Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Карнавалы — мероприятия, априори, очень весёлые, бесшабашные и шумные. А если они проводятся-гремят под яркими тропическими звёздами, то и вдвойне.

Громкая музыка, заливистый смех, разноцветный вьющийся серпантин, легкомысленные песенки, зажигательные танцы и маски, маски, маски, мелькающие везде и всюду…

Кто же скрывается-прячется под этими масками? Добропорядочные граждане и гражданки? Беззаботная и легкомысленная молодёжь? Мрачные злодеи и законченные ублюдки? Или же всякая и разная нечисть, упорно строящая свои гадкие и коварные планы?

По-всякому бывает. Это в том смысле, что под задумчивыми Южными Созвездиями возможно практически всё…

Пашка Назаров (студенческое прозвище — «Рыжий»), любил приходить на еженедельные заседания клуба первым. Конечно, не один, а с любимой женой Натальей (она же — «Птичка»).

Но в тот памятный день упрямая и принципиальная Натка, отложив все личные дела «на потом», отправилась на пересдачу экзамена по буровой механике.

— Как же, «четвёрка», видите ли, уже не является желанной и приличной оценкой. Пересдавать, понимаешь, надумала, — подходя к трёхэтажному университетскому флигелю, ворчал Назаров. — Хотя, с другой стороны, хочется человеку получить «красный» диплом. Ну, типа всенепременно, в обязательном порядке и из принципа. А также вследствие природного упрямства, доставшегося от славных предков. Вполне даже законное, логичное и благородное желание, если зрить в корень вопроса…

— Опередили тебя сегодня, Рыжий, — приветливо улыбнулась ему знакомая вахтёрша. — Забрали уже ключики от входной двери.

— И кто же у нас такой шустрый? — расстроено вздохнув, поинтересовался Пашка.

— Иван Палыч пожаловал. Причём, не один, — заговорщицки подмигнула старушка. — А с одним высоченным, импозантным и симпатичным мужчиной. Вполне возможно, что и с американцем, у меня глаз, слава Всевышнему, намётанный.

— Спасибо, тётя Дуся, за ценную информацию…

Почему Назаров расстроился? Любил он бродить — в тишине и покое, не отвлекаясь на пустые разговоры, — по легендарному клубному музею, размещённому за отдельной дверью. Там, право слово, было на что посмотреть: деревянные Божки, каменные Богини, фарфоровые щербатые кувшины, покрытые разлапистыми чёрными иероглифами, глиняные черепки, медные и серебряные монеты, осколки и обломки метеоритов, загадочные карты и планы, нарисованные от руки, асбестовые отпечатки следов легендарного йети, кости и черепа динозавров, страхолюдные клыки доисторических хищников, обломки бронзовых кинжалов, наконечники стрел и копий, амулеты и обереги, цветные и чёрно-белые фотографии, натюрморты и пейзажи, кольчуги и шлемы средневековых воинов, ну, и так далее. Из знаменитой и нетленной серии: — «И Мир опять предстанет странным, закутанным в цветной туман…».

— Ладно, ничего страшного, в следующий раз поброжу, — неторопливо поднимаясь на второй этаж по выщербленной бетонной лестнице, пробормотал Пашка. — Вместе с Птичкой, естественно. Да и Айшу с Томасом прихватим, им тоже будет интересно…

Приоткрыв высокую светло-бежевую дверь, украшенную маленькой табличкой со скромной, но доходчивой надписью — «Аномальщики», он прошёл внутрь.

В прямоугольном зале, предназначенном для проведения различных заседаний, совещаний и симпозиумов, благодаря включённым лампам дневного света, было достаточно светло. Пахло благородной средневековой стариной, засушенными полевыми травами-цветами и пыльным театральным занавесом.

В дальнем торце помещения была оборудована высокая трибуна, предназначенная для речистых докладчиков и пафосных ораторов. Рядом с трибуной располагались ровные ряды стареньких кресел — общим числом порядка шестидесяти-семидесяти. На правой стенке — между редкими стрельчатыми окнами — были развешены (без какого-либо стройного порядка), разноформатные портреты знаменитых путешественников, авантюристов, географов и писателей-фантастов: Колумба, Магеллана, Америго Веспуччи, Педро Альвареса Кабрала, Себастьяна дель Коно, братьев Лаптевых, Пржевальского, Невельского, Беринга, Седова, Крузенштерна, Жюля Верна, Беляева, Герберта Уэллса, братьев Стругацких…. А вдоль левой стены выстроились разномастные книжные шкафы и стандартные пластиковые офисные стеллажи, заполненные книгами, фолиантами, альбомами, картонными папками и скоросшивателями.

Возле крайнего стрельчатого окна о чём-то негромко — лениво и заинтересованно одновременно — переговаривались между собой двое мужчин.

Один из них — пожилой, чуть полноватый, седовласый и украшенный обширными залысинами — был ни кто иной, как Иван Павлович Лазаренко: доктор технических наук, член-корреспондент Российской Академии Наук, лауреат целого букета Государственных премий, профессор Национального минерально-сырьевого Университета «Горный» (в прошлом — Ленинградского Горного Института имени пламенного революционера Г. В. Плеханова), а также бессменный руководитель (на протяжении уже почти тридцати двух лет), студенческого клуба «Аномальщики».

Его же собеседник — высокий, поджарый и лощёный тип средних лет, обременённый приметной и ухоженной «графской» бородкой, — был Назарову незнаком.

— О, Рыжий пожаловал, — искренне обрадовался Иван Павлович. — Очень даже кстати. Подходи к нам, бродяга широкоплечий, не стесняйся…. Рекомендую вам, уважаемый мистер Торч, Павла Назарова. Весьма перспективный и многообещающий молодой человек. Весьма…. Ну, и опытный аномальщик, естественно, прошедший через крепкую жизненную школу. Планирую, что именно он и возглавит одну из наших рабочих групп, благо весенняя сессия уже практически завершена. И Наталью, его супругу, обязательно подключим к предстоящему научному мероприятию — в качестве опытного и многократно-проверенного аналитика…. А это — мистер Дэвид Торч, полномочный представитель международной организации MUFON [1]и наш будущий работодатель. Предлагает — за очень серьёзный и достойный гонорар — просканировать по полной и расширенной программе одну весьма любопытную аномальную зону…

— Куда предстоит ехать? — обменявшись с американцем крепким рукопожатием, сразу же уточнил прямолинейный Пашка.

— В Никарагуа, юноша, — лучезарно и беззаботно улыбнувшись, ответил по-русски, с лёгким приятным акцентом, Торч. — Карибское легендарное и бескрайнее море. Многочисленные таинственные островные архипелаги, переполненные — буквально-таки — бесценными и загадочными пиратскими кладами. Тёплая небесно-лазурная водичка. Цветные экзотические рыбки. Желеобразные медузы и шустрые крабы. Идеально-ровные пляжи с белоснежным песком. Вечнозелёные и никогда не засыпающие джунгли. Незабываемые и бесшабашные тропические карнавалы…. Когда надо отправляться на выполнение ответственного задания? Уже на этой неделе. Не позже.

— М-м-м…. Боюсь, что могут возникнуть серьёзные и, мало того, непреодолимые сложности. Видите ли, мистер, у нас с женой имеются — на попечении — домашние животные. Вернее, кот и кошка. Оставить нам их не с кем. Да и нельзя, если по-честному…. Верно я говорю, Палыч?

— Абсолютно, — согласно кивнул профессорской головой Лазаренко. — Нельзя. Причём, ни при каких обстоятельствах.

— Вот, и я о том же самом…. А тут — выезд за рубеж. Вернее, вылет. Всё по-взрослому. Замучишься оформлять всякие хитроумные ветеринарные разрешения и запутанные международные сертификаты…

— Вы, молодой человек, недооцениваете нашу международную организацию, — высокомерно и самодовольно поморщился представитель «Всеобщей уфологической сети». — Все эти мелкие и незначительные вопросы, связанные с получением виз и соблюдением ветеринарных формальностей, будут решены в течение ближайших суток. Обещаю. Как вы, русские, любите говорить — железобетонно. Так что, Павел, готовьтесь к предстоящей командировке. Вещи собирайте. Разрабатывайте эффективные методики. И, главное, тщательно пакуйте всю необходимую аппаратуру. Её безопасность при транспортировке — самое главное.

— А какая аппаратура, извините, необходимая?

— Ах, да. Голова садовая…. Вот вам — «Программа научно-прикладных исследований». Изучайте. Переваривайте. Подбирайте надлежащие методики. Определяйтесь с нужными приборами, датчиками, компьютерными программами и прочим научно-исследовательским оборудованием…

Снилась ему, если смотреть правде в глаза, сплошная и откровенная хрень. Загорелые ковбои в широченных кожаных штанах и замшевых потёртых куртках, задумчиво сжимавшие в уголках упрямых губ короткие тёмно-коричневые сигары. Бравые золотоискатели со своими самодельными промывочными лотками. Разбитные женщины «бальзаковского возраста» в старомодных нарядах, увлечённо танцевавшие задорный канкан. Усатые рослые гусары в нарядных ментиках [2]. Одноглазые и одноногие пираты. Юные девицы, облачённые в умопомрачительные бальные платья с оголёнными точёными плечами и классическими «венецианскими» масками на лицах. Многочисленные и разномастные коты-кошки на двух ногах, вернее, люди с кошачьими головами и прицепленными пышными хвостами. Гоблины, орки, хоббиты и эльфы. Большеголовые инопланетяне в серебристых светло-сиреневых облегающих комбинезонах. Королевские мушкетёры и гвардейцы кардинала. Благородные средневековые рыцари в латах и их прекрасные дамы. Карлсоны и Малыши. Белоснежки и гномы. Гарри Поттеры и рыжеволосые Гермионы. Ну, и так далее…

И вся эта разномастная братия беззаботно веселилась, громко и увлечённо разговаривала между собой, распевала песни на самых разных языках, бросалась кружками разноцветного серпантина и даже танцевала друг с другом. Да и он сам — с нескрываемым и искренним удовольствием — принимал участие в этой всеобщей радостной вакханалии: непринуждённо общался с остальными участниками мероприятия, подпевал, вопил, пил пиво (дрянное, надо признать), бросался серпантином и ненавязчиво оглядывался по сторонам.

«Это, скорее всего, какой-то разухабистый и разнузданный карнавал», — решил Максим. — «Или же, впрочем, маскарад? Нет-нет, именно — карнавал. Однозначно…. Маскарады, они являются лишь разновидностью среднестатистического бала и проводятся, как правило, в закрытых помещениях. Или же на свежем воздухе, но на тщательно-огороженных площадках. А здесь всё происходит на широкой городской улице: симпатичные двух и трёхэтажные дома по обеим сторонам, бронзовые солидные памятники, покрытые благородной сиренево-зеленоватой патиной, разлапистые пальмы с широченными пыльными листьями, бесконечное и невероятно-шумное шествие разнообразных «ряженых». Однозначно, карнавал. Штатским гадом буду. Причём, карнавал тропический и с неким ярко-выраженным «кошачьим» оттенком…. Ага, а Главным здесь, безусловно, является вон тот низкорослый пузатый шут, нагло занявший верхнюю площадку передовой карнавальной платформы. Рядом с ним задумчиво застыла, горделиво скрестив руки на высокой груди, невысокая молоденькая девушка с пышными каштановыми волосами в классическом карнавальном костюме «домино». Невысокая, то есть, среднего роста, но очень стройная и грациозная. И сердечко глупое, вдруг, защемило, защемило. Вот же, что называется…. Защемило — от тоски дикой и безнадёжной? Ничуть не бывало, дамы и господа. Скорее, уж, от ожидания — чего-то заветного, волшебного и нежданного. Бывает…. Платформу же — в свою очередь — уверенно влечёт вперёд шестерка тёмно-гнедых породистых лошадей, покрытых тяжёлыми светлыми попонами с расшитыми по них гербами: молоденький золотистый лев, светлый равнодушный единорог, смуглая мужская рука, сжимающая пучок стрел, арфа, сова, рыцарские шлемы, чёрные двуглавые орлы. Зима, лето, попугай, короче говоря…. Стоп-стоп. Это же фамильный герб (вернее, одна из его многочисленных версий), знаменитых банкиров Ротшильдов…. При чём здесь эти богатые, мутные и высокопоставленные господа? Интересное, честное слово, кино…. Я сам? В наших снах, к большому сожалению, мы не можем видеть самого себя «со стороны». Не можем, и всё тут. Проверено на собственном опыте…. Могу только уверенно констатировать, что я облачён во всё чёрное: рубашка, штаны, длинный чёрный плащ, чёрные сапоги для верховой езды, украшенные элегантными светло-серебристыми шпорами. На голове — по характерным ощущениям — располагается широкополая шляпа, а на физиономии — скромная узкая маска с прорезями для глаз. Надо думать, что и эти предметы — угольно-чёрные…. Хм. Может, я нахожусь «в образе» легендарного Зорро? А что здесь такого? Вполне даже жизненная версия. Вполне. Да и сам «образ», без всяческих сомнений, весьма достойный и положительный…. Значит, общаюсь, подпеваю, пью слегка подкисшее пиво и ненавязчиво оглядываюсь по сторонам? Ну-ну. Не иначе, раз оглядываюсь, нахожусь на ответственном задании. То есть, на работе…. Ага, ко мне, судя по всему, направляется приметная парочка: высокий тощий мужчина (очень прямой, как пламя свечи), в костюме арлекина Пьеро, ведёт под ручку древнюю низенькую старушку…. Старушку? Самую натуральную ведьму, чего уж там: горбатую, совершенно седую, одетую в какие-то неаппетитные лохмотья, с тёмным-тёмным лицом, изборождённым многочисленными глубокими морщинами, и длинным крючковатым носом, щедро утыканным ярко-лиловыми и тёмно-сизыми бородавками.… Только её глаза несколько выбиваются из облика: молодые, лучистые, ярко-зелёные, лукавые, с откровенной развратинкой.… Хотя, почему, собственно, выбиваются? Вполне возможно, что именно такие глаза и должны быть у природных и «настоящих» ведьм…. Прямой, как пламя свечи, мужчина-Пьеро приближается и произносит — глубоким голосом, с лёгкой, чуть заметной картавинкой: — «У каждого, конечно, свои странности. У меня, к примеру, их ровно четыре. Я ненавижу: сидеть в кино, слушать радио, ждать поезда и давать интервью. От всех этих вещей меня — неизменно — размаривает крепкий и приставучий сон…». Кто же это такой, чёрт меня побери? Неужели…».

Навязчиво и приставуче зазвучала-зазвенела мелодичная трель.

— Вот же, незадача, — торопливо шаря ладонью по прикроватной тумбочке в поисках мобильника, расстроился Максим. — Кому это не спится?

Почему он расстроился?

Всё дело в том, что Макс Соколов (дружеское и армейское прозвище — «Путник»), очень доверял снам. Очень-очень-очень…. Не всем, конечно. Кому спрашивается, нужны все эти чёрно-белые отрывочные сны, лишённые стройной логики и внятного сюжета, которые — после пробуждения — забываются почти сразу? Никому и никогда, ясная табачная лавочка. И совсем другое дело — цветные и чёткие сны, выпуклые и осязаемые, напоминающие реальность и надолго оседающие в памяти. К таким снам Путник всегда относился с большим уважением-почтением и даже считал их вещими.

А тут, понимаешь, не дали досмотреть завлекательную и поучительную «киношку». То бишь, лишили важной и актуальной информации, которая, наверняка, пригодилась бы в будущем. Вот, Максим и расстроился…

За массивным, щедро залитым прокисшим красным вином столом, икая и монотонно раскачиваясь из стороны в сторону, горько плакал старый одноухий гоблин. Он плакал об ушедшей навсегда молодости, о былой любви, затерявшейся где-то, об удачах, обернувшихся неслыханным позором, о несбывшихся мечтах и вещих снах, оказавшихся пошлым обманом.

И, словно бы вторя старику, сочувствуя и соглашаясь с ним, по трактирному залу летела, будто бы живя собственной неспешной жизнью, грустная испанская баллада:

Гоблин, таинственно мерцая тёмно-аметистовыми круглыми глазами, изредка всхлипывал и — в такт песне — стучал оловянной кружкой по столу, разбрызгивая пролитое вино во все стороны.

«Это он, бродяга предусмотрительный, просто тренируется», — мысленно усмехнувшись, одобрил Максим. — «До начала карнавала остаётся ещё порядка пятнадцати-шестнадцати часов. Ну, и что из того? Полностью вжиться в задуманную роль — дело непростое и заковыристое, занимающее порой достаточно много времени…».

Почувствовав на себе посторонний заинтересованный взгляд, гоблин резко обернулся и, продемонстрировав кривые тёмно-жёлтые клыки, угрожающе рыкнул, мол: — «Чего надо, мужчина проходящий? Ты же сюда покушать заскочил? Так и завтракай. Не препятствую. Пока не огрёб по полной программе. Морда наглая и любопытная…».

Макс, вежливо приподняв шляпу над головой, прошёл к дальнему окну, присел за свободный колченогий столик и внимательно огляделся по сторонам.

Кабачок (pulperia — по местному), в который он, покинув гостиницу, заглянул, назывался — «La Golondrina blanka» [3]и являлся — по словам гостиничного портье — старейшим в городе заведением общественного питания.

«Однозначно — непростое и странное местечко», — отметил Максим. — «Наполненное — до самых краёв — некой загадочной, непонятной и однозначно-тревожной аурой. Редкие овальные окошки, затянутые полупрозрачными пластинами слюды (для пущих понтов?), таинственный полусумрак, толстые свечи на грубых столах, массивные топоры и мечи, беспорядочно развешанные по стенам. Над холодным оружием разместились головы диких кабанов, благородных оленей, медведей и ещё каких-то незнакомых мне клыкастых существ — злобных, свирепых и крайне несимпатичных. Приоткрытые пасти лохматых голов плотоядно скалятся в многообещающих плотоядных оскалах, а стеклянные глаза блестят откровенно недобро и заинтересованно…. Классические декорации к телевизионному сериалу про мрачное и гнилое Средневековье, короче говоря. Мракобесие и вселенская тоска, намекающая на кровавые ужасы, долгую мучительную смерть и медленное сумасшествие…. Что же касается остальных посетителей данного заведения. Есть, конечно, и внешне нормальные люди. Но встречаются и ярко-выраженные карнавальные фанаты, уже облачившиеся в заранее приготовленные костюмы-наряды. Смуглые и низкорослые личности, похожие своими узкоглазыми физиономиями на японцев (но только с собачьими ушами и приплюснутыми чёрными кожаными носами), шумно пируют за соседним квадратным столом. Около тёмно-серой обшарпанной стены о чём-то жарко спорит парочка бородатых гномов — в железных кольчугах, с бронзовыми шлемами на головах. У барной стойки — на высоких стульях — расположились ещё какие-то, невиданные досель, мрачные, смурные и печальные…».

А на низеньком овальном подиуме молоденькая особа — тоненькая и стройная, в облегающем цветастом платье и с ярко-бирюзовой маской на лице — небрежно касаясь длинными пальчиками чёрно-белых клавиш рояля, самозабвенно выводила:

— Извините, уважаемый сеньор, но меню у нас нет, — сообщил подошедший к его столику смуглолицый официант средних лет. — Все ещё вчера разобрали — на сувениры. Туристы, посещающие наш знаменитый карнавал, они такие…. Могу предложить вам следующее. На закуску — рагу из двухсуточных виноградных улиток, крабового мяса и авокадо. В качестве основных блюд — тушёную баранину, приготовленную в соусе из прокисших плодов хлебного дерева, и жареную барракуду с бататом [4]. На десерт — тропические фрукты и молодое апельсиновое вино. Ну, и конечно, пшеничный хлеб утренней выпечки, деревенское масло, сыры в ассортименте и кофе.

— Всего несите, — велел Макс. — Апельсиновое вино? Литрового кувшина, на мой вкус, будет вполне достаточно…

Он от души перекусил, то есть, успешно съел и выпил всё принесённое официантом. А после этого — под чашечку крепкого ароматного кофе — закурил первую утреннюю сигарету. Вернее, последнюю, так как ещё с вечера решил бросить курить, мол: — «Выкурю с утреца сигаретку под крепкий кофе, и всё на этом — навсегда и железобетонно завяжу с этой вредной и пагубной привычкой…».

Закурил и, почувствовав спинным нервом чей-то внимательный взгляд, обернулся.

За барной стойкой расположилась пожилая дородная негритянка — в пышном светлом платье, украшенном многочисленными рюшечками-оборочками, и с цветастым платком на голове. Стояла и, с любопытством разглядывая посетителя, приветливо улыбалась.

Максим, ловко затушив окурок в антикварной бронзовой пепельнице, вежливо улыбнулся в ответ, поднялся из-за стола и, подойдя к барной стойке, отрекомендовался:

— Меня зовут — «Макс». Вот, приехал взглянуть на ваш знаменитый тропический карнавал.

— Хорошее дело. Одобряю, — ещё шире улыбнулась негритянка. — А я — «донья Розана», хозяйка этой почтенной таверны. Раньше она принадлежала моей матушке. А до этого — её матери. Ну, и так далее…. Приметная у тебя внешность, молодчик. Как, впрочем, и поведение.

— И чем же, если не секрет?

— Больно, уж, ты белобрыс. В наших знойных краях это редкость. И аппетит у тебя отменный. И глаза — голубые-голубые. А ещё и очень спокойные. Глаза человека, много повидавшего и знающего себе цену…. Из каких будешь, кабальеро? Швед? Немец? Шотландец?

— Русский я, — признался Максим.

— И как же я сразу не догадалась? Старею, наверное…

— Вам, донья, уже доводилось встречаться с моими соотечественниками?

— А то, — одобрительно усмехнулась пожилая женщина. — Много-много раз. И в этой благословенной стране, да и в соседних. Хорошие такие парни, несуетливые. Из настоящих…. Что они здесь делали? Воевали. Конечно же, на стороне повстанцев. Ну, тех, которые против подлых американцев…. Ты ведь тоже, деятель белобрысый, военный в отставке?

— А как вы догадались?

— Подумаешь, секрет Полишинеля. Во-первых, испанский язык у тебя характерный, то есть, освоенный по специальной ускоренной методике. Во-вторых, как уже было сказано выше, глаза приметные. А, в третьих, в нашей семье все мужчины (так, уж, повелось), вояками были. И оттого, понятное дело, никогда до старости не доживали. Никогда…. Мой отец, например, погиб в далёком 1967-ом году, в Боливии. Его расстреляли вместе с Comandante Че Геварой. Первый муж на Гренаде словил в сердце злую пулю американскую. Второй уже здесь, когда злобные янки гоняли сандинистов по местным джунглям, неудачно зацепился ногой за «растяжку» гранатную. Так что, армейских ребят я за милю морскую чую…. Вопросы, наверное, имеются?

— Есть такое дело, — вздохнул Макс.

— Так спрашивай, юноша симпатичный. Постараюсь ответить. Только сразу их вываливай, общим, так сказать, списком.

— Как скажете, уважаемая сеньора…. Первый вопрос. Почему ваш легендарный карнавал так странно называется? Мол: — «Карнавал Святого Джедди, Покровителя диких камышовых котов и кошек»? Второй, (он вспомнил свой давешний сон). Какое отношение к этому карнавалу имеют банкиры Ротшильды? И третий. Как мне разжиться такси?

— Торопишься куда-то? — выжидательно прищурилась донья Розана. — Небось, в аэропорт? Чтобы девушку симпатичную встретить?

— Всё угадали, уважаемая донья. И про аэропорт. И про девушку. И про симпатичную.

— И сколько у тебя, молодчик, есть времени?

— Минут пятнадцать, — мельком взглянул на наручные часы Максим. — Не больше.

— Тогда придётся отложить наш разговор. Это я твои два первых вопроса имею в виду. Непростая это история — про наш карнавал. Непростая, заковыристая и долгая. Потом заскочишь и послушаешь. Если, конечно, не забудешь — в суете карнавальной…. Такси? Сейчас позвоню по телефону (он пока ещё работает), и вызову. Только, мил-человек, сперва рассчитайся по счёту. И сверху — пять долларов прибавь…. Как это — за что? За разговор вежливый и за улыбки мои радушные…. Кстати, а ты уже разжился нарядом карнавальным? Нет? Тогда считай, что тебе крупно повезло. Имеется у меня в загашнике костюм Зорро, почти новый. Как раз твой размерчик будет, у меня глаз намётанный. Суточная арендная плата — семь долларов американских. Деньги — вперёд за всю неделю карнавальную…. Спасибочки. Признательна…. Ты же в «Виктории» остановился? Вот, и замечательно. Пришлю костюмчик с посыльным, мол: — «Для белобрысого русского молодчика…». Не сомневайся, портье обязательно передаст…

Итак, навязчиво и настойчиво, безжалостно отгоняя прочь цветной и рельефный сон, зазвенела мелодичная трель.

— Вот же, незадача, — торопливо шаря ладонью по прикроватной тумбочке в поисках мобильника, расстроился Максим. — Кому же это не спится? Морды приставучие и без меры активные…. Да, Соколов слушает. Говорите…

— Привет, Путник! — бодро пророкотал в трубке — на классическом испанском языке — чуть хрипловатый голос. — Надеюсь, узнал?

— Узнал, дон Рауль.

— Рад?

— Очень рад…

И это было чистейшей правдой. Слышать этого человека Максу было бесконечно приятно.

Они познакомились чуть более десяти лет тому назад, в одной южной, жаркой и очень беспокойной стране.

В какой конкретно?

Так ли это важно? Все южные страны, относящиеся к разряду развивающихся, являются очень жаркими, безалаберными и однозначно-беспокойными. А ещё там много и часто стреляют. То есть, очень много и очень часто. Причём, все и во всех, с короткими перерывами на свадьбы, похороны, трапезы, карнавалы и скучные религиозные обряды. Диалектика современной политической жизни. Не отнять и не прибавить…

Двадцатитрёхлетний Максим прибыл в данную страну — с группой товарищей-сослуживцев — по линии славного российского ГРУ. Естественно, не в собственном звании «старшего лейтенанта», а «по легенде», мол, ведущий инженер Сергей Сергеевич Иванов, специалист по проектированию автомобильных дорог, многоуровневых транспортных развязок и железнодорожных мостов.

Прибыли, обосновались, обжились и, не ведая сомнений, приступили к запланированной деятельности. Так, совершенно ничего хитрого и экстраординарного: сбор разнообразной профильной информации, плотное взаимодействие с постоянной резидентурой, инструктаж местных патриотов, вербовка дополнительных агентов. Не пыльная и хорошо оплачиваемая работа, если честно.

Но потом мудрому Руководству (сидящему, понятное дело, в Москве белокаменной), пришла в голову очередная конгениальная идея, мол: — «А не организовать ли нам в этой конкретной южной и очень беспокойной стране серию образцово-показательных диверсий? В том смысле, что тщательно спланировать, умело организовать и успешно провести-воплотить? Ну, чтобы всем местным смуглолицым олигархам и политиканам жизнь спелой малиной не казалась? Обнаглели, козлы бородатенькие, в корягу трухлявую. Совсем поляны не видят и фишку не секут…».

Сказать-то, как известно, легко. Как и тайные подробные планы создать-наметить-утвердить. А, пардон, исполнить?

Засомневались — в самый последний момент — толстопузые столичные генералы, мол: — «Сможем ли осуществить успешно задуманное? Больно уж молоды наши тамошние резиденты-специалисты. Да и должным практическим опытом не обладают. Как бы досадного казуса, тьфу-тьфу-тьфу, конечно, не приключилось. Греха потом не оберёшься и потеть замучишься, восстанавливая имидж политический, подорванный возможными неудачами…».

Засомневались, да и выписали — ради пущей подстраховки — группу опытных и многократно-проверенных боевиков-диверсантов с дружественной Кубы.

Вот, ту присланную кубинскую «группу поддержки», как раз, и возглавлял сеньор Рауль Бурручага.

Познакомились, сработались, совместно и успешно провели запланированные Руководством диверсии, хлебнули лиха и — в конечном итоге — крепко-накрепко сдружились.

Сеньор Рауль был гораздо старше своих «грушных» коллег: отец четверых детишек, как-никак, Мария — младшая дочка — уже в школу пошла. Поэтому, в том числе, и авторитет его был — практически безграничным. Много чему полезному он тогда научил — Макса в частности. От многого уберёг. О многом — на будущее — предупредил. Бывает…

Командировка закончилась, обе группы — и российская, и кубинская — вернулись на свои ведомственные базы. А после этого много чего было-произошло. В том смысле, что много-много-много. До полного и окончательного опупения. Или же почти ничего — с точки зрения гнилой буржуазной науки философии…

Максим, получив во время очередной южной командировки сильную контузию, был комиссован и — по состоянию здоровья — отлучён от славных «грушных» рядов. А Рауль Бурручага, рассорившись (по слухам), со своим кубинским Руководством, вышел в отставку, а после этого тайно иммигрировал — вместе со всей семьёй — в Испанию. То бишь, сперва в американскую Флориду, а уже после этого — в благословенную испанскую Барселону.

Иммигрировал? Ну-ну, рассказывайте. По этому поводу Максим всегда сомневался. Во-первых, зная дона Рауля. Во-вторых, помня золотое правило, мол: — «Рыцарей плаща и кинжала в отставке не бывает. Есть только «действующий резерв». Или же подлые предатели, которые — рано или поздно — обязательно выпьют свою чашку чая с радиоактивными нуклидами…». В-третьих, испытывая к кубинским спецслужбам искренний и заслуженный пиетет, мол: — «Увольнение с громким скандалом и последующим бегством — отличный повод для эффективного внедрения во вражеский капиталистический лагерь, и не более того…». Диалектика в квадрате и кубе…

Воспоминания, ненавязчиво пошелестев в голове лёгким весенним ветерком, закончились. Как, впрочем, и ароматный ямайский ром с мятным сиропом.

— Есть одна дельная зацепка, есть, — отодвигая опустевший бокал в сторону, пробормотал Максим. — Мария же чётко сказала, что, мол, её багаж доставит служба аэропорта. А куда, собственно, доставит? Конечно же, не в «Викторию», понятное дело, раз заранее был запланирован побег. Вернее, отрыв от плотной и навязчивой опеки…. Следовательно — что? Следовательно, его доставили по другому адресу. Наверняка, воспользовавшись услугами Интернета, она заранее забронировала апартаменты в частном секторе. Необходимо вычислить-выявить этот адрес, и все дела. На раз — выявим. Штатским гадом буду. Никуда, голубушка шустрая, ты от меня не денешься. Никуда. И не таких отлавливали…. Хотя, если смотреть правде в глаза, с такими симпатичными и нестандартными молодыми особами мне сталкиваться ещё не доводилось. По служебному делу сталкиваться, я имею в виду. Да и без оного…. Шустра. Ох, и шустра. Колёсами надо срочно обзавестись, вот что. Для пущей и однозначной мобильности…

Он, поразмышляв ещё с минуту, отправился в «La Golondrina blanka», переговорил с доньей Розаной, вручил ей некоторое количество американских денежных знаков и уже через десять-двенадцать минут отправился по направлению к городскому аэропорту за рулём старенького небесно-голубого «Линкольна», движок которого бодро и оптимистично порыкивал-похрюкивал на все лады.

«Отличная машина», — мысленно одобрил Макс. — «В том плане, что весёлая, компанейская и разговорчивая…».

Джедди подбросили к порогу дома семейства Монтелеонов примерно восемьдесят семь лет тому назад. Или же что-то похожее — плюс-минус пару-тройку лет. Ну, ровно через год после того, как муж сеньоры Сары Монтелеон, дон Мануэль (твой тёзка, усатик), погиб в неравной перестрелке с бандой подлых мексиканских ковбоев.

За окнами царила чёрная-чёрная июньская ночь.

Бушевала летняя гроза: бешенная и страшная, наполненная — под самую завязку — миллионами изломанных молний, многоголосыми раскатами грома и воем сумасшедшего ветра, дувшего с Дальних Гор.

В дверь настойчиво постучали, и, одновременно с этим, где-то совсем рядом раздался странный и долгий звук — то ли азартный зов старинного охотничьего рога, то ли грустный плач трубы искусного джазового музыканта…

Зарядив, на всякий случай, старинное фамильное ружьё крупной картечью, и предварительно взведя оба тугих курка, отважная Сара Монтелеон резко распахнула дверь.

Сверкнула яркая жёлто-янтарная молния и в её свете перед глазами храброй сеньоры предстала странная картина: около каменных ступеней крыльца стояла кованая колыбель непонятного чёрного металла изысканной и тонкой работы. Почему-то с первого взгляда было понятно, что вещь эта старинная, а вернее, очень и очень древняя.

В колыбели лежало нечто, тщательно завёрнутое в светло-серую, дурно пахнущую шкуру непонятного зверя, и жалобно стонало-всхлипывало.

Когда чуть позже, уже в столовой, сеньора Сара осторожно развернула мокрую шкуру, капитан Большой Сид — будущий муж моей прабабушки, опытный карибский шкипер, старый бесстрашный морской бродяга, повидавший всего и всякого, гостивший в ту пору на берегу по причине пулевого ранения в правое плечо, — испуганно подпрыгнул, ударился головой о низкую потолочную балку и отчаянно заикал. К слову сказать, окончательно пришёл в себя капитан не раньше, чем через час, употребив для этого адекватное количество универсального лекарства моряков всех стран и народов, а именно, пинты две-три чёрного ямайского рома. Тот ещё напиток, крепкий и забористый, очень качественно, между нами говоря, прочищающий мозги.

Я, кстати, уже давно замечаю, что порой даже самые бесстрашные и отважные Герои могут испытывать порой чувство страха, — и именно безмерное удивление тому виной…

А тут, честное слово, было чему удивляться: на серо-серебристой мохнатой пелёнке лежал младенец мужского пола (что было установлено сразу и однозначно), обладатель крохотного, морщинистого, но достаточно упитанного тельца и ярко-оранжевой кожи, равномерно покрытой тёмно-русой шёрсткой, включая ступни кривых шестипалых ножек и ладони коротких, но, все же, хвала Создателю, пятипалых ручонок. У мальца было абсолютно гладкое круглое личико с широко-улыбающимся ротиком, полным жёлтых острых зубов (ну, никак не «зубиков»), огромные, вполне разумные, если не сказать большего, тёмно-фиолетовые глаза, и главное: совершенно круглые, непропорционально большие (в нашем обычном понимании), жёлто-лимонные уши. Зрелище, конечно, было ещё то, но, как говорится, человек тем и отличается от животных, что ко всему, даже к самому необычному и необъяснимому, привыкает достаточно быстро…

Так вот, добропорядочные жители Сан-Анхелино к такому креативному виду Джедди привыкли уже года через три-четыре после его неожиданного появления.

Изменился же он за годы, прожитые в нашем городке, не сильно, разве что подрос немного — вплоть до полутораметровой отметки, да шёрстка стала чуть погуще, да уши чуть пропорциональней стали смотреться, — росли, наверное, всё же, медленнее, чем другие части тела. Вот, только никак не соглашался мальчишка носить обувь, всюду босиком бегал. Из чего у него были «сделаны» подошвы? Непонятно, право. Говорят, что на них тоже шёрстка росла знатная…

Как бы там ни было, парнишка он был шустрый и добрый, все в нашем городке его любили. Да и способностями Джедди не был обделён: легко болтал по-английски и по-испански, читал всё подряд, и вообще, считался очень сообразительным и смышлёным.

А слух у него был, обоняние, острота зрения — любой индейский охотник за аллигаторами обзавидуется. Да и как же иначе, чистокровное дитя природы, судя по всему.

Кованую старинную колыбельку и светло-серую шкуру сеньора Сара частенько показывала всем многочисленным гостям дома семейства Монтелеонов. Но никто из этих уважаемых личностей — ни отважные скитальцы морей, ни кладоискатели и рудознатцы, ни учёные-путешественники, ни даже могучие вожди индейских племён — так и не смогли помочь в разрешении этой карибской тайны. До сих пор так и не установлено название металла, из которого была изготовлена раритетная колыбель, как не опознано и животное, носившее некогда необычную серо-серебристую шкуру…

Ну, а здоровенная тёмно-бурая камышовая кошка по прозванию — «Маркиза» появилась в Сан-Анхелино лет на десять-двенадцать позже Джедди.

Дело было так.

В один погожий летний денёк нагрянула в наш Сан-Анхелино La Expidicion. La Expidicion — это четверо толстых и смешных иностранцев: то ли немцев, то ли каких-то там ещё шведов или бельгийцев. Все они были одеты в короткие штанишки («шорты» — называются), чёрные высокие ботинки со шнуровкой, плотные брезентовые тёмно-зелёные куртки и белые пробковые шлемы. Таких приметных типажей в наших краях — до этого случая — ещё никто и никогда не наблюдал, поэтому и популярность La Expidicion в Сан-Анхелино была необычайной: бело-лимоно-жёлто-буро-чёрная толпа любопытных зевак следовала за странными иностранцами буквально-таки по пятам. Необычен был и багаж иноземных пришельцев: кроме многочисленных баулов и чемоданов присутствовало ещё около сотни больших металлических клеток с очень толстыми поперечными прутьями и крепкими запорами.

Впрочем, долго в городке экспедиционеры не задержались. Не торгуясь, заезжие господа скупили всех имеющихся в наличие мулов, разнообразное продовольствие и снаряжение, наняли в качестве проводников и помощников «на-все-руки» дюжину местных бездельников, после чего отбыл сей немалый караван (только для перевозки клеток потребовалось сорок мулов), в джунгли — в неизвестном направлении, с неизвестной целью…

Прошёл месяц, в течение которого все жители и жительницы Сан-Анхелино изнывали от законного любопытства — а для чего же, всё-таки, подозрительные loko gringos отправились в джунгли? Уж больно их клетки имели внушительный вид, и, явно, предназначались не для попугаев или иных пернатых пленников.

И вот — это, наконец-таки, свершилось! По улице Гроба Господня, центральной магистрали городка, важно выступала очень странная процессия. Усталые и явно испуганные мулы, нервно тряся ушастыми головами, везли клетки, в которых сидели, лежали и стояли дикие камышовые коты и кошки: совсем ещё котята и здоровенные матёрые особи, полосатые и одномастно-бурые, вопящие на все лады и гордо молчащие, презрительно сплёвывающие по сторонам.

— Valgame dios! — многоголосо выдохнула удивлённая толпа любопытствующих личностей, не готовая определить — вот, так сразу — своё отношение к происходящему…

Дикие камышовые коты (да, впрочем, и кошки), создания достаточно злобные, мрачные и нелюдимые. Но, всё же, жители карибского побережья их искренне уважали: обитали камышовые коты в самых болотистых и непроходимых местах джунглей, не привлекавших людей, жили очень скрытно, никогда не появлялись в человеческих поселениях, но зато и никогда не воровали из охотничьих капканов жирных кроликов и упитанных перепёлок. А ведь даже горделивые и самовлюблённые ягуары, зачастую, не брезговали такой лёгкой и лакомой добычей.

Короче говоря, камышовых котов и кошек в здешних местах воспринимали как пусть и нелюбимых, но, всё же, достойных соседей. И поскольку попадались они на глаза достаточно нечасто, то и как некую редкую достопримечательность никарагуанских джунглей, о которой принято рассказывать всякие цветастые байки и небылицы за вечерними дружескими посиделками.

А тут сотни этих «достопримечательностей» были заключены в клетки подозрительных чужеземцев, за крепкими и надёжными запорами.

Заволновались горожане, заспорили…

И где-то через час «выборные», во главе с самим городским Comandante, уверенно вошли в холл отеля «El Nacional», где и квартировала La Expidicion, дабы потребовать однозначных и развёрнутых объяснений.

А, тем временем, многочисленные сторонники тропических правдоискателей (уже на всякий случай наспех вооружённые — кто кухонным ножом, кто булыжником, выдранным по-простому из мостовой), рассредоточились по ближайшим улочкам и застыли в нетерпеливом ожидании. Народы, рождённые под яркими тропическими Созвездиями, всегда склонны к поиску правды, а если эти поиски сопряжены ещё и с возможностью немного побряцать оружием, то и удовольствие можно получить двойное, или даже тройное…

Однако, на этот раз, сорвалось.

Минут через десять-двенадцать Comandante задумчиво вышел из отеля, забрался на пустующий постамент памятника Великому Диктатору (сам памятник был безжалостно сброшен с постамента уже много-много лет тому назад, во времена какой-то давнишней, уже всеми позабытой Революции), и громко объявил собравшимся:

— Уважаемые граждане и гражданки Сан-Анхелино! Я, Comandante Педро Сальвадор, подтверждаю, что La Expidicion, руководителем которой является уважаемый профессор Бруно, действует строго в рамках Лицензии, выданной в Столице и подписанной секретарём самого El Senor Presidente. Эта Лицензия разрешает профессору Бруно: отловить в наших джунглях сколь угодно много диких камышовых котов и кошек, которые могут быть — беспошлинно и беспрепятственно — вывезены за пределы нашей Республики. Так как должны в дальнейшем послужить благородным целям, направленным на благо всего человечества в целом. А именно, будут являться, я бы сказал, подопытными единицами при проведении профессором Бруно важных медицинских опытов по созданию чудодейственной вакцины практически ото всех болезней.… Поэтому, учитывая безусловную законность действий La Expidicion, и осознавая особую значимость опытов уважаемого дона Профессора, военные власти Республики — в моём лице — берут La Expidicion под свою плотную опеку, и полувзвод вооружённых солдат будет выставлен на охрану имущества уважаемых иноземных господ незамедлительно. Инцидент — полностью исчерпан. Прошу, настоятельно прошу уважаемых сограждан разойтись по домам…. Viva El Senor Presidente!

«Большая бумага» в мирное время, пока не предвидится очередная Революция (или какая-нибудь иная бодрая и отчаянная заварушка), для жителей тропических стран является непререкаемым и безупречным авторитетом.

Медленно и уныло расходились несостоявшиеся защитники дикой природы. Кто-то домой, а кто-то и в ближайшую pulperia — дабы стаканчиком-другим горячительного поправить испорченное настроение, вставляя попутно булыжники в пустые гнёзда многострадальной городской мостовой…

И только Джедди Монтелеон не успокоился.

Вечером того же дня он, воспользовавшись тем обстоятельством, что охранники, приставленные Comandante к гостинице «El Nacional», беспечно ушли праздновать именины капитана Большого Сида (больно уж настойчиво капитан приглашал), беспрепятственно вскрыл хлипкие двери гостиничного помещения, где хранились клетки с полосатыми пленниками, открыл все запоры, да и выпустил камышовую кошачью братию — на все четыре стороны…

И сошло бы, возможно, всё Джедди с рук, да вот только коты и кошки, оказавшись на воле, подняли невообразимый вой. Это они пели гимн Свободе — единственному и поэтому бесценному достоянию всей кошачьей нации.

Людям, погрязшим в своих мелких стремлениях к золоту, брильянтам, особнякам, модным машинам, власти и прочей пошлой дребедени, уже нипочём и никогда не понять, что такое она есть — Свобода, и какова её истинная ценность.

Как бы там ни было, но на все эти оглушительные вопли незамедлительно прибежали тутошние полицейские и солдаты, да и повязали Джедди, как говорится, «с поличным»…

Состоялся праведный и справедливый суд. За вред, причинённый важной и законопослушной La Expidicion, Джедди, не смотря на свой юный возраст, был приговорён к пятнадцатидневному заключению в местной тюрьме. Закон, как говорится, есть закон. И перед ним — все равны.

Тем не менее, приговор оказался неожиданно-мягким, поэтому — сразу после его оглашения — всё вокруг заполнилось восторженными воплями горожан и горожанок. Именно так под Южным Крестом и рождаются тропические карнавалы…

Первые лет двадцать пять все ещё помнят, по какой важной и серьёзной причине — именно в этот день года — происходит конкретный карнавал. Чуть позже появляются две-три мутные, скользкие и противоречащие друг другу версии. А лет так через пятьдесят с хвостиком — во избежание дурацких трений, разногласий и споров — этому конкретному карнавалу присваивается имя какого-нибудь уважаемого и почитаемого Святого.

«Карнавал Святого Джедди, Покровителя диких камышовых котов и кошек», чем, собственно, плохо?

Ну, так вот. Пока Джедди две недели «отдыхал» в местной тюрьме, Сан-Анхелино гулял от всей своей безграничной тропической Души — на зависть всем соседним городам, городкам, рыбацким деревушкам и прочим поселениям.

Прелесть ситуации заключалась в следующем. Хотя Джедди и был Главным героем этой необычной истории, сиделось ему в тюрьме — особенно в первое время — довольно-таки тоскливо. Вернее, одиноко, скучно, бесперспективно и даже голодно — в связи с всеобщим беззаботным весельем о юном узнике все, включая легкомысленных тюремщиков, просто-напросто позабыли. Народы, живущие под задумчивыми и загадочными Южными Созвездиями, отдаются праздникам полностью, без остатка, забывая обо всём на Свете. Так ещё издревле повелось. Как говорится — не нами придумано, не нам и отменять…

Двигаемся, тем не менее, дальше. Через сутки с небольшим после водворения незадачливого борца за справедливость в то место, от которого никому и никогда не стоит зарекаться, в вентиляционном штреке, питавшем тюремную камеру свежим и живительным воздухом, раздался странный шум: скрежет от соприкосновения чего-то острого с каменной кладкой, отчаянное фырканье, усталые тяжёлые вздохи. Ещё через пару минут из вентиляционного отверстия в потолке выпала и ловко приземлилась на все четыре лапы большая камышовая кошка, державшая в зубах жареную куропатку, очевидно, где-то ловко позаимствованную.

Неожиданная гостья, приветственно проурчав что-то неопределённое, грациозно проследовала к кровати, на уголке которой восседал голодный Джедди, и аккуратно положила принесённый провиант на грязную тюремную подушку.

— Мр-р-р, — деликатно, с чувством собственного достоинства, заявила кошка, недвусмысленно пододвигая правой мохнатой лапой аппетитную куропатку к оголодавшему мальчишке. — Мр-р-р! Мяу!

Разночтений быть не могло: благодарная спасённая сеньорита принёсла своему доблестному спасителю, заключённому злыми людьми в мрачное узилище и обречённому на голодную смерть, скромный, но спасительный подарок…

В час назначенный разномастная толпа, встречавшая пленника из заточения, была нешуточно удивлена: освобождённых оказалось двое. На плече у Джедди, переступившего мрачный тюремный порог, преспокойно сидела, свешивая свой пышный длиннющий хвост чуть ли не до самой земли и презрительно щуря на зевак наглые тёмно-зелёные глазища, ну, очень большая бурая камышовая кошка.

Вопрос о дальнейшей судьбе кошки вроде бы и не стоял, но сеньора Сара Монтелеон, дабы соблюсти видимость строгости и чопорности — непреложных атрибутов La Casa desente [6], любезно предложила Маркизе пройти в её комнату на собеседование.

Через непродолжительное время донья Сара — с Маркизой на руках — прошествовала в гостиную, где и объявила всем присутствующим там друзьям и родственникам, что отныне данная камышовая кошка является полноправным членом семьи, более того, находится под её личным патронажем, и горе тому недоумку, кто попытается обидеть хвостатую воспитанницу…

Моя прабабушка, которая тоже удостоилась высокой чести наблюдать за этим торжественным событием, потом уверяла, что глаза необычной кошки откровенно смеялись, а пушистые усы топорщила хитрющая самодовольная улыбка…

Примерно через полтора месяца Маркиза неожиданно исчезла. Чёрные мысли, нелепые серые предчувствия, жёлтое удивление — верные спутники любой незваной разлуки.

Но ничего страшного и невозвратного — на этот раз — не произошло. Не закончилось ещё и трёх полных циклов преображения старушки-Луны, как тёмно-бурая камышовая кошка вновь сидел на пороге дома семейства Монтелеонов, а на её мохнатой шее — на массивной цепочке — висел внушительный золотой медальон, испещрённый по краям непонятными древними письменами. А в центре этого медальона, на другой его стороне, был искусно выгравирован цветок розы, понятно, что жёлтой — раз на золоте…

Медальону суждено было повторить путь жареной куропатки: Маркиза нагнула свою массивную голову, ловко стряхнула золотое украшение на каменные плиты, и решительно — правой лапой — пододвинула ценный подарок к ногам опешившего Джедди.

Ну, и кто после этого скажет, что все кошки — создания неразумные и наглые, в гордыне своей позабывшие, что есть такое — элементарная благодарность?

Открыть медальон (а внутренняя пустота чётко простукивалась), так никому и не удалось, как, впрочем, и прочитать загадочные письмена, начертанные на нём. Хотя Чабес Хурадо — индеец из какого-то горного племени — уверял, что видел похожие вычурные значки, высеченные на основании древней каменной пирамиды, спрятанной где-то в самом сердце диких никарагуанских джунглей…

Некоторые современные образованные умники считают, что Джедди — по своему природному происхождению — являлся обыкновенным хоббитом. Ну, из тех, которых так увлекательно описал уважаемый мистер Дж. Р. Р. Толкинен…. А что здесь такого? Эта гипотеза, на мой взгляд, ничуть не хуже, чем пространные рассуждения (тоже имеющие место быть), о домовых, троллях, инопланетянах и говорящих обезьянах…

— Вот, и вся история, — длинно и непонятно вздохнув, объявила донья Розана. — Естественно, что на сто процентов за её достоверность я не ручаюсь. Но, в общем и целом, было — на самом деле — нечто весьма похожее. По крайней мере, так мне об этом рассказывали бабушки и прабабушки.

— Как это — вся история? — возмутился Мегре. — А что же дальше случилось с Джедди и Маркизой?

— Да ты, тёзка мужа уважаемой сеньоры Сары Монтелеон, оказывается, горяч…

— И почему, собственно, могущественные банкиры Ротшильды начали финансировать-спонсировать проведение — из года в год — вашего тропического карнавала? С каких таких пирожков пригоревших?

— Горяч, горяч…

— А появлялись ли ещё в славном Сан-Анхелино какие-либо другие странные существа? Кроме уже упомянутого Джедди, так похожего на хоббита, я имею в виду?

— Угомонись, мужчина усатый и в меру упитанный, — посоветовала трактирщица. — Ишь, как разволновался, даже правый полуседой ус слегка задёргался. Так и до нервного припадка, тьфу-тьфу-тьфу, конечно, недалеко. Угомонись, право слово и доброго здоровья для…. Ещё ударим по сливовому винцу? Наливай, паренёк русский, себе и мне. Щекастику не надо, он ещё и прошлую порцию не оприходовал до конца. Идейный трезвенник, надо думать…. Ну, за наше славное карибское побережье, полное самых загадочных, вычурных и непредсказуемых тайн. Вздрогнули…. Теперь по прозвучавшим выше вопросам. Начну, пожалуй, отвечать на них в обратном порядке. Из вредности природной, доставшейся по наследству от предков достославных…. Да, действительно, ходили (и до сих пор ходят-ползают), многочисленные слухи и легенды, что, мол, в стародавние времена в этой местности регулярно появлялись и проживали разные… э-э-э, разные необычные персонажи. Например, зеленоглазые молоденькие ведьмы, мохнатые оборотни, хвостатые пышноволосые русалки, всякие чудища с огромными клыками, летающие огнедышащие драконы, разумные обезьяны, ну, и так далее…. Что надо понимать под термином — «стародавние времена»? Во-первых, это «доколумбовая» эпоха (по рассказам местных индейцев). Во-вторых, семнадцатый и восемнадцатый века, когда здесь уже проживали наши прямые пращуры…. Как бы там не было, но Джедди оказался последним из — «странных». После него — как отрезало. По крайней мере, так принято — в полуофициальном порядке — считать…. Теперь по европейским банкирам. La Expidicion, про которую я вам только что рассказала, и организовали, как раз, могущественные господа Ротшильды. Для чего и почему им понадобились дикие камышовые коты и кошки? Честное слово, не знаю. А догадки, как известно, к делу не пришьёшь…. Почему банкиры поддержали (в финансовом плане), идею ежегодного проведения — «Карнавала Святого Джедди, Покровителя диких камышовых котов и кошек»? Трудно сказать однозначно. Думаю, что авторитетный профессор Бруно, вернувшись в Европу, рассказал своим хозяевам эту милую и трогательную историю — про отважного мальчишку и благородную камышовую кошку…. Рассказал, а что дальше? А Бог его знает. Говорят, что иногда даже очень чёрствые люди (а что может быть черствей сердца матёрого банкира?), склонны к странным, добрым и сентиментальным поступкам. Например, в качестве дани воспоминаниям о несбывшихся мечтах своей светлой, глупой и наивной юности. Или же замаливая — путём организации весёлого и безбашенного карнавала — некие смертные грехи. Кто, собственно, знает…. Вопрос о судьбе мальчишки с жёлто-лимонными ушами и его верной камышовой кошки. La Expidicion, не соло нахлебавшись, отправилась восвояси, в далёкую и туманную Европу. А на следующий год, во второй половине июня месяце, в бухте Сан-Анхелино бросила якоря целая флотилия, состоявшая из двух десятков серьёзных океанских кораблей — как многомачтовых парусников, так и на паровой тяге. Вышеупомянутые корабли успешно пришвартовались, и из них начали слаженно выгружать всякую и разную всячину: разнообразные продовольственные припасы, ящики и бочки с заморскими винами, дорогущую мебель, тюки с яркими карнавальными костюмами, ящики с китайскими фейерверками, хлопушками и бенгальскими свечами, холщовые мешки с разноцветными серпантинами и конфетти, многочисленный кордебалет, с десяток сладкоголосых опереточных певичек, парочку опытных конферансье и три инструментальных духовых оркестра. А потом грянул наш первый тропический «Карнавал Святого Джедди». Грянул и, как полагается, отгремел-отшумел за неделю. А после этого все члены семейства Монтелеонов, включая Джедди и Маркизу, поднялись на борт величественного трёхмачтового парусника и отбыли — навсегда — в неизвестном направлении. Бытует устойчивая версия, что в Европу, мол, по личному приглашению гостеприимных и хлебосольных баронов Ротшильдов…. Чтобы ещё вам рассказать, мужчины симпатичные и любопытные? Карнавал в Сан-Анхелино всегда стартует девятнадцатого июня, независимо от дня недели, приходящегося на конкретный год. А завершается всегда двадцать пятого. Теперь всё. Добавить больше нечего…. Что, уже собрались уходить? Мол, время дорого, и надо готовиться к предстоящему праздничному мероприятию? А вы, часом, ничего не забыли? Да, именно американские зелёные доллары, полагающиеся за подробный и красочный рассказ, я и имею в виду. Пятидесяти будет вполне достаточно. Спасибочки, джентльмены. Адиос, родные…. Эй, усатик. Будет скучно — заходи, не прогоню…

— Значит, старина, решил обойтись без карнавального костюма? — уточнил Максим.

— А, собственно, зачем он мне нужен? — меланхолично передёрнул пухлыми плечами Мегре. — Пусть все, как и этот арлекин Пьеро, считают, что я — это совсем даже и не я, а некто, находящийся в образе — «а-ля сеньор Мануэль Кастильо, знаменитый и легендарный гений сыска…». Очень, знаешь ли, удобно. И для общего дела полезно. Да и лицедействовать — в таком раскладе — не придётся…. Что это ты, молокосос белобрысый, так недоверчиво и многозначительно ухмыляешься? Совсем не испытываешь трепетного почтения к моим благородным и заслуженным сединам? В корягу, понимаешь, обнаглел…. Вот же, незадача, — недовольно и чуть испуганно поморщился. — Что теперь делать? Ума не приложу. Сейчас, наверняка, опять начнёт приставать с разными дамскими глупостями, намекая на существование жарких плотских отношений. А если отвернуть в сторону, то неудобно получится — она нас, кажется, уже заметила…

Им навстречу — со стороны «Виктории», до которой оставалось метров сто пятьдесят, — шла, вернее, величественно шествовала донья Розана.

— Ай-яй-яй. Действительно, заметила, — якобы огорчённо хмыкнув, подтвердил Макс. — Даже правой рукой приветственно помахала. Нет, не улизнуть, даже и не мечтай. Увы…. А как, комиссар, приоделась нынче твоя сердечная воздыхательница — упасть и не встать. Пышное цветастое платье, пошитое — такое впечатление — только лишь из рюшечек и оборочек. А какая элегантная и необычная соломенная шляпка на её голове, английская королева обзавидуется — до поноса пошлого и долгоиграющего…. Прости меня, Господи, за слова непочтительные по отношению к Помазаннице твоей. Грешен, осознаю, отработаю и отмолю…. Короче говоря, крепись, старина. Крепись…

— Заканчивай, Путник, со своим специфичным армейским юмором. Приелось слегка.

— Ну, это — кому как. На вкус и цвет, как известно, товарищей нет. А диалектики — в её высоком философском понимании — никто, собственно, и не отменял…

Впрочем, волновался Мегре совершенно напрасно. Трактирщица выглядела очень озадаченной и, даже не поздоровавшись, велела шипящим шёпотом:

— Отходим, отважные кабальерос, в сторонку. Отходим, шалопаи европейские. Разговор есть…

И они послушно отошли — в сторону одинокой разлапистой пальмы с пыльными светло-зелёными листьями, под которой расположилась очередная тёмно-синяя скамья и с пяток уличных фонарей, предназначенных для полноценного освещения предстоящих карнавальных мероприятий.

— Присаживайтесь, уважаемая сеньора, — вежливо предложил Максим. — В ногах, как известно, правды нет.

— Но нет её и выше. Так, только срам один, — мрачно пошутила донья Розана. — Постою, дабы излишне не расслабляться. Слушайте сюда, голубки залётные…. Только что я заходила в «Викторию» — твой, деятель белобрысый, карнавальный костюм заносила. Так получилось. Некого было послать: у уборщика-посудомоя любовница неожиданно разродилась двойней, один из официантов неосторожно отравился контрабандным кубинским ромом, ну, и так далее. Заморочки сплошные и многоплановые, короче говоря…. Пришлось самой отправиться. Лично, так сказать, отработать полученные денежки американские. Тем более что я — девушка полная, а регулярные пешие прогулки, говорят, действенно способствуют появлению стройности вожделенной. Если, конечно, не врут — все эти журналы глянцевые, предназначенные для клуш доверчивых и обеспеченных…. Значит, пришла в гостиницу и передала пакет с карнавальными причиндалами знакомому портье. Мол, для белобрысого русского молодчика. А он — в свою очередь — поделился со мной последними городскими новостями…. Не добрые это новости, честно говоря. Судя по всему, нынешний «Карнавал Святого Джедди» будет «горячим». Так что, знакомцы денежные, советую вам слегка поберечься. В том смысле, что поумерить своё любопытство природное — раза в два с половиной. Как минимум. Или там — служебное…

— А «горячий» — это как? — спросил Мегре.

— Никогда, щекастик лощёный, не перебивай симпатичных и трепетных дам! — рассердилась трактирщица. — Если, конечно, не мечтаешь навсегда лишиться их благосклонности сердечной…. Ладно, поясняю для чудаков зарубежных, незнакомых со здешними реалиями тропическими. Все «Карнавалы Святого Джедди» чётко делятся на две категории — «холостые» и «горячие». Во время проведения «холостых» (а их, хвала нашему Создателю, гораздо больше), ничего гадкого и экстраординарного не происходит. Не считая, конечно, рядовых пьяных драк и бытовой поножовщины. А, вот, «горячие»…. Их так не на ровном месте называют, а по расширенному набору серьёзных происшествий: перестрелки, убийства, бесследное исчезновение почётных гостей, появление взбесившихся животных, падёж скота, покусанные — не пойми и кем — законопослушные граждане и гражданки, массовые кражи и злостная порча общественного имущества. Всего и не перечислишь, ей-ей…. Правда, сотрудники банкиров европейских потом все эти неприятные случаи старательно заминают: щедрые денежные компенсации выписывают, лечение оплачивают, взятки раздают направо и налево. Только покойникам от этого, понятное дело, не легче…. Так вот, портье из «Виктории» мне рассказал, что сегодня утром в отеле «El Nacional» уже стреляли (но только из оружия, оснащённого глушителями, поэтому данная информация и не получила широкого распространения). И парочка хладных трупов образовалась, и несколько раненых. Причём, и покойных, и раненых персон отвезли не в городскую больницу, как полагается, а в здешний армейский госпиталь. А данный факт говорит о многом. Об очень многом. Знающему и опытному человеку говорит, я имею в виду…. Как считаешь, отставной военный?

— Говорит, — согласно кивнул головой Макс. — Об очень многом…. А кто в кого стрелял и из-за чего, как я понимаю, неизвестно?

— Нет, конечно же.

— Я так почему-то и предполагал. Классика жанра, ничего не попишешь…

— Не раздумали — идти на наш карнавал? Или же прямо сейчас, скромно поджав хвосты куцые, отправитесь в аэропорт?

— Зачем нам — в аэропорт? Не понимаю, донья, такого прямолинейного юмора…. Сходим, конечно, на ваше юбилейное мероприятие. Даже любопытно, чем дело — в конечном итоге — завершится. Потолкаемся в разномастной толпе. Поглазеем на цветные фейерверки. Поболтаем с народом. Пивка попьём от пуза. Тропических вкусных деликатесов покушаем. Торжественные речи послушаем.

— Речи, говоришь? — недоверчиво хмыкнула негритянка. — Ну-ну…. И много ты чего услышишь, находясь в шумной и беззаботной толпе карнавальной? Ладно, так и быть, выручу в очередной раз, — достала из бокового кармана платья и протянула — на раскрытой ладони — два светло-серебристых жетона, на каждом из которых было искусно выгравировано изображение рассерженной камышовой кошки. — Держите, голубки залётные, пользуйтесь. Не жалко. Это — такие своеобразные пропускные билеты на Главную трибуну, что прямо сейчас — в экстренном порядке — возводят рядом с городской ратушей. Такие жетоны выдаются коренным (как минимум — в третьем поколении), жителям Сан-Анхелино, а также различным почётным гостям «Карнавала Святого Джедди». Мне же данные бляхи заветные и ни к чему, насмотрелась уже — за свою долгую-долгую жизнь — на все эти цветастые и изощрённые церемонии…. А места на Главной трибуне знатные: всё видно и всё слышно. Обзор — просто закачаешься. И, главное, там гораздо безопаснее. Во время «горячих» карнавалов безопаснее, я имею в виду…. Ну, доблестные и бесстрашные кабальерос, прощаемся и разбегаемся в разные стороны?

— Подождите, пожалуйста, минутку, — попросил Максим. — Мы тут — совершенно случайно — пересеклись с одним весьма занятным и необычным человеком…

— Кха-кха! — насторожённо и предостерегающе кашлянул Мегре.

— Тем не менее, продолжаю. Совершенно случайно пересеклись с сеньором Луисом Романо. Ну, и узнали некоторые любопытные факты из его многотрудной жизни. А так же и родословную данного сеньора…. Что вы, донья, думаете об этом человеке? Кто он?

— Хорошая постановка вопроса. Мол, кто он, — одобрительно прищурилась трактирщица. — Грамотная и профессиональная…. Так вот. Дон Луис — одинокий волк из рода бесконечно-одиноких волков. Причём, волк умный, осторожный, хитрый и себе на уме. А также клыкастый, смелый и усердно стерегущий какую-то заветную фамильную тайну…. Уже наслышаны про знаменитую коллекцию семейства Романо, в которой собраны всякие древние карибские редкости и раритеты? Возможно, что он её, как раз, и стережёт-оберегает. Или же ещё что-то, более значимое и важное. Всякое бывает на этом загадочном Свете. Всякое и разное, о чём и подумать-то боязно…. Отношения Романо и Ротшильдов? Неоднозначные эти отношения, честно говоря. Знатные европейские банкиры ещё дона Аугусто, основателя клана Романо, упорно и настойчиво зазывали к себе на службу. Или же просто приглашали к тесному и взаимовыгодному сотрудничеству…. Решительно и бесповоротно отказал. Да и дон Луис упрямо придерживается всё той же свободолюбивой политики. Мол: — «Мы одинокие и гордые волки, гуляющие сами по себе, и в деловых партнёрах не нуждаемся…».

— Странная история, — недоверчиво покачал головой Макс. — Ротшильды, насколько я понимаю, люди серьёзные, богатые и могущественные. Что для них, полноценных хозяев этого многогрешного и бренного Мира, заставить каких-то провинциальных коллекционеров плясать под свою дудку? Раз плюнуть и два раза растереть, образно выражаясь. Ведь большие деньги позволяют организовать абсолютно всё: полномасштабное ограбление, избиение, похищение, убийство, в конце-то концов. Не говоря уже о банальном подкупе местных жадных чиновников, которые — с удовольствием и в мгновение ока — сфабрикуют под конкретного фигуранта надёжное и бесспорное уголовное дело…. Разве я неправ?

— Не знаю, мой сообразительный русский собеседник. Право слово, не знаю…. Романо — ребята крепкие, хваткие и прыткие. Таких ушлых индивидуумов голыми руками не возьмёшь. Наверняка, как-то обезопасились от всех откровенных и бесцеремонных наездов. Или, допустим, какой-то нехилый компромат держат на банкиров. Или «кормят» их, осторожных и прозорливых, какими-либо глобальными и пространными обещаниями. Или же дальновидно откупаются — малыми, но регулярными дозами. Не знаю…. Кстати, мне как-то по случаю довелось лицезреть фотографии дона Аугусто в молодости. Белобрысый такой мужчина. На тебя, молодчик, здорово похож. Или же это ты — на него…. Как бы там ни было, дам пару дельных и полезных советов. Так, чисто на всякий пожарный случай. Вдруг, да и пригодятся…. Первый. Если, не дай Бог, конечно, вляпаетесь здесь в неприятную и скользкую историю, то можете смело обращаться за помощью к сеньору Луису Романо. Он, естественно, и отказать может. Но может и помочь по-серьёзному. И среди одиноких гордых волков иногда встречаются благородные особи…. Второй. Тропический карнавал — занятие крайне-утомительное и будет продолжаться всю ночь напролёт, до самого утра. Причём, целую неделю. Поэтому и силы беречь необходимо. Отправляйтесь-ка прямо сейчас в гостиницу и поспите часика два-три, лучше — четыре. А примерно за полчаса до наступления полуночи, предварительно войдя в «образы» карнавальные, подгребайте к городской ратуше. Только жетоны «с кошками» прихватить с собой не забудьте…. Третий. Трапезничать сейчас не стоит. На карнавале вволю наедитесь, да и напьётесь. Там много чего будут предлагать — и вкусного, и экзотического, и забористого. Причём, по самым смешным и гуманным ценам…. Всё, побежала. Всех благ, голубки. И удачи, понятное дело. Куда же без неё…

Он, несуетливо лавируя между участниками и участницами «Карнавала Святого Джедди», отправился к прибрежной набережной: неторопливо шагал, рассеянно посматривал по сторонам и пытался размышлять. Только, вот, размышлялось ему откровенно неважно и лениво. То бишь, без каких-либо дельных подвижек и конкретных успехов.

— И зачем я только бросил курить? — недовольно проворчал Макс. — И в весе, кажется, начал прибавлять. И, вообще…

Дело было совсем и не в никотине, который — якобы — успокаивает и укрепляет расшатанную нервную систему. Просто Макс, обдумывая нечто важное, любил крутить-вертеть между пальцами, время от времени перебрасывая из одной ладони в другую, какой-нибудь мелкий продолговатый предмет. Крутил, вертел, перебрасывал и был почему-то искренне уверен, что это нехитрое действо эффективно помогает-способствует мыслительному процессу. У каждого из нас, собственно говоря, свои личные причуды…. Так вот, когда Максим курил, то он — прежде, чем предаться раздумьям — всегда доставал из кармана (рубашки, пиджака или же штанов), зажигалку и начинал её активно вертеть-крутить. Да и сигаретная пачка вполне годилась для этих благородных целей…. Но с куревом было покончено — раз и навсегда. И чем же теперь, крутя и перебрасывая, стимулировать серые извилины капризного головного мозга? Портмоне? Несподручно. Да и кредитные карты (как, впрочем, и мелкие монеты), могут случайно выпасть. Ключи на брелке? Не вариант. Мобильный телефон? Можно, находясь в мыслительной запарке, случайно нажать на какую-нибудь «не ту» кнопку…

«У меня же есть «пропускная» бляха», — вспомнил Максим. — «Вполне даже подходящий — по форме и размерам — предмет…».

Он сунул ладонь в карман черной накидки (Зорро, как-никак), но вместо овального жетона «с рассерженной кошкой» нашарил там непонятный продолговатый предмет.

«Бляха, наверное, находится в другом кармане», — решил Макс. — «А что же это такое? Ах, да. Индикатор, засекающий всякую подсматривающую и подслушивающую аппаратуру, вручённый мне в Барселоне — сразу после подписания Контракта — предусмотрительным доном Раулем, мол: — «На всякий случай…». Вот, и пригодился…».

Дальше он пошёл, размеренно вертя в пальцах индикатор. Даже несколько раз — чисто машинально — перещёлкнул крохотный серебристый тумблер. А потом случайно перевёл взгляд на прибор и остолбенел: в правом верхнем углу коробочки заговорщицки тлела-подмигивала ярко-красная лампочка.

«Это что же такое творится?», — заструились в голове тревожные мысли. — «Кто-то закрепил на моей карнавальной одежде «жучка»? Кто же это у нас такой шустрый, а? Неужели — донья Розана? Ай-яй-яй, такая, казалось бы, приличная женщина…. Или же здесь что-то другое? Надо срочно проверить…».

Минут двенадцать-пятнадцать непринуждённо поперемещавшись в самых различных направлениях, (и поглядывая на свой приборчик сугубо исподтишка), он подытожил: — «Получается, что хитрая «шпионская» аппаратура закреплена в стойках уличных фонарей. Под каждым из них огонёк индикатора становится прямо-таки кроваво-рубиновым, а по мере удаления от фонарей — заметно розовеет. Но и только, так как фонари тут понатыканы везде и всюду. Плотное такое наблюдение. А также и «прослушка»…. Мол, какая ещё «прослушка», когда вокруг царит сплошной шум, гам и кавардак? Во-первых, отдельные фонари (и тёмно-синие скамейки под ними), расположены в стороне от основных карнавальных народных масс. А, во-вторых, утром и днём, когда уставший народ будет отсыпаться, на городских улицах установится тишина. Да и на приморской набережной…. Интересно, кого же это они здесь так старательно выслеживают, пасут и отлавливают? Заинтриговали, право слово…. Предупредить Мегре о «колпаке»? Чтобы длинным языком без меры не трепал? Уже, наверное, поздно. Тот его разговор с «доминошной» девушкой, скорее всего, запеленговали. Ну, и ладно, пусть будет — как будет. Тем более что я уже догадался — с большой степенью уверенности — о содержании данного разговора…. Кстати, о сеньоре Луисе Романо. Сегодня при встрече у памятника Себастьяну дель Коно он был подчёркнуто немногословен. Знает о «колпаке»? Вряд ли. Скорее всего, осторожность — характерная черта всех одиноких карибских волков…. Ладно, на сегодня с серьёзными делами покончено. Объявляется перерыв. Будем, что называется, беззаботно отдыхать и веселиться…».

Всё прошло строго по плану: во время обеда к их столику подошёл седовласый пожилой метрдотель, упакованный в умопомрачительный чёрный классический смокинг, и, почтительно поклонившись, передал незапечатанный почтовый конверт.

— О, высокочтимый кабальеро Луис Романо любезно прислал ответ на мой утренний запрос, — пробежав глазами по листу бумаги, извлечённому из конверта, громко объявил Мегре. — Его Высочество принц Чарльз вчера был полностью прав — относительно безупречной вежливости этого сеньора. Мы, мистер Соколофф, приглашены на личную аудиенцию к шестнадцати ноль-ноль — плюс-минус час. Так, кстати, и написано…. Любезнейший! — обратился к уходящему метрдотелю. — Задержитесь-ка на минутку…. Вызовите, пожалуйста, нам такси. Например, при помощи посыльного.

— Прямо сейчас, сеньор?

— Ну, не знаю, право…. Сколько времени нам потребуется на завершения трапезы?

— Минут тридцать-сорок, — подсказал Максим.

— Вот, на это время и вызывайте. Конечная точка маршрута — вилла «Чёрная кошка»…. Э-э, вы куда? Десять долларов-то не забудьте прихватить. Чтобы машина — с железобетонной гарантией — пришла вовремя.

— Будет исполнено, дон Мануэль, — уважительно склонил седую голову метрдотель. — Причём, в самом наилучшем виде. Не сомневайтесь…

«Ага, пошёл процесс», — с удовольствием приложившись губами к высокому бокалу с пивом, отметил Максим. — «Одна из трёх лохматых ведьмочек, завтракавших за соседним столиком, срочно засеменила куда-то, смешно подрагивая своим накладным горбом. Да и один из бородатеньких мушкетёров — из дальнего конца ресторанного зала — устремился вслед за ней. Докладывайте, мальчики и девочки. Докладывайте руководству. Типа — по инстанции…».

К ним, приветливо и глумливо улыбаясь, направлялись две низенькие ведьмочки — темнолицые, морщинистые, с седыми взлохмаченными волосами и длинными уродливыми носами, щедро утыканными ярко-лиловыми и тёмно-сизыми бородавками. У одной из безобразных старух наличествовал солидный горб, а вторая, картинно прихрамывая, опиралась на чёрный сучковатый костыль.

«Сразу видно, что это — «карнавальные» ведьмы», — мысленно прокомментировал Максим. — «В том смысле, что поддельные…. Во-первых, лохмотья на них очень уж чистенькие и аккуратные. То бишь, насквозь бутафорские и однозначно театральные. Во-вторых, где же жирные вши и прочие мерзкие насекомые, которые прямо-таки обязаны — присутствовать в их седых волосах? Где, я вас спрашиваю? Ну, хотя бы в пошлом пластиковом виде? Структурные недоработки и откровенная халтура, короче говоря…. В-третьих, глаза. Ну, не бывает у «настоящих» ведьм (по моему частному мнению), таких цепких и внимательных глаз — словно у опытных сторожевых собак…. А какими они, собственно, должны быть? Например, отстранёнными и мечтательными. Или же, наоборот, похотливыми и развратными…».

— Как дела, кабальерос? — непринуждённо поинтересовалась старуха с костылём.

— Какие милые и славные парни, — многозначительно усмехнулась её горбатая спутница. — Не угостите ли даму сигаретой?

— Мой приятель не курит, — нахмурился сеньор Кастильо. — Я же, так повелось, предпочитаю трубочный табак. Извините, сеньоры.

— Сеньориты, — слаженным хором сообщили ведьмы.

— Серьёзно? Вдвойне рады за вас…

— А как себя чувствует уважаемый и высокочтимый сеньор Романо? — вкрадчивым голосом поинтересовалась горбунья. — Надеюсь, он находится в добром здравии?

— По крайней мере, на неизлечимые болезни нам не жаловался, — сообщил Максим. — А что?

— Нет, ничего. Просто вы так ненадолго задержались в «Чёрное кошке», что невольно подумалось — о болезни её хозяина….

— Ненадолго?

— Ну, да. Даже и двух часов там не пробыли…. Неужели осмотрели — за столь короткий промежуток времени — всю знаменитую коллекцию клана Романо?

— А что там, собственно, осматривать? — очень натурально удивился Мегре, которому Макс ещё не успел ничего рассказать о чёрной базальтовой плите с высеченной на ней хоббитанской молитвой. — На мой частный вкус, обычная экспозиция провинциального краеведческого музея средней руки, и не более того. Сплошные заржавевшие кинжалы, сабли, страхолюдные абордажные крючья, бронзовые ядра, мушкетные пули, морские раковины, почерневшие монетки да всякие карты-планы — самого подозрительного и несерьёзного вида. Совершенно ничего особенного. Раздули, понимаешь, нездоровый ажиотаж на ровном месте…

— Совсем-совсем ничего интересного? — недоверчиво прищурилась ведьма с костылём.

— Абсолютно. По крайней мере, на первый и неискушённый взгляд. Хотя у профессиональных археологов и дипломированных историков, наверняка, может быть и другое мнение, в корне отличное от нашего.

— А что вы ожидали там увидеть?

— Что-нибудь не столь простенькое и тривиальное, — легкомысленно передёрнул плечами Максим. — Например, серебристые обломки древнего НЛО. Или же засушенную мумию большеголового инопланетного пришельца…. Всё, милые сеньориты, наше такси прибывает. Всех благ, незабываемых впечатлений, а также симпатичных и пылких ухажёров. Встретимся на карнавале…. Гони к «Виктории», шеф. За достойную скорость передвижения плачу двойной тариф…

«Ласточка» ловко — в три приёма — развернулась и, приветливо порыкивая, укатила.

Максим хорошенько попрыскался антимоскитным спреем, трижды сплюнул через левое плечо и, коротко перекрестившись, вступил на узкую просеку, передвигаться по которой было, отнюдь, непросто.

Высокая трава и разлапистые буро-фиолетовые папоротники постоянно и надоедливо цеплялись за ноги. Тут и там попадались солидные коряги, поросшие густым губчатым мхом, толстые стволы упавших деревьев, а также гигантские «рогатые» корни-выворотни. Да и чёрные толстенные лианы изредка переплетались между собой в тугую и прочную сеть, которую приходилось — с помощью острого мачете — старательно разрубать на составные части. Та ещё работёнка, короче говоря, напрямую связанная с едким и солёным потом…

Время тянулось — медленно и вязко, словно фруктовая ириска из далёкого детства. Просека упрямо поднималась всё вверх и вверх.

«Ерунда, прорвёмся», — стараясь работать мачете размерено и без излишнего шума, подбадривал сам себя Макс. — «Просека идёт в нужном направлении. И, главное, что является дикой и заброшенной. То бишь, не охраняемой…».

Его только немного смущала какая-то нездоровая тишина, царившая вокруг, изредка нарушаемая противными и резкими криками молоденьких павианов, шумно резвящихся где-то в глубине зарослей. Один раз (со страшным шумом), просеку пересекла огромная стая зелёных волнистых попугайчиков, насчитывавшая несколько тысяч крикливых особей. Да ещё змеи иногда проползали в непосредственной близости от подошв ботинок. Совершенно разные змеи: однотонно-бурые и покрытые изысканными разноцветными узорами, совсем крохотные и полутораметровой длинны, тонюсенькие карандаши и с человеческую руку толщиной…

«Ещё хорошо, что Мегре со мной не увязался», — мысленно усмехнулся Максим. — «Здешние условия, они такие. То бишь, далеко не для всех штатских индивидуумов подходящие и комфортные. Тропические джунгли, короче говоря…. Ага, на смену замшелым корягам и буро-сизым папоротникам пришли серо-жёлтые скальные обломки. Причём, с острыми-острыми краями. Обсидиан [7], понятное дело. Знать, без древнего вулкана тут не обошлось. Плавали — знаем….».

Ближе к десяти утра впереди заметно посветлело, отчётливо послышался шум падающей сверху воды.

«Начинаются серьёзные скалы», — подумал Макс. — «Надо быть поосторожнее…».

Подумал, поместил мачете в старенькие деревянные ножны, закреплённые на широком кожаном поясе, плавно опустился на четвереньки и дальше уже пополз по-пластунски.

Джунгли, наконец-таки, закончились.

Максим осторожно отвёл левой ладонью в сторону длинную ветку колючего тёмно-зелёного кустарника и, поднеся к глазам бинокль, мысленно оценил обстановку: — «Действительно, скалы — скучно-серо-жёлтые, изломанные, густо поросшие ярко-жёлтыми и тёмно-фиолетовыми мохнатыми лишайниками. Перед скалами расположилось овальное горное озеро, заполненное нежно-лазоревой водичкой, в которое — сверху — низвергается бойкий водный поток. Вернее, самый настоящий, солидный и взрослый водопад…. Очень красивая и эстетичная, надо признать, картинка: безмятежные лазурные воды озера, брызги водопада сверкают в утренних солнечных лучах безупречными брильянтами, даже парочка слегка размытых радуг имеет место быть…. Чуть правее означенного симпатичного водопада начинается узкая и извилистая горная тропа, ведущая к вершине холма. А рядом с тропой, как легко догадаться, он и расположился, искомый сторожевой пост. То бишь, пятнистая армейская палатка, установленная на ровной горизонтальной площадке, совсем недалеко от озёрного берега. Двухместная, судя по всему…. Вот и её обитатели: сидят себе, свесив ноги, на краешке скалы и, лениво дымя сигаретами, о чём-то беззаботно болтают. Огнестрельного оружия не видно, но под просторными мушкетёрскими накидками чего только не спрячешь. Замечательное местечко, обормоты, выбрали. В том плане, что с прекрасным и перспективным обзором…. А если податься налево — относительно горного озера? Хм, очень и очень неприятные скалы. Не то, чтобы вертикальные, но, пожалуй, близкие к этому. Не хотелось бы, честное слово, навернуться. Не хотелось бы…. Белохвостые орланы (или же их здешние аналоги), понимаешь, разместились на кромках и обрывчиках, морды клювастые, так их всех и растак. Головами монотонно и мрачно поводят из стороны в сторону. Добычу высматривают, ясен пень. Суки рваные и коварные…. Что делать? Пройтись вдоль границы джунглей, вдруг, да отыщется другая подходящая тропа? Конечно, отыщется. Причём, без всяческих сомнений. Только и она, скорее всего, находится под бдительным и неусыпным надзором…. Ну, и что делать дальше? Дожидаться наступления ночи? Мол, тропическая непроницаемая и густая темнота — лучший друг опытного и умелого диверсанта? Ладно, не стоит торопиться со скоропалительными решениями и легковесными выводами. Подожду, пожалуй…. Только, вот, тропические москиты, сволочи гнусные, исправно и надоедливо донимают. Кусать-то не кусают, спрей доньи Розаны качественно работает, без сбоев, но так и норовят — проникнуть в нос, глаза и уши. Противно — до полной и бесконечной невозможности. Мать их всех — и оптом, и в розницу. Ничего, потерплю…

Через полчаса его терпение было вознаграждено: чуть правее — относительно просеки — громко и резко, три раза подряд, прокричала какая-то неизвестная птица, после чего местные мушкетёры тут же, синхронно выбросив сигаретные окурки в разные стороны, заинтересованно вскочили на ноги.

«Кто-то подал условный сигнал», — вновь поднося к глазам окуляры бинокля, решил Макс. — «Знать, легальный визитёр на подходе. Ну-ну, поглядим, ребятушки…. Ага, в прямой видимости показалась низенькая горбатая ведьма, приветливо машущая правой рукой. М-м-м, словно бы уже знакомая…. Та самая, что вчера — возле виллы сеньора Романо — донимала нас с комиссаром пространными и хитрыми вопросами? Почему бы, собственно, и нет? Наша повседневная жизнь, она богата на самые и разные совпадения, порой — на самые невероятные и неожиданные.… Один из мушкетёров (тот, что повыше), разразился громкими радостными воплями (даже белохвостые орланы, испугавшись, взмыли в бездонное тропическое небо), после чего начал торопливо спускаться со скалы. А его низкорослый напарник, наоборот, расстроенно застыл на месте классическим соляным столбом…. Насквозь понятная и прозрачная ситуация: ждали двух прекрасных и трепетных наяд (то бишь, пархатых, безобразных и пожилых ведьм), а прибыла всего одна. Сюрреализм голимый, как любит выражаться Мегре. Кому-то — радость несказанная, кому-то — сплошное и бесконечное расстройство.… Эге, ведьма — на удивление ловко — избавилась от своего карнавального «облика». Была, понимаешь, древняя, уродливая и горбатая старушенция. Была, да только вся вышла. Теперь перед нами (передо мной и окулярами бинокля), красуется весьма симпатичная и грудастая девица, облачённая в нежно-сиреневое трико. Вполне даже сексуальная штучка. Вполне.… И высокий мушкетёр, похоже, того же мнения — оперативно, практически бегом, припустил к нежно-сиреневой наяде: крепкие объятья, жаркие поцелуйчики, томные воркования. Всё, как и полагается, короче говоря…. А теперь, обнявшись, наша сладкая парочка отправилась к ближайшим густым зарослям. Чтобы, понятное дело, предаться любви уже по-взрослому. Многократно, усердно и разнообразно. Типа — на полную катушку. Искренне одобряю, понимаю и завидую белой завистью…. И второй мушкетёр, тем временем, покинул смотровую площадку: слез со скалы и, понуро сгорбив широкие плечи, неторопливо побрёл к горному озеру. Расстроился, бедолага. Надо думать, рассчитывал, что «горбунья» заявится не одна, а вместе с такой же симпатичной и сексуально-раскованной подружкой. Облом случился-приключился. Бывает. А также крушение всех юношеских эротических надежд. Полностью понимаю. И даже — сугубо местами — сочувствую…. Хм, не дойдя до широкой песчаной косы, юноша начал раздеваться. Видимо, решил искупаться. Ну-ну. Купание в прохладной горной воде, как известно, оно очень даже действенно способствует притуплению мужского вожделения. После колки дров, естественно…. Наш озабоченный приятель полностью обнажился и, пристроив мушкетёрскую накидку «с крестом» поверх сброшенной одежды-обуви, уверенно зашагал по светло-светло-жёлтому песочку. Зашёл в воду по пояс, нырнул, метров через десять-двенадцать вынырнул, довольно фыркнул пару раз и уверенным кролем поплыл к водопаду. Нормальная ситуация. То, что старенький и очкастый доктор прописал — намедни…».

Дальше всё было просто. Ну, как в той знаменитой поговорке про два пальца, асфальт и естественные человеческие нужды.

Он, педантично поместив бинокль в футляр и отправив означенный футляр в рюкзак, совершил образцово-показательный марш-бросок вдоль озёрного берега, усеянного валунами и колючим кустарником. То бишь, затратив примерно пятнадцать-восемнадцать минут, успешно перебазировался — где-то ползя по-пластунски, где-то, пригнувшись, короткими перебежками — к намеченной точке.

Низенький мушкетёр продолжал увлечённо плескаться в изысканно-лазурных водах горного озера.

— Купайся, родной, — одобрительно пробормотал Максим. — Купайся, плескайся и охлаждайся. День-то обещает быть жарким…. Извини, но твою мушкетёрскую накидку я конфискую. Типа — для пользы общего дела. Конечно же, вместе с «пацакским» индикатором, лежащим в правом кармане, и низкочастотной рацией с выдвижной телескопической антенной, находящейся в левом. Большое спасибо, и всё такое прочее. Непременно сочтёмся…. Мол, как и что? Куда пропала казённая одёжка? Пусть считается, что её уволок без меры любопытный белохвостый орлан…

Стоя на густой травке, он сноровисто изобразил на песке — с помощью сухого прутика — некое подобие отпечатков когтистых птичьих лап, после чего упруго зашагал по извилистой горной тропе.

«Странное дело», — рассуждал про себя Макс. — «Очень даже странное и подозрительное. Как-то легко, просто и обыденно всё прошло. На удивление. Натуральный — «рояль в кустах». Словно бы кто-то невидимый дал мушкетёрскому посту однозначную и строгую команду — срочно освободить мне дорогу…. Или же это лишь привиделось? Типа — избыточные фантазии, спровоцированные чрезмерной осторожностью? Ладно, разберёмся. Не Боги, чай, горшки обжигали…».

— Расскажу, конечно, — пообещала Птичка. — Передай-ка, Павлик, мне фляжку со здешним божественным напитком. Спасибо. Буль-буль…. Замечательная и неповторимая вещь, ничего не скажешь. Шик, блеск и красота. Немного напоминает нашу отечественную сливовую наливку, только многократно ароматнее и душистее. Многократно…. Э-э, куда ручонки-то жадные тянешь, Рыжий? У меня пока побудет фляга с винцом. Для пущего спокойствия. А то, заболтавшись, утрачу контроль над ситуацией, а ты и нарежешься в зюзю полную. Были уже печальные прецеденты, достаточно…. Начну, естественно, с самого начала. Как и учили в своё время. Но постараюсь излагать коротко и сжато, так как время нынче дорого: нам уже совсем скоро надо приступать к снятию показаний с научных приборов и датчиков. Святое дело, это понимать надо…. Итак, чуть больше года назад Палычу позвонил Сергей Подопригора, который после выхода в отставку из какой-то жутко-секретной армейской Конторы трудился начальником многопрофильной метеостанции, обустроенной в Республике Коми, рядом с посёлком Мутный Материк [9]…. Странное название? Обыкновенное. Мутный Материк располагается на обрывистом берегу суровой реки Печоры, на пятьсот-шестьсот километров к северо-востоку от города Салехарда. Недалеко от посёлка в Печору впадает речка Малая Мутная. А выше по течению — Большая Мутная. Вот, из-за этих географических особенностей и образовалось такое экзотическое название данного населённого пункта…. Итак, Сергей позвонил Палычу по телефону и сообщил, что случайно обнаружил — примерно в пятидесяти пяти километрах от Мутного Материка — аномальную зону, причём, судя по всему, совсем «молодую» и ещё никем не исследованную. Мол, осенью он переправился через Малую Мутную и немного прогулялся по тамошней северной тайге. И неожиданно набрёл на приметный холм правильной конической формы, поросший молоденькими ёлочками, соснами, лиственницами и пихтами. А ещё там ему удалось добыть-подстрелить много жирных осенних рябчиков и не менее жирных серых куропаток…. Весной Сергей вновь отправился в те места. Переплыл на лодке через реку, выбрался на берег и почти сразу же почувствовал некую тревожную ауру. Спрятал лодку в густых прибрежных кустах, тронулся в путь — всякие странности скопом навалились: и ползающие, и бегающие, и летающие. Какие конкретно? Да самые разнообразные, практически на любой вкус. В следующий раз более подробно расскажу…. Значит, добрался-таки Подопригора, презрев все странности, до добычливого холма, но и там произошли кардинальные изменения: большинство молодых хвойных деревьев искривились самым невероятным образом и причудливо переплелись между собой. И проволочки биолокационной рамки [10], прихваченной с собой на всякий случай, принялись раскручиваться — как сумасшедшие…. А потом странная старуха-шаманка прогнала Сергея прочь. И не просто так прогнала, а с помощью то ли классического гипноза, то ли какого-то хитрого приборчика, спрятанного в кармане её тёмно-бордового шаманского малахая и вызывающего жуткую головную боль. Короче говоря, всё характерные и основополагающие признаки серьёзной аномальной зоны — на лицо…. Мы, конечно же, оперативно сформировали компактный полевой отряд, собрали все необходимые походные вещички, да и выдвинулись — на самолёте, а потом и на вертолёте — к объекту. В полном соответствии с клубным Уставом, в котором значится: — «Наша главная задача заключается в планомерном, целенаправленном и тщательном изучении всех аномальных (естественных!), зон, располагающихся на планете Земля…». В Мутном Материке нас встретил Подопригора. Посовещались, определились с предстоящим маршрутом и отправились пешочком, рачительно прихватив с собой надувную резиновую лодку, в путь…. Километров через тридцать-сорок аномальная зона начала проявлять себя во всей красе. Перестали работать мобильные телефоны и коротковолновые рации. На ветках хвойных деревьев обнаружились уродливые наросты — явно мутационной природы. Биолокационные рамки ожили. Под ногами принялись ползать огромные пятнистые змеи, некоторые, и вовсе, с двумя головами. Один раз по чёрным базальтовым скалам даже гибрид дикого кабана и ящерицы бодро пропрыгал…. А там, где раньше протекала обыкновенная речка шириной в пятьдесят-шестьдесят метров, образовалось широченное водохранилище, щедро усеянное многочисленными островными архипелагами. Причём, в водах данного водохранилища обитали — целыми стаями — злобные тропические кайманы. Мрак полный и беспросветный, короче говоря. Создалось устойчивое впечатление, что вокруг аномальной зоны (мы ей присвоили кодовое наименование — «Мутный Лес»), кто-то ушлый и смекалистый оборудовал своеобразные «защитные пояса», призванные отпугивать местных рыбаков-охотников и любопытных путешественников-туристов…. Как бы там ни было, но надо было двигаться вперёд. Настоящего аномальщика, как известно, всякой дешёвой ерундой не испугаешь. Не на тех напали, морды заковыристые…. Двухголовых змей и кабана-ящерицу проигнорировали. Голодных тропических кайманов разогнали — к нехорошей маме. В несколько приёмов успешно форсировали «неожиданное» водохранилище. Двинулись дальше. Но гадкие сюрпризы на этом не закончились — впереди обнаружились полноценные минные поля, глубокие воронки от недавних взрывов и даже чья-то свеже-оторванная нога в поношенном кирзовом сапоге…. Что делать? Поворачивать назад? Не тут-то было: запасливый Подопригора (как и положено опытному аномальщику), прихватил с собой портативный армейский миноискатель. Мол, предчувствия у него были соответствующие. Пробили, короче говоря, в тех минных полях надёжный проход…. Много чего и всякого ещё было, включая появление мохнатого «снежного человека», который — на самом-то деле — оказался замаскированным роботом-андроидом. Не буду, Путник, растекаться излишней информацией по нежному древу твоего сознания…. Вышли — в конечном итоге — на вершину искомого холма. А ещё и обнаружили вход, ведущий в неизвестный Портал, который, как раз, и охраняла старенькая шаманка. Она, кстати, чуть позже разбилась — при аварийном падении ярко-жёлтого летательного аппарата. То бишь, «Золотой Бабы», о которой местные доверчивые аборигены издревле слагали длиннющие и пафосные легенды…. Значит, при падении виманы (так эти хитрые летательные аппараты называют в Системе Мирра), шаманка трагически погибла. Вернее, дело было так. Подопригора и Лизавета, наспех разобрав обломки на месте авиакатастрофы, добрались до кабины «Золотой Бабы», а там — на клетчатом керамическом полу — валяется шаманский тёмно-бордовый малахай, из горловины которого торчит рыжая кошачья голова. Более того, через несколько минут раздалось тихое зловещее шипенье, и тело мёртвой кошки — почти мгновенно — превратилось в горку серого пепла. Вот, такие дела — аномальные насквозь…. А ещё в кабине виманы обнаружился специальный золотой жетон, служащий ключом к двери, ведущей в Портал. То есть, в бункер Портала, являвшийся своеобразной прихожей. Посовещались и решили войти. Мол, где наша только не пропадала. Обычная практика упёртых и отвязанных аномальщиков. Не отнять и не прибавить…. Вошли и приступили к тщательному осмотру помещения. Тут-то — через некоторое время — оно и началось, светопреставление самое натуральное. То бишь, гнусно и многообещающе завыла-запиликала сирена, а на специальном прямоугольном табло появилась следующая ознакомительная информация, мол: — «Объявляется оранжевый уровень тревоги. Выход на поверхность планеты заблокирован. Объект номер сто семнадцать подлежит уничтожению. Всем сотрудникам и гостям, находящимся в бункере, необходимо срочно пройти в Капсулу и отбыть на Мирру. До закрытия Портала осталось три эрла. Повторяю. Объявляется оранжевый уровень тревоги…». Проверили, действительно, выбраться из бункера на вершину холма не представлялось возможным, входную дверь заклинило намертво. Стало понятно, что для экстренной эвакуации нам доступен только один путь. А именно, через хвалёный Портал, ведущий в иные и неизведанные Миры…. Сирена же, не делая перерывов, всё надрывалась и надрывалась. Сколько времени оставалось до обещанного взрыва? Точно неизвестно. Но, очевидно, мало. Делать нечего, приступили к срочной эвакуации, благо Капсула перемещения, как выяснилось, находилась в Гнезде…. Прошли в Капсулу. Так, ничего особенного: просторная и богато-отделанная кабина лифта — такими, как правило, оборудуют «земные» навороченные офисные комплексы. Яркие плафоны «дневного света» на потолке. Квадратный щиток с выступающими из него разноцветными кнопочками — десятка три, наверное, наберётся. Каждая кнопка снабжена целой россыпью незнакомых чёрных буковок…. И на какую, спрашивается, нажимать? Тут сообразительный Павлик и посоветовал, мол: — «Закрой, Птичка, глаза и тыкай нежным пальчиком в первую попавшуюся. Нет времени выбирать. Понадеемся, в очередной раз, на добрейшую госпожу Удачу…». Я спорить (как впрочем, и всегда), не стала, закрыла, понадеялась и ткнула…. Двухстворчатая дверь с тихим шорохом затворилась. Свет погас. Загорелся вновь. Капсула мелко-мелко задрожала. То бишь, пошёл-стартовал процесс перемещения к далёким и загадочным Мирам…. Или же — в далёкие и загадочные Миры? Трудно сказать. Вопрос, безусловно, риторический…. Уже потом, после прибытия в заданную точку, выяснилось, что речь идёт о «Системе Мирра», в которую входят три больших планеты, вращающиеся вокруг яркой Звезды (она, кстати, расположена в созвездии Кита), и заселённые разумными существами, а также ещё пять Параллельных Миров. Итого, значит, восемь Миров. И кнопки на пульте управления Капсулой были, как раз, восьми цветов…. По какому принципу была сформирована такая приметная цветовая гамма кнопочек? Конечно, по цвету каждого конкретного солнца. Представляешь, Путник, разноцветные солнышки? Нежно-сиреневое, светло-зелёное, голубое, розовое, неприметно-бежевое, ярко-оранжевое, фисташковое и даже серое? Впечатляет? Вот, то-то же…. Я же (совершенно случайно), надавила указательным пальцем на одну из светло-сиреневых кнопочек, направив — тем самым — Капсулу к планете под названием — «Кошачья Мирра» (второе общепринятое наименование — «Кошачий Мир»). Вернее, к конкретному выходу из Портала перемещений, который находился в старинном поместье маркизов Радо, знатных и заслуженных арархов…. Сам процесс перемещения занял сорок семь с половиной минут. Коротенькая дрожь корпуса, заполошное миганье ламп «дневного света» — прибыли [11]. Выбрались наружу: ба, так и есть — нежно-нежно-сиреневое солнышко. Красотища неописуемая — из нетленной и любимой каждым настоящим аномальщиком серии: — «Упасть и не встать…». Какие у нас были планы? Да, самые наипростейшие, элементарные и непритязательные. Во-первых, завести знакомства с тамошними аборигенами. Во-вторых, получить максимально-широкую информацию об экзотических местах, куда нас ненароком занесло-забросило. Ну, чисто из элементарного природного любопытства…. В-третьих, разжиться — для нашего клубного музея — всякими симпатичными сувенирами и почётными артефактами. В-четвёртых, узнать пути возвращения обратно, на Землю. И, в-пятых, успешно вернуться — с бесценными трофеями — домой. Ничего, как видишь, хитрого и экстраординарного…. Первый пункт плана был выполнен нами вполне даже успешно. Вернее, если отбросить в сторону ложную скромность, с нехилым блеском: познакомились с Ашей и Томасом. И не только познакомились, но и… м-м-м, но и вошли в доверительные отношения. То бишь, практически подружились…. А, вот, дальше начались непредвиденные и каверзные сложности-неприятности. Выяснилось следующее. В Кошачьем Мире, в полном соответствии с его названием, верховодят разумные коты и кошки. Причём, вся эта хвостато-усатая братия чётко делится на… э-э-э, на три больших класса. То есть, если по знаменитому старику Карлу Марксу, на три социально-общественные формации…. Первая — это «архмагики» (к ним, кстати, тогда относилась и наша Аша). Они — уже на протяжении долгого-долгого времени — являются откровенно-правящим и бессменным аристократическим классом, так как наделены ярко-выраженными магическими способностями. В частности, телепатическими. Умеют — силой мысли — убивать, а также создавать различные материальные ценности. Как то: современные технологические линии, различные хитрые механизмы и даже роботов-андроидов. Именно благодаря усилиям архмагиков, «кошачья» цивилизация и является — в технико-технологическом плане — достаточно развитой и продвинутой, способной, в том числе, создавать Порталы, соединяющие между собой различные Миры. Архмагики, они внешне немного похожи на «земных» сиамских кошек и котов, но только более крупные, слегка пятнистые и с лучистыми изумрудно-зелёными глазами…. Двигаемся дальше. Вторая социально-общественная формация — это «арархи». Они на Кошачьей Мирре выполняют функции «силовых ведомств»: полиции, армии, МЧС и самых разнообразных спецслужб. Арархи — по основным визуальным признакам — здорово напоминают наших лесных манулов: серо-палевая шерстка, приземистое мускулистое тело, полукруглые уши и мохнатые баки на выпуклых щеках. А своими неподвижными янтарно-жёлтыми глазищами они умеют испускать смертоносные, так называемые «арарховы» лучи. Очевидно, что-то сродни лазерным лучам…. Все остальные мирранские коты и кошки безоговорочно относятся к классу «бродяг». То есть, являются — по своей глубинной сущности — обыкновенными простолюдинами и ленивыми дармоедами, гуляющими сами по себе и не приносящими — всей «кошачьей» цивилизации в целом — ни малейшей пользы-выгоды. Бродяги, они бродяги и есть. Не отнять и не прибавить. Характерный представитель — наш Томас. Прошу, как говорится, любить и жаловать…. Возможны ли любовно-семейные отношения между представителями и представительницами разных социально-общественных формаций? Конечно, да, ибо природу-мать не обманешь, как ни старайся. Но на сей счёт существует целый свод строгих законов и выверенных веками правил. Арархи и бродяги, например, вправе спариваться и иметь потомство. Но котята, родившиеся в результате таких легкомысленных отношений, автоматически причисляются к когорте «бродяг». Причём, по визуальным признакам — у полукровок разноцветные глаза: один глаз янтарно-жёлтый (он может испускать «арархов» луч, только очень слабый, способный убивать-калечить лишь насекомых и прочую мелкую-мелкую живность), а другой — голубовато-мутный или же ярко-синий…. С архмагиками всё гораздо сложней и строже. Они очень трепетно и щепетильно относятся к такому понятию, как — «чистота крови». Наверное, для этого существуют серьёзные и веские основания-причины. Мол, «половинчатая магия», она, зачастую, непредсказуема и даже опасна. Короче говоря, если, всё же, рождается архмагик-полукровка (определяется также по разноцветным глазам), то такой котёнок незамедлительно, не ведая жалости, умерщвляется. Более того, и его беспутные родители — в назидание всем остальным — подлежат безжалостной и незамедлительной казни. Как бы оно так…. Ещё одна важная (для нашей истории), особенность архмагиков. Они не могут — без тяжких последствий для себя — покидать пределы Кошачьего Мира. Раньше, конечно, предпринимались попытки по переброске архмагиков — через специализированные Порталы — в другие Миры. Но все они, к большому сожалению, заканчивались фатально. То есть, полным и бесславным провалом. Мол, всё идёт в штатном режиме, показатели приборов и датчиков находятся в норме, Капсула успешно прибывает в Гнездо, оператор, выждав положенное время, открывает первую запорную дверь, вторую, а за ней — внутри Капсулы — лишь аккуратные конусы серой золы…. Перехожу, тем временем, к следующему информационному блоку. Климат на Кошачьей Мирре достаточно мягкий и комфортный: равномерные дожди, щадящий температурный режим, отсутствие периодов аномальной жары и зимних морозов. Никогда не происходит здесь и прочих природных катаклизмов: тайфунов, цунами, торнадо, наводнений, засух и землетрясений. Тишь, гладь и Божья благодать, образно выражаясь. Да и с животным миром наблюдается аналогичная идеалистическая картинка: полностью отсутствуют хищники (кроме котов и кошек, понятное дело), а также всякая ядовитая нечисть — змеи, пауки и насекомые. Такая, вот, наша Новая Зеландия, только в планетарном масштабе. Только в Новой Зеландии этот «природно-климатический рай» сформировался естественным путём (по крайней мере, так принято считать), а в Кошачьем Мире — насквозь искусственным. То бишь, всемогущие архмагики, объединив каким-то неведомым образом магическую энергию, подсуетились. Бывает…. Теперь по разумным гуманоидам. Да, они, безусловно, присутствуют. В ограниченных количествах? Скорее, уж, в оптимальных. Сколько надо — по расчётам профильных специалистов — столько и будет. По крайней мере, воспроизводство «гумми» (так там принято именовать разумных гуманоидов), находится под плотным и неусыпным контролем со стороны подозрительных архмагиков. Существует строго-выверенная система запретов-разрешений на продление рода, а в определённых случаях (в глобальном временном понимании, конечно), и стимулирующих поощрений. Дело заключается в том, что гумми «используются» в Кошачьем Мире в достаточно узком, так сказать, целевом сегменте. А именно, в качестве обслуживающего персонала для архмагиков и — частично — для арархов. То бишь, в качестве горничных, садовников, нянек, поваров, архитекторов и так называемых личных ремесленников. Что следует понимать под размытым термином — «личные ремесленники»? На мирранских промышленных предприятиях, производящих электроэнергию, стройматериалы, пластмассу, электронику, летательные аппараты, бытовые приборы и всё прочее, трудятся роботы-андроиды. Так как эти существа являются усидчивыми, надёжными, безотказными и, кроме всего прочего, никогда не устают. Но есть же и такое важное понятие, как — «предметы роскоши». Например, мебель авторской работы, предметы архитектурного декора, дизайнерская проработка интерьеров, гениальные картины и гравюры, высокохудожественный наборной паркет, эксклюзивная роспись личных виман, ну, и так далее. Эти виды работ доверяют сугубо гумми: считается, что они умеют работать «с Душой» — в отличие от бездушных андроидов, понятное дело. Услугами личных ремесленников пользуются архмагики, а также наиболее богатые и знатные арархи…. Ещё один характерный момент. Архмагики, безусловно, ценят разумных гуманоидов — как искусных мастеров, наделённых высоким художественным вкусом. Но, кроме того, и опасаются. Видимо, чётко осознают, что именно гумми — при фатальном стечении определённых обстоятельств — могут составить им реальную конкуренцию в борьбе за почётный титул — «Цари мирранской природы»…. Именно поэтому, во-первых, количество разумных гуманоидов, проживающих на Кошачьей Мирре, строго и планомерно контролируется. Во-вторых, в Кошачьем Мире запрещены — под страхом лютой и неизбежной смерти — разработка и производство любых видов оружия: огнестрельного, холодного и всего прочего. Нет там ни пистолетов, ни ружей, ни автоматов, ни кинжалов, ни луков, ни арбалетов, ни булав, ни палиц, ни копий. Гумми даже палку в руки — без отдельной команды хозяина — взять не могут. Если гуманоид является, к примеру, скульптором, то он может пользоваться всякими профильными инструментами — молотками, молотами, клиньями, долотами и резцами. Но только — исключительно — на работе. Не дай Бог, если бдительный арарх увидит гумми с молотком в руках вне рабочего места. Обязательно изрежет до смерти «арарховыми» лучами…. Знать, опасается кошачья аристократия гуманоидов. То есть, неожиданных нападений — из-за угла и сзади. И правильно, между нами говоря, делает. Не без веских на то оснований. Нашего непредсказуемого брата-гуманоида завсегда стоит опасаться. Чисто на всякий пожарный случай. Так как лишним — в любом случае — не будет…. Итак, неприятность первая. Поскольку наш отряд состоял сугубо из гуманоидов (пусть и разумных), то все его члены автоматически причислялись к разряду «второстепенных существ». А всем «второстепенным» — по суровым мирранским законам — даже близко приближаться к Порталам, связывающим между собой различные Миры, строго-настрого запрещено. Мол, нечего приобщать всякое быдло позорное к результатам интеллектуальных трудов высокородных и мудрых архмагиков.… Вот, такой малосимпатичный и гадкий расклад…. Неприятность вторая. В тот период на Кошачьей Мирре, как раз, ожидали Нашествия коварных захватчиков из Перпендикулярных Миров. Что такое — «Перпендикулярные Миры»? Долго рассказывать. Объясню, Путник, в следующий раз, в более спокойной обстановке. А главное заключается в том, что до нас и наших проблем — в условиях подготовки к серьёзной и кровавой войне — никому не было дела…. Тем не менее, как уверяет народная поговорка, нет худа без добра. Началось предсказанное Нашествие: зазвучали ружейные выстрелы, зазвенели острые мечи, громко залаяли кровожадные псы «перпендикулярных» захватчиков. И все «земные» аномальщики славно и ударно поучаствовали в этих — уже легендарных — сражениях. Более того, внесли, так сказать, решающую лепту в безоговорочную победу жителей Кошачьей Мирры, и даже были удостоены — за существенные боевые заслуги — всякими и разными официальными почестями…. Мы с Павликом там и поженились — в мирранской Столице и по мирранским же законам. Первый раз, я имею в виду, поженились. А второй раз — уже здесь, на Земле. Отличное мероприятие, между прочим. Всем рекомендую — два раза жениться. Две свадьбы, два медовых месяца…. Итак, в оговорённый момент наш «аномальный» отряд погрузился в две виманы и отправился к нужному Порталу, соединяющему Систему Мирра и нашу прекрасную Землю. И Аша с Томасом — в качестве провожающих персон — полетели вместе с нами, мол, надо же кому-то слова тёплые и правильные сказать, мохнатыми хвостами и лапами помахать на прощание…. Прибыли на место, и тут неожиданно выяснилось, что наши усатые друзья тоже хотят покинуть Кошачью Мирру. Причём, навсегда…. Зачем и почему? Ответ прост: — «Любовь во всём виновата. Лишь любовь во всём виновата. Лишь любовь всегда виновата. То-то и оно. То-то и оно…». Томас — чистокровный бродяга. Аша принадлежала к древнему и славному роду мирранских архмагиков. Ну, ничего им не светило в Кошачьем Мире — в плане создания счастливой и прочной семьи. Ничего и ни при каких условиях-обстоятельствах…. Ага, Путник, язвительно ухмыляешься? Мол: — «Как же так? Ведь выше было чётко и однозначно сказано о том, что архмагикам не дано — покидать пределы Кошачьей Мирры. Нестыковочка, однако….». Ерунда, не бери в голову. Мы успешно обошли и это досадное препятствие. Видишь ли, у каждого архмагика за левым ухом имеется так называемая «архмагическая железа», наделяющая её обладателя самыми разнообразными магическими знаниями и способностями. У взрослых архмагиков такие железы «закостенелые», то есть, составляющие с костями черепа единое целое. А у не достигших совершеннолетия — подвижные и «живые». Аша — на тот конкретный момент — являлась несовершеннолетней…. Короче говоря, Лизавета, выполнявшая обязанности походного врача нашего отряда, вырезала означенную железу с помощью элементарного хирургического скальпеля. Причём, без всякого наркоза. Вырезала и выбросила. Была наша красавица Аша всемогущим архмагиком женского пола, а стала — обыкновенной бродяжкой. Но, попрошу заметить, годной к путешествиям через Порталы…

— Требую уточнения, — горделиво сверкая изумрудно-зелёными глазищами, вмешалась в повествование пятнистая кошка. — Да, бродяжкой. Отрицать не буду. Только осталась — при этом и, не смотря ни на что, — благородной графиней Каспер.

— Осталась-осталась, — улыбнувшись по-доброму, заверила Натка. — Никто, собственно, и не спорит…. А после удаления ашиной архмагической железы мы прошли в Капсулу и — через некоторое время — успешно «переместились» на Землю…. Как тебе, Путник, мой рассказ?

— По высшему разряду. Молоток. Ты, действительно, талантливый аналитик, — похвалил Макс. — Коротко и доходчиво…. Что у нас по плану дальше?

— Переключаемся на дела текущие, — меланхолично помахивая чёрно-белым хвостом, подсказал Томас. — Колись, Путник, что ты здесь делаешь? И в Сан-Анхелино? И, в частности, на вершине этого скалистого холма? Только, пожалуйста, излагай без балды. Врать и придумывать среди своих — дурной тон…

— Спасибо, господа российские аномальщики, за важную и эксклюзивную информацию, — поблагодарил Макс. — Признателен и рад нашему знакомству. А сейчас, извините, вынужден покинуть ваш гостеприимный лагерь. Дела. Про разумных и говорящих котов-кошек никому, понятное дело, рассказывать не буду. Клубная тайна — дело святое. Да и не поверит никто…. Ну, будем прощаться?

— Как это — прощаться? — искренне возмутился Рыжий. — А выпить на посошок? Мол, за лёгкую дорогу? Никогда нельзя пренебрегать старинными народными традициями и обычаями! Только законченные уроды, нелюди и поганцы забывают историю своего народа, а также всякие там мудрые пословицы, поговорки, присказки и прочие — веками проверенные и многократно перепроверенные — ритуалы…. Мы с вами, что же, некие Иваны, родства совсем непомнящие, а? Я вас, аномальщики, спрашиваю? Жена, доставай всё необходимое. А я пока освобожу место на столе. Попрощаемся — как люди…

Пашка ловко и сноровисто переместил на деревянный пол добрую половину тетрадей, блокнотов и скоросшивателей, а Наталья, неодобрительно вздыхая, извлекла из низенькой тумбочки, расположенной под раскладным столиком, перочинный ножик, стопку прозрачных пластиковых стаканчиков, половинку буханки круглого чёрного хлеба в полиэтиленовом мешочке и кусок нежно-розового сала, аккуратно обёрнутый клетчатым кухонным полотенцем.

Извлекла, разложила-расставила всё извлечённое на освободившемся месте и велела — притворно-строгим голосом:

— Давайте, отважные господа мужчины, действуйте. Нарезайте и наливайте. Вот вам ножик, стаканчики и фляга с чудесным местным вином. Действуйте…

Через несколько минут она же, сжимая в правой ладошке пластиковый стаканчик, и провозгласила тост:

— За то, чтобы великолепная и блистательная госпожа Удача никогда бы не покидала нас, глупых и беззалаберных аномальщиков…

— Какое вкусное сало! — выпив и закусив, одобрил Максим. — Нежное, в толстых мясных прожилках. Божественно, просто объедение. Особенно с классическим чёрным хлебом…. Он же, если я не ошибаюсь, питерской выпечки? Уважили, ребятушки, ничего не скажешь. Тысячу лет уже не пробовал ничего подобного. Словно бы на Родине побывал…. Может, сразу накатим — вдогонку — ещё по одной? В том плане, чтобы времени не терять понапрасну?

— Не стоит, — отрицательно помотала головой Птичка. — Только не подумай, ради Бога, что мне жалко дарёного тобой вина. Совсем нет. Просто тебе же, Путник, ещё предстоит возвращаться, — ловко расстелили поверх сложенных на полу тетрадей-блокнотов-скоросшивателей топографическую карту масштаба «в одном сантиметре — сто пятьдесят метров». — Вот, она, наша вершина. Четыре тропы, ведущие вниз. Но все они охраняются здешними мушкетёрами. Стоит ли рисковать лишний раз? Правильно, не стоит…. Предлагаю — спуститься по северному обрыву. Он не очень-то и высокий, менее восьмидесяти метров. Мы обеспечим тебя надёжной капроновой верёвкой, альпенштоком, крючьями и горными ботинками с шипами…. Кстати, накидку «с крестом» сними и сложи вон на том стеллаже, дабы досадного казуса не случилось. Остановят ещё, не дай Бог, и обыщут. А так-то что, мол, мирный чудак-альпинист, заскучавший на «Карнавале Святого Джедди»…. Да, кстати. Необходимо и «пацакский» индикатор — вместе с коротковолновой рацией — здесь оставить. Ради пущей осторожности.

— Извините, соратники, но не оставлю, — не согласился Макс. — Они мне для работы нужны. Вернее, остро необходимы…. А мушкетёрскую накидку держите, без вопросов. Не жалко. Потом поместите её в нашем клубном музее — за стеклянной витриной. С соответствующей загадочной надписью, ясный тропический пенёк…

Первым делом, они отправились к Главной трибуне, наспех перекусив по дороге слегка подгоревшими сосисками в тесте. Макс запил свою сосиску подкисшим мексиканским пивом, к которому уже начал постепенно привыкать, а мнительный Мегре, озабоченный проблемой излишнего веса, предпочёл тягучий и ароматный манговый сок.

Возле высокой кованой калитки, ведущей на Главную трибуну, дежурил вчерашний «кардинал Ришелье», который, слащаво и приветливо улыбнувшись, неожиданно заявил:

— Проходите, уважаемые господа сыщики. Смело и без вопросов. Ваш международный авторитет — безупречен. Пропускные жетоны «с кошками» можете не доставать. Мы же с вами, как мне шепнули несколько часов тому назад, находимся в одной служебной лодке? Не так ли?

— Про общую служебную лодку ничего не знаю, — нейтрально пожал плечами Макс. — Руководству видней. Причём, как нашему, так и вашему. Но коллегами, скорее всего, являемся…

— Рад. Искренне рад. Сто злобных и наглых чертей раздери меня на составные части. Может, и поработаем — по нынешнему хитрому делу — совместно. Если, понятное дело, поступит соответствующее начальственное указание…. Кстати, дон Максимилиан, «облик» сурового Рембо вам очень даже к лицу. Честное и благородное слово. Поверьте профессионалу. По крайней мере (на мой вкус), подходит — к вашей внутренней сущности — гораздо лучше, чем «образ» мечтательного и легкомысленного Зорро…. Служили во французском Иностранном легионе?

— Что-то вроде того.

— Я так и думал. Настоящего и упёртого вояку издалека видно…

Поднявшись на самый верх, они расположились на правом краю Главной трибуны, практически в гордом одиночестве.

— Ох, уж, эти вояки идейные и заскорузлые, — с трудом устроившись в узком пластиковом кресле, тут же принялся брюзжать сеньор Кастильо. — Хвастуны и зазнайки, каких ещё поискать. Издалека, понимаешь, их — морд наглых и напыщенных — видно.… А что в этом хорошего, мол, видно? Тем более — издалека? А, Путник?

— Много чего, старина, — состроив серьёзную гримасу, заверил Макс. — Например, всегда издалека видно — к кому можно обратиться за конкретной помощью. Из нетленной и незабвенной серии: — «Солдат солдата — никогда не бросит в беде…». А с чего это, мать его растак, тутошние мушкетёры держат нас за своих, а? С каких таких пирожков пригоревших? Тропических сушёных мухоморов объелись?

— Не знаю, напарник. Поверь…. Ага, а мы с тобой — неуклонно, целенаправленно и последовательно — обретаем устойчивую популярность. Даже местное чванливое начальство заинтересовалось нашими скромными персонами…

Действительно, к ним — со стороны входа на Главную трибуну — пробирался, ловко и непринуждённо лавируя между рядами кресел, высокий тощий шут.

Шут подошёл, вежливо поклонился и, печально звякнув своими многочисленными колокольчиками, представился — на весьма дурном испанском языке:

— Джон Смит-Осборн Второй, Главный распорядитель «Карнавала Святого Джедди, Покровителя диких камышовых котов и кошек», полномочный представитель банкирского дома баронов Ротшильдов. К вашим услугам, уважаемый сеньор Кастильо. А также и к вашим, мистер Соколофф.

— Вы очень любезны, сэр, — расплылся в широченной улыбке Мегре. — Рад нашему знакомству.

— Обязательно учту на будущее — в плане услуг, — состроив высокомерную физиономию, пробурчал Максим. — Чем, кстати, обязаны, милейший?

— Да что вы, что вы, уважаемые идальго, — смущённо замахал ладошками шут. — Ничем, конечно же, не обязаны. Ничем…. Как можно? Просто подошёл поинтересоваться — может, нужна моя помощь? Или же будут какие-либо пожелания, просьбы, приказы? Если что — сразу же обращайтесь, без официальной волокиты. Помогу, чем смогу. В разумных пределах, разумеется…

Карнавальный распорядитель, отвесив с десяток почтительных поклонов, удалился.

— Однако, дела, — восхищённо встопорщив густые полуседые усы, хмыкнул дон Мануэль. — Ничего не понимаю…. А ты, Путник? Впрочем, оставь свои пессимистические версии при себе. Ну, очень прошу. Так как не хочу расстраиваться.

— Как скажешь, старина, — покорно вздохнул Макс. — Промолчу, не вопрос…

Про себя же он подумал: — «Версия у меня проста и непритязательна — как современная пятирублевая российская монетка. А связана она с известной международной поговоркой, мол: — «Высокие деревья — притягивают молнии…». Похоже, что кто-то очень хочет, чтобы именно мы с Мегре и сыграли роль этих достославных «высоких деревьев». Кто — хочет? Конечно же, тот, кто руководит всей этой хитрой тропической Игрой. Или же некой суперсекретной операцией…. Зачем ему, Главному, это надо? Ну, мало ли. Руководителю, в любом случае, видней. Азбука рядового исполнителя…. Комиссар не хочет, чтобы я изложил данную версию вслух? Знать, чего-то опасается. Или же, что вернее, действует в строгом соответствии с заранее полученными рабочими инструкциями. Да и ладно. Его дела. Мне-то что? Честно и скрупулёзно отрабатываю заключённый Контракт, и не более того. В том смысле, что чётко и неусыпно держу ситуацию под личным контролем…».

— О, сегодня у нас, прямо-таки, нет отбоя от высокопоставленных гостей и знатных собеседников, — язвительно усмехнулся сеньор Кастильо.

— Кого на этот раз черти несут?

— Принц Чарльз — собственной венценосной и заносчивой персоной — направляется к нам. Хотя, пардон…

— Что такое?

— Нет, это не принц.

— А кто же тогда?

— Женщина, загримированная под принца Чарльза.

— Да, ладно тебе, старина, — вглядевшись, засомневался Максим. — Пожилой, костистый и неповоротливый мужик с ярко-выраженной лошадиной физиономией, украшенной неаккуратными тёмно-рыжими бакенбардами…. Говоришь, мол, баба?

— Женщина, солдафон белобрысый, — недовольно скривился Мегре. — Женщина…. Поверь, у меня глаз намётанный. Женскую пластику-походку от мужской отличить всегда сумею, даже после трёх-четырёх коктейлей карнавальных. Естественно, если дело не касается профессиональных артистов и цирковых мимов…. Кто она такая? Может, специальный агент американского ЦРУ. Или же какой-нибудь другой авторитетной и жутко-секретной организации…. Доброго вам здоровья, Ваше Высочество. Отлично выглядите.

— Приветствую вас, джентльмены, — спесиво и вальяжно пророкотал в ответ «поддельный» Чарльз на безупречном английском языке. — Разрешите, присяду рядом с вами? Благодарю, джентльмены…. Как дела сыскные? Есть ли успехи? Впрочем, можете не отвечать. Повышенная секретность, всё-всё понимаю и одобряю. Молчите. Ни слова. Слишком много поставлено на карту. В том смысле, что трофеи ожидаются… э-э-э, богатые. То есть, бесценные…. А удалось ли вам вчера встретиться с рекомендованным мною сеньором Романо и насладиться его божественным даром талантливого и непревзойдённого рассказчика?

— Удалось, Ваше Высочество, — почтительно склонил массивную голову Мегре. — И всё — благодаря вашей своевременной подсказке. Большое спасибо.

— Не стоит того, уважаемый комиссар. Всегда рад помочь — благородным джентльменам…. Кстати, про Луиса Романо. Сегодняшней ночью его пытались ограбить. Представляете? Вернее, не его самого, а виллу «Чёрная кошка». Коварные злоумышленники, сделав глубокий подкоп под забором, пробрались на территорию поместья. Но тут же, как и полагается, сработала хитрая сигнализация, завыла сирена. Минут через двенадцать-пятнадцать прибыла доблестная никарагуанская полиция. Впрочем, задержать здешним полицейским никого не удалось, так как неудачливые воришки успели ретироваться по собственному подкопу…. Как вам новость?

— Невероятно. И такое случилось — в самый разгар «Карнавала Святого Джедди»? Неслыханная наглость. Куда только катится этот меркантильный и многогрешный Мир?

— Вот, и я о том же самом…

Через полминуты завязался оживлённый разговор, в котором Макс, впрочем, участия не принимал — сидел себе в неудобном пластиковом кресле, ненавязчиво оглядывался по сторонам и обеспокоенно рассуждал про себя: — «Получается, что навязчивые слухи про возможные карнавальные «пробои» начали активно гулять по Сан-Анхелино (возможно, что и по всему Интернету). Мол, нынешний карнавал будет, непременно, «горячим». Следовательно, и всякие необычные пришельцы, мать их всех оптом и в розницу, могут объявиться — не пойми и откуда…. А нас с Мегре здесь теперь считают главными «охотниками за пришельцами». Почему? Потому, ясен пень, что кому-то это выгодно. Очень хочется надеяться, что этот «кто-то» является другом, а не врагом. Иначе…. Ладно, прорвёмся. Не впервой…. Ага, а теперь дон Мануэль солирует в разговоре. В частности, рассказывает «поддельному» принцу о современной клетке, оснащённой продвинутым научным оборудованием, которую вчера вечером — секретно и скрытно — доставили на местную военную авиабазу. Причём, так излагает, будто бы данную клетку доставили сюда чуть ли не по его личному строгому приказу, отданному самому Президенту США. Браво, старина…. Теперь, естественно, просит собеседника сохранить эту специфическую и конфиденциальную информацию в тайне. Мол: — «Перед вами — аристократом наиголубейших и наидревнейших кровей — у меня тайн, естественно, нет. Но, вот, всякое быдло безродное и болтливое. Незачем ему, Ваше Высочество, согласитесь, знать о тайнах такого взрослого масштаба…». Ага, принялись, понимающе пересмеиваясь, старательно перемывать косточки начальнику тутошней авиабазы, который, позабыв о дешёвом мексиканском пиве, углубился в изучение материалов про всяких там ведьм и ведьмочек…. Да, брат Мегре, а ты ещё уверял, что совсем не умеешь лицедействовать. Ну, мол, ни капельки. Ха-ха-ха. И смех его был горек. В том плане, что с лёгкой и тревожной горчинкой…».

Тем временем, началось запланированное карнавальное шествие. Открыли его гордые и плечистые римские гладиаторы. За ними проследовали воинственные грудастые амазонки, шумные индейцы апачи, пафосные и длинноволосые техасские ковбои, знаменитые ученики школы чародейств «Хогвартс», ногастые танцовщицы румбы, полупьяные грубые викинги, ну, и так далее…

— Странно, что сегодня не наблюдается ни хоббитов, ни гоблинов, ни эльфов, ни ведьм, — манерно поджав злые узкие губы, прокомментировал «псевдо-принц». — А раньше их было — хоть пруд пруди. Хоть в стофунтовых дубовых бочках впрок засаливай…. К чему они, такие неожиданные и странные метаморфозы?

— Обыкновенная случайность, — деланно зевая и поднимаясь на ноги, заверил Мегре. — Завтра, скорее всего, всё вернётся на круги своя. Может быть…. Максимилиан, друг мой. А не прогуляться ли нам? Что-то ноги у меня слегка затекли…. Всего вам хорошего, Ваше Высочество. Всех наилучших благ. Приятно было поболтать с истинным и безупречным джентльменом…

После того, как дон Луис — в сопровождении милой и стройной сеньориты Луизы — покинул «La Golondrina blanka», дружеская вечеринка (то бишь, её изысканно-романтический дух), сразу же пошла на убыль. И четверти часа не прошло, как гости, разодетые под крутых аристократов восемнадцатого-девятнадцатого веков, дружно и слаженно потянулись к выходу.

— Ну, и ладно. Не очень-то и хотелось. Бог им всем в помощь, — незлобиво резюмировала донья Розана, подошедшая к их столику. — Двойная выручка, не считая щедрых чаевых, оставленных на столиках, уже получена. Да и с недоедками-недопитками разберёмся с должной рачительностью. Не бродячим же собакам, в конце-то концов, выбрасывать-выливать. Или там хоббитам «перенесённым». Обойдутся…. Ну, ребятушки, посидим по-свойски? Без всякой спешки и с далеко идущими последствиями? Как считаешь, щекастик усатый?

— П-посидим, конечно, — вяло промямлил Мегре. — Не в-вопрос.

— Кстати, сорок пять минут назад была преодолена полночь. Поздравляю всех присутствующих, наступило двадцать второе июня. Знаковый, что ни говори, день…

— Дзынь!!!! — разлетаясь на куски, известил пласт светлой слюды, закрывавший одно из окошек таверны.

— Дорогущее стекло, искусно замаскированное под слюду? — предположил Максим.

— Оно самое, — болезненно поморщившись, подтвердила хозяйка «La Golondrina blanka». — Дизайн в серьёзном бизнесе — дело наиважнейшее…. И какая же бесстыжая сволочь это учудила, а? Узнаю — убью. Лично, мать его растак, вырву кое-чего. Причём, с корнем и без наркоза…

— У-у-у! — донеслось с улицы. — А-а-а-а! Помогите, убивают! Вурдалаки! Спасите! А-а-а! На помощь…

Вопли и крики уверенно крепли, превращаясь в один сплошной и тревожный гул, разрезаемый резкими и беспомощными сиренами машин «Скорой помощи».

— Что это такое? — вскакивая на ноги, встревожился Мегре. — Началась война?

— Паника разгорается, — неодобрительно покачав черноволосой головой, украшенной изумрудно-зелёной шляпой, предположил Пепе. — Причём, серьёзная и отвязанная. Из серии: — «Только держись…». Э-э, комиссар. Не стоит сейчас, почём зря, выбегать на улицу. Сметут — как добрый вечер. И, что характерно, фамилию (а также должность и расширенный перечень былых заслуг), не спросят…. Вот, пусть Путник поинтересуется — как и что. У него же, как-никак, профессиональная подготовка. Плюсом — конкретный практический опыт…

— Только этого мне и не хватало — для полного и окончательного душевного спокойствия, — всерьёз огорчился непосредственный Джон Смит-Осборн Второй. — А я-то, наивный, продолжал надеяться…. Ай-яй-яй…

— На что, извините, надеяться? — заинтересовался Максим.

— Ну, не знаю…. Наверное, на то, что всего этого — на самом-то деле — не было. Я имею в виду — клыкастого волка-оборотня и разъярённую валькирию с боевым страхолюдным топором. Мол, досадная случайность. Или же, к примеру, чья-то дурацкая и злая шутка…. Значит, по вашим словам, не шутка, раз волчьи следы обнаруживались. Очень и очень жаль…. Что теперь делать с нынешним «Карнавалом Святого Джедди»? Не подскажете? Закрывать раньше положенного срока? Юбилейный и семьдесят пятый? Без вручения различных ценных и заслуженных призов? И даже без прощальной речи? Такого ещё никогда не случалось. Подчёркиваю, никогда. Скандал неслыханный, гадкий и беспримерный…. Только, пожалуйста, не надо меня утешать, мол: — «Всё на этом Свете — рано или поздно — случается в первый раз…». Что я скажу своим щедрым работодателям, славным баронам Ротшильдам? Как объясню им всё произошедшее? Чем оправдаюсь? И это уже не говоря о так и невыполненном секретном и важном задании…. Что мне делать, мистер Соколофф?

— Простите, но не знаю, — извиняюще пожал плечами Максим. — Сеньор Comandante, возвращаю вам полученное казённое вооружение. Автомат прислоняю к валуну. Рядом кладу запасной рожок с патронами и обе гранаты. Огромное вам спасибо. Без всего этого я бы чувствовал себя — на вершине северного холма — крайне неуютно…. Что же касается грамотных и ценных советов. В этом деле у нас сеньор Кастьльо — большой и непревзойдённый мастер. Прошу, дон Мануэль. Ваш выход…

— Спасибо, конечно, за оказанное доверие, — засмущался Мегре. — Значит, советы…. Попробую разбить возникшую проблему на отдельные составные части. Момент первый. Необходимо обеспечить максимально-возможную безопасность горожан и туристов, которые ещё не покинули Сан-Анхелино. Как показывает практика, на этом Свете существует достаточно много чудаков, которых конкретная опасность не отпугивает, а, наоборот, притягивает-приманивает. Поэтому северный холм, на котором наблюдались странные существа, необходимо отсечь от Сан-Анхелино плотным полукольцом армейских постов (полиции я доверяю гораздо меньше), дабы всякие и разные бесшабашные любители острых ощущений и сомнительных приключений не устремились бы — плотным и любопытным потоком — в данную местность…. Момент за номером — «два». Отсекать холм со стороны диких тропических джунглей? Не вижу в этом никакой необходимости, только людьми понапрасну будем рисковать. Джунгли — штука жестокая, обманная и коварная. А, вот, направить на северо-запад парочку боевых вертолётов — было бы совсем неплохо. Пусть старательно побарражируют над здешними каменистыми нагорьями и болотистыми низменностями…. С какой целью? Из серии: — «Обнаружить подозрительные объекты и незамедлительно уничтожить…». Что, сомневаетесь по поводу прямолинейного термина — «уничтожить»? Мол, вдруг, высокопоставленные господа Ротшильды (или там Правительство Никарагуа), решат, что оборотень и валькирия нужны им, так сказать, живьём? Хорошо, не спорю, пусть вертолёты произведут только визуальную разведку. Потом, если, конечно, поступит соответствующая команда, туда можно будет направить пару-тройку отрядов командос, вооружённых-оснащённых до самых коренных зубов — как огнестрельным оружием, так и всякими охотничьими причиндалами: специальными капроновыми сетями, хитрыми капканами и различными усыпляющими средствами…. Третий момент, тоже очень важный и, возможно, краеугольный. А именно, сохранение положительного имиджа «Карнавала Святого Джедди, Покровителя диких камышовых котов и кошек». Семьдесят пять безупречных (или же почти безупречных), лет. И тут — из-за какого-то идиотического и простенького происшествия — всё бродячему псу под хвост? Нет, такого допустить нельзя. Ни в коем случае…. Поэтому предлагаю — всё однозначно валить на подлых и бесстыжих Рокфеллеров. Мол, это их коварные наймиты и организовали вчерашнюю ночную дешёвую инсталляцию….

— Простите, инста…, — прервал монолог разошедшегося не на шутку комиссара Comandante Хуан Сальвадор. — Что, собственно, организовали наймиты?

— Инсталляция — эта такая форма современного искусства. Вернее, пространственная композиция, созданная из различных элементов и являющаяся единым художественным целым.

— Вы, что же, хотите сказать…

— Стоп, стоп, — нахмурился сеньор Кастильо. — Давайте, господа, уточнимся сразу. В данный конкретный момент я излагаю лишь версию для почтеннейшей публики, а также и для прессы. Версию, которая может не только спасти, но и полностью реанимировать пошатнувшееся реноме нашего «Карнавала Святого Джедди»…. Надеюсь, я могу продолжать? Спасибо…. Итак, официально — широким народным массам — объявляется следующее. Двадцать второго июня текущего года, примерно в ноль часов тридцать пять минут, неизвестные злоумышленники (предположительно — нанятые кланом Рокфеллеров), организовали на вершине холма, расположенного в северной оконечности городского пляжа Сан-Анхелино, масштабную мистификацию — с применением сложного лазерного оборудования и мощных звукоусилителей. В результате всего этого на вершине означенного холма появились голографические изображения гигантского волка-оборотня и не менее гигантской женщины-валькирии. Поскольку эти голограммы сопровождались громким (очень громким), воем, среди участников и участниц карнавала возникли панические настроения, приведшие к образованию гадкой давки, повлекшей за собой многочисленные переломы, вывихи, ушибы и сотрясения головных мозгов…. В настоящее время полицейскими и военными властями Сан-Анхелино проводится широкомасштабное расследование данного инцидента. Все виновные — в обязательном порядке — будут выявлены, арестованы и в дальнейшем понесут заслуженное наказание. С этого момента — в интересах проводимых следственных действий и мероприятий — ближайшие территории, примыкающие к северному холму, будут оцеплены силами правопорядка и закрыты для посещения гражданскими лицами…. Не смотря на эту грязную и изощрённую провокацию, «Карнавал Святого Джедди» будет продолжен — в полном соответствии с его официальной Программой. В настоящее время Организационный Комитет карнавала подводит итоги многочисленных конкурсов и готовится к вручению ценных призов победителям. Просим всех участников «Карнавала Святого Джедди» успокоиться, не разъезжаться и готовиться к очередному карнавальному вечеру. Муниципалитет Сан-Анхелино, в свою очередь, незамедлительно приступает к уборке городских улиц и пляжных территорий от бытового мусора…. Как вам, господа? Это, конечно, лишь черновые предложения. Но для дальнейшей продуктивной работы, на мой частный взгляд, они вполне даже пригодны…

— Вполне пригодны? Да вы, дон Мануэль, записной скромник, — восхищённо развёл руки в стороны Джон Смит-Осборн Второй. — Конечно же, все ваши мудрые предложения принимаются. Кое-что, безусловно, доработаем. Кое-где, спора нет, подправим. Но, в общем и целом…. Бесподобно и неподражаемо! Сразу ощущается нешуточная сила вашего могучего интеллекта. Огромное и заслуженное спасибо. Выручили. Не премину в подробном отчёте — на имя высокородного барона Бенджамина Ротшильда — отметить вашу, сеньор Кастильо, бесценную помощь. Ну, и конечно, бесстрашного дона Максимилиана…

А потом, предварительно посетив туалет и приняв традиционный контрастный душ, он затратил порядка пятнадцати минут на поиск «жучка, установленного в гостиничном номере.

Методика это процесса была достаточно проста и непритязательна: чем ближе — по отношению к «жучку» — находился индикатор «информационной безопасности», тем лампочка в верхнем правом углу прибора всё больше и больше «наливалась кровью». То есть, приобретала (в теории), тёмно-малиновый (или же ярко-рубиновый), цвет.

«Вот, именно, что в теории», — бестолково бродя по гостиничному номеру с индикатором в правой ладони, ворчал про себя Максим. — «Но, ведь, не приобретает. Хоть убейся. В том смысле, что лампочка упорно и настойчиво продолжает оставаться ярко-розовой. Даже оттенки и полутона не меняются, так его и растак…. Как такое может быть, а? Бред голимый и блин подгоревший…. «Жучок», безусловно, присутствует. Никаких сомнений нет. Ни малейших…. Но его, заразу хитрую и скрытную, не найти. Не иначе, какого-нибудь последнего поколения. Например, мать его, седьмого с половиной…. Ещё одна серьёзная проблема наметилась. По идее, надо бы поставить Мегре в известность — относительно шпионского «жучка» и досадной утечки важной информации. Мол, неизвестный противник, увы, уже знает про «настоящую» ведьму и про ночное «голографическое» представление. Но как комиссару сказать об этом, не упоминая про разумного говорящего кота? Задачка не из простых, однако…. О, лёгок на помине, морда усатая. В смысле, комиссар…».

В дверь уверенно и настойчиво постучали.

Макс, оперативно выключив индикатор, щёлкнул дверной задвижкой, и в комнату вошёл дон Мануэль — свежий и бодрый, в элегантном летнем костюме эксклюзивного светло-фисташкового цвета.

Вошёл и, брезгливо сморщив мясистый нос, принялся читать нудные нотации:

— Какой беспримерный и потрясающий беспорядок вокруг. Слов нет. Самый натуральный и широкомасштабный бардак. Мебель вся перекособочена и сдвинута со своих первоначальных мест. Напольный плетёный коврик задрался. Одежда по полу разбросана. Носки, и вовсе, расположились на журнальном столике…. Кстати, носки. Как часто, Путник, ты их меняешь?

— Вообще-то, через каждые двое суток, — слегка засмущавшись, признался Максим. — Как правило…. А что?

— Ничего хорошего, мужественный кабальеро и отважный идальго. Совсем ничего, и даже меньше…. И это человек мечтает жениться на трепетной и нежной молоденькой сеньорите? Да, уж. Насмешил, право, деятель белобрысый.

— Ничего не понимаю…

— Чаще надо носки менять, — высокомерно фыркнув, пояснил Мегре. — По крайней мере (и как минимум, понятное дело), один раз за сутки.

— Как минимум?

— О, впал в нешуточную задумчивость. Солдафон законченный и упёртый…. Не можешь себе представить, что носки можно менять чаще? Ха-ха-ха…. Можно, заверяю тебя. Насквозь обычное и плёвое дело. Чего тут, спрашивается, сложного? Пришёл с работы, принял контрастный душ, а после этого сразу же сменил бельё: и носки, и трусы.

— И трусы?

— Боги мои, помогите! Какой невероятный и убийственный пассаж…. Сколько тебе лет, Путник?

— Тридцать четыре. Уже почти. В том плане, что через полтора месяца исполнится.

— Серьёзно? А по отношению к личной гигиене — на уровне двенадцати-тринадцати…. Взрослеть пора, коллега. Пора. Тем более, если ты всерьёз мечтаешь повысить свой социальный статус, то есть, стать семейным человеком…. А что это ты разгуливаешь по гостиничному номеру с анализатором «информационной безопасности» в ладошке?

— Тут, старина, такое дело, — виновато потупился Макс. — Привычка у меня имеется — разговаривать «сам с собой». Особенно, когда занимаюсь сложным и нестандартным расследованием…

— Ага, я слышал. Прохожу тут совсем недавно по коридору, а за твоей дверью слышится какое-то активное бормотание. Даже мысль крамольная посетила, мол: — «Путник, за моей спиной, завёл себе персонального и приватного агента, а полученной от него ценной информацией делиться не собирается…». Продолжай, продолжай. Не буду больше перебивать.

— Я и говорю, мол, разговаривал сам с собой. Беседовал. То есть, выстраивал некие элементарные логические цепочки. Увлёкся слегка, извини…. А потом, тем не менее, спохватился и включил анализатор. Она, зараза, сразу и вспыхнула. В том плане, что лампочка — розовая-розовая такая. Сейчас продемонстрирую.

— Да, ладно, я тебе верю, — состроил добродушную физиономию сеньор Кастильо. — Не надо…

— Надо. Тем более что это совсем нетрудно.

— Упрямец законченный…

— Как же так, блин приморский? — с удивлением уставившись на весёлый изумрудно-зелёный огонёк, опешил Максим. — Ничего не понимаю. Совершенно. Цвет поменялся. Чудеса в решете…. И как, старина, прикажешь это понимать?

— Естественно, как досадное и глупое недоразумение. Или же, как безобидный сбой техники. Типа — здешние капризные геомагнитные аномалии, плюя на все правила, а также на законы классической физики, балуются и хулиганят вовсю.

— Не нравятся мне такие мутноватые расклады…

— Забудь и разотри, — беззаботно зевнув, посоветовал Мегре. — Лично меня сейчас совсем другое беспокоит.

— И что же конкретно, если не секрет?

— Голод. Причём, злой, острый и откровенно-мучительный…. Время-то у нас нынче — обеденное. Так что, я пошёл в гостиничный ресторан — занимать столик. И ты, Путник, по-быстрому облачившись в одежды мужественного Рембо (или там не менее мужественного Зорро), подгребай. Перекусим слегка…

Уважительно распрощавшись с Главным врачом сумасшедшего дома, они вышли на свежий воздух.

Вечерело. Огромное тёмно-малиновое солнце планомерно и уверенно приближалось к далёкой и изломанной линии горизонта. В ветвях корявых акаций и пыльных пальм беззаботно и нежно посвистывали крохотные разноцветные пичуги. Ветер стих. По небу — с востока на запад — лениво ползли белоснежные кучевые облака.

— Семнадцать часов пятьдесят восемь минут, — мельком взглянув на наручные часы, объявил Макс. — Всё, автомобильное движение по Сан-Анхелино практически запрещено — до шести утра. Придётся, мой друг, оставив нашу бедную «Ласточку» на местной автостоянке, передвигаться по городу и его ближайшим окрестностям пешочком. Типа — важнейший элемент здорового образа жизни и крепкий залог хорошего самочувствия. Зачем нам, спрашивается, нужны неприятности с местными Властями? Незачем, ясная вечерняя зорька…

Раздался хриплый рёв мощного автомобильного мотора, и вскоре из-за ближайшего поворота показался тёмно-коричневый приземистый «Бентли». Показался и, резко сбавив скорость, лихо припарковался рядом с небесно-голубым «Линкольном».

Из машины неторопливо выбрался сеньор Романо, облачённый в шикарный курортный костюм благородного светло-шоколадного цвета с ненавязчивым шелковистым отливом.

— Приветствую вас, господин Главный масон Сан-Анхелино, — ехидно усмехнувшись, поздоровался Мегре. — Успели-таки заглушить мотор автомобиля до восемнадцати ноль-ноль? Ну, да, конечно. Кто бы сомневался. Никаких нарушений правил и предписаний, как и полагается законопослушному тропическому кабальеро…. Прибыли в здешнюю психушку — на правах Главы Попечительского совета?

— Прибыл, конечно, — неопределённо передёрнув плечами, подтвердил бывший «карнавальный Пьеро». — На правах Главы…. А про масонов, любезный сеньор Кастильо, вы совершенно напрасно, ей-ей, язвите. Во-первых, они — тоже люди. А, во-вторых, далеко не самые плохие люди на этом Свете. Уж, поверьте старому и опытному кладоискателю…. Приветствую вас, господа доблестные сыщики. Рад видеть, и всё такое прочее…

— И вам, мой уважаемый родственник, дожить, избегая серьёзных болезней, до ста двадцати пяти лет, — откликнулся Максим, а после этого поинтересовался: — Значит, воспользовавшись высоким масонским рангом, изъяли из данной психиатрической лечебницы «кусающегося» хоббита? Изъяли и… э-э-э, и определили в надёжное местечко? Исходя, понятное дело, чисто из гуманитарных и научных соображений? Или же из-за давней и укоренившейся привычки — коллекционировать всякие и разные странности-редкости?

— Как же иначе? — мягко улыбнулся дон Луис. — Только коллекционирование, как таковое, здесь совершенно не при чём…. Александр Вертинский — в своих мемуарах — рассказывал такую поучительную и душевную историю. Мол, в начале двадцатого столетия, поздней осенью, из Европы летели ласточки — в дальние и тёплые страны. Неожиданная перемена погоды — буран, мороз и снег — остановила их высокий полёт. В Бухаресте, Будапеште и Вене бедные птички падали, обессиленные, прямо на городские площади и улицы. Тысячами и десятками тысяч падали. И тогда Правительства тех стран распорядились — собирать ласточек, отогревать, а потом — в особых самолётах — отправлять их в Италию, к живительному солнцу и спасительному теплу…. Короче говоря. Помогать сирым, убогим, а также попавшим в беду — долг каждого истинного христианина. Только так и никак иначе…. Кстати, о странностях. По дороге сюда я обогнал один неприметный джип южнокорейской сборки. Старенький такой, весь поцарапанный и обшарпанный, ехавший с черепашьей скоростью. Ничего особенного — вроде бы…. А на заднем бампере этого джипа (широком и явно самодельном), сидел, держась правой передней лапой за ржавый кронштейн, чёрно-белый кот. Здоровенный такой. А ещё и беспредельно-самоуверенный. Даже пару раз мне подмигнул. Нагло и, попрошу заметить, вызывающе подмигнул…. Странность, не правда ли? Вот, то-то же. Наш Сан-Анхелино, как ни крути, одна такая большая и загадочная странность, состоящая — в свою очередь — из целой кучи более мелких, призрачных и локальных…. Что такое? Интересуетесь, а почему это я сегодня — один? Всё очень просто, друзья. Прекрасная и обворожительная сеньорита Луиза полностью поглощена предсвадебной суетой: модное платье, фата, подходящие туфли, достойный праздничный стол, список приглашённых персон, ну, и так далее. И тому подобное…. Да, мы с ней решили пожениться. Весьма благородное и правильное — на мой сегодняшний взгляд — дело. Всем присутствующим — искренне советую и рекомендую. Если, конечно, всё делать в нужное время и с человеком, в котором вы полностью уверены…. Извините, доблестные сыщики, но вынужден вас покинуть. Важные, срочные и неотложные дела. Адиос, странствующие идальго…

Сеньор Романо, насвистывая под нос нечто бравурно-торжественное, проследовал в здание городского сумасшедшего дома.

«Похоже, что речь шла о Томасе, который меня разыскивает», — подумал Максим. — «Вполне возможно, что именно он и ехал — на бампере старенького джипа…. Ехал, ехал, но, скорее всего, не доехал. Может, джип коварно свернул в другую сторону. Или же, вообще, остановился, как только пикнуло восемнадцать ноль-ноль…. В любом раскладе, не стоит пока отходить далеко от психушки. Зачем, спрашивается, гонять бедного кота по городу? Лапы ещё, не дай Бог, конечно, сотрёт. Аша расстроится. А беременных, как известно, расстраивать нельзя…».

— Значит, задумался в очередной раз? — насмешливо хмыкнул сеньор Кастильо. — Мыслитель белобрысый…. Может, немного прогуляемся? Например, вон по той буковой аллее, отходящей от сумасшедшего дома — в сторону моря?

— Прогуляемся, не вопрос. И даже с удовольствием…

Томас, выполнив поручение, незамедлительно откланялся:

— Извините, господа, но жёстко ограничен во времени. Ибо спешу к обожаемой и несравненной супруге. Беременные разумные самки, зачастую, бывают немного капризны, ревнивы и взбалмошны. Особенность природы такая, ничего не попишешь…. Впрочем, друзья, у вас всё ещё впереди. Непременно изведаете — каково это…

— Может, отправишься с нами к Гробнице Святой Анхелины? — предложил Максим. — Например, в качестве переводчика? Вдруг, «настоящая» ведьма понимает мирранский язык? Было бы, честно говоря, очень кстати. Типа — для проведения плодотворных переговоров. Или же, наоборот, для осуществления полноценного допроса. Соглашайся, чудак усатый. Прославишься и попадёшь во всякие там хроники, анналы и скрижали. Потом будет, чем хвастаться перед многочисленными внуками и внучками. Не пожалеешь, честное слово.

— Даже и не проси, Путник. Такой вариант (пусть и достаточно привлекательный), полностью исключён.

— Почему?

— Аша не велела, — заметно поскучнев, пояснил кот. — Она считает, что нам лучше не вмешиваться в эту мутную историю. Мол, не всё тут так просто. Да и некое «двойное дно» чётко…

— Кха-кха! — торопливо закашлялся Мегре. — Кха-кха! Кха-кха…. В горле неожиданно запершило. Извините…. Ты, Томас, не оправдывайся. Нет, так нет. Дела семейные, они, как известно, тоже очень важны. А беременной супруге передавай от нас с Путником горячие приветы и искренние наилучшие пожелания.

— Обязательно передам. Ну, странствующие идальго, всех вам благ, удач и захватывающих приключений…

Томас, вежливо «подрожав» пушистым хвостом, величественно кивнул ушастой головой и, ловко соскочив с гранитного валуна, был таков. То бишь, скрылся в густом боярышнике.

— Наши дальнейшие действия, комиссар? — поинтересовался Макс.

— Срочно и оперативно выдвигаемся к Гробнице Святой Анхелины, — решил сеньор Кастильо.

— С какой, извини, целью?

— Чтобы пленить «настоящую» ведьму, занесённую к нам из Параллельного Мира.

— А, собственно, зачем?

— Что — зачем?

— Зачем нам её пленять, старина?

— Э-э-э…. Ну, хотя бы для того, чтобы опередить всех прочих персон, принимающих участие в поисках. Например, псевдо-мушкетёров, работающих на тщеславных банкиров Ротшильдов. Чисто из спортивного интереса. А также из природной вредности…

— Вообще-то, достойный повод, — через десять-двенадцать секунд раздумий-размышлений согласился Максим. — Весьма достойный. В том плане, что утереть нос всем другим шустрым игрокам…. Идём далее. Неуклонно приближается тропическая ночь, а до искомой Гробницы отсюда будет (если, конечно, я правильно запомнил топографическую карту сеньора Романо), порядка восемнадцати-девятнадцати километров…. Какие, старина, у тебя взаимоотношения с велосипедами?

— На «ты». Как и с лошадьми.

— Замечательно, сейчас стрельнём у «доброго доктора Айболита» парочку великов и покатим с ветерком. У главного входа в психушку, как мне помнится, было припарковано несколько штук.

— Подожди, — встревожился Мегре. — А где ключи от ворот комплекса Гробницы и от входной двери в домик привратника?

— С собой, конечно. В костюме Рембо имеется одно неоспоримое достоинство, то бишь, целая куча всяких и разных вместительных карманов, куда, такое впечатление, помещается полезных вещей ничуть не меньше, чем в дорожный объёмный чемодан…

Максим прошёл в домик смотрителя, аккуратно прикрыл за собой дверь, включил, щёлкнув выключателем, свет и, внимательно оглядевшись по сторонам, констатировал: — «Очень даже милая и уютная «берлога», оборудованная с толком, расстановкой и любовью к самому себе. Или же просто — к уединению…. Наверняка, здешний смотритель Гробницы является очень хорошим и душевным человеком, старательно и многократно битым жизнью. А ещё он — явственно — имеет склонность к философским бдениям-размышлениям. Отличное местечко — для этих целей, особенно, в вечерние, ночные и утренние часы. Ничего не скажешь. Тишина. Полное безлюдье. Птички беззаботно щебечут за окнами. Гробница Святой Анхелины в пятидесяти-шестидесяти метрах. Всякие Духи и Призраки — незримо — бродят где-то рядом. Сиди себе в стареньком кресле-качалке и, попивая терпкое вино, неторопливо философствуй — до полного и окончательного опупения. Или же предавайся мечтам эротическим, что тоже, как ни крути, весьма неплохо…. Только камина, на мой частный взгляд, не хватает. Треск камина (вернее, углей в камине), великое дело, что ни говори…. Хотя, зачем в тропиках — камин? Нонсенс, понятное дело…».

Он отыскал в мини-баре бутылочку приличного аргентинского белого вина и — с помощью допотопного штопора — вскрыл её. А в резном буфете красного дерева, как раз, отыскался высокий бокал светло-зелёного стекла и глубокая вазочка, наполненная жареными орешками кешью. Что ещё надо — для кратковременного душевного покоя?

Макс поставил бутылку, бокал и вазочку с орешками на антикварный журнальный столик и, расположившись в кресле-качалке, придвинутом к означенному столику, предался…

Чему — предался? Тщательному анализу событий и происшествий последних дней? Мол: — «А что это, собственно, было? И кто, вообще, заварил всю эту странную тропическую кашу? И с какой, извините, конечной целью?».

Очень надо. Не солдатское это дело — анализировать что-либо, не обладая чёткой и проверенной-перепроверенной информацией. Тем более что авторитетный человек однозначно пообещал, мол: — «Управимся с делами текущими, а после этого обязательно подойдём и проясним сложившуюся ситуацию…».

Поэтому Максим, неторопливо попивая благородное вино, грызя ароматные орешки и слегка раскачиваясь в кресле-качалке, предался многогранным и долгоиграющим философским рассуждениям. А потом, когда это нудное и неверное дело слегка ему наскучило, плавно перешёл к эротическим мечтам и фантазия…

Через некоторое время бутылка, как водится, опустела.

Макс снова наведался к мини-бару и извлёк из него следующую бутылку с вином — на сей раз, с красным уругвайским. А потом, естественно, вскрыл её и вернулся в уютное кресло-качалку.

И всё пошло по новому кругу: вино, орешки, эротические мечты и заумные философские рассуждения-размышления…

— Симпатичный и знаковый поворот, — одобрительно покивал головой сеньор Бурручага. — Молодец, Путник. Сообразительный. Знать, я в тебе не ошибся…. Ладно, молодые люди, поехал я в аэропорт. Дела — срочные и безотлагательные, извините…. А вы тут общайтесь, обменивайтесь мнениями и разбирайтесь. Подводите, короче говоря, промежуточные итоги…. Доча.

— Да, папочка? — откликнулся хриплым голосом Мегре (и Максим, не выдержав сюрреализма ситуации, засмеялся). — Смешливый какой выискался…. Во, теперь оба хихикают. Юмористы доморощенные…. Всё, закончили веселиться? Спасибо. Тогда я повторяю…. Да, папочка? Что ты хотел?

— Позвони, пожалуйста, «настоящему» сеньору Кастильо, мол: — «Операция успешно завершена, и уже можно вылезать из тайного убежища на Свет Божий…».

— Хорошо, позвоню…. Не желаешь ли — на прощанье — чмокнуть любимую и обожаемую дочурку в нежную щёчку? Правда, украшенную колючей бутафорской щетиной?

— Вот, ещё, — фыркнул глава компании «Легальный шпионаж». — При встрече чмокну, уже в Барселоне, когда ты примешь привычный девичий облик…. Всё, поехал. Всех благ, молодёжь…

Глухо хлопнула автомобильная дверка. Джип, сыто и довольно урча, укатил.

— Кха-кха, — смущённо кашлянул Мегре. — А, как и когда, Путник…

— Меня зовут — «Макс», — мягко поправил Максим. — Изволь привыкать к этому имени.

— Хорошо, не спорю.… А, как и когда, Макс, ты догадался, что я — девица? То есть, сеньорита Мари Бурручага?

— Расскажу, конечно. Но только после того, как ты избавишься от этой неаппетитной «комиссарской» личины.

— Не вопрос, как ты любишь говорить. Только на это перевоплощение понадобится некоторое время…. Сделаем, пожалуй, так. Я сейчас поднимусь в свой номер и займусь «сменой облика». А ты, напарник, погуляй немного. Пивка можешь попить. Только, пожалуйста, не больше двух пол-литровых кружек. А об «австралийском крепком» даже и не мечтай…. Ну, а где-нибудь часика через полтора подгребай ко мне. Подведём, как выразился мой папуля, некоторые промежуточные итоги…

MUFON — «Всеобщая уфологическая сеть», международная организация уфологов, её штаб-квартира базируется в американском городе Денвер, штат Колорадо.

Ментик — короткая куртка, отороченная мехом, с пуговицами в несколько рядов, со шнурками и петлями, надеваемая гусарами в зимнее время поверх доломана, а в летнее время ментики носили наброшенными на левое плечо.

«La Golondrina blanka» (исп.) — «Белая ласточка».

Батат — сладкий картофель, широко распространён в предгорьях Анд и Кордильер.

Мохито — коктейль на основе светлого рома и листьев мяты, традиционно состоит из шести ингредиентов: рома, какого-либо газированного напитка, воды, сахара, лайма, мяты и льда.

La Casa desente (исп. яз.) — приличный дом.

Обсидиан — магматическая горная порода, состоящая из вулканического стекла при содержании воды не более 1 %; однородное вулканическое стекло, прошедшее через быстрое охлаждение расплавленных горных пород.

ГРУ ГШ ВС России — центральный орган управления военной разведки в Вооружённых Силах Российской Федерации.

Эта история подробно описана в романе «Мутный Лес», который является первой книгой данной серии.

Биолокационная рамка — два кусочка медной проволоки, прикреплённые к деревянным ручкам, простейшее приспособление, позволяющее определить наличие геопатогенных зон.

О пребывании членов студенческого клуба «Аномальщики» на Кошачьей Мирре подробно рассказывается в романе — «Аномальщики. Кошачий Мир».

Чупакабра — неизвестное науке существо, персонаж городских легенд, согласно которым чупакабра убивает животных (преимущественно коз, овец, кроликов и куриц), и высасывает у них кровь.

Викторианская эпоха — (1837–1901 годы), период царствования Виктории, королевы Великобритании и Ирландии, императрицы Индии. В области архитектуры Викторианская эпоха отмечена всеобщим распространением эклектического ретроспективизма, в особенности неоготики. В англоязычных странах для обозначения периода эклектики используется термин — «викторианская архитектура».

Имеется в виду барон Бенджамин Ротшильд, один из современных руководителей клана Ротшильдов.

Канотье — французская соломенная шляпа жёсткой формы с цилиндрической тульей и прямыми полями.

Демонология — общее название разнородных мифов о демонах и аналогичных им существах.