Стоит пройти всего лишь несколько кварталов от российского посольства в Аргентине, чтобы оказаться возле небольшого уютного ресторанчика под открытым небом. Главное, заранее справиться о его местоположении, если прежде не знал о существовании данного заведения.

Один из служащих посольства давно и хорошо знал это место. Можно даже сказать, что российский дипломат облюбовал этот ресторанчик, предпочитал обедать именно там, а не где-то еще. Зная о наплыве посетителей из числа туристов, он заказывал себе столик, чтобы быть уверенным в том, что место для него в любом случае найдется.

Этот человек предпочитал крайний столик справа от входа. Почему-то именно там он ощущал себя комфортно. Да и вид оттуда открывался весьма живописный. Можно было перекусить, отдохнуть от бесконечной бумажной работы и компьютера.

Чаще всего дипломат обедал в гордом одиночестве. Но в этот раз рядом с ним сидел некий молодой человек. Его внешний вид говорил сам за себя, давал понять, что он явно не столичный житель, а приезжий из провинции. Кроме всего прочего, этот парень все время оглядывался. Казалось, что он чего-то боится и ожидает, что с любой стороны может подкрасться какая-нибудь опасность. Одним словом, поведение его отличалось изрядной долей странности. Тем не менее он сидел за одним столиком с российским дипломатом, пусть и не самого высокого ранга.

Их встреча не была запланирована заранее. До последнего момента они даже не знали друг друга. Приезжий целенаправленно околачивался в районе посольства России, дожидаясь появления кого-либо из его сотрудников.

Когда в дверях возник мужчина явно не аргентинской внешности, парень тут же решил проследить за ним, чтобы улучить подходящий момент для разговора с русским. Дипломат держал путь к ресторанчику. Молодой человек шел по другой стороне улицы, стараясь до поры до времени не бросаться русскому в глаза. Когда же тот занял место за столиком, парень, следивший за ним, рискнул подойти к крайнему зонтику.

Дипломат увидел аргентинца, знаками подзывавшего его к себе. Сначала он принял молодого человека за бродягу или нищего. Однако тот несколькими фразами сумел убедить посольского работника в важности и срочности информации, которую хотел передать посольству Российской Федерации.

Беседовать через перегородку было неудобно, и россиянин пригласил этого человека к себе за столик. Впрочем, желание выслушать странного парня не означало автоматического доверия к его словам.

— Сеньор Трофимов, поверьте, я проделал этот неблизкий и опасный путь в столицу не для того, чтобы рассказывать вам какие-то сказки, — заявил дипломату аргентинец, опять-таки воровато оглядываясь по сторонам.

— Не сказки? — выражая полнейшее недоверие, проговорил ему в ответ русский. — То, что я сейчас услышал, напоминает мне именно сказки или не очень-то научную фантастику. Как это вообще может быть реальностью?

— Но это реальность, — настаивал странный собеседник.

— Даже если на секунду представить, что все действительно так, как вы говорите, то возникает вопрос. — Русский пристально посмотрел в глаза аргентинцу, стараясь понять, блефует тот или же нет. — Какое отношение это имеет к российскому дипломатическому представительству? С чего бы это вдруг вы прибежали именно в наше посольство, а не к американцам или японцам? Что-то здесь не вяжется. Все это очень странно.

Дипломат стремился выглядеть как можно более отстраненным. У него возникли подозрения, что за появлением этого странного парня из провинции могла стоять некая провокация. Впрочем, в открытую он своего опасения не выразил.

Аргентинец же тем временем продолжал гнуть свою линию.

— Не за горами то время, когда проблема продовольственной безопасности коснется многих, — проговорил он. — Затронет она и Россию. Причем в значительной мере. Немалую часть продовольствия Россия закупает за рубежом. А если свое сельское хозяйство у вас будет полностью или на девяносто процентов парализовано, то вы угодите в зависимость от международных монополий! Они взвинтят цены настолько, что страшнейший экономический кризис станет неизбежен. Все будет гораздо хуже, чем даже после распада Советского Союза. Я читал о тех годах. «Плохие девяностые». Кажется, так их у вас называют?

— Не плохие, а лихие, — поправил его русский. — Тогда для экономических неурядиц были совсем другие причины, а не те, о которых вы сейчас так бездоказательно толкуете. Ваше сравнение некорректно, сеньор!.. Кстати, вы даже не представились. О чем вообще можно говорить! — Трофимов вытер губы салфеткой и был готов позвать официантку, чтобы получить счет за обед.

Однако собеседник его остановил.

— Доминго Риверо, — назвался тот и даже показал удостоверение личности. — Мои имя и фамилия вам все равно ничего не скажут и слов моих не подтвердят. Однако у меня с собой есть нечто такое, что должно будет развеять ваше недоверие.

Не теряя времени, он всучил дипломату карту, сложенную вчетверо. Русский посмотрел на нее и тут же бросил вопросительный взгляд на собеседника в надежде получить хоть какое-то объяснение. Вместо этого Доминго в который раз огляделся по сторонам и запустил руку в рюкзак, заранее снятый с плеч. Выдержав короткую паузу, он извлек оттуда какой-то небольшой герметичный контейнер, положил на стол и подвинул к изумленному дипломату. При этом парень в очередной раз стал вертеть головой.

Осторожность со стороны Риверо была отнюдь не беспочвенной. Впрочем, она никак не помогла ему выявить реальный источник опасности. Неподалеку от ресторанчика, буквально через дорогу, прохаживался атлетически сложенный мужчина. Этот турист изображал заинтересованность уличными красотами и старыми постройками. При нем имелся фотоаппарат с сильным объективом. Он делал вид, будто снимает достопримечательности, но на самом деле при помощи мощного зума брал на прицел лишь один столик уличного ресторанчика, тот самый, где сидели Трофимов и Риверо.

Передача карты и контейнера была им зафиксирована и изрядно насторожила его. Сделав серию снимков, он шмыгнул в ближайшую подворотню, там достал рацию и связался с тем человеком, который ожидал от него сигнала.

Дипломат тем временем продолжал недоверчиво смотреть на контейнер. Мало ли что там могло быть! Он наотрез отказался брать его.

— Здесь доказательство того, что… — начал аргентинец, однако договорить не успел.

За его спиной раздался гул автомобильного двигателя. Из переулка на всех парах выскочил тяжелый грузовик. Сметая все на своем пути, он несся прямо на крайний столик уличного ресторанчика! Счет шел на секунды.

Дипломат чисто рефлекторно схватил карту и контейнер. Сомнения в том, что машина действительно мчится на них, стремительно таяли. Работник российского посольства оценил ситуацию и резко бросился в сторону. При этом он кричал своему странному собеседнику, чтобы тот спасался.

Однако Доминго замешкался. Вид приближающегося грузовика вогнал его в сильнейший ступор. Он уже ничего не смог с собой поделать, смотрел в глаза смерти, воплощением которых стали фары многотонной автомашины. Риверо даже не слышал, как русский громогласно призывал его бежать.

Грузовик, не сбавляя скорости, снес хлипкую ограду уличного ресторанчика и буквально срезал Доминго, сидящего за столиком. Все произошло мгновенно, если не сказать молниеносно. Столик и молодой человек исчезли под брюхом многотонного автомобиля! Грузовик ударился в угол ресторанной постройки, смял его. Изнутри послышались испуганные возгласы поваров и другого персонала.

После секундной остановки движение возобновилось. Был дан задний ход. Машина еще раз проехалась по тому месту, где совсем недавно беседовали русский и аргентинец. Под колесами жутко хрустнуло.

Трофимов понимал, что все это происходит отнюдь неспроста, и не стал ожидать дальнейшего развития событий. Пока грузовик давал задний ход, дипломат ретировался.

Грузовик тем временем резко развернулся, пытаясь вписаться в узкую улочку возле ресторана. Сделать это было непросто. Там стояло множество авто. Да и сама улочка не была рассчитана на движение по ней грузового транспорта. Водитель тем не менее отчаянно пытался проехать.

Скрежет легковушек, угодивших под удар, слышался за несколько кварталов от места события. Передок грузовика ударялся в двери и витрины магазинов. Стекла разбивались, дождь из осколков падал на тротуары.

Прохожие в панике разбегались кто куда. Никто не желал попасть под удар взбесившегося грузового автомобиля. При этом некоторые все-таки пострадали. Кого-то порезали осыпавшиеся осколки, задела выбитая дверь. Кто-то был сбит с ног легковушкой, подвинутой грузовиком.

Уже слышался вой сирен. Полицейские машины мчались к месту происшествия. Водитель грузовика прекрасно все понимал. Он пытался выехать с этой узкой улочки и попасть на соседнюю, широкую. Однако в конце концов его нервы сдали. Он не сумел вписаться в довольно простой поворот, потерял управление и прямо на ходу выскочил из кабины. Грузовик врезался в столб и застыл на месте.

Мужчина, выпрыгнувший из него, сразу же попытался воспользоваться всеобщей растерянностью, чтобы безнаказанно скрыться. Люди на этом конце улицы толком не понимали, что произошло. Они сочли случившееся аварией.

Водитель успел воспользоваться их замешательством, быстро пересек улочку, слился с толпой на смежной улице и вскоре скрылся. К приезду полиции о нем не было ни слуху ни духу. Очевидцы же давали настолько путаные показания, что полезной информации из них почерпнуть было практически невозможно.

В одной из воинских частей, базирующихся в средней полосе России, закончились учения мобильно-диверсионной группы. Ее участники — все офицеры, опытные бойцы ВДВ — только-только успели вернуться. Командовал группой Андрей Лавров. Все, кто знал о его послужном списке, за глаза называли майора легендарным Батяней.

Да, за его плечами действительно осталось немало успешных секретных операций, проведенных в самых разных уголках нашей планеты. Но сам он никогда своих заслуг не выпячивал. Не только по той причине, что давал подписку о неразглашении. Просто любой вариант хвастовства или кичливости был для Лаврова неприемлем.

Все знали его строгость и справедливость. О таком командире обычно говорят, что он слуга царю, отец солдатам. Майор не давал спуску подчиненным, но при этом сам отличался дисциплинированностью.

Вот и после учений, несмотря на смертельную усталость всех и каждого участника группы, майор твердо настоял на чистке оружия и приведении в порядок амуниции. Казалось бы, все это могло подождать до завтра. Возможно, где-то в другой воинской части под началом иных командиров такой перенос был бы реален. Однако здесь все знали, что наведение порядка после учений является незыблемым законом.

Усталость на самом деле была невероятной. Офицерам хотелось спать. Некоторые из них клевали носом и буквально засыпали на ходу. Батяне пришлось проявить характер и стойкость. Он требовал выполнения приказа от тех самых подчиненных, бок о бок с которыми совсем недавно прошел не один десяток километров, сидел по горло в болоте, преодолевал мыслимые и немыслимые препятствия. Но на то она и военная служба, чтобы проявлять стойкость и характер.

Сам командир был уставшим не менее, чем все остальные участники мобильно-диверсионной группы. Прожженная в нескольких местах форма, кровавые мозоли на руках, осунувшееся лицо говорили об одном: майору нужен был отдых. Однако он и сейчас находился рядом со своими людьми. Чистил оружие. Старался подбодрить бойцов отнюдь не только приказным тоном. Одним словом, командир исправно выполнял свои обязанности.

Дежурный сообщил о прибытии машины из штаба. Лавров приостановил чистку оружия и выстроил диверсионную группу, готовясь встретить приехавшее начальство.

Прибытие высоких персон можно было связать с итогами учений. Однако опыт вкупе с интуицией подсказывали майору, что речь пойдет о чем-то ином.

Он не ошибся. Команду «смирно!» пришлось подавать не только перед начальником штаба в звании полковника и несколькими его замами, но и перед неким типом в штатском. По тому, как начальство трепетало перед этим господином, нетрудно было догадаться, что в гости приехал очень серьезный человек. Тот ничего не говорил, а лишь посматривал на майора и его группу, будто приценивался.

Полковник отозвал Батяню чуть в сторону, как говорится, на пару слов.

— Да, я вижу и знаю, что вы все после учений устали, — понимающе проговорил начальник штаба. — Но и ты должен понимать, что по пустякам я бы не стал беспокоить ни тебя, ни твоих парней. Этот товарищ специально приехал к нам из Москвы. Ты же знаешь, что, кроме как к тебе, обратиться не к кому.

— Так точно, — коротко ответил Андрей и выдержал паузу, прежде чем посмотреть на московского гостя.

Разговор продолжился в кабинете начальника штаба. Помещение выглядело практически так же, как и множество подобных ему: начальственный стол буквой «Т», ряд стульев, несколько шкафов, сейф, карта на одной стене, символы России, портреты президента и премьер-министра на другой.

Московский гость вошел в кабинет вместе с одним из своих помощников. В руках тот держал небольшой приборчик, с помощью которого стал проверять помещение на наличие в нем прослушивающих устройств. Эта процедура пришлась не по нраву хозяину кабинета. Важный гость из Москвы перехватил недовольный взгляд полковника, но наэлектризовывать обстановку еще больше не стал.

Он просто развел руками и спокойным тоном промолвил:

— Вы уж не обессудьте, но так положено. Речь ведь пойдет об очень серьезном деле.

— Да, я понимаю, — усмирив свое недовольство, сказал на это начальник штаба и указал на места, которые могли занять высокий гость и Батяня.

Человек в штатском предпочел, чтобы майор уселся первым. После этого он поставил перед ним ноутбук, вывел на экран необходимые данные, сообщил, что вопросы можно задавать по ходу, и начал свой рассказ.

— Наш дипломат в Буэнос-Айресе получил очень интересную, если не сказать больше, информацию, — проговорил гость, расхаживая вдоль стола напротив Лаврова. — В одной из отдаленных провинций Аргентины существует лаборатория, в которой разрабатываются жесточайшие вирусы, поражающие сельскохозяйственных животных. Один из них уже создан. Он может несколько месяцев или даже лет дремать в организме животного, но потом, словно по команде, проявит себя. Тогда начнется настоящее бедствие, последствия которого могут оказаться катастрофическими. Наши дипломаты в Аргентине по неким каналам получили штамм данного вируса. Он действительно необычен, не определяется никакими детекторами и передается воздушно-капельным путем.

— Никакого средства против него нет? — уточнил Батяня, глядя на экран ноутбука.

— Нет и в ближайшее время не ожидается, так как на одно лишь изучение вируса уйдет несколько месяцев, — ответил человек в штатском и пояснил: — А столько ждать мы никак не можем. Вполне вероятно, что опасная волна этой заразы прокатится по миру гораздо раньше, чем это возможно себе представить. Проявится вирус и в России. Отследить его на инкубационном этапе практически невозможно. Последствия его воздействия на человеческий организм неизвестны. А вот то, что продовольственная безопасность и нашего государства, и большей части мира окажется под угрозой, это бесспорный факт.

Лавров отвел глаза от очередного слайда, выведенного на экран ноутбука, посмотрел на рассказчика и задал ему вполне закономерный вопрос:

— Неужели за всем этим стоит аргентинское правительство?

Эти слова прозвучали с очевидным сомнением в вероятности такого факта.

Гость сразу же это уловил и ответил:

— Естественно, официальные власти страны здесь ни при чем. По нашим данным, высокопоставленные аргентинские чиновники ни сном ни духом о том, что на территории их государства существует лаборатория, занимающаяся подобными делами. Аргентинская земля стала лишь местом, где тайком от тамошних властей реализуются чужие интересы.

— И чьи же это интересы? Тут замешаны какие-то фирмы?

— В точку! — с удовольствием отметил штатский проницательность Батяни. — Естественно, речь идет не о мелких участниках рынка. Критическая ситуация выгодна крупным международным корпорациям, специализирующимся на производстве и продаже сельскохозяйственной продукции. Их цель просматривается очень четко: искусственное повышение цен на продукты питания. Тогда они получат возможность диктовать свои правила игры отдельным государствам и даже целым регионам планеты.

— Понятно, — промолвил майор, переглянулся с начальником штаба, поинтересовался у гостя: — Какова моя задача?

— Для начала вам необходимо сформировать группу из пяти человек. У каждого должна быть своя специализация. Здесь я вам наставлений давать не буду. По какому принципу создаются мобильно-диверсионные группы, вы прекрасно знаете без меня. Однако важным условием при отборе должно быть хотя бы минимальное знание испанского языка. Далее. Ваша группа должна прибыть в Буэнос-Айрес и там конспиративно связаться с нашим сотрудником. При его содействии вы получите все необходимое для проведения операции: амуницию, оружие и прочее. Затем вы отправитесь в провинцию, где расположена секретная лаборатория, упомянутая мною. Необходимо уничтожить все, что находится в ее стенах. При этом важно не упустить из виду один существенный момент. Вам следует захватить человека, который разрабатывает все эти чертовы вирусы. Думаю, вы понимаете, что только он может знать, как остановить заразу, уже произведенную и пущенную гулять по свету.

Батяня кивнул в ответ.

— Да!.. — словно спохватившись, воскликнул штатский. — Я забыл вам сказать, что к вашей группе будет прикомандирован вирусолог. Но он присоединится к вам уже на месте.

— Все понятно, — спокойно сказал Лавров, не пытаясь узнать, что это будет за человек.

Подобные расспросы были не в его манере.

— Ну а коли понятно, то приступайте к делу, — заявил гость и добавил, глядя на хозяина кабинета: — Ваш непосредственный начальник посодействует вам со всем необходимым.

Полковник, все это время сохранявший молчание, поймал взгляд человека в штатском и тут же заверил, что содействие будет оказано непременно и во всем.

Самые худшие опасения по поводу действия нового вируса начали оправдываться очень скоро. В нескольких районах Российской Федерации начался чуть ли не повальный мор. Ученые установили, что его причиной стало мясо отечественного производства. Страшная болезнь коварно подкашивала людей, употреблявших его.

Фиксировались и случаи заболевания среди вегетарианцев. Такие факты заставляли делать неутешительные выводы о том, что зараза может распространяться не только через употребление мяса, но и воздушно-капельным путем.

Болезнь имела страшные симптомы. У человека, здорового еще этим утром, к вечеру температура вдруг подскакивала выше всяких пределов. Сбить ее в большинстве случаев было практически невозможно. Пережить ночь при таком раскладе было почти нереально. Люди просто сгорали от сверхвысокой температуры.

Все медицинские учреждения, больницы, а заодно и многие здания, не приспособленные для лечения, были забиты больными. Морги и предприятия ритуальных услуг едва справлялись со своей жуткой работой.

Это все при том, что информация об эпидемии носила закрытый характер. Официальные СМИ старались не поднимать эту тему, чтобы не вызывать панических настроений.

Главным источником заразы было признано мясо, произведенное в России. Поэтому вскоре высокие власти приняли решение изъять его из продажи и со складов, чтобы подвергнуть немедленному уничтожению. Однако это не избавило бы людей от беды.

В таких условиях постепенно вызревало понимание необходимости принятия самых радикальных мер — полного уничтожения всего поголовья крупного рогатого скота в России. Естественно, подобная мера повлекла бы за собой многочисленные, самые серьезные последствия. Начиная с всплеска безработицы в соответствующей отрасли и заканчивая вероятностью введения чрезвычайного положения в отдельных районах России! Вместе с массовым убоем скота возникала бы и проблема безопасного захоронения, следом за ней — целый клубок других.

Предотвратить панику среди населения не удалось. Слишком уж масштабными оказались проявления эпидемии. Частные СМИ, социальные сети и «сарафанное радио» сделали свое дело.

Народ в регионах, пораженных эпидемией, не знал, что и делать. Одни старались сидеть безвылазно в своих домах. Другие повсюду расхаживали с ватно-марлевыми повязками, хотя никто не мог дать гарантию эффективности подобного способа защиты. Третьи старались как можно быстрее продать свои квартиры или дома и выехать в безопасные уголки России.

Естественно, что рынок недвижимости мгновенно отреагировал на все происходящее. Цены на жилье в зараженных районах буквально обрушились. Но даже при этом спрос на квартиры здесь находился на минимальной отметке.

Иное дело — рынок продовольственных товаров. Как в зараженных регионах, так и на всей остальной территории России стали расти цены на импортные мясные продукты. В отдельных городах дело доходило до того, что они менялись по два раза в день.

Соответствующие фото— и видеоматериалы едва ли не в режиме реального времени оказывались в сети Интернет. Обстановка, и без того накаленная, быстро усложнялась.

Все же скачки цен были цветочками по сравнению с постоянным ростом уровня смертности. В зараженных регионах он превышал все мыслимые и немыслимые пределы. Его показатели просто зашкаливали! Невольно возникали сравнения с повальным мором Позднего Средневековья. Дать утешительный прогноз на обозримую перспективу не мог никто.

При таком положении вещей ситуация должна была лишь усугубиться, стать по-настоящему катастрофической. Зависимость России от поставок мясной продукции из-за рубежа усиливалась с каждым днем. Такую очевидную тенденцию не мог заметить разве что полностью слепой или непролазно глупый человек.

Отдаленная провинция, из которой в Буэнос-Айрес прибыл Доминго Риверо, называется Хухуй. Правда, на большинстве российских карт это название передается на португальский манер — Жужуй. Видимо, для того, чтобы не искушать человека, говорящего по-русски, неуместными ассоциациями. Эта провинция находится в северо-западной части Аргентины, граничит с Чили и Боливией. Она буквально вклинивается в горную систему Анд.

Природные и климатические условия здесь отнюдь не однообразные. В этих местах имеются горы и пампасы, джунгли и солончаки. В горах протекает множество рек.

Населена провинция Хухуй очень слабо. С транспортной системой и путями сообщения тут почти полный швах. Автомобильные дороги имеются лишь в некоторых районах. До большинства же окраинных территорий провинции из центра можно добраться лишь на самолетах или вертолетах.

В джунглях, неподалеку от границы с Боливией, находилась ветеринарная лечебница. По крайней мере, табличка с такой надписью красовалась на воротах, устроенных в огромном заборе, оснащенном видеокамерами, сигнализацией и прочей техникой, необходимой для обеспечения безопасности.

За забором стояло несколько жилых домиков, хозяйственные постройки и хлева для животных. Каким образом в этом забытом богом месте появилась лечебница, можно было только гадать. В здешних краях на многие сотни километров нельзя было сыскать доктора для помощи людям. А тут вдруг ветеринарная лечебница!

Впрочем, задаваться вопросами подобного рода особо было некому. Местных жителей здесь кот наплакал. Ближайшие поселения находились не так уж и близко от клиники.

В одном из зданий лечебницы располагалась лаборатория. В ней имелось все, что требовалось для проведения исследований: многочисленные колбы, микроскопы, клетки с подопытными крысами.

Среди всего этого добра сидел немолодой мужчина с убеленными сединой висками. Это был Эрнан Хуарес, тот самый ученый, который и создал жуткий вирус. Он вошел в Интернет и знакомился с новостями, интересующими его. При этом едва ли не каждую секунду лицо исследователя искажалось гримасой недоумения.

Он уже знал о том, что в отдельных регионах России происходит что-то странное. Утечки информации в век широкой распространенности компьютерных технологий избежать практически невозможно. Правда, сначала ему трудно было понять, что же там на самом деле происходит. Однако один из российских патологоанатомов не выдержал тяжкого груза тайны и выложил в «Фейсбуке» все, что знал об эпидемии. Затем весть об этом разлетелась по всему миру.

Такая информация стала известна и Хуаресу. Он ознакомился с симптомами, описанными российским доктором, и схватился за голову. Сомнений быть не могло. Все это — последствия действия того самого вируса, который Эрнан лично создал в стенах данной лаборатории. Однако он и представить себе не мог, что зараза окажется в России. Этот факт стал для него полной неожиданностью, породил вопросы к заказчику и реальному хозяину лаборатории.

Двери распахнулись. В помещение вошел улыбчивый мужчина с типичной физиономией бизнесмена. Это был Шон Гаври — представитель транснациональной корпорации, которая организовала лабораторию и наняла Хуареса для создания вирусов.

Продолжая улыбаться, он поздоровался с ученым и поинтересовался, как продвигаются дела. Эрнан ничего не знал об этой корпорации. Он был уверен в том, что его наняло правительство Аргентины, полагал, что участвует в секретном проекте, направленном против Великобритании.

Ученый не только прекрасно разбирался во всякой заразе, но и был законченным националистом, ненавидящим британцев. Причиной этого являлся давний военный конфликт между Аргентиной и Великобританией за Мальвинские (они же Фолклендские) острова в Атлантическом океане.

Тогда, в 1982 году, во время боевых действий погиб его отец. Боль глубокой незаживающей раны подпитывала ненависть Эрнана к Великобритании, победившей в той войне.

В один прекрасный день к нему заявился этот лучезарно улыбающийся господин с внешностью респектабельного бизнесмена и предложил поработать на аргентинскую оборонку. Ученый ни секунды не колебался, сразу дал согласие.

Ему пояснили, что цель проекта заключается в получении секретного оружия против Британии. В случае возобновления конфликта ее продовольственная безопасность окажется под угрозой.

То обстоятельство, что лаборатория для создания и производства вируса была замаскирована под ветеринарную клинику, объяснялось очень просто. Разработка биологического оружия — а именно таковым и являются выведенные вирусы! — запрещена международными конвенциями. Именно поэтому все здесь оформлено как частная инициатива.

Кто хочет верить, тот не усомнится. Хуарес с головой погрузился в работу и никогда не задавал лишних вопросов. Он даже не знал, как зовут его хозяина, и за все время работ не удосужился поинтересоваться этим. Эрнан называл его просто боссом и не смущался, что внешность этого человека лишь отчасти напоминала типичную аргентинскую.

— Вы смеете спрашивать, как продвигаются дела?! — услышав вопрос, сразу же взорвался ученый.

— А что не так? — не теряя улыбки, уточнил хозяин.

— Насколько мне помнится, я задействован в разработке вирусов, которые могут использоваться против Великобритании. Но тут вдруг выясняется, что мое создание проснулось в России! — проговорил Эрнан. — Как это прикажете понимать?! Я читаю новости, поступающие оттуда, сопоставляю их с тем, что знаю, и у меня глаза на лоб лезут! Бедствия в российских провинциях — следствие воздействия вируса, который был разработан мною лично! В России гибнут не только животные, но и люди! Что это вообще такое?! Как могло произойти?.. Вы же заверяли, что все пойдет как по маслу. Говорили, что англосаксы готовят провокацию против Аргентины, а мой вирус их усмирит. Но что за бред вышел в итоге? Что это, черт возьми, такое?!

— Ни я, ни кто-то другой с нашей стороны не виноват в том, что произошло. — Гаври говорил, сохраняя полнейшее спокойствие.

— А кто же тогда виноват?! — не унимался Хуарес.

— На самом деле все произошло случайно, — продолжал оправдываться босс. — Это можно назвать форс-мажором. Никто не хотел, чтобы так случилось. Виной всему местные жители.

— Какие еще жители?! Отсюда до ближайшей деревни два часа добираться надо! — Эрнан явно не хотел верить ему.

— Для бешеной собаки это не расстояние, — все тем же рассудительным тоном заметил Гаври. — Крестьяне пронюхали, что у нас здесь водится скот, который толком никто не охраняет. Вот они и решили поживиться. Год назад местные жители угнали с нашего пастбища нескольких зараженных племенных бычков. Их дальнейшая судьба неизвестна. Но, скорее всего, эти животные попали в партию, которую закупила Россия. Иной причины для появления вашего вируса в русских провинциях я не вижу. Да, это все случайность, совершенно дикая, не поддающаяся объяснению. Но она свершилась. Слава богу, что все произошло именно так, а не иначе. Бычки «ушли» из Аргентины, и этому стоит только радоваться! Наша страна не пострадала от такой вот трагической случайности. Вас, настоящего патриота, это не может не радовать. Ведь Аргентина благодаря счастливому стечению обстоятельств спаслась от смертельной опасности.

— Но ведь Россия-то пострадала! — воскликнул ученый.

— А что вам до какой-то там России?! — пренебрежительно промолвил Шон. — Тем более что лично вы ни в чем не виноваты. Зато у нас появилась возможность провести испытание секретного оружия в реальных условиях. Результаты, безусловно, трагичные. Русским теперь можно только посочувствовать. Но если оценивать эффект воздействия вируса на животных и людей, то результаты оказываются просто отличными! Конечно, это все звучит весьма цинично. Но все-таки сейчас Аргентина владеет мощным оружием, способным поставить на колени кичливую Великобританию. Вполне возможно, что благодаря вашей разработке очень скоро мы сумеем установить полный контроль над Мальвинскими островами. Знаете, чем именно наше правительство займется в первую очередь?

— Чем же? — с некой долей то ли недоверия, то ли нерешительности уточнил Эрнан.

— Будут организованы поиски захоронений наших солдат, погибших на Мальвинах в восемьдесят втором году. Значит, найдется и могила вашего отца, — поспешил заверить босс, точно зная, на какую точку в сознании ученого следует надавить.

Ему это удалось. Вирусолог прямо-таки засиял после упоминания о возможности отыскать могилу отца. Стало понятно, что он не будет больше препираться и задавать вопросы по поводу появления его вируса в России. Ради того чтобы отыскалось место захоронения его родителя, погибшего в боях с британцами, он готов был работать день и ночь, создавать новые вирусы.

— Да! Англичане должны сполна заплатить за то, что содеяли! — воскликнул Эрнан, подтверждая тем самым правильность хода мыслей хозяина.

Тот обрадовался этому, но виду не подал. Недавние словесные выпады Хуареса принципиально ничего не меняли. Это означало, что объем работ, запланированный ранее, не оказывался под угрозой срыва. Тем не менее Гаври решил осведомиться насчет этого.

— Как продвигаются дела с выведением вирусов для свиней и овец? — как бы невзначай спросил он.

— Все идет по плану, — тут же ответил ученый.

— Хорошо. Вы же понимаете, что в Британии много этих животных. Результат вашей работы нанесет англичанам непоправимый урон.

— Пускай страдают точно так же, как мой отец, умерший от британских пуль, — заявил на это Эрнан.

— Отрадно, что патриотический запал в вас не иссякает, — поддержал его босс и снова поинтересовался, как бы между прочим: — Кстати, вы знаете, где сейчас находится ваш помощник Доминго?

— Да. — Вирусолог утвердительно кивнул. — Ему пришлось отправиться в столицу. Для нормального продолжения работ следует закупить кое-какое оборудование. Его, как вы понимаете, в здешнем захолустье днем с огнем не сыщешь.

— Боюсь, что у меня для вас не очень приятные новости, — тут же заметил мистер Шон.

— То есть? — удивленно уточнил ученый.

— Очень жаль, но ваш лаборант погиб.

— Что? — Лицо Хуареса мгновенно омрачилось.

— В столице его сбила машина. Он умер, — пояснил хозяин. — Так что оборудование, необходимое вам, Доминго точно не закупит.

Майор Лавров и люди, отобранные им, поселились в скромном домике, стоявшем в одном из пригородов Буэнос-Айреса. В группу были отобраны элитные бойцы, классные специалисты в своих областях. Естественно, группа прибыла в Аргентину и находилась здесь под прикрытием. Согласно легенде, в нее входили толстосумы из разных стран, которые приехали в Аргентину в поисках охотничьих развлечений. Они оформили все необходимые документы, купили лицензии на отстрел конкретных видов животных. Их целью были гуанако — дикие ламы.

Домик в пригороде был снят заранее через подставных лиц. Здесь группе следовало пробыть некоторое время. Нужно было адаптироваться к здешнему климату, изучить провинцию Хухуй, чтобы не действовать вслепую там, где бойцам предстояло выполнять задание, порученное им Москвой.

Планшеты, ноутбуки, старые добрые бумажные книги шли в ход для изучения будущей арены боевых действий. Участники группы читали, рассматривали карты и фотографии, задавали друг другу вопросы. Одним словом, изучение происходило сообща и довольно-таки живо. Полученные знания бойцы готовы были применить на практике.

Батяня лично в этом убеждался, экзаменовал каждого по разным вопросам. Ему казалось, что все идет по плану и будет продолжаться так же и в дальнейшем.

Осталось лишь дождаться прибытия вирусолога, прикомандированного к группе Лаврова. Бойцы даже пытались себе представить, как тот может выглядеть. У части группы сложилось впечатление, что это будет какой-нибудь очкарик, полностью погруженный в свою науку. Другие, включая самого Батяню, полагали, что им пришлют офицера из частей химзащиты или какой-нибудь военной лаборатории. Однако очень скоро оказалось, что и те и другие заблуждались, а их представления были ошибочными.

Когда прибыл военный атташе и сообщил, что у него для группы сюрприз, десантники невольно переглянулись. Они догадывались, что речь шла именно о вирусологе, прикомандированном к ним, но не могли понять, почему это преподносится таким вот образом, как нечто неожиданное.

— Сюрприз? — выражая всеобщее любопытство, переспросил командир группы.

— Да, — с улыбкой подтвердил атташе и громко позвал человека, стоявшего до последнего момента за дверью: — Виктория, войдите, пожалуйста.

Глаза бойцов округлились, а челюсти отпали до пола, когда в комнату вошла молодая привлекательная девушка. Такого поворота событий они уж точно никак не ожидали. Увидев их удивление, граничившее чуть ли не с разочарованием, военный дипломат поспешил отрекомендовать свою подопечную как очень ценного специалиста.

— Виктория Машкевич, — представил он девушку. — В области вирусологии она на голову выше многих спецов. Любой микроб может различить, так сказать, по походке. Плюс ко всему Вика отлично владеет аргентинским вариантом испанского языка. На уровне родного, разговорного. Да и вообще местные реалии ей хорошо знакомы. Как-никак почти десять лет здесь живет.

— Это все замечательно, — заявил Батяня. — Однако уместно ли отправлять с нами на место проведения операции такую хрупкую девушку? Там же и трудностей куча, и опасности на каждом шагу. Наверняка придется стрелять и драться. Вы к этому готовы, Виктория?

Девушка молча улыбалась. На лице ее не было ни тени смущения. Но она не хотела рекламировать себя саму.

— За это не переживайте, — вместо вирусолога взялся ответить атташе. — С пулевой стрельбой Вика не понаслышке знакома с подросткового возраста. Да и постоять за себя может. Когда сюда собиралась, на парковке к ней пристали двое местных гопников. Как вы думаете, что произошло дальше? Вика не стала кричать и звать на помощь. Эта вот девушка, на первый взгляд такая хрупкая, показала гопоте, где раки зимуют. Грамотными приемами уложила гадов мордами на асфальт. Так что к дракам в джунглях она тоже готова.

Батяня без предупреждения сделал выпад, имитируя нападение на девушку. Та мгновенно отреагировала, выставив блок. Быстрота ее реакции произвела впечатление и на майора, и на его бойцов. Все разом одобрительно закивали.

Командир группы протянул девушке руку, улыбнулся и представился. Виктория была несколько обескуражена тем, что произошло, но от рукопожатия не отказалась. Следом за командиром с ней познакомились и остальные участники группы.

Теперь можно было приступить и к конкретизации задачи, которую следовало выполнить группе Лаврова. Ее озвучил военный атташе. Майор и его подчиненные внимательно ловили каждое его слово.

Что же они должны были сделать в самое ближайшее время? Во-первых, на арендованном самолете добраться до указанного квадрата, в котором находилась секретная лаборатория по производству вирусов. Управление летательным аппаратом возлагалось на помощника военного атташе России в Аргентине, прошедшего специальные курсы.

— Толковый парень. Не подкачает, — по ходу прокомментировал сам атташе.

Во-вторых, высадившись в указанном регионе, группа Батяни должна была установить слежку за лабораторией. Следовало выяснить режим ее работы, периодичность прибытия и убытия оттуда людей и разные другие моменты. Причем данное задание не было догмой, могло претерпевать изменения в зависимости от обстановки.

Если бы десантники, например, заподозрили, что из лаборатории кто-то уносит или увозит контейнеры с вирусами, им следовало бы это пресечь. В целом же им нужно было ждать подходящего момента для нападения на объект. Результатом атаки обязан был стать полнейший разгром лаборатории. При этом группа Батяни в обязательном порядке должна была захватить главного вирусолога.

— Ему нельзя дать уйти или покончить жизнь самоубийством, — пояснил дипломат. — Жертвой шальной пули он тоже не должен стать. Этот человек очень ценен. Он может дать ключ к решению проблемы, остановить распространение эпидемии на территории России. Плюс ко всему через него можно будет выйти и на заказчиков всего этого безобразия.

В случае выполнения данных пунктов наступал черед третьего этапа: связаться с Буэнос-Айресом и ждать инструкций. Возвращаться своим ходом десантникам точно не пришлось бы. За ними должен был прибыть транспорт. Планировалось, что это будет тот же самолет, который доставит их в нужный квадрат.

Поставленная задача в основном была понятна. После нескольких уточняющих вопросов командир группы объявил о готовности отправляться в провинцию Хухуй хоть сейчас.

Головной офис транснациональной корпорации, специализирующейся на производстве и продаже сельскохозяйственной продукции, занимал целый небоскреб. Он мало чем отличался от других подобных зданий, стоявших в бетонных джунглях типичного американского мегаполиса. Впрочем, одна особенность все же имелась. Это был огромный, едва ли не на две трети высоты всего здания, логотип корпорации.

Никто из горожан не знал, да и не мог знать о том, что именно в этом небоскребе вызрела идея выведения смертоносных вирусов для целенаправленной коррекции конъюнктуры рынка. Впрочем, и среди многочисленных работников корпорации информацией по данному вопросу владели считаные единицы.

С другой стороны, холодный офисный мир неумолимо придерживался правила «Человек человеку волк», воспитывал из людей законченных циников, которым плевать на беды и невзгоды кого угодно, если это никак не мешает росту прибылей и не бьет по твоему собственному карману!

Именно таким прожженным циником со стажем являлся председатель совета директоров компании мистер Пол Швир. Он был в курсе того, что происходило в России, знал и о массовом падеже скота, и о гибели людей в результате поражения их вирусом. Однако все это его волновало мало. Точнее, не волновало совсем. Ведь прибыль компании для него была на первом месте!

Через человеческие жизни можно было спокойно, без зазрения совести переступить. Этот принцип давным-давно стал основой его жизненной философии, и что-то в ней менять он не собирался. Скорее, наоборот, убеждался в своей правоте.

Швир находился в своем огромном кабинете, расположенном на семьдесят втором этаже штаб-квартиры ТНК. Работал кондиционер. В просторные окна поступало много дневного света.

Председатель совета директоров возился с бутылкой виски, стаканами и кубиками льда. Ему хотелось выпить вместе с желанным гостем. Шон Гаври только что прибыл из Аргентины и был готов поведать немало важного. Такую информацию не стоило бы доверять ни телефонным линиям, ни интернет-связи. Пригубив виски, Пол поспешил осведомиться о том, как продвигаются дела на аргентинской земле. Шон без лишних предисловий принялся рассказывать о том, что считал достойным особого внимания председателя.

— Лаборант Хуареса без нашего на то ведома покинул провинцию, чтобы посетить Буэнос-Айрес, — проговорил он, попивая виски. — У него там была встреча с работником русского посольства. О чем они там чирикали, мы не знаем. Но чует мое сердце, что наболтал он лишнего. Пришлось его срочно убрать от греха подальше.

— Но с чего бы ему вдруг рассказывать кому-то о наших делах? Он ведь в отличие от Хуареса был в курсе, что вирусы выводятся для нашей корпорации. Да ты ведь сам пристроил его в лабораторию, да еще и поручил ему следить за этим безумным ученым. Он до недавнего времени исправно тебе докладывал обо всех изменениях в настроениях сеньора Эрнана. Что же случилось теперь?

— Да он наверняка нас всех сдал! — не выдержав, воскликнул Гаври. — Этот гад каким-то немыслимым образом вышел на сотрудника русского посольства. Наши люди из службы безопасности это слишком поздно поняли. Лаборант передал русскому дипломату штаммы из лаборатории и карту, на которой отмечено ее расположение. Контейнер с образцами и карта отчетливо видны на снимках, которые сделал наш человек в столице Аргентины. — Шон продемонстрировал фотографии, на которых была запечатлена встреча Риверо и Трофимова.

Следом он показал снимки дипломата, взятые с сайта российского посольства. Сомнений быть не могло. Сеньор, с которым беседовал молодой лаборант, был русским дипломатом.

Председатель совета директоров некоторое время рассматривал фотографии, затем взглянул на собеседника и спросил:

— А почему этот лаборант отправился именно в русское посольство, а не какое-то другое? Может быть, русские каким-то образом его перекупили?

— У меня тоже сначала возникла подобная мысль, — признался Шон. — Однако мы проверили все его контакты и не нашли абсолютно ничего, что говорило бы о его связях с русскими до момента прибытия в столицу Аргентины. Подумали было, что это просто совпадение. Мол, парень волею случая попал к русскому посольству. Но я ведь не верю в такие совпадения. Пришлось поглубже копнуть полные анкетные данные лаборанта. И что же оказалось? Его прадедушка и прабабушка по материнской линии — русские эмигранты. В свое время они выехали из России, когда в тамошней гражданской войне победили коммунисты. Правнук вполне мог испытывать самые нежные чувства к родине своих предков. Зная, куда мы направили первый же вирус, выведенный Хуаресом, он мог задуматься. Возможно, этот фрукт и не стал бы так реагировать, если бы вирус не вышел из-под контроля. Сперва речь шла о том, что зараза коснется лишь животных. Его это мало волновало, не затрагивало дремлющие патриотические чувства. Но вскоре стало ясно, что вирус поражает еще и людей. Лаборант стал сам не свой. Мы это заметили довольно быстро, но никак не могли понять причины.

— Ладно. Черт с ним, с этим лаборантом, — заявил председатель, начиная немного распаляться. — Что случилось с вирусом в России?

— Доподлинно это неизвестно, — принялся растолковывать собеседник. — Вероятно, некий побочный эффект, который Хуарес не смог предугадать, несмотря на всю свою гениальность и проницательность в деле вирусологии. В общем же получается следующая картина. Племенные бычки-производители, проданные год назад русским, были закуплены с местных ферм. Предварительно их заразили вирусом. Он перешел к их потомству, а также ко всем коровам и быкам, какое-то время находившимся рядом с ними. А вот дальше непонятно. Люди заразились то ли от употребления инфицированной говядины, то ли от пребывания в местах, где содержался больной скот. Или, может, все шло параллельно. Мы еще не выясняли, да и не знаем, стоит ли вообще этим заниматься. Мне хотелось посоветоваться с вами. Что вы на это скажете?

— Просто отлично, что лаборант со всеми своими тараканами в голове попал под грузовик, — не стал скрывать своего одобрения Швир. — А с остальным надо быть начеку. Если есть надобность в изучении проблемы, то займитесь этим. Но все-таки нужно помнить, что на первом месте бизнес, а не то, сколько русских сдохло и от чего именно. Если честно, то лично мне наплевать на то, как заразились эти люди. Кушали ли они мясо, мыли ли коров!.. Все это муть по сравнению с нашими дальнейшими планами! Вот они-то ни при каком раскладе не должны провалиться. Возможно, ты еще не знаешь, что сегодня утром у нас состоялось важное совещание. Если исключить пустой треп, на нем была озвучена долгоиграющая бизнес-стратегия по захвату продовольственных рынков России. Эпидемия, вспыхнувшая там, и нарастающее недоверие русских к отечественным продуктам — лишь первое звено в большой цепи. Этот побочный эффект от действия вируса сыграл нам только на руку. Теперь мы посмотрим, в каком направлении все будет там развиваться, но долго ждать не будем. Это очень дорогое удовольствие. А посему мы довольно быстро перейдем к следующему этапу. Он будет заключаться в проведении нами агрессивной политики по продвижению импортного мяса в Россию. Когда тамошний рынок будет поставлен на колени, наша корпорация сможет диктовать русским едва ли не любые условия. Пока же нам следует подогревать рост недоверия потребителей к российскому мясу. Частично эта цель уже достигнута.

— Я уже в какой-то степени осведомлен об этом, — признался Шон. — Логика бизнес-стратегии мне ясна. Цели понятны. Предполагаемые результаты более чем заманчивы. Однако все это высасывает из корпорации немало чистых денег. Как обстоит дело с данной стороной проекта?

— Я всегда знал, что ты шустрый малый, — с улыбкой отреагировал Пол. — Вот и сейчас тоже проницателен, как и всегда. Вся наша бизнес-стратегия стоит воистину бешеных денег, даже если исходить из тех прибылей, которые мы получаем в настоящий момент. Думаю, ты прекрасно понимаешь, что стоимость проведения опытов и содержания секретной лаборатории в Аргентине — это всего лишь часть расходов. Есть и другие звенья в цепочке. В той же Аргентине нужно постоянно давать взятки, чтобы частная ветеринарная клиника работала в прежнем режиме, без вмешательства всяческих проверок и комиссий. Однако и это мелочи в сравнении с тем, что приходится платить ненасытным журналюгам, чтобы те погнали волну в нужном нам направлении. Вдобавок приходится скупать склады и промышленные хладокомбинаты в России. Ты представляешь, в какую сумму все это обходится?!

Гаври воспринял риторический вопрос в буквальном смысле и почти сразу выдал ответ:

— Думаю, что где-то за сотню миллионов долларов точно потянет.

— Да, — подтвердил мистер Швир. — Даже более того. При всей состоятельности нашей корпорации нам пришлось взять кредит почти в сто пятьдесят миллионов долларов. Ты представляешь последствия для нас, если что-то пойдет не так?

— Во-первых, вся операция рухнет, как доминошная пирамида, — мгновенно подхватил собеседник. — А во-вторых, под обломками может отказаться и сама корпорация.

— Вот именно! — воскликнул председатель совета директоров. — Каково мне теперь узнать, что у русских уже есть карта, на которой обозначено местоположение нашей секретной лаборатории! Да, посольство само по себе ничего делать не будет. Но оно наверняка оповестило обо всем свое правительство. А коли так, то можно быть уверенным на сто пятьдесят процентов, что против лаборатории подготовлена операция одной из русских спецслужб. Да, они могли бы проделать это все и по официальным каналам. Но там ведь правят не дураки. Они прекрасно знают, что публичное решение подобных проблем сопряжено с определенными трудностями. Самая главная из них — затягивание времени. А русские желают нанести удар как можно быстрее. По крайней мере, я так думаю, когда ставлю себя на их место. Если это все на самом деле так, то их спецслужбы будут действовать втайне от аргентинского правительства. Скорее всего, они уже работают. Вот и планируй свою деятельность в контексте данного обстоятельства! Считай это не личной просьбой, а приказом, который не подлежит никакому обсуждению. Конечно, я желаю, чтобы у тебя и твоих людей все получилось так, как надо. Но учти, что в случае провала никому из вас пощады не будет. Пожалеете, что мама родила. Причем плакать вам придется в любом случае: попадетесь ли вы в лапы русских или же просто унесете ноги, спасаясь от них. От меня уж точно не уйдете. — Тон председателя стал по-настоящему угрожающим.

По его взгляду было понятно, что шутить он точно не собирался.

Диверсионная группа Батяни летела к месту проведения операции. Как и оговаривалось ранее, ее доставка в указанный квадрат провинции Хухуй осуществлялась арендованным самолетом. Это было небольшое гражданское воздушное судно, за штурвалом которого находился помощник военного атташе российского посольства в Аргентине.

Группа состояла из семи человек, включая командира, майора Андрея Лаврова, и прикомандированного вирусолога Викторию Машкевич. Остальные пятеро офицеров-диверсантов являлись специалистами в разных областях: снайпер, пулеметчик, сапер, связист, медик. К моменту вылета все достаточно хорошо изучили особенности провинции Хухуй, прежде всего той местности, где располагалась секретная лаборатория.

В полете они вспоминали былые походы, шутили, смеялись. Задание не выглядело таким уж трудным, чтобы вызывать в бойцах особую тревогу и напряженность. Тем более что до высадки оставалось много времени.

Профессионализм бойцов заключается не только в умении четко выполнять свою часть работы, но и в том, чтобы в нужный момент быстро переключаться и концентрироваться на самом важном. Так и в этом случае. Батяня не стал одергивать участников группы, когда они выдавали на-гора старые анекдоты и заходились задорным смехом.

Ему не хотелось слышать от бойцов разве что шутки, в которых обыгрывалось бы название провинции. Но не потому, что майор был таким деликатным и щепетильным. Крепкое словечко при случае он мог завернуть. Здесь же его смущало присутствие дамы. Впрочем, офицеры сами понимали особенность ситуации и соответствующих шуточек себе не позволяли.

Вирусолог пыталась освоиться, привыкнуть к мужской компании. Однако ей это плохо удавалось. Все-таки с момента знакомства с участниками группы прошло не так много времени. Да и особенность своего положения она волей-неволей все-таки ощущала.

До высадки оставалось порядка сорока минут. Планировалось, что это будет десантирование на парашютах. В том числе и грузовых, с контейнерами. В них находилась самая разная амуниция, необходимая для успешного проведения операции. Среди снаряжения имелись небольшой беспилотный летательный аппарат, а также несколько квадроциклов.

Оставалось лишь дождаться приближения самолета к указанному квадрату и начать десантирование. Сначала предполагалось сбросить контейнеры. Потом друг за другом выпрыгнули бы все участники группы. Эта операция была просчитана едва ли не до секунды.

Ведь самолет не должен был приземляться. Планировалось, что он, не дотягивая до точки невозвращения, развернется и возьмет курс на Буэнос-Айрес. Дозаправка воздушного судна не предусматривалась. Самолету следовало вернуться в столицу на том запасе топлива, который у него имелся.

Внезапно самолет резко встряхнуло. Все бойцы тут же пристегнулись ремнями. То же по настоянию Батяни сделала и вирусолог. Десантникам подобные передряги доводилось переживать ранее, даже не по одному разу. Поэтому они сохраняли спокойствие, хотя причиной тряски, которая вскоре повторилась и стала постоянной, была отнюдь не воздушная яма.

Самолет вошел в зону турбулентности. Впереди, как раз в районе, где планировалось десантирование, бушевала жесточайшая гроза. Это явление оказалось полной неожиданностью. Ведь при подготовке к вылету были изучены все прогнозы погоды для провинции Хухуй, существовавшие на тот момент.

Да что там прогнозы! Военный атташе и его помощник взяли метеоданные в чистом виде, чтобы лично подвергнуть их тщательному анализу. Тогда ничто не указывало на вероятность грозы. В указанном квадрате не должен был идти даже самый обычный дождь! Однако природа обыграла людей, преподнесла им весьма неприятный сюрприз.

Помощник атташе, сидевший за штурвалом, предупредил группу об опасности. Небо впереди было свинцового цвета. Его то и дело разрезали яркие вспышки молний. Потоки дождя обрушились на самолет. Гул двигателей не сумел заглушить характерный шум воды, ударяющейся о корпус.

— Я предлагаю развернуться и лететь назад, пока мы не достигли точки невозвращения, — заявил пилот.

— В приказе, полученном мною, нет ничего о нашем возвращении раньше выполнения задания, — ответил ему Лавров. — Если мы сейчас начнем летать туда-сюда, то не сможем пресечь деятельность секретной лаборатории. Может, там уже готовы новые вирусы? Пока мы вернемся, их снова отправят в Россию, чтобы заразить еще больше животных, а через них и людей. Предлагаю попытаться обойти эпицентр грозы и подкорректировать квадрат высадки. Если мы прыгнем в десяти или пятнадцати километрах от места, намеченного ранее, то ничего страшного не случится. Мы с этим расстоянием быстро справимся.

Участники группы однозначно приняли сторону командира, хотя и понимали тот риск, на который им пришлось идти. Пилот попытался оценить масштабы распространения грозовых туч и определить направление их движения. Судя по всему, гроза смещалась на юго-восток. Значит, следовало взять курс на запад, чтобы обойти непогоду стороной.

Военный дипломат это и сделал. Однако самолет продолжало трясти. Если бы не ремни безопасности, то всю группу подбрасывало бы словно мячики. Контейнеры были хорошо закреплены. В противном случае они просто пошли бы в пляс по салону, от чего могли бы пострадать члены группы.

Пилот продолжал бороться, выводить самолет за пределы грозы. Казалось, что еще немного, и ему удастся это сделать. Однако в самый ответственный момент, когда оставалось совершить последний рывок, в самолете отказала часть электроники. Она только что прекрасно работала — и вдруг вышла из строя!

Справиться с управлением в такой ситуации было куда труднее, чем несколькими минутами ранее. Помощник атташе лихорадочно размышлял о том, что необходимо предпринять в этих резко меняющихся условиях. В конце концов он попытался взять чуть ниже, выйти из эпицентра грозы таким вот образом.

Из его кабины сквозь разрывы облаков теперь можно было разглядеть пологие склоны, поросшие лесом. Видимость не ахти какая, но все-таки лучше, чем в эпицентре грозы. Секундное ликование охватило пилота. Ему подумалось, что все страшное уже позади.

Вдруг ему стало понятно, что прямо по курсу — горный склон. До него буквально рукой подать! Летчик в ужасе попытался взмыть, чтобы избежать столкновения. Однако было слишком поздно! Послышался душераздирающий скрежет. Брюхо самолета скользило по верхушкам деревьев, опускалось все ниже и ниже.

Тряска теперь была куда более сильной, чем во время вхождения самолета в зону турбулентности. Воздушное судно осталось практически без управления. Ремни безопасности перестали помогать людям.

Крепления одного контейнера оказались ослабленными. Новый мощный толчок привел к тому, что контейнер все-таки пошел гулять по салону, угрожая людям. Впрочем, его прогулка длилась не очень долго. Скрежет прекратился после тупого удара.

Самолет столкнулся со скалой. Кабина пилота оказалась сплющенной. Воздушное судно развалилось на части, которые не смогли удержаться на ветвях деревьев и вскоре рухнули на склон. Выжить при таком раскладе было практически невозможно.

Обильный дождь поливал окрестности. Треклятая гроза бушевала где-то в стороне, постепенно уходила на юго-восток. Если бы самолет вылетел из Буэнос-Айреса минут на 20–30 позже, то пилот имел бы реальную возможность избежать попадания в грозу. Пресловутое стечение обстоятельств разрушило четкий и слаженный план.

Сколько раз за всю историю человечества намерения людей перечеркивались вмешательством природы! Чаще всего, особенно в древности, мудрецы связывали это с промыслом неких высших сил. Они, мол, не позволили осуществиться человеческим замыслам.

В тринадцатом веке к берегам Японии подошли корабли монголов. Агрессоры были уверены, что еще одно государство вскоре падет под их мощью. Однако в тот момент, когда все было готово к бою, на монгольский флот налетел жесточайший ветер. Тайфун, который японцы позже назвали «камикадзе», то есть «божественный ветер», разметал вражеские корабли по всему морю.

Монголы, как и любой суеверный народ того времени, предпочли отказаться от намерений захватить Страну восходящего солнца. Они были уверены в том, что в их затею вмешались боги. Но что могло бы произойти, если бы эти ребята объяснили все лишь стечением обстоятельств? Вполне возможно, что они не отчаялись бы и снова попытались бы осуществить задуманное.

Диверсионную группу майора Лаврова нельзя сравнивать с монгольскими завоевателями тринадцатого века. И масштаб иной, и цели различные. Только вмешательство природной стихии оказалось парадоксально схожим. Но во всем ли?

В 30–35 километрах от места крушения самолета располагался поселок. Это был небольшой населенный пункт, в котором жили крестьяне, в основной своей массе бедняки.

Их жилье выглядело соответствующим образом: неказистые постройки из материалов, добытых по случаю. Такие дома там преобладали, но были и исключения.

Самым ярким из них являлся роскошный особняк, стоявший на окраине поселка. Красивое, величественное здание с видом на речку, обнесенное высоким каменным забором.

Охрана и собаки здесь, разумеется, тоже имелись. Жить в такой роскоши по соседству с вопиющей нищетой и не заботиться о своей безопасности было бы попросту нелепо. Аграрии, с виду совершенно смирные, вполне могли однажды воспылать классовой ненавистью и наведаться в здешний дворец, чтобы потолковать на доступном им уровне о социальной справедливости.

Подобное иногда случалось в самых разных местах нашей планеты. Порой не помогали никакие меры предосторожности.

Местный богатей из числа наркоторговцев считал, что учиться стоит на чужих ошибках. Поэтому он периодически баловал селян небольшими денежными подачками или бесплатно выдавал им продукты.

Но это ничуть не мешало ему держать порох сухим. Многочисленная охрана была хорошо вооружена и постоянно находилась в боевой готовности. Это был целый взвод, который при необходимости смог бы удержать на подступах к вилле взбунтовавшийся народ.

Сам Гильермо Отаменди, хозяин особняка, называл местных жителей народом лишь в том случае, когда ему приходилось высказываться публично. У себя дома, в повседневном общении со своими людьми он именовал соседей сбродом и быдлом.

Гильермо проводил время с двумя роскошными барышнями, которых он специально выписал из столицы. Девицы плавали в бассейне. Хозяин удобно устроился в шезлонге, попивал коктейль и наблюдал за ними.

Развлечение было так себе. Отаменди признавал, а его спутницы подавно не скрывали, что время здесь проходит скучно и однообразно. Это и понятно, ведь в поселке не было ни клубов, ни казино. Если бы они здесь и имелись, то можно себе представить, как в действительности выглядели бы эти заведения.

Конечно, можно было податься за развлечениями в ближайший крупный город. Расстояние до него составляло более сотни километров. Нет, для Гильермо оно не являлось препятствием. При желании он мог бы себе позволить провести уик-энд где-нибудь в Лас-Вегасе. Просто дома его держали дела. Он не мог сорваться с места, лично не убедившись в том, что они решены.

Естественно, это никоим образом не отменяло скуку — ни девчат, ни его собственную. Тогда хозяин виллы поразмыслил и предложил сегодня же устроить вечеринку, на которую пообещал пригласить друзей.

— Зажигательная музыка, море выпивки и еще что-нибудь погорячее, — нахваливал он, потягивая свой коктейль.

— А твои друзья не могли бы подъехать прямо сейчас? — кокетливым тоном спросила одна из сеньорит.

— Нет. Пока они все заняты. Но к вечеру точно появятся, — ответил тот.

— Хорошо. Будем ждать. Жаль, что они такие занятые, — сказала на это девушка.

— Ты же знаешь, что я тоже занятой, — с легкой ухмылкой отреагировал хозяин особняка. — Если я сейчас сижу здесь с вами, то это вовсе не значит, что я бездействую.

Гильермо не озвучивал при гостьях род своих занятий. Однако пересуды о том, что он промышляет контрабандой кокаина из соседней Боливии, ходили в округе давно. Была бы возможность выращивать самим коку, он взялся бы за это дело. Однако своих плантаций этого дивного кустарника в Аргентине по целому ряду причин почти нет.

Внезапно со стороны ворот послышались сигналы, подаваемые каким-то автомобилем. Кто-то явно спешил попасть за ограду, а охрана мешкала с тем, чтобы определить, стоит впускать этого торопыгу или нет.

Гильермо не знал, как на это реагировать, ибо ему не успели доложить об обстоятельствах происходящего. Однако совсем скоро даже без доклада все стало понятно. За воротами громко ругался пожилой мужчина. По голосу Отаменди сразу узнал Габриэля, своего отца.

— Да вы, черти драные, совсем нюх потеряли! — восклицал старик, обрушивая проклятия на головы замешкавшихся охранников. — Не можете, аспиды безмозглые, сразу узнать, кто к вам приехал! Я вам устрою! Все пойдете землю мотыгой колупать, коли уж такие тупые!

Сын вскочил с шезлонга, нацепил шлепанцы и спешно направился к воротам. На ходу он отдал приказ впустить старика и никак не реагировать на его угрозы.

— Отец грозен, но отходчив, если ему не перечить, — пояснил Гильермо, не желая возникновения конфликта накануне запланированной вечеринки.

— Папа, простите, — бросил он через открывающиеся ворота. — В охране новые люди. Они еще не во всем разбираются.

— Ты тоже хорош! — послышалось в ответ. — Хоть бы дал сперва отцу во двор заехать, а потом уже стал бы оправдываться!

Ворота полностью открылись, на территорию виллы въехал джип, которым лично управлял Отаменди-старший. При всей мнимой самостоятельности сына в бизнесе на самом деле тон задавал отец. Именно он являлся и мозгом и двигателем всего этого преступного гешефта.

Габриэль выбрался из машины и осмотрелся. Он увидел и растерянных охранников, и любопытствующих сеньорит. Полосовать сына при посторонних ему не хотелось. Поэтому отец предложил Гильермо отойти в сторону, где не было чужих глаз и ушей. Если не считать камер наблюдения, конечно.

— Хорошего же мне сына Господь послал! — в типичной для себя манере начал старик. — Вместо того чтобы заняться делом, он опять себе девок столичных выписал! Сколько можно? Скажи мне на милость!

— Папа, но это мне не мешает быть в курсе дел, — принялся оправдываться тот.

— Да? — недоверчиво переспросил родитель. — Скажи мне тогда, что произошло недавно в трех десятках километров на восток отсюда?

— Если там что-то и случилось, то рано или поздно мне об этом доложат, — с некоторой долей горделивости заявил сын.

— Ну так считай, что уже доложили! Устами твоего собственного отца! Это самый достоверный источник информации! — отреагировал на слова сына Габриэль. — В грозу в горах что-то приключилось. Я наблюдал странный взрыв на склоне. Что именно там произошло, не знаю. Может, метеорит грохнулся или спутник. Хотя не исключено, что этот шум как-то связан с армейскими учениями. Ты знаешь, что они иногда проходят в наших горах. Если это действительно орудует армия, то для нас такое очень некстати. Все эти маневры парализуют наши постоянные каналы доставки кокаина как минимум на несколько недель.

— Вот незадача, — задумчиво проговорил Гильермо и тут же добавил: — Если это военные, то надо будет попытаться пробить старые каналы доставки. Кажется, должно сработать.

— Да ты погоди! — урезонил его отец. — Не забывай, что вариант с военными может оказаться не самым страшным.

— Что? — удивленно проронил сын. — Ты имеешь в виду тех столичных дельцов, которые несколько месяцев назад пытались на тебя наехать?

— Именно их, — подтвердил старик. — За ними стоит огромная сила. Наркокартель! А у него к нам претензии. Мол, мы им всю малину портим, цены на кокаин сбиваем. Договориться хотели. В гробу я видел договоры с ними! Под себя ведь положить собрались. А на кой черт мне такой секс?! Послал их тогда. От ворот поворот дал. Так, может, они продолжают беситься? Что мы будем делать, если эти наркобароны прибудут в Хухуй для по-настоящему серьезных разборок? Вдруг загадочный взрыв имеет какое-то отношение к нашим конкурентам из столицы?!

— Вот дьявол. А ведь логично, — пробормотал Отаменди-младший и тут же уточнил: — А ты уже выезжал на место взрыва? Если это действительно дело рук столичных наркобаронов, то почему они выбрали именно то место?

— Я бы тоже хотел это знать, — сказал Габриэль и кашлянул. — Собирался туда проехать, но недавно прошли обильные дожди, и все горные проселки размыло. В общем, выведать лично, что там произошло, у меня не получилось. Поэтому, сынок, выходи на связь со своими людьми, которые сейчас в горах, и выясни, что же там произошло. Приблизительные координаты я тебе сообщу.

— И ты ради этого прикатил сюда? — несколько удивленно спросил Гильермо, внутри которого отчаянно боролись хладнокровный наркоделец и разбитной мачо, любящий шумные разгульные вечеринки.

Последний из них в данном случае явно брал верх.

— Да! Именно ради этого! — воскликнул отец. — Ты же мнишь из себя хозяина. Так почему бы хоть раз не пошевелить своей задницей ради дела?! Отцепись ты от этих чертовых девок и займись наконец-то полезным делом!

Возражать отцу было бессмысленно. Мачо глянул в сторону сеньорит, вздохнул и побрел к аппарату спутниковой связи. Здесь, в забытых богом горных местах, ничего другого и не было.

— Алло, Гомес? — справился он, когда стало ясно, что сигнал был принят. — Отлично. Здесь такое дело…

Отаменди-младший подробно расписал ситуацию и передал координаты места, где произошел взрыв. Собеседник внимательно слушал его, задавал уточняющие вопросы и под конец пообещал обязательно разузнать все, что ему было велено.

Самолет, потерпевший крушение, лежал на склоне горы, поросшем деревьями. Фюзеляж был разорван пополам. На многие метры кругом были разбросаны части обшивки и груза. Из топливного бака, пробитого во время крушения, вытекал керосин.

Труп пилота так и остался за штурвалом, хотя носовую часть самолета несколько сплющило. В салоне никто не подавал признаков жизни.

Лишь в оторвавшейся хвостовой части пришел в себя один из членов группы. Это был Батяня. Весь в крови, царапинах и ссадинах, он попытался понять, насколько дееспособен после случившейся трагедии. Как выяснилось, несмотря ни на что, у него не было ни одного перелома или вывиха. Сотрясения мозга также не случилось. Майора спасло то, что в момент крушения он находился именно здесь, в хвостовой части.

Надеясь на то, что его товарищам тоже удалось выжить, Лавров окликнул их. Однако никто не реагировал на его голос. В ответ слышалось лишь трепетание деревьев и хорошо различимый шум топлива, льющегося на землю.

Чуть позже командир группы услышал женский стон, раздавшийся у него за спиной. Вирусолог Виктория Машкевич, которая в полете сидела рядом с майором, оказалась жива.

Батяне пришлось изрядно поднатужиться, чтобы вытащить девушку из разбитого самолета. Он собрал волю и силы в кулак и постарался утащить ее подальше от места катастрофы. У девушки тоже не наблюдалось никаких переломов. Она отделалась лишь вывихом ступни да нервным шоком, вполне естественным после всего пережитого.

Попутно Батяня обратил внимание на то, что при падении несколько контейнеров с грузовыми парашютами выпали и лежали теперь в некотором отдалении от самолета. Это могло быть на руку спасшимся людям.

Ведь звук льющегося топлива продолжал недвусмысленно намекать на смертельную опасность. Острый запах керосина, который учуял майор, ничего хорошего не сулил. Самолет мог загореться в любую секунду. Для этого много не надо. Топливо могло воспламениться, попав на разогретый двигатель. Или же в него могла ударить искра. Мало ли что в недрах разбитого самолета способно было породить ее!

Андрей прекрасно осознавал все это и снова постарался оттащить вирусолога как можно дальше. В противном случае они оба сильно рисковали оказаться едва ли не в эпицентре огромного бушующего пламени. Времени для спасения было не так много. Майор это понимал и торопился.

Вскоре выяснилось, что спешил он не зря. Самолет, потерпевший крушение, быстро загорелся. Яркое пламя охватило его салон. Через несколько секунд грохнул взрыв. Клубы дыма и огня разлетелись на несколько метров вокруг.

Однако Лавров и Машкевич к этому времени находились на безопасном расстоянии от самолета. Взрыв не мог причинить им никакого вреда.

Что же в итоге получалось? В живых остались только два члена группы. Они оказались в незнакомой местности. Высадка ведь планировалась отнюдь не на этом чертовом склоне.

В заданном районе Батяня уж точно сумел бы сориентироваться. Все-таки не зря он усвоил перед вылетом столько информации о квадрате десантирования! Однако по известным причинам самолет был вынужден отклониться от установленного курса, прежде чем потерпел крушение. Возможно, если бы пилот остался в живых, он смог бы выяснить их местоположение. Однако помощник атташе был мертв.

Навигационная аппаратура вышла из строя еще в полете. Топографические карты, имеющиеся среди снаряжения, сгорели в пламени пожара, охватившего самолет. Так уж вышло, что ни связи, ни продовольствия, ни еще чего-то необходимого в распоряжении майора и девушки не имелось.

Однако при этом задачу, поставленную Москвой, уж точно никто не отменял! А раз так, то нужно было адаптироваться к изменившимся условиям и попытаться выполнить ее.

Безусловно, Андрей и Вика скорбели по соратникам, безвременно ушедшим из жизни. Но изменить то, что стряслось, было невозможно. Оставалось лишь молиться за упокой их душ и успешно провести операцию.

Батяня вспомнил о контейнерах, замеченных недавно. Когда пожар стих, он отправился к одному из них. Тот оказался измят, а находящийся в нем квадроцикл — разбит.

Дальнейшие поиски оказались куда более результативными. Сначала Лавров сумел отыскать целый контейнер с квадроциклом и грузовым прицепом к нему. Следом на глаза майору попался небольшой контейнер с беспилотником и некоторым запасом оружия.

Не прибегая к помощи девушки, он оттащил все в сторону и замаскировал. Сделать это надо было в обязательном порядке. Унести все с собой у них не получилось бы, а оставлять такое добро на видном месте было бы верхом наивности.

Андрей догадывался, что у крушения самолета и последующего взрыва могли быть невольные свидетели. Это означало лишь одно — рано или поздно сюда должны были заявиться какие-нибудь гости. Знать о том, что после крушения остался кое-какой груз, им было вовсе не обязательно. Впрочем, в случае плотного прочесывания местности хитрости Батяни могли не сработать.

Во дворе так называемой ветеринарной клиники стояли несколько тентованных грузовиков. Вокруг них суетились рабочие. Мистер Гаври и доктор Хуарес шли со стороны лабораторного помещения к внедорожнику, который стоял во главе колонны тяжелых машин. Ученый напоминал типичного киношного профессора, пребывающего немного не в себе. С одной стороны, он вроде и улыбался, с другой — в глазах его была заметна грусть.

— Понимаете, я ведь человек консервативный. Если уж привык к чему-то, то мне сложно менять эти привычки. Я тогда ощущаю себя очень странно, оказываюсь не в своей тарелке. А если все же приходится что-то менять, то потом я очень долго адаптируюсь к новой среде. Все-таки знакомая обстановка сильно помогает. Даже привычный вид из окна иногда способен вдохновить меня на открытия! Да-да! Я не преувеличиваю. Давно заметил за собой это, — проговорил он.

— Я вам охотно верю, — заявил Шон и подкрепил эти слова своей фирменной улыбкой. — Однако и вы мне поверьте. Все то, о чем вы сейчас говорите, скорее всего, является результатом самовнушения. Когда-то давным-давно вы подумали подобным образом, и эта мысль закрепилась в вашем сознании. Теперь на каждом новом этапе своей жизни вы возвращаетесь к ней и считаете любые перемены неким злом. Но в переезде для вас точно никакой беды нет. Наоборот, вы лишь приобретете, привыкнете к новым пейзажам за окном. Более того, я уверен, что они вдохновят вас на великие открытия. А что касается этого местечка, то сюда вы еще вернетесь. Правда, не сразу. Некоторое время все-таки нужно подождать.

— Я надеюсь, что все так и будет, — проговорил Эрнан, бросая взгляды на суетящихся людей.

Рабочие занимались установкой на столбах и стенах каких-то устройств, напоминающих то ли датчики, то ли счетчики. Ученый не понимал, каково их предназначение, а спрашивать у хозяина не решался.

Шон все понял и объяснил:

— Все это элементы новой системы сигнализации. Мы не можем допустить, чтобы весь здешний комплекс зданий был разворован или, не дай бог, разрушен какими-нибудь ретивыми молодчиками из числа местных криминальных элементов. Вы же знаете, что таких, к сожалению, хватает в нашей стране. Не все патриоты своей родины. Многие думают только о собственном кошельке. Вот что неприемлемо.

Возможно, любой другой собеседник в два счета сумел бы раскусить Гаври, заметить абсолютно неискренний, наигранный тон слов, произносимых им. Но Хуарес этой фальши просто не улавливал. Такая слепота часто нападает на националистов, когда собеседник начинает говорить с ними их собственными словами.

Ученый согласился с тем, что подобная проблема существует, и выразил уверенность, что ее решением следует активно заняться сразу же после освобождения от британцев Мальвинских островов. Хозяин слушал его, утвердительно кивал и время от времени вставлял нужные одобрительные восклицания.

Наконец они дошли до головного джипа. Громила в темных очках открыл им дверцу. Собеседники сели в машину. Через несколько минут она покинула территорию ветеринарной клиники. За ней тронулись в путь и грузовики.

Эрнан напоследок обвел весь комплекс зданий печальным взглядом. Похоже, ему действительно было жаль уезжать оттуда. Внедорожник в этот момент как раз разминулся с еще одним грузовиком, который ехал навстречу колонне, к лаборатории.

За ограждением все еще оставались люди. Автомобиль въехал на территорию комплекса и остановился. Мужчины, приехавшие на нем, занялись спешной выгрузкой каких-то баллонов. Почти сразу после этого все, кто находился в пределах комплекса, облачились в костюмы химической защиты.

Если бы Хуарес увидел это, то у него наверняка появился бы целый миллион вопросов, а то и протестов. Однако головной джип уже успел изрядно отдалиться от лаборатории, уводя за собой колонну грузовиков. Ученый, доверяясь хозяину, даже не пытался узнать, где же именно находятся новые пейзажи, обещанные ему. Он погрузился в размышления. Шон не стал его тревожить, полагая, что вирусолог в эти самые минуты может думать над созданием новой заразы.

Настроение у Гомеса было неважнецкое. Ему часто приходилось бывать в разъездах. Он мог не появляться дома целыми неделями. Потому что нужно было работать, руководить группой контрабандистов. Его боссы — сеньоры Отаменди — постоянно подбрасывали ему всяческие дополнительные задания. Вот и недавний звонок Гильермо принес очередную внеплановую нагрузку.

Гомес, бородатый мускулистый мужчина, по праву силы считавший себя хозяином здешних мест, не был доволен новым поручением. В трейлере, который находился неподалеку от места крушения самолета, он был не один. Четверо вооруженных контрабандистов, промышлявших под его началом доставкой кокаина из Боливии в Аргентину, выжидающе посматривали на своего вожака.

Тот, как и они сами, очень хотел отдохнуть после недавнего тяжелого перехода через границу. Однако осуществление этого вполне естественного желания было перечеркнуто звонком, упомянутым выше.

Вслух свое недовольство он высказывать не стал. Гомес не мог перечить ни Гильермо, ни его отцу. Ведь эти господа прощались со своими непослушными подельниками самым радикальным способом — пуля в лоб, и все пройдет! При этом не брались во внимание никакие прежние заслуги и почести. Сказал боссу «нет», значит, автоматически сделался предателем.

Гомес минут пять сидел молча, стараясь настроиться на нужный лад. Его громилы тоже не нарушали тишину. Определенные правила субординации, выработанные в этой среде, соблюдались довольно четко.

Наконец вожак тяжело вздохнул, поднялся и заявил:

— Собираемся. Нам нужно в горы. На северо-запад от нас. — Гомес первым приступил к сборам.

— Кто-то сунулся не на свою территорию? — осторожно осведомился Педро, один из его громил.

— Нет. Не угадал, — едва скрывая ухмылку, проговорил Гомес и тут же задал встречный вопрос: — Ты знаешь, что такое метеорит?

— Обижаешь, — отвечал тот. — Я хоть школы и не кончал, но про метеориты слышал.

— Если так, то о спутниках ты слышал и подавно, — отреагировал на это вожак, ловя невразумительные взгляды контрабандистов. — В общем, сеньор Отаменди-младший с благословения своего отца отправляет нас на один из горных склонов, на который с неба что-то свалилось. Они думают, что это мог быть метеорит или спутник.

— Да? — удивленно переспросил Педро, переглядываясь с приятелями. — А на черта им это надо? Оно денег стоит?

— Если бы не стоило, господа наверняка не стали бы нас беспокоить, — заметил на это Гомес. — В общем, так. Думаю, что всем нам туда отправляться не нужно. Пойду я и еще один человек. Кто хочет?

Все контрабандисты разом предложили свои услуги.

— Это хорошо, что всем хочется помочь мне. — Вожак хитро улыбнулся. — Но все же пойдет только один. Это будет тот, кто больше всех говорил. Ха-ха.

Сказать, что это решение удивило Педро, было нельзя. Он всегда выражал свою преданность Гомесу и признавал его право на руководство, но, несмотря на это, их отношения являлись вполне дружескими. Здешнюю местность они знали как свои пять пальцев. Им оставалось лишь добраться до той точки, о которой сообщил Отаменди-младший.

Контрабандисты прихватили с собой необходимое снаряжение, оружие и двинулись в путь. Дорога им предстояла не самая длинная, но не такая уж и короткая. Неприметными тропами нужно было подниматься по склону. Занятие для обоих, в принципе, привычное. Правда, вода, оставшаяся после недавнего проливного дождя, значительно усложняла путь.

Ориентироваться на местности контрабандистам приходилось снова и снова, всякий раз, как только они упирались в сильно размытое место, дерево, поваленное бурей, или обвал камней. При этом им удавалось еще и вести приятельскую беседу.

— Вот нам приходится таскаться по горам, в грязи ползать, гнить в этом заоблачном лесу, — проговорил Гомес. — А Гильермо там с девками развлекается, ни черта не делает, но денег огребает как настоящий хозяин. Хотя мы-то знаем, что реально всем заправляет его папаша. Вот он действительно мозг, хотя тоже перегибает палку. Мы за все про все получаем скудные гроши. Разве это нормально? Основную работу ведь мы делаем, постоянно рискуем жизнью, а имеем с этого жалкие крохи.

— Я полностью с тобой согласен, — поддержал его Педро. — То, что сеньоры Отаменди зажрались, я давно понял. Но что мы можем сделать? Ты еще хоть как-то приближен к ним. А я и остальные — мы просто мелкие сошки.

— Приближен или нет — совсем неважно, — сказал на это вожак. — Все равно они никого, кроме себя, не слышат. Старик сына своего тоже не особо уважает. Но в него-то в случае чего он вряд ли стрелять будет.

— Так, значит, выхода нет? — с отчаянием в голосе спросил Педро.

— Выход есть, — возразил Гомес. — У меня тут появились кое-какие мыслишки. Есть идея, как все это можно изменить.

— И что это за идея?

Ответа не последовало. Вожак застыл как вкопанный, смотря куда-то перед собой. Педро тут же перевел взгляд в том направлении. Глаза его округлились. Впереди, среди поваленных обуглившихся деревьев, лежали остатки обгоревшего самолета.

Преодолев оцепенение, контрабандисты двинулись вперед, чтобы обследовать место крушения. На своем веку им доводилось видеть сгоревшие автомобили и даже бронетехнику, но вот воздушное судно, потерпевшее катастрофу, они лицезрели впервые.

Напарники заглянули в салон. Вид обугленных трупов их не испугал, скорее вызвал брезгливость. Заходить внутрь они не стали, предполагая, что в этом нет никакого смысла. Тем более что в глаза им уже бросились контейнеры, находившиеся неподалеку. Вот им контрабандисты уделили самое пристальное внимание.

— Это что? Груз какой-то? — проговорил Педро.

— Ящики явно с парашютами должны были сбросить, — сказал в ответ Гомес, указывая на специальные крепления.

— И что же там внутри? Может, наркота?

— Обломки самолета лежат так, будто он летел в сторону Боливии. Какой смысл возить кокаин туда? — резонно заметил вожак.

Чтобы не гадать о содержимом контейнеров, они решили вскрыть их и проверить. Оказалось, что внутри находилось оружие, боеприпасы, амуниция. В одном приятели обнаружили квадроцикл.

Все это их удивило. Оба пребывали в некоторой растерянности. Вопрос о том, кем были пассажиры самолета, оставался открытым.

Они еще раз осмотрелись, нашли маркировку на остатках обшивки воздушного судна. Самолет был гражданским, принадлежал частной компании, а вовсе не министерству обороны или внутренних дел.

Контрабандисты еще раз обратили внимание на направление, по которому двигался самолет до крушения. Он потерпел катастрофу, направляясь на северо-запад, в сторону Анд.

— Да сюда вообще самолеты почти не залетают! А в этом находились вооруженные люди! Кто же они такие, черт возьми?! — изумленно воскликнул Педро, предполагая, что у вожака на это уже есть какой-то ответ.

— Вот смотри, — принялся втолковывать тот. — Самолет гражданский, а груз военный. Стали бы полиция или армия скрывать свое присутствие здесь?

— Наверное, нет, — подумав, ответил Педро. — Они же все на показухе помешаны. Нагнали бы сюда вертолетов, кучу вояк, чтоб потом козырять этим везде, где только можно.

— Вот и я так думаю, — поддержал его Гомес. — Но здесь ящики, набитые под завязку оружием и боеприпасами. Для продажи за границу партия слишком малая. Но вот для того, чтобы вооружить с ног до головы тех людей, которые летели в самолете, этого более чем достаточно. У сеньоров Отаменди, как всем известно, сложные отношения с наркобаронами из Буэнос-Айреса. Насколько я слышал, сейчас они еще больше разругались. Старик Габриэль не сдержался во время последних переговоров. Так что столичные дельцы могли решить убрать и старика, и его сыночка. Если это так, то люди в самолете вполне могли лететь сюда по души наших с тобой хозяев. Соображаешь?

— Ага, — задумчиво промолвил подельник и следом выдал: — Погоди!.. Если самолет вдруг бесследно исчез в горах, его наверняка станут искать. Если не спасатели, то те, кто отправил сюда всю эту группу. Наркодельцы.

— Вот именно! Это значит, что и у Габриэля, и у Гильермо обязательно будут неприятности. Причем очень серьезные. Ведь наркомафия никогда не предупреждает, она сразу действует!

— И что будет?

— Эти столичные наркобароны могут безжалостно наехать на наших боссов.

— А кто именно и когда? Мы заранее этого точно не узнаем.

— Нам и не нужно будет узнавать, — с хитроватой улыбкой заметил Гомес.

— Это еще почему? — продолжал недоумевать Педро.

— Потому, что это будем мы сами, а все подумают, что с сеньорами Отаменди расправились конкуренты! — сияя, заявил вожак. — Только сперва надо повести боссов по этому следу. Чтобы они были уверены в том, что конкуренты из Буэнос-Айреса готовились их уничтожить. Глядишь, и о безопасности своей станут больше заботиться. Искать новых людей вряд ли будут. Нас с тобой позовут. А там уж мы сделаем так, как надо нам.

— А если не позовут? — нерешительно предположил подельник.

— Позовут. Вот увидишь, — уверенно заявил Гомес, доставая телефон, чтобы заснять сгоревшие обломки самолета. — Главное — все преподнести под нужным соусом.

Сделав с десяток фотографий, он решил в качестве вещественного доказательства прихватить с собой еще и что-нибудь из содержимого контейнеров. Ему хотелось, чтобы улика сработала в пользу версии, которую он собирался озвучить перед боссами. Его выбор пал на спецназовский пистолет «глок». Ничего подобного в окрестностях ни у кого не было.

— Ты представляешь, сколько сейчас денег у них на вилле? — как бы между прочим спросил Гомес.

— Я боюсь даже подумать. Не так давно старик Габриэль загнал огромную партию кокса за наличные. А это значит, что их там!..

— …вагон и маленькая тележка, — продолжил подельник вместо него. — И если ты будешь мне помогать, то в случае успеха мы разделим все по-братски. Наверное, и остальных наших ребят не мешало бы подключить к этому делу. Только надо хорошо подумать, как это сделать, чтобы не сгореть раньше времени.

— Я согласен, — подтвердил Педро свою заинтересованность и в деле, и предполагаемом куше. — А парни, скорее всего, не будут ломаться и пойдут с нами. Всем ведь нужны деньги. Да и боссы им тоже порядком надоели. В общем, причин на то, чтобы отказываться от нашего предложения и бежать сливать нас Габриэлю, у них нет.

— Вот и отлично. Тогда нужно приступать немедленно. На обратном пути обсудим детали. К возвращению мы должны уже будем знать, что и как нам нужно делать дальше, — сказал Гомес, пряча в карман спецназовский «глок».

В сущности, контрабандисты делили шкуру неубитого медведя. При этом они даже не подозревали, что за ними кто-то внимательно следил из укрытия. Это был Батяня, о существовании которого они не знали и знать не могли.

У Вики Машкевич страшно болела вывихнутая ступня. Однако любой, даже малейший шум мог выдать их местонахождение. Не стоило привлекать внимание вооруженных аргентинцев, решивших заняться обследованием места крушения самолета, чтобы не демаскироваться. Все-таки задача, поставленная ранее перед Батяней и его группой, была связана с борьбой против совершенно других сил.

Все то время, пока они сидели в укрытии, девушка мужественно молчала. При этом она закусила до крови губу, чтобы уж наверняка не издать ни звука.

— А ты молодец, — похвалил ее Батяня, когда аргентинцы наконец-то ушли. — Вытерпела. Хотя я знаю, как тебе сейчас больно.

— Боль болью, но я ведь понимаю, что должна была держаться, — скромно заметила она на это.

— В любом случае молодец, — повторил похвалу майор. — Раз ты знаешь разговорный вариант здешнего испанского языка, то наверняка поняла все, о чем говорили эти странные типы. Можешь рассказать суть хотя бы в двух словах? Сам-то я основную линию уловил. После Кубы и Венесуэлы испанский язык знаю немного лучше среднего. Но все-таки сомневаюсь, правильно ли понял отдельные моменты из разговора. Слишком уж колоритный у них диалект. Некоторые слова звучали будто размытые.

— Да-да, — кивнула Виктория. — Только это не особенность какого-то диалекта, а просто косноязычие этих мужиков.

Она начала пересказывать содержание разговора Гомеса и Педро. Понятно, что многое вне контекста было ей не совсем понятно. Но в целом картина представала вполне ясная. Контрабандисты, недовольные своими главарями, решили воспользоваться ситуацией, уничтожить их и прикарманить деньги.

Выслушав все это, Батяня призадумался. Вроде ничего такого, что могло бы заинтересовать его, в этом рассказе не было. Да и ради чего вмешиваться в разборки здешней наркомафии? Припрятанные контейнеры эти типы не нашли. Да и не искали. Как и не обшаривали ближайшие окрестности. То есть повода для вступления в бой с ними не было. Не начинать же стрельбу из-за «глока», прихваченного одним из контрабандистов!

— Надо уходить, — сказал Батяня, считая это решение единственно правильным в сложившейся ситуации.

Вопроса о том, куда двигаться, не возникало. Да, местность была незнакомой, однако у майора имелся GPS-навигатор, который уцелел после катастрофы. Андрей включил его, и прибор очень быстро выдал результат. Теперь-то уж можно было точно сказать, на какой горе произошло крушение, какие населенные пункты находились неподалеку, сколько километров до границы с Боливией.

Содержимое припрятанных контейнеров могло значительно облегчить путь. Это и заправленный под завязку квадроцикл с грузовым прицепом, беспилотник с пультом управления. Плюс оружие, боеприпасы, продовольствие. Со всем этим можно было не чувствовать себя робинзонами, а направиться в изначально предполагаемый квадрат проведения операции.

Батяня загрузил все необходимое в прицеп и закрепил, чтобы по дороге из-за тряски ничего не вывалилось. Можно было отправляться в путь. Оставалось только заняться ступней Вики.

— Тебе когда-нибудь вправляли вывихи? — осведомился майор у девушки.

— Было дело. Раза три-четыре, наверное, — ответила она. — В общем, я знаю, что это такое. А вы умеете их вправлять?

— Нет. Не умею. Но хочу научиться. Вот на тебе и попробую, — пошутил Лавров, обладавший огромным опытом по оказанию самой разнообразной медицинской помощи.

— Хорошо. Я буду вашим подопытным кроликом, — проговорила девушка, уловив иронию своего спутника.

Батяня сосредоточился и сделал то, чем ему приходилось заниматься неоднократно, в самых разных ситуациях. Машкевич ойкнула, но тут же почувствовала облегчение. Десантник сработал весьма умело. Ступня еще побаливала, но было понятно, что очень скоро это пройдет.

Вика попыталась встать, чтобы самостоятельно пройти к квадроциклу. Андрей неодобрительно покачал головой, подхватил девушку на руки и понес ее. Она не очень-то удивилась этому, но все-таки такого не ожидала. Майор бережно доставил ее к квадроциклу, усадил сзади. Затем он на всякий случай осмотрелся — не забыл ли чего. Вроде Батяня сделал все, что хотел. Можно было отправляться в путь.

Он уселся за руль, завел двигатель и повел машину вниз по склону. Майор делал это с осторожностью, на ходу ориентировался, выбирал самые удобные для спуска места. Девушка держалась за него, крепко сцепив руки.

По всем прикидкам, до лаборатории, в которой создавались вирусы, отсюда было порядка 120 километров. Если бы здесь имелась нормальная трасса, то преодолеть расстояние можно было бы за несколько часов. Однако таковой не было.

Двигаться приходилось по горным грунтовым дорогам. Часть из них была размыта проливными дождями. На то, чтобы добраться до лаборатории, мог уйти целый день. Это еще в лучшем случае, без учета вполне вероятных трудностей, которые могли возникнуть в дороге. Батяня все это прекрасно понимал.

Но в его сознании, как и прежде, пульсировала одна мысль: «Приказ о выполнении задания никто не отменял!»

Посреди полей и пастбищ находился участок земли, огороженный трехметровым забором. За ним стояли несколько аккуратных домиков. На воротах красовалась вывеска с надписью «Селекционная станция».

Кого-то это могло и обрадовать. Мол, наконец-то в этих забытых богом краях появился новый очаг прогресса, пусть и только в области сельского хозяйства. Правда, не все местные жители знали, что означает это словосочетание. Но в любом случае звучало оно для них весьма серьезно и даже внушительно. Реальность же была иной. В ней не оказалось места для селекционной станции. Зато имелась новая тайная лаборатория по созданию вирусов.

Доктор Хуарес только-только начал в ней осваиваться. Здесь все было новым и непривычным для него. Если он был погружен в размышления или же нырял с головой в работу, то мог даже забыть о своем местопребывании. Поэтому его иногда передергивало, когда он видел вокруг себя не привычные стены, а весь этот белоснежный блеск. В здании, которое пустили под лабораторию, только-только закончился ремонт.

Если мысли доктора не были чем-то заняты и у него появлялась возможность для передышки, он мысленно переносился в помещения прежней лаборатории. Скучал по ней. Задавался вопросом: как там она без него? Ответа не было, а работа диктовала другие мысли и побуждения.

Хуарес не знал, что старая лаборатория была переоборудована. Однако не в смысле исследовательского оснащения. Речь шла совершенно о другом. Это Эрнан мог думать, что ее действительно законсервировали до лучших времен. На самом же деле территория прежней лаборатории была превращена в ловушку.

Вся ее площадь контролировалась скрытыми видеокамерами. Пройти так, чтобы оказаться вне зоны действия хотя бы одной из них, было практически невозможно. Перед установкой спецы провели расчеты. Заказчик был уверен в том, что результат слежения превзойдет все ожидания.

Мужчина атлетического телосложения, который в столице приглядывал за лаборантом Доминго Риверо, нынче занимался слежением за территорией бывшей лаборатории. Его звали Энрике Эстебан. Он работал на Шона Гаври. За забором старой лаборатории незваных гостей ждал не самый приятный сюрприз. Эстебан хорошо знал, что им уж точно не поздоровится.

Хуарес во время очередного разговора с хозяином снова проявил определенную обеспокоенность тем, что происходило в России.

— Там все та же ситуация? От моего вируса в России продолжают гибнуть люди? — спросил ученый так, будто недавнего разговора на эту тему вообще не было.

— Да, — скрывая напряженность и даже злость, проговорил Гаври. — Но я вам вынужден напомнить то, о чем уже говорил. Все, что произошло в России, — это воля случая. Вы не должны себя в чем-то винить или упрекать.

— Я жалею, что не сумел предугадать подобный поворот событий. Я в чем-то ошибся, что-то не додумал, — сетовал Хуарес, будто говорил сам с собой.

— Вам стоит выбросить эти мысли из головы, — без обиняков заявил хозяин. — Если вы будете зацикливаться на посторонних вещах, то не сумеете выполнить намеченные планы. Это чревато. Вам ведь нравится новая лаборатория?

— Да, очень.

— Но вы же понимаете, что никогда в жизни не получили бы подобного оборудования, если бы не спецзаказ правительства Аргентины. — Мистер Шон давил на «болевые точки» ученого. — Вы же человек науки. Вам как воздух необходимы все эти расчеты и эксперименты. Но представьте себе хотя бы на мгновение, что всего этого у вас сейчас нет. Ни лаборатории, ни препаратов, ни самых современных и совершенных приборов. Представили? Я уверен, что картина получилась не из приятных. Так вот, чтобы она вдруг не стала для вас явью, вам стоило бы перестать задавать лишние вопросы и просто продолжать свою работу.

— Но я ведь не сижу сложа руки. Я занят делом! — несколько возмущенно заметил на это Хуарес.

— Нет-нет, я не говорил, что вы вовсе не работаете, не совсем точно выразился. — Хозяин решил поправить самого себя. — Вам нужно не просто продолжать свою работу, а делать это с эффективной отдачей. Правительство вложило в данный проект кучу денег. Люди на самом верху ждут от вас результатов. После первого вируса, созданного вами, их пока нет. Наше руководство не понимает, почему так происходит. Либо вы возгордились и почиваете на лаврах, не желая работать. Либо вы просто не в состоянии взять установленную планку. Вам это не под силу. Вы переоценили свои возможности.

— Они считают, что создать новый вирус так же просто, как смешать содовую с виски, — пробормотал Эрнан с видом побитого кота.

Слова хозяина существенно задели его самолюбие.

Видя растерянность в глазах доктора, мистер Шон не стал менять тему разговора. Ему хотелось напугать ученого, пригрозить ему, что негласный контракт с правительственными структурами может быть прекращен.

— Я прекрасно понимаю, что вам неприятно слышать высказывания подобного рода, — заявил он. — Да, это всего лишь мнение отдельных высокопоставленных лиц, которые не видят эффекта от вашей работы. Я пытаюсь убедить всех, кого надо, в том, что работы идут по плану, результат не заставит себя долго ждать. Но вы должны понять, что я один. Мои слова наверху могут и проигнорировать. А вот если бы они были подкреплены штаммом нового вируса, то никаких вопросов не возникало бы. А то в правительстве уже начинают поговаривать о нецелесообразности продолжения программы, грозят свернуть финансирование. Чтобы этого не произошло, вам все-таки следует ускорить работы по созданию вируса, поражающего свиней и овец.

— Свернуть финансирование? — растерянно переспросил ученый, глядя на собеседника округленными от неожиданности глазами.

— Вы не волнуйтесь так. — Гаври стал изображать «доброго полицейского». — Создайте этот чертов вирус. Покажите этим чиновникам свою гениальность. Тогда уж точно никто даже не пикнет о том, что на ваши исследования и разработки уходит слишком много денег.

— А потом они будут ждать от меня вируса, который может поражать слонов и бегемотов? — с легкой долей сарказма спросил Эрнан.

Хозяин сделал вид, что ему понравилась эта шутка, хотя на самом деле подобный тон ученого его бесил и вызывал определенные размышления.

— Нет, до слонов с бегемотами дело уж точно не дойдет. Можете быть уверены в этом.

Хуарес пообещал, что новый вирус появится в считаные дни. Гаври похвалил его за это, но настроение исследователя ему не нравилось. Он понимал, что оставлять того без присмотра не стоит. Мало ли чего доктор мог наворотить.

Недавний пример с лаборантом Доминго был красноречивым напоминанием о том, что возможен любой поворот событий, если их развитие не пресечь в самом корне. Новый прокол стоил бы Шону слишком дорого. Могущественный Пол Швир никогда не простил бы ему этого. Да и какое может быть прощение, если на кону кредит в 150 миллионов, который вложили в захват рынков говядины и молочных продуктов в России!

Рассказ Гомеса впечатлил обоих боссов — и старшего, и младшего. Причем сын удивился даже больше, чем отец.

Гомес доложил о результате поисков на месте странного взрыва, который на поверку оказался результатом крушения самолета и последующего пожара. Рассказывал он обо всем весьма красноречиво, с множеством деталей. Его слова казались достоверными и не вызывали каких-либо сомнений.

Естественно, контрабандист продвигал ту версию произошедшего, которая была выгодна для осуществления плана, задуманного им и его напарником Педро. Он не делал лобовых заявлений, опасаясь, что его могут заподозрить во лжи или корыстности побуждений. Поэтому Гомес специально не настаивал на том, что в самолете находились представители конкурирующей группировки из Буэнос-Айреса, а подводил сеньоров Отаменди к этой мысли косвенными способами.

Он просто описывал то, что увидел на месте аварии, умело расставлял акценты. Гомес упомянул о том, что самолет гражданский, но при этом в контейнерах куча оружия, а среди погибших одни мужчины.

Именно тогда Гильермо не выдержал и воскликнул:

— Их явно заслали к нам столичные наркобароны!

Старик Габриэль неодобрительно посмотрел на него и мысленно обозвал треплом. Ему не хотелось, чтобы при подручных упоминалась эта версия. Впрочем, он явно недооценивал интеллектуальные способности того же Гомеса, который успел подумать об этом еще на месте катастрофы.

Фотоснимки, сделанные Гомесом на телефон, еще больше уверили боссов в истинности данной версии. Габриэль и Гильермо могли воочию убедиться в том, что все сказанное — правда. Когда сын увидел контейнер с оружием, он аж заерзал от волнения.

Все действительно выглядело так, будто по их с отцом души явились люди столичных конкурентов. Лишь катастрофа перечеркнула их планы.

Отаменди прекрасно понимали, что радоваться особо нечему. Да, один самолет потерпел крушение. Но ведь наркобароны из Буэнос-Айреса могли отправить следом и вторую группу! Гарантировать, что такое развитие событий нереально, никто не мог. Оно выглядело вполне логичным.

Отец и сын отпустили Гомеса отдыхать и стали обсуждать ситуацию. Начало этого процесса было своеобразным. Гильермо нетерпеливо метался из угла в угол, выкрикивая всяческие ругательства и проклятия. Его бросало в дрожь от одной только мысли о том, что на виллу могут заявиться громилы столичных наркобоссов, чтобы устроить расправу над несговорчивыми провинциальными конкурентами. Он позвонил охранникам и приказал гнать к черту девиц, так и не дождавшихся вечеринки.

— Что ты мечешься? — недовольно спросил отец.

— А что делать?! Ты же сам прекрасно понимаешь, к чему идет дело. В столице давно хватились этого самолета, явно догадались, что случилась катастрофа. Значит, скоро к нам придут головорезы. Уговаривать их будет бесполезно. Нужно подготовиться, наглухо закрыть ворота и забаррикадироваться в доме, пока не началось самое страшное. Охрана у нас надежная. Сумеем отбиться. Не станут же они сюда целый батальон пригонять!

— Да перестань ты суетиться! — крикнул на него Габриэль. — Не стоит умирать до расстрела. Слышал про такое?

— Слышал, — кивнул тот. — Я и не умираю. Я просто хочу обезопасить нас от вторжения этих чертовых чужаков. Неужели ты этого не понимаешь?

— Я понимаю сейчас лишь одно, — смотря сыну в глаза, проговорил старик. — Пока наши люди видели в горах только мертвых. А живые тут еще не появлялись! Так что не надо суетиться и принимать необдуманных решений. Давай сядем и подумаем, что нам действительно нужно предпринять в ближайшее время.

— То, что я предложил! Надо гнать отсюда всех, кому мы не можем доверять до конца. Кухарок, служанок!.. Мало ли что. Вдруг они как-то связаны с теми, кто хочет нас наказать, — гнул свою трусливую линию Гильермо.

— Прекратить! — громко вскрикнул Габриэль, ударил кулаком по столу и добавил: — Если ты сейчас не перестанешь нести эту чушь, я прикажу, чтобы тебя заперли в подвале.

Парень словно очнулся от наваждения, посмотрел на отца и проговорил уже спокойно:

— Извини. На меня что-то нашло.

— Так-то лучше, — буркнул в ответ Отаменди-страший.

Наконец-то можно было сесть и без лишней горячки обсудить свои дальнейшие действия.

Как бы там ни было, план Гомеса и Педро начинал работать. К чему бы ни пришли в результате своих обсуждений сеньоры Отаменди, о вероятной опасности уже знали их подчиненные. Несколько охранников, присутствовавших при рассказе Гомеса, услышали озвученную им версию, прежде чем их отправили за дверь.

Остановить пересуды о том, что у боссов проблемы со столичными дельцами наркобизнеса, уже было невозможно. О вероятности появления в здешних краях незваных гостей теперь говорили не только боссы. Гомес уже догадывался о своем успехе и мысленно ликовал по этому поводу.

Добраться до лаборатории за один день Батяне и его спутнице не удалось. Дороги оказались куда хуже, чем майор предполагал изначально. Немало времени и сил уходило на разведку дальнейшего пути.

Когда начало вечереть, майор подумал о необходимости устроить привал. При этом он взглянул на показания навигатора. До цели оставалось порядка четырех километров.

Десантник не мог знать, что лаборатория из того места уже перенесена. Он доверял данным, которые получил ранее. Четыре километра. Казалось бы, мелочь. Достаточно одного рывка. Но Лавров решил остановиться.

— Нам нужно отдохнуть и набраться сил. Мы почти целые сутки не ели и не пили. Это нехорошо. Голодным в бой, конечно, можно идти. Но стоит ли это делать? Тем более что запасы съестного у нас имеются, — обосновал он Вике необходимость привала.

— Да я не возражаю. — Девушка пожала плечами. — Очень пить хочется.

— Вода, к сожалению, на исходе. Но мы ее добудем. Не стоит переживать, — заверил Андрей, сворачивая с очередной грунтовой дороги в сторону зарослей.

Квадроцикл пришлось сразу же замаскировать. Дорога не отличалась оживленностью, но полагаться на удачу не хотелось. Лучше было подстраховаться, чтобы уберечься от случайных встреч с кем бы то ни было.

Да и само место привала Батяня выбрал с тем расчетом, чтобы со стороны дороги их не заметили. Теперь ему надо было найти воду и развести костер. Фляги и котелок у путешественников имелись. Майор отдал остатки воды девушке. Та пыталась с ним поделиться, на что он ответил отказом. Батяня повторил, что добудет воду и для питья, и для приготовления ужина.

— Как нога? — поинтересовался он.

— Еще болит, но не критично, — ответила она довольно бодро.

— Сухих веток для костра собрать сможете? — спросил Лавров, обращаясь к Виктории на «вы».

— Попытаюсь, — кивнула та.

— Если будет трудно, то лучше не продолжайте, — посоветовал он. — Я сам тогда управлюсь. Если вдруг какая опасность, то пистолет у вас есть. Зовите на помощь. Хотя надеюсь, что все будет хорошо. Я быстро найду воду и вернусь.

Они попрощались. Батяня двинулся в чащу леса. Согласно данным GPS-навигатора, в нескольких сотнях метров от места привала должна была протекать небольшая речушка. Именно там десантник и планировал пополнить запасы воды.

Шел он быстро, но при этом очень осторожно. Прислушивался ко всем окрестным шумам, пытался извлечь из них какую-нибудь полезную информацию. По всем прикидкам, он уже должен был оказаться у лесной речки, но ее не было. Отчетливо просматривалось русло, но без воды.

Это выглядело несколько странно, если учесть недавние обильные дожди, прошедшие в этой местности. Но ведь именно они и могли натворить бед выше по течению. Возможно, где-то произошел оползень, который засыпал русло и изменил направление течения речушки.

От этих догадок, сделанных Батяней, воды в емкостях не прибавлялось. Постояв немного возле опустевшего русла, он решил на всякий случай пройтись вдоль него в надежде отыскать воду в углублениях.

Ему повезло. Правда, трудно было понять, речная это вода или же дождевая. Но выбирать не приходилось. Приближалась ночь. Нужно было заняться костром и приготовлением ужина. Майор быстро наполнил емкости, принесенные с собой, и отправился назад.

Лавров был уверен, что девушка потихоньку натаскала хвороста и сидела в ожидании воды. Оказалось, что все не совсем так. Да, веток она на самом деле насобирала. Даже больше, чем майор мог предположить. Однако Вика Машкевич успела еще и самостоятельно развести костер.

Андрей завидел это и быстро рванул к огню. Он не очень-то доверял девушке в подобном деле, опасался, что костер с дымом до небес, разведенный ею, демаскирует их в два счета.

На месте выяснилось, что его опасения были напрасны. Девушка развела костер в ямке, предварительно вырытой в земле. Рядом она сделала углубление, которое соединялось с очагом.

— Это воздуховод, — с улыбкой проговорила Вика, поясняя своему спутнику назначение этой рытвины. — Своеобразный туннельчик для того, чтобы воздух беспрепятственно проникал в самый центр. Так разводят костер индейцы племени дакота. И дров много расходовать не надо, и дым высоко не подымается. Да и пищу готовить проще. Положил сверху несколько толстых палочек, и уже готова кухонная плита.

— Ну, Викуша, ты меня удивила, — проговорил Батяня, невольно переходя на «ты».

Девушка на это обращение никак не отреагировала, а вот насчет своих знаний заметила:

— Еще до приезда в Аргентину мне доводилось читать немало книжек, посвященных лесному и горному туризму. Костер такой тогда разжигать научилась. Оказалось, что умения никуда не исчезли.

— Вот и хорошо, — с улыбкой заметил Андрей. — А то, если честно, я сначала подумал иначе. Увидел, что ты возишься с костром, и был уверен, что здесь уже дым коромыслом стоит. Оказалось, что все в порядке. Лично я использовал бы другой способ разведения огня с минимумом дыма, но и этот тоже пойдет. В общем, сейчас надо заняться водой и приготовлением ужина.

Воду, набранную во фляги, он решил обеззаразить. Внешне она была чистой, но в любом случае могла содержать вредные для человека примеси или микроорганизмы. Поэтому Лавров использовал старый добрый способ очистки воды. Он добавил во фляжки понемногу йода. Воду, зачерпнутую в котелок, Батяня сразу же поставил на огонь, чтобы приготовить ужин.

Часть кипятка майор перелил в другую емкость. Он всыпал туда заварку и поставил чай прямо возле костра, чтобы тот не остыл.

За право заняться готовкой путникам пришлось поспорить. Продуктов в запасе имелось не так много. Следовало экономить. В этом противоречий не возникло. Исходя из продуктового набора, они решили сварить гречневую кашу с тушенкой.

Казалось бы, что может быть проще этого нехитрого блюда? Но не тут-то было! Лавров собирался приготовить еду сам, как делал до этого всю свою сознательную жизнь. Виктория уточнила рецепт, стала возражать и предлагать свой способ приготовления. Если бы пришлось продолжать спор и дальше, то можно было бы и вовсе остаться без ужина.

Батяня пошел на уступку. Девушка принялась готовить кашу так, как хотела. Андрей старался ей не мешать, но посматривал, что и как именно она делает. Вика посмеивалась и говорила, что не хочет выдавать свои кулинарные секреты.

Майор решительно не понимал, какие тут могут быть тайны. Ведь кроме воды, крупы, тушенки и соли ничего больше в наличии не имелось. Ему казалось, что, как ни крути, все равно получится та же каша с тушенкой, как ее представлял себе десантник.

Каково же было его удивление, когда он съел первую ложку и понял, что ошибался. Девушка сумела приготовить невероятно вкусную кашу. Еда оказалась такой не потому, что майор серьезно проголодался. Это был результат настоящего мастерства.

— Вика, ты просто волшебница! — заявил Батяня, с удовольствием прикончив кашу.

— Ну вот! — с улыбкой проговорила она. — А вы не хотели доверять мне готовку. Судя по вашему лицу, вы более чем довольны.

— Доволен — это не то слово. Я очарован. Как при таком элементарном наборе продуктов можно создать подобный шедевр?

Девушка ответила лишь улыбкой и ничего пояснять не стала. Батяня в который уже раз справился о ее самочувствии. Она заверила, что ей стало еще лучше, боль почти полностью исчезла.

— Завтра нам предстоит важный день, — сказал майор, попивая горячий чай. — Доберемся до лаборатории. Там хватит работы и для меня, и для тебя.

— Со своей я в любом случае справлюсь, — заявила она. — Главное — получить доступ ко всему тому, что там выводят эти ученые. Или как их назвать?

— Может, и ученые. Но только такие, которые продались корпорациям, наплевали на то, что последствия их трудов очень опасны. Ведь, насколько я понимаю, зараза вполне может распространиться и за пределами России. А это грозит мировой эпидемией. Как из нее выбираться, по всей видимости, не знает никто. Те личности, которые затеяли всю эту заварушку, наверное, об этом не задумываются.

— Или же уверены в том, что ситуация не выйдет из-под контроля, — подхватила его размышления Вика. — Возможно, эти продажные ученые внушают своим хозяевам, что все под контролем, распространения вируса можно избежать. В истории столько примеров, когда ученые сознательно шли на преступление против человечества, что волосы на голове дыбом встают. А ведь одним из главных принципов науки должна быть гуманность.

— Иногда человека можно заставить делать что-то против его воли, — заметил Батяня. — Угрозы, шантаж и прочее. Есть методики, позволяющие промыть человеку мозги. Он будет уверен, что действует во благо человечества. Пока мы не знаем, в какой ситуации оказались ученые, работающие в этой секретной лаборатории. Тем более что один из них сознательно пошел на риск и выбыл из игры, раздавленный грузовой машиной. Кто знает, может быть, и другие ученые разделяют его взгляды, хотят прекратить опыты, но по какой-то причине не могут.

— Какая тут может быть причина! — воскликнула Машкевич. — Если они хотят прекратить опыты, но не могут, то уж наверняка вынуждены работать под дулами автоматов.

— А вот не скажи. Случаи ведь разные бывают, — не согласился с ней Лавров. — Хотя что нам сейчас об этом гадать? Завтра все и выяснится. Уже порядком стемнело. Надо укладываться спать. Место себе уже присмотрела?

— Да. — Вика указала на ближайшее дерево с ветвями, удобными для того, чтобы расположиться на ночлег прямо на них.

— В общем, укладывайся и будь осторожна.

— А вы?

— Я пока за костром присмотрю и пройдусь немного по окрестностям. На всякий случай. Мало ли что!..

— Хорошо. Но вы не задерживайтесь. Мне будет страшно одной.

— Пистолет пусть будет при тебе. Только не шали с ним. А то еще пристрелишь меня спросонья. Я такой вариант не приветствую.

— Меня он тоже не устраивает. Все будет хорошо. Спокойной ночи. — Вика взяла спальный мешок и полезла на дерево.

Ветви действительно были расположены так, что образовывали некое подобие гамака или лежанки. Свалиться оттуда по неосторожности было практически невозможно. Забравшись наверх, девушка запаковалась в спальник и притихла.

Батяня некоторое время сидел у костра и думал о предстоящей работе. Правда, его размышления были связаны отнюдь не со следующим днем, а с ближайшими часами. Он сидел и ждал, когда девушка уснет, чтобы можно было отправиться к лаборатории в одиночку — сходить в разведку.

Минут через двадцать десантник встал и пошел к квадроциклу. Заводить его сразу было нельзя. Девушка наверняка проснулась бы от шума двигателя. Поэтому Батяне пришлось толкать машину к дороге, а затем и по ней еще метров двести.

Затем он наконец-то завел квадроцикл, сверился с данными навигатора и отправился в нужном направлении. Ночная трасса была пустой и спокойной. Ни встречного, ни попутного транспорта не попалось.

Ясно, что Лавров по этому поводу абсолютно не переживал. Наоборот, ему было на руку, что никаких неожиданных свидетелей его ночной поездки нет.

«Слава богу!» — мысленно возрадовался десантник.

При этом он уже прикидывал, в каком именно месте ему следовало свернуть с дороги. Ведь его маршрут лишь частично совпадал с этой грунтовой дорогой. Лаборатория находилась в стороне. Судя по всему, добраться до нее было не так просто. При всей иллюзорной близости.

Навигатор на этот счет точных данных не выдавал. На карте, которую лаборант Доминго в свое время передал российскому дипломату, никаких предупредительных пометок не было.

Однако Андрей чуял опасность за версту. Он свернул с дороги, проехал не более сотни метров и гнать квадроцикл дальше не рискнул. Батяня оставил это транспортное средство в зарослях и замаскировал его ветками. Он прихватил с собой оружие, боеприпасы, навигатор, еще некоторые вещи и пешком направился в район, где располагалась лаборатория.

Той же ночью Гомес решился приступить к следующему этапу осуществления своего плана. Он слышал, как Гильермо предлагал забаррикадироваться в доме. Габриэль был пока против этой идеи, но ведь его настроение могло резко измениться.

Хотя баррикады могли бы и сыграть заговорщикам на руку. Ведь боссы в случае чего призвали бы на помощь и Гомеса, и Педро, и остальных контрабандистов. Однако зачинщику заговора казалось, что такой вариант был бы несколько громоздок.

— Внутри их гнездышка у нас больше шансов спалиться, — заявил он своим подельникам и принялся убеждать их в том, что действовать надо как можно быстрее и решительнее.

Нападение чужаков извне, по его мнению, имитировать было гораздо проще. Впрочем, подельников такие тонкости трогали очень мало. Главную роль в согласии этих ребят немедленно идти на дело сыграла мысль о деньгах, которые вожак им посулил.

— Нам плевать, изнутри или снаружи нападать на этих гиен. Главное — получить свою долю наличных, — заявил один из них.

Порядок действий был тщательно продуман. Ночью к воротам виллы первым подошел Гомес. Их сторожили двое новых охранников. Но они уже довольно хорошо знали его, были также и в курсе того, что именно этот человек собрал для боссов важную информацию о самолете, потерпевшем крушение.

Подойдя двери, встроенной в створку ворот, Гомес сказал:

— У меня очень важные новые сведения для сеньоров Отаменди. На месте крушения самолета мои люди нашли «черный ящик» с записями переговоров пилотов.

— Я сейчас доложу хозяину, — послышалось из-за ворот.

— Пока ты доложишь, может случиться непоправимое, — надавил на охранника главарь заговорщиков. — Каждая секунда дорога. Открывай дверь.

— Ладно, — согласился тот. — Только, если что, замолви словечко перед боссами. Они ведь приказали никого без их ведома не пускать.

— Не бойся. Не будут они вас наказывать за это, — заверил его ночной гость.

Дверь распахнулась. Гомес вошел на территорию виллы и сразу же осмотрелся, чтобы точно знать, где стоят оба охранника. В свете висевшего над воротами фонаря он увидел их виновато улыбающиеся физиономии. Они ничего не заподозрили даже тогда, когда хмурый, полный презрения взгляд гостя коснулся их.

В руке Гомеса появился пистолет с глушителем. Тут же упал первый охранник. Второй успел лишь ойкнуть, прежде чем получил пулю в сердце. Путь на виллу был открыт. Вожак впустил своих подельников. Очередным бесшумным выстрелом был погашен фонарь. Вооруженные заговорщики в полумраке ночи двинулись к зданию виллы. Лица всех были спрятаны под масками.

Начинать очередной этап в осуществлении плана выпало Педро. Он начал стучать в дверь и нарочито встревоженным голосом просить, чтобы ему открыли.

— Сеньоры, беда. — Педро застонал, будто был ранен.

За дверью послышался звук шагов, а следом и голос Отаменди-младшего:

— Педро, это ты? Какого черта рвешься сюда посреди ночи?

— Сеньор Гильермо, на нас напали чужаки. Гомеса убили. Товарищей наших постреляли. Я чудом успел спастись. Пуля угодила мне в плечо. Чужаки собираются вскоре прибыть сюда. Я слышал, как они говорили что-то о штурме, — продолжал играть свою роль Педро.

Гильермо выругался и недовольно заявил:

— Я же говорил отцу, что надо возводить баррикады. А он все твердил: «Не спеши умирать до расстрела». Вот и дождались. Не мог он мне хотя бы раз в жизни поверить. И вот результат…

Договорить он не успел. Как только дверь была открыта, Педро ловким уверенным движением ударил молодого хозяина ножом под ребро. Похоже, тот даже не понял, что произошло. Гримаса, в которой смешались боль и удивление, застыла на его лице. Крикнуть он не успел, да и не смог бы. Убийца подхватил его и крепко зажал рот.

То, что на территории виллы творится что-то неладное, Отаменди-старший понял сразу же, как только затих голос его болтливого сына. Габриэль выглянул в окно. Фонарь над воротами не горел. Он попытался связаться с охранниками, стоявшими на входе. Безрезультатно. Ему пришлось нажать тревожную кнопку, чтобы поднять на уши всю охрану, которая была в доме.

В это самое время заговорщики попытались вслед за Педро и Гомесом войти в здание. Однако им практически сразу пришлось отступить. На первом этаже зажегся свет. Навстречу непрошеным гостям двинулись вооруженные охранники. Самый первый из них увидел окровавленное тело молодого хозяина, валяющееся на полу, и немедленно открыл огонь на поражение.

Да, днем Отаменди-старший был против возведения баррикад, но отдал охране распоряжение в случае появления опасности уничтожать врага без предупреждения. Заговорщики попытались отстреливаться, но их положение было невыгодным. Находясь в доме, возле дверей, они становились отличной мишенью. Тем более что остальные охранники тоже открыли огонь на поражение.

Поэтому Гомес приказал своим подельникам отступить. Он полагал, что за пределами дома у них будет больше шансов свести потери к минимуму. Ведь людей у него было не так много. Оставлять убитых участников заговора на месте событий Гомес не планировал. Иначе по трупам дело могли раскрыть в два счета. Вину за нападение не удалось бы свалить ни на каких дельцов наркобизнеса, прибывших из столицы.

Заговорщики отступили, но недалеко. Они расположились за каменной перегородкой, выложенной в нескольких метрах от здания. Она была неплохим щитом. Группе Гомеса помогала и темнота.

Справиться с ней попытались охранники, оставшиеся в здании. На крыше зажегся мощный прожектор. Яркий луч вырвал из мрака значительную часть двора у входа в дом. Он поймал силуэты нескольких нападавших, которые как раз стояли за упомянутой перегородкой.

Как только заговорщики стали отчетливо видны, из окон виллы открылась стрельба. Гомес и его подельники вынуждены были прильнуть к земле и не высовываться из-за ограды.

— Черт побери! — выругался Гомес. — Их там чуть больше десятка, а кажется, что целая сотня засела.

— Просто каждый из них палит из отдельного окна, — заметил Педро. — Надо убирать это «солнце». Оно реально мешает.

Вожак и сам понимал, что в уничтожении прожектора есть свой резон. После коротких переговоров заговорщики перешли к делу. Основная их часть рассредоточилась за перегородкой по всей ее длине. Контрабандист с гранатометом остался в центре, пытаясь прикинуть, где точно расположен источник света.

Гомес улучил момент, когда стрельба со стороны охраны затихла. Он подал сигнал. Все его подельники разом вынырнули из укрытия и начали стрелять по окнам из автоматов.

Этот прием оказался эффективным. Охранники были вынуждены отойти — каждый в глубь того помещения, в котором находился. Так у гранатометчика появилась возможность быстро вскочить и отправить заряд в цель. Дымовой шлейф в свете прожектора выглядел как сталагмит, стремительно растущий ввысь. Счет шел на десятые доли секунды. Граната достигла цели. Раздался взрыв, уничтоживший прожектор и выбивший стекла в слуховых окнах.

Заговорщики могли ликовать. Темнота снова была на их стороне. Правда, через несколько мгновений после взрыва со стороны виллы прозвучал выстрел. Кто-то, не страшась, прицельно пальнул в гранатометчика. Тот в последний момент непроизвольно сделал несколько шагов в сторону и спасся от пули. Она лишь чиркнула по его руке. Он сразу же спрятался за каменную перегородку.

Подельники заметили, что из одного окна исходил красный луч лазерного прицела. В темноте он смотрелся небывало насыщенно и зловеще. Гомес не желал медлить и сразу же отдал своим подельникам приказ подавить снайперское гнездо. Его люди с тех самых мест, где находились и минуту назад, начали обстрел окна.

В то же время возобновился огонь из других окон виллы. Понятно, что охранники в этом случае ориентировались на вспышки захлебывавшихся автоматов.

Гранатометчик зашелся злостью к снайперу, который его едва не пристрелил. Он быстро зарядил свое оружие, цыкнул в знак предупреждения на своих подельников, затем под прикрытием их огня высунулся, чтобы выстрелить в то самое гнездо.

Его прицел оказался точным. Взрыв разнес помещение на верхнем этаже виллы. Грохот, порожденный им, перемежался криком смертельно раненного стрелка. Судя по голосу, это был кто-то из охранников, а не Габриэль, как сперва предположил Гомес.

Второй взрыв привел защитников виллы в некоторое замешательство. Пальба с их стороны не прекратилась, но стала какой-то неуверенной. Паузы между выстрелами затягивались до десяти секунд, а то и более.

— Что они делают? — поинтересовался Педро.

— Да черт их поймет. — Гомес пожал плечами. — Патронов у них должно быть в достатке. Поэтому вряд ли они экономят. Может, нарочно время затягивают?

— Или же босс собирается дать стрекача, а эти клоуны просто отвлекают наше внимание, — предположил Педро.

— Да куда этот старый пес денется! Удирать, оставляя в доме такую кучу денег, — это просто невозможно для него! А прихватить с собой всю сумму нереально. Для этого хотя бы фургончик нужен, — заявил Гомес, не уверенный в правоте своего подельника.

— А вдруг, пока мы тут перестреливаемся с охраной, Габриэль собрал пожитки и под прикрытием взрывов ушел через черный ход? Ни ты, ни я точно не знаем, как устроена вилла, какие секреты в себе таит.

— Ничего! Скоро мы сломаем сопротивление охраны и узнаем все секреты логова этих поганцев! — От Гомеса так и несло самоуверенностью, почти ничем не подкрепленной.

— Давай я возьму двух парней. Мы попытаемся обойти вокруг виллы, проверить, что там происходит, — предложил Педро. — Если не застанем старика, то устроим сюрприз охранникам, нападем на них с тыла.

— Одобряю. Действуй! — вдохновенно проговорил вожак.

Педро и двое других заговорщиков под прикрытием остальных выдвинулись к правому крылу здания. Казалось, что им удастся сделать это довольно легко. Однако едва тройка чуть отошла от каменной перегородки, из крайнего окна на втором этаже ударил пулемет.

Это оказалось полной неожиданностью для заговорщиков! Получалось, что пулеметчик сознательно не выдавал своего присутствия. Это могло означать, что он ожидал подобной вылазки неприятеля и был поставлен в соответствующую комнату для того, чтобы не допустить окружения дома.

Избежать потерь при этом не удалось. Контрабандист, выдвинувшийся первым, был скошен пулеметной очередью. Двое других рванули кто куда. Педро сумел подобраться к дому и встать между двух окон первого этажа. Так его не мог задеть никто из защитников виллы.

Собравшись с духом, он схватил гранату и забросил ее в окно справа от себя. Не дожидаясь взрыва, Педро проделал то же со второй гранатой, но отправил ее в другое окно, слева от него. Взрывы прогремели почти одновременно.

Чтобы не быть задетым взрывной волной, Педро предусмотрительно улегся на землю. Потом он быстро вскочил на ноги и вслепую начал палить из автомата в ближайший оконный проем.

Тем временем гранатометчик улучил момент и отправил третий заряд в окно, из которого по-прежнему работал пулемет. Этот выстрел гранатометчика, как и первые два, оказался точным. Яркая вспышка. Оглушительный грохот. Раскуроченные, будто вывернутые наизнанку стены. Куски кирпичей и фрагменты отделки разлетелись в разные стороны.

Педро, находившийся внизу, едва успел отбежать и залечь на землю неподалеку от входа в здание. Что касается гранатометчика, то на этот раз скрыться от возмездия он не сумел. Пуля, выпущенная одним из охранников, угодила ему в плечо. Он уронил оружие и рухнул сам, взвывая от боли. Было понятно, что произвести еще хотя бы один выстрел он не сможет.

По приказу вожака гранатомет схватил другой заговорщик. Гомес рассудил следующим образом: раз уж не удалось пойти в обход, то нужно прорываться напрямик. После всего случившегося он признал некоторую резонность догадок Педро. Пулеметчик не зря не вступал в бой так долго.

Гомес не желал терять время и приказал подельнику, подобравшему гранатомет, отправить заряд прямо в двери первого этажа. Тот уже приготовился. Остальные занялись его огневым прикрытием. Он направил гранатомет на цель, готовясь выстрелить.

В этот самый момент с раскуроченной крыши одна за другой были брошены несколько гранат. Они упали неподалеку от каменной перегородки и покатились в сторону новоявленного гранатометчика.

— Ложись! — крикнул кто-то из заговорщиков.

— Назад! Быстро! — скомандовал Гомес.

Один за другим прогремели взрывы, сметающие каменную перегородку. Контрабандисты отскочили со своих прежних мест, насколько смогли. Некоторые повалились, пораженные осколками. Среди них был и тот, кто несколькими секундами ранее целился из гранатомета в дверь виллы.

Все выглядело так, будто задумка вожака потерпела фиаско. Впрочем, рядовые заговорщики не роптали. Мысль о хороших деньгах согревала им сердца и добавляла смелости. К тому же бой с охранниками как таковой задевал их самолюбие.

Ведь контрабандистам во время рейдов через границу неоднократно приходилось участвовать в разного рода стычках, настоящих боевых действиях. Именно поэтому контрабандисты свысока смотрели на тех, кто занимался исключительно охраной боссов.

Но в данном столкновении охрана показала себя неплохо подготовленной. Это еще больше раззадоривало парней, тягавших кокс через границу.

Педро, который все еще находился под окнами правого крыла виллы, хорошо видел произошедшее. Его подельники и в прямом, и в переносном смысле были отброшены назад. Из окон левого крыла здания по ним все еще велась стрельба. Справа все было тихо.

Через несколько секунд довольно напряженных колебаний Педро решился сигануть в одно из разбитых окон. В то самое, куда он недавно метнул гранату.

В комнате еще чувствовался запах дыма. Кое-где не унимались языки пламени. Предметы интерьера были либо уничтожены, либо серьезно повреждены взрывом и разбросаны по всему помещению.

Педро скользнул к ближайшим дверям. За ними суетились несколько охранников. Они явно перегруппировывались, выбирали новые места, подходящие для ведения стрельбы.

Завидев их через приоткрытую дверь, заговорщик тут же прильнул спиной к стене. Ему не хотелось по неосторожности выдать себя. Треск огня, пылавшего во взорванной комнате, был очень громким, но любой неосмотрительный шаг мог выдать присутствие Педро. Шорох, щелчок, удар ногой о какую-нибудь ерундовину — все могло указать охранникам на то, что в ближайшем помещении затаился враг.

Педро замер, не делал вообще никаких движений. Он лишь вбирал в себя задымленный воздух, стараясь делать это как можно тише. Ему пришлось навострить уши, чтобы разобрать смысл реплик охранников.

Впрочем, контрабандиста интересовало и другое — как близко от дверей находятся охранники и куда обращены их взоры. Он прикинул это на слух, но вынужден был рискнуть, несколько раз выглянуть в небольшой зазор между дверью и косяком. Он сумел это сделать незаметно и бесшумно.

Охранники действительно суетились, выбирали новые места для стрельбы. Охранники считали, что на виллу напали боевики столичной наркомафии. Даже мимоходом с их уст не сорвалось предположение о том, что на виллу мог напасть кто-то из своих. На дверь смежной комнаты они не обращали никакого внимания, были уверены, что смогли отбросить атакующих.

Уловив это, Педро собрался с духом, досчитал мысленно до трех, резко ударил ногой в дверь, прыгнул в проем и начал поливать автоматным огнем прихожую. Щедро и беспощадно. Он хотел быть на все сто уверенным в том, что уложит всех, кто там окажется.

При этом Педро понимал, что в ответ могут накрыть и его. Поэтому заговорщик не старался любой ценой остаться в прихожей. Он периодически отступал в комнату, прятался за стеной. Охранники были выкошены очередями, выпущенными им. Ответной реакции от них или их товарищей он так и не дождался.

Педро рискнул подойти к входной двери и крикнул своим подельникам, что вход свободен. Он немного изменил голос, чтобы никто из охраны не мог его узнать. Для Гомеса же был проговорен пароль, условленный заранее.

Еще до начала операции они решили, что такие мелочи им смогут понадобиться. Так оно и вышло. Вожак сразу же отдал приказ идти на штурм виллы, держась правой стороны.

Охранники, находившиеся в левом крыле, быстро сообразили, что произошло. Те из них, которые были на первом этаже, попытались рвануть в прихожую. Педро догадался, что приблизительно так все и будет. Посему он занял такую позицию, чтобы можно было отстреливаться от тех, кто прибежал бы с левого крыла, как с первого этажа, так и со второго.

Сверху никто не спешил. Те же охранники, которые вырвались в прихожую с левого крыла первого этажа, подверглись жесточайшему обстрелу со стороны Педро. Практически одновременно с этим во входных дверях появились его подельники. Два парня, оставшиеся на крыльце, метнули гранаты в окна второго этажа. Сделать это приказал Гомес. Прозвучали новые взрывы. У охранников, пребывавших в тех помещениях, не было практически никаких шансов уцелеть.

— Как ты? — спросил Гомес у Педро.

— Все нормально, — ответил тот. — Надо бы прочесать весь первый этаж. Вдруг кто-то из охраны остался в живых.

— Бери несколько парней и прочесывайте. А мы двинемся на второй этаж, — прозвучало в ответ.

Заговорщики довольно быстро разделились и разошлись в оговоренных направлениях.

Гомес с частью подельников стремительно поднялся по лестнице. Комнаты, прилегавшие к холлу второго этажа, были почти полностью уничтожены. Заговорщики все же обыскали их при свете фонариков. Они осматривали тела всех погибших. Живых обнаружено не было. Габриэль Отаменди исчез.

Аналогичная ситуация наблюдалась и на первом этаже. Группа во главе с Педро очень скоро присоединилась к остальным.

Вход в большой зал, располагавшийся в тыльной части второго этажа, оказался заблокирован. Деревянную двустворчатую дверь заговорщикам удалось сорвать в два счета. Однако за ней они, к своему огромному удивлению, обнаружили крепкую металлическую преграду. Это, конечно же, была часть защитной системы, которой хозяин оснастил помещения, самые важные с его точки зрения.

— Так вот почему этот старый черт был таким спокойным и не хотел слушать сына, собиравшегося возводить баррикады! — высказал догадку Гомес.

— Нам в любом случае нужно проникнуть в зал, — заявил Педро.

— Мы же не зря прихватили с собой дисковую пилу. Правда, думали, что только для разделки сейфа, а оказалось… — проговорил вожак и кивнул подельнику, в рюкзаке которого лежали резак, готовый к применению, и несколько дисков к нему.

Из-за взрывов возникли неполадки с проводкой. Подключить пилу оказалось не так просто. Резак не подавал признаков жизни. Это при том, что свет в холле второго этажа горел, пусть и частично.

— Провод длинный. Давай я попытаюсь запитать пилу из ближайшей смежной комнаты, — предложил Педро.

Ему, как и всем остальным, не терпелось добраться до сейфа с деньгами.

— Попробуй. Если не выйдет, то придется бабахнуть из гранатомета. Хотя это опасно. Деньги могут серьезно пострадать, — проговорил Гомес, вручая подельнику шнур.

Педро двинулся к дверям самой близкой комнаты, открыл их, вошел, нащупал выключатель и сразу же щелкнул им. Зажегся свет. Помещение, разоренное взрывом, теперь можно было рассмотреть во всех подробностях. Однако времени на это не было. Заговорщик лишь бросил беглый взгляд на все это, после чего воткнул вилку в розетку, помещенную под выключателем.

Из-за дверей послышались одобрительные возгласы. Резак заработал. Можно было возвращаться к остальным.

Педро развернулся и хотел толкнуть дверь. Однако в эту самую секунду за его спиной послышался лязг передергиваемого автоматного затвора. Еще через мгновение кто-то начал стрелять по нему.

Опытный контрабандист, бывавший во многих передрягах, быстро сориентировался в ситуации. Чуть раньше, чем раздались выстрелы, он успел юркнуть вниз, выключить свет, повернуться и открыть ответный огонь.

— Что там, черт возьми, происходит?! — гаркнул Гомес, не ожидавший подобных сюрпризов.

Ведь все комнаты были осмотрены.

— Да блоха какая-то появилась! — выкрикнул Педро, продолжая перестрелку вслепую.

Ему пришлось изменить местоположение. Он отпрыгнул в сторону. Неведомый противник продолжал стрелять в направлении двери. Контрабандист тем временем прошелся вдоль боковой стенки. Ориентируясь по вспышкам, он взял врага на мушку и нажал на курок.

Нескольких коротких очередей оказалось достаточно, чтобы угомонить нежданно возникшую угрозу. Педро услышал, как тело врага грохнулось на пол.

— Помощь нужна? — послышался запоздалый вопрос вожака.

— Уже нет. Пилите загородку, — ответил Педро и произвел несколько контрольных выстрелов туда, где ориентировочно упал противник.

Покидая комнату, он включил свет, убедился в том, что враг мертв, и только после этого вернулся в холл.

— Хреново, ребятки, вы проверяли этаж, — заявил Педро своим компаньонам.

Гомес отреагировал на это по-своему — приказал нескольким подельникам снова прочесать все доступные помещения виллы. Тем временем кипела работа у загородки. Металл поддавался довольно легко. Так что проблем с устранением препятствия не предвиделось.

Когда проход в зал был вырезан и оставалось лишь пнуть по железу ногой, заговорщики дружно встали напротив, держа оружие наготове. Гомес лично выдал вертушку, выбил прямоугольник, держащийся на заусенцах. Он сразу же подался и рухнул в зал.

Все замерли, ожидая стрельбы. Ее не последовало. Однако контрабандисты двинулись в образовавшийся проем с максимальной осторожностью. Ощетиненные автоматами, они обрыскали зал. Там никого не оказалось.

Огромный портрет национального героя Латинской Америки Симона Боливара, который размещался на противоположной от входа стене, был сдвинут в сторону. Формально это была тайна за семью печатями, но о расположении хозяйского сейфа знали и Гомес, и многие другие контрабандисты.

Вожак настороженно подошел к портрету. Остальные последовали за ним, еще не понимая, с каким настроением воспринимать происходящее.

— Помогайте, — тихо, будто и не отдавал команду, а просто просил, сказал Гомес.

Подельники сняли со стены картину. Сейф находился в полураскрытом состоянии. Выдержав небольшую паузу, понадобившуюся ему для сохранения терпения, Гомес потянул за ручку дверки сейфа. По всем прикидкам, его нутро должно было быть забито многочисленными пачками твердой валюты.

Но что же на самом деле увидели там контрабандисты? Практически ничего! Да, там валялись несколько ценных бумаг, акций одного из столичных предприятий. Даже если оно и было прибыльным, эти бумажки практически ничего не значили в сравнении с тем, что должно было находиться в сейфе.

Получалось, что Габриэль все-таки обхитрил контрабандистов, напавших на него. Он сумел прихватить с собою огромную кучу наличных и свалить отсюда.

— Дьявол! — выругался Гомес, ударяя кулаками по воздуху. — Старик все-таки сумел нас наколоть. Ушел, гад, со всеми деньгами!

— Но он не мог просто замотать их в простыню или покрывало и унести с собой, как Санта-Клаус — мешки с подарками! — вставил Педро.

— Выходит, что мог! — с явной горечью воскликнул вожак и добавил: — Нам в любом случае придется его найти. Далеко уйти у него вряд ли получится.

— Денег-то хочется, — заметил его товарищ.

— Да и неизвестно еще, не узнал ли он кого-нибудь из нас, — сказал Гомес так, будто бы и не слышал реплику своего дружка. — Конечно, на всех нас маски. Голоса мы старались изменить. Но вдруг этот старый черт нас раскусил, понял, что на него напали не столичные конкуренты, а его же собственные люди?

— Значит, нужно его выловить как можно скорее. Может, он нас и не узнал. Но ты прав в том, что шутить с этим не стоит. Лучше поймать Габриэля до того, как он растрезвонит о нападении на виллу по всей округе.

О том, что ветеринарная клиника опустела, жители ближайшей деревни узнали моментально. У некоторых сельчан взыграло любопытство по поводу добра, которое могло там остаться. Несколько молодых людей, которые ранее оказались невольными свидетелями выезда оттуда колонны грузовых машин, решились проверить все лично. Они планировали в любом случае хоть чем-нибудь там поживиться.

Самые смелые мечты этих ребят сводились к компьютерам или телевизорам, оставленным в зданиях клиники. Такая добыча казалась им верхом удачи. Впрочем, молодые люди не отказались бы и от более простых вещей вроде стульев, столов или еще чего-то из мебели. При здешней бедности от этого грех было отказываться. Что-то можно продать или обменять, остальное использовать в быту.

Выбраться на дело молодчики решили глубокой ночью. Они не хотели привлекать внимание односельчан. Да и вообще…

Начинающие грабители взяли с собой обычные тачки и обходными путями направились к желанному месту. Парни шли молча, старались не создавать лишнего шума. По пути им никто не повстречался. Ни прямо на дороге, по которой они двигались, ни где-то в стороне от них. С замиранием сердца ребята приблизились к ограде клиники.

Территория за ней почти полностью утопала в темноте. Очертания корпусов узнавались лишь благодаря скудному лунному свету. Правда, было и исключение. Светилось окно одного домика.

Более того, можно было разобрать, что там работает телевизор. Парни поняли это не только по характерному свечению, но и по звуку. Тот человек, который смотрел телевизор, явно не скупился на децибелы, включил звук на полную мощность.

Будущие грабители замерли на своих местах и попытались прислушаться. Судя по всему, в домике кто-то смотрел трансляцию каких-то гонок. По крайней мере, отзвуки рева моторов были слышны довольно выразительно.

Молодчики переглянулись. Один из вожделенных предметов на территории клиники все-таки имелся. Ни у кого из них не возникло сомнения в правильности своих действий. Не останавливало их и то, что в домике с телевизором явно кто-то находился. Расчет был прост — проникнуть туда, огреть этого типа чем-нибудь тяжелым по голове, а уж затем вытащить телевизор. Они прикинули, что это мог быть сторож, который в одиночку охранял всю брошенную клинику.

Злоумышленникам явно не хватало опыта. Они даже не подумали о караульной вышке, которая стояла метрах в пятнадцати справа от ворот, попросту забыли о ней.

Так или иначе, но грабители решили прежде всего попасть в здание с телевизором. После «нейтрализации» сторожа они рассчитывали хорошо порезвиться на всей территории ветлечебницы.

Дело оставалось за малым — перебраться через ограду, верхняя часть которой была обрамлена витками колючей проволоки. Возиться с ней не хотелось. Да и тащить ради этого лестницу парни считали пустой тратой сил. Они решили проникнуть за забор напрямую, то есть через ворота. Для этого нужно было лишь отпилить навесной замок. То обстоятельство, что ворота были заперты снаружи, а не изнутри, злоумышленников ничуть не смутило. Они по своей наивности и неопытности даже не обратили на это внимания.

Один из парней достал из тачки ножовку по металлу. Полотно у нее было почти новым. Пилить решили по очереди. Все прекрасно понимали, что процесс будет сопровождаться специфическим звуком, и отнюдь не тихим. Однако это их ничуть не останавливало.

На работу ушло почти полчаса. Из-за ограды по-прежнему доносились звуки работающего телевизора. Судя по ним, гонки там сменились каким-то развлекательным шоу. Из домика то и дело долетали обрывки песен и звучный смех зрителей, находящихся в телестудии.

Подельники тем временем открыли ворота, осторожно ступили на территорию ветлечебницы и, воровато оглядываясь, направились в сторону домика с работающим телевизором. Сделав несколько шагов, они оказались в такой точке, что караульная вышка стала заметной. Она находилась прямо на фоне луны.

Один из парней увидел не только ее, но и контуры часового, стоявшего на вышке. Он дернулся в сторону, пытаясь показать увиденное остальным. Но сделать это у него не получилось. Парень неожиданно схватился за горло и начал кряхтеть, явно задыхаясь. Приятели, не понимая, что происходит, бросились к нему, подхватили под руки.

— Что с тобой? — спросил один из них.

— Там!.. — Парень бессильно дернул рукой.

Он все еще хотел указать на вышку, будто проблема была исключительно в ней.

Батяня прибыл к лабораторному комплексу минут через двадцать после проникновения грабителей за ворота. Он был предельно внимателен и осмотрителен. Приоткрытые ворота его сразу же насторожили.

«Что-то здесь не так», — подумал десантник и решил не торопиться.

Он выбрал удобную позицию метрах в пяти-семи от ограды, достал мощный бинокль с функциями прибора ночного видения и принялся изучать территорию комплекса.

У него почти сразу возникло впечатление, что в большинстве домиков никого нет. Да, безусловно, на дворе была ночь, и работники лаборатории могли в это время просто спать. Однако чутье подсказывало Лаврову, что здесь все далеко не так, как может показаться на первый взгляд.

Словно в подтверждение его подозрений в окне одного из домиков мерцали отблески телевизионного экрана. Если все здесь спят, то почему кто-то один вдруг решил посмотреть телевизор, да еще и включил звук на всю катушку? Этот вопрос был вполне логичным.

Батяня направил бинокль на караульную вышку. Силуэт часового просматривался довольно четко. Однако и в этом ощущалась какая-то ненатуральность. Десантник нарочно задержал взор на часовом почти на целую минуту. И что же вышло? За все это время тот даже не пошевелился, стоял ровно, во весь рост. Да, можно было бы предположить, что его убили. Но все-таки этот неподвижный силуэт больше напоминал не мертвеца, а манекен.

Лавров убрал бинокль и хмыкнул. Он еще раз перечислил для себя все странности, замеченные в лабораторном комплексе, однако делать вывод не спешил. Как бы там ни было, следовало лично проверить территорию.

Андрей покинул укрытие и, держа наготове автомат, направился к воротам. Когда до них оставалось совсем ничего, с той стороны послышались довольно отчетливые стоны и шуршание. Причем доносились они откуда-то снизу. Складывалось такое впечатление, будто кто-то полз на брюхе в сторону ворот, изнемогая от боли.

«Раненый?» — мелькнула мысль в голове майора.

Он был готов подтолкнуть ворота и зайти на территорию лабораторного комплекса. Однако в тот самый момент ему кроме стона и шуршания удалось различить и голос, просивший о помощи. Лавров остановился и крепко сжал автомат. Все эти стоны и мольбы могли быть уловкой, чтобы усыпить его бдительность.

Из темноты выполз деревенский парень. Батяня рискнул направить на него луч фонарика. Молодой сельчанин выглядел очень страшно. Его глаза были выпучены, губы почернели. Он качал головой, пытаясь дать понять, что за воротами таится страшная опасность.

— Не надо. Не ходите, сеньор. Нельзя. Там смерть, — пролепетал он, едва ворочая языком.

— Что случилось? — попытался уточнить майор.

В ответ прозвучало что-то совершенно невнятное. Потом парень забился в конвульсиях и через несколько секунд замер. Андрей осторожно дотронулся до его шеи. Пульса не было. Бедняга умер, так и не сумев толком объяснить, что же произошло там, за оградой. Эта смерть добавила ощутимую толику странности в здешнюю атмосферу.

Впрочем, главное десантник уловил: за оградой таится некая смертоносная опасность. Оставалось найти способ, чтобы узнать, какая именно беда его там поджидает.

Батяня задумался, пытаясь понять, в чем дело. Что же могло вот так запросто убить довольно крепкого молодого деревенского парня? Испытывать судьбу и рисковать, примеряя опасность на себя, было неразумно.

Его безрассудная гибель означала бы полный провал операции. Если бы с Лавровым что-то случилось, то одна Вика Машкевич никак не сумела бы довести дело до конца. Тем более в условиях, когда с этой чертовой лабораторией что-то не так! Поэтому майор решил обратить внимание на мелкие детали за пределами ворот и ограды. Он надеялся таким вот образом получить если не ответ на животрепещущий вопрос, то хотя бы намек на возможность разгадки.

Майор подсветил фонариком забор и, к своему удивлению, обнаружил, что рядом с ним пролегла какая-то черная полоска. На первый взгляд могло показаться, что кто-то неаккуратно провел кистью, только что вынутой из ведерка с краской.

Полоска тянулась вдоль всей видимой части ограды. Можно было предположить, что таким образом строители перед началом работы помечали место его будущего расположения. Но зачем это было делать именно так, прямо на земле? Да и вообще, как могло выйти, что эта разметка до сих пор еще цела?

Андрей приблизился к забору, пригляделся и сразу же выяснил, что темная полоска биологического происхождения. Это была не краска, а слой мертвых насекомых. Получалось, что мошкам и прочим козявкам по некой причине не удавалось пересечь ограду, и они замертво валились к ее подножию.

В голове у Батяни на тот момент уже появились кое-какие соображения. Он подошел еще ближе к забору. Свет фонарика испугал какого-то зверька, сидевшего на дереве, которое стояло почти впритык к забору. Тот с низкой ветки прыгнул на столбик ограды. А вот сигануть оттуда по своей воле он уже не успел, неожиданно запищал, через секунду упал на землю и умер.

Последние сомнения Лаврова исчезли. Все увиденное позволяло сделать интересные выводы. Получалось, что лабораторный комплекс был брошен. Более того, его территорию кто-то успел отравить ядохимикатом. Причем настолько сильным, что умирали не только насекомые и мелкие животные, но и вполне крепкие люди! Интуиция подсказывала Батяне, что за оградой находились и другие трупы незадачливых грабителей.

Возникал вопрос: почему лаборатория эвакуирована, а ее территория опрыскана этим ядом? Если бы здесь произошла утечка одного из разрабатываемых вирусов, то, скорее всего, хозяева этого места превратили бы его в выжженную землю. Не ради заботы о безопасности здешнего населения, а чтобы замести свои следы. Но поскольку весь комплекс был на месте, то причиной эвакуации явно стало что-то другое.

Лавров полагал, что хозяев могла заставить унести отсюда ноги информация о прибытии его группы. Все выглядело так, будто здесь действительно была устроена ловушка. Но если цель хозяев лаборатории состояла в том, чтобы уничтожить группу Батяни, то возникал новый вопрос: откуда им стало известно о секретной операции российского спецназа? Обычным стечением обстоятельств здесь дело обойтись не могло.

Лавров посчитал, что выяснил достаточно и мог закончить свою разведывательную вылазку. Соблюдая все возможные и невозможные меры предосторожности, он подался в обратный путь. Ему нужно было оперативно добраться до места стоянки замаскированного квадроцикла и укатить туда, где он оставил Викторию. Майор надеялся, что уставшая девушка все еще будет спать и не хватится его.

Во время боя между заговорщиками и охранниками виллы Габриэль Отаменди понял, что надо убегать. В самый разгар перестрелки, когда налетчики готовились к атаке, хозяин виллы быстро освободил сейф. Он наполнил деньгами огромный саквояж. Тащить было тяжело, но такая ноша старика тяготила мало.

Он заблокировал вход в зал, по тайному ходу выбрался в подвальное помещение, сел за руль джипа и под аккомпанемент взрывов выехал с тыльной стороны дома. Габриэль протаранил вторые ворота, выбрался на дорогу и скрылся, прежде чем кто-то из налетчиков заметил его.

То, что Гомесу и его подельникам пришлось долго возиться с дисковой пилой, давало Габриэлю серьезную фору. Но ведь и жажда денег у заговорщиков была не менее серьезной. Когда люди, отправленные для повторного обыска, вернулись и сообщили об открытом подвале и разбитых задних воротах, вожак заговорщиков тут же приказал снарядить погоню. При этом ни один из контрабандистов даже не заикнулся о том, что старик Отаменди за это время мог умчаться черт знает куда.

— Он от нас не уйдет, — самоуверенно проговорил Гомес.

— Тем более по таким дорогам, — тут же добавил Педро, имея в виду последствия недавних дождей.

Контрабандисты отправились в погоню за своим недавним боссом. Теперь они уже не считали его таковым.

Дорога, размытая дождями, и в самом деле не давала возможности уйти в значительный отрыв. К тому же Габриэль вышел из боя отнюдь не целым и здоровым. Его все-таки зацепило осколком гранаты. Рана в предплечье оказалась достаточно глубокой, но кость задета не была.

Когда он спешно забирал деньги и в срочном порядке уносил ноги, боль почти не чувствовалась. Было некое странное ощущение, притупляемое страхом потерять не только виллу, но и деньги.

Потом, уже в джипе, Габриэль ощутил боль на всю катушку. Отаменди-старший спешил скорее убраться подальше от виллы, но понимал, что оставлять рану просто так опасно. Он вел машину и дезинфицировал рану тем, что нашлось в аптечке. Лекарство обжигало. Наложить повязку толком не получалось. Хотя некое подобие оной старик все же сварганил.

Боль не отступала. В машине нашлась початая бутылка с «серебряной» текилой. Несколько поколебавшись, Габриэль скрутил пробку и за один раз выхлебал из горла не менее двухсот граммов. Если выпивка за рулем была делом довольно привычным, то употребление текилы без соли и лайма выглядело для местного наркодельца почти что настоящим кощунством.

После этого боль заметно успокоилась. Вместе с тем ощущение времени стало настолько призрачным, что нельзя было по-настоящему оценить его ход. Отаменди боялся потерять саквояж с деньгами. Он ничего не мог поделать с этим необъяснимым страхом. Старик остановил джип, вышел, открыл багажник и нашел там веревку. Потом он вернулся за руль, привязал саквояж к руке и снова надавил на газ.

После всего произошедшего Габриэль не понимал, сколько времени прошло, как далеко ему удалось отъехать от виллы. Между тем сзади засветились фары какой-то машины. Долго гадать не пришлось — это была погоня. Наркоделец ощутил звериный азарт и попытался прибавить скорости.

— Это его джип! — воскликнул Педро, когда в свете фар появился внедорожник.

— Я вижу, — спокойно заметил на это Гомес и добавил: — Надо не болтать попусту, а догнать его.

— Этот старый черт сам ни за что на свете не тормознет, — проговорил контрабандист, сидевший за рулем.

— Ясно дело, — заявил вожак. — Ты поднажми! Газу дай! А мы уж постараемся остановить его старым, хорошо проверенным способом. — При этом он демонстративно поднял автомат и резко передернул затвор.

Недолго думая, то же самое сделали все остальные. Заговорщики были полны решимости изрешетить пулями машину своего недавнего босса.

Тот еще больше увеличил скорость, стараясь уйти в отрыв. Участок дороги оказался вполне благоприятным для этого. Джип несся со скоростью, просто фантастической для этих мест.

Водитель заговорщиков не мог увеличить скорость. Расстояние между машинами оставалось довольно внушительным. Начинать пальбу без уверенности в том, что пули попадут в цель, контрабандисты не хотели. Гомес высунулся из окна автомобиля, держа наготове автомат.

— Уйдет же, сволочь! — негодовал Педро.

— От нас не уйдет, — уверенно заявлял Гомес. — На чем-нибудь да подловим!

Стоило ему только сказать это, как Габриэль заметно сбросил скорость. Новый отрезок дороги оказался куда хуже предыдущего. Даже внедорожник не мог с этим совладать. Машина преследователей до этого отрезка еще не дошла и получила определенное преимущество в скорости.

Вожак мгновенно уловил выгодность положения, прицелился и нажал на курок. Пули устремились к цели.

Отаменди вжал голову в плечи и попытался добавить оборотов. Однако на колдобинах эффекта от этого не было почти никакого.

К почину Гомеса тем временем присоединился Педро. Он высунулся в другое окно и выпустил несколько длинных очередей.

Пуля угодила в колесо джипа. Тот моментально пошел юзом. Габриэль ничего не мог с этим поделать. Он полностью потерял управление.

Автомобиль ушел в сторону от дороги, врезался в дерево, перевернулся и полетел в лощину. Дверка машины открылась, и оттуда не столько выпрыгнул, сколько вывалился наркоделец. В данном случае нельзя было говорить об осознанном действии. Здесь, скорее, сработал инстинкт самосохранения.

Однако для спасения этого было недостаточно. Вывалившись из салона машины, можно было с большой вероятностью полететь параллельно с ней на дно лощины. Но старику повезло. Каким-то чудом он успел ухватиться за корень дерева и остановить падение.

Увесистый саквояж также устремился вниз. Если бы не веревка, то это вместилище денег оказалось бы в свободном полете, как и джип. Однако саквояж пролетел мимо хозяина и буквально через мгновение повис.

Габриэля при этом здорово дернуло. Почувствовалась боль в здоровой руке, той самой, к которой была привязана веревка. Из-за этого старик чуть не свалился. Чудо второй раз посетило его. Он удержался, в том числе и с помощью раненой руки.

Получалось, что не зря о нем с давних пор судачили, называли везунчиком. Габриэль действительно выходил из многих смертельных передряг и несчастных случаев пусть и не совсем здоровым, но уж точно живым. И вот теперь ему снова повезло.

С одной стороны, он воспринимал это как должное, с другой — не кичился этим. Старик тихо прошептал молитву, благодаря Господа и всех святых.

В тот самый момент джип, оказавшийся на дне лощины, взорвался. Огненное облако повисло над окрестной растительностью. Казалось, что вот-вот все близлежащие кусты вспыхнут, а следом запылает и вся лощина. Однако ничего подобного не произошло. Слишком много дождевой влаги оставалось в лощине. Она не давала огню возможности разгуляться.

Машина преследователей подкатила к месту аварии. Дерево, в которое врезался джип свергнутого босса, сломалось. Заглянуть дальше было не так просто. Гомес рискнул это сделать. Повалившееся дерево послужило для него своеобразным мостиком.

Стараясь удерживать равновесие, он прошел чуть вперед. Отблески огня подсказывали ему, что произошло. Вскоре вожак своими глазами увидел последствия падения джипа. Пылающая машина сеньора Отаменди недвусмысленно указывала на то, что ее хозяин и деньги, прихваченные им, прямо сейчас превращались в пепел.

— Джип догорает, — проинформировал он подельников.

— Может, попытаемся спасти деньги? — неуверенным, отчаявшимся голосом то ли спросил, то ли предложил Педро.

— Ты не понимаешь, — с не меньшим отчаянием и горечью отвечал ему товарищ. — Машина полностью сгорела! А значит, конец и этому старому черту, и его деньгам!

— А люди поговаривали, что он везунчик… — вспомнил один заговорщик.

— Мы столько сил потратили на все это и теперь остались с носом. Что делать будем? — снова подал голос Педро.

— Что-нибудь придумаем, — бросил на это Гомес, возвращаясь к машине.

Остальные молча последовали за ним.

Габриэль слышал, что где-то вверху разговаривали люди. До него долетали лишь отдельные слова. Голоса казались старику незнакомыми. Он старался изо всех сил не выдать себя, порой даже не дышал.

Когда же голоса наконец-то исчезли, старик не почувствовал облегчения. Его состояние было таким, что он в любой момент мог потерять сознание. В таком случае Габриэль неминуемо свалился бы на дно лощины. Поэтому старик последние силы израсходовал на то, чтобы привязать себя к дереву той самой веревкой. Как только это было сделано, сознание стремительно помутнело и покинуло его.

В то самое время, когда Батяня изучал подступы к лаборатории, за ним следили. В здании, которое стояло за пределами лабораторного комплекса, находились Энрике Эстебан и несколько его громил.

Энрике сидел за компьютером. На монитор были выведены картинки с нескольких замаскированных камер наблюдения. Появление рослого крепкого мужчины он засек вовремя. Эстебан сразу догадался, что это именно тот человек, ради кого и было организовано наблюдение.

Когда появились злоумышленники из числа местных жителей, Эстебан решил не отгонять их. Его радовала возможность развлечься, видя, как деревенские парни подыхают от химикатов, распыленных на территории комплекса. Удовольствие для нормального человека, мягко говоря, сомнительное. Но для этого атлета, исполнявшего особые поручения мистера Гаври, давным-давно не было ничего святого. Да и поручения ему приходилось выполнять весьма своеобразные.

Присутствие русского было засечено наблюдателями не сразу. Все-таки его осторожность не оказалась лишней. Он не обнаружил наличия камер, но какое-то время не попадал в их объективы.

Когда же это случилось, атлет не сразу понял, что это за человек. Сначала он подумал, будто видит одного из неудавшихся грабителей, который либо опоздал к началу действа, либо просто хватился остальных и в их поиске пришел к ветлечебнице.

Однако уже через несколько секунд по поведению и манере держаться наблюдатель понял, что под наблюдение камер попал отнюдь не какой-то крестьянин. Пришелец был очень внимателен и осторожен. За ворота идти не спешил. Обследовал такие мелочи, которые местный житель вряд ли заметил бы.

Энрике до последнего ждал, когда мужчина зайдет на территорию лабораторного комплекса. Расчет был прост — незнакомец начнет задыхаться под действием химикатов. В это время несколько громил в спецодежде прибегут и утащат его.

Все-таки Эстебан ожидал прибытия целой группы, а появился лишь один человек. С ним следовало потолковать, чтобы выяснить, где остальные. А там можно было и в расход пустить.

Однако его расчет не оправдался. Батяня так и не зашел за ворота. Более того, он вдруг развернулся и отправился прочь от лаборатории. Причем двигался очень быстро. Громилы были наготове, но им понадобилось некоторое время на уяснение ситуации.

Эстебан, зная местность, прикинул, куда мог направиться незнакомец. Та дорога, по которой ушел Батяня, вела к ближайшей трассе. Другой путь шел почти параллельно первому, но на него русский явно не попадал. С учетом этих особенностей и было принято решение о дальнейших действиях.

Атлет остался на месте, а всех охранников отправил на захват незнакомца. Трое из них должны были броситься в погоню за русским. Четверо других на старой малолитражке отправлялись параллельным путем, чтобы встретить Батяню на подступах к трассе. По сути, речь шла о настоящей ловушке.

В условиях горной местности у Лаврова имелось не так много возможностей для маневра. Ни влево, ни вправо сойти с дороги не получилось бы. По обе стороны от нее располагались глубокие лощины с многочисленными зарослями. Там не смогли бы сориентироваться даже местные жители.

Крутые склоны, поросшие кустами и высокой травой, были бы серьезной проблемой для всякого, кто попытался бы спуститься вниз. Да и особого смысла в таких попытках не было. Дно и одной, и второй лощины отличалось сыростью, кишело змеями и прочей живностью подобного рода.

Начинался рассвет. Батяня без помощи прибора ночного видения сумел определить, что до трассы оставалось около сотни метров, и еще немного ускорил шаг. Сзади послышался шорох. Майор насторожился и обернулся.

Казалось, что ничего особенного за спиной не происходило. Тем не менее он передернул затвор автомата, держа оружие наготове. Его не оставляло впечатление, будто за ним кто-то следит.

Батяню так и подмывало произвести пару очередей в ту сторону, откуда доносились эти подозрительные звуки. Однако Лавров сдерживал себя, так как опасался демаскировать свое присутствие. Звуки могли быть связаны с чем угодно: дикий зверь, порыв ветра, какой-нибудь заблудившийся здешний крестьянин или враги, о которых майор мало что знал. Ошибиться в предположениях можно было довольно легко. Поднимать шум просто ради выяснения их ошибочности или достоверности ему не хотелось.

Вдруг со стороны трассы послышался шум автомобиля. Батяня замедлил шаг. Больше всего ему хотелось, чтобы водитель просто спешил домой, в одно из ближайших селений.

Вскоре выяснилось, что это далеко не так. Машина резко завернула на дорогу, по которой шел десантник. При включенном на полную мощность свете фар она летела прямиком навстречу ему. Лавров предусмотрительно отошел к кромке дороги, пытаясь не привлекать к себе внимания.

В этот самый момент машина затормозила и остановилась так, что свет фар был направлен в сторону Батяни и выхватывал из предутренней мглы его силуэт. Позади него вполне отчетливо прозвучало щелканье автоматных затворов.

Следом за этим раздался грубый мужской голос:

— Выходи на середину дороги! Если не будешь творить глупостей, то мы тебя не тронем. Наш начальник хочет с тобой просто потолковать. Не дури и выходи с поднятыми руками. Иначе тебе будет плохо!

Сколько раз в самых различных точках нашей планеты Батяне приходилось слышать заявления подобного рода! Ему было ясно как божий день, что одним «просто потолковать» здесь не обойдется. Кому-то сильно хотелось узнать подробности спецоперации, в которой участвовал Лавров. Скорее всего, супостаты планировали устроить допрос с пытками. Осознавая это, Андрей рискнул потянуть время.

— Извините, но я плохо понимаю по-испански! — выкрикнул он, стараясь уловить местонахождение автомобиля.

— Иди сюда и все поймешь! — послышалось в ответ.

Майор шагнул туда, откуда раздавались эти слова, но тут же резко развернулся и произвел два одиночных выстрела по фарам. Свет тут же погас, пули попали в цель. Батяня же сиганул обратно к кромке дороги и залег в канаву, не очень глубокую, но вполне подходящую для временного укрытия. Он заметил ее чуть раньше и был готов воспользоваться ею. Другого способа уйти из-под вероятного обстрела у него не было.

Громилы Эстебана опешили. Безусловно, они догадывались, что русский опасен. Но то, как он в течение нескольких секунд сумел погасить автоматным огнем фары, слепящие его, произвело на них серьезное впечатление.

Приближение рассвета сопровождалось появлением довольно густого тумана. Чтобы не стать жертвами дружественного огня, тройка преследователей обозначила свое местонахождение несколькими вспышками фонарика. Такими же сигналами им ответили со стороны автомобиля.

Естественно, обе точки не остались без внимания Андрея. Не дожидаясь дальнейших действий противника, он навел автомат приблизительно в том направлении, где только что наблюдал вспышки, после чего нажал на курок и выпустил длинную очередь. Затем майор быстро перенаправил ствол на автомобиль и снова выстрелил.

Реакция обеих групп преследователей не заставила себя долго ждать. К немалому удивлению Батяни, те действовали весьма слаженно и четко. Ответная стрельба началась синхронно. Застрекотали автоматы, заставляя десантника сильнее прильнуть к земле.

Находиться под перекрестным огнем было вдвойне опасно. Выбраться из канавы не представлялось возможным. Любое серьезное движение, не говоря уж о подъеме, казалось чересчур рискованным. Лавров готов был идти на оправданный разумный риск. Но вскакивать на ноги, чтобы попытаться выйти из простреливаемой зоны, было бы верхом безрассудства.

«Безумству храбрых поем мы песню» — эти слова классика выглядели в данной ситуации слабым аргументом в пользу решительных действий. Андрей прекрасно понимал, что единственной песней в случае его безрассудной попытки пробежаться под прицелами противника будет что-нибудь вроде реквиема Моцарта. Поэтому он, лежа в укрытии, перебирал в уме варианты своих вероятных действий. Ничего лучшего, чем просто оставаться приблизительно в одном и том же месте и держать оборону, в голову ему не приходило.

Вместе с тем ответная стрельба показалась ему слишком уж неточной. Он пока не мог объяснить себе данное обстоятельство.

Майор прополз по канаве на несколько метров вперед. Несмотря на густеющий туман, он приблизительно представлял, где находятся и одна, и другая группы. Да и сами враги невольно подсказывали ему это, переговариваясь между собой.

Батяня приподнялся ровно настолько, насколько было нужно для того, чтобы прицелиться. Первую очередь он отправил в сторону машины. Послышался шум от попадания пуль в обшивку, а следом — и звук опадающего разбитого лобового стекла. Не дожидаясь ответа, майор снова нырнул в канаву и пополз обратно.

Его противники опять открыли перекрестный огонь. Один из них пытался взывать к благоразумию, предлагал десантнику сдаться. Естественно, такое требование для Лаврова было совершенно неприемлемым. Он даже не стал на него реагировать, чтобы не выдать своего местоположения.

Добравшись до исходной точки, Батяня не остановился. Он пополз еще ниже, полагая, что сумеет поравняться со второй группой, хотел ударить по врагам с минимального расстояния.

Снова послышались выстрелы. И опять в них было что-то странное. У Батяни складывалось такое впечатление, будто обе группы стреляли не в направлении предполагаемого расположения цели, а куда-то вверх. Ни одна вражеская пуля не просвистела у десантника над головой и не взрыхлила землю с одной или другой стороны канавы.

Вывод напрашивался сам собой. Получалось, что нападавшие не хотели непременно убить его. Выходило, что они стреляли в его сторону ради запугивания. Или же для провоцирования на ответную стрельбу, чтобы он, защищаясь, истратил весь боезапас.

Обе группы действительно получили от Эстебана приказ взять незнакомца живым. Но он об этом не знал и знать не мог. Свои же собственные догадки и выводы казались ему не до конца обоснованными.

Поэтому Андрей не собирался оставлять своего намерения обстрелять тройку преследователей с кратчайшего расстояния. Он уже выставил автомат, как вдруг справа от себя услышал недвусмысленное шипение.

Сомнений не было — рядом находилась змея. Скорее всего, она была весьма агрессивно настроена и собиралась атаковать. О вероятности такой угрозы Батяня знал. Все-таки не зря он штудировал информацию о регионе. Но вот это конкретное столкновение со змеей, да еще и при таких обстоятельствах, оказалось для него полной неожиданностью.

Смертельная опасность была куда более реальной, чем со стороны преследователей. От тех нашлось хоть какое-то укрытие, а змея ведь была в буквальном смысле под боком. Счет здесь шел на десятые, если не сотые доли секунды!

Реакция Батяни была молниеносной. Он выхватил нож и резко ударил очень острым лезвием. Быстрота действия спасла ему жизнь. Змея была обезглавлена. Андрей с облегчением вздохнул.

Его противники не понимали, что происходит, почему незнакомец бездействует. Они прекратили стрельбу и стали переговариваться по рации.

— Вы что, пристрелили его? — послышался возбужденный голос одного из них.

— Нет! Мы стреляли так, как и договаривались! — отвечал ему кто-то из другой группы.

— Если этот тип мертв, то Энрике порвет нас всех на куски!

Обрывки этих диалогов долетали и до Батяни. Он никак не мог собрать из таких вот пазлов цельную картину, зато решил немного подразнить своих врагов. Майор схватил мертвую безголовую змеюку за хвост и метнул в направлении второй группы.

Как только она шлепнулась на землю, раздался испуганный крик:

— Граната!

Андрей нажал на курок автомата. Пара длинных очередей заставила его преследователей залечь на землю. Один из них при этом получил ранение.

На выстрелы русского сразу же отреагировала группа, находившаяся возле машины. Охранники открыли огонь одновременно из четырех стволов. Однако, как и во всех прошлых случаях, они стреляли метра на два-три над землей.

В это самое время произошло нечто непредсказуемое. Из зарослей вылетела то ли птица, то ли летучая мышь. Шум стрельбы ее почему-то ничуть не испугал. Более того, она пронеслась прямо над головами четырех стрелков.

Это не осталось незамеченным. Один из них серьезно переполошился, рука дрогнула, ствол сместился, пули полетели вниз и взрыхлили землю прямо под носом Батяни!

После этого он был полон уверенности в том, что «стрельбы понарошку» нет, что все догадки и интерпретации обрывков фраз, долетавших до него, ничего не значат. Майор приготовился к продолжению противостояния.

Тем временем вторая группа опомнилась. Один из громил удосужился рассмотреть то, что бросил русский.

— Это же змея с отрезанной головой, — обескураженно проговорил он.

— И что? — скептически спросил второй, подымая раненого подельника.

— Это же знак одной из мафиозных группировок!

— Да ты что! Надо сообщить Энрике.

Охранники тут же связались с Эстебаном и рассказали о случившемся. Тот недоумевал, пытался уточнить, не произошло ли ошибки. Но его заверяли в том, что змея с отрезанной головой действительно является своеобразной меткой местной мафии. В конце концов атлет пообещал приехать на место боя. Громилам же дал он указание придержать этого мафиози, не убивать его.

Батяня вновь огрызнулся несколькими очередями. Громилы посетовали на то, что так он постепенно достанет всех. Впрочем, больше они верили в то, что у мнимого мафиози закончатся патроны.

Лавров же надеялся на то, что одна из пуль угодит в топливный бак машины. Тогда можно будет пойти на прорыв окружения. Пелена тумана по-прежнему не позволяла ему толком различить очертания автомобиля.

Тут Андрея осенило. При себе он имел рацию. По идее, можно было настроиться на волну, которую преследователи использовали для переговоров между собой. Майор сумел сделать это, но пока не стал афишировать свой успех.

Он рискнул воспользоваться фонариком, чтобы осветить ближайшую к нему тройку громил. Нескольких секунд хватило на то, чтобы отметить для себя их местоположение. После этого со стороны Батяни мгновенно последовала автоматная очередь.

Все трое рухнули на землю. Трудно было понять, ранены они, убиты или просто спасаются. Последовали выстрелы в ответ.

Батяня залег в канаву и по рации попытался связаться с группой при автомобиле.

— Эй, там, на машине. Этот черт всех нас ранил, — проговорил он. — Сливайте бензин и поджигайте. Нужен свет. Иначе мы его упустим.

— Это кто говорит? Хосе, ты, что ли? — послышалось в ответ, но десантник не стал ничего говорить и отключил рацию.

Понимая, что его могли слышать и остальные, майор снова открыл по ним огонь. Судя по возгласам, еще как минимум один из преследователей был ранен, а рация — разбита.

Возле машины началась возня. Громилы поверили в сообщение, полученное по рации, и собирались слить топливо. Этого Лавров и добивался. Он отполз на необходимое расстояние, прислушался к шуму у автомобиля и принялся стрелять одиночными.

Громилы в ужасе закричали и бросились убегать. Майор же продолжал палить. Он слышал, как пули взрезали обшивку машины, никак не мог добиться своего, однако не сдавался, стрелял снова и снова.

Когда Батяня почти отчаялся и выпустил пулю напоследок, все получилось. Пуля угодила в бак, искра заставила бензин воспламениться, прогремел взрыв. Машину подбросило. Она быстро занялась пламенем.

Батяня сразу же сменил автоматный рожок и принялся стрелять по противникам, опешившим от произошедшего. При этом он двигался вдоль дороги в направлении трассы.

Преследователи даже и не старались ответить ему. Казалось, что они были полностью подавлены и деморализованы.

Впрочем, у одного из них сорвало крышу. Он вскочил с земли, на ходу подобрал автомат и ринулся вслед за «мафиози». При этом он что-то кричал.

Да, это был противник, но Лавров не стал его убивать, лишь полоснул очередью по ногам. Теперь можно было ускориться, пересечь трассу, достать квадроцикл и вернуться к месту привала.

Стоило ему подумать об этом, как позади раздался громкий шум мотоциклетного двигателя. Энрике Эстебан собственной персоной спешил появиться на месте боя. Он мчался на мотоцикле, держа в руке пистолет. Едва Батяня обернулся, как его новый преследователь нажал на спусковой крючок.

Гомес и его подельники услышали выстрелы издалека. Им хотелось думать, что все это лишь отзвуки надвигающейся грозы. Но никаких признаков этого не наблюдалось.

Густой туман, нежданно окутавший окрестности, заставил водителя заметно сбросить скорость. В противном случае можно было запросто попасть в аварию. Звуки стрельбы становились все ближе и четче. Их уже нельзя было ни с чем спутать.

— Да что это за чертовщина такая?! — недовольно буркнул Гомес.

— Кажется, перестрелка, — озвучил Педро самое очевидное предположение на сей счет.

— Да это и так понятно! Кто именно стреляет?! — завелся вожак.

— А мне откуда знать! Может, полиция с кем-то воюет, или же люди, верные старику, попались в лапы наемников столичных наркобаронов?.. Да мало ли что! Пока туман, нам надо быстренько проскочить этот участок дороги. И пусть они там хоть задавятся! — Товарищ Гомеса излагал вполне дельные соображения.

Вдруг шальная пуля вдребезги разнесла лобовое стекло джипа, на котором ехали заговорщики. Водитель нажал на газ и на большой скорости практически вслепую проскочил опасный участок.

Попадание пули повергло Гомеса если не в шок, то состояние, близкое к нему. Схожим образом чувствовали себя остальные. Казалось бы, все понятно: рядом шел бой, и очередная пуля угодила во внедорожник, проезжавший неподалеку. Однако в салоне машины возобладала совершенно иная точка зрения.

Да, никто не знал, что в действительности происходило на дороге, смежной с трассой. Но при этом с подачи вожака все поверили в то, что выстрел был предназначен именно для этого джипа.

Кто-то попытался сослаться на туман и плохую видимость, но ответ прозвучал сразу:

— Современная военная техника позволяет вытворять и не такое, причем при любых погодных условиях.

В километре от злосчастного поворота Гомес приказал водителю остановить машину. Состоялся короткий совет, участники которого попытались предположить, кто мог за ними охотиться. Ложный посыл приводил к неправильным выводам. Круг вероятных виновников случившегося представлялся таким же, как ранее в словах Педро. Полиция, столичные наркодельцы, верные люди Отаменди.

— Кто бы это ни был, надо с ними покончить, — заявил вожак.

— Что ты предлагаешь? — с готовностью уточнил Педро.

— Надо незаметно вернуться, занять безопасную для нас позицию и раздолбать то место из гранатомета! Благо он у нас имеется. — Решительности Гомеса не было никаких пределов.

— Даже если это окажется полиция? — поинтересовался один из подельников.

— Даже если это будет сам Господь Бог! — прошипел вожак и гневно блеснул глазами.

Джип вернулся в квадрат, прилегавший к месту боя. После обсуждения, которое не удалось завершить по пути, один из контрабандистов был отправлен на склон соседнего холма в качестве корректировщика стрельбы. Связь между ним и остальными должна была осуществляться при помощи рации.

Все было готово к тому, чтобы нанести по неведомым супостатам сокрушительный ответный удар. Туман потихоньку развеивался. Видимость улучшалась. В этом были как свои преимущества, так и недостатки.

Контрабандисты видели, что на месте боя горел автомобиль. Выстрелы, доносившиеся оттуда, были прерывистыми. Понять, что там происходило, они никак не могли, ожидали первых сообщений от корректировщика, надеялись, что он хоть немного прояснит ситуацию. Впрочем, главным для них было то, чтобы подельник сумел правильно навести их на цель.

Тот сразу же заметил мотоциклиста, преследующего какого-то мужчину. В тающей дымке тумана мельтешил еще кто-то. Недолго думая, наводчик выбрал в качестве цели точку посередине дороги, между мотоциклистом и тенями, заметными в тумане. Соответствующие данные он озвучил по рации для гранатометчика.

Тот не заставил себя долго ждать. Тем более что Гомес подгонял его, опасаясь, что неведомые враги сумеют почуять неладное и унесут ноги. Едва была пущена первая граната, как стрелку предупредительно подали вторую, потом третью. И так целых пять раз.

«Гулять так гулять!» — рассудил вожак, которого распирало от горечи из-за так и не добытых деньжищ сеньора Габриэля Отаменди.

Первая граната прилетела и взорвалась как раз в тот момент, когда Эстебан прицелился в Лаврова из травматического пистолета и успел нажать на курок. Взорвалась она чуть в стороне от горящей машины. Однако намерения атлета были мгновенно перечеркнуты.

Во-первых, он не сумел попасть противнику в спину. Во-вторых, его самого вместе с мотоциклом задело взрывной волной и опрокинуло на обочину. При этом Энрике каким-то чудом удалось упасть так, что «стальной конь» не оказался над ним, сверху. Иначе серьезная травма была бы гарантирована. А так он получил лишь несколько ушибов, царапин и ссадин, которые даже не ощущались на фоне страха быть взорванным новой гранатой.

Прикрываясь мотоциклом, он пытался отползти в сторону. Его подельникам, находившимся неподалеку от горящего автомобиля, повезло меньше. Их в буквальном смысле накрыло градом осколков. Все без исключения были тяжело ранены.

Батяня сразу распознал характерный, хорошо знакомый звук. Поэтому он еще до взрыва изо всех сил бросился вперед и запрыгнул во все ту же канаву у обочины дороги. Он хорошо слышал как первый взрыв, так и четыре следующих.

Однако ему повезло. Ничего, кроме земли, разбрасываемой взрывами, до него не долетело. Ни одного осколка. Ни единой детали машины, раскуроченной точным попаданием гранаты.

Практически так же повезло атлету. Несмотря на животный страх, который охватил его, он сумел взять себя в руки. Чисто интуитивно Энрике полз к краю дороги, продолжая тащить за собой мотоцикл. После каждого взрыва его обильно осыпало землей. Осколки ударяли по мотоциклу. Однако атлету опять-таки везло — новых ранений он не получил.

В то же время очередные взрывы уничтожили первую группу охранников. Никто из них не мог убежать из-за тяжелых ранений, полученных ранее.

Охранники из второй группы попытались ретироваться еще при первом взрыве. Однако следующие не заставили себя долго ждать. Два из них прогремели в непосредственной близи от громил, убегающих в сторону лаборатории. Тот из них, которого ранил Батяня, погиб. Двум другим осколками посекло ноги. Затем на них грохнулась часть поднятого в воздух каркаса машины. Не выжил никто.

В такой мясорубке спастись было практически невозможно. Для этого нужны знания и опыт либо фантастическое везение. У охранников лаборатории не оказалось ни одного, ни другого.

Гранатометный обстрел, начатый неизвестными личностями, сыграл Лаврову на руку. Главное, что он успел уловить момент нарастания опасности и быстро покинул зону поражения. Майор не представлял себе, кто это вдруг вмешался в ход боя. Вряд ли в этих краях кто-то мог сознательно прийти ему на помощь.

В первую минуту в голове у него промелькнула шальная мысль. Не Машкевич ли это все провернула? Однако автоматный огонь, который последовал за взрывами гранат, быстро развеял подобное фантастическое предположение.

Вот тут уж Батяня не стал уповать на чудо. Он открыл ответный огонь. Ему в который раз пришлось стрелять практически вслепую. Но иного варианта попросту не находилось. Нужно было срочно выбираться из этого пекла.

Энрике с трудом осознавал происходившее. В голове не укладывалось, что подобное вообще могло приключиться. Он был уверен в том, что обстрел из гранатомета устроили соратники русского десантника, вовремя пришедшие ему на помощь. Углубляться в рассуждения и искать реальные ответы на возникшие вопросы он не хотел.

Верхом его желания было нечто иное — как можно быстрее убраться из этого места. Да, гранатометный обстрел прекратился, но дожидаться дальнейшего развития событий атлет считал сумасшествием. Тем более что со стороны трассы началась стрельба из автоматического оружия.

Поэтому Эстебан торопился отползти как можно дальше, чтобы попытаться завести мотоцикл и укатить прочь. При этом он даже не обратил внимания на то, что русский отстреливался от тех, кто вел огонь с трассы. «Стального коня» завести так и не удалось. Атлет бросил его, пригнулся и припустил на своих двоих по направлению к лаборатории.

Один из его подельников, находясь при последнем издыхании, нашел в себе силы поднять пистолет и нажал на курок. Раздался выстрел, который остановил бегство Энрике. Навсегда!.. Человек, совершивший этот выстрел, захрипел и тоже умер.

Гомес, Педро и остальные контрабандисты чувствовали себя победителями. Даже без разведки было понятно, что противнику нанесен весьма ощутимый урон. После пяти выстрелов из гранатомета враг не мог оказывать сопротивление.

Парни сделали вывод, что смогли уничтожить все неприятельские силы, но для подстраховки приняли решение обстрелять разбомбленное место из автоматов. Вот тогда кто-то один-единственный стал сопротивляться, отвечать им автоматным огнем.

Они не могли знать, что это был русский десантник, и уж тем более ничего не ведали о его намерениях. Этот отстреливающийся мужчина казался им врагом, не добитым по чистой случайности.

Они намеревались исправить это, но не сразу. Гомес был решительно настроен на атаку. Он полагал, что противника необходимо захватить и допросить. Ему хотелось знать, кого контрабандистам удалось уничтожить. Просто победы вожаку уже было мало.

Но Педро считал, что не следует рисковать и опрометчиво бросаться в атаку.

— А вдруг это ловушка и в засаде нас поджидают другие боевики? — выразил он свои опасения.

— Да все, кто там был, уничтожены! После того что мы сделали, никакой засады быть не может! Нам осталось только схватить за шкирку этого неугомонного парня. Мы заставим его рассказать обо всем, — категорично заявил Гомес, настаивая на своем.

Заговорщики перегруппировались и двинулись в атаку.

Поняв, что неизвестные начинают атаку, Батяня решился на маневр. Он не стал прорываться через цепь атакующих. Это было бы пределом безрассудства. Его обязательно убили бы либо захватили в плен. Ни то, ни другое в планы майора не входило.

Продолжая отстреливаться, он начал отступать. Но не для того, чтобы удрать, подобно Эстебану. Он решил обойти с тыла места, где взорвались заряды гранатомета. Лавров подбирал уцелевшее оружие и боеприпасы. Среди прочего он нашел несколько гранат, так и не использованных охранниками лаборатории.

Батяня лишний раз убедился в том, что те действительно имели своей целью его пленение, а не убийство. Но это нисколько не умаляло их вину. Как солдат Андрей прекрасно это понимал.

Гранаты пришлись кстати. Одну он бросил подальше от трассы. Это должно было внести определенную сумятицу в ряды атакующих. Они могли подумать, что бой продолжается.

Их атака действительно приостановилась. Со стороны трассы слышались недовольные крики. Это Педро пытался уговорить Гомеса отказаться от драки и уехать отсюда, а тот в ответ гнул свою линию. Оба при этом не выбирали слов и выражений.

Данная заминка была выгодна Батяне. Он вышел на противоположную сторону дороги и по канаве рванул к трассе. В запасе у него оставались три гранаты. Десантник собирался использовать их для прикрытия пересечения трассы.

Уже почти рассвело. Остатки тумана стремительно исчезали. Необходима была некая завеса, за которой майор сумел бы пройти незаметно.

До скопления вооруженных людей было порядка двадцати метров. Немного помедлив, Батяня высунулся из укрытия и быстро, одну за другой метнул все три гранаты. При этом он постарался, чтобы они упали приблизительно в месте стыка лесной дороги с трассой.

Взрывы оказались для Гомеса и его людей полной неожиданностью. Контрабандисты поспешили прижаться к земле. Самые шустрые из них успели запрыгнуть за машину. Все ждали возобновления обстрела. Однако этого не произошло.

Для Лаврова же было вполне достаточно того, что он исчез из поля зрения этих милых парней. Дым, дорожная пыль и песок, как и предполагалось, образовали своеобразную завесу. Не привлекая к себе внимания, майор рванул через трассу и скрылся под склоном обочины. По едва приметной тропинке, поросшей травой, он двинулся в сторону того места, где накануне припрятал квадроцикл.

По странному стечению обстоятельств неподалеку ранее потерпел катастрофу джип Отаменди-старшего. Батяня увидел дерево, поваленное в результате столкновения, и хотел пробежать мимо. Однако в тот самый момент он услышал чьи-то стоны.

Окровавленный старик тщетно пытался выбраться из щели между камнями. Он находился в полуобморочном состоянии, осознавал, что надо спасаться, но не имел сил для этого. К руке этого человека был привязан весьма объемный саквояж.

Лавров вздохнул. Безусловно, этот форс-мажор обещал усложнить выполнение задания. Однако майору не была чужда гуманность, и он решил помочь бедолаге. Андрей не знал, что встретился с местным наркодельцом. Для него это был пожилой мужчина, попавший в автокатастрофу.

Десантник вытащил его на тропинку. Тот не мог идти сам, и Батяне пришлось тащить его вместе с саквояжем. Занятие было не из легких.

Тем более что позади уже слышались гневные крики Гомеса и его подручных. Они успели отойти от шока и осматривали местность, прилегающую к трассе. Им оставалось лишь найти следы и по ним определить направление, в котором решил скрыться Батяня.

На все это у них ушло определенное время. К тому моменту, когда заговорщики все-таки вышли на след Батяни, он уже успел снять маскировку с квадроцикла, усадить раненого старика в седло и взяться за руль. Как только майор завел двигатель и осторожно выехал на трассу, контрабандисты суетливо запрыгнули в свой джип.

Обе машины тронулись с места практически одновременно. Расстояние между ними на тот момент составляло около двух сотен метров.

Лавров услышал за спиной гул мотора и заметно прибавил скорость. Он понимал, что внедорожник сможет довольно быстро нагнать квадроцикл, поэтому старался уйти хотя бы в небольшой отрыв сразу после старта.

Отаменди к тому времени уже успел прийти в сознание и самостоятельно держался в седле. Он ничего не спрашивал, хотя и был немало удивлен тому, что увидел.

Лаврова не покидала мысль о том, что преследователи могут открыть огонь. Возникала угроза, что спасенный старик будет убит. Майор не хотел допустить подобного развития событий.

Среди снаряжения в квадроцикле имелась емкость с машинным маслом. Да, оно могло еще пригодиться по своему прямому назначению. Однако в ситуации ухода от погони нужно было искать любые средства спасения.

Батяня одной рукой продолжал вести машину, второй достал канистру, открутил пробку и стал выливать масло на дорогу. При этом он нарочно ехал зигзагом, чтобы пролитая жидкость ложилась на трассу эдакой змейкой.

Джип с контрабандистами приближался. С каждой новой секундой разрыв между ним и квадроциклом сокращался. Лавров даже слышал улюлюканье противников, которые вот-вот собирались открыть огонь. Тем не менее он хладнокровно продолжал начатое дело.

Трасса петляла. Андрею это было только на руку. Преследователи не могли начать стрельбу, так как квадроцикл постоянно уходил из их поля зрения.

Майор вылил масло и притормозил. Невольный пассажир, с трудом понимавший ситуацию, сильно разволновался и даже попытался что-то сказать. Батяня поспешил успокоить эту тревогу. Он достал «глок», так и не использованный в бою, направил его на масляный след и выстрелил несколько раз.

Температура выпущенных пуль оказалась вполне достаточной для того, чтобы масло загорелось. Образовалась огненная дорожка. Пламя устремилось навстречу джипу.

Батяня поддал газу. Квадроцикл помчался дальше. Майор еще по дороге к лаборатории приметил один поворот, который в нынешних условиях мог пригодиться для ухода от погони.

Тем временем джип контрабандистов угодил колесом в масляную лужу. Тут же все они увидели пылающую полосу. Шофер попытался обогнуть огонь. Однако сделать это ему не удалось. Пламя охватило шину. В салоне запахло жженой резиной.

Пассажиры запаниковали. Первым испугался Гомес. Он приказал водителю немедленно остановиться. Джип резко затормозил. Заговорщики выскочили наружу. Один из них схватил огнетушитель, имевшийся в салоне, и принялся поливать пеной горящее колесо. На это ушло порядка трех-четырех минут.

Затем контрабандисты вернулись в машину и попытались догнать квадроцикл, которого и след простыл. Они проехали несколько километров по трассе. Дорога далее была прямой, видимость — хорошей. Квадроцикла впереди не наблюдалось.

Один из подельников вспомнил про поворот, мимо которого они ранее проскочили. Контрабандистам пришлось разворачивать джип и возвращаться к указанному месту. Время, естественно, было упущено, однако желание Гомеса захватить беглеца еще больше возросло.

Джип вписался в тот самый поворот. Дорога там была совсем плохой, но внедорожник вполне мог справиться с такой трудностью. Машина помчалась между зарослями. Вожак все еще надеялся, что сумеет догнать беглеца. Все-таки квадроцикл по мощности серьезно уступал джипу. Гомес считал, что при всех издержках сможет достичь своей цели.

Через какое-то время далеко впереди действительно замелькал квадроцикл. Контрабандисты высунулись в окна и начали стрельбу. Шансы на то, что пули долетят до цели, были мизерными. Однако попытку обстрела заговорщики все-таки предприняли. Град пуль сек по листьям и веткам деревьев и кустарников.

Джип продолжал движение. Водитель пытался увеличивать скорость ровно настолько, насколько это было возможно в тех условиях. Стрельба не прекращалась.

Заговорщики так увлеклись этим процессом, что даже и не заметили, как дорога стала сужаться. Лишь когда те самые ветки стали хлестать им по рукам и лицам, для них открылась реальная картина происходящего. Дорога, изначально широкая, постепенно превращалась едва ли не в тропинку. Расстояние между рядами деревьев теперь было настолько маленьким, что джип цеплялся за них либо вовсе не мог пройти. Машину пришлось остановить.

Гомес был вне себя от злости и отчаяния. Он грязно выругался, понимая, что квадроцикл уже не догнать, повернулся к Педро и хотел что-то сказать. В эту самую секунду в лобовом стекле джипа образовалось отверстие, а один из контрабандистов получил в лоб пулю.

Батяня не мог уйти просто так, не наказав настырных боевиков. Среди оружия, прихваченного им на месте боя с охранниками лаборатории, была и винтовка с оптическим прицелом. Ею-то он и воспользовался. Лишь чудо спасло Гомеса от пули, выпущенной Андреем.

Не желая больше возиться с этой сворой, майор поторопился исчезнуть из поля зрения контрабандистов. При этом интуиция подсказывала ему, что продолжения погони в пешем варианте не будет.

Вика Машкевич встретила квадроцикл с явной тревогой. Она знала, что майор ночью отлучился, лишь делала вид, что спит, в то время когда тот собирался в путь. Тогда девушка не стала ничего выспрашивать, посчитав, что ему виднее. Да и за себя в случае чего она постоять могла. Однако Виктория не думала, что отлучка десантника будет такой продолжительной.

— Почему так долго? — спросила она уставшего, но при этом улыбающегося Батяню.

— Пришлось немного задержаться кое-где, — расплывчато ответил тот.

— А это еще кто? — изумленно воскликнула девушка, увидев старика, испачканного кровью.

— Точно не знаю. Видимо, попал в автокатастрофу в нескольких километрах от лаборатории, — объяснил Лавров. — Судя по тому, что сегодня происходило в ее окрестностях, авария не была случайной. Слишком уж много вооруженных типов там сегодня оказалось.

— Так что же с лабораторией?

— Ее превратили в ловушку. О нашей операции знали, — проговорил Андрей, а затем подробно рассказал своей спутнице обо всем увиденном и пережитом.

Вика слушала, напряженно ловя каждое его слово.

— Господи, — в конце концов прошептала она. — А что было бы, если бы вы погибли? Что я одна смогла бы потом сделать?

— Успокойся. Не стоит так реагировать, Викуша, — утешал ее десантник. — Никакой беды ведь не случилось. Да, произошли стычки, но ничего особенного тут нет. Это часть моей работы.

— Больше я вас одного никуда не отпущу, — совсем по-детски, как маленькая дочка провинившемуся папе, заявила она.

— Хорошо-хорошо, — сказал на это Батяня и кивнул на раненого старика, который снова потерял сознание. — Надо его доставить в какую-нибудь клинику или больничку. Надеюсь, тут таковые найдутся. Надо бы по навигатору проверить.

— И как это будет выглядеть? Мы станем светиться перед местными жителями? — удивилась Вика.

— Обычно это будет выглядеть. А светиться мы особо и не станем, — спокойно ответил майор. — Доставим его под двери, коротко сообщим, что нашли на дороге. Кто такой, не знаем. ДТП не видели. И вообще, нам пора к друзьям, охотиться на диких лам.

— Но это все равно рискованно.

— Здесь все рискованно. Главное, вести себя непринужденно. Разве что самую малость под дурачка закосить, чтобы уж наверняка выглядеть зажравшимся туристом. Одним словом, разберемся на месте.

Старик Отаменди очнулся, но виду не подал. Он сразу вспомнил все события предыдущей ночи. Нападение на виллу, убийство сына, бегство, автокатастрофа, неожиданная помощь неизвестного мужчины — все это яркими картинками вспыхивало в его памяти. Он лежал на брезенте под деревом, продолжал скрывать свое возвращение в сознание и изучал действительность, окружающую его. Габриэль всегда отличался изворотливостью. А уж в такой неопределенной ситуации хитрить пришлось и подавно. Саквояж, кстати, по-прежнему находился при нем.

Он отметил присутствие неподалеку от себя двух человек. Мужчину старик сразу же узнал. Внешность своего спасителя он не забыл. А вот девушка была для него совершенно незнакомой. Намеков на то, что помимо этой пары поблизости есть еще кто-то, не находилось.

Габриэль попытался определить, кем являются эти люди. Военная выправка спасителя просто бросалась в глаза.

«Полицейский или военнослужащий спецподразделения по борьбе с наркоторговлей?» — прикинул старик.

Просто так определить это было невозможно. Да, мужчина носил камуфляж, но обычный, охотничий. Впрочем, данный факт ничего не означал. При необходимости полицейские облачились бы во что угодно. Такая неоднозначность еще больше убеждала старика в том, что «приходить в себя» ему пока не стоит. Мало ли куда все могло повернуться!

По поводу девушки он ничего не мог себе сказать. Отметил лишь, что она довольно симпатичная.

Андрей и Вика в это время поддерживали огонь в костре, занимались готовкой завтрака и потихоньку беседовали на разные темы. Габриэль, желая понять, кем же они являются, поспешил навострить уши. Он надеялся услышать нечто такое, что помогло бы ему разобраться в ситуации. Однако его подстерегала неудача.

Да, он сумел вслушаться в реплики мужчины и девушки, но сразу же опешил от того, что не мог понять ни одного слова из их фраз. Сначала старик подумал, что это у него из-за травмы, попробовал прислушаться еще разок, но все равно безрезультатно.

«Какой-то странный язык», — подумал он, перебирая в голове возможные варианты.

Однако ничего такого, что можно было бы сопоставить с услышанным, Габриэль не находил. В конце концов Отаменди осознал тщетность своих попыток сопоставить услышанное с испанским либо еще каким-то языком. Помыслить о том, что рядом с ним сидят люди, которые общаются по-русски, он даже не мог.

Старик был голоден, однако продолжал изображать беспамятство даже тогда, когда мужчина и девушка принялась за завтрак. Запах еды, приготовленной в походных условиях, щекотал ему ноздри. Но вот так взять, открыть глаза и потребовать свою долю он не отважился. Габриэль слишком мало успел узнать об этой паре. Поэтому игра в потерянное сознание продолжалась.

За время завтрака спаситель и его спутница так ни разу и не заговорили по-испански. Габриэль подспудно надеялся, что это все-таки произойдет, но ошибался.

Вскоре после еды начались сборы. Мужчина и девушка погрузили все свое имущество на прицеп квадроцикла. Они постарались замаскировать все следы своего пребывания в данном месте. Это касалось и костра, и прочих моментов. Наркоделец отметил для себя данное обстоятельство. Он увидел в нем нечто важное.

Вскоре пара подошла к брезенту. Девушка что-то проговорила с вопросительной интонацией. Спутник ответил ей весьма категоричным тоном. Габриэль не знал, о чем именно они говорили, склонившись над ним. Он продолжал лежать с закрытыми глазами. Через несколько секунд они подняли его вместе с саквояжем и брезентом, потащили к квадроциклу и осторожно уложили в прицеп.

Содержимое саквояжа эти люди проверить не удосужились. Данный момент Габриэль тоже зафиксировал для себя как необычный. По его мнению, и полиция, и конкуренты первым делом обшарили бы сумку. Но этого не случилось.

Старик опять напрягался, размышляя над тем, кем же могли быть эти мужчина и девушка. Предположение о том, что они простые туристы, он однозначно отмел. Оружие, из которого его спаситель стрелял по преследователям, было явно не охотничьим. Ему уж тем более трудно было представить себе, что кто-то собрался охотиться на какую угодно дичь с пистолетом.

Девушка уселась в седло за мужчиной в охотничьем камуфляже. Старику даже показалось, что она чересчур страстно для данной ситуации обхватила его. Но тот никак на это не отреагировал.

Квадроцикл наконец-то тронулся с места и через некоторое время выехал на трассу. Отаменди не знал, куда направлялась эта странная пара. Вместе с тем он довольно быстро понял, что его спаситель сознательно выискал при помощи навигатора тропы, скрытые от взора автомобилистов, чтобы проехать определенный участок шоссе незаметным.

Интуиция ему подсказывала, что поездка по тайным тропам была предпринята мужчиной отнюдь не случайно. Наркоделец даже предположил, что в таком вот режиме пройдет все их путешествие. Однако вскоре квадроцикл вырулил на трассу.

Это была все та же провинция Хухуй. Но в этих местах сеньор Отаменди уже не являлся негласным хозяином. Мысль о том, что он оказался на чужой территории, в какой-то степени тревожила его. Впрочем, после пережитого штурма собственного дома и погоней, последовавшей за этим, это опасение казалось ему мелочью.

Квадроцикл продолжал путь. Спутники старика останавливались в придорожных деревушках и говорили с их обитателями. Так Габриэль узнал, что странная пара владела испанским. При этом он сразу же заметил, что девушка говорила на этом языке гораздо лучше мужчины.

Старик в который раз пытался получше присмотреться к ней. На аргентинку она не была похожа, как и вообще на латиноамериканку. Пазлы снова не складывались. Зато Габриэль наконец-то сумел выяснить, что вся эта поездка была затеяна ради него.

Всем, кто попадался на пути следования квадроцикла, мужчина задавал один и тот же вопрос: где здесь ближайшая клиника или больница? Внятных ответов он не получал. Люди говорили, что с медицинским обслуживанием дела у них обстоят, мягко говоря, плоховато. Ближайшая клиника располагалась чуть ли не в сотне километров от этих мест. Дороги в тот городишко отродясь не было.

Наркоделец даже подумал, что сейчас спутники его выгрузят прямо на дороге и уедут прочь. Однако этого не произошло. Пара пошепталась между собой, и поездка продолжилась.

Старик ничего не понял. Андрей и Вика решили оставить его в ближайшей церкви или монастыре, посчитали, что там-то ему окажут хоть какую-то помощь.

На окраине очередного поселка они обратились к первому встречному. Вика хотела спросить о церкви, но Андрей опередил ее и на всякий случай поинтересовался насчет клиники или хотя бы медпункта.

Прохожий пожал плечами и сказал:

— Да мы тут сами лечимся как уж можем. Без больницы и медпунктов. Иногда кажется, что даже животным в наших краях повезло больше, чем людям.

Лавров и Машкевич недоуменно переглянулись.

Вика уточнила у местного жителя:

— Что это значит?

— А то и значит. Ветеринары здесь есть, а врача, который лечит людей, днем с огнем не сыщешь.

— И где же эти ветеринары находятся? У вас в поселке?

— Не в поселке, а чуть в стороне, — прохожий объяснил местонахождение ветеринарных врачей и добавил: — Недавно селекционную станцию открыли. Вот там доктора для животных и сидят.

— Даже так? Спасибо в любом случае. Это лучше, чем ничего. Попробуем обратиться к ним, — проговорила Машкевич и вопросительно взглянула на спутника.

— Конечно, едем, — тут же заявил он, забивая данные о селекционной станции в навигатор.

Габриэль продолжал изображать бессознательное состояние. При этом его не оставляло желание выяснить, кто же пытается доставить его к врачам. Он толком не видел квадроцикла и не представлял, как тот выглядит со стороны. Точнее, не пытался этого сделать.

Когда же старик немного поднапрягся, то поймал себя на мысли, что где-то видел подобную машину. Но где? На его территории такого чуда техники ни у кого не было. У приезжих он тоже не видел квадроциклов. Где же тогда они могли попасться ему на глаза? Причем недавно.

В фильме? Нет, Габриэль давно ничего не смотрел. На фотографиях? Он замер, чтобы не вскрикнуть.

«Черт возьми! — подумал старик. — Я ведь видел такие обгоревшие машины на снимках, которые сделали Гомес и Педро! Стоп!.. Да ведь и пистолет у этого мужика такой же, как Гомес мне показывал. Может, эти мои спасители нашли в лесу уцелевшее добро и украли его? Нет, это вряд ли. Они ведь не местные, вообще не аргентинцы. Может быть, эта пара была среди пассажиров того самолета и им, в отличие от остальных, удалось выжить?»

Старик склонялся именно к последней версии. Вот только верить в то, что эти мужчина и женщина прилетели по его душу, он не мог. Они наверняка знали бы Габриэля в лицо и давно бы сделали свое черное дело. Боевики, засланные столичными наркобаронами, в любом случае не должны были вытаскивать его из-под обочины и накручивать километры в поисках врачей.

К тому же Габриэль уже знал, что за штурмом виллы стояла не наркомафия из Буэнос-Айреса, а его собственные подручные. Он сумел узнать по голосам Гомеса и Педро, когда те стояли на дереве, подбитом внедорожником, и не видели, что их босс находился чуть ниже и старался не грохнуться в глубокую лощину вслед за джипом.

Отаменди знал, что угроза нападения столичных конкурентов была придумана, но все же понимал неизбежность подобной борьбы. Если эти мужчина и женщина не интересовались им лично, то вполне могли заниматься наркотой.

Старик не сбрасывал эту мысль со счетов и продолжал вслушиваться в диалоги Батяни и его спутницы. Как и прежде, он не понимал в них ровным счетом ничего. Но все же слова с латинскими корнями проскальзывали.

Габриэль решил запомнить их, полагая, что так сумеет определить хотя бы приблизительное содержание их разговоров. Сделать это было нелегко. Тем не менее за время следования до селекционной станции определенное количество таких вот слов накопилось.

В диалогах странной пары упоминались «вирус», «лаборатория», «штамм», «мутация». Набор не самый безопасный, но все-таки не связанный с наркоторговлей.

Габриэль все взвешивал «за» и «против», склоняясь к тому, чтобы вступить в разговор со своим спасителем и красавицей, сопровождавшей его. Он справедливо подозревал, что те представляли какую-то иностранную спецслужбу, у которой в Аргентине есть свои дела.

Ему оставалось понять, в какой степени их и его интересы могут пересечься и чем персонально для Отаменди могла обернуться такая откровенность. Он понимал, что если уж начинать разговор с ними, то очень осторожно, дабы не сболтнуть чего-то лишнего.

Нет, даже не в смысле собственных тайн, а в том, чтобы не задеть секреты этой самой пары. Одно дело, пока ты глухой, немой да в горячке и сотрудники иностранной спецслужбы из непонятных побуждений помогают тебе не сдохнуть после автокатастрофы. Другое — когда ты раскроешь свой рот и начнешь говорить.

Гарантии того, что после этого желание агентов помогать тебе никуда не исчезнет, нет никакой. Получить за неосторожное слово пулю в лоб из того же «глока» наркоделец ой как не хотел.

Дела на селекционной станции тем временем шли своим чередом. Эрнан Хуарес работал в новом лабораторном помещении. Он взял кровь у бычка, зараженного ранее, и поместил ее в центрифугу, однако не стал сразу же запускать ее.

Доктор в который уж раз перепроверил, что в лаборатории нет никого, кроме него. Затем из специальной камеры он извлек резервуар с мутной жидкостью. Лишь один Хуарес знал, что это такое. Емкость была помещена туда же, куда и кровь зараженного бычка. Оставалось только запустить центрифугу.

Оборудование здесь было новым, самым совершенным. В любой другой ситуации о таком Эрнану пришлось бы лишь мечтать, читая статьи о достижениях в современной лабораторной технике. Однако здесь мечты парадоксальным образом воплотились в реальность.

Да, ему было непривычно нажимать на все эти кнопки программного управления. Старую технику он все-таки знал куда лучше. Но и с этой освоился настолько быстро, что поспешил на время опытов отказаться от каких бы там ни было помощников.

На их присутствии настаивал мистер Гаври. Ученому пришлось изрядно исхитриться, чтобы отбрыкаться от этой затеи. Он ссылался на свой особый психологический тип, на то, что ему сложно уживаться с другими людьми. Мол, даже с прежним лаборантом у него случались ссоры. В общем, он делал весьма навязчивый акцент на необходимости работы в одиночку.

Хозяин, как ни странно, согласился. Сроки все-таки поджимали, а доктор обещал дать результат в ближайшие дни. При условии, если он будет работать один.

Хуарес думал обо всех этих попытках убедить Шона и ждал, когда центрифуга остановится. Вскоре препараты были готовы. Ученый извлек их и продолжил опыт. Он сел за электронный микроскоп. В чашку Петри, лабораторную посуду, имеющую форму невысокого плоского цилиндра, Эрнан капнул кровяную сыворотку, получившуюся после обработки в центрифуге. Чашку подставил под прицел микроскопа и принялся изучать. В ней кишел смертоносный вирус.

Спустя какое-то время он капнул туда же второй препарат, вернул чашку под микроскоп и припал глазами к окулярам. Картина разительно отличалась от той, которую он видел буквально несколько секунд назад. Вирусы уничтожали друг друга.

Впрочем, если бы на это смотрел человек, не имеющий понятия о том, что такое вирус, он не понял бы ровным счетом ничего. Да, непосвященный наблюдатель заметил бы «вселенское возмущение» на дне лабораторной посудины, но вряд ли воспринял бы его как настоящую борьбу не на жизнь, а на смерть. Схватку добра со злом.

Ученый же все это прекрасно различал. Он наблюдал за полем сражения, видел, что добро побеждает, но не спешил радоваться. Сколько раз в его практике оказывалось так, что антивирусы вроде бы одерживали верх над заразой, но под самый конец вдруг неожиданно погибали! Вот и сейчас он с замиранием сердца ожидал окончания этой баталии.

Когда антивирус победил, Хуарес радостно выдохнул. Ему все-таки удалось создать то, то он хотел. Именно для этого ему нужна была работа в одиночестве, без помощников, которые могли что-то заподозрить по ходу проведения экспериментов.

Догадки доктора о том, что хозяин ему не до конца доверяет, росли с каждым днем. То, что удалось выторговать возможность работы без присмотра, выглядело чудом. Однако впадать в полную и безоглядную эйфорию было опасно. Подозревая, что за всеми этими делами стоит отнюдь не аргентинское правительство, Эрнан раздумывал над тем, каким образом можно было бы это выяснить.

После удачного завершения эксперимента ученый переоделся и покинул лабораторию. В радостном настроении он вышел во двор и на террасе уселся в кресло-качалку. Его расчеты оправдались: был получен мощнейший антивирус, побеждавший заразу за несколько минут. Теперь можно было позволить себе небольшое удовольствие.

Хуарес курил редко, и только сигары. Сидя в кресле-качалке, он достал «гавану», сделал несколько затяжек и с улыбкой откинулся на спинку кресла. Радость была связана не только с научной победой, а еще и с тем, что появилась реальная возможность исправить положение в России. Как бы там ни объяснял и ни уговаривал мистер Гаври, но доктор все равно считал себя виновником российских бедствий из-за побочных эффектов действия вируса.

Докуривая сигару, Эрнан отметил для себя странное обстоятельство. Новый лаборант, недавно приставленный к нему хозяином, куда-то запропастился. Этот Гонсало Билардо едва ли не открыто вынюхивал, нет ли в работе доктора тайн, недоговорок, двойного дна.

Сейчас, когда Хуаресу разрешили поработать без помощника, было бы логично, если бы лаборант прибежал делать свое дело сразу же после выхода вирусолога из лаборатории. Однако Гонсало не было. Ученый даже начал посматривать на часы. Время шло, сигара была докурена, а лаборант все не шел.

«Может быть, ситуация изменилась настолько, что этот Билардо предпочел унести ноги отсюда?» — предположил Эрнан, осторожно оглядываясь по сторонам.

Признаков того, что с территории селекционной станции началось повальное бегство персонала, не наблюдалось. Ученый связался с начальником охраны и поинтересовался у него, не запропастился ли куда лаборант Гонсало. При этом доктор не спешил делать акцент на том, что ему в данный момент сильно нужен помощник. Ведь в таком случае к нему могли приставить кого-то другого, еще более невменяемого.

— К сожалению, лаборант к вам подойти не сможет. Он заболел и находится сейчас в изоляторе, чтобы не заразить остальных, — сообщил ему главный охранник.

Новость не была такой уж неожиданной. За все время работы лаборатории, включая и предыдущее место ее дислокации, уже умерли два человека. Их смерти были связаны с заражением вирусом. Да, больных сначала отправляли в изолятор. Но помочь им, по сути дела, никто не мог, да особо и не старался.

Ведь для тех личностей, которые затеяли все это дело, едва ли не весь персонал являлся не более чем расходным материалом. Главным в таких случаях была локализация заражения с целью пресечения дальнейшего распространения болезни не только в границах лабораторного комплекса, но и за его пределами. Эпидемия в Аргентине, подобная российской, заказчикам вируса была не нужна.

Хуарес о многих тонкостях попросту не знал, но определенные предположения у него все-таки имелись. Он был уверен, что Билардо, как и два прежних бедолаги, стал жертвой заражения вирусом.

Не без некоторых трудностей ученому удалось попасть в изолятор, чтобы увидеться с лаборантом лично. Естественно, вирусолог соблюдал все необходимые меры безопасности. Вместе с тем он прихватил с собой кое-что такое, что могло заинтересовать Гонсало.

— Что-то ты неважно выглядишь, друг мой, — проговорил доктор без особого сочувствия к страдальцу.

— С вашим вирусом в крови лучше выглядеть никто не станет, — мрачно заметил в ответ лаборант.

— Это точно, — согласился ученый и тут же без долгих предисловий заявил: — У меня готов антивирус, и я могу спасти твою жизнь. Однако я это сделаю лишь на определенных условиях.

— На каких? — тут же уточнил больной, в помутневших глазах которого появился слабый блеск надежды.

— Ты должен мне рассказать всю правду…

— Какую правду? О чем?

— Ты все прекрасно понимаешь. Каждая минута дорога. Тебе следует поторопиться. Значит, тебя ко мне приставил мистер Гаври, чтобы ты доносил ему на меня?

— Что? Разве я сказал такое? — удивился Гонсало.

— Нет, не сказал, но вполне мог бы, — заметил Эрнан, понимая, что одних слов будет мало.

Он включил планшет и вывел на монитор ролик, в котором представлялись все стадии скоропалительно протекающей болезни.

— Посмотри, как вирус действует на человека, — заявил он лаборанту. — Чернеют лунки ногтей. Взгляни на свои. Они уже!..

Весь ролик Хуарес сопровождал подобными комментариями. Это возымело свой эффект. Язык перепуганного больного развязался. Он подтвердил, что его приставили к вирусологу специально для слежки и последующих доносов, сообщил, что работу лаборатории курирует не аргентинское правительство, а крупная корпорация, специализирующаяся на продовольствии.

Эрнан был морально готов услышать и не такое. О том, что его водили за нос, наглым образом играли на патриотических чувствах, он догадывался давно. Сейчас же его предположения нашли подтверждение.

— Так-то лучше, — проговорил Хуарес после признаний лаборанта.

Ученый имел при себе все необходимое для спасительной инъекции. Вскоре она была произведена. Гонсало стал благодарить доктора за спасение и обещать ему всяческую помощь.

— Если хотите, я вам буду рассказывать обо всем, что станет говорить хозяин на ваш счет, — предложил он.

— Было бы неплохо, — сказал Эрнан, улыбаясь.

— Тогда договорились, — ответил лаборант, пытаясь изобразить радость.

Ученый не заметил этой неестественности. Он полагал, что помощник в действительности благодарен ему.

Отаменди решился частично открыться перед Батяней и его спутницей. Такое непростое решение представлялось ему самым логичным в сравнении с другими вероятными ходами. «Частичность» означала, что наркоделец не собирался выкладывать всю свою подноготную.

Он довольно громко попросил Лаврова остановиться. Тот так и сделал. Потом майор и Машкевич подошли к прицепу.

— Знаете, я ведь важный в здешних местах человек, — с ходу заявил Габриэль. — То, что я попал в автомобильную катастрофу, не было случайностью. Эти раны… они ведь не только от ушибов. Я чувствую, что во мне застряли по крайней мере две пули.

— Собственно, поэтому мы и хотели доставить вас в какую-нибудь больницу, — заметил Батяня.

— Я догадываюсь, что вы здесь находитесь на не совсем легальных основаниях, — продолжил старик. — Однако мог бы вам помочь деньгами или еще чем-нибудь. Просто сейчас на меня охотятся не очень хорошие люди. Наверное, можно сказать, что это предатели. Из-за них я попал в аварию, получил раны, столько времени валял дурака и не признавался вам, что нахожусь в сознании. Я ведь думал, что вы как-то связаны с ними. Пришлось делать вид…

— И кто же эти злодеи? — спросила Вика.

— Я не могу вам сказать. Пока это невозможно, — ответил Габриэль.

— Мы должны поверить вам на слово? — скептично уточнил майор, не сводя глаз с человека, спасенного им.

— Зачем же на слово? — тут же поспешил возразить наркоделец. — Я действительно важный в здешних местах человек. На меня и в самом деле ведется настоящая охота. Я выжил лишь чудом, благодаря вам. Более того, я уверен, что вы меня спасли еще и от следующего витка охоты. Ведь эти, как выразилась сеньорита, злодеи вполне могли вернуться и добить меня. Однако этого не произошло. Я хочу не только искренне поблагодарить вас, но помочь вам тем, в чем вы, вероятно, нуждаетесь.

— О чем вы сейчас сказали? — стараясь не показывать удивления, поинтересовался десантник.

— О деньгах, — коротко ответил старик.

— То есть вы хотите сказать, что где-то там у вас есть куча денег, из которой нам может кое-что перепасть? — недоверчиво спросил майор, поглядывая на свою спутницу.

— Нет, — твердо сказал Габриэль. — Деньги находятся не где-то там, а здесь. Я готов отблагодарить вас прямо сейчас. — Он потянулся к саквояжу, лежащему рядом, открыл его и достал несколько пачек американских долларов.

Лавров и Машкевич переглянулись. Такого поворота Батяня никак не ожидал. Более всего его удивило то обстоятельство, что он так и не удосужился проверить содержимое увесистого саквояжа.

— Одним словом, вы подумайте. Я помогу вам, а вы — мне, — сказал старик и, будто в подтверждение своих слов, щедро заплатил Андрею за спасение.

Батяня не стал отказываться от денег. Ситуация после крушения самолета сложилась такая, что любая сумма не была бы лишней. Ведь ему и Вике нужно было чем-то питаться. Запасы еды и топлива вот-вот должны были закончиться. Как продовольствие, так и бензин следовало покупать.

— Хорошо. — Майор утвердительно кивнул. — Но вам в любом случае необходима врачебная помощь. Тем более при огнестрельных ранениях, о которых вы говорите. Поэтому мы все-таки отправимся на селекционную станцию. Я мог бы и сам попытаться вытащить из вас пули. Но вы должны понимать, что это было бы слишком опасное и хлопотное дело как для меня, так и для вас. Медики, пусть и ветеринары, сделают все гораздо лучше, чем я. Вы согласны с этим? Или же вам ни в какую не хочется появляться там?

— Медицинская помощь мне нужна. Я не хотел бы загнуться на радость тем уродам, которые затеяли охоту на меня, — заявил наркоделец.

Батяня завел квадроцикл и продолжил путь. До станции оставалось буквально полтора километра. Это расстояние было преодолено очень быстро. По прибытии на место десантник высадил свою спутницу и раненого старика.

Поступить так они условились заранее. Машкевич знала местный вариант испанского гораздо лучше Лаврова и сумела бы доходчиво объяснить здешним врачам, что и к чему. На это время сам майор должен был отлучиться на заправку. Топливо было почти на исходе. Следовало срочно пополнить его запас.

Деньги, которые предложил Габриэль, оказались как нельзя кстати. В противном случае пришлось бы выдумывать какую-нибудь мозгодробительную хитрость, чтобы добыть бензин. Это неминуемо привело бы к очередному отвлечению от проведения операции. Тем более что в новых условиях приходилось думать еще и о том, куда могли быть перенесены мощности секретной лаборатории по производству вируса.

Андрей дал Вике несколько советов и уехал к ближайшей заправке. Ее местонахождение он определил по навигатору, который приходилось подпитывать за счет работающего двигателя квадроцикла.

У ворот селекционной станции девушку и старика встретил охранник. Сперва он был настроен весьма недружелюбно и явно собирался прогнать их, даже не пытаясь выслушать просьбу. Но его настроение вдруг резко переменилось.

Машкевич подумала, что это было связано с тем, что охранник увидел раны старика и понял необходимость оказания ему срочной помощи. На самом деле все было далеко не так.

Охранник, которого звали Серхио Сабелья, узнал в раненом человеке своего земляка. Они были родом из одной деревни. Кроме того, Серхио какое-то время работал на Габриэля. Ушел он тогда мирно. Просто получил более выгодное предложение. И не от кого-нибудь, а от мистера Шона Гаври. Отказаться не сумел.

Отаменди подал охраннику едва заметный знак, чтобы тот особо не выражал свои эмоции, а выслушал девушку. Вика быстро растолковала причину их появления на селекционной станции. Сабелья не стал придумывать каких-то отговорок и сразу объяснил, что ему нужно посоветоваться с кем-нибудь из ветеринаров. На время своей отлучки он оставил гостей в помещении контрольно-пропускного пункта, где нес службу его младший коллега.

Прежде чем охранник отошел, наркоделец улучил удобный момент и шепнул ему:

— Не надо меня узнавать. А то мало ли что может случиться.

Тот понимающе кивнул и быстрым шагом подался к ветеринару. Тот не стал особо расспрашивать, что там и как, сказал, что поможет раненому за разумную цену. Серхио вернулся с этой вестью.

Старик выслушал его, фыркнул, прихватил с собой саквояж и последовал за охранником. Тет-а-тет с медиком он решил вопрос стоимости лечения. К общему знаменателю они пришли довольно быстро.

Операция началась немедленно. Отаменди получил необходимую дозу обезболивающих веществ. Раны его тщательно продезинфицировали, пули извлекли, а отверстия зашили. Потом доктор вручил Габриэлю несколько пачек с лекарствами на случай обострения. Старик отблагодарил врача не только добрым словом, но и суммой, оговоренной заранее.

В это время Виктория оставалась на контрольно-пропускном пункте. Молодой охранник пытался с ней заигрывать, что-то выспрашивал, улыбался. Девушка посчитала, что лучше всего в такой ситуации будет закосить под дурочку. Она хихикала, отвечала на все вопросы совершенно не по делу.

При этом девушка через большие окна и дверь, открытую нараспашку, посматривала на территорию селекционной станции. Все, что она сумела увидеть, привело ее к определенным предположениям. Эта самая станция с первого же беглого взгляда показалась ей слишком уж подозрительной. Охранников здесь было очень много. Причем некоторые из них были вооружены автоматами.

«Это ж какие здесь селекционные работы должны проводиться, чтобы спокойствие врачей охраняли ребята, вооруженные до зубов?!» — подумала она.

Удалось ей увидеть и нескольких людей в белых халатах. По отношению персонала к одному из них она сообразила, что тот здесь далеко не последний человек. Вика не могла знать, что это был Эрнан Хуарес — создатель вируса. Ее удивило то, как он держался.

«Конечно, медики разные бывают, — рассуждала она. — Среди них хватает высокомерных типов. Но этот держится чуть ли не как нобелевский лауреат! Да что же такого он мог сделать на какой-то там селекционной станции, чтобы чувствовать себя королем?! Чует мое сердце, что-то с этой станцией не так. Уж не здесь ли расположена та самая лаборатория, которую мы с Андреем должны отыскать?»

Такое предположение казалось Вике очень смелым. Чтобы его доказать или опровергнуть, нужны были факты. А их-то как раз и не хватало. Домыслы в счет не шли. Нужно было дождаться Батяню и поведать ему о своих догадках.

Возвращение майора совпало с появлением старика после операции. На улицу к квадроциклу вышли трое: Габриэль, Виктория и охранник Серхио. Тот уже успел переговорить со своим земляком и бывшим хозяином.

В итоге охранник согласился поселить всех троих в своем большом деревенском доме. Раньше его семья была многочисленной. Однако братья и сестры давно перебрались в крупные города, и Сабелья остался в одиночестве. Появление трех временных жителей вряд ли стеснило бы его. К тому же он питал к бывшему хозяину настолько большое уважение, что готов был отдать ему ключи от жилья сию же минуту.

Эпидемиологическая ситуация в России тем временем несколько стабилизировалась. Вспышку страшного заболевания, вызванного вирусом, удалось локализовать. Ценой больших усилий властей распространение заразы было остановлено. Но для этого пришлось почти полностью изолировать целые регионы!

На административных границах многих областей, краев и республик были поставлены войска и силы МВД. Ничего подобного в большинстве регионов отродясь не бывало. Все дороги федерального и местного значения были перекрыты, находились под жесточайшим контролем армии и спецслужб.

Деревни, население которых традиционно занималось животноводством, оцепили войска. Через заслон не должен был просочиться ни один кусочек мяса, даже самый маленький, не говоря уж о целых тушах животных.

По одной деревне средней полосы России, где издавна выращивались коровы, прокатились тревожные слухи. Так уж получилось, что данный населенный пункт избежал заражения. Сколько специалистов сюда ни заезжали, сколько проверок ни проводили, а результат был один и тот же — вирус не проявлял себя.

Впрочем, все эти комиссии не давали заключений о том, что ситуация здесь вполне благополучная и опасности нет. Их выводы сводились к тому, что вирус пока еще не проявил себя, находился в «спящем» состоянии. При этом они прогнозировали сильнейшую вспышку заболевания, которая должна была произойти очень скоро.

В заключении последней комиссии кроме констатации фактов и предположений о будущем развитии событий содержалась и одна недвусмысленная рекомендация. Весь скот в деревне следовало уничтожить! Сельчанам об этом никто не говорил. Однако довольно скоро здешние жители разузнали, какая участь ожидает их буренок и прочую живность. Вот тут и началось!..

По деревне прошел слух, будто к ним движется отряд полиции с целью уничтожения всего поголовья коров. Люди были крайне возмущены. Они не желали отдавать свою скотину на убой и получать за это мизерные компенсации.

О том, что деньги будут выплачены в непропорционально малых размерах, сельчане знали из рассказов жителей других деревень. Надежд на то, что специально для них будут установлены более высокие расценки, ни у кого не было. Наоборот, многие считали, что в их случае цены на скот, изымаемый на убой, власти могут значительно снизить.

Встречать нежеланных гостей крестьяне и решили сообща. Они не хотели распылять силы и подставлять под удар тех земляков, усадьбы которых стояли на краю деревни. Логично было предположить, что именно с их хозяйств и начнется «зачистка» деревни от потенциально опасной живности.

Селяне организовали сопротивление очень быстро. Задолго до наступления часа икс они выставили своих дозорных на всех дорогах, которые вели в их населенный пункт. Застать врасплох здешних жителей властям и полиции не удалось.

Как только наблюдатели сообщили о приближении полиции и областного начальства, деревня буквально встала на дыбы. Люди спешно вооружились тем, что было им доступно: кольями, вилами, кусками арматуры, охотничьими ружьями.

Решительно настроенные сельчане были готовы не просто к противостоянию, а к столкновению с правоохранителями. Толпа двинулась к деревенской окраине. Над ней витал дух бескомпромиссности и непримиримости.

Полиция остановилась в нескольких метрах от дорожного знака, на котором красовалось название деревни. Возмущенные жители столпились напротив них. Через громкоговоритель одной из полицейских машин крестьянам было передано предупреждение о незаконности их действий.

— Вы должны немедленно разоружиться, разойтись по домам и обеспечить допуск ко всем хозяйственным постройкам! — гулким эхом неслось над деревенской окраиной.

— Это как?! Мы горбатились, вкалывали, чтобы вырастить коров, а вы собираетесь убить их и заплатить нам за это три копейки?! — прокричал какой-то фермер, стоявший в голове толпы.

— Или достойную компенсацию, или прочь отсюда! — заорал еще один возмущенный сельчанин.

Из громкоговорителя донеслось очередное предупреждение. Перечислялись законы, постановления и прочие документы, на основании которых проводилась данная операция. Напоминалось, что препятствование действиям органов МВД влечет за собой уголовную ответственность. Стражи порядка еще раз предложили людям разойтись по домам.

Все это не произвело на толпу должного эффекта. Наоборот, агрессивность усилилась.

Жители деревни подхватили последнюю часть фразы одного из своих земляков и начали дружно скандировать:

— Прочь! Прочь! Прочь!

При этом, правда, никто из них ни на шаг не приблизился к полицейским.

В ответ из громкоговорителя раздалось сообщение о том, что перед жителями хочет выступить один из представителей областной администрации.

— Позор! Позор! Позор! — взорвался новыми выкриками возмущенный люд, не хотевший слушать никакие оправдания и увещевания начальства.

При этом сохранялась интрига, выйдет ли областной начальник к народу или не рискнет. Через минуту стало понятно, что подставляться он не хотел, и к сельчанам обратился посредством все того же громкоговорителя.

— Дорогие соотечественники, я взываю к вашему разуму! — проговорил областной руководитель. — Силы правопорядка действуют на законных основаниях! Они должны обеспечить санитарно-эпидемиологическую безопасность нашей области и всего региона! То, что вы не желаете отдавать на убой свой скот, понятно. Однако этим самым вы создаете угрозу распространения смертоносного вируса, который способен уничтожить массу населения по всей стране. Поймите же, вы сами сейчас находитесь под угрозой заражения. Задумайтесь и опомнитесь! Дайте специалистам выполнить их работу. Мы сейчас все на нервах. Давайте не накалять ситуацию до предела, не переходить рубеж, за которым кровопролитие станет неизбежным! Если вы сейчас же разоружитесь, то и я, и полицейское начальство гарантируем вам безопасность и неприкосновенность.

Толпа слушала его призывы, вскипала и выкрикивала всякие не самые приятные и цензурные реплики.

Сельчане были готовы двинуться вперед, перейти ту самую грань, о которой говорил начальник. Однако совершенно неожиданно с другого конца деревни донеслись отзвуки нескольких выстрелов.

Одному из крестьян позвонил сын и сообщил, что полиция вошла в деревню с другого края, начала обходить все подворья по порядку и отстреливать коров. Это означало, что все слова, звучавшие из репродуктора, были направлены на то, чтобы сознательно затянуть время и отвлечь внимание толпы. Речь оказалась лишь частью операции. О настроениях в деревне органы МВД хорошо знали и решились на маневр подобного рода.

Реакция сельчан оказалась очень бурной. Часть из них рванула на противоположный конец деревни, где начался убой скота. Другая же налетела на полицейские машины и попыталась их разгромить. В ход шло все, что люди заранее имели в своих руках и подобрали по пути.

Правоохранители быстро выскочили из машин. Протестующие крестьяне сразу же налетали на них. Завязалась потасовка. Стороны дрались в полную силу. Доставалось и тем, и другим.

Полиция до поры до времени воздерживалась от применения оружия. Однако вскоре один из стражей порядка после мощного удара палкой по голове рухнул на землю, и толпа чуть ли не стала прыгать на нем. Приказ об открытии огня был все-таки отдан.

Несколько предупредительных выстрелов, произведенных в воздух, жителей деревни не успокоили. Только тогда был открыт огонь на поражение по самым рьяным протестующим, которые заводили толпу и провоцировали дальнейшую эскалацию насилия. Один из сельчан был убит, несколько получили серьезные ранения.

В результате толпа разъярилась еще больше. Люди стали стрелять по полицейским из охотничьих ружей. Они продолжали громить автомобили и при первом же удобном случае поджигали их.

Машины областного начальства успели укатить с места столкновения чуть раньше. Полицейских, как выяснилось, здесь было не так много. Их основные силы были брошены на другую окраину деревни.

После открытия огня со стороны жителей правоохранители отступили. Кто-то своим ходом. Другие успели вскочить в спешно уезжающие грузовики. Им вслед звучали выстрелы.

Тот самый полицейский, который успел применить табельное оружие и убил сельчанина, бежать не успел. Его схватили, связали и поволокли на другой конец деревни.

Полиции там было гораздо больше. Некоторые из них со щитами и спецсредствами перегородили улицу. Другие практически беспрепятственно проводили убой скота. Возмущенные сельчане попытались забросать стражей порядка камнями, кирпичами и даже поленьями. В ответ последовало применение дымовых шашек.

Силовики были уверены, что это несколько облегчит их работу, однако ошиблись. Люди либо тушили дымовые шашки, хотя это не так просто сделать, либо хватали их и возвращали обратно. Полицейские открыли огонь по этим смельчакам.

Они стреляли по ногам, но жители деревни взбесились до самого предела. К противостоянию подключились почти все сельчане. Самые сильные, прикрываясь подручными средствами, пошли в атаку на полицейское заграждение. Людей было настолько много, что щиты были сметены в течение нескольких минут.

После этого столкновение переросло в массовую драку. Толпа протестующих схлестнулась с полицейскими настолько плотно, что те не могли применить ни оружия, ни спецсредств. Селяне стали оттеснять силы правопорядка к окраине деревни.

Следом двигалась колонна из машин и тракторов. В случае контрнаступления полиции крестьяне могли бы спрятаться за техникой, которая быстро перестроилась бы и перекрыла улицу перед самым носом полиции.

Контрнаступления не последовало. Командование отдало бойцам приказ покинуть деревню.

Жители ликовали, воспринимали уход полиции как свою победу. Вместе с тем они не забыли о жертвах и о плененном полицейском, убившем одного из протестующих сельчан. Его поставили к стенке и расстреляли из ружей.

Гомесу и Педро не удалось захватить наличность старика Отаменди, поэтому они попытались присвоить его бизнес. Они засели на полуразрушенной вилле наркодельца и пробовали подмять под себя других контрабандистов, долго разговаривали с ними, много обещали, сильно угрожали.

Не все спешили пойти под опеку Гомеса и Педро. Многие роптали, не видели реального повода для перехода власти от прежнего босса к новым. Гомес, организатор всей этой заварухи, спешил изобразить из себя решительного и сильного предводителя.

Многие боевики не желали признавать его власть, полагали, что в ночном происшествии не все так однозначно. Лидер одной из групп контрабандистов в открытую заявил, что не будет подчиняться ни Гомесу, ни Педро. Он не верил, что на виллу Отаменди напали громилы столичных наркобаронов, заявлял, что за атакой стоит сам Гомес.

Естественно, вожак заговорщиков такого стерпеть никак не мог. Когда лидер параллельной группы в очередной раз упрекнул его в заговоре и обвинил в перевороте, Гомес не выдержал. На глазах у десятка громил он выхватил пистолет и разрядил обойму в голову этого говоруна. Простые боевики сразу же перешли на сторону сильного.

Гомесу и Педро пришлось в срочном порядке вести переговоры с поставщиками из Боливии. Те потеряли традиционного партнера и сначала изрядно разволновались. Заговорщики приложили немало усилий, чтобы склонить боливийских наркодельцов на свою сторону.

Сделать это оказалось не так уж и просто. Поставщики были в буквальном смысле зациклены на Габриэле Отаменди и попросту не хотели ничего слышать об изменениях, про которые говорил Гомес. Для боливийцев он был всего лишь мелкой сошкой. Они вообще никак не могли понять, с какого такого перепугу тот вдруг начал вести с ними переговоры.

Но заговорщики и здесь смогли переломить ситуацию в свою пользу. Боливийские поставщики поверили в вендетту, которую якобы устроили конкуренты из Буэнос-Айреса. При этом Гомес стремился вдолбить им в головы одну мысль: столичные дельцы стремятся снизить закупочные цены на наркоту, а продавать собираются по сильно завышенным.

Гомес решил, что можно праздновать победу, но нет. В то же самое время на вилле объявились столичные дельцы. Гомес едва сдержался от того, чтобы не удрать куда подальше. Педро, обычно суетливый, в этой ситуации держался спокойно, что невольно передалось и его товарищу.

Переговоры с этими персонами оказались куда более сложными, чем с боливийцами. Здесь пришлось лавировать, стараться не сболтнуть чего лишнего. Посланники наркобаронов из Буэнос-Айреса были настроены весьма агрессивно.

Но заговорщики все-таки сумели кое-чего добиться. Во-первых, они убедили гостей в том, что все договоренности семьи Отаменди будут выполнены в полном объеме. Во-вторых, весьма реалистично представили ситуацию в выгодном для себя свете. Заявили, что в дела сеньоров вмешалась неизвестная сила.

При этом был сделан упор на то, что какие-то чужаки убили и Габриэля, и его отпрыска. В качестве доказательства такой вот агрессии вожак заговорщиков представил снимки с места катастрофы странного самолета. Эти фотографии во второй раз помогли заговорщикам.

Контейнеры с оружием и прочим снаряжением немало удивили посланцев столичных наркодельцов. Они понимали, что такое вряд ли можно было сфабриковать, поэтому признали Гомеса и Педро в качестве новых заправил наркобизнеса в этих районах провинции Хухуй.

Приятели в свою очередь пообещали в сжатые сроки взять ситуацию под контроль и разобраться с неизвестными налетчиками. Они поклялись, что все прежние договоренности, заключенные с Габриэлем, будут беспрекословно выполнены.

Перед отъездом столичные визитеры сделали недвусмысленное предупреждение. Если дела вдруг пойдут не так, как надо, Гомес и Педро понесут персональную ответственность.

— Если договоренности не будут выполнены, то вам лучше сразу готовить для себя гробы. Вас ничто не сможет спасти, — заявил один из посланцев столичных наркодельцов.

Уже сам отъезд этих личностей был для заговорщиков определенным успехом, так как в итоге ни один из них не пострадал. Гомес считал это личной победой, утверждал, что теперь он может общаться на равных с крупными господами. Его самооценка росла. Спесь буйно расцветала.

Гомес и Педро были на сто процентов уверены в том, что их недавний босс мертв. Однако не успели отбыть посланники наркодельцов из Буэнос-Айреса, как на виллу прибыл один из подельников заговорщиков. Весть, принесенная им, была удивительной. Сеньор Габриэль Отаменди не погиб, а жив и здоров. Ему даже сделана операция по извлечению пуль. Более того, информатор назвал деревню, где тот скрывался от всех мыслимых и немыслимых врагов.

— Погоди!.. — обратился Гомес к контрабандисту, принесшему эти новости. — Откуда ты все это знаешь? Сведения очень серьезные. Если этот старый пес действительно жив, то наверняка должен скрываться. А тут получается как-то наоборот. Пояснишь?

— Да, конечно, — с готовностью заявил подельник. — Я это случайно узнал от одного своего приятеля. Он сейчас на станции охранником. Там наших бывших хватает. Но я не об этом. Приятель мой сам видел, как на станцию провели сеньора Отаменди. Почти все там знают, что его оперировали. Территория ведь небольшая. Все происходило днем. На виду целой смены. Может, помнишь, был у нас такой Серхио Сабелья?

— Да-да, конечно, помню. И что?

— Вот его-то разговор с Отаменди дружок мой и подслушал. Серхио пустил бывшего босса в свой дом, чтобы тот перекантовался там сколько нужно. Вместе с ним люди…

— Какие еще люди? — удивленно перебил его вожак.

— Он толком не видел. Вроде баба молодая, и мужик еще потом подъехал. В общем, все в этой деревне, где станция.

— Мужик и баба, — задумчиво протянул Гомес. — Кто это может быть? Мы вроде всех людей, работавших на Габриэля, знаем. Может, баба — просто шлюха какая-нибудь?

— Не знаю. Друг мне об этом точно не говорил.

— А что это вообще за станция такая? Почему наши бывшие подельники там околачиваются? Может, конкуренты что-то мутят? — вставил в разговор свои реплики Педро.

— Черт его знает. Вроде новые породы коров выводят. Охрана, чтобы местный люд свой нос не совал. Да мне ли вам рассказывать, как наш брат любит чем-нибудь поживиться!

— Что правда, то правда. — Вожак усмехнулся. — Если все именно так, как ты рассказал, то нам стоит наведаться в гости в дом этого Серхио. Надо поторопиться, пока этот старый пес не учуял беды и не подался опять в бега. Заодно узнаем, что за мужик с бабой возле него оказались. Сдается мне, что тот урод, за котором мы недавно гнались, как-то связан со стариком Отаменди. Но ничего, скоро разберемся, что там и как. Педро, собирай парней. Время не дремлет.

Гомес был настроен весьма решительно. Он решил добить свергнутого босса в самые сжатые сроки. Речь здесь шла о ближайших часах, а отнюдь не о днях или неделях. Живой Отаменди был опасен и для него, и для всех заговорщиков.

Одна только вероятность встречи Габриэля со столичными наркобаронами вызывала у Гомеса неподдельный страх. Даже если бы те просто узнали, что их здешний компаньон жив, недавние договоренности с новым вожаком запросто могли быть аннулированы. Поэтому старика следовало ликвидировать как можно быстрее.

Хуарес вел себя так, будто продолжал свято верить в то, что работает на правительство Аргентины. Здесь было важно не переиграть. Ведь интонация или ненароком брошенное словечко могли вызвать подозрения. По крайней мере, так считал сам ученый, продолжая вести игру.

— Надобности в содержании зараженных бычков уже нет, — проговорил он, давая отчет мистеру Гаври. — Теперь наш вирус для коров активно размножается в специальном питательном бульоне.

— А эта технология не даст сбой? — уточнил Шон.

— Нет, — уверенно заявил вирусолог. — Данная технология уже доведена до совершенства. Так что зараженных бычков в целях безопасности персонала лучше уничтожить. А то сами знаете, как оно бывает. Хорошо, что известие о заражении нового лаборанта оказалось ложной тревогой.

— Он вам хоть чем-то помогает? — осведомился хозяин. — А то вы постоянно говорите, что вам легче работать одному.

— Когда я действительно нуждаюсь в помощи, то всегда приглашаю его к себе. Но бывают времена, когда мне лучше работать одному. Да я вам об этом уже говорил.

— Я помню. Просто хочется знать, каков вклад Гонсало в общий результат. Ему ведь надо платить. Ладно, разберемся. Меня сейчас больше интересуют результаты по вирусам для свиней и овец. Что с ними? Вы обещали, что все будет готово в сжатые сроки.

— Процесс идет успешно, — заверил Эрнан. — Если хотите, то можно хоть сейчас пройти в лабораторию, и я вам покажу, как они растут.

— Вы же знаете, что я не особо в этом понимаю. — Гаври усмехнулся. — Вы мне дождевую воду из лужи под микроскопом продемонстрируете и скажете, что это новый вирус, а я и поверю.

— Стойте. Вы что, мне не доверяете? — Доктор изобразил искреннее изумление.

— Доверяю. Но мне нужны реальные результаты.

— Осталось всего несколько дней, и эти вирусы будут готовы. Можете спросить у того же Гонсало. В этом успехе есть его немалый вклад. Кстати, я бы хотел поработать этой ночью. Возможно, получится ускорить процесс. У меня есть идея на этот счет. Так что прошу у вас разрешения.

— Если это действительно может ускорить создание новых вирусов, то работайте, — согласился хозяин. — Я отдам соответствующие распоряжения охране. Пусть не мешают.

— Отлично, — с улыбкой проговорил Хуарес и тут же добавил: — Есть еще один момент.

— Какой именно? — поинтересовался Шон, пытаясь угадать, о чем пойдет речь. — Деньги или что-то иное?

— По условиям нашего договора, завтра у меня выходной, — сказал ученый. — Как вы помните, я обычно посвящаю этот день поездке к девочкам.

— Ну и что тут такого? Поедете вы в публичный дом. Не вижу в этом никакой проблемы, — не понимая собеседника, отреагировал хозяин.

— Просто на этот раз я собираюсь взять с собой и Гонсало. Парень сильно старается. Надо бы его поощрить. Если вы, конечно, не против.

— Господи, Эрнан, вы просите меня о таких мелочах, что мне даже немного неловко, — с несколько ироничной улыбкой воскликнул Гаври. — Берите этого парня и езжайте! Надеюсь, что вы там оторветесь по полной программе. Главное, чтобы после сегодняшних ночных работ ваше настроение долго оставалось на подъеме.

— За этим дело точно не станет, — поддержал доктор тон хозяина и поблагодарил его за понимание.

Гаври отправился к начальнику охраны и предупредил его о том, что Хуарес будет работать в лаборатории всю ночь.

— Я лично дал ему разрешение на это, — пояснил хозяин. — Поэтому пусть твои орлы не натворят лишних дел.

Понятно, что главному охраннику пришлось принять это предупреждение к сведению. Слово Шона было для него законом. Хозяин на всякий случай переспросил, все ли с этим ясно. Начальник охраны довольно четко пересказал суть распоряжения. Гаври удовлетворенно покачал головой и добавил, что на завтра запланирован выезд Эрнана и его нового лаборанта к девочкам.

— Ты лично отвечаешь за эту поездку, — проговорил хозяин. — Особое внимание надо уделить безопасности. Это не значит, что ты обязан стоять с пистолетом возле него, пока он будет развлекаться с какой-нибудь шлюхой. Но быть всегда начеку тебе необходимо.

Начальник охраны взял под козырек. Шон же тем временем перешел к другому насущному вопросу, касающемуся зараженных бычков. После нескольких минут объяснений направился в домик, в котором располагался его личный кабинет.

По пути он увидел, что последнее распоряжение уже выполняется. Группа охранников, облаченных в защитные костюмы, двигалась в сторону стойла с зараженным скотом. Задача перед ними была поставлена весьма недвусмысленная.

Не прошло и пяти минут, как парни начали убой бычков. Туши животных на автокаре свозились к специальной топке, где сжигались при очень высокой температуре. Находиться в это время на улице было не очень приятно. Это касалось не только звуков, которые исходили из стойла, превращенного в бойню, но и вонючего дыма, валившего из трубы топки.

Гаври поспешил скрыться в своем кабинете, закрыл окно и включил кондиционер. То, чем ему приходилось в целом заниматься, курируя лабораторию, без труда подходило под определение «грязное дело». Шон сам это прекрасно понимал, даже будучи прожженным циником.

Хозяин включил ноутбук. Пока тот загружался, Шон позволил себе хлебнуть виски. Ему предстоял сеанс связи с Полом Швиром. Если бы это была личная встреча, то Гаври никогда бы себе не позволил прийти на нее, приняв хоть каплю спиртного. Но здесь речь шла о разговоре по скайпу. Он мог сойти и за трезвого, но несколько подуставшего работника.

— Шон, твою мать, где результаты?! — вместо приветствия воскликнул председатель корпорации.

— Мистер Швир, все под контролем, — стараясь не показывать свою растерянность, ответил Гаври.

— Под каким контролем?! К какому сроку были обещаны новые вирусы?! И где же они сейчас?! — вовсю бушевал босс.

— Да, вирусы для свиней и овец готовы, — начал оправдываться подчиненный. — Просто доходят до нужной кондиции. Наш доктор пашет день и ночь, чтобы конечный результат был получен в ближайшие несколько дней. Можно начинать скупать бизнес, связанный с разведением свиней и овец.

— Можешь меня не учить! Здесь уже давно все продумано. Но надо, чтобы вирусы были у нас на руках, а не доходили до чертовой кондиции в лаборатории этого яйцеголового умника! — в том же духе продолжал Пол. — Учти, что если через три дня готовых вирусов не будет, то всему делу может настать конец. Ты же прекрасно знаешь, сколько людей подключено ко всему этому. Какие расходы мы несем. На какие риски идем. Поэтому шевели задницей. Я жду конкретных результатов. — Председатель прекратил сеанс связи.

Гаври нервозно усмехнулся. Он налил себе еще немного виски, отхлебнул и сквозь зубы процедил по-английски:

— Пошел на хрен.

Та манера, в которой босс вел дела, его сильно бесила. То, что можно было сделать тщательно и постепенно, Швир заставлял выполнять в авральные сроки. Гаври трезво оценивал ситуацию и понимал, что три-четыре дня, а то и целая неделя в итоге ничего не поменяют. Боссу просто хотелось быстрее достичь цели, получить первый куш. Отсюда и вся эта нервотрепка.

— Может быть, вы хотя бы имя свое назовете? — спросил Батяня у старика, когда они разместились в сельском доме охранника Сабелья.

— Габриэль Отаменди, — представился тот, наконец-то решившись открыть карты перед своим спасителем и его спутницей. — Я крупный контрабандист. До недавнего времени специализировался на поставках наркотиков из соседней страны. Однако сейчас, как вы поняли, мне не до этого. Наступило тяжелое время. Мне приходится спасаться от заговорщиков, решивших прикарманить мое дело. Кстати, скорее всего, именно они гнались тогда за вашим квадроциклом. Я не знаю, каким образом, но мне нужно вернуть под свой контроль бизнес, который захватили эти чертовы предатели.

Его слова были полны горечи. Он говорил обо всем так, будто оплакивал потерянный рай или исчезнувшую дорогу в Эльдорадо.

Андрей и Вика переглянулись. Такое признание не оказалось для них чем-то особо удивительным. Майор догадывался, что с этим стариком не все чисто. Обстоятельства автокатастрофы, пулевые ранения, фальшивое пребывание в бессознательном состоянии — все это наводило на определенные мысли.

— Вы хотите, чтобы мы вам посочувствовали? — с некоторой долей иронии спросил он.

— Нет. Я уже и так обязан вам очень многим, — проговорил старик. — Спасли. Не бросили. Нашли клинику. Я должен отплатить вам добром. Насколько я понял из ваших разговоров, вы ищете какую-то лабораторию. Языка вашего я не знаю, но что-то такое вроде проскальзывало. Я мог бы помочь вам найти ее. Свои люди, информаторы у меня есть повсюду.

— А вы уверены, что они остались на вашей стороне? Может быть, эти люди переметнулись к заговорщикам, о которых вы упоминали? — уточнил Лавров с явным недоверием.

— Все поголовно вряд ли могли перейти на их сторону, — ответил старик. — Заговорщики просто не могут знать обо всех людях, которые так или иначе работали на меня. Если вы так опасаетесь, то в каждом конкретном случае можно проверить, перебежчик ли кто-либо из них или нет. Поэтому сомневаться не стоит. Найдем мы вашу базу.

— Лабораторию, — поправила его Вика.

— Да хоть космодром! — уверенно воскликнул Габриэль.

— Я так понимаю, что это ваше рвение связано не только с желанием отблагодарить нас за ваше спасение, — заметил Батяня и поинтересовался прямо: — Что вы хотите взамен за свою помощь?

— Мой ответ очевиден. Я хочу, чтобы вы помогли мне расправиться с заговорщиками, — честно признался Отаменди.

— Мы должны посоветоваться, — сказал на это майор, не торопясь давать однозначный ответ.

Вместе с девушкой он вышел в другую комнату. Необходимо было взвесить все «за» и «против». Не каждый день случается, что помощь предлагает наркоделец, пусть и свергнутый своими недавними подельниками.

— Что скажешь, Викуша? Стоит ли нам связываться с ним?

— Мы уже и так с ним связались. Естественно, в любой другой ситуации я была бы против какого угодно сотрудничества с подобным типом. Однако прекрасно понимаю, что задача, поставленная перед нами, сейчас практически невыполнима нашими собственными силами. Да, вы профессионал. Я ничуть не умаляю ваших достоинств. Но все-таки вам одному уничтожить целый лабораторный комплекс будет очень трудно. Конечно, я постараюсь помочь во всем. Но мне почему-то кажется, что этого будет недостаточно. Можно себе представить, сколько охраны и всяких технических средств задействовано в новой лаборатории!..

— Здесь ты права, — согласился Лавров. — Все-таки несколько бойцов не были бы лишними. Если старик не хорохорится, а говорит дело, то он мог бы быть полезен нам. Именно благодаря своим связям. Даже если он сумеет собрать группу из пяти-семи боевиков, нам будет серьезное подспорье. Главное, чтобы его люди не вышли из-под нашего контроля в ходе операции или после нее. Вдруг окажется, что этот делец захочет завладеть вирусом? Ведь о том, что мы должны уничтожить лабораторию, где производится эта зараза, нам все-таки придется ему рассказать.

— Как я заметила, он человек хитрый. Но мне кажется, что у него лишь одна цель — вернуть свой бизнес, уничтожить заговорщиков. А насчет вируса можно такого страху нагнать, что он и думать о нем не захочет.

— В общем, так и сделаем, — заявил Батяня. — Раскроем перед ним наши карты. Расскажем в общих чертах про вирус и цели злоумышленников, которые все это затеяли. А вот о том, кто нас сюда отправил, из какой мы страны, говорить не будем. Если догадается сам, то бог с ним.

— А что потом? После всего этого? Наркоторговля — это все-таки нехорошо, — заметила Машкевич, вопрошающе глядя на десантника.

— Там будет видно. Может, старик за это время перевоспитается. Сейчас загадывать не будем, — ответил тот и кивком пригласил девушку вернуться в комнату.

Отаменди внимательно выслушал рассказ Батяни. Он не мог себе представить, что где-то здесь, буквально под его носом, действовала секретная лаборатория, принадлежащая алчной международной корпорации.

Безусловно, сам Габриэль не был ангелом. При непосредственном вмешательстве или по команде сеньора Отаменди было уничтожено немало людей. Но даже у него волосы встали дыбом, когда он узнал, для чего корпорации понадобилась эта лаборатория. Человеку старой закалки, живущему «по понятиям», слышать о планах корпорации было не по себе. Сначала он даже подумал, что недослышал или не совсем правильно понял.

— Подождите!.. — сказал он. — Они собрались травить невинных людей зараженным мясом?

— Именно так, — подтвердил Андрей. — Их план уже осуществляется.

— Именно невинных людей, а не тех, с кем у них могли быть проблемы? — еще раз уточнил наркоделец, поглядывая то на Батяню, то на его спутницу.

Они утвердительно закивали. Старик округлил глаза. Такие действия корпорации явно не укладывались в те понятия, по которым Габриэль жил с давних пор.

— Таких ублюдков я точно не стал бы жалеть, — заявил он.

— Значит, мы договорились? — спросил Батяня.

— С моей стороны возражений нет, — заявил Отаменди.

— С нашей тоже, — поспешил заверить Лавров.

— Я сделаю все возможное, чтобы эта чертова лаборатория в ближайшее время была ликвидирована. Но раньше надо бы достать поганцев, попытавшихся меня свергнуть. Если справимся с ними, то контроль над всеми остальными возобновится. Но я понимаю срочность вашего дела и прямо сейчас подниму всех своих осведомителей. Мы отыщем эту лабораторию. Не может быть, чтобы парни, занимающиеся такой чертовщиной, никак не наследили. Что-то да должно всплыть. Думаю, что очень скоро лаборатория будет найдена.

— Кстати, я думаю, что мы уже нашли ее, — проговорила Вика, которая тянула с озвучиванием своего предположения до последнего.

— В каком смысле? — удивленно спросил Батяня.

— В прямом. Судя по количеству охраны, селекционная станция, на которой мы недавно были, вполне может оказаться той самой лабораторией, — пояснила она.

— Охрана — еще не показатель, — заметил Лавров. — Мало ли что они там стерегут.

— Ну уж точно не новые породы скота. Скорее, смертоносные вирусы, которые могут погубить многие тысячи, если не миллионы людей в разных странах мира, — чуть ли не на одном дыхании выдала девушка, осеклась и через несколько секунд добавила: — В любом случае нам нужно проверить эту версию. Эта селекционная станция выглядит довольно странно.

— Думаю, что для этого даже в разведку ходить не придется, — вклинился в диалог Отаменди. — Землячок мой все расскажет. Пусть только вернется сюда.

— Но он может и не знать всю правду о своей работе, — сказала Вика. — Просто охраняет. А что именно, ему и невдомек.

— Почему же? — не разделил ее мнения майор. — Даже если он действительно не знает правды об охраняемом объекте, то в любом случае владеет косвенной информацией. Что за люди в белых халатах там работают, какие действия приходится выполнять за пределами домиков и так далее. А уж нам на основе этих данных не составит большого труда выстроить общую картину того, что происходит на селекционной станции.

Рассуждения Батяни были здравыми. Добавить к сказанному было нечего.

Старик намекнул, что не мешало бы приступить к подготовке плана нападения на виллу, занятую заговорщиками. Десантник сразу это понял, и они взялись за дело. В доме нашлась довольно подробная карта региона. Габриэль расстелил ее на стол с таким видом, будто был не наркодельцом, а каким-нибудь полководцем времен гражданских войн в Южной Америке.

Он сразу указал деревню, в которой они находились, селекционную станцию, приблизительное место, где его джип улетел в лощину, а уж затем и виллу. Андрей сверял карту с данными навигатора. При построении плана Отаменди исходил из того, что в его распоряжении вскоре появятся несколько верных людей.

Батяня требовал как можно больше подробностей об особенностях местности, где располагалась вилла, внятного описания ее самой и прочей информации. Аргентинец рассказывал. Каждая новая деталь, озвучиваемая им, сопоставлялась с картой и обсуждалась на предмет того, выгодна ли она для осуществления акции по освобождению виллы от заговорщиков.

Вика сидела в стороне и делала вид, что читает газету двухлетней давности. На самом деле она то и дело посматривала на своего спутника, лишний раз восторгалась его умом и смекалкой, просто любовалась статным сильным мужчиной. Когда же он улавливал ее взгляд, Машкевич тут же погружалась в чтение передовицы.

Лавров прекрасно это понимал и усмехался.

«Хорошо, что хоть газету вверх ногами не держит», — подумал он.

Когда план нападения на виллу был почти полностью готов, оставалось лишь уточнить некоторые детали, в доме появился хозяин. Серхио Сабелья справился, как устроились его гости, нет ли у них каких-нибудь вопросов или пожеланий.

— Послушай, Серхио, — обратился к нему старик, решивший не тянуть кота за хвост, а с ходу приступить к делу. — Не хотел бы ты вернуться в мой бизнес?

— Вы же знаете, сеньор Отаменди, что я вас уважаю. Однако вы должны меня понять. На станции я получаю больше, чем в те времена, когда был под вашим началом. Да и расходы мои возросли. Опять же дом вот этот надо держать в порядке. Жениться бы не помешало.

— Этот хомут ты еще успеешь надеть себе на шею, — не преминул пошутить Габриэль и уже серьезным тоном добавил: — Что касается денег, то тут ты не сомневайся. Будешь получать больше. Я ведь тебе не простым контрабандистом быть предлагаю. По-настоящему денежное дело.

— А если я соглашусь, то что? — поинтересовался хозяин дома.

— Тебе придется ответить на некоторые вопросы, — сказал наркоделец.

— Например?

— Почему, работая на какой-то станции по выращиванию скота, ты получаешь больше, чем у меня? Что это вообще за станция такая, раз охранники там столько получают? Чем в действительности там занимаются все эти очкарики?

Бывший подручный Габриэля даже растерялся от такого обилия вопросов.

— Сначала скажу, что я согласен снова работать на вас, — наконец выдавил он из себя. — О том, что на станции происходит не совсем то, о чем говорится вслух, я догадывался давно. Правда, не хотел лезть в чужие дела. Так что подробностей я не знаю.

— Хорошо, — подключился к разговору Батяня. — Приходилось ли тебе и другим охранникам выполнять какие-то задания хозяев кроме собственно охраны?

— Конечно. Например, сегодня мы проводили убой бычков, а затем сожгли их туши. Все по правилам. В специальных защитных костюмах, как у военных, — сказал Сабелья.

— Зачем туши нужно было сжигать? Да и костюмы специальные для чего? — спросила Вика.

— Нам не объяснили. А сами мы спрашивать не приучены. Меньше знаешь, лучше спишь. — Серхио развел руками.

— Понятно. А с хозяином станции приходилось общаться или просто видеть вблизи? — продолжил Андрей.

— Пару раз общались. Вижу часто. Кажется, что он не аргентинец, приехал к нам совсем недавно. Мы даже имени его не знаем, обращаемся к нему просто «босс» или «сеньор директор». Да нам особо и не интересно, как его зовут. Деньги ведь исправно платит, — высказался Серхио.

— А персонал чем занимается? Я видела одного человека, перед которым все лебезили. Почему? — выдала Машкевич очередную серию вопросов.

— Нам говорят, что персонал занимается выведением новых пород коров или улучшением старых, — как солдат повторяет заученные слова воинского устава, так и охранник озвучил то, что неоднократно слышал от нанимателей. — Правда, непонятно, как это все происходит. Ведь в стойлах никто из них почти никогда не появляется. Все сидят в домиках и колдуют. А что конкретно они там делают, мы не знаем. Тот тип, которого вы сегодня видели, — настоящий мозг всей станции. Правда, у него нет самостоятельности. Он не имеет права работать в то время, когда захочет. Например, ночью. Для этого ему нужно получить разрешение самого хозяина. Вот и сейчас как раз такое было. Этот умник попросил босса разрешить ему поработать ночью, а тот предупредил всю смену, что позволил.

— Да, — задумчиво протянула девушка. — Если главного специалиста держат на коротком поводке, то трудно поверить, что речь идет о выведении новых пород скота. Слишком уж все строго. Будто хозяин и те, кто за ним стоит, чего-то боятся. Я полагаю, что все-таки там находится лаборатория, производящая вирусы, а не селекционная станция.

— Да, я с тобой согласен, — заявил Батяня и спросил охранника: — А то здание, где этот ваш главный мозг работает, чем-то отличается от других?

— Все домики похожи друг на друга, — сказал Серхио. — Отличаются лишь вывески. Однако охране именно этого здания уделяется больше всего внимания. Я никогда в этом домике не был, но уверен, что внутри он сильно отличается от остальных.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил майор.

— Стены большинства зданий на станции очень тонкие, — продолжил охранник. — Настолько, что порой можно слышать разговоры. А с этим домиком все иначе. Еще раз повторю, что выглядит он в точности так, как и остальные. Но оттуда никогда нельзя услышать ни единого звука. Такое ощущение, что под стандартной обшивкой прячутся толстые стены.

— Все понятно, — не удержалась Машкевич. — Там наверняка расположена лаборатория, построенная по всем правилам соблюдения вирусологической безопасности.

— А как вы этого главного специалиста называете? — поинтересовался Лавров у Сабелья.

— За глаза величаем главным мозгом, а так «сеньор доктор». Его зовут Эрнан. Кстати, он на завтра получил выходной и поедет развлекаться в один из местных борделей, — сообщил Сабелья. — Так что, если хотите, можно будет поговорить с ним лично. По дороге его спокойно можно выкрасть.

— Узнаю твою хватку! — с радостью заметил Отаменди и похлопал земляка по плечу.

Принимать точного решения по поводу захвата Эрнана они все-таки не стали. Сошлись на том, что пора спать, а утро вечера мудренее. Сабелья развел гостей по комнатам.

Охранники впустили Хуареса и его помощника в лабораторию, пожелали им успешной работы. Ситуация не выглядела необычной. Вирусолог вел себя точно так же, как и всегда. Никаких подозрений со стороны охраны он не вызвал.

Оказавшись внутри лаборатории, Эрнан включил освещение и заблокировал дверь.

— Что же, Гонсало, приступим к тому, о чем договорились, — сказал он лаборанту. — Надеюсь, ты помнишь, что надо делать?

— Да уж, конечно, помню, — подтвердил тот. — Все готовые образцы надо усовершенствовать путем подогревания.

На самом деле речь не шла о совершенствовании вируса, а о его полнейшем уничтожении. Они заранее условились, что говорить об этом вслух в стенах лаборатории не стоит.

— Вот молодец! — похвалил доктор ассистента, который уже принялся извлекать из специальной камеры хранения емкости с вирусом и подносить их к печи.

Дальше все было делом техники. Следовало поставить емкости в печь и довести температуру внутри до семидесяти с небольшим градусов. При этом вирус сразу погибал.

Запасов заразы было довольно много. Их уничтожение пришлось растянуть на три подхода. Потом емкости возвращались в камеру хранения. Все происходило четко и слаженно. Каждый шаг был просчитан. Ни одна минута не пропадала зря.

Нужно было уничтожить не только запасы вируса, но и всю документацию, касающуюся технологии его изготовления. Поэтому параллельно с печью были включены и компьютеры. Хуарес и Билардо стирали с жестких дисков все, что касалось производства вируса. Для этого они использовали специальную программу, которая предусматривала полное уничтожение информации без возможности ее восстановления.

Запасов вируса становилось все меньше. Документация на жестких дисках методично уничтожалась. Зараженные бычки с подачи Хуареса еще днем пошли под нож и были сожжены. Выходило так, что вот-вот опаснейшей заразы на станции вообще не останется.

Доктор немного волновался, хотя и не показывал этого. В печь были поставлены последние образцы. Оставалось буквально несколько минут до того момента, как смертельная опасность, исходившая от них, будет ликвидирована.

Это время для вирусолога нереально растянулось. Он мысленно подгонял каждую секунду, но таймер все никак не выдавал желаемого сигнала. То, что затеял Эрнан, было дерзко и рискованно.

Секунды еле плелись. В голове ученого роились мысли совершенно противоположного толка. Оптимистические, пессимистические и черт знает какие еще. При этом фактом являлось то, что он подспудно был готов к тому, что в лабораторию ворвется охрана и остановит все действо.

Да, изнутри помещение было закрыто. Однако в случае крайней необходимости его можно было довольно легко вскрыть со специального пульта снаружи. Подобная система была создана в целях обеспечения безопасности.

Последние файлы на компьютерах были стерты. Таймер печи подал долгожданный сигнал. Ученый с облегчением вздохнул. Лаборант извлек емкости с уничтоженными образцами и перенес их в камеру. Эрнан выключил компьютеры. Время было за полночь.

— Вроде все сделали, — проговорил Гонсало, осматриваясь по сторонам.

— Да, осталось только порядок навести, — заметил доктор.

Под этим он подразумевал оставление лаборатории в привычном после проведения опытов виде. Для того чтобы при любой беглой, поверхностной проверке нельзя было обнаружить хоть какого-то подвоха.

Хуарес понял, в какую игру был втянут, и поставил перед собой вполне четкую цель. Он решил искупить свою вину путем спасения мира от чудовищной опасности, порожденной в секретной лаборатории. Ученый был рад, что в достижении этой цели ему поможет Билардо. По крайней мере, такая договоренность между ними была достигнута.

Для спасения мира предполагалось использовать антивирус, который был создан Эрнаном и являлся единственным на планете действенным средством борьбы со стремительно распространяющейся заразой. Дело оставалось за малым. Нужно было каким-то образом выбраться за пределы лабораторного комплекса, затем податься за границу.

Сделать это было не так уж и легко. Если с территории самой селекционной станции можно было как-то выбраться, то дальнейшее представлялось чем-то похожим на фантастику. Несмотря на это, Хуарес был однозначно настроен на побег.

Некая идея у него уже имелась. Однако для того чтобы она успешно воплотилась в жизнь, следовало постараться. Да и фактор везения здесь тоже был не на последнем месте.

Порядок в лаборатории был наведен. Эрнан и Гонсало прихватили с собой диски и флешки со всей информацией, необходимой для борьбы с заразой. Ученый лично забрал весь запас произведенного антивируса. Потом они вышли из лаборатории.

— Как поработали? — послышался вопрос охранника.

— Неплохо, — задорно ответил ученый и сразу же добавил: — Неплохо было бы отлить сейчас. А то мочевой пузырь аж лопается.

— Точно-точно, — поддержал его лаборант.

— Э-э-э, мужики, только не здесь, — заволновался говорливый охранник. — Вы хотя бы за угол отойдите, коль уж так невтерпеж вам стало с этим делом.

— Да ты не переживай. — Ученый усмехнулся. — Мы с помощником культурные люди. За угол в любом случае отойдем.

Все засмеялись, будто только что прозвучала отменная шутка. Доктор и лаборант спустились с крыльца и направились за лабораторию. Спустя несколько секунд охранник услышал хорошо известный звук.

Хуарес хорошо разыграл эту сценку. Нужно было чем-то отвлечь охрану и не вызвать при этом подозрений. Вот ученый и решил, что чем более приземленным будет посыл, тем легче громилы поверят в правдивость сказанного. Так оно и оказалось.

Охранник не стал проводить досмотра. Все то, что они вынесли из лаборатории, теперь можно было вполне спокойно доставить в домик, где жили Эрнан и Гонсало. По пути их никто не должен был остановить. Ученый радовался тому, что успешно провернул это непростое дело.

Он полагал, что слежки за ними внутри лаборатории все-таки не велось. Если это было не так, то, скорее всего, их схватили бы сразу же, прямо на выходе. Тянуть с этим хозяин вряд ли стал бы.

Поэтому Хуарес, уверенный в еще одной небольшой победе, шел к своему жилищу и улыбался. Все равно этого никто не видел. Даже помощник, который шагал рядом и молчал.

— Все получилось, — констатировал доктор. — Завтра поедем к девочкам. Развлечемся как следует. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, — ответил ассистент. — Я просто жду не дождусь, когда это произойдет.

— Потерпи немного, и твои мечты осуществятся, — подбодрил его ученый. — Я уже и сам только об этом и думаю.

Если их кто-то и слышал со стороны, то понять мог только буквально. А речь ведь на самом деле шла не о публичном доме, а о побеге, который Хуарес запланировал осуществить по дороге туда. Именно этого момента оба ожидали с замиранием сердца. Но до него оставалось еще как минимум семь-восемь часов.

— Приму душ. Перекусывать не буду. Выпью снотворное, а то мысли спать не дают. Сделай так же. Нам надо выспаться, — тихо сказал Эрнан.

— Да, конечно, — согласился лаборант. — А то башка и вправду всякой ерундой забита.

Оставив джип на окраине деревни, Гомес и его подельники направились к дому Сабелья. О том, где расположено его жилище, они успели разузнать чуть раньше. В темноте отыскать нужную улицу было не так просто, зато под покровом ночи контрабандисты практически не таились.

Держа наготове оружие, заговорщики двинулись к дому. Никто и ничто им при этом не помешали. В окнах царила темнота. Гомес решил, что хозяин и все его гости спят. Это означало, что следовало не медлить и начинать атаку на дом.

Вожак оставил несколько человек под окнами, сам же со всеми остальными двинулся к входным дверям. Выждав некоторое время, он подал сигнал. Громилы ринулись к дверям, довольно легко выбили их и ворвались в дом.

Им сразу же пришлось включить фонарики. Они обошли все комнаты и не обнаружили ни хозяина, ни его гостей. Все исчезли, словно испарились. Педро попытался включить свет, но безрезультатно.

— Черт побери! — негромко выругался он. — Неужели Отаменди опять от нас ускользнул? Я не хочу в это верить. Куда он и его дружки могли подеваться? Кто их предупредил об опасности?

— Если кто-то предупредил, то мы это позже сможем вычислить, — заметил Педро и высказал предположение: — Думаю, что они не ушли далеко. Не удивлюсь, если сейчас нас слышат.

— Что? — удивленно переспросил вожак.

Ответа не последовало. Все присутствовавшие замерли. За одним из ближайших окон началась странная возня, звуки которой вполне отчетливо были слышны в доме. Ничего хорошего этот звук не предвещал. Во дворе действительно происходило то, что резко сокращало шансы заговорщиков на хотя бы минимальный успех затеи.

Под этим окном, как и было условлено, стоял один из боевиков и ждал, когда же ему наконец-то придется открыть стрельбу по противнику, выпрыгивающему из оконного проема. Об опасности откуда-то со стороны он даже и не думал. А она существовала и очень скоро проявила себя.

Юркая тень проявилась в темноте и стремительно понеслась к громиле, стоявшему на стреме. Тот едва успел услышать шорох, а вот повернуться даже и не смог. Кто-то его перехватил и без колебаний перерезал горло. Бедняга начал трепыхаться. Как раз таки этот шум и привлек внимание заговорщиков, находившихся в доме.

Подельник, стоявший у другого окна, тоже что-то услышал. Он резко повернулся, направил автомат в сторону источника шума. Но тут в ближайших кустах раздались несколько приглушенных хлопков. По нему стреляли из пистолета, оснащенного глушителем. Одна пуля попала в грудь, а вторая — в висок. Охранник рухнул на землю.

Еще один их товарищ понял, в чем дело, и бросился к входным дверям. Он надеялся, что там его не настигнут. Его дружки сумеют дать отпор врагам. Те, как оказалось, не просто начали атаку, но еще и оттуда, откуда ее никто ни под каким соусом не ожидал.

Боевик буквально влетел в двери, забыв обо всем на свете. В том числе и об элементарной осторожности. Едва двери распахнулись, а он перескочил через порог, на него обрушился автоматный огонь. Подельники приняли парня за вражеского штурмовика и расстреляли его.

Когда им это стало ясно, кто-то из боевиков запричитал, сожалея, что они в суматохе завалили своего. Гомес на это только выругался. Наказывать кого-либо за это недоразумение он не собирался. Тем более в то время, когда каждый боец был на счету. Он приказал закрыть двери и завалить их шкафами и прочей мебелью.

Вожак почему-то не сомневался в том, что враги попытаются попасть в дом именно через дверь. Словно в подтверждение этой уверенности, в полотно ударили пули. Звуков выстрелов не было слышно. Опять работал пистолет с глушителем.

Гомес не выдержал и отдал приказ открыть ответный огонь. Тройка громил почти одновременно нажала на курки своих автоматов. Пули, вылетавшие из стволов, превращали дверь в решето. Ответной стрельбы не последовало.

Помещение, где находились парни, стрелявшие по дверям, было довольно небольшим. Расстояние от входной двери до той, которая вела в основную часть дома, составляло порядка четырех-пяти метров. Однако именно здесь сконцентрировалась основная часть заговорщиков. Гомес не додумался оставить хоть кого-то в комнатах на случай, если враг рискнет проникнуть в дом через окна.

Впрочем, он и его подельники не знали, что их враг находился здесь изначально и никак не указывал на свое присутствие. Это была Вика Машкевич. Ее затея оказалась очень рискованной. Девушке пришлось уговаривать своего спутника.

Лишь только тогда, когда Сабелья из своих запасов выдал ей бронежилет, Батяня со скрипом согласился на авантюрное предложение отчаянной красавицы.

Виктория рисковала. Она пользовалась тем, что в доме было отключено электричество, пряталась в смежном с прихожей помещении за диваном и ожидала момента, подходящего для начала собственных действий.

Когда боевики стали расстреливать входную дверь, девушка под шумок вылезла из своего укрытия. Она встала сбоку от дверного проема, затаила дыхание, держа наготове «глок», и заглянула в комнату. Ее никто не заметил. Зато она сумела вполне отчетливо разглядеть несколько теней.

Наступал решающий момент. Девушка резко развернулась в сторону дверного проема и произвела три выстрела, которые можно было бы назвать полуприцельными. Потом Вика захлопнула дверь, заперла ее на засов, облегченно вздохнула и побежала в глубь дома.

Заговорщики не ожидали подобного поворота. Двое боевиков были ранены. Один скончался на месте. Причем это был не рядовой член банды, а Педро — правая рука вожака.

Преодолев секундную растерянность, вызванную шоком, громилы ринулись к двери, соединяющей прихожую с основной частью дома. Она не поддавалась. В это время с улицы был открыт огонь.

Боевикам пришлось разделиться. Двое занялись обороной. Остальные, включая и Гомеса, продолжили борьбу с дверью. Ее пришлось простреливать и тем самым ослаблять. Эта возня заняла несколько минут.

Наконец преграда была устранена. Боевики ворвались в дом. Автоматы наготове. Фонарики включены. Начался повторный обыск. От предыдущего он отличался тем, что перед входом в каждую очередную комнату заговорщики стреляли через дверь. Однако все помещения оказались пустыми.

Бой в прихожей не прекращался. Слышались голоса подельников, просящих помощи. Гомес принял решение. Двое боевиков должны были продолжить поиски «крысы». Остальные же вместе с ним возвращались в прихожую, чтобы вести бой.

Пара громил оглядели еще одну комнату. Результат оказался неизменным. Оставалось еще одно помещение. Они отчетливо слышали какие-то звуки, доносившиеся из-за двери, и мелочиться на этот раз не стали. Один приоткрыл дверь, а второй бросил в помещение гранату.

После взрыва боевики двинулись туда, чтобы осмотреться и убедиться в том, что с «крысой» покончено. Комната была сильно раскурочена. Но людей в ней не было, ни живых, ни мертвых.

Тут дверь за громилами закрылась. Щелкнул замок. Парни переглянулись. Они поняли, что попались в ловушку, хотели ринуться к двери, однако через дырку в потолке упала граната.

Раздался взрыв. Осколки разлетелись в разные стороны. Громилы погибли.

Лавров осторожно спустился в комнату и свистнул. Машкевич отперла дверь, обшарпанную осколками.

— Как ты? — поспешил осведомиться он, увидев отважную девушку.

— Я отлично. Все получилось. Как вы? Вас не ранили?

— Цел. Не переживай. Что там?

— Бой в прихожей. Как и договаривались. Наш старик и хозяин дома имитируют наступление. А боевики на полном серьезе держат оборону, — коротко пояснила ситуацию девушка.

— Сейчас ты должна предупредить наших союзников о том, что я атакую бандитов с тыла, — открывая ближайшее окно, проговорил Батяня. — Давай. Прыгай во двор. Не забудь про условленный свист. А то еще примут тебя в темноте за врага.

— Хорошо. Берегите себя, — прошептала она, взбираясь на подоконник.

— Постараюсь, — ответил Батяня и крепче сжал в руках автомат.

Девушка прыгнула наружу. До входной двери, которую обстреливали Отаменди и Сабелья, было рукой подать. Вика сделала несколько шагов в нужном направлении, и тут на нее кто-то набросился, явно пытаясь сбить с ног.

Это был один из людей Гомеса. Завидев то, что приключилось с двумя его дружками, стоявшими под окнами, он поспешил спрятаться в кустах и не подавать виду. Ни Габриэль, ни Серхио его не заметили.

Теперь у боевика открылось второе дыхание. Он полагал, что если захватит девчонку в плен и приведет к Гомесу, то сможет рассчитывать не только на поблажку, но и на вознаграждение.

Вика резко присела и сразу же отскочила. Боевик, не предвидевший этого, не сумел затормозить и крепко ударился головой о стену дома. Он с трудом поднялся и приготовился к новому нападению на нее.

Девушка опередила его, ударила ногой в челюсть. Тот попятился, споткнулся о тело своего подельника и рухнул на землю. Отметая мысли о том, что девушку нужно брать в плен, он схватился за автомат, передернул затвор и был готов нажать на курок. Вика выхватила из-за пояса «глок» и выстрелила в противника.

Потом она свистнула, давая оговоренный сигнал. Ее услышали и ответили аналогичным образом. Сабелья встретил девушку. Она передала ему слова Батяни.

Обстрел входной двери прекратился. Отаменди, стоя на безопасном расстоянии, предложил Гомесу и его подельникам немедленно сдаться. Это была уловка, с помощью которой старик хотел отвлечь заговорщиков от того, что происходило у них в тылу.

Когда стрельба прекратилась, Лавров двинулся по коридору в направлении прихожей. В смежном с ней помещении уже успела разместиться большая часть уцелевших боевиков, включая самого Гомеса. Лишь двое оставались в прихожей.

Дверь, ведущую в глубь дома, контрабандисты успели забаррикадировать. Один боевик был выставлен прямо за ней в качестве охраны. Время от времени он включал фонарик.

Майор заметил этот свет издали, замедлил шаг, прижался к стенке и услышал разговор между Отаменди и Гомесом. Старик требовал сложить оружие. Его бывший подручный не соглашался.

— Ты, наверное, совсем ополоумел! — орал Гомес, обращаясь к свергнутому боссу. — Мы не собираемся сдаваться! Даже не надейся!

— Тогда придется сжечь вас вместе с домом! — недолго думая, ответил на это Габриэль.

— Не сожжете! Красавчик Серхио будет против! — проревел вожак заговорщиков.

— Да плевать ему на это! Он получит от меня столько денег, что сможет построить или купить себе жилище получше. Думай. Времени мало. Мои нервы начинают сдавать! Так и хочется щелкнуть зажигалкой, чтобы уничтожить тебя и всех ублюдков, которые предали меня! — продолжал старик, пытаясь не только потянуть время, но и напустить страха на боевиков.

— Не спеши баловаться с зажигалкой! — сразу отозвался главный заговорщик. — А то ненароком своего дружка зажарите! Или на него вам тоже плевать?!

Отаменди переглянулся с Викой и Сабелья. Старику не хотелось верить, что его спаситель оказался в руках у заговорщиков. Вика отрицательно покачала головой, давая понять, что такой вариант маловероятен.

— Ты блефуешь! — выкрикнул Габриэль. — Заткнись, бросай оружие и выходи!

Батяня слышал все это. Ситуация требовала срочного вмешательства. Майор бросил за баррикаду гранату. Охранник при ней сразу же погиб. Остальным боевикам повезло в разной степени — кого-то посекло осколками, кто-то успел спрятаться за своих же товарищей или за мебель, стоявшую в помещении. Гомесу в очередной раз посчастливилось остаться в живых.

Лавров появился в дверном проеме и выпустил несколько очередей. Признаков жизни в комнате не подавал никто. Лишь из прихожей донесся голос, просивший не стрелять.

Лавров приказал бросить оружие и выходить на улицу. Говорил он громко. По крайней мере, его хорошо слышали союзники, находившиеся во дворе.

Пару раненых боевиков там встретили без лишних подозрений. Сабелья защелкнул на их запястьях наручники. Оставлять этих ребят одних победители не решились, вошли в дом вместе с ними. Отаменди хотел лично убедиться в том, что главари заговорщиков мертвы.

Батяня встречал союзников в дверях между прихожей и смежной комнатой. Начался осмотр тел погибших. Старик почти сразу узнал Педро.

— Собаке собачья смерть, — с неподдельной радостью проговорил Габриэль, плюнул мертвецу в лицо и стал искать труп Гомеса, но безрезультатно.

— Серхио, у тебя здесь есть подвал или погреб? — теряя остатки терпения, спросил старик.

— Черт возьми, точно же!.. — вместо ответа растерянно пробормотал хозяин дома, указывая на люк в прихожей.

Батяня тут же стал собирать гранаты из вооружения убитых боевиков. Габриэль готов был перенять их, чтобы лично забросать подвал. Однако в это самое время взревел мотор машины Сабелья, стоявшей во дворе.

Никто не сомневался в том, что за руль уселся чудом спасшийся Гомес. Десантник подбежал к окну и метнул под колеса машины две гранаты. Взрывы подбросили ее, но не перевернули. Майор, не теряя ни секунды, открыл стрельбу из автомата. Союзники присоединились к нему.

Был пробит бензобак. Новый взрыв не заставил себя ждать. Огонь стремительно охватил машину. Главный заговорщик, раненый и объятый огнем, смог выскочить из салона.

— Не стрелять. Он мой! — крикнул Отаменди, держа врага на прицеле.

Старик нажал на курок. Гомес упал и не шевелился.

— Все кончено, — твердо проговорил Батяня. — Те, кто попытался вас свергнуть, уже мертвы. Многие из тех, кто перешел на их сторону, — тоже. Теперь вы можете вернуть себе все, что недавно принадлежало вам.

— Да-да, — отходя от своего перевозбуждения, согласился старик. — В этом ваша заслуга. Вы очень быстро сориентировались и составили план действий за считаные минуты. Это не каждому дано.

— Работа такая, — коротко заметил на это майор. — Главное, вовремя получить нужную информацию.

— Слава богу, что не все так однозначно переметнулись на сторону Гомеса. Нашелся человечек, который предупредил меня об угрозе. Надо будет обязательно отблагодарить его за это. Заслужил! — сказал тираду Отаменди.

— Теперь, когда вы вернули себе прежнее положение и власть, было бы неплохо приступить к выполнению наших остальных договоренностей, — заявил Батяня.

— Без проблем. Если нужно, можем приступить к делу хоть сейчас, — подтвердил свои обязательства старик.

— Вы забыли, что у нас есть привязка ко времени, — напомнил майор, имея в виду запланированную поездку Хуареса к девочкам.

Если для сексуальной разрядки Хуаресу полагался выходной с поездкой в один из местных борделей, то мистеру Гаври для удовлетворения той же потребности никуда ехать не надо было. Речь не шла о каждодневном сексе. Даже если бы Шон и хотел подобного, то не всегда нашел бы на это время и силы.

А вот позволить себе регулярные развлечения он вполне мог, что в принципе и делал. По проверенным каналам он выписывал из Буэнос-Айреса какую-нибудь сексапильную дамочку. Вот и той ночью, когда Эрнан изъявил желание поработать, хозяин забавлялся с длинноногой столичной моделью.

Под дорогое шампанское с изысканной закуской, доставленное в эти края спецрейсом вместе с моделью, шла весьма азартная игра в бильярд. Домик Гаври отличался от других жилых построек так называемой селекционной станции тем, что был чуть обширнее. В одной из комнат вполне уместился бильярдный стол. Играть можно было без стеснения, не рискуя упереться спиной или задницей в стену.

Сама по себе эта забава выглядела весьма неординарно. Шон придерживался расхожей среди мужчин точки зрения: женщина за бильярдным столом приемлема лишь тогда, когда готова лечь на него и раздвинуть ноги. Модель, выписанная из столицы, никаких иллюзий насчет игры не питала, прекрасно знала, чем все должно закончиться. Но по условиям, оговоренным заранее, она должна была изображать эдакую дурочку, якобы не понимающую, что сеньор вот-вот посягнет на ее честь.

Игра шла на раздевание. Каждый неудачный удар модели стоил ей одного элемента ее одеяния. Такового на ней изначально было всего ничего, поэтому несколько умелых комбинаций Шона довольно быстро привели к обнажению сеньориты. На протяжении всей игры он смотрел на нее как кот на сметану. Когда ей пришлось сбросить лифчик, он не преминул подойти и пощупать грудь. Модель изображала вялое сопротивление. Хозяин ехидно посмеивался, все более и более распалялся.

Ход был за моделью. Она долго прицеливалась, а затем ударила кием по шару так неловко, что тот перелетел через перегородку и упал на пол. Гаври звонко заржал.

— Все, милая, — проговорил он, приближаясь вплотную к сеньорите. — Теперь речь пойдет об ином. Все будет другое. И кий, и шары, и луза. Кстати, как там она? Готова?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, сеньор, — продолжала играть свою роль девица. — Я просто сниму трусики, как мы и договаривались.

— Конечно-конечно, — с ухмылкой заявил он и совершенно бесцеремонно стал стягивать с нее упомянутый элемент нижнего белья.

Модель манерно ойкала и упрашивала, чтобы он этого не делал, но при этом помогала ему добиться желаемого результата. То же можно сказать и о ее последующем сопротивлении. Она делала это настолько умело, что Шон без особого труда приступил к главному делу.

Когда приближение счастливого финала обозначилось учащающимся дыханием и особо страстными стонами, со стороны деревни послышались отзвуки стрельбы. Гаври так и не завершил процесс, оторвался от модели и прислушался.

— Что случилось? — игривым тоном поинтересовалась сеньорита.

— Заткнись, сука! — прошипел он, напрягая слух.

Со стороны деревни снова донесся шум автоматных очередей, а через некоторое время раздался взрыв. Хозяин не знал, что там происходило. Однако оставить это без внимания он никак не мог. Слишком уж близким было расстояние между местом перестрелки и лабораторным комплексом. К тому же не трудно было представить, кто и по какой причине там затеял эту заваруху.

Следовало срочно проверить, что же там происходило, а при необходимости и вмешаться. Он приказал столичной красотке отдохнуть и живо оделся. Охрана уже стояла на ушах, ожидая указаний от нанимателя.

— Нам нужно проверить, что творится в деревушке, — сразу же заявил хозяин. — Мне понадобятся четыре-пять добровольцев, чтобы выяснить все на месте.

Громилы-охранники мялись и не горели желанием совершить подвиг.

— Я за что вам бабки плачу?! — нервно воскликнул Шон.

— За охрану станции, — резонно заметил кто-то.

— Прощелыги! За лишний цент удавиться готовы! — вознегодовал наниматель, но не добился должного эффекта, понял это, плюнул и сказал: — Ладно. Черт с вами. Каждому, кто пойдет со мной, добавлю по сотке баксов.

После этого обещания добровольцев оказалось даже больше, чем требовалось. Гаври лично отобрал пятерку охранников и в спешном порядке двинулся с ними в деревню. Стрельба там периодически возобновлялась. Причем на одном и том же месте.

Этот факт не мог не радовать хозяина. По крайней мере, можно было предположить, что вооруженное наступление на лабораторный комплекс не велось.

Охранник из местных жителей попытался определить, откуда именно доносится шум.

— Босс, я могу ошибаться, но палят вроде бы возле дома Серхио Сабелья, — проговорил он.

— Да? И мне это должно что-то сказать? — Гаври не совсем понял, о ком речь, так как не помнил всех охранников ни по именам, ни по фамилиям.

— Вы его еще Филином называете, — поспешил пояснить уроженец здешних мест.

— Черт побери!.. Ты не мог сразу это объяснить? Если кто-то напал на дом охранника, нанятого мной, то это вполне может быть связано с селекционной станцией. Если это так, то плакали тогда ваши баксы, — быстро проговорил Гаври.

Охранники, идущие с ним, сделали вид, что не понимают. Гаври приказал им поторопиться. Все дружно перешли на бег.

Парень, хорошо знавший деревню, летел первым. Шону, который предварительно надел бронежилет, было не так легко, но он все-таки бежал.

Стрельба в деревне то смолкала, то возобновлялась. Это были и одиночные выстрелы, и автоматные очереди. Раздалась и пара взрывов. Причем временной промежуток между ними был немалый. К тому же второй из них на слух можно было определить не как результат детонации гранаты, а как подрыв автомобиля.

Все это рисовало в представлении бегущих людей картины жестокого боя, который пришлось вести Сабелья с неведомыми штурмовиками. Правда, вскоре все затихло. Стрельба не повторялась. Разрывы гранат не слышались.

Охранникам селекционной станции пришлось еще больше поторопиться, ведь установившаяся тишина могла свидетельствовать о том, что люди, напавшие на дом, все-таки одержали верх. Гаври прикидывал про себя, что именно знал Сабелья о лаборатории. Выходило, что тот мог сообщить много косвенных данных, по которым любой спец с хорошо варящей башкой способен сделать весьма серьезные выводы. Так или иначе, хозяин укрепился в желании как можно быстрее проведать место происшествия, дабы узнать все из первых уст. Если уж не от Сабелья, то от тех, кто на него напал.

Начинало светать. Когда вооруженные охранники приблизились к дому своего напарника, то почти сразу увидели все еще дымящийся каркас сгоревшей машины. Рядом с ней лежал обугленный труп. Опознать в нем кого-то было трудно. Но визитеры навскидку решили, что это не хозяин дома. Рост был не тот. Еще какие-то трупы валялись под окнами. Подойти поближе и рассмотреть их не получилось.

Со стороны входа послышался суровый мужской голос:

— Стоять всем на месте! Иначе открываем огонь!

Охранники узнали своего напарника, и один из них прокричал в ответ:

— Свои!

— Кто именно? — не унимался Серхио. — Тут уже одни свои приходили. Видите, что с ними стало?

— Мы со станции. Услышали, что здесь пальба какая-то началась, вот и прибежали к тебе на помощь. С нами босс. Он хочет с тобой поговорить.

— А если это все уловка? — уточнил хозяин дома.

— Филин, брось перестраховываться! — крикнул ему наниматель. — Мы на самом деле прибыли сюда, чтобы помочь тебе. Но, как я вижу, ты справился с проблемой самостоятельно. Я хочу задать тебе несколько вопросов. Хорошо?

— Босс, рад вас слышать! — заметно повеселевшим голосом воскликнул Сабелья. — Заходите в дом. Только учтите, что покойников там куда больше, чем снаружи. Здесь есть еще кое-кто. Ему-то я и помогал отбиваться от этих уродов.

Мистер Гаври и охранники немало удивились, когда воочию убедились в том, что дом переполнен трупами. Хозяин дома представил боссу Габриэля Отаменди и без обиняков принялся объяснять ситуацию.

— Когда-то я работал на сеньора Отаменди, — проговорил он. — Сейчас у него не самые лучшие времена. Он обратился ко мне за помощью. Я приютил его. Мы думали, что никто об этом не узнает. Ну, или хотя бы не так быстро. А оказалось, что его враги приперлись сюда этой ночью. Напали на дом. Пришлось защищаться. Нам удалось уничтожить всех.

— Да, это мы заметили, — заявил Гаври. — Скажите на милость, чем же таким сеньор Отаменди занимается, что за ним пришла такая вот свита?

Габриэль и Серхио переглянулись. Старик решил не таиться и рассказал кое-что о том, какими делами ему приходилось ворочать. Шон удивился, но не так уж и сильно. Подспудно он был готов услышать от старика что-то подобное.

— Знаешь, Филин, то, что вам удалось отбить нападение численно превосходящего противника, говорит о хорошей боевой выучке. Это лишний раз подтверждает, что я не ошибся, взяв тебя на работу. Но все же есть один нюанс. Получается, что ты вмешался в разборки наркодельцов. А мне такой поворот совсем не по душе. Понимаешь? — осведомился наниматель.

— Да, босс, понимаю, — со смиренным видом ответил тот.

— Поэтому извини и не обижайся. — Босс похлопал охранника по плечу. — Я не хочу накликать беду на селекционную станцию. Ты же знаешь, сколько сил в нее вложено. Я просто не могу допустить, чтобы она как-то пострадала от этих ваших разборок.

— Что это значит? — уточнил Серхио.

— Это значит, что я тебя увольняю, — объяснял Шон. — Я не хочу проблем ни с наркобарыгами, ни с полицией. Естественно, я не выгоняю тебя с пустыми карманами. Можешь прийти в любое время за расчетом. Я хотел бы заплатить тебе прямо сейчас, да только налички с собой столько нету.

— Спасибо, сеньор, я все понял. Как-нибудь загляну к вам за деньгами, — без каких-либо препирательств отреагировал тот, умалчивая, что несколькими часами раньше сам принял решение уволиться со станции и вернуться к Отаменди.

— Загляни. Только будь осторожен. Мало ли что еще может случиться. Слежка. Хвосты и все такое, — заявил мистер Гаври, вышел из дома, еще раз осмотрелся и восхищенно заметил: — Какие же вы молодцы! Вдвоем завалили столько штурмовиков!.. Вам действительно никто не помогал?

— Да кто бы тут помог! — с надрывом выдал хозяин дома. — Соседи наверняка все слышали, но сидели по домам и не рыпались. Полиция черт знает где. Да она и не сунулась бы сюда в такое время. Так что пришлось нам самим браться за дело. Слава богу, управились.

Говорить о том, что в бою участвовали еще два человека, он не хотел, не собирался выдавать присутствие здесь Батяни, его спутницы и двух боевиков, сдавшихся на милость Отаменди. Это из-за них Сабелья так долго не звал в дом гостей с селекционной станции, задавал много уточняющих вопросов. Он элементарным образом тянул время, чтобы четверка смогла спрятаться в подвале.

Если бы мистеру Гаври вдруг захотелось тщательно обыскать дом, то нового столкновения было бы не избежать. Впрочем, обитатели дома были к этому готовы. Однако наниматель ограничился лишь поверхностным осмотром, никак не похожим на обыск. Поэтому угроза нового столкновения миновала.

На прощание Шон еще раз повторил свою просьбу, пожелал удачи Серхио и Габриэлю, а потом поспешил вернуться на селекционную станцию. Ему хотелось это сделать еще до восхода солнца. Он уже не заставлял охранников переходить на бег, но сам шел очень быстро. Ему не терпелось вновь оказаться в своем домике, чтобы продолжить развлечения со столичной моделью, так не вовремя прерванные всей этой катавасией со стрельбой в деревне. Нужно было срочно наверстать упущенное.

Несмотря на бессонную ночь, Лавров, Машкевич, Отаменди и Сабелья ранним утром взялись за дело. Они вполне осознанно выбрали участок дороги, подходящий для выполнения задуманного.

Трасса, ведущая в ближайший крупный город, не отличалась оживленностью. Машины проезжали тут очень редко. Иногда случалось так, что увидеть здесь автомобиль можно было раз в час, а то и в два-три! Тем не менее именно по этой дороге должен был ехать в публичный дом Эрнан Хуарес, выкрасть которого и планировали союзники.

Батяня руководил всем процессом. После осмотра здешних ландшафтов он указал, где лучше всего устроить засаду для захвата ученого. План учитывал условия горной местности. Десантник несколько раз объяснил, в чем заключается его суть.

На первый взгляд казалось, что все участники этого дела, среди которых были контрабандисты, вернувшиеся на сторону Габриэля, и несколько других верных ему людей, прекрасно поняли каждую деталь. У майора оставалось совсем немного времени, чтобы проверить, действительно ли все было именно так. Не упустил ли кто-нибудь из виду некий нюанс. Ошибаться хоть в чем-то было опасно.

Вика по рации оповестила мужчин о приближении микроавтобуса. Те тут же навалились на массивный камень, примеченный заранее, изо всех сил поднажали и столкнули его вниз. Он покатился по склону и в конце концов упал прямо на дорогу. Уже отчетливо был слышен гул мотора.

Микроавтобус приближался и в считаные минуты достиг зоны видимости. Немного не доезжая до камня, лежащего на его пути, он остановился. В это самое время сверху скатился еще один камень. Теперь это было сделано так, чтобы заблокировать машине даже минимальную возможность дать задний ход.

Застрекотали автоматы. Колеса были пробиты. Стекла осыпались. Люди, сидящие на задних сиденьях, были изрешечены пулями. Мужчины окружили машину, открыли переднюю дверцу и вытащили оттуда пассажира.

— Так, стоп, парни, — громким голосом обратился Лавров ко всем участникам операции. — У нас с вами все хорошо получилось. Но не стоит при этом забывать один очень важный момент. Доктор Хуарес при захвате не должен пострадать. Поэтому в реальности не нужно дергать его так, будто вы хотите оторвать ему руки. Надо произвести захват предельно аккуратно. Чтобы ученый не поцарапался и уж тем более не ударился головой. Это понятно?

— Понятно! — хором ответили мужчины, радуясь тому, что их похвалили.

— Тогда отлично. Можно считать, что наша тренировка прошла успешно, — проговорил майор. — Последовательность выполнения действий не забываем и строго соблюдаем. Не мешаем друг другу при этом. Конечно, не доводим дело до дружественного огня. Не хватало еще, чтобы вы здесь ненароком повалили друг друга. Просто будьте внимательными и осторожными. Помните, что в реальности доктор будет сидеть не на водительском месте, а рядом с ним. По крайней мере, именно так он обычно ездит. Об этом нам сказал Серхио.

Один из людей Отаменди, находившийся неподалеку от селекционной станции, вышел на связь. Он сообщил Андрею о том, что с ее территории выехал микроавтобус. Маршрут его следования был тем же, что и предполагалось ранее. Майор тут же поделился этой информацией с остальными участниками операции.

На дороге нужно было навести порядок. Мужчины всем скопом налегли сначала на один, а затем и на второй камень, сбросили их в пропасть. Такая же судьба ожидала и старый микроавтобус, который послужил для тренировки. В задней его части находились манекены, ставшие мишенями при отработке выполнения плана. Вместе с микроавтобусом, изрешеченным пулями, они полетели со скалы вниз.

При реальном деле точно так же вместе с машиной планировалось сбросить в пропасть перебитую охрану Хуареса. Это считалось одним из самых важных моментов всей операции наряду с сохранностью здоровья самого ученого.

О пропаже микроавтобуса и охраны люди на селекционной станции должны были догадаться не скоро. С учетом того, что с мобильной связью в этих краях было не очень, звонить охране для проверки никто бы не стал. Сабелья считал, что интересоваться чем-то подобным мог лишь мистер Шон Гаври лично.

Но у того была бессонная ночь, а явных причин для беспокойства не имелось. Наниматель должен был минимум полдня продрыхнуть в своем домике на территории станции. Подобного запаса времени вполне хватало для того, чтобы избежать погони и увезти Эрнана.

Дорога была расчищена. Один из контрабандистов приподнял кусты, примятые камнями, чтобы они не бросались в глаза. Затем мужчины поднялись наверх, где уже лежали другие камни, готовые к спуску. Пыль, поднятая ранее, уже успела осесть. Со стороны дороги ничто не могло вызвать подозрений.

Вскоре поступило сообщение от Вики. Микроавтобус был уже совсем близко. Батяня и его союзники заняли заранее условленные позиции и притаились. Очень скоро им предстояло на деле проверить, насколько эффективной оказалась та самая тренировка. Оставалось лишь дождаться появления машины с ученым.

Долго спать Шону не пришлось. Во-первых, нужно было спровадить модель. А во-вторых, ему не терпелось узнать, что там за ночь сумел наколдовать ученый. Да тот и сам поспешил отчитаться о плодах своей ночной работы.

Естественно, все, что Хуарес собирался сказать хозяину, являлось ложью. Он рисковал. Гаври мог ему не поверить. Хотя для анализа материалов у хозяина на тот момент никаких возможностей не имелось. Это означало, что в разговоре с ним нужно было держаться уверенно, быть убедительным на сто пятьдесят процентов.

— Ну и как там? Что-то получилось? — потягивая кофе из большой кружки, нарочито лениво спросил наниматель.

— Вы зря растворимый употребляете. Гадость еще та, — вместо ответа заметил ученый.

— Гадость или нет, а с нынешней русской говядиной точно ни в какое сравнение не идет, — цинично заметил хозяин и только через мгновение понял, что допустил не очень уместное сравнение.

Особенно если вспомнить несколько недавних разговоров с Эрнаном на эту тему.

Поэтому он не стал как-то развивать тему и задал конкретный вопрос:

— Вирусы для свиней и овец готовы?

— Да, — с довольной улыбкой на лице, будто бы ничего и не слышал о российской говядине, ответил ученый. — Мы с Гонсало неплохо сработали. Удалось ускорить процесс. Новые вирусы у нас в кармане! Если желаете, то мы прямо сейчас можем продемонстрировать их. Они в лаборатории. В специальных стеклянных цилиндрах с подогревом. Я хотел притащить один такой к вам, прямо сюда, но подумал, что это будет не совсем уместно. Да и охране не стоит знать лишнего.

— Нет, я не пойду в лабораторию, — отмахнулся от предложения босс. — Ночка бурная выдалась. Мне хотелось бы знать одно: что я могу сообщить наверх о степени готовности этих вирусов?

— Сообщите, что она составляет девяносто восемь процентов, — отвечал ученый. — Мои вирусы стремительно плодятся в теплом питательном бульоне. Не более чем через сутки их можно будет выделить. Тогда уже речь пойдет о стопроцентной готовности.

— Отлично. Просто великолепно. — Шон попытался улыбнуться, но у него это не очень получилось, несмотря на настоящую, самую неподдельную радость. — Вы с лаборантом заслужили тот отдых, о котором так мечтали. Если хотите, то можете ехать в город хоть прямо сейчас. Я распоряжусь, чтобы охрана готова была вас выпустить за пределы станции, как только вы соберетесь. Естественно, с сопровождением. Надеюсь, в этом смысле без обид? Я не могу рисковать. Если с вами что-то случится, то весь проект накроется медным тазом.

— Никаких обид, босс, — совершенно спокойно ответил Эрнан и после короткой паузы продолжил: — Мне самому кажется, что с охраной все-таки лучше, чем самостоятельно. Надежнее. Безопаснее. Поэтому все в порядке. Если можно, сообщите парням, что мы хотим выехать в течение ближайшего часа. Не знаю, как там Гонсало, но у меня четкая настроенность на то, чтобы сделать там несколько заходов.

Гаври рассмеялся и пожелал:

— Коли так, то удачно вам порезвиться. Не забудьте вернуться до полуночи. А то карета превратится в тыкву. Шучу. Будьте там сколько захотите. Но только с одним условием — завтра утром вы оба должны находиться в лаборатории, чтобы к обеду отчитаться о полном завершении работ над новыми вирусами.

— Так и будет, босс, — заверил Хуарес и довольно быстро откланялся, стараясь больше не докучать хозяину.

Тот допил остатки кофе, поморщился, связался с начальником смены и отдал необходимые распоряжения насчет поездки ученого и его сопровождения. После этого Шон побрел в кабинет. Нужно было срочно посредством скайпа поделиться радостными новостями с Полом Швиром.

Эрнан и его помощник собрались довольно оперативно. К воротам был подогнан микроавтобус. Впереди кроме водительского было еще два места. Ученый и лаборант сели как раз туда. Охраннику здесь устроиться оказалось никак нельзя.

Старший смены немного поворчал, плюнул и усадил пятерку сопровождения на задние места. Чисто для проформы он провел инструктаж.

Впрочем, это слишком громкое слово для тех фраз, которыми он провожал охранников:

— Вы, ребята, если что стрясется в дороге типа нападения, сразу хватайте стволы и валите всех, кто попадется.

С этим напутствием дверцы микроавтобуса захлопнулись. Водитель завел движок. Ворота впереди открылись. Машина тронулась с места и медленно покатила в сторону дороги, ведущей в город.

Пассажиры вели себя непринужденно. Разговаривали, обмениваясь шутками. Охранники слушали их и лишь ухмылялись. Ученый юмор казался им слишком странным.

Правда, в тот момент, когда Хуарес позволил себе выдать весьма сальный анекдот про монаха и проститутку, парни не выдержали и заржали в диком восторге. Даже шофер рассмеялся так, что слегка притормозил. Ему нужно было успокоиться.

— Ну, вы, доктор, и даете, — не сдержался от комментария старший пятерки. — Даже не думал, что вы такие анекдоты знаете. Я вот мастер на всякие шутки. Много чего знаю. Но такое услышал в первый раз.

— Просто не надо мыслить стереотипами, — подхватил тему Эрнан. — Это что же получается? Если ученый, то уже и не человек? Не мужчина? Нет, братцы, вы крепко ошибаетесь. Неужто вы думаете, что я еду в бордель для того, чтобы читать шлюхам лекцию об улучшении пород крупного рогатого скота? Нет, дорогие мои. Я собираюсь их трахать!

Тирада, выданная им, снова вызвала бурный восторг охранников, которые даже стали аплодировать.

Хуарес и сам задорно рассмеялся, а потом, когда все в конце концов успокоились, обратился к водителю:

— Тормозни-ка, друг. А то утренний чай дает о себе знать. Надо отлить.

Место было относительно пустынным. Никакой внешней угрозы не просматривалось. Шофер вопросительно взглянул на старшего охранника. Тот кивком дал согласие.

Как только микроавтобус остановился, Хуарес достал из кармана пробирку с какой-то жидкостью, вытащил герметическую пробку и закричал:

— Здесь смертоносная зараза! От нее, как вы наверняка знаете, уже умерло несколько сотрудников станции. Если сейчас хоть капля ее упадет на пол, всем придет конец. Если держать пробирку открытой более двух минут — тоже. Потому не сопротивляться, положить оружие и выбраться из машины!

Такая перемена была для громил полной неожиданностью. Сначала они даже подумали, что доктор таким вот образом изволит шутить. Однако тот был настроен очень и очень серьезно. Да и о смертельной заразе они кое-что слышали, несмотря на все попытки Шона Гаври сохранить это в тайне.

Эрнан, конечно, блефовал. Ничего опасного в открытой им пробирке не содержалось. Однако охрана быстро склонилась к тому, чтобы поверить в реальность его угроз. Громилы стремительно повыскакивали из машины. Вот только оружие, вопреки приказу доктора, они не оставили в салоне, а прихватили с собой.

Единственным исключением стал лишь водитель. Его автомат с несколькими дополнительными рожками лежал под сиденьем.

Пятерка вооруженных охранников тут же взяла микроавтобус на прицел. Если бы не приказ Гаври беречь ученого как зеницу ока, они сразу открыли бы огонь на поражение. А так пришлось еще церемониться.

— А ну выходите из машины! — крикнул старший.

— Сейчас, — пробормотал доктор, перебираясь на водительское сиденье.

Охранникам казалось, что он вот-вот откроет двери и выйдет наружу. Однако вместо этого Хуарес швырнул пробирку через окно прямо под ноги охранникам. Те моментально бросились врассыпную. Микроавтобус тут же сорвался с места, развернулся и помчался прочь.

Громилам пришлось констатировать тот очевидный факт, что доктор и его ассистент решили направиться отнюдь не в ближайший город, где имелся бордель. К тому же охранники не знали, что делать дальше. Бросаться в погоню им было не на чем. Возвращаться на станцию своим ходом и поднимать напарников по тревоге тоже не имело смысла. Беглецы за это время сумели бы уйти черт знает куда.

Связаться со станцией не было возможности по той простой причине, что мобильные телефоны здесь не работали. А рациями охрану на время поездки начальство не обеспечивало, учитывая довольно скромный радиус приема подобных средств связи.

Старший сопровождения бесновался, считал, что допустил ошибку, позволил ученому усыпить бдительность всей охраны. От этого ему ничуть не становилось легче. На всякий случай он приказал проверить мобильные телефоны всем, у кого они имелись. Оказалось, что таковые были только у него самого и у водителя.

Как и следовало ожидать, оба мобильника не функционировали, выдавая сообщения о поиске сети. Старший почти смирился с поражением и был готов отдать приказ о возвращении на селекционную станцию. Там его лично и всех остальных охранников наверняка ожидал грандиозный нагоняй от босса. Но другого варианта, как ему казалось, не было.

Однако совершенно неожиданно на дороге появился грузовичок. Какой-то местный фермер гнал машину домой после небольшого ремонта в пригородной мастерской.

Для приунывшей охраны его появление выглядело как самое настоящее чудо. Чтобы не спугнуть крестьянина раньше времени, громилы спрятались в кустах. Когда же грузовичок приблизился, они дружно вывалили на дорогу со стволами в руках.

Фермер всполошился. Типы, преградившие ему путь, могли быть кем угодно. Но больше всего они напоминали боевиков наркомафии, связываться с которыми ему не хотелось. Ни по-хорошему, ни по-плохому. Поэтому он нажал на тормоза, остановил машину, выскочил из кабины и бросился бежать, даже не пытаясь обернуться.

Громилы не собирались его преследовать или убивать. Им просто нужен был грузовик. Водитель быстро занял место за рулем, еще теплое. Старший сел в кабину рядом с ним. Четверо охранников забралась в кузов.

Грузовичок тронулся с места и помчался в том же направлении, в котором Хуарес погнал микроавтобус. Дорожная пыль все еще стояла в воздухе и опадала довольно медленно. Этот шлейф позволил преследователям понять, по какой дороге рванули беглецы. Данное обстоятельство вселяло надежду на то, что микроавтобус скоро будет настигнут, а беглецы окажутся схваченными.

Эрнан вел микроавтобус и насвистывал какую-то веселую мелодию. Время от времени он издавал радостные возгласы. Ему не верилось, что все получилось так легко и они с Гонсало спокойно движутся в сторону аргентинско-боливийской границы.

Впрочем, очень скоро оказалось, что причины для радости весьма шаткие. В зеркале заднего вида мелькнуло отражение небольшого грузовика.

— А это еще что такое?! — воскликнул Хуарес. — По идее, дорога здесь не очень оживленная. А тут вдруг грузовик. Да еще на такой скорости!..

Билардо обернулся и попытался рассмотреть машину, мчащуюся позади микроавтобуса. Конечно, для того чтобы увидеть все в подробностях, нужна была мощная оптика. Однако расстояние между автомобилями стремительно сокращалось. Вскоре лаборант сумел узнать людей, сидевших в кабине.

— Кажется, это те самые, кого мы выперли из микроавтобуса, — проговорил он. — Тот самый водила и старший группы сопровождения. Что делать будем?

Ученый, с лица которого напрочь исчезла улыбка, хотел что-то сказать в ответ. Однако в это самое мгновение преследователи открыли огонь. Беглецы машинально вжали головы в плечи. Треск автоматов слышался донельзя отчетливо. Казалось, что вот-вот пули изрешетят микроавтобус. Они уже ударялись в обшивку и расколотили задние габаритные фары.

— Не понимаю. Они не должны стрелять. Я им нужен живым, — недоумевал ученый.

— Ты на газ жми, пытайся от них оторваться, раз уж сел за руль, — заявил лаборант, перейдя на «ты», и потянулся за автоматом, оставленным водителем в кабине.

Доктор послушно прибавил скорость. Разрыв между машинами увеличился, но не настолько, что можно было бы говорить о полном уходе от погони.

— Ты хоть умеешь им пользоваться? — поинтересовался ученый у помощника, имея в виду автомат.

— Умею, — уверенно бросил в ответ Гонсало, передергивая затвор.

Он приоткрыл дверцу, высунулся в нее и направил автомат на грузовичок. Лаборант без колебания нажал на курок, выпустил длинную очередь по преследователям. Те не замедлили с ответом.

Ученый пытался выжать из микроавтобуса скорость, максимально возможную в данных условиях. Разрыв между машинами снова увеличился. Преследователи не могли вернуться к прежнему положению.

Билардо во второй раз высунулся из приоткрытой дверцы и опять пальнул по грузовичку длинной очередью. Тот запетлял. Могло показаться, что пули пробили колесо. Однако вскоре его ход стабилизировался. Стало понятно, что машина виляла по какой-то другой причине.

Громилы, находившиеся в кузове, возобновили стрельбу. Огонь был очень плотным. Но пули пролетали мимо микроавтобуса или ударялись в заднюю нижнюю часть — бампер, багажник, номерную табличка. Охранники таким вот образом хотели не допустить новых выстрелов со стороны беглецов и пытались остановить машину, угнанную теми. Их стрельба не могла быть бесконечно долгой.

Лаборант поменял автоматный рожок и некоторое время сидел, дожидаясь подходящего момента. В какое-то мгновение интуиция подала ему сигнал. Он резко открыл дверцу и повторил то, что делал уже дважды.

На этот раз ему еще удалось хоть немного прицелиться. Этого оказалось достаточно для того, чтобы взять верх над преследователями. Гонсало сумел прострелить передние колеса грузовика.

Тот сразу же пошел юзом. Водитель, несмотря на весь свой профессионализм, не сумел справиться с управлением. Грузовичок завалился на бок и по инерции двигался вперед еще несколько метров. Охранники вылетели из кузова, ударились о землю или о придорожные камни. Старший группы сопровождения завалился на шофера и сломал тому ребра тяжестью своего тела.

Микроавтобус, не медля ни секунды, продолжил путь и вскоре скрылся за поворотом. Охранникам так и не удалось поймать беглецов. Погоня для них завершилась позорным провалом.

Батяня остановил квадроцикл неподалеку от перевернувшегося грузовичка. Он спрыгнул на землю и направился к машине, потерпевшей катастрофу. Следом за ним подались Вика, Габриэль, Серхио и несколько боевиков, верных Отаменди.

Все держали оружие наготове, были максимально осторожны. Ведь с ходу нельзя было точно сказать, что стало с охранниками, похитившими грузовичок. Невозможно было предугадать и их реакцию на появление незнакомцев.

Однако вскоре все прояснилось. Реагировать на происходящее практически никто из группы сопровождения не мог. Громилы, которые при аварии вылетели из кузова, разбились. Кто-то свернул себе шею, кому-то пробило голову камнем. Бездыханные тела лежали сбоку от грузовичка. Водитель также был мертв.

В живых остался только старший группы. Но и тот едва шевелился, изнывая от боли, вызванной многочисленными переломами.

Вытаскивать его из кабины было делом рискованным. В том смысле, что он мог скончаться в процессе, так ничего и не рассказав о случившемся. А вопросы по поводу произошедшего у Лаврова имелись.

— Что стряслось? — спросил майор.

— Доктор нас обманул, — с трудом пробормотал старший охранник, совершенно не понимая, кто с ним разговаривает.

Ему почему-то показалось, что это подоспела подмога со станции. Если учитывать его состояние, то померещиться бедняге могло все что угодно, вплоть до зеленых человечков.

— Обманул? — настаивал Андрей на уточнении.

— Не захотел ехать к шлюхам. Захватил машину. Вместе со своим помощником. Как я мог прозевать?.. Какой же я дурак… — старший группы сопровождения больше ничего не сказал.

Смерть забрала его.

Этой информации Батяне хватило лишь для того, чтобы представить общую картину случившегося. Однако мотив поступка Хуареса пока не поддавался никакому объяснению. Слишком мало сведений о нем и его настроениях имелось у Лаврова. Восполнить данный пробел было нечем. Ясным стало лишь одно — ученого и его помощника нужно было искать.

Здесь пути русских и аргентинцев расходились. Тягать Отаменди за собой было нецелесообразно. Да старику и самому хотелось вернуться к обычной жизни в роли местного наркодельца.

— Что же, нам придется попрощаться, — проговорил Батяня, обращаясь к сеньору Отаменди. — У нас свои дела, а у вас свои.

— Спасибо, что помогли покончить с Гомесом и Педро, — не преминул тот еще раз выразить благодарность за уничтожение лидеров заговорщиков. — Я остаюсь в долгу перед вами. Поверьте, это не пустые слова.

— Хорошо. Я верю. Если вы возьметесь за эту фальшивую селекционную станцию, то не забудьте об одном важном моменте. Надежно уничтожить эту чертову заразу можно огнем, — сказал на это Андрей.

— Мы это учтем, — подтвердил Габриэль.

Батяня и его спутница уселись на квадроцикл и уехали в том направлении, куда умчался Хуарес со своим ассистентом. Речь шла не о погоне. Догонять тех, кто давным-давно успел уйти километров на двадцать, смысла не имело.

Тем более что для поиска странных беглецов майор собирался воспользоваться другим способом. Ему нужно было наконец-то уйти от посторонних глаз. Не хотелось светить тем, что еще оставалось до сих пор не использованным и лежало в контейнере.

— Ты понимаешь, что мы должны обнаружить их первыми, — проговорил Лавров, обращаясь к спутнице.

— Да. Если их раньше найдут охранники с селекционной станции, то поворот событий может оказаться еще более неожиданным, чем сейчас из-за побега Хуареса и лаборанта, — ответила девушка.

— К тому же мы все еще не знаем, что заставило их бежать, — заявил десантник. — Нельзя исключать тот вариант, что ученый мог узнать о том, что для хозяев он превратился в отработанный материал. Что если не сегодня, то завтра его должны ликвидировать. Такая версия мне кажется вполне правдоподобной. Хотя я понимаю, что за бегством может стоять и что-то другое. Но узнать точно, в чем все-таки дело, мы сумеем только после того, как ученый окажется в наших руках.

— Кстати, вон подходящее место для остановки, — заметила девушка.

— Да, я уже увидел, — сказал десантник, поворачивая вправо.

Квадроцикл съехал с дороги, продрался через кусты и оказался на своеобразной поляне. Впрочем, как это место правильно назвать, ни Лавров, ни Машкевич не знали. Здесь сходилась кромка леса и склон горы. В промежутке между ними и находилось свободное пространство, куда заехал квадроцикл. Со стороны дороги заметить его было невозможно.

Батяня сразу полез в прицеп, где находился контейнер. Майор вскрыл его и достал набор деталей, запакованных в специальные ящички.

— Надеюсь, эта штука легко собирается, — выразила свое желание Вика.

— Беспилотник не особо большой и не самый сложный с точки зрения конструкторского решения, — отвечал напарник, начиная собирать летательный аппарат. — Видишь детали? Если не знать, то можно подумать, что это всего лишь модель вертолета. Игрушка. Однако на самом деле все далеко не так. Чтобы собрать аппарат, надо знать, как это делать. Думаю, что ты сама вряд ли сумела бы вот так взять и слепить из всего этого готовый беспилотник. С инструкцией, может быть, что-нибудь да и получилось бы. Правда, пришлось бы угробить на сборку массу времени. А я сейчас в два счета справлюсь.

Виктория хотела было немного съязвить по поводу бравады, которая проступала в словах майора, однако сдержалась.

— Надеюсь, что это так, — коротко сказала она.

— Надеешься? Ты верить должна! — Батяня усмехнулся, превращая россыпи деталей во вполне узнаваемую конструкцию беспилотного летательного аппарата.

— Да, я верю, — с улыбкой проговорила девушка. — А как он полетит?

— Здесь есть двигатель. На бензине. Вот на нем и полетит. Естественно, не вслепую. Мы будем дистанционно управлять им. Вручную. Понятно?

— Понятно. А оружие к нему полагается?

— В принципе, наверное, это возможно. Но не конкретно для этой модели. Здесь же мы установим телекамеру. Изображение будет передаваться к нам на ноутбук. Глядишь, и засечем этих чудных беглецов.

— А куда отправлять его будем? — не унималась Машкевич.

— Станем исходить из здравого смысла, — абсолютно спокойно ответил Лавров. — Они угнали микроавтобус и не стали ехать в тот город, куда планировалось изначально. Помчались в сторону границы с Боливией. Случайно ли? Скорее всего, нет. Возможно, ученый и его ассистент хотят удрать из Аргентины. Но на машине это делать они не рискнули. Мало ли что. Может, у них и документов никаких при себе нет. Поэтому микроавтобус, вероятнее всего, ребята где-то бросят и попытаются прорываться к границе какими-нибудь местными партизанскими стежками.

— Тогда уж скорее тропинками контрабандистов, — заметила на это девушка.

— Ну, если они попадут в руки людей старика Отаменди, то тогда будет «все не так уж плохо на сегодняшний день», как поется в песне группы «Кино». Ты слыхала такую, дочка?

Вика утвердительно кивнула, решив никак не реагировать на подобное обращение со стороны Андрея. Хотя внутри у нее все кипело. Майор тем не менее сообразил, что ляпнул что-то не то, поэтому умолк.

Тишина грозила стать гнетущей, но как раз к этому времени беспилотник был готов. Оставалось лишь заправить его бензином, проверить двигатель и синхронизировать работу телекамеры с ноутбуком.

Первое и второе Батяня сделал в одиночку. Третью задачу он и девушка выполняли сообща. Все было исправно. Камера работала отлично, изображение в весьма качественном разрешении выводилось на экран.

Мощный зум позволял рассмотреть объекты, расположенные на довольно большом расстоянии. Этот технический момент был немаловажным. Ведь картинка, получаемая с высоты без зума, могла привести к ошибкам. На ней за беглецов можно было принять едва ли не кого угодно. Зум же позволял приблизить интересующий объект вплоть до выведения на экран его изображения в портретном формате.

Кроме всего прочего, специальная программа сохраняла снимаемый материал в сжатом формате. То есть при желании все отснятое можно было посмотреть и в записи. Батяня рассказывал своей спутнице обо всех этих технических нюансах, стараясь не заглядывать ей лишний раз в глаза. Ему не хотелось быть резким.

Беспилотник стартовал вполне удачно. Батяня направил его в район предполагаемого нахождения Хуареса и его помощника. Девушка сидела за ноутбуком и наблюдала за первыми кадрами, полученными с аппарата. На экране мелькали здешние ландшафты — деревья, кусты, горы, горные тропы, ручьи.

Лавров с пультом управления в руках подошел к Машкевич. Теперь они вместе продолжили следить за передаваемой картинкой. Десантник выровнял движение беспилотника так, чтобы была видна дорога.

Спустя некоторое время на экране появилось изображение микроавтобуса. Он стоял на обочине. Майор увеличил зум и сделал так, чтобы беспилотник покружился над машиной.

Оказалось, что микроавтобус был пуст, а двери в нем остались открытыми. Судя по всему, он подходил под описание того самого транспортного средства, которое имелось на селекционной станции.

Лавров быстро сориентировался, в каком направлении находилась граница с Боливией, уменьшил зум и отправил аппарат туда. Вопреки ожиданиям там не наблюдалось никаких дорожек и тропинок. Лес казался неисхоженным. Не было ни единого намека на то, что здесь недавно прошли люди. Однако Батяня не сдавался. Он продолжал вести беспилотник дальше, не меняя курс.

Вика напряженно ожидала результата, не до конца веря, что он будет положительным. Когда на экране вдруг мелькнули две человеческие фигуры, она даже не ойкнула, а скорее вскрикнула от радости.

— Сейчас проверим, не рано ли мы радуемся, — проговорил Андрей, никак не выразивший своих эмоций по поводу увиденного.

— Хуареса я точно сумею распознать, — заявила его напарница.

— Сейчас я увеличу зум, а ты посмотришь, — предупредил десантник.

Пара, пробирающаяся через горный лес, специально позировать не собиралась. Эти мужчины вообще не знали, что их передвижение сверху фиксирует камера. Они не слышали звука работающего мотора беспилотника, иначе наверняка заметили бы его и попытались скрыться.

Однако аппарат летел довольно высоко, двигатель практически не производил шума, а беглецы были настолько увлечены процессом перемещения, что поднять головы даже не удосуживались. Батяне пришлось хорошенько постараться, чтобы развернуть беспилотник для получения нужного ракурса. Наконец-то ему удалось это сделать.

Он настроил зум, и на экране ноутбука оказалось изображение беглецов в портретном формате. Лавров назвал девушке сочетание клавиш, с помощью которого включался режим скриншотов — мгновенных фотографий изображений, имеющихся на экране. Она нажала на них.

Несколько секунд лица беглецов мелькали на мониторе. Казалось бы, этого было вполне достаточно для того, чтобы определить, есть ли среди беглецов Эрнан Хуарес. Беспилотник полетел дальше, картинка поменялась, а Вика растерянно сидела перед ноутбуком.

— Что скажешь? Ты же видела этого доктора живьем на станции. Он или нет? — осведомился Андрей.

— Координаты их местонахождения зафиксированы? — вместо ответа поинтересовалась она.

— Да, конечно, все это забито в программу, — объяснил майор, вопрошающе глядя на спутницу.

— Мне надо пересмотреть снимки. На экране все промелькнуло так быстро, что я даже не успела сообразить, — призналась девушка. — По тому, что я увидела, однозначно сказать не могу, есть ли среди этих двоих Хуарес или нет.

Батяня тут же назвал еще одно сочетание клавиш. Напарница нажала их, открылись скриншоты. Одни из них были с размытыми изображениями, другие с довольно качественными. Шли они вперемешку.

Машкевич отсмотрела всю серию и лишь на последней фотографии с уверенностью заявила:

— Да, это тот самый человек, которого я видела в лабораторном комплексе.

— Отлично! — воскликнул Лавров. — Значит, мы его все-таки нашли. Сейчас нам необходимо действовать очень быстро. Нужно не допустить, чтобы эти двое добрались до границы.

Он подсказал Вике, как вывести координаты и вбить их в навигатор, а сам занялся возвращением беспилотника. Несколько десятков секунд это делалось практически вслепую. Когда же ноутбук освободился, майор принялся следить за полетом аппарата и корректировать его. Он попросил девушку сесть за руль квадроцикла и быть готовой к тому, чтобы завести двигатель.

Беспилотник приближался. Оставалось не более сотни метров.

— Заводи квадроцикл, — крикнул Батяня своей спутнице.

— Будет сделано, — послушно ответила она, и уже через пару мгновений послышался шум двигателя.

Беспилотник тем временем вернулся. Андрей перенял его, выключил, положил в прицеп и прикрыл брезентом. Он делал все очень быстро.

Девушка перебралась на свое место. Майор уселся за руль, выехал на дорогу и, ориентируясь по навигатору, помчался прочь из этих мест. Лавров был уверен в том, что в течение нескольких ближайших часов Хуарес и его помощник будут ими перехвачены. Все необходимые для этого данные в наличии имелись. Остальное, как он полагал, было лишь делом техники.

«Главное, чтобы без новых сюрпризов», — подумал десантник, набирая скорость.

Хуарес и Билардо спустились в небольшую долину. По всей видимости, там некогда успешно велась сельскохозяйственная деятельность. Но на тот момент угодья находились в запущенном состоянии. Они не использовались ни для земледелия, ни для животноводства.

По расчетам ученого, до ближайшего приграничного города с регулярным автобусным сообщением оставалось не так уж и много — километров 15–20. При большом желании ко второй половине дня это расстояние могло быть преодолено. Однако после всего произошедшего беглецы чувствовали усталость и нуждались в отдыхе.

Впереди маячило здание фермы. О том, что она заброшена, Эрнан по некоторым признакам догадался, находясь еще на горе. Крыша с постройки была сорвана, стены частично разобраны, высокая трава подступала вплотную к ним.

Догадки подтвердились уже на месте. Судя по всему, ферма не работала уже года два или три. Не все еще пришло в упадок, но в целом дело двигалось именно к этому.

Беглецы расположились во дворе, уселись на некое подобие скамейки. Неплохо было бы перекусить. Однако еды с собой у них не было. Продумывая план побега, Эрнан упустил из виду данный момент, а Гонсало не обратил на это внимания.

Ученый был увлечен идеей бегства в Боливию, и вопрос о питании просто терялся в ее тени. Понятно, что найти в здании заброшенной фермы что-нибудь съедобное было невозможно. Тем не менее Хуарес лично обошел все постройки, пока лаборант задумчиво сидел во дворе.

— У меня хорошая новость, — с улыбкой проговорил ученый, вернувшись со своего рейда по ферме с чайником в руках. — Я нашел исправный источник подачи воды для коров. Вот набрал в чайник. Кроме этого, удалось отыскать пачку молотого кофе. Судя по маркировке, он уже несколько месяцев просрочен. Однако сама пачка не вскрыта и не повреждена. Есть вероятность, что кофе еще не испортился. Поэтому предлагаю развести костер и приготовить его. Все же это будет лучше, чем ничего. Хоть взбодримся перед новым марш-броском.

— Хорошо, — без особого энтузиазма отреагировал лаборант. — Я пойду насобираю хвороста для костра.

— Что-то ты невесел, — заметил Эрнан.

— Все нормально. Я просто устал. Не привык к таким переходам, — пояснил тот, поднимаясь с насиженного места.

— Нам осталось сделать один рывок, — не теряя оптимизма, заявил ученый.

Помощник, как и обещал, отправился за топливом. Вирусолог же занялся расчисткой места для костра. Ему не хотелось ненароком поджечь траву и устроить настоящий пожар.

Избавившись от нее, доктор натаскал кирпичей и сложил подобие очага. К месту пришлась небольшая решетка. Ее можно было положить сверху на кирпичи, а на нее поставить чайник.

Казалось бы, все это были очень простые, приземленные вещи, несравнимые с тем, что он делал в лаборатории. Однако именно они вызывали в нем неподдельный восторг. У него было такое ощущение, будто он приобщается к чему-то настоящему, неподдельному, архаичному, не просто занимается варкой кофе на костре, а участвует в каком-то ритуале. Мысли об этом завораживали Хуареса.

Костер вскоре был разведен. Кофе они худо-бедно, но сварили. Кружки нашлись там же, где ранее чайник. Первым попробовал напиток Эрнан, а затем уже и лаборант. Кофе оказался вполне пригодным для употребления.

— Ничуть не хуже, чем та бурда, которой нас потчевали на селекционной станции, — высказал свое впечатление доктор.

— Наверное, — односложно ответил помощник.

— Ты все еще не в духе?

— Меня гложет неопределенность, — признался тот. — Одно дело бежать, но совсем другое — устроить свою жизнь после всего этого. Ну, окажемся мы в Боливии. И что дальше?

— Лично для меня здесь нет никакой проблемы, — уверенно говорил ученый, чередуя реплики с поглощением горячего кофе. — Я намерен любой ценой остановить эпидемию, спровоцированную мной самим. Антивирус у меня имеется. Остается лишь сделать так, чтобы он начал работать во имя добра. Если ты не знаешь, чем заняться после всего этого, то оставайся со мной. Я предлагаю тебе поучаствовать в моем проекте по борьбе с эпидемией.

— То есть вы собираетесь выйти на русских и предложить им свои услуги? — уточнил Билардо.

— В общем-то, так оно и есть, — подтвердил Хуарес предположение лаборанта.

— И сколько же вы запросите у русских за свой антивирус? — продолжал помощник выяснять тонкости упомянутого проекта.

— В каком смысле? — удивился доктор.

— В смысле денег. В какую сумму обойдется русским ваша помощь? — совершенно невозмутимым тоном проговорил Гонсало.

— Да при чем здесь деньги?! — возмущенно воскликнул Эрнан. — Почему ты вообще заговорил о них? Я не собираюсь торговать антивирусом и наживаться на беде, постигшей Россию по моей вине. Это ведь я виноват в эпидемии. Я должен искупить свою вину перед русскими. Поэтому готов помогать им практически бесплатно. Думаю, что бедствовать и жить впроголодь мне не придется. А в миллионеры подаваться я желанием не горю. Мое призвание — наука.

— Наука? — вкрадчиво произнес ассистент. — Я тоже люблю ее. Но еще хочу, чтобы за мое занятие научными изысканиями мне хорошо платили. Я не желаю жить во времянках при лабораториях или на съемных квартирах, ездить на работу общественным транспортом, отказывать себе во всяческих удовольствиях по причине отсутствия денег. Неужели всего этого хотите вы?! Я не верю. Вы же гениальный человек. Даже с тем, что у вас имеется на руках, вы могли бы заработать золотые горы. Да и русские не поскупились бы.

— И все-таки деньги — не самое главное. — Вирусолог оставался непреклонным. — Мне вполне хватит того, если русские обеспечат меня хорошо оснащенной лабораторией и профинансируют мои дальнейшие научные разработки. Тогда я буду по-настоящему счастлив. И как ученый, и как человек. А ты мыслишь слишком уж меркантильно. Зачем тогда вообще подался в науку? Шел бы лучше в бизнес, раз для тебя деньги на первом месте.

— Однако ведь многие ученые по всему миру успешно сочетают и науку, и бизнес. — Лаборант еще раз попытался достучаться до сознания Хуареса, но это опять-таки безрезультатно.

— Возможно, что так оно и есть, — проговорил ученый. — Но это в любом случае не про меня. Эти игры мне претят. Я тут подумал и решил уничтожить все, что связано с разработками вируса.

— Что?.. — Гонсало аж дернулся, услышав такое.

— Я намерен прямо сейчас сжечь диски и флешки с записями технологий по производству вируса, — объяснил Эрнан. — К этой теме я уже не буду возвращаться. А носить с собой эти материалы опасно. Конечно, я надеюсь, что мы удачно пересечем границу и сумеем выйти на русских. Однако не хочу рисковать этими данными. Вдруг хозяину селекционной станции каким-то образом удастся их захватить? Поэтому я оставлю только те материалы, которые касаются антивируса. Подбрось-ка дровишек в костер. Я не хочу медлить с этим…

Ученый принялся доставать из внутренних карманов носители информации с данными по вирусу. Он собирался бросить все это в огонь, однако тут случилось нечто такое, что оказалось для него полной неожиданностью. Да, Эрнан понимал, что он и его помощник по-разному смотрят на мир и на место людей науки в нем. Но он даже представить себе не мог, что лаборант способен наброситься на него. А именно это и произошло.

Гонсало сначала сделал вид, будто действительно поднялся, чтобы подкинуть хвороста в огонь. На самом же деле он вдруг резко навалился на несговорчивого старшего коллегу. В считаные секунды лаборант сбил Хуареса с ног, завалил на землю и принялся душить.

Этот его поступок не был частью спора, переросшего в драку. Билардо не хотел просто поколотить оппонента. Он вознамерился его убить.

Эрнан в первые мгновения был ошарашен и не сумел оказать никакого сопротивления. Но когда его шею стали крепко сдавливать руки лаборанта, сработал инстинкт самосохранения. Ученый дергал руками, ногами и всем телом, старался сбросить с себя душителя. Сделать это никак не получалось.

— Ты самый настоящий идиот! — закричал лаборант, продолжая сжимать его шею. — Ведь только идиот может вот так запросто отказаться от денег. А я делать этого не буду! Ты понял меня?! Сейчас ты сдохнешь, а я заполучу все твои разработки и озолочусь! Продам русским или еще кому-нибудь все твои секреты. Как тебе такое сочетание бизнеса и науки? А?

Эрнан хрипел и шарил рукой по земле, пытаясь найти хоть что-нибудь подходящее для защиты. Однако ничего подобного отыскать не удалось. Более того, вирусолог напоролся на осколок стекла и порезал себе ладонь.

Ситуация, в которой он оказался, выглядела совершенно безысходной. Силы стремительно покидали его. В глазах мутнело. Он практически не видел своего душителя, тот превратился в черное кричащее пятно. Еще чуть-чуть, и доктор должен был испустить дух. Озверевший лаборант не собирался оставлять своего гнусного намерения.

Мистер Гаври пребывал в приподнятом настроении. Он еще не знал, что ученый и лаборант удрали, радовался, что наконец-то появились результаты разработки вируса для свиней и овец. Теоретически это могло означать, что его командировка в Аргентину подошла к концу.

Хотя Гаври не исключал, что председатель совета директоров корпорации на волне успеха затребует еще и версию вируса для кур и уток. Шон не хотел об этом думать. Ради полного спокойствия он все же решил просмотреть ночную видеозапись с замаскированной камеры наблюдения, установленной в лаборатории. Все, что касалось происходящего в этом здании, для персонала являлось тайной за семью печатями. В этом вопросе Гаври не доверял даже начальнику охраны.

За первые десять минут хозяин ничего крамольного не заметил и стал смотреть дальше. Вот тогда у него волосы встали дыбом. Он понял, что камера зафиксировала не совсем то, о чем ему рассказывал Хуарес.

— Да это же тотальное уничтожение готового вируса! — невольно прошептал Шон, хватаясь за голову. — Что же натворил этот умник? Черт побери, почему я поверил ему на слово, а не взялся сразу просматривать эту запись?! Хрен бы он тогда выбрался отсюда.

Можно было сколько угодно укорять себя, посыпать голову пеплом и мысленно отматывать время назад — ситуацию все равно не исправить. Гаври был шокирован. От осознания масштабов ущерба, причиненного вирусологом, сводило живот. Все, о чем было отрапортовано Полу Шивру, ушло коту под хвост. Логично было предположить, что Швир обвинил бы в случившемся Гаври. Мол, недоглядел, прощелкал. Такого прокола председатель мог и не простить.

Шон попытался переговорить со старшим группы сопровождения. Он знал о местных проблемах со связью, надеялся, что микроавтобус находился в зоне доступа, но напрасно. Телефон не отвечал. Однако шанс исправить положение все еще оставался. Гаври сел за ноутбук, запустил специальную программу слежения.

В каждую пару обуви Хуареса тайно были вставлены чипы-маячки, о чем сам ученый даже не догадывался. Таким образом его перемещение можно было отследить. Босс буквально прикипел к экрану ноутбука, гадая, будет ли результат или же нет. К немалой радости для себя, он наконец-то увидел, что на электронной карте стала пульсировать точка.

Ученый находился в районе какой-то заброшенной фермы. Вопросы о том, как он туда попал и куда подевался микроавтобус с охранниками, в тот момент Шона волновали мало. Главной задачей было одно — в срочном порядке схватить беглеца.

Гаври был готов собирать людей и отправляться в погоню. В ту самую секунду, когда он связался с главным смены охраны, с улицы донесся громкий грохот. В ворота «селекционной станции» на всех парах въехал огромный старый бензовоз и снес их. Ошарашенная охрана не знала, что делать. Не стрелять же по машине с многотонной емкостью, которая может быть наполнена горючим!

Шон выскочил из своего домика, увидел бензовоз и сразу же сообразил, чем пахнет дальнейшее развитие событий. Он забежал обратно в домик, чтобы схватить ноутбук и еще кое-какие вещи.

Тем временем из кабины бензовоза выпрыгнул крепкий парень. В руках он держал автомат и был готов пальнуть по любому, кто встал бы у него на пути. Несколько охранников попытались остановить парня. Тот воспользовался своим преимуществом — уходил, держась почти вплотную к цистерне. По этой причине стрелять в него охрана не решалась. Сам же он вел огонь, не церемонясь.

Так ему удалось отступить к воротам, обстрелять пропускной пункт, выбежать за ворота и уже оттуда пустить несколько очередей по бензовозу. Тот вспыхнул. Тонны горящего топлива стали разливаться по территории лабораторного комплекса. Постройки вспыхивали одна за другой, словно коробки со спичками. Вскоре абсолютно вся станция оказалась охваченной пламенем.

Парень, пригнавший бензовоз, наблюдал за этим со стороны. Откуда-то на высокой скорости вылетела машина, резко затормозила и буквально на пару секунд остановилась возле поджигателя. Тот быстро запрыгнул в заранее открытую дверцу. Машина тут же помчалась прочь, оставляя позади догорающий лабораторный комплекс.

Квадроцикл подъехал к заброшенной ферме. Батяня и его спутница еще издалека заметили дымок, поднимавшийся над ней. Заподозрить в нем признак пожара было невозможно. Десантник сразу определил, что это дым от костра, который разожгли беспечные беглецы.

Когда Лавров и Машкевич, держа оружие наготове, появились во дворе фермы, они еще не знали, чего можно было ожидать здесь, надеялись увидеть и Хуареса, и его помощника. Однако реальность оказалась иной. Костер медленно догорал, продолжая потихоньку дымить. Кроме пепла от сгоревшего хвороста виднелись остатки дисков и флешек.

Неподалеку кто-то лежал лицом вниз и не шевелился. Положение тела было таковым, что с ходу напрашивались две версии. Первая — мужчина перебрал со спиртным и лег так, как счел нужным в своем пьяном угаре. Вторая — на земле лежал мертвый человек, так, как его положил убийца.

Предполагать, что Хуарес или его помощник посреди дороги напились до поросячьего визга, было как-то странно. Батяня и Вика сочли правильной вторую версию. Оставалось лишь проверить ее, а заодно выяснить, кто же именно из беглецов остался лежать мертвым возле костра. В то, что это мог оказаться совершенно посторонний человек, ни Андрей, ни Вика не верили.

Лавров подошел к нему первым. Машкевич тянулась следом. Вместе они перевернули труп. Девушка брезгливо фыркнула, но ни отходить, ни закрывать глаза не стала.

Выяснилось, что перед ними было тело лаборанта. Острый длинный осколок стекла был загнан ему в глаз как нож. Несмотря на это, напарники смогли опознать его, так как видели на кадрах, переданных ранее с беспилотного летательного аппарата.

Они спешно осмотрели ферму, но не нашли ничего для себя интересного. Хуарес там точно не прятался.

— Я так понимаю, что необходимо снова запускать беспилотник, — констатировал Батяня, развернулся и пошел обратно к квадроциклу.

— Мы не будем выяснять, что здесь произошло? — несколько удивленно уточнила девушка, едва поспевая за ним.

— А что выяснять? Все и так ясно. Беглецы что-то не поделили и схлестнулись. Старший, как ни странно, победил, — озвучил майор свое видение произошедшего и тут же задумчиво добавил: — Меня больше интересует другое…

— Что именно? — не догадалась спутница.

— То, что было на носителях информации, сожженных здесь. Кто это сделал, лаборант или сам Хуарес? — ответил Андрей, подходя к прицепу, где лежал беспилотник. — Впрочем, сейчас это не так и важно. Главное, чтобы ученый не успел скрыться.

— Я так поняла, что он рвется в ближайший городок. Мы могли бы запустить беспилотник и ехать, чтобы экономить время, — высказала свои соображения Вика.

— Было бы неплохо, но я не смогу одновременно вести квадроцикл и управлять беспилотником, — заметил на это майор, заправляя летательный аппарат бензином.

— А почему именно вы должны быть за рулем квадроцикла? — проговорила Вика и с хитрым прищуром взглянула на напарника.

— Вот это поворот! — Лавров присвистнул.

— Возражаете?

— Почему же? Не возражаю. Только будь осторожной.

— Я давно не маленькая девочка.

— Да, я давно это заметил.

Они стояли очень близко друг к другу. В эту секунду между ними словно проскочила молния, но не разогнала их в разные стороны, а приблизила. Неожиданно для самих себя они слились в чувственном поцелуе. Причем ни он, ни она не могли понять, кто из них стал инициатором этого дела. Их не смущал даже тот факт, что в нескольких метрах лежал труп.

Потом Лавров и Машкевич молча продолжили работу. Он принялся запускать беспилотник, она села за руль квадроцикла. Батяне оставалось лишь разместиться в прицепе с включенным ноутбуком, на котором была запущена программа, необходимая для приема телевизионного сигнала с камеры беспилотника. Когда все было готово, напарники двинулись в путь.

Некоторое время летательный аппарат никак не мог выйти на след беглеца. Десантник даже стал волноваться, не ошиблись ли они в догадках насчет ближайшего города как цели Хуареса. Однако камера все же сумела засечь ученого как раз на окраине населенного пункта.

Батяня сообщил об этом своей спутнице и добавил:

— Ты прибавь скорость. Хотя мы все равно вряд ли его догоним до того, как он окажется в самом городе. Поэтому давай-ка погодим возвращать наши «глаза». Ведь Хуарес может затеряться среди городских улиц. Населенный пункт не очень крупный, но все же. Нам нужно понять, куда он в конечном итоге направляется, где его искать дальше. Как я понял, границу своим ходом ученый пересекать не собирается.

— Может, в городе находятся его сообщники? — предположила девушка.

— Вряд ли. Они давно уже подобрали бы его. Не тащился бы он по горам и долам на своих двоих. Мы в любом случае скоро все это узнаем. Главное, чтобы беспилотник не был засечен над городом и чтобы топливо не закончилось раньше, чем начнется что-то интересное. В общем, будем его пасти до тех пор, пока с экрана ноутбука не исчезнет изображение.

Вика понимающе кивнула и прибавила скорость. Андрей продолжал управлять беспилотником и следить за передвижением Хуареса.

Добравшись до города, тот первым делом стал искать, где бы поесть. Кофе, выпитый на заброшенной ферме, взбодрил ученого, но не мог заменить полноценного обеда. Понятно, что на городской окраине подходящего местечка он не нашел и направился к центру.

Первая попавшаяся на пути летняя кафешка стала местом его привала. Хуарес заказал первое, второе, салат и газированную воду и тут же принялся уплетать все за обе щеки. Проголодался он неимоверно. Оно и понятно. С утра ему пришлось израсходовать огромное количество энергии. Организм требовал возобновить ее запасы.

Когда Эрнан уже заканчивал обед, к нему подошел полицейский. Ученый выглядел не самым лучшим образом. Он извалялся в пыли, прожег рукав во время борьбы со своим лаборантом. Плюс ко всему взъерошенный вид и ладонь, перевязанная какой-то тряпкой. Не удивительно, что страж порядка заинтересовался им, попросив предъявить документы.

Вирусолог как ни в чем не бывало показал сотруднику полиции свое удостоверение. Тот внимательно изучил его. Документ был в порядке. Правоохранитель на всякий случай решил «пробить» странного посетителя кафе по базе данных. Однако за Эрнаном Хуаресом никаких грехов не числилось. Полицейскому пришлось извиниться, вернуть удостоверение и уйти.

Все это время ученый делал вид, будто его в этом мире не интересует ничего кроме еды. Хотя в действительности появление полицейского очень сильно напрягло Эрнана.

Квадроцикл уже приближался к городу. Батяня продолжал следить за Хуаресом. Тот расплатился за обед и что-то спросил у официанта. Получив необходимое объяснение, он выдвинулся в сторону центра.

Лавров, вынужденный раз за разом отправлять беспилотник на новый круг, догадался, что речь могла идти об универмаге. Большое здание как раз находилось по пути следования ученого. Эрнан действительно вошел в двери универмага и будто в воду канул. Время шло, а он никак не возвращался.

Пульт управления тем временем выдал информацию о том, что топливо у беспилотника на исходе. Аппарат вот-вот должен был свалиться на головы незадачливых прохожих. Такого ни в коем случае нельзя было допустить. Это могло вызвать излишний интерес со стороны не только прохожих, но и правоохранительных органов.

Десантник продолжал слежку едва ли не до самых последних капель бензина в баке беспилотника. Ученый все никак не возвращался. Батяне пришлось посадить аппарат на крышу универмага. Там-то его точно сразу никто не обнаружил бы.

Камера продолжала работать и после посадки. Однако нужной картинки она не давала. На экране была видна тыльная часть рекламной конструкции и глухая стена соседнего здания. В таких условиях засечь можно было только голубей, снующих по крыше.

Пламя пожара отрезало многие пути отступления для тех, кто был в состоянии спастись. О выходе через ворота не могло быть и речи. Там бушевала едва ли не сплошная стена огня. Пробелы в ней были очень узкими. Двинуться по ним могли только самоубийцы либо люди, полностью обезумевшие.

Многие предпочли отступать вместе с хозяином. Хотя и он ориентировался не на свое чутье, а на выбор, сделанный одним из охранников. Этот парень и вывел за пределы опасной зоны всех, кто сумел вырваться из огненных ловушек внутри станции.

Мистер Гаври пребывал в шоковом состоянии. На его глазах превращалась в пепел дорогостоящая лаборатория. Разлившийся горящий бензин чуть не проглотил его. По чистой случайности ему удалось избежать самого худшего для себя исхода. Однако при всем этом он помнил, что Хуарес сбежал.

Выбравшись из пекла, Шон тут же проверил монитор ноутбука. Точка, пульсирующая на электронной карте, показала, что ученый приближался к городу, находящемуся невдалеке от заброшенной фермы. Своими действиями хозяин привлек массу вопросительных взглядов со стороны охранников. Ему пришлось спешно объяснять, что к чему, и собираться в город.

На этот раз никто из охранников не заикнулся о том, что работать за пределами станции они не нанимались. Парни признавали свою вину в том, что бензовоз проник на ее территорию, и желали быть хоть чем-то полезными. Естественно, что заботило их не чувство вины, а страх перед тем, что босс попросту не заплатит им. Одним словом, на призыв поехать в город для поимки сбежавшего ученого никто из охранников отказом не ответил.

Весь транспорт, имевшийся в распоряжении мистера Гаври, сгорел. Ему пришлось второпях арендовать машины, имевшиеся у жителей соседней деревни. Благо кейс с некоторой суммой наличности хозяин сумел спасти.

Он и охранники помчались в город. Один из них знал короткий путь и гарантировал, что машины по дороге нигде не застрянут. Времени было в обрез. Шон постоянно следил за изменением данных на ноутбуке. Возможности электронной карты позволяли определить и конкретное нахождение беглеца.

— Так он, сука, еще и в кафешке решил посидеть! — с ненавистью воскликнул босс и спросил у водителя: — Сколько там еще осталось?

— Пятнадцать-двадцать минут, — ответил тот.

— Надо поднажать! — не попросил, а приказал Гаври.

Шофер тут же добавил скорости. Машину трясло и подбрасывало. Такой уже была та самая короткая дорога к городу. Несмотря на все неудобства, до места они добрались быстрее, чем предполагали.

К тому моменту сигнал на электронной карте свидетельствовал о том, что ученый находился в здании универмага. Это обстоятельство вновь вызвало язвительную реакцию босса. Парни оставили машины в паре кварталов от магазина, после чего направились к нему.

Шон отдал приказ окружить универмаг. Его люди шли по разным краям улицы. Они не хотели привлекать к себе особого внимания прохожих. Несколько громил даже свернули на смежную улочку, чтобы выйти к универмагу с боковой стороны. Все охранники были вооружены пистолетами.

Гаври двигался с группкой, которая должна была взять под контроль вход в магазин. Ноутбук оставался при нем. Четкий сигнал продолжал идти со стороны универмага. Судя по всему, до Хуареса оставалось с десяток метров, никак не больше.

Шон был настолько увлечен охотой, что сразу не обратил внимания на одно довольно странное обстоятельство. Он вел одну группу охранников, держался в зоне видимости двух других. Гаври внутренне готовился к тому, что беглец через несколько минут будет схвачен, собирался отдать громилам соответствующее распоряжение. Однако при этом он совершенно упустил из виду тот момент, что точка на экране ноутбука мигала, оставаясь на одном месте.

Гаври приблизился к центральному входу в магазин. Сигнал подсказывал, что ученый должен был стоять где-то перед самыми дверями. Но его там не было. Босс растерянно смотрел то на монитор, то перед собой.

Наконец до него дошло, в чем дело. Быстрым шагом он направился к мусорному баку, стоявшему сбоку от входа. Один из громил поднял крышку. Прямо сверху лежал пакет со старой одеждой и обувью, которая принадлежала Эрнану.

— Черт побери! — пробурчал сквозь зубы Шон, захлопывая ноутбук. — Теперь по компьютеру этого ублюдка не вычислить.

Понимая, что ученый ускользает как песок сквозь пальцы, мистер Гаври решил опробовать иной способ его поимки. Он направился прямиком к начальнику местной городской полиции. Тот сильно не удивился просьбе, сдобренной хорошенькой суммой, и быстро согласился помочь.

Шон дал наводку на Хуареса и уже собирался покидать кабинет начальника полиции, однако замешкался и сказал:

— Кстати, пусть ваши орлы обратят внимание на парочку европейцев, мужчину и женщину, которые путешествуют на квадроцикле с прицепом.

— Нет проблем, — ответил на это начальник.

О паре на квадроцикле Гаври слышал раньше от охранников, но никак не связывал их с Хуаресом. Сейчас же у него внезапно возникло такое предположение. Он полагал, что даже если никакой связи и нет, то проверить этих двоих все равно не мешало бы. На всякий случай.

После уничтожения запасов вируса и потери лабораторного комплекса ему следовало сделать как можно большее количество полезных для корпорации дел. Он хотел хотя бы частично реабилитировать себя в глазах руководства корпорации.

Батяня и его спутница сидели на лавочке в городском сквере. То, что Хуаресу удалось уйти, было ясно. Однако они стремились понять, как хитрому ученому удалось это сделать, раз за разом прокручивали на ноутбуке запись, сделанную с беспилотника, когда тот находился над площадкой перед универмагом.

Сначала им казалось, что ничего примечательного камера не зафиксировала. Покупатели и праздношатающиеся мелькали на экране. Однако Хуареса среди них не было. Он словно сквозь землю провалился.

— Может, ученый прошмыгнул через черный ход? — предположила Машкевич.

— А смысл? — усомнился Лавров. — Хочешь сказать, что он почувствовал опасность и решил тайком сбежать из магазина?

— Мало ли… может, его полицейский испугал? — неуверенно проговорила девушка, пожимая плечами.

— Вряд ли. Тогда Хуарес не стал бы заходить в универмаг, а сразу попытался бы скрыться. Нашего беспилотника он явно не видел, даже ни разу голову не поднимал. Так откуда же ученый мог почувствовать опасность?

— А если он в самом магазине встретил кого-то подозрительного?

— Стой-стой! — прервал ее десантник, кивая на экран. — Кажется, я понял, что произошло.

Он прокрутил один из фрагментов записи. Из дверей универмага вышел мужчина в светлом летнем костюме с легкой полотняной сумкой через плечо. На его голову была глубоко натянута кепка. Он на ходу бросил в мусорный бак какой-то пакет и как ни в чем не бывало побрел прочь. Это и был Хуарес в новой одежде.

— Логично, что он не хочет выглядеть как оборванец, — прокомментировал майор свое открытие. — Это стеснило бы его передвижение. Представь, сколько раз еще к нему подошли бы полицейские для выяснения личности.

— Ну и куда он мог пойти? — задалась вопросом Вика.

Андрей уже успел свернуть программу с видеозаписью и вывел на экран план города. Ответ на вопрос Вики казался ему вполне очевидным. Судя по записи, ученый направился в сторону автовокзала. В этом была своя логика. То обстоятельство, что Хуарес намеревался покинуть город и страну, не вызывало у майора никаких сомнений. Но данную версию в любом случае следовало проверить и отправиться для этого на вокзал.

Пока Батяня говорил об этом, спутница слегка ткнула его локтем в бок. Она заметила наряд полиции, который сильно заинтересовался их квадроциклом, припаркованным неподалеку, и сообщила напарнику об этом. В прицепе находился контейнер с автоматами и некоторым другим снаряжением. Вполне достаточно для того, чтобы вызвать у полицейских не просто подозрения.

Не считая ноутбука, у Лаврова при себе имелся только рюкзак с пистолетами, патронами и гранатами. Столкновение с местной полицией было бы сейчас явно излишним. Не дожидаясь, пока стражи порядка вычислят их, Андрей и Вика встали со скамейки и направились к автовокзалу. Они знали, как одет Хуарес, и были уверены в том, что смогут довольно быстро его вычислить.

Погода стояла солнечная. Солнце так и пекло. На улице было настолько жарко, что Хуарес не мог там долго находиться. Даже в тени. Нужно было срочно укрыться от жары где-нибудь, где работал кондиционер.

Таким местом оказался зал ожидания автовокзала. Желающих посидеть в прохладном помещении оказалось хоть отбавляй. Публика была весьма пестрая. Ученый обвел взором весь зал. Ни одного свободного места ему увидеть не посчастливилось.

Поэтому он прошел в кафе, расположенное прямо здесь. Свободных столиков там почему-то хватало. Видимо, здешние цены местные жители считали слишком высокими. Мало находилось таких транжир, которые были готовы скрасить ожидание своего автобуса посиделками в кафе.

Эрнан заказал бутылочку прохладительного напитка. Билет на автобус, следовавший в Боливию, лежал у него в кармане. До отправления оставался час. Нужно было постараться выждать это время, не привлекая к себе внимания.

Задача и простая, и сложная одновременно. Несмотря на удачное бегство с селекционной станции, ученый все-таки беспокоился, считал, что хозяин наверняка уже начал поиски. Эта мысль донимающей занозой засела у него в голове и мешала спокойно ждать прибытия автобуса.

Неожиданно за его столик подсела красивая молодая девушка. Это была Вика Машкевич. Она улыбнулась Хуаресу. Тот несколько опешил, но ответил ей тем же. Впрочем, идиллия продолжалась всего несколько секунд.

— У меня под столом пистолет, — шепотом сообщила девушка. — Если ты дернешься, я выстрелю. Сейчас ты поднимешься и пойдешь со мной. Убегать не вздумай. Я здесь не одна. — Вика кивнула на своего напарника, который стоял неподалеку.

Эрнан был ошарашен и не знал, как реагировать на такое. Он был убежден, что эта красавица и ее спутник выследили его по приказу хозяина селекционной станции.

— Как же я вас ненавижу!.. Больше я работать не буду, что бы вы там ни делали, — устало прошептал ученый.

В этот самый момент в зал ожидания со стороны города вошел Шон Гаври со своими людьми, а с платформ объявились полицейские. У входов те и другие оставили по несколько своих людей. Сделано это было с таким расчетом, чтобы те персоны, за которыми они пришли, не сумели просочиться на улицу и скрыться.

Ни громилы Гаври, ни здешние стражи порядка еще точно не знали, где находится ученый и пара европейцев. Зато обе группы сразу же засек Батяня. Счет шел на секунды. Требовалось немедленно принимать какое-то решение. В противном случае можно было потерять Хуареса, а самим оказаться в руках полиции или громил.

Ничего не говоря, Лавров быстро подошел к ученому и железной хваткой взял его за руку.

Затем он выхватил пистолет, сделал несколько выстрелов в воздух и прокричал:

— Вокзал заминирован!

Вика сразу сообразила, что к чему. Эрнан изумленно смотрел то на нее, то на мужчину. В зале ожидания после выстрелов и крика Андрея мгновенно началась паника.

Никто ничего не собирался обдумывать и уж тем более анализировать ситуацию. Перепуганная толпа всегда действует по своим законам, где опора на разум отсутствует начисто. Пассажиры неудержимым потоком повалили к выходам. Их не смущали никакие препятствия. Они сметали все и вся, что возникало у них на пути, в том числе полицейских и охранников Гаври, вдобавок еще и двери повыбивали.

Пользуясь всеобщей суматохой, Батяня потащил упирающегося ученого к платформам. У одной из них стоял огромный автобус, готовившийся к отправлению. Двигатель работал, дверь была открыта. Водитель помогал пассажирам разместить поклажу в багажном отсеке.

Батяня затолкнул ученого в полупустой салон автобуса. Следом запрыгнула Вика и сразу же взяла Хуареса на прицел. Немногочисленные пассажиры испуганно смотрели на происходящее, не зная, как поступить.

— Все вон! Быстро! — прокричал Лавров и ради большей доходчивости потрясал пистолетом.

Это сразу же подействовало. Пассажиры принялись выбегать из автобуса. Водитель не успел отреагировать. Да ему и не сильно хотелось встревать в передрягу и лезть под дуло пистолета. Люди стали торопливо забирать свой багаж. Дверь вскоре закрылась, автобус тронулся с места.

Андрей сидел за рулем. Вика продолжала держать Эрнана на прицеле. Автобус стремительно обогнул здание вокзала и выехал на центральную улицу.

Батяне приходилось сигналить, чтобы машины, едущие впереди, уступали путь. Некоторые водители сразу же прижимались к обочине. Но были и такие, кто не желал уступать.

Позади уже слышался вой сирен. Вместе с полицейскими в погоню отправились и машины с людьми Шона Гаври. Ситуация оставалась напряженной. Поэтому церемониться с неуступчивыми автомобилистами майор не стал. Ему пришлось подтолкнуть несколько машин, идущих впереди, чтобы сделать их водителей более сговорчивыми.

Батяня пытался двигаться на максимальной скорости. На улицах он ориентировался, полагаясь на интуицию. План города ему приходилось видеть чуть раньше на ноутбуке. Что-то запомнилось, но это были лишь фрагменты. Больше всего десантник опасался того, что полиция успеет заблокировать дороги по пути следования автобуса, поэтому спешил поскорее вырваться из города.

Ни полицейские, ни громилы мистера Гаври не торопились открывать стрельбу. Начальник полиции отдал приказ выводить автобус за город. Он считал, что на загородном шоссе будет легче остановить его.

Автобус пересек городскую черту. Шоссе давало больше возможностей как тем, кто пытался скрыться, так и преследователям. Батяня прибавил скорости. В ответ на это по автобусу была открыта стрельба.

Однако пробить колеса, идя следом за ним, было невозможно. Из-за особенности конструкции их просто не было видно. Одна скоростная полицейская машина настигла автобус и пошла вровень с ним. Теперь стражи порядка могли открыть стрельбу по колесам.

Лавров сразу раскусил это намерение и резко повернул руль. Автобус боком ударил по полицейской машине. Батяня принял вправо, продолжая вытеснять противников с дороги.

Их авто не выдержало конкуренции и в конце концов оказалось в кювете. Двигатель дымил, так как при ударе был пробит радиатор.

Майор заметил, что шоссе впереди перегорожено машинами. Наверняка там же был раскатан «еж». Преследователи не отставали. Единственным, в чем был хоть какой-то плюс, оказалась дорожная пыль. Она закрывала преследователям обзор. Батяня поразмыслил и решил свернуть с шоссе на проселок.

Во время погони Машкевич времени не теряла. Она попыталась разговорить ученого. Тот довольно быстро сообразил, что странная пара, угнавшая автобус, не собирается возвращать его хозяину селекционной станции.

Более того, он откровенно заявил, что не желает работать на корпорацию и готов помочь России справиться с эпидемией. Теперь определенно можно было сказать, что Эрнан Хуарес находился по одну сторону баррикад с Батяней и его спутницей.

Впереди завиднелся хлипкий мостик, переброшенный через глубокий овраг. Перед ним стоял знак грузоподъемности с ограничением в пять тонн.

Ученый заметил его и в ужасе уточнил:

— А сколько весит автобус?

— Значительно больше, — хладнокровно ответил Батяня, направляя на мост автобус, летящий на полной скорости.

Опоры стали складываться одна за другой. Однако автобусу все же удалось промчаться по разрушающемуся мосту и оказаться на противоположной стороне оврага.

Преследователи же были вынуждены остановиться. Полицейские знали о существовании объездной дороги. Это был крюк в несколько километров. Но иного выхода у них просто не имелось.

Эта местность оказалась знакомой Хуаресу. Когда возник вопрос, куда следовало отправляться дальше, он вспомнил об аэроклубе, находившемся неподалеку.

— Там туристы и богатенькие господа из числа местных жителей арендуют самолет для прыжков с парашютом, — пояснил ученый.

— Хорошая идея, доктор, — похвалил его Лавров и уточнил, как можно добраться до упомянутого места.

Хуарес охотно все пояснил. Батяня тут же взял курс на аэроклуб.

Автобус подъехал к ангару. Беглецы вышли из него и встретили пилота, явно подвыпившего. Даже не услышав их просьб, он поспешил категорически заявить, что самолет никуда не полетит. Старый биплан при этом стоял не в ангаре, а на поле.

— Мы хорошо заплатим. Только доставьте нас срочно в Боливию, — обратился к нему Лавров.

Пилот понял, что дело не совсем чистое. Одного взгляда на дымящийся автобус с явными следами от пуль на кузове и заднем стекле было достаточно для того, чтобы заподозрить неладное.

— Хорошо. Я согласен доставить вас в Боливию. Но вы должны мне действительно хорошо заплатить, — представляя, какой куш можно сорвать, сказал пилот.

— И сколько вы хотите?

В ответ прозвучала такая солидная цена, о которой Батяня даже и подумать не мог. Таких денег у него с собой не было. У Хуареса они имелись, однако не в виде наличности, а на кредитке. Ученый сообщил об этом пилоту, но тот с непонятной гордостью заявил, что принимает только наличку.

Андрей пытался торговаться, однако хозяин самолета был непреклонен. Когда же на горизонте появились полицейские машины, завывающие сиренами, пилот и вовсе заломил абсолютно несусветную цену. Майор решил прибегнуть к крайнему, но весьма действенному аргументу.

Он достал пистолет, наставил его на пилота и сказал:

— Думаю, твоя жизнь стоит больше, чем ты только что запросил с нас.

— А вы умеете убеждать! — заявил летчик и усмехнулся. — Давно бы так.

Все в спешном порядке загрузились в самолет. Пилот принялся заводить свою машину, однако ее старость давала о себе знать. Двигатель биплана никак не хотел заводиться. Да и сам хозяин не горел особым желанием стараться изменить положение, саботировал взлет как мог.

Преследователи были уже очень близко. Казалось, еще немного, и все будет кончено. Но самолет все-таки завелся, разогнался и вскоре оторвался от земли.

Когда это произошло, машины преследователей только-только въехали на взлетное поле. Полицейские и люди Гаври открыли стрельбу. Однако это был скорее шаг отчаяния, чем реальная попытка подбить улетающий биплан.

Под дулом пистолета пилот повел свою машину через границу. К тому времени он успокоился, воспринимал происходящее как данность и опасался лишь того, что по прибытии в Боливию пассажиры отблагодарят его пулей в лоб.

К своему удивлению, летчик открыл для себя тот факт, что никто его убивать не собирается. Наоборот, после благополучного приземления он услышал не только «спасибо». Лавров и Машкевич отдали ему всю наличность, имевшуюся у них. Внакладе он не остался.

До ближайшего города было не более двух километров. Беглецы прошлись бодрым шагом до первого уличного таксофона. Батяня одолжил у ученого монетку и позвонил в российское посольство. Долго говорить ему не пришлось. Он лишь озвучил ключевую фразу-пароль и назвал место, где находился.

— За нами приедут приблизительно через час, — повесив трубку, сообщил майор своим спутникам.

После операции прошло почти полгода. Лавров и Машкевич были представлены к высоким государственным наградам. Церемония проходила в Москве, в одном из кремлевских дворцов. Награды вручались первыми лицами государства.

В целом торжество носило закрытый характер. Ордена и медали за разные заслуги перед Отечеством получили несколько десятков человек. Все они являлись участниками различных секретных операций, проводимых с целью и во имя защиты государственных интересов Российской Федерации.

О героях, избавивших страну от смертоносной эпидемии, было сказано особо. Это польстило даже Батяне, который обычно спокойно относился к похвалам. Виктория же просто сияла от счастья и гордости.

После мероприятия тот самый товарищ в штатском, который некогда поставил задачу перед Лавровым, пригласил его и девушку отметить награждение. Долго уговаривать их не пришлось. Настроение у героев было приподнятое.

В полупустом ресторане за изучением меню службист рассказал о том, чем завершилось дело. Эрнан Хуарес получил российское гражданство, а вместе с ним и отличную современную лабораторию. Теперь он мог спокойно работать на благо России. Благодаря его антивирусу вспышка смертельной болезни была успешно остановлена.

Шон Гаври, курировавший секретную лабораторию, а вовсе не селекционную станцию, был найден мертвым в собственном доме в США. По официальной версии, убийство было совершено неизвестными личностями при попытке проникнуть в дом с целью грабежа. Преступники так и не были найдены.

Председатель совета директоров продовольственной корпорации Пол Швир бесследно исчез. Эта фирма очень скоро стала банкротом и была вынуждена прекратить свое существование.

К столику подошел официант.

Товарищ в штатском заказал себе бифштекс с кровью и тут же обратился к Андрею с Викой:

— Кстати, и вам советую. Тут его отлично готовят. Мясо, кстати, не импортное, а наше, российское. Его поставляют в ресторан из подмосковного хозяйства.