обвинят службу безопасности, но когда та примется открещиваться от несправедливых наветов, возникнет идея «внутреннего врага» — и прости-прощай тишина провинциального городка.

Не заметив ничего подозрительного, Мур вернулся в отель и приступил к изготовлению пачки писем: следовало использовать сообщение о смерти Ридрата на пользу ВАБС. В ход снова пошла миниатюрная типография, и к концу дня конверты, подготовленные к отправке, имели не только уже известные адреса в Пирте, но теперь и риданские. Они были почерпнуты из справочника, которым любезная администрация «Уюта» укомплектовала каждый сдаваемый номер.

Текст писем был краток: «Полковник Ридрат — второй, но далеко не последний. Всегалактическая Ассоциация Борцов за Справедливость (ВАБС)».

В отеле Мур уже постарался зарекомендовать себя любителем вечерних прогулок, поэтому никто не удивился, когда новый постоялец опять покинул здание — полюбоваться звездами, как сказал он барышне на коммутаторе, попросив на время его отсутствия перевести на себя его телефон: возможны, мол, звонки из информационного агентства с Дирты.

Старательно рассовывая в щели почтовых ящиков письма со взрывоопасной аббревиатурой, Мур прекрасно сознавал, что снова вызывает огонь на себя. Но в этом и состояла его задача, и, как ни странно, играть с огнем ему становилось тем интереснее, чем уже сжималось кольцо. Обнаружив в себе это качество, Мур с удивлением понял, что, может быть, именно скрытый азарт, а не только упрямство углядел в нем проницательный Вульф.

Избавившись от последнего конверта, Мур решил вновь позвонить в «Родник», тем более что у него появилось для братьев-разбойников новое задание. Правда, оно может не понравиться тем, кто привык пускать в дело нож, но высокий заработок должен подкупить их.

В открытом допоздна баре Мур поужинал и просмотрел последние выпуски газет. Кроме трескучих репортажей о победах сирианского космического флота, там практически больше ничего не было, разве что не менее претенциозный отчет о параде в Пирте. И только местный листок поместил набранную петитом заметочку о том, что военное командование Империи решило «в стратегических целях» отвести свои войска с трех не существенных по своему расположению планет. Перечислялись их имена и названия. Итак, началось!

Скрывая охватившее его ликование, Мур со скучающим видом вернул газеты бармену и попросил разрешения воспользоваться его телефоном.

Войдя в кабинку, он позвонил в «Родник». Как ни странно, трубку поднял Скрайв, и Мур поинтересовался у него, нашли ли они сверток. Получив положительный ответ, Мур сказал:

— Предлагаю еще одно дело, но иного свойства.

Мур услышал какую-то возню, и вместо Скрайва ответил Грейд, вырвавший, по-видимому, трубку из рук брата:

— Мы согласны на любое — были бы денежки.

Решительно потребовав у Грейда передать трубку Скрайву, Мур предложил встретиться в ста милях от Пирта и, услышав недовольное ворчание Скрайва, добавил:

— Вам тоже не вредно прогуляться за город, подышать свежим воздухом.

Он уже приготовился к длительному препирательству, но братья неожиданно согласились. При этом Скрайв сказал:

— Не мешает к тому, что хочешь передать нам, добавить еще двадцать. Понял?

— Хорошо, — ответил озадаченный Мур и поспешил побыстрее договориться о конкретном месте и времени встречи, которую они наметили на следующий день.

Стараясь не выдать охватившего его беспокойства, Мур спокойно запустил руку в карман и вынул удостоверение личности, подтверждающее, что он является специальным корреспондентом с Дирты. На карточке имелась регистрационная отметка Центра Печати Дельмика, разрешающая журналисту посещение любой точки планеты.

Придирчиво рассмотрев документ со всех сторон, один из копов спросил:

— А что вы делаете здесь?

— Я не понял вопроса, — надменно проговорил Мур. — Если вы имеете в виду, почему я нахожусь на улице, я отвечу — возвращаюсь в отель. Да, похоже, возвращаться-то некуда.

— Ага, — коп сжал кулаки. — Для корреспондента вы не очень-то понятливы. Я спрашивал о цели вашего пребывания в Ридане. Чем вы занимаетесь здесь?

Мур пожал плечами.

— И здесь, и в любом другом месте я занимаюсь сбором сведений о ходе военной операции. Они войдут в мои отчеты и после того, как получат визу местной цензорной комиссии, будут напечатаны в газетах Дирты. Таков обычный порядок в журналистике.

— А что — или кто — является источником информации? — не унимался полицейский, и Мур решил, что перед ним переодетый агент СБ: такие замысловатые вопросы не по плечу простому копу.

— В основном это корпункт при Главном Штабе Пирта. Ну и, как вы догадываетесь, всевозможные пересуды и домыслы, — постарался непринужденно усмехнуться Мур.

— Судя по вашим словам, вы, должно быть, хорошо известная личность, — с некоторым сомнением проговорил второй агент, включаясь в разговор. — Однако я попрошу назвать имена тех, кто мог бы подтвердить, что документы принадлежат именно вам. Один звонок — и вы свободны.

— Неловко беспокоить в такую пору кого бы то ни было, но если вы настаиваете… — снова пожал плечами Мур.

Он поднял руку, как бы намереваясь достать записную книжку из внутреннего кармана куртки, и внезапно, резким движением кулака вперед, нанес сокрушительный удар по физиономии не в меру любознательного копа. Тот упал как подкошенный.

Другой успел выхватить пистолет, но Мур не дал ему времени воспользоваться оружием: удар ноги — и второй коп прилег рядом с первым. Понимая, что это лишь краткая передышка, Мур подхватил упавший пистолет и помчался прочь от останков «Уюта».

В предыдущий приезд в Ридан, но особенно за два похода к почтовым ящикам, Мур неплохо изучил пути, ведущие на окраины, и теперь мчался, петляя по улицам и переулкам, с одной целью: успеть покинуть город до того, как на всех перекрестках появятся патрули.

А в том, что они перекроют все отдушины, Мур не сомневался — стоит им только выслушать рассказ агентов, как задержанный ими «корреспондент» дал стрекача. Следовательно, документы спецкора отслужили свой срок.

Но возникал другой вопрос: почему был произведен обыск в его апартаментах? Если бы агентура СБ напала на его след, то город уже давно оказался бы в оцеплении. Однако Мур видел, что переполох начался из-за взрыва в отеле «Уют», а не до него: за все время своей ночной эскапады он не заметил никаких признаков тревоги. Следовательно, мифический журналист оказался жертвой излишней бдительности администрации отеля, решившей поподробнее ознакомиться с новым постояльцем, к тому же любителем одиноких прогулок. Что ж, они получили сполна за свое любопытство.

Теперь в руках службы безопасности два факта — взрыв в «Уюте» и побег виновника взрыва. Вот его-то они и станут искать, обеспечив все посты словесным портретом злоумышленника.

«Кажется, моя физиономия становится весьма популярной, — подумал на бегу Мур. — Пора ее поменять».

Стараясь избегать широких улиц, Мур упорно стремился к лесным массивам за чертой города. Озираясь на перекрестках, он слышал, как ночная тишина то и дело нарушалась рокотом моторов патрульных машин. Иногда он видел проносящиеся по улицам грузовики с солдатами — значит, в ход пустили и части военного гарнизона, которые, видимо, встают в оцепление. Мур чувствовал, что не успеет выскочить из кольца: даже признанным спортсменам не стоило тягаться с четырехколесными порождениями техники, что уж говорить о бегуне поневоле.

Несколько раз беглец едва успевал спрятаться от полиции и агентов СБ, укрывшись за стволами деревьев или распластавшись возле куста. Это еще больше замедляло движение, и надежда на спасение таяла как предутренний туман.

Повернув наудачу за очередной угол, Мур внезапно очутился в проулке, заканчивающемся тупиком. Сплюнув с досады, он повернул назад, и в этот миг в глаза ему ударил свет фар встречной машины. Метнувшись к стене, Мур поднял пистолет, готовясь дорого продать свою жизнь, но машина остановилась возле первого от угла дома. Из нее не посыпались торжествующие сыщики СБ, а степенно вышел припозднившийся горожанин. Открыв ключом входную дверь, он исчез в темноте подъезда. Не успел защелкнуться за ним замок, как Мур уже был возле машины. Еще мгновение, и, заскрипев шинами на развороте, автовикл вылетел из проулка.

Теперь проблема со скоростью движения отпала — она зависела лишь от мощности машины. Похоже, ее владелец не нищенствовал: автовикл оказался одной из последних моделей, а значит, мог потягаться с самыми стремительными средствами передвижения. Посуху, разумеется.

Некоторая роскошь служит иногда хорошей защитой, решил Мур, заметив, что полицейские патрули даже не посмотрели в сторону шикарного автовикла: им предписано задержать молодого парня с пистолетом, находящегося, по-видимому, на грани полной потери сил, а не преуспевающего бизнесмена, катящего куда-то на своей тачке. Мур надеялся, что владелец машины не хватится ее до утра, так что в его распоряжении еще вся ночь или, точнее, то, что от нее осталось.

Мур выехал из города в совершенно незнакомом месте, но продолжал мчаться по ровной глади шоссе, надеясь обнаружить какой-нибудь указатель кроме тех, что обозначали пройденный — или еще предстоящий — путь. Обступивший дорогу лес сменялся погруженными в сон фермами и снова высился, словно стены черного коридора, и — никакого намека на развилку.

Внезапно впереди замаячил огонь шлагбаума: по-видимому, шоссе пересекало железную дорогу. Мур вспомнил, как выглядели окрестности Ридана на карте, и понял, что это железная дорога на Пирт. Не снижая скорости, он разнес бревно шлагбаума в щепки и выскочил на другую сторону железнодорожного полотна, успев заметить, как вслед ему замахали кулаками дорожные смотрители. Теперь, разумеется, они сообщат номер набезобразившего автовикла на ближайший полицейский пост, так что стоит как можно скорее избавиться от машины.

Наконец-то появилась долгожданная развилка, и, прочитав названия населенных пунктов, Мур с удивлением увидел, что преодолел примерно две трети пути от Ридана до Пирта. Теперь, если свернуть налево, на знакомое до боли шоссе, то через пятьдесят миль появятся пригороды столицы Дельмика.

Следовало определить, что делать дальше. Для того чтобы сбить погоню со следа, Мур решил оставить машину на въезде в город — пусть думают, что он старается раствориться в толпах его жителей. Сам же он тем временем доберется до своего тайника, и… прости-прощай, спецкор с Дирты!

Словно к себе домой Мур отправился на ближайшую стоянку машин и на этот раз выбрал самую запыленную: наверняка ее владелец неделями не появляется возле своей собственности, а столько времени Муру и не потребуется. Спокойно совершив очередной угон, Мур через несколько минут вновь оказался на дороге в Ридан. Но поскольку он ехал не оттуда, а туда и не на шикарном автовикле, а на грязном драндулете, на него не обратила внимания ни одна патрульная машина.

Повторив отработанный до автоматизма процесс скрытного проникновения в лес возле одинокого «надгробья», Мур в предрассветных сумерках оказался уже на пути к островку Родины, где один лишь вид предметов, изготовленных на Земле, вселял в него уверенность, словно крепкое пожатие дружеской руки.

Условный сигнал микрокомпьютера подтвердил отсутствие поблизости от тайника посторонних лиц, и Мур наконец почувствовал себя по-настоящему в безопасности. Наведавшись прежде всего к контейнеру с литерой «О», он утолил голод и жажду, а затем сел на камень возле пещеры и принялся наблюдать, как дневной свет постепенно преображал все вокруг, и… думать.

А подумать было о чем. Прежде всего инструкция поведения «осы» предписывала каждое посещение тайника сопровождать сеансом космической связи с пунктом землян. Краткий отчет о состоянии дел давал право оператору прекратить деятельность «осы» или согласиться на проведение очередного этапа.

Мур прекрасно понимал, что окружающая обстановка на Дельмике накалилась настолько, что может последовать приказ о переброске скомпрометировавшей себя «осы» на другой объект, а на Дельмике появится новый лазутчик, физиономия которого еще не стала достоянием всех средств массовой информации — вплоть до заборов. Подобное распоряжение будет означать фактический провал агента, с чем самолюбие Мура никак не желало мириться. Поэтому он решил нарушить инструкцию и не выходить на связь. В конце концов, если он вернется на Землю, это будет означать триумф, а победителей не судят. Ну а если не вернется, то и выговор делать некому.

Оставлять работу недоделанной — это всегда претило ему. Во всяком случае, теперь, когда он преодолел уже два этапа плана и мог бы приступить к третьему. Третий этап означал конец бумажной войны и мелких террористических актов — он предусматривал переход от болезненных одиночных уколов к масштабным диверсиям на особо важных объектах.

Оснащение «осы» предоставляло для этого широкие возможности. Взять хотя бы крошечные магнитные мины, способные разнести в прах здание любой величины, или самонаводящиеся летучие снаряды, по виду и размерам напоминающие стрелки для игры в дартс, да и многое другое. Мур подумал, что, пожалуй, этапы истории человечества можно было бы изучать по этапам развития индустрии войны.

Однако начало третьей стадии деятельности лазутчика должно совпадать с нападением кораблей землян на обреченную планету Империи, чтобы воздушным налетам сверху вторили диверсионные взрывы снизу. Сигналом к операции должен служить особый приказ, который пока еще не поступал. За это оставшееся время Мур мог бы взбудоражить гражданские и военные власти до такой степени, чтобы им некогда было смотреть на небо, отыскивая там вражеский военный флот. Он инстинктивно предчувствовал конечный успех миссии, но прекрасно понимал, что не сумеет донести свою уверенность до оператора: космический холод гасит чувства, оставляя лишь факты. А они сейчас не в пользу Мура.

Окончательно придушив в себе желание подчиниться инструкции, Мур приступил к изменению внешности.

Фактически став землянином лишь семнадцати лет от роду, юный Джеймс с головой окунулся в прошлое своей планеты. Он увлеченно знакомился с историей континентов, развитием науки и искусства, зачитывался старинными авторами, слушал непривычно звучавшую музыку. К его услугам были многочисленные хранилища микрофильмов, видеоматериалов и других источников информации. Вот тогда-то он и наткнулся на древний сериал о человекообразном чудовище с зеленой головой, способном принимать обличье любого человека с помощью масок. Он воспринял это как курьез и посмеялся примитивности замысла.

Однако, оказавшись по воле Вульфа в спецподразделении, готовившем всепроникающих «ос», он вспомнил этого кинематографического персонажа: в качестве маскировки тренеры учили курсантов широко применять маски. Конечно, они коренным образом отличались от размалеванных резиновых чулок, которыми развлекал зрителей суперзлодей. Изготовленные из тончайшего «дышащего» материала, маски плотно прилегали к коже, не травмируя ее. Едва заметные контактные точки позволяли вылепить любой рельеф лица, не утяжеляя маски. Это достигалось с помощью образования в нужных местах наполненных воздухом выпуклостей и всецело зависело от желания придать лицу определенный типаж.

То обличье, которое хотел применить Мур, являло собой тип фермера-лентяя. Неряшливая фигура толстяка, облаченного в бесформенный балахон, позволяла сделать незаметным широкий пояс, набитый местной валютой, а обрюзгшее лицо и выпирающий живот вполне гармонировали с походкой враскачку.

С помощью миниатюрной типографии Мур изготовил новое удостоверение личности, в котором значилось, что «податель сего» является уроженцем Дирты и приехал на Дельмик в поисках заработка пять лет назад. Это объясняло машанский акцент пожилого увальня.

Спустя четыре часа по дороге в сторону Пирта ковылял немолодой фермер, судя по виду — любитель поесть и не дурак выпить. Проезжавший мимо «коллега» охотно подвез его на своем грузовичке до небольшой фермы, где толстяк, по его словам, хотел наняться на работу. Подождав, пока за машиной уляжется пыль, Мур продолжил пеший переход к Пирту и возле дорожного столба с цифрой десять сунул в ямку пакет с остатком денег за установку «жучков».

Добравшись, наконец, до городской черты, Мур позвонил в «Родник». Голос ответившего явно не принадлежал бармену этого кабака: Мур услышал в трубке незнакомый баритон.

— Слушаю, — проговорил тот.

— Мне вообще-то нужен «Родник», — сказал Мур, придав говору простонародный оттенок. — Я правильно набрал номер? — Получив утвердительный ответ, Мур попросил позвать к телефону Скрайва.

Он услышал, как на том конце линии раздалось какое-то перешептывание и уже другой голос проговорил:

— Не вешайте трубку, за ним уже пошли. Подождите немного.

Мур решительно опустил трубку на рычаг и вышел из телефонной кабинки. Наверняка в кабаке устроена засада, и аппаратура контроля уже засекла номер автомата, откуда он позвонил в «Родник».

Надеясь, что не привлек к себе повышенного внимания прохожих, Мур направился к ближайшей остановке автобуса, краем глаза отметив, что группа парней, стоявших возле магазина напротив, смотрит в его сторону. Что-то в облике Мура, похоже, заинтересовало их, хотя вид фермера на окраине города — не такое уж редкостное зрелище. Тем не менее это хорошие свидетели для агентов СБ.

Автобус подошел в тот момент, когда из-за угла выскочила полицейская машина. Скрипнув тормозами, она остановилась возле телефонной будки, подтвердив тем самым правильность догадки Мура о засаде. Когда из распахнувшихся дверец стали выбираться копы, автобус уже миновал их, увозя Мура от чуть не захлопнувшейся ловушки.

Чтобы уйти от возможного преследования, Мур несколько раз менял направление движения. Колеся по городу, он пытался понять, почему полицию заинтересовал «Родник», низкопробный кабак в районе трущоб. Скорее всего, это связано с братьями-разбойниками, поскольку трудно предположить, что полиция гоняется за каждым, позвонившим бармену.

В таком случае возможны два варианта: либо Скрайва и Грейда поймали, когда они шатались по почтовым отделениям, либо заинтересовались ими из-за убийства их дружка Ахвы. Оба эти случая как-то связаны с Муром, и, значит, полиция вышла на его след.

Правда, есть и третий вариант. Оба бандита — или один из них — влипли в какую-то свою историю, и только имя Скрайва заставило полицию ринуться на поиски того, кто хотел пообщаться с ним.

Похоже, что и в этом случае агенты СБ гонятся за тенью. Однако опрос свидетелей, видевших, как пожилой фермер вышел из будки и вскоре уехал на автобусе, придаст бесплотной фигуре черты конкретного лица. Значит, с сельским выпивохой и обжорой должно быть покончено раз и навсегда: этот персонаж сойдет со сцены, не отыграв свою роль, поскольку путь в «Родник» для него закрыт.

Мур хотел бы уточнить, где в данный момент находятся братья. Если их схватили, то основной урон для него состоит в том, что исчезли две пары рук, которые могли — не ведая того — помочь подбрасывать поленья в огонь подозрительности, постепенно охватывающий Дельмик. Если бы Бун остался в живых, можно было бы через него добыть новых головорезов, а так все придется начинать сызнова, а это, скорее всего, неразумно.

Однако есть шанс, что парочка все еще на свободе: инстинкт хищника должен был подсказать им приближение опасности и помочь вовремя исчезнуть. В этом случае они наверняка заглянут в уже известный им тайник, не устояв перед запахом наживы.

Придя к этому выводу, Мур перестал бессмысленно пересаживаться с маршрута на маршрут, а сел в автобус, направляющийся к шоссе на Ридан. Он не боялся нарваться там на полицию: прямолинейно мыслящие копы сейчас, скорее всего, прочесывали город, ни на секунду не предполагая, что подозрительный фермер отважится вернуться к телефонной будке. Не заметив ничего подозрительного, Мур вышел на кольцевой остановке и вскоре скрылся в мелколесье.

Двигаясь по обочине дороги, Мур подумал, что с такой тренировкой в пешей ходьбе он мог бы дать фору идущей шагом лошади, если бы устраивались соревнования на выносливость. Представив, что возле него цокает копытами четвероногое средство передвижения, Джеймс даже застонал — так захотелось ему оказаться в седле.

Рассмеявшись своей фантазии, Мур присел на бугорок и написал на клочке бумаги: «В кабаке засада. Если еще не надоело копить деньги, оставьте здесь адрес или телефон для связи». Немного передохнув, он добрался до десятого столба и сунул записку в пакет с деньгами.

Тем временем сумерки уже окутали лес. Мур понял, что идти дальше просто нет сил, да и странная фигура, шаркающая на подгибающихся ногах по обочине, не может не вызвать подозрения у патрульных машин, которых на этом шоссе стало непривычно много. Посетовав, что не догадался прихватить с собой чего-нибудь съестного, он углубился в лес, стараясь отыскать подходящее место для ночлега. Наконец, его взгляд привлекло мощное старое дерево, возвышающееся на небольшом пригорке. Окруженное словно невысоким забором молодой порослью кустов, оно показалось Муру подходящим убежищем для усталого путника.

Преодолев зеленый заслон, Мур оказался у основания дерева, узловатые корни которого, казалось, охватывали весь пригорок. Отыскав подходящее углубление между соседними корнями, Мур прилег там и с удивлением обнаружил, что оказался словно бы в лесной избушке: низко нависшие ветви образовали крышу, а плотные кусты — стены этого необычного жилища. И таким уютом вдруг пахнуло на него, так ласково зашелестела над ним листва, что мгновенно исчезли все заботы беспокойной жизни одинокого в своих тяготах человека и впервые за все время пребывания в чуждом мире Мур уснул счастливым сном детства.

Мур почувствовал, как кто-то схватил его за локоть. Он возмущенно оглянулся и увидел вытаращенные глаза полицейского. Тот потянул Мура за руку и всполошно завопил:

— Немедленно в укрытие!

— В укрытие? А что случилось? — растерянно проговорил Мур и тут же понял, почему этот вой показался ему знакомым: он напомнил сигнал, издаваемый сиреной воздушной тревоги. Поэтому, не дожидаясь ответа на свой дурацкий вопрос, он кратко спросил: — Куда?

Полицейский ткнул пальцем в сторону ближайшего дома.

— Убежище там, — указал он и кинулся к кучке зевак, размахивая руками и крича на ходу: — Все в убежище! Скорее! Скорее! Все вниз!

Не медля ни секунды, Мур поспешил к распахнутой двери и по крутой лестнице спустился вниз, в подвал. Обширное помещение, оборудованное как убогий зал ожидания на забытой богом станции, было переполнено взволнованной толпой горожан. Одни примостились на деревянных скамьях, другие подпирали стены, украшенные сырыми разводами, кое-кто расположился прямо на замусоренном полу. Многие теснились у входа, мешая проникнуть внутрь: они, по-видимому, надеялись, что тревога ложная, и хотели как можно скорее покинуть подвал. А может быть, просто ждали новостей сверху.

Мур протолкался внутрь подвала и отыскал местечко на скамье у стены. Его соседом оказался древний старикашка, тут же нацеливший на него возмущенные глаза.

— Что вы скажете по поводу этого безобразия? — гневно вопросил он, тыкая пальцем в потолок подвала. — Воздушная тревога, видите ли!

Мур пожал плечами, выражая свое недоумение.

— Это просто возмутительно! — не унимался старик. — Кто мог напасть на столицу Дельмика, если всем известно, что космический флот землян уничтожен на всех направлениях! Новый агрессор? Тогда кто? Как все это может понять простой сирианец?

Мур попытался успокоить разошедшегося старика, предположив, что объявленная тревога предназначена просто для проверки готовности населения адекватно прореагировать на опасность.

— А зачем нам реагировать на опасность, если все газеты полны сообщениями о наших успехах? — тут же вцепился в слова Мура старик. — Если это учебная тревога, власти должны были бы заранее предупредить горожан, чтобы те напрасно не волновались. Дома хотя бы сидели в это время вместо того, чтобы прятаться в вонючих подвалах!

— Не стоит изливать свое возмущение на меня, — проговорил Мур, утомленный воплями старикана. — Я не виноват в том, что кто-то дал сигнал тревоги.

— А кто? — немедленно вопросил старик. — Может быть, какой-то шпион, верно? Так его и надо ловить, а не мучать народ понапрасну! А может быть, дело не в ложных тревогах, а в ложных сообщениях? Кто знает, вдруг клопы-агрессоры стоят уже у ворот, а газеты поят нас розовым сиропчиком, а? Что тогда? Кругом одно вранье!

Старик обвел глазами притихшую толпу. Внезапно Мур увидел, как к ним пробирается, работая локтями, какой-то коренастый крепыш. Нависнув над стариком, он угрожающе произнес:

— Немедленно замолчи.

Но старик, обрадованный тем, что привлек внимание собравшихся в подвале, лишь отмахнулся от него:

— Да ну тебя, ты не заставишь меня замолчать! Мы все хотим знать, что творится на самом деле! Хватит считать нас бессловесными тварями, надоело! Мы хотим знать правду, и мы…

— Молчать! — свирепо прервал старика коренастый. — А то сгниешь в тюрьме! — Он отогнул лацкан пиджака, и все увидели жетон СБ.

— Не ори на меня, сынок! Я за свою жизнь всякое повидал, так что лучше сам помолчи, а я выскажу все, что…

Ребром ладони коренастый резко ударил старика по шее, и тот тряпичной куклой свалился на пол. Толпа ахнула и подалась назад.

Коренастый перевернул ногой тело старика на спину и угрюмым взглядом обвел подвал.

— Может, еще кто-то хочет поговорить? Не стесняйтесь, валяйте! Камер на всех хватит, — с издевкой проговорил он.

Явно гордясь собой, он искоса посмотрел на Мура, желая уловить реакцию блестящего офицера, и обратился к полицейскому у входа:

— Надо убрать эту падаль, — велел он, снова пнув старика.

Полицейский свистнул, и по его сигналу в подвал скатилась еще пара копов. Расталкивая толпу, они добрались до коренастого и, подхватив его жертву, выволокли тело наружу. В толпе раздался ропот, и ушедшие было полицейские снова появились в подвале, встав у подножия лестницы. Коренастый присоединился к ним и присел на ступеньку, зорко выглядывая смутьянов, но в убежище вновь воцарилась тишина.

Горожане, потрясенные происшедшей на их глазах трагедией, мечтали как можно скорее покинуть опостылевший подвал, но кордон полиции никого не выпускал наружу. Внезапно тишину распорол чудовищный грохот — это заговорили ракетные наземные установки. Мур знал, что их пускают в ход не для заградительного огня, а лишь при обнаружении конкретной цели, и тотчас вспомнил о капитане звездолета, когда-то пережившего такой обстрел.

Теперь вряд ли кто думал о погибшем старике — все оцепенели от ожидания вражеской бомбежки: никто не сомневался, что над Пиртом нависла реальная угроза немедленного уничтожения.

Прогремел еще один залп, и полицейские отошли подальше от лестницы. Мур подумал, что в его планы вряд ли входила гибель под бомбами земного производства, но, вспомнив яростные глаза Вульфа, усомнился в этом. Преемник в любом случае заступит на место выбывшего агента, каким бы способом тот ни «выбыл» — будь то провал или досадная нелепость в виде осколка снаряда.

Некоторое время спустя раздался толчок невероятной силы, словно где-то произошло мощное землетрясение, волны которого докатились и до их подвала. Пол содрогнулся, на стенах зазмеились трещины, посыпалась штукатурка, но здание устояло. Все ждали следующего, рокового, взрыва, но больше ничего не произошло. Умолкли и ракетные установки. Неожиданно наступившая тишина пугала не меньше, чем грохот бомб.

В таком напряжении прошло часа три, прежде чем с улицы донесся сигнал отбоя. Подвал стремительно опустел. Последними покинули его полицейские и коренастый убийца. Мур направился следом за ним.

Агент СБ шел твердой походкой уверенного в себе стража порядка и, по-видимому, был захвачен врасплох, когда возле его уха послышался вкрадчивый голос:

— А теперь самое время поговорить.

Не успев стереть с лица удивленное выражение, агент резко обернулся: перед ним стоял тот самый блестящий офицер из бомбоубежища. А тот между тем продолжил светскую беседу:

— Похоже, все обошлось. По-моему, взорвалось что-то за пределами города. Как вам кажется? — Не дождавшись вразумительного ответа, Мур продолжил: — Я намеревался поговорить с вами еще в подвале, да обстановка не располагала к доверительной беседе.

Наконец агент обрел дар речи и пробормотал:

— О чем вы хотели говорить, уж не об этом ли вонючем старикашке?

— Ну что вы, — отмахнулся Мур. — Я всегда стою за решительные меры, если дело пахнет крамолой. Разрешите представиться: полковник Крис Хол, Имперский Космический флот.

Он протянул агенту оба удостоверения, и, увидев карточку военной разведки, тот вытянулся во фронт.

— Младший следователь пиртского управления СБ Сагри Тимол к вашим услугам, — со служебным рвением пролаял он.

— О-о, — протянул Мур, — сама Джейма привела меня к вам. Ведь я как раз направлялся в управление СБ, когда налетели эти мерзкие клопы. Мне нужен надежный помощник для одного конфиденциального дела. Не согласились бы вы стать им? Мне понравилась ваша быстрая реакция на проявление антиправительственных настроений.

Явно польщенный, Тимол все же спросил:

— Вы не обидитесь, господин полковник, если я поинтересуюсь, что это за дело?

— Нет, конечно, — отмел возражения Мур. — Весьма правильный вопрос. Так вот, я намерен арестовать одного из руководителей небезызвестной вам ВАБС. Конечно, это работа не для моего уровня, — снисходительно усмехнулся Мур, — но случилось так, что лишь я в настоящее время обладаю всей полнотой информации. Подключение нового исполнителя затянет время, а, по полученным сведениям, этот тип собирается в ближайшие часы покинуть Пирт. Боюсь, что и так воздушная тревога сыграла ему на руку. Поэтому я и обратился к вам, увидев вас в деле.

— Да, надо хватать их тепленькими, пока они еще не успели очухаться, — поддакнул Тимол.

— Дело, в сущности, несложное, — добавил Мур, — надо лишь перекрыть ему возможный путь к отступлению. Но высокий ранг задержанного добавит еще одну веточку в ваш венок славы.

Мур был уверен, что перед таким доводом этот громила не устоит. Так и случилось: казалось, он сейчас лопнет от раздувшегося самомнения. И тем не менее какие-то остатки инстинктивной осторожности заставили его спросить:

— Вы не возражаете, если я все-таки свяжусь со штабом?

— Звоните, — как можно небрежнее ответил Мур, — только тогда мне придется попрощаться с вами.

— Почему? — уставился на него Тимол.

— В штабе решат, что сопровождать меня должен человек постарше, более опытный, а не такой молодой и горячий. Кстати, — подлил масла в огонь Мур, — именно этим вы мне и приглянулись.

Мур едва не рассмеялся, глядя, как тот пыжится от гордости, и решил подтолкнуть его к нужному для Мура решению:

— Вам, надеюсь, известно, что офицеры военной разведки имеют право привлекать к работе любого военнослужащего. Так что вы ни в коей мере не нарушите свой долг, если отправитесь со мной.

Эти слова сломили сопротивление Тимола.

— Я следую за вами, полковник, — патетически произнес он.

— Очень хорошо, — стараясь не выдать своего облегчения, проговорил Мур. — Отправляемся немедленно. Какой у вас автовикл?

— Обычная машина без опознавательных знаков, — с военной точностью ответил Тимол.

— Это удачно — не придется приглашать еще одного сотрудника с машиной. Мой автовикл, как вы понимаете, носит эмблему ИКФ, — продолжал фантазировать Мур, — так что воспользуемся вашим.

Тимол сделал приглашающий жест и направился к стоянке. Мур следовал за ним по пятам, искоса поглядывая, не следят ли за ними чьи-то любопытные глаза. Но воздушная тревога не располагала горожан к прогулкам: похоже, все попрятались по домам, видя только в них безопасное убежище от всех невзгод.

Тимол сел за руль большого черного автовикла, Мур разместился возле него. Выехав со стоянки, Сагри Тимол спросил, куда ехать.

— К Седьмому Механическому заводу, а дальше я покажу, — ответил Мур, радуясь тому, что уже довольно хорошо изучил Пирт.

— У меня просто душа радуется, что схватим еще одного поганца из ВАБС, — доверительно сказал Тимол. — Мы уже сыты по горло этой шайкой, но, похоже, орудуют какие-то невидимки. Никаких следов. А как вы выследили этого главаря?

— Долгая история, — махнул рукой Мур. — Мы засекли их группу на Дирте, поймали связника, он и выдал всех с головой.

— Эти типы никого не выдают, — со знанием дела проговорил Тимол. — Ваши парни, вероятно, хорошо поработали с ним.

— Да уж, пришлось, — согласился Мур.

— Вот и у нас недавно был один случай, — разоткровенничался Сагри, клюнувший на дружескую расположенность офицера разведки. — Схватили шестерых в одном низкопробном кабаке. Поработали с ними немного, так они быстренько сознались во всех преступлениях по всей Империи, — расхохотался Тимол и тут же мрачно добавил: — Но ни слова о ВАБС.

— А что привело вас в этот, как вы говорите, кабак? — лениво спросил Мур, якобы только для поддержания разговора.

— Убили одного придурка. Обнаружили труп чуть ли не возле Ридана, а местные власти знать не знают такого. Объявили розыск — оказалось, что он часто захаживал в этот «Родник». Х-ха, — опять заржал Тимол, — у кабака такое название, надо же! Ну забрали всех его дружков. Они у нас быстренько и сознались в убийстве.

— Все шестеро? — удивился Мур.

— Ну да, вот умора! — воскликнул Тимол. — Выворачиваются, гады. Ну да мы доберемся до истины, — зловеще добавил он.

— Скорее, они между собой чего-то не поделили. Добычу, например. Почему это дело заинтересовало СБ?

— Доподлинно известно, что к убийству причастна эта чертова Ассоциация, будь она неладна, — в сердцах сплюнул за окно Тимол. — Значит, он был с нею связан, и дружки должны знать об этом. Мало нам мороки с войной, так теперь еще эта забота.

— Но неужели даже широкомасштабные облавы ничего не дали? — удивился Мур.

— Поначалу действовал фактор неожиданности, и тогда кое-кто попался. Теперь мы на некоторое время облавы отменили: все привыкли к ним и при виде машин с солдатами немедленно разбегались. Но ничего! От нас еще никто не уходил!

Мур одобрительно хмыкнул. Через некоторое время он показал на высившийся вдали забор:

— Сверните направо, не доезжая до завода, вон в тот проезд.

Проехав вдоль огороженной территории до угла, Тимол, следуя указаниям Мура, повернул налево и остановился неподалеку от полуразвалившейся халупы.

— Дальше пойдем пешком, — сказал Мур, выбираясь из автовикла. — Не стоит рисковать — вдруг он нас услышит.

Место, где оказались приехавшие, представляло собой типичные городские трущобы: здесь обитали те, кого жизнь практически выкинула на свалку, — от отчаявшихся бедолаг до знавших себе цену бандитов. Покосившиеся дома, не падающие оземь лишь потому, что опирались друг о друга, смотрели на замусоренные улочки пустыми глазницами окон.

— Знакомое местечко, — заметил, захлопывая за собой дверцу машины, Тимол. — Помнится, пару лет назад мы задержали здесь наркодельцов. В одном из подвалов у них был склад этой гадости, а в другом — под видом безобидного кабачка — скрывалась мерзкая курильня.

Мур удивленно взглянул на него:

— Какое отношение торговцы наркотиками имеют к спецслужбам? Это уголовное дело, я полагаю.

— Да они оказались пацифистами: листовки распространяли, агитировали за немедленное прекращение войны. Придурки, одним словом. В назидание остальной мрази мы их повесили, — с удовольствием поведал Тимол историю своего знакомства с этим районом. Закончив повествование, он поинтересовался: — Куда нам?

Мур указал направление и первым вошел в короткий проулок, заканчивавшийся замусоренным пустырем. Непосредственно перед ним стоял небольшой сарай — из тех, в которых фермеры хранят различный сельскохозяйственный инвентарь. Дверь весьма добротного для этих мест строения закрывал внушительный висячий замок, ставни двух узких окон, похоже, были заперты изнутри.

Указав на замок, Мур сказал:

— Постарайтесь бесшумно открыть его, а я тем временем обойду сарай вокруг: мне говорили, что в задней стене тоже есть дверь. Если через две минуты замок не откроете, просто сбивайте засов: я к тому времени блокирую сарай с тыла. Ни одна мышь не проскочит.

Тимол кивнул, достал из кармана связку отмычек и начал возиться с замком, а Мур, повернув за угол сарая, внимательно оглядел пустырь. Не заметив посторонних, он бесшумно вернулся к двери, над запором которой все еще продолжал трудиться Сагри Тимол, и вынул из кармана пистолет.

— Именем ВАБС приговариваю тебя к смерти за издевательства над заключенными и убийство старика, — торжественно проговорил Мур и, когда обескураженный агент СБ повернулся к своему странному спутнику, спокойно продырявил мерзавцу лоб.

Тот некоторое время еще держался на ногах — все с тем. же изумленным выражением лица, — но вскоре упал ничком и больше не шевелился.

В проулке по-прежнему было безлюдно: звук выстрела никого не встревожил, а может быть, выстрелы в таких местах — дело привычное. Мур отыскал среди мусора кусок камня, по виду напоминающего кирпич, и попробовал, можно ли им что-нибудь изобразить. Камень оставлял вполне отчетливый оранжевый след, и на двери сарая, прямо над поверженным телом агента СБ, появилась аббревиатура «ВАБС».

Забрав с собой жетон, который Тимол демонстрировал в убежище, Мур вернулся к машине. Добравшись до центра, он отметился в гостинице, сообщив администратору, что намерен тотчас же вернуться на Дирту, и направился в сторону шоссе на космопорт. Теперь на вопрос кого-либо о новом постояльце администратор честно ответит: был, мол, но уехал в космопорт на машине с таким-то номером. Значит, надо решить вопрос с номером автовикла.

Поколесив по городу, Мур отыскал в предместье стоянку машин, рекламный щит возле которой гласил, что здесь можно по сходной цене приобрести любое средство передвижения. Мур усмехнулся, представив, что будет, если он потребует продать ему лошадь, и отправился отыскивать хозяина этого своеобразного магазина.

Ему не пришлось долго блуждать среди выставленных на продажу машин: одного взгляда на долгожданного посетителя, да еще и офицера, было достаточно, чтобы заставить хозяина рысцой устремиться к нему.

— Что угодно господину офицеру? — услужливо поинтересовался он, отметив явную состоятельность клиента.

— Покажите, какие модели предназначены у вас для продажи, и я решу, стоит ли мне приобрести машину у вас или обратиться к кому-нибудь другому, — высокомерно проговорил Мур.

Поминутно кланяясь, тот повел Мура вдоль ряда доживающих свой век драндулетов, всячески расхваливая этот металлолом. Наконец, взгляд Мура наткнулся на автовикл, аналогичный машине Сагри Тимола.

— Эту, — ткнул пальцем Джеймс.

— Возьмите, господин офицер, какую-нибудь другую, — залепетал хозяин, — а это — моя личная машина.

Мур высокомерно взглянул на него и направился к выходу со стоянки.

— Или этот, или никакой. Выбирайте, — бросил он через плечо.

Хозяин застонал и заломил втридорога, рассчитывая, видимо, заставить клиента купить другую машину. Но он не знал, с кем имеет дело: «оса» не станет мелочиться, если встает вопрос безопасности в интересах его миссии. Через некоторое время, оформив документы на покупку, Мур уже ехал в сторону городской свалки.

Новое приобретение, конечно, не соответствовало блестящей внешности высокопоставленного офицера: оно мало чем отличалось от того железного хлама, который пытался всучить ему хозяин стоянки, однако вполне годилось для задуманной подмены.

Спрятавшись за грудами металлолома, Мур прежде всего снял номера с официально купленной машины, а затем магнитную пластинку с указанием имени владельца, установленную на лицевой панели. «Как хорошо, — подумал он, — что во времена всеобщей унификации отпала надобность маркировать отдельные детали машины». Захватив с собой номера и пластинку, Мур вернулся к машине Тимола, укрытой за углом дома вне видимости со стоянки, и вскоре вновь оказался на свалке. Забравшись в уже обжитое укрытие, Мур переставил колеса с одной машины на другую, установил на лицевой панели агента новую пластинку и в заключение преображения — заменил номерные знаки. Кинув последний взгляд на безликий автовикл, он спокойно сел за руль бывшей собственности Сагри Тимола и покинул это неуютное место.

Как поведал ему услужливый агент, оставшийся на пустыре, опасаться облав больше не приходилось — хотя бы в ближайшее время. Мур прикинул, что и контроль в гостиницах, возможно, стал не таким уж жестким, но все же решил ежедневно менять место проживания. За сохранность своего багажа он не опасался: преемник машанского чемодана имел то же «защитное устройство».

За ужином в ресторане очередного отеля Мур прочел заметку о воздушном налете в вечернем выпуске газеты. Корреспондент сообщал, что «эти мерзкие клопы» предприняли космическую диверсию, направленную на подрыв обороноспособности Дельмика. Однако бдительная система обороны уничтожила флот землян, и к планете смог пробиться единственный корабль, который вынужден был сбросить свой смертоносный груз на лесной массив.

Далее сообщалось, что этот корабль доблестные защитники планеты тоже сбили, и как-то мимоходом упоминалось место, где это произошло. Мур вспомнил, что именно в районе пресловутого лесного массива находится Шогрум — военный арсенал Дельмика и один из потенциальных объектов «осы», — и если судить по сотрясению здания во время бомбежки, запасам снарядов и прочим игрушкам пришел конец.

Мур нашел также упоминание о том, что полиция совместно со службой безопасности задержала около пятидесяти активных деятелей антипатриотической шайки, именующей себя ВАБС. Никаких подробностей в заметке не сообщалось, не было даже имен задержанных, и Мур решил, что, возможно, эта та самая компания дружков Буна, захваченная в «Роднике». Несовпадение количества задержанных не говорило ни о чем: в целях пропаганды даже один солдат может называться дивизией.

Хуже, если в лапы таких, как Тимол, попали просто случайные прохожие. Во время облав многие впадали в панику и вели себя, на взгляд стражей порядка, подозрительно. Система тоталитарной власти делала любого жителя Империи бесправным и беззащитным, и, единожды попав в мясорубку сыска, никто не чаял выйти оттуда живым. Атмосфера полной безнаказанности любого, имеющего даже малую толику власти, делала жизнь простого обывателя безумной игрой в смертельную рулетку: выпало красное — живи пока, черное — конец. Мур вспомнил демонстрацию этой тупой силы в подвале убежища и несчастного старика на загаженном полу.

Раздутая донельзя редакционная статья касалась необходимости сплотить все силы для успешной победы над врагом. Никто не должен оставаться в стороне от общего дела. Любая критика политики правительства, сомнение в правильности выбранного курса или просто негативная оценка того или иного акта властных структур будут рассматриваться как происки врага. Статья призывала к единомыслию, провозглашая его единственной подлинной добродетелью истинного патриота.

Читая этот бред, Мур пожалел, что плотно поужинал — подобное чтиво действовало не хуже рвотных пилюль. Однако на самой последней странице он нашел и нечто отрадное. В крошечной заметке было написано, что по распоряжению главного командования сирианская армия покинула еще одну планету. И все. Оставалось только гадать, почему она это сделала. Во всяком случае, если бы нашлось какое-то объяснение, кроме капитуляции, его наверняка напечатали бы, решил Мур.

Несмотря на общий мажорный тон прессы, ощущалась явная растерянность, которую лишь подчеркивали трескучие патриотические лозунги и призывы к объединению, а дальнейшее продолжение череды террористических актов только усилит панику в высших эшелонах власти. А ведь еще никому не известно о казни Сагри Тимола, и, возможно, не все адресаты получили предупреждение в виде зловеще тикающих коробочек и успели сообщить о них в отделения СБ. Так что новый день даст новую пищу и журналистам, и властям предержащим.

Для того чтобы утро не пропало впустую, Мур решил воплотить в жизнь еще один пункт инструкции для «осы». С этой целью он заменил военный мундир на не менее респектабельную куртку, переложив в карманы документы полковника ИКФ Криса Хола. Совершая туалет, а затем и за завтраком Мур провел мысленный анализ своей деятельности.

Прежде всего он должен был обеспечить видимость появления оппозиционной партии и убедительно доказать ее существование. Это Мур проделал с помощью листовок и писем.

Далее следовало заставить власти понять, что появившаяся организация — весьма опасное объединение, настроенное решительно и агрессивно. Иными словами, вынудить их наносить удары вслепую в надежде, что случайное попадание уничтожит невидимого врага. Что ж, в этом он тоже преуспел.

Постепенно распространяя свои действия на все большую территорию и применяя все более и более жесткие средства воздействия, следовало вынудить прессу и правительство наконец-то открыто объявить о появлении внутреннего врага. На этом этапе власти уже не в состоянии утаивать от общественности состояние дел. Более того, они вынуждены — методами пропаганды, призывов, а подчас и насилия — заставить общество помогать силам правопорядка уничтожать любые проявления крамолы. А это не что иное, как проявление собственной слабости и признание силы противника.

Мур решил, что достиг и этого: общество не знает, кому верить, а полиция и силы СБ кидаются во все стороны, готовые чуть ли не к круговой обороне.

Однако общую моральную нестабильность должны создать космические силы землян, развеяв миф о неуязвимости обороны Дельмика эффективными ударами по военным объектам планеты. Что ж, налет на Шугрум можно, кажется, считать эффективным.

По-видимому, теперь настало время следующего этапа. Это, с точки зрения Мура, совершенно безопасное мероприятие, даже по-своему приятное: провести на природе прекрасное утро и пообщаться с любителями этой самой природы на животрепещущие темы. Последствием прогулки должен стать взрыв слухов и пересудов, который сметет остатки здравого смысла.

Правда, следовало осторожно выбирать, во-первых, место беседы, а во-вторых, собеседника, чтобы разволновавшийся патриот случайно не проломил вам череп.

С местом проблем не возникло: в этот утренний час лучше всего было отправиться в городской парк, где жаждущие общения старики будут безмерно рады любому свежему сплетнику. Более молодые горожане, приученные облавами к предельной осторожности, старались как можно меньше находиться на улице: только дом, работа и быстрые перебежки от одного пункта до другого. Какие уж тут прогулки. А для оправдания своего появления в парке Мур придумал естественную для приезжего историю: знакомство с городом по дороге к месту службы, поскольку приемная военного коменданта Пирта располагалась как раз по другую сторону парка, если двигаться от железнодорожного вокзала.

Первого собеседника Мур нашел у самого входа. В том месте, откуда разбегались аллеи, когда-то находился, по-видимому, весьма оригинальный цветник, ныне заросший сорняками. Медленно двигаясь вдоль него, Мур, поравнявшись с сухощавым старикашкой, всплеснул руками и посетовал:

— Ах, какая красота пропала!

— А что вы хотите, уважаемый, — послышался скрипучий голос старика. — Еще двоих в армию забрали. — Увидев недоуменный взгляд опечаленного господина, он пояснил: — Я имею в виду садовников. Если очередь дойдет и до остальных, парку конец. Без присмотра все погибает, такова жизнь.

Мур еще раз посмотрел на обезображенный газон и пожал плечами.

— Главная забота сейчас — война. Тут не до сорняков, хотя не мешало бы прополоть клумбы. Иногда, правда, думается, что в прополке нуждаются не только они. — Он многозначительно взглянул на старика.

Тот негромко хихикнул и задумчиво проговорил:

— Видимо, так. Конечно, всегда следует отдавать предпочтение общеимперским интересам. Против этого даже глупо возражать. Но война ведется явно бездарно. Обещали скорую победу, а где она?

— Да, этот вопрос стоило бы задать кому повыше, — поддержал старика Мур.

— Да не ответят они, — разгорячился его собеседник. — Во всех реляциях только и слышишь, там разбили, тут в плен захватили, да, похоже, — врут. Если бы побеждали на всех фронтах, так и война давно кончилась бы.

— Вы абсолютно правы, — доверительно проговорил Мур. — Возьмите хотя бы этот налет. В газетах написали, что никакого прицельного бомбометания не произошло, потому что наша противовоздушная оборона не допустила агрессора в воздушное пространство Дельмика. А вот мой брат… — Мур загадочно замолчал и осторожно огляделся.

Старик схватил его за локоть и чуть ли не запрыгал от нетерпения.

— Так что же сказал ваш брат? И откуда он знает? Да говорите же!

— Брат вернулся сегодня утром из Шогрума, — значительно проговорил Мур.

Старик вцепился в него и другой рукой, буквально заглядывая в рот. Мур вежливо освободился от его хватки и, объяснив, что идет по делам, медленно двинулся в глубь парка. Старик семенил рядом, ожидая рассказа.

— Брат поехал в Шугрум по делам своей фирмы, — принялся фантазировать Мур. — Но его машину остановили за сорок миль от города. За оцепление пропускали только спасательную технику и медиков. Ну и военных. Вы же знаете, что в Шугруме находится арсенал. По-видимому, он взорвался. Брату удалось переговорить с одним парнем, чудом выжившим в этом аду. Тот говорил, что города больше нет — на его месте жуткая воронка. Прессе запретили что-либо сообщать читателям, чтобы не подрывать боевой дух.

Мур еще некоторое время расписывал леденящие душу подробности, пока, наконец, остолбеневший от ужаса старик не отстал от него. Джеймс ничуть не сомневался, что скоро его ужасающий рассказ превратится чуть ли не в воспоминания очевидца.

Другого подходящего слушателя Мур обнаружил возле газетного стенда: тот мрачно читал какую-то статью, злобно что-то ворча вполголоса. Сделав какое-то замечание по поводу напечатанного, Мур тут же приступил к уже опробованному повествованию, расцвечивая его все новыми красками.

— Вот и верь после этого печатному слову, — подвел он итог эпопее своего мифического брата.

Желчный господин нервно сцепил пальцы и проговорил:

— Если от одной бомбы случился такой кошмар, что же могут наделать с Дельмиком несколько подобных подарков? И какой прок в таком случае от сил обороны?

— Я очень хорошо понимаю вас, — проникновенно проговорил Мур. — Нас всегда уверяли, что защита планеты безупречна, а на деле все обернулось наглым обманом.

— Что делать? Что делать? — схватился за голову нервный господин. — Мы же платим налоги, чтобы не задаваться подобными вопросами!

Удовлетворенный произведенным эффектом, Мур дополнил картину всеобщего хаоса соображениями об изменниках, свивших себе гнездо в Генеральном Штабе, и, покинув своего собеседника, долго еще слышал его безутешные стенания.

Для следующей жертвы — изможденного господина средних лет — Мур приберег рассказ о судьбе оставленных планет, перечисление которых было напечатано в газете. Он усомнился в справедливости высказывания о неких стратегических целях этой акции и, сославшись на своего друга — офицера космического флота, — поведал о полном уничтожении всего живого в результате ядерной бомбардировки этих планет.

— Скажите мне честно, вы сами-то верите во все это? — поинтересовался скептически настроенный слушатель, недоверие которого было скорее результатом болезни, чем проявлением патриотизма.

— Я и сам не знаю, во что верить, — со всей искренностью, на какую только был способен, ответил Мур. — Но уже неоднократно в сообщениях правительства сквозила ложь, а моему другу лгать незачем. Вспомните, нам уже несколько раз официально заявляли, что вражеский флот полностью уничтожен, но, однако же, был Шогрум, не правда ли?

— Да, вы правы, — согласился собеседник Мура. — Мне известно, что там находится наш арсенал, поэтому я смог понять недосказанное в прессе. А сила взрыва впечатляла: по северному фасаду в окнах моего дома не осталось ни одного целого стекла.

Медленно перемещаясь по парку, Мур, словно сеятель, разбрасывал на удобренную почву любопытства семена сплетен и слухов, и, политые дождем страха, они обещали дать славные всходы.

— Без проблем, — ответил Скрайв и повесил трубку.

Когда Мур, немного поплутав по городу, добрался до десятой отметки дороги на Каст, машина Скрайва уже стояла на обочине. Проезжая мимо, Мур сделал знак следовать за собой. Вскоре они отыскали неплохой спуск с шоссе и укрылись за придорожными кустами.

Мрачный Скрайв уселся возле Мура и вытащил купленный за бешеные деньги кусок картона. Первый же взгляд на него разъяснил Муру причины плохого настроения подельника: ордер уже однажды был использован — шустрый охранник, вероятно, выкрал его из тюремного архива.

— Ну и что мы с этой дрянью делать будем? — угрюмо спросил Скрайв. — Пристрелить подонка мало! Обещал документ, а припер… — от ярости у него явно не хватало слов.

— Придумаем что-нибудь, — утешил его Мур, разглядывая бланк.

Тонкий картон напоминал скорее замысловатую денежную купюру, чем официальный ордер, настолько густо он был покрыт сложнейшим орнаментом переплетающихся линий. Мало того, на просвет Мур разглядел такую же запутанную вязь водяных знаков и понял, что скопировать его «в полевых условиях» все равно не удалось бы.

Бланк, дающий возможность вписать в него не меньше десятка имен, имел лишь одну заполненную строчку; внизу красовались печати и подписи, четко выполненные чуть ли не тушью, а также выдавленный рельеф ИТК. И здесь подделка исключалась. Следовательно, полученный ими использованный бланк представлял куда большую ценность, чем чистый.

Скрайв с нетерпением смотрел на манипуляции Мура и наконец не выдержал.

— Что ты решил с ним делать? Выкинуть на помойку?

— Это мы всегда успеем. А пока есть одна мысль. Ты случайно не знаешь, какими машинками обычно пользуются для заполнения бланков?

Вполне деловой вопрос заставил Скрайва расслабиться, и он, ухмыльнувшись, ответил:

— Еще как знаю. Мы с Грейдом как-то хорошо пошарили в одной полицейской дыре: уж очень они нас достали. Я прихватил оттуда их машинку, чтобы при случае загнать. Это такие портативные устройства с наборной клавиатурой. А почему ты интересуешься?

— Привези ее, а я вытравлю прежнюю запись и заполню бланк на имя Грейда и его дружков. Кстати, нужны их настоящие имена, а не клички.

В глазах Скрайва засветилась надежда.

— Значит, бланк подойдет? — с недоверием спросил он. — И ты согласен заплатить за него двадцать тысяч?

— Да. — Мур передал Скрайву пакет с деньгами. — Встречаемся на вокзальной площади. Ты передашь мне машинку и имена. А номера заключенных ты знаешь?

— Этот охранник обещал дать их в обмен на деньги, — ответил Скрайв и взглянул на часы. — Мы должны встретиться возле рынка в восемь.

— Отлично. Значит, к вокзалу ты сможешь подъехать около девяти. Смотри, не приведи с собой хвост — кто знает, вдруг тюремщик страдает излишней любознательностью, — заметил Мур.

— Я бы ему не советовал, — привычным угрожающим тоном проворчал Скрайв.

Он пересел в свою машину и повернул в сторону Пирта.

Мур подумал, что дерзкая операция с освобождением задержанных — если, конечно, она пройдет успешно — добавит переполоха в ряды спецслужб: судя по сложности оформления выдачи заключенных, они считают подобный инцидент абсолютно невозможным.

Вернувшись в город, Мур поужинал в ресторане очередного отеля и, сунув в карман сложенный в несколько раз пакет, отправился к вокзальной площади. Войдя в здание вокзала, он так встал возле расписания поездов, чтобы сквозь двери видеть все, что происходит на площади. Вскоре возле входа остановился автовикл Скрайва. Мур неспешно спустился по широким ступеням лестницы и нырнул в услужливо распахнувшуюся дверцу машины.

После того как они обогнули парк, Скрайв остановился возле поребрика и вынул из-за спинки сиденья небольшой продолговатый футляр. Мур тотчас же опустил его в приготовленный пакет и поинтересовался:

— А где список имен с номерами?

— Я положил их в футляр, — ответил Скрайв.

Мур кивнул и, чтобы больше не возвращаться к вопросу о судьбе машинки, спросил:

— А куда денем это? — Он указал на пакет. — Мне кажется, лучше избавиться от нее.

Скрайв вынужден был согласиться, а Мур все продолжал задавать вопросы:

— В какое время обычно приезжают за заключенными, если забирают их на допрос в СБ?

— Охранник сказал — не раньше трех часов пополудни.

— Ты сможешь уточнить, там ли еще Грейд и его сокамерники? Если их уже увезли сегодня, то все приготовления идут прахом.

— Сегодня они точно на месте. А завтра вечером я еще могу проверить, — недоуменно ответил Скрайв.

— Это не понадобится — завтра в три мы или освободим твоего братца, или нет. — Увидев, как вытянулась физиономия Скрайва, Мур пояснил: — Тянуть с этим делом опасно: вдруг кто-нибудь полезет в архив или твой дружок-охранник сболтнет что-нибудь.

— Но ведь ты еще не подготовил документы! — почти с отчаянием выкрикнул Скрайв.

— А ночь на что? — усмехнулся Мур. — Да, и вот еще что. Нам понадобится пара крепких ребят, которые смогут сойти за агентов СБ, и две машины. Одну, кстати, ты можешь взять на городской свалке. — Мур кратко пояснил, где стоит бывшая собственность хозяина стоянки. — Правда, она без номеров.

— Это не проблема, — заверил его Скрайв. — Номера и еще одну машину я раздобуду. А что пообещать парням?

— Думаю, по пять тысяч на нос с них хватит, — снова усмехнулся Мур. — И предупреди, чтобы оделись пристойно: как-никак представители власти. Да и сам постарайся выглядеть вполне презентабельно: они-то останутся в машинах, а ты пойдешь со мной. Надо, чтобы комендант тюрьмы принял тебя за настоящего полицейского.

От поучений Мура Скрайв едва не шипел, а тот добавил еще:

— Парни должны быть надежными: как бы их не приманили обещанные полицией премии. Можешь поручиться, что не подведут?

Скрайв мрачно усмехнулся и пообещал:

— Никто и не пискнет. — Двусмысленность этого заявления не осталась незамеченной Муром, но уготованная «веселым парням» участь не волновала его: он продолжал разрабатывать план операции.

— Теперь уговоримся, где оставим наши машины, чтобы удобно было пересесть в них после побега из тюрьмы. Как ты смотришь на это место? — Мур показал на небольшую стоянку возле внушительного здания.

— Под носом у военного коменданта? — удивился Скрайв, но, немного подумав, согласился: — Полиция ни за что не станет искать нас здесь.

— Тогда так. В два часа я буду ждать тебя с дружками возле вокзала — там всегда много машин, и на два лишних автовикла просто не обратят внимания. Но только не опаздывать, — строго предупредил Мур. — Если вас не будет, операция отменяется.

Джеймс отворил дверцу машины, намереваясь выйти, но Скрайв вдруг придержал его за локоть. Мур обернулся и заметил выражение непривычного беспокойства на лице Скрайва.

— Какие-то сомнения? — спросил Джеймс.

— Видишь ли, — как-то неуверенно начал Скрайв, — я никак не могу понять, почему ты решил тратить деньги и рисковать, ввязавшись в это дело? Со мной-то все ясно — я не хочу, чтобы начал трепаться Грейд. Но ты? Какой у тебя интерес? Ведь он непременно должен быть! Не бывает иначе! Тем более ты — делец.

Мур рассмеялся.

— И что? Тебе легче будет, если узнаешь?

Скрайв серьезно кивнул.

— Ну хорошо. Ты сам сказал, что я делец. Так вот, моей коммерции безумно мешает война. Во-первых, народ в Империи обнищал, никто ничего не покупает, а на кучке богатеев капитала не наживешь. Во-вторых, я прежде занимался межгалактическими операциями. Очень выгодное дело, скажу тебе. А сейчас? Вот то-то.

— Мне-то на войну наплевать: моих интересов она не затрагивает, — заметил Скрайв и тут же добавил: — Хотя, если подумать, уж очень много копов вокруг шнырит.

— Вот видишь? Поганые политиканы всем насолили. Поэтому я и хочу, чтобы как можно скорее заключили мир. Это тебе понятно? — Мур внимательно посмотрел на Скрайва. Лицо того посветлело, и он протянул:

— Так вот в чем дело! Хочешь властям соли на хвост насыпать, чтобы бегали побыстрей? Что ж, красивое зрелище! А своей головы-то не жалко?

Мур беспечно махнул рукой.

— С такими парнями и погореть? Не бывать тому! — решительно заявил Мур и выбрался из машины. — Значит, до завтра. Безбедной тебе жизни, помощник! — попрощался он по сирианскому обычаю и шагнул под деревья парка.

Позади него взревел мотор, но Мур не стал оглядываться: в этот вечерний час не хотелось больше думать о погонях, стрельбе и предательстве — этого добра он еще нахлебается завтра.

Однако мысли сами лезли в голову Мура, пока он шел через парк. Отлично все-таки, что уголовник Скрайв поверил его объяснениям: мир наживы был близок и понятен этому бандиту, и в его представление о жизни вполне вписывался другой любитель наживы, хоть и неизмеримо более крупного масштаба. А тут еще и прекрасный случай хорошо подзаработать.

Однако нельзя даже представить себе, как бы повел себя Скрайв, если бы вдруг понял, что втянут в какие-то политические проблемы, а его деятельность попахивает предательством. Мур не хотел даже рассматривать такую перспективу. Главное, он покупает за деньги услуги местного отребья и надеется, что его платежеспособность гарантирует ему жизнь.

Отсутствие преследователей постепенно успокоило и Мура, и Скрайва. Ларт по-прежнему угрюмо молчал. А вот Грейд по-настоящему начал беспокоить Мура. Он и прежде отличался от уравновешенного брата какой-то взрывной истеричностью, но пребывание в тюрьме взвинтило его психику почти до болезненного состояния. Он все время вертелся, оглядывался, что-то бормотал и, наконец, потребовал у Скрайва дать ему какое-нибудь оружие.

Скрайв отрицательно помотал головой, но внезапно заговорил Ларт:

— Если хочешь, возьми мою пушку, — и протянул Грейду пистолет.

— Зря ты это сделал, — неодобрительно бросил Скрайв. — Впереди еще долгий путь.

Грейд схватил пистолет за рукоятку, словно дорвавшийся до долгожданной игрушки ребенок, и закрутил им перед носом слегка отшатнувшегося Ларта.

— Ага! — завопил он. — Решил избавиться от ствола! Чтобы ручки чистыми были в случае чего, да?

— Помолчал бы лучше, — проворчал Ларт.

— А, так ты мне еще и рот затыкаешь, падла? — все больше расходился Грейд. — Вот уж нашел братишка помощника! Эти гады на все пойдут, лишь бы ухватить деньгу. А запахло жареным, так сразу решил рвать когти! Небось хороший куш предложили тебе, коль ты на такое дело решился, а?

Ларт молчал, мрачно глядя на проносившиеся мимо дома. Скрайв что-то тихо сказал брату, но тот только отмахнулся, продолжая задирать Ларта.

Скрайв взглянул на Мура.

— Пора бы уж копам дать о себе знать. Все лучше, чем мчаться сломя голову, — так и в ловушку угодить можно, — недовольно проговорил он.

— Они, наверное, заметили машину Рэнка. Я знаю эту колымагу, она могла и не выдержать такой гонки, — заметил Мур. — А Рэнк, по-моему, совсем потерял голову от страха.

— Парни думали, что все сойдет тихо. Я тоже надеялся. Да кто же знал, что появятся эти гады! — запоздало посетовал Скрайв. — А все так гладко шло, блеск!

Позади послышалась какая-то возня, и возмущенный голос Грейда проорал:

— Значит, ты приказываешь мне заткнуться? Попробовал бы сам посидеть в тюрьме, я посмотрел бы… Ну, ничего, недолго тебе надо мной издеваться…

Наконец в машине наступила тишина. Похоже, истерика Грейда прекратилась так же неожиданно, как и началась. Узкие улочки окраины сменились благоустроенными кварталами — скоро появится и ограда парка.

В этот момент раздался звук выстрела. От неожиданности Скрайв не удержал руль, и машина вильнула. Мур резко оглянулся, готовый увидеть позади преследователей. Но тревога оказалась ложной. Помахивая дымящимся стволом пистолета, ему в лицо ухмылялся Грейд, а в углу сиденья как-то неловко скорчился Ларт: из маленькой дырочки над ухом на щеку стекал кровавый ручеек.

— Сколько ты ему обещал заплатить, машанец? Незачем швырять деньги на ветер, — поучительно произнес Грейд.

— Ну и к чему это? — спросил Мур. — Что мы будем с ним делать?

Скрайв, не сбавляя скорости, выровнял машину и проговорил:

— Да ничего делать не придется. Бросим машину, а там труп. Полиция решит, что охрана тюрьмы попала в одного из налетчиков. Все будут довольны, да и мы тоже: как-то непонятно повел себя Ларт. Так что хоть Грейд и порядочный остолоп, но в данном случае поступил мудро.

В ответ на высказывание брата Грейд разразился идиотским смехом.

Между тем автовикл обогнул парк и остановился на стоянке возле военной комендатуры. Никто не обратил внимания на еще одну машину: сегодня здесь царила суета, все куда-то торопились, хлопали дверцы многочисленных машин, впуская или выпуская взволнованных пассажиров.

Братья, не мешкая, пересели в машину Скрайва, и тот, заводя двигатель, предложил Муру ехать за ним в одно, как он выразился, безопасное местечко.

— А как быть с Рэнком? — спросил Мур.

— Предоставь его своей судьбе, машанец, — усмехнулся Скрайв. — Он нарушил уговор, оставив нас одних, так что теперь пусть сам и выкручивается.

Взвыл мотор, и машина Скрайва сорвалась с места. Мур тоже оставил стоянку, но не поехал за бандитами: после того как налет на тюрьму завершился, им больше было не по пути. Во всяком случае, если понадобятся их услуги, он всегда сможет связаться с ними по телефону или оставит записку в «почтовом ящике» возле десятого столба.

Взвесив все обстоятельства, Мур пришел к выводу, что налет на тюрьму оправдал себя. Правда, на счет ВАБС его записать не придется, поскольку Грейд и его сокамерники были задержаны как мелкие злоумышленники. Зато теперь полиция станет ломать голову над появлением новой организации, способной на такой беспрецедентный поступок.

Однако перед Муром вновь встал вопрос о документах. Имя Криса Хола, думается, навеки запечатлелось в голове коменданта тюрьмы символом чудовищного нарушения инструкции. Следовательно, надо постараться сменить личную карточку как можно скорее, а для этого — попасть в гостиницу, к любимому чемодану. Это во-первых. А во-вторых, необходимо срочно связаться с оператором космической станции, чтобы отчитаться о последних событиях на Дельмике. Здесь становится слишком жарко, и, как знать, может быть, это последняя возможность услышать голос с Земли.

Эти размышления заставили Мура припарковать машину неподалеку от рынка, чтобы постараться разузнать, чем все-таки вызван переполох, замеченный им возле военной комендатуры. Готовый в любую секунду нажать на газ, Мур принял ей наблюдать, делая вид, что рассматривает путеводитель по городу.

И здесь тоже ощущались признаки нервозности, охватившей город. Толпа возле входа на рынок явно поредела, но зато прибавилось патрульных машин, полицейских постов и снова появились машины с солдатами. Сначала Мур подумал, не он ли является причиной этого ажиотажа, но потом пришел к выводу, что это не так, поскольку никого не интересовал блестящий офицер в роскошной машине.

Постепенно Мур обратил внимание, что время от времени мимо него в разных направлениях проносятся пожарные машины, а иногда и кареты скорой помощи. Решив, что уже достаточно намозолил глаза полиции, он сложил путеводитель и поехал к центру, намереваясь проверить пришедшую ему в голову догадку.

За квартал до главпочтамта Мур обнаружил, что подступы к нему перекрыты военными грузовиками и все машины направляются в объезд по прилегающим улицам. Подчинившись указаниям регулировщика, он свернул в боковой проезд и постарался как можно быстрее миновать опасное место. Судя по поведению патрулей, у них отсутствовал словесный портрет посетителя зала автоматической отправки почты. Но где гарантия, что, увидев его воочию, кто-то не вспомнит, что именно он в тот роковой день посещал главпочтамт. А в том, что переполох в городе вызвали его взорвавшиеся посылки, он больше не сомневался. Во всяком случае, это могло быть одной из причин.

Да, срочно нужны новые документы, а желательно — и новое обличье. Допустим, можно снять маску — мужественный герой сериала уже отыграл свою роль, — но есть еще его фотографии по прежним делам и здесь, и в Ридане. Вряд ли их успели списать в архив.

Больше не мешкая, Мур отправился к последнему из своих обиталищ — к небольшой гостинице в северной части Пирта. Но там его ждал сюрприз: вдоль всей улицы расположились персонажи, присутствие которых здесь можно было оправдать единственным словом «сыск».

Достаточно было, например, обратить внимание на молодых бездельников с военной выправкой, подпирающих стены, или на разобранный чуть ли не до основания грузовик, вокруг которого дебатировали крепкие молодцы, ничем не похожие на обычных работяг. Под фонарем читали газеты еще двое, а в подъездах просматривались неясные контуры притаившихся там копов, готовых по первому же сигналу с улицы немедленно включиться в дело.

Мур понял, что здесь устроена засада. Не важно, кого собирались ловить, — очевидно только, что для него вход в гостиницу закрыт. Даже если все ограничится лишь простой проверкой документов, это может означать конец. Хотя, скорее всего, дело не в нем: облава на подозрительного жильца началась бы с обыска его номера, а об этом Мур узнал бы — по опыту Ридана — за три квартала до гостиницы.

Стараясь ничем не привлекать к себе внимания, Мур ехал по улице, равнодушно поглядывая по сторонам. Все подходы к домам были буквально нашпигованы соглядатаями, а посреди каждого перекрестка высился полицейский.

Мур уже намеревался свернуть в боковой проезд, как вдруг в его сторону устремилась от перекрестка пара коренастых парней. Решив предупредить их действия, Мур прижался к поребрику, словно именно это и собирался проделать, и обратился к трудившимся возле люка рабочим, странно похожим на спешивших к нему от угла:

— Вы не могли бы мне подсказать, как проехать к казармам ИКФ. Мне сказали, что они где-то поблизости, но я, кажется, ошибся с поворотом.

Все тотчас бросили вывернутую было крышку люка и, размахивая руками, стали объяснять, как господин офицер может проехать к казармам. Похоже, утомленные длительным бездельем, они обрадовались поводу отвлечься от опостылевшей слежки. Эта картина успокоила и наблюдателей на перекрестке: они, не оглядываясь, вернулись на свой пост.

Мур лишний раз убедился, что охота ведется не за ним, и решил посмотреть, как обстоят дела еще у пары знакомых ему отелей. Картина везде была примерно одинаковой. По-видимому, предметом слежки являлись лишь недавно прибывшие в Пирт.

Оставаться в городе стало опасно, причем вскоре станет известно и о нападении на тюрьму, поэтому Мур решил немедленно выбраться из Пирта, пока мышеловку не зарядили на мышь по имени Крис Хол.

Мур направился в сторону шоссе на Ридан, но на выезде из города его остановил патруль. Мур съехал на обочину и, не выключая двигателя, подождал, когда полицейский подойдет к нему.

Первый же вопрос, который задал коп, заставил Мура насторожиться:

— Куда направляетесь?

Мур вспомнил, что, проверяя по карте маршрут своего бегства из Ридана, он отметил тогда два пункта: Вилон, расположенный на ухабистом шоссе, тянущемся чуть ли не до самого Каста, и Пилар — на основном шоссе Ридан — Пирт. Именно на участке Вилон — Пилар он и нанес ущерб железнодорожному переезду.

По имеющимся у Мура сведениям, в Вилоне находился учебный аэродром военного округа Дельмика, поэтому, недолго думая, Мур назвал Вилон.

— Вам придется отложить поездку, — заметил полицейский и, увидев недоумение на лице офицера, спросил: — Разве вы не читали сегодняшнюю газету?

— Не вышло как-то — замотался с инспекцией частей. Что-то произошло?

— Скорее всего, да. Нам не сообщили подробностей, но город экстренно закрыли, и теперь выезд за его пределы — только по специальным пропускам. Так что извините, господин офицер, но вам придется вернуться. Думаю, в комендатуре вам объяснят лучше меня, что случилось.

Джеймсу ничего не оставалось, как повернуть назад. Увидев расположенный на отшибе бар, Мур вошел в него, чтобы перекусить и немного подумать. Он устроился со своей тарелкой подальше от стойки и, автоматически двигая челюстями, принялся просматривать взятую у бармена газету.

А посмотреть было на что. На всю ширину первой страницы красовалось объявление о введении военного положения в Пирте. Иными словами, Пирт объявлялся фронтовым городом, со всеми вытекающими отсюда последствиями, в том числе и с запрещением выезжать за его пределы. Далее сообщалось о почтовом террористе, рассылавшем по государственным учреждениям бомбы под видом посылок. Правда, Мур нигде не нашел упоминания, что «государственные учреждения» это не что иное, как отделения службы безопасности. Кроме того, упоминалась Всегалактическая Ассоциация Борцов за Справедливость, якобы полностью уничтоженная «благодаря нашей славной полиции». В сущности, такие новости должны порадовать «осу» — он и порадовался.

Полностью овладев своими эмоциями — не в последнюю очередь благодаря сытной еде — и продумав дальнейший план своих действий, Мур уже собрался покинуть уютное местечко, как вдруг бармен усилил звук приемника. Ликующим тоном диктор сообщал, что предотвращена попытка освобождения заключенных. В результате двух смутьянов, принадлежавших к шайке ВАБС, убили, а двух задержали… «благодаря нашей славной полиции». И ни слова о тех, кому удалось скрыться.

Это тоже неплохие новости, решил Мур, садясь за руль своего автовикла. Они подтверждали, что замысел, рожденный его изворотливым умом, единственный путь к спасению.

А план прорыва базировался на том, что менее значимые выезды из города — а всего их несколько десятков — блокированы, скорее всего, не полицией или группами службы безопасности, а армейскими частями вроде тех, что видел Мур по дороге к тюрьме. Это слабое место обороны противника, поскольку кроме указаний гражданских служб, в сущности не обязательных для военных, имеются еще требования устава, а главное — чинопочитание, особенно развитое в армии.

Здесь Мур делал ставку на свой высокий чин. Вряд ли дорожный пост возглавляет генерал, способный цыкнуть на любого офицера ниже его рангом, в том числе и на полковника. Такие наряды получают начинающие офицеры, зеленые юнцы, не имеющие связей с высшей военной элитой. Поэтому Мур решил попытать счастья на неухоженном шоссе Ридан — Каст, проходящем через трущобную окраину Пирта.

Для того чтобы оказаться там, Муру предстояло пересечь весь город, и теперь — после сообщения диктора — он знал, что началась охота и на него. Он видел выход из этой ситуации в том, чтобы двигаться к вожделенному перекрестку не через центр, а по периметру города — через самые мрачные бандитские кварталы, где и днем-то добропорядочному обывателю показываться было небезопасно. Но Мур, полагаясь на доброго «коня», добрый пистолет и собственное везение, решительно повернул руль в неизвестность.

Если бы ему удалось выбраться из столицы, то кружным путем через Вилон и Пилар он смог бы выехать на главное шоссе и, повернув в сторону Пирта, достичь приметного дерева с одинокой «могилкой». Мур надеялся, что с объявлением военного положения все силы правопорядка окажутся стянутыми к границам города и в связи с этим на дорогах между населенными пунктами Дельмика патрулей станет значительно меньше.

Размышляя об этом, Мур продолжал гнать машину вокруг города, преодолевая почти полное бездорожье кварталов бедноты. Как он и предполагал, сюда не очень-то отваживались забираться вооруженные копы, чувствующие инстинктивную ненависть местных жителей ко всякого рода властям. Но поскольку Мур не относился к этой категории, его провожали только угрюмые взгляды завсегдатаев свалок, которых в этих местах было великое множество.

Наконец бег по кругу подошел к концу: поперечная улица заканчивалась слева шлагбаумом, перегораживавшим выезд на шоссе Ридан — Каст. Два грузовика, поставленные бортами к бревну шлагбаума создавали великолепную баррикаду, преодолеть которую мог бы разве что танк. Картину дополнял взвод солдат: кое-кто из них бесцельно бродил вокруг грузовиков, остальные мирно дремали в кузовах. Нигде никаких признаков полиции или агентов СБ.

Мур остановился у заграждения и посигналил. На этот звук из кабины грузовика выбрался немолодой старшина, призванный, видимо, из запаса, поднырнул под бревно и оказался возле открытого окна машины.

— Предъявите пропуск на выезд, — как-то совсем не по-военному произнес он.

Мур предъявил ему удостоверение сотрудника военной разведки и веско сказал:

— Вот единственно законный пропуск, открывающий любые двери на всех планетах Сирианской Империи. В иных бумажках я не нуждаюсь.

Старшина оторопело посмотрел на документ, затем вытянулся и прищелкнул каблуками. Солдаты, определив по его реакции, что в машине начальник, построились вдоль бортов машин.

— Я немедленно доложу о вашем прибытии дежурному офицеру, господин полковник. — И он исчез за шеренгой солдат.

Мур заметил, что возле придорожных кустов разбита палатка. Вероятно, туда и поспешил не рискнувший взять на себя ответственность старшина. Хорошо еще, что он не поднял крик, только взглянув на имя полковника разведки. Значит, сведения о налете на тюрьму сюда пока не дошли. Это обнадеживало.

Вскоре из-за машин появился молодой лейтенант. Его озабоченно нахмуренные брови говорили о том, что старшина уже красочно расписал ему неожиданного визитера, и теперь он мысленно повторял слова, которые должен сейчас произнести не имеющему пропуска полковнику. Мур вспомнил, как Торн все время призывал на помощь параграфы инструкции, и усмехнулся.

Как только офицер отдал честь старшему по званию и открыл рот, чтобы выпалить заготовленную речь, Мур благостным тоном проговорил:

— Вольно, лейтенант, вы не в строю. Командуете парадом здесь вы. Так что приступайте.

От неожиданности офицерик захлопал глазами, и все слова мгновенно вылетели из его головы. Наконец он сказал:

— Старшина доложил мне, что у вас нет пропуска на выезд. Он ничего не перепутал?

— Смотря что понимать под пропуском, лейтенант. Если имеются в виду местные заморочки, то я хотел бы узнать, получили ли вы указание командования снабдить этими так называемыми пропусками всех ваших подчиненных?

Лейтенант удивленно ответил:

— Нет, конечно.

— А чем это вы можете объяснить?

— Вероятно, тем, что в Уставе армии не предусмотрено подчинение местным властям. Мы помогаем правоохранительным органам тех мест, куда нас направляет командование, но не становимся частью местного гарнизона.

— Тогда еще один вопрос. Почему вы требуете местный пропуск у офицера Имперской Военной разведки? Вам известно, что в интересах дела я могу заставить любого помогать мне и никто не имеет права чинить мне препятствия. Может быть, главный штаб наделил вас полномочиями, которые выше моих?

Услышав такую отповедь, молодой офицерик и вовсе стушевался. Затем он робко попросил Мура еще раз предъявить удостоверение, чтобы собственными глазами убедиться в наличии такого грозного документа. Мур удовлетворил его любопытство, и начальник караула, взглянув на многочисленные подписи и печати, благоговейно — словно святыню — вернул карточку ее владельцу.

— Прошу простить, господин полковник, что заставили вас ждать, — проговорил он и, обернувшись к подчиненным, приказал:

— Освободить проезд!

Тут же все пришло в движение. Кто-то принялся поднимать бревно шлагбаума, а несколько солдат, не дожидаясь, пока заведется мотор грузовика, дружно оттолкнули его в сторону. В этой торопливости чувствовалось облегчение: еще минута, и этот грозный тип наконец-то уедет!

Мур провел автовикл через образовавшуюся щель, и вскоре контрольный пост растаял вдали. Джеймс радовался и огорчался одновременно: радость освобождения из мышеловки несколько гасило чувство вины перед этим мальчишкой-лейтенантом, которого вскоре ждет суровая кара за его молодость и наивность. Мур отчетливо представил возможный диалог.

…На контрольно-пропускной пункт прибыл проверяющий.

— Как служба, лейтенант?

— Задержали двоих при попытке покинуть город без пропуска. Одного отправили в комендатуру, второго пропустили.

— Я не ослышался? Пропустили без пропуска? Как такое возможно?

— Он полковник Военной разведки с широкими полномочиями.

— Надеюсь, вы записали данные: номер удостоверения, имя?

— Конечно, господин офицер. Его зовут Крис Хол.

— Я где-то недавно слышал это имя, кажется — в штабе. Свяжите меня со штабом полка немедленно!

После разговора по полевому телефону старший офицер чуть ли не лезет на стенку:

— Что ты натворил, мальчишка! На этого типа объявлен всеимперский розыск! Немедленно отвечай: номер машины, направление движения, попутчики — все, что вспомнишь!..

Мур подумал: айв самом деле, запомнил ли лейтенантик номер машины? Вероятно, нет — он так ел глазами начальство, что даже не потребовал документов на автовикл. И все же Мур непроизвольно надавил на газ. Однако пока никто не гнался за ним, лишь высоко в небе пролетело звено самолетов, взлетевшее, вероятно, с учебного аэродрома.

На заправочной станции в Вилоне Мур добавил в бак топлива, справедливо полагая, что нельзя не воспользоваться случаем: как сложатся дела, он и сам не знал. Повернув на Пилар, он миновал железнодорожный переезд, тоже не вызвав к себе интереса. Похоже, здесь обращают внимание на проезжающих лишь в экстраординарных случаях.

Добравшись наконец до поворота на Пирт, Мур притормозил и съехал на обочину: перед тем как оказаться на важном стратегическом шоссе, стоило оглядеться. Скрытый придорожными кустами, Мур некоторое время наблюдал за дорогой, но, похоже, все силы действительно были стянуты к границам города. Тишину вокруг нарушал лишь шелест деревьев да слабый рокот моторов вдали — это крутилась над лесом пара вертолетов.

Выехав из укрытия, Мур стремительно направился в сторону своего тайника. Весь путь до него он проехал в гордом одиночестве, не встретив ни единого заинтересованного лица. Мур был твердо убежден, что затишье всегда предшествует буре, и внутренне приготовился к любым неожиданностям. Но они, вероятно, ожидали его впереди, а пока все напоминало банальный выезд на пикник.

Укрыв, как и прежде, автовикл в лесу напротив приметного дерева, он углубился в чащу. День сегодня выдался удивительно напряженным, и теперь, с наступлением ночи, силы почти оставили Мура. Он еле брел по неровной лесной подстилке, спотыкаясь о корни деревьев и натыкаясь на стволы, словно слепой в незнакомом месте, и решил немного передохнуть.

Присев возле очередного ствола, о который едва не ободрал щеку, он, вероятно, задремал. Однако вскоре очнулся, встревоженный гулом вертолета над головой. Прежде он не наблюдал такого оживления в небе над этим лесным массивом, и такой ажиотаж его встревожил. Решив как можно скорее добраться до тайника, он устремился в глубь леса, сверяя время от времени направление движения по лучику света на часах-компьютере.

В предрассветных сумерках Мур оказался неподалеку от пещеры, и светящаяся точка на циферблате разрешила сомнения, вызванные барражированием вертолетов в этой части воздушного пространства: тайник пока никто не обнаружил. Поскольку время связи с землянами наступит только вечером, утомленный Мур решил использовать это время для купания, еды и сна. Именно в такой последовательности, решил Джеймс и мысленно добавил — а потом снова еда.

К вечеру Мур полностью восстановил силы и приготовил радиостанцию к работе. Оглядывая свое хозяйство, он посетовал, что даже на малую толику не использовал возможностей, предоставленных экипировкой «осы». В этом виновато и ведомство Вульфа, решил он, поскольку громоздкое оборудование и необходимость надежно прятать его делает лазутчиков куда менее мобильными, чем хотелось бы. Он пообещал себе — если останется в живых — обязательно внести коррективы в оснащение агентов и с неудовольствием подумал, что именно отсутствие такой обратной связи, видимо из-за гибели «ос», и заставляет таскать по планетам тонны груза.

С наступлением сумерек Мур включил радиостанцию и приготовился к ожиданию: позывные «Джи Эм» уже устремились к безмерно далекой приемной антенне. Наконец на пульте замигал желтый огонек, и Мур схватил услужливо выдвинувшуюся из недр станции трубку. Механический голос неопределенного тембра проговорил:

— Земля приветствует Джи Эм с Дельмика. Передавайте сообщение. Прием.

Мур последовательно изложил все события, происшедшие на Дельмике с момента его последнего выхода на связь, и завершил отчет сообщением о том, что в Пирте введено военное положение. Затем Мур высказал свои соображения о том, что активную работу ВАБС целесообразно перенести в другие районы планеты, и поинтересовался, есть ли какие предложения у землян, поскольку результаты его деятельности им виднее, чем ему.

После подтверждения принятого отчета наступила довольно длительная пауза. Наконец трубка снова ожила:

— Считаем, что деятельность в Пирте следует свернуть, так как в условиях военного положения ожидать эффективной отдачи не приходится. Однако нельзя дать противнику расслабиться, поэтому используйте свои усилия для выполнения девятого этапа.

Такого поворота Мур не ожидал.

— Но я только что закончил пятый, а налет на тюрьму послужил началом шестого, — удивленно проговорил он. — А вы предлагаете сразу перейти к девятому!

Механический голос рассмеялся и сообщил:

— События развиваются настолько стремительно, что затягивать больше нельзя. Вы долго не выходили на связь, поэтому на Земле посчитали необходимым высадить на планете вашего преемника с поручением начать работу именно с девятого этапа. Но мы рады, что к нему можете приступить вы сами. О преемнике не волнуйтесь — ему достанется другой объект. Удачи, Джи Эм.

Опасаясь, что сейчас связь прервется, Мур завопил в трубку:

— Но с завершением девятого этапа начинается захват планеты, разве не так?

Из бесконечных космических глубин послышался вопрос — и Мур мог бы поклясться — с ехидными интонациями:

— А вы не ожидали, что все произойдет так быстро?

— Конечно. Вы меня просто огорошили, — признался Джеймс.

— Что ж, — проговорил землянин, — пусть это будет для вас сюрпризом и хорошим предзнаменованием. Держитесь, Джи Эм.

Желтый огонек погас, и радиостанция снова превратилась в безликий контейнер. Закатив его в пещеру, Мур снова присел на камень у входа. Глядя на звезды, он принялся размышлять.

Предполагалось, что к девятому этапу положение на планете настолько выйдет из-под контроля властей, что появится возможность одним легким толчком разрушить до основания военную машину противника. Для этого общая неразбериха должна принять характер стихийного бедствия, управлять которым не в состоянии уже никто. С этой целью следовало провести серию диверсий на морских просторах Дельмика, так перепутав вымысел и правду, чтобы любой комариный писк вызывал громовое эхо.

Для того чтобы втянуть приморские районы Дельмика в общий пожар паники, не требовалось особых усилий, поскольку состав военно-морских сил и гражданского флота планеты был весьма невелик. Это объяснялось, во-первых, невысоким уровнем освоения поверхности, в связи с чем основная деятельность населения концентрировалась на сравнительно небольшой территории, а во-вторых, отсутствием конфликтов между отдельными островками цивилизации, связанными к тому же общностью правления.

Все военно-морские силы Дельмика состояли из отряда быстроходных легковооруженных катеров, причем само их наличие являлось скорее данью традициям, чем необходимостью. Да и торговый флот не поражал воображения своей значительностью: по функциям и маршрутам движения он скорее напоминал разветвленную сеть трамвайного движения мегаполиса. Однако перерывы в регулярности перевозок грузов могли весьма плачевно сказаться на экономике планеты и ее обороноспособности.

Для проведения этого этапа диверсий требовались кое-какие технические устройства, которых не имела ни одна «оса». Объявление девятого этапа автоматически означало, что к обреченной планете направлен звездолет со специальным грузом, и поэтому Мур понял то, о чем умолчал оператор. А именно: на борту корабля, кроме новой «осы», находятся также имитаторы подводных лодок, которые в ближайшее же время будут скрытно разбросаны вдоль путей следования морских транспортов.

Безобидное устройство имело погружаемый в воду корпус-поплавок, из которого торчал весьма натуральный перископ. При приближении корабля находящийся в «лодке» магнитный датчик срабатывал и происходило картинное погружение «вражеской подводной лодки». После того как корабль скрывался из виду, поплавок вновь двигался к поверхности, высовывая «перископ». Это оружие психологического воздействия создавало не только ощущение опасности, но и имитировало огромную мощь подводного флота противника, поскольку каждый поплавок попадался на глаза неоднократно.

Задача «осы» состояла в том, чтобы чисто психологический эффект подкрепить реальными диверсиями. Тогда взрывы на море станут рассматривать как результат нападения подводных лодок на транспорты, а взрывы в порту — как ракетный обстрел все с тех же лодок.

Легко было представить, что несколько взрывов смогут не только парализовать работу целого порта, но и вызвать срочное перепрофилирование ряда производств. В частности, усилится выпуск никому не нужных морских охотников, потребуется большее количество самолетов-разведчиков, а также глубинных бомб.

Для проведения акции Мур выбрал приморский город Алтир. Он являлся одним из самых крупных портов Дельмика, а его население составляло примерно четверть миллиона. Устраивало Мура и расположение Алтира: он находился примерно в сорока милях западнее Пирта и в восьмидесяти милях северо-западнее его убежища, если считать по прямой.

Поскольку Мур еще не бывал в этом городе, то о деятельности Всегалактической Ассоциации Борцов за Справедливость там наверняка знали только понаслышке, и поэтому он мог надеяться на достаточно спокойную обстановку. Однако после того, как туда залетит «оса», все кардинально изменится: если получен приказ перенести военные действия на море, значит, у землян серьезные намерения.

Следовало тщательно подготовиться к новой роли. Он решил принять облик болезненного парня, вынужденного в военное время заниматься конторской работой вместо того, чтобы доблестно сражаться с врагами Империи. Отыскав соответствующую маску, Мур приладил ее и, немного поиграв кнопками, добился сходства с ходячим скелетом. Удовлетворенно лязгнув зубами на свое отражение, он принялся за документы.

Оборудование пещеры позволяло изготовить весьма сносное удостоверение практически любого ведомства Дельмика: для этого требовалось указать номер образца и имя. Мур выбрал должность инспектора Морской Администрации планеты, что позволяло контролировать все, включая, например, затраты на перевозки груза, время отправления судов или правильность заполнения документов, — то есть все, что имело отношение к работе порта. В дополнение к удостоверению личности Мур изготовил также справку, подтверждающую освобождение его персонажа от воинской повинности.

На этом с официальной частью перевоплощения было покончено — следовало заняться неофициальным грузом. Мур придирчиво принялся выбирать вместилище для переноски всего того, что заберет с собой в Алтир. Он подумал, что молодому парню не пристало разгуливать по порту с чемоданом: возникшая в его воображении картина ему явно не понравилась. Поэтому он остановился на дорожном саквояже с широкой ручкой через плечо, но с таким же взрывающимся замком, что и в прежних моделях.

В основное отделение Мур поместил несколько магнитных мин, оформленных как коробочки конфет. Узорные ленточки скрывали наборный механизм, позволявший установить время срабатывания «начинки». Во внешнее отделение на застежке-молнии Мур по обыкновению сунул предметы личного обихода. С собой он также взял достаточное количество местной валюты и пистолет с запасом патронов.

Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что следовало бы сменить и машину, но лучше все же ехать на этой, чем идти в такую даль пешком. Поэтому Мур прихватил магнитную пластинку, соответствующую его новому статусу, чтобы заменить ею прежнюю — с именем ныне почившего Криса Хола.

Закончив сборы, Джеймс прислушался: лес тихо шелестел под звездным небом, ничто не нарушало покой наступившей ночи. Хорошо отдохнувший, Мур не страшился вновь совершить бросок до шоссе, двигаясь в кромешной тьме спящего леса: чем скорее он выполнит возложенное на него задание, тем быстрее сможет покончить с деятельностью «осы». Включив защиту пещеры, он пустился в путь.

— Откуда следуете? — спросил его командир этого отряда.

— Из космопорта, — кратко ответил Мур.

— И куда направляетесь?

— В Вилон. Возвращаюсь домой после инспекционной поездки, капитан, — на этот раз более пространно сказал Мур.

— Простите за задержку, мы скоро освободим дорогу, — козырнул капитан и направился было к своим урчащим чудовищам, но Мур задержал его:

— А вы не объясните, что здесь происходит?

— Ловим дезертиров. В Пирте объявили всеобщую мобилизацию населения, чтобы использовать всех трудоспособных на общественных работах, так эти мерзавцы ничего лучше не придумали, как броситься в бега. Командованию пришлось организовывать облавы. Наш участок здесь. Поймали кое-кого, — капитан махнул в сторону мрачной группы на обочине.

— Как-то странно получается. Неужели они так испугались работы?

— Я так понял, что дело не в этом. Эти придурки бегут с перепугу — из-за немыслимых слухов, которые взбудоражили всю столицу.

— В Вилоне, когда я уезжал, все было спокойно, — задумчиво проговорил Мур. — Интересно, как там?

— Жителей Вилона здесь пока нет, — совсем не оптимистично ответил капитан.

Вскоре колонна грузовиков, забрав с собой дезертиров, скрылась по направлению к Пирту, а Мур продолжил путь на Пилар, через который предполагал выехать на шоссе Вилон — Алтир.

Он порадовался, что в прошлую ночь цепи солдат, занятых облавами, не достигли его убежища: по-видимому, так глубоко в лес они не заходили. Стала ясна и активность вертолетов — они, вероятно, выслеживали беглецов с воздуха. Вульф, обрабатывая Мура, неоднократно заявлял, что распространение панических слухов — весьма грозное оружие, но лишь теперь Мур убедился, насколько тот был прав.

Джеймс подумал, что работать в охваченном паникой городе сейчас совершенно невозможно, и вспомнил о Скрайве и Грейде — что-то сталось с ними. Придавив опасное намерение позвонить по номеру К-27-65, он без остановок добрался до Вил она, где купил утреннюю газету.

Содержавшаяся в ней информация практически ничего не давала, даже о введении всеобщей трудовой повинности упоминалось как-то мимоходом. Зато главной новостью минувшего дня считался арест «одного из главарей ВАБС», задержанного вместе с прочими членами преступной шайки, всего более полусотни злодеев. Имена, перечисленные в заметке, ни о чем не говорили Муру — по-видимому, теперь все задержанные подпадали под категорию особо опасных преступников, и полиция даже не утруждала себя тщательным расследованием.

Около полудня Мур уже въезжал в Алтир. Он решил не привлекать к себе излишнего внимания расспросами о дороге в порт: кое-кто потом может вспомнить, что инспектор Морской Администрации не знал, где расположен один из объектов его ведомства. Поэтому старательно припоминая названия улиц, он вскоре выехал на стоянку машин возле ограды порта.

Вынув из машины саквояж, Мур обогнул ограду и направился к воротам, возле которых скучал полицейский, но вновь какое-то смутное беспокойство заставило его вернуться к машине и снять магнитную пластинку с именем. Сунув ее в карман, Джеймс неспешно подошел к воротам и, предъявив полицейскому удостоверение, поинтересовался:

— Где мне найти начальника порта?

Своим вопросом Мур как бы давал понять, что прекрасно знает, где расположен кабинет начальника, но не уверен, есть ли он там или ушел на какой-нибудь из причалов. Забавно, но полицейский именно так его и понял.

— По-моему, он еще не выходил из административного корпуса. Думаю, еще застанете его там, если поторопитесь, — ответил полицейский, непроизвольно указав направление.

Мур, проследив за его жестом, уже через пять минут входил в контору. Рассмотрев табличку «Диспетчер» на одной из дверей, Мур решительно отворил ее и вошел. Сидящий за столом служащий поинтересовался:

— Вас что-то интересует? Присаживайтесь, пожалуйста.

Мур присел возле стола и, предъявив свое удостоверение, сказал:

— К нам в Администрацию поступили жалобы на несвоевременную доставку грузов к местам назначения. Передо мной поставлена задача проверить, насколько расписание рейсов соответствует фактическому времени отправления судов, а также поговорить с капитанами, не существует ли каких-либо объективных причин, объясняющих задержку в пути. Для начала мне необходимо получить список судов, которые покинут порт до утра следующего дня, а также места их швартовки.

Слушая эту тираду, клерк время от времени кивал, а когда Мур наконец замолчал, повернулся к экрану компьютера и, поиграв кнопками, вывел на него длинный перечень названий кораблей. Тыкая пальцем в соответствующие строчки на экране, он принялся перечислять рейсы, а Мур старательно записывал сказанное в записную книжку.

— Таких кораблей всего четыре, — начал служащий. — «Надежда Ридана» уходит в шесть часов утра от третьего причала. «Святая Джейма» — в восемь утра от первого. «Прекрасная Дирта» и «Герой Дельмика» стоят под погрузкой у седьмого причала и должны уйти сегодня в девять вечера. А вот со «Звездой Пирта» произошла задержка: неожиданная поломка винта вызвала перенос рейса на неопределенный срок. Сейчас судно стоит у шестого причала и ждет катера, чтобы тот отбуксировал его в док.

Закончив, он уставился на Мура, готовый ответить на любой вопрос инспектора. Тот поблагодарил клерка за полученную информацию и поспешно покинул диспетчерскую: во время монолога этого парня Мур едва сдерживал смех — уж очень любят на Дельмике давать громкие названия своим лоханкам.

Выйдя из административного корпуса, Мур справедливо решил, что седьмой причал должен находиться где-то в глубине порта, и решительно устремился вдаль, туда, где над пакгаузами двигались стрелы кранов и торчали корабельные трубы.

Топая вдоль берега, Мур увидел наконец долгожданную цифру семь. С одной стороны уходящего в море причала стояла под погрузкой «Прекрасная Дирта», с другой — «Герой Дельмика», о чем свидетельствовали сверкающие буквы названий, укрепленные на корме. И хотя оба корабля были похожи, как близнецы, Муру больше понравилась — вероятно, по воспоминаниям детства — «Прекрасная Дирта», и он пожалел, что придется ее утопить.

Однако с установкой мин придется подождать, решил Мур, разглядывая погрузочную суету возле кораблей. Слоняться без дела по территории порта было так же неразумно, как и возвращаться сюда еще раз, минуя полицейский пост: инспектору Морской Администрации нечего делать в порту ночью, и он рискует нарваться на неприятности. Оставалось одно — спрятаться где-то поблизости и подождать окончания работы.

Можно было бы, конечно, наведаться и к другим судам — «Надежда Ридана» и «Святая Джейма», так, кажется, назвал их клерк, — но там, возможно, такая же толкотня, а кроме того, они находятся на разных причалах. Здесь же эта парочка так удачно соседствует друг с другом.

В промежутке между шестым и седьмым причалами высилось здание пакгауза, из которого стрелы кранов переносили груз, предназначенный для судов. Мур. неторопливо вошел в раздвижную дверь и остановился слева от входа. Одновременная погрузка двух кораблей создавала внутри склада невероятную сумятицу: машины, напоминающие рогатые тракторы, выкатывали наружу огромные контейнеры, где к ним прицепляли стропы кранов, более мелкие тюки таскала целая армия грузчиков, и лишь у правого торца пакгауза царили тишина и покой.

Мур вытащил из кармана записную книжку и стал листать ее, словно сверял что-то со своими записями. Убедившись, что до него никому нет дела, он стал продвигаться к спокойному оазису справа. Заметив маркировку на контейнере, он подошел поближе и прочел: «Звезда Пирта».

Следовательно, именно здесь сложен груз отправлявшегося в ремонт судна. Он зашел за штабель и, опираясь спиной о стенку пакгауза, забрался наверх. Там, распластавшись на верху контейнера, он мог переждать, когда закончится погрузка, и тогда выйти на причал… если, конечно, не запрут дверь.

Лежа на контейнере, Мур наблюдал за суетой внизу. Никому даже и в голову не приходило, что худой парень с блокнотом спрятался в пакгаузе: скорее всего, они не заметили ни его появления, ни внезапного исчезновения. Значит, еще некоторое время отпущено ему судьбой на праздное созерцание, несколько напоминающее дремоту.

Его заставил встрепенуться резкий звонок, означающий, по-видимому, окончание смены. Во всяком случае, грузчики потянулись к выходу — и никто не позаботился не только запереть, а даже просто задвинуть дверь. Можно было предположить, что готовится к работе вечерняя смена грузчиков, но Мур решил воспользоваться затишьем в работе немедленно.

Спустившись вниз, Мур устроился за приютившим его контейнером и, осторожно открыв саквояж, вынул несколько «коробок конфет». Попробовав прицепить их к стене пакгауза, он убедился, что металлические опоры довольно надежно притягивают мины, и оставил несколько гостинцев на торцевой стене, установив часовой механизм на три часа ночи.

Мур сунул за пазуху еще несколько коробок, запер саквояж и двинулся к выходу из пакгауза. У двери он помедлил: залитый светом пустынный пирс и освещенные палубы со снующими по ним матросами заставили сердце сжаться. Он беззвучно выскользнул из пакгауза и медленно двинулся в сторону шестого причала, где на неисправном корабле остался, скорее всего, лишь вахтенный матрос. Стараясь укрываться в тени выступающих из стены опор, он добрался до торца пакгауза, обогнул его и вышел на открытое пространство возле шестого причала.

Деловым шагом Мур повернул к «Прекрасной Дирте», его шаги отчетливо раздавались в тишине замершего порта. Так же деловито он повернул на причал и подошел к корме «Дирты». Вытащив из кармана блокнот, Мур сделал вид, что сверяет сделанные там записи с обозначенными под названием корабля данными. Затем медленно двинулся к носу и там повторил ту же процедуру.

Какой-то матрос окликнул его, заметив, что для работы вроде бы уже поздновато. Мур развел руками: служба, мол, и перешел на другую сторону причала — к «Герою Дельмика». Убедившись, что больше никто не проявляет к нему интереса, он незаметно опустил в воду возле «Героя» установленную на восемь утра «коробку конфет» и, услышав легкий щелчок, удовлетворенно кивнул. Проделав на обратном пути то же самое возле кормы «Дирты», Мур направился к выходу из порта. Минуя «Звезду Пирта», он подарил конфеты и ей.

Торопливой походкой добросовестного службиста, спешащего домой после трудового дня, Мур прошагал от седьмого причала до ворот, встретив лишь возвращавшихся к своим кораблям моряков. Никого не заинтересовал парень с блокнотом в руках — в том числе и полицейского у выхода. Не дожидаясь предложения показать документы, Мур протянул ему удостоверение инспектора Морской Администрации, одновременно засовывая в карман отслуживший свое блокнот. Позднее возвращение не вызвало удивления у полицейского, и он благодушно взмахнул рукой на пожелание безбедной жизни.

Повернув на стоянку, Мур остановился как вкопанный: в открытом багажнике его автовикла копался полицейский, а второй внимательно следил за его манипуляциями и что-то время от времени говорил в радиотелефон.

Шагнув за спасительный угол, Мур постарался сообразить, что же произошло и почему копы заинтересовались багажником. Мур припомнил, что он, пожалуй, никогда не заглядывал в багажник машины Сагри Тимола. Что могло заставить полицию полезть именно туда? Что?

Внезапная догадка осенила Мура — он готов был надавать себе тумаков за непроходимую тупость! Все заключалось в том, что автовикл принадлежал прежде агенту СБ. Мур вспомнил, как инструктор по спецтехнике рассказывал о миниатюрных приемопередатчиках, которые использовали службы безопасности. Они снабжали такими устройствами машины и чуть ли не обувь подозреваемых субъектов, чтобы, отзываясь на условный сигнал, они давали точные координаты жертвы.

В голову Джеймса даже не приходила мысль, что подобное устройство служба безопасности может подсунуть в машину своего же агента, но, по-видимому, так и произошло. Возможно, за какие-то грехи он сам оказался под подозрением, а после того как был найден труп, принялись за поиски его машины.

Муру пришлось сделать еще одно предположение. Вероятно, радиус действия этого устройства не особенно велик, именно поэтому никто до сих пор не отыскал мотающуюся в разных местах машину. Только широкий поиск по всему Дельмику помог им наконец выйти на угонщика и, умножив два на два, понять, что он и является убийцей Тимола. А надпись на сарае и письма вывели их на ВАБС, может быть — на главаря.

Надо было немедленно удирать и использовать для этого полицейскую машину, пока копы докладывают о своей удаче по рации. Уверенным шагом Мур миновал стоянку и увидел полицейский автовикл: к сожалению, за рулем сидел еще один коп, старавшийся разглядеть, что делают его коллеги на стоянке. В сердцах Мур прицепил к днищу багажника свой любимый сувенир, постаравшись, чтобы он сработал через полчаса.

Теперь надо полагаться только на свои ноги: чем скорее он покинет порт, тем больше вероятность запутать следы. Кинув прощальный взгляд на свой автовикл, он увидел, что капот уже заперт, два копа сидят в патрульной машине, а третьего поблизости не видно: вероятно, следит за стоянкой из укрытия.

Без машины ему из города не выбраться: именно сейчас — после находки на стоянке — полиция Алтира оповещена о том, что в городе обнаружен опасный преступник. В этот момент по всему периметру замыкается непроницаемое кольцо полицейских застав, начинается гон зверя. Ату его!

Что ж, у него еще в запасе пистолет, деньги, несколько «коробок конфет» и дополнительная мина — саквояж. В лицо здесь его никто не знает — и у него в запасе два лица. Правда, от документов и обличья инспектора Морской Администрации лучше все же избавиться. Конечно, они будут сидеть в засаде — ждать, когда дичь попадет в силки. Тем временем корабли уйдут в рейс, а про пакгауз им даже не догадаться.

Опасаясь, что полиция примется обыскивать порт, Мур решил отвлечь ее весьма действенным способом: если в городе прогремят взрывы, вся полиция помчится за злоумышленником по горячим следам. Поэтому оставшиеся коробки он рассовал под припаркованные машины, а саквояж с магнитной пластинкой из автовикла оставил у входа первой встретившейся почты, поставив взрывные устройства на получасовую готовность.

А теперь только и остается, что помолиться всем богам, чтобы помогли они «осе» благополучно достичь своего родного гнезда — спасительной пещеры.

Мур стремительно шагал по Алтиру, стараясь уйти как можно дальше от центра, где вскоре должна начаться канонада. Он так и не нашел выхода из создавшейся ситуации, мозг отказывался решать предложенную ему задачу, постоянно выдавливая на поверхность пустое сожаление: «вот если бы…». Вот если бы не пропало в огне удостоверение Келана… Вот если бы Грейд вернул ему жетон Тимола… Вот если бы он не полетел на Дельмик…

Единственным преимуществом Мура было то, что никто не знал, кто же все-таки убил Сагри Тимола. Единственная ниточка — отданный Грейду жетон — вела к его помощникам-бандитам, но если судить по сведениям об арестах, они до сих пор не попались.

В какой-то мере это обнадеживало. Но здесь таилась и опасность: не имея даже намека на личность убийцы, полиция способна организовать поголовные проверки всех видов транспорта, покидающего город, и подозрительная личность с пистолетом и огромной суммой денег, несомненно, вызовет подозрение. Значит, отпадали поезда, самолеты и автобусы.

Конечно, можно снова попытаться угнать машину. Но полиция, не дождавшись преступника у порта, решит, что он бросил свою тачку с тем, чтобы заменить ее другой: обычный, мол, бандитский прием. В этом случае автовикл — без документов на право владения им — станет ловушкой.

Было бы самым разумным попытаться купить новую машину, но в этот поздний час осуществить такое намерение невозможно. Значит, надо попробовать оформить ее прокат.

Он отыскал пункт проката, когда тот уже закрывался, однако любезный хозяин конторы согласился принять его. Мур объяснил, предъявив документы с печатью Морской Администрации, что занимается инспекцией порта, но по слабости здоровья не может долго ходить пешком. Поэтому на четыре дня ему нужен автовикл, желательно спортивной модели.

Хозяин сочувственно выслушал его и заявил, что постарается тут же оформить заказ, если они договорятся о цене. Мур не стал мелочиться, и довольный хозяин покинул офис, проговорив:

— Я сейчас же подготовлю машину и оформлю счет. Подождите немного.

Сквозь неплотно прикрытую дверь Мур услышал, как он сказал кому-то:

— Этот парень у меня в офисе абсолютно безобиден, могу поручиться. Но все же позвони по оставленному номеру и скажи, что наш клиент торопится получить машину.

Не дожидаясь, пока это произойдет, Мур стремительно покинул контору и постарался оставить между ею и собой как можно больше перекрестков.

Этот эпизод подсказал ему, что началась серьезная игра и на этот раз, кажется, все козыри на стороне противника. Он избавился от маски, просунув ее в прорезь крышки люка. Туда же последовали и документы инспектора. Он порадовался, что судьба пока к нему благосклонна: если бы не приотворенная дверь в офисе…

Мур понял, что единственный способ спасения, это обойти посты, установленные, скорее всего, на дорогах. Значит, надо незаметно обойти их, чтобы скрыться в лесу. Мур мечтал о зеленом сумраке деревьев, видя в нем едва ли не панацею от всех бед. Но вот как добраться до этого самого леса?

Внезапно его встревожил всполошный звук сирены: к центру города промчались пожарные машины. Мур проводил их взглядом и увидел, как над городом занимается зарево пожара: сработали, по-видимому, его «конфеты». Мур даже потер руки от удовольствия — это был отличный финал его пребывания в Алтире. А когда к нему присоединится еще и фейерверк на море, можно будет со спокойной совестью считать, что миссия на Дельмике завершилась успешно.

Джеймс с усмешкой подумал, что предусмотревший абсолютно все Вульф не удосужился добавить в инструкцию — после выполнения девятого этапа — еще какой-нибудь пункт. Нельзя же было, в самом деле, написать что-нибудь вроде «похорон по первому разряду».

Ладно. Это на совести Вульфа, а пока следовало выбираться из Алтира. Мур увидел, как мимо него медленно прошел автобус с надписью «Аэропорт» и остановился неподалеку. Не мешкая ни секунды, беглец вскочил в отворившуюся дверь, полагая, что ехавшие в нем агенты СБ, вероятно, давно выскочили, устремившись к очагам пожаров.

Мельком оглядев пассажиров, Мур не заметил подозрительных взглядов и, заплатив за проезд, устроился возле окна. Разумеется, он не рассчитывал воспользоваться услугами аэрофлота, но поездка на автобусе приближала его к вожделенному лесу, сберегая силы на будущее.

Когда вдали появились здания аэропорта, Мур вышел из автобуса и направился в сторону одиноко стоявшего домика: пусть пассажиры думают, что он приехал домой. Убедившись, что автобус благополучно отошел от остановки, Мур свернул к придорожным кустам и под их прикрытием пошел к аэропорту: следовало все-таки уточнить, насколько серьезным окажется здесь контроль пассажиров.

Темнота наступившей ночи позволила ему незаметно приблизиться к зданию вокзала, расположенного несколько в стороне от шоссе. Возле одиноко стоявшего у обочины автобуса кипела бурная жизнь: наряд полиции неторопливо проверял документы у выходивших из него пассажиров, а те, громко возмущаясь от непредвиденной задержки, пытались прорваться через кордон к летному полю. Мур понял, что поступил благоразумно, вовремя покинув автобус. Он не опасался, что кто-то из пассажиров вспомнит об этом факте: разгоревшиеся страсти наверняка перечеркнули это воспоминание.

Мур отметил, что проверкой документов занимались одновременно трое полицейских, и подумал, что обычно в наряд отправляются по двое. Лишь в редких случаях их бывает трое, а вот четверых он не видел никогда. Внимательно поглядев по сторонам, Мур заметил несколько позади автобуса полицейскую машину: свет в салоне не горел, дверцы распахнуты. Словно кошка, Джеймс беззвучно прокрался к ней и забрался на место водителя: ключ зажигания торчал в замке.

По-видимому, свара возле автобуса заглушила звук заводящегося двигателя, потому что пассажиры и их мучители обратили внимание на автовикл, лишь когда он пронесся мимо них: в свете фар Мур заметил недоумение и растерянность на лицах стражей порядка.

Вероятно, пройдет некоторое время, прежде чем поднимется тревога: полицейским придется воспользоваться телефоном в здании вокзала, поскольку на проверку банального автобуса они не взяли с собой радиотелефон — он одиноко валялся на переднем сиденье. Следовало воспользоваться этой заминкой — и машина Мура полетела как птица.

Он представил себе, как «порадуются» в полицейском управлении Алтира, когда недотепы патрульные доложат, что какой-то злоумышленник не только прорвался за пределы оцепления, но еще и воспользовался их машиной. Такая пощечина не останется безнаказанной, это Мур ощущал каждой клеточкой покрывшейся мурашками кожи, но пока он на коне — еще не все потеряно. Он постоянно твердил себе это, словно заклинание.

Внезапно его осенило, что он может следить за ходом погони. Во всяком случае, стоит попытаться. Мур разглядел на лицевой панели кнопки с надписью «Прм» и «Прд» и, нажав на первую, включил на прием рацию, настроенную на полицейскую волну. В этот момент чей-то взволнованный голос докладывал:

— Говорит десятый патруль. Какой-то тип на стоянке пытался открывать дверцы всех машин подряд. При задержании сопротивления не оказал, заявив, что хочет домой. Судя по всему, смертельно пьян.

— Вызываю десятого. Узнайте адрес и отвезите по нему задержанного. Если окажется, что его там не знают, доставьте в штаб.

Мур подумал, что это весьма гуманное решение, поскольку пьянчужку, без сомнения, узнают домашние и тому не придется безвестно погибнуть в подвалах СБ, что наверняка случилось бы в Пирте.

Еще какой-то патруль потребовал направить подкрепление в «квадрат семь», и в этом ему было отказано. Вероятно, не тот объект, решил Мур.

Затем поступил еще один вызов: горел какой-то склад. Дежурный пообещал направить туда первую же освободившуюся пожарную машину. Мур удовлетворенно подумал, что, по-видимому, все еще ликвидируют последствия взрывов его мин.

Слушая переговоры, он пришел к выводу, что на этой частоте общались между собой полицейские машины внутри города. Отыскав переключатель частот, Мур поставил его на другое деление. Вскоре среди шумов эфира послышался мрачный голос:

— Пятнадцатый из Вилона. Дом окружен.

В ответ послышался приказ никого не выпускать, а если попытаются скрыться, взять живыми.

Значит, волна полицейского произвола докатилась и до Вилона. Может быть, это связано с тем, что там учебный аэродром, и власти опасаются, что кто-нибудь попытается удрать этим путем? Похоже, правительство объявило полномасштабную войну собственному народу, будучи не в состоянии справиться с опасностью извне.

Мур продолжал переключать частоты, стараясь отыскать сообщение об угоне полицейской машины, что имело бы отношение непосредственно к нему, но переговоры касались всяких, с его точки зрения, незначительных дел. Мур порадовался, что никто не упоминал порта, и подумал, что скоро события там займут весь эфир.

Расстояние между ним и Алтиром увеличилось уже до двадцати миль, когда внезапно прекратились все разговоры местного значения, прерванные грозными позывными из столицы:

— Говорит штаб Пирта! Внимание всем постам! Сообщение особой важности! В угнанной полицейской машине номер 21 находится опасный государственный преступник. Предположительное направление движения — шоссе Алтир — Вилон. Перекрыть район ИКС-8. Доложить, какие патрульные машины находятся ближе всего к месту событий. Усилить отряд блокирования.

Грозный голос отключился, и тотчас посыпались сообщения множества патрулей, уже подтянувшихся к этому загадочному ИКС-8. Мур не мог проследить за перемещением бесчисленных преследователей, поскольку кодовый язык приказов ни о чем ему не говорил. Ясно было одно: если он и дальше будет двигаться на Вилон, то наверняка попадет в умело расставленные сети.

Мур вспомнил, что каждый раз, укрывая машину в глубине леса, он заезжал в довольно густые дебри, но почти всегда там можно было беспрепятственно проехать. Поскольку все дороги — в том числе и проселки — наверняка взяты под контроль, остается ехать по бездорожью.

Можно, конечно, бросить ставшую опасной машину, но все-таки четыре колеса значительно быстрее двух ног, и поэтому пока незачем добровольно переходить на кросс по пересеченной местности. Это он всегда успеет.

Приняв такое решение, Мур направил свой автовикл в просвет между придорожными кустами и, проехав немного, вернулся пешком к шоссе, чтобы проверить, насколько виден след его машины. Он только успел переворошить листву, как вдруг издали донесся рокот моторов. Мур рухнул на землю — и как раз вовремя: мимо него пронеслись три патрульные машины, выстроившиеся клином. Свет их фар широким веером пронзал ночную тьму, и Мур подумал, что провидение вновь спасло его: останься он на шоссе, все радиостанции уже зашлись бы в торжествующем реве.

Мур вернулся к автовиклу и немного отдышался, затем решительно направил нос машины прямиком на пещеру. Для того чтобы хоть немного освещать дорогу, он включил только подфарники, свет которых вряд ли был виден издали. Это давало ему возможность, двигаясь черепашьим шагом, хотя бы не натыкаться на деревья. Но в дополнение к корягам и кустам впереди маячили более серьезные препятствия: шоссе Ридан — Каст и железная дорога на Пирт.

Раскачиваясь, словно корабль в бурю, автовикл преодолевал милю за милей, и Мур порадовался, что никогда не страдал морской болезнью. Наконец впереди, за деревьями, замелькали огни идущих по шоссе машин: скорее всего, он добрался до первого препятствия. Выключив подфарники, Мур подъехал как можно ближе к дороге и вышел из машины. Стоя за мощным стволом, он принялся следить за движением и понял, что насторожившие его огни принадлежали колонне военных грузовиков. Убедившись, что за ними дорога пустая, он стремительно переехал шоссе и вновь углубился в лес.

Теперь он оказался в более обжитом районе леса: ближе к железной дороге могли находиться поселки и фермы. Мур постарался вспомнить, как выглядел пейзаж за окном, когда он путешествовал в одном вагоне со свиноподобным майором, но перед глазами возникла только картина погони, а это случилось возле самого Ридана.

Полагаясь на удачу, он продолжал с упорством маньяка двигаться в сторону пещеры, когда внезапно впереди замаячили контуры какого-то строения. Выйдя из машины, Мур обследовал неожиданное препятствие и понял, что оказался на задворках какой-то фермы. Строение оказалось амбаром, заполненным мешками с зерном и тюками чего-то мягкого, напомнившего Муру вату. Вокруг не оказалось ни души, и Мур растянулся на прогнувшихся под его телом тюках, чтобы хоть немного дать отдых уставшим от тряски мышцам.

Прислушиваясь к шорохам ночи, Мур уловил отдаленный гул. Он становился все отчетливее и громче: это где-то неподалеку грохотал поезд. Значит, теперь следовало отыскать переезд через железную дорогу.

Немного отдохнув, Мур отогнал машину в глубь леса и направил ее параллельно железнодорожному полотну, время от времени проверяя, есть ли возможность перебраться на ту сторону.

Между тем штаб Пирта продолжал отдавать распоряжения, называя какие-то координаты, но теперь напряженность в эфире явно поубавилась: по-видимому, район был полностью перекрыт и создавалось второе кольцо блокирования — именно этим патрулям и предназначались приказы центра. Остальные молча затаились в засаде, стараясь лишним словом не выдать своего присутствия: вероятно, кто-то из руководства сообразил, что угонщик может прослушивать их переговоры.

Внезапно машина остановилась. Мур с удивлением воззрился на погасшую панель, но вскоре догадался, что, похоже, закончилось топливо. Ничего не поделаешь, дальше придется идти пешком, подумал он и с сожалением вылез из машины. Вместе с замолкнувшим двигателем умолк и призрачный мир голосов. Наступившая тишина страшила сильнее, чем переговоры врагов: казалось, они замолкли именно потому, что наконец-то обнаружили его.

Ориентируясь по звукам проходящих поездов, Мур дошел до железнодорожной насыпи и ползком перебрался на другую сторону, с шумом скатившись по склону в компании с песком и щебенкой. Привстав, он внимательно вслушался в тишину, но, кажется, его оглушительное вторжение не обеспокоило никого. Мур поднялся на ноги и осторожно двинулся вперед, по-прежнему придерживаясь северо-восточного направления.

Где-то впереди, за стеной леса, пролегало шоссе Ридан — Пирт, а за ним его убежище, где он сможет затаиться до высадки десанта землян. Если судить по инструкции, захват планеты должен произойти спустя примерно неделю после завершения девятого этапа. Взбодренный этими рассуждениями, Мур убыстрил шаг, с удивлением обнаружив, что почти не спотыкается о корни деревьев и уже давно не налетал на стволы. Эту странность разъяснил первый же взгляд на небо: занятый своими мыслями, Мур просто не заметил, что уже забрезжил рассвет.

Вскоре Мур услышал шум моторов. Со всеми возможными предосторожностями он выглянул на дорогу и, когда та опустела, вышел на ровную поверхность шоссе. Он оказался в нескольких милях южнее своего ориентира и поэтому немедля устремился в сторону Пирта. Он испытывал наслаждение от нормального человеческого шага взамен ковыляющей походки сирианских аборигенов и надеялся, что отныне это станет для него обыденным делом.

Спустя примерно полчаса позади него послышался гул, и он поспешно нырнул под защиту леса. Мимо него промчалась колонна легких танкеток, облепленных приникшими к броне солдатами. Похоже, к Пирту стягивали наиболее мобильные армейские части, годные для действий внутри городской черты. Кажется, там заваривалось нешуточное дело.

Мур вспомнил о дезертирах, которых под конвоем возвращали в город, и подумал, что выведенным из терпения горожанам давно пора предпринять какие-то решительные действия. Однако запуганные жители вряд ли способны на открытое сопротивление, так что танкетки скорее всего предназначены для новых облав на подпольщиков из Всегалактической Ассоциации Борцов за Справедливость.

Вскоре над шоссе появились вертолеты, и Муру пришлось вновь идти по лесу, стараясь не оказываться на открытом пространстве. Вероятно, брошенную им машину обнаружил какой-нибудь фермер или железнодорожный рабочий, поэтому зона поиска существенно расширилась. Дело может дойти и до прочесывания леса, и тогда вновь возрастет опасность оказаться в кольце.

Словно отвечая опасениям Мура, по шоссе прогрохотали грузовики с солдатами, направляющиеся в сторону Пилара: возможно, операция начнется оттуда, если в штабе решат, что место обнаружения машины должно стать центром огромного круга облавы. Очень может быть, что где-то в районе шоссе Алтир — Космопорт разворачивается встречная линия охотников за главарем ВАБС.

Однако вскоре он будет в относительной безопасности. Мур уже издали увидел искривленное дерево и, не доходя до него, углубился в лес. Теперь предстоял еще двадцатимильный бросок, но сил оставалось не так уж много. Прошли целые сутки с того часа, как Мур уехал отсюда в Алтир, и все это время он не спал и почти не ел. Поэтому, примостившись за большим валуном, он немного подремал. В его тревожный сон сладкой музыкой вплетался вой барражирующих над шоссе вертолетов, казавшийся ему рокотом дюз земных кораблей.

С новыми силами Мур отправился к пещере, но примерно миль через десять обратил внимание на какой-то странный запах, которого наверняка здесь прежде не было. Через некоторое время он понял, что это запах гари. Он замедлил шаг и стал внимательно вглядываться в этот внезапно ставший незнакомым и опасным лес.

Вскоре дорогу ему преградили поваленные деревья: они лежали вершинами на запад, загромождая путь своими кронами. Страшная догадка посетила Мура. Он направился к северу, вдоль этого зеленого вала, и по стрелке компаса понял, что движется по гигантской дуге. Тогда, преодолев первую линию поваленных деревьев, он осторожно пошел к пещере. Павших зеленых исполинов постепенно сменили опаленные пожаром остовы их собратьев, а дальше виднелась лишь обугленная земля.

Мур уже достиг той отметки, когда на циферблате часов начинал пульсировать крошечный огонек, но он так и не появился. Мур укрылся за рухнувшим стволом, чтобы оценить масштабы бедствия и оглядеться. Судя по уже почти потухшему пожару, о котором свидетельствовали лишь тлеющие там и сям стволы, взрыв произошел вскоре после того, как Мур уехал в Алтир. Он не почувствовал взрыва, занятый мыслями о своем новом задании, да и вряд ли сотрясение почвы сказало бы ему о чем-нибудь.

Значит, вскоре после того как он покинул пещеру, там появились непрошеные гости. Мур решил, что причиной обнаружения его убежища стала повышенная активность вертолетов, пилоты которых, патрулируя дороги и леса, заметили все еще отчетливый след, оставленный дюзами звездолета. Но вот вопрос: успели ли доложить о своей находке те, кто побывал здесь? Если успели, то теперь власти выслеживают не только активиста ВАБС и убийцу агента СБ, но и лазутчика землян. Однако если до того, как доложить, они решили обследовать тайник, то все остались здесь — вместе с этими обугленными стволами.

В лесу Джеймс не заметил, чтобы за ним следили, но теперь ему казалось, что за поднимающимся ввысь дымом скрывается враг. Инстинкт самосохранения приказывал ему немедленно скрыться в лесу, но он цыкнул на него, и тот, завиляв хвостом, скрылся в глубинах сознания. Мур поднялся и пошел проститься с радостным ручейком у подножия скалы.

На месте скалы с пещерой, ближнего леса и каменистого пляжа зияла гигантская воронка, которую бессмертная вода, стекающая с высокого плато, уже начала превращать в озеро. Да, смерть всегда означает новую жизнь — такова природа вещей, хотя и новая жизнь всегда ведет к смерти: все дело в том, как взглянуть на эту проблему.

Окинув прощальным взглядом обугленное пепелище, Мур решил искать убежища в лесу возле каменистого кряжа, расположенного к югу от бывшей пещеры. Возвращаться в те места, где он уже бывал, не следовало: там наверняка все еще продолжались облавы. Однако необходимо было где-то раздобыть еду — и как можно скорее, пока его одежда еще не обтрепалась от ночлегов на земле под открытым небом. А в том, что именно эта перспектива ожидала его, можно было не сомневаться.

Для того чтобы сориентироваться, Мур решил взобраться на плато, поднимавшееся выше самых высоких деревьев, и сверху осмотреть окружающую местность. Он старался вспомнить детали фотографий, которые рассматривал через стереопроектор в звездолете, но ничего не всплывало в памяти. Это и не удивительно — он тогда искал место для тайника, а в остальном решил полагаться на карту Дельмика. Теперь она исчезла вместе с остальным, и Муру самому предстояло уподобиться аэрозонду.

Путь к плато и восхождение на него заняли весь остаток дня. Отыскав на вершине некое подобие низкого горизонтального грота, Мур забрался туда и спокойно проспал до рассвета — без сновидений и кошмаров. Если бы не все усиливающееся чувство голода, можно было бы ожидать финала и здесь, но организм требовал свое, и Мур принялся тщательно осматривать окружающую местность.

С рассветом в воздух вновь поднялись вертолеты. Мур удивился, почему они не заинтересуются гигантской воронкой, возникшей буквально на днях, и подумал, не был ли взрыв спровоцирован случайным попаданием какого-нибудь снаряда или бомбы: накануне он слышал звуки, похожие на орудийные выстрелы. Может быть, обнаружив скопление дезертиров, так «удачно» сбросили бомбу? Этого он никогда не узнает.

Мур не боялся, что летчики заметят одинокую фигуру на плато: камни разных форм и размеров, громоздившиеся на вершине, создавали пестрый рисунок света и тени, среди которого способен затеряться не только человек, но даже слон, если бы он захотел посетить Дельмик. Поэтому Мур продолжал свои исследования и вскоре был вознагражден.

Дальше к югу, несколько восточнее Пилара, коптила небо невысокая труба. Мур предположил, что это какое-то кустарное производство, связанное с использованием древесины: вряд ли в лесу занимались, например, изготовлением компьютеров. Во всяком случае там была жизнь. На южной оконечности плато нашелся довольно удобный спуск, и к вечеру Мур добрался до трубы.

Это действительно оказался небольшой лесопильный завод. В окружавших его домах жили, видимо, местные рабочие, а ухоженные грядки и группы плодовых деревьев свидетельствовали об относительном благополучии обитателей этого крошечного поселка. Возле распахнутых ворот завода замерли огромные лесовозы. Мур так часто крал на Дельмике машины, что и теперь у него зачесались руки сесть за руль одного из чудовищ. Но что бы он стал с ним делать? Сейчас власти хотя бы не знают, где скрывается беглец, а угон такого гиганта вмиг выдаст его. Поэтому было предпочтительнее украсть немного овощей и фруктов.

Спрятавшийся в кустах Мур видел, как несколько рабочих ставили в кузов небольшого грузовика ящики с зеленью, готовясь, вероятно, отвезти их на продажу. Уловив момент, когда возле машины никого не оказалось, он ловко стащил из кузова какие-то дары земли и незаметно скрылся в лесу. Увидев, что никто не заметил пропажи, он добавил к своей добыче и некоторое количество фруктов, сорвав их прямо с дерева.

Возвращаться на плато не имело смысла: вдруг возле воронки все-таки решат устроить засаду. Поэтому, переночевав в лесу, Мур решил выйти из зоны возможных облав, двигаясь в сторону Ридана. Он был твердо убежден, что наткнется в конце концов на какую-нибудь лесную дорогу, которая выведет его к селу или ферме, где можно будет снова добыть еды.

Здесь, в глубине леса, Мур чувствовал себя затерянным и одиноким, словно стал единственным жителем этой еще никем не завоеванной планеты. Густые зеленые дебри еще не знали ни войн, ни ненависти, ни горя, и Джеймсу казалось, что он один из них — такой же мудрый, спокойный… равнодушный.

Но он был «осой», и новое свое мироощущение отнес на счет гипнотического воздействия безмолвных деревьев… а может быть, и банального чувства голода.

Спустя два дня Мур наткнулся на узкую лесную дорогу, идущую с востока на запад. Мур немного подумал и повернул на запад — в сторону шоссе на Ридан. Через некоторое время он оказался возле местечка Элвер. Мур вспомнил, что видел это название на карте: поселок находился немного южнее Пилара. Предполагая, что в своих странствиях по лесу он уже миновал зону облавы, Мур все же решил немного оглядеться.

Скрываясь за деревьями, он принялся наблюдать за жизнью поселка: на первый взгляд здесь царили мир и покой. На главной улице, являющейся продолжением лесной дороги, он разглядел обычный сельский магазин, а напротив него — нечто, напоминающее городской бар. Возле этого центра цивилизации стояла небольшая группа местных жителей, обсуждающих — если судить по жестикуляции — какие-то новости. Однако вскоре они разошлись по своим делам.

Пока Мур следил за ними, из леса выехал грузовик и затормозил возле бара. Водитель торопливо хлопнул дверцей и исчез внутри заведения. Мур решил последовать его примеру. Тщательно осмотрев себя, он стряхнул с одежды приставшие к ней травинки, пригладил волосы и искренне порадовался тому, что состав, которым — по распоряжению Вульфа — обработали его лицо, препятствовал росту бороды и усов. В противном случае, решил он, многодневная щетина могла бы перепугать все население поселка до смерти: сирианцам несвойственно такое украшение.

Бар оказался, в сущности, небольшим ресторанчиком, где часто обедали водители грузовиков: пока Мур шел к нему, возле остановился еще один. Поэтому появление нового лица никого из посетителей не удивило. Умыв руки возле примитивного устройства, напоминающего чайник, Мур мельком взглянул в щербатое зеркало. Оттуда глянуло на него лицо, напоминающее обтянутый кожей череп — то самое лицо, которое Мур создал с помощью маски инспектора. Но, в отличие от поддельного, оно нынче стало его собственным. Что ж, поживем и с таким, усмехнулся про себя Мур и подошел к стойке.

На вопрос бармена: «Что вам угодно?» — он ткнул пальцем в первое попавшееся название и, получив тарелку с едой, устроился за столиком возле окна. Стараясь есть как можно медленнее, он краем глаза следил за барменом: тот не отрывал от него удивленный взгляд. Мур подумал, что же так привлекло к нему внимание парня за стойкой, и вспомнил, что машинально заказал самое дорогое блюдо, едва ли — по мнению бармена — соответствующее его кошельку.

Попросив добавки, Мур справился и с ней, а затем подошел к стойке заплатить за съеденное. Получив свои деньги, успокоившийся бармен вступил в светскую беседу:

— Я прежде вас не видел. Вы не местный?

— Я просто здесь редко бываю, хотя и живу недалеко — в Вилоне, — ответил Мур.

— Все-таки довольно далеко для пешей погулки, — заметил бармен.

— Я прошел пешком всего милю, — усмехнулся Мур. — Мой автовикл забарахлил неподалеку, а сил на ремонт не осталось. Вот я и решил «подзаправиться» сам, а потом заняться починкой, — пояснил Мур.

У бармена вытянулось лицо.

— Но ведь из Вилона с нынешнего утра не выпускают ни одной машины, так мне сказал полицейский.

— Это для меня новость, — озадаченно проговорил Мур. — Когда я вчера отправился на лесопильный завод, ни о чем таком слышно не было. А что говорят о въезде в город?

— Вроде бы и въезд закрыт. Но, я думаю, это касается приезжих, а вы местный. Не могут же они не пустить вас домой, верно?

— Я очень на это надеюсь, — искренне отозвался Мур, направляясь к двери. Взявшись за ручку, он оглянулся и произнес: — Безбедной вам жизни, уважаемый.

Бармен ответил ему той же традиционной фразой.

Похоже, все обошлось, но какая-то неопределенность во взгляде бармена насторожила Мура: пожалуй, в будущем надо избегать обжитых мест. Поэтому сейчас — раз уж он все равно здесь — следовало обеспечить себя всем необходимым.

Не мешкая, Мур перешел улицу и открыл дверь в магазин. Тот торговал, как и принято на селе, абсолютно всеми предметами, необходимыми для жизни. Мур запасся бесчисленным количеством разнообразных баночек с готовой едой и напитками, попросил упаковать все в большую сумку, купленную тут же, и покинул магазин, не вызвав к себе никакого интереса.

Закинув сумку с припасами через плечо, Мур повернул в сторону Пилара, махнув на прощание бармену из ресторана, который почему-то торчал на улице, возле дверей своего заведения. Мур решил, что будет лучше, если тот увидит, как его недавний клиент спокойно покидает поселок, направляясь к оставленной где-то неподалеку машине. Однако за поселком Мур снова углубился в лес.

Теперь, когда проблема с едой была на какое-то время снята, необходимо было определиться с дальнейшим. Мур не собирался оставаться в лесу на долгое время, тем более что вторжение землян на Дельмик могло в ближайшее время и не состояться. Он решил, что отправится к Ридану и постарается там как-то легализоваться. Если он сумеет раздобыть подлинные документы, то сможет снять где-нибудь на окраине комнатку и затеряться в суетливом муравейнике городской жизни.

С деятельностью «осы» покончено раз и навсегда — это решил за него загадочный взрыв пещеры. Начинается новый этап, и он с самого начала омрачен необходимостью нового преступления, возможно, даже убийства: документы добровольно никто не отдаст. И еще одно обстоятельство — цвет кожи. Вульф, кажется, упоминал о четырех месяцах гарантии. Ну, тогда время еще есть, отмахнулся от этой проблемы Мур: в крайнем случае запьет с тоски по родине, и тогда требуемый оттенок самостоятельно вернется на физиономию.

Итак, у него остались оружие, деньги и твердое намерение не сдаваться — ни полиции, ни СБ, ни судьбе.

УДК 820(73)

ББК 84(7США)

Р 24

По вопросам оптовой покупки книг издательства ACT обращаться по адресу: Звездный бульвар, дом 21, 7-й этаж Тел. 215-43-38, 215-01-01, 215-55-13