Взлетел Петух на забор и задрал кверху голову.

— Вы любуетесь небом? — спросила Утка.

— А что мне небо? — ответил Петух и ещё выше запрокинул голову. — Глупое пространство, набитое светилами так, что не протолкаешься! Надоевшая смена дня и ночи! Скучно всё это…

— Я не знала, что вы такой интересный! Какие у вас непонятные мысли! — воскликнула Утка.

— Расправлю я свои крылья, — продолжал изрекать Петух, — взлечу выше неба, брошу всем светилам вызов и, непонятый, но гордый, свергнусь в синее бездонное море и… утону!

Тут у Петуха закружилась голова. Потеряв равновесие, он свалился с забора прямо в лужу.

— Ах! — испугалась Утка. — Вы уже тонете?!

— Тону! — раздражённо ответил Петух и, поймав зазевавшегося дождевого червячка, проглотил его.

Как и все петухи.

Пристал однажды маленький Цыплёнок к большому Петуху:

— Почему у аиста длинный клюв и предлинные ноги, а у меня совсем маленькие?

— Отстань!

— Почему у зайца длинные уши, а у меня даже маленьких нету?

— Не приставай!

— Почему у котёнка красивая шёрстка, а у меня какой-то противный жёлтый пух?

— Отвяжись!

— Почему щенок умеет вертеть хвостиком, а у меня совсем нет никакого хвостика?

— Замолчи!

— Почему у козлёнка есть рожки, а у меня даже плохоньких рожек и то нету?

— Прекрати! Отстань! — не на шутку рассердился Петух.

— Всё отстань… отстань! Почему всем маленьким большие отвечают на вопросы, а ты нет? — пропищал Цыплёнок.

— Потому, что ты не спрашиваешь, а просто всем завидуешь! — серьёзно ответил Петух.

И это была чистая правда.

Встретил Волк на своём пути Барана.

— Ты обедал? — спросил Волк.

— Да, а что?

— А я нет! Жаль мне тебя, конечно, да и совестно, но… ты меня только правильно пойми: голод не тётка! Так что я тебя, Баранчик, сейчас…

— Не совсем понимаю, куда ты клонишь, — перебил Волка Баран. — Неясность изложения твоей основной мысли затуманивается весьма сомнительным указанием на прямое родство естественного чувства голода с тёткой. Такое, я бы сказал, вольное сравнение физиологического чувства с фамильным родством фактически не может иметь места. Если бы вышеизложенное указание на сродство голода с тёткой было бы просто литературным приёмом, то, признавая в принципе подобные аналогии, я бы всё же счёл своим долгом заметить, что…

Барану не пришлось кончать своей речи…

Волк был уже далеко: у него пропал аппетит!

Наступил как-то Медведь Зайцу на любимую мозоль.

— Ой, ой! — завопил Заяц. — Спасите! Умираю!

Испугался добряк Медведь. Жалко ему стало Зайца.

— Извини, пожалуйста! Я ведь не нарочно! Я нечаянно тебе на ногу наступил.

— Что мне от твоих извинений!.. — застонал Заяц. — Остался я теперь без ноги! Как я теперь прыгать буду!..

Взял Медведь Зайца и отнёс к себе в берлогу. Положил на свою койку. Стал Зайцу лапку перевязывать.

— Ой, ой! — громче прежнего завопил Заяц, хотя ему на самом деле было совсем не так больно. — Ой, ой! Я сейчас умру!..

Стал Медведь Зайца лечить, поить и кормить. Утром проснётся, первым делом интересуется:

— Ну, как лапка, Косой? Заживает?

— Ещё как болит! — отвечает Заяц. — Вчера вроде лучше стало, а сегодня так ломит, что и вовсе встать не могу.

А когда Медведь уходил в лес, Заяц срывал повязку с ноги, скакал по берлоге и распевал во всё горло:

Мишка кормит, Мишка поит — Ловко я провёл его! А меня не беспокоит Ровным счётом ничего!

Обленился Заяц, ничего не делая. Стал капризничать, на Медведя ворчать:

— Почему ты меня одной морковкой кормишь? Вчера морковка, сегодня опять морковка! Искалечил, а теперь голодом моришь? Хочу сладких груш с мёдом!

Пошёл Медведь мёд и груши искать. По дороге встретил Лису.

— Куда ты, Миша, такой озабоченный?

— Мёд и груши искать! — ответил Медведь и рассказал всё Лисе.

— Не за тем идёшь! — сказала Лиса. — Тебе за врачом идти надо!

— А где его найдёшь? — спросил Медведь.

— А зачем искать? — ответила Лиса. — Разве ты не знаешь, что я второй месяц при больнице работаю? Проводи меня к Зайцу, я его быстро на ноги поставлю.

Привёл Медведь Лису в свою берлогу. Увидел Заяц Лису — задрожал. А Лиса посмотрела на Зайца и говорит:

— Плохи его дела, Миша! Видишь, какой у него озноб? Заберу-ка я его к себе в больницу. У меня Волк по ножным болезням большой специалист. Мы с ним вместе Зайца лечить будем.

Только и видели Зайца в берлоге.

— Вот он и здоров! — сказала Лиса.

— Век живи — век учись! — ответил добряк Медведь и завалился на свою койку, потому что всё время, пока у него жил Заяц, сам он спал на полу.

Росло посреди полянки молодое, красивое деревцо. Бежал через полянку Осёл, зазевался и налетел со всего хода на это деревцо, да так, что искры из глаз посыпались.

Обозлился Осёл. Пошёл к реке, позвал Бобра.

— Бобр! Знаешь полянку, на которой одно деревцо растёт?

— Как не знать!

— Свали, Бобр, это деревцо! У тебя зубы острые…

— Это ещё зачем?

— Да я об него лоб расшиб — шишку себе набил!

— Куда ж ты смотрел?

— «Куда, куда»… Зазевался — и всё тут… Свали деревцо!

— Жалко валить. Оно полянку украшает.

— А мне бегать мешает. Свали, Бобр, деревцо!

— Не хочу.

— Что тебе, трудно, что ли?

— Не трудно, но не стану.

— Почему?

— А потому, что, если я его свалю, ты на пенёк налетишь!

— А ты пенёк выкорчуй!

— Пенёк выкорчую, ты в яму свалишься — ноги переломаешь!

— Почему?

— Потому, что ты Осёл! — сказал Бобр.

Тащил на себе старый Медведь здоровенное бревно. Замучился, присел на пенёк.

— Тяжёлое небось бревно-то? — спросил молодой Кабан, что неподалёку грелся на солнцепёке.

— Ух, и тяжёлое! — ответил Медведь, отдуваясь.

— И далеко ещё тащить?

— До самого леса.

— В такую жару! Поди, умаялся?

— И не спрашивай!

— Такое-то бревно вдвоём бы тащить!

— Ясное дело — вдвоём бы сподручнее было!

— Ну, я пошёл! — сказал Кабан, поднимаясь. — Желаю удачи! Да смотри не надорвись!

— Спасибо, — вздохнул Медведь.

— Не за что! — ответил Кабан.

Нашёл толстяк Бегемот в камышах брошенный кем-то старый автомобиль.

Позвал Бегемот Слона:

— Смотри, толстяк, какую я штуку нашёл! Что делать будем?

— Хорошая штука! — сказал Слон. — Давай его вытащим и к делу приспособим. Будем вдвоём кататься!

Откуда ни возьмись — Заяц.

— Добрый день, друзья! Что нашли? Автомобиль? Очень хорошо! А ну, взяли! А ну, ещё разок!..

Вытащили толстяки машину из болота на сухой берег. Заяц в сторонке стоял — командовал.

Стали толстяки машину мыть, мотор заводить, шины надувать. Заяц в сторонке стоял — подсказывал.

Стали толстяки дорогу протаптывать, дорожные знаки расставлять. Заяц в сторонке стоял — указывал.

Стали толстяки в автомобиль садиться — поссорились: никак вдвоём на одно сиденье не сесть!

А Заяц опять тут как тут! Вскочил в машину и поехал, но…

Недалеко уехал Косой. Налетел на дерево. Машина — вдребезги. Сам едва уцелел.

Жалко толстяков, что зря потрудились. Машину жаль, что разбилась.

А Зайца не жаль! Почему не жаль? Сами догадайтесь!

Жила-была певунья, Канарейка. Жёлтенькая, с хохолком. Голосок у неё был небольшой, но славный — приятно было послушать, как она поёт. Её слушали и хвалили:

— Ах, какая способная!

— Какая талантливая!

А однажды она даже услышала такое:

— О несравненная!

Кто это произнёс, она так и не поняла, потому что, когда пела, по привычке закрывала глаза, но этого оказалось достаточно, чтобы она окончательно зазналась.

Скоро все заметили, что Канарейка уже не поёт, а чирикает. И на неё перестали обращать внимание…

— Послушай, «несравненная»! — сказал ей однажды Воробей. — Если уж ты взялась чирикать, то подучись у меня. Я тебе с удовольствием помогу! Хорошо чирикать тоже надо уметь!

Cговорились Лиса, Бобр и Кабан пойти вместе в дальний поход: по лесам, по горам побродить, новые места посмотреть.

Собрались они и пошли. Шли, шли, дошли до речки. Через речку мостик перекинут. Втроём не пройдёшь, надо по одному перебираться.

— Ступай ты первый! — сказал Бобру Кабан. — Ты старше, тебе почёт!

— Правильно. Пусть Бобр первый идёт! — согласилась Лиса.

Бобр пошёл. Вдруг мостик под ним провалился. Бобр полетел в воду.

— Ах, беда! Беда! — завопила Лиса. — Кабан, прыгай в воду, спасай Бобра. Пропадёт наш Бобр! Скорей! Скорей!

— Сама за ним прыгай! — прохрюкал Кабан. — Я бы рад, да боюсь в холодной воде простудиться.

— Спасибо вам, я уж как-нибудь сам. Я ведь плаваю, — послышался из-под мостика голос Бобра.

Вылез Бобр на берег, откашлялся, отряхнулся.

— Вот и чудесно! — обрадовались Лиса и Кабан. — Пошли дальше.

— Ну нет! — твёрдо сказал Бобр. — С вами пропадёшь!

Забрался Хорёк в курятник, подкрался к спящему Петушку, накрыл его мешком, завязал и потащил в лес…

Бьётся Петушок в мешке, кричит что есть мо́чи. Тащит Хорёк добычу, а навстречу ему два Козла идут, бородами трясут.

Испугался Хорёк, бросил мешок и — в кусты…

Подошли Козлы.

— Никак, Петух кричал? — сказал один.

— Я тоже слышал, — сказал другой. — Эй, Петя! Где ты?

— Я здесь… в мешке… — отозвался Петушок. — Спасите меня, братцы!

— Как же ты в мешок попал?

— Накрыл меня сзади кто-то мешком и потащил. Спасите меня, голубчики!

— Вот оно что… Мешок, стало быть, не твой?

— Не мой! Развяжите мешок, братцы!

Задумались Козлы.

— Гм-м… Это, брат, не так просто… Дело-то вон как оборачивается! Мешок-то, выходит, чужой?

— Да-а-а… — замотал бородой второй Козёл. — Был бы твой мешок, мы бы тебя живо того… из него… согласно личной просьбе… А то чужой ведь мешок-то! Незаконно вроде без хозяина…

— Так меня же самого украли! Разве не ясно? — завопил Петушок.

— Так-то оно так… — сказал первый Козёл. — Но тут, брат, посоветоваться надо бы… согласовать…

— Вот кабы разрешение достать или указание получить, тогда бы мы тебя враз освободили! — подтвердил второй Козёл.

— Ну хоть отнесите меня к Полкану! — простонал Петушок. — Он поймёт!

— Чего ж тут не понять? — сказал первый Козёл.

— Отнести — дело нехитрое… А ну как нас спросят: «Куда это вы чужой мешок тянете?» А? Что тогда? — спросил второй Козёл.

— Точно, — согласился первый Козёл. — Доказывай потом, что ты с рогами, а не с горбом!

— Ну хоть сходите к Полкану, скажите ему, что я в беду попал! — взмолился Петушок. — А я пока в мешке подожду…

— Это можно, — согласились Козлы. — Правда, не по пути нам, но для тебя сделаем…

Ушли Козлы.

Остался Петушок в мешке на дороге.

Прибежал Полкан выручать Петушка. Прибежал, ан… уже ни мешка, ни Петушка!

Было это в давние-предавние времена…

Вернулся как-то поздно домой Мышонок и рассказывает:

— Только что нос к носу с соседским котом столкнулся!

Заволновались мыши:

— Ну и что? Рассказывай! Дальше что?

— Столкнулись мы лбами, — продолжал Мышонок, — ну и…

— Какой ужас! Ну и что дальше? — не терпелось узнать мышам.

— Понимаете… — вздохнул Мышонок и закатил глазки. — Такая ночь!.. Облачка по небу бегут… звёздочки горят… луна светит… ветерок тёплый веет… и настроение у меня было такое чудесное, такое хорошее, что…

— Что? Что? Говори скорее! Не тяни!

— …что я кота даже пальцем не тронул! Пусть себе живёт! — закончил свой рассказ Мышонок.

— Ах! Ах, как трогательно! — запищали мыши. — И мы тоже никогда не будем обижать котов и кошек!..

Так возникла эта красивая легенда.

С тех давних пор мыши никогда не обижают котов и кошек.

Заприметил Заяц в дупле пчелиный улей. Решил медком посластиться. Раздобыл большую кадушку.

Пошёл в лес. По пути Медведя встретил.

— Куда ты, Косой?

— За мёдом, Косолапый! Я улей в лесу нашёл.

— Возьми меня с собой.

— Не возьму! Мне одному мало будет.

— И пчёлкам ничего не оставишь?

— А зачем им? Они себе ещё насобирают…

Полез Заяц в дупло. За мёдом. Забила тревогу сторожевая пчела.

Напали пчёлы всем роем на незваного гостя. И досталось же ему от пчёл! Уж так они его отделали, так нажалили, что он едва ноги унёс.

— Больно ты, Косой, бессовестный, — сказал Медведь. — Пошёл бы ты за мёдом с кружкой, глядишь, пчёлы тебя бы и не тронули. Они народ добрый!

— Хотел бы я посмотреть, как они тебя с кружкой встретят!.. — простонал Заяц.

Взял Медведь небольшую кружку и полез в дупло. Забила тревогу сторожевая пчела. Налетели пчёлы на Медведя и давай жалить. Хуже Зайца искусали.

— Всё дело ты мне испортил! — сказал Медведь Зайцу. — Не полезь ты к ним со своей кадушкой, они бы меня с кружкой не тронули… Вот что значит жадность!

Расхвастался Попугай:

— Я умею говорить по-человечьи! Больше вы не услышите от меня ни одного слова на птичьем языке!

— Ах, ах! — разахались трясогузки. — Какая умница! Он будет говорить только по-человечьи! Он презирает птичий язык!

— Он умеет говорить по-человечьи? — переспросил старый Ворон. — Ну что ж! Это неплохо! Но это ещё не значит, что он умнее всех! Я тоже знаю несколько человечьих слов, но я не считаю себя мудрецом!

— А вы поговорите, поговорите с ним по-человечьи! — заверещали трясогузки. — На птичьем языке он и разговаривать с вами не станет. Сами увидите!

— Попробуем! — сказал Ворон и перелетел туда, где сидел важный Попугай.

— Здравствуйте! — представился Ворон на чистом человечьем языке. — Здрррравствуйте! Я — Ворон!

— Попка-дурак! Попка-дурак! — важно ответил ему Попугай тоже по-человечьи. — Попка-дурак!

— Вы слышите? — восхитились трясогузки. — Он вас убедил?

— Да! — сказал Ворон. — Я с ним согласен!

Увидел Петух парящего в небе орла и захотелось ему перед курами орлом показаться.

— Чем я не орёл? — спросил он у своих пеструшек и хохлаток.

— Орёл! Орёл! — хором отвечали ему пеструшки и хохлатки. — Орёл!

— А я, дяденька, тебя знаю. Ты — Петух! — крикнул бежавший мимо Щенок.

— А может быть, я всё-таки орёл? — грозно спросил Петух и замахал крыльями перед самым носом Щенка.

— Орёл, дяденька, орёл! — прошептал испуганный Щенок.

— С маленькими ты орёл! — сказал Кот. — А сам и летать-то не умеешь!

— Это я-то не умею? — удивился Петух, подпрыгнул и взлетел на забор.

— Орёл! Орёл! — опять хором закудахтали куры.

— Подумаешь, удивил! — фыркнул Кот. — Я и без крыльев выше заберусь! — И залез на дерево.

Тут уж не на шутку рассердился Петух. Гребешок у него налился кровью. Он изо всех сил разбежался, замахал крыльями, оторвался от земли и… очутился верхом на свинье!

Испугалась спросонья Хрюшка, вскочила, бросилась бежать куда глаза глядят и… влетела под лавку, на которой ведро с водой стояло.

Накрыло Петуха ведром. Вылез он из-под него мокрый, жалкий. Перья обвисли, сам дрожит…

Обсушился на солнышке Петух — и опять за своё:

— Орёл я или не орёл?

— Орёл! Орёл! — отвечали ему куры.

Петух во дворе был один, и они не хотели с ним ссориться.

Увидел Заяц крепко спавшего Тигра, а рядом Змею.

— А ну как она его ужалит? Разбужу-ка я Тигра! — решил Заяц и, сам дрожа от страха, сильно дёрнул Тигра за хвост.

— Кто осмелился разбудить меня? — взревел Тигр.

— Простите, но это я! — прошептал Заяц. — Берегитесь! Змея!

Оглянулся Тигр, увидел гадюку. Отскочил в сторону.

— Дай лапу, — сказал Тигр Зайцу. — Ты смел и благороден. Отныне мы будем друзьями, и я беру тебя под свою защиту! Теперь ты можешь никого не бояться!..

Обрадовался Заяц.

Вдруг из кустов выглянула Лиса. В ту же секунду Зайца как ветром сдуло.

Удивился Тигр. Покачал головой.

К вечеру разыскал Зайца.

— Чего же ты удрал?

— Лису увидел.

— Но я же рядом был! Я же обещал тебя защищать!

— Обещал.

— Ты что же, мне не веришь?

— Верю.

— Уж не думаешь ли ты, что Лиса сильнее меня?

— Нет, ты сильнее!

— Так почему же ты тогда удрал?

— Условный рефлекс, — смущённо признался Заяц.