Она никогда не носила титула секс-звезды, хотя и сегодня в большинстве опросов признается «первой великой дивой века», «символом нордической красоты ХХ столетия». А при жизни к ее инициалам Г. Г. добавляли всего лишь одно слово — но какое! — «божественная».

Жизнь Греты Гарбо была достаточно долгой (она умерла в 84 года) и в то же время короткой, поскольку около 50 лет добровольного затворничества, избранного ею, вряд ли можно считать настоящей жизнью. Голливуд подарил ей всемирную славу и миллионы. Он превратил ее в символ кинематографа и одновременно — в свою вечную заложницу.

Судьба «Джоконды кинематографа», как часто называли Гарбо, была не просто удивительна и загадочна, а поистине уникальна. Пятьдесят лет о ней говорили в прошедшем времени, хотя она была жива. Все эти годы она прожила по соседству с черно-белым мифом о себе самой — самой прекрасной женщине мира. И хотя о Гарбо написано огромное количество книг и статей, опубликовано немало документов, интерес к ней не ослабевает и попытки «нового прочтения» судьбы этой феноменальной личности продолжаются.

Будущая актриса родилась в Стокгольме в бедной семье. Грета Луиза, или Кета, как ее ласково называли дома, была третьим ребенком. Ее родители — Карл Альфред и Анна Густафсон старались дать своим детям как можно больше, но возможностей для этого было мало. Все же им удалось устроить девочку в школу. Вспоминая беды и лишения детских лет, Грета писала: «Я была странным ребенком. Почти не спала по ночам, бродила по дому. Всегда была не уверена в себе, жила предчувствием, что вот-вот случится какое-то несчастье…» Предчувствие оправдалось. В 14 лет она потеряла отца и вынуждена была оставить учебу: нужно было зарабатывать на жизнь. Уже тогда она дала себе клятву «так построить свою жизнь, чтобы ни от кого не зависеть». Она исполнила ее через двадцать лет, став мультимиллионершей, но счастья ей это, увы, не принесло.

В 15 лет Грета устроилась моделью в шляпный отдел знаменитого стокгольмского магазина готового платья «Пауль У. Бергстрем». Семья считала это подарком судьбы, и, как вспоминала впоследствии актриса, «мама сказала, что я могла бы работать там до конца дней. Возможно, это действительно было бы не так уж плохо». Но жизнь распорядилась иначе, уготовив юной очаровательной продавщице совсем иное будущее. Первым шагом к нему стало ее поступление в сценическую школу Королевского драматического театра. Одновременно она снялась в рекламном ролике, который попался на глаза основателю шведской кинематографии Морицу Стиллеру, и тот сразу предложил ей роль итальянской графини Элизабет Дона в своем фильме «Сага о Йесте Берлинге» (1923 г.). Сама Грета причиной такого везения считала то, что она была похожа на иностранку: «Я никогда не была блондинкой, как представляют себе шведских девушек за границей». В действительности Стиллер, как опытный и чуткий мастер, сразу сумел разглядеть в неуверенной дебютантке Актрису, пророчески предсказав: «Такое лицо появляется перед камерой только раз в столетие… Она будет самой великой звездой!»

Первая киноработа Греты, сменившей простую шведскую фамилию на более звучную и загадочную — Гарбо, оказалась очень удачной. За ней последовала вторая — в картине известного немецкого режиссера Г. Пабста «Безрадостный переулок» (1924 г.). Но шведское кино переживало тогда не лучшие времена, и Мориц Стиллер вместе со своей молодой, но уже заявившей о себе соотечественницей в 1925 г. принимает приглашение из Голливуда.

Грета Гарбо трудно приживалась на чужбине. Несмотря на необыкновенную красоту и европейскую известность, ее появление в Голливуде у многих вызвало недоумение: «И эта крестьянка в грубых чулках и стоптанных туфлях — будущая звезда?» Таким же издевкам подвергались ее акцент, вздернутый нос, прическа. Стремясь подогнать «шведскую крестьянку» под голливудский стандарт, ее немедленно посадили на диету, заставив сбросить 14 кг. Но самым трудным для нее был несуразный распорядок дня на студии: ее снимали тогда, когда она хотела спать, и прогоняли со съемочной площадки, когда она готова была работать. По словам писателя Ларса Саксона, «она американизировалась только в одном — научилась водить автомобиль».

Однако уже после первой голливудской картины с ее участием — сентиментальной мелодрамы «Поток» (1926 г.) — отношение к Гарбо резко изменилось. Американская пресса стала восторженно писать о ней как о сенсации: «Эксперты по кино пришли к выводу, что лицо Гарбо уникальное — его с успехом можно фотографировать под любым углом и при любом освещении. Все его пропорции соответствуют пропорциям лиц античных статуй, а тело — образцу античной красоты Венеры Милосской!» По воспоминаниям современников, ее бездонные голубые глаза с фиолетовым отливом лучились удивительным светом и как бы таили в своей глубине вечную печаль. Фантастически длинные ресницы при малейшем движении издавали шорох, подобно крыльям бабочки. Нежный овал лица поражал совершенством, а игривая ямочка на подбородке и неестественной густоты волосы способны были свести с ума. Весь ее облик был невообразимо сексуальным. Чувственность и сексуальность, скрывавшиеся за нордической прохладой лица и воздушной фигурой, безудержно прорывались во всем: в повороте головы, в манере сидеть на диване, поджав ноги, в неторопливых изящных движениях.

Уже в «Потоке» Гарбо выступила в роли романтической красавицы, любовь которой становится роковой и губительной силой. В дальнейших фильмах режиссеры и продюсеры будут настойчиво навязывать ей это амплуа, превращая актрису в некий символ — «шведского Сфинкса», «загадочной незнакомки». Кинематограф создал трагическую маску Греты Гарбо: высокомерно поднятые тонкие брови, глаза, полуприкрытые тяжелыми веками, взгляд — одновременно и усталый, и страстный, и безнадежно-грустный, овал лица — безупречный и холодный. В ней все как будто окружено тайной. Такой она предстает в большинстве своих фильмов: «Искусительница» (1926 г.), «Плоть и дьявол» (1927 г.), «Божественная женщина» (1928 г.), «Влюбленная» (1929 г.), «Если ты желаешь меня» (1932 г.) и др. Несмотря на примитивность их сюжетов и надуманность многих любовных сцен, актриса покорила зрителей своей красотой и убедительностью игры. О впечатлении от любовных сцен в ее исполнении кинокритик Артур Найт писал: «В такие моменты каждый мужчина в зрительном зале воображал, будто сжимает в объятиях эту прекраснейшую из женщин, открывал для себя такие глубины чувственности, какие потребуют целой жизни, чтобы утолить эту жажду любовных восторгов». Не менее восторженными были и свидетельства коллег актрисы. Режиссер Джордж Кьюкор однажды сказал: «Она может соблазнить вас одним взглядом». А Кеннет Тайнен шутливо говорил: «Все, что вы видите в других женщинах, будучи пьяным, в Грете Гарбо вы видите трезвым».

Неудивительно, что красота актрисы сразила буквально при первой встрече ее партнера по фильму «Любовь» (1928 г.) Джона Гилберта — одного из популярнейших актеров немого кино и первого голливудского красавца. Он опоздал к началу съемок, и когда разгоряченный вбежал в павильон, Гарбо посмотрела на него своими бездонными глазами и тихо произнесла: «Где же вы были так долго?» Через несколько недель Гилберт сделал Грете предложение, и она ответила ему согласием. Но в день свадьбы сбежала от жениха, и потрясенный Гилберт так и не дождался ее в церкви. Он стоял перед алтарем в мерцающем блеске свечей, униженный и осмеянный присутствующими. Пытаясь его утешить, глава студии «Метро Голдвин Мейер» Луис Мейер фамильярно похлопал его по плечу и сказал: «Все к лучшему, старина! Переспал с красоткой — и даже жениться не надо!» И тут же упал от сокрушительного удара Гилберта. Этот скандал стоил актеру карьеры: его перестали снимать и вспоминали впоследствии только как о жертве Гарбо.

Таких жертв в личной жизни кинобогини будет еще немало. Что же касается творчества, то первые годы работы в Голливуде были для нее особенно трудными и она неохотно вспоминала о них. Ее отношения с руководством студии становились все более напряженными. Оно делало ставку на чисто развлекательные ленты, а актрисе хотелось играть интересные, содержательные роли. Кроме того, она тосковала по родине, своим близким. Узнав о преждевременной смерти старшей сестры Альвы, она тяжело переживала утрату и хотела поехать в Швецию. «Я не могу понять, почему Бог внезапно причинил мне такую боль, — писала она Ларсу Саксону. — Я пыталась поехать домой, но все меня отговаривают… Мне говорят, что я не должна уезжать, пока не снимусь в трех фильмах. Но я уеду при первой же возможности». В Швецию она так и не вернулась, хотя несколько раз побывала там в 1928, 1938 и 1962 гг.

И все-таки Гарбо удалось сыграть значительные роли, в которых в полной мере проявилось ее драматическое искусство. К ним прежде всего относятся героини фильмов «Мата Хари» (1931 г.), «Королева Кристина» (1934 г.), «Анна Каренина» (1935 г.) и «Дама с камелиями» (1937 г.). Особенно интересна работа актрисы над образом соотечественницы — королевы Кристины. Это была роль, о которой она давно мечтала. Будучи в Швеции, она увлеченно прочитала все, что смогла раздобыть о своей героине, стремясь постичь душу молодой женщины, которая во имя политических интересов страны отреклась от престола, уехала в Италию и приняла католичество. Актриса вдумчиво и серьезно работала над этим образом. Но создателей фильма мало интересовала подлинная историческая личность. Они хотели получить очередной любовный роман. И потому Грета с болью писала после съемок: «Как я стыжусь фильма. Я часто просыпаюсь и думаю с ужасом о том, что он будет показан в Швеции. Он плох со всех точек зрения, но что хуже всего — решат, будто я так все это и представляю. Только подумать, что Кристина отрекается от престола из-за какого-то испанца!..» Но как бы сама актриса ни относилась к этому фильму, зритель, не знавший подлинной истории Кристины, признал его одним из лучших в ее творчестве. Впоследствии и сама Гарбо не без гордости говорила: «Возможно, я содействовала тому, что королева Кристина стала известна во всем мире».

Большой удачей актрисы стала роль Виолетты в «Даме с камелиями». Этот знаменитый роман Дюма-сына экранизировался 26 раз, но Гарбо превзошла всех своих предшественниц, даже Сару Бернар и Элеонору Дузе. Недаром дочь писателя сказала о ее работе: «Представьте, как понравился бы фильм моему отцу!»

Однако таких замечательных ролей Гарбо, к сожалению, удалось сыграть немного. Ее актерские возможности оставались неиспользованными. А ведь она обладала редким природным даром перевоплощения, невероятной интуицией, которая нередко подсказывала ей то, чего не знали сценаристы и режиссеры. Она никогда не репетировала во время съемок, считая, что ее первый кадр всегда самый лучший. Так оно и было.

В 1939 г. актриса снялась в комедии «Ниночка», проявив новые грани своего таланта. Как оказалось, «шведский Сфинкс» мог заразительно смеяться. Но вслед за этим ее опять сняли в заурядном фильме «Двуликая женщина» (1941 г.). Эта неудача переполнила чашу терпения Гарбо. Так и не дождавшись настоящих ролей, она отказалась от нового контракта. Свое решение актриса прокомментировала коротко и туманно: «Я хочу побыть одна». Это было ее последнее заявление в прессе, после которого 36-летняя звезда навсегда покинула кинематограф.

Этот внезапный уход в расцвете красоты и славы и последовавшее за ним добровольное затворничество выглядели загадочно, вызвали массу вопросов, предположений и домыслов. Некоторые считали, что актриса испугалась появления первых морщин и хотела навсегда остаться в памяти молодой. Но профессиональные операторы утверждали, что при правильном освещении она и в 50 лет выглядела ослепительной красавицей. Другие искали причины ее бегства с экрана в психологических проблемах, в частности, в развившемся у нее комплексе улитки, скрывавшейся в раковину при малейшем знаке внимания к ней. Да, Гарбо никогда не терпела вмешательства в свою жизнь. Нередко шутили, что она делает тайну даже из того, что ела на завтрак. Лишь под нажимом голливудских боссов Гарбо соглашалась фотографироваться и давать интервью, но при малейшей попытке какого-либо давления с их стороны задумчиво произносила: «Кажется, я возвращаюсь в Швецию». Этого было достаточно, чтобы ее не трогали. Такое поведение служило пищей для рекламного мифа о ней как о застенчивой актрисе, которая любит одиночество. Он был для нее своеобразной защитой. Сама же она говорила о себе: «Я не застенчива, не сторонюсь людей, охотно говорю с незнакомыми. Но совершенно не интересуюсь публичной жизнью — я не любопытна». Гарбо любила встречаться со своими друзьями, среди которых были и коронованные особы, и миллиардеры, и премьер-министры, и представители литературной и артистической богемы. Она предпочитала простые развлечения на природе и путешествия. Особенно манила ее Европа. В 1938 г. актриса вместе со знаменитым дирижером Леопольдом Стоковским отправилась в увлекательное плавание на «линкольне» из Италии в Швецию. Частой гостьей Гарбо была на яхте и вилле своей подруги, миллиардерши Сесиль де Ротшильд, в замке Тистад, принадлежавшем графской чете Вахмейстеров, на виллах Уинстона Черчилля и Аристотеля Онассиса.

Близкие, а порой и интимные связи были у нее с бисексуалом и великолепным фотографом, английским аристократом Сесилем Битоном. Сменив ради Гарбо свою сексуальную ориентацию, он мечтал о супружестве с ней, но его двадцатилетнее ожидание закончилось безрезультатно. Многие источники утверждали, что среди возлюбленных актрисы были также Марлен Дитрих, Эва Ле Галльен, Мерседес д’Акоста. Вне сомнения, эти известные творческие личности сыграли важную роль в ее жизни. Что же касается интимных отношений, то ставшие недавно достоянием гласности 55 писем Гарбо к Мерседес д’Акоста ставят факт их существования под сомнение. Как заявила журналистам племянница актрисы Грэй Хоран, «нет конкретных доказательств того, что Грета Гарбо была в сексуальных отношениях с Мерседес де Акоста. Письма показывают, что их связывала продолжительная дружба, но не более того».

Неоднозначные отношения были у Гарбо с русским эмигрантом, богатым меценатом Джорджем Шлее. Она каждое лето путешествовала с ним во Францию, купила квартиру в том же доме, где он жил со своей женой, известным модельером Валентиной. Но в существование романа между ними поверить трудно. Возможно, их связывали дружеские и деловые контакты, поскольку Гарбо до самой старости оставалась растерянным ребенком, нуждавшимся в опекуне. Помогавший ей в решении финансовых вопросов Шлее после смерти оставил актрисе все свое состояние — акции, недвижимость в Италии, Франции, Швеции, США. В 70-е годы стало известно, что большая часть торгового центра в Беверли-Хиллз принадлежит Гарбо. Возможно, что именно Шлее помог ей столь выгодно вложить свой капитал: в конце ее жизни он составил 32 млн долларов.

Несмотря на множество поклонников, актриса так и не решилась связать с кем-то свою судьбу. По этому поводу она иногда говорила: «Никто, слава Богу, не вынудил меня пойти к алтарю». А в иных случаях отшучивалась: «Меня никто не хотел взять замуж — я не умею готовить».

С годами миф, защищавший ее от толпы, превратился в реальный образ жизни. Об этой губительной метаморфозе убедительно сказал наблюдавший актрису невропатолог Эрик Дриммер: «Чем больше я изучал ее прошлое и слушал ее рассказы, тем больше убеждался: покидая Швецию, она была совершенно нормальной, целеустремленной и счастливой девушкой. В ее проблемах повинен только Голливуд. Как это ни парадоксально, ее жизнь получила неправильное направление в том же самом месте, где были созданы ее слава и богатство».

В течение нескольких десятилетий Гарбо вела аскетический образ жизни, соблюдая строгий режим. Она занималась йогой, читала книги по индийской философии, выходила на пешие прогулки, общалась с небольшим кругом близких лиц. И лишь одно она исключила из своей жизни раз и навсегда — кинематограф. Не поколебал ее в этом решении даже престижный «Оскар», врученный ей в 1954 г. «за незабываемые работы в кино».

Она сама подвела итог своей такой блистательной и в то же время странной жизни: «Когда я хожу по городу, я постоянно думаю о своей минувшей жизни, о том, почему я сама ее сделала такой, а не иной… Нет, я не довольна тем, как я жила». Загадочный феномен, в общем-то, был обычным человеком, только гораздо талантливее и прекраснее других.

«Его жизнь была, как стремительный и сверкающий полет, слава, деньги, все… И все сожжено, все пронеслось, как смерч». Эти слова из некролога точнее рецензий и научных статей характеризуют жизненный путь Ивана Ильича Мозжухина, принесшего своим творчеством славу русскому дореволюционному кинематографу. Он служил ему талантливо и вдохновенно и потому с полным правом говорил: «Это моя кровь, нервы, надежды, провалы, волнения… миллионы крошечных «кадриков» составляют ленту моей души».

И. И. Мозжухин родился в г. Пензе в семье исконного земледельца. В нем, как и в его старшем брате Александре, рано пробудился артистический ген, присущий роду Мозжухиных. Еще в гимназические годы он играл в любительском драматическом кружке Хлестакова в гоголевском «Ревизоре», героев чеховских миниатюр. Москва, куда Иван по настоянию родителей поехал учиться на юридическом факультете университета, богатством своей театральной жизни укрепила в нем желание попасть на профессиональную сцену. После года скучных и утомительных для импульсивного и темпераментного юноши занятий правом он окончательно избрал актерское поприще и в 1907 г. подписал контракт с антрепренером Петром Заречным (Телегиным), став актером черкасского театра. В течение года он гастролирует с его маленькой и дружной труппой по многим городам России, овладевая на практике актерской профессией. Заречный стал первым учителем Мозжухина, а его сестра Ольга Броницкая-Телегина, актриса того же театра — первой любовью молодого актера и матерью его сына Александра.

Опыт накапливается очень быстро, и 1908 г. уже застает Ивана Мозжухина в Москве, в труппе Введенского народного дома. Здесь он много играет, выступая преимущественно в роли своих ровесников: Пети Трофимова из «Вишневого сада» (1911 г.), студента Беляева из «Месяца в деревне» (1914 г.) и др. Для этого периода характерно его стремление к сценическому разнообразию, к овладению сложным искусством перевоплощения. Актер сам придумывает себе замысловатый грим, делающий его совершенно неузнаваемым. Впоследствии это мастерство он будет не раз использовать в кино.

Актерские работы Мозжухина все чаще привлекали к нему внимание театральной прессы. Самой замечательной его ролью считался граф Клермон из пьесы Л. Андреева «Король, закон и свобода», сыгранный им уже на сцене Московского драматического театра. Но в 1917 г. добившийся признания и успеха, ставший восходящей театральной звездой Мозжухин со своей постоянной партнершей и женой Натальей Лисенко уходит из театра, чтобы полностью посвятить себя кинематографу.

Решение артиста покинуть сцену созревало постепенно, по мере того как он все больше увлекался возможностями молодого искусства кино. Первые пробы его на экране относятся еще к 1909–1911 гг. Но все они сводились к эпизодическим ролям. Многие исследователи творчества Мозжухина утверждали, что отношение его к киносъемкам, которые служили для него источником приработка, было в то время еще несерьезным. Но сохранившиеся архивные материалы свидетельствуют об обратном. К примеру, чтобы сыграть старика из толпы в картине «Воцарение дома Романовых», Мозжухин «гримировался два часа, наложил бородавки, замазал зубы, сделал горб; дал «характер». Не каждый актер, а тем более уже известный, будет так тщательно готовиться к минутному бессловесному эпизоду. Впечатляет и то, что для съемок в научно-популярном фильме «Пьянство и его последствия» Мозжухин специально изучил медицинскую литературу, чтобы исследовать и правдиво передать на экране клиническую картину алкогольного психоза.

Среди первых заметных работ актера в кино можно выделить роли скрипача Трухачевского в «Крейцеровой сонате» (1911 г.), адмирала Корнилова в «Обороне Севастополя» (1911 г.), Черта в «Ночи перед Рождеством» (1913 г.), колдуна в «Страшной мести» (1913 г.), гусара и кухарки Мавруши в «Домике в Коломне» (1913 г.) и др. Но его подлинный экранный успех начался с фильма «Жизнь в смерти» (1914 г.), после которого Мозжухина долгие годы будут величать не иначе, как «королем мелодрамы». Артист действительно нередко играл романтических героев, охваченных бурей страстей (поэт в «Нищей», прокурор в одноименном фильме, пастор в «Сатане ликующем» и др.), но в каждой из этих ролей он стремился к подлинному драматизму. Он жил на экране жизнью своих героев и плакал настоящими слезами. Его красивое, выразительное лицо с большими светлыми глазами, орлиным профилем, трагическим изломом черных бровей словно самой природой было предназначено для того, чтобы без слов, одним только взглядом и мимикой передавать любые движения души, эмоциональное состояние персонажа.

Но залогом успеха актера были не только его привлекательная внешность и природный талант. Он, как никто другой в дореволюционном русском кинематографе, сумел овладеть художественным языком зарождающегося киноискусства. А. А. Ханжонков, на студии которого актер снимался в течение шести лет, в связи с этим вспоминал: «Мозжухин настойчиво изучал все тайны киносъемки, медленно, начиная с маленьких выходных ролей, завоевывая себе все больший и больший успех. В 1915 г. уже каждая картина с участием Мозжухина являлась украшением программы. Он сам к этому времени был опытным и блестящим киноартистом».

Мозжухин сумел досконально изучить «азбуку и грамматику» кинематографической игры, применяя один из важнейших законов кинокамеры — укрупнение эмоций. В марте 1918 г. он писал в «Киногазете»: «Стоит актеру загореться во время съемки — и он каждым своим мускулом, вопросом или жалобой одних глаз, каждой морщинкой, заметной из далекого угла кинотеатра, откроет с полотна публике свою душу… У кино нет языка, но есть лицо — настоящее дорогое зеркало души. Главный творческий принцип игры основан на внутренней экспрессии, на гипнозе партнера, на паузе, на волнующих намеках и психологических недомолвках».

Руководствуясь этим принципом, Мозжухин создает лучшие свои работы в дореволюционном кинематографе — роль Германна в «Пиковой даме» (1916 г.) и князя Касатского в «Отце Сергии» (1918 г.). В последней работе мастерство актера достигает подлинной вершины. Сам он писал о ней: «Эта роль позволила мне создать весьма волнующую композицию, состоявшую из трех последовательных ступеней: сначала молодой офицер, занимающий блестящее положение в свете, затем монах, страданием побеждающий страсть, и, наконец, обломок, истерзанный скорбью старик — отец Сергий». Такое перевоплощение было под силу только великому мастеру. Ни одна последующая киноинтерпретация этого произведения Л. Толстого уже в звуковом кино так и не смогла превзойти игру Мозжухина и замечательную режиссерскую работу Я. Протозанова.

С приходом революции кинофабрика И. Ермольева, на которой снимался в то время актер, переехала в Крым. Но в условиях гражданской войны «делать кино» было чрезвычайно трудно и небезопасно, да и спрос на кинопродукцию резко снизился. В 1920 г. студия Ермольева решила уехать из России. «Одним утром, — писал в своей книге Иван Мозжухин, — мы сели на пароход, отчаливший в неизвестном направлении. Все равно куда ехать, лишь бы покинуть этот ад… В последние дни, проведенные в Ялте, мы узнали, что такое настоящий голод. Ничего нельзя было достать… Наше бегство из Крыма было чревато множеством перипетий… Нам пришлось спрятать свои деньги в каблуки башмаков. Мы боялись, что нас узнают, арестуют, обыщут, посадят в тюрьму. Но каким-то чудом нам удалось предприятие, казалось, обреченное на провал».

Отъезд киностудии в действительности был не столь драматичным, как его описывал актер. Ее багаж не ограничивался золотом, спрятанным в каблуках, и родной землей, которую эмигранты уносили на своих подошвах. Они сумели вывезти из Ялты десяток фильмов, в том числе «Отца Сергия», который с успехом шел потом во Франции, и незавершенную ленту «Горестное приключение», сценарий которой был написан Мозжухиным. Работа над фильмом была закончена в маленькой русской студии «Альбатрос», организованной в предместье Парижа — Монтрей. Вскоре, благодаря таланту Мозжухина и режиссерским находкам Я. Протозанова и А. Волкова, эта студия не только получит мировую известность, но и окажет существенное влияние на становление французского авангарда, на киноимпрессионизм 20-х годов, став школой мастерства для Луиса Бунюэля, Жана Ренуара, Рене Клера, Шарля Ванеля и др.

В эмиграции Иван Мозжухин создает немало талантливых картин: «Дитя карнавала» (1921 и 1933 гг.), «Дом тайн», «Кин, или Гений и беспутство» (обе в 1922 г.), «Костер пылающий» (1923 г.), «Покойный Матиас Паскаль» (1925 г.), «Михаил Строгов», «Казанова» (обе в 1926 г.). Он не только много играет, но и пишет сценарии, пробует себя в режиссуре. Что касается актерской работы, то в ней воплотились многие мечты и желания Мозжухина. Так, в шестисерийном фильме «Дом тайн» ему удалось полностью удовлетворить свою давнюю страсть к перевоплощению. Здесь он сыграл несколько десятков (!) совершенно различных персонажей: уродов и красавцев, странных гротескных фигур, калек, апашей и бритых арестантов. В образе прославленного английского актера Эдмунда Кина он проявил свойственные ему пылкость характера, романтизм и тонкий лиризм. Видный французский критик и киновед Рене Жанн так писал об этой роли: «Мозжухин появляется, и ветер красоты ударяет вас в лицо. По его гордому лицу пробегает легкий трепет, молния вспыхивает в его светлых глазах — и все… И уже весь зал привязан к его властному и страдающему лику…»

Французы звали его Иван Великолепный. Весь Париж был оклеен афишами с его портретом в роли Кина. А известный историк кино Ж. Садуль с восторгом отзывался о другой, более поздней работе актера: «В «Матиасе Паскале» Мозжухин достиг вершины своего искусства».

Не меньший триумф вызвал в Европе и «Михаил Строгов», после которого Мозжухина пригласили сниматься в Голливуд. Со свойственной ему любознательностью и умением учиться, он быстро впитывал в себя все лучшее, чем обладал в то время мировой кинематограф. Особое восхищение вызывало у него творчество Чарли Чаплина и Дэвида Гриффита. Посмотрев фильм «Сломанные побеги», он написал под впечатлением стихотворение с признанием в искренней любви к режиссеру: «Гриффиту от его китайца. Вам мое сердце. Вас люблю!» Поэтому в декабре 1926 г. Мозжухин с радужными надеждами отправился в Америку. Но снявшись там лишь в одном фильме — «Капитуляция», он разорвал выгодный контракт и возвратился в Европу. Название фильма оказалось пророческим. Времена менялись, и в преддверии звукового кино, на фоне технических достижений голливудских картин русский стиль мозжухинской игры выглядел уже архаичным. Снявшись позже в единственном говорящем фильме под названием «Ничего», король «Великого Немого» капитулировал перед барьером звука.

Последние годы жизни Мозжухин прожил во Франции. Он пытался повторить «Казанову» и «Дитя карнавала», но новые версии уже не имели успеха. Много и плодотворно работавший всю свою жизнь, по натуре веселый, стремительный и неутомимый, он вдруг ощутил себя ненужным. Замечательные роли, слава, веселье молодости, пирушки с друзьями, деньги — все оказалось в прошлом. Не осталось любви, тепла, уюта и в личной жизни: брак со шведкой Агнес Петерсон, заключенный после развода с Натальей Лисенко, и связь с русской актрисой Таней Федор оказались недолгими. Почувствовав закат своей актерской карьеры и одиночество, Мозжухин заболел. Обнаруженная у него чахотка была столь же скоротечной, как и прожитая им жизнь. В январе 1939 г. его не стало. Как и многие русские знаменитости, актер был похоронен на кладбище Сент-Женевьев де Буа.

Когда после смерти Мозжухина в его доме были обнаружены ящики с нераспечатанными зрительскими письмами (он не любил читать почту), во многих из них оказались деньги, которые посылали поклонники нуждавшемуся артисту. Оказывается, его по-прежнему любили и он был нужен всем, кто умел ценить настоящее искусство.

«Белокурая Мэри», «волшебница экрана», «возлюбленная Америки» — все это об одной из самых ярких звезд немого кинематографа — Мэри Пикфорд. Ее знал и любил весь мир. Она была настоящим явлением в искусстве и незаурядной личностью. Более двадцати лет ее имя сопровождалось оглушительной музыкой славы, а когда она внезапно смолкла, эта умная, сильная и деловая женщина сумела выстоять, не позволив жизненным обстоятельствам сломить себя.

Как это ни парадоксально, но у актрисы, которая всю жизнь играла детей, собственного детства практически не было. Глэдис Мэри Смит родилась в Торонто (Канада) в семье бедных эмигрантов из Ирландии. Ее отец был корабельным поваром. Он умер, когда девочке исполнилось всего четыре года, и ее матери, Шарлотте Смит, оставшейся с тремя малышами на руках, пришлось искать работу. Она нашла ее в труппе странствующего театра, выступая вместе со своими детьми в викторианских семейных мелодрамах, для которых часто требовались малолетние исполнители. Вскоре эта работа стала кормить всю семью, но успех на сцене имела лишь одна пятилетняя Глэдис. Она не только обладала незаурядным актерским дарованием, но и удивительным для ее возраста мужеством и стойкостью. Девочке часто приходилось уезжать далеко от дома без семьи, выступать в холодных, неприспособленных помещениях, рано просыпаться, поздно ложиться и с ходу заучивать роли. Все свои детские годы маленькая Глэдис, по меткому выражению журналиста Дж. Квирка, «живет в чемодане». Не каждому взрослому была бы под силу такая жизнь.

В этих условиях девочке было не до игр и кукол и даже не до школы, где она смогла проучиться только несколько месяцев. Грамоте и арифметике ее учила мать и партнеры по театру. Впоследствии, вспоминая о своем детстве, актриса признавалась, что даже теперь ее мучают кошмарные сны, в которых она видит, как стоит на сцене, забыв слова роли, или что зрительный зал пуст, и значит, она останется без работы, а семья — без хлеба.

После восьми лет «чемоданной» жизни юная, но уже опытная провинциальная актриса попадает в лучший американский театр того времени к известнейшему антрепренеру, режиссеру и драматургу Дэвиду Беласко. Ее талант и настойчивость были вознаграждены: она получает главные роли в спектаклях, играет на Бродвее или в Чикаго и Бостоне, выступая под псевдонимом Мэри Пикфорд (так звали ее бабушку). С ним она войдет в историю мирового киноискусства. Но прежде, чем это произойдет, ей придется в поисках дополнительного заработка пересилить себя и войти в киностудию «Байограф». В то время актеры театра считали для себя унизительным сниматься в кино, и Мэри Пикфорд вспоминала в своей автобиографии, что, подходя к студии, она даже оглянулась по сторонам — не видят ли ее знакомые.

Однако пройдет не более пяти лет — и она сделает головокружительную карьеру на экране. Начало ее будет положено съемками в фильме выдающегося режиссера У. Гриффита «Дорога судьбы» (1910 г.). Работа с ним была сложной, но интересной. Она очень много дала молодой актрисе. Гриффит научил ее умению действовать в образе, требуя предельной правдивости исполнения. Он поощрял актерские импровизации. Однажды на съемках фильма «Строптивая Пегги» (1910 г.) Мэри, игравшая девушку, которую мать хочет выдать замуж за старика, заявила, что на месте своей героини она задала бы матери хорошую трепку. Гриффит ухватился за эту мысль и предложил ей это попробовать. После того как Мэри хорошенько потрясла свою партнершу за плечи, режиссер предложил «матери» продемонстрировать свое отношение к непочтительной дочери. Та попыталась высечь Мэри, но не на шутку перепуганная девушка стала убегать от «матери». Догоняя ее, «мать» споткнулась и упала. Тогда Мэри бросилась к ней, подняла, стала обнимать и целовать. Сценка получилась живой и правдивой. Такой она и вошла в картину.

Чтобы привести актеров в нужное эмоциональное состояние, Гриффит действовал иногда шутками, а то и окриком. Был случай, когда, требуя от Мэри подлинных слез, он стал грубо трясти ее, крича при этом, что она никакая не актриса, а просто пень. Но обиженная, гордая девушка не заплакала, а… укусила режиссера за руку. И только после извинения с его стороны у нее хлынули слезы, которые, к счастью, успели заснять.

Образы девочек-подростков и юных девушек, создаваемые на экране Мэри Пикфорд, все больше нравились публике. Ее успеху способствовала удивительно подходящая для таких героинь внешность: большие голубые глаза, длинные белокурые локоны и свежее кукольное личико.

Вначале Пикфорд зарабатывала в «Байографе» 75 долларов в неделю. Но в 1910 г. она без согласования со своей матерью, занимавшейся деловыми переговорами несовершеннолетней дочери, подписала новый контракт на 125 долларов в неделю с основателем «Индепендент моушн пикчерз» — Карлом Лемлом. В своей самостоятельности Мэри зашла еще дальше, выйдя в 17 лет замуж за красавца киноактера Оуэна Мура. Возмущенная миссис Смит попыталась препятствовать этому, но Лемл сумел ее уговорить и также пригласил в свою труппу. Молодая чета — М. Пикфорд и О. Мур — снялась у него лишь в одном фильме, который назывался весьма символично: «Их первое недоразумение». Семейная жизнь Мэри действительно оказалась сплошным недоразумением, поскольку Мур любил выпить и был очень недоволен тем, что его молодая жена пользовалась гораздо большим успехом на экране, чем он. В 1920 г. этот несчастливый брак распался окончательно.

Хотя кинематограф уже принес Мэри Пикфорд известность, она все же не решалась окончательно перейти кастовый барьер, отделяющий его от театра. Известно, что в то время многие театральные деятели еще относились к кино с предубеждением, граничащим с презрением. Так, видный драматург и актер Уильям Д. Милль с возмущением писал о том, что Мэри Пикфорд «выбросила свою карьеру в мусорный ящик и закопала себя в этом дешевом виде развлечений, в котором я не вижу ничего достойного внимания. Эти скачащие картины никогда не принесут настоящих денег, и конечно, нельзя ожидать, чтобы они превратились в нечто такое, что при самом буйном воображении можно было бы назвать искусством». Подобно Д. Миллю, многие даже более выдающиеся мастера сцены не смогли в то время по достоинству оценить и увидеть большие перспективы кинематографа.

Вернувшись в 1912 г. к Д. Беласко, актриса получила главную роль в мелодраме «Маленький чертенок». И спектакль, и сама Мэри имели огромный успех. По отзывам прессы, молодая актриса буквально потрясла зрителей достоверностью изображения своей героини. Но измена кинематографу длилась недолго. Пикфорд вдруг начала ощущать, что в театре ей не хватает той стремительной смены ролей, беспорядочной, но такой близкой ее сердцу студийной жизни, которые были в кино. И когда в 1914 г. основатель «Парамаунт корпорейшен» Адольф Цукор предложил ей выгодный контракт, она ушла из театра, теперь уже навсегда.

С этого времени начинается новый блистательный этап в ее кинематографической карьере. Он связан с превращением полюбившейся зрителям актрисы в кинозвезду. Стремясь ввести ее в «звездный» ранг, Цукор в контракте четко очерчивает ее амплуа. Отныне она должна играть только девочек-подростков, получая рекордный по тому времени гонорар — 500 долларов в неделю. Это сценическое «закрепощение» актрисы распространяется и на ее личную жизнь: Мэри Пикфорд не имеет права совершать поступков, не совместимых с характером ее экранных героинь, посещать ночные клубы и рестораны, носить эффектные драгоценности и декольтированные платья. Она должна во всем соответствовать образу, создаваемому на экране.

В течение последующего десятилетия актриса снимается в своих лучших фильмах: «Тэсс из страны бурь» (1914 г.), «Бедная маленькая богачка», «Ребекка с фермы Саннибрук» (оба в 1917 г.), «Длинноногий папочка» (1919 г.), «Поллианна» (1920 г.), «Маленький лорд Фаунтлерой» (1921 г.) и др. Ее героини, как кусочки мозаики, складываются в один экранный персонаж — Золушку, бедную девочку-простушку, которая преодолевает тяжелые жизненные обстоятельства и достигает заслуженного успеха. Именно благодаря трогательной наивности, чистоте и психологической привлекательности этого образа Мэри Пикфорд становится не только «возлюбленной Америки», но и завоевывает мировую славу. Особенно оглушительна она была в Англии. Пароход, на котором Мэри Пикфорд прибыла туда в 1923 г., встречали пять тысяч аэропланов, не говоря уже о толпах поклонников и море цветов. В день ее приезда по всей стране были даже отменены занятия в школах и спортивные состязания. С неменьшим восторгом встретили актрису и в России. Здесь популярность ее стала основой сюжета известного комедийного фильма «Поцелуй Мэри Пикфорд» (1927 г.) с участием Игоря Ильинского.

Встречаясь со своими поклонниками, актриса не успевала повторять: «Я всегда играю одну роль, эта роль — я, Мэри Пикфорд». В действительности ее экранный образ был весьма далек от нее самой. В отличие от своих наивных, доверчивых, романтичных и простоватых экранных «золушек» реальная Мэри была умной, проницательной, целеустремленной, деловой женщиной. Она всегда оставалась главной опорой семьи, умела не только зарабатывать, но и выгодно вкладывать свой капитал в кинобизнес. В 1916 г., когда ее гонорары исчислялись уже миллионами долларов, она основала собственную киностудию «Пикфорд филм корпорейшен», а в 1919 г. совместно с Ч. Чаплином, У. Гриффитом и своим будущим мужем Д. Фэрбенксом стала учредителем фирмы «Юнайтед Артистс». Ее «звездный» брак с этим знаменитым актером в 1920 г. должен был послужить для миллионов зрителей еще одним доказательством жизненного успеха «Золушки» Пикфорд. И надо признать, что около десяти лет они действительно были, а не казались самой счастливой парой в Америке: Мэри искренне и горячо любила Дугласа, разделяла и поддерживала все его планы и начинания.

Но жизнь актрисы даже в самые радостные годы не была «вечным праздником» на роскошной вилле «Пикфер». Она много работала, иногда до изнеможения. Каждый ее день был расписан по минутам. Стремясь уйти от штампа, однообразия ролей, Пикфорд пыталась изменить свое амплуа. Несмотря на то что уже в 1916 г. она была самой дорогой звездой экрана, получая более миллиона долларов в год, а в 1917 г. занимала первое место среди американских актеров, опередив даже Ч. Чаплина, актриса хорошо понимала, что с возрастом ей будет все труднее и труднее имитировать подростков.

В 1923–1924 гг. она пытается сыграть «взрослые» роли в фильмах «Розита» и «Дороти Вернон из Хэддон Холла», но успеха они не имеют. Привычный стереотип зрительского восприятия вынуждает ее опять, уже после 30 лет, вернуться к детским образам. Однако мода на столь полюбившийся публике тип «золушки» к концу 20-х годов уже прошла.

В 36 лет Мэри Пикфорд окончательно отказывается от прежнего амплуа. Она снимается в характерной роли в первом своем звуковом фильме «Кокетка» (1929 г.), за которую получает премию Американской киноакадемии. Но даже престижный «Оскар» уже не смог вернуть ей былую славу.

Крушение кинематографической карьеры актрисы совпадает с крушением ее семейной жизни: она расстается с Дугласом Фэрбенксом. В сорок лет жизнь надо было начинать заново. И Мэри Пикфорд находит в себе силы для этого. Она активно занимается продюсерской деятельностью, кинобизнесом, участвует в радиопередачах, создает благотворительный Фонд помощи престарелым работникам кино, пишет умную и правдивую книгу воспоминаний «Солнечный свет и тень» (1955 г.). В браке с известным дирижером Ч.Э. Роджерсом она вновь находит свое женское счастье, отдавая ему и двоим детишкам, взятым из приюта, все богатство души, тепло и ласку.

На закате жизни кино вновь напомнило ей о себе еще одним «Оскаром», который она получила в 1975 г. за творческую работу. К тому времени в облике Мэри Пикфорд уже слились воедино черты легендарной звезды и обычной женщины, солнечный свет кинематографической молодости и тень глубокой старости — совсем как в книге ее мемуаров.

Изумительно красивая женщина с глазами библейской мученицы и капризным ртом, грациозная и печальная — такой предстает с потускневших дореволюционных кинолент Вера Холодная — «королева русского немого кинематографа». Жизнь этой звезды была коротка, свет ее, пройдя все временные барьеры, продолжает сиять и в ХХІ веке.

Она обладала огромной притягательной силой, которая была способна заставить людей забыть о собственных бедах и невзгодах и даже в самый разгар Первой мировой войны осаждать синематографы, чтобы еще раз увидеть ее. Что же касается мнения критиков и киноведов, то одни восхищались ею, писали о том, насколько правдиво и талантливо она передает на экране «глубокие душевные переживания» и «яркие контрасты чувств». Другие же, напротив, считали ее «заурядной натурщицей», «смонтированным образом», «куклой кинопликации» или, как писал известный историк кино Ж. Садуль, «просто слабой актрисой». И уже совсем в духе воинствующего большевизма после 1917 г. к ней приклеили какой-то идейно-бюрократический ярлык: «прекрасная модель кинематографического аппарата, соответствующая эстетическим вкусам буржуазно-мещанской публики».

Время само разрешило этот затянувшийся спор. Оно подарило Вере Холодной бессмертие.

Будущая киноактриса родилась в Украине, в Полтаве, в семье скромного учителя словесности Василия Левченко. Она росла обычным ребенком: любила играть в куклы, танцевать, читать истории о морских приключениях. За хороший аппетит мать ласково называла Верочку «полтавской галушечкой». И уже с ранних лет в послушной и тихой девочке проявлялась мечтательная натура, выделявшая ее среди сверстников.

В 1895 г. семья Левченко переехала в Москву. Здесь любившую танцевать Верочку отдали в балетное училище при Большом театре. Ритм, пластика, гармония танца очаровывали девочку. Училась она самозабвенно, и ей прочили большое будущее примы балета. Но с 1903 г., после смерти отца, воспитанием внучки занялась бабушка Екатерина Владимировна, женщина непреклонного характера. Ей не нравилось «балетное будущее» девушки из интеллигентной семьи. И, подчинившись ее воле, Вера превратилась в обычную примерную гимназистку. Но любовь к искусству по-прежнему бередила ее душу. Однажды, побывав на спектакле «Франческа да Римини» по пьесе Г. д’Аннуцио с Верой Комиссаржевской в главной роли, 15-летняя девушка буквально заболела от избытка переполнявших ее впечатлений и переживаний. Ночью у нее поднялась высокая температура, которая держалась целую неделю. Семейный врач назвал эту болезнь «приступом меланхолии» и «прописал» поменьше читать и побольше заниматься спортивными играми. Этот случай еще раз убедил родных Веры в том, что она действительно не такая, как все, «не от мира сего».

После окончания гимназии, на выпускном балу девушка встретила «своего прекрасного рыцаря». Владимир Григорьевич Холодный, молодой обаятельный юрист, весь вечер танцевал с ней и читал стихи своего любимого поэта Гумилева. Вера влюбилась сразу и безоглядно, почувствовав в нем родственную душу, и вскоре вышла за него замуж.

Вырвавшись на волю из родительского дома, Холодная вновь окунулась в искусство. Буквально каждый вечер она посещает с мужем театр или синематограф. Владимира пугала эта страсть жены, особенно ее «грезы наяву» после картины «Бездна» с Астой Нильсен. Лишь после рождения дочери Евгении он вздохнул с облегчением, считая, что материнство отвлечет жену от пустых мечтаний. Через год семья взяла на воспитание еще одну девочку — Нонну. Молодая супруга вела себя как и подобает замужней даме ее круга: растила детей, занималась хозяйством и даже участвовала в автогонках — увлечении мужа. Но Первая мировая война изменила спокойное течение ее семейной жизни. Поручика Холодного призвали в армию, и Вера осталась с двумя детьми без кормильца и опоры в жизни.

В поисках заработка Холодная в 1914 г. пришла на киностудию и попросила у режиссера В. Р. Гардина дать ей роль, чтобы «попробовать свои силы на экране». Он снял ее в группе гостей на балу в фильме «Анна Каренина». Но положение статистки Веру не удовлетворяло. «Я получила три рубля за сегодняшний день, но меня это совсем не устраивает, — сказала она режиссеру. — Я хочу роль… Дайте мне возможность поглядеть на себя не только в зеркале». Гардин снял ее в крошечной роли кормилицы, чтобы красивым лицом украсить фильм. После съемок его резюме было однозначным: «Из нее ничего не выйдет». Чтобы отделаться от назойливой статистки, Гардин дал ей рекомендательное письмо к известному режиссеру фирмы «Ханжонков и К°» Е. Ф. Бауэру. Именно ему и принадлежит честь открытия самой яркой звезды русского кинематографа. Позднее Ханжонков напишет: «Чутье художника не обмануло Бауэра — молодая, неискушенная даже театральным опытом Холодная своими прекрасными серыми глазами и классическим профилем произвела сенсацию и сразу же попала в разряд «кинозвезд», «восходящих на русском киногоризонте».

Фильм «Песнь торжествующей любви» (1915 г.) мгновенно сделал Веру Холодную знаменитой. Последовавшие за ним другие картины с ее участием — «Пламя любви» и «Миражи» заворожили всю Россию. Их демонстрация в кинотеатрах сопровождалась настоящим столпотворением. К примеру, в Харькове, чтобы утихомирить толпу, штурмовавшую зал кинотеатра «Ампир», был даже вызван отряд конных драгун. И это был не единственный случай ажиотажа зрителей.

В течение года молодая актриса снялась в 13 (!) фильмах. Они принесли фирме Ханжонкова огромные прибыли, а Вере Холодной — признание и славу. После фильмов «Пробуждение» и «Дети Ванюшина» она становится самой популярной актрисой в России.

Но несмотря на неслыханный успех, сказочные гонорары и массу новых предложений, получив известие с фронта о тяжелом ранении мужа, Вера Холодная решительно оставляет съемки и едет в госпиталь. В течение месяца она не отходит от постели мужа и лишь выходив его, возвращается в Москву. Здесь она не только снимается в новых картинах («Жизнь за жизнь», «Шахматы жизни» — обе в 1916 г.), но и часто выступает на благотворительных концертах, в госпиталях.

Ни слава, ни восторженное обожание публики не изменили актрису. Она оставалась скромным, порой застенчивым, необычайной душевной теплоты человеком, всегда готовым прийти на помощь. Одно из свидетельств того — дружеское участие Веры Холодной в творческой судьбе А. Вертинского. Она всячески поддерживала молодого артиста, приглашала его выступать в собственных концертах. И не случайно многие свои лучшие песни («Лиловый негр», «В этом городе шумном…», «Где вы теперь?» и др.) Вертинский впоследствии посвятил этой очаровательной актрисе.

В 1917 г. вместе с режиссером П. Чардыниным Вера Холодная переходит в киноателье Харитонова. Там создаются самые популярные ее работы — «У камина» и «Позабудь про камин, в нем погасли огни». После съемок фильма «Живой труп» по драме Л. Н. Толстого великий режиссер и педагог К. С. Станиславский, угадавший в «кинозвезде» задатки настоящей актрисы, предложил Холодной сыграть роль Катерины в «Грозе» А. Н. Островского. Однако она отказалась, потому что работа в театре означала бы уход из кинематографа. Не согласилась она и на предложение Д. П. Харитонова стать компаньоном его фирмы во Франции, заявив, что «…теперь расстаться с Россией, пусть измученной и истерзанной, больно и преступно, и я этого не сделаю».

Летом 1918 г., чтобы закончить работу над фильмами «Княжна Тараканова» и «Цыганка Аза», Холодная приехала в Одессу. Съемки не прекращались даже тогда, когда город окружил французский десант и власть в нем менялась буквально по часам. Здесь, в самый разгар работы, ее настиг свирепствовавший в то время в городе вирусный грипп «испанка». Ранняя смерть любимой актрисы потрясла всю страну, окружив и без того загадочный облик ее легендами и домыслами. Даже посмотрев снятые на пленку П.Чардыниным «Похороны Веры Холодной», люди не могли поверить, что ее больше нет. С болью восприняли это известие представители искусства. В Художественном театре был устроен вечер памяти актрисы. А. Вертинский посвятил ей песню, пророческие строки которой как бы звучали предчувствием трагедии:

Запоздалым признанием таланта актрисы стали слова из воспоминаний Гардина: «…если бы Холодная не умерла в молодости, я уверен, что она прошла бы все ступени от живой модели до подлинного мастера. В последних ее фильмах уже чувствовалось пробуждение богато одаренной натуры». А режиссер Ш. Перестиани видел разгадку ее успеха в том, что «…на облике сравнительно юной Веры Холодной лежал отпечаток той грусти, что свойственна нашей северной природе в дни ранней осени. И возможно, что именно эта пассивная нежность фигурки, глаз и движений роднила ее со зрителем».

Вера Холодная навсегда осталась в мире грез. Останки актрисы так и не были преданы земле. До 1931 г. они находились в кладбищенской часовне, а затем, когда одесское кладбище превратили в парк, местонахождение их установить не удалось. Так исчез последний земной след актрисы. Осталась лишь ее экранная тень, которая не подлежит тлену.

В истории американского кино нет никого, кто стал бы так дорог миру, как Чарли Чаплин. «Малейший жест Чаплина так легко вызывает человеческие эмоции, что его поистине можно назвать «киноволшебником», — писал историк кино Льюис Джекобс. Такие таланты, как Чаплин, рождаются раз в столетие.

«Пятнадцатого числа сего года прошлого месяца жена мистера Чарльза Чаплина (в девичестве Лили Харли) родила прелестного мальчика. Мать и сын чувствуют себя хорошо», — сообщила в мае 1889 г. лондонская газета «Мэгнит». Это бесспорное свидетельство точной даты рождения будущего великого артиста было найдено в конце 80-х годов. Сам же Чаплин праздновал свой день рождения 16 апреля.

В его биографии много таких непроверенных фактов, одни он придумывал сам (рождение во Франции), другие не всегда верно определяют его биографы.

Маленький Чарли родился в восточной части Лондона, Ист-Энде. Его отец, певец, рано оставил семью и вскоре умер от алкоголизма. Мать была когда-то неплохой актрисой мюзик-холла, талантливой имитаторшей, мимисткой, многому научившей сына. Но сильное нервное расстройство не позволило ей больше выступать на сцене, она часто лечилась в психиатрической больнице и не могла прокормить своих сыновей. Дети бродяжничали, питались отбросами, спали на скамейках, жили в приютах.

Первой школой для Чарли стала улица. «Половина моего детства, — вспоминал он, — прошла среди шлака и мусора закопченных пустырей». Жизнь лондонских улиц была разнообразна и поучительна для мальчика: быт, нравы, типы и характеры этих людей остались в его памяти навсегда и воплотились в созданных им кинокартинах.

Чарли вместе с братом Сиднеем стал зарабатывать на жизнь, давая представления на грязных тротуарах Лондона, в детском ансамбле «Восемь ланкширских парней» (1897 г.), в маленьких театральных труппах. Пытаясь выжить, он осваивал новые эстрадные профессии: певца, клоуна, акробата, танцора, музыканта (скрипка и виолончель).

Ангажемент в захудалой труппе принес ему постоянный заработок и поездки по стране. Особой популярностью в его исполнении пользовался мальчик-газетчик («Джим, любовь Кокни») и смышленый грум Билли («Шерлок Холмс»). С работы в фешенебельном Вест-эндском театре и «Цирке Кейси» к Чарли Чаплину пришло первое признание его как актера комедийного жанра.

Сидней, поступив в труппу пантомим Фреда Карно, пристроил в нее и талантливого младшего братишку — «тщедушного, бледного, печального юношу». Здесь Чарли обучили тщательно выверять жесты, владеть лицевыми мускулами, акробатическими движениями, доводя все до графической точности, как того требовала пантомима. Неотъемлемыми элементами фарсов «Похитители сосисок», «Уроки бокса», «Вечер в Лондонском клубе» были пинки, пощечины, летающие торты и предметы. Труппа беспрерывно гастролировала по городам Англии, Франции и США. В Париже, впервые увидев «первого комедийного короля экрана» Макса Линдера, юный Чаплин почувствовал интерес к кино.

В октябре 1912 г. группа артистов отбыла в турне по Америке. Чаплин собирался купить аппарат и снимать их спектакли, но не смог осуществить эту идею из-за отсутствия денег. Вскоре кинематограф сам раскрывает двери перед талантливым юношей. Руководство одной из голливудских кинокомпаний «Кистоун», специализирующейся на выпуске комедий, трижды предлагает артисту работу на киностудии. Но только в 1914 г. Чаплин, подписав устроивший его контракт, решается уйти из театра Карно. Голливуд встретил его неприветливо, как чужеродный элемент. С ним никто не хотел работать. И только глубокий интерес к искусству кино заставил Чаплина остаться на киностудии.

Герой первой его картины, «Зарабатывая на жизнь», был злобен, коварен, жаден. Фильм не имел успеха, и Чаплин с согласия режиссера Лермана меняет маску. В картине «Детские автогонки в Венисе» (1914 г.) впервые появляется привычный для нас Чаплин: узенький котелок, разбитые башмаки, утиная походка. Образ не то безработного, не то бродяги постепенно шлифуется в фильмах «Необыкновенное затруднительное положение Мейбл», «Между двумя ливнями» и других, но только после десятого фильма — «Мейбл за рулем» актер окончательно выбрал персонаж. Так появился вначале Джони, а затем — Чарли (во Франции его звали Шарло, в Испании — Карлито, в Германии — Карлшен).

Чаплин начинает сам писать сценарии и становится режиссером. За три дня он придумал сюжет и план одночасовой комедии и снял «Двенадцать минут любви». Еженедельно выходила новая комическая картина. Успех актерских и режиссерских работ Чаплина закрепил его положение на студии, а затем сделал его ведущим актером, звездой фирмы. За год он снялся в 35 фильмах и по реакции зрителей понял, что «обладает способностью вызывать не только смех, но и слезы». Слава и радовала, и пугала Чаплина, его «не оставляла мысль, что мир сошел с ума, что в славе этой есть что-то ненастоящее».

В 1916–1917 гг. он работает с фирмами «Эссеней», «Мьючуэл» и «Ферст нейшнл», а затем первым из актеров создает собственную «Студию Чаплина». На ней он проработал 35 лет. За эти годы самая скромная в мире киностудия стала самой знаменитой в Голливуде.

Начав самостоятельную работу, Чаплин резко сократил количество фильмов до одного в месяц, сняв с 1918 по 1922 гг. только десять двухи трехчасовых фильмов. В картинах этого периода доминировали уже не трюк, а мысль, показ социальной среды и внутреннего мира героя. В фильмах «Полиция», «Скиталец», «Работа», «Банк», «Завербованный», «Солнечная сторона» пустого, бездумного человечка, задиру и драчуна постепенно вытесняет трогательный, вечно несчастный, влюбленный во все прекрасное бездомный скиталец. Чарли был бродягой и полицейским, отцом семейства и беглым каторжником — словом, рядовым американцем, маленьким человеком, живущим в вечном страхе, но нежным, добрым, сострадающим. Уже в фильмах «Бродяга» и «Банк» появились драматические и трагические нотки, получившие сильное звучание в дальнейшем творчестве Чаплина. А вот картины «Иммигрант» (1917 г.), «Собачья жизнь» (1918 г.), «На плечо» стали прямым откликом актера на события американской действительности, критиковали многие пороки общества.

Придуманная актером маска Чарли создавала не шутовской, а реалистический образ, изменив все искусство кинокомедии. Многим было не по душе это новаторство, они мечтали, чтобы «Чаплин кончился, истощился». Он постоянно испытывал сильный прессинг со стороны власть предержащих, но с поражающим упорством продолжал работать, не идя ни на какие уступки. В шестичасовом фильме «Малыш» (1921 г.) актер впервые осуществил свое желание снять произведение большой формы. Эта мелодрама о безработном стекольщике и его приемыше проникновенно выражала мечту чаплинского героя о счастье. Особенно трогательно было внешнее сходство маленького героя с большим, создающее слитный образ.

В картинах «Скиталец» и «Малыш» счастливая мелодраматическая развязка свидетельствует о том, что Чаплин еще не расстался с некоторыми иллюзиями. Но уже в «Пилигриме» (1923 г.) за комедийным сюжетом скрывается гневное обвинение ханжеской Америки. Артист показал, что никаких перспектив у «маленького человечка» нет. Реакционные круги негодовали, а у зрителя творчество мастера получало все большее признание.

На смену лирико-драматическим комедиям приходит фильм «Парижанка» (1923 г.) со своей драматической сатирой. Во вступительных титрах к нему говорится: «Человечество состоит не из героев и предателей, а из простых мужчин и женщин». И потому персонажи фильма впервые не разделены на героев и злодеев. Это не абстрактные носители добра и зла, а самые обыкновенные люди. Сатирическое разоблачение окружающего их мира достигает здесь таких масштабов, что камерная драма поднимается до высот трагедии. Но фильм с горьким концом (самоубийство героя) не имел успеха у американского зрителя, так как живо напоминал о действительности.

Последней поэтической сказкой Чаплина стал фильм «Золотая лихорадка» (1925 г.). Сцена из него «Муки голода» стала классикой кинематографии. Картина с колоссальным успехом прошла на всех экранах мира и заняла первое место в десятке лучших фильмов года. Однако и это не помогло актеру, которому не могли простить «Парижанку» и «Пилигрима». Травля Чаплина была развязана во время съемок фильма «Цирк». Поводом к ней послужил развод актера со второй женой Лиллитой Мак-Мюррей, а «целью» — укрепление нравственности. Только общественное мнение спасло его от высылки из страны. Разразившийся судебный процесс состарил Чарли на 20 лет и обошелся ему в 625 тыс. долларов.

Однако после него актер опять окунулся в работу. Трогательная любовь бродяги к слепой девушке в фильме «Огни большого города» (1931 г.) разворачивается на фоне современной американской жизни с ее контрастами бедности и богатства. Это история гибели всех и всяческих иллюзий и бескорыстия человеческих отношений. В конце фильма герою остается только надежда на личное счастье. Этот шедевр чаплинского искусства едва не стал его последней работой из-за отказа руководства «Юнайтед Артистс» распространять фильм. Сохранить творческую независимость и донести до зрителей свои произведения ему помогла лишь единодушная поддержка деятелей кино многих стран мира.

Следующий фильм «Новые времена» (1936 г.) явился логическим продолжением рассказа о судьбе «маленького человечка», впервые ставшего на путь протеста. Картина начинается с весьма символичного показа стада овец, гонимых на бойню, и сменяется огромной толпой людей, которая вливается в метро, а затем устремляется в ворота завода. Эта и многие другие сцены фильма показывали, что «мир стал местом больших скоростей, безработицы, голода, бунтов и угнетения». Они потрясали зрителя, но не устраивали хозяев киноиндустрии, и потому самые острые места из фильма были вырезаны.

С приходом в кинематограф звука перед Чаплином встала и проблема озвучивания своего персонажа. Он долго не решается дать голос Чарли, так как это могло бы изменить весь облик героя. «Это бы убило мою 20-летнюю работу над образом», — говорил актер. Но в картине «Великий диктатор» Чарли в облике маленького парикмахера, одетого в солдатскую форму, все же заговорил, призывая людей сражаться за свою свободу. В этом фильме Чаплин перешел от социальных проблем к политическим. Маленький человек стал большим — борцом против голиафов империализма. Чарли боролся на экране, а Чаплин — в жизни. На него обрушилась новая волна травли, возглавляемая германским посольством. От суда актера спас только налет японской авиации на Пёрл-Харбор.

Философский фильм «Мсье Верду» (1947 г.) имел подзаголовок «комедия убийств» и стал самой горькой из всех чаплинских картин. Ожесточившийся «маленький человечек» ради денег становится женоубийцей. Слова героя на суде: «Одно убийство делает человека злодеем, а миллион убийств делают из него героя. Масштабы все оправдывают», — заклеймили лживость, двуличие и хищничество американского общества. Прощения Чаплину от сильных мира сего уже не было. Его обвинили в антипатриотизме, вспомнив даже поддержку сражающейся России. В очередной раз воспользовавшись судебным разбирательством по ложному обвинению Чаплина во внебрачных детях, Америка изгоняла лучшего своего актера комедии. Делом Чаплина занималась комиссия по расследованию антиамериканской деятельности. Обвинений набралось на 400 страниц. Но и сам актер объявил «войну Голливуду». И пока она шла, Чаплин снял фильм о поэтической любви, о доброте и взаимопомощи. Более трех лет он работал над сценарием фильма «Огни рампы» (1952 г.). Фильм стал гимном великой любви к человеку и к жизни, а также последней чаплинской картиной на студиях Голливуда. В 1952 г. Госдепартамент США запретил актеру въезд в страну. Чаплин признавался, что «никогда не думал, что удар будет таким сокрушительным». В 1953 г. Чаплин покинул Америку и поселился в Швейцарии.

Последнюю свою картину «Графиня из Гонконга» великий актер снял в 1966 г. в Англии. Главные роли в ней сыграли Марлон Брандо и Софи Лорен, а также четверо детей Чаплина. Сам он взял себе крохотную роль старого стюарда. Но картина оказалась неудачной и провалилась в прокате, а ее создатель навсегда распрощался с кино. Отныне он погружается в мир воспоминаний, работая над книгами мемуаров, и, как никогда раньше, уделяет время семье.

Нужно заметить, что личная жизнь Чарли Чаплина всегда протекала бурно, что создавало ему скандальную репутацию. Он был четырежды женат, имел многочисленные связи и романы с молоденькими актрисами и долгое время не мог соединить любовь и секс под крышей собственного дома. От второго брака с Лиллитой Мак-Мюррей у него остались двое сыновей — Чарльз и Сидней и громкий бракоразводный процесс. Третьей женой актера стала Полетт Годдар. Чаплин прославил ее ролью в «Новых временах», после чего они по-хорошему расстались.

И только на 55 году жизни он встретил семнадцатилетнюю Уну О’Нил, которая стала ему верной женой и матерью восьмерых детей. Уна оказалась его сказочной принцессой, и они были счастливы на протяжении 40 лет совместной жизни.

В 83 года вместе с женой Чаплин опять пересек океан, чтобы получить долгожданное признание на родине — специальный «Оскар» и самую долгую овацию в истории вручения этой награды. Штаты устроили настоящий праздник по поводу его возвращения. Он простил американцев, как детей, которые нашалили, и был счастлив.

Чаплин умер 25 декабря 1977 г. в окружении близких, всеми почитаемый и любимый.

Секрет фантастического таланта актера и небывалого долголетия его фильмов до сих пор так и не раскрыт, так же как не рассказана до конца история Чарли Чаплина. Ведь у нее не может быть конца, как не было его в старых немых фильмах. В них бродяга Чарли, заставив всех вдоволь посмеяться и погрустить, уходил по дороге куда-то в глубь кадра, он всегда уходил не прощаясь, и его история продолжается, пока продолжается кино.

В детстве Игоря Ильинского есть забавный эпизод: он захотел стать извозчиком, а деньги на лошадь пытался скопить с помощью домашнего театра. Афиши клеились в туалете, сцена располагалась в отцовском зубоврачебном кабинете, декорации и костюмы изготавливались из простыней и одежды. Мальчик сам ставил и играл в этих «действах». Выручка оказалась явно недостаточной — всего 47 копеек, поэтому о лошади пришлось забыть. А вот тяга к представлениям осталась. В доме появился и свой кинематограф — волшебный фонарь.

Этому увлечению всячески способствовала семья, прежде всего отец, которому, наверно, на роду было написано заниматься каким-либо из искусств. Он писал и выставлял пейзажи, был страстным поклонником театра и одаренным комедийным актером-любителем, увлекался «выразительным чтением» произведений Чехова, Гоголя, Диккенса.

Таким же впечатлительным, живым и одаренным оказался и сын. Владимир Капитонович и Евгения Петровна Ильинские не очень горевали оттого, что их мальчик не особо отличался в гимназии, разве только большим чувством юмора и всевозможными его проявлениями. Они были сторонниками «свободного воспитания». Через много лет Ильинский напишет о том, как его любили и лелеяли сначала родители и близкие, потом учителя, которые открывали перед ним «вначале неясные и недоступные, но прекрасные дали и горизонты в искусстве».

В последнем классе гимназии Ильинский уже знал, что его предназначение — сцена. Осенью 1917 г. он пришел в студию театра, которым руководил Ф. Ф. Комиссаржевский. Здесь юноша оказался в вихре революционных новаций и уже через несколько месяцев с головой ушел в диспуты, поэтические встречи, всевозможные постановки. Неугомонный, жадный на роли, он играл все без разбора, перепробовал много коллективов, от сомнительных в профессиональном отношении до МХАТа. В то время выступать ему приходилось то за паек, то за поленницу дров, но главное состояло в том, что Ильинский настойчиво искал свое лицо, свою манеру, уходил от шаблонов.

Руководителям студии импонировали жадный поиск, необычайная пластичность, музыкальность, разностороннее дарование молодого актера. Уже 21 февраля 1918 г. он выступил с дебютной ролью на сцене театра им. В. Комиссаржевской, это был старик в «Лисистрате» Аристофана. За ней последовали работы в разных постановках: операх, опереттах, балетных и драматических спектаклях вновь организуемых, меняющихся и исчезающих театров.

Ильинскому выпала возможность познакомиться с различными школами, направлениями, режиссерами и авторами. Наиболее близкими ему оказались реформаторы театра Мейерхольд, Фореггер, Таиров с их стремлением не только перевернуть старое в театре, но и создать что-то новое, соответствующее духу времени. Часто это приводило к перехлестам, трюкачеству, претенциозным и эклективным постановкам, буффонаде, которые были неизбежными издержками творческого поиска. На долгие 14 лет связав свое творчество с Мейерхольдом, Ильинский не упускал возможностей поработать на стороне, часто ссорился со своим режиссером, уходил от него и вновь возвращался, чтобы сполна реализовать свою индивидуальность, удовлетворить любовь к пантомиме и эксцентрике. Здесь он шлифовал мастерство, участвуя и в классических постановках, и в совершенно новых пьесах В. Маяковского «Мистерия-буфф», «Клоп», «Баня». В 1924 г. об актере писали: «Ильинский поражает. У него свой стиль — «изящно-грубый гротеск». Он не похож ни на одного своего предшественника — русского комика». В театре Мейерхольда Ильинский нашел не только большие творческие возможности, но и свое личное счастье, женившись на партнерше по сцене, с которой прожил более двадцати лет.

1923 г. ознаменовался для Ильинского приходом в кинематограф. Актер работал тогда одновременно в трех театрах — Мейерхольда, Первой студии МХАТа, которой руководил М. Чехов, и у Ф. Комиссаржевского, но не мог не попробоваться в кино. Акционерное общество «Межрабпром-Русь» (позже «Межрабпромфильм») поручило поставить одну картину Я. Протазанову, режиссеру, только что вернувшемуся из-за границы. Основой ее послужил роман А. Толстого «Аэлита». На небольшую комедийную роль сыщика Кравцова под впечатлением от его игры в спектаклях «Укрощение строптивой» и «Великодушный рогоносец» был приглашен Ильинский. Вслед за «Аэлитой» появилась «Папиросница от Моссельпрома». Оба фильма вышли в 1924 г., принеся актеру популярность. Отныне его приглашали и снимали ежегодно. Успех сопутствовал многим работам Ильинского в период немого кинематографа в фильмах «Закройщик из Торжка» (1925 г.), «Процесс о трех миллионах», «Мисс Менд» (оба в 1926 г.), «Поцелуй Мэри Пикфорд» (1927 г.) и др. Благодаря им Ильинский в те годы снискал славу первого советского комика. Его называли Чаплином отечественного кинематографа.

Свидетельством популярности молодого киноактера могут служить афиши, которыми пестрели в то время рекламные тумбы во многих городах. Интересны их зазывные тексты: «Завтра — единственная гастроль знаменитого киноартиста, живого Игоря Ильинского!» или «К нам едет король экрана! Нас посетит закройщик из Торжка, похититель трех миллионов, личный друг Мисс Менд и возлюбленный Аэлиты — Игорь Ильинский!».

Но такая популярность его в кино была не по душе театральным деятелям.

Не выдержав «измены» актера театру, Мейрхольд написал резко отрицательную рецензию на первые фильмы с участием Ильинского и потребовал общественного «суда» над ним. Сюда примешивались и личные отношения: Ильинский выступил с критикой жены режиссера, актрисы его театра З. Райх. Он считал, что уже достаточно созрел как актер и имел право на собственное мнение. Тем не менее после драки, учиненной на том «суде» в присутствии представителя ЦК партии, Ильинского изгнали из театра. Некоторое время он поработал в Ленинграде, а потом оказался без работы. Опального актера не брали ни в один театральный коллектив Москвы и Ленинграда.

Оставался кинематограф. Он захватил Ильинского во многом благодаря Я. Протазанову, которого актер всегда считал самым интересным режиссером, с которым ему пришлось работать, потому что он предельно точно планировал съемки во всех деталях и в то же время охотно шел на импровизацию, живо воспринимал все интересное и полезное. Протазанов, а за ним Алейников и Пудовкин готовы были строить свои фильмы на Ильинском. Но замечательное начало его кинокарьеры, создание своеобразных героев не получило дальнейшего развития по той простой причине, что И. Ильинский требовал все большей самостоятельности, стал довлеть над режиссерами, особенно над начинающими, и его опасались привлекать к сотрудничеству. Он стремился приблизить художественный уровень киноработ к своим достижениям в театре, но предлагаемые ему роли становились для актера все менее интересными. Исключение составляет «Праздник Святого Йоргена» (1930 г.) — последняя немая картина Протазанова. Выразительный и достоверный образ бродяги Франца Шульца, сыгранный в ней, стал лучшей работой Ильинского в отечественном немом кинематографе.

Не последнюю роль сыграло и увлечение зрителей западными кинофильмами, сделанными на более высоком уровне, в которых царили Ч. Чаплин, Б. Китон, М. Пикфорд, Д. Фэрбенкс. За ними появились картины Г. Александрова и И. Пырьева, отвечавшие духу времени. Ильинский тоже предпринял попытку сделать фильм. По сценарию Ильфа и Петрова в 1935 г. он снял ленту под названием «Однажды летом», но на фоне «Цирка» Г. Александрова она потерпела провал.

В результате на протяжении трех лет И. Ильинский пребывал вне театра и кино, занимаясь только исполнением художественных произведений на эстраде. Еще с 1926 г. он устраивал собственные гастроли по стране в качестве чтеца произведений Зощенко, Маяковского, Есенина, чем вызывал недовольство публики и нападки критиков. Дорога к слушателю была трудной, от комика ждали трюков, а не чтения. И все же эти выступления позволяли артисту хотя бы не терять форму. Но долго так продолжаться не могло. Ильинский обратился в Комитет по делам искусств с просьбой дать ему постоянную работу. Выбор был не велик. Любимый им прежде театр Мейерхольда, куда он вынужден был пойти на поклон, уже угасал, было объявлено о последних спектаклях и о его закрытии.

15 января 1938 г. И. В. Ильинский поступил в Малый театр, в котором верно и самоотверженно протрудился почти 50 лет. Незадолго до прихода туда Г. Александров пригласил Ильинского на роль Бывалова в фильме «Волга-Волга» (1938 г.). Оба мастера остались довольны совместной работой. Постановщик прекрасно чувствовал юмор, полагался на опыт Ильинского, позволял ему вмешиваться в сценарий, фантазировать и «дожимать» образ. Фильм имел огромный успех, имя Бывалова стало нарицательным. За создание этого типичного, остросатирического персонажа И. Ильинский получил Сталинскую премию. Не последнюю роль в присвоении этой награды сыграла одобрительная оценка Сталина, который был так пленен игрой актера, что смотрел фильм по многу раз и даже знал наизусть все реплики героя Ильинского.

Но после фильма «Волга-Волга» в кинокарьере актера последовала длительная пауза. Она была связана с большим количеством театральных работ, среди которых особенно выделялись роли, сыгранные Ильинским в «Двенадцатой ночи» Шекспира, в пьесах А. Островского — «На всякого мудреца довольно простоты» и «Волках и овцах». Но затем и в театральном творчестве актера наступил длительный перерыв, связанный со смертью жены, которая настолько потрясла его, что он даже хотел покончить жизнь самоубийством, купив с этой целью бутыль с усыпляющим газом. К счастью, это намерение не осуществилось и после нескольких лет творческого простоя актер в 1968 г. вернулся к любимой работе.

Жизнь продолжалась. Она была наполнена новыми творческими успехами, за которые Ильинскому в 1949 г. было присвоено звание народного артиста СССР. Счастливые изменения произошли и в личной жизни актера. В 1951 г. он женился на актрисе Татьяне Еремеевой, а в следующем году у них родился сын Владимир. Вспоминая это радостное событие, Ильинский писал: «Я поздно стал отцом. Лишь после пятидесяти лет я познал великое чувство отцовства. С грустью и недоумением думаю, ведь могло случиться так, что я бы не испытал бы этого».

В 60-е годы Ильинский вновь появился на экране — сначала в «Карнавальной ночи» (1956 г.), а потом в «Гусарской балладе» (1962 г.) Э. Рязанова. Поначалу Ильинскому не очень понравился сценарий «Карнавальной ночи». Фильм был задуман просто как легкая музыкальная комедия, своеобразный новогодний концерт. Но благодаря участию Игоря Владимировича его герой — Огурцов развернулся и заиграл, приобрел сатирическую окраску, стал Бываловым нового времени. Самому артисту роль полного удовлетворения не принесла, однако она приобрела гражданское звучание и вовсе не была повторением пройденного. На Первом Всесоюзном кинофестивале 1958 г. в Москве И. Ильинскому была присуждена за нее первая премия.

В 60-е годы Ильинский удачно снялся и на телевидении в фильмах «Встреча с Ильинским» и «Эти разные, разные лица», в которых актер создал почти три десятка персонажей. Не менее успешно выступал он в эти годы по радио и на эстраде, обращаясь к «Душечке» А. Чехова, «Детству» Л. Толстого, «Старосветским помещикам» Н. Гоголя.

И все таки наиболее плодотворно И. В. Ильинский работал в театре. Тут были сыграны его лучшие роли — Хлестакова, а позже Городничего в «Ревизоре», Счастливцева в «Лесе», Загорецкого в «Горе от ума» и многих других классических и современных пьесах.

Особое место занимает в творчестве Ильинского Л. Толстой. В содружестве с режиссером Б. Равенских он обратился к творчеству великого писателя дважды: первой была роль Акима во «Власти тьмы», а затем — роль самого Льва Николаевича в спектакле «Возвращение на круги своя» по пьесе И. Друцэ, ставшая его последней актерской работой, вершиной его творчества. Эта роль изменила самого Ильинского и еще раз поразила зрителей силой его драматического таланта, способного выразить глубочайшие тайны человеческого духа.

В последние годы жизни актер редко выходил на сцену. Он почти ничего не видел и заботливые коллеги ставили за кулисами специальный маячок, чтобы он мог найти выход.

Умер Игорь Владимирович утром 13 января. А накануне вечером уже, в который раз, по телевидению показывали «Карнавальную ночь».

Е. Леонов — это улыбка. Это раздумье. Это высота. Не всякому артисту выпадает такая известность и искренняя любовь огромного числа людей.

Евгений Павлович Леонов родился в Москве. Отец его был инженером, там же, на заводе, во время войны работал учеником токаря и сам Женя. Затем он учился в машиностроительном техникуме. Мама была домохозяйкой, воспитывала двух сыновей и сироту Ниночку, держала в порядке дом и принимала многочисленных гостей. Наверное, от нее унаследовал Женя характер: мама была простой и бесконечно доброй женщиной, зажигательной рассказчицей, вокруг которой собирались соседи. Жили бедно, но весело.

Хотя Евгений взрослел в трудные годы, он тоже любил посмешить друзей. Примерно с пятого класса за ним закрепилась кличка «Артист». С удовольствием он участвовал в художественной самодеятельности, сразу почувствовав себя «в своей тарелке». Будучи уже учеником техникума, он однажды решил поступить в театральную студию. Подготовки, в общем-то, не было, воспитание простое, внешние данные… И когда он с пафосом декламировал: «Я волком бы выгрыз бюрократизм!» — стоял хохот. По оценкам все было плохо, но его все-таки приняли, поскольку комедийный дар был налицо. Все остальное он должен был наверстывать.

Дальше пошла трудная работа. Учился Евгений у Е. Шереметьевой и А. Гончарова, вернувшегося с фронта. Постижение азов профессии закончилось в 1948 г. После окончания Московской театральной студии он получил работу в драматическом театре им. К. С. Станиславского, которому отдал 20 лет.

Поначалу все шло туго. Для очень характерного Леонова вроде бы не было подходящей «ниши». Впоследствии он вспоминал, как очень долго в «Трех сестрах» выносил самовар. Неизвестно, как сложилась бы его судьба, если бы в театр не пришел М. Яншин. Леонов сразу и навсегда стал его любимым учеником, хотя Михаил Михайлович никогда не показывал этого, наоборот — строже спрашивал с него, чем с других. Он-то и дал в 1956 г. артисту первую значительную роль — Лариосика в спектакле «Дни Турбиных».

В кино Леонов начал сниматься с 1947 г. в небольших ролях: это были пожарный, милиционер, кок, официант, — в общем, симпатичные второстепенные герои. Заметным он стал в фильмах «Дорога» (1955 г.) и «Дело Румянцева» (1956 г.). А знаменитым сделала актера роль мнимого укротителя Шулейкина в картине «Полосатый рейс» (1961 г.). Фильм тогда занял в прокате первое место (его посмотрели 33 млн человек) и закрепил за Леоновым славу комедианта.

В это время Е. Леонов был по-настоящему счастлив. У него появилась семья. На гастролях в Свердловске судьба свела его с девушкой по имени Ванда, которая училась в музыкально-педагогическом училище. За три дня, посмотрев спектакли, нагулявшись по вечернему городу, наслушавшись стихов Есенина, девушка почувствовала и оценила душевную красоту этого довольно взрослого, но чрезвычайно стеснительного человека, и вскоре стала его женой. Как принято говорить, первым другом и помощницей. Театральный критик по профессии, она действительно жила в одном мире с ним. Получилась крепкая семья, в которой все переживали вместе — трудности, разлуки, радости. Первой радостью было рождение сынишки Андрея. Случилось это во время съемок «Полосатого рейса». Когда Евгению сообщили об этом, он целовал даже тигров, которых раньше от него отгораживали специальным стеклом.

После успеха в роли «укротителя» актера наперебой приглашали сниматься. Пошел целый ряд однотипных персонажей. И когда в один прекрасный день (а он и впрямь стал знаменательным) в телефонной трубке раздался голос В. Ретина, у Леонова мелькнула мысль — каких зверей он будет укрощать на этот раз? Но, вопреки всему, режиссер пригласил его на роль Якова в экранизации серьезного произведения — донских рассказов М. Шолохова. И не ошибся. Актер блестяще справился с ней, разрушив, наконец, сложившийся стереотип. На международном кинофестивале в Нью-Дели (1964 г.) фильм «Донская повесть» и Е. Леонов, как лучший исполнитель мужской роли, получили призы.

Несмотря на огромную популярность в кино, Леонов очень любил работать в театре. Экран делал его знаменитым, а театр шлифовал многогранный талант. Главный режиссер Театра им. Маяковского А. Гончаров, куда актер перешел в 1969 г., очень ценил его дарование, умение импровизировать, не играть жизни своих героев, а жить на сцене, заставляя верить в реальность их существования. С Леоновым режиссеру можно было осуществить все творческие замыслы. Его работа в «Детях Ванюшина», роли Санчо Пансы, царя Креона в «Антигоне» были высоко оценены критикой. Огромное значение имело и личное обаяние артиста. Вот как вспоминал А. Гончаров их первую встречу еще в театральной студии: «Это был тот случай, когда человек вошел — и уже спасибо, и ты уже лоснишься от счастья… Ибо человек этот излучает какие-то мощные флюиды». Но несмотря на такое восторженно-влюбленное отношение к актеру, именно он, будучи главным режиссером, стал виновником ухода Леонова из коллектива. Повод теперь кажется смехотворным: артист Театра им. Маяковского снялся в рекламе рыбы. Но тогда это вызвало возмущение и публичное осмеяние.

Чем старше Леонов становился, тем более делался задумчивым, молчаливым, закрытым от посторонних. Жизнь оказалась не такой ласковой, как представлялось в начале пути, она изматывала. По натуре Леонов был человеком добрым, мягким, отзывчивым и столь же ранимым. Когда его обижали, он не умел за себя бороться. За других — пожалуйста, среди театральной братии его даже называли «Наш хлопотун». А вот если дело касалось его самого, то он просто уходил, забывая, что есть какие-то инстанции, влиятельные знакомые, обидчик же просто переставал для него существовать.

После «рекламного» конфликта Е. П. Леонов в 1975 г. перешел в Театр им. Ленинского комсомола, труппу которого возглавлял М. Захаров. Эти годы были самыми плодотворными в творчестве актера. Пришла зрелость — и человеческая, и профессиональная. Благодаря счастливому творческому содружеству со многими выдающимися актерами и режиссерами появилось много прекрасных работ. Его приглашали в свои картины такие мастера кинокомедии, как Г. Данелия, Э. Рязанов и др. И каждой их совместной работе сопутствовал неизменный успех. Так, к примеру, фильм «Джентльмены удачи», вышедший на экраны в 1972 г., побил все рекорды кинопроката, собрав 65 млн зрителей!

Работал Леонов с упоением, с поразительной продуктивностью и блистательностью. После «Белорусского вокзала» (1970 г.) он создавал такие разные в жанровом отношении работы, что диву давались, как ему удается везде быть естественным, понятным и близким зрителю. Телефильм «Большая перемена» (1973 г.), «Премия» (1974 г.), затем «Афоня» (1975 г.) на большом экране и «Старший сын» (1975 г.) на телевизионном, «Обыкновенное чудо» (1978 г.), в котором поистине чудом был Король в исполнении Леонова. Среди многих его киноработ нужно упомянуть также замечательную комедию «За спичками», потрясающе сыгранную роль актера Бубенцова в фильме «О бедном гусаре замолвите слово» (оба в 1980 г.), а также «Осенний марафон» (1979 г.), где Леонов сыграл роль второго плана, но получил за нее главный приз.

Только в 1978 г. Е. П. Леонову было присвоено звание народного артиста СССР, хотя на самом деле он его давно уже заслужил. Он просто работал и жил для людей, любил их, охотно ездил на встречи со зрителями, ибо в них черпал силы и вдохновение для новой работы. В одном из опубликованных после смерти писем к сыну, где он рассуждает о жизни и о профессии (Андрей тоже стал актером), есть такие слова: «Каждый человек, если заглянуть ему в глаза, — это целый мир. Будь восприимчив к этим мирам. Здесь начало искусства».

Высокая требовательность к себе делала Леонова все более разборчивым при выборе ролей. В 80-е годы он снимался меньше, но уже одно его участие делало фильмы интересными. Таковы были «Слезы капали» (1982 г.) и «Кин-дза-дза» (1986 г.) режиссера Г. Данелии, с которым Леонову всегда легко работалось, «Убить дракона» (1988 г.), в 90-е годы — «Паспорт» (1990 г.). Последней стала работа в картине А. Щеголева «Американский дедушка» (1993 г.). Гораздо больше сил Е. Леонов отдавал театру, тем более что он наконец получил роль, о которой мечтал, — Тевье-молочника в «Поминальной молитве» по Шолом-Алейхему.

Звания, награды, премии… Он не считал это главным в творчестве. Все появилось со временем. Но и дорогого стоило. Уходили годы, унося здоровье. Его рабочий график был насыщен до предела. А кроме спектаклей и киносъемок — масса концертных выступлений. Он никогда не был материально обеспеченным человеком и потому работал на износ. Однажды сердце не выдержало такой нагрузки и на гастролях театра в Германии у Евгения Павловича случился обширный инфаркт. Он пережил состояние клинической смерти, перенес операцию на сердце и чудом выжил. Врач, оперировавший его, имел золотые руки, современную медицинскую аппаратуру и свою методику спасения пациента: сыну и жене Леонова он посоветовал неотлучно находиться около больного и петь что угодно. По его теории, пение — единственное, что может воспринимать человек по ту сторону бытия. И пробывший почти месяц в бессознательном состоянии Леонов вернулся к жизни. Мистика? Как знать. Во всяком случае, сам воскресший, который воспитывался, как и все советские поколения, на атеистических взглядах, после этого побывал в Иерусалиме у Гроба Господня. А в молитве своего Тевье к словам: «Господи, помоги всем нам. Дохни теплом, обогрей нас!» — он добавлял: «Я сам у тебя побывал, а потом вернулся». Значит, всякий раз, произнося эти слова, он от себя молился за всех нас.

Скончался Е. П. Леонов через шесть лет вечером 29 января 1994 г., собираясь на спектакль «Поминальная молитва». Когда зрителям объявили о скоропостижной смерти артиста, никому не пришло в голову сдать билеты, люди оставили их как память о близком человеке. И отстояли ночь возле театра с зажженными свечами.

Евгений Павлович любил повторять одну из заповедей Н. Рериха: «Через искусство имейте свет». Его искусство потому и остается с нами, что несет в себе свет доброты и человеколюбия.

Известный французский критик и кинорежиссер Луи Деллюк называл Макса Линдера «величайшим человеком французского кино», считая, что «именно он — и притом он один — раньше других добился простоты, необходимой кино». Понимая значение его творчества для развития не только французского, но и мирового кинематографа, Деллюк пророчески утверждал: «Если лет через десять начнут изучать его фильмы — все поразятся: как много в них заложено!» Он оказался прав во всем, за исключением одного: глубокое изучение и понимание вклада этого актера в мировое киноискусство произошло гораздо позднее, после выхода в 1963 г. фильма «В компании Макса Линдера», как бы заново открывшего актера для современных зрителей.

Будущий «король смеха» Габриель Максимилиан Левьель родился в местечке Сан-Лубе департамента Жиронда в семье потомственных виноградарей и виноделов. Рано появившееся у него желание посвятить себя актерской профессии вызвало бурю возмущения среди близких, воспринявших это как семейное бесчестие. Однако горячий и настойчивый юноша добился своего и уехал учиться актерскому мастерству в Бордо. Здесь, став в 18 лет лауреатом консерватории, он играет в пьесах Мольера, Бомарше, Бонвиля и Ростана. А спустя всего два года, накопив небольшой театральный опыт, этот маленький стройный брюнет, обладающий поистине южным темпераментом и огромным самолюбием, подобно д’Артаньяну отправляется покорять Париж. «Покорение» началось с провала на экзамене в Парижскую консерваторию. Но это не обескуражило юношу. Он поступил в театр «Амбигю комик», где играл роли мальчишек в мелодрамах «Две сиротки», «Преступление сумасшедшего» и др. Потом его пригласили в театр «Варьете», где в течение трех лет он был статистом и исполнял небольшие роли. Чтобы пополнить свой скудный бюджет, Габриелю пришлось давать уроки фехтования и искать работу в кино. Так он оказался на знаменитой в то время парижской студии «Патэ».

Кинематографический дебют актера в фильме «Первый выход гимназиста» (1905 г.) ничем не отличался от его предыдущих ролей подростков в театре и особого успеха не имел. После этого он снялся в нескольких мелодрамах и маленьких комедиях, не придавая особого значения этой работе и мечтая только о высоких подмостках «Комеди Франсэз» или театра Сары Бернар. И когда Габриелю в 1907 г. предложили сняться в фильме «Первые шаги на льду», он даже не мог предположить, что, играя роль молодого денди, нетвердо стоявшего на коньках, он уже по сути будет стоять на пороге славы.

В этой киноленте актер впервые появился в костюме, который почти на два десятилетия станет его своеобразной визитной карточкой: пиджак, серые брюки в полоску, лаковые ботинки на пуговицах, гетры из светлого драпа, жилет-фэнтези, накрахмаленные манжеты, шелковый галстук, заколотый жемчужной булавкой, и цилиндр или котелок — в зависимости от обстоятельств.

Изящество и даже шик в одежде делали еще более смешными падения его героя и неуклюжие попытки удержаться на ногах. Как вспоминал потом сам актер, за несколько часов мучений и позора перед объективом киноаппарата, за раздавленный котелок, порванную визитку и безвозвратно утерянную золотую запонку он получил всего лишь 25 франков без страховых. Но все эти потери ни в какое сравнение не шли с бешеным успехом у зрителей, сопровождавших просмотр фильма гомерическим хохотом, и режиссерскими предложениями, которые посыпались на молодого комика. С этого момента он превращается из заурядного актера Габриеля Левьеля в знаменитого Макса Линдера, составившего свой актерский псевдоним из имен двух самых модных артистов «Варьете» — Макса Дарли и Марселя Линдера.

Созданный им персонаж от фильма к фильму все больше завоевывал симпатии зрителей. Он разительно отличался от типичных комедийных героев того времени с их шаблонными трюками и глупыми ужимками, бесконечными погонями и бросанием тортов. По сравнению с ними Макс Линдер в своем элегантном костюме, с грациозными движениями и ослепительной улыбкой выглядел на экране чуть ли не аристократом. Сохраняя и развивая опыт своей работы в театре, богатейшие традиции французской пантомимы, используя присущее ему чувство кинематографа, он сумел наполнить созданный им образ мягким юмором, теплотой и лиризмом. Спустя 2–3 года после серии фильмов о Максе («Макс-воздухоплаватель», «Макс-гипнотизер», «Макс ищет невесту» и др.) слава молодого актера уже соперничала со славой Сары Бернар и Поля Муне-Сюлли. В Париже на Больших бульварах появляется кинотеатр «Макс Линдер», где идут его новые, еженедельно снимаемые фильмы. Он становится признанным «королем смеха».

До начала Первой мировой войны актер выпустил около пятисот короткометражных комедий. Вскоре он стал сам писать сценарии и осуществлять их постановку. Такая обширная продукция требовала большого мастерства и умения импровизировать. Обладая живой фантазией, наблюдательностью и чувством юмора, владея в совершенстве выразительностью жеста и умением подчеркивать детали — качествами, чрезвычайно важными для немого кино, — Линдер создавал оригинальные, свежие комедии, не похожие на другие. Он виртуозно владел искусством превращения зрителя в соучастника происходящего на экране.

Комедии Линдера ознаменовали переход от элементарного комизма к поискам комедийной характерности, бытовым и психологическим зарисовкам. Созданный им герой — одетый с иголочки молодой человек из буржуазной семьи, который легкомысленно волочится за девушками, дурачится с приятелями и частенько хватает лишнего. Он живет в комфортабельной квартире, пользуется услугами лакеев, вращается в обществе и никогда не работает. Поэтому главными источниками комедийных ситуаций, в которые он попадает, являются опьянение, влюбчивость, чрезмерная предприимчивость и самонадеянность героя. Блестяще владея искусством перевоплощения, актер весело подтрунивал на ним.

В 1910 г. фильмы Линдера пользовались громадным успехом во многих странах мира. Его гонорар достигал уже 50 тыс. франков в год. Стены домов в Париже были оклеены плакатами, с которых обаятельно улыбавшийся Макс спрашивал прохожих: «Ты видел меня в Олимпии?»

Когда в 1910 г. Линдера отправили в больницу с острым приступом аппендицита и у него начался перитонит, «весь Париж следил за его температурой словно за курсом ценных бумаг». Актера удалось спасти, но несколько месяцев для восстановления здоровья он вынужден был провести на родине, в Жиронде. Временно оставшись без своего ведущего исполнителя, фирма «Патэ» выпускает фильмы, снятые до его болезни. В них приключения его героя разворачиваются в определенной последовательности, и у зрителей создается впечатление, будто Макс день за днем живет своей собственной жизнью. Так персонаж, тип уже перерастает актера.

Чтобы успокоить публику, которую тревожило затянувшееся выздоровление ее любимца, ей показали своеобразный кинорепортаж «Макс в кругу своей семьи». Наконец похудевший и погрустневший, но от этого еще более привлекательный Линдер возвращается на киностудию. Длительное бездействие, по-видимому, пошло ему на пользу. За это время он написал сценарий фильма «Макс — жертва хинной настойки», который стал одним из его шедевров.

В течение следующих трех лет актер совершает гастрольные поездки в Германию, Испанию и Россию. Здесь его выступления перемежаются со съемками фильмов, ставших настоящей сенсацией. Так, в угоду бесчисленным немецким поклонникам Линдер снялся во многих известных уголках Берлина, а затем эти пленки были вставлены в картину «Макс — преподаватель танго», ставшую его большой удачей. А в Барселоне он принял участие в настоящем бое быков. Эта сцена, заснятая на пленку и вошедшая в фильм «Макс — тореадор», заставляла зрителей и хохотать, и ужасаться, и даже падать в обморок. В 1913 г. Линдер приехал в Петербург, где ему предложили роскошные условия: 3000 франков за каждое выступление и 50 % от выручки. В день его приезда вокзал осаждали десятки тысяч поклонников, и полиции с большим трудом удалось сдержать толпу, которая в порыве любви чуть не раздавила актера, а затем фанаты выпрягли лошадей из коляски и сами дотащили ее до гостиницы.

В это время Линдер достигает апогея своей славы. Казалось, в мире не осталось экрана, по которому бы не путешествовал его веселый черноусый Макс. Самолюбие актера было удовлетворено. Но теперь, становясь слишком самоуверенным, он все чаще довольствуется импровизацией. В упоении славы актер продолжает каждую неделю выпускать новый, наскоро состряпанный фильм, возвращаясь снова и снова к старым находкам.

В начале Первой мировой войны Линдер выпускает ряд злободневных комедий — «Макс и шпион», «Макс и сжимающая рука», «Макс и сакс», «2 августа 1914 года», — а затем уходит добровольцем на фронт. Настоящая война оказалась не такой, какой выглядела в его фильмах. Вскоре он был контужен, после чего демобилизовался и уехал в Швейцарию для лечения. Там в 1915 г. актер получил приглашение от американской фирмы «Эссеней», предложившей ему 1 млн долларов за серию из 8 фильмов. Линдер соглашается и, не дожидаясь отъезда, еще в Женеве начинает работу над картиной «Макс между двух огней», которую завершает в Америке. А по пути в Нью-Йорк, прямо на пароходе он снял фильм «Макс идет на все».

Америка встретила великого комика торжественно. Здесь «король смеха» подружился с Ч. Чаплином, который подарил ему свою фотографию с весьма символической надписью: «Максу, единственному, неповторимому учителю от ученика Чарли Чаплина. 12 мая 1917 года». Побывав в студии американского коллеги и познакомившись с методами его работы, Линдер впоследствии написал: «Чаплину очень хотелось уверить меня, будто мои фильмы заставили его заняться кинематографией. Он зовет меня своим учителем; я же счастлив, что могу поучиться у него мастерству… Чарли проводит съемки с необыкновенной тщательностью. Понятно, в его студии есть все новейшие усовершенствования, все удобства, все аппараты. Но главное не в технике, а в его методах…Он никогда не импровизирует. Он репетирует все сцены до тех пор, пока не останется ими доволен. Он снимает каждую репетицию и просматривает ленту на экране несколько раз, чтобы уловить ошибку или недоработку, все, что мешает эффекту, которого он добивается, потом снова репетирует, и так до тех пор, пока не будет доволен, и он сам более суровый критик, чем самый критически настроенный зритель». Линдер был удивлен, увидев, как Чаплин 50 раз (!) начинал одну и ту же сцену. Но сам он уже не мог перестроить методику своей работы. К тому же его съемкам в Америке опять помешала болезнь. Уложенный надолго в постель гнойным плевритом, он успел завершить только три фильма из восьми и вынужден был снова уехать на лечение в Швейцарию.

Эта болезнь нанесла карьере великого комика удар, от которого он уже не смог оправиться. Сделанные им в США ленты «Макс едет в Америку», «Макс хочет развестись» и «Макс в такси» полны старых ситуаций и трюков, просто приспособленных к американским пейзажам. В них он предстает перед публикой уже потускневшей знаменитостью, тиражирующей самое себя. Потрясенный этой неудачей, подверженный приступам развивающейся у него неврастении, Линдер не рискует возвращаться в Париж. Он снова ищет успокоения в тиши уединенного швейцарского санатория.

Но в 1919 г., оправившись от долгой болезни, актер делает удачную экранизацию пьесы Т. Бернара «Маленькое кафе», в которой блестяще исполняет сразу две роли. Фильм пользуется вполне заслуженным успехом на мировом кинорынке, и окрыленный этим Линдер теперь уже без контракта, на свой страх и риск сам едет в Америку. В течение 1921–1922 гг. он делает там три полнометражных фильма — «Семь лет несчастий», «Будь моей женой» и «Три пройдохи». Последний из них, представляющий собой талантливую пародию на роман Дюма «Три мушкетера», признается лучшей картиной Линдера.

Во Францию он возвращается триумфатором, хотя и без денег. Но главным для актера было сознание своей творческой победы. Казалось, что «король смеха» опять воцарился на экране. Линдер продолжает свои поиски. Он приглашает для совместной работы двадцать лучших драматургов и сценаристов Франции. Он ищет новые сюжеты… и не находит их. Но, не смотря ни на что, актер не хочет сдаваться: он должен доказать публике, что еще может нравиться. И он действительно доказывает это… став предметом страстного увлечения восемнадцатилетней красавицы фламандки Элен Петерс. Ее отец, почтенный коммерсант, не желает и слышать о зяте-комедианте. И тогда Макс похищает девушку и женится на ней.

Но недолгое семейное счастье сменяется ссорами, подозрениями, мучительной ревностью. Линдер увозит молодую жену в Вену. Здесь в 1925 г. он создает свою последнюю, по-венски парадную и слегка тяжеловесную комедию «Король цирка». Она была встречена публикой сдержанно, и актер еще больше впал в депрессию.

В июле 1925 г. у молодой четы Линдеров родилась дочь Мод. Но даже радость от появления ее на свет не может развеять мрачные размышления Макса. И под их влиянием он все ближе и ближе подходит к краю пропасти…

31 октября 1925 г. супруги Линдер были найдены в комнате на авеню Клебер со вскрытыми венами. Чтобы покончить с жизнью наверняка, они приняли перед этим смертельные дозы веронала и морфия. Так один-единственный раз «король смеха» поменял амплуа, став «королем трагедии», — только не на экране, а в жизни.

Потрясенный Париж в последний раз проводил своего любимца на родину, в Сан-Лубе. И вскоре о Линдере основательно забыли.

Сегодня этот великий комик знаком нам лишь по фильму «В компании Макса Линдера», сделанному его дочерью, да еще по отрывкам из старых линдеровских кинолент, составившим своеобразный кинорепортаж о творчестве актера — «Человек в шелковом цилиндре» (1983 г.). К сожалению, многие из его работ, пользовавшихся успехом у миллионов зрителей, безвозвратно утрачены. Дошедшие же до наших дней свидетельствуют лишь о неровности его творчества. Но все они — и блестящие находки, и слабые копии — являются бесценными реликвиями зарождавшегося кинематографа, достоверным и талантливым отражением той эпохи, в которую он жил и творил.

Ю. В. Никулин — первый советский клоун, востребованный кинематографом. Жизнь его достаточно хорошо известна, о нем много написано. Бестселлером явилась и книга самого Юрия Владимировича «Почти серьезно», поведавшая о его творческом пути, специфике работы на манеже и в кино. Она увлекательна, пересыпана анекдотами, иллюстрирована рисунками автора. Одна из самых больших глав ее названа «Мое любимое кино». Это название говорит о его отношении к киноискусству, которое долгое время казалась ему несбыточной мечтой, далекой от цирковой жизни.

Рождение актера Никулина было как бы предопределено, ибо появился он в актерской семье. Его родители служили в драматическом театре в городе Демидове Смоленской губернии. В 1925 г. семья переехала в Москву. Мама оставила сцену, посвятив себя воспитанию сына. А отец Владимир Андреевич, человек разносторонних дарований, организовал передвижной театр революционного юмора («Теревьюм»), в котором он был и постановщиком, и актером. Он занимался также литературным трудом — писал для газет, эстрады, цирка. А кроме того, руководил еще и драмкружком в образцовой школе, где до восьмого класса учился сын.

Юра же, к сожалению, образцовым учеником не был, даже наоборот, однажды по результатам тестирования педагоги сделали заключение, что у него ограниченные способности. Причиной тому служили посредственные оценки и несерьезное отношение к учебе. Классный руководитель часто жаловалась матери: «Он у вас, Лидия Ивановна, ведет себя в школе как клоун». Если бы она знала тогда, как была права! Его способности проявились в литературе и искусстве: мальчик хорошо рисовал, играл в отцовских постановках, писал рассказы, а в шестом классе даже вышел победителем районного литературного конкурса, и сам А. Гайдар поздравлял его. В семье Никулиных поклонялись театру, кино, цирку и футболу. Отец с сыном покупали в газетных киосках портреты киноактеров, не пропускали новых фильмов. Одним из самых ярких впечатлений детства осталось знакомство с творчеством Ч. Чаплина, фильм с его участием Юра смотрел несколько раз.

В 1939 г. Никулин закончил среднюю школу, хотя и тут «отличился» — не сдал вовремя чертежи, и поэтому аттестат получил на месяц позже своих одноклассников. Собирался поступать в институт кинематографии, но осенью его призвали в армию и направили в зенитные войска. В воинской части, как и в школе, долговязый и неуклюжий парень вызывал хохот, особенно на занятиях по физической и строевой подготовке. Спасало его только чувство юмора. Оно же сделало его и любимцем товарищей. Он знал массу анекдотов, был потрясающим рассказчиком, участвовал в самодеятельности — в общем, смешил как только мог. Коллекционирование анекдотов, которым он занимался всю жизнь, особенно пригодилось Никулину, когда он стал ведущим телеклуба «Белый попугай».

Перед самой его демобилизацией началась Великая Отечественная война, и с первого же дня ее Ю. Никулину пришлось воевать под Ленинградом. Победу он встретил в Прибалтике, но военную форму снял только в мае 1946 г., поскольку демобилизация проводилась в несколько этапов. Армия стоила ему здоровья: были отморожены ноги, беспокоили последствия плеврита и контузии.

Когда Никулин вернулся домой, никаких раздумий по поводу профессии у него не было — только в артисты. Однако семье пришлось здорово понервничать — одна неудача абитуриента следовала за другой. Во ВГИКе единодушным мнением комиссии было: «Вряд ли вас будут снимать в кино». Забраковали Юрия и в ГИТИСе, училище им. Щепкина и еще нескольких учебных заведениях. Последней, почти безнадежной попыткой стала театральная студия в городе Ногинске под Москвой, куда Никулин обратился по совету А. Эфроса, тогда еще студента ГИТИСа. И удача наконец ему улыбнулась, его приняли. Но тут случайно на глаза попалось объявление о наборе в студию клоунады при Московском цирке на Цветном бульваре. На семейном совете стали решать, менять ли благородную актерскую профессию на клоуна. Доводы отца восторжествовали: не проучившись и месяца в Ногинске, Юрий Никулин пошел в цирк. Из почти шестисот желающих приняли только восемнадцать, в их числе был и он. Обучение в студии многое дало будущему актеру. Здесь помимо чисто цирковых предметов — техники клоунады, акробатики — преподавали актерское мастерство, музыкальную грамоту, сценическую речь, историю искусств и литературу. Студийцы принимали участие в представлениях. Вскоре состоялся первый выход Никулина на манеж в качестве дипломированного специалиста, а потом последовало приглашение в номер знаменитого клоуна Карандаша. Вместе со студийцем Романовым, а затем со сменившим его Шуйдиным он долгое время работал с Карандашом, сопровождая его во всех гастролях. Позже был организован дуэт Никулин — Шуйдин, так полюбившийся зрителям разных стран. Их сценки «Наездники» и «Бревно» стали лучшими образцами клоунады.

Автором многих цирковых антре молодого клоуна был отец Никулина, а затем в их творческую бригаду вошла студентка Тимирязевской академии Татьяна Покровская, ставшая впоследствии женой Никулина и участницей многих его номеров. В 1956 г. у них родился сын Максим.

Однажды, во время подготовки праздничного обозрения к 40-летию Октября, сценарист В. Поляков предложил Никулину подработать на съемках картины «Девушка с гитарой» (1958 г.). Небольшая роль пиротехника-неудачника понравилась Юрию, и он согласился попробовать. Работал увлеченно, фантазировал, предлагал свои клоунские добавления к портрету героя, и он получился комичным, заметным. Так Никулин попал в поле зрения кинематографистов. Режиссер Ю. Чулюкин увидел в нем подходящую кандидатуру на роль Клячкина в фильме «Неподдающиеся» (1959 г.). Задуман он был как серьезный фильм, посвященный теме воспитания молодежи, и назывался вначале «Жизнь начинается», но в процессе работы тональность его изменилась, появились смешные сцены, сработала какая-то веселая искорка, и вышла комедийная лента. Не последнюю роль в этом сыграл прекрасный актерский ансамбль (Н. Румянцева, Ю. Белов и др.), в который органично вписался клоун Никулин.

Эта работа обратила на него внимание Э. Рязанова, и тот предложил Юрию роль в фильме «Человек ниоткуда», но из-за разных перипетий со съемками работа прервалась и возобновилась уже с другим составом (Ю. Никулина и И. Ильинского заменили С. Юрский и Ю. Яковлев). Картина увидела свет только через 30 лет. Но для Никулина она осталась памятным знакомством с И. Ильинским, еще с детства одним из любимейших его актеров. Знаменитый комический актер предложил ему перейти на работу в Малый театр, усмотрев в нем своего преемника на роли в классических спектаклях. Но Никулин все-таки не решился в почти сорокалетнем возрасте начинать карьеру заново. Ему так и не довелось сыграть на театральных подмостках.

А вот кино широко открыло перед ним свои двери. Никулин вошел во вкус работы на съемочной площадке, хватался за каждую возможность поучаствовать в массовке, попробоваться в эпизодической роли. Он сыграл еще одного неподдающегося — Яшу Топоркова у режиссера Е. Карелова, шофера Николая — у К. Воинова. Благодаря Г. Вицину, который порекомендовал режиссеру Л. Гайдаю взять Никулина на роль Балбеса в его короткометражку «Пес Барбос и необычный кросс», началось его долгое творческое содружество с прославленным мастером советской комедии. Гайдай ввел его в список своих любимых исполнителей, а Бывалый — Балбес — Трус в исполнении Моргунова, Никулина и Вицина стали персонажами нескольких его комедий: «Самогонщики», «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», «Кавказская пленница».

И наконец к Никулину пришла роль, изменившая отношение кинематографистов к его творческому облику. Еще в 1962 г. на него обратил внимание режиссер Л. Кулиджанов. Причем увидел он его не в кино, а на арене и решил поручить клоуну роль тунеядца и обманщика Кузьмы Иорданова в картине «Когда деревья были большими».

После этого актер еще долго снимался у Л. Гайдая, создавая комедийные образы в фильмах «Деловые люди» (1962 г.), «Бриллиантовая рука» (1969 г.), «Двенадцать стульев» (1971 г.). Интересно, что в «Бриллиантовой руке» они работали семьями. Режиссер «отдал в жены» герою Никулина свою супругу Н. Гребешкову. Жена Никулина — Татьяна сыграла руководителя туристской группы, а его сын Максим — паренька с сачком, за которым шел по песчаной косе герой А. Миронова. Вместе с тем после серьезной роли в картине Л. Кулиджанова Ю. Никулина все чаще стали приглашать не только в комедии. В 1965 г. он отлично справился с ролью милиционера Глазычева в фильме С. Туманова «Ко мне, Мухтар!». А в 1971 г. актер сыграл героическую фигуру монаха Патрикея в ленте Тарковского «Андрей Рублев». Характеризуя работу над ней, драматург А. Крон писал: «Я убежден, что в этой роли Никулин заявил себя актером высочайшего класса, одним из тех актеров, для которых надо писать сценарии и ставить картины».

Признанием таланта Никулина-киноартиста стала Государственная премия им. бр. Васильевых, присужденная ему в 1970 г. Через три года он стал народным артистом СССР. Почти в то же время получил отдельную квартиру (до тех пор семья жила в коммуналке). До всех этих радостных событий не дожили родители Ю. Никулина — отец умер, когда шли съемки фильма о Мухтаре, мама — чуть позже.

Хотя популярность Юрия Владимировича была огромной, цирк крепко держал его в своих объятиях. Гастроли по стране и за рубежом не позволяли отвлекаться на съемки, длительный отпуск не всегда удавалось выпросить, потому что зрители шли в цирк на Никулина и Шуйдина. По этой причине артист не смог сняться в картинах «Иван Васильевич меняет профессию», «Человек ниоткуда» и «Берегись автомобиля». Особенно не везло Э. Рязанову, которому только в 1970 г. удалось заполучить актера в кинокомедию «Старики-разбойники». Цирковое начальство не отпускало Ю. Никулина и к С. Бондарчуку: в первый раз ему предстояло сыграть капитана Тушина в «Войне и мире», а во второй — английского офицера в «Ватерлоо». Их встреча состоялась только в 1974 г. при создании фильма «Они сражались за Родину». Образ простого солдата Некрасова получился очень реалистичным и трогательным, ведь создавая его, актер как бы возвращался в свое военное прошлое.

Военную тему в творчестве Ю. Никулина продолжила лента «Двадцать дней без войны» (1976 г.). Режиссеру А. Герману пришлось упорно отстаивать его кандидатуру на роль журналиста Лопатина, но решающее слово сказал К. Симонов. Сам Юрий Владимирович согласился не без колебаний, очень уж нетрадиционно здесь смотрелся «герой войны». Настораживало это и тех, кто принимал картину, поэтому она прошла малым экраном. Но все-таки время рассудило создателей фильма и чиновников — он прочно вошел в число лучших произведений о Великой Отечественной.

Одним из удачных, но, к сожалению, последним в творчестве актера стал фильм «Чучело» (1984 г.), в котором Никулин сыграл дедушку главной героини.

В последние годы жизни Юрий Владимирович буквально разрывался между съемочной площадкой и цирком. С 1982 г. он исполнял обязанности главного режиссера, а потом и директора цирка на Цветном бульваре. Это был его родной дом: сюда он впервые ступил еще мальчиком, на этом манеже сдавал экзамены в студию, здесь состоялся его дебют и были отработаны сотни представлений. В середине 80-х годов он добился строительства нового здания цирка. Тут всенародно любимый актер отметил 75-летие. Попавшие на это торжество считали себя счастливчиками.

26 августа 1997 г. сюда же, в новое здание Цирка на Цветном бульваре, снова пришли тысячи людей, чтобы проститься с Юрием Никулиным. Он умер после тяжелой операции на сердце. Дом радости и смеха, которому он отдал столько лет жизни, теперь называется его именем, а сын Максим, журналист по профессии, работает в дирекции этого цирка.

Одна из газетных статей, появившихся в связи с кончиной Ю. Никулина, вышла под заголовком «Умер смех». Но это не так. И хотя актер уже никогда не выйдет на манеж, смех, который он щедро дарил людям, не умер. Он продолжает звучать с экранов телевизоров, как и его простая и добрая песенка «про зайцев».

Анатолий Папанов — популярный и любимый миллионами зрителей актер, которому в равной степени были подвластны и драма, и комедия. Диапазон его актерского дарования был настолько широк, что включал в себя все оттенки театрального искусства — от тонкой психологической игры и мягкого юмора до едкой сатиры и трагедии.

Он был из числа тех актеров, которые живут в сердцах и памяти многих поколений.

Родился Анатолий Папанов в городе Вязьма Смоленской области, а в школу пошел уже в Москве, куда переехала семья. Отец его работал завскладом, мама шила шляпки в ателье. Окончив школу, Анатолий устроился литейщиком на шарикоподшипниковый завод.

Любовь к театру проснулась у юноши в школьном драмкружке, затем он начал после работы посещать театральную студию при заводе «Каучук». Руководили студией вахтанговцы, которые сумели добиться значительных успехов, — коллектив завоевал первое место на Всесоюзном смотре художественной самодеятельности, показав комедию Шекспира «Укрощение строптивой». Почувствовав в себе способности, Папанов пошел подработать на киностудию «Мосфильм», где требовались участники массовок. Он надеялся, что его обязательно заметят и помогут стать артистом.

Прошел год, и в эти планы вмешалась война. Молодой боец Папанов сразу попал на фронт, стал зенитчиком, командовал взводом, получил несколько ранений. Самое тяжелое, под Харьковом, на шесть месяцев уложило его в госпиталь. В 21 год он стал инвалидом и был комиссован из армии.

Приехав в Москву в октябре 1942 г., Папанов решил попытать счастья в ГИТИСе. Хотя он опоздал, не имел особых внешних данных и ходил с палочкой, его приняли, потому что в институте почти не было парней. Он очень старался учиться, через пару месяцев, как и обещал экзаменаторам, с помощью педагога по движению избавился от палочки, а вскоре стал лучшим на курсе.

Здесь же Анатолий Дмитриевич познакомился со своей будущей женой Надеждой Каратаевой. Оказалось, они жили неподалеку, в соседних районах, даже в разное время учились в одной школе. О зачислении в ГИТИС Надя узнала 22 июня 1941 г. Окончив курсы медсестер, она в течение двух лет работала в санитарном поезде, который доставлял раненых с фронта в госпиталь. Насмотрелась и натерпелась всякого. Когда же поезд расформировали, девушка пришла в институт.

Поначалу эта пара не была влюбленной. Об их взаимоотношениях можно было сказать словами популярной песни: «мы жили по соседству, встречались просто так». Они ездили в одном трамвае на занятия и обратно, беседовали. Но когда один из друзей Анатолия стал ухаживать за красивой девушкой с длинной косой, он отнесся к этому почему-то ревниво и с тех пор уже никому не разрешал провожать Надю.

Выпуск их курса пришелся на 1945 г. Год этот принес много счастья и надежд. Победа, получение дипломов и свадьба, на которой главным угощением был винегрет, праздновались почти одновременно. Фамилию невеста не поменяла, поскольку им предстояло работать вместе. Жили в послевоенной Москве тесно, в коммуналках, хорошо еще, если у семьи была отдельная комната. У Папановых, например, было 13 соседей по коридору. Надина семья жила в лучших условиях, поэтому молодые поселились у Каратаевых.

После окончания учебы Папанову, как отличнику, предложили работу на выбор сразу в трех театрах — Малом, им. Вахтангова и МХАТе, а Надежде предстояло ехать «в другую сторону» — в Клайпеду, где организовывался театр русской драмы. Поразмыслив (этот шаг дорогого стоит), Анатолий Дмитриевич поехал за женой. Так было в течение всей их семейной жизни: Папанов всегда старался быть вместе с Надей, при любой возможности брал ее с собой на съемки и концерты. В 1979 г. он даже отказывался от туристической путевки в США, пока высокое начальство не позволило ему ехать с супругой.

Летом 1948 г. молодая чета приехала к родителям погостить. В Москве Папанов случайно встретил знакомого еще по институту А. Гончарова, возглавлявшего Театр сатиры, и тот пригласил его в свою труппу. Супруги переехали в столицу, получив восьмиметровую комнатку в театральном общежитии. Но если у Надежды дела сразу пошли хорошо и через несколько лет она стала одной из ведущих актрис, то у Анатолия работа в этом театре поначалу не ладилась. Долгие годы ему не давали даже мало-мальски заметной роли. Это задевало его самолюбие. Он стал нервничать, срываться, начались ссоры с женой, а потом и частые выпивки в компании молодых актеров. Положение оказалось настолько серьезным, что Надя, чтобы сохранить мир в семье, стала отказываться от больших ролей. «Я так для себя решила: нельзя быть двум лидерам в семье. Семья не сохранится», — скажет она потом.

В 1954 г. у них родилась дочь Лена. Это счастливое событие совпало с первой значительной ролью Папанова в спектакле «Поцелуй феи». После нее он сразу переменился. Однажды он сказал жене: «Все, я больше не пью». И как отрезал, в любой компании оставался трезвым. Точно так же, в один день, бросил и курение. Любимая работа, семейные радости стали для него главным в жизни.

Понемногу положение в театре стало меняться к лучшему. В конце 50-х годов состоялась постановка пьесы «Дамоклов меч» Н. Хикмета, где Папанову неожиданно досталась центральная роль Боксера. Он прилагал все усилия, чтобы она получалась как можно лучше, даже брал уроки у чемпиона Европы по боксу Ю. Егорова. За 15 лет работы и коллеги, и зрители привыкли к его комедийно-сатирическим героям и в другом амплуа актера не представляли. Но Папанов всех удивил новой, резко отрицательной, драматической ролью. Успех был огромным.

Именно эта роль повлияла и на кинокарьеру Папанова. Все, что актер делал в кино до сих пор, выстроилось в список ролей, не имевших особого успеха, малозаметных, неинтересных, а то и вовсе несостоявшихся. Например, молодой режиссер Э. Рязанов пробовал его на роль Огурцова в «Карнавальной ночи». Однако предпочел И. Ильинского. В 1960 г. он же предложил Папанову сняться в фильме «Человек ниоткуда», но уже готовая работа по прихоти чиновников (якобы по указанию самого М. Суслова) так и не увидела премьеры. Фильм показали зрителям только через 28 лет, уже после смерти А. Папанова. И когда актер для себя уже решил, что в кино ему делать нечего, вдруг начали поступать новые предложения. Его еле уговорили сняться в фильмах «Приходите завтра» Е. Ташкова, «Порожний рейс» М. Венгерова, «Родная кровь» М. Ершова (все в 1962 г.).

Знаменательной стала для творческой жизни А. Папанова встреча с К. Симоновым. Вместе с режиссером А. Столпером тот работал над картиной «Живые и мертвые» (1963 г.) и выбрал на роль генерала Серпилина именно Папанова, после того как увидел его в спектакле «Дамоклов меч». Он не только настоял на его кандидатуре, но и заставил самого артиста поверить в успех. С первых же кадров, по мнению Симонова, исполнитель попал в самую сердцевину образа, своим человеческим и актерским обаянием покорил и авторов, и партнеров по съемкам. Понравился он и зрителям — фильм занял первое место во всесоюзном кинопрокате, а затем получил призы на кинофестивалях в Москве, Карловых Варах и Акапулько. В 1966 г. как исполнитель роли Серпилина Папанов был удостоен Государственной премии РСФСР им. братьев Васильевых.

Этот долгожданный успех пришел к актеру в возрасте сорока с лишним лет, наконец-то он почувствовал сладость работы в кино и нашел в нем свое место. Отныне Папанов стал сверхпопулярным и среди режиссеров: только за один 1964 г. его пригласили сразу в 10 картин! Конечно, сниматься во всех фильмах было физически невозможно, и он остановился на двух проектах киностудии «Мосфильм» — «Наш дом» В. Пронина и «Дети Дон Кихота» Е. Карелова. Дальше — больше. Судьба как будто исправляла свои ошибки, давая теперь возможность наверстать упущенное. Папанов снимался почти без отдыха, в нескольких картинах одновременно, упивался разнообразием ролей. В 60-е годы вышло тридцать картин с его участием, в 70-е годы к ним прибавились еще двадцать. Наиболее популярными стали герои Папанова в фильмах «Берегись автомобиля» (роль тестя), «В городе С.» (Ионыч), «Золотой теленок» (Лоханкин), «Служили два товарища» (командир полка), «Бриллиантовая рука» (Лелик), «Белорусский вокзал» (Дубинский), «Адъютант Его Превосходительства» (атаман), «Джентльмены удачи» (сосед по гостиничному номеру), «Двенадцать стульев» (Воробьянинов) и многие другие.

О неограниченных творческих возможностях А. Папанова свидетельствовали и театральные работы: «Двенадцать стульев», «Яблоко раздора», «Доходное место» и др. Много сил было отдано образу Василия Теркина в спектакле «Теркин на том свете», но, к великому огорчению всей труппы, цензура его сняла.

Вообще у Папанова хватало огорчений и не только в творчестве. По-разному складывались отношения в театре, не все его любили, а со временем и откровенно завидовали. Показателен случай, когда он оказал сопротивление милиционеру, дело раздули, на собрании коллектива встал вопрос о лишении его звания заслуженного артиста, и некоторые рьяные поборники нравственности проголосовали за это. Не раз он порывался уйти в другой театр, например во МХАТ, но заложенное в его характере постоянство, элементарная порядочность брали верх. Он не мог «выйти из обоймы», как сам выражался, подвести товарищей, сорвать спектакли. Актер очень дорожил полученными ролями Городничего в «Ревизоре», шафера в «Клопе», Фамусова в «Горе от ума», Хлудова в «Беге».

По характеру Анатолий Папанов был очень скромным человеком, испытывал неловкость, если его узнавали на улице, бывало, даже маскировался. Но люди любили его и, несмотря ни на что, узнавали и по внешности, и по голосу. А ведь за своеобразную дикцию, связанную с неправильным прикусом, и хрипловатость Папанову пришлось страдать еще в студенческие годы. В картине «Приходите завтра» его даже озвучивал другой актер. Позже и этот голос стал востребованным, особенно в мультипликационных фильмах «Маша и медведь», «Про козла», «Рикки-Тики-Тави», «Маугли», «Чуня» и др. В 1967 г. благодаря режиссеру Котеночкину родился Волк-хулиган. С тех пор, куда бы ни приехал Папанов, его приветствовали как Волка, просили исполнить «монолог» героя. И он делал это на все лады, от крика до своеобразного «причастия» — целовал детишек в лоб и тихо повторял свое «Ну, заяц, погоди…».

А. Папанов, конечно же, стремился к популярности, но славу тоже можно любить по-разному. Он ее как будто стеснялся, никогда не пытался достичь успеха любой ценой. Когда получил звание народного артиста СССР, ему советовали вступить в партию, но он этого упорно не делал. Н. Каратаева вспоминает, что в райкоме даже обещали дать звание ей самой, если она уговорит мужа подать заявление.

Папанов был верующим человеком. Он не ходил в церковь, не читал молитв, просто имел Бога в сердце. Его мама — Елена Болеславовна Росковская, полька по национальности, отрезанная от родных после передела западных территорий в 1918 г., была, как и все поляки, католичкой. Потом она поменяла веру на христианскую и, воспитывая детей Толю и Нину, учила их жить по совести. Наверное, не случайно, взявшись за постановку пьесы М. Горького «Последние», Папанов в финале решил ввести духовное пение. Чтобы эту сцену не выбросили, «заручился поддержкой» Шаляпина, голос которого должен был нарастать и заполнять зал. К сожалению, эту работу актер завершить не успел.

А. Папанов тепло относился к людям, по-отечески заботился и хлопотал о коллегах, особенно молодых, был внимательным и верным супругом, заботливым отцом и дедушкой. Об их семейной жизни вдова Анатолия Дмитриевича рассказывает охотно и нежно. За сорок три года супружества, как и в каждой семье, были у них недоразумения и ссоры, особенно когда муж пристрастился к водке. Но, пережив эти невзгоды, он остался надежным и добрым другом.

В последние годы актер решил попробовать себя в роли педагога и взял курс в ГИТИСе. Кроме того, он очень любил петь в концертах и незадолго до смерти подготовил целый диск лирических песен.

Из жизни Папанов ушел в возрасте 65 лет. Приехав в августе 1987 г. после съемок фильма «Холодное лето пятьдесят третьего» (жена была на гастролях с театром в Прибалтике), он стал под ледяной душ (горячей воды в доме в это время не было) и… в результате острая сердечная недостаточность.

Похоронили А. Папанова на Новодевичьем кладбище, куда пришли тысячи людей, чтобы поклониться любимому артисту. И лето 1987 г., как и экранное 1953 г., тоже дохнуло холодом, потому что не стало талантливого, обаятельного и доброго человека.

Спустя некоторое время в кинотеатрах демонстрировался фильм, принесший ему за роль Копалыча-Скоробогатова посмертную награду — Государственную премию СССР. В последних кадрах этот герой до боли знакомым голосом Анатолия Дмитриевича произнес слова о том, как хочется пожить и поработать…

«Смех — это еще не само счастье, но уже его преддверие», — сказал как-то Пьер Ришар. Вот уже около 50 лет этот талантливый актер, называемый французами «комедиографом № 1», дарит людям предвкушение счастья и радость, частичку самого себя, по-настоящему счастливого человека и в жизни и в творчестве. Разменяв седьмой десяток, он с удовольствием отмечал: «…на сегодня я сумел сделать для себя, на мой взгляд, что-то маленькое, но очень значительное: самореализовался!»

Сказать о себе такое могут немногие. И Пьер Ришар из их числа. Он сумел добиться всего, о чем мечтал, потому что не надеялся на счастливый случай, а решительно боролся за выбор жизненного пути, никогда не изменял любимой профессии, а просто жил в ней. Главными свойствами его характера всегда были невероятная воля, склонность к отшельничеству и бунт. Именно с обычного бунта за право распоряжаться своей судьбой, по словам Ришара, и началась его актерская жизнь, считавшаяся не престижной и несовместимой с его знатным происхождением. Ведь потомок старинного дворянского рода Пьер Ришар Морис Шарль Леопольд де Фей родился в Валансьене, на севере Франции, в респектабельной семье крупного текстильного промышленника. Правда, респектабельность вскоре оказалась показной, поскольку папаша будущего актера, гуляка и игрок, быстро спустил состояние на скачках, а жену и сына оставил на попечение своего отца.

По настоянию деда Пьер 8 лет учился в пансионе, куда его раз в неделю отвозили на шикарном лимузине. Чтобы преодолеть отчуждение менее богатых сверстников, мальчик старался смешить их своими шутками и ужимками. Впоследствии он шутил, что таким образом начинал «овладевать профессией, чтобы спасти свою шкуру». Да и в замке деда, выступая перед гостями с чтением отрывков из «Сирано де Бержерака», Пьер проявил свой актерский талант и заслужил первые аплодисменты. Но когда юноша заявил о своем желании стать комическим актером, это вызвало яростное сопротивление родных. Особенно был возмущен дед, который хотел видеть в нем продолжателя семейного бизнеса или, на худой конец, юриста, инженера, врача. Стремление Пьера к сцене поддержали только мать и ее отец, эмигрант-итальянец. Семейный конфликт зашел так далеко, что юноше пришлось покинуть родной дом и без всякой материальной поддержки, на свой страх и риск отправиться на поиски счастья в Париж. Здесь он поступает на знаменитые драматические курсы Шарля Дюллена, а после них стажируется в театре Жана Вилара. И хотя молодой актер выступает на одной сцене с прославленным Жераром Филипом, но задействован он в основном «на выходах» и до главных ролей ему еще далеко.

В этот период Ришар увлекся эстрадой. В ней он нашел больше возможностей для проявления своего комического таланта, каждый вечер видел результаты своей работы, и они приносили ему радость. Поэтому вместе со своим другом Виктором Лану Ришар в течение нескольких лет выступает в кафе-театрах, кабаре и престижных мюзик-холлах с короткими юмористическими скетчами и сценками, придуманными им самим, и даже танцует в знаменитой труппе Мориса Бежара. Одновременно актер пробует свои силы в кино. В 1957 г. он снимается в эпизоде фильма «Монпарнас 19». Но лишь спустя 10 лет, в тридцать три года он сможет наконец получить первую настоящую роль в картине режиссера Ива Робера «Блаженный Александр» (1967 г.). А уже через 2 года Ришар по его совету снимает собственный фильм «Рассеянный» (1969 г.), идею которого вынашивал уже давно.

Содружество Пьера Ришара с Ивом Робером вскоре было продолжено и принесло актеру огромную популярность. Вместе они нашли ту замечательную комическую маску, в которой актер впервые появился в авантюрных комедиях «Высокий блондин в черном ботинке» (1972 г.) и «Возвращение высокого блондина в черном ботинке» (1974 г.). Его героем становится интеллигент — музыкант, журналист, художник, актер. Но независимо от профессии это всегда человек робкий, неловкий и невезучий. Недаром Жерар Депардье, партнер Ришара по трем фильмам, называет этого героя «интеллигентом на курьих ножках».

Вместе с тем ришаровский недотепа добрый и отзывчивый, талантливый и сострадательный — он всегда выступает защитником справедливости. Именно таким он появляется в лучших работах актера — фильмах «Он начинает сердиться» (1974 г.), «Не упускай из виду» (1975 г.), «Игрушка» (1976 г.), «Укол зонтиком» (1980 г.), «Невезучие» (1981 г.), «Папаши» (1983 г.), «Беглецы» (1986 г.), «Мечтать не вредно» (1991 г.) и др. Говоря о своем герое, Ришар подчеркивал: «Мне хотелось бы, чтобы он был смешон вовсе не потому, что он без конца спотыкается, шлепается, проваливается куда-то, теряет вещи и получает колотушки. Я хотел бы вызывать смех, шире используя другие возможности, юмор, в частности. Существует еще один важный момент: я уверен, что рано или поздно заметят, что комики говорят такие же серьезные вещи, как и все остальные, и что к ним стоит прислушаться». Сказанное актером в полной мере относится ко всем его работам и особенно к роли в фильме грузинского режиссера Наны Джорджадзе «1001 рецепт влюбленного кулинара» (1995 г.). Здесь ироническая история о бурной плутовской жизни французского повара Паскаля начинается комедией, а кончается, как это часто бывает в жизни, драмой.

Многие черты комедийного персонажа Пьера Ришара присущи и ему самому. Он такой же застенчивый, доверчивый и открытый человек. И потому с ним нередко случались различные конфузы. Так, однажды в холле берлинского отеля он встретил мужчину, разгуливавшего в плавках. «Ага, — подумал Ришар, — значит, тут есть где поплескаться». Будучи страстным любителем плавания, он быстро переоделся в свои любимые трусики в красно-синий цветочек, спустился вниз… и оказался в руках полиции, которая тут же доставила его в участок. Выяснилось, что его приняли за сексуального извращенца, появившегося в отеле, которого наивный Ришар, в свою очередь, посчитал любителем водных видов спорта. Чем не сюжет для еще одной комедии?

Вместе с тем полностью отождествлять актера и его героев было бы неверно, уже хотя бы потому, что Ришара невезучим не назовешь. В его характере сочетаются мечтательность и практицизм, стремление к уединению и авантюризм. Чтобы быть поближе к стихии странствий, этот оригинал, имеющий комфортабельный дом в Париже, уже много лет живет на барже, пришвартованной у набережной Сены. Ни в жизни, ни в творчестве он не любит стоячей воды, и потому его посудина всегда готова к отплытию. «Это помогает мне чувствовать себя все время на плаву», — шутит актер. В своем плавучем доме он читает любимые книги, пишет мемуары и детские сказки, слушает музыку и сочиняет собственные песни, проводит время в общении с друзьями и сыновьями — Кристофом и Оливье, которые стали джазовыми музыкантами. Его называют «аристократом с душой бродяги», который не слывет ни трезвенником, ни аскетом — он скорее искушенный гурман, любящий вино только из своих виноградников.

Определенная тяга к экзотике проявляется у актера и в выборе спутниц жизни. Их у Ришара, по официальным данным, было четыре. Первой его женой и матерью двух сыновей стала балерина парижской «Гранд Опера». Ее сменила актриса Мюриэль Дюбрюль. Следующей подругой актера стала марокканка Айша, которая была на 34 года моложе его. Сегодня рядом с ним такая же молодая бразильская топ-модель Сейла, с которой Ришар познакомился на маленьком острове недалеко от Франции. Говоря о своем муже, она подчеркивает: «Ришар был настолько непохож на всех мужчин, которых я знала до этого, с какой-то сумасшедшинкой, что и меня свел с ума».

Унаследованные Ришаром от своих предков деловые качества успешно проявляются в организации им винного бизнеса, создании собственной продюсерско-прокатной компании «Фиделина фильм». И хотя в свое время он отказался от участия в семейном текстильном бизнесе и своей актерской профессией возмутил деда, но, по иронии судьбы, на деньги, заработанные в кино, в середине 80-х годов выкупил большой пакет акций фамильного предприятия, находившегося на грани разорения.

Но главным в жизни Ришара по-прежнему остается творчество. В течение всей своей актерской карьеры он придерживается определенных принципов, выработанных им самим: сниматься не чаще одного фильма в год, серьезно относиться к «легкомысленному», по общему представлению, жанру, всегда за все отвечать самому, «не позволяя дилетантам и бездарям портить твой труд», не ограничиваться в творчестве только съемочной площадкой. Выполняя эти условия, Пьер Ришар неоднократно выступал не только в качестве актера, но и режиссера, сценариста. Комическое амплуа вовсе не единственное, в котором блистает его талант. Он замечательно играет драматические роли в спектаклях. Одной из них стала роль следователя Фифа в пьесе «Убийство в Вальпараисо», поставленной в театре «Алеф». Говоря о своем возвращении на сцену, актер называет его «возможностью продлить свою творческую молодость», а кроме того, подчеркивает: «Театр принес мне роли, которые кино никогда не предоставило бы. Например, если повезет, мне все-таки дадут роль короля Лира…». Ему обязательно должно повезти, ведь это только по фильму он — невезучий.

Этот маленький, необыкновенно подвижный человек с уморительными ужимками и плутовскими манерами подарил людям много веселых минут. Смех был его работой, и потому он с полным основанием говорил: «Я торгую весельем с девяти утра и до семи вечера». В остальное время он чаще всего бывал задумчивым, мрачным и раздражительным. Видимо, оттого, что судьба долгое время была к нему неласкова. Полжизни она заставила его ходить в «способных молодых людях, подающих надежды». Но зато во второй половине подарила ему и удачу, и славу, и большие деньги.

Единственное, что он получил с самого рождения, — это знатное происхождение. Карлос Луис де Фюнес де Галараца был потомком древнего португальского рода. Он родился в пригороде Парижа, в семье юриста. Дворянское звание ничего не давало для жизни. И зарабатывать на кусок хлеба молодому Луису приходилось нелегким трудом. В каком только качестве он не перепробовал себя — и счетовода, и меховщика, и чистильщика обуви, и коммивояжера, и оформителя витрин, и тапера. Для всех этих занятий мало подходило его экзотическое имя Луис, и он стал обходиться простым — Луи.

Работа тапера приблизила его к искусству. Наблюдая за реакцией зрителей во время киносеанса, он уже тогда понял, что им больше всего нужен смех. Чтобы научиться искусству смешить людей, де Фюнес поступает на актерские курсы Рене Симона. Но там ему чаще всего давали роли драматических героев, видимо, из-за его внешности, поскольку в молодости он был очень хорош собой. Однако романтика никогда не была созвучна его душе. Поэтому, окончив в 1941 г. актер-ские курсы, Луи работает в театре… декоратором. А свою творческую карьеру он начинает в комических шоу парижских ночных клубов и на радио. Следующим шагом стало участие в опереттах.

Только после 30 лет начинающий комик дебютировал на экране. Это было в картине «Барбизонское искушение» (1945 г.). К тому времени он уже обзавелся семьей, женившись на горячо любимой им Жанне Бартелеми Мопассан — внучке Ги де Мопассана. Такое родство не только наполняло де Фюнеса гордостью, но и ко многому обязывало. Мужское самолюбие не давало ему покоя. И хотя комическое дарование де Фюнеса было очевидным и он не раз своими скетчами доводил публику до колик в животе, большого заработка это ему не приносило. Статист в театре, эпизодические роли в фильмах, ежедневный упорный труд, вечный «комплекс бедности» и частые депрессии от сознания, что он неудачник, — так прошла половина жизни. Позднее, будучи уже в зените славы, де Фюнес писал: «Я не сожалею о медленном развитии моей карьеры. Эта медлительность помогла мне понять основательно мою профессию. Когда я был еще неизвестным, я пытался окрасить деталями, мимикой, жестами маленькие роли, которые мне поручали. Я приобрел таким образом некоторый комический багаж, без которого я не мог бы делать карьеру. Поэтому, если начать снова, то я бы не отказался от этого пути». Возможно, это сказано больше в расчете на публику и репортеров, с которыми у де Фюнеса, судя по присужденной ему журналистами премии «Апельсин», всегда были хорошие отношения.

Так или иначе, но актеру пришлось сняться в 75 (!) фильмах, прежде чем его тщательно отрабатываемые годами комические находки «выстрелили» и режиссеры наконец поняли, что перед ними готовый профессионал высокого класса. Его стали замечать лишь после картины Ле Шануа «Папа, мама, служанка и я» (1954 г.), где он сыграл колоритную роль соседа. За ней последовало продолжение — «Папа, мама, моя жена и я» (1955 г.). Медленно, но уверенно звезда де Фюнеса стала подниматься над горизонтом.

Этому восхождению особенно способствовала комедия Ива Робера «Не пойман — не вор» (1958 г.), где Луи исполнил уже главную роль — плута, хитреца и браконьера Блеро. Сыграна она была с блеском. Уже в ней актер проявил богатство мимики, виртуозную жестикуляцию, которые позволили ему, не говоря ни слова, рассказывать обо всем. В Фюнесе играло все — лицо, руки, тело. Ему не нужны были ни грим, ни парики, потому что они только мешали, искажая его самую удачную маску — собственное, необычайно подвижное лицо.

Успех созданного де Фюнесом комического персонажа получил дальнейшее развитие в фильмах «Прекрасная американка» (1961 г.), «Дьявол и десять заповедей» (1962 г.), «Жандарм из Сан-Тропе» (1964 г.). В них его герои специализируются в двух профессиях — правонарушителя и стража закона. Почти 18 лет — с 1964 по 1982 гг. актер радовал многих зрителей приключениями жандарма Крюшо и его бригады.

Но особенно ярко полицейская тематика с участием де Фюнеса была воплощена в трилогии А. Юннебеля о Фантомасе. Здесь его герой комиссар Жюв, глупый и беспринципный, но считающий себя умнее всех, беспредельно царит на экране, потеснив даже главного героя в исполнении Жана Маре.

60-е годы стали наиболее удачными и плодотворными в творчестве актера. К нему наконец пришли большие, настоящие роли и, как следствие, — слава комической звезды французского экрана и огромные гонорары. Де Фюнес становится самым дорогим актером в стране. За участие в фильме он получает 2,5 млн франков (больше, чем Ален Делон). Его лучшие фильмы — «Разиня» (1965 г.), «Большая прогулка» (1966 г.) становятся самыми кассовыми. В них де Фюнес выступает в паре с Бурвилем. Их дуэт основан на противопоставлении комедийных масок. Контраст между простодушным флегматиком Бурвиля и плетущим интригу взрывчатым холериком де Фюнеса создает замечательный комедийный эффект.

Актер не только много снимается в это время, но и сам пишет сценарии к ряду фильмов. Такая напряженная работа не могла не сказаться на его здоровье. В 70-е годы болезнь сердца вынуждает де Фюнеса ограничить участие в съемках. И, как результат, популярность его начинает падать. Со смертью Бурвиля, его основного партнера, фильмы, в которых актеру приходится теперь солировать одному, становятся все неудачнее. В них повторяются многие ранее найденные трюки, мимика, жесты. Из его фильмов постепенно исчезает теплота и человечность, а взамен остается только буффонада. И актера все реже приглашают сниматься.

В марте 1975 г. Луи де Фюнес перенес два инфаркта. После этого больной, расстроенный неудачами и обиженный на весь мир, он решил уйти из кино. Продав парижскую квартиру и перебравшись в замок под Нантом, «забытый всеми» актер собирался писать мемуары и разводить цветы. Но не тут-то было. Когда в 1976 г. ему позвонил Клод Зиди и предложил сняться в комедии «Крылышко или ножка», знающий себе цену де Фюнес для вида отказался, сославшись на нездоровье. Но тут же поехал к врачу, посмотрел кардиограмму и, увидев, что линия в ней не совсем еще ровная, согласился. На съемках, убедившись, что принадлежавший ему трон «короля смеха» остался незанятым, актер успокоился и передумал расставаться с кино.

В 1979 г. де Фюнес выступил не только как актер, но и как режиссер, экранизировав мольеровскую пьесу «Скупой». Эта работа была удостоена почетной французской премии «Сезар».

Луи де Фюнес всегда, а в последние годы жизни особенно, вел замкнутый образ жизни. «Я не люблю общества, — говорил он, — у меня мало друзей. Все свободное время, отдыхая от веселья, я провожу с семьей». Актер не любил ресторанов, богемных тусовок, ворча по этому поводу: «Каких только глупостей не говорит человек с бокалом в руке». Многие, кто знал его близко, считали, что он жил как бы в XIX веке: неохотно водил машину, наслаждался выращиванием роз и рыбалкой. Один из журналистов, бравший у него интервью, с недоумением заметил: «Трудно представить себе, что этот маленький, очень серьезный человек заставляет смеяться всю Францию». Но, видимо, в эти свои серьезные часы Луи де Фюнес и придумал ту универсальную формулу смеха, благодаря которой его герои будут еще долго жить на экране, а сам актер так и останется одним из самых изумительных комиков французского кино со времен Макса Линдера.

Современным кинозрителям Жан Маре больше знаком по историко-приключенческим фильмам «Граф Монте-Кристо», «Горбун», «Капитан», «Парижские тайны», «Капитан Фракасс», «Железная маска» и сериалу о похождениях Фантомаса. Поэтому многие представляют актера красавцем суперменом, исполнителем романтических ролей, даже не подозревая, что они являются только частью, притом небольшой, его творческого наследия. Это лишь видимая часть айсберга, основа которого уходила в глубины серьезного драматического искусства. Подлинной его стихией была мифология, мир обобщенных романтических образов и чистых идей, далеких от конкретного человека, от отдельной личности.

Жан Маре был родом из небогатой провинциальной семьи. Его отец, шербургский врач Альфред Маре, оставил жену и двоих детей, когда Жану было четыре года. С тех пор он больше никогда его не видел.

Одним из памятных событий детских лет стало первое посещение кинотеатра. С этого, по словам актера, у него началась мания кино, «продолжающаяся всю жизнь». Позднее он вспоминал: «В те годы я всерьез считал, что все люди существуют только затем, чтобы быть мне статистами, — в жизни я все время чувствовал себя, как в театре или как на экране… Я был чем-то вроде Бога. Я пришел сюда, на землю, из любопытства и скоро, сыграв какую-то роль, вернусь обратно…»

Это детское представление Маре оказалось пророческим. Правда, прежде чем уйти в небытие, он сыграл за свою долгую жизнь не одну, а около сотни ролей.

Путь Маре к актерской профессии был непростым. После окончания католического колледжа в Бузонвиле в 16 лет он стал учеником фотографа. Результатом этой работы стала большая пачка его пробных снимков, которые юноша щедро раздает продюсерам и режиссерам. Но тщетно — никто не проявляет к нему интереса. Тогда он решает поступить в консерваторию, но на экзамене прославленный мэтр французской сцены Дориваль, прослушав его страстный монолог, дает убийственный совет: «Мой дорогой, вам нужно лечиться. Вы совершенно истеричны». Такой приговор только подхлестнул Маре. Он бросает занятия фотографией, чтобы все свободное время посвятить подготовке к новому испытанию. В 1933 г. юноша поступает в актерскую школу Шарля Дюллена. Во время учебы будущий артист не упускает ни одной возможности для участия в спектаклях. Так, за десять франков в день он исполнял в «Юлии Цезаре» сразу пять маленьких ролей: римского бегуна, бородатого галла, слугу, римского легионера, а в финале одного из тех, кто нес «труп» Цезаря. Одновременно он участвует в массовках на съемках у М. Л’Эрбье, М. Карне и А. Дювернуа. Он жадно учился актерской профессии и очень хотел играть.

Желание молодого актера сбылось скоро и неожиданно. Его пригласили в учебный спектакль по пьесе Ж. Кокто «Царь Эдип». Пришедший на репетицию автор сразу же предложил ему главную роль. В лице Жана Кокто, замечательного поэта, прозаика, драматурга и режиссера, Маре нашел не только своего главного Учителя, человека, который сделал из него то, чем он мечтал стать в искусстве, но и верного друга, свою единственную большую любовь. Это чувство не угаснет в нем до самой смерти Кокто. О его возникновении и развитии Маре писал в воспоминаниях: «…после первого громкого успеха в спектакле «Царь Эдип» Кокто, неожиданно пропавший на два месяца, вдруг позвонил: «Приходите немедленно, случилась катастрофа!» Ожидая самого худшего — что у него отберут обещанную роль, Маре приехал. «Случилась катастрофа… Я влюблен в вас». «Я тоже влюблен в вас», — соврал Маре, который был удивлен и польщен этим признанием. Лишь после более длительного общения с Кокто, проникновения в глубины его поэзии и личности Маре скажет: «Все увиденное вместе с Жаном Кокто становилось бесподобным. Благодаря ему я открывал красоту там, где никогда не подозревал ее, красоту, которую сам не заметил бы». Поэт и актер стали жить под одной крышей. Подлинное чувство, связавшее их судьбы, звучит в прощальном письме Маре к своему другу: «Меня смущает твое одеяние академика. Мне хотелось, чтобы на тебе был белый купальный халат, покрытый пеплом, халат, который я любил. Обнаженная шпага кажется неуместной рядом с тобой, хотя это — шпага мира. Но твои руки созданы не для нее. Они созданы для любви и дружбы. Они изваяны из нежности и великодушия, простоты и изящества. Руки добросовестного рабочего, гениального ремесленника. Гибкие, ловкие, таинственные, непостижимые и чистые. Руки художника, скульптора, короля. Руки поэта и доброго гения. Они прикоснулись ко мне в 1937 г., и я заново родился».

Кокто действительно ввел молодого актера в высший поэтический мир, помог осознать ему свою красоту, сделать ее частью таланта. Впоследствии Маре писал: «Я убежден, что моя внешность в юные годы таинственным образом соответствовала вкусам эпохи… И все же она была частью моей удачи, которой я старался помочь. Если по пьесе нужно было быть красивым, я делал все, чтобы казаться таким; точно так же, как старался сделаться уродом, когда этого требовала роль».

Кокто очень многое сделал для становления Маре как актера. В его пьесах «Царь Эдип», «Рыцари Круглого стола», «Трудные родители», «Вечное возвращение», «Двуглавый орел» он сыграл лучшие свои театральные роли. Еще большее влияние творчество поэта оказало на его работы в кинематографе.

Начав сниматься в 1932 г., Маре сыграл свою первую значительную роль лишь в 1941 г. в фильме режиссера Ж. Баронселли «Рдеет вьющийся флаг» («Сожженный особняк»). Но подлинными шедеврами экрана стали его работы в фильмах, снятых по сценариям Ж. Кокто, — «Вечное возвращение» (1943 г.), «Красавица и чудовище» (1945 г.), «Двуглавый орел» (1947 г.), «Трудные родители» (1948 г.), «Орфей» (1949 г.) и «Завещание Орфея» (1959 г.). В них он проявляет себя актером интеллектуального склада, создающим романтических героев, поэтически одухотворенных, способных на большое чувство. Они, как и их любовь, немного «не от мира сего» и потому в условиях жестокой реальности становятся чужаками, заложниками Рока. Неизбежная трагическая гибель вела их из дня сегодняшнего в вечность, легенду, миф. Отрешенный взгляд, отсутствие живой мимики, текучая пластичность персонажей Маре завораживали и таили в себе загадку. Особенно все это было характерно для его Орфея, ставшего одной из лучших ролей актера и самым исповедальным из экранных созданий Кокто. Он был первым, поистине экзистенциальным героем в кино, сражавшимся за достоинство человека. Фильм об Орфее, как и многие другие работы этого периода, был удостоен высоких наград как во Франции, так и за ее пределами.

Однако в послевоенное время интерес зрителя к «ирреальным» сюжетам стал постепенно ослабевать. После перенесенных бед и треволнений людям хотелось чего-то яркого, праздничного. Им больше нужны были отдых и развлечение. «Мир иной», который в течение многих лет был поистине монополией Маре в кино, уходил в прошлое. В это трудное для творчества актера время выходом из создавшейся ситуации стали предложения известных режиссеров Ива Аллегре, А. Юнебелля, Ж. Деланнуа. Они помогли ему приспособить своего традиционного романтического героя к умонастроениям современности. Результат оказался вдохновляющим.

С фильма «Чудеса случаются только раз» (1950 г.) начинается новый период в его творчестве — период «модернизации» мифа Маре. Именно он и привел актера в 50–60 гг. к другому жанру — авантюрным картинам «плаща и шпаги». Героям, сыгранным им в этот период, по-прежнему свойственна романтика, стремление к добру и справедливости. Но не в меньшей мере им присущи и энергия, мужественность, целеустремленность. В средневековых рыцарских доспехах или мушкетерском наряде, камзоле или рабочей блузе они неизменно остаются искателями правды, защитниками слабых, спасителями гонимых судьбой. Они ни на миг не отступают от кодекса чести и всегда побеждают. Для достижения убедительности этих образов актеру недостаточно было лишь прекрасных внешних данных. Нужна была и отвага, и хорошая физическая форма. Всего этого у Маре было сполна. Он никогда не пользовался услугами дублеров и все трюки выполнял не в павильоне, а на натурных съемках. Актер, словно живое ядро, пролетал сквозь оконные стекла, мчался через огонь, с опасностью для жизни прогуливался «в небе». Ему не раз приходилось лечиться от полученных ран, но он никогда не унывал и по-прежнему смеялся с экрана, как веселый дьявол.

Редкая красота персонажей Маре всегда являлась отражением их внутренней сути: изящество манер — благородства души, физическая стать — непоколебимого мужества и отваги. Все эти качества в полной мере были присущи и самому актеру. В годы Второй мировой войны он был на фронте шофером бензовоза, доставляющего топливо для танков. Во время одной из бомбардировок он не покинул машину и под вой летящих снарядов, как заядлый сластена, даже «наслаждался вишневым вареньем». За храбрость Маре был представлен к Военному Кресту.

Он умел постоять за себя и защитить честь друга. Когда официозный критик А. Лобро организовал клеветническую «провальную» рецензию на спектакль «Пишущая машинка» по пьесе Ж. Кокто, где оскорблял автора недостойными намеками, Жан Маре попросту «набил Лобро морду», хотя такой поступок в оккупированном Париже мог грозить ему арестом или даже расстрелом. Этого, к счастью, не произошло, но на следующий день Маре был назван во всех официальных газетах «самым плохим актером Парижа за текущий сезон».

Еще одним проявлением мужества и жизнестойкости Маре можно считать то, что в 63 года, практически закончив сниматься в кино, он не ушел на отдых, а вернулся к своему юношескому увлечению — живописи, и, говорят, его картины и скульптуры не менее талантливы, чем фильмы. Недаром, увидев еще юношеские работы Маре, П. Пикассо искренне недоумевал, как человек с таким даром живописца может тратить время на какие-то киносъемки?

Талант Ж. Маре оказался поразительно многогранным. Помимо актерской деятельности он выступал как театральный режиссер, сценарист, написал ряд либретто и книг. А еще он успел записать на пластинку цикл романсов в своем исполнении, и она пользовалась огромным успехом.

Все, кто знал Маре в жизни, отмечали простоту, доброжелательность, скромность, энергичность и благородство этого человека. Он воспитал приемного сына Сержа, дал ему образование, обеспечил его будущее. Нетрадиционная сексуальная ориентация не помешала актеру быть кумиром миллионов женщин во всем мире. Маре был необыкновенно популярен, неподражаем и всегда узнаваем, ибо, как заявил в день смерти актера премьер-министр Франции Лионель Жюстен, «он создал за полвека свою актерскую вселенную, в которой талант выступил умноженным на мечту и на поэзию».

Униженная, но не покоренная Франция приходила в себя после гитлеровской оккупации и нуждалась в герое, который стал бы символом для истосковавшихся по свободе людей, олицетворением послевоенной юности. Жерар Филип, как никто другой, подходил для этой роли. Возможно, он был не более красив, чем другие. Но в нем ощущалась именно та красота, которая дорога сердцу каждого француза. Глядя на него, соотечественники понимали: «Как же мы очаровательны, тонки, легки, непринужденны и остроумны». Он воплотил в себе мечту послевоенного поколения и сам стал мечтой.

Жерар Филип родился в Каннах в 1922 г. Его отец Марсель Филип — адвокат, управляющий отелем, был человеком хитрым и неразборчивым в средствах, разбогатевшим на сомнительных сделках. Будучи влиятельным членом фашистской лиги Железного Креста, он участвовал в движении коллаборационистов. После войны французские власти вынесли Марселю Филипу безжалостный приговор — высшая мера наказания. Но, судя по некоторым источникам, Жерар сделал все возможное для побега отца в Испанию, где тот прожил многие годы.

Жесткому отцовскому воспитанию мадам Мину Филип противопоставляла нежность, заботу и участие в делах детей, особенно младшего, которого в семье ласково звали Жеже. Зная, что сын тяготится обучением в Юридическом институте и мечтает о сцене, она помогла организовать ему прослушивание у Мориса Клоша и репетиторство у Марка Аллегре. Мэтры признали юношу исключительно одаренным, и еще до окончания войны Жерар сыграл в спектаклях «Простая взрослая девушка» и «Молодая девушка знала…». На гастролях он запомнился всей труппе не только естественной и восхитительной игрой, но и спокойной уверенностью, которую вселял и в других. Последовавшая затем роль Ангела в пьесе Жана Жироду «Содом и Гоморра» (1943 г.) благодаря внешним данным актера и его умению передать малейшие оттенки мысли автора принесла ему раннюю театральную славу. Однако уже в ранние годы творчества Филип стремится овладеть не только актерской профессией, но и основами продюсерства. Он заканчивает Консерваторию в классе Жоржа Ле Руа, интересуется работой осветителей и гримеров, операторов и костюмеров.

В это же время молодого артиста привлекают к работе в кино. Свои первые шаги на экране его герой, как того требовал сценарий, сделал спиной к зрителю («Малышки с улицы цветов», 1943 г.). Эта первая проба прошла незамеченной, но игра Филипа в следующем фильме, «Страна без звезд», была единодушно признана критиками.

С 1946 г. сценические и экранные образы, создаваемые им, следуют один за другим, раскрывая в Жераре Филипе все новые грани романтического героя. И с каждой ролью французы любят его все больше. Он становится «лицом» Франции, кумиром молодого поколения, легендарным героем «плаща и шпаги», «очаровательным принцем». Казалось, актер весело шагает по жизни, покоряя своим обаянием и лучезарной улыбкой восторженных зрителей. Но блеск глаз, пластика и рыцарство — все это было подчинено творчеству, напряженной работе над образами героев, судьба которых на время спектакля становилась и его судьбой.

Узнав, что Жак Эберто ставит пьесу А. Камю «Калигула», актер предложил себя на эту исключительно трудную роль, чем очень смутил режиссера, привыкшего видеть его в другом амплуа. Но Жерар сумел перевоплотиться в это холодное, расчетливое и злое чудовище. Альбер Камю высоко оценил работу актера. Роль стала вершиной его юношеской карьеры. Весь Париж буквально осаждал театр, чтобы посмотреть на Калигулу в исполнении Филипа.

Созданный в 1947 г. Жаном Виларом Национальный народный театр дал Жерару Филипу не только возможность сыграть множество интересных ролей, но и стал для него вторым домом, куда актер на протяжении последних девяти лет своей жизни постоянно возвращался. С труппой этого театра он участвовал в знаменитых фестивалях в Авилоне, объездил с гастролями всю Европу и Америку, Китай и Японию. Он играл в «Сиде» Камю 199 раз, в «Принце Гамбургском» — 120 раз, очаровывал зрителей в «Капризах Марианны» и в «Ричарде II», в «Рюи Блазе» и других спектаклях. Блестяще исполнив роль Лоренцо («Лорензаччо» Мюссе), Жерар вернул ее исполнителям-актерам (после С. Бернар ее играли только женщины). В пьесе «Матушка Кураж» он играл маленькую роль с той же отдачей, что и главную в «Калигуле». Всего с участием Филипа состоялось 605 спектаклей.

Он не требовал особого отношения к себе, был всегда на равных с партнерами. Во Франции никогда еще не было актера, который так мало держался бы за титул звезды. Его гонорары в театре никогда не превышали обычных. Он жил очень просто, а трудился с упоением. Умеренные потребности резко отличали Жерара от коллег его возраста. Зная, что артист — человек для публики, он делал все, чтобы оградить себя от поклонников, но не зрителей.

Вслед за театральной славой к Филипу пришла и кинематографическая. Это случилось после исполнения им роли подростка в драме «Дьявол во плоти» (1947 г.), когда актеру было 25 лет. Как только успех проката этого фильма стал очевидным, Голливуд, привыкший «снимать сливки», попытался переманить Жерара, но актер отверг все привлекательные предложения, так как ему претил американский киноконвейер.

К 30 годам Филип снялся в 13 фильмах. Образы грустного романтика, беспечного красавца нравились всем. Особенно запомнился фильм «Красота дьявола» (1950 г.), поставленный по «Фаусту» Гете. Жерар играл сложную двойную роль Мефистофеля и старого ученого, показав себя великолепным трагедийным актером.

Но самую большую мировую известность Филип получил после исполнения героико-комедийного образа Фанфана-Тюльпана. В течение двух столетий этот весельчак-вояка жил во французском фольклоре, теперь Жерар дал ему конкретный облик — жизнерадостного, живого, творящего свою судьбу человека. Актер играл с азартом, заражая всех участников съемок бесшабашностью и весельем. В сцене сражения на крыше участники дуэли так увлеклись фехтованием, что Жерару пришлось по-настоящему спасаться от ударов сабли партнера за дымоходом. Свои героико-приключенческие роли Филип играл без дублеров. И хотя здоровье его было слабым (актер болел туберкулезом) и он никогда не занимался спортом, Жерар ловко бегал по крышам, скакал на лошади, прыгал с колокольни, спускался с 16-метровой стены. Фильм «Фанфан-Тюльпан» (1952 г.) стал подлинным праздником для зрителя.

После съемок в нескольких комедийных ролях Жерар сыграл в фильме «Горделивые» (1953 г.) врача-алкоголика, опустившегося, пришедшего в отчаяние, но затем излеченного любовью. Преображение красавца актера во всклокоченного, одетого в лохмотья пьяницу, сцена его истерического танца в кабачке еще раз подчеркнули многогранность таланта Филипа.

В фильме «Господин Рипуа» (1954 г.) артист с видимым удовольствием развенчал «сладенькую картинку милого и очаровательного соблазнителя». И хотя успех фильма в целом был меньшим, нежели у «Горделивых», образ, созданный здесь Жераром, был еще более совершенным.

Следующим артистическим взлетом Филипа стала картина «Красное и черное» (1954 г.) по роману Стендаля. И если бы актер по какой-либо причине не смог принять участие в этом фильме, то его, возможно, так бы и не сняли. Режиссер Клод Отан-Лара хотел видеть в образе Жюльена Сореля только его. А друг и режиссер Рене Клер даже сценарий фильма «Большие маневры» (1956 г.) написал специально «под Жерара». Здесь он играет лейтенанта Армана, романтического красавца, которого любая женщина мечтает встретить на своем пути. Но повеса и сердцеед попадает в расставленные им же силки, а любимая так и не сможет поверить в искренность его чувств.

В кино партнершами Жерара были Мишлин Прэль, Мишель Морган, Мария Казарес, Мишель Симон, Симона Синьоре, Джина Лоллобриджида — знаменитые красавицы, талантливые актрисы. А женой стала не блиставшая красотой, скромная и приветливая Николь Фуркад. Знакомство с ней так потрясло Филипа, что во время съемок «Пармской обители» (1947 г.), произнося фразу: «Разве моя вина в том, что я люблю Клелию», он постоянно называл имя Николь. Но она была замужем и счастлива в браке. У нее был сын-подросток и хороший уютный дом. И Жерару хотелось такого же тепла и покоя, какой могла создать эта милая женщина. В течение года он изводил ее письмами с просьбой бросить мужа и полюбить его. И наконец Николь сдалась. Их скромная свадьба состоялась 29 ноября 1951 г. По просьбе мужа Николь сменила имя на Анн.

Своей семейной жизнью они не давали повода для сплетен. Их мир был открыт для очень близких друзей и наглухо закрыт для репортеров. Жерар любил и гордился дочерью Анн-Мари (1954 г.) и сыном Оливье (1956 г.) и в какое бы время ни возвращался домой, сразу же бежал в детскую, а на ночь рассказывал им многосерийную сказку, которую придумывал сам. У Анн была интересная работа — она снимала документальные этнографические фильмы и объездила весь мир. Часто с ней ездил и Жерар или она на несколько дней приезжала к нему на съемки. Все современники единодушно говорили, что у них прекрасная семья.

Однако друзья, близко знавшие Филипа, нередко отмечали в нем какую-то раздвоенность. Иногда при всем своем жизнелюбии, детском веселье, живости он как бы застывал, взгляд его останавливался, казалось, он с ужасом смотрит в глубь себя и не узнает. Поговаривали о существовании у актера другой, скрытой жизни, а в ней — странные похождения по борделям Испании, факты зверской жестокости по отношению к женщинам. Был ли он ангелом или демоном, пытался ли себя перебороть или играл всю жизнь, трудно судить. Но своим творчеством, а это в нем самое главное, актер сделал жизнь светлее и романтичнее.

Свою актерскую работу Жерар планировал на много лет вперед. Его записные книжки пестрели пометками: «Для меня через десять лет (Дон Жуан)», «для меня через двадцать лет (Сганарель)». Филип решил, что к 35 годам, пройдя школу режиссера и постановщика а Национальном народном театре, он сам обязательно снимет фильм о Тиле Уленшпигеле. Трудности его не пугали. Окружающие его профессионалы поражались, как много он знал в кинематографе — режиссура, съемка, освещение, костюмы. Всему этому он научился, работая у Рене Клера. Но первый опыт оказался неудачным — фильм был крупномасштабным, а сценарий слабым, — и Жерар очень переживал.

Актер, казалось, был неутомим. Не прекращая работы в театре, он снимался в одном фильме за другим. На протяжении трех лет Филип сыграл художника Модильяни в «Монпарнас 19» (1957 г.), «Игрока» (1958 г.) по Достоевскому, Вальмона в «Опасных связях» (1959 г.) и Рамона Васкеза в фильме «Лихорадка ширится в Эль-Пао» (1959 г.). Он стоял на пороге своей творческой зрелости, но переступить его не успел. В последние годы актер часто чувствовал себя разбитым и усталым, а в начале ноября 1959 г. с подозрением на абсцесс печени попал на операционный стол. «Рак… Осталось от 15 дней до шести месяцев» — страшный, неумолимый диагноз. Анн не сказала правду Жерару и забрала его из больницы. Он строил планы зимнего отдыха, читал Эврипида, просматривал записные книжки с заметками о ролях. «Для меня через 20 лет…» Прожив после операции только 20 дней, Жерар тихо скончался 25 ноября 1959 г.

Никто не верил в его смерть. Веркор, друг Филипа, писал: «Хороша добыча для смерти, меткое попадание, прямо в сердце. И все, чем одарила его судьба, дары самые драгоценные, дары внешности и таланта, красивой доброты и доброй красоты, молодости, горения, преданности — все уничтожено одним ударом».

«Он был принцем нашей молодости. Он был шевалье нашей весны», — горевали французы.

А верная Анн Филип, невзирая на слухи и домыслы, порочащие ее мужа, постаралась в своей книге воспоминаний оставить память о нем светлой и чистой. Ради будущего детей и ради Франции, которая верила в своего талантливого сына и очень его любила.

Александр Абдулов был чрезвычайно деятельным и азартным человеком. Его жизнь, наполненная до краев разнообразными событиями, «била ключом». «У меня вообще биография богата событиями — и прекрасными, и отвратительными, — сказал он в одном из интервью. — Но я счастлив тем, что в жизни все делал сам». Абдулов был не из тех людей, кто уповает на счастливый случай и сидит без дела в ожидании чуда. И хотя многое в жизни популярного актера произошло по велению все того же случая, его всенародную славу нельзя назвать случайной, потому что путь к ней был долгим и нелегким. За плечами Александра Абдулова такое количество ролей, каким может похвастаться далеко не каждый актер. Только в кино их более 140, а ведь в жизни актера был еще и театр…

Александр Абдулов родился в г. Тобольске в семье актеров. Отец его, Гаврила Данилович, после войны работал в Фергане режиссером местного театра, мать, Людмила Александровна, была там же гримером. В семье Абдуловых было трое сыновей, из которых Александр — самый младший. Актер вспоминал, что, проведя свои детские годы на Востоке и находясь рядом с мудрыми восточными людьми, он «старался впитать главное, что есть в их обычаях, прежде всего уважение к родителям и вообще к старшим». Из детских лет ему очень запомнилось, как он мальчишкой убирал хлопок: «Начиная с седьмого класса я работал на уборке хлопка. Но, правда, это был для меня отчасти праздник: берешь раскладушки, матрасы и — вон из дома, из-под родительской опеки. Свобода! Самостоятельность! Вечерами девочки, костры, прогулки под луной… А утром снова становишься буквой «г», и сколько видишь до горизонта — все хлопок. Мне труднее всех было — я самый длинный… Да и норма — 50 кг в день. Выполнить ее нельзя ни при каких условиях».

На сцену Александр попал очень рано. Еще пятилетним мальчиком он дебютировал в спектакле «Кремлевские куранты», в котором его отец выступал в роли В. И. Ленина. Гаврила Данилович, романтик и основатель первого русского драматического театра в Узбекистане, страстно хотел, чтобы его сыновья стали актерами. Поэтому Александр, как и его старшие братья, после окончания школы пытался поступить в московский театральный вуз. После провала на экзаменах в Театральное училище им. Щепкина Александр вернулся в Фергану и поступил в педагогический институт на факультет физкультуры. Рослого, стройного юношу всегда привлекал спорт, и уже в школе он стал кандидатом в мастера спорта по фехтованию. А еще Александр безумно увлекался музыкой, особенно ливерпульской четверкой, любовь к которой сохранил на всю жизнь. Но отец, для которого «театр был равнозначен Храму», не оставлял надежды на то, что сын все же свяжет свое будущее со сценой, и часто привлекал его к участию в спектаклях на небольших ролях… Абдулов вспоминал, как однажды он опоздал на представление и сорвал его: «После этого отец выгнал меня из труппы. Всем это казалось поначалу шуткой, но я целый год отработал рабочим сцены и выполнял все соответствующие обязанности. Причем в течение этого года играть мне было запрещено».

В конце концов Абдулов оставил пединститут и снова отправился в Москву. На этот раз он успешно сдал приемные экзамены в ГИТИС и был принят. Став студентом престижного московского вуза, Александр не стал ждать, пока его заметит кто-то из кинематографистов, и сам начал прокладывать дорогу в кино, чуть ли не ежедневно обивая пороги «Мосфильма». Это его слова: «Я никогда не сидел и не ждал ролей. Бегал в массовке, снимался в эпизодах, никакой работы не гнушался. Понимал: можно вечность провести в бесплодном ожидании звездного часа — никто не придет и не позовет. Конечно, из этого не следует, будто я униженно уговаривал режиссеров дать мне сыграть. Нет, я поступал иначе и всеми доступными способами пытался доказать, что лучше других справлюсь с ролью. Скажем, мог позвать режиссера в театр на свой спектакль или предлагал посмотреть фильм, в котором снимался. Я убеждал не словом, а делом». Вспоминая о том времени, когда он делал первые попытки пробиться, актер говорил: «Я приехал из Ферганы как дворняжка, которая собиралась завоевать Москву. Я этого хотел. По ночам разгружал вагоны, жил в общежитии — пять лет на Трифоновской, восемь — на Бауманской. Для меня это нормально. Я не жду доброго дядю».

Довольствоваться массовкой начинающему актеру пришлось до 1973 г., пока режиссер М. Пташук не пригласил его, студента второго курса, в свой фильм «Про Витю, про Машу и морскую пехоту» на роль десантника Козлова. Уже через несколько месяцев после своего дебюта в кино Александр сыграл роль жениха в картине А. Митты «Москва, любовь моя» (1974 г.). На четвертом курсе он с успехом исполнил роль Гордея Торцова в дипломном спектакле «Бедность не порок» и именно в этой роли был замечен главным режиссером Театра им. Ленинского комсомола и приглашен для проб на ведущую роль в спектакль «В списках не значился…». С этого момента Александр Абдулов стал актером знаменитого театра Марка Захарова — человека, которого он боготворил и о котором говорил: «Он сам фантазирует и любит актеров, фантазирующих на сцене. Мы с ним говорим на одном языке. Да и может ли быть иначе: 25 лет мы вместе. Работать с ним удивительно удобно. Не знаю, может ли он сказать то же обо мне». «Ленком» стал вторым родным домом для артиста, где, по словам самого Абдулова, живут не коллеги, а его братья, сестры и соседи: «Наш театр уникален. У каждого из нас есть своя ниша, и нам нечего делить. Гений Захарова составил такую труппу, где всем удобно жить, никто никому не мешает. Это и везение, и громадная селекционная работа Марка Анатольевича».

Начиная с середины 70-х годов, Абдулов активно снимается в кино. Первые заметные роли он сыграл в картинах «72 градуса ниже нуля» (1976 г.), «Вера и Федор» (1976 г.), «Золотая речка» (1977 г.) «Аленький цветочек» (1977 г.), «Побег из тюрьмы» (1978 г.), «Двое в новом доме» (1978 г.). После выхода этих фильмов на экраны зрители запомнили молодого, симпатичного актера, но настоящая известность пришла к Абдулову только с ролью принца-медведя в фильме М. Захарова «Обыкновенное чудо» (1978 г.). А к началу 80-х годов он стал уже одним из самых популярных киноактеров советского кинематографа. Интересно, что один из чиновников, решая в то время вопрос о выдвижении на премию Ленинского комсомола, сказал: «Александру Абдулову премию давать нельзя. У него нездоровая популярность». Актер принял это как комплимент.

Славу Александру Абдулову принесли не только роли в кинофильмах, но и театральные работы, такие как Хоакин Мурьета в спектакле «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и Еретик в спектакле «Юнона и Авось». Эти музыкальные постановки пользовались огромной любовью у зрителей, и в немалой степени в этом была заслуга Абдулова как исполнителя ведущих ролей.

Произошли изменения и в личной жизни актера. После нескольких любовных историй, одна из которых была связана с гражданкой США, Александр Абдулов женился. Его избранницей стала красивейшая актриса «Ленкома» Ирина Алферова. В 1979 г. они сыграли главные роли в фильме «С любимыми не расставайтесь», который был удостоен приза на фестивале в Душанбе. Историю любви героев зрители воспринимали как реальные взаимоотношения Александра и Ирины. По всеобщему признанию, они стали «самой красивой парой Советского Союза». И вполне понятно, что их отношения всегда привлекали к себе пристальное внимание. Особенно усилилось оно, когда поползли слухи об их разводе. Не последнюю роль в этом сыграл видеоклип, в котором Алферова и знаменитый певец Александр Серов изображали двух влюбленных. Официально о разводе актеров стало известно в 1993 г., когда Ирина дала интервью газете «Неделя». В нем она отчасти объяснила причину их расставания: «Есть такое расхожее выражение — «жить как за каменной стеной». У меня никогда не было такого ощущения. Я всегда рассчитывала только на себя. Все, чего я добилась в своей жизни, я добилась сама. Мне нередко приходилось сталкиваться с неподдельным удивлением людей, которые говорили: «Что же ваш муж, много играющий и снимающийся, не может замолвить за вас словечко знакомым режиссерам?» — «Не может!» — отвечала я. Мне не верили. А он действительно никогда мне не помогал. И объяснял это очень просто: «Ты и так талантлива — тебя должны заметить без протекции. Вот если б ты была бездарна — тогда, конечно, без блата не обойтись! Для тебя же любые мои хлопоты будут унижением». Не знаю, может, он и был прав, но мне всегда хотелось, чтобы за меня хоть раз похлопотали…»

В отличие от бывшей супруги, артистическая карьера Абдулова успешно продолжалась. Не прекращая выступать на театральной сцене, он активно работает в кино, снимаясь в двух-трех фильмах в год. Многие из этих ролей прошли незамеченными и для зрителей, и для самого актера. Но были и такие, которые, наверняка и сейчас помнят и любят: романтичный Иван в «Чародеях» (1982 г.), циничный Никита в «Карнавале» (1981 г.), Симпсон в «Доме, который построил Свифт» (1983 г.), Жакоб в «Формуле любви» (1984 г.), рыцарь Ланселот в «Убить Дракона» (1988 г.). По прошествии лет Абдулов не сомневался, что «был совершенно прав, снимаясь очень много, хотя, к сожалению, не всегда удачно». «Я люблю работать, мне нравится играть. Мне важен процесс, — говорил он. — Я не видел больше половины своих фильмов. Для меня важна незаканчиваемость самого процесса. Снялся в фильме, надо сразу сниматься в следующем. Иначе возникает ощущение чудовищной пустоты…». Причем брался Абдулов за совершенно разные роли, стараясь постоянно «расширять свою амплитуду»: он одинаково успешно играл и героев-любовников, и сложных, характерных персонажей. Интересно, что помимо призов и наград, полученных им как актером, есть и приз «Золотой Дюк» как лучшему каскадеру за трюк. По этому поводу он рассказывал: «Меня краном поднимали за ноги на высоту 45 метров. Причем поднимали раз 15–16. На съемках присутствовал один немецкий продюсер. Марк Анатольевич Захаров спросил его между делом, сколько бы заплатили за такой трюк немецкому актеру. Тот назвал сумму в 20–30 тысяч марок… за каждый подъем! А мне заплатили суточные. Но когда узнал, сколько бы мог получить за это в Германии, я долго не мог опомниться, все ходил, считал, воображал, что мог бы купить на эти сумасшедшие деньги».

В 1991 г. Абдулову присвоили звание народного артиста России. Творческая жизнь актера в этот период была очень насыщенной. На сцене ему особенно удалась главная роль в спектакле «Варвар и еретик» по роману Ф. М. Достоевского, за которую актер был удостоен приза «Хрустальная Турандот» и премии им. Станиславского. Из киноработ зрителям особенно полюбились его роли в фильмах «Гений» (1991 г.) и «Тюремный романс» (1994 г.). В 1997 г. Абдулов написал сценарий и снялся в главной роли в фильме В. Сергеева «Шизофрения». Но хотя картина привлекла внимание зрителей и критиков еще задолго до своего выхода на экраны и наделала много шуму (во многом из-за того, что консультантом кинофильма стал генерал-лейтенант Коржаков), она не повторила того успеха, который имел, например, «Гений».

Помимо большой творческой работы, в 90-е годы актер создает театрально-концертное объединение «Ленком», помогает отреставрировать и передать церкви храм Рождества Богородицы в Путинках, неподалеку от театра, так как считает, что «наша задача — заставить людей снова поверить в благое дело». Будучи человеком необычайно деятельным, подвижным и целеустремленным, Абдулов в начале 90-х годов становится одним из организаторов, а затем генеральным директором Московского международного кинофестиваля.

В это же время, создав театр «Антреприза Александра Абдулова», он дебютирует в качестве режиссера спектакля для детей «Бременские музыканты». После театральной постановки в 1999 г. актер принялся за создание кинематографической версии «Бременских музыкантов». На реализацию этого проекта ушло 2 года. Съемки фильма-мюзикла, ставшего одним из самых дорогостоящих в российском кинематографе, проходили в Египте, ЮАР, Азербайджане, Калмыкии, России и других странах. «Это фильм о бродячих артистах, о вечной, как мир, истории любви и дружбы, которая происходит вне конкретного времени, вне узнаваемого пространства, не зная ни границ, ни языковых барьеров. Наша картина для семейного просмотра, она будет интересна как детям, так и взрослым, но не надо сравнивать ее с любимым с детства мультфильмом, мы использовали его лишь как один из мотивов для импровизации» — так охарактеризовал свой режиссерский дебют Абдулов. Снимая этот фильм, он собрал не только целое созвездие знаменитых российских актеров. Сам актер сыграл в «Бременских музыкантах» роль Шута. Первый режиссерский опыт потребовал от Абдулова такой колоссальной энергии и отдачи, что после него он заявил: «Думаю, что это мой первый и последний фильм, я второй не потяну. Подохну. Какой из меня режиссер, о чем вы? К тому же, на мой взгляд, режиссер — это не профессия, а призвание, состояние души. Но мне пока рано рассуждать на эту тему, опыта маловато».

В последние годы жизни Абдулов работал особенно неистово. И в театре, и в кино он был занят настолько, что все его время было расписано по минутам. Только в 2007 г. он снялся в трех фильмах («Ниоткуда с любовью, или Веселые похороны», «Артистка», «Лузер»), в 2008 г. в телесериале «Из пламя и света», «Анне Карениной» и «Правосудии волков». Он не задавался вопросом «Зачем мне все это?», просто не мог иначе: «Скучно мне. Жизнь одна, хочется все попробовать. Ну кто-то может тупо сидеть на одном деле, я не могу. Хотя все болит, что может болеть, видеть стал хуже». Это редкое для актера признание прозвучало буквально за несколько месяцев до смерти. В 2007 г. во время съемок фильма В. Фокина «Ниоткуда с любовью», где он по мистическому совпадению играл роль умирающего от рака художника-эмигранта Алика, у него самого был обнаружен тот же недуг.

Впоследствии молодая супруга Абдулова, тридцатилетняя модель Юлия Милославская (Меншина) вспоминала: «Саша начал заниматься здоровьем, когда ему уже сложно было помочь. Он работал и не обращал на себя внимания. Когда я услышала нехороший кашель, я поняла, что что-то происходит. Но Саша меня успокаивал, мол, тебе кажется, все у меня нормально… И если бы не случайность, мы бы и не узнали, что он болен. Мы были на съемках в Балаклаве, у Саши сильно болел бок, и кто-то из группы посоветовал болеутоляющий препарат. И когда я увидела, что он горстями ест эти таблетки, то пришла в ужас: “Саша, ты что делаешь?!” Их же больше пяти штук пить нельзя! И на этом фоне у него случилась язва в Севастополе. Мы нашли хорошего хирурга, сделали Саше операцию. Она прошла успешно. Вернулись в Москву на обследование, и там сказали, что у него еще и онкология…» В Израиле, куда он отправился на лечение летом 2007 г., врачи вынесли страшный вердикт: четыре — шесть месяцев, и все… «Но мы не поверили, — рассказывает Юля. — Помню, к Сашке прилетели в Израиль друзья, он заказал им тушенки и черного хлеба. Сказал, что скучает по русской кухне. Мы в палате накрыли стол, поднимаем бокалы и включаем телевизор. А там идет футбол, играют «Локомотив» и «Спартак» в футболках с Сашиным портретом. Он тогда подумал, что это розыгрыш, а когда понял, что это реальный матч, то заплакал… Это был единственный раз в жизни, когда я видела, как Саша плачет».

Новое семейное счастье Абдулова оказалось очень коротким. Его роман с эффектной брюнеткой продолжался в течение двух лет, и только осенью 2006 г. они сыграли свадьбу. А в марте 2007 г. актер наконец-то стал отцом: у него появился единственный собственный ребенок — дочь Евгения. Вскоре к этому радостному событию должно было присоединиться и рождение первенца приемной дочерью Александра Гавриловича Ксенией Алферовой, которое сделало бы его дедушкой. В связи с этим он признавался газете «Твой день»: «Я самый счастливый человек на свете. Я безумно счастлив и большего себе пожелать не мог». Он до последнего боролся с тяжелым недугом, строил планы на будущее, которым, увы, не суждено было сбыться: третьего января 2008 г. его не стало. В том же году Александру Абдулову была присвоена национальная кинематографическая премия «Ника» «за выдающийся вклад в российский кинематограф» и главная кинопремия «Золотой орел» за «лучшую мужскую роль второго плана».

Все, начиная с имени, в этом актере звучно и красиво. Когда его слышишь, в воображении возникают красочные картины Испании с ее фламенко, корридой и тореадорами. К тому же, слово «бандерас» по-испански означает «знамена», что само по себе звучит победно.

Андалузец Антонио Бандерас завоевал мировую известность в кинематографе, привнеся в голливудский образ киногероя нечто новое и волнующее — чувственность, изящество и вместе с тем суровую сдержанность и силу. Экзотически красивый, кареглазый, прекрасно владеющий своим телом, темпераментный Антонио легко мог бы стать на экране стандартным «латинским любовником». Но это амплуа не для него. Антонио пошел по другому, более сложному творческому пути, сыграв в фильмах более 40 разноплановых ролей, каждый раз являясь зрителям в новом облике.

Жозе Антонио Домингес Бандерас родился в небольшом испанском портовом городке Малага в семье полицейского и учительницы. Он рос типичным домашним мальчиком: учился игре на пианино, гитаре и трубе, увлекался театром, писал стихи. С детства серьезно занимался футболом и к 14 годам уже играл в юношеской команде Малаги. Но травма ноги помешала Антонио продолжить спортивную карьеру, и он оставил футбол.

В 1975 г. юноша поступил в Национальную школу драматических искусств и стал подрабатывать в местном театре. Ему пришлось побывать и осветителем, и рабочим сцены, и гримером, и костюмером, прежде чем он начал получать небольшие роли. Родители Антонио были против артистической карьеры сына и надеялись, что тяготы гастрольной жизни испугают его и он не захочет связывать свою жизнь со сценой. Но вышло совсем по-другому — к двадцати годам Бандерас закончил учебу и уехал в Мадрид. «Мне повезло, что я оказался в столице в нужный момент. После смерти Франко в искусстве начался бум, который продолжался несколько лет. Это называлось «La Movida» — «Движение». Появились новые дизайнеры, режиссеры, новая музыкальная молодежь. Наконец-то можно было говорить, что ты думаешь, и новым идеям не было конца». В Мадриде Антонио работает то официантом, то продавцом и бесплатно участвует в экспериментальных постановках.

На профессиональную сцену Бандерас попал спустя 3 года — его приняли в труппу Национального театра Испании. Здесь он постиг классическую школу актерской игры в спектаклях Шекспира, Марло и Брехта. В 1982 г. Бандерас познакомился со скандально известным испанским режиссером Педро Альмодоваром, и это знакомство полностью определило дальнейшую карьеру молодого актера. Этот мастер «эстетических хулиганств» почувствовал артистический дар Антонио Бандераса и пригласил его сняться в своей картине «Лабиринт страстей» (1982 г.). Роль была небольшая, тем не менее она стала отправной точкой в кинокарьере актера. В своих последующих фильмах Альмодовар отдавал ему уже только главные роли. Созданные актером образы были весьма неординарны и далеки от расхожего понятия «первого любовника». Он представал перед зрителями то в роли странного, безвинно страдающего, наделенного даром предвидения поклонника своего учителя («Матадор»,1986 г.); то в образе пылкого и мятущегося юноши, для которого важно реализовать любой ценой, даже ценой смерти, свою страсть к известному режиссеру («Закон желания», 1987 г.); то в роли фана, похитившего актрису с целью наставить ее на путь истинный и превратить из наркоманки в любящую подругу и жену («Свяжи меня», 1990 г.). Но были у Антонио и резко противоположные роли, как, например, инфантильный, слабовольный, но милый молодой интеллектуал в фильме «Женщина на грани нервного срыва» (1988 г.). Эта картина была представлена на Каннском кинофестивале, а затем стала призером Американской киноакадемии как лучший иностранный фильм года. Благодаря ей Бандерас, будучи к этому времени уже одним из самых знаменитых и любимых актеров Испании, оказался в центре внимания мирового кинематографа.

В 1989 г. Антонио вместе с Альмодоваром впервые приехал в Америку на церемонию вручения «Оскара». В Испанию режиссер вернулся один, оставив созданную им звезду в Голливуде. Переезд в Америку повлек за собой кардинальные изменения в творческой жизни актера. Его карьера в Голливуде началась практически с нуля. Поначалу Бандерасу, привыкшему в родной Испании к первым партиям, пришлось довольствоваться ролью второго плана в мелодраме «Короли Мамбо» (1992 г.), в которой он сыграл кубинца Нестора Кастилио, приехавшего покорять Америку. Слова его героя: «это не мой язык, не моя страна», «я чувствую себя, как привидение» вполне могли относиться и к самому Антонио. Ведь актер играл в этом фильме, почти не зная языка, и произносил слова, постигая их смысл скорее душой. Позже он признается, что на родном языке слова имеют больший вес и поэтому их иногда очень тяжело произносить.

В Голливуде Антонио Бандерас не сразу изменил свой имидж, созданный работами у Альмодовара и Сауры. В фильме Джонатана Демма «Филадельфия» (1992 г.) он получил роль любовника главного героя, сыгранного популярным Томом Хэнксом, который заболевает СПИДом. Бандерас играет мягкого, чувственного, преданно и молчаливо любящего человека. Фильм «Филадельфия» имел грандиозный успех во многом благодаря игре Бандераса.

Вскоре актер получает более значительную роль в фильме Нила Джордана «Интервью с вампиром» (1994 г.). Его вампир Арманд — это заблудившийся во времени и потерявший счет годам демон тьмы. Здесь Бандерас выступил достойным партнером кумиров американской публики Тома Круза и Брэда Питта. Имя его замелькало среди звезд первой величины. Только за 1995 г. актер снялся в шести картинах, вознесших его на вершину славы («Убийцы», «Десперадо», «Четыре комнаты», «Рапсодия Майами», «Никогда не разговаривай с незнакомцами», «Двое — это слишком»). Теперь он играет роли разноплановые, сложнохарактерные, иногда неожиданные. К примеру, в «Убийцах», где партнером Бандераса был Сильвестр Сталлоне, его герой — безжалостный, прирожденный убийца, в котором лишь иногда, словно из сути самого актера, прорывается беззащитность и наивность.

Огромный успех Бандерасу принес фильм «Отчаянный» («Десперадо»), снятый испанским режиссером Роберто Родригесом. В этой картине Антонио великолепно сыграл свою долгожданную первую главную роль в Голливуде — отчаянного мстителя Эль Мариачи, подобно Робин Гуду восстанавливающего попранную справедливость. Антонио Бандерас считал, что «Десперадо» перенасыщен жестокостью, хотя режиссер относился к своему фильму менее серьезно, скорее, как к игре на грани абсурда, несмотря на горы трупов и море крови на экране.

Антонио Бандерас попробовал свои силы и в других жанрах американского кино, органично вписавшись в мюзикл «Эвита», где главную роль исполнила Мадонна, и совершенно неожиданно представил себя зрителю в комедии «Двое — это слишком» (1995) испанского режиссера Фернандо Труэба, снявшись с Мелани Гриффит. Именно на съемках этого фильма между партнерами возник роман, который через год увенчался браком.

Их союз стал одним из самых скандальных в Голливуде. Для того чтобы жениться на Мелани, Антонио развелся со своей испанской женой, актрисой Аной Леса, а Мелани Гриффит подала на развод с голливудским ловеласом Доном Джонсоном, за которым дважды была замужем. Браку Антонио и Мелани с самого начала предсказывали неминуемый крах. Все давно привыкли к скандалам и разборкам в звездных семьях: из-за денег, недвижимости и измен. Но кажется, пока папарацци всех бульварных изданий мира напрасно ждут, когда же, наконец, этот «мачо, этот суперлюбовник, этот жестокий сокрушитель женских сердец», как называют Бандераса в Голливуде, сделает хоть что-нибудь, чтобы подтвердить эту репутацию. Антонио ведет себя как образцовый супруг и утверждает, что искренне любит свою жену: «Я хочу помочь ей. Я хочу дать ей всю любовь, на какую способен, — говорит он. — Если это получится, я буду чувствовать себя счастливейшим из мужчин». Супруги живут в согласии, воспитывая троих детей: сына Александра и дочь Дакоту (приемные дети Антонио), а также общего ребенка — дочь Эстеллу дель Кармен, и уже не удивляются тому, что «желтая» пресса время от времени их разводит.

В Америке актер снялся уже в 20 фильмах, почти в каждом играя испанцев или латиноамериканцев. Но, приняв правила Голливуда, Антонио Бандерас остался самим собой и внешне и внутренне. Жизнь в чужой стране не превратила его в испанского эмигранта, сделавшего успешную карьеру за океаном.

Покорив Америку в качестве актера, Антонио Бандерас принял твердое решение вернуться в Испанию и определил для себя новый творческий рубеж: режиссура. Первой его режиссерской работой стала комедия «Безумец в Алабаме» с Мелани Гриффит, получившая престижную премию Европейской академии киноискусства. У Антонио и его жены есть совместная кинокомпания, по словам актера, созданная для того, чтобы раскрыть талант и красоту Мелани Гриффит. А что касается собственных творческих планов актера, то они связаны со спектаклем «Дон-Жуан», который он мечтает поставить в родной Испании.

В историю мирового кинематографа эта актриса вошла как «французская Венера послевоенных лет», «сексуальная кошечка», этакая полуженщина-полудевочка, чувственная и наивная одновременно. Весь мир сходил по ней с ума и инициалы «Б.Б.» оказывали поистине магическое воздействие на миллионы людей, символизируя сексуальную свободу женщины и уводя зрителей в царство эротических мечтаний. Она была всеобщим кумиром: мужчины называли ее «невестой мира», женщины видели в ней воплощение своего естества, а молодежь подражала в манере одеваться, причесываться «под Бабетту» и конечно же бунтовать.

А для французов Брижит Бардо была еще и символом их страны. Ведь именно с нее скульптор Гурдон Аслам изваял бюст Марианны, а президент Де Голль назвал ее национальным достоянием.

Многие десятилетия имя актрисы приносило Франции не только славу, но и сказочные прибыли, гораздо больше, нежели те, которые давало производство популярнейшего французского автомобиля «Рено».

Но в 39 лет, находясь на вершине успеха, актриса неожиданно озадачила всех своим решением уйти из кино, повторив тем самым поступок легендарной Греты Гарбо. Объясняя этот шаг, Бардо говорила: «…вдруг я поняла: кино мне больше ничего не дает. А я кино. Наступило время либо остановиться, либо превратиться в посредственность. Ведь славой можно жить только небольшое время, на всю жизнь не хватит. А я очень хотела оставить о себе хорошую память у зрителей…»

О славе актриса могла не беспокоиться — почетное место в истории кинематографа ей уже было обеспечено. А вот собственную жизнь Брижит, как когда-то на заре ее актерской карьеры, пришлось начинать заново.

Брижит Бардо родилась в Париже. Она была первенцем 37-летнего владельца фабрики Луи Бардо и 21-летней Анн-Мари Мюсель. Хотя семья была респектабельной, но в военные годы жила довольно скудно. Поэтому, вспоминая свое детство, Брижит писала: «…Мне по малолетству сравнивать было не с чем, и я прекрасно приспосабливалась. Получала самый минимум питания, не знала ни конфет, ни сладостей, вместо них имела витаминные галеты и литиевые порошки «от доктора Гюстена» — лимонный эрзац с сахарином: пакетик на стакан воды — восхитительная шипучка!» Брижит получила строгое классическое воспитание, в котором далеко не последнее место занимали хорошие манеры и навыки светской беседы.

В детские годы трудно было представить, что эту худощавую девочку, которую многие считали откровенно некрасивой, ждет будущее «идола» Франции. Да и сама Брижит о карьере актрисы не помышляла. Она завидовала младшей сестренке, «хорошенькой куколке»: «Своей внешности я стыдилась. Все отдала бы, чтобы стать, как Мижану, с рыжими до пояса волосами и фиалковыми глазами и быть любимицей папы и мамы. Господи, ну почему у меня волосы тусклые и как палки, и косоглазие, и очки, и зубы выпирают, и приходится носить проволочку! Проволочка, к счастью, ничего не дала! Зубы у меня так и выпирали, и казалось, что я надула губы — моя знаменитая на весь мир гримаска!».

В школе маленькая Брижит училась плохо, возглавляя в классе «двоечную троицу», и ненавидела 1 октября — день, когда во Франции начинались учебные занятия. Зато в любимых танцах, которыми девочка занималась с малых лет, всегда была первой. Танцуя, она забывала о своих очках, комплексах и унынии: «Танец делал красивыми и душу, и тело. Мышцы растягивались и расковывались, я становилась гибкой, и стройной, и пластичной, чувствовала ритм и такт и слушалась музыки. От танцев у меня и эта посадка головы, и походка, которые называют «типично моими». Танец же научил меня дисциплине и придал выносливости». Когда Брижит исполнилось 12 лет, она прошла огромный конкурс (из 150 поступавших отобрали только 10), и была принята в балетную школу. Балет стал ее самым большим увлечением и мечтой — девушка хотела повторить судьбу своего кумира, знаменитой балерины Анны Павловой.

Однако фотография юной Брижит, появившаяся в журнале «Эль» в 1950 г., круто изменила ее судьбу. Снимок хорошенькой балерины попался на глаза режиссеру Марку Аллегре, искавшему в тот момент «свежее лицо» для своей новой картины. Он и предложил Брижит сняться в кино. В семье разразился настоящий скандал: «Никаких актерок в доме!» Но потом все же было решено дать Брижит шанс: «Если малышке суждено стать шлюхой, она ею станет, в кино или без. А не суждено — так и кино тут ничего не сделает». Так 15-летняя Брижит попала на кинопробы, где познакомилась с Роже Вадимом (Вадимом Племянниковым), высоким, очень худым 23-летним человеком, который был тогда помощником режиссера. Вскоре влюбившись в него, она тайно бегала на свидания, прогуливая занятия в школе, и уже лелеяла мечту выйти за него замуж. Но семья не очень-то приветствовала такого зятя, считая его не лишенным обаяния, но каким-то «неосновательным и несолидным». Когда тайный роман раскрылся, родители решили отправить дочь на учебу в Англию. Но, отчаявшись, Брижит совершила свою первую попытку самоубийства, сунув голову в духовку. Поездку в Англию отменили, но замуж за Вадима до 18-летия выходить все-таки запретили.

Впервые в кино юная актриса появилась в фильме Жана Буайе «Нормандская дыра». Съемки, на которые она согласилась в основном из-за гонорара, не доставили начинающей актрисе ни радости, ни удовлетворения: «Три месяца надо было унижаться, выслушивать насмешки и оскорбления, не отвечать, стараться изо всех сил, глотать слезы, сжимать кулаки — отрабатывать свои двести тысяч…» Первая картина, как и последующая, в которой снялась Бардо, успеха не имела. К тому же роли Брижит были настолько малы, что зрители ее вовсе не заметили.

21 декабря 1952 г. Брижит обвенчалась с Роже Вадимом. Незадолго до этого он ушел из кино, став журналистом в «Пари-Матч», чтобы иметь регулярный заработок. Брижит же по-прежнему снималась в скромных эпизодических ролях, причем не только во французских фильмах, но и в американской картине «Елена Троянская», а затем в итальянской мелодраме «Ненависть, любовь и предательство». Однако и во Франции ей иногда улыбалась удача: хорошую службу сослужили фильмы «Маневры» Рене Клера и «Эта проклятая девчонка» Мишеля Буарона, после которых она уже получила некоторую известность и могла даже позволить себе «звездные» капризы. Так, играя роль Помпеи в итальянском фильме «Уик-энд с Нероном», Брижит по сценарию должна была принять знаменитую молочную ванну. Но вместо молока ей предложили искупаться… в крахмале. После бурной сцены, которую устроила «восходящая звезда», заявив, что не желает накрахмалиться, как воротничок сорочки, его заменили молоком, правда, не ослиным и разбавленным водой, но все же это было лучше, чем противная крахмальная жижа. Однако к концу съемочного дня Брижит пришлось плескаться уже не в тепленьком приятном молочке, а в мерзкой створоженной простокваше. На другой день «звездные капризы» закончились, — актриса согласилась на крахмал.

Так продолжалось до 1956 г., когда Роже Вадим снял фильм «И Бог создал женщину», в котором Брижит сыграла свою первую главную роль. Эта картина решила судьбу актрисы. По ее словам, это были самые лучшие съемки с начала ее карьеры: «Я не играла, я жила!». Действительно, выдуманную любовь своей героини актриса превратила в реальную. Ее отношения с партнером по фильму Жаном-Луи Трентиньяном скрыть было невозможно. О драме, разыгравшейся на съемочной площадке между Брижит, Жаном-Луи и Роже Вадимом, моментально сообщили газеты, назвав актрису «пожирательницей мужчин», «ветреной и бесстыдной». Четыре года совместной жизни с Вадимом были в прошлом, хотя бывшие супруги после разрыва сумели сохранить хорошие отношения. Новая любовь Брижит стала началом новой жизни, отрезанной от всего мира, в которой у нее были только «Жан-Луи и телефон, ставший единственным источником информации».

Тем временем фильм «И Бог создал женщину» во Франции встретили довольно прохладно, ругая создателей за легковесность сюжета, а главную исполнительницу за неважную артикуляцию и внешний вид служанки. Но за пределами страны картина имела ошеломляющий успех. Фильм, символизирующий бунт против обывательских ценностей, воспевающий естество, презирающий моральные каноны и ставший воплощением мечты о телесной и чувственной свободе, вызвал восхищение американцев. Упиваясь достигнутым успехом, Роже Вадим сказал о Брижит: «Это создание с повадками дикой кошки… Эта девушка соткана из противоречий: бунтует против своей среды, против ханжества. Она просто рождена для любви — между тем не имеет об этом ни малейшего представления… Ты будешь недостижимой мечтой женатых мужчин». Можно считать, что именно с этого времени и начинается миф Брижит Бардо — «Б.Б.». Актриса не была суперзвездой в привычном понимании этого слова. Она не появлялась на публике с ног до головы в брильянтах и дорогих нарядах, ни в чем не следовала «правилам игры» знаменитостей, потому что, по ее словам, «никогда не любила ходить строем». Брижит неоднократно говорила: «Вообще не люблю проторенных дорожек. На моду мне наплевать. Потому-то и звали меня злодейкой, провокаторшей, дурной женщиной, а я просто была сама собой». По выражению Жана Кокто, «она жила, как все, не будучи ни на кого похожей».

Предложения работать в кино сыпались одно за другим, и Брижит Бардо, со свойственной ей непредсказуемостью, какие-то из них отвергала (она могла уже это себе позволить). Она снялась в блистательных комедиях «Парижанка» (1962 г.) и «Бабетта идет на войну» (1963 г.) и в серьезных фильмах, где с успехом проявила себя как драматическая актриса («В случае несчастья» (1958 г.), «Истина» (1960 г.), «Частная жизнь» (1962 г.), «Презрение» (1963 г.)). Героини ее фильмов, как и она сама, были естественны, не желали считаться с общепринятыми нормами поведения. Фильмы режиссеров «новой волны» — «Презрение» Жана Люка Годара и «Частная жизнь» Луи Маля до сих пор считаются одними из лучших работ не только в творчестве Брижит Бардо, но и в творчестве самих режиссеров. Кинокартина «Частная жизнь», где она сыграла актрису Жиль, для которой кино, слава, успех, всеобщее признание стали проклятием жизни, была во многом автобиографичной, исповедальной, поскольку за частной жизнью самой Брижит, как и за жизнью ее героини, неустанно следили журналисты, репортеры, фотографы, ожидая очередной сенсации. Бардо очень страдала от этого, считая, что пресса показывала публике «только одну сторону медали, пряча другую»: «…Искаженное изображение моего истинного «Я», которое всегда швыряли на растерзание толпе, я ненавижу больше всего на свете». Как только в жизни Брижит появлялся новый мужчина, будь то любовник или муж, пресса немедленно до мельчайших подробностей освещала очередной роман. А в жизни Брижит было много мужчин, и многим своим избранникам она приносила не только личное счастье, но и жизненный успех. Связь с известной актрисой помогала им самим стать знаменитостями. Именно благодаря Брижит Саша Дистель стал известным певцом, другие выбились в продюсеры, преуспели в шоу-бизнесе. Позднее Бардо напишет об этом: «Свой час славы познал каждый мужчина, что-то значивший в моей жизни, будь он певцом, актером, плейбоем, художником или скульптором. Каждый думал, что этой славой обязан только себе, и каждый был жестоко разочарован, видя, как она осеняет его преемника, а ему приходится вернуться к унылым будням». Иная ситуация сложилась в браке с немецким миллиардером Гюнтером Саксом, ставшим третьим мужем актрисы. Он ничего не требовал от Брижит, ему нужна была только она сама — самая знаменитая в мире жена. Чтобы завоевать ее сердце, богатый красавец подарил актрисе сто дюжин отборных роз, которые были сброшены с вертолета над ее виллой «Мадраг». Но и этот роман, начавшийся так красиво, закончился банальными изменами и разводом. Потом у Бардо был четвертый, и пятый брак… Но с какой быстротой оформлялись брачные свидетельства, с такой же и расторгались. Хотя, расставаясь с мужчинами, Бардо всегда сохраняла с ними дружеские отношения. Единственным исключением стал актер Жак Шарье, второй муж Брижит и отец ее единственного сына Николя, которого Жак после расторжения брака с Брижит сам и воспитал. Но счастья в любви Брижит так и не смогла найти. Позднее она скажет: «Любовь — это великий самообман. Когда тебе кажется, что ты живешь одной жизнью с другим человеком, ты оказываешься в абсолютном одиночестве…» Не очень удачная личная жизнь, находящаяся под неусыпным контролем прессы, нередко приводила актрису к депрессиям, во время которых она пыталась покончить с собой. Одним из таких «черных» дней для Брижит Бардо стал ее двадцать шестой день рождения. Ее сыну Николя в то время едва исполнилось девять месяцев. Эта, как и еще две попытки самоубийства, к счастью, оказались неудачными. И тогда Брижит, в отличие от своей героини Жиль из «Частной жизни», нашла для себя иной путь спасения— уйти не из жизни, а из кинематографа. Предпринимая этот важный шаг, Брижит Бардо признавалась: «Я ничего хорошего не вижу в своем будущем. Нельзя все время идти против течения. Наступит момент, когда сил больше не будет и оно тебя снесет…. Нужно вовремя уйти, а еще лучше — заняться нужным делом». И таким делом для актрисы стала защита животных. Сейчас «Добрая фея животных», как ее все называют, делает многое, чтобы спасти братьев наших меньших от людской жестокости. Она основала фонд защиты животных, носящий ее имя. Ее дом в Сан-Тропезе полон всяческой живности, которой она уделяет все свое время. Используя свою известность, Брижит Бардо решает многие важные экологические проблемы на уровне глав правительств различных стран, в том числе и России. В своей благородной деятельности она находит понимание и поддержку со стороны нынешнего супруга, политика Бернара д’Ормаля.

В своей книге Брижит Бардо признается, что «всегда и во всем искала простоту… жизнь просто милая и душевная нравилась мне куда больше помпезной, ненужной, ледяной роскоши, в которую помещали меня во время поездок и съемок, думая угодить! Чем дальше я от природы, тем мне тошней». Сегодня она так же близка к природе, к той естественной жизни, олицетворением которой были все ее экранные героини.

Ричард Гир — это живое воплощение американской мечты: разбогатевший красавчик, купающийся в лучах славы, всю жизнь окруженный сонмом красивых и знаменитых женщин. Но близкие знают его как умного, ранимого человека, философа и эстета, убежденного буддиста, хорошего музыканта. Однако прежде всего он талантливый актер.

Ричард был вторым из пятерых детей в семье страхового агента Гомера Гира и домохозяйки Оливии Гир из Филадельфии. Родители придерживались строгой консервативной морали английских пуритан, но бесконечная доброта и любовь позволили им вырастить одаренных детей и предоставить им возможность выбрать профессию по душе.

Гир проявил свои актерские способности еще в школе, играя в любительских спектаклях. Он также сочинял музыку и исполнял ее на различных инструментах. Ричард был серьезным юношей, интеллектуалом, ироничным умником, наделенным врожденной сексапильностью.

Получив спортивную стипендию (в школе занимался гимнастикой), Гир два года учился в Массачусетском университете на отделении философии и драмы. Но неожиданно прервав эти занятия, он решил стать артистом. Работал в нескольких театральных труппах, играл в рок-группах «Стреэйнжерс» и «Шивеллз», жил в колониях хиппи, после чего отправился завоевывать большую сцену в Нью-Йорке. Начался бесконечный марафон по театрам. Но ни его актерские и музыкальные данные, ни его внешность, соответствующая американскому идеалу мужской красоты, долго были никому не нужны. Между случайными небольшими ролями в театрах ему приходилось работать посудомойщиком и вышибалой в баре, уборщиком в мясной лавке и официантом.

Как-то режиссер Р. Гринвуд привлек его в музыкальный спектакль «Волос» о жизни хиппи. Ричард играл в нем на трубе и гитаре, флейте и банджо, ксилофоне и тамбурине, пел, но публика на спектакль не пошла, и его закрыли. Научившись жить на один доллар в день, актер продолжал надеяться на удачу. Следующий спектакль, «Фарина», принес ему успех. Ричард был в нем совершенно великолепен. Особенно удались ему «волчьи» зонги, музыку к которым он написал сам. Успех окрылил его, и тем больнее было возвращение к реальной жизни. Иногда он просто приходил в отчаяние. Эта черная полоса длилась два года, и все это время рядом с ним была актриса Пенелопа Милфорд.

Небольшая роль в мюзикле «Бриолин» (1972 г.) настолько удалась Гиру, что его пригласили сыграть ее в Лондоне, где он познакомился с легендарным театральным режиссером Фрэнком Данлопом. Игра в его театре в пьесе Шекспира «Укрощение строптивой» была замечена и имела успех в Англии и США, а Диметрий в спектакле «Сон в летнюю ночь» просто восхитил зрителей.

Но с этой роли началась бесконечная война Ричарда с журналистами и критиками. Они рассматривали артиста как красивый манекен, приписывая ему все мыслимые и немыслимые грехи, не замечая его профессионализма. Но и опытные режиссеры видели в нем античного красавчика с сексуальным телом, тем более что Гир его не стеснялся и спокойно снимался обнаженным.

Ричард мечтал сыграть в пьесе, где бы не нужна была его внешность. И такую роль он получил в спектакле Шепарда «Голова убийцы». Это был 20-минутный монолог осужденного на казнь о своем несуществующем будущем. Актер был на сцене один, его руки были закреплены на подлокотниках, глаза скрыты черной повязкой. Взаимодействие с залом достигалось только интонациями голоса и было настолько эмоциональным, что убедиться в таланте Гира мог даже слепой.

После этого спектакля Бродвей признал его талант. У Гира появились серьезные и разнообразные роли. Но театральный успех не гарантировал ни денег, ни популярности. А вот несколько небольших ролей в кино позволили ему обрести относительную финансовую независимость. Поэтому Гир выбирает Голливуд.

Слух о том, что у гениального режиссера Терренса Малика в «Днях жатвы» снимается молодой талантливый актер, распространился мгновенно. Пока шел монтаж фильма, Ричард снялся в картине «В поисках мистера Гудбара». Благодаря этим фильмам из актера, который еще вчера был неизвестен широкому зрителю, он в мгновение ока превратился в новый американский секс-символ. Но слава, пришедшая к Гиру, была не совсем той, к которой он стремился. Его не воспринимали как серьезного актера. И зрители и критики больше восхищались красивым лицом, великолепным сложением, мощным сексуальным магнетизмом. На экране телесное начало затмило его дух. Все эти экранные красавцы были внутренне чужды артисту. А успех с оттенком скандала в фильме «Американский жиголо» только увеличил его славу кумира женщин.

Гир не воспользовался моментом, чтобы раздуть шумиху и погромче разрекламировать себя. Журналисты ломали головы, почему вместо традиционного актерского тщеславия он проявляет почти монашескую отрешенность. Одни говорили, что он гомосексуалист, другие упрекали в снобизме. Ведь несмотря на сексуальность его героев, личная жизнь самого актера в тот период была довольно скромной. Более шести лет он хранил верность Пенелопе Милфорд, которая переехала с ним в Голливуд и играла небольшие роли. Однако когда за роль второго плана в фильме «Возвращение домой» она была номинирована на «Оскар», Ричард, ничего не объясняя, расстался с ней. Сам актер до сих пор так и не вошел в число номинантов этой премии. После множества коротких, ничего для него не значащих романов он встретился с бразильской художницей Сильвией Мартинес, с которой прожил последующие семь лет.

Гир постепенно поднимается на кинематографический Олимп. Часто ему достаются роли, от которых по каким-либо причинам отказывается Джон Траволта, его друг и соперник. Все они — в фильмах «Офицер и джентльмен», «На последнем дыхании», «Последний консул» — все прочнее закрепляют за ним имидж секс-символа Голливуда. Но даже самое красивое тело и привлекательную внешность нельзя эксплуатировать бесконечно. В 34 года Ричард Гир решил доказать, что он не только сексапильный красавец, но и серьезный разноплановый артист. Эта попытка перехода в новое качество была очень болезненна и чуть не закончилась полным крушением его кинокарьеры.

Фильм «Клуб коттон» (1984 г.) принес актеру гонорар в 2 млн долларов, полную финансовую независимость и в то же время стал его первым крупным провалом. Проект сценариста Марио Пьюзо, режиссера Френсиса Форда Копполы и продюсера Роберта Эванса, стоивший 50 млн долларов, получил уничтожающие отзывы в прессе. Следующая драматическая роль — царя Давида в одноименном фильме тоже не оправдала надежды Гира.

Пережить трудное время неудач Ричарду помогла внутренняя опора — буддизм. Еще до начала актерской карьеры он интересовался восточной философией. Для сохранения душевного спокойствия он занимался по древнекитайской системе тай-цзи-цюань. В 1981 г. актер познакомился с далай-ламой и стал его духовным учеником. Он совершал ежегодные паломничества в Индию, а в 1984 г. принял буддийское посвящение высокого уровня. «Главное — понимание сущности бытия, и тогда ты сохранишь себя хоть на Тибете, хоть в Голливуде», — говорил журналистам Гир. Но его подруга Сильвия Мартинес не выдержала бесконечных паломничеств и медитаций, и после очередной поездки по восточным храмам они расстались.

В перерывах между романами Ричард успевал устраивать акции в защиту Тибета. Затем вновь приступил к съемкам. Он сыграл роль полицейского и мстителя в картине «Без пощады», а затем полицейского, но преступника и убийцу в фильме «Внутреннее расследование». Это была попытка вернуться в ряд ведущих кинозвезд и восстановить свою репутацию после неудачных ролей. Даже злопыхатели не могли сказать ничего плохого как об этом фильме, так и об исполнителе главной роли. Ричард был по-прежнему талантлив, красив и сексуален, он нисколько не утратил своего обаяния, но сделался глубже, сложнее и интереснее.

С появлением рядом с Ричардом Гиром знаменитой манекенщицы, гордости мира Большой Моды Синди Кроуфорд, женщины с темпераментом цунами, вести закрытый образ жизни стало невозможно. Внимание к их роману было большим, чем интерес к фильмам «Красотка», «Окончательный анализ», «Соммерсби» и «Мистер Джонс» вместе взятым. И они оправдали ожидания публики. Правда, церемония венчания в Лас-Вегасе обошлась в 500 долларов и прошла в присутствии всего четырех свидетелей, а «банкет» состоялся в ближайшей закусочной, но главное — убежденный «одиночка» женился. Актеру было 43 года, а избраннице 25 лет.

Семейная жизнь кинозвезды и топ-модели оказалась весьма нелегкой. Ричард и Синди с их бесконечными разъездами не виделись по нескольку недель. Слава Кроуфорд росла, она вела передачу на телевидении, выступала в бесчисленных телешоу, общалась с журналистами. Ричарду не нравилось, что их личная жизнь «с подачи» жены становилась предметом всеобщего обсуждения, и он при малейшей возможности уезжал на съемки или в Индию. Дневник, опубликованный Синди, дал повод для множества слухов. А одна французская газета напечатала статью, в которой было недвусмысленно сказано, что их брак — это фарс в целях саморекламы, а Синди — лесбиянка. Актер был взбешен. В мае «Таймс» напечатала открытое письмо супругов с опровержением, а в июле они решили пожить отдельно и затем развелись.

Занятия буддизмом не прошли для Ричарда даром, они разбили стену, которую он постоянно выстраивал между собой и людьми. Джоди Фостер, его партнерша по фильму «Соммерсби», заметила, что Гир совсем не конфликтный, а «очень милый и сдержанный человек». А Джулия Робертс признала, что хотя сценарий был написан под актера, «он не тянул одеяло на себя». Фактически Гир «подарил» успех Джулии: «Ричард это сделал для меня, он предоставил мне возможность блеснуть, даже если это вынуждало его остаться на втором плане. Ричард невероятно великодушен как актер». После выхода «Красотки» за свое будущее они могли не волноваться. Робертс вручили «Оскара», а Гир, получив многомиллионный гонорар, отправился в Канаду рекламировать фильм о Тибете, где восхищенные поклонники его чуть не растерзали.

Теперь Гир мог позволить себе роль, которая была бы созвучна его духовному состоянию. После выхода картины Акива Куросавы «Августовская рапсодия», где говорилось о моральной вине американцев за трагедию Хиросимы и Нагасаки, Гир был вполне удовлетворен: это тонкий, красивый и совершенно некоммерческий фильм. Однако, отведя душу, актер вернулся в нелюбимый, но давно уже родной Голливуд.

Регулярно достигая заметных успехов и удачно избегая провалов, Ричард Гир, как опытный стратег, возвращается к истокам собственной славы — к мелодраме «Сбежавшая невеста» с Джулией Робертс в главной роли. Кажется, что в новый век он вошел с новыми силами — «Осень в Нью-Йорке», «Пророчества Мотмана», «Претендент», «Вероломная» составили его творческий вклад в минувшем столетии.

Устроилась и его личная жизнь. На очередном собрании организованного им фонда он познакомился с 35-летней актрисой Кери Лоуэлл, которая полностью разделяла буддийские идеалы Ричарда. В 50 лет актер впервые стал отцом. Первенца нарекли звучным именем Гомер Джеймс Джигме Гир (первые два в честь дедушек, а третье — «бесстрашный» дали ему тибетцы). Все свое свободное время Кери отдает сыну, а продюсеры не могут застать дома молодого отца, чтобы предложить ему новую роль, так как он постоянно путешествует в благотворительных целях. Во все добрые дела Гир вкладывает свои деньги, не надеясь на щедрость миллионеров.

Раньше его очень волновало, что его как актера не принимают всерьез и за привлекательной внешностью не видят его самого, а теперь он говорит: «Я-то сам знаю, кто я. Так какое мне дело до того, что обо мне думают другие? Если бы кто-нибудь подошел к леопарду и начал кричать ему: «Ты — корова», разве леопард стал бы огорчаться по этому поводу? Ведь он сам твердо знает, что на самом деле он — леопард».

Весь мир называет его звездой. А в некоторых странах — Южной Корее и Китае — его просто боготворят, в Японии находят в этом стопроцентном европейце, видимо, что-то свое, «самурайское» (недаром он снялся в фильме «Самурай»). В самой же Франции блеск звезды Алена Делона воспринимают более спокойно, называя его по-домашнему просто «Месье Д.».

Но правильнее было бы сказать, что Делон больше, чем звезда. Он один из самых ярких и популярных кинематографических символов ХХ века, ибо как никто другой воплощает в своих героях черты нашей неспокойной и стремительной эпохи. Созданные им персонажи — незаурядные, сильные личности, «одинокие волки, оторвавшиеся от стаи». В большинстве своем это люди мужественные, энергичные, честолюбивые, но некоммуникабельные, как бы замкнутые в кругу индивидуализма, нередко скрывающие за красивой внешностью и манерами двойное дно. Внешне они чаще всего холодные, а в действительности — страстные и непредсказуемые. Их судьба порой столь же трудна и загадочна, как и судьба самого актера.

Делон, тиражируемый миллионами экранов и, казалось бы, всем известный, на самом деле загадка для современников, разгадать которую, по-видимому, суждено еще не скоро. Особенно много «темных пятен» таят в себе юношеские годы актера и начало его кинематографической карьеры. Что же касается детских лет, то сам Ален всегда вспоминал о них с горечью: «Когда с самого детства чувствуешь, что никому не нужен, это не может потом на тебе не сказаться. Нет, лицо не меняется, но в душе на всю жизнь поселяется печаль».

Свою ненужность мальчик ощущал уже с четырех лет, с той поры, как его родители разошлись. Об отце, Фабьене Делоне, бывшем владельце кинотеатра «Регина» в парижском пригороде Бурларене, он вспоминал мало, характеризуя его как авантюриста, вечно пребывавшего в поисках работы. О матери же, Эдит Арнольд, мечтавшей о карьере киноактрисы, но работавшей скромным фармацевтом, он сохранил более теплые воспоминания, считая, что именно ей обязан любовью к кино.

Когда мать вторично вышла замуж за мясника, семья переселилась в дом напротив тюрьмы «Френ». Поэтому из детских впечатлений Алена отчетливее всего сохранились в памяти вид из окна на тюремные решетки и мясная лавка, в которой он по требованию отчима ежедневно часами резал колбасу. Радости такое занятие, конечно, не вызывало, и он всячески отлынивал от него, как и от уроков. В детстве Ален, как и все мальчики, увлекался ездой на мотоцикле, игрой в футбол, любил смотреть фильмы. В 14 лет вместе с другом он попытался сбежать из дому и уехать в Америку, но был пойман и исключен из школы. В результате, как пишет актер, «я вынужден был начать учиться на мясника и мечтал только об одном: побыстрее сбежать из этого дома-тюрьмы!»

Вырваться из «колбасного плена» помогла армия, куда он пошел в 17 лет: «Когда я заявил, что хочу отправиться на войну в Индокитай, потребовалось разрешение родителей, и они тут же согласились. А мне-то только и хотелось, что вырваться из родительского дома. В 17 лет ты еще недоумок, и долг семьи — уберечь тебя. Но в моем случае такого не произошло. Слава богу, мне повезло: вернулся живым и здоровым…» Солдат Делон попадает во Вьетнам, а там — самоволка, лишняя доза рисовой водки в забегаловке, украденный джип, отчисление со службы. По дороге домой он купил из-под полы в Танжере револьвер, и за попытку провезти оружие без разрешения был заключен на полтора месяца в военную тюрьму.

Отбыв заключение, домой он возвращаться не стал, а уехал в Марсель. С этим городом, в котором юный Делон провел несколько лет, связан самый таинственный период его жизни. Французский журналист Бернар Виоле в своей книге, названной весьма символично «Тайны Делона», в частности, утверждает о контактах актера в этот период с мафиозными кругами, об увлечении им наркотиками и интимных отношениях с гомосексуалистами. Сам же Делон, ознакомившись с книгой, заявил, что автор «просто-напросто оговаривает не только меня, но и людей, которых уже нет с нами, но которые по-прежнему очень и очень мне дороги. Чтобы защитить их от клеветы, несправедливого отношения, я остановил процесс подготовки этой биографии. Подчеркну, трактовка моей жизни была очень вольной и имела мало общего с действительностью». Однако, несмотря на усилия Делона, упомянутая книга все-таки увидит свет. Но прольет ли она «свет» на истинное положение дел или станет очередной скандальной сенсацией, пока неясно. Поэтому, вернувшись к марсельскому периоду жизни актера, стоит ограничиться лишь доподлинно известными фактами.

В Марселе Делон вначале работал официантом в кафе для геев. Здесь он познакомился с бисексуалом Жаном Клодом Бриали, которого потрясла редкая красота юноши. В дальнейшем яркая внешность и удивительная пластичность привлекли к нему внимание и других известных представителей сексуальных меньшинств: кинорежиссера Лукино Висконти и продюсера Дона Бея. Благодаря их участию 22-летний Делон, не имеющий актерского образования, начинает сниматься в кино. Первой пробой на экране стали маленькие роли в картине Ива Аллегре «Когда вмешивается женщина» и его брата Марка Аллегре «Будь красивой и молчи» (обе в 1957 г.). Они убедительно доказали наличие у молодого актера исключительной фотогеничности и природного артистизма, так точно угаданного в нем Висконти. Однако его успешный дебют многие, в отличие от гениального режиссера, связывали прежде всего с прекрасными внешними данными. Сам Делон стремился к самоутверждению в актерской профессии, настойчиво овладевая мастерством. Будучи человеком гордым и честолюбивым, он проявлял завидную настойчивость и силу воли. «Оказавшись перед камерой, — вспоминал впоследствии Делон, — я сразу почувствовал — это мое. И я должен добиться успеха. Еще со времен войны в Индокитае я знал, что нужно быть первым в любом деле, чем бы ни занимался. Продавец газет? Значит, лучший продавец. Чистильщик обуви? Лучший чистильщик. Если актер — только звезда… И я всю жизнь доказывал окружающим и себе, что не только красив, но и умен. Доказывал, работая на съемочной площадке до седьмого пота».

Эта настойчивость и старательность актера, рабочая дисциплина на съемочной площадке, творческая восприимчивость были замечены режиссерами. Делон тщательно обдумывал создаваемые образы, стараясь придать им художественную достоверность. Поэтому не удивительно, что буквально через два года он превратился в восходящую звезду. Этому превращению во многом способствовало его участие в фильме «Кристина» (1958 г.), где он впервые встретился с молодой, но уже получившей мировую известность западногерманской киноактрисой Роми Шнайдер. Эта встреча стала для него историей сумасшедшей страсти, для нее — любовью ценою в жизнь.

Поначалу отношения между ними были скорее враждебно-отталкивающими. Делон даже жаловался продюсеру на то, что ему придется целых шесть недель сниматься с этой «пресной венской булкой», «надутой немецкой гусыней». И хотя их профессией было играть любовь, к концу съемок эта молодая и «самая красивая пара в мире» перепутала съемочную площадку с жизнью. Роми стала невестой Делона, невестой, которой так и не суждено было стать его женой. Несмотря на свою страсть к ней, он не смог ни смириться с ее бюргерской благовоспитанностью, ни отказаться от своей свободы, которая в те годы была для него превыше всего. Вот как говорил об этом Делон позднее: «Роми — дитя того общества, которое я ненавижу больше всего на свете. Правда, ее вины в этом нет. Но за шесть лет я так и не смог искоренить в ней того, что внушалось ей все двадцать лет ее прежней жизни. Я жил с двумя Роми. Одну из них я безумно любил. Вторую так же безумно ненавидел… Гениальная актриса, она выросла в кинопавильонах и путала настоящую жизнь с вымышленной. На киностудиях и в кинозалах пред нею преклонялись, дома же ее ждали незаполненные налоговые ведомости и очередная ссора с кухаркой из-за остывшего ужина. Трагедия обыденной жизни оказалась куда более жестокой, чем кинороманы…»

В отличие от Делона Роми Шнайдер будет считать их отношения трагедией любви, а разрыв — своей незатихающей болью. Они встретятся еще раз — на съемках фильма «Бассейн», через пять лет после их разлуки и женитьбы Делона на Натали Бартелеми. Эта встреча вызовет новую вспышку страсти у него и станет роковой для Роми Шнайдер.

Что же касается творческой судьбы Алена Делона, то после успеха «Кристины» он очень быстро пошел в гору. В течение пяти лет актер снимается в главных ролях у таких выдающихся мастеров кинематографа, как Р. Клеман («На ярком солнце», 1959 г.), М. Антониони («Затмение», 1962 г.), Ж. Дювивье («Дьявол и десять заповедей», 1962 г.), Л. Висконти («Рокко и его братья», 1960 г. и «Леопард», 1963 г.). Эти работы стали несомненным достижением Делона. Им была взята такая высота, что долгие годы ему было очень непросто жить и работать. «Счастливчик Делон», — писали о нем критики, пораженные блеском его актерской карьеры, коллеги-соперники завидовали его умению отказываться от одних предложений ради других, в конечном счете лучших. А он впитывал уроки мастерства великих режиссеров и много работал. С особой благодарностью и восхищением Делон относился к Лукино Висконти: «Не проходит дня в моей жизни, — признавался актер журналистам, — чтобы я не вспоминал Висконти. Всем, чего я достиг, я обязан ему…» Однако, как ни велико было влияние великого режиссера на актерскую судьбу Делона, многое зависело от него самого. Поэтому нельзя не согласиться с мнением Жана Ко, журналиста, хорошо знавшего актера: «Он создал себя сам, без посторонней помощи, из духа противоречия, с помощью силы воли и ярости». Его дальнейшая карьера в кино — отражение человеческого характера, в котором риск часто совмещается с безрассудством. Делон стремится удивить зрителя неожиданными поворотами, любит действие, стрельбу, погони. Большей частью он снимается теперь в роли полицейских, гангстеров, авантюристов. В одних лентах преследует он, в других преследуют его. Но сквозь привычную маску красавца в его героях все чаще проступает постаревшее лицо думающего и страждущего человека, лицо настоящего Алена Делона. Каков же этот кумир экрана в жизни? Исчерпывающий ответ на этот вопрос дает все тот же Жан Ко: «Я не знаю никого более скрытного и «укрепленного» (как говорят о городе), чем этот человек… я не знаю никого более нелюдимого и одинокого. Он способен на немыслимо упорное молчание, на забаррикадированное уединение, на приступы дикого гнева, которые опять сменяются гробовым молчанием. Не самый удобный друг. Приручить его — тяжелый труд. Покорить — неосуществимая задача. Он может отдать самое дорогое, но только в кратковременном порыве, может проявить нежность, но это всегда выглядит так, будто он все еще защищается. Гордости и стремления — в избытке. Но тщеславия ни на грош, потому что он никогда и ничего не требует от других, все только от себя самого… он чрезвычайно нервный… Он никогда не сидит на месте. Он похож на дикого зверя, которого должны вот-вот поймать и который вынужден бегать постоянно».

Экранные образы Делона нередко воспринимаются зрителем как часть его самого, хотя сам актер нередко опровергал свое сходство с ними: «…по сей день не перестаю удивляться близорукости людей: они постоянно принимают меня не за того, кем я являюсь взаправду. В чем тут дело, не понимаю. Видимо, в моей внешности. В молодости я казался себе слишком женственным, чересчур сладким. Вел же себя, наоборот, резко, порой даже грубо. Я смирился с моей физиономией лишь после того, как на экраны вышел один из самых известных моих фильмов «Бассейн». Мне было тридцать три. Тогда я неожиданно понял: возраст Христа, душа самурая и внешность героя-любовника — вот в чем мое противоречие и в то же время актерский козырь». В том, как тень от его героев может накладываться на него самого, Делон мог вскоре убедиться сам. В разгаре его актерской славы возникло так называемое «дело Марковича», и еще до разбирательства многие французы сочли, что Делон не может быть убийцей, и тут же завалили стол президента просьбами, чтобы любимого актера избавили от гильотины.

Овладев профессией актера, создав имя в кинематографе, Делон с 1968 г. начал выступать и в качестве продюсера, а затем сценариста и режиссера. Поставленные им фильмы «За шкуру полицейского» (1981 г.) и «Неукротимый» (1983 г.) стали заметным явлением французского кинематографа. Сегодня Ален Делон занимает солидное положение в кинобизнесе, являясь владельцем кинокомпании «Адель продакшн», а также многими другими видами предпринимательской деятельности: производством парфюмерии, косметики, одежды, шампанского и многого другого. И хотя уже сейчас он является обладателем миллиардного состояния, думается, что это не предел для его предпринимательских возможностей. «У меня беспокойный характер, — говорит он. — Мне надо все время двигаться вперед…»

Однако кинематограф и бизнес — это только часть его жизни. Вторую, не менее важную для него, составляют семейные отношения. Сейчас, когда у него позади значительный жизненный путь, Делон часто думает о тех, с кем он прошел его, и тех, кто сегодня с ним рядом: «Я много раз любил и был любим, хотел отдать женщинам, которые были со мной, всего себя, стать для них самым лучшим. Но по-настоящему в мою жизнь вошли только четыре из них: Натали, мать моего старшего сына Антони, ставшего сегодня неплохим актером… Роми Шнайдер — когда мы познакомились, ей едва исполнилось двадцать, но она уже была знаменитостью… Мирей Дарк — пятнадцать лет мы прожили бок о бок и до сих пор остаемся друзьями… Розали, моя жена. О ней нельзя говорить просто так, всуе. Розали надо боготворить. Она подарила мне самую большую радость — моих малышей: Аннушку и Алена-Фабьена. Дети сделали жизнь полной смысла, залили ее волшебным светом. Дом, родной очаг имели для меня, маленького бродяжки города-тюрьмы под Парижем, особый, сокровенный смысл. И такой дом — теплый, живой, уютный — наконец у меня появился!»

Можно уточнить, что таких домов у Делона немало. Есть они в Париже, его родном Буларене, в Со. Но самый любимый — в его обширном поместье в Дучи, в Швейцарии, куда актер переехал на постоянное жительство в 1985 г.

Недавно во французской прессе промелькнуло сообщение о том, что Ален Делон решил больше не сниматься в кино. Журналисты так прокомментировали это решение: «Он, как старый слон, предпочитает умирать в одиночку. Замкнувшись в сосуде воспоминаний, Ален Делон лишил себя возможностей вдохнуть глоток свежего воздуха, а без этого не может быть и речи о творчестве. Он — как пепел сигареты, который стряхнули продюсеры». Сам же актер на вопрос о том, действительно ли он твердо и навсегда решил распрощаться с кинематографом, ответил: «Не будет преувеличением сказать, что я уже вошел в историю кино. В числе моих работ есть даже пять-шесть выдающихся. Поэтому я очень боюсь испортить о себе впечатление какой-нибудь неудачной ролью. Что же касается решения окончить карьеру в кино, то я здесь, как говорится, оставляю дверь приоткрытой…»

Время, прошедшее со времени этого интервью, показало, что дверь была приоткрыта не напрасно. Делон снялся еще в нескольких кинофильмах и телесериале… Значит, «дикий зверь» по-прежнему на свободе.

2001 г. оказался для актера несчастливым. Обожаемая им Розали ушла от него, а сам Делон ушел из кино, теперь уже окончательно.

«Мадам Гармония», «Само Совершенство», «Женщина-Лед», «Лед и Пламень», «Снежная Королева…» — так говорят об актрисе Катрин Денев, чье волшебное очарование не меркнет с годами, а становится еще тоньше и изысканнее. Но подобрать определение, полностью раскрывающее сущность этой первой красавицы и самой знаменитой актрисы Франции, невозможно. Известный режиссер Франсуа Трюффо однажды сказал о Денев: «С чем сравнить Катрин? Если ее вообще надо с чем-нибудь сравнивать, то уж во всяком случае не с цветком. Ибо в ней существует некая неопределенность, некий нейтралитет, что побуждает меня приравнять ее к вазе, в которую можно вместить любые цветы — все цветы. Ее облик, манера поведения, ее сдержанность позволяют зрителям проецировать на ее прекрасное лицо все чувства, которые они мечтают испытать».

Многие, кому довелось общаться с Катрин Денев, говорили, что она производит впечатление необычайно загадочной женщины. Со времен Греты Гарбо не было актрисы, которая бы так оберегала свою личную жизнь от вездесущих журналистов. Катрин Денев даже была удостоена премии «Лимон» за «кислое» отношение к прессе. Поэтому в биографии «идеальной француженки» никто не найдет ни одной пикантной подробности. Знаменитая писательница Франсуаза Саган писала о ней: «На моей памяти эта белокурая красивая женщина за двадцать лет ни разу не позволила себе хотя бы ничтожного проявления дурного вкуса. Никогда не говорила об искусстве голосом, дрожащим от волнения… Никогда на страницах журналов и газет она не сравнивала Роже Вадима и Марчелло Мастроянни, а из ее сердечных привязанностей ни один журналист, жаждущий сенсации, не сумел извлечь пользы». Похоже, что Катрин Денев действительно совершенная женщина…

Родилась будущая звезда французского кино в Париже, в актерской семье. Катрин, как и ее три старшие сестры, получила строгое воспитание. Отец девочек Морис Дорлеак, чей авторитет был в семье непререкаем, учил своих дочерей скромности и самоиронии. «Он часто говорил нам, — вспоминает Катрин Денев, — что под павлиньим хвостом прячутся перепончатые лапы. И я никогда не забываю об этом. Во мне легко отыскать самые разные недостатки, но единственное, чего нельзя у меня отнять, — я не принимаю себя всерьез».

Катрин росла тихой и застенчивой и с детства умела свои эмоции держать при себе. Ее отец говорил, что никогда не мог понять, о чем Катрин думает. «Очень долго меня считали не то чтобы робкой, а просто-напросто недалекой. Представьте хорошенькую девушку, которая ничего не в состоянии сказать, — очень быстро за ней закрепляется соответствующая этикетка. Я не любила игр. Рано сама научилась читать. Больше всего любила патетичных героинь Эмилии Бронте и вздрагивала от женщин Франсуа Мориака…» Никто и не подозревал, что эту кроткую, замкнутую девочку ждет блестящее актерское будущее.

Семья Дорлеак, в которой актерами были отец, мать и бабушка, прочила успех на артистическом поприще вовсе не Катрин, а другой дочери, Франсуаз. Энергичная и темпераментная, она начала свою карьеру очень рано и уже к 18 годам перезнакомилась со всем театральным Парижем. Она-то и представила свою младшую сестру популярному французскому режиссеру Роже Вадиму. 17-летняя Катрин очаровала его. Один раз увидев девушку, он уже не мог расстаться с ней. В юном удивительном создании 32-летний режиссер нашел не только свою любовь, но и «отличный материал» для кинематографа. Вскоре по его настоянию Катрин из шатенки превратилась в прелестную блондинку и похудела на 10 кг. В кинематографических кругах Парижа появляется юная особа, которая своим необычайно скромным поведением вызывает всеобщее уважение и восхищение. Некоторые все же видят в ней лишь «клише» Брижит Бардо, ведь когда-то такие же «превращения» Роже Вадим осуществил и с ней.

Вскоре Катрин поменяла фамилию Дорлеак на Денев, взяв в качестве псевдонима девичью фамилию своей матери, чтобы ее не путали с сестрой, восходящей звездой французского кино Франсуаз Дорлеак. Под этим псевдонимом в 1962 г. Роже Вадим снял ее в главной роли в фильме «Порок и добродетель». Этот фильм стал успешным дебютом Катрин.

Происходят изменения и в личной жизни актрисы. В 1962 г. ее родители настояли, чтобы Катрин и Роже узаконили свою связь, а через год у них родился сын Кристиан Жак Вадим. Но отношения между супругами становятся все более сложными и в конечном итоге заканчиваются разрывом. Катрин вспоминает: «Передо мной отчетливо встала дилемма, — когда я приняла решение родить ребенка, я уже знала, что мы расстанемся с Вадимом, но это не имело никакого значения… Мне важен был Вадим не как муж, а как отец будущего ребенка. После долгих раздумий я решилась. И могу сказать, что я счастлива. Я мать, а мать никогда не бывает одинокой. Материнство приносит мне радость. Правда, оно есть некоторый вид взвешенного жертвования собой». После разлуки Катрин и Роже сохранили теплые, дружеские чувства, но в фильмах Вадима Денев больше никогда не снималась.

Вторым мужем актрисы стал Дэвид Бейли, молодой красивый фотограф из журнала «Плейбой», с которым Катрин случайно познакомилась в Париже. Их отношения продлились совсем недолго. Катрин, по причинам, известным только ей одной, оставила Бейли, но разводиться с ним не стала. К этому времени в ее работе произошли большие изменения. В 1963 г. на Международном фестивале в Каннах был показан музыкальный фильм Жака Деми «Шербурские зонтики», в котором Катрин Денев вместе с Нино Кастельнуово спели романтический гимн любви. Этот фильм, получивший на фестивале «Золотую пальмовую ветвь», стал рождением настоящей актрисы и принес ей огромный успех. После выхода фильма на экраны Катрин на многие десятилетия стала эталоном женственности и красоты. Через три года она вновь снялась у Жака Деми вместе со своей сестрой Франсуаз, сыграв сестер-близнецов в мюзикле «Девушки из Рошфора» (1966 г.), завоевавшем огромные зрительские симпатии. Но в 1967 г. судьба послала Катрин Денев тяжелое испытание — ее любимая сестра, 25-летняя красавица, талантливая актриса Франсуаз Дорлеак заживо сгорела в своем автомобиле по дороге в аэропорт Ниццы. Катрин очень тяжело переживала эту утрату. И без того замкнутая и неразговорчивая, она стала еще молчаливее. О сестре Денев смогла заговорить лишь 30 лет спустя после ее трагической гибели в книге воспоминаний «Ее звали Франсуаз», где, в частности, писала: «Франсуаз продолжила существование во мне. Некоторые поступки я совершаю потому, что говорю себе: она бы сделала так, я принимаю решения, которые она бы приняла…»

Выйти из состояния ступора, связанного с гибелью сестры, Катрин помогли друзья и работа. Самые известные режиссеры — К. Шаброль, Д. Ризи, Ф. Трюффо, Л. Бунюэль, Р. Полански, К. Лелуш, М. Феррери наперебой предлагали ей роли в своих фильмах.

Особенно плодотворным был творческий союз актрисы с Луисом Бунюэлем. Он подарил зрителям фильмы неординарные и порой скандальные, но заслуженно вошедшие в «золотой фонд» не только французского, но и мирового кинематографа — «Дневную красавицу» и «Тристану» (оба в 1970 г.). Режиссер нашел в Катрин то, что искал: «актрису интеллигентную, красивую, загадочную… актрису, которая постоянно находится в движении». Однако «Дневная красавица» — фильм о тонкой игре человеческих чувств и желаний, включающий в себя эротические сновидения и детские воспоминания главной героини Северины, — вызвал бурю разнообразных эмоций как у критиков, так и у зрителей. Некоторые обвинили картину в пропаганде безнравственности и проституции. Между тем Денев вспоминает, что съемки в «Дневной красавице» дались ей очень тяжело, иногда превращаясь в «сплошной кошмар». Но до сих пор она считает этот фильм одной из самых больших удач в своей жизни. Сама же она на Международном кинофестивале в Венеции была удостоена Гран-при — «Золотого льва Святого Марка».

В 1971 г. Марко Феррери предложил Катрин Денев роль в фильме «Сука». Партнером ее был знаменитый Марчелло Мастроянни, с которым она должна была изобразить на экране пылкую страсть. И как это часто бывает в мире киноискусства, любовь, разыгранная на съемочной площадке, вспыхнула между актерами и в жизни. Марчелло, славившийся многочисленными бурными любовными романами, был очарован тем контрастом, который составляли красота и подчеркнуто сдержанная манера поведения Катрин. Собранная и спокойная женщина, так не похожая на все его прежние увлечения, разожгла в сердце 47-летнего итальянца настоящий пожар. Ради нее он готов был бросить все. В течение полугода он умолял свою жену Флору дать согласие на развод. Несколько лет он метался между Римом и Парижем, пока не обосновался в Латинском квартале французской столицы, чтобы быть ближе к любимой. Но как ни любила Катрин Денев Мастроянни, на все его предложения о замужестве отвечала решительным отказом. Даже рождение в 1972 г. их дочери Кьяры-Шарлотты не повлияло на ее решение. После того как Марчелло окончательно потерял надежду стать мужем Катрин Денев, он долго не мог прийти в себя и в конце концов возвратился к своей законной семье. После разлуки они остались друзьями — вместе прошли через трудности, связанные с бурным и не всегда правдивым обсуждением в прессе их романа, вместе воспитали дочь, ставшую любимицей своего отца и продолжившую семейную актерскую традицию. Кьяра с матерью снялись в фильме Клода Лелуша «Только вдвоем» (1979 г.).

Катрин Денев, мать двоих взрослых детей, а с недавних пор еще и бабушка, высоко ценит семейные узы, считая для себя самым главным передавать своим детям ощущение счастья. Но семья для Катрин — это нечто большее, чем кровные узы. Такое же большое значение придает она и дружбе. У актрисы, общаться с которой посчитала бы за честь любая знаменитость, друзей совсем немного, и далеко не все из них известные личности. Пожалуй, единственным исключением является величайший кутюрье Ив Сен Лоран — «великий провидец моды», у которого актриса предпочитает обновлять свой гардероб и которому вот уже долгие годы служит музой.

Катрин Денев снялась в более чем семидесяти фильмах, но удачными среди них считает немногие: — «Шербурские зонтики», «Дневную красавицу», «Дикаря» и «Последнее метро». В последнее время она добавляет к ним роли в картинах «Индокитай» (1992 г.) и «Восток — Запад» (1999 г.) знаменитого режиссера Режи Варнье, работа с которым ознаменовала новый творческий подъем в ее карьере. Первая из этих картин принесла актрисе еще одну премию «Сезар», а вторая — подарила радость от совместной работы с талантливыми российскими актерами — Олегом Меньшиковым, Татьяной Догилевой и др.

Сегодня Катрин Денев продолжает сниматься, но не так часто, как раньше, — не более двух фильмов в год. Она позволяет себе играть в кино тогда, «когда очень хочется», имея возможность самой выбирать роли. Не так давно состоялась премьера картины «Танцы в темноте», где Катрин сыграла необычную для себя роль женщины, работающей на заводе слесарем по металлу. Но она говорит, что могла бы пойти еще дальше, переступив через свой имидж благородной красавицы, и сыграть уродливую отрицательную героиню, но никто почему-то ей таких ролей не предлагает. Работа в кино, ставшая для Катрин Денев ее естественным состоянием и образом жизни, все так же занимает у актрисы много времени, дни ее заполнены до отказа. Актриса признается, что все успевать ей удается «ценой собственной энергии», потерю которой она восстанавливает во сне: «Мой динамизм носит взрывной характер. Чтобы снова зарядить свои батарейки, я погружаюсь в сон. Я сплю где придется: на стуле, в машине, во время пересадки в аэропорту… Когда меня спрашивают, что я делаю в перерывах между съемками, я отвечаю: «Сплю». На самом деле это ненастоящий сон, так восстанавливают силы животные. Это не полное забытье — я вижу, слышу все, что происходит вокруг меня».

Первая красавица спокойно относится к своему возрасту и вполне довольна им. Признавая, что бег времени не самый желанный для женщины, особенно если она актриса, Денев главным считает способность ее изменяться внутренне одновременно со своей внешностью: «В фильмах, как и в жизни, внешность может стать для женщины источником жизненных затруднений и краха, если она не меняется одновременно со своей внешностью. В пятьдесят красота уже не та, что в двадцать пять. Нужно выработать свою манеру поведения и индивидуальность, чтобы легче было выдерживать чужие взгляды. Это дается тяжело, если вы были красивы…» Можно с уверенностью сказать, что Катрин Денев это удается вполне.

«Когда думаешь о Марлен Дитрих, кажется, что больше всего подходит слово «легенда», хотя она не приемлет его по отношению к себе. Но все равно ей не ускользнуть от этого определения. Ибо иначе как легендой, в которой мечта стала воплощением вечности, жизнь ее не назовешь» — так писал об известной актрисе Франсуа Шале. Действительно трудно, говоря и думая о Марлен Дитрих, удержаться, чтобы не добавить к этому имени эпитеты «легендарная», «мифическая». Но за этим «вечным мифом» скрывается долгая жизнь реального человека со своими радостями и бедами, взлетами и падениями, минутами счастья и разочарования.

В начале восхождения к славе Марлен Дитрих повсюду называли «голубым ангелом» — по названию ее первого звукового фильма, снятого в 1930 г. и принесшего ей мировую известность. Так именовали ее и в Германии — на родине актрисы. Но только до тех пор, пока блистательная берлинка не бросила вызов фашизму, эмигрировав из нацистской страны. Адольф Гитлер, будучи горячим поклонником Марлен, неоднократно звал ее на родину, обещая, что сам «встретит на вокзале и по ковровой дорожке доведет до Вильгельмштрассе». Но актриса отвергла все предложения «славного рейха» и в 1938 г. приняла американское гражданство. Далекая от политики Дитрих тем не менее имела четкую гражданскую позицию: она обожала де Голля, противника нацизма, и сама ненавидела фашизм: «Я ненавидела с 1933-го по 1945 гг. Трудно жить ненавидя. Но если этого требуют обстоятельства, приходится учиться ненавидеть». Во время войны актриса собрала для нужд фронта миллион долларов, она часто бывала на передовой и своими выступлениями поддерживала боевой дух солдат. Позднее Дитрих вспоминала: «Я чувствовала себя ответственной за войну, которую развязал Гитлер, и хотела быть причастной к тому, чтобы эта война окончилась как можно быстрее». В Германии ее увидели только весной 1945 г., к тому же в военном американском мундире. После этого в глазах своих соотечественников она стала «падшим», «нелюбимым ангелом».

Германия до конца так и не простила Марлен Дитрих ее «отречения». Дело даже не в том, что для своей страны прославленная актриса стала великой потерей. Как писал гамбургский журнал «Шпигель», «Дитрих своим живым примером, хотя и находясь в привилегированном положении, демонстрировала немцам возможность противостоять Гитлеру. Продемонстрированное ею гражданское мужество разоблачало трусость и лицемерие тех, кто любил оправдываться, что при нацизме, дескать, не было выбора. Вот почему Дитрих у нас ненавидели и оплевывали, когда в 60-е годы она гастролировала в ФРГ, вот почему ее могила на одном из берлинских кладбищ и сегодня оскверняется с регулярной паскудностью».

Все же, пусть заочная и слишком поздняя, но попытка перемирия между «блудной дочерью» и ее родиной состоялась. Германия не смогла устоять перед актерской игрой и великолепным исполнением песен Марлен Дитрих. Не так давно в Берлине уже в 50-й раз был вручен главный немецкий киноприз, аналог американского «Оскара», который назван «Лола» — по имени обольстительной певички из «Голубого ангела». Здесь же готовится к открытию музей актрисы, а в Голливуде немецкий режиссер Йозеф Вильсмайер снял фильм «Марлен», в котором 39-летняя актриса Катя Флинт добилась поразительного сходства с Дитрих, воссоздав основные события ее жизни.

Мария Магдалена фон Лош родилась в маленьком городке неподалеку от Берлина в семье военного. Ее детские годы прошли на берлинской улице Линденштрассе, где находился принадлежавший семье матери ювелирный магазин «Конрад Фельсинг». Отец девочки умер в 1911 г., и матери, Жозефине фон Лош, пришлось одной воспитывать своих дочерей — старшую Элизабет и младшую Марию Магдалену. Но нужды семья не испытывала ни тогда, ни позже, когда Жозефина снова вышла замуж за военного. У Марлен (это имя будущая знаменитость придумала себе уже в 13-летнем возрасте, соединив вместе два своих имени) были непростые отношения с матерью. Тем не менее она часто повторяла ее слова: «Не расслабляйся, делай что-нибудь!», которые навсегда стали жизненным девизом. В берлинскую театральную школу Марлен Дитрих пошла, чтобы «что-нибудь делать», после того как она, подающая большие надежды студентка музыкальной академии по классу скрипки, получила тяжелое воспаление сухожилия на руке и приговор врачей — профессионально играть не будет! Закончив учебу в театральной школе, Марлен играла в нескольких берлинских театрах. Но ее роли были очень незначительными, с одной-двумя репликами за спектакль, а то и вовсе бессловесными.

Знаменитой Марлен Дитрих стала в 1930 г., снявшись в «Голубом ангеле» в роли певички гамбургского портового кабачка. Режиссером этого фильма был американец австрийского происхождения, один из самых известных людей в кинематографе того времени Джозеф фон Штернберг. Это была далеко не первая работа Марлен в кино, до этого она снялась в 17 картинах, но успех, слава пришли только после встречи со Штернбергом. Именно он сыграл самую большую роль в жизни актрисы, сделав ее кинозвездой. После премьеры их первого совместного фильма актриса подарила Штернбергу свою фотографию, на которой сделала символичную надпись: «Без тебя — я ничто». Позже она признавалась: «Он был для меня исповедником, критиком, учителем, человеком, выполнявшим все мои желания, он был моим импресарио, он усмирял мою гордыню и приносил мир в мой семейный очаг, он был моим абсолютным патроном». Действительно, Штернберг стал для Марлен и другом, и любовником, и защитником, и опорой, человеком, который делал для нее буквально все. Знаменитый режиссер и сам вспоминал, что до встречи с ним Марлен была «простоватой, довольно-таки пухленькой берлинской домохозяйкой, которая на фотографии выглядела так, будто она изо всех сил старается выглядеть женщиной». В «Голубом ангеле» Штернберг, как настоящий волшебник, с помощью света, тени и косметики превращает пухленькую простушку в утонченную красавицу. Он приподнимает наискосок брови Марлен, выгодно освещает ее высокие скулы и даже заставляет актрису вырвать четыре коренных зуба, чтобы ее лицо немного вытянулось и выглядело утонченным. В дальнейшем режиссер постоянно совершенствовал экранные образы Марлен, облачая ее то в меха, то во фрак, то в мужской костюм и галстук, то в баскский берет, пилотку и даже папаху. Нужно отметить, что с легкой руки Дитрих мужской костюм, который она так любила носить, стал последним «писком» женской моды тех лет. А ее экстравагантные, умопомрачительные вечерние наряды поражали воображение даже самых искушенных модниц. В те времена Дитрих считалась общепризнанной законодательницей моды, «самой элегантной женщиной мира».

В 1930 г. актриса, следуя за своим обожаемым учителем, уехала в Америку, где рассчитывала заключить контракт с киностудией «Парамаунт». В Голливуде она много работала, и это спасало ее от трудной адаптации к американской жизни. За небольшой срок она снялась у Штернберга в нескольких фильмах, имевших фантастический успех: «Марокко» (1930 г.), «Обесчещенная» (1931 г.), «Шанхайский экспресс», «Белокурая Венера» (оба в 1932 г.). Но после съемок картины «Дьявол — это женщина» (1935 г.), которую Марлен считала своей лучшей работой в кино, творческий союз режиссера и актрисы распался.

Марлен Дитрих пыталась сниматься у других режиссеров, преображая своим ярким талантом иногда даже серый и невыразительный материал. В это время меняется экранный образ Марлен. Миллионы зрителей привыкли видеть ее в роли фатальной, роковой дамы, теперь же героиней актрисы стала интеллектуальная женщина с поразительным чувством юмора. Но неизменными оставались ее красота, обаяние и редкий, гипнотический голос. Эрнест Хемингуэй писал о Марлен, что «если бы у нее не было ничего другого, кроме ее голоса, все равно одним этим она могла бы разбить вам сердце. Но у нее еще такая прекрасная фигура, эти бесконечные ноги и не подверженное времени очарование лица…»

Хемингуэй знал, о чем пишет. Обольстительная Марлен пленила не одно мужское сердце, в том числе и его. Ее любили многие, и она любила многих. Среди ее любовников было немало знаменитостей: Эрих Мария Ремарк, Морис Шевалье, Раф Валлоне, Юл Бриннер. Но самой большой любовью в жизни Марлен Дитрих был Жан Габен — звезда номер один французского кинематографа того времени. «В Габене мне нравилось все, — признавалась актриса. — Он был идеалом многих женщин. Ничего фальшивого — все в нем ясно и просто». Вместе они снялись в малоудачном фильме «Мартен Руманьяк» (1946 г.), сыграв главные роли. Марлен Дитрих и Жан Габен испытывали друг к другу глубокое, страстное чувство, но их развела сначала война, потом работа. Марлен побоялась после войны уехать из Голливуда во Францию, где ей, уже немолодой, нужно было бы завоевывать европейского зрителя заново. Габен между тем женился на натурщице Доминик Фурье, с которой счастливо прожил 25 лет и вырастил троих детей. Но навсегда французский актер остался в сердце Марлен Дитрих — портрет «Жанно» всю жизнь висел в ее гостиной рядом с портретом де Голля. Когда в 1976 г. Габена не стало, Марлен Дитрих сказала: «Похоронив Жана, я овдовела во второй раз». Незадолго до этого скончался ее бывший муж, режиссер Рудольф Зибер, с которым она фактически прожила 5 лет, но в браке состояла до конца его дней.

За свою долгую и яркую жизнь Марлен Дитрих, будучи необычайно сильной личностью, выдержала не один удар судьбы. Но, стойкая духом, она была в то же время очень мягкой, романтичной женщиной. Билли Уайлдер, снявший Марлен в фильме «Свидетель обвинения» (1975 г.), говорил, что «в действительности она была сестрой милосердия и домашней хозяйкой… Матерью Терезой, только с красивыми ногами. Стоило осветителю на лесах чихнуть, как она неслась в гримерную за каплями и таблетками». Превыше всего в человеческих отношениях Дитрих ценила дружбу и сострадание. Она говорила: «У меня русская душа. И это лучшее, что во мне есть. С легкостью я отдаю то, что кому-нибудь нужно». Окруженная ореолом славы, актриса была хоть и необычной, но все-таки земной женщиной. При всей своей «звездности» она славилась своими кулинарными способностями, чем очень гордилась. Любовь к кулинарии нашла свое отражение в ее книге «Азбука моей жизни», в которой она соединила вместе, казалось бы, несовместимое: мир кухни и мир искусства. В ней по соседству расположились слова «Бельмондо» и «Баклажанная икра», «Достоевский» и «Домашний очаг». Живя в иллюзорном, придуманном мире кино, Марлен ценила самые обыкновенные, будничные вещи. «Простой человек, простая женщина, которая, я уверен, вынуждена надевать на себя свой миф, как средневековый рыцарь — турнирные доспехи» — так писал о великой актрисе журналист Жан Ко.

Но все же она не стала бы той самой знаменитой Марлен Дитрих, если бы не была прежде всего «человеком, делающим свое дело». Будучи настоящим знатоком актерского мастерства, она не терпела дилетантов: «Я люблю профессионалов и не люблю любителей». Все, что делала сама актриса, она делала в совершенстве. Как писал о ее выступлениях на эстраде американский кинорежиссер Питер Богданович, «в ее концерте не было ни одного недодуманного жеста, ни одной не доведенной до конца мысли… Она экономна в каждом своем движении, она просто стоит на сцене и играет для каждого из сидящих в зале. Тщательно отрепетированное рождается на сцене как откровение, как будто впервые: она великая лицедейка, очень театральная и невероятно утонченная». Марлен Дитрих без устали шлифовала свой талант, успешно и много снимаясь в конце 30-х — начале 40-х годов у знаменитых режиссеров — Эрнста Любича («Желание», 1936 г., «Ангел», 1937 г.), Рене Клэра («Нью-Орлеанский огонек», 1941 г.). Позднее она работала с другими европейскими режиссерами, иммигрировавшими в США, — Фрицем Лангом («Ранчо, пользующееся дурной славой», 1952 г.), Билли Уайлдером («Зарубежный роман», 1949 г., «Свидетель обвинения», 1957 г.). Одна из самых последних значительных киноработ Дитрих — роль в фильме Стэнли Крамера «Нюрнбергский процесс» (1961 г.). В этой картине нашли выражение антифашистские взгляды Марлен. Она сыграла здесь вдову аристократа, которая осуждала мужа, сотрудничавшего с Третьим рейхом. Этот образ стал абсолютно новым для актрисы, далеким от ее привычных экранных образов роковых женщин или комедианток. Эта роль позволила «ангелу» Марлен Дитрих взлететь до новых высот.

Достигла вершин Марлен не только в кино, но и на эстраде. Будучи уже немолодой, в 52-летнем возрасте Дитрих с потрясающим успехом начала карьеру эстрадной певицы. Своим дивным голосом она пела песни из кинофильмов, в которых снималась, и песни военных лет. С концертами актриса объездила все континенты, в 1964 г. с триумфом выступила и в СССР, дав концерты в Москве и Ленинграде. «Русская душою», она позднее написала в своей книге: «С большой любовью я думаю о России. Русские умеют петь и любить, как ни один народ в мире». Своими выступлениями Марлен Дитрих радовала зрителей вплоть до 1975 г., пока на одном из концертов в Сиднее, будучи нетрезвой, упала, зацепившись за кабель на сцене, и получила тяжелейший перелом шейки бедра. С тех пор актриса не выступала и в кино снялась лишь раз — в фильме «Прекрасный жиголо — бедный жиголо» (1978 г.). В нем она исполнила одну из лучших своих песен — «Всего лишь жиголо». Ей тогда было 77 лет…

Последние годы своей жизни «великолепная Марлен» прожила в полном уединении в своей скромной квартире на авеню Монтеня в Париже. В 1979 г. она перенесла еще один тяжелый перелом и после этого уже не могла самостоятельно передвигаться. Она очень страдала от невнимания своей дочери Марии Рива, написавшей о ней скандальную книгу «Моя мать Марлен Дитрих». Некоторые биографы Дитрих утверждают, что именно «творение» дочери, прочитанное Марлен, заставило ее сердце остановиться. Пусть в свои 90 с лишним она и была такой, как описывает ее в книге Мария Рива, — с ссохшимися и недействующими ногами, с розовыми волосами, с грязными белыми прядями, с почерневшими зубами… Но в памяти людей Марлен Дитрих сохранилась такой, какой сама хотела, — «с тонкими чертами лица, с пленительной манерой скрещивать ноги, ломая лодыжки и заставляя эти ноги с изломанными лодыжками исторгать музыку». Воплощение красоты, изящества, волшебства и тайны…

Она умерла внезапно 6 мая 1992 г. в 15 часов 20 минут. Ее тело завернули в трехцветный французский флаг, а затем гроб, уже под американским флагом, отправили на самолете в Берлин, где и предали тело великой актрисы земле под немецким флагом на кладбище Фриденау, рядом с ее матерью. Такова была воля покойной…

Фамилия Дуглас хорошо известна во всем мире. Но для тех, кто постарше, это прежде всего воспоминания о легендарном Спартаке, образ которого воссоздал на экране Керк Дуглас. В действительности актера звали Иссур Гершелевич Данилович. Он сын эмигранта из России, который, став звездой Голливуда, воплотил «американскую мечту». Его сыну, Майклу Дугласу, выпала нелегкая задача — если не затмить родителя, то, по крайней мере, воссиять столь же ярко.

Родился Майкл в штате Нью-Джерси. Не только отец, но и мать его, Диана Дилл, принадлежала к актерскому племени. Однако крепкой семьи у Дугласов не получилось: родители развелись, когда Майклу было пять лет.

Мальчик рос очень самостоятельным, потому что мать всегда была занята работой. Они часто переезжали, и ему приходилось менять школы. Особого интереса к учебе у него не было, скорее, наоборот — его увлекали спорт, музыка, интересные для него компании.

В 1954 г. отец женился на бельгийской журналистке Э. Байденс, которая родила ему двух сыновей. В конце 1956 г. вышла замуж и мать Майкла — за театрального продюсера У. Даррида. Но Майкл от этих изменений не пострадал. Отчим относился к мальчику хорошо, оказывал на него благотворное влияние. А все каникулы он проводил с отцом и своими сводными братьями, присутствовал на съемочных площадках, видел процесс создания кино. И что особенно важно, он был окружен любовью обоих семейств.

Казалось бы, профессиональная карьера юноши была предрешена. Однако он долго искал свой путь. Поначалу всерьез решил стать адвокатом. Окончив школу, Майкл даже поступил в Калифорнийский университет, но знаний было мало, он не имел четкого представления о будущей профессии и вынужден был уйти с первого курса. Началась пора бессмысленных шатаний, случайных заработков, модных увлечений. Майкл примкнул к группе хиппи, жил в коммуне, где проповедовали «контркультуру», наркотики и свободную любовь, но в скором времени вернулся в университет. Опять-таки знаниями он не блистал, зато ударился в политику и участвовал в «партизанском театре», который разыгрывал душераздирающие сцены прямо во время занятий в знак протеста против войны во Вьетнаме. Даже отец испугался тогда за его будущее и всячески отговаривал парня от артистической карьеры. Но Майкл вступил в университетский драматический клуб и делал там успехи, был не раз отмечен наградами за актерское мастерство, а в 1968 г. даже получил приз университета как лучший режиссер спектакля.

Университетское начальство поощряло театральное увлечение Майкла, хотя учеба от этого очень страдала. В конце концов он все же сдал экзамен на бакалавра гуманитарных наук и переехал в Нью-Йорк, чтобы обучаться актерскому мастерству. Там он получил постоянную работу в Американском театре У. Хендмана. Молодой актер влился в дружный коллектив и почувствовал уверенность в себе.

Что же касается кино, то первая заметная роль, не без трений и протеже, досталась молодому Дугласу в фильме «Здравствуй, герой!» (1969 г.). Сюжет его был злободневным — конфликт поколений из-за войны во Вьетнаме. Главный герой Карл Диксон в исполнении Дугласа получил неоднозначную оценку. Одни критики восторгались им, другие видели в нем «непомерно раздутую историю отскобленного от грязи хиппи». Как бы то ни было, о Майкле заговорили, хотя непременно упоминали, что он — сын Керка. Затем последовали фильмы — «Летнее дерево» (1971 г.), «Наполеон и Саманта» (1972 г.), а также телефильм «Когда звонит Майкл» (1972 г.). Все они были приняты очень сдержанно. Дело в том, что к началу 70-х годов типичные для М. Дугласа герои уходили в прошлое. Его кинокарьера зашла в тупик.

Не способствовала творческому росту актера и совместная жизнь с Брендой Вакаро, его партнершей по фильму «Летнее дерево». Не связывая друг друга никакими обязательствами, они несколько лет разъезжали по Европе и Америке, жили в автофургончике. Однажды Бренда собрала свои вещички и ушла. А Майкл вернулся в Нью-Йорк.

Актер снова играет в различных театрах, постепенно завоевывая зрителя и рецензентов. Однажды ему даже присудили высшую награду Международного театрального общества, и он уже видел себя звездой Бродвея, но дальше этого дело не пошло. На театральных подмостках повторилось то же, что и в кино — новых интересных предложений не было. Пришлось возвращаться на телевидение, чтобы показать себя как можно более широкой аудитории. В 1972 г. был объявлен конкурс на главную роль в сериале «Улицы Сан-Франциско». По замыслу авторов, двое полицейских должны были бороться с преступностью в городе и одновременно — с несовершенной системой правосудия. На роль ветерана полиции Стоуна уже был приглашен Карл Моден. А выпускника университета Келлера выпало играть Дугласу. Один из биографов актера писал, что еженедельное появление Стива Келлера на телеэкране действовало как прекрасное успокоительное средство, помогающее среднему американцу вновь обрести уверенность после пережитых страхов и волнений. 140 серий фильма сделали Майкла всеобщим любимцем, а с его уходом из съемочной группы этот телесериал угас.

Несмотря на то что Дуглас был занят на съемочной площадке по 14 часов в день, он ухитрялся при этом постоянно учиться, изучил кинопроизводство, освоил техническую сторону этого бизнеса, исподволь готовясь к новому этапу деятельности — продюсерству. Когда появилось ощущение готовности, Майкл бросил вызов судьбе, а еще — своему отцу. Дело в том, что Керк Дуглас приобрел права на книгу К. Кизи «Над кукушкиным гнездом». Он играл главную роль в ее сценической версии и уже в течение шести лет пытался организовать съемки фильма. После долгих уговоров Майкл все-таки убедил отца, что он сможет воплотить эту идею в жизнь, при условии, что достанет деньги сам. На это ушло два года. Случайное знакомство с президентом звукозаписывающей компании Зенцом принесло ему, наконец, нужные 2 млн долларов. Сценарий вначале было поручено написать самому Кизи, но тот увлекся мистикой, и от его услуг отказались. В результате его написали Хобен и Голдмен, а режиссером стал чех М. Форман, с которым Майкл договорился без ведома Дугласа-старшего. Это обстоятельство послужило причиной долгой ссоры отца с сыном. На главную роль после продолжительных поисков согласился Д. Николсон. Снимали картину в г. Сейлем, в местной психбольнице, где и происходят события романа, а в съемках принимали участие ее пациенты.

В 1975 г. фильм вышел на экраны под названием «Полет над гнездом кукушки». Успех был ошеломляющим: от продажи копий было выручено 60 млн долларов, фильм занял в прокате второе место после «Челюстей». В следующем году в списке на получение «Оскара» в разных номинациях он упоминался девять раз, реально же получил пять премий — за сценарий, режиссуру, главные мужскую и женскую роли и продюсерство. Это был триумф Майкла Дугласа.

Следующий год он провел в поездках по Европе, рекламируя фильм. Появилась возможность немного расслабиться и упорядочить личную жизнь. В Вашингтоне, на церемонии вступления в должность нового президента США. Д. Картера, преуспевающий продюсер познакомился с 19-летней Диандрой Лакер — дочерью американского дипломата, которая училась в Джоржтаунском университете на факультете международных отношений. К удивлению друзей и родных, Майкл женится на ней. В конце 1978 г. у них родился сын Камерон. Этот брак просуществовал почти 18 лет, затем супруги стали жить врозь, а их развод состоялся гораздо позже.

После того как Дуглас стал кинозвездой, работать приходилось ничуть не меньше. Среди его работ этого периода особо выделяется фильм «Китайский синдром» (1979 г.). Он был задуман в жанре боевика, посвященного злободневной проблеме — катастрофическим последствиям возможного провала под землю атомного реактора. Но несмотря на захватывающий сюжет и мастерскую игру актеров Д. Фонды и Д. Леммона, а также полученный приз на кинофестивале в Каннах, о художественных достоинствах фильма говорили мало. Тем не менее о нем писали на первых полосах газет как о чем-то мистическом, поскольку вскоре после того, как зрители увидели на экране ужасы атомной катастрофы, 29 марта 1979 г. произошла реальная авария на АЭС в Пенсильвании, которая в точности повторила события фильма.

Как продюсер Дуглас пользовался огромной популярностью. В нем признали мастера, обладающего хорошим чутьем, умеющего выжать из своих компаньонов все, на что они способны, а также обеспечить широкую зрительскую аудиторию и прибыль. Но в нем не ослабевало желание играть самому. М. Дуглас имел уже свою кинофирму «Бгистик», контракты с кинокомпаниями «Коламбия Пикчерз» и «ХХ столетие — Фокс», по которым он мог возобновить актерскую карьеру. Однако вышедшие вскоре с его участием картины «Бег», «Это любовь» (оба в 1979 г.) и др. не принесли ему успеха. К 40 годам Майкл начал подумывать, стоит ли ему продолжать сниматься. Но однажды к нему пришла скромная официантка Диана Томас и предложила написанный ею киносценарий. М. Дуглас заплатил ей 250 тыс. долларов и начал раскручивать новый проект, заинтересовавший его своей новизной и свежестью. После долгих хлопот в 1984 г. начались съемки фильма «Роман с камнем». Контракт на роль журналистки Джоан подписала Кетлин Тернер, а главную мужскую роль — Джона Колтона — Дуглас оставил себе. Приключенческо-романтическая лента, в которой был весь набор необходимых эффектов, заметно отличалась психологической разработкой характеров. История поиска сокровищ в джунглях была прежде всего историей героини фильма. Герой Дугласа оставался как бы на втором плане, однако актер сумел сделать его живым и неоднозначным. Биография героя во многом совпадала с биографией самого исполнителя. В этой роли у М. Дугласа сформировался новый имидж — человека сложного, противоречивого, не похожего на добрых малых из прошлых фильмов.

Зрителям настолько полюбился сам фильм и актерский дуэт Tepнep — Дуглас, что посыпались требования продолжить их историю. Пришлось придумывать новые приключения Джоан и Джека: поединок с коварным арабским властелином Омаром и желаемый хеппи-энд в отношениях героев. Съемочной группе довелось претерпеть массу трудностей во время съемок в Марокко, пережить гибель товарищей, которые разбились, облетая места, где предстояло снимать на натуре. Работа затянулась на 5 месяцев, потому что после сезона дождей установилась 50-градусная жара. Затем в лихорадочном темпе картину доводили в лондонской студии звукозаписи и за два дня до установленного срока передали компании. Это была «Жемчужина Нила» (1985 г.), обошедшая весь мир и принесшая не меньшие сборы, чем «Роман с камнем». Зрители получили свой рождественский подарок, хотя картина при всей зрелищности во многом уступала предыдущей и, прежде всего, в ней была нарушена психологическая конструкция образов.

После выполнения всех обязательств перед кампанией «ХХ столетие — Фокс» Дуглас ликвидировал свою фирму и вместо нее в 1986 г. создал новую кинокомпанию «Меркьюри-Дуглас-фильм». Он пригласил к сотрудничеству продюсера Стэнли Джаффа и начал работу над очередным, давно задуманным проектом — фильмом «Роковое влечение» (1987 г.). На главную роль Алекс — разрушительницы брачных уз — пригласили Глен Клоусс. Дуглас играл адвоката Дана Галлахара, который идет на любовную интрижку с Алекс, а потом не может защитить от ее патологических домогательств ни себя, ни свою семью и вынужден застрелить бывшую пассию. Если отбросить все атрибуты, положенные для кровавой драмы, то М. Дуглас в этой работе уловил нерв общества — люди узнали об угрозе СПИДа, им напомнили о святости семейных отношений, о моральных устоях. После выхода фильма на экран кинокритики увидели в нем последовательное перевоплощение героев М. Дугласа в людей неоднозначных и даже порочных. Сам актер этого не отрицал: «Негодяи и мошенники несравненно интереснее! В каждом из нас сидит злой дух». В фильме «Уолл-стрит» (1987 г.), снявшись в роли финансового магната Гордона Гекко — «Дьявола в черном», как потом окрестили этот персонаж, — он показал отъявленного негодяя, сумев при этом сделать его внешне необыкновенно обаятельным. И хотя фильм, раскрывающий темные стороны финансового бизнеса, приняли неоднозначно, актерская игра Дугласа заслужила высокую оценку. Он получил приз Национального совета кинематографистов как лучший актер. Союз зарубежных журналистов Голливуда присудил ему «Золотой глобус», а в апреле 1988 г. актер был удостоен «Оскара». Однако наивысшей оценкой для Майкла были слова отца: «В этой роли ты действительно попал в самую точку».

90-е годы ознаменовались для Дугласа контрактом с «Коламбия Пикчерз», рядом кассовых картин, разных по жанру и степени мастерства. Среди них добротный боевик «Черный дождь» (1989 г.) и комедия с фатальным финалом «Война в семействе Роуз» (он был самым кассовым в 1990 г.), шпионский боевик «Проблеск в темноте» (1992 г.), психологическая драма «С меня хватит!» (1993 г.). Но среди них была одна картина, названная позднее началом эры Князя тьмы в карьере Дугласа. 40-летний актер снялся в фильме П. Верховена «Основной инстинкт» (1992 г.), где его героем стал полицейский, влюбленный в женщину, подозреваемую в убийстве. Фильм изобиловал такими более чем откровенными сценами, что даже в американском прокате в нем кое-что урезали. Однако впечатление от актерской игры было ошеломляющим. Зрители шли валом, и после этого фильма Дуглас стал звездой первой величины, а Ш. Стоун, игравшая героиню, — секс-символом Америки. В Канне «Основной инстинкт» открывал фестиваль. Дугласа обвиняли во многих прегрешениях, но спорить с его славой не могли. Он добился своего и был доволен, даже заявил публично, что переспал с сотнями женщин, «одержим сексом» и на этой почве вынужден был лечиться.

Действительно, о его личной жизни говорят много. Те, кто хорошо знают его, характеризуют его как честного и открытого человека, очень трудолюбивого и энергичного, который, что бы ни случилось, старается не терять присутствия духа и веселья, любит рисковать, азартен, преклоняется перед красивыми и талантливыми женщинами, видя в них высшие существа. Наверное, эта склонность обожествлять прекрасную женщину и привела его к страстному увлечению ослепительной красавицей, популярной шотландской киноактрисой Кэтрин Зэта-Джонс. Они познакомились в августе 1998 г. на фестивале во Франции и, несмотря на большую разницу в возрасте, полюбили друг друга. Пока шли бракоразводные тяжбы Дугласа с Диандрой, Кэтрин успела родить сына, а затем уже состоялось их бракосочетание. Дуглас оставил жене 80 млн (никто за всю историю Голливуда не разводился так щедро) и вписал довольно кругленькую сумму в брачный контракт с К.Зэта-Джонс. Сама свадебная церемония, собравшая 250 гостей, обошлась жениху более чем в миллион долларов.

Сейчас Майкл Дуглас в зените славы. За его плечами очень разные, интересные работы в кино. Он удачливый продюсер, способный по сценарию предугадать дальнейшую судьбу фильма. Однажды актер сказал о себе: «У меня был всегда только один путь — к успеху». Пока он неуклонно по нему движется.

Ее называют звездой без «звездных» манер. Она молода, улыбчива, доброжелательна, раскованна и импульсивна, известна и богата. Австралийская актриса Николь Кидман знает, чего хочет, верит в свои силы, и потому добилась блестящих успехов в кино.

В начале своей карьеры в одном из интервью Николь сказала: «…Моя фамилия Кидман, прошу об этом не забывать». Сейчас нет необходимости об этом напоминать, ее имя известно во всем мире.

Николь Кидман родилась в Гонолулу (штат Гавайи) в семье, далекой от мира шоу-бизнеса и кино. Ее отец Энтони Кидман — биохимик, мать Джанелл Кидман — медсестра. Когда Николь исполнилось 3 года, ее семья вернулась из Гонолулу на родину родителей — в Австралию. С этого времени маленькая Николь начала заниматься балетом, позднее — с 8-летнего возраста стала брать уроки мимики в школе пантомимы. Когда девочке исполнилось 10 лет и стало ясно, что Николь вырастет высокой (ее рост 1 м 78 см), она прекратила занятия балетом и поступила в школу драматического искусства. Девушка постигала актерское мастерство, обучаясь и играя в Студии Молодежного театра Святого Мартина в Мельбурне, затем в Молодежном театре Сиднея.

В кино 16-летняя высокая стройная австралийка с голубыми глазами дебютировала в небольшой эпизодической роли в картине Генри Сарафьяна «Рождество в лесу» (1983 г.). Этот фильм и сейчас нередко показывают по телевидению в Австралии. С тех пор работой в кино Николь была обеспечена почти постоянно. По-настоящему переломным для актрисы стал 1989 г. В это время 18-летняя Николь стала звездой Австралии, снявшись в минисериале «Вьетнам». За роль в этом фильме она была признана австралийским киноинститутом лучшей актрисой года и получила несколько телевизионных наград. Еще большую известность принесли ей роли в сериалах «Пятимильный ручей» и «Бангкок-Хилтон».

Но первым действительно серьезным этапом в кинокарьере Кидман стало ее участие в эффектном триллере австралийского режиссера Филиппа Нойса «Мертвый штиль». В фильме, кроме Николь, были заняты всего два актера — Сэм Нил и Билли Зейн. Вместе они сыграли троицу, волею судьбы оказавшуюся на яхте в открытом океане. В роли молодой женщины, борющейся за свою жизнь и жизнь мужа, Николь смотрелась эффектно. Во время съемок она была веселой и непринужденной и, по словам Билли Зейна, «словно магнит, притягивала удачу». Работа в этом фильме стала для Николь поворотной в ее судьбе, ибо послужила своеобразным билетом в Голливуд. После выхода картины знаменитый продюсер и режиссер Тони Скотт предложил актрисе участие в новом проекте «Дни грома». Для съемок в этом фильме ему была нужна яркая и талантливая актриса, но такая, которая не отвлекала бы внимание зрителей от знаменитого Тома Круза, на которого делалась основная ставка. Однако никто не мог предположить, что Кидман не только прекрасно справится со своей ролью, но и покорит сердце любимца Америки. Позднее и Николь, и Том говорили в своих интервью, что это была любовь с первого взгляда. «Эта была страсть, слепая страсть, меня буквально бросило к ней, — признался Том Круз. — Первые десять лет в кино я только работал, работал, работал и постоянно боялся, что вот однажды проснусь, а съемки кончились. Навсегда. И идти мне больше некуда. А потом я встретил Ник, и это было как вспышка… Неужели все эти годы я мог жить без нее?»

Спустя шесть месяцев после знакомства, в канун Рождества, они обвенчались в одной из церквушек Теллуриды (Колорадо). На скромной церемонии свидетелями были актер Дастин Хофман и Антония — сестра невесты. После женитьбы обе звезды засверкали еще ярче, хотя далеко не сразу американская публика разделила любовь Круза к рыжеволосой австралийке. А Николь, выходя замуж за своего звездного избранника, наверное, и не предполагала, через какие моральные испытания ей предстоит пройти. В прессе то и дело высказывались мнения, что их брак — очередной рекламный трюк, выгодная сделка. «Меня ранит и унижает, когда кто-то распускает слухи о том, что этот союз обман. Это ужасно оскорбительное замечание, которое значит: «Вышла замуж ради денег и известности. Это отвратительно», — говорила актриса.

Николь Кидман пришлось приложить много усилий для того, чтобы доказать, что она действительно талантлива и чего-то стоит сама по себе, а не как жена знаменитости. «Я хочу существовать тем, что делаю сама, а не только благодаря славе Тома», — заявляла Николь. И действительно, успешной актерской карьерой она обязана только своему упорству, актерскому таланту и мастерству.

Нельзя сказать, что успех, пришедший к Кидман, был молниеносным. Начав сниматься в Голливуде, она периодически работала на австралийском телевидении, а также в кино, приняв участие в картине «Флирт» (1990 г.). Первые же голливудские работы актрисы «Билли Батгейт» (1991 г.) и «Далекая страна» (1992 г.) не только не оправдали ожидания создателей фильмов из-за их коммерческого провала, но и не принесли желаемого успеха самой Николь. Но уже в 1993 г. актриса снялась в главных ролях в двух дорогих постановках: психологическом триллере «Зло» в роли расчетливой и безжалостной «роковой женщины», где ее партнером был Алек Болдуин, и в трогательной, возвышенной мелодраме «Моя жизнь» с Майклом Китоном, где Николь сыграла роль любящей жены умирающего героя. Благодаря участию в этих в фильмах, она сделала еще один важный шаг в своей карьере, приблизившись к вершинам профессионализма.

Но по-настоящему заявить о себе актриса смогла, снявшись в картине Гаса Ван-Сента «Умереть за» (1995 г.). Здесь она сыграла самоуверенную, хитрую, изобретательную дикторшу-провинциалку Сьюзан Стоун, готовую на все, даже на убийство ради своей главной цели — стать популярной телезвездой. Николь Кидман удалось создать убедительный и яркий образ женщины, ставшей воплощением коварства и зла. За эту роль ей была присуждена премия кинообозревателей Си-Эн-Эн с весьма оригинальной формулировкой «Лучшая игра актрисы, о которой и не подумаешь, что она может сыграть что-то вообще». Фильм «Умереть за» стал сенсацией на кинофестивале в Каннах, а лично Николь он помог «уйти от закрепленности за определенными категориями ролей». В этом же 1995 г. она снялась в роли красотки Чейз Меридиан в хите «Бэтмен навсегда», стоимость которого достигала около 100 млн. долларов. После него Николь оказалась в центре внимания и уже через некоторое время снялась в другой, абсолютно непохожей картине прославленной новозеландки Джейн Кемпион «Портрет леди», закрепив за собой репутацию серьезной актрисы. И подорвать ее не смогло даже участие Кидман в боевике «Миротворец» и романтической ленте «Практическая магия», уровень которых был значительно ниже. Актрисе они только добавили популярности и миллионные гонорары.

Ни одна героиня Кидман не похожа на другую. «Я не хочу быть ни вечной дебютанткой, ни инженю, ни исключительной проституткой. Я просто хочу играть все. Меняться!» — говорит Николь. И это ей удается. Еще одним подтверждением тому стала ее театральная работа в Бродвейской постановке «Голубая комната». Она вызвала массу зрительских эмоций и бурные отзывы критиков. В некоторых сценах актриса предстала перед публикой полностью обнаженной. В прессе писали, что она выглядела «потрясающе» и «аплодисменты были громогласными». Этот спектакль с аншлагами прошел в театрах Лондона и Нью-Йорка.

Но, пожалуй, наибольший ажиотаж вокруг имени Николь Кидман и ее мужа разгорелся во время съемок фильма «С широко закрытыми глазами» (1999 г.) прославленного Стэнли Кубрика. Картина начала будоражить публику задолго до выхода на экраны, уже тогда о ней говорили как о будущей сенсации. Фильм создавался более двух лет. Все сведения о ходе съемок держались в тайне, по условиям контракта никто из участников до премьеры не имел права разглашать содержание картины. Знатоки кино называли фильм «эротическим», «мистическим», «двойственным». Сотканный из снов, пересказов видений, символов, знаков, не насыщенный событиями и действиями, он, скорее всего, представляет собой нескончаемый диалог мужа и жены, которых играют Кидман и Круз. «С широко закрытыми глазами» — третья совместная работа Николь и Тома (после «Дней грома» и «Далекой страны»). Они согласились сниматься в фильме, даже не читая сценарий, так как никто из актеров не мог себе позволить отказать прославленному Стэнли Кубрику. Фильм называют кинозавещанием гениального мастера, в котором он посмеялся над веком, «заменившим запретное на болезненное». То, что Стэнли Кубрик умер через несколько дней после окончания монтажа фильма, только добавило картине многозначности и трагичности. До сих пор ни Николь, ни Том не могут говорить о нем без слез.

Играя на экране семейную пару, отношения которой висят на волоске из-за немыслимой откровенности, для зрителей они оставались прежде всего реальной парой Круз — Кидман, выставленной нагишом на всеобщее обозрение на тридцатимиллиметровой пленке. После съемок фильма Николь призналась, что работа потребовала колоссальных усилий, им с Томом пришлось столкнуться «с ревностью и темными сторонами секса» и что «полностью от такого не оправиться никогда». Для них съемки в этом фильме стали в какой-то мере шоком, испытанием, которое, как они думали, обновило их. Но жизнь сама все расставила по своим местам… Многие сейчас считают, что именно съемки в картине «С широко закрытыми глазами» омрачили их отношения и послужили причиной разрыва. Их развод произвел в Голливуде эффект разорвавшейся бомбы. По официальной версии причиной его стал напряженный график работы, не позволяющий им часто видеться. Однако это маловероятно, поскольку так было всегда, и супруги умели приспосабливаться к сумасшедшему темпу жизни. Том Круз и Николь Кидман считались самой скромной и стабильной парой в Голливуде. Они жили нормальной семейной жизнью, воспитывая двух обожаемых приемных детей — девочку Изабеллу и мальчика Коннора. В семейной жизни супруги всегда соблюдали правило — если один занят работой, другой сидит дома с детьми. Они никогда не расставались больше чем на две недели, прилетая на самолете друг к другу на съемки хотя бы на сутки. Супруги вместе увлекались прыжками с парашютом, обожали скорость, пьянели от нее. Николь говорила: «Я знала, что он любит скорость и прыжки с парашютом, и решила попробовать, что это такое. Впервые Том меня обнял и поцеловал, когда мы были в свободном полете». А Том вторил ей: «Эта женщина сидела рядом со мной в машине, когда я несся со скоростью 185 миль в час. И знаете, что она сказала, когда мы наконец остановились? Только одно слово: Еще!».

После развода с Томом Крузом у Николь Кидман было несколько непродолжительных романов. Но в начале 2005 г. она познакомилась с австралийским певцом Китом Урбаном и в 2006-м вышла за него замуж. Сейчас у пары растут две дочери.

Кидман после нашумевшей картины Кубрика продолжала много сниматься, она сыграла в фильмах «Мулен Руж» (2001 г.), «Другие» (2001 г.), «Часы» (2002 г.), «Догвиль» (2003 г.), «Переводчица» (2005 г.), «Вторжение (2007 г.), «Что скрывает ложь» (2011 г.), «Возмездие» (2013 г.) и многих других. В 2002 г. Николь Кидман первой из австралийских актрис получила премию «Оскар».

С тех пор, как Софи Лорен впервые появилась на киноэкране, прошло уже более 50 лет, но до сих пор об этой актрисе не только много говорят, но и считают ее одной из самых красивых женщин мира. Она по-прежнему является национальным достоянием Италии, хотя уже многие годы не живет на родине.

«София» — в переводе с греческого означает «мудрость». Софи Лорен и в самом деле очень мудро распорядилась своей жизнью, получив все, о чем только можно мечтать: блистательную карьеру, счастливое замужество, прекрасных детей, всемирную славу, богатство. Достигнув столь многого, Софи Лорен не растеряла своей искренности, простоты и естественности, которые гармонично сочетаются с ее обаянием и внешней привлекательностью. Многие годы все пытаются раскрыть секрет ее молодости и неувядающей красоты, а он, по словам самой актрисы, достаточно прост и заключается в «ощущении внутреннего покоя». «Его источник, — говорит Софи Лорен, — в моем прошлом, моем опыте, моей материнской силе, моей верности, моих детях. Его питает очень многое…»

Жизненную историю Софи Лорен часто сравнивают со сказкой о Золушке — бедной босоногой девчонке, которая в конце концов превращается в прекрасную принцессу. Правда, в отличие от Золушки у Софи вместо злой мачехи была любящая мать, но без сказочного принца и доброй феи в ее жизни не обошлось.

София Шиколоне родилась в одной из клиник для неимущих в Риме. «На свет я появилась незаконнорожденной, но сразу умной и бедной… Мой отец, Рикардо Шиколоне, не хотел жениться на моей матери, однако дал мне свою фамилию», — рассказывает Софи. Девочка родилась маленькой, очень худенькой и некрасивой. Но ее матери, Ромильде Виллани, и в голову не приходило отдать свою дочь в приют, как ей многие тогда советовали, зная, в какой нужде она живет. Хозяйка, у которой Ромильда в то время снимала квартиру, говорила: «Почему госпожа не позволит спокойно умереть этому ребенку… У госпожи нет молока… Посмотрите на девочку, кожа да кости». Но для своей матери Софи стала частью жизни, и она, несмотря на крайнюю бедность, растила девочку, стараясь во всем помогать ей.

Детство будущей актрисы прошло в небольшом рыбачьем поселке Поццуоли, недалеко от Неаполя. Сейчас это место — курорт, привлекающий туристов своей экзотической живописностью, а тогда оно было крошечным поселением с жалкими одноэтажными домиками, сохнущими всюду рыболовными сетями и вытащенными на берег почерневшими баркасами. Жила семья Софи, в которой кроме нее и матери были еще сестра Мария, бабушка и дед, в маленьком нищем домишке, нуждаясь в самом необходимом. Денег не хватало даже на то, чтобы прокормиться, а тем более на тетради, чернила и игрушки. По словам самой Софи Лорен, ребенком она «была близка к голодной смерти» и, по сути, «не знала детства». Особенно тяжело жилось в военные годы, когда Поццуоли заняли немцы, о чем впоследствии актриса вспоминала: «Несмотря на свою сильную худобу, я была абсолютно здорова. В мои обязанности входило приносить недельную пайку хлеба. Бабушка делила ее на равные части, и каждый получал и съедал свой кусочек. Это была одна большая буханка и маленький довесок. Об этом довеске никто никогда так и не узнал, потому что я съедала его по дороге из пекарни, и признаюсь в том, что до сих пор чувствую от этого угрызения совести…»

Девочка была не только слишком худой, но и не по возрасту высокой, за что ее прозвали «стечетто», в переводе с итальянского «жердочка». От природы она была несмелой и замкнутой, не переносила жестокости и несправедливости. Но к 14 годам из нескладного, долговязого подростка София неожиданно превратилась в юную красавицу. Эта метаморфоза, произошедшая с девушкой, была замечена не только местными парнями, но и матерью, которая приложила максимум усилий, чтобы красота дочери не пропала даром, уговорив ее участвовать в Неапольском конкурсе красоты на звание «Королева моря». Ромильда, чьи мечты об актерской карьере рухнули вместе с рождением Софи, страстно желала, чтобы ее дочь смогла достичь в жизни того, чего не удалось ей. Делая ставку на внешность девушки, она больше всего на свете хотела, чтобы та вырвалась из нужды, выиграв свой счастливый билет в лотерее жизни. А пока у Софи не было ни одного мало-мальски приличного платья, чтобы принять участие в конкурсе. Вместе с матерью они сшили наряд из розовой занавески, а старые единственные черные туфли перекрасили в белый цвет, чтобы подходили к платью. Конкурс красоты в Неаполе, как и последовавший за ним общеитальянский конкурс «Мисс Италия», в котором девушка завоевала титул «Мисс Изящество», принесли ей успех. Получив в качестве приза немного денег и бесплатный железнодорожный билет до Рима, 16-летняя София вместе с матерью отправилась в столицу. Там она сначала зарабатывала тем, что фотографировалась для так называемых «романов в картинках», пользовавшихся в то время большой популярностью в Италии. Свою фамилию «Шиколоне» девушка изменила, выбрав сначала псевдоним София Ладзаро, а затем Софи Лорен. Работа в фотожурналах послужила ей хорошей школой и позволила приблизиться к заветному миру кино. Часами, а порой и целыми днями простаивала она вместе с матерью у дверей кинопродюсеров. «О кино я мечтала с детских лет, — скажет позже актриса. — Мы были так бедны!.. Мне хотелось поддержать нашу семью, обеспечить ее, дать ей уверенность в завтрашнем дне. И я боролась за это. Пусть дело шло медленно, но я знала, что своего добьюсь. Я уже тогда понимала, что никто мне ничего не принесет на тарелочке, что каждый шаг — самопожертвование, а каждая жертва — новый шаг вперед… Нужно было как-то жить, устраиваться или умереть с голоду. Я избрала первое… Я всегда прочно стояла на земле и верила, что могу дать что-то людям, правда, мне никогда и не снилось, что я смогу добиться столь многого… В те годы я хотела сниматься в кино, но кинематограф не хотел меня».

Сначала были очень маленькие роли в фильмах «Шесть жен Синей Бороды», «Сердца на море», «Да, да, это был он». Но и их начинающая актриса воспринимала как чудо.

На одном из конкурсов красоты Софи познакомилась с известным кинопродюсером Карло Понти. Эта встреча перевернула всю ее жизнь. Лорен вспоминает, как после присуждения премии к ней подошел человек и попросил разрешения поговорить: «Я наблюдал за вами. У вас интересное лицо и естественное выражение. Я думаю, что у меня неплохой глаз. Я смог помочь Джине Лоллобриджиде, Алиде Валли и многим другим. Приходите завтра ко мне в контору, и мы сделаем пробные снимки». Первые кинопробы получились ужасно, но Карло Понти продолжал работать с Софи и активно помогать ей. Этот мужчина стал для нее тем самым сказочным принцем, хотя был не так уж молод (в то время ему было 38 лет) и не так прекрасен. Полюбив Софи, Карло прошел вместе с ней через препятствие, которое, казалось, было невозможно преодолеть. Итальянские законы запрещали развод, а Понти уже в течение девяти лет был женат и растил двух сыновей. Но через некоторое время ему с трудом удалось получить французское подданство, что давало возможность развестись с женой и жениться на Софи. Несмотря на большую разницу в возрасте, союз Софи и Карло оказался счастливым. Они были одной из самых образцовых супружеских пар мирового кинематографа. Кинодива, многие годы являвшаяся секс-символом Италии, утверждала: «Мужчины мне безразличны — я люблю своего мужа и больше никого… Я независима и сама отвечаю за свои поступки. Но хорошо иметь кого-то, от кого ты зависишь, даже если это тебе никогда и не понадобится…»

Трудно поверить, что у такой царственно красивой женщины не было любовных романов. Мог ли пройти мимо Софи Лорен Марчелло Мастроянни, знаток и ценитель женской красоты и ее любимый партнер по съемкам? Не секрет, что и «самый красивый мужчина Голливуда» Кэри Грант был страстно влюблен в прекрасную итальянку. Но как бы ни обстояло все на самом деле, правда известна лишь ей одной. Недаром в одной из статей о ней было сказано: «Софи Лорен из тех женщин, которые умеют хранить свои сердечные тайны».

По словам актрисы, ничто, даже получение «Оскара» не принесло ей такого счастья в жизни, как материнство: «Это главная роль в моей жизни, перед которой все меркнет». Но далась она ей особенно трудно. Первый ребенок Софи появился только в 1969 г., после трех неудачных беременностей. Сейчас у нее двое взрослых сыновей — Карло и Эдуардо. Чета Лорен — Понти жила в богатстве и достатке в роскошном старинном замке XVII века, который супруг подарил своей жене и назвал «Домом Софи». В огромных залах дворца — старинная мебель, на стенах — фрески и картины XVIII века. Все, что задумала актриса, свершилось. Сбылась и ее давняя мечта (наверное, с тех пор, как бегала босиком в Поццуоли) иметь много-много туфель. Сейчас ее коллекция составляет 500 пар. В юности Софи имела лишь один дешевый наряд, да и тот собственноручно выкрашенный в черный цвет (чтобы смотрелся элегантнее). «Разбогатев, — говорит актриса, — я спрятала свою черную одежду и стала осуществлять мечты юности. Я покупала сказочные наряды и меха. Я обзавелась «кадиллаком» голубого цвета… Так, на мой взгляд, должна была жить кинозвезда. Тот, кто вышел из бедноты, далеко не сразу осознает, что богатством не следует кичиться…»

Для Карло Понти Софи Лорен стала не только любимой и любящей женой, но и его творением, зажженной им звездой. Он помогал ей шаг за шагом осуществлять карьеру актрисы, провел широкую рекламную кампанию по превращению Софи Лорен в суперзвезду мирового масштаба, организовал ее поездку в Голливуд. Там она проработала два года, снявшись в 12 фильмах. На родину актриса вернулась уже мировой знаменитостью. Интересно, что высшую кинонаграду США Софи Лорен получила не за американские фильмы: «Оскара» я получила за роли, сыгранные в итальянских фильмах. Ведь это персонажи, которые я больше всего чувствую сердцем, лучше всего знаю. Я с рождения словно всегда ношу с собой свое маленькое богатство — и в нужный момент оно мне помогает. Это мои «домашние», родные, близкие мне образы».

Конечно, и счастливый случай, и природная красота актрисы сыграли далеко не последнюю роль в ее творческой судьбе, но к этому, наверное, стоит приплюсовать еще и ее настойчивость, и трудолюбие, и веру в себя, что неоднократно подтверждали режиссеры, работавшие с Софи Лорен. Одним из них был знаменитый Витторио Де Сика, который открыл актерское дарование Софи, сняв ее в своей картине «Золото Неаполя» (1954 г.). Их творческий союз подарил зрителям немало картин, вошедших в золотой фонд итальянского кинематографа: «Вчера, сегодня, завтра», «Чочара», «Брак по-итальянски». Снимаясь у Витторио Де Сика, Софи Лорен раскрыла свой актерский талант наиболее полно, играя в его картинах одинаково уверенно и драматические, и комедийные роли. Работая с актрисой, он сравнивал ее с глиной, послушной и податливой в руках скульптора. Поэтому Лорен говорит: «Моя профессиональная дружба с Витторио Де Сика столь велика, что ее нельзя ни с чем сравнить. Он был для меня единственным, подлинным учителем… Работать с ним — истинное наслаждение. Мы теперь так хорошо знаем друг друга, так много работали вместе, что на съемочной площадке нам ни к чему слова — достаточно одного жеста, взгляда, чтобы понять друг друга».

С легкой руки Де Сика фильмы, в которых снялась Софи Лорен у других режиссеров, также завоевали успех у зрителей и были отмечены кинокритиками («Неаполитанская карусель» Этторе Джаннини, «Под знаком Венеры» Дино Ризи, «Прекрасная мельничиха» Марио Камерини, «Счастье быть женщиной» Алессандро Блазетти). Партнерами Софи в этих картинах были замечательные актеры — сам Витторио Де Сика, Марчелло Мастроянни, Паоло Стоппа. Это было время, когда к ней пришла настоящая слава и началась «конкуренция» двух знаменитых итальянских актрис — Софи Лорен и Джины Лоллобриджиды. Хотя отношения между актрисами были ровными, пресса без конца сравнивала их, вплоть до размеров бюста, талии, длины ног и шеи. Но Софи Лорен мало волнует «война бюстов», которую развернули журналисты на страницах газет и журналов, она продолжала много и упорно работать. Одной из самых лучших ее работ считается роль Филумены Мартурано в фильме «Брак по-итальянски» (1964 г.). Эта картина стала настоящей сенсацией в мире кино и триумфом не только Софи Лорен, но и ее неизменного партнера Марчелло Мастроянни. Фильм имел астрономические кассовые сборы и принес актрисе премию за лучшее исполнение женской роли на Московском международном кинофестивале в 1965 г. Сбылись мечты ее честолюбивой матери — дочь фантастически богата и знаменита, почести, воздаваемые ей, достойны самой королевы. На премьеру картины одного из талантливейших итальянских режиссеров Франческо Рози «Жила-была когда-то…» (1967 г.), которая состоялась в оперном театре Неаполя «Сан-Карло», Софи Лорен шествовала как высочайшая особа — по усыпанным цветами улицам, с бриллиантовой короной на голове, в сопровождении конных карабинеров в парадной форме. Тысячи неаполитанцев приветствовали свою любимую актрису — бывшую босоногую девчонку из предместья, ставшую «королевой экрана».

Однако успех актрисы не всегда был таким ошеломляющим. В 70-е годы, когда популярность Софи Лорен несколько упала, Карло Понти задумал и подготовил к изданию книгу «Живя и любя», написанную ею о собственной судьбе. В 1980 г. актриса снялась в фильме «История Софи Лорен», в котором сыграла две роли: свою мать Ромильду Виллани и себя — Софию Шиколоне, Софи Лорен и синьору Понти.

К сожалению, «богиню киноэкрана» навсегда покинул ее верный спутник жизни — в 2007-м Карло Понти не стало. Но с ней остались ее зрители: «Представьте себе, — рассказывает актиса, — меня знают во всех частях света. Проходят годы, но меня не забывают. Разве это нельзя назвать счастьем?..»

Его считали «великим соблазнителем», а он называл себя застенчивым, восхищались его красотой — он жаловался на бесформенный нос и полные губы; все говорили: «Он трудоголик», а актер твердил, что нет человека ленивее его; хвалили за высокий профессионализм — он считал себя не более чем любителем… Каков же он был на самом деле, этот величайший актер ХХ века, прославленный итальянец Марчелло Мастроянни? «К черту противоречия!» — не раз говорил он, но весь был словно соткан из них. Сегодня актер утверждал: «Кино для меня — это все в жизни», а завтра: «Кино — это еще не жизнь». Реальные события, домыслы, фантазии и слухи, порой опровергающие друг друга, соединились в его жизни воедино, и уже невозможно было понять, где вымысел, а где — правда.

Марчелло Винченцо Доменико Мастроянни родился в семье столяра Отторино Мастроянни в небольшом городке Фонтана Лири, что южнее Рима. Семья жила очень бедно, принимая нищету как «естественное состояние жизни». «Я начинал как бедняк, — вспоминает актер. — Господи, как это гнусно, быть бедным. И не только потому, что ты не можешь отвести глаз от недоступных тебе ботинок в витрине магазина, а потому, что твое достоинство постоянно унижают. Бедность окружала меня со всех сторон. Моей матери нравилось говорить, что отец был столяром-краснодеревщиком, но он просто чинил сломанную мебель. Он также латал дыры в моих башмаках кусочками алюминия, так что во время ходьбы я стучал, как лошадь. Большая часть одежды перешла ко мне от дяди из Турина, а мои руки так свисали из нее, что окрестные мальчишки прозвали меня «тощие лапы».

Когда семья переехала в Рим, дела пошли немного лучше — Отторино Мастроянни даже удалось организовать собственное дело по производству мебели. После школы Марчелло помогал отцу в мастерской. «В работе не было ничего особенного — приходилось в основном пилить и красить, — вспоминал актер годы спустя. — Мой отец не был в состоянии нанять помощника на полный рабочий день. Запах дерева и лака делал работу стоящей. Думаю, что никогда не проходил мимо плотницкой мастерской, не подумав об отцовской».

С актерским ремеслом Марчелло познакомился очень рано — еще ребенком он выходил на сцену церковного театра. «Профессия актера всегда привлекала меня, — говорит Мастроянни. — Я не был клоуном класса или чем-то в этом роде, но и не делал ничего, чтобы избежать внимания». В 1938 г., когда Марчелло исполнилось 14 лет, он получил роль статиста в музыкальном фильме Кармине Галлоне «Марионетки». Несмотря на то, что съемки сцены, в которой он был занят, длились всего одну ночь, на юного дебютанта они произвели огромное впечатление. «Я был очарован экзотическим миром, с которым столкнулся. Съемки фильма казались игрой, в которую играют взрослые люди. Я очень гордился тем, что стал частью этой игры. Помню также чувство, что все, увиденное мной в тот вечер, было устроено специально для меня, все имело значение, начинавшееся с большой буквы М, и нужно было лишь внимательно слушать и выбирать ценные советы на будущее». Но больше всего этот первый опыт в кино запомнился тем, что во время съемок Марчелло вместе с другими статистами до дурноты объелся виноградом (снимали сцену праздника сбора винограда), а наутро каждый из них получил по 10 лир.

В течение нескольких лет после этого Мастроянни снимался в качестве статиста, но его желание стать настоящим актером росло с каждым днем. Позволить себе получить актерское образование он не мог, поскольку средств не было, к тому же нужно было помогать семье. Тем не менее, желание играть на сцене было очень велико, и Марчелло принял компромиссное решение — поступить на торговый факультет Римского экономического университета. Став студентом, он смог бы одновременно играть на сцене, и получить профессию.

В 1948 г. в спектакле «Анжелика» состоялся его дебют как артиста труппы Римского университета. На репетициях он познакомился с очаровательной Джульеттой Мазиной, которая к тому времени была уже довольно известной актрисой. Благодаря ей на Марчелло обратил внимание администратор крупнейшей итальянской театральной труппы под руководством Лукино Висконти. Когда Марчелло предложили работать у Висконти, он встретился с известным режиссером и сразу сказал ему: «У меня есть обязательства. Сколько вы мне дадите?». Это было для 26-летнего Марчелло очень важно — чтобы играть у Висконти, он был вынужден оставить место бухгалтера, дающее ему постоянный заработок, единственный в семье (отец к тому времени почти потерял зрение от сахарного диабета и не мог работать, а мать была совершенно глухой). Все же втайне от родителей Марчелло оставил службу и всецело посвятил себя театру. Только через месяц, набравшись духу, он рассказал об этом дома. Актер вспоминал: «Я пригласил на спектакль отца. Его усадили на специальный стул. Он был очень взволнован, что слышит, как сын играет в театре, хотя и не видит его». О своих родителях, которые ходили не только на все спектакли с его участием, но и на все его фильмы, Мастроянни говорил с большой теплотой: «В зале они, конечно, мешали публике. Мать спрашивала: «Что он сказал? Что он сказал?». А отец отвечал: «Он сказал…» И так далее. Но отец, ничего не видевший, спрашивал: «Что он там сделал? Что он сделал?» И мама объясняла ему, что именно я сделал. Все это можно было бы изобразить даже в драматическом ключе, но они у меня были поистине комичной парой».

Л. Висконти, которого актер спустя годы называл своим Учителем, ценил природный талант и настойчивость Марчелло, выделяя среди других: «Из всех молодых актеров, которые пришли работать в нашу труппу, Мастроянни был самым интересным. Когда он начинал, он действительно не мог произнести строку. Он очень упорно работал у меня, и я чрезвычайно горжусь результатами». В труппе Висконти Мастроянни работал до 1956 г., исполнив за это время множество ролей в спектаклях, среди которых наиболее значительны «Трамвай “Желание”» Т. Уильямса, «Смерть коммивояжера» А. Миллера, «Трактирщица» К. Гольдони, «Три сестры» и «Дядя Ваня» А. Чехова.

Но в жизни молодого актера все большее место начинает занимать кинематограф. Уже к середине 50-х годов он снялся более чем в 20 фильмах, среди которых «Паспорт для Востока», «Воскресенье в августе», «Чувственность» (1952 г.), «Лихорадка жизни» (1953 г.), завоевав славу не только у себя на родине, но и за ее пределами. Первой большой победой в кино для Марчелло стал фильм Джузеппе де Сантиса «Дни любви» (1954 г.), за игру в котором он был награжден высшей национальной кинопремией «Серебряная лента». В 1958 г. — новая удача: за создание образа Мечтателя в картине Лукино Висконти «Белые ночи», снятом по одноименной повести Ф. М. Достоевского, Мастроянни был снова удостоен «Серебряной ленты».

Однако настоящий успех принесли актеру фильмы, созданные в творческом союзе с Федерико Феллини — великим режиссером, занявшим в жизни Марчелло особое место. Фильмы «Сладкая жизнь», «Восемь с половиной», «Город женщин», «Интервью», «Джинджер и Фред» с триумфом обошли киноэкраны всего мира. Как вспоминал Мастроянни, великий режиссер сначала пригласил его сыграть главную роль в картине «Сладкая жизнь»: «Я всегда буду помнить, что первое, что сказал мне Феллини: «Я позвонил вам, потому что мне нужно лицо без индивидуальности, как ваше» Он унизил меня, но я в любом случае попросил посмотреть сценарий». Вместо сценария Марчелло получил чистые листы бумаги. Только на одном был изображен рисунок — человек в море, с половым органом, достигающим морского дна, вокруг которого плавают улыбающиеся сирены. Увидев это, Мастроянни от смущения не мог вымолвить ни слова, но все же нашел в себе силы произнести: «О’кей, это интересно. Я согласен». Несмотря на столь своеобразное начало, в дальнейшем его отношения с режиссером переросли не только в крепкий творческий союз, но и в большую дружбу. Многие годы спустя актер вспоминал: «Лучше всех меня всегда понимает итальянец, похожий на меня, которого зовут Феллини. Я люблю его потому, что у него в характере те же недостатки, что и у меня, начиная с лживости. По-моему, на ложь толкает неспособность справиться с возникающими перед нами трудностями. Нас связывает крепкая дружба». «Марчелло — верный, преданный друг, — не остается в долгу Феллини. — Такого друга можно найти только в произведениях английских писателей. Наша настоящая, прекрасная дружба ничего не требует, не обязывает, не ставит условий и основана на здоровом взаимном недоверии…» Объединяла их не только совместная работа, но и увлечения. Иногда из-за них у Марчелло возникали финансовые проблемы. Так, подсчитав немыслимую сумму, потраченную на автомобили, а также на антиквариат, которым в 70-е годы увлекался Мастроянни, налоговая инспекция наложила на актера штраф, который ему пришлось выплачивать в течение десяти лет. «Я заработал много денег в свое время, но никогда не стал действительно богат. Обычно тот, кто был беден, знает, как обращаться с деньгами. Но не я, — признается актер. — Я всегда трачу больше, чем могу себе позволить. Всегда обращаюсь с деньгами как выскочка, который боится, что у него не хватит времени потратить все, что оказалось вдруг у него в руках».

Мастроянни никогда не боялся открыто говорить о своих недостатках, напротив, будто стремился обратить на них внимание. Особенно часто он повторял, что патологически ленив. Но разве может человек, снявшийся в 170 фильмах и носящий фамилию Мастроянни, что по-итальянски означает «работа», быть ленивым? Да и его коллеги говорили обратное. «Легенда о том, что Марчелло равнодушен и ленив — чепуха, — утверждал Ф. Феллини. — Он часами обсуждает свою роль, пока совершенно ее не поймет, извлекая совершенно необычные оттенки». А Стефания Сандрелли считала, что Мастроянни можно было назвать ленивым только в перерыве между съемками: «Я никогда не видела кого-либо, кто мог бы так заснуть, пока все вокруг него бегают и шумят, готовясь к новой съемке».

Мастроянни можно считать рекордсменом по количеству взятых у него интервью (в 1984 г. в Париже за один день он по очереди встретился с 38 журналистами). Трудно найти актера, который бы столь много и часто общался с представителями СМИ. Причем, к своим высказываниям, которые часто противоречили друг другу (и это во многом объясняет, почему вокруг его имени такое множество домыслов и слухов), Марчелло относился совершенно спокойно. Однажды один французский журнал, которому это надоело, опубликовал рядом ответы актера на вопросы журналистов из разных изданий. «Они полностью противоречили друг другу!» — смеялся Мастроянни.

После выхода в 1959 г. «Сладкой жизни» Мастроянни стал не только звездой международного класса, но и закрепил за собой репутацию покорителя женских сердец. Его личную жизнь стали отождествлять с судьбой героя-любовника. Марчелло это очень раздражало. Актер всегда стремился подчеркнуть, что сделал карьеру, занимаясь только лишь своим ремеслом, а «не строя из себя красавчика-фата». «Латинский любовник!» — возмущался уже немолодой Мастроянни. — Что тут скажешь. Вот уже тридцать пять лет с тех пор, как я снялся в «Сладкой жизни», меня называют «латинским любовником». Вечно подавай им какие-нибудь ярлыки». Но слава «очаровательного соблазнителя» сопутствовала ему всю жизнь. Да и могло ли быть иначе, если его считали привлекательнейшим мужчиной и идеальным партнером на съемочной площадке красивейшие женщины мира, суперзвезды Софи Лорен, Клаудиа Кардинале, Анук Эме, Джина Лоллобриджида, Брижит Бардо, Катрин Денев, Настасья Кински, Роми Шнайдер, Симона Синьоре, Сильвана Мангано, Сандра Мило, Фэй Данауэй, Жаклин Биссет… Это лишь краткий список женщин, с которыми снимался Марчелло. Но от действительно имевших место у него романов актер не отказывался, он только не любил, когда их число слишком преувеличивали. Совершенно естественно, что самые долгие связи были у Марчелло с его партнершами по съемочной площадке. Ведь общение, возникающее во время работы над фильмом, имело для актера огромное значение. Свою жену, Флору Карабеллу, Мастроянни тоже встретил на съемочной площадке одного из фильмов Лукино Висконти. Флора оказалась достаточно умной, чтобы сразу понять, что такой красавец, да к тому же любимец публики, просто не может хранить верность одной-единственной женщине. «Итальянец может обожать жену, с легкостью заводить любовниц, но по-настоящему он любит только одну женщину — свою мать» — руководствовалась она народной мудростью. И добавляла: «Вы должны понять психологию итальянского мужчины. Он любит новизну, чувство свободы и уверенности в себе. Поэтому его нужно отпустить, никак не сдерживая, и он рано или поздно вернется к до-машнему очагу!» Флора заранее простила Марчелло все прошлые и будущие измены, став мужу другом и советчиком. Они были женаты 50 лет. За это время она стоически перенесла бурный и длительный роман мужа с американской актрисой Фэй Данауэй, закончившийся по инициативе Фэй, и еще более серьезное чувство к француженке Катрин Денев. Страсть Марчелло к этой красавице, которую все характеризовали как неприступную и холодную, не знала границ. «Флора, отпусти меня, я не могу без нее жить», — упрашивал он жену. Три года беспрерывных поездок из Рима в Париж и обратно закончились тем, что Мастроянни решил обосноваться во Франции — рядом со своей возлюбленной. Но предложение Марчелло о замужестве Катрин Денев отвергла, и ничто не могло повлиять на ее решение — ни уговоры растерянного Марчелло, ни то, что к этому моменту у них уже была дочь — Кьяра-Шарлотта. «Когда Катрин бросила меня, я пошел к Феллини за утешением, хотелось, чтобы он мне посочувствовал. Да, да, все меня считают кем-то вроде Казановы, а меня дважды бросили. Но я не ною: такие коллизии тоже часть любви…» Разрыв с Катрин Денев ошеломил Мастроянни, но спустя время он говорил о своей душевной ране почти спокойно и отстраненно, что, возможно, было несколько наигранно: «Идеальная женщина — изумительное создание. Она приносит вам счастье и удовлетворение. Когда я впервые встретил Денев, я был убежден, что она и есть мой идеал. Потом я узнал ее получше и понял, что это не совсем так. Она — просто Катрин Денев, мать моей дочери Кьяры».

Еще одной женщиной, занимавшей в жизни Мастроянни особое место, была актриса Софи Лорен. «Софи Лорен — идеальная партнерша. Я очень ценю ее. — говорил Марчелло. — Она олицетворяет для меня преданную жену-любовницу, хорошую мать, отличного друга… Я верю в то, что наш «роман» еще не закончился. Каждая новая встреча аккумулирует в наших душах новый заряд энергии. И это так прекрасно…» Актерская пара Мастроянни — Лорен была самой знаменитой в мировом кинематографе. Впервые они появились вместе в картине «Жаль, что он такой каналья…». Вместе они сделали 12 фильмов, которые вобрали в себя целую жизнь. («Брак по-итальянски», «Вчера, сегодня, завтра», «Подсолнухи», «Необычный день» и др.)

Уже имея за плечами более полутора сотен ролей, Мастроянни все еще стремился к новым экспериментам, к новым работам. Причем предпочитал работать в картинах, которые снимали не в студиях. Обожающий путешествия, актер радовался любой возможности узнать и открыть что-то новое для себя в людях, городах, странах. «Кино забрасывает тебя туда, куда ни одно туристское агентство не посоветовало бы ехать, — говорил он. — К тому же никакой турист, самый богатый, или знаменитый, не смог бы так глубоко познакомиться с природой, страной и ее народом. Даже если существует языковой барьер, в конце концов, всегда сумеешь договориться. И еще… входить в дома, видеть и делать то, что не дозволено даже президенту». В Лондоне актер снялся у выдающегося режиссера Джона Бурмана в картине «Последний лев», много работал в Берлине, в Париже, Америке. Дважды побывал Марчелло Мастроянни в России. «И натерпелись же мы там холода…» — первое и самое яркое впечатление актера от этого путешествия. Фильм Никиты Михалкова «Очи черные», сниматься в котором приезжал в Россию Марчелло, имел в Италии потрясающий успех. Его роль «иноземного гостя» Романо, полюбившего русскую провинциальную женщину, стала одной из лучших и принесла ему награду на кинофестивале в Венеции.

За всю свою более чем 40-летнюю кинокарьеру актер работал с известными режиссерами — Витторио Де Сика, Пьетро Джерми, Федерико Феллинни, Марко Беллокио, Лукино Висконти. Из всех своих фильмов, по словам Мастроянни, дороги ему были всего лишь десять-двенадцать — «Брак по-итальянски», «Сладкая жизнь», «Восемь с половиной», «Последний лев», «Очи черные» и некоторые другие. «Остальных я не помню. Даже их названий… Конечно, были и ошибки… Актер, который утверждает, что он ни разу не ошибся, меня пугает… В диаграмме жизни нужны падения и взлеты, — говорил он. — После падения более приятно взбираться на вершину». Последним в кинокарьере знаменитого актера стал фильм «Три жизни и одна смерть» (1996 г.), в котором он сыграл вместе с дочерью, молодой актрисой Кьярой Мастроянни. Перейдя в конце жизни от ролей героев-любовников, идеальных мужей, прожигателей и бонвиванов — героев с отрицательным обаянием, — к так называемым возрастным ролям, Мастроянни говорил: «В молодости мне всегда казалось, что достаточно быть красивым и носить модный галстук. Однако наступает час, когда морщины на лице становятся красивее галстука, а типажи, которых изображаешь, оказываются столь же сложными, как и живые люди».

Умер Марчелло Мастроянни в Париже 19 декабря 1996 г. от рака поджелудочной железы. Еще при жизни в мире его считали непревзойденным гением итальянского кино, а соотечественники называли просто и ласково «Наш Синьор Чинема».

«Когда ты знаменитость, ты как бы врываешься в души людей самым грубым образом… Люди, на которых ты воздействуешь, чувствуют это и задаются вопросом: кто она, вернее, за кого это она себя выдает, эта Мэрилин Монро? Приятно, когда о тебе воображают бог весть что, но иногда хочется, чтобы тебя воспринимали такой, какая ты есть», — так сказала Мэрилин в своем последнем интервью. Для миллионов зрителей Мэрилин Монро являлась легендой, девушкой мечты, созданной на «фабрике грез». Глядя на ее героинь, трудно представить, что эта голливудская богиня, как и все люди на земле, была наделена чертами реального существа.

Норма Джин Бейкер Мортенсон родилась в Лос-Анджелесе. Ее мать Глэдис Монро работала монтажницей на киностудии и к моменту появления на свет дочери уже дважды побывала замужем и родила двоих детей, которых растили родственники мужа. О том, кто был отцом Нормы, неизвестно. В ее свидетельстве о рождении он указан как «Эдвард Мортенсон». Действительно, за два года до рождения девочки ее мать состояла в браке с норвежским иммигрантом, булочником Э. Мортенсоном. Несмотря на то что Глэдис записала ребенка на его имя, это отцовство вызывает большое сомнение. В одном из своих интервью актриса позднее призналась, что ее настоящий отец — «человек, живший с моей матерью в одном доме. Он ушел, покинув мать в тот момент, когда я должна была появиться на свет». Вполне возможно, что им был Стэнли Джиффорд, служивший в те времена в компании «Консолидейтед Филм Индастриз». В детстве же Норма фантазировала о том, что на самом деле ее отцом был известный актер Кларк Гейбл, с которым в последние месяцы своей жизни ей довелось сниматься в картине «Неприкаянные».

Едва девочке исполнилось 7 лет, ее мать, пережившая глубочайшую депрессию, которая сменилась вспышками безудержной ярости, попала в психиатрическую клинику. По рассказам очевидцев, Глэдис набросилась на подругу с ножом, после чего и была помещена на лечение. На протяжении почти всей жизни Нормы ее мать находилась в стенах лечебницы. Детские годы будущей актрисы — это время неопределенности и заброшенности. Девочка сменила десять приемных родителей, два года провела в сиротском приюте Лос-Анджелеса, затем жила еще в одной приютившей ее семье и, наконец, четыре года — у своей опекунши Грейс Мак-Ки, назначенной ей властями округа.

Как только девушке исполнилось 16 лет, опекунша выдала свою воспитанницу замуж за соседского сына, 21-летнего Джима Дагерти. Через год после начала семейной жизни Дагерти ушел на службу в торговый флот. И пока он бороздил воды Тихого океана, его юная жена проверяла парашюты и красила фюзеляжи на авиационном заводе Рейдио Плейн.

Так продолжалось до 1944 г., в конце которого судьба предоставила Норме шанс изменить свою жизнь. Это случилось, когда на Рейдио Плейн появился рядовой Дэвид Коновер (его командиром был капитан Рональд Рейган, будущий президент США), чтобы «для поднятия боевого духа солдат сделать фотографии хорошеньких девочек». Некоторые из этих снимков, в том числе и фото Нормы, попали на стол фотоагентства «Голубая книга», куда впоследствии и пригласили девушку. Так началась ее карьера фотомодели. Норма быстро добилась успеха, став «девушкой с журнальной обложки».

Вскоре распался ее 4-летний брак с Джимом Дагерти, и Норма переехала в Голливуд, где начала самостоятельную жизнь. В это время она получила то, о чем тогда мечтала больше всего на свете — обещание заключить контракт на киностудии «ХХ век-Фокс», куда ее взяли статисткой и где ей дали новое красивое имя — Мэрилин Монро.

Впервые Мэрилин появляется на экране в эпизоде фильма «Опасные годы», после этого в числе 12 статисток — в фильме «Скудда-хо! Скудда-хей!» (1947 г.). Настоящих ролей пока не было, но Мэрилин без устали пробивала себе дорогу к ним. Она училась в Актерской лаборатории и театральной школе, кроме того постоянно заботилась о том, чтобы ее не забывали работники рекламы и прессы. Несколько лет спустя Мэрилин скажет: «Я-то знаю, насколько я была заурядна. Я почти физически осязала отсутствие в себе таланта… Но боже мой, как мне хотелось учиться! Измениться к лучшему! Больше ничего мне не надо было. Ни мужчин, ни денег, ни любви, только умение играть». Мэрилин не сдалась, когда через год ее уволили со студии «ХХ век-Фокс», и продолжала занятия в Актерской лаборатории, оплачивая их из денег, получаемых за работу фотомоделью и, вероятно, за счет дохода, который имела, работая девушкой по вызову.

Вскоре судьба свела ее с актером Джоном Кароллом и его женой Лусил Раймен, директором по работе с кадрами на киностудии «Метро-Голдвин-Майер». Благодаря им Мэрилин получила роль в фильме «Асфальтовые джунгли» (1950 г.). Это была ее первая роль в действительно значительном фильме. И все же Мэрилин не получила той работы, о которой мечтала. Даже заключив семилетний контракт со студией «ХХ век-Фокс», Мэрилин довольствовалась только мелкими ролями в картинах-однодневках. Для режиссеров она оставалась прежде всего сексапильной красоткой, и никто из приглашавших ее сниматься не видел и не хотел видеть в ней актрису и личность. Однажды знаменитый русский актер Михаил Чехов, племянник писателя и ученик Станиславского, у которого молодая женщина брала уроки актерского мастерства, сказал ей: «…Теперь я понимаю ваши проблемы на студии, Мэрилин. Вы молодая женщина, от которой, независимо от того, что она делает или чувствует, исходят сексуальные флюиды. Ваших боссов на студии ничего не интересует, кроме этого. И я понимаю, почему они отказываются видеть в вас актрису. Вы представляете для них большую ценность как сексуальный стимул». На что Мэрилин ответила: «Я хочу быть художником, а не эротической причудой. Я не хочу, чтобы меня подавали публике как целлулоидное средство, усиливающее половое чувство. Первые несколько лет меня это вполне устраивало. Но сейчас многое изменилось». Но только однажды Мэрилин действительно удастся выйти за рамки ее привычного амплуа сексапильной обворожительной блондинки — в ее последнем в жизни фильме «Неприкаянные» (1961 г.). И хотя мало кто считал, что он получился, всех поразила игра Мэрилин Монро и Кларка Гейбла. Много лет спустя Артур Миллер сказал: «В «Неприкаянных» ее игра как драматической актрисы была бесподобна, но я не уверен в том, что результат стоил всей этой муки, всего этого страдания». Но пока до этого было далеко, и Мэрилин еще долго получает приглашения лишь на участие в очередной мелодраме или комедии, где ей отведена роль соблазнительной и глупой красотки: «Любовное гнездышко», «Нет лучше бизнеса, чем шоу-бизнес» (1954 г.), «Зуд седьмого года», «Принц и хористка» (1957 г.) и др.

Шанс сыграть по-настоящему Мэрилин получила в картине «Как выйти замуж за миллионера» (1953 г.). Ей пришлось сниматься вместе с такими звездами, как Бетти Грейбл, царствующей королевой Голливуда, и Лорен Бейколл в шикарной комедии о трех манекенщицах, задумавших заарканить богатых мужей. Критики оценили картину как невиданный успех. А в 1956 г. вышел фильм «Автобусная остановка», ставший рождением Мэрилин как кинозвезды. Критик из «Нью-Йорк Таймс» Босли Кроутер сказал после его просмотра, что Мэрилин «наконец доказала, что она актриса», «ее игра в этой картине показывает, что она настоящая играющая звезда, а не просто секс-символ и шикарная штучка, какой слыла до сих пор».

Еще задолго до того как ее признали критики, свой вердикт вынесли зрители — Мэрилин стала живым воплощением «американской мечты», ее фотографии расходились миллионными тиражами, а мельчайшие подробности о личной жизни вызывали небывалый интерес. Особенно усилилась газетная шумиха вокруг ее имени, когда в 1954 г. она стала женой короля бейсбола Джо Ди Маджо. Этот человек сыграл очень важную роль в жизни актрисы, даже после развода он всегда приходил на помощь бывшей жене. Джо так и не смог забыть Мэрилин и каждую неделю отправлял ей цветы, а потом продолжал приносить их на ее могилу до самой своей смерти. Джо Маджо был единственным спутником Мэрилин, который пришел проводить ее в последний путь.

Значительным для нее был также брак с известным американским драматургом Артуром Миллером. Это самое продолжительное замужество актрисы, длившееся 5 лет, к сожалению, тоже не принесло ей счастья. Женщина, ставшая символом любви, постоянно окруженная поклонниками, в жизни оставалась невообразимо одинокой. Ее мечта о браке с единственным мужчиной и материнстве так и осталась мечтой. Тоска по нерожденным детям привела к тому, что Мэрилин много времени и денег тратила на благотворительность и помощь детским приютам. Режиссер Джошуа Логан позднее сказал: «Меня начинают душить рыдания, когда я по-настоящему думаю о ней, мне кажется, ей в жизни не выпало и двух дней счастья или удовлетворения, если не считать времени, когда она работала».

Трагедия Мэрилин Монро состояла еще и в том, что, по мнению многих людей, которые близко знали ее, она постоянно теряла себя как личность. Д. Логан считал, что актриса «станет величайшей звездой, каких у нас еще не было, если сможет управлять своими эмоциями и здоровьем». Но зная горькие страницы своей родословной (дед Мэрилин Отис Монро и ее бабушка Делла страдали душевной болезнью), она опасалась, что обречена на умственное расстройство. Страдая хронической бессоницей, актриса принимала огромное количество барбитуратов и наркотикосодержащих лекарств, иногда мешая их с алкоголем. Чувствуя себя бесконечно одинокой, все чаще Мэрилин уступала своему желанию позвонить кому-нибудь глубокой ночью или перед рассветом, часто ее посещали мысли о смерти. По свидетельствам близких людей, она несколько раз пыталась покончить с собой. С 28 лет актриса постоянно нуждалась в помощи психиатра. Все это не могло не сказаться на съемках — режиссерам и партнерам по фильмам необходимо было колоссальное терпение, чтобы работать с Мэрилин. Ее поведение на съемках фильма «Некоторые любят погорячее» (1959 г.) (в нашем прокате «В джазе только девушки») превзошло все, чего только можно было ожидать. Если съемка назначалась на обеденное время, актриса появлялась к шести часам. Режиссер Билли Уайдлер, вспоминая работу над этой картиной, сказал, что «с Мэрилин было трудно потому, что она совершенно непредсказуема… Я всегда нервничал: в каком настроении она придет сегодня?.. Может быть, она сорвется, и мы не сумеем отснять ни кадра? В этом состояла суть проблемы».

Ее постоянные опоздания на съемки, капризы, сложный характер способствовали тому, что у нее было много недоброжелателей, в том числе и в Голливуде. Далеко не все готовы были признать, что именно Мэрилин Монро добилась изменения системы, согласно которой киностудии держали актеров в рабстве, выплачивая им мизерные суммы, вне зависимости от кассового успеха фильма. Нынешние баснословные гонорары звезд — в некоторой степени и заслуга Мэрилин, добившейся для себя свободного контракта и ставшей первой из звезд, основавшей свою собственную кинофирму «Мэрилин Монро Продакшнз».

Являя собой мешанину чувств и настроений, Мэрилин не укладывалась в обычные нормы и стандарты. Те, кто стремились больше узнать о ней и пытались разобраться в ее взглядах, интересах, актерском даровании и увлечениях, сталкивались с приводящим в замешательство клубком противоречий. Одни говорили, что она была великой актрисой, погибшей в расцвете сил, другие — что вовсе не умела играть, и каждую сцену с ее участием приходилось переснимать десятки раз. Монро называют нимфоманкой, имевшей огромное количество любовников, среди которых директора крупнейших киностудий, знаменитые актеры, спортсмены, мафиози, и в то же время описывают, как Мэрилин страдала и пыталась покончить с собой после смерти влюбленного в нее голливудского импресарио Джонни Хайда. Она была готова на все ради денег и в тоже время охотно помогала нуждавшимся и щедро одаривала друзей.

Генри Джеймс писал о Мэрилин: «…ее не так-то легко постичь. Ее можно зримо представить себе, отчетливее, чем кого бы то ни было еще, но рано или поздно начинаешь понимать, что это не значит знать ее». Она была загадкой при жизни, трагические обстоятельства ее смерти еще больше опустили завесу над тайной, именуемой Мэрилин Монро. Официальное сообщение о ее смерти появилось 5 августа 1962 г. Есть несколько версий о причине кончины актрисы: одна из них — самоубийство, вызванное смертельной дозой нембутала, другая — трагическая ошибка, в результате которой Мэрилин переоценила свою восприимчивость к лекарству и приняла слишком много таблеток. Существует и предположение, что смертельную дозу Мэрилин ввели с заранее обдуманным намерением. Прежде всего версию об убийстве связывают с именем братьев Кеннеди, о которых актриса, а особенно ее пресловутый красный дневник, слишком много знала, вследствие чего Кеннеди поспешили избавиться от Мэрилин. Как бы то ни было на самом деле, обстоятельства смерти Мэрилин засекречены до сих пор. Что на самом деле произошло в ту трагическую ночь? Кто и что делал в те роковые часы? Ответы на эти вопросы весьма обтекаемы и вряд ли когда-то удастся установить истину.

Ее давно нет, а ускользающий, рассыпающийся и одновременно такой зримый образ актрисы до сих пор волнует сердца людей. Зрителям все равно, с чем было связано магическое обаяние этой необыкновенной и в тоже время такой земной женщины — с удивительной интуитивной способностью сочетать в себе соблазн и невинность, с ее актерским талантом и мастерством или с «ее неуверенностью, несчастливостью и сомнамбулическим шествием по жизни». Важно то, что уже более полувека одно ее существование на экране и вне его будоражит и электризует, заставляет плакать и смеяться. То, чего Мерилин Монро достигла в своей жизни, она получила не только благодаря сексу, как это принято считать, но и благодаря тяжелому труду и присущему ей блеску, который исходит от нее даже в самых бессодержательных фильмах.

Трудно найти человека, которому незнакомо имя Джулия Робертс, тем более если этот человек — американец. На своей родине — в Америке — Джулия всеобщая любимица. Соотечественники воспринимают ее не только как суперпопулярную кинозвезду и сногсшибательную красотку, но и как девчонку, которая «совсем такая, как ты и я». А чудачества Джулии — собственноручное распахивание целины на ферме, посещение курсов вязания или езда в общественном транспорте — лишний раз дают поклонникам киноактрисы повод утвердиться в их собственном мнении.

Но с тех пор как Джулия Робертс ездила в метро не из прихоти, а по необходимости, прошло, наверное, лет 15. Вчерашняя школьница из небольшого городка Смирны (штат Джорджия) приехала в Нью-Йорк в поисках лучшей судьбы. Первое время будущая кинозвезда работала продавщицей спортивной обуви на Манхэттене и, в общем-то, не рассчитывала на что-то большее. Но через некоторое время брат Джулии Эрик Робертс, к тому времени уже известный киноактер, снявшийся более чем в 40 фильмах, помог сестре получить небольшую роль в фильме П. Мастерсона «Кровь красного цвета» (1986 г.).

Удивительно, но именно родной брат часто говорил Джулии, что ей и мечтать нечего о кино, называя в качестве главной причины не что иное, как… внешность девушки. К слову сказать, в те годы Джулия не слишком походила на ту умопомрачительную красавицу, которую мы увидели в фильме «Красотка». Высокая, нескладная, слегка угловатая 18-летняя Джулия с длинными руками и размашистой походкой всем нарядам предпочитала заношенные до дыр джинсы и просторную рубашку мужского покроя. Но ее потрясающая «отвязанность» и непосредственность не могли оставить равнодушными режиссеров и продюсеров. Правда, позднее Джулия со смехом говорила, что ее свободная манера поведения на самом деле не что иное, как щит для прикрытия неуверенности в себе. Джулия терзала себя комплексами по поводу своей внешности — она терпеть не могла свои волосы и губы, которые считала слишком полными. А когда в одном из манхэттенских модельных агентств ей заявили, что она «слишком тяжела», чтобы стать моделью, ее уверенность в собственной непривлекательности еще больше возросла. Но как бы то ни было, дебют Джулии Робертс в кино состоялся, и хотя вестерн об итальянских виноделах XIX века у американских зрителей успеха не имел, но начинающую актрису заметили.

Уже в 1988 г. Джулия снялась сразу в трех фильмах — «Криминальные истории», «Удовлетворение» Джона Фримена и «Мистическая пицца» Дональда Петри. Последняя из этих картина, в которой Джулия сыграла молодую темпераментную красавицу, принесла актрисе настоящий успех. После выхода на экраны этого фильма, ставшего кассовым лидером американского проката 1988 г., Джулию Робертс назвали самой сексуальной кинозвездой рубежа 90-х годов. Через год в кинокартине Герберта Росса «Стальные магнолии» (1989 г.) она сыграла молоденькую девушку, больную диабетом, сумев реалистически передать ее страдания. За эту роль Робертс была выдвинута на «Оскар». А еще через год с ее участием появился фильм Гэри Маршалла «Красотка» (1990 г.), ставший настоящим триумфом 22-летней актрисы. На роль в этой картине помимо Робертс претендовали еще пять актрис. «Джулия казалась мне немного чудаковатой, но я не мог понять, сможет ли она быть по-настоящему смешной на экране, — вспоминает режиссер фильма Гэри Маршалл. — Тогда я решил ее подтолкнуть и сказал: «Мы сделаем еще одну пробу, но на сей раз с Чарльзом Гродином». Я знал, что Гродин — один из самых смешных парней в мире и что он будет откровенно комиковать… Она ни в чем ему не уступала. Он не смог ее переиграть. Она была так забавна, так естественна и свежа, что после этого я уже не мог представить себе другую актрису в этой роли». Образ Вивиан был создан Джулией настолько блестяще, с таким юмором и искренностью, что за эту работу актриса вновь была выдвинута на премию «Оскар». После выхода фильма в прокат рыжеволосая красотка с «фирменной» улыбкой до ушей стала по-настоящему знаменитой, а ее гонорары поднялись до семи миллионов долларов.

Однако вслед за этим невероятным успехом в артистической карьере Джулии Робертс наступила пауза. Актриса находилась в состоянии глубокой депрессии, вызванной как творческими, так и личными проблемами. В начале 90-х гг. два новых фильма с ее участием — «Капитан Хук» и «Умереть молодым» (оба в 1991 г.) — обернулись полным провалом. Пресса не без язвительности писала, что Робертс чрезвычайно пригодятся семь миллионов, полученные ею за «Капитана Хука», ибо скорее всего «это ее последний фильм, после которого все деньги пойдут на лечение». Джулию все чаще можно было увидеть в рваных джинсах и выцветшей бесформенной майке, сидящей в сомнительном баре за бутылкой неизменной текилы. Она почти перестала общаться с семьей — матерью, сестрой и братом. Поползли даже слухи, что девушка стала наркоманкой. В конце концов Джулия Робертс заявила журналистам, что ушла в бессрочный отпуск и больше не желает сниматься в кино.

Отразились на общем душевном состоянии Джулии и ее личные переживания, тем более что частная жизнь актрисы до мельчайших подробностей обсуждалась практически во всех средствах массовой информации. Это касалось прежде всего ее романа с 25-летним актером Кифером Сазерлендом, ее партнером по съемкам в фильме «Коматозники» (1990 г.). За их взаимоотношениями, длившимися почти два года, пристально следила вся Америка, ожидая 14 июня 1991 г. — дня, когда должна была состояться свадьба. Но после того как влюбленные с упоением обсудили все подробности предстоящей церемонии и Сазерленд уже считался счастливым избранником мисс Робертс, невеста неожиданно сбежала из-под венца. С первых полос всех американских газет смотрело растерянное лицо несостоявшегося мужа. И хотя в качестве официальной версии разрыва Джулия назвала свою неожиданную влюбленность в актера Патрика Джейсона, многие считали, что таким образом она отомстила Сазерленду за его роман с танцовщицей кабаре Амандой Райс.

Нужно сказать, что Кифер Сазерленд далеко не единственный, кого Джулия оставила «с носом» практически накануне свадьбы. С его предшественником Диланом Мак Дермоттом кинозвезда также рассталась, предварительно вернув ему обручальное кольцо. Известная своим непостоянством, она прочно закрепила за собой славу «той-которая-всегда-бежит-из-под-венца», и благодаря прессе эта слава всерьез стала соперничать с ее актерской известностью. Неудивительно, что когда в 1993 г. Джулия Робертс действительно вышла замуж за певца и композитора музыки «кантри» Лайла Ловетта, то многие просто в это не поверили и сочли розыгрышем. А когда убедились, что это действительно так, были потрясены не только самим фактом замужества, но и ее выбором. Ведь очаровательная красотка стала женой одного из самых некрасивых мужчин. Новоиспеченную семейную пару тотчас нарекли «Красавицей и Чудовищем». Но 35-летний техасец Ловетт оказался на редкость преданным, он обожал Джулию и уже много лет был заочно влюблен в нее. Хотя брак их продлился всего около двух лет, из него Джулия вынесла главное — она поверила в себя: «…Могу сказать не стыдясь: благодаря этому браку и разводу я стала по-настоящему взрослым человеком… Мы с Лайлом полюбили друг друга с первого взгляда и сегодня остаемся хорошими друзьями. Он многому научил меня и, самое главное, помог мне осознать, что такое ответственность. Я поняла, что не должна бояться делать ошибки. Кто я такая, чтобы всегда принимать стопроцентно правильные решения? Я имею право на ошибки и не боюсь нести за них ответственность. Я также ответственна за свой профессиональный успех и не должна его стесняться. Раньше я краснела, когда при мне начинали говорить о моих гонорарах. Я всегда смущалась, когда меня начинали расспрашивать об отмене свадьбы с Кифером Сазерлендом. Но сегодня я ни перед кем не извиняюсь за то, что было в далеком прошлом».

Теперь, когда тяжелый период жизни остался позади, Джулия говорит, что ее срыв, а также все неурядицы и проблемы во многом произошли оттого, что она слишком стремительно, слишком молниеносно, в сущности, оставаясь еще подростком, вознеслась к вершинам славы. Она устала играть звезду и захотела хотя бы на время снова стать обыкновенной девчонкой, каких миллионы. Но поклонники и репортеры не дали Джулии забыть, что она прежде всего кинозвезда, и ей пришлось вновь вернуться к этой роли. Она сильно изменилась, став намного увереннее в своих силах и в самой себе. В большой степени этому способствовали приятные изменения в личной жизни «вечно сбегающей невесты». По-видимому, после многочисленных любовных романов и расторгнутого брака Джулия наконец обрела долгожданное спокойствие.

Спокойнее и увереннее Робертс стала и на съемочной площадке. В 1997 г. она снялась в романтической комедии П. Дж. Хогана «Свадьба моего лучшего друга», которая имела огромный успех. Гонорар кинозвезды за роль в этом фильме составил 12,75 млн долларов, что сделало ее самой высокооплачиваемой голливудской актрисой после Деми Мур. Джулия стала еще более профессиональна, что отметил Гэри Маршалл. Спустя 10 лет после «Красотки» он пригласил Джулию на съемки своего нового фильма «Сбежавшая невеста» (1999 г.), где она играла девицу, панически боявшуюся брачных обязательств и бросавшую женихов у алтаря. «В первый же день съемок я понял, как далеко вперед продвинулась Джулия, — говорит режиссер. — Она стала гораздо сильнее и как актриса, и как человек. Когда мы снимали «Красотку», она очень нервничала, постоянно волновалась из-за пустяков». Съемки «Сбежавшей невесты» проходили в декабре 1997 г. в маленьких городах неподалеку от Балтимора, и местные жители часами простаивали на холодном ветру только для того, чтобы увидеть Джулию Робертс. Во время и после съемок журналисты буквально атаковали киноактрису вопросами о том, не смущает ли ее название кинокартины. На что Джулия Робертс невозмутимо отвечала: «Это очень броское название, чрезвычайно эффектное для комедии. Если вы хотите спросить, имеет ли оно какое-то отношение ко мне, могу сразу же ответить, что не имеет». Все же нет ничего удивительного в том, что зрители отождествляют Робертс с ее героиней, ведь сюжет фильма соответствует публичному имиджу актрисы.

Примерно такая же ситуация сложилась с еще одной кинокартиной. В комедии Р. Мичелла «Ноттинг-Хилл» Джулия сыграла знаменитую голливудскую кинозвезду Анну Смит, влюбившуюся в скромного владельца книжного магазина (в исполнении Хью Гранта), — то есть почти самое себя. Многие сомневались, что Робертс согласится на эту роль. Но, к всеобщему удивлению, прочитав сценарий, кинозвезда ответила согласием. Этот остроумный фильм сразу же завоевал зрительские симпатии во многом благодаря ее мастерской игре.

Можно сказать, что в последние годы в артистической карьере Джулии Робертс произошел огромный качественный скачок. Даже награждение «Оскаром 2001» не стало ни для кого неожиданностью, хотя саму Джулию повергло в состояние легкого шока. Безусловно, получение заветной золотой статуэтки за лучшую женскую роль в фильме С. Содерберга «Эрин Брокович» (2000 г.) — это большое достижение актрисы, хотя каких-то кардинальных изменений в ее карьере эта победа не повлечет. Джулия Робертс уже давно не дебютантка. Сегодня она самая высокооплачиваемая из всех американских актрис — ее гонорары составляют 20 млн. долларов за фильм. Еще в 31-летнем возрасте Робертс стояла на 33-м месте в списке самых влиятельных персон Голливуда (первые тридцать два места занимали мужчины). Отныне Джулия является пожизненным членом элитарнейшего киноклуба, и никто не сможет упрекнуть актрису-самоучку в недостатке актерского мастерства. Но самое главное — теперь Джулия Робертс сможет рассчитывать на приглашения «серьезных» режиссеров, и хочется надеяться, что впереди ее ждут новые замечательные роли.

В 2002 г. Робертс вышла замуж за кинооператора Даниела Модера. В 2006-м у пары родилась двойня — дочь и сын. А еще через четыре года на свет появился еще один ребенок — мальчик. Сегодня мечта Джулии Робертс о счастливой семье осуществилась.

Трудно представить себе историю знаменитой голливудской «фабрики грез» без этой обольстительной красавицы с прекрасными фиолетовыми глазами, сияющими под черным бархатом бровей. Она — самая «звездная» из всех звезд экрана, секс-символ Америки, миф XX столетия. Но в ее жизни нет ни загадочности, ни тайны, как это обычно бывает с легендарными кинодивами. Вся она — яркое шоу, представленное на всеобщее обозрение. Элизабет Тейлор известна не только как красивейшая женщина мира, актриса, способная создать незабываемые кинообразы, активный деятель в борьбе со СПИДом и любящая мать четверых детей. Ее знают и другой — скандальной, капризной, эпатажной, пресыщенной роскошью, не знающей меры в еде и алкоголе, болезненной и грешной… «Я знаю, что меня считают вульгарной, но разве вы хотите, чтобы я была другой?» — сказала однажды Элизабет.

Свою первую роль в кино Элизабет сыграла еще 10-летней девочкой в фильме «Каждую минуту кто-то рождается» (1942 г.). Разодетая как кукла, с удивительно выразительными глазами и иссиня-черными локонами, маленькая Лиз была чудо как хороша. Взрослые восторгались, глядя на это прелестное создание. Мать девочки, бывшая актриса Сара Тейлор, сделала все возможное, чтобы ее дочь стала сниматься в кино. «Девочкой я была хорошенькой, поэтому все, что делала перед камерой, воспринималось окружающими чуть ли не как признак моей актерской гениальности, — вспоминает актриса. — Со мной заключили головокружительный контракт на семь лет! Отметьте, на семь. Они приглашали антропологов, которые заверили компанию, что я с возрастом не подурнею, а скорее, наоборот, похорошею». Фирма все рассчитала: к семнадцати годам девочка должна была превратиться в «возлюбленную Америки». От детских ролей в фильмах «Лэсси, вернись домой» (1943 г.), «Джейн Эйр» (1944 г.), «Мужество Лэсси» (1947 г.) Элизабет, взрослея, перешла к девичьим, романтическим — в «Месте под солнцем» (1951 г.), «Айвенго» (1952 г.) и др.

Но едва юной красавице исполнилось 17, как ее закружил водоворот любовных страстей. Не только красивое лицо, но и совершенная фигура девушки с изящной талией и точеными ножками сводила с ума многих мужчин. Отныне и навсегда личная жизнь актрисы станет объектом пристального внимания публики. Бурный роман Элизабет Тейлор с миллиардером Говардом Хьюзом был настоящей сенсацией года, впрочем, как и последовавший вслед за этим брак с Ником Хилтоном. Но с этим 24-летним миллионером, сыном короля знаменитейших отелей, Элизабет прожила менее года. Любовь прошла почти так же быстро, как медовый месяц. Однако вскоре 20-летняя Тейлор вступает в новый брак с английским актером Майклом Уилдингом, который был вдвое старше ее. Этот более прочный союз, продлившийся 5 лет, принес Элизабет двоих сыновей. В эти годы актриса очень много снималась в кинофильмах, завоевывая все большую популярность, хотя до мировой славы было еще далеко. То, что она способна на первоклассную актерскую игру, стало очевидным после фильма «Баттерфилд, 8», за который Тейлор получила «Оскара».

Первые браки были для Элизабет лишь прелюдией к союзам с главными мужчинами в ее жизни. «За всю свою жизнь я по-настоящему любила двух человек: Майкла Тодда и Ричарда Бартона», — говорила звезда уже на склоне своих лет. 52-летний богатый продюсер Майкл Тодд и Элизабет Тейлор как нельзя лучше подходили друг другу — оба не представляли своей жизни без кипения страстей. Они бурно ссорились и не менее бурно мирились, находя особое удовольствие в том, чтобы выставлять свои отношения напоказ. Каждую субботу — день, когда Майкл встретил Лиз, — они отмечали как праздник. В этот день муж дарил обожаемой жене драгоценности, роскошные шубы, умопомрачительные наряды. Все складывалось более чем прекрасно, супруги души не чаяли в родившейся дочурке, которую назвали Элизабет-Фрэнсис. «Мы жили с такой интенсивностью, что многим любящим парам хватило бы на целую жизнь. Я страстно любила Майкла с его порой безумными причудами…» — вспоминала Тейлор. Но их счастье было коротким. В 1958 г. Майкл Тодд трагически погиб в авиакатастрофе. По иронии судьбы самолет, на котором он летел, был незадолго до этого подарен им жене и назван в ее честь «Счастливая Лиз». Элизабет очень тяжело переживала смерть Майкла.

Выйти из состояния депрессии ей помог молодой певец Эдди Фишер, живший по соседству. В 1959 г. он разорвал брак с известной актрисой Дебби Рейнольдс и стал четвертым мужем Тейлор. А через некоторое время начались съемки фильма «Клеопатра», в котором актриса исполняла главную роль. Этот голливудский «суперколосс», на четыре года съемок которого было затрачено 45 млн долларов, сделал из Элизабет Тейлор мировую суперзвезду. За свою роль актриса получила невиданный до тех пор гонорар — один миллион долларов, что возвело ее в ранг самых высокооплачиваемых голливудских звезд. Именно тогда на съемочной площадке «Клеопатры» рядом с Элизабет оказался мужчина, ставший ее второй большой любовью. Это был талантливый английский актер Ричард Бартон, исполняющий в фильме роль Антония. Эмоциональный, сильный и волевой, он помимо своей театральной карьеры давно славился победами над женщинами. Не устояла перед его очарованием и Элизабет. Вскоре за развитием стремительного романа между «американской мадонной» и «английским сердцеедом» с интересом следила вся Америка. Бартон был без ума, завоевав «лучшую, красивейшую и известнейшую женщину мира». На публике он называл свою возлюбленную «Мисс Бюст» и «моя еврейская ветреница». В 1964 г., разорвав свои предыдущие браки, Ричард и Элизабет из любовников становятся мужем и женой. «Мое счастье, что я стала его женой, — делилась в интервью своей радостью Тейлор. — По натуре своей Ричард — необычный мужчина. Правда, он еще продолжает носить в себе след джунглей, где многое подчинено физической силе и неуемной раскованной страсти. Но от этого в жилах любой женщины закипает кровь… Хочу быть женой Ричарда Бартона… Хочу быть его тенью. Может, мои слова вам покажутся смешными, но с ним я могу жить в пустыне и шалаше…» Безусловно, роскошные апартаменты супругов ничем не напоминали шалаш, в распоряжении звезд была собственная белоснежная яхта и личный реактивный самолет, на котором они летали в разные экзотические страны. Они одаривали друг друга роскошными подарками: Бартон преподнес своей дорогой Лиз, безумно любящей драгоценности, бриллиант Круппа в 33,3 карата, жемчужину «Ля Перегина», подаренную Марии Тюдор в 1554 г., и уникальное колье с царственным бриллиантом «Тадж Махал», а Элизабет покупала для мужа картины знаменитых художников, среди которых был холст Ван Гога стоимостью 275 тыс. долларов. Супругов постоянно обслуживала целая армия телохранителей, прислуги и парикмахеров. Необузданная совместная жизнь звезд выставлялась на глаза любопытной публики фотографами и журналистами.

Чета Тейлор — Бартон стала самой скандальной, самой одиозной, но и самой талантливой звездной парой. Они продолжают активно сниматься, теперь уже вместе. Особенно удачным был их дуэт в картинах «Укрощение строптивой» (1967 г.), «Отель «Интернациональ», «Кто боится Вирджинии Вулф?» (1966 г.). Роль Вирджинии позволила Тейлор впервые проявить себя в качестве серьезной драматической актрисы. «Самая дорогая мне роль — Вирджиния, — признается кинозвезда. — И не только потому, что за нее я получила второго «Оскара». Она из тех редких ролей, которые будоражат фантазию и интеллект». Тогда актрисе было 32 года, а в фильме она сыграла опустившуюся, обрюзгшую 50-летнюю женщину. Для этого ей даже пришлось поправиться на 10 кг, что, впрочем, не составило для нее особого труда, так как вкусно и много поесть всегда было одной из слабостей звезды.

Второй стало пристрастие Элизабет к выпивке, чем в еще большей степени страдал и Бартон. Их совместные ежедневные возлияния постепенно перешли в длительные, порой безобразные запои, сопровождавшиеся бурными ссорами. В 1974 г. после очередного скандала их 10-летний брак распался. Но всего лишь через год Элизабет и Ричард снова женятся. «Он нужен мне, чтобы я была счастливой… Он является центром моей жизни…» — говорила Лиз о вновь обретенном муже. Но их повторный брак не спас положения. Он стал мучительной агонией их любви. Беспробудное пьянство Бартона положило конец их отношениям, и в 1976 г. они расстались, на этот раз уже навсегда. Когда в 1984 г. Р. Бартон умер, это стало для Элизабет тяжелейшим потрясением.

Следующей любовью кинозвезды был республиканец Джон Уорнер. Он стал сенатором во многом благодаря известности Тейлор, за что его даже поначалу так и называли — «Сенатор Элизабет Тейлор». Ежемесячные встречи с женами сенаторов, посещения детских больниц и приютов стали главными занятиями актрисы в тот период. Пять лет семейной жизни с Джоном Уорнером принесли в жизнь Элизабет не только некоторый опыт общественной деятельности, но и горечь одиночества. «Вечером одиночество становилось еще более удручающим. Джон возвращался около восьми вечера, принося домой горы документов. Мы никогда не принимали гостей и сами очень редко ходили в гости. Во время долгих часов одиночества самым лучшим занятием для меня оставалась еда…» — вспоминает актриса о тех годах. На знаменитом празднестве в честь своего 50-летия, Элизабет Тейлор в последний раз появилась на публике вместе с Уорнером.

После очередного развода Элизабет решила пройти курс лечения в клинике, так как выпивка и наркотики пошатнули ее и без того слабое здоровье. А вообще проблемы со здоровьем начались у актрисы еще в детстве, когда на киносъемках она упала с коня, получив травму позвоночника. Острые боли в спине преследовали Лиз в течение всей ее жизни, поэтому на съемочной площадке ее не раз видели сидящей в инвалидной коляске. За свою жизнь актриса перенесла более 30 различных операций, в том числе на позвоночнике и головном мозге, тяжелейшее воспаление легких, инфекции, болезни, переломы, да чем только не болела… «Чего мне стоило выглядеть беззаботной и всем довольной, только моя подушка знает. И знают те врачи, которые заглушали мою боль таблетками и уколами…» — говорит Элизабет.

В клинике, где Тейлор проходила лечение от алкоголизма, она познакомилась со своим будущим, восьмым по счету, мужем — 39-летним рабочим-строителем Лэрри Флоренски. В 1991 г. на роскошной вилле давнего друга актрисы Майкла Джексона они сыграли шикарную свадьбу. Но, увы, восьмой брак кинозвезды вскоре закончился скандальным разводом, после которого Тейлор приняла решение больше никогда не выходить замуж. «Нет, конечно, если подвернется умный, интеллигентный, обожающий меня мужчина с чувством юмора, то я согласна делить с ним кров, — уточняет звезда. — Но еще раз замуж — никогда».

В фильмах актриса давно уже не снималась, но продолжала играть в театре, активно занимаеться благотворительностью. Своим троим детям Элизабет не всегда могла уделить время и внимание, но постоянно заботилась как о них, так и о подрастающих восьми внуках. В браке с Бартоном по состоянию здоровья она уже не могла иметь детей. Тогда супруги приняли решение удочерить малышку. Так Мария — парализованная немецкая девочка, стала четвертым ребенком в семье. После операций и длительного лечения она выздоровела. «Мария очень нежна и умеет делать все по хозяйству, — говорила счастливая Элизабет. — А главное, она обрела улыбку. Когда я слышу ее звонкий смех, у меня становится спокойно и радостно на душе. Первое слово, произнесенное ею после долгого молчания, было «мама». Этот день в моем сердце останется навсегда…»

Свой возраст актриса никогда не скрывала, оставаясь по-прежнему красивой и жизнерадостной. Несмотря на годы, у нее был все тот же взбалмошный характер и непреходящая страсть к роскоши. Два ее самых больших увлечения в жизни — драгоценности и наряды. Венец ее крупнейшей в мире коллекции драгоценных камней — знаменитый бриллиант «Картье-Бретон» в 62,42 карата стоимостью 1 млн 50 тыс. долларов. Что касается одежды, то, пожалуй, весь ее гардероб едва поместился бы в двух больших комнатах. Для нее шили наряды такие величайшие мастера моды, как Валентино Гарвани, Ллойд Дэвид Клейн, Валентино и другие. Свои баснословно дорогие вечерние туалеты она надевала только один раз. Появление звезды на публике в умопомрачительном платье, великолепных украшениях и с безукоризненной прической всегда вызывало бурю эмоций.

«Я очень люблю жизнь, − говорила Элизабет Тейлор. − Я наслаждаюсь ею. Я благодарю Бога, даровавшего мне необходимый запас прочности». Но 23 марта 2011 г. этот запас иссяк. Актриса умерла на восьмидесятом году жизни в Лос-Анджелесе от острой сердечной недостаточности.

Как-то О. Хепберн сказала: «Если бы я была собакой, то во мне было бы намешано чертовски много пород». Она была наполовину ирландкой — по отцу, наполовину голландкой. В ее жилах смешались также венгерская, французская, еврейская и, возможно, какая-нибудь из австралийских кровей. Мать Одри, Элла ван Хеемстра, происходила из древнего рода и имела титул баронессы. Отец, Джозеф Виктор Энтони Хепберн-Растон, был человеком загадочным, скрывал свое прошлое, имел прозвище «яванский Джо». У него не было собственности. Занимался он какой-то финансовой деятельностью. Вся его жизнь была цепью тайн и авантюр. В 30-е гг. он был активным сторонником фашизма, что впоследствии стоило ему нескольких лет свободы, жизненного краха и забвения.

Родители Одри познакомились, имея уже опыт семейной жизни. Вероятно, случилось это в Суринаме (южноамериканской колонии, Голландская Гвиана), где отец Эллы был в то время губернатором. С двумя сыновьями она приехала туда после развода, а Джозефа привели дела из Индонезии. Брак влюбленные оформили в Джакарте, жить стали в Брюсселе.

В пригороде Брюсселя и родилась их дочь Эдда Кетлин ван Хеемстра Хепберн-Растон, которая впоследствии прославилась под именем Одри Хепберн. Когда ей исполнилось шесть лет, родители расстались. Элла застала супруга в постели с няней своих детей и после бурной сцены выставила его. Он исчез и больше не интересовался судьбой Одри, хотя девочка очень по нему скучала. Элла с детьми возвратилась в Нидерланды, в родовое поместье под Арнемом. Там им предстояло пережить страшные испытания военного времени: семья лишилась всех поместий, недвижимости и ценностей, испытала болезни, голод, участь беженцев. Элла ван Хеемстра, ранее симпатизировавшая фашизму, с трудом пережила угон одного из сыновей в трудовой лагерь Германии и расстрел брата, видного юриста, случайно попавшего в гестапо заложником.

Немцы вошли в Арнем в мае 1940 г. В свои одиннадцать лет Одри сразу повзрослела. Ее воспитывали в строгости, приучали к труду и самодисциплине. Мать тоже много трудилась, была деловой и расчетливой, она не отличалась нежностью, но всю жизнь помогала дочери в осуществлении карьеры, о которой когда-то мечтала сама. Одри с малых лет получила хорошее образование: кроме французского, владела английским, неплохо говорила по-голландски, много читала, обладала великолепным музыкальным слухом и особенно тяготела к танцу. В 1939 г., уже имея некоторую подготовку, она начала посещать балетный класс Арнемской консерватории.

Девочка пользовалась любой возможностью позаниматься у станка — это были и частные уроки, и самодеятельные сольные концерты, и группы малышей, которым она уже сама преподавала азы танцевального искусства. От хронического недоедания Одри заболела малокровием, у нее начали распухать ноги, потом добавилась желтуха и нарушился обмен веществ. Последствия этих заболеваний сказывались на ее здоровье всю жизнь. За долгие четыре года оккупации ей пришлось питаться луковицами тюльпанов, попадать в облаву, прятаться не одну неделю в подвале, помогать участникам Сопротивления. После освобождения она долго лечилась в Амстердаме. Когда же встала на ноги, сразу же вернулась к любимому балету.

Но талантливую балерину ждало разочарование, ей не суждено было стать примой, поскольку она в буквальном смысле переросла положенную черту — ее рост достиг 168 см. И Одри начинает работать в различных шоу, ночных клубах. А чтобы брать уроки дикции, совершенствовать голос, приходилось подрабатывать — демонстрировать модели одежды, фотографироваться для торгового каталога, регистрировать клиентов в туристической фирме.

Почувствовав бесперспективность работы на балетной сцене, девушка ухватилась за возможность сниматься в кино. Едва появившись на экране, она сразу стала заметной и притягательной. Первые эпизодические роли были сыграны ею в фильмах «Голландский за 7 уроков», «Одна ошибка юности», «Смех в раю», «Рассказ юных жен», «Люди с лавандового холма», «Мы едем в Монте-Карло». Даже за считанные секунды пребывания в кадре юная дебютантка покоряла аристократической утонченностью, изяществом, выразительными глазами, завораживающим голосом, а главное — молодым задором и оптимизмом. Оценив многообещающее дарование, компания «Ассошиэйтед Бритиш» заключает с Одри контракт на три года с правом ее выступления на театральных подмостках. Конечно, эпизодические роли не давали еще достаточного представления о ее таланте, тем не менее постановщик фильма «Смех в раю» М. Дзампи произнес в начале 1951 г. пророческую фразу: «Настанет день, и она будет звездой».

В 1951 г. жизнь Одри могла круто измениться. Она чуть не вышла замуж за 30-летнего бизнесмена Джеймса Хенсона, наследника богатого семейства из северной Англии, которое сколотило состояние на производстве грузовиков и имело деловых партнеров в различных частях света. Его очередным увлечением был шоу-бизнес, который и свел Джеймса с Одри. Но по условиям уже подписанного контракта актриса уехала во Францию на съемки фильма «Мы едем в Монте-Карло». И тут-то произошло событие, благодаря которому О. Хепберн в скором времени оказалась в Америке и начался отсчет ее «звездной» биографии. На съемочной площадке ее увидела французская писательница Колетт, которая подыскивала исполнительницу на главную роль в экранизации романа «Жижи». Нью-йоркский импресарио Д. Миллер купил права и на сценическую версию этого произведения. После того как автор воскликнула: «Вот моя Жижи!» судьба роли была решена. Получив разрешение кинокомпании, Одри приехала в Нью-Йорк и начала репетиции.

Американцы умеют делать звезд. Как только девушка прибыла в эту страну, голливудская студия «Парамаунт Пикчерз», заприметившая ее на съемках фильма «Секретные люди», предложила ей главную роль в проекте «Римские каникулы». Режиссером был У. Уайлер. Началась новая полоса в работе О. Хепберн. Жизнь ее была расписана и регламентирована до мелочей. Приходилось одновременно учиться сценическому мастерству на Бродвее и готовиться к съемкам в Италии. Это требовало огромной отдачи. Актриса отыграла 217 спектаклей. Через несколько часов после представления она уже летела в Рим. В этом фильме Одри посчастливилось сниматься со знаменитым Грегори Пеком. Актриса, как и ее героиня, была по-настоящему счастлива, она тоже открывала для себя новый мир. Созвучна была ей и идея самопожертвования, заложенная в картине: нужно было выбирать между личным счастьем и долгом. Съемки фильма затянулись, и этого времени оказалось достаточно, чтобы Одри сделала свой выбор. Назначенная на 30 сентября 1952 г. свадьба с Джеймсом не состоялась.

Премьера «Римских каникул» триумфально прошла в августе 1953 г. в Нью-Йорке и Лондоне. Интерес к сюжету подстегнули еще и газетные сообщения о событиях, якобы происшедших в Букингемском дворце. Совпадение было потрясающим: принцесса Маргарет, сестра королевы, влюбилась в простолюдина. В конце концов ей пришлось возвратиться во дворец, ее возлюбленному предложили убраться из Англии, правда, на должность атташе в брюссельском посольстве. Лучшей рекламы для фильма нельзя было придумать.

«Римские каникулы» были еще в работе, а «Парамаунт» поспешил задействовать Одри в новой картине «Сабрина», еще одной повести о Золушке — дочери шофера, достигшей сказочного счастья. Партнером ее был У. Холден. Она серьезно увлеклась им несмотря на то, что он был женат и много пил. От безумного шага ее удержало только то, что он не мог иметь детей.

В этот период она познакомилась и с начинающим модельером Юбером Живанши. Он создал неповторимый и неподвластный времени имидж Хепберн, который копировали модницы. С тех пор она пользовалась услугами только этого кутюрье, стала музой и вдохновительницей Дома Живанши на долгие 40 лет.

Приняв участие в спектакле «Ундина», О. Хепберн стала явлением и в театральной жизни Америки. В средневековой легенде, воссозданной на сцене, рыцаря играл Мэл Феррер, нимфу Ундину — Одри Хепберн. Публика выделяла из актерского ансамбля Одри, ее игра была просто сказочной. Все видели, что ее партнер и любовник явно купается в лучах чужой славы. Вскоре предприимчивый Феррер, возымев на нее влияние, стал вести себя как собственник. Говорили, что он после очередного, третьего развода, открыл «новый брачный сезон».

Ярким событием был отмечен день 25 марта 1954 г. Одри вручили «Оскара» за роль в фильме «Римские каникулы». Она еле успела разгримироваться после представления «Ундины» и приехать на церемонию награждения. Через некоторое время бродвейская критика и за эту сценическую работу присудила ей высшую награду — приз «Тони».

Такая напряженная жизнь не могла не сказаться на здоровье Одри. Она начала худеть, появились приступы астмы и гипертонии. Феррер увез ее в Альпы, взял на себя все дела, переписку, стал ей надежной опорой. Через месяц они обвенчались в швейцарской деревушке в присутствии сестры и двоих детей Мэла. Баронесса ван Хеемстра плакала.

К этому браку отрицательно и настороженно отнеслись также представители киностудии, потому что Феррер планировал создать собственную киностудию, где смог бы реализоваться как сценарист, постановщик фильмов и продюсер, явно делая ставку на славу и возможности супруги. Залогом успеха был уже сложившийся образ Хепберн, «актрисы с невероятным диапазоном эмоциональной и актерской выразительности, заключенным в столь изящную и хрупкую оболочку», как охарактеризовал ее один из хроникеров. Она обладала яркой индивидуальностью, не подходила под голливудские стандарты 50-х гг. Возможно, этим и объясняется не очень удачное исполнение актрисой ролей обычных, «стандартных» героинь в нескольких фильмах того периода — «Париж под дождем», «Шарада». А может быть, ее главные помыслы занимало другое — будущий ребенок. Она страстно хотела иметь малыша от любимого мужчины. Но почему-то судьба часто бьет по самому сокровенному — несколько беременностей Одри закончились плачевно. Матерью она стала только в 31 год.

Тем не менее О. Хепберн продолжала работать. Новую роль она получила у Дина де Лаурентиса в киноэпопее «Война и мир». В роли Наташи Ростовой он видел только Одри, но понимая, что заполучить ее можно только вместе с Феррером, дал ему роль князя Андрея. Эта сделка позволила чете стать самыми высокооплачиваемыми звездами мирового экрана. Несмотря на то что О. Хепберн, как всегда, подошла к работе со всей серьезностью, старательно вживаясь в образ, превозмогая страх, училась верховой езде, разучивала танцы начала ХІХ в., носила наряды времен прабабушки, эта роль получилась добротной, но в целом только внешне очерченной. Казалось, актриса подходила вполне, благодаря ее очарованию от героини в лучших сценах картины исходило «прозрачное сияние». Но поднять такую глыбу, каким был роман Л. Толстого, Одри не хватило опыта, а постановщикам — таланта, равного русскому писателю.

После этой неудачи О. Хепберн решила вернуться к излюбленному жанру мюзикла, где она чувствовала себя уверенно, все еще убедительно играя юных прелестниц. Такой картиной стала «Забавная мордашка» (1957 г.), где Одри осуществила мечту всей своей жизни. Она снималась с легендарным Фредом Астером, одним из лучших танцовщиков ХХ в., в 50 лет получившим «Оскар» за уникальную артистичность. К этому партнерству оба отнеслись со страхом: актриса боялась недотянуть в мастерстве, Астер оглядывался на свой возраст, ведь ему было уже 57. Но они прекрасно спелись, станцевались и сдружились. Фильм прошел с огромным успехом, благодаря чудесным мелодиям Гершвина, талантливой хореографии, а также подбору актеров. Причем Хепберн ничуть не терялась рядом с такими мастерами, как Грегори Пек, Гарри Купер, Хемфри Богарт, Генри Фонда, а иногда и вспыхивала ярче этих звезд.

После «Забавной мордашки» ей довелось сняться в фильме «Любовь средь бела дня» Б. Уайлдера, но он был прохладно встречен зрителями. А вот следующая работа, «История монахини» Ф. Циннемана, сделанная в 1959 г., имела несомненный успех. Для Хепберн она была этапной, так как здесь актриса предстала в совершенно новом амплуа, сыграв реальную судьбу женщины, с юности ставшей монахиней. Сюжет фильма был близок Одри, и она точно и тонко воссоздала сильную личность своей героини Габриэллы, нелегкую внутреннюю борьбу, благородство и высокий душевный настрой.

Свидетельствами этой новой творческой победы были звание лучшей актрисы года, премии Британской киноакадемии и нью-йоркских критиков. Хепберн ощутила себя зрелым мастером кино.

Но у нее были в этот период и неудачные работы. Вне всяких сомнений, на качестве ролей конца 50-х — начала 60-х гг. сказались мучительные попытки Одри стать матерью, а затем появление на свет долгожданного первенца Шона (имя его в переводе означает Дар Божий).

После этого события у Одри как будто выросли крылья. Она замечательно исполнила роль Элизы в постановке «Моя прекрасная леди» по пьесе Б. Шоу «Пигмалион» режиссера Д. Кьюкора. В 1964 г. картина стала одним из лучших мюзиклов своего времени, получила шесть «Оскаров». Правда, актрису высшей награды на этот раз не удостоили, но она, безусловно, способствовала триумфу постановки.

Далее Хепберн снялась в трех картинах Уайлера — авантюрной комедии «Как украсть миллион», детективной истории «Дождись темноты» (за роль слепой женщины ее выдвинули на «Оскар», продюсером фильма был Жеррер, но награда ускользнула от них) и психологической ленте «Двое в пути». Сюжет последнего фильма оказался пророческим, в нем супруги по очереди вспоминают эпизоды совместно прожитых лет и понимают, насколько они устали друг от друга.

Одри мечтала, как и большинство женщин, о своем гнездышке, приобрела особняк в пригороде Лозанны, насадила яблони и плантацию цветов. Однако деревушка Толошеназ не стала семейным раем. Мэл не был домоседом, продолжал активно работать, надолго отлучался из дома, все больше отдалялся от Одри. Она очень страдала. В ноябре 1968 г., после тринадцати лет супружества, они развелись.

Затем любимица публики почти на десять лет исчезла с экранов — ей пришлось прибегнуть к помощи психиатров. Но лучшим лекарством для нее стала новая любовь. В римской клинике работал заместителем главного врача сын итальянского герцога Андреа Дотти. Он был на 9 лет моложе своей пациентки и кумира. В январе 1969 г. они поженились и поселились в Италии. Какое-то время Одри наслаждалась ролью домохозяйки, родила второго сына Луку, однако вскоре перестала интересовать своего мужа. В общем-то, он и полюбил Одри как экранную фею. Поняв это, Одри сама оставила супруга, развелись они через несколько лет.

Только однажды, в 1975 г., она мелькнула в роли настоятельницы монастыря в фильме Р. Лестера «Робин и Марианна» (в нашем прокате — «Возвращение Робин Гуда»). Зрители восторженно встретили эту чудесную смесь легенды, авантюры и комедии, особенно появление в ней О. Хепберн, к тому времени едва ли не последней звезды «старого Голливуда». Время от времени она еще возвращалась на съемочные площадки, сыграла в детективных лентах «Кровное родство» (1979 г.) и «Они все смеялись» (1981 г.), в телесериале «Любовь среди воров» (1987 г.), но это была уже другая Хепберн, к ней пришли возрастные роли.

Однако Одри нашла себе другое занятие, не уступающее по своему значению работе в кинематографе. Еще в 1971 г. она снялась в документальном фильме «Мир любви», пропагандировавшем идеи ЮНИСЕФ. Весь ее жизненный багаж и материнское чувство сделали ее неутомимым эмиссаром этой организации. Она побывала в странах, где свирепствовали войны, эпидемии, голод, стихийные бедствия, чтобы помочь страдающим детям.

Многие годы рядом с ней находился Роберт Уолдерс, которого все называли другом мадам Хепберн. Они не связывали себя брачными узами. Их отношения в течение 12 лет определяли чувственность, внимание и забота.

В последний раз О. Хепберн сыграла в фантастическом фильме С. Спилберга «Всегда» (1990 г.). В роли ангела, символа любви, великий режиссер хотел видеть не просто актрису, а легенду, олицетворение его замысла, чтобы вложить в ее уста слова, адресованные сердцу каждого зрителя: «не растрачивайте своей души на поступки, недостойные вас».

Ее не стало январским днем 1993 г. Через несколько месяцев ей уже посмертно присудили «Оскара» за все возвышенное, что она успела сделать на грешной земле.

Бывшая по происхождению баронессой, в замужестве — герцогиней, на экране она навсегда осталась принцессой.

Ричард Бартон принадлежит к числу тех артистов, которых уже в молодости считали ярким талантом. Ему еще не было и двадцати пяти, когда его сравнивали с легендарным Лоренсом Оливье и прочили блестящее будущее. На незаурядного актера возлагались большие надежды, но, к сожалению, его талант не был реализован в полной мере — многие из тех ролей, которые он хотел и мог бы исполнить, так и не были им сыграны. Тому было много причин: и неуемная страсть Бартона к алкоголю, и его крутой нрав, и даже безмерный сексуальный темперамент. К этому, вероятно, можно добавить и небогатый выбор ролей, которые ему предлагали сыграть.

Ричард Уолтер Дженкинс родился в Понтридайфене (Уэллс). Он был двенадцатым, предпоследним ребенком в семье шахтера. Особую роль в жизни молодого Ричарда сыграл его школьный учитель Филипп Бартон, который многому научил своего воспитанника и, в частности, помог ему избавиться от нежелательного для актера валлийского акцента. Он же обеспечил его деньгами для учебы в Оксфордском университете. В честь своего учителя Ричард и взял себе фамилию Бартон как сценический псевдоним.

Впервые на театральной сцене Ричард Бартон появился в 1943 г., сыграв в пьесе известного валлийского драматурга и режиссера Эмлина Уильямса «Отдых друидов». Но едва начавшуюся театральную карьеру Бартону пришлось прервать — в течение нескольких лет он должен был служить штурманом в военной авиации.

Сразу после демобилизации в 1947 г. Ричард заключил свой первый театральный контракт. Его яркие, темпераментные выступления на лондонской сцене позволили уже в начале 50-х годов признать актера лучшим исполнителем драматических ролей. «Бартон — это спокойный, до краев наполненный водоем, при этом удивительно глубокий; в двадцать пять лет он в совершенстве владеет паузой, и молчание его необыкновенно красноречиво», — писали критики. Но Бартон мог не только талантливо молчать. Обладая глубоким, сильным и в то же время очень мягким голосом, он прекрасно декламировал. Поэтому за свою карьеру множество ролей актер исполнил в радиопостановках. Одной из наиболее удачных его работ был радиоспектакль «В молочном лесу». Что касается театра, то здесь Ричарду особенно удавались костюмные роли в пьесах Шекспира и Гете. В 1951 г. в спектакле «Генрих IV» Бартон сыграл принца Халя на сцене Мемориального Шекспировского театра в Стратфорде-на-Эйвоне. Блистательно сыгранные в начале 60-х годов роли в театральных постановках «Камелот» и «Гамлет» сделали актера международной звездой.

Дебют Бартона в кино состоялся примерно в одно время с началом его театральной карьеры и также был связан с именем Эмлина Уильямса. В картине этого режиссера «Последние дни Долвина» (1948 г.) он сыграл одну из главных ролей. Всего лишь через четыре года Бартон начинает успешно сниматься в Голливуде. Уже первая сыгранная им роль в американском фильме «Моя кузина Рейчел» (1952 г.) сделала его номинантом на «Оскар». К сожалению, он так и остался в этом качестве, не получив награду. И в последующие годы такая ситуация повторялась неоднократно. За свою карьеру Ричард Бартон шесть раз выдвигался на высшую награду Американской киноакадемии, но так и не стал обладателем этой премии.

Безусловно, не все сыгранные актером роли в кино были художественным достижением, но такие его работы, как «Оглянись во гневе» (1958 г.), «Бекет» (1964 г.), где он сыграл в паре с Питером О’Тулом, «Клеопатра» (1962 г.), «Кто боится Вирджинии Вулф?» (1966 г.), «Укрощение строптивой» (1967 г.), в которых его партнершей была Элизабет Тэйлор, а также «Гамлет» (1964 г.) и «Доктор Фаустус» (1967 г.) являются несомненным свидетельством его большого актерского мастерства.

С тех пор как на мировые экраны вышел фильм «Клеопатра», в котором актер сыграл Антония, имя Ричарда Бартона постоянно было в центре внимания прессы. Этому во многом способствовала как его яркая игра, так и длительный страстный роман со знаменитой голливудской кинозвездой Элизабет Тейлор, завершившийся в 1964 г. браком. Ричард Бартон, известный как непревзойденный сердцеед и соблазнитель, забыл о существовании других женщин, в том числе и своей жены. Ради Элизабет он разорвал контракт с шекспировским театром, несмотря на предостережения и советы друзей и коллег, которые считали, что он продал свой талант за богатство и любовь. Лоренс Оливье, считавший актера своим преемником на сцене, узнав о заключении брака, вместо поздравления направил Ричарду телеграмму, в которой ставил его перед серьезным выбором: «Ты хочешь быть известным драматическим актером или стать фирменным товаром?» Но Ричард уже сделал выбор. Впоследствии он скажет о своей жизни с Тейлор: «В течение 10 лет мы не расставались с Элизабет ни на день. Мне нужна была только она, ей — только я». А по словам Тейлор, они с Ричардом «были как два магнита, которые неудержимо притягивались друг к другу, но с такой же огромной силой отталкивались». Их звездный союз, ставший самым знаменитым и скандальным в Голливуде, распался в 1974 г., чтобы через год возникнуть вновь. Но «вторая попытка» Ричарда и Элизабет быть вместе оказалась неудачной — супруги расстались уже через несколько месяцев после женитьбы. «Наша страсть слишком сильна, мы задыхаемся, она мешает нам жить…» — сказал Ричард Бартон после второго развода с Лиз. Но мешала им не только страсть, но и тяга актера к алкоголю. После второго развода с Элизабет она стала у Бартона еще сильнее. В своем дневнике в то время актер писал: «В хорошие дни проглатывал по три бутылки водки, однако на этом, естественно, вечер не заканчивался…» Кроме того, он выкуривал в день до 100 сигарет. Но в периоды просветления в своем доме у Женевского озера, где он жил со своей новой женой, актрисой Стейли Хелл, он много читал. В своей богатейшей библиотеке актер чаще всего выбирал стихи, философские трактаты и эссе любимых авторов — Бодлера, Камю и Джойса.

В последние годы жизни этого сильного и волевого человека одолевали сомнения и переживания. В своей профессии теперь он, по его словам, находил «что-то унизительное для мужчины». «В этом есть что-то ненатуральное, — говорил Ричард Бартон, — мазать лицо гримом, надевать средневековые костюмы и декламировать чужие слова. Потому и пьешь, чтобы прошел стыд».

Из поздних киноролей Бартона в таких фильмах, как «Эквус» (1977 г.), «Отпущение грехов» (1978 г.), «Прикосновение Медузы» (1978 г.), «Тристан и Изольда» (1979 г.), «В кругу двоих» (1980 г.), «Алиса в стране чудес» (1984 г.), выделить какую-то особо нельзя. Все они сыграны профессионально, мастерски, но ни одна не стала для актера новым триумфом. Свою кинокарьеру Ричард Бартон завершил ролью таинственного и жестокого О’Брайена в картине, снятой по антиутопии Дж. Оруэлла «1984». Осенью того же 1984 г. актер умер во сне от кровоизлияния в мозг в своем доме в Швейцарии.

Когда-то Ричард Бартон в одном из интервью сказал: «Актерское искусство повсеместно рассматривается как ремесло, и я утверждаю, что оно ничем другим и не является, разве что в руках тех немногих, кто всего раз или два в своей жизни поднимает его до уровня чего-то необычного, мистического и глубоко задевающего душу». Нет сомнений, что за свою карьеру Бартону удавалось не раз «поднять» актерское искусство до того уровня, о котором он говорил. Правда, к великому сожалению, этот актер необычайно широкого творческого диапазона так и остался талантом, «который много обещал, но всех своих обещаний так и не выполнил».

Характеризуя творчество Питера О’Тула, критики чаще всего употребляют эпитет «легендарный». Но не стоит искать истоки этой легендарности ни в личной, ни в творческой биографии актера. Легендарность О’Тула иного плана. Она связана с его уникальным даром перевоплощения и жанровой разносторонностью. Сыграв за 45 лет своей актерской деятельности почти во всех пьесах Шекспира, являясь непревзойденным мастером высокой трагедии, он не менее успешно выступает в произведениях современных драматургов, снимается в комедийных фильмах и даже мюзиклах. Он может играть героев любых времен и народов, оставаясь при этом всегда достоверным и убедительным. Частью «легенды» О’Тула является также его удивительное актерское везение: он часто оказывался, как говорится, «в нужный момент в нужном месте», предвосхищая и подхватывая большие начинания в английском театре, создавая новые традиции. Но с другой стороны, будучи всемирно признанной «звездой первой величины», более семи раз выдвигаемый за свои работы на получение престижного «Оскара», он до сих пор так и не стал его обладателем.

О Питере говорят, что он родился, чтобы стать актером. Но его родители — ирландец Патрик Спэтс О’Тул и шотландка Констанс Джейн Элиот Фергюсон, радуясь появлению первенца, конечно же не догадывались об уготованной ему судьбе. Через год после рождения Питера они перебрались из маленького ирландского местечка Коннемара графства Галвей в такой же небольшой городок Лидс в Англии, где и прошли детские годы мальчика. Образования он практически не получил, так как из-за слабого здоровья до 11 лет не посещал школу. А когда все же начал ходить в католический пансион, то, проучившись всего два года, покинул его: «Я просто сбежал, когда мне было 13. Я ничего другого не могу припомнить из своей школьной жизни, кроме того, что меня били указкой по рукам. Школа была для меня чем-то сродни палате в сумасшедшем доме».

Питер рос в бедной семье букмекера, где экономили каждый шиллинг. Поэтому ему уже с 14 лет пришлось самостоятельно зарабатывать на жизнь: «Я хотел заняться продажей роскошных автомобилей… Но редактор местной газеты был католик и взял меня курьером. Потом я стал придумывать заголовки, давал отчеты о матчах регби и крикета и, наконец, стал критиком — писал рецензии об исполнительницах стриптиза, о фильмах Бастера Китона и о спектаклях Королевского театра».

Однако его приобщение к миру сцены началось еще задолго до этого. С шести лет он уже выступал в домашних спектаклях, занимался в любительских драматических коллективах. Когда наступил призывной возраст, Питера взяли во флот. Отслужив положенные два года и вернувшись домой, он первым делом отправился в Стратфорд-на-Эйвоне, чтобы посмотреть хотя бы один спектакль в Шекспировском Мемориальном театре. В этот вечер там шел «Король Лир» со знаменитым Майклом Редгрейвом в главной роли. Спектакль потряс юношу настолько, что буквально на другой день он без гроша в кармане пешком отправился в Лондон поступать в Королевскую Академию драматического искусства. И хотя ирландцев туда практически не принимали, отлично сдавшего все экзамены и проявившего неистовый темперамент и несомненную одаренность юношу не только приняли, но и удостоили стипендии.

Учился О’Тул упорно и фанатично и через два года, окончив академию, поступил в бристольский филиал театра «Олд Вик». За три года работы в нем (с 1955 по 1958 гг.) молодой актер сыграл 73 (!) роли в пьесах классического и современного репертуара, большинство из которых получили самые лестные отзывы прессы. А за создание образа Чарли Бэмфорда — героя пьесы П. Холла «Длинный, короткий и высокий» он был признан лучшим актером театрального сезона 1959 г.

Однако особенно ярко и талантливо О’Тул заявил о себе в шекспировских ролях, многие из которых он теперь играл на сцене того самого стратфордского театра, посещение которого определило выбор им актерской профессии. Блестящая интерпретация образа ростовщика Шейлока в «Венецианском купце», которого он трактовал совершенно по-новому, наделив молодостью, красивой внешностью и благородной осанкой, обратила на актера внимание многих известных режиссеров театра и кино. Один из них, Дэвид Лин, подыскивающий исполнителя на главную роль в историческом фильме «Лоуренс Аравийский», без колебаний предложил ее О’Тулу. К этому времени молодой актер хотя и успел сняться в эпизодах в двух-трех лентах, но кинематографического опыта не имел. Получив впервые главную роль, он тут же, несмотря на свой театральный успех, разорвал контракт со Стратфордом и начал усиленно готовиться к съемкам.

Его работа над образом британского полковника Лоуренса, сотрудника английской разведки, который во время Первой мировой войны поднял в турецкой части Аравии восстание арабов против Турции, заслуживает того, чтобы сказать о ней особо, ибо она поистине легендарна. Прежде всего актер досконально изучил мемуары своего героя и все сорок книг, написанных о нем в Англии. Затем О’Тул поехал в Ирландию, на место рождения Лоуренса, где побеседовал с людьми, которые его еще помнили. За несколько месяцев до съемок фильма он прибыл в Иорданию, чтобы научиться арабскому языку и верховой езде на верблюде. Когда туда приехала съемочная группа, актер уже совершенно освоился с обстановкой. Он ходил в костюме бедуина, и местные жители называли его по имени героя Эль-Оренсом. Но Д. Лин все же внес необходимые, на его взгляд, коррективы во внешний облик исполнителя: О’Тулу сделали пластическую операцию по изменению формы носа, изменили цвет волос для еще большего сходства с его героем.

Съемки фильма длились два года. И все это время группа работала в раскаленной пустыне, кишащей змеями и скорпионами. Условия жизни были не только трудными, но и опасными. Во время съемок батальных сцен О’Тул не раз падал с верблюда, получал ожоги, но воспользоваться услугами дублеров категорически отказывался. Даже такого опытного режиссера, как Д. Лин, он поражал своей фантастической работоспособностью, талантом импровизации, умением слиться с историческим образом. О том, какой ценой далась актеру работа над этой ролью, можно судить по небольшой заметке в американском журнале «Тайм» в октябре 1962 г.: «Один киноактер попал в английскую больницу на прошлой неделе. Он нуждался в госпитализации, так как физически был совершенно изношен. В течение прошлого года он получил страшные ожоги, растянул связки ног, сломал коленную чашечку и большой палец руки, вывихнул шею и перенес два сотрясения мозга».

Фильм пользовался огромной популярностью у зрителей. Он принес актеру не просто мировую известность, но и славу «лицедея истории», которую О’Тул вскоре упрочил своими работами в других исторических фильмах — «Бекет» и «Лев зимой». В них он не только добивается настоящей исторической правды, но и создает сложный, противоречивый характер короля Генриха II в развитии, сохраняя при этом единство образа. В «Бекете» его герой предстает перед зрителем капризным, взбалмошным, неуравновешенным и потому делающим немало ошибок. Вместе с тем он человечен, обладает душой нежной и ранимой, но не умеющей любить. В этом его трагедия и истоки будущего духовного кризиса, который настигнет его в зрелом возрасте. Именно это крушение сильной человеческой личности и показал О’Тул в фильме «Лев зимой». В дальнейшем этот мотив обнаружится и в других героях его фильмов и спектаклей. Большинство из них либо безумцы (лорд Джек из фильма «Правящий класс», 1972 г.), либо маньяки (генерал Танц в фильме «Ночи генералов», 1966 г.; поэт Ваал в одноименной пьесе Б. Брехта).

Существует расхожее мнение, что Питеру О’Тулу — непревзойденному мастеру создания исторических образов — плохо поддается современность. С этим трудно согласиться. Ведь именно он одним из первых в английском театре сыграл Джимми Портера в пьесе Д. Осборна «Оглянись во гневе», ставшего символом поколения «молодых рассерженных» 60-х годов, Владимира в пьесе С. Беккета «В ожидании Годо», Джеффри Бернарда в пьесе К. Уотерхауса «Джеффри Бернард нездоров» и др. Но играя своих современников, актер как бы смотрит на них со стороны, лишая их конкретных примет сегодняшнего дня и наделяя общечеловеческим, «вневременным» философским смыслом. Поиск философской глубины образа, будь то исторический персонаж или герой нашего времени, всегда присутствует во всех актерских работах О’Тула. Именно эту задачу ставил он прежде всего перед собой, когда в 1963 г. сыграл Гамлета в спектакле, поставленном в Национальном Лондонском театре Лоренсом Оливье. Он не стремился осовременить шекспировского героя, а, напротив, построил роль «на сочетании древних масок — трагической и комической». И может быть именно поэтому его Гамлет получился подлинным выразителем человеческих мечтаний, надежд, сомнений, близким и понятным любому поколению. Сам Л. Оливье, блестяще выступавший в этой роли в молодости, был покорен игрой своего преемника. По словам О’Тула, «однажды после репетиции он провозгласил перед всей труппой: “Дамы и господа, насколько я понимаю, я впервые вижу настоящего Гамлета”».

В актерской биографии О’Тула немало неожиданных поворотов. От исторических фильмов и драм он нередко переходил к комедиям («Что нового, киска?», 1965 г.; «Как украсть миллион», 1966 г.; «Сплошная ересь», 2000 г.) и даже к мюзиклу («Человек из Ла-Манчи», 1972 г.). Другие амплуа позволяли ему не только отдохнуть от накала трагедийных страстей, но и выплеснуть на экран присущий ему юмор. Ведь в жизни этот веселый, любящий розыгрыши и пение под гитару человек так не похож на многих своих героев. Во время съемок комедии «Как украсть миллион» он так виртуозно импровизировал перед камерой и так остроумно комментировал ситуации, что его партнерша Одри Хепберн, не в силах сдержать смех, выбегала из кадра. А Питер лишь невозмутимо советовал ей: «Учитесь владеть собой!» — и продолжал сцену в том же духе. На деле же самому Питеру это не всегда удавалось. В 70-е гг. он едва не распрощался с жизнью из-за своего пристрастия к алкоголю. Пришлось серьезно лечиться. Последовавший на этой почве развод с женой — актрисой Шин Филлипс — также не способствовал его творческой работе.

Но кризис миновал, и Питер О’Тул опять обрел отличную профессиональную форму. Об этом свидетельствовали его новые театральные работы в «Олд Вик», интересные роли в фильмах «Калигула» (1979 г.), «Трюкач» (1980 г.), «Последний император» (1987 г.), «Король Ралф» (1991 г.), «Путешествия Гулливера» (1996 г.), «Жанна Д’Арк» (1999 г.), «Троя» (2004 г.), «Казанова» (2005), «Эльдорадо» (2012) и др. А в 2003 г. актер был удостоен почетного «Оскара» за вклад в киноискусство.

Не стало знаменитого актера в декабре 2013 года.

«Своим успехом Лоренс Оливье обязан ниспосланному свыше таланту, помноженному на бесконечную преданность делу. Счастливый случай не сыграл в его судьбе заметной роли. Как чемпион-скалолаз, он поднялся на головокружительную высоту благодаря безупречному мастерству и точному расчету» — эти слова Джона Коттрелла о мэтре английской сцены Лоренсе Оливье наиболее точно раскрывают формулу феноменального успеха артиста и его многолетнюю востребованность. Театр видел Лоренса Оливье в сотне ролей, исполнение которых стало образцом для многих поколений артистов. «В нашем деле нельзя найти лучшего, — говорил Оливье. — Ведь речь идет не о спортсмене, пробегающем сто ярдов за девять секунд». Тем не менее, всю свою жизнь Оливье стремился стать лучшим, добиться наивысшего признания своего мастерства. Но если споры о величайшем актере ХХ века продолжаются до сих пор, очевидным остается тот факт, что другого актера, равного Лоренсу Оливье по общему объему созданного в искусстве и по широте актерского диапазона, отыскать трудно.

Лоренс родился в семье священника Джерарда Керра Оливье. Отец не любил Ларри, и тому часто доставалось за те проделки, которые прощались его сестре Сибилле и брату Ричарду. «На Ларри отец мог обрушиться с ураганной силой, чего никогда не случалось по отношению к Дику или ко мне, — вспоминает сестра Лоренса Сибилла. — Отец не любил Ларри, а тот панически его боялся. Мама значила для нас все. Она была прелестным человеком. Именно она и создала нам детство. Мама умела видеть во всем смешную сторону. Ларри она обожала. Это был ее сын. Он всегда занимал ее. Он был настоящим клоуном». Свою мать Агнесс маленький Лоренс нежно любил, за что даже получил среди сверстников прозвище «маменькиного сынка».

К учебе Ларри был равнодушен до тех пор, пока не попал в хоровую школу Всех Святых в центре Лондона. Это необычное заведение, где обучалось всего 14 учеников, стало доступно Лоренсу только благодаря связям его отца. Повседневная жизнь школы была пронизана зрелищностью: великолепные одежды, пышные торжественные службы, удивительный церковный хор, театрализованные спектакли, походы в профессиональный театр и «на пантомимы». Несомненно, все это имело огромное воздействие на Лоренса, в том числе и на его становление как актера. Обучаясь в этой самой маленькой из всех существующих хоровых школ, Лоренс Оливье стал страстным поклонником театра. Один из его соучеников, впоследствии знаменитый актер Лоренс Нейсмит, говорил об Оливье: «Да еще мальчишкой он был законченным актером. И умел себя держать. Он не казался мне симпатичным, скорее задирой. В нем была властность, с которой я то и дело сталкивался на протяжении всей жизни».

В 1920 г. в жизни Лоренса произошла трагедия, положившая, по его словам, конец «детскому раю». Его горячо любимая мать, как никто понимавшая его, умерла от опухоли мозга в возрасте 48 лет. И даже спустя 45 лет после этого Оливье скажет: «Мне кажется, что я так и не оправился после этого. Теперь мной должен был заниматься отец, с которым меня не связывала особенная близость». Отец же, проча сыну духовную карьеру, перевел 14-летнего Лоренса в публичную школу Св. Эдварда в Оксфорде, где тот провел три года. Именно там подросток впервые по-настоящему проявил свой актерский талант. В спектакле «Укрощение строптивой», показанном на фестивале в честь дня рождения Шекспира, Ларри настолько блистательно исполнил роль Кэт, что об этом даже написали в газетах: «Мальчик, игравший Катарину, показал остроумную, бойкую черноглазую девчонку, остро нуждающуюся в укрощении; не помню ни одной актрисы, которая лучше смотрелась бы в этой роли». Но артистический талант Лоренса нисколько не добавил ему авторитета среди учеников школы, которые прежде всего ценили спортивные достижения. Не особенно сильный в спорте, Оливье чувствовал себя среди сверстников чужим, никому не нужным и был уверен, что окружающие его не любили. Однако неожиданно для Лоренса равнодушный и такой чужой ему отец на его просьбу отпустить вслед за братом в Индию ответил: «Не дури, ты пойдешь на сцену». И Оливье, сдав на «отлично» экзамены, поступил в Центральную школу ораторского и драматического искусства. Оливье снял дешевую мансарду в Паддингтоне и экономил на всем, включая еду. Он очень много занимался декламацией, историей драмы и костюма, мимикой, фехтованием, искусством грима и вскоре стал наиболее преуспевающим учеником, получив кубок Милуорда как самый лучший студент.

Впервые на лондонскую сцену Лоренс Оливье вышел в 1924 г., выступив в минутной роли в спектакле по драме А. Лоу «Байрон». Долгое время Лоренс изображал на сцене почти бессловесных слуг, пока не оказался в Бермингемском репертуарном театре. Уже к двадцати годам он переиграл там множество самых разнообразных ролей: Джека Бартвика в «Серебряной коробочке», Тони Лампкина в «Ночи ошибок», чеховского дядю Ваню, Пароля в комедии Шекспира «Конец — делу венец». Первой наиболее значительной ролью Лоренса Оливье стала главная роль в драме Теннисона «Гарольд». После премьеры газеты писали о молодом одаренном актере: «Его хорошая игра в «Макбете», а теперь и в «Гарольде» убеждает в том, что когда романтическая и поэтическая драма вновь займут в театре подобающее им место, Оливье не замедлит проявить себя как выдающийся романтический артист». К этому моменту Оливье очень изменился, превратившись из мрачноватого, вечно насупленного парня в плохо сидящем костюме в «очаровательного молодого человека». Один из современников вспоминал: «Ему наконец удалось сделать прическу с пробором; он залечил щели между зубами, подстриг и выпрямил брови, был красиво и нарядно одет. Никак не изменился только нос, но Оливье компенсировал это тем, что придавал ему новую форму почти в каждой роли на протяжении двадцати пяти лет».

В 1928 г. Лоренс Оливье познакомился с молодой талантливой актрисой Джилл Эсмонд Мур, с которой они вместе играли в спектакле «Синица в руках». В театральном мире родители Джилл были очень значительными людьми. Уже через три недели после знакомства влюбленный Оливье сделал Джилл предложение. «С невероятной самонадеянностью я тут же, после встречи с ней, решил, что при таких родителях, даже и не будучи ослепительно прекрасной, она почти наверняка будет великолепной женой», — спустя годы написал Оливье в «Признаниях актера». Избранница, уже довольно знаменитая актриса, ответила согласием, несмотря на ее весьма спорные для 30-х годов взгляды на брак. Очень образованная и независимая, Джилл справедливо считала, что «жена должна быть не игрушкой, не товарищем, не элементом домашнего уюта, но интеллектуальным партнером мужа. Женщина может зарабатывать больше мужчины, если ему захочется заняться работой, которая не сулит доходов в ближайшем будущем». К великому неудовольствию Лоренса, именно такое положение сложилось в их молодой семье, что очень затрагивало его мужское самолюбие. Неудивительно, что у супругов возникало множество столкновений и разногласий, особенно в профессиональной сфере. Знавшая классику назубок, глубоко понимающая театр, Джилл многому научила Лоренса. Долгое время Оливье приходилось прислушиваться к советам жены. Вместе они отправились в Голливуд, где английские актеры пользовались спросом благодаря их культуре речи и высокому профессионализму. Но пребывание там для четы Оливье оказалось крайне неплодотворным. Снявшись за два года в трех малозаметных фильмах, Лоренс только укрепил свое отрицательное отношение к кинематографу. Он уговорил жену вернуться в Англию, несмотря на то что ей предлагали довольно выгодную роль в картине «Разрешение на развод». Отсутствие взаимопонимания между супругами совместная работа только усугубляла. Режиссер картины «Никаких дурачеств», Т. Кирнан вспоминал: «Работа над фильмом не помогала улучшить отношения между Джилл и Ларри. На площадке между ними царила жесткая конкуренция, они постоянно грызлись, сжав зубы. Джилл вкладывала душу в свою работу, тогда как Ларри смотрел на нее свысока».

Последним толчком к их разрыву послужила встреча Лоренса Оливье с талантливой и необыкновенно привлекательной актрисой Вивьен Ли. Даже рождение сына, которого нарекли Саймоном Тарквином, уже не могло ничего изменить. Страстная любовь, которая разгорелась между Лоренсом и Вивьен во время их совместной работы над фильмом «Огонь над Англией», ни у кого не оставляла сомнений, что эти двое не могут жить друг без друга. К этому времени Оливье уже прочно завоевал себе славу непревзойденного актера классического репертуара благодаря таким ролям, как Ромео и Меркуцио (в спектакле «Ромео и Джульетта»), Орландо (в фильме «Как вам это понравится»). Критики уже не сомневались в том, что «печатью будущего великого актера Англии отмечен сейчас только Лоренс Оливье». Вскоре он уже играл на сцене театра «Олд Вик» вместе со своей возлюбленной в постановках «Гамлет», «Макбет» и «Сон в летнюю ночь». Их стали называть «самой красивой и романтической парой» английской сцены еще задолго до официальной женитьбы, и этот «титул» чета Оливье пронесла все 20 лет совместной жизни, несмотря на то, что в последние годы брака Лоренс очень отдалился от Вивьен, что стало для нее настоящей трагедией.

Своего триумфа прославленный актер достигает не только в театре, но и в кинематографе, к которому долгие годы относился весьма прохладно. Одной из самых заметных ролей Оливье в кино стала роль Хитклифа в фильме «Грозовой Перевал». Это была уже третья попытка актера завоевать Голливуд. Оливье еще помнил свои «голливудские» неудачи, последней из которых стал отказ «самой красивой кинозвезды» Греты Гарбо сниматься вместе с ним в фильме «Королева Кристина». Но на этот раз Лоренс Оливье вернулся из Голливуда звездой киноэкрана с мировым именем. Этот успех изменил его отношение к кинематографу: «Сейчас мне ясно, что я относился к кинематографу как сноб. К счастью, — хотя в то время это казалось величайшим несчастьем, — я попал в фильм, который ставил У. Уайлер, в “Грозовой Перевал”. Еще больший успех Оливье принесла роль адмирала Нельсона в фильме «Леди Гамильтон» (1941 г.). Тем временем и Вивьен Ли получила мировую известность, блистательно исполнив роль Скарлетт О’Хара в фильме «Унесенные ветром». Стоит отметить, что произошло это практически вопреки воле Лоренса Оливье, поскольку он был против того, чтобы Вивьен заключала контракт с киностудией. Но, к счастью, ситуация, напоминающая ту, когда Лоренс вынудил отказаться от выгодной голливудской роли свою первую жену Д. Эсмонд, не повторилась. Однако приобретенная Вивьен Ли слава не давала покоя честолюбивому Оливье.

Были у звездной четы и неудачи. Самым загадочным и необъяснимым в истории театра стал катастрофический провал постановки «Ромео и Джульетта», на которую они потратили неимоверное количество сил, знаний и средств. Для Оливье, постановщика и главного героя спектакля, как и для Вивьен, эта неудача стала очень болезненным уроком. Однако за этим последовал головокружительный успех Лоренса Оливье в осуществленной им экранизации шекспировского «Генриха V». Картина стала художественным открытием тех лет. «Ларри — единственный режиссер, давший Англии настоящий фильм», — записала в своем дневнике Элси Фортеги, когда-то обучавшая Оливье актерскому мастерству. «Только отчаянный человек мог решиться выступить одновременно продюсером, режиссером и исполнителем главной роли», — сказал актер Джон Лаури, снимавшийся в этом фильме. Впоследствии Оливье перенес с театральных подмостков на экран «Гамлета» и «Ричарда III». За исполнение роли Гамлета актер был награжден в 1948 г. «Оскаром». Интересно, что на одной из церемоний вручения наград Оливье саркастически заметил: «Вообще-то, я не одобряю все эти призы актерам, если только не получаю их сам».

Человеческая натура Лоренса Оливье была настолько многогранна, что «суть его индивидуальности определить так же трудно, как и суть его искусства». Он мог быть открытым и погруженным в себя, веселым и озлобленным, отстраненным и сочувствующим, общительным и сдержанным, бесконечно преданным и предающим… Д. Котрелл писал, что пытаться проанализировать склад характера Оливье «все равно, что ловить вилкой ртуть». Единственное, что, пожалуй, можно сказать со всей определенностью, это то, что актер очень ревностно охранял от окружающих свое личное «Я», оставаясь истинным англичанином до мозга костей. Все свои эмоции он оставлял в театре, утверждая, что просто сошел бы с ума, не будь у него возможности давать им выход на сцене. Вне театральных сцен он оставался неизменно сдержанным. Даже тогда, когда газеты вовсю «трепали» его имя в связи с разводом с Вивьен Ли, который состоялся в 1960 г. Правда, в этой ситуации Лоренсу Оливье только и оставалось, что хранить «ледяное спокойствие», хотя, возможно, оно давалось актеру нелегко. Ведь в то время, когда Оливье принял решение о разводе, его жена была неизлечимо больна, а разлука с беззаветно любимым Ларри усугубила ее и без того тяжелое состояние. Актера же ожидала впереди счастливая женитьба на молодой актрисе Джоан Плоурайт, с которой он прожил до конца своих дней. По его словам, в Джоан он обрел мать, которую постоянно искал с тех пор, как потерял в детстве. В этом браке Оливье стал отцом троих детей: Джули-Кейт, Ричарда и Теймсин.

В последние годы своей жизни Оливье, как всегда, много работал. Работа служила для него источником жизненной силы. «Я чувствую, что я жив, только когда играю», — говорил актер. Оставив из-за ухудшившегося здоровья в 1974 г. театр, прославленный мастер сцены создал несколько кино— и телепостановок, за которые получил такие высокие награды, как «Оскар» и «Эмми».

Лоренс Оливье стал легендой еще при жизни. В Лондоне его именем назван театр, являющийся частью Национального театра, в котором он не только долгие годы являлся ведущим актером, но и более 10 лет возглавлял. Еще в 40-летнем возрасте Оливье получил титул Рыцаря, а в 1970 г. звание «лорд» и стал первым среди актеров, кто был удостоен такой чести. Одной из последних триумфальных работ Лоренса Оливье стала роль Лира в телевизионном спектакле «Король Лир», которую актер «сумел поднять на такой эмоциональный уровень, который не был достигнут никем». Он скончался в 1989 г. в графстве Суссекс и стал пятым актером в истории страны, который был похоронен в Вестминстерском Аббатстве.

Кумир современной молодежи, «Брюссельский мускул» Жан-Клод Ван Дамм, один из самых известных голливудских суперменов, убежден, что среди актеров, прославившихся игрой в стиле «экшн», равных ему просто нет. Единственный, по мнению Ван Дамма, кого он может поставить рядом с собой, — это Сильвестр Сталлоне. Остальные знаменитые герои боевиков — Арнольд Шварценеггер, Чак Норрис, Стивен Сигал, Дольф Лундгрен — ему давно не конкуренты. Но если это утверждение для многих остается спорным, то уж в чем Жан-Клод без сомнения оставил своих коллег далеко позади, так это в количестве браков и разводов. «Привычка жениться» появилась у Ван-Дамма очень рано — первая свадьба в его жизни состоялась, когда ему было всего восемнадцать. С тех пор он еще четыре раза сочетался браком, причем с одной из жен, Глэдис Португез, — дважды (она успела побывать его третьей и пятой женой). Браки, разводы, отношения с экс-женами и любовные похождения знаменитого бельгийца привлекают к нему едва ли не больше внимания, чем его творческая деятельность.

Родился будущий супермен в Брюсселе в интеллигентной семье. Жан-Клод рос тщедушным, болезненным и очень ранимым ребенком, но благодаря отцу он рано понял, что ему поможет спорт. «Я занимался игрой на фортепиано, классическим танцем, увлекался живописью и одновременно накачивал свои мышцы… Заставлял себя научиться каратэ, чтобы защищать себя… Я учился танцевать и поднимать гантели…» — рассказывал Ван Дамм. В 11-летнем возрасте его, длинного и щуплого, отец привел на занятия в секцию каратэ. Несмотря на свой внешний вид, подросток произвел особое впечатление на тренера Клода Гетца, который впоследствии сделает очень много, чтобы превратить Жан-Клода в настоящего спортсмена. «Этот парень, несомненно, талантлив», — сразу выделил его Гетц среди других учеников. Любимого ученика он тренировал по отдельной методике — в любую погоду заставлял делать несколько длинных пробежек, нагружал наравне со взрослыми и даже, надев специальные защитные приспособления, натравливал на него свою огромную злую овчарку. «Мне редко удавалось убежать от нее… И ничего не оставалось, как вступать в борьбу, — вспоминает актер. — Я тренировался вместе со взрослыми. В шестнадцать лет я выиграл престижный турнир, причем в финале дрался с человеком, который был вдвое старше и тяжелее меня… Многое, что меня заставлял проделывать мой учитель, я отразил позднее в фильме “Кикбоксер”». В 1978 г. Жан-Клод уже был обладателем черного пояса. А через год, по его словам, имел звание чемпиона Европы среди профессионалов. Но этот факт из его биографии признанные мастера кикбоксинга ставят под сомнение.

В 19-летнем возрасте юноша занимается не столько спортом, сколько бизнесом. В Брюсселе он открывает собственный спортивный клуб «Калифорния Джим», что стало возможным благодаря женитьбе на весьма состоятельной 25-летней Марии Родригес. Спортивный бизнес дал Жан-Клоду возможность твердо встать на ноги — он приобрел хороший дом, дорогую машину, открыл счет в банке, но все же, по его словам, в жизни ему чего-то явно не хватало. «Я мог бы стать звездой мирового значения в спорте, но во мне лет с трина-дцати жила навязчивая идея стать звездой в кино», — говорит Ван Дамм. Этим и объясняется решение молодого спортсмена покинуть Брюссель. Продав всю свою недвижимость и положив деньги в банк, он отправился покорять Голливуд.

Но на «фабрике грез» безвестного бельгийца, к тому же почти не знавшего английского языка, никто не ждал. Жан-Клод не отчаивался и брался за любую работу: он побывал вышибалой в ночном клубе, разносчиком пиццы, рабочим в строительной фирме. Создавая себе желаемый имидж, сейчас Ван Дамм любит при случае рассказать о тех временах, когда он жил в Америке в полнейшей бедности. Но на эту ловушку попадаются немногие: большинство помнят, что на счету Жан-Клода в брюссельском банке лежала крупная денежная сумма. Множество попыток, порой авантюрных, предпринял он в надежде пробиться в мир кинематографа. Одной из них была поездка в Гонконг, где Жан-Клод познакомился с Джеки Чаном, думая, что тот сведет его с президентом кинокомпании «Голден Харвест» Раймондом Чоу. Но, увы, киномагнату он не понравился и ему пришлось ни с чем возвратиться в США. «Более пяти лет мою жизнь трудно было назвать жизнью. Она была странная и сумасшедшая… А я был наивен и не разбирался в бизнесе. Я думал, что актеры смогут мне помочь, но никто этого не сделал. Это довольно крутой и лживый мир. Каждую ночь я тренировался, а после тренировок оставался таким же бедным, но меня это устраивало. Хотя я тренировал Чака Норриса в течение шести месяцев, когда приехал в Америку… Да, я был беден, но внутренне я был богат…» — вспоминает актер сегодня. Все же пришло время, когда он начал получать небольшие роли в третьеразрядных фильмах: «Варвар», «Не отступать, не сдаваться», «Черный орел» и др. А первым серьезным успехом Ван Дамма стал фильм «Кровавый спорт» (1988 г.). Хотя картина мало чем отличалась от других боевиков, его молодой, крепкий и симпатичный герой понравился зрителям. Для того чтобы получить эту роль, Жан-Клоду пришлось немало потрудиться, дабы произвести впечатление на продюсера картины Менахема Голана. Вот как об этом рассказывает сам актер: «Я стал вести планомерную осаду: подкарауливал его, посылал свои фотографии. Однажды даже преградил ему дорогу и прямо на улице, пока он не опомнился, показал несколько трюков. В конце концов, ему пришлось дать мне визитную карточку. Когда наутро я пришел к нему, меня не приняли, но я не отступал и просидел там шесть часов. Наконец Менахем велел впустить меня в кабинет. Я вошел и первое, что сделал, — шпагат на двух стульях. Он никак не отреагировал. Тогда я сказал ему: «Знаешь, Менахем, я здесь уже шесть лет, и мне очень трудно. Я боюсь, что больше не выдержу». Он взглянул на меня и, бросив сценарий «Кровавого спорта» на стол, сказал: «Ты хочешь стать звездой? Я сделаю тебя звездой. У тебя есть green-card?» У меня ее не было, но я сказал: «Конечно». Вот так мы и сняли «Кровавый спорт». Сценарий был никудышный, да и отснятый материал тоже. Я его сам смонтировал — буквально за одну ночь, и в итоге фильм обошелся нам в миллион долларов, а заработали мы на нем 45 миллионов. После этого уже все захотели снимать меня в кино. Я подписал восемь контрактов». Так появились «Киборг», «Кикбоксер» (оба в 1989 г.), «Самоволка», «Ордер на смерть» (оба в 1990 г.) и другие боевики, в которых мускулистый и обаятельный герой Ван Дамма отстаивает справедливость с помощью каратэ и кикбоксинга. Но только в «Самоволке» актер ощутил что-то близкое к полноценной актерской игре. До этого ему приходилось лишь прыгать, делать шпагаты и профессионально выполнять удары по приказу режиссера. Далее последовал «Двойной удар» (1991 г.), в котором Ван Дамм выступил не только как исполнитель главной роли, но и как автор сценария и продюсер, а также супербоевик «Универсальный солдат» (1992 г.).

Но настоящей своей удачей актер считает фантастическую картину «Патруль времени» (1994 г.), после которой он почувствовал, что способен на нечто большее, чем просто великолепно драться на экране. «Честно говоря, мне надоело делать фильмы о каратэ, — говорит Ван Дамм. — Я мечтаю снять настоящий эпический фильм с интересным сюжетом… У меня идея сделать фильм про Спартака из далекого будущего — мощный блокбастер, как у Кубрика. Еще я бы хотел сделать настоящий фильм о любви. У меня уже есть замечательный сценарий, он называется «После жизни». Я бы сыграл там наемного убийцу». Знаменитый бельгиец уверен, что его актерская игра с каждым годом становится все лучше, сложнее, профессиональнее. Он считает: «У меня свой стиль: я люблю элегантность, загадочность, нежность. Необязательно быть агрессивным, когда выполняешь удар ногой. Я стараюсь, чтобы он был грациозен… Я люблю красоту. Ведь я живу в реальном мире и верю во все простые вещи. Я ценю восход солнца, улыбки людей, красоту женщин».

Что касается последнего, то женщины действительно всегда были слабостью Жан-Клода, особенно неравнодушен он к брюнеткам с матовой кожей. Первой его женой была венесуэлка, второй — армянка, третьей — португалка, четвертая — родом с Таити. Красивых девушек Жан-Клод считает «одним из ужасающих чудес Голливуда». «Стоит добиться успеха, да к тому же быть холостым, — сокрушается он, — как сразу же 15–20 из них повиснут на вас. Незаметно это кончается женитьбой со скрипом. Спустя несколько месяцев, все так же незаметно, происходит развод, где твоя половина требует дележа всех денег строго пополам». Все же когда красивая культуристка Глэдис Португез была еще третьей женой Ван Дамма, в Голливуде его считали почти идеальным мужем. Они познакомились в 1986 г., когда Жан-Клод только начинал свои первые шаги в кинематографе, а Глэдис уже была чемпионкой Америки по бодибилдингу. Тем не менее она сразу же поверила в своего возлюбленного и, выйдя за него замуж, сделала все, чтобы помочь ему стать кинозвездой. «Глэдис — великолепная женщина, великолепная супруга, исключительная мать. Она — само совершенство», — восхищался Ван Дамм своей женой. В те годы иллюстрированные еженедельники любили помещать фотографии, на которых тренированные, красивые супруги просто излучали счастье. В этом браке, продлившемся шесть лет, родилось двое детей — Кристофер и Бьянка. Но однажды выяснилось, что вот уже три года «идеальный муж» любит другую женщину. Ею стала Дарси Ла Пьер. Их встреча произошла на вечере, организованном Фрэнком Синатрой. «С самого начала я почувствовал на себе взгляд, и меня как будто ударило током, — вспоминает об этом Жан-Клод. — Все смотрели шоу, а мы просто пожирали друг друга глазами». Поначалу актеру казалось, что в обворожительной таитянке, победительнице конкурса красоты Гавайских островов, он наконец нашел то, чего ему недоставало в Глэдис. Выяснилось, что супруги никогда не понимали друг друга по-настоящему: «Я думал, что любил ее, поскольку ничего не знал о другой любви. Это как если вы ездите на «тойоте» и думаете, что ничего лучше в мире нет. Но потом садитесь за руль «мерседеса» — и сразу чувствуете разницу… В Дарси я, наконец, нашел родственную душу. Она предупреждает все мои желания, каждую минуту удивляя меня». Но вскоре и страсть, и удивление закончились. Когда Николасу, сыну Жан-Клода и Дарси, исполнился год, они развелись. Формальной причиной стало сомнение Жан-Клода в своем отцовстве, хотя проведенная генетическая экспертиза признала его отцом ребенка. Дарси считает своего бывшего мужа подлецом и не особенно страдает после разлуки: «Я рада, что нашему браку пришел конец. Как можно жить с этим наркоманом?»

Кстати, пристрастие Ван Дамма к кокаину довольно долго было одной из основных его проблем. Единственной, кто поддерживала решение актера избавиться от наркотической зависимости и верила в выздоровление, была Глэдис Португез, к которой он впоследствии вернулся. «Глэдис — единственная моя настоящая любовь. Это удивительная женщина! Она надежна, как гавань, в которую можно возвратиться из любых жизненных бурь. Я всегда знал, что она дождется моего возвращения. Второй такой душевной, понимающей, верной и домашней женщины на свете нет! Это единственная женщина в моей жизни, которая не умеет думать о деньгах! Серьезно! Она единственная, с кем у меня не было заключено брачное соглашение!» — говорит актер. Брачного контракта и на сей раз не было, его заменило венчание, что для верной и душевной Глэдис важнее. Возвращаясь к бывшей жене, Жан-Клод хочет вернуть самого себя. Он возобновил занятия спортом, решив обрести былую физическую форму. «Выпивка, наркотики, женщины… Я совершенно запутался во всем этом, — признается Ван Дамм, — со временем я даже перестал тренироваться, и этим я поставил под удар не столько мое тело, сколько чувство собственного достоинства. Я стал ощущать, что не достоин собственного успеха. Ведь в мире столько актеров, и все они словно стоят на старте, годами ожидая команды «Марш!» Мне повезло, и я давно бегу по своей дорожке, хотя, может, я вовсе и не лучше их».

И хотя актер продолжает сниматься в боевиках, которые, по его словам, не дают ему стареть, — «Универсальный солдат. Возвращение» (1999 г.), «Репликатор» (2000 г.), «Мерзость» (2001 г.), все же он не оставил свое давнее желание сменить амплуа, правда, до сих пор это ему не удавалось. «Мне бы очень хотелось попробовать себя в мелодраме. Но пока никто не видит меня в такой роли… Может быть, это и хорошо? Значит, я еще не состарился… Конечно, мне бы хотелось быть настоящим актером такого класса, как Брандо, Хофман, Николсон, Де Ниро… Но я достиг всего благодаря каратэ и всегда буду помнить это».

Помнит Ван Дамм и о том, что в брюссельском банке у него остался немалый вклад, который за 20 лет голливудской карьеры «оброс» процентами. Предусмотрительному бельгийцу не страшен «черный день»…

В историю мирового кинематографа Шон Коннери вошел со знаменитой фразой: «Меня зовут Бонд, Джеймс Бонд». И хотя актер сыграл в более чем 70 фильмах и спектаклях, но имя его навеки связано с семью лучшими сериями «бондианы».

Между тем Шон Коннери славен и многими другими своими работами на экране и в театре. И вовсе не Джеймс Бонд принес ему престижный «Оскар» и почетное рыцарское звание — самую большую награду Великобритании. Его мужественные герои, действующие всегда в экстремальных условиях, наделены чертами самого актера: волевым характером, решительностью, силой, неувядаемым обаянием. Не случайно накануне своего 60-летия Коннери по опросам английской публики был признан «самым сексуальным мужчиной» 1989 г. И хотя сам актер с иронией отнесся к этому титулу, заявив: «не думаю, что подобные вещи следует воспринимать всерьез», мнение зрителей небезосновательно. Высокий (1 м 90 см), атлетически сложенный, красивый, несмотря на морщины и отсутствие волос, он остается моложавым и привлекательным даже в свои 83 года. Не каждому удается так красиво состариться. Актер по-прежнему активно снимается и осуществляет интересные театральные проекты. Он считает, что силу и творческое долголетие ему дарит родная Шотландия, страна, где он родился и вырос и за независимость которой неустанно борется.

Томас Шон Коннери родом из Эдинбурга. Он стал первенцем в бедной семье переселенцев из Ирландии. Отец его был водителем грузовика, а мать — уборщицей. Жили они неподалеку от резиновой фабрики и нескольких пивоварен, на так называемой «улице тысячи запахов». И без того скудный заработок глава семьи часто спускал на выпивку и азартные игры. Поэтому Тому и его младшему братишке приходилось бегать в штопаных штанишках и самим заботиться о пропитании. Уже с 9 лет мальчик начал подрабатывать развозчиком молока. Работа и начавшаяся война помешали его учебе. И хотя Том проявлял великолепные способности к математике, получить среднее образование ему не удалось — в 14 лет он пошел работать на молокозавод. Заработок был очень маленьким, продукты выдавали по карточкам, и единственной мечтой подростка было наесться досыта. Чтобы осуществить ее, 16-летний юноша завербовался на флот. Кормили там действительно хорошо, но и требовали подчиняться приказам, что противоречило его свободолюбивой натуре. После четырех лет службы Коннери списали на берег, по официальным данным, из-за открывшейся язвы желудка. Но, видимо, причина была не в этом, ибо «слабый здоровьем» парень стал работать грузчиком в порту и одновременно заниматься тяжелой атлетикой. Благодаря прекрасному сложению, его нередко приглашали в Эдинбургский колледж искусств в качестве натурщика.

Долгое время Коннери не мог найти постоянную работу. Ему приходилось быть и каменщиком, и полировщиком мебели, и телохранителем, и сторожем. В 1953 г., работая наборщиком в газете, он увидел объявление о проведении в Лондоне конкурса красоты и решил принять в нем участие. Коннери выступил как представитель Шотландии в категории самых высоких мужчин и выиграл Гран-при. Став «Мистером Вселенная», он сразу же привлек к себе внимание публики и представителей шоу-бизнеса. Его пригласили на пробы в кордебалет. Актер вспоминал: «Мне дали партнершу и попросили ее поднять. Я поднял ее вверх на вытянутых руках, как соломенную куклу. Они засмеялись и велели ее подбросить. Я подбросил. И даже поймал. Наверное, я подбросил слишком высоко — они все ахнули. Но меня взяли».

Три месяца Коннери выступал в лондонском кордебалете, а затем стал ездить с гастролями по стране. Во время пребывания в Манчестере его неожиданно пригласили в местную футбольную команду, посулив хорошие деньги. Юноша, не думавший тогда серьезно об искусстве, засомневался и решил спросить совета у одного из актеров труппы. Каково же было его удивление, когда тот сказал: «Если с тобой позаниматься, из тебя может получиться очень интересный актер… Подумай. Тебе 22 года. Чтобы стать настоящим спортсменом-профессионалом, тебе потребуется несколько лет, а потом сам не заметишь, как тебе стукнет сорок. Какая у спортсмена карьера после сорока? А актер может играть до самой смерти». Этот совет и решил судьбу будущего актера. Он подписал контракт с музыкальным театром еще на год и стал усиленно учиться.

Чтобы восполнить пробелы в образовании, Коннери много читает, изучает систему Станиславского, посещает спектакли драматических театров, музеи, общается с представителями искусства. Встречи с актерами открыли для него целый мир, огромный и неизведанный: «Они столько знали! Мне пришлось купить словарь и учить новые слова. Постепенно я начал понимать, что они значат. У меня сложился определенный цикл: сначала я слушал разговоры о какой-то пьесе в театральных кругах, затем читал ее, а потом шел смотреть постановку».

Так же упорно молодой актер работал и над преодолением дефектов дикции — шепелявости и шотландского произношения: «Я купил магнитофон, несколько катушек с пленками и начал слушать записи с правильным произношением. Выйдя через пару недель на сцену, я уже мог говорить, как драматический актер».

Но первые успехи пришли к Тому Коннери не на сцене, а на экране, сначала на малом, потом на большом. В 1956 г. он снялся в телеспектакле «Реквием для тяжеловесов», убедительно сыграв отчаявшегося боксера, а потом — в фильмах «Ни шагу назад» и «Другое время, другое место». Тогда же актер изменил банальное имя Томас на более звучное — Шон. И хотя роли у него были не главные, публика его заметила и прониклась к нему симпатией. Когда в 1962 г. британская газета «Дейли Экспресс» обратилась к читателям с вопросом, кто из актеров должен сыграть Джеймса Бонда в фильме «Доктор Но», они единодушно назвали его имя. Автор романа о суперагенте Ян Флеминг был шокирован этим, но после знакомства с неизвестным ему актером не смог не согласиться с мнением публики.

Эта картина принесла 32-летнему Коннери всего лишь 6 тыс. фунтов стерлингов, сущий пустяк по тем меркам. Гораздо существеннее были популярность и восхищение зрителей, которые получили и актер, и его герой, необычайно ловкий, сексапильный, неотразимый и ироничный даже по отношению к самому себе. Он так понравился зрителям, что в течение пяти лет Шон Коннери практически не вылезал из наглухо застегнутого «бондовского» смокинга, продолжая талантливо изображать похождения суперагента в фильмах «Из России с любовью» (1963 г.), «Голдфингер» (1964 г.), «Шаровая молния» (1965 г.), «Живешь только дважды» (1967 г.). Так был заложен фундамент «бондианы» — киносериала, продолжающегося и в наши дни. И хотя теперь в роли агента 007 другие актеры, Коннери остается непревзойденным.

Все эти фильмы были малобюджетными и приносили продюсерам баснословные прибыли. Между тем актерский гонорар Коннери долгое время оставался весьма скромным. Когда же он потребовал проценты от проката, руководство студии отказалось и пригласило другого исполнителя. Но после того как снятая с ним лента с треском провалилась, продюсеры стали уговаривать Коннери вернуться к Бонду. Тот был неумолим, возмущенно заявив: «Терпеть не могу людей, которые наживаются за мой счет». Тогда ему предложили огромный по тем временам гонорар — 1 млн. 250 тыс. долларов. Ради таких больших денег актер сдался и тут же все их… отдал на организацию Шотландского образовательного фонда, чтобы помочь одаренным детям из бедных семей, таких же, как и та, из которой вышел он сам. Подобные случаи неоднократно повторялись в жизни актера. Большую часть своих вознаграждений, а они становились с каждым годом все солиднее, он отдавал на благотворительные цели: оказывал материальную поддержку Национальному молодежному театру Великобритании, Шотландской национальной партии, движению за независимость Шотландии.

После очередной серии о суперагенте Коннери решил распрощаться с ним навсегда. Объясняя это решение, он говорил: «Согласитесь, я многим обязан Бонду. С моей стороны было бы непорядочно забыть об этом. Он принес мне славу, деньги. Если бы не Бонд, разве бы я получил предложение сняться в картине “Холм”?» Действительно, благодаря успеху в этой роли Коннери мог сниматься у таких выдающихся режиссеров, как Люмет, Хичкок, Хьюстон, Ритта, Аттенборо, Анно, Де Пальма, и сыграть свои лучшие роли в фильмах «Холм» (1965 г.), «Зардоз» (1973 г.), «Убийство в Восточном экспрессе» (1974 г.), «Человек, который хотел стать королем» (1975 г.), «Робин и Мэркан» (1976 г.) и др. Но чем больше актер снимался в серьезных, различных по жанру и стилистике картинах — классических детективах, социальных драмах и фэнтези, — тем ненавистнее становился для него образ «непотопляемого супермена». В 1971 г. он заявил: «Я поклялся себе больше не быть Бондом. Потому что нельзя всю жизнь проездить на одной лошади. Это была профилактика застоя крови». Он сказал никогда больше… и, по иронии судьбы, снялся в 1983 г. в фильме «Никогда не говори “никогда”», теперь уже действительно последнем из его «бондианы».

Вырвавшись наконец из «шпионского капкана», Коннери создал на экране замечательные персонажи из разных веков и стран: в фантастических боевиках и фэнтези «Чужая территория» (1981 г.), «Горец» (1986 г.) и «Горец-2» (1990 г.), приключенческих картинах «Индиана Джонс и последний крестовый поход» (1989 г.), «Робин Гуд: повелитель воров», триллере «Восходящее солнце» (1993 г.) и боевике «Скала» (1996 г.), драматических детективах «Имя розы» (1986 г.) и «Западня» (1999 г.). В этот наиболее плодотворный период своего творчества актер получил главную награду — «Оскара» за роль старого полицейского Мэлоуна в гангстерской драме «Неприкасаемые» (1987 г.). Интересно, что самые значительные роли он сыграл в возрасте, когда творческая карьера у многих актеров подходит к закату. У многих, но не у Шона Коннери, которого по праву считают лучшим среди актеров его поколения. Одним из свидетельств этого является пожалованный ему накануне 70-летия титул рыцаря. До этого он был только рыцарем на экране — в фильме «Первый рыцарь» (1995 г.). Так Великобритания оценила его заслуги в кинематографе.

Коннери редко можно застать в Шотландии. Он появляется там только во время проведения политических кампаний, останавливаясь в собственном особнячке в тихом уголке Пертшира. Все остальное время актер проводит на съемочных площадках Голливуда или на вилле в Лос-Анджелесе, куда он переселился со своей второй женой. Вот уже 25 лет спутницей жизни Шона является французская художница Мишлин Рокбрюн. Первый его брак распался еще в 1973 г., но он сохранил хорошие отношения с бывшей женой — австралийкой актрисой Дайан Чиленто (Силенто) и единственным сыном Джейсоном, который тоже стал актером. С Мишлин Коннери познакомился в Марокко на турнире по его самому любимому виду спорта — гольфу. Оба были его участниками, и оба выиграли: он — среди мужчин, она — среди женщин. Но комментируя этот факт, Коннери смеется: «Главное — мы выиграли друг друга!» Актер считает, что красавица Мишлин стала самой замечательной победой в его жизни, поскольку обладает большим талантом, легким характером, никогда не ревнует, а только «постоянно присматривает за ним» и с пониманием относится к его работе.

Сегодня Коннери входит в пятерку самых высокооплачиваемых актеров мира. Он очень богат и потому нередко выступает в качестве продюсера, как в кино, так и в театре. Одна из его театральных постановок — спектакль «Искусство» — была отмечена как лучшая в сезоне 1998 г. и получила премию «Тони». Жертвуя миллионы на благотворительность, в быту сэр Шон проявляет типичное британское благоразумие и бережливость, граничащие с прижимистостью. Он всегда помнит о тех временах, когда был беден и голоден.

Другими проявлениями национального характера у Коннери являются любовь к килту — традиционной шотландской юбке — и гольфу. Только играя в гольф, этот спокойный, выдержанный человек может проявлять повышенные эмоции. Когда в 1994 г. японское телевидение ошибочно объявило о его кончине и «покойного» начали искать во всех его домах в Испании, на Багамских островах и в Голливуде, он оказался в Лондоне — живым, здоровым, с неизменной клюшкой для гольфа в руках.

Работает ли сегодня Шон Коннери над новым фильмом или играет в гольф, он всегда знает себе цену. Несмотря на то что он блестяще снялся в фильме «Найти Форрестера», сам Коннери считает, что время его актерских работ прошло. То, что он сейчас делает в искусстве, по его мнению, больше «похоже на роль старого государственного деятеля». Думается, что в этой роли ему тоже есть что сказать.

Аль Пачино — человек с загадочным складом ума, удивительный актер, о котором говорят, что он «просто не способен сыграть фальшиво». А сам он считает, что игра для него самое главное: «Для этого я родился на свет».

Альфредо (Аль) Пачино родился в Нью-Йорке и был единственным сыном Сальваторо и Розы Пачино. Родители развелись, когда ему было 2 года. Театром увлекся еще в школе, а после нее поступил в школу исполнительных искусств, которую так и не закончил. Юношей он выступал в маленьких театрах, одновременно подрабатывая то посыльным, то контролером в кинотеатрах. Чтобы пополнить свое образование, Альфредо много читал, а поднакопив денег, записался в Студию Херберта Бергхофа, где занимался у Чарли Лоутона. После нее он работал актером и режиссером на сценах внебродвейских театров, а затем получил приглашение в Нью-йоркскую актерскую студию Ли Страсберга. В этот период начинающий актер вел богемный образ жизни, хотя средств для этого было явно недостаточно. Мама, которая всегда поддерживала сына, все же настаивала, чтобы он сменил профессию, потому что «актерство — для богатых». Аль Пачино до сих пор жалеет, что она умерла, так и не увидев ни одной его работы в кино.

В конце 60-х годов Аль Пачино добивается на сцене признания зрителей и критиков. И хотя некоторые его роли уже были отмечены почетными премиями, сценическая деятельность ни славы, ни богатства ему не принесла. Впоследствии признавая все достоинства кино, он все же считал, что по-настоящему проявляет свой талант только на сцене. Из театра он никогда и не уходил. Актер до сих пор играет в пьесах Чехова, Ибсена, О’Нила, Стриндберга для небольших аудиторий и за смехотворную плату. «Театр больше похож на настоящую жизнь, свои достижения вы выносите на сцену и показываете в течение двух-трех часов… и больше это никогда не повторится, — говорит Пачино. — Я бы сравнил это с хождением по канату в ста футах над землей и без всякой страховки… Так что я играю в театре так часто, как могу». Он охотно соглашается работать на сцене, отказываясь для этого «удовольствия» от многих киноролей, к примеру, в таких фильмах, как «Крамер против Крамера», «Звездные войны», «Багровый прилив».

И все-таки большинству зрителей Аль Пачино известен как артист кино, где он дебютировал в 29 лет в эпизодической роли в фильме «Натали». Затем три года Голливуд его не замечал. Продюсеры «Парамаунта» вели настоящую войну с Френсисом Фордом Копполой, не желая видеть «слишком низкорослого и слишком итальянца» Аль Пачино в одной из главных ролей в фильме «Крестный отец». Но съемки показали, насколько режиссер был прав. Ведь Пачино не только талантлив, но и предельно целеустремлен, одержим делом. Его природная сдержанность неожиданно сменялась бурными вспышками темперамента в ключевых сценах, что придавало образу остроту и непредсказуемость. Актер принес на экран «резкость пластики» и непривычную систему поведения. Его герой Майкл, — младший сын главы клана мафии, — человек с университетским образованием, мягкосердечный, добрый и правдивый юноша — в конце картины не только изобретательно и коварно уничтожает всех противников и становится «крестным отцом», но и превращается в расчетливого лжеца без эмоций. Эта роль выдвинула Пачино в первый ряд мастеров американского кино и, как говорят в таких случаях, — «наутро он проснулся знаменитым».

Актер стал получать множество предложений. Говорят, что он отверг их больше, чем многие другие актеры смогли сыграть за всю жизнь. Но те фильмы, в которых Пачино снялся в 70-х годах, обрисовали круг предпочитаемых им ролей. Это или изгои общества — наркоман («Паника в Ниддл Парке», 1971 г.), бывший арестант («Пугало», 1973 г.), налетчик («Собачий полдень», 1975 г.), или защитники правопорядка — адвокат («…И правосудие для всех», 1979 г.), полицейский («Серпико», 1973 г.). Во всех фильмах поражает, как, используя минимум актерских средств, Пачино достигает плавной трансформации своих героев, ненавязчиво доносит до зрителей суть образа. Кажется, что небольшого роста актер заполняет весь экран. Даже слабый фильм с его участием собирает достаточно зрителей, ведь идут «на Аль Пачино». Теперь продюсеры не сомневаются в его таланте, а режиссер Ф. Ф. Коппола снимает с ним вторую часть «Крестного отца» (1974 г.), а позже и третью (1990 г.). Только за роли, сыгранные в 70-х годах, актер был пять раз номинирован на «Оскар» и получил премии на Международных кинофестивалях в Сан-Себастьяно и в Карловых Варах.

Критики считают, что Пачино не удаются бытовые и романтические роли: «Бобби Дирфилд» (1977 г.) и «Автора! Автора!» (1982 г.), да и сам актер предпочитает изображать яркие, непредсказуемые личности. Ему нравится работать, он всегда берется за роль, если чувствует, что у него достаточно энергии для воплощения ее на экране. Но был у него период неудач, и тогда он свой творческий потенциал «подстегивал» алкоголем. В середине 80-х годов артист исчез с экранов и лечился в клинике общества «Анонимных алкоголиков». После окончания лечения Пачино на свои средства снял исповедальный фильм о своем одиночестве и алкоголизме («Позор округи», 1985 г.), но решился показать его на экране лишь спустя четыре года. Этот период был наименее плодотворным в его карьере. Культовой стала лишь картина «Лицо со шрамом» (1982 г.), где он сыграл кубинского эмигранта, ставшего кокаиновым королем. Логическим ее продолжением была лента «Путь Карлито» (1993 г.), но такого успеха, как первый фильм, она не имела.

Актеры, которые снимались вместе с Аль Пачино, всегда чувствовали огромное напряжение, характерное для него во время подготовки к любой роли. Джек Николсон, к примеру, говорил, что артист «носится со своей ролью, как с малым ребенком». Актер долго ищет своего героя вне и внутри себя и так вживается в образ, что часто забывает из него выйти. Еще руководитель актерской студии Ли Страсберг советовал начинающему артисту: «Дорогой, ты знаешь, тебе иногда нужно выходить из роли». Но Пачино никогда это не удавалось. Так, возвращаясь со съемок полицейского триллера «Серпико», он пытался оштрафовать водителя за нарушение правил, а сыграв роль адвоката, начал давать всем правовые советы. Но глубже всего он вошел в образ слепого подполковника Френка Слейда в фильме «Запах женщины» (1942 г.). Чтобы достичь точности изображения, Пачино расфокусировал зрение, а после съемок, по-прежнему «слепой», спотыкался и падал, пока не осознавал, что на самом деле он видит. Из-за одного такого падения он и впрямь чуть не потерял зрение, как все слепые люди, забыв закрыть глаза. За этот фильм он получил свой долгожданный «Оскар». Зал стоя встречал его появление на сцене Шрайн-аудиториум, скандируя при этом: «Великий артист, мистер Аль Пачино!»

Фильм «Запах женщины» особенно нравится зрительницам, и не только за талантливое исполнение слепого героя. Они полюбили полковника за его отношение к прекрасному полу как к недосягаемому совершенству. Женщины считают, что это характерно и для самого актера. Но его личная жизнь далека от экранной. Он существует от роли к роли, а свою свободу ценит дороже любой женщины. Нет, он не затворник. Практически все гримерши, костюмерши, ассистентки, работавшие с ним на съемочных площадках, могут похвастать близостью с Алем. У него было множество быстротечных романов и, по крайней мере, десяток женщин пытались завести с ним семью. Так, с Джил Клейберг актер познакомился задолго до триумфа «Крестного отца», а вкусив от славы, перестал ее замечать, и она оставила его. Актер решил, что он не создан для семьи: «Для этого нужно, чтобы был полный душевный контакт, когда делишь горе и радость пополам. Я только раз в жизни был в таком душевном состоянии, но сам его упустил».

Актриса Даяна Китон сыграла жену его героя в трех сериях «Крестного отца», и жили они то вместе, то порознь долгих 20 лет, но когда Даяна прервала беременность, Пачино не смог ее простить. У нее же совсем иная версия их разрыва. С режиссером Линдалл Хобс роман Пачино продолжался почти пять лет. Она так мечтала стать его спутницей жизни, что даже подсыпала слабительное в пищу, чтобы Аль в свободное от съемок время сидел дома. Но брачными узами он так себя и не связал.

Йен Террент была ассистенткой актера и очень боялась его потерять. Забеременев, она его не только не удержала, но и осталась без работы. Только через пять лет Пачино узнал, что у него растет дочь Джули-Мари, а ее мать подала иск в суд. Он героически прошел через все унизительные процедуры подтверждения отцовства и признал дочь. С ней актер появляется на светских приемах и даже купил ей ферму за городом, чтобы у девочки были лошадки. А вот ее матери через суд запретил даже приближаться к его дому ближе ста метров. Однако пришло время (возраст свое берет), когда он серьезно задумался о детях. Очередная его подруга, Беверли д’Анжело, рассталась с именитым мужем герцогом Сальвиати, так как не могла иметь детей. Но именно ее Аль Пачино выбрал на роль матери для своего будущего ребенка. Четыре года лечения не принесли результатов. И тогда они согласились на «ребенка из пробирки». С третьей попытки Беверли забеременела и родила двойню — мальчика и девочку. Аль Пачино счастлив, он очень их любит и для удобства купил им отдельный дом, чтобы не менять своих привычек. Когда ему намекают, что у него проблемы с семейной жизнью, он отвечает: «Каждый человек имеет право на одиночество! Разве трудно уяснить раз и навсегда, что работа для меня гораздо важнее этого нудного сюсюканья на «ужине при свечах». Так что актер по-прежнему официально холост.

Аль Пачино продолжает напряженно работать. Особое внимание привлеклает художественно-документальная картина «В поисках Ричарда» (1996 г.), где актер выступает еще и в качестве режиссера и продюсера. Он признает, что это дорогое удовольствие — снимать некоммерческие фильмы, но расходует свои гонорары, чтобы быть свободным в творчестве. Пачино создал талантливую картину, смонтировав сцены из пьес, исторические справки к тексту, хроники, интервью с актерами, режиссерами, шекспироведами. «Получился, скорее, учебник по Шекспиру», — говорит актер.

В боевике «Схватка» (1996 г.) он сыграл вместе со своим другом Робертом де Ниро. На протяжении 30 лет их постоянно путают даже американские зрители. Актеры нередко посмеиваются по этому поводу друг над другом. Им особенно интересно, как зрители разберутся, «кто из них кто». Сыграв сатану в фильме «Адвокат дьявола» (1997 г.), Пачино шутит, что они с де Ниро стали равными — оба сыграли чертей (только Роберт раньше — в «Сердце ангела»). Дьявол Аль Пачино поистине страшен и в то же время «дьявольски великолепен». Он свободен, раскован и неотразим. Отличить его от смертных можно лишь заглянув в глаза. Актер справился с ролью «хозяина мира чертовски сильно», ведь недаром о Пачино говорят, что он не столько играет своих персонажей, сколько становится ими. И хорошо, что он все же выходит из прежнего образа, хотя бы для того, чтобы сыграть новые интересные роли.

Для многих критиков и журналистов Сильвестр Сталлоне — одиозная фигура в искусстве. Акулы пера затупили немало перьев о его могучий торс, описывая «кровожадные подвиги» Рокки и Рэмбо, высмеивая его фильмы действия, главный принцип которых «беги-стреляй». Сколько язвительности, пренебрежения, а порой и прямых оскорблений содержится в сочиненных ими прозвищах актера: «идол эпохи Рейгана», «железный рыцарь», «актер-неудачник», «супермен-неврастеник», «робот, накачанный гормонами», «полицейский ХХІ века», «самый глупый кусок мяса в американском кино»…

Между тем этот «человек, сотворивший себя сам», отнюдь не такой однозначный и примитивный, каким его иногда представляют. Наряду с актерскими способностями он обладает еще талантом писателя и художника. Легкоранимый, тонко чувствующий красоту актер часто гонится «за ускользающими иллюзиями». В жестком мире кинобизнеса Сталлоне постоянно мечется, пытаясь уйти от амплуа супермена, сделавшего его знаменитым, и реализовывать себя по-настоящему. В его жизни причудливо переплелись звездная слава и звание «худшего актера столетия», фантастические гонорары и опасения, что завтра его могут забыть и не пригласить сниматься. Неудивительно, что, говоря о себе, Сталлоне сетует: «Я живу, раздираемый сомнениями… Я не знал и даже сегодня не знаю ничего в жизни, кроме гнева и унижений, грусти и неуверенности… У меня вид аутсайдера. Даже когда я счастлив, у меня печальный взгляд».

Истоки этой неуверенности — из несчастливого детства Сильвестра Сталлоне. Родился он в Нью-Йорке, в семье бедного итальянского эмигранта из Сицилии. Его отец, Фрэнк Сталлоне, мечтал стать певцом, а мать — полупарижанка-полуодесситка Жаклин — актрисой. Но вместо этого оба работали в парикмахерской, а мать еще подрабатывала танцовщицей в ночном клубе. У Сильвестра, или, как его звали в семье, Слая, из-за родовой травмы была парализована левая часть лица. Мальчик рос хилым, некрасивым. Ко всему этому он еще заикался и носил очки. Мальчишки нищего нью-йоркского квартала «Адская кухня», где прошло его детство, прозвали его Сильвией. Они не принимали его в свои игры и частенько лупили. Доставалось ему и от отца, который имел привычку насвистывать перед тем, как брался за ремень. Детские игры Слаю заменили журналы и комиксы, которые он листал в одиночестве, воображая себя Суперменом и Капитаном Америка, Бэтменом и Тарзаном. Позднее он говорил: «Я вырос на этом, и когда пришло время Рокки и Рэмбо, они стали для меня реальнее, чем жизнь. Я просто вошел в них, как в давно знакомое».

Учился Слай плохо, к 11 годам из-за неуспеваемости и поведения он сменил, по разным данным, от 12 до 14 школ. Уже в это время подросток начал «качать железо» и воспитывать в себе смелость, перепрыгивая с крыши на крышу. В 1958 г. мать, выйдя вторично замуж, увезла его в Филадельфию, где определила в дорогую частную школу. И жизнь Слая сразу изменилась: он стал преуспевать в учебе, участвовать в школьных спектаклях и даже научился улыбаться. Спортивные занятия помогли юноше избавиться от излишней агрессивности и сослужили хорошую службу в будущей актерской карьере. Поэтому Сталлоне не раз подчеркивал: «Если бы не эта школа, я б давно кончил свои дни на электрическом стуле».

За успехи в физкультуре Слай был направлен на спортивное отделение Американского колледжа в Швейцарии. Но спорт интересовал его меньше, чем театр. В колледже он получает свой первый актерский опыт, сыграв небольшую роль в спектакле А. Миллера «Смерть коммивояжера». Но преподаватели актерского мастерства, не увидев в нем никакого дарования, посоветовали Слаю забыть о профессии актера. В Америку он вернулся раздосадованный, но с непоколебимым желанием продолжать свои театральные попытки. Юноша поступает на факультет актерского мастерства в Майами, однако, проучившись три года и услышав тот же приговор педагогов, возвращается в Нью-Йорк.

В течение нескольких лет Сталлоне ведет нищенскую, полуголодную жизнь начинающего актера, изредка выступая в спектаклях и на съемках. Зарабатывая на жизнь, он чистит львиные клетки в зоопарке, разносит пиццу, работает в кинотеатре «Баронет». Здесь вместе с симпатичной девушкой Сашей Чак (Цак) Слай провожает к свободным местам опоздавших зрителей. В 1974 г. эту девушка стала его женой.

Сегодня Сталлоне не любит вспоминать свои актерские работы тех лет. И это понятно, потому что все они были связаны с «порно». В бродвейских постановках его использовали в немых ролях как обнаженную натуру. И к участию в порнографическом фильме «Вечеринка у Китти, или Итальянский жеребец» молодого актера привлекли потому, что у него было «тело греческого бога». Были и другие малюсенькие бессловесные роли в фильмах «Бананы», «Клют», «Заключенный Второй авеню», «Мятежник», «Крестный отец». Все это не давало Сталлоне ни положения, ни денег. Был даже случай, когда за эпизодическую роль в фильме «Хозяева квартала Флэтбуш» с ним рассчитались… 25-ю майками-безрукавками из неиспользованного актерского реквизита. Между тем актеру уже исполнилось 30 лет, он ждал прибавления семьи и не знал, как ее прокормить. Впору было считать себя неудачником. И тогда он решил пойти иным путем. В течение трех дней Сталлоне пишет сценарий фильма о боксере, идея которого возникла у него после одного из матчей Мохаммеда Али. Он предлагает его многим продюсерам, но все они отказываются. Наконец, Ирвин Винклер и Роберт Чартофф из компании «Юнайтед Артистс» выражают готовность купить его за 150 тыс. долларов только в том случае, если в главной роли будет сниматься голливудская звезда. Сталлоне категорически против: ему не нужен гонорар за сценарий, ему нужна главная роль. И он добился своего.

Фильм «Рокки» снимался в течение месяца. У него был очень скромный бюджет, ограниченный прокат и ни одной суперзвезды. Но когда эта картина вышла на экраны Америки, то сразу же стала суперхитом 1976 г., принеся ее создателям 225 млн. долларов кассовых сборов и трех «Оскаров». Сам Сталлоне, хотя и не получил этой престижной премии, оказался в числе ее номинантов за сценарий и лучшую мужскую роль. Эта трогательная история о застенчивом неудачнике-боксере из бедных кварталов Филадельфии, который ценой огромных усилий добивается успеха, мгновенно завоевала сердца зрителей. Они увидели в нем героя-одиночку, которому никто не помогал, но, получив свой «один шанс из миллионов», он смог им воспользоваться и выжить. По сути, это был фильм о самом Сталлоне, который благодаря таланту и настойчивости стремительно шагнул из третьеразрядного актера в «ранг звезды». О работе над этим фильмом он позднее говорил: «Рокки дался мне нелегко… Каждая минута фильма, когда действие происходит на ринге, стоила мне 34 часов тренировок. Это был сущий ад. Но то были и самые прекрасные часы моей жизни…»

Вслед за первым актерским успехом Сталлоне попробовал себя в качестве режиссера, сняв по собственному сценарию фильм «Бар “Аллея Рая”» (1978 г.). Но и о своем знаменитом герое он не забыл, понимая, что сюжет о боксере может быть настоящей золотоносной жилой. Так оно и получилось. Снятые в разные годы еще четыре фильма-продолжения «Рокки» неизменно пользовались успехом. Паровозной тяги этого сюжета хватило на 14 лет.

Но окончательно закрепила славу Сталлоне еще одна удача. В 1982 г. он снялся в фильме «Первая кровь» — о похождениях бравого солдата, супермена Рэмбо. Так в пантеон американской массовой культуры был водружен новый герой. Его появление благословил сам Р. Рейган, назвавший Рэмбо образчиком для нации. Сталлоне даже был приглашен в Белый дом, где услышал отеческое напутствие президента: «Это мой любимый фильм, его надо показывать молодежи…»

Три немудреные киносказки о похождениях Рэмбо превратили актера в звезду мирового класса и принесли ему огромные прибыли. Но они же отвернули от него кинокритиков и часть зрителей, которым этот неустрашимый ветеран вьетнамской войны, супермен, сеющий направо и налево смерть, пришелся не по вкусу. В результате одна из серий о Рэмбо за воспевание насилия и убийства была признана в 1985 г. самым худшим американским фильмом. И хотя Сталлоне в ряде последующих своих картин — «Ночные ястребы» (1981 г.), «Кобра» (1986 г.), «Изо всех сил» (1987 г.), продолжал эксплуатировать удачно найденный образ супермена, результатом становились лишь призы «Золотая малина», вручаемые за самые слабые фильмы года.

Неудачными были и попытки актера найти себя в комедийном жанре («Оскар», 1990 г.; «Стой! Или моя мама будет стрелять», 1993 г.). Стереотипы Рокки и Рэмбо помешали зрителям увидеть в нем другого Сталлоне — актера достаточно тонкого, склонного даже посмеяться над собой. Сталлоне, по сути, превратился в заложника своей славы. В одном из интервью он откровенно признался: «У меня немного разум помутился — я не знал правил игры по имени «слава». А надо было просто лечь на дно — пусть бы с моей славой игрались другие. Теперь уже поздно что-то менять: ведь первое впечатление всегда самое сильное». Но несмотря на то что актер вынужден был опять вернуться к боевикам, снявшись в «Скалолазе» (1993 г.), «Разрушителе» (1994 г.), «Специалисте», «Убийцах» (оба в 1995 г.), «Дневном свете» и «Земле полицейских» (оба в 1997 г.), он не теряет надежды вырваться из замкнутого круга своего амплуа. «Это невыносимо… Я хотел бы избавиться от того глупого образа, который мне навязывают, — говорит актер. — Я ведь не провожу все свое время в занятиях тяжелой атлетикой. Я хочу изменить свою жизнь… Я живу словно кретин, у которого существует только тело и никакой души. А я думаю, что обладаю большим душевным запасом, чем кто-либо…» Действительно, многие коллеги Сталлоне по кинобизнесу отзываются о нем как об обаятельном и остроумном собеседнике, хорошо знакомом с литературой, театром, живописью, отмечают его незаурядный ум и способности к творчеству. Он интересен не только грудой мышц, но и интеллектом, пишет стихи, серьезную прозу, сценарии, рисует картины. Сценарист Джо Эстерхаз характеризует Слая как мужественного человека, который «никогда ничего не боялся, да и сейчас не боится». А его партнер по фильму «Убийцы» Антонио Бандерас восторженно говорит: «Мы вместе работали девять дней над одним эпизодом. Это очень большая психологическая нагрузка, и вряд ли любой другой актер сумел бы выдержать ее с такой внешней легкостью, как Сталлоне… Как артист, он удивительно правдив…»

Кино занимает в жизни Слая первое место. Но и звание «самого сексуального актера», которого он был удостоен по опросу американских зрителей вслед за Мэлом Гибсоном, не случайно. Не обладая классической красотой, он тем не менее привлекает многие женские сердца. К сожалению, большинство его любовных приключений началось одновременно с денежным успехом. Расставшись в 1985 г. со своей первой женой, он сразу же вступил в новый брак с датской актрисой и топ-моделью Бриджит Нильсен, которую метко называли «существом с двухметровыми ногами, силиконовой грудью и нравственностью пылесоса». Но влюбленный до безумия простодушный Слай ничего не замечал и вскоре поплатился за это при разводе 2 млн. долларов и разбитым сердцем. «Я все время ждал чего-то романтического, необыкновенного и ужасно переживал, когда обнаруживал только агрессивность и расчет со стороны женщин. Мне бы задуматься: а с чего это сказочные красавицы так внимательны ко мне? Но я романтик и стараюсь не замечать реальности».

Два года после развода с Нильсен Сталлоне зализывал свои сердечные раны в обществе очаровательных манекенщиц. А затем опять, закрыв глаза на реальность, женился на очередной топ-модели — Дженнифер Флавин. В 1996 г. у них родилась дочь София Роуз, а через год еще одна — Систина. Слай — любящий отец, глубоко переживающий оттого, что один из его сыновей от первого брака страдает аутизмом, а малышка София родилась с пороком сердца и ей пришлось делать операцию.

Трудно предположить, насколько продолжительным будет в жизни Сталлоне обретенное семейное счастье и на чем оно будет больше основываться: на чувствах или на славе и миллионах. Сегодня он является одним из самых высокооплачиваемых актеров мира, удачно занимается бизнесом, создав вместе с А. Шварценеггером и Б. Уиллисом сеть ресторанов «Планета Голливуд». Но многие творческие проекты актера, в числе которых съемки балета, участие в спектакле на лондонской сцене, могут отключить «машину для печатания денег». А ведь некоторые шутят, что Сталлоне может быть выше среднего роста, только стоя на своем бумажнике. Шутят, но выхода его новых картин все-таки ждут с нетерпением.

«То, что произошло со мной, — простой пример Американской Мечты. А основа ее — не щадить своей задницы и трудиться» — так в характерной для себя манере определяет формулу своего успеха один из самых популярных голливудских актеров Брюс Уиллис.

Его карьера не была молниеносной и головокружительной — первый успех пришел к актеру в 32-летнем возрасте, а до этого у него были долгие годы прозябания в массовке и на сценах третьеразрядных театров. «Когда мы впервые встретились, на нем была рваная майка и мешковатые брюки, и у него даже не было кредитной карточки. Но он был уверен, что станет звездой», — вспоминает агент актера Арнольд Рифкин. Да, сын сварщика из Нью-Джерси Брюс Уиллис всегда верил в свою звезду и в свою мечту, которая была не воздушным облаком, а скорее четко обозначенной целью. «Моя Американская Мечта — пахать, пахать, пахать и — хотеть». Уиллис считает, что так должно быть и это правильно: хотеть чего-то достичь, хотеть быть богатым, и если Америка против этого, он «бросит вызов такой Америке». Это вполне в характере актера — он известен своей прямотой и бескомпромиссностью: «Я уверен в себе, и у меня всегда было собственное мнение, хотя я знаю, что это все равно что дразнить быков. Публика предпочитает кумиров более скромных и покладистых… Я не заискиваю перед публикой. Я делаю свою работу, если нравится — приходи, не нравится — присутствие необязательно». Публике нравится — на сегодняшний день Брюс Уиллис четвертый по популярности актер в Америке.

Родился Уолтер Брюсс Уиллис в западногерманском городке Идар-Оберштейн, где его отец служил в американской воинской части. Позднее семья Уиллис, в которой Брюс был четвертым ребенком, вернулась в США, поселившись в Пеннс-Гроув (штат Нью-Джерси). Еще восьмилетним мальчишкой он играл в любительских спектаклях скаутского лагеря. «До сих пор помню, — говорит актер, — какую тоску я испытывал при одной мысли, что должен рассмешить людей (спектакль был комический), но зато когда мне удалось это сделать, я был очень рад. Я понял, что смеются не надо мной, а вместе со мной, и мне захотелось сделать это снова и снова. Думаю, сегодня я поступаю так же: создаю персонаж, а потом смотрю, действует на публику или нет». Но повзрослев, об актерской профессии Брюс всерьез не думал — он увлекся музыкой и даже одно время мечтал уехать в Нью-Йорк, чтобы начать там музыкальную карьеру. Отец же воспротивился намерениям сына, сказав, что для начала нужно овладеть настоящим делом. По его настоянию Брюс некоторое время работает на химическом заводе «Дюпон», но очень быстро приходит к выводу, что такая работа не для него: «Вот когда до меня дошло, отчего люди спиваются». Так и не овладев «настоящей профессией», Уиллис отправляется учиться на актера. Можно сказать, что в школу драматического искусства он попал благодаря… физическому недостатку, который мучил Брюса с детства, — заиканию. Он рассказывал: «…чтобы ребята надо мной не смеялись, я намеренно в каждой новой компании становился клоуном — пусть смеются над моими шутками, а не надо мной. Мне все это так понравилось, что в результате я поступил в школу драматического искусства. Просто так, на всякий случай… И чудо: после нескольких занятий я так поверил в себя, что перестал заикаться». Днем Брюс постигал основы актерского мастерства, а по вечерам подрабатывал в баре, играя на губной гармошке.

Когда Уиллису исполнилось 22 года, им снова завладела мысль попытать счастья на театральной сцене в Нью-Йорке. Но никто не спешил предлагать работу молодому провинциальному актеру. Поэтому свою первую «роль» он «сыграл» в рекламном клипе джинсов «Левис». Брюс Уиллис быстро понял, что пробиться наверх не так-то просто. Почти 10 лет ему приходилось довольствоваться второстепенными ролями в малозаметных спектаклях и эпизодами в массовке. Чтобы продержаться, Брюс стал работать барменом в «Кафе-Сентрал». Все это время, по его словам, он то верил, что станет великим артистом, то впадал в отчаяние, заливая свое горе спиртным вместе с друзьями и коллегами по кафе, которые называли его Бруно. Друзья и сейчас называют так Брюса Уиллиса. Кстати, настоящих друзей у Бруно совсем немного и все они из тех времен, когда Уиллис еще был никем, — из детства и периода «Кафе-Сентрал».

И все же в жизни актера настало время, когда к нему пришла удача. В 1984 г. ему удалось сыграть главную роль в пьесе Сэма Шепарда «Влюбленный дурак». После выхода спектакля молодого актера пригласили в Лос-Анджелес на пробы к фильму «В отчаянных поисках Сьюзен» с участием Мадонны. Сейчас Брюс Уиллис признается, что был рад этому приглашению не столько из-за роли, сколько из-за возможности посмотреть на спортивные соревнования Олимпиады, проходившей тогда на западном побережье. Пробы оказались неудачными, но что ни делается — все к лучшему. Перед самым отъездом в Нью-Йорк друзья Брюса затащили его на телестудию на пробы в сериал «Лунный свет». Молодой актер с ослепительной улыбкой и слегка нагловатой физиономией произвел такое впечатление на продюсеров, что его выделили из 3000 (!) претендентов и вместо эпизодической роли взяли на главную. Так никому не известный актер оказался партнером самой Сибилл Шеперд, бывшей музы Питера Богдановича.

А вскоре и сам Брюс стал телезвездой, не менее популярной, чем Сибилл. Сериал «Лунный свет» имел ошеломляющий успех у зрителей. Если создатели не успевали вовремя снять очередную серию, то в эфир запускали повтор одной из предыдущих или же наспех делали «ассорти» из лучших сцен, взятых из разных серий. Сериал был выдвинут на высшую телевизионную награду США «Эмми». Наряду с ней Брюс Уиллис получил и премию «Золотой глобус» за лучшую мужскую роль. Но к концу 1988 г. съемки сериала прекратили — понемногу к нему остыл интерес публики, да и постоянные скандалы между Брюсом и Сибилл на съемочной площадке уже всем изрядно надоели. Разыгрывая на экране «безумную любовную дуэль», в действительности они просто не выносили друг друга.

Год 1988-й стал переломным для Брюса Уиллиса — перед ним раскрылись двери в большое кино. В это время он снимается в нашумевшем боевике «Крепкий орешек». Непобедимый герой Уиллиса, полицейский Джон Макклейн — крутой парень с золотым сердцем, налево и направо раскидывающий удары и не забывающий при этом вовремя «схохмить» — стал своеобразной визитной карточкой актера. Сумев выделиться из десятков подобных ему боевиков, этот фильм принес Брюсу не только славу, но и осознание того, что от амплуа крутого парня, прочно закрепившегося за ним, освободиться будет нелегко. Ни в ретро-детективе «Закат» (1988 г.), ни в драме «В провинции» (1989 г.) публика не оценила попытки актера выйти за рамки своего образа. Но «крепкий орешек» не отчаивался и продолжал экспериментировать. В фильме «Гудзонский ястреб» (1991 г.) он не только сыграл комедийную роль, но и выступил как соавтор сценария. Правда, с тех пор Брюс Уиллис за перо больше не брался. Однако даже эта неудача не смогла отнять у актера зрительскую любовь.

С приходом признания и славы наступили изменения и в личной жизни актера. В 1987 г. Уиллис познакомился с начинающей актрисой Деми Мур, которая в то время была невестой актера Эмилио Эстевеса. Через месяц после встречи Брюс признался Деми в любви. Спустя еще три месяца они тайно обвенчались в Лас-Вегасе, а затем устроили шикарную свадьбу в одном из павильонов Голливуда. Кстати, поклонники сериала «Лунный свет» до сих пор считают Деми Мур «девушкой, из-за которой закончилось телешоу “Лунный свет”». Хотя, конечно, ни о каком романе между Уиллисом и Шеперд и речи быть не могло.

Перед свадьбой Брюс и Деми поклялись друг другу никогда не злоупотреблять алкоголем, так как оба страдали от этой пагубной привычки. По всей видимости, данное обещание супруги сдержали. Во всяком случае, после того как «крепкий орешек» стал семейным человеком, его видели только с бокалом лимонада. Бульварная пресса пристально следила за развитием отношений молодоженов, предрекая скорый развод, но вопреки предсказаниям, Брюс и Деми прожили вместе достаточно долго — их брак в течение 9 лет считался одним из самых образцовых в Голливуде. «Мы стараемся как можно меньше расставаться друг с другом, — рассказывал Уиллис. — Но даже когда мы не видимся по полмесяца, это нелегко. Самое трудное в моей работе — необходимость разлуки с Деми и детьми. Но я всегда думаю о том, как я вернусь домой, и это помогает пережить разлуку». Брюс видел в своей жене не только любимую и любящую женщину, но и лучшую в Америке актрису. У звездной пары родилось три дочери, которыми отец очень гордится: «Мои дети играют самую главную роль в моей жизни». Супруги решили, что Деми будет рожать детей, пока на свет не появится мальчик, и Брюс не раз шутил по этому поводу, что через несколько лет «обрастет» девочками. Но их планам не суждено было сбыться… С 1998 г. супруги перестали жить вместе, а через два года официально подали на развод, который вскоре состоялся без шума и по обоюдному согласию. В качестве причины расторжения брака звездная пара назвала традиционные «непреодолимые противоречия».

Что же касается творчества, то здесь целеустремленному Уиллису продолжал сопутствовать успех. Вышедшие на экраны продолжения истории о полицейском Джоне Макклейне, «Крепкий орешек-2» (1990 г.) и «Крепкий орешек-3» (1995 г.), принесли ему еще большее признание. Одной из лучших работ Брюса стала небольшая роль боксера Бутча в картине молодого и не очень известного тогда режиссера Квентина Тарантино «Криминальное чтиво». Она стала настоящим событием, и многим пришлось признать, что Брюс Уиллис действительно талантлив. «Многие годы критики писали, что я не умею играть, — жаловался актер, — что мне просто везет, что я всегда изображаю одно и то же. Мне хотелось их спросить: а как бы вы сыграли очередного супермена? Какие нюансы внесли бы в манеры? Первое время мне было ужасно обидно читать разгромные рецензии, мне хотелось доказать людям, что я способен на большее. А потом я понял, что это бесполезно, и решил, что буду сниматься в тех фильмах, которые мне интересны». Но Американская киноакадемия, выдвинув всех партнеров Уиллиса в номинанты на «Оскар», его самого почему-то обошла. Та же история произошла и с фильмом «Двенадцать обезьян», где он сыграл блистательно. Постановщик картины Терри Гиллиэм возмущенный этим, говорил: «Академики — костный народ. Брэд (исполнитель главной роли) сыграл эффектно, поэтому на него и обратили внимание. А роль Брюса менее яркая, но внутренне гораздо более наполненная. Естественно, они прошли мимо Уиллиса».

Таким образом, у знаменитого актера практически нет других наград, кроме зрительской любви. Но Уиллис не делает из этого трагедии, тем более что на его материальном положении это никак не отражается. Гонорары звезды с каждым годом увеличиваются и сейчас Брюс Уиллис — один из самых высокооплачиваемых актеров Голливуда. Это позволяет ему жить очень хорошо даже по голливудским меркам, а главное, дает возможность заниматься тем, чем он хочет. Поэтому он не только снимается, но и выпускает музыкальные диски, а также является совладельцем сети ресторанов. «Между этими занятиями нет ничего общего, — говорит Брюс Уиллис, — кроме одного: все они мне нравятся. И кстати, в этом и заключается гарантия успеха. Я работаю только над теми фильмами, которые мне симпатичны. При этом я готов и к хорошим, и к плохим результатам, ведь никогда заранее не известно, как пройдет картина в прокате. Раньше я все время пытался понять реакцию на фильм: почему про него именно так сказали, так написали. Теперь я спокойнее и доверчивее отношусь к самым разным оценкам».

Сегодня Уиллис сам выбирает, в каком фильме и за какой гонорар ему сниматься. В том же «Криминальном чтиве» актер снимался за смехотворные для него 1685 долларов в неделю. Он даже согласился играть и вовсе бесплатно при условии, что вместе с ним в фильмах будут участвовать талантливые дети. Действительно, в последнее время практически во всех картинах с участием Брюса Уиллиса играют маленькие вундеркинды («Меркурий в опасности», «Шестое чувство», «История нашей любви», «Малыш»), это вызвало шквал вопросов от репортеров. Свое решение Уиллис прокомментировал достаточно просто: он устал от старых лиц и в прямом и в переносном смысле, а кроме того, уверен, что, снимаясь вместе с ним, талантливые дети смогут получить реальный шанс пробиться в большое кино и, может быть, даже стать звездами.

В последние годы многие из фильмов с участием Брюса Уиллиса стали настоящими событиями в мировом кинематографе. Особенно бурные эмоции вызвали футуристические проекты о будущем: «Пятый элемент» (1997 г.) и «Армагеддон» (1998 г.). Похоже также, что наконец осуществилось и давнее желание актера расстаться с надоевшими образами непобедимого полицейского, благородного бандита или спасителя человечества. Уиллис не раз говорил, что уже давно мечтает «о чем-то лучшем, чем бегать по улицам с автоматом и укладывать людей пачками». Это ему удалось в психологическом триллере индийского режиссера Найта Шьямалана «Шестое чувство», который стал одним из самых кассовых фильмов в истории Америки и получил «Оскара» за лучшую режиссуру и лучший сценарий.

А впереди у актера еще множество новых проектов, в которых он собирается предстать перед зрителем в новом, неожиданном ракурсе. «Наша профессия та же, что у организаторов Диснейленда или другого парка развлечений, — считает Уиллис. — Раз в полгода они должны придумывать новый аттракцион, такой, чтобы от него дух захватывало. В кино то же самое: на полтора часа нужно заставить людей забыть о привычной жизни, каждодневных заботах, неоплаченных счетах, о подружке, которая ушла к другому. Если зрителям, что называется, удалось оторваться, значит, мы славно потрудились. Это и называется индустрией развлечений, и тот, кто работает на нее, играет в обществе достойную и важную роль».

Если Арнольд Шварценеггер ставит перед собой какую-либо цель — сделать совершенным свое тело, стать киноактером или достичь всемирной славы, — то насколько бы трудной она ни была, он всегда ее добивался. Поэтому неудивительно, что прийдя в политику, знаменитый супермен достиг и на этом поприще немалых успехов, занимая в течение нескольких лет пост губернатора Калифорнии. Арнольд Шварценеггер не отказался бы и от мысли о президентском кресле, будь он гражданином США по рождению. Но родиться будущему супермену довелось не в Америке, которую он просто обожает, а в Австрии, в небольшой деревушке Таль, раскинувшейся в предместьях Граца.

Шварценеггеры (в буквальном переводе «черные пахари»), за исключением одного из предков, прибывшего из Чехословакии, вели свою родословную на протяжении семи поколений из Штирии — графства на юго-востоке Австрии. Семья полицейского Густава Шварценеггера жила более чем скромно. Родители воспитывали своих сыновей Мейнарда и Арнольда в строгости, с детства приучая их к порядку во всем. С ранних лет чисто немецкая организованность и дисциплина стали основными качествами Шварценеггера-младшего. Еще мальчишкой он мечтал стать сильным — таким же, как его кумир Рэг Парк из кинофильма «Геракл», который Арнольд не раз бегал смотреть в дешевый кинотеатр Граца. «В детстве я всегда обожествлял атлетов-победителей. Но одно дело — обожествлять героев. И совсем другое — видеть себя на их месте. Когда я видел выдающихся людей, я говорил себе: «Я могу быть на их месте…» Я хотел попасть в то крошечное число людей, которые ведут за собой, а не следуют за толпой. Я всегда восхищался теми, кто управляет другими людьми», — вспоминает актер.

Чтобы стать сильнее, и без того рослый, не по годам развитый Арнольд занялся спортом. Сначала это был футбол, но через некоторое время юноша понял, что настоящая его страсть — культуризм. Когда 15-летний Шварценеггер стал заниматься бодибилдингом, он убедился, что только регулярными, последовательными тренировками можно добиться ощутимых результатов. Спортивный азарт в нем подогревал отец, довольно властный и амбициозный человек. «Ну, мне понадобится всего пять лет, чтобы завоевать титул «Мистер Вселенная», — объявил Арнольд в клубе, едва приступив к первым тренировкам, и без суеты и эмоций, соблюдая железный режим, стал скрупулезно, шаг за шагом двигаться к намеченной цели. Молодой Шварценеггер поражал окружающих своим упорством и фанатичностью. «Мы все знали, что стены могут обрушиться, но Арнольд все равно продолжит занятия», — вспоминает его тренер. Благодаря усиленным тренировкам и анаболическим стероидам Арнольд быстро добился хороших результатов в бодибилдинге. В 1965 году 18-летний Шварценеггер завоевал звание «Мистер Европа» среди юниоров в городе Штутгарте. Чтобы принять участие в этом конкурсе, он пошел даже на то, что самовольно покинул службу в австрийской армии. На следующий год Арнольд принял участие в престижнейшем конкурсе «Мистер Вселенная», но занял лишь второе место, хотя и произвел настоящую сенсацию. И через год он становится самым молодым обладателем этого титула за всю историю конкурса. В последующие годы Шварценеггер еще четыре раза становился «Мистером Вселенная» и шесть раз «Мистером Олимпия». Дышащий мощью и силой атлет считался самым успешным и знаменитым культуристом мира.

Ему было всего двадцать два года, когда он решил уехать за океан. «Я всегда мечтал обосноваться в Америке. Я чувствовал, что это место для меня. Мне не нравилось жить в маленькой стране, такой, как Австрия. Я сделал все, чтобы оттуда выбраться», — говорил позднее актер. Его дебютом в кино стал фильм «Геракл в Нью-Йорке» — пародия на фильмы с участием кумира его детства, а затем и друга Рэга Парка. В этой картине начинающий актер появился под псевдонимом Арнольд Стронг (Сильный), исключив из титров труднопроизносимую для американцев фамилию Шварценеггер. Фильм успеха не имел, но особой трагедии Арнольд из этого не делал — по-прежнему много тренировался, учился на заочном отделении «Экономика и бизнес» в Университете Висконсина и успешно занимался продажей книг и видеокассет по бодибилдингу. А вскоре пришел первый успех — за роль в картине «Оставайся голодным» (1975 г.) актер получает премию «Золотой глобус». Чтобы добиться этой роли, Шварценеггеру пришлось брать уроки актерского мастерства, научиться играть на скрипке, и самое главное — убедить режиссера, что он человек не только с потрясающими мускулами, но и с актерским талантом. Режиссер фильма Боб Рафельсон вначале не соглашался снимать Арнольда, заявив: «Нет, никогда мы не будем использовать тело невежественного австрийского культуриста для главной роли в крупном фильме». И все-таки Шварценеггер сумел рассеять это предубеждение.

На первых порах самому сильному человеку в мире съемочная площадка внушала страх. Как вспоминал его дублер по фильму «Оставайся голодным», «в культуризме Арнольд чувствовал себя уверенным на сто процентов. Здесь же, на съемках, он был новичком и сказал однажды, что ведет себя как взрослый, который совершил путешествие во времени и снова стал ребенком. Все вокруг учили его, и он переставал контролировать ситуацию. И уже не был королем».

В 1977 г. на экраны вышел еще один фильм с участием Арнольда — «Качая железо», представляющий собой документальное исследование культуризма и по сути являющийся рекламой Шварценеггера, который теперь уже выступал под своей настоящей фамилией. Если фамилию «Шварценеггер» трудно произнести и запомнить, то ее также трудно будет забыть — решил начинающий актер. После выхода этого фильма критики уже писали: «У Арнольда есть дар, который невозможно приобрести независимо от того, сколько спортсмен тренируется или сколько репетирует свою роль. Он все впитывает в себя как губка. Это высший дар, это магическая сила, которая заставляет его соперников отступать, а судей — выставлять наивысшие оценки». Но настоящей кинозвездой Шварценеггер стал, снявшись в фильме «Конан-Варвар» (1982 г.), где сыграл роль сказочного воина-сверхчеловека, сражающегося со злом. То, что этот герой принесет ему удачу, актер чувствовал уже до съемок: «Мой внутренний голос еще никогда не подводил меня. Это будет действительно значительный фильм, совершенно новое явление. Мне все равно, что для этого потребуется, меня не волнует, что мне придется потратить на это год жизни и превратиться в зверя. Я знаю, фильм станет для меня чем-то невероятным».

Завоевав симпатии всей Америки, Арнольд теперь стремится к победе только над одной-единственной американкой. Ею стала зеленоглазая красавица Мария Шрайвер — племянница Джона Кеннеди. Он познакомился с нею в 1977 г. на теннисном турнире в Форест-Хилле. Несмотря на аристократическое происхождение, родители Марии делали все, чтобы их дочь не «сидела в позолоченной клетке», а занималась карьерой. Своей профессией девушка избрала тележурналистику и добилась немалых успехов. Мария во многом была благодарна Арнольду за ту уверенность, которую он вселил в нее: «Он стал для меня положительным примером, когда я поставила перед собой задачу овладеть журналистикой».

Роман Арнольда и Марии волновал американскую публику долгие годы. Их отношениям не помешала даже бурная связь Шварценеггера с обольстительной 21-летней фотомоделью Бриджит Нильсен, с которой он познакомился в Риме на съемках фильма «Рыжая Соня» (1985 г.). Обаяние и шарм молодой датчанки настолько покорили Железного Арни, что он ничего не мог с собой поделать. Бриджит тоже была без ума от знаменитого супермена. Но все же она была слишком безответственной, опрометчивой и безрассудной для рассудительного Арнольда. И, разорвав с ней отношения, он вернулся к Марии, с которой давно уже был помолвлен. 26 апреля 1986 г., спустя девять лет после их первой встречи, состоялась пышная свадьба.

Никто не сомневался, что союз Шварценеггер−Шрайвер станет образцом преуспевающей, здоровой американской семьи. В течение последующих 25 лет, казалось, так оно и было. Но в 2011 году, когда супруги уже вырастили и воспитали вместе двух дочерей и двух сыновей, они вдруг заявили о разводе. Оказалось, что почти половину своего солидного семейного стажа Арнольд беззастенчиво состоял в любовной связи с… собственной домработницей и имел от нее внебрачного ребенка.

В 80-е годы творческая карьера Шварценеггера продолжает стремительно развиваться. Фильм Джеймса Кэмерона «Терминатор» (1984 г.), несмотря на свой скромный бюджет, завоевал лидерство в прокате. Последовавшие за ним боевики «Коммандос» (1985 г.), «Хищник» (1987 г.), «Бегущий человек» (1987 г.) закрепили за Арнольдом амплуа супергероя-одиночки и еще больше упрочили громкую славу актера. Но несмотря на то что он уже ассоциируется у зрителя с вполне определенным образом, Арнольд все же решается отойти от жанра боевика и попробовать себя в качестве комедийного актера. Решившись на эксперимент в комедии «Близнецы» (1988 г.), где его партнером по фильму был великолепный Дени Де Вито, Шварценеггер не проиграл. Фильм имел невероятный успех, как и последующие работы подобного рода: «Детсадовский полицейский» (1990 г.), «Джуниор» (1994 г.), «Правдивая ложь» (1994 г.). В 1991 г. на экраны вышел фильм «Терминатор-2», достигнув всего за несколько недель проката коммерческого успеха, не имевшего себе равных за всю историю кино. Недаром в 2001 г. Американский рынок кинопродукции удостоил Шварценеггера почетного звания «Чемпиона проката всех времен». Но и фильм обошелся не дешево — только рекламная кампания поглотила 30 млн долларов, не говоря уже о съемках, на которые затратили 100 млн. Арнольд получил за свою роль робота-спасителя 10 млн долларов.

Добиться успеха в кинематографе актеру помогли те же качества характера, благодаря которым он вознесся на высший спортивный пьедестал. Бодибилдинг научил Арнольда жить по четко составленному плану. По свидетельству спортивного журналиста Билла Доббинса, о котором говорят, что он знает Шварценеггера лучше, чем он сам, «у Железного Арни всегда на первом месте здравый смысл, что позволяет ему идти к намеченной цели, сметая подобно Терминатору все препятствия на своем пути».

Тот же здравый смысл помог Шварценеггеру стать удачливым бизнесменом. Еще с двумя знаменитостями Голливуда — Брюсом Уиллисом и Сильвестром Сталлоне, который из давнего врага и соперника теперь перешел в статус его друга, он организовал сеть ресторанов «Планета Голливуд». Бизнес и искусство в жизни Железного Арни сегодня неразделимы: «Я думаю о самом фильме, о его успехе, о его маркетинге, обо всем том, что позволяет мне забраться на самую вершину, — говорит Арнольд. — Я поклонник делового мира, но и искусство тоже моя страсть». Остается он и крупнейшим авторитетом в области спорта. При Джордже Буше-старшем Шварценеггер занимал должность советника президента по вопросам физкультуры и спорта. В этом качестве он объездил все штаты Америки, разрабатывая программу пропаганды спорта. Актер является также продюсером престижных конкурсов «Мистер Вселенная» и «Мистер Олимпия», работает спортивным комментатором на Си-би-эс и Эй-би-си. Несколько лет назад на родине знаменитого супермена был построен стадион, носящий его имя. Организован там и музей, в котором бережно хранятся тренажеры, на которых занимался Шварценеггер. При всей его занятости трудоголиком Шварценеггера не назовешь — если он работает, то всецело отдается делу, но и отдыхает тоже на полную катушку. Арнольд обожает изредка устраивать себе каникулы. Он умеет зарабатывать деньги и разумно их тратить. В этом проявляются характерные черты выходца из Австрии — бережливость, рационализм, терпение. И, по мнению некоторых знакомых Арнольда, его можно назвать скупым и мелочным. Однако, к чести Железного Арни, он первый готов посмеяться над своими недостатками.

В новое тысячелетие неутомимый супермен вступил не только с творческими достижениями, но и сумел добиться немалых успехов в политической карьере на посту губернатора Калифорнии в течение 2003−2011 гг. А по окончании своего губернаторства решил вновь вернуться в кино. Но сейчас пресс-служба актера сообщила, что «Шварценеггер намерен сосредоточиться на своей частной жизни и не хочет, чтобы этому мешало расписание съемок или иные обязательства». Принятое актером решение касается работы над очередным «Терминатором», а также другими кинопроектами, находящимися в стадии обсуждения.

«Если взять две чаши весов и на одну из них бросить всю мою другую работу: и выступления, и работу в кино, и работу в театре, и телевидение, и радио, а на другую — только работу над песнями, эта вторая чаша перевесит», — так оценивал свое творчество сам Владимир Высоцкий. Несомненно, его певческий и поэтический дар был огромен. Высоцкий родился поэтом, актером его сделал театр. Но проявлением в творчестве особых свойств души, характера и личности он обязан лишь самому себе и никому другому. Он был истинным самородком.

В своем творчестве Высоцкий шел непроторенным путем, подтверждая извечную истину, что только самобытная личность способна взойти на вершину успеха и стать кумиром миллионов. А он, бесспорно, им был. На его концерты невозможно было попасть, билеты на спектакли, в которых он играл, раскупались за два месяца вперед. Записи песен тиражировались кустарным способом на сотнях километров магнитной пленки. А на многие фильмы с участием актера зрители шли только из-за его имени на афише и полюбившихся песен.

Популярность Высоцкого поражала еще и тем, что о нем при жизни пресса почти ничего не писала или давала лишь негативный материал. Хотя его песни с не меньшим интересом слушали не только почитатели актера, но и высокие партийные чины, кагэбисты и снобы-искусствоведы, официально, по долгу службы призванные «не пущать» их в народ. А если кто и не любил эти «стихи под гитару», то, по крайней мере, отдавал дань мужеству этого человека, говорившего в своей клокочущей, обжигающей души песне напрямую о том, о чем другие только шептались на кухнях.

Военную, тюремно-лагерную, спортивную и прочие биографии песенных героев Высоцкого многие отождествляли с его собственной — настолько они были правдивы и точны. Но подлинная биография актера мало в чем на них походила.

Владимир Семенович Высоцкий родился в Москве, в интеллигентной семье. Его родители — отец, Семен Владимирович, кадровый офицер и мать, Нина Максимовна Серегина, прожили вместе пять лет. А затем у каждого из них появилась новая семья. Володя жил то с матерью и отчимом, то с отцом в Германии, где тот служил с 1947 по 1949 гг. в военном гарнизоне в г. Эберсвальде.

Учился Высоцкий хорошо и охотно, много читал, занимался музыкой. Любил и шумные компании сверстников, в которых рано научился курить, пить и петь под гитару песни, сначала чужие, потом свои, часто блатные. Он никогда не отказывался от этого периода творчества, как от своего рода детской, вернее подростковой болезни.

В 1955 г. после окончания школы Володя по совету родных поступил в инженерно-строительный институт. Проучился до первой сессии, в новогоднюю ночь сидел за чертежами, а затем вылил на ватман флакончик туши и сказал: «Это не мое».

«Своим» Володя считал театр. Бросив институт, он с первого захода поступил в Школу-студию МХАТ. Там, наряду с занятиями, писал сценарии капустников, пародии, стихи, песни, комедии с двусмысленным подтекстом и даже шуточные оперетты. Толчком к серьезному сочинительству стало знакомство с творчеством Булата Окуджавы. Со временем он посвятит ему «Песню о Правде и Лжи». Тот, в свою очередь, споет «О Володе Высоцком», но уже после его смерти.

С 1960 г., после окончания учебы, Высоцкий с перерывами работал в Театре им. Пушкина, Театре миниатюр, где играл малозаметные роли, пробовался в «Современнике». В это же время он начал выходить на эстраду со своими песнями и работать по договорам на киностудиях. Свою первую маленькую роль Высоцкий сыграл в фильме В. Ордынского «Сверстницы» (1959 г.).

Еще в мае 1958 г. Высоцкий женился на своей однокурснице Изе Мешковой-Жуковой. Но семейная жизнь у них не получилась. Они часто ссорились. А после того как Володя встретил и полюбил молодую киноактрису Людмилу Абрамову, их брак распался.

Начало 60-х годов — трудный период в жизни актера. Неустроенность, хроническое безденежье (в это время в семье появляются двое сыновей — Аркадий и Никита) приводят его к душевному разладу с самим собой. Появляются первые нервные срывы, он много пьет и в результате вынужден впервые лечь в больницу для лечения от алкоголизма. Несмотря на это Высоцкий снимается в целом ряде фильмов — «Штрафной удар», «Стряпуха», «Наш дом», «На завтрашней улице», но они не принесли ему ни заработков, ни удовлетворения.

Только с 1964 г., с приходом в Театр на Таганке, руководимый Ю. Любимовым, начинается настоящая театральная деятельность Высоцкого. Вспоминая свою первую встречу с актером, этот режиссер признавался, что намерен был уделить Высоцкому пять минут и согласился прослушать его песню. Тот взял аккорд и… пел полтора часа. Любимов не прерывал. Он не только принял его в труппу, но и ввел в течение года в ведущие спектакли репертуара «Герой нашего времени», «Добрый человек из Сезуана», «Антимиры», «Берегите ваши лица», «Десять дней, которые потрясли мир», «Павшие и живые». Окрыленный признанием Высоцкий поверил в собственные возможности. Впоследствии он сыграл в этом театре свои лучшие роли — Галилея в постановке по пьесе Б. Брехта «Жизнь Галилея», каторжника Хлопушу в «Пугачеве» — по драматической поэме С. Есенина, Лопахина в «Вишневом саду» А. Чехова, Свидригайлова в «Преступлении и наказании» — по роману Ф. Достоевского и др.

Но самой замечательной театральной работой Высоцкого станет заглавная роль в шекспировском «Гамлете», к которой он придет еще не скоро, в начале 80-х гг. Это был необычный спектакль, как по реализации идеи, так и по оформлению и костюмам. Гамлет, облаченный в черное трико, открывал его песней на стихи Б. Пастернака «Гул затих, я вышел на подмостки…» А затем уже не играл, а был Гамлетом, произнося монологи с такой невыразимой болью, отчаянием и страстью, что, как говорят, зрителям первых рядов становилось не по себе от колоссальной энергии, идущей от актера. Сам Высоцкий писал об этой работе: «Спектакль «Гамлет» требует большой отдачи физических и моральных сил. Есть эпизоды, после которых невозможно дышать нормально. Например, есть кусок — сцена с актерами, громадный монолог после этой сцены, потом «Быть или не быть», потом сцена с Офелией. После этого хоть на сцену не выходи…». «Гамлет» с успехом шел не только на Таганке. Он пользовался зрительскими симпатиями во Франции, Югославии, Венгрии. На шекспировском фестивале в Белграде, где принимало участие более ста театров, в том числе и английские, Высоцкий за исполнение роли Гамлета был удостоен первого приза, а во время гастролей в Париже критики называли его лучшим создателем этого образа.

Театр на Таганке сформировал Высоцкого-актера по своему образу и подобию. Ю. Любимов, развивающий вахтанговские законы театрального действа, собирал в труппу ярких актеров, способных к синтетическому искусству и самостоятельному творчеству, обладающих индивидуальностью. Именно за эти качества он и ценил Высоцкого. Несмотря на всю сложность их отношений, связанную с непростительными проступками актера — запоями, прогулами или появлением на сцене в нетрезвом состоянии, — режиссер много раз прощал его, оставаясь учителем, другом и заступником.

Органической частью многих театральных постановок стали песни Высоцкого. Их использовали не только на родной сцене, но и в других театрах. Вскоре они зазвучали и в сольных концертах актера. Он принес на эстраду нетрадиционную авторскую песню, в которой все было слито воедино — текст, музыка, манера исполнения и, не в последнюю очередь, раскрепощенность личности. Вне этого напора, вне его голоса, вне энергии чувства эти песни представить невозможно. Он пел везде — в знакомых и незнакомых квартирах, на кораблях, на летном поле, на стройках, на гигантских стадионах, в студенческих общежитиях, в автобусах. Нетрадиционность песен, разоблачительная и непримиримая позиция исполнителя навлекали много нападок на Высоцкого со стороны официальных кругов. Представители творческой интеллигенции, в их числе маститые советские композиторы В. Соловьев-Седой и Д. Кабалевский, клеймили в прессе его «пошлятину», называя произведения поэта «незамысловатыми виршами», «рифмоплетством», исполняемым «под монотонное треньканье на двух гитарных струнах». Высоцкий неимоверно страдал от таких оценок своего адского труда, жил и творил на нервах. Не зря его первый сборник стихов так и назывался «Нерв».

Знаменательным для актера стал 1967 год, когда он снялся в фильме «Вертикаль» и выпустил первую пластинку со своими песнями. После этого Высоцкого, несмотря на активное сопротивление руководства «Мосфильма» и чиновников, начинают много снимать («Я родом из детства», «Короткие встречи», «Служили два товарища», «Опасные гастроли» и др.).

Жизнь Высоцкого в тот период была заполнена не только творчеством, но и многочисленными любовными историями. Одна из них была связана с его увлечением партнершей по фильму «Вертикаль» Л. Лужиной, вторая — с романом Высоцкого и одной из актрис театра на Таганке, в результате которого у него появилась внебрачная дочь. Эта разгульная и бесконтрольная жизнь доставляла немало огорчений его жене, дети видели его очень редко. Еще больше обострилась личная жизнь актера в связи с его любовью к обворожительной «колдунье» — европейской кинозвезде Марине Влади. Двенадцать лет, которые они проживут вместе, станут годами отчаянной борьбы: для Высоцкого — за признание и творческую свободу, для Влади — за его жизнь и здоровье. Долгое время актер был, как ангелом, храним этой сильной и талантливой женщиной с русскими корнями. Но даже любовь к ней оказалась не вечной. Когда Марина уезжала домой, во Францию или на съемки, Высоцкий снова срывался в запои, потом пристрастился и к наркотикам. В его жизни появляются другие женщины. Одной из них стала Оксана Афанасьева, которой не было и двадцати лет. Не оформляя развода с Влади, актер собирался обвенчаться с этой девушкой.

Последние годы жизни Высоцкого состоят из череды взлетов и падений, беспробудного пьянства, очередных курсов лечения и периодов просветления, озаренных гибнущим талантом. И без того расшатанное здоровье актера подрывала развязанная против него откровенная травля: его концерты отменялись, по надуманным причинам стихи не печатались, не выпускались пластинки с уже записанными песнями. При огромной популярности в народе он как будто и не существовал. Не лучше обстояли дела и в кино. Был снят с проката уже готовый фильм режиссера Г. Полоки «Интервенция», где Высоцкий сыграл роль большевика-подпольщика. Затем его не утвердили на главную роль в картине Г. Натансона «Еще раз про любовь». Едва не запретили Высоцкому сниматься в фильме «Хозяин тайги», а ведь именно в нем появились его знаменитые песни «Охота на волков» и «Банька по-белому».

В этот период актер все чаще попадает в институт скорой помощи им. Склифосовского. Его чудом спасают, но даже самые близкие люди мало верят в то, что он сможет справиться с болезнью, хотя и стараются подать руку помощи. Именно в это время Высоцкий возрождается в Гамлете. Премьера спектакля состоялась в ноябре 1971 г. Актер, по его же определению, живший на лезвии ножа, все-таки победил тогда. Роль изменила его, заставила глубже задуматься над смыслом жизни и своим предназначением. Вопрос «Быть или не быть?» стоял тогда и перед ним самим. «Он ощущал себя проводником высших сил, — так охарактеризовала его состояние А. Демидова. — Отсюда и чувство долга. Громадная концентрация энергии. Боязнь не успеть отдать этот заряд».

И Высоцкий спешит. Не щадя себя. Дает концерты по всей стране, а с 1973 г. и за рубежом. Он побывал во Франции, Германии, Канаде, США, записал три диска своих песен. Его принимали везде, даже там, где не понимали языка, подчиняясь только невероятной энергетике исполнителя. Он покорил даже снобов Голливуда. Очевидцы его выступления там говорили, что на вечер пришли Влади с супругом, а ушли Высоцкий с женой. Он научился говорить и сочинять по-французски. Стал жить (по нашим меркам) шикарно: имел машины, деньги, строил дачу, щеголял в дорогой одежде, делал друзьям и любовницам щедрые подарки. И вызывал этим еще большую зависть и раздражение в идеологических верхах. Как выяснилось потом, в январе 1974 г. в КГБ готовился его арест, но беду отвести удалось. Зато многие творческие задумки осуществить не дали: сборник стихов так и остался не изданным, в ряде фильмов актер не смог сняться. Единственными значительными работами в кино в этот период стали роли, сыгранные в фильмах И. Хейфица «Плохой хороший человек» и А. Столпера «Четвертый».

С середины 70-х гг. главное внимание Высоцкий уделяет работе над песнями. Он дает огромное количество концертов, только в 1978 г. он выступил с ними 150 раз! На сцене он появляется в роли Лопахина в «Вишневом саду», играя ее блистательно.

Немало интересных работ удается сделать актеру и в кино. Кинематографисты, ухитряющиеся обходить запреты чиновников «на Высоцкого», снимают его в фильмах «Единственная», «Как царь Петр Арапа женил», «Бегство мистера Мак-Кинли», «Маленькие трагедии» и наконец в телесериале «Место встречи изменить нельзя» (1979 г.). Силы Высоцкого были уже на исходе. Он сам понимал это и потому убеждал постановщика фильма С. Говорухина: «Пойми, мне так мало осталось! Я не могу год жизни тратить на эту роль». Но когда фильм вышел на экраны, все поняли, что в замечательном актерском ансамбле, игравшем в нем, Высоцкий был фигурой первой величины.

Ролью Жеглова закончился путь В. Высоцкого в кино. Ни медицина, ни народные целители, ни экстрасенсы не могли уже помочь ему в борьбе за жизнь. Он, по собственному признанию, «устал бороться с притяжением земли». Вечером 24 июля 1980 г. он сказал Нине Максимовне: «Мама, я сегодня умру». Ночью это случилось, его привередливые кони примчались к последнему приюту.

В Москве в те дни проходила Олимпиада и город был закрыт. Сообщение о смерти Высоцкого напечатали только в двух газетах — «Советской культуре» и «Вечерней Москве». Тем не менее проводить его в последний путь пришли тысячи людей. Марина Влади, пораженная стечением народа, говорила впоследствии, что такого количества прощающихся она не видела даже на похоронах президентов. Даже гробовщики не остались равнодушными: нашли для него самый лучший гроб, из тех, какие делали только по спецзаказу для членов правительства, да яму вырыли поглубже. Говорили, что умер народный артист Владимир Высоцкий. Он и вправду был народным, без всяких официальных званий.

В истории кино Жан Габен занимает исключительное место. В течение всей своей кинематографической карьеры, продлившейся без малого 50 лет, он по праву считался первым трагическим актером французского экрана. Каждая работа Габена, даже роли второго плана, всегда вызывала интерес. А его почти гипнотическая способность воздействия на зрителей, называемая французами «силой присутствия», обеспечивала успех любому фильму, в титрах которого значилось его имя.

Сегодня Ж. Габен не менее почитаем, чем при жизни. В Мериэле, небольшом городке неподалеку от Парижа, где прошли детские годы актера, недавно был открыт его виртуальный музей. В нем собраны редкие фотографии, подробности биографии. Но особый интерес представляет возможность «побродить» по «экранной стране Габена», принять участие в викторине-тесте на знание фильмов с его участием. А их насчитывается более 90.

Между тем этот признанный классик французского кино когда-то вовсе не помышлял об актерской профессии. Хотя отец его, малоизвестный актер Фердинанд Монкорже (по сцене Габен), и выступал во многих второстепенных театрах Парижа и его предместий, а мать была неудавшейся певичкой, Жан ни за что не хотел браться за то же ремесло. Мир театра казался ему неестественным, надуманным. Его больше манила реальная жизнь, в которой он видел себя машинистом локомотива, мчащегося вперед, навстречу всем ветрам. Но эта мальчишеская мечта осталась несбывшейся.

По собственному признанию Габена, учеба в школе не вызывала у него никакого интереса. Поэтому в 14 лет он бросил ее и начал трудовую жизнь. Бетонщик на строительстве шоссе и железных дорог, подручный на сталелитейном заводе в Бомон-сюр-Уаз, ученик в автомагазине — он перепробовал массу профессий, только бы быть вдали от театральных подмостков. Но отец все же настоял на своем и буквально насильно вытолкнул 19-летнего парня на сцену «Фоли Бержер». Уже будучи знаменитым актером, Габен рассказывал: «Против своей воли, чуть ли не подгоняемый ударами в спину, но желая хоть раз в жизни доставить удовольствие отцу, я вышел на сцену. Однако не обманывайтесь. Я не изменил своего отношения к театру. Я мечтал для себя о другом, твердо решив при первой же возможности… бросить все и уйти».

К счастью, такой возможности ему не представилось. И хотя некоторое время, как и положено начинающему актеру, Габен был в театре простым статистом, доброжелательное отношение коллег, трудолюбие и Его Величество Случай сделали свое дело. Освоившись, он начал участвовать в хореографической группе, а позже — и в хоре «Фоли Бержер». Однажды Жан решился выступить с небольшой песенкой и был хорошо встречен публикой. Это побудило его попытаться «пробиться» в качестве шансонье. Он стал работать над собственным репертуаром, отбирая преимущественно веселые и темпераментные песни. С ними Габен отправился в гастрольные поездки по провинции, начав нелегкую жизнь бродячего актера. В 1927 г. с одной из трупп он даже побывал в турне по странам Южной Америки, выступая не только с песенками, но и в небольших ролях в спектаклях.

Вернувшись в Париж, Габен пошел на прослушивание к одному антрепренеру. Присутствовавшая там звезда мюзик-холла Мистэнгетт обратила на него внимание и предложила участвовать в обозрении для «Мулен Руж». В 1929 г. состоялся его дебют в этом варьете, а вскоре он стал выступать в «Буфф Паризьен» и «Водевиле», где пел песни, танцевал и участвовал в опереттах «Флосси» и «Арсен Люжпен, банкир». Все отмечали несомненный комический дар молодого актера, а его популярность в качестве шансонье не уступала Морису Шевалье.

Даже в кино Габен выступает сначала как «поющий актер». Первой его лентой стала экранизация оперетты «Каждому может повезти» (1930 г.). Появление звукового кино раскрывало перед ним широкие возможности. Но Габен пока не осознавал этого: «Кино казалось мне штукой сложной и очень умной. Оно мне нравилось, но я считал, что для актерской работы в кино нужно иметь исключительное дарование… Уверенный в том, что профессия киноактера мне недоступна, я не обратил внимание на то, что появление в кино звука сблизило его с моей специальностью». И все-таки он решил попробовать себя и здесь, хотя в первый же съемочный день честно заявил режиссеру: «Ладно! Сниматься так сниматься! Но вы предупреждены. Во всей вашей механике я ничего не смыслю и не разберусь никогда. По-моему, я так же мало создан для кино, как для того, чтобы стать епископом. Если из вашей затеи ничего не выйдет, я умываю руки. Выпутывайтесь как знаете!»

Ошибочность этого заявления стала очевидной буквально после первых же картин. За три года Габен успевает сняться в одиннадцати фильмах. И хотя все они были проходными, но уже в них начал складываться будущий имидж киноактера: веселый парень с «пролетарской внешностью», в кепке, сдвинутой на затылок, сильный, цельный, мужественный, на которого можно во всем положиться. На экране он выглядел так же, «как в жизни», покоряя зрителей своей естественностью и непринужденностью. Первый успех пришел к Габену с картиной «Мари Шапделен» (1934 г.), поставленной Ж. Дювивье. Он был упрочен их следующей совместной работой над фильмом «Дружная компания» (1936 г.). Но по-настоящему значительной, сделавшей Габена знаменитостью, стала роль лейтенанта Марешаля в картине Ж. Ренуара «Великая иллюзия» (1937 г.). В ней габеновский герой приобретает тот драматизм, который впоследствии превратит его в человека-скалу, сильного одиночку, как правило, погибающего в финале. Именно таким предстает актер во всех своих довоенных работах: «Человек-зверь», «Набережная туманов» (оба в 1938 г.), «День начинается» (1939 г.), «Буксиры» (1939–1941 гг.).

Оккупация немцами Франции существенным образом отразилась на кинокарьере Габена. В 1940 г., не желая сотрудничать с немецкой фирмой «УФА», актер уезжает в Голливуд. Хотя американцы, называвшие его «французским Спенсером Трейси», по достоинству оценили габеновскую манеру игры, снялся он в США только в двух малозначительных фильмах. Будучи глубоко национальным актером, он не мог прижиться на чужой почве, да и языковой барьер преодолевал с трудом. Но главной причиной его отчужденности в Голливуде была оторванность от родины, боль за ее судьбу. Габен говорил: «Останься я там в то время, когда другие сражались, никогда я не посмел бы ступить ногой на землю Франции. А мне очень хотелось возвратиться к себе. Я бы подох от скуки там, в Голливуде. И раз дело шло о том, чтобы подыхать там или подыхать здесь, я предпочел воевать в этой проклятой войне».

Это решение было очень непростым для Габена. Ведь в США он встретил самую большую любовь в своей жизни — ослепительную Марлен Дитрих. Их роман был фантастическим, возвышенным и в то же время обреченным, подарившим обоим недолгие годы счастья. Для Жана Марлен навсегда осталась самой любимой женщиной, а он для нее — единственным «островом счастья», мужчиной, которого она «любила как большого ребенка». Но в 1943 г. этот «остров» уплыл от нее на корабле, сопровождающем союзнические транспорты в Мурманск. Уйдя добровольцем на фронт, Габен до конца войны служил сначала во флоте командиром орудия, потом в танковой бригаде. О своем первом бое он говорил: «Это был подлинный ад… Я дрожал, но не хотел показать этого моим артиллеристам». Где-то посреди этого ада, на передовой, в перерыве между боями, судьба подарила Жану однажды короткое свидание с любимой. Тогда они дали друг другу слово, что если останутся в живых, то после войны будут вместе.

Действительно, сразу после войны Дитрих приехала во Францию, где вместе с Габеном снялась в фильме «Мартен Руманьяк» (1946 г.). Но, как вспоминает актриса, «картина успеха не имела… Я принимала все это очень близко к сердцу. Габен только сказал: “Переждем”». Я ждать не могла». И она вернулась в Америку, чтобы продолжить свою работу в Голливуде. Габен звал ее к себе, признавался в письмах: «Мне так хочется писать тебе, чтобы рассказать о своей нежности и о том, как мне одиноко и грустно без тебя». Но Дитрих медлила с приездом, ее смущал ревнивый характер Жана, неопределенность кинокарьеры во Франции. Тем временем Габен женился на миловидной тридцатилетней натурщице Доминик Фурье, которая внешне была очень похожа на Марлен. Дитрих в отчаянии. Она мчится на «Парижский бал кинозвезд» с единственной целью — увидеть Жана, поговорить с ним и, может быть, вернуть его. Но когда красивая, элегантная, с лучезарной улыбкой она бросилась ему навстречу, Габен, не говоря ни слова, окинул ее холодным взглядом, повернулся спиной и ушел. Теперь уже навсегда. В браке с Доминик он нашел подлинное счастье. Они прожили вместе 25 лет, воспитав троих детей: двух дочерей и сына Доминик от первого брака.

Что касается творческой карьеры Габена, то в послевоенные годы она складывалась нелегко. Актеру, состоявшемуся в довоенном кино, нужно было искать новые образы, отстаивать свой звездный статус в конкурентной борьбе с молодыми, но уже заявившими о себе талантами — А. Делоном, Ж.-П. Бельмондо, Л. Вентурой, Б. Бардо. Некоторые режиссеры-экспериментаторы пытались столкнуть его лбами с молодыми актерами, превращая нередко их встречи на съемочной площадке в профессиональную дуэль. Но Габен с честью вышел из этих обстоятельств. Несмотря на разницу в возрасте и манере игры, он понимал и ценил своих новых партнеров, был органичен и естественен в сценах с ними. Неслучайно впоследствии Ж.-П. Бельмондо с ностальгической улыбкой вспоминал о съемках с ним в фильме «Обезьяна зимой» (1962 г.): «Это был профессионал в лучшем смысле слова. Маленькие актеры всегда пыжатся, великие — просты и приятны. Если съемки начинались в 12, Габен приходил без четверти 12 и спокойно готовился в павильоне к съемкам. Он всегда приносил в гримерную свой завтрак — котлетку с хлебом, чтобы не уходить на перерыв и не задерживать остальных. Он обожал свою работу и никогда не ставил перед собой метафизических проблем, которые критики находили в его персонажах. Но это не значит, что он не нес в себе этих проблем». А главными среди них были отстаивание чести и достоинства человека, извечные проблемы отцов и детей, борьба с безнадзорностью и преступностью, нелегкое существование тех, кто трудится, стремление не потерять себя в поисках жизненного пути. Именно они становятся главными темами лучших его фильмов — «У стен Малапаги» (1949 г.), «Ночь — мое царство» (1951 г.), «Не троньте добычу», «Воздух Парижа» (оба в 1954 г.), «Архимед-бродяга» (1959 г.), «Гром небесный» (1965 г.), «Тайна фермы Мессе» (1970 г.), «Кот» (1971 г.), «Двое в городе» (1973 г.). Оценивая их, критика писала, что актер принес на экран дух демократизма, действенное начало, уважение к человеческой личности. Кого бы ни играл Габен — простых рабочих или аристократов, фермеров или воров, отважных воинов или дезертиров, — он всегда был правдив, убедителен, благороден и красив. Единственные роли, которые ему меньше всего удавались, были созданы им в исторических лентах. Он превосходно играл современных героев и с трудом вживался в образы прошлого. Вот почему Жан Вальжан из «Отверженных» (1958 г.) оказался не самой удачной ролью Габена.

Помня об обнаруженном у него в юности комедийном даре, актер в 60-е гг. пробовал себя в жанре комедии. В фильме «Через Париж» (1956 г.) Габен выступил в паре с комиком Бурвилем, а в 1965 г., объединившись со своим давним другом Фернанделем, он создал собственную кинофирму «Гафер» и милый, добрый фильм о стариках — «Трудный возраст». Через 50 лет он однажды даже вернулся в театр, сыграв только в одном спектакле — «Жажда» по пьесе Бернстайна.

Волевой и настойчивый на экране, Жан Габен нередко и в жизни проявлял упорство и непокорный дух. Режиссер Ф. Трюффо вспоминал о нем: «Он и Жерар Филипп, это были очень опасные артисты. Пользуясь своей безумной популярностью, они вмешивались в картину еще на стадии написания сценария. Габен криком кричал, убеждая режиссера и сценариста, что его персонаж не может носить то-то или курить так-то, не говоря уже о более значительных моментах. Обычно Габен требовал, чтобы в фильме непременно была «сцена гнева», подобная тем, что он устраивал в жизни, но конечно же по более серьезному поводу».

Габен был не лишен позерства, похвалы принимал как должное, а критиков не любил и называл прохвостами. Он считал, что критиковать Габена имел право лишь сам Габен. А он частенько ругал себя, называя бездарью и лавочником. Тем не менее виртуозное мастерство этого великого актера не могло не восхищать. Единственный в своем роде и неповторимый, он создал на экране собственный образ, состоявший из габеновской улыбки, не разжимая губ, габеновских глаз, светлых и очень спокойных, габеновской манеры говорить. Он мог играть, даже повернувшись спиной к зрителям. Недаром Жан Ренуар писал об актере: «Жан Габен — человек, одаренный «шестым чувством» — чувством кино. Он не играет перед аппаратом: он остается самим собой, что и производит сильнейшее впечатление. Он чудо, другого такого актера во Франции не знаю».

Но в 1972 г. это чудо исчезло с экрана. В 68 лет неожиданно для всех Габен ушел из кинематографа, поселился на собственной ферме и стал заниматься разведением лошадей и возделыванием винограда. Смерть актера, наступившую в 1976 г., коллеги сравнивали с внезапным ударом молнии, поразившей старое, но еще крепкое дерево…

Все мы родом из детства. Оно проходит быстро и исчезает в дымке прожитых лет. Но для Людмилы Марковны Гурченко детство стало тем сильнейшим внутренним импульсом, который привел ее в искусство. Это оно воспитало в ней характер и мироощущение, не отпустило далеко от себя детскую душу.

Людмила родилась в городе Харькове и была единственным ребенком в семье. Ее отец, Марк Гаврилович — сельский парень, душа общества, «не отшлифованный талант», — работал забойщиком на руднике, немного проучился в музыкально-драматическом институте, выступал как баянист на различных массовых мероприятиях от Дворца пионеров, был завхозом в научной библиотеке им. Короленко. Мать актрисы, Елена Александровна, бывшая москвичка из «столбовых дворян», воспитанная в строгости и получившая хорошее образование, вела кружки художественной самодеятельности. Она рано вышла замуж и родила дочь в 17 лет. Восторженный отец хотел назвать дочь Люси, но зарегистрировали ее Людмилой, а звали Люсей. Она была папиной любимицей, и он с первых лет жизни пророчил ей актерскую карьеру, восторгаясь ее детскими талантами.

«Не помню грустных людей, грустных лиц до войны… Как будто до войны все были молоды. Молодой папа, молодая мама, молодые все. И я сама — счастливая, радостная и, как мне внушил папа, совершенно исключительная» — так писала потом актриса в одной из своих книг.

В 1941 г. отец добровольцем ушел на фронт, прошел всю войну с концертной бригадой. Шестилетняя Люся осталась с мамой в оккупированном Харькове. Веселая беззаботная жизнь кончилась. Длинные тоскливые очереди к проруби за водой, холод промерзшей квартиры, виселицы в центре базара, ужасные овчарки и патрули, страх, что мама не вернется домой. «Я все впитывала и ничего не забыла. Я даже разучилась плакать. На это не было сил. Тогда я росла и взрослела не по дням, а по часам». Голодная, она воровала с мальчишками на базаре, торговала рядом с мамой табаком, бегала с кастрюлькой за супом в немецкие ремонтные мастерские и ждала папу.

После освобождения города Людмила пошла в школу, в которой не было ни парт, ни учебников, ни тетрадей. Осенью 1944 г. сдала экзамены в музыкальную школу им. Бетховена в «класс охраны детского голоса». На прослушивании она исполняла «песню с жестикуляцией» «Про Витю Черевичкина». Педагоги рыдали от смеха, глядя на это «творчество», а мама сгорала от стыда, услышав в дополнение к программе «Встретились мы в баре ресторана». Но девочку зачислили в «будущие актрисы». В музыкальной школе говорили, что она «печет песни, как блины», учась всему на ходу, а еще боролись с ее шепелявостью и обилием «словесного мусора», доставшегося по наследству от отца и войны. Но уже тогда Людмила любила только петь, «теорию музыки сразу же забыла, а до гармонии так и не дошла».

В душном, забитом людьми вагоне маленькая Люся дала свой первый концерт по заявкам, за который восторженные попутчики «кто сколько может заплатил». Это был ее первый заработок. Все деньги пошли на оплату музыкальной школы.

В сентябре 1945 г. домой вернулся отец, восторженный, шумный, с подарками. Голодной «дочурке» он привез зеркальце, велосипед и «взрослое» концертное платье, украшенное бисером и камнями. Но вскоре все это было обменено на продукты, так как папина «клюковка», «дочурка» больше была похожа на «сухарь» от долгого недоедания.

Летом 1953 г., окончив школу, Людмила собралась поступать в Харьковский театральный институт, но отец настоял на поездке в Москву: «Иди, вжарь як следует. И ничего не бойся. Иди и дуй свое. Хай усе будут як люди, а ты вертись, як черт на блюди». И она, запрограммированная папой на успех, поехала покорять столицу. Сдав документы в три вуза, после двух туров Гурченко передумала поступать на курс оперетты в ГИТИС, зато поступила в Щукинское училище и во ВГИК. Выбрав последний, Людмила училась в классе С. Герасимова и Т. Макаровой. На втором курсе снялась в небольших ролях в фильмах «Дорога правды» и «Сердце бьется вновь». А затем на нее обрушилась слава «Карнавальной ночи». Этот фильм был экспериментом для всех членов съемочной группы. Сценарий Б. Ласкина и В. Полякова несколько лет никого не интересовал. Режиссер Э. Рязанов делал свою первую художественную картину. Игорь Ильинский снимался после длительного перерыва. А Людмила Гурченко с Юрием Беловым впервые попали на главные роли. Над постановкой фильма шефствовал И. А. Пырьев. Он-то и взял молодую артистку, провалившую пробы (а она их проваливала и потом с завидным постоянством).

Фильм получился на все времена. Со своей ролью Людмила справилась блестяще. Ее зажигательный азарт, талантливая игра, чудесный голос, точеная «с осиной талией» фигурка покорили зрителей, к ней в одну ночь пришла слава. И лишь гораздо позже придет горькое отрезвление: «Она меня изломала и оставила в полном недоумении. Сколько раз потом, по глупости, в других картинах я пробовала повторить Леночку Крылову. Получалось жалкое подражание самой себе. Разочарование публики. Постепенный переход во «второй сорт». Но сразу после выхода фильма был головокружительный успех, бесконечные встречи со зрителями и в финале обязательно «Песенка про пять минут». Она повторяла и повторяла одно и то же со сцен и с экрана, пока не иссякла. По-старому не хотелось, по-новому не умела. А тут еще и разгромная статья о «деньгах в голубых конвертах» за низкопробные творческие встречи и осуждение со всех сторон. Начались долгие годы простоя в кино. Актриса бросилась в театр «Современник», но не прижилась там. Потом был Театр сатиры, но и там она не подошла.

Сейчас 17 лет опалы Гурченко связывает с отказом работать с иностранцами на Международном фестивале молодежи (1957 г.). А в те годы она не могла понять, что же случилось. Используя свои лирико-комедийные и вокальные данные, актриса сыграла в ряде лент («Девушка с гитарой», «Роман и Франческа», «Укротители велосипедов»), но все фильмы были слабее «Карнавальной ночи» и не приносили ни успеха, ни удовлетворения.

А вот в небольшой роли Сони Быстровой в фильме «Балтийское небо», вспомнив все страхи военных лет, Гурченко сыграла прекрасно и раскрылась как драматическая актриса. Она очень нуждалась в настоящей работе не только из-за материального положения, но и чтобы доказать всем и себе, что она не «второй сорт». Получив предложения на очередные пробы, она влетела в студию — «Малиновый костюм с рыжей лисой, малиновая шапочка, черные ажурные чулки в розах». В таком «соответствующем случаю» наряде увидел ее режиссер, предложивший ей роль в фильме «Рабочий поселок». Через несколько минут Людмилу было не узнать: из вертлявой шансонетки она превратилась в типичную работницу.

Но инерция «Карнавальной ночи» была сильней ее желания играть. Небольшие удачи не смогли изменить судьбу актрисы в тот период. Она много работала над собой, боролась с харьковским диалектом, наращивала в себе «голубую кровь». И весь запас творческой энергии направила в песню, на эстраду. «Ничто так не закаляет, как эстрада. В кино, в театре есть режиссер, есть коллектив, массовка. На эстраде — один. Сам себе режиссер, массовка и актер, мгновенно реагирующий на отклик зала. Но право на соло надо заслужить. Надо увлечь публику и повести ее за собой». Радости от маленьких побед на концертах — единственные бесценные минуты в годы простоя в кино.

Личная жизнь Людмилы Марковны тоже не была удачной. От первого брака с режиссером Борисом Андроникашвили (сын писателя Б. Пильняка) у нее родилась дочь Маша, которую воспитывали дед с бабушкой. Затем распался ее брак с Александром Фадеевым-младшим. Ничего хорошего не может вспомнить Гурченко и о совместной жизни с Иосифом Кобзоном.

В 1969 г. ей было присвоено звание заслуженной артистки РСФСР и ее вновь стали приглашать в кино («Белый взрыв», 1970 г., «Один из нас», «Дорога на Рюбецаль», 1971 г., «Тень», 1972 г.). В переломном 1973 г. в жизни Гурченко произошло несколько событий. Умер отец. Ушел из жизни человек, которого она любила и который благословил ее путь на сцену. «Почти неграмотный, необразованный по нынешним меркам», он был главной ее опорой. Это его жизнелюбие передалось ей, его уверенность в талант дочери помогла выстоять в годы застоя и перейти в «первый разряд». «Я абсолютно верю, что этого доброго и скромного человека, моего (четвертого) мужа — послал папа», — говорила Людмила Марковна о своем новом супруге. Гражданский брак с 23-летним Константином Купервейсом, пианистом в эстрадном оркестре и подающим надежды композитором, его верность и самоотдача позволили актрисе почувствовать понимание и надежный тыл в течение долгих 18 лет. Но для Людмилы Марковны это было стремительное время творческого взлета и возвращения на экран в качестве актрисы разноплановой и непредсказуемой. Она стала четко прислушиваться к режиссерам, особенно в нетипичных для ее амплуа ролях. В. Н. Трегубович, рискуя своей и ее дальнейшей карьерой, снял Гурченко в фильме «Старые стены». Фильм открыл перед зрителями новые грани ее мастерства, которые значительно подняли актерский престиж Людмилы Марковны. За роль директора ткацкой фабрики в этом фильме Гурченко была удостоена Государственной премии РСФСР.

Дальнейшая ее актерская жизнь напоминала «рог изобилия». Она радовалась каждой роли. Иногда, не доверяя актерскому счастью и капризам режиссеров, пропускала «более интересные и весомые роли». Это лихорадочное «скорее в кадр» лишило ее роли в фильме Никиты Михалкова «Неоконченная пьеса для механического пианино», но зато маленькие зрители увидели ее в картине «Мама». Этот фильм и несколько последующих она играла с тяжелым переломом ноги, полученным при съемках.

Гурченко прекрасно исполняла сложные «жизненные» роли. «Можно пережить на экране драму, трагедию человека, только тогда, когда ты сам пережил в жизни что-то приблизительно похожее. Можно сыграть, но не прожить». Детские, но четкие воспоминания о войне, характеры и поведение соседок и знакомых помогли ей найти основные черты и индивидуальные штрихи для своих героинь в фильмах «Пять вечеров», «Сибириада», «Двадцать дней без войны», «Полеты во сне и наяву», «Прохиндиада». А в лентах «Небесные ласточки», «Вокзал для двоих», «Любовь и голуби» она играла «разную себя». В «Бенефисах» Крамарова, Мартинсона, Васильевой и в своем собственном Гурченко раскрылась как несравненная актриса шоу. Она взлетала все выше и выше, и незаметно для себя однажды оставила где-то на земле человека, который отказался от своей карьеры, ходил вместо нее «по высоким кабинетам», вносил на руках на съемочную площадку и просто любил. После 18 лет супружества она рассталась и с четвертым мужем.

Людмила Марковна говорила, что не знает, умеет ли она любить. Однажды она призналась, что у нее была «любовь № 1 — к папе и любовь № 2 — к музыке, кино и профессии». С дочерью она не находила общего языка, внуки называли ее Люся, «потому что я, — говорила Гурченко, — актриса и актрисой буду до самой последней минуты. Я все отдаю вам (зрителям). Поэтому дети и внуки имеют очень мало». Даже смерть внука она осознала через музыку, исполнив римейк песни Земфиры «Хочешь».

В 55 лет в ее жизнь вошел продюсер Сергей Сенин. Гурченко говорила, что у нее теперь «есть плечо, на которое она может опереться, что это тот человек, к мнению которого она прислушивается и даже подчиняется». Ей важно, чтобы ее любили такой, какая она есть:

звучали слова ее шлягера.

Актриса была востребована и в кино, и в театре, и на телевидении. Она могла выбирать роли, а не ждать, когда ее пригласят. Позволить себе демонстративно вырваться из рамок сюжетного повествования и превратить фильм «Послушай Феллини!..» в эстрадный монолог актрисы Людмилы Гурченко. В поисках новых необычных ролей актриса выступала в антрепризном театре, где ей по душе стихия бенефисного жанра. Эльдар Рязанов снял ее в фильме «Старые клячи» (2000 г.), но согласившись на роль «старой», она все равно «вертится на одной ножке».

Гурченко много работала в театре, сотрудничала с талантливым Гедиминасом Тарандой и Николаем Фоменко в мюзикле «Бюро счастья». Выходили ее новые компакт-диски и музыкальные видеоклипы. О жизни и творчестве Гурченко написала в своих книгах «Мое взрослое детство» и «Аплодисменты». Ее вклад в искусство по достоин_ству оценен званием народной артистки РСФСР и СССР. А накануне ее 65-летия Президент Российской Федерации В. Путин подписал указ о награждении актрисы орденом «За заслуги перед Отечеством» 4 степени.

Однажды на встрече со зрителями Никита Михалков сказал, что есть актрисы, которые семью, ребенка не променяют на хорошую роль. И, повернувшись в сторону Гурченко, добавил, что она «за хорошую роль может поджечь свой дом, сама принесет керосин, — потом будет раскаяние, суд, но роль она сыграет».

Да что там сыграет! В 2010 г., в 75 лет Гурченко (совместно с Дмитрием Коробкиным) впервые отважилась даже поставить собственный фильм «Пестрые сумерки». Конечно же, он − музыкальный, в котором она не только сыграла одну из главных ролей и выступает в качестве режиссера, но и стала сценаристом, композитором и исполнителем песен. Интересно, что до этого Гурченко никогда не стремилась к режиссуре. Более того, в своей автобиографической книге «Люся, стоп!» она писала: «Не дай бог быть режиссером! Если только этим заниматься, если только этим жить, надо иметь колоссальное здоровье и металлические нервы». Взяться за постановку этого фильма актрису заставила сама жизнь. Ведь сюжет «Пестрых сумерек» основан на реальных событиях: когда-то Людмила Гурченко оказывала помощь талантливому незрячему музыканту Олегу Аккуратову из Армавира и именно о его непростой истории повествует картина.

Премьера фильма состоялась 8 ноября 2010 года в Беларуси на международном кинофестивале «Листопад». Тогда еще никто не мог предположить, что роль актрисы Анны Семеновой, сыгранная в нем Гурченко, станет для нее последней, 96-й ролью на экране. 30 марта 2011 г. легенда отечественного кино скоропостижно скончалась от сердечного приступа. У нее было взрослое детство, жизнь, состоявшая из взлетов и падений, а в зрелость она пришла с душой восторженного ребенка, которому все интересно и ново. Людмила Марковна достигла всего, о чем мечтала маленькая Люся — играть, петь, танцевать, — она стала актрисой.

Жерар Депардье является таким же символом Франции, как Эйфелева башня, Триумфальная арка, Лувр, духи «от кутюр», бордоские вина и сыр «камамбер». Он давно превратился в национальное достояние своей страны. Не каждому талантливому актеру удается при жизни прослыть великим. Жерару, сумевшему создать во французском кинематографе свою собственную актерскую империю, это удалось. Да и в театре этому гению лицедейства принадлежит место первого трагического актера.

Но слава и, как следствие ее, богатство (а он один из самых высокооплачиваемых актеров Франции) для него второстепенны. «Я прежде всего артист, а не звезда, — говорит Жерар. — Если бы я мечтал стать звездой, то сдох бы от скуки». Он получает удовольствие от самого процесса игры, от того, насколько ему интересно создавать тот или иной персонаж, окунаться в события чужой жизни, иногда из очень далекой эпохи. Именно в игре он со всей полнотой реализует себя и ощущает вкус к жизни. Еще в то время, когда критики спорили о том, талантлив ли молодой актер или просто везуч, сам Депардье оценивал себя по другому критерию: «Я себе интересен».

Вот уже более 40 лет этот актер не перестает удивлять своих многочисленных поклонников. Да и может ли быть иначе? Ведь Депардье, так легко перевоплощающийся из простолюдина в аристократа, из современного фермера в великого исторического деятеля, хорошо знающий литературу и обладающий незаурядным писательским даром, не имел ни образования, ни знатной родословной. Он вышел из самых низов и только благодаря своему мощному дарованию сумел достичь столь небывалой высоты в искусстве.

Жерар-Ксавье был третьим ребенком в большой семье из городка Шатроу. Его отец, Рене Депардье, был кровельщиком, а мать, Алиса Маринье, в прошлом инструктор авиашколы, после замужества вынуждена была оставить работу, занимаясь детьми и домашним хозяйством. «Я вырос в обыкновенной семье, — рассказывал позднее актер, — в которой мало говорят и много пьют… Мама всегда была беременной, отец пил…» Вспоминая о своих детских годах, он говорил так ярко, будто рисовал портрет: «Я был веселым ребенком, который шел ко всем. Был улыбчив, с открытым взглядом, отнюдь не обременительным для других членов семьи. Я был простым мальчиком, белокурым, голубоглазым, здоровым и находчивым». Стоит добавить к этому, что симпатичный мальчуган был не по возрасту крупным (в 13 лет он весил 80 кг при росте 1,83 м) и отличался неуемным темпераментом. Оба эти обстоятельства сыграли не последнюю роль в том, что он стал лидером уличных сорванцов, с которыми организовывал вылазки на американскую военную базу вблизи Шатроу. Здесь Жерар занимался своим маленьким бизнесом, сбывая американцам конверты с благотворительными марками или воруя канистры с бензином, которые потом продавал. «Это было благословенное время! — вспоминал Депардье. — Все сорок тысяч жителей Шатроу жили дни и ночи в ритме «джи-ай». Мы росли на фильмах с Элвисом Пресли и Фредом Астером. Наша «банда» осела в «Крейзи-баре», где прогуливали деньги американские парашютисты, уходящие в самоволку. Они спекулировали чем попало: нейлоновыми чулками, майками «Мак Грегор», джинсами… То и дело вспыхивали драки, и в ход шли табуретки и огнетушители. В этой атмосфере я чувствовал себя как рыба в воде».

Жерар рано пристрастился к выпивке, познал сомнительные радости ночной жизни в притонах с заезжими проститутками. В 13 лет он бросил школу, вел бродяжническую жизнь и за свои хулиганские выходки нередко попадал в полицейский участок. «Когда мне все надоедало или когда полиция садилась на хвост, я отправлялся в дорогу, — рассказывал Депардье. — Однажды мне захотелось посмотреть на Атлантический океан, я работал на кораблях, чистил за пассажирами дерьмо, продавал им все, что попадало мне в руки. Скажем, дам кому-нибудь в лоб, заберу себе его часы и бумажник — и до свидания». В перспективе такая жизнь рано или поздно должна была привести его к тюрьме. И только счастливый случай помог парню избежать этой участи. Однажды на вокзале он встретил своего бывшего соученика Мишеля Пилорже, который ехал в Париж поступать в театральную школу. Тот предложил Жерару составить ему компанию, считая, что у него есть все данные для актерского ремесла. Так осенью 1965 г. с легким вещевым мешком за плечом Депардье отправился в Париж, не подозревая о том, что эта поездка полностью изменит всю его жизнь.

В театральную школу Дюлена его приняли сразу, разглядев в неотесанном дремучем парне незаурядное дарование. «Я сидел в зале, когда другие ребята разыгрывали этюды, — вспоминал потом Депардье, — и вдруг преподаватель обратился ко мне: «Выходи на сцену!» Я вышел и… начал смеяться. Смех перешел в хохот, чуть ли не в истерику — и все в зале зашлись в смехе вслед за мной! Это было моим первым триумфом на сцене». Но вслед за таким веселым поступлением последовали годы напряженной работы над собой сначала в театральной школе, а потом на курсах Жана-Лорана Коше. Как признавался впоследствии актер, «было чертовски трудно, потому что у меня не было образования. Я даже не мог как следует прочесть текст, чтобы его запомнить. Я терял дар речи от волнения, от страха, что не смогу произнести свою роль…» Что касается дара речи, то с ним у Депардье вообще было немало проблем. Он был косноязычным, разговаривал на малопонятном диалекте патуа и к тому же заикался. Пришлось срочно заниматься с логопедом, который посоветовал Жерару ежедневно по нескольку часов слушать Моцарта. «Волшебная флейта» в сочетании с прозой Жана Жионо, театральными текстами Альфреда де Мюссе и романами Достоевского оказалась чудодейственным средством. И вскоре он не только научился правильно говорить, но и испытывать эмоции от художественного слова. Чтение, посещение театров, просмотр фильмов, участие в обсуждении прочитанного и увиденного помогли будущему актеру восполнить пробелы в образовании, выбраться из трясины бескультурья. Потом он с улыбкой признается, что «поначалу я и понятия не имел, кто такие Ипполит, Андромаха, Федра. Я думал, что это собачьи клички».

Но самую большую роль в становлении Депардье и как актера, и как человека сыграла Элизабет Гиньо, с которой он познакомился на курсах Коше. Эта красивая, талантливая и образованная 26-летняя девушка из интеллигентной семьи сразу поняла, что перед ней настоящий брильянт, требующий лишь умелой огранки. Под ее руководством Жерар учился жадно, увлеченно и уже вскоре смог выступать в ряде театральных постановок: «Будю, спасенный из вод» Р. Фошуа, «Обманутая девушка» Т. Фрислея, «Галапагос» Ж. Шатане, «Савед» К. Режи. А сама Элизабет из учителя превратилась в его музу и жену. Жерар влюбился в нее со всей страстью своей необузданной натуры. Позднее в книге «Украденные письма» он посвятил ей много строк, в том числе и эти: «Мне сразу стало хорошо с тобой. Сам не знаю почему, но до того я и понятия не имел о настоящих чувствах. Мы испытывали, это точно, восхищение друг другом. Ты разговаривала со мной так, что я все слышал. Я перестал быть глухим, замкнутым. Я обнаружил свой голос, нашел свою дорогу. Я не знал, что можно любить женщину, с которой спишь… Ты была для меня явлением. Мне сразу все стало понятно, — что такое любовь, театр, речь, желание. Я словно родился второй раз». А Элизабет позднее скажет о Жераре: «Он обладал эмоциональной правдой поведения, а я, видимо, именно это подсознательно искала… Очень скоро стало ясно, что мы будем вместе».

Вместе они прожили 25 лет. Вырастили двоих детей: сына Гийома и дочь Жюли, которые тоже стали актерами. Вместе они играли в спектаклях и снимались в кино, записывали диски с песнями в исполнении Жерара. Элизабет во всем была советчицей мужа, особенно после того, как он снялся в картине Б. Блие «Вальсирующие» (1973 г.) и на него обрушился поток предложений от режиссеров. Многие из них были выгодны в финансовом отношении, но повторяли роль молодого бунтаря, сыгранную им у Блие. Лозунгом Элизабет, а вслед за ней и Жерара, было: лучше маленькие роли у больших режиссеров, чем большие у маленьких. И потому Депардье снимается у А. Рене в фильме «Ставински» (1974 г.) и «Мой американский дядюшка» (1980 г.), у Б. Бертолуччи — «Двадцатый век» (1976 г.), у М. Феррери — «Последняя женщина» (1975 г.) и «Сон обезьяны» (1978 г.), у М. Пиала — «Лулу» (1980 г.) и «Полиция» (1985 г.) и др. В картинах 70-х годов он чаще всего играет «парней из народа», бунтарей, социально опасных типов. О нем говорят как о «новом Габене», имея в виду и его внешность, и его роли. В этот период Депардье предстает на экране то хулиганом, то гангстером, то шахтером, то бисексуалом, то музыкантом.

Но к середине 80-х годов его талант все больше раскрывается в психологических ролях, лучшие из которых были сыграны в фильмах Ф. Трюффо «Последнее метро» (1980 г.) и «Соседка» (1981 г.), Ф. Лабро «Берег правый, берег левый» (1984 г.), М. Пиала «Под солнцем сатаны» (1986 г.). Эти работы принесли актеру мировую известность. Его настойчиво стали приглашать в Голливуд. И Депардье, еще в Шатроу привыкший к общению с американцами, охотно согласился. В Америке он снялся в нескольких картинах, в том числе сыграл Христофора Колумба в фильме «1492» (1992 г.), но наибольший успех сопутствовал ему в роли француза-композитора в «Зеленой карточке» (1991 г.) П. Уира, за которую Депардье получил приз «Золотой глобус». Однако после скандальной истории, раздутой в американской прессе с целью дискредитировать актера, претендовавшего на получение «Оскара» за роль в фильме «Сирано де Бержерак» (1990 г.), он изменил свое отношение к Голливуду. Сегодня актер говорит: «Я чувствую себя в Америке, как ирландец во Франции, — критики обо мне уже больше не говорят».

Как актер, Депардье всеяден. «Кажется, нет роли, от которой бы он отказался… Для него нет неинтересных ролей…» — сказал о нем Б. Блие. Он может быть на экране красивым и уродливым, смешным и трагическим, резким и трогательным, выступая в различных жанрах. От высокой трагедии он легко переходит к комикованию в дуэте с Пьером Ришаром в «Невезучих» (1981 г.), «Папашах» (1983 г.) и «Беглецах» (1986 г.). Но вершинами творчества Депардье являются образы великих людей и героев французской классики: Дантона, Родена, Колумба, Тартюфа и конечно же Сирано де Бержерака. Последний особенно любим актером: «Сирано мне очень близок: он страдает от последствий юношеских комплексов, но не желает примириться с образом, которым его наделили. Я тоже стал актером, потому что все принимали меня за бродягу и хулигана, и мне захотелось выйти за рамки очерченного круга».

Сам Депардье, перешагнув рубеж 50-летия, по-прежнему живет по образу и подобию Сирано. Он ненасытен в творчестве: ищет себя в режиссуре, в новых сценических образах на сцене. Актер блестяще выступил в роли Карла V в интеллектуальной пьесе Жака Аттали «Врата неба».

Слава лучшего актера Франции соседствует с не менее громкой славой винодела. Ежегодно на его анжуйских виноградниках производится до 250 тыс. бутылок вина, а легкое французское каберне, названное в честь любимого героя «Кюве Сирано», известно во всем мире. Актер с гордостью говорит: «Я пробую мой виноград, я сам давлю его, я обрабатываю землю и в этом обретаю душевный покой. Как репетируют роли, так я репетирую и вкус вина». Беда лишь в том, что Депардье не только делает свое вино, но и пьет его в огромных количествах. Нередко эти запои сопровождаются рискованными выходками. Так, на Коста-Рике во время съемок фильма о Колумбе, «расслабившись» по окончании рабочего дня, актер решил добраться до берега вплавь. Вся съемочная группа вынуждена была контролировать на нескольких лодках этот пьяный заплыв, опасаясь сердечного приступа у звезды. То, что не случилось тогда, произошло на съемках комедии Ф. Вебера «Клозет» в июле 2000 г. Страдающий ишемической болезнью сердца Депардье почувствовал себя плохо, и ему в течение шести часов пришлось делать аортокоронарное шунтирование. Незадолго до этого за управление в нетрезвом состоянии мотоциклом актер был привлечен к суду и чуть не лишился ордена Почетного легиона.

С той же страстью относится Депардье и к женщинам. Из-за частых увлечений, одним из которых была его связь с 28-летней сенегалкой Карин Силла, родившей ему дочь Роксану, распался его брак с Элизабет. Сейчас у Жерара новая муза — очаровательная молодая актриса Кароль Буке. И сегодня сведения о многих событиях жизни Депардье можно найти в разделе скандальной хроники. Но кто знает, может быть, именно в необузданном характере и кипучей энергии актера источник его таланта, подарившего нам столько шедевров искусства. Друзья сравнивают его то с «грузовиком с турбореактивным двигателем», то с «дубом, обладающим тростниковыми нервами». Но лучше всего о нем сказала Элизабет: «Жерар словно прокалывает жизнь шпагой». Совсем как Сирано де Бержерак.

Звезда Леонардо Ди Каприо вспыхнула на голливудском небосклоне на рубеже веков и как бы осветила путь в кино третьего тысячелетия. Красивый юноша, несомненно обладающий незаурядными актерскими способностями, стал новым идолом прежде всего для юных зрителей, потому что он воплощает характерные черты нового поколения и стремится отвечать на его запросы, а это и есть дорога в завтра.

Кажется, что у Леонардо другой профессии и быть не могло. Его родители были хиппи, мечтали о кинематографе и уже с трех лет приобщали к нему своего малыша. Отец, американец Джордж Ди Каприо, в прошлом актер, стал издателем комиксов. Вскоре после рождения Леонардо семья распалась. По определению самого юноши, он вырос в «трущобах Голливуда», в окружении неудачников, пьяниц, а то и вовсе опустившихся людей, но тем не менее всегда чувствовал любовь родителей. Особенно близка ему была мать. Белокурая красавица Ирмелин приехала в США одиннадцатилетней девочкой, родилась в Германии (русская эмигрантка произвела ее на свет в конце Второй мировой войны прямо в бомбоубежище). Не менее интересный факт связан и с рождением ее сына. Однажды, будучи беременной, Ирмелин Ди Каприо посетила галерею Уфицци во Флоренции. В то время, когда она смотрела картины великого Леонардо да Винчи, она почувствовала, как ребенок впервые пошевельнулся в животе. Так еще не рожденный малыш получил свое имя, Леонардо. Второе имя — Вильгельм было дано ему в честь немецкого дедушки.

В детские и юношеские годы Леонардо жил с матерью, по его словам, «в довольно гнусном месте» — в неблагополучном районе Лос-Анджелеса. Его детство нельзя назвать слишком обеспеченным. Хотя его родители и были в разводе, но мальчик сохранил теплые отношения с обоими. Он говорит: «Мои родители настолько же неотделимая часть моей жизни, как мои ноги. Они никогда не делали вид, что нам хорошо вместе, и не жертвовали ничем ради меня. Они просто были рядом, и это само по себе было прекрасно».

Первые шаги в своей актерской карьере Лео делал на телевидении: его симпатичная мордашка мелькала в рекламных роликах, затем в нескольких сериях «Санта-Барбары» и «Растущей боли». На киноэкране он появился в фильме ужасов «Зубастики-3», а вскоре был приглашен в картину «Жизнь этого парня». Победив более ста конкурентов, подросток получил роль Тобиаса — пасынка, которого люто ненавидел отчим. На съемках начинающий актер встретился с Робертом Де Ниро, а поскольку специальной подготовки не имел, то первыми уроками мастерства и заботливым отношением был обязан именно ему. Этот фильм критика считала прорывом в творчестве Ди Каприо, временами он смотрелся убедительнее своего наставника.

В 1993 г. вышел кинофильм режиссера Хиллстрема «Что гложет Гилберта Грейпа?», который подтвердил, что первый успех не был случайным. Здесь Леонардо сыграл умственно отсталого мальчика, замкнувшегося в себе после смерти отца, и неожиданно был номинирован на «Оскар». За эту роль второго плана он получил премию «Золотой глобус», а фильм стал хитом.

Тип юноши, страдающего во враждебном мире, был близок Леонардо — и ему удалось воплотить его еще в нескольких картинах («Баскетбольные заметки», «Комната Мэрвина», «Полное затмение»). С малых лет пройдя своеобразную школу жизни, он и сам считался неуправляемым, не поддающимся контролю. До сих пор поддерживается миф о «ненормальном» поведении любимца публики. Например, Мэрил Стрип заявила: «Он гений. Он безумец. Он совершенно дик». Из всех неординарных, эксцентричных и даже истеричных его героев наиболее ярким получился персонаж этапного фильма Ди Каприо «Полное затмение». Здесь он сыграл известного поэта Артура Рембо, который стремится шокировать и подчинять своей власти всех, в том числе и своего учителя Поля Верлена. Образ необузданного бунтаря удался актеру, хотя перед этим его уже успели полюбить совсем в иных по жанру картинах — ковбойской ленте «Быстрые и мертвые» (1995 г.) и осовремененной вариации «Ромео и Джульетты» (1996 г.).

Продолжением романтической линии в творчестве молодого актера явилась роль бедного художника Джека Доусона в фильме Кэмерона «Титаник», который, как и пылкий Ромео, погибает за любовь. Воссоздающий на экране одно из самых драматических событий, этот сюжет был, как говорят, обречен на успех. Самый дорогостоящий проект Голливуда, выйдя на экраны, побил все рекорды кассовых сборов, а также завоевал в разных номинациях 11 «Оскаров». Леонардо Ди Каприо, правда, этой награды не получил; наверное, учредители решили, что молодое дарование слишком быстро набирает высоту. Но после этой роли он стал одним из самых высокооплачиваемых актеров Голливуда. Сам актер считает, что главное достоинство этой работы в том, что она дала ему статус идола. Он говорит: «Титаник» запомнят навсегда. Это уже часть американской и мировой культуры. Это зацементировано во времени, и я горд, что был частью этого».

Теперь за ним закрепляется звание героя-любовника № 1. Хотя сам Леонардо довольно прохладно к этому относится, его мало волнуют отклики фанатичной публики, а со временем начинают раздражать и отождествление с героями (вплоть до обвинения в гомосексуализме), и выдуманные любовные похождения, и стремление режиссеров «запечатать» его в одном амплуа. Поэтому от нескольких ролей, хотя и сулящих миллионы долларов, он решил отказаться.

Тайм-аут, предпринятый Ди Каприо, дал ему возможность путешествовать, встречаться с интересными людьми, осмыслить содеянное, чтобы уже более зрело подходить к новым работам, «осознавать свою причастность к кинотворению и конечному результату».

Повзрослевший Ди Каприо не стал гнаться за количеством, его теперь больше волновали качественные характеристики ролей, психологическая глубина, серьезность сюжета. В 1998 г. он сыграл короля Людовика и его несчастного брата-близнеца, всю жизнь проведшего в заточении, в экранизации романа А. Дюма «Человек в маске». Через год вышел на экран самый разрекламированный и дорогостоящий фильм с участием Леонардо — «Пляж», где появляется Ричард, один из наиболее сложных персонажей. Самоуглубление, уход от действительности, поиск ответов на мучительные вопросы бытия — это уже результат нового подхода актера к роли.

Затем он подписал контракт на фильм «Банды Нью-Йорка», чтобы сыграть реальных людей, близнецов Роберта и Джонни Экхардтов. Один из братьев родился с физическими уродствами, вдвоем они преодолевали горе и унижения, выпавшие на их долю. Один из последних в списке — фильм «Поймай меня, если сможешь». Герой тоже не выдуман — это один из одиозных мошенников Ф. Эбагнейл. Еще подростком он попал в десятку самых опасных преступников Америки, получая по фальшивым чекам огромные суммы в банках, а после ареста стал консультантом ФБР.

Тем, кто интересуется частной жизнью актера, его поклонникам, придется гадать, где правда, а где выдумки папарацци. Пишут, что любимчик Лео обжора и в последнее время растолстел, любит крепко повеселиться, устаивает дебоши и пьяные оргии, спит чуть ли не с каждой звездой, к которой приближается. Возможно, и есть повод для подобных сообщений, но сам Леонардо заявляет, что главное для него — съемки, ради кино он готов на любые жертвы. Он по-прежнему любящий сын (все помнят, что на премьеру «Титаника» явился с матерью), живет неподалеку от обоих родителей. Единственным серьезным увлечением молодого актера стала фотомодель Жизель Бундхен, всю ее семью поклонник приглашал к себе на отдых. А жениться намерен только после того, как проживет с любимой женщиной лет двадцать.

Сегодня на счету этого кумира ХХІ века уже более четырех десятков ролей в кино и серьезные планы на будущее. Он снялся в таких знаменитых фильмах, как «Авиатор» (2004 г.), «Отступники» (2006 г.), «Одиннадцатый час» (2007 г.), «Совокупность лжи» (2008 г.), «Остров проклятых» (2010 г.), «Великий Гэтсби» (2013 г.), «Волк с Уолл-стрит» (2013 г.).

«Лысый красавец» — такой неожиданный комплимент в свой адрес мог услышать замечательный актер Евгений Евстигнеев после очередного спектакля. Несмотря на его своеобразие, поспорить с ним трудно. Неброская, «домашняя» внешность актера, словом, ничего особенного — «лицо из толпы». Но в каждой новой роли он поражал фейерверком артистичности и значительности. Евстигнеев был настоящим самородком, который на сцене и перед камерой становился прекрасным. От его мимики, пластичности, жестов невозможно было оторвать глаз. Актер лицедействовал и перевоплощался, удивлял и радовал и потому всегда запоминался зрителю. Он исполнил более полутора сотен ролей в кино и театре. Уже будучи знаменитым артистом, Евстигнеев однажды сказал: «Казалось бы, сыграны десятки ролей, самых различных по масштабу, по значимости, по тому чувству удовлетворения, которое дает каждая из них. Казалось, уже переиграны все профессии, все возрасты, все степени «положительности» и «отрицательности». Мне же интересна встреча с каждым новым человеческим характером, который приходится воплощать на экране». Новые роли притягивали артиста как магнит. Кроме того, Евгений Евстигнеев любил работать, а работа любила его, наверное, еще с тех пор, когда подростком пошел на завод. Он не был трудоголиком в прямом понимании этого слова, но часто говорил: «Я работаю двадцать четыре часа в сутки, а встаю на час раньше».

Детство Евгения Евстигнеева прошло в Нижнем Новгороде, вернее, на его рабочей окраине — в поселке Канавино. Женя был поздним ребенком. Когда он появился на свет, его матери Марии Ивановне было 32 года. Мальчик рано остался без отца — тот умер, когда Жене было всего шесть лет. Жили трудно. Мать, чернорабочая жиртреста, изо всех сил старалась поставить сына на ноги, отказывая себе в самом необходимом. Окончив седьмой класс, Евгений стал ей помогать, устроившись слесарем на горьковский завод «Красная Этна», где и проработал с 1943 по 1947 г. Днем юноша трудился в цехе, а по вечерам участвовал в художественной самодеятельности — был и конферансье, и солистом, и музыкантом. По выходным заводской паренек ходил в большой деревянный барак, называвшийся клубом, где ставили настоящие спектакли. Его несомненные творческие способности замечали и друзья и коллеги, советуя Евстигневу поступать в студию при областном драмтеатре. Но он продолжал трудиться на заводе, так как ему нужно было поддерживать семью. И кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы не случай. На одном из концертов джаз-оркестра при кинотеатре, в котором по вечерам Евгений подрабатывал ударником, его заметил директор Горьковского театрального училища В. Ленский. Сразу же после выступления он подошел к нему и задал вопрос: «Хотите быть драматическим актером?» «Не знаю, а зачем?» — растерялся Евстигнеев, но в училище все же пришел — правда, через неделю после начала занятий. Так молодой слесарь, не имеющий среднего образования и не сдававший вступительных экзаменов, стал студентом театрального училища — под личную ответственность директора.

Среди 17-летних однокурсников студент Евстигнеев выделялся не только своей взрослостью, но и зрелой, достаточно профессиональной игрой. Педагогов поражало его природное мастерство. Он считался самым талантливым на курсе. Но при распределении в театр ему не повезло. По причине ранней лысоватости Евстигнеев не получил места в горьковском ТЮЗе, куда очень хотел попасть: «У нас молодежный театр, а вы с вашей, простите, лысиной, мальчишку не сыграете», — ответили ему. Отказали молодому актеру и в Горьковском драматическом, после чего он оказался во Владимире. Владимирцы до сих пор гордятся тем, что именно их театр стал началом творческого пути выдающегося артиста.

Выступая на провинциальной сцене, Евгений в душе мечтал о работе в большом прославленном театре. Потому в 1954 г. он отправился в Москву, чтобы снова начать учебу — на этот раз в Школе-студии МХАТа. Худющий, костлявый, в ветхих брюках, таком же пиджаке и сшитой мамой шубе, 28-летний актер снова стал студентом. Правда, приняли его сразу на третий курс, еще на вступительных экзаменах почувствовав в нем удивительное, не похожее ни на кого дарование. «Зачем тебе учеба, Женька?» — спрашивали Евстигнеева однокурсники, узнав, что за его плечами уже была и профессиональная сцена, и аплодисменты, и любовь зрителей. «Хочу стать настоящим артистом», — отвечал он. Студентом он был дисциплинированным, работал всерьез на всех занятиях, хотя любил и похулиганить, чем приводил в неописуемый восторг своих однокурсников. «Он и хулиганил талантливо, а попадало мне, потому что я ржал, а он неодобрительно покачивал головой, превращаясь в педантичного, преданного делу тихого студента», — говорил Олег Басилашвили, вспоминая, как однажды на занятиях за спиной хореографа, Евстигнеев подгоняемый обычной командой педагога «И-и-и, кретины! И-и раз, и-и два!», изобразил нелепого радостного идиота с окостеневшей ногой-кочергой, старательно (как тут не вспомнить его хромого из фильма «Невероятные приключения итальянцев в России»?) подпрыгивающего, но все не попадающего в такт. Изображая этого «танцора», Евстигнеев был настолько уморителен в своих широких сатиновых трусах, что студенты просто рыдали от смеха.

Евгения Евстигнеева считали несомненным талантом не только педагоги и сокурсники. Однажды отец Михаила Козакова, после того как Евстигнеев вместе с остальными ребятами побывал в их доме и спел под гитару, сказал своему сыну: «Знаешь, Мишка, этот Женька самый талантливый из всех вас».

Ценили актерский талант Евгения и его коллеги по «Современнику», одним из организаторов которого он стал уже после окончания Школы-студии. Вспоминая об истоках образования и становления этого театра, Олег Табаков рассказывал: «Если говорить о нашей тогдашней победе, о том, как театр завоевывал себе место под солнцем, то этот рассказ будет во многом связан с «Голым королем», с тем по-настоящему шумным, сногсшибательным успехом спектакля, в котором очень хорошо играли многие исполнители, но лидером был несомненно Женя Евстигнеев. Гримеры, костюмеры, осветители сбегались смотреть сцену выхода и сцену примерки. Это был не Евстигнеев, играющий роль короля, а тот самый король». После премьеры спектакля «Голый король» главный исполнитель впервые узнал, что такое быть знаменитым. Правда, слава его была еще далека от всенародной и распространялась пока только среди заядлых театралов.

Когда Евстигнееву исполнился 31 год, он наконец женился. Его избранницей стала 24-летняя Галина Волчек, однокурсница по Школе-студии МХАТ, дочь известного кинооператора, режиссера и профессора ВГИКа Бориса Волчека. Галина вспоминает о тех днях, когда стала невестой Евстигнеева: «Вдруг в моей жизни появился великовозрастный выпускник Школы-студии МХАТ: старше меня на семь лет и деревенского происхождения. Он разговаривал так, что некоторые обороты его речи можно было понять только с помощью специального словаря (например, «метеный пол» в его понимании — пол, который подмели, «беленый суп» — суп со сметаной, «духовое мыло» — туалетное мыло и т. д.). Внешне мой избранник выглядел тоже странно: лысый, с длинным ногтем на мизинце, одет в бостоновый костюм лилового цвета на вырост (а вдруг лысеющий жених вытянется?), с жилеткой поверх «бобочки» — летней трикотажной рубашки с короткими рукавами, у воротника — поверх «молнии» величаво прикреплялся крепдешиновый галстук-бабочка. Таким явился Женя в мой дом». Отношения Евгения и Галины стали шоком для всех, а особенно для домочадцев девушки. Ее бывшая няня ворчливо прокомментировала внешность жениха: «Не стыдно ему лысым ходить, хоть бы какую-нибудь шапчонку надел».

Но несмотря на возражения близких, они поженились. «Я вела себя независимо и по-юношески радовалась своему внутреннему протесту против родительского стереотипного мышления, — вспоминает Г. Волчек. — Но мной двигал не только протест, я хотела быть рядом с Женей еще и потому, что испытывала к нему целый комплекс чувств. Меня привлекала его внутренняя незащищенность. Я испытывала в некотором роде и что-то материнское, потому что он был оторван от родительского дома, от мамы, которую любил, но которая в силу обстоятельств дала ему только то, что могла ему дать, а Женин интеллектуальный и духовный потенциал был гораздо богаче. И самым важным было для меня то, что я сразу увидела в нем большого артиста, а потому личность». Первое время молодая семья переживала довольно сложный период в отношениях с родными. Не имея своего угла, они долго снимали какие-то комнаты в коммуналках и были несказанно рады, когда получили свою однокомнатную квартиру. В 1961 г. в семье родился сын, которого назвали Денисом. Со временем Б. Волчек полюбил своего зятя и снимал его во всех своих фильмах. Полюбила Евгения и няня, — по словам Галины, впоследствии она так и не смогла принять ее второго мужа — «для нее Женя всегда оставался «своим», а тот «чужим».

В конце 50-х годов Евгений Евстигнеев начинает активно сниматься в кино. Его дебютом стала роль Петерсона в картине режиссера В. Петрова «Поединок» (1957 г.). За нею последовали роли в фильмах: «Анюта», «Баллада о солдате» (1959 г.), «Любушка», «Девять дней одного года», «В трудный час» (1961 г.), «Молодо-зелено» (1962 г.), «Им покоряется небо» (1963 г.), «Крылья» (1966 г.). В начале 60-х годов Евстигнеев становится «королем эпизода». Но появляются у него и первые главные роли — Алексин в фильме П. Тодоровского «Никогда» (1962 г.) и Дынин в картине Э. Климова «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» (1964 г.). В последнем фильме Евстигнееву невероятно повезло с ролью, в которой он смог проявить себя не только удивительно талантливым эксцентриком, но и тонким психологом. Именно после «Добро пожаловать…» актер стал всенародным любимцем. Его все охотнее стали приглашать в кино — в 1965–1966 гг. он снялся в девяти фильмах, среди которых «Верность», «Скверный анекдот», «Берегись автомобиля», «Старшая сестра».

В 1964 г. в личной жизни Евгения Евстигнеева произошли изменения, — он расстался с женой. Многие не понимали, почему и зачем это произошло и уговаривали супругов не совершать ошибки. Но Галина Волчек настояла на своем решении: «Женя вел себя достаточно тактично, чтобы сохранить наши отношения. Но я сама их разорвала. Собрала его вещи, еду, позвала в наш гостиничный номер («Современник» тогда был на гастролях в Саратове) женщину, с которой как мне казалось, Женя встречался, и сказала: «Теперь вам не придется никого обманывать». Только через двадцать пять лет он проговорился однажды, что я не должна была так поступать». Второй женой Евстигнеева стала молодая актриса «Современника» Лилия Журкина, с которой они прожили вместе 20 лет. В 1968 г. у них родилась дочь Маша. После скитаний по углам семья наконец-то получила квартиру. «В доме шумно, дымно и очень интересно. С Лилией Дмитриевной — женой Евгения Александровича — всегда легко и просто. Красивая, кокетливая и подкупающе бескорыстная, готовая отдать все, что ни попросишь», — вспоминала о тех временах С. Зельцер.

Евстигнеев особенно много снимается в 70-е годы, создавая самые лучшие свои кинообразы: Корейко («Золотой теленок», 1968 г.), Калачев («Зигзаг удачи», 1968 г.), Герман Ларош («Чайковский», 1969 г.), Корзухин («Бег», 1971 г.), Воробьев («Старики-разбойники», 1970 г.), Хромой («Невероятные приключения итальянцев в России», 1973 г.), профессор Плейшнер («Семнадцать мгновений весны», 1973 г.), Навроцкий («Последнее лето детства», 1974 г.), Горячев («Повесть о неизвестном актере», 1976 г.), художник Николай («По семейным обстоятельствам», 1977 г.), вор Ручечников («Место встречи изменить нельзя», 1979 г.) и др. Но главным в жизни Евстигнеева по-прежнему оставался театр, хотя сыгранных там ролей было не так уж много. «Когда меня спрашивают, кем я себя считаю: актером театра или кино, я отвечаю — конечно, театра. В театре я родился, в театре сформировался», — говорил актер.

В 1971 г. Евгений Евстигнеев перешел из «Современника» в МХАТ вслед за своим другом и наставником Олегом Ефремовым. На этой сцене он сыграл не один десяток ролей в спектаклях классического и современного репертуара.

При всей своей знаменитости Евстигнеев никогда не был карьерным, тщеславным человеком. Но, будучи очень скромным и не амбициозным, всегда знал себе цену. Актер всю жизнь отказывался от официальных постов и должностей. «Однажды ему предложили стать руководителем курса в Школе-студии, — вспоминает третья жена Евстигнеева Ирина Цивина. — Он отказался, даже испугался: «Мне же придется их ругать! Я не могу». Евгений Александрович был философом в жизни и никогда не признавал за собой права судить людей и управлять ими. Это была его принципиальная жизненная позиция».

В 80-х годах Евгений Евстигнеев снялся в 24 фильмах, среди которых «Мы из джаза», «Демидовы», «И жизнь, и слезы, и любовь…» (1984 г.), «Зимний вечер в Гаграх» (1985 г.), «Гардемарины, вперед!» (1987 г.), «Город Зеро» (1988 г.), «Собачье сердце» (1988 г.). На сцене МХАТа у артиста в эти годы ролей было немного — всего пять, но все они были очень дороги его сердцу.

Этот период в жизни Евстигнеева отмечен не только интересной работой, но и тяжелыми испытаниями: он перенес первый инфаркт, в 1983 г. умерла его мать Мария Ивановна, в 1986 г. — вторая жена Лилия Журкина. В довершение ко всему актер в 1988 г. ушел из МХАТа. «Евгению Александровичу тогда нездоровилось, — рассказывает И. Цивина, — после первого инфаркта — снова предынфарктное состояние. Он попросил Олега Николаевича Ефремова оставить его на год доигрывать только старые спектакли, не репетировать ничего нового, чтобы он мог немного отдохнуть. А Ефремов сказал: «У нас же театр, производство, если ты больной — уходи на пенсию». Евстигнеев очень любил МХАТ, да и за Ефремовым, с которым проработал всю жизнь и с которым у него всегда были очень близкие, теплые отношения, готов был пойти куда угодно. Слова друга очень больно ранили актера, и он действительно ушел на пенсию… И все же Евстигнеев нашел в себе силы не сломаться и продолжить работу. Он доигрывал во МХАТе свои старые роли, однако ни к одной новой после разговора с Ефремовым больше не приступал.

В конце 80-х годов в жизни актера произошло радостное событие — он женился на своей молодой ученице Ирине Цивиной. Из-за большой разницы в возрасте (40 лет) супругам пришлось пройти через множество сплетен и слухов. «Он был намного старше меня и знаменитость — существует стереотип восприятия подобной связи, — рассказывает Ирина Цивина. — Но у нас было негласное соглашение: мы-то знали правду друг о друге. А сплетни — что ж, люди любят поговорить. Я могу сказать: он лепил меня, он меня создал… Я научилась понимать его без слов, как он понимал меня. Знала каждое его желание, а он мое. Утром, просыпаясь, я смотрела в потолок и говорила: «Боже мой, как хорошо!» В этом тоже был его талант — любить и соединять тех, кого любил. Он был как ядро, вокруг которого объединились мы все: двое его детей, его первая жена Галина Борисовна Волчек, я — маленькая семейная мафия». Все, кто близко знал Евстигнеева, говорят, что последние годы жизни, которые он прожил с Ириной, были по-настоящему счастливыми. Этот брак словно вдохнул в актера новые жизненные силы. Он много снимается в кино — «Канувшее лето» (1990 г.), «Десять лет без права переписки» (1990 г.), «Шапка» (1990 г.), «Яма» (1990 г.), «Сукины дети» (1991 г.), «Ночные забавы» (1992 г.), «Лавка Рубинчика» (1992 г.), играет в спектаклях «Вишневый сад», «Игроки-ХХI» и др. Последней ролью замечательного актера стал Иван Грозный в фильме В. Ускова и В. Краснопольского «Ермак». Увы, несколько сцен с участием Евстигнеева снять так и не успели — он уехал на операцию в Лондон, где 5 марта 1992 г. скончался.

В последние годы жизни после череды несчастий и неудач у Евстигнеева многое стало складываться хорошо, и он «хотел как можно дольше продлить, удержать эту счастливую полосу своей жизни». Ирина рассказывала: «Он говорил: «У меня столько сил и энергии, я столько еще могу сделать, а сердце, как двигатель в старой машине, не тянет. Надо только двигатель отремонтировать, и все будет в порядке». Он хотел привести себя в форму и решился ехать в Лондон. Николай Николаевич Губенко, тогда министр культуры Союза, дал деньги. Евгений Александрович нашел паузу в своем расписании. 5 марта 1992 года должна была пройти операция, ему обещали, что к 10-му числу все будет в порядке, на 17-е марта был назначен «Вишневый сад», на 21-е — «Игроки», потом досъемки «Ивана Грозного». Он относился к операции легко и, казалось, не беспокоился за ее исход».

Цивина, которая в последние часы жизни Евстигнеева не отходила от него буквально ни на минуту, считает смерть его нелогичной, абсурдной и до сих пор не перестает искать ей объяснений. Она уверена, что если бы Евгений Александрович был прооперирован у себя на родине, то остался бы жив. «Ему не надо было ехать в Англию… Наши врачи никогда не говорят больному, что он умрет, а там врач обязан предупредить больного… Ведь я видела это своими глазами — спокойный человек умер сразу после того, как ему нарисовали его сердце и сказали: вот так вы можете умереть. И я нахожу единственный ответ: его гениальное воображение. Так же как он мог представить себе любую страну, выйдя на полчаса на улицу, так же он представил себе смерть… Он вошел в нее как в очередную роль…»

После смерти мужа Ирина подготовила и выпустила книгу «Артист», в которой собрала воспоминания друзей Евгения Евстигнеева. Когда-то он сказал ей: «Я ведь старше тебя. А если я умру? Ведь у тебя все равно родится ребенок, ты же молодая. А у меня имя такое — Женя, и мальчику, и девочке подойдет. Назови в честь меня». Так и случилось: через два года после смерти Евстигнеева у Ирины родился сын, которого она назвала Евгением в честь замечательного артиста и своего первого мужа.

Вспоминая об этом удивительном и талантливом актере, его коллега Валентин Гафт говорил: «…Спектакль — это прекрасный цветок, который опадет ночью, и никто уже не расскажет, насколько он был прекрасен вечером, если, конечно, цветок не пластмассовый или тряпичный. Женя был живым цветком, который никогда не осыпался. Он был прекрасен всю жизнь и ушел из нее, не уронив ни одного лепестка».

В последнем интервью «Актерскому телевидению» Олег Николаевич Ефремов говорил: «Жизнь… один раз бывает. Она тебе дана — ты уж как-то отблагодари, используй с почтением и благодарностью. Жизнь — процесс, надо полюбить процесс». А еще он считал, что «жизнь — тоже роль» и как любую из своих ролей старался сыграть ее с полной отдачей. Когда Олега Николаевича не стало, говорили и писали преимущественно об одном: это невосполнимая утрата для русского и мирового театра, с его уходом завершилась эпоха традиционного МХАТа как театральное явление ХХ века. Он сыграл на сцене полсотни ролей и поставил около семидесяти спектаклей.

Однако, невероятно загруженный административной, творческой и преподавательской работой, а он еще был и профессором в Школе-студии МХАТ, все-таки при любой возможности актер соглашался сниматься в фильмах. И не только потому, что кино дает широкую популярность, всенародное признание. У него не было времени на масштабные съемки, подготовку больших ролей, его герои — как правило, фигуры второго плана. Но тем и интересна была для Ефремова работа в ограниченном игровом пространстве. Именно здесь можно было сконцентрироваться, использовать все творческие возможности для того, чтобы емко и точно воплотить режиссерский замысел, сумев уложить в эти рамки и свое видение образа.

На экране Олег Ефремов появился в 1955 г. (фильм «Первый эшелон»), а завершил свой киноряд небольшой ролью в комедии «Ширли-мырли» (1995 г.). Последней работой была роль Чтеца на авторском телевидении летом 1999 г., в которой он читал и комментировал повесть любимого А. П. Чехова «Моя жизнь». В этом диапазоне времени уместилось где-то 70 актерских выходов на кино— и телеэкраны. В разные годы Ефремов также поставил несколько фильмов «Строится мост», «Старый Новый год», а также осуществил телепостановку «Соло для часов с боем».

Из актерских ролей Ефремова зрителю особенно запомнились герои фильмов «Берегись автомобиля», «Три тополя на Плющихе», «Гори, гори, моя звезда», «Здравствуй и прощай», «Шофер на один рейс». Не менее талантливые непохожие образы капитана Иванова — соль земли русской — в «Живых и мертвых» (реж. Столпер), наглого и самоуверенного Долохова в «Войне и мире» (С. Бондарчук), крохотная по экранному времени, но выразительная фигура старика в картине «Звонят, откройте дверь» (А. Митта) и др.

В последнем интервью «Независимой газете» Олег Николаевич сказал: «Хочется сыграть нечто сложно-психологическое и современное». Эти слова являются, пожалуй, творческим кредо актера в кино. Он особенно охотно играл современную жизнь, ему интересно было проникать в психологические глубины, открывая при этом нечто серьезное и важное, уводя зрителя за собой, приглашая поразмышлять, пофилософствовать.

Примечательно то, что у него почти нет отрицательных персонажей, преобладают, как принято говорить, образы «простых людей». Но так ли прост человек в ефремовском воплощении? Внешне — да. Это люди неяркой наружности, деловые, обстоятельные, не всегда удачливые. Оглянись — и увидишь такого рядом. Но есть в них одна особенность. Они не просто симпатичны, а притягательны своей высокой нравственностью.

Коллеги О. Ефремова всегда отмечали, что на каждой роли лежит отпечаток его личности. Он был сложный человек, прежде всего умный, цельный, ответственный. О ранней духовной и профессиональной зрелости Ефремова можно судить хотя бы по такому факту — в дневнике студенческой поры есть запись: «Я буду главным режиссером МХАТа». И он целеустремленно и настойчиво долгие годы шел к намеченной цели.

Закончив в 1949 г. Школу-студию МХАТ, Ефремов до 1956 г. работал актером и режиссером Центрального детского театра. Эти годы стали периодом его актерского становления, накопления опыта. Но знаменательны они еще и тем, что в это время он задумал создать новый, свободный от рутины, живой театр, идущий в ногу со временем. Идея четко обозначена даже в самом его названии — «Современник». Будучи по своей природе лидером, борцом и реформатором, Ефремов сумел объединить вокруг себя талантливых представителей театральной жизни столицы, решить все организационные вопросы и создать первый демократический театр в стране. В самом «Современнике» и вокруг него возникла особая общественная атмосфера созвучная с дыханием «оттепели» 60-х годов. Молодая труппа театра, возглавляемая Ефремовым, идейной, художественной и нравственной направленностью своих спектаклей, отчаянно бунтовала против тупой идеологии постсталинской эпохи. Нередко вольнодумные постановки создателя театра ставили его под угрозу закрытия. Нынешний художественный руководитель «Современника» Г. Волчек вспоминает: «Олег заражал своей силой и уверенностью. Рядом с ним было не страшно. Его мужество было заразительным, потому что он и сам ничего не боялся. На одном из приемов подошел и сказал Фурцевой: «Вы — шлагбаум на пути советского искусства».

Поэтому не случайно, что именно к Ефремову обратилась в 1970 г. группа старых актеров МХАТа с просьбой возглавить их театр, помочь вдохнуть в его старые стены новую жизнь. Так 42-летний актер и режиссер достиг той цели, которую поставил перед собой в юности. Ему нелегко было оставлять родной «Современник», друзей, единомышленников. И все-таки он ушел во МХАТ, потому что считал своим долгом вернуть прославленному театру страны его первоначальную художественную миссию, то направление, которое было определенно его великими основателями К. С. Станиславским и В. И. Немировичем-Данченко.

Проводя реформы, Олегу Николаевичу пришлось пережить тяжелейший раскол труппы. Желание сохранить «душу живую» МХАТа даже ценой передела, стоило ему многих лет его жизни. Но он не жалел об этом, потому что именно театром только и жил. Ефремов был не отшельником, а живым человеком, с увлечениями и страстями. Его очень любили женщины, что не удивительно, учитывая его обаяние, и он тоже влюблялся в них. И хотя семейная жизнь у него не сложилась, на пороге 65-летия он говорил: «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо, а иначе как можно было бы вообще существовать? Поэтому у меня есть друзья, есть и подруги. Есть книги и все остальное. Растут внук и внучка, которых воспитывает моя дочь Настя. А недавно родился ребенок у сына Миши».

Но в последние годы жизни эти человеческие радости Ефремову все больше заменял театр. Как вспоминал актер Б. Щербаков, «домой он не спешил, он не был домашним человеком. Дом был большой, неуютный, холостяцкий…» И как бы вторя ему, Татьяна Горячева, помощник Ефремова, говорила: «Для него театр был и мать, и жена, и любовница, и друг. Он искренне не понимал, что может быть другая жизнь, вне театра — дом, быт, семья…» Редкие часы, свободные от репетиций, Ефремов проводил за чтением или в задушевных беседах с друзьями.

Будучи тяжко больным и зная, что времени ему отпущено совсем немного, он отказался переменить образ жизни. Ефремовым нельзя было командовать, это был совершенно свободный человек не только в мире искусства, но и в обычном житейском мире. Он продолжал работать. Его последнее детище — спектакль «Сирано де Бержерак», по сути стал ефремовским завещанием.

«Я чувствую как из меня уходит жизнь, — говорил Ефремов своей коллеге Т. Бронзовой. — Знаешь, в последнее время я стал испытывать какое-то новое, удивительное чувство к близким людям, которое я никогда раньше не испытывал, — чувство нежной жалости». Но излить ее Ефремову было не на кого. Подчиняясь безжалостной закономерности, в конце жизни он испытал горечь одиночества. При том что воспитал когорту замечательных актеров, имел много друзей и единомышленников, при том, что был центром, вокруг которого все вертелось, в последние годы он жил, болел и умирал один. В силу житейских обстоятельств Ефремов не успел попрощаться с бывшей супругой А. Покровской, не было рядом сына Михаила. Увы, это трагедия многих талантливых и сильных людей: с одной стороны — слава и признание, а с другой — щемящее чувство одиночества в пору угасания. И, может быть, не случайно, что когда он умер, рядом с диваном лежала недочитанная пьеса — «Дом, где разбиваются сердца».

Александр Калягин — актер без четко обозначенного амплуа. В годы его учебы в Щукинском училище это расценивалось как профнепригодность. Актер рассказывает: «Однажды в какой-то рецензии я прочитал: мол, с такой внешностью ему бы за столом сидеть, быть, скажем, ученым… Нет, я не обиделся. Так оно и есть — это данность. И в институте все очень хорошо про себя понимал: метр семьдесят два, не социальный, не любовник, не худощавый, лысеющий — правда, без комплексов. Я с юмором к себе отношусь. Но другие-то нет. Героев играть не может, пионеров не может, стариков в театрах и так полным-полно. Куда его? Меня должны были отчислить за невнятность амплуа». К счастью, этого не случилось. Иначе русское, да и мировое искусство лишилось бы «эталонного актера, который может все». Именно такую оценку дал А. Калягину выдающийся режиссер А. Эфрос. А известный специалист-шекспировед, доктор искусствоведения А. Бартошевич после премьеры спектакля «Шейлок», где актер совершенно по-новому интерпретировал роль венецианского купца, назвал его «великим трагическим клоуном». Может быть, это и есть калягинское амплуа, амплуа самой высокой пробы? А вообще ему не нужны никакие специальные рамки, ибо, по словам коллеги по театру на Таганке В. Смехова, «Александр Калягин органичен в своих ролях, как естественна игра листвы и ручья, прилива и отлива, он тоже — от природы, в этом смысле здесь реализовано выражение “прирожденный актер”».

Действительно, страсть к актерству проявилась у Саши Калягина с малых лет. Кумирами пятилетнего малыша были Чаплин и Райкин, которым он стремился подражать. Уже тогда мальчик задумывался над природой чаплинского смеха: «Помню, стою перед зеркалом. В руках лыжная палка — это тросточка. Усы — выкрашенная бумага. Котелок и, конечно, ботинки. Может быть, в их преувеличенности, в их утиных носах найду разгадку его походки…» Потом он начал покупать в магазине театральные маски, увлекся всерьез кукольным театром. Мать поддержала затею сына и даже привела столяра, который по указаниям юного «режиссера» сделал ему сцену с кулисами и порталом. На ней Саша разыгрывал в коммунальной квартире свои первые спектакли, превращая мамино ожерелье в удава, а красивый флакон из-под духов во дворец.

Вообще, в семье Калягиных ко всем увлечениям мальчика относились доброжелательно. Может быть, потому, что его долгожданное появление на свет в трудную военную пору родители считали подарком судьбы. Он был единственным и поздним ребенком Александра Георгиевича Калягина — декана исторического факультета Московского областного педагогического института и Юлии Мироновны Зайдеман, работавшей там же преподавателем французского языка. Отца своего Саша увидеть не успел — менее чем через месяц после его рождения тот скончался от разрыва сердца, успев лишь дать сыну имя. Овдовевшей, уже не молодой Юлии Мироновне, эвакуированной в село Малмыж Кировской области, было нелегко выхаживать мальчика. Ведь при рождении у него была парализована рука. Помогли толковый сельский доктор и участливое женское окружение, в котором мальчик рос после возвращения в Москву.

Доброжелательная интеллигентная обстановка в доме резко контрастировала со школой, о которой Саша вспоминал неприязненно: «Дико ненавидел свою школу. Директором была женщина злая, суровая, детей она не любила и не понимала». Так как математика и физика давались ему с трудом, а немецкий язык он терпеть не мог, двойки были не редкостью. Получив в очередной раз «неуд», Саша уходил с уроков, оставив вместо себя за партой портфель — точно так, как это будет впоследствии делать его герой в фильме «Прохиндиада, или Бег на месте». В отличие от него мальчик, поплакав немного, шел «зализывать раны» на Чистопрудный, к памятнику Грибоедову, где успокаивал себя свежим хлебушком с колбасой. Эта привычка осталась у него на всю жизнь, и сейчас он признается: «Когда нервничаю, очень много ем. Просто глотаю, как крокодил какой-то. Все туда, в печку кидается».

Единственные школьные успехи Саши были связаны с литературой, особенно с чтением стихов: на вечерах, торжественных собраниях, во Дворце пионеров. Любовь к поэзии, художественному слову позже привела его в Народный театр чтеца. А вот свои музыкальные способности мальчику раскрыть не пришлось. Несмотря на абсолютный слух и хорошую технику, он наотрез отказался учиться игре на скрипке после того, как несдержанный педагог пару раз ударил его смычком по пальцам. Свой отказ Саша продемонстрировал своеобразно: сел на футляр со скрипкой. Позднее он объяснил этот поступок так: «Любое подавление — и с этим я до сих пор живу, — посягательство на мое святое. Не выношу безальтернативную жизнь! Если нет выбора, меня это ранит. Нет, не ранит — просто убивает!»

Своим заветным желанием — стать актером — Калягин еще подростком поделился с Райкиным, написав ему в письме: «Я, тринадцатилетний мальчик, долго раздумывал, прежде чем написать Вам эти строки. И вот я решился. Признаться как-то страшновато… не смейтесь надо мной…» Великий артист смеяться не стал, а ответил на все вопросы серьезно и обстоятельно. Впоследствии он по достоинству оценит дарование Калягина и назовет его своим учеником. Но до этого молодому актеру пришлось долго и упорно трудиться, преодолевать немало преград на пути к сцене.

Сначала, по совету матери, Саше пришлось пойти в медицинское училище и в течение двух лет работать фельдшером «скорой помощи». Здесь он столкнулся с человеческими драмами, научился сострадать, увидел в жизни многое из того, что затем перенес на сцену и на экран. Потом была первая неудача при поступлении в театральное училище, когда его забраковали из-за слабого голоса. А когда в 1962 г. он все же был принят, то пришлось преодолевать дикую стеснительность и доказывать свое право на актерскую профессию. Он сумел это сделать только со второго курса, убедительно сыграв опьяневшего гимназиста из рассказа Чехова, после чего, по его собственным словам, «до конца училища проучился как на крыльях».

В 1965 г. молодого выпускника приняли в один из самых престижных московских театров — Театр драмы и комедии на Таганке. Здесь в течение двух лет Калягин успел сыграть несколько знаменитых ролей, в том числе Галилея в пьесе Б. Брехта, но, чувствуя, что «не вписывается» в рамки театральной эстетики Ю. Любимова, ушел из коллектива, неожиданно избрав не самый популярный столичный театр им. М.Н. Ермоловой. Этот решительный шаг позволил актеру полнее проявить свою индивидуальность. Он принес ему первую творческую победу: роль Поприщина в «Записках сумасшедшего» по Гоголю — спектакле, на который ходила вся Москва. Затем были Максим Максимович в «Герое нашего времени» и Джим в «Стеклянном зверинце» Т. Уильямса. Но и в театре им. Ермоловой актер задержался ненадолго, перейдя в 1971 г. в МХАТ. Эти театральные перебежки создали ему репутацию капризной восходящей звезды. В действительности он искал театральную школу, наиболее созвучную ему. И нашел ее у главного режиссера МХАТа О. Ефремова, А. Эфроса и К. Гинкаса. На этой прославленной сцене актер сыграл лучшие роли в спектаклях «Старый Новый год», «Мы, нижеподписавшиеся», «Чайка», «Так победим!», «Живой труп», «Тартюф», «Тамада», «Перламутровая Зинаида».

Приход Калягина в МХАТ совпал с его первыми работами в кино — в фильмах «Преждевременный человек» (1971 г.), «Черный принц» и «Каждый день доктора Калинниковой» (оба в 1973 г.). Но настоящую популярность ему принесла эксцентричная комедия В. Титова «Здравствуйте, я ваша тетя!» (1975 г.). Она стала поистине культовой, а калягинские выражения вроде «Я тетушка Чарли из Бразилии, где в лесах много диких обезьян», «Я тебя поцелую. Потом. Если захочешь» сразу же стали крылатыми. С тех пор публика воспринимала его прежде всего как героя этого фильма — Бабса Баберлея. Калягина такое всенародное обожание и радовало, и огорчало: «…для трех поколений зрителей я ассоциируюсь с этой бразильской теткой. Я обижался: “Мама родная, сколько ролей играешь, ну что ж такое?”» Ведь есть в моей киноактерской карьере и такие роли, как Чичиков, Эзоп, Платонов. Но потом я смирился и понял, что народ требует “тетку”».

Между тем эта буффонадная, обаятельная и в чем-то родственная герою Ч. Чаплина роль вовсе не затмила последующие работы актера в кино. Особое место среди них занимают персонажи, сыгранные в фильмах Н. Михалкова. Разные по значимости, характеру и стилистике исполнения — все они стали большими удачами. Первой среди них была небольшая роль Ванюкина в фильме «Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974 г.). Этот маленький, подленький человечек, заискивающий то перед белыми, то перед красными, в исполнении Калягина выглядит мерзким, пакостным существом, вызывающим брезгливость и отвращение. В отличие от него кинорежиссер Колягин (созвучие с фамилией актера здесь неслучайно) из фильма «Раба любви» (1975 г.) — личность трагическая, вызывающая боль и сочувствие. И уже на самых высоких нотах была сыграна Калягиным роль Платонова в фильме «Неоконченная пьеса для механического пианино» (1976 г.). Она писалась специально для актера и потребовала от него не только большого внутреннего, но и внешнего перевоплощения — необходимо было сбросить не менее 20 кг веса. Пришлось в течение месяца соблюдать строжайшую диету. Работа над этой ролью настолько захватила его, что он даже начал вести дневник, куда заносил основные моменты съемок. В день их завершения актер написал: «Полжизни унес мой Платонов… Платонов мой меня обжег. И мимо бесследно для меня не пройдет». Действительно, эта роль стоила ему огромного нервного и физического напряжения. Вскоре он перенес трансмуральный инфаркт, как бы подтверждая свои собственные слова о том, что «актер должен иметь слоновую кожу и кровоточащее сердце». Роль Платонова принесла ему мировую известность.

Но едва оправившись после болезни, Калягин вновь вышел на сцену и съемочную площадку, где судьба подарила ему еще целый ряд замечательных персонажей: следователя Ганиева в остросоциальной ленте «Допрос» (1979 г.), Сан Саныча в фильме «Прохиндиада, или Бег на месте» (1984 г.) и «Прохиндиада-2» (1994 г.), Пиквика и Чичикова в телефильмах «Пиквикский клуб» и «Мертвые души» (1984 г.) и др. Все они являются наглядным подтверждением той высокой оценки, которую дал ему А. Эфрос: «Он актер содержательный, с острым, тонким умом профессионала».

Сам Калягин истоки своего профессионального мастерства черпает из реальной жизни. Он говорит: «Я всегда плохо относился к людям сытым. Если человек сытый, благополучный, по-моему, из него не выйдет толку. Чтобы человек раскрылся по-настоящему, он должен пережить что-то сильное в жизни. Главное, как ты раскрываешься в несчастье… В моей жизни было большое горе, когда в один год умерла жена и мама, а я остался с пятилетней дочкой. Приходила мысль бросить профессию актера, потому, что она забирала все силы и время, а ведь все это было необходимо моей дочке. Прошли годы. Жизнь взяла свое, но зарубки в сердце остались. И я знаю, как бы счастлив я ни был, эта боль не даст мне зачерстветь душой. Мой знакомый врач в Австралии сказал после инфаркта: “Саша, у вас энергетический ресурс исчерпан. Вы живете уже на НЗ”». Ну и что? Откуда я знаю, сколько его, этого неприкосновенного запаса. Раньше, в молодости, мы все просыпались от ужаса: как это так — я живу, и меня не будет?! А потом время идет, теряешь друзей, теряешь родных и вдруг понимаешь: впереди путь. Пускай он коротенький. Или длинный. Бог его знает. Я бывший медик. Я актер, который, конечно же, должен заниматься человековедением. И становится ясно: все так перемешано. К смерти начинаешь относиться просто: жизнь идет, все естественно, это — шаг, говорят, в вечность. А может, и нет…»

Калягин живет на этом НЗ мощно, щедро отдавая себя людям на сцене и на экране, на посту председателя Союза театральных деятелей России, ведя мастер-классы в Школе-студии МХАТ и за рубежом, пробуя свои силы в режиссуре, руководя своим театром «Et Cetera», в котором ставит новые интересные спектакли, играет неожиданные для себя роли Дон-Кихота и Шекспира.

Он предельно открыт в искусстве, а в жизни самое дорогое для себя — семью прячет в глубоком тылу. «Я не равнодушен к умным женщинам», — признается Калягин. И потому, видимо, более 30 лет рядом с ним удивительная актриса Евгения Глушенко. «Мы очень хорошо понимаем, что это такое — актерская профессия, — говорит он, — поэтому в оценках бережно относимся друг к другу». Понимают это и дети, не захотевшие пойти по стопам родителей. Ксения стала программистом, а Денис интересуется музыкой. Но Калягин не расстраивается по этому поводу, считая, что главное, чтобы у них была внутренняя сила, уверенность в своем призвании, и тогда можно достичь ощущения полноты жизни — такого, какого достиг он сам.

Актерское дарование Николая Караченцова необыкновенно щедрое. Он может играть глубокие драматические и трагикомические роли, героев положительных, авантюрных и романтичных. Он безупречен в любой режиссерской системе, потому что сочетает в себе высокую МХАТовскую школу и фейерверк буффонады. В 70-е гг. Караченцов был одним из «секс-символов» России, а в 80-е — входил в десятку самых популярных актеров отечественного кино. Но далеко не все его актерские возможности использованы в полной мере.

Николай Караченцов родился в Москве, в семье, связанной с искусством. Его отец был художником, а мать — балетмейстером. Поэтому неудивительно, что мальчик с детских лет приобщился к миру театра и даже мечтал стать балетным танцором. Родители это желание не поддерживали и больше старались приобщить его к спорту. Хоть и не без труда, но им удалось это сделать. Любовь к теннису осталась у него на всю жизнь, помогая ему всегда поддерживать хорошую физическую форму.

В связи с тем, что его матери приходилось часто уезжать в длительные зарубежные командировки, учился Николай в школе-интернате. Знакомство с театральным миром постепенно пробудило у юноши желание стать актером. В 1963 г. он поступил в Школу-студию МХАТ, а после окончания ее в 1967 г. был принят в Театр им. Ленинского Комсомола, где актер работал до автомобильной аварии, столь круто изменившей его жизнь.

Его театральная карьера началась, как и у большинства молодых актеров, с ввода в готовые спектакли взамен ушедших исполнителей. А первая проба в кино в фильме «Красная площадь» (1970 г.) была малообещающей. По-настоящему Караченцов сумел заявить о себе лишь в 1975 г., когда снялся в фильме Г. Поллока «Одиножды один» и телефильме «Старший сын». Роль в последнем стала для него поистине «звездным билетом» в большой кинематограф. После нее он получил предложения сразу от нескольких режиссеров и сыграл в 1977 г. в трех фильмах — «Сентиментальный роман», «Длинное, длинное дело трех» и «Собака на сене».

В этот же период к актеру приходит большой успех и в театре. Он исполняет главную роль в рок-опере «Тиль», проявив не только свой яркий актерский, но и певческий талант. Этот спектакль, явившийся первой постановкой рок-оперы в нашей стране, стал сенсацией и принес как театру, так и самому Караченцову огромную славу. Один из критиков писал: «Этот спектакль мне до сих пор помнится самым праздничным и мощным творением Марка Захарова. Красный шутовской колпак Тиля стал образом, эмблемой этого суперпопулярного театра. Но в том-то и дело, что, вспоминая «Тиля», мы представляем себе только Караченцова. Он играл неистового, хулиганистого, чертовски обаятельного фламандца почти два десятилетия, и у него не было дублеров…»

Слава, первое почетное звание — заслуженного артиста РСФСР и личное счастье пришли к Караченцову почти одновременно. Его женой стала актриса того же театра Людмила Поргина. По ее словам, их первая встреча произвела на нее не лучшее впечатление: «Когда я поступила в театр, мне сказали, что я ввожусь в спектакль «Музыка на 11-м этаже». Я пошла посмотреть спектакль. На сцену первым выскочил Саша Збруев, и зал заревел. А потом выскочило нечто — орущее, лохматое, вот с такими зубами. Я увидела его и подумала: «Вот если он станет моим мужем, свою жизнь могу считать бессмысленной». Чуть позже уже влюбленная в Николая женщина признается, что без него не сможет жить, и скажет себе: «Если он не будет моим мужем — вся жизнь напрасна». Их долгая семейная жизнь доказала правоту последнего суждения. Супруги не представляют себя друг без друга. Когда Людмила попала в больницу с гипертоническим кризом, Николай очень переживал и, подбадривая жену, говорил: «Все нормально, ты будешь жива, здорова, мне врачи сказали». Свою боль и волнение он заглушал работой, проводя на съемочной площадке по 20 часов в сутки. Людмила, вспоминая о том тяжелом периоде, говорила: «Когда я увидела его в разных носках: одном — белом, другом — синем, и с абсолютно зеленым лицом от страха потерять, — я поняла, что просто обязана выжить». А сам Караченцов, говоря о своей жене, признается: «Людмила для меня в этой жизни — все. И все, что я делаю — только для нее». С такой же любовью он относится и к сыну Андрею.

Цельность, надежность, доброта, умение вселять уверенность в окружающих, свойственные Караченцову, в полной мере проявляются и в его героях. Особенно ярко эти черты характера были выражены в романтичном образе графа Резанова в рок-опере «Юнона и Авось» (1982 г.). Эта работа стала особым явлением в творчестве актера, поскольку давала ему редкую возможность окунуться в лирику, поэзию человеческих чувств. Спектакль пользовался оглушительным успехом не только в нашей стране, но и за рубежом. О некоторых из этих гастролей Караченцов рассказывал: «Конечно, кроме как нахальством наш вояж — полтора месяца на Бродвее, в зале более 2000 мест — не назовешь. Начиналось все далеко не с полного зала, а закончилось битковым аншлагом и криками восторга». А вот его впечатление от гастролей в Париже: «Сказать, что наш спектакль встречали овацией — ничего не сказать; это был шквал, цунами, обрушивающиеся люстры и толпы благодарных людей». Организатор этой поездки — известный французский кутюрье и меценат Пьер Карден — был просто влюблен в «русское чудо». И Караченцов вспоминал, как, «приходя на спектакль в пятнадцатый раз, безумно занятой, он оставался «на пять минут». Потом с него слезал красный карденовский шарф, потом сползал карденовский плащ: утирая слезы, Пьер Карден досматривал до финала».

Караченцов играл в «Юноне и Авось» настолько самозабвенно и с такой отдачей, что однажды представление закончилось для него серьезной травмой. «Ближе к концу спектакля я неудачно прыгнул и повредил ногу… Позже выяснилось, что на шесть сантиметров вылетела коленка, разорвана связка, поврежден мениск, мышцы — целый букет. Тогда в горячке я не разобрался, что к чему. Кое-как уполз за кулисы. Мне сигналят: давай прекращать спектакль. Зрители видели, что я, хромая, ушел со сцены, однако, может, так и задумывалось?.. Поэтому я машу: играем. Со всей силы саданул по коленке, она вроде вернулась на место. Я присел пару раз для пробы и вывалился на сцену. Шагаю и чувствую, что нога опять начинает подворачиваться не в ту сторону. Знаете, как у кузнечика — коленками назад. Боль такая, что рот раскрыть не могу, боюсь, что стонать начну. За кулисы уже врачи прибежали, носилки приготовили, а я в зал смотрю… Хотите верьте, хотите не верьте, но Саша Абдулов двадцать минут меня буквально на руках по сцене носил, на ногу ступить не давал. По пьесе, мы должны были драться, скакать, а Саша прижимает меня к себе, как барышню, и шепчет тихонько: “Колька, держись!”» Такое не забывается…»

80-е годы были очень урожайными для Караченцова и в кино. Он снялся почти в десяти фильмах, лучшими из которых можно считать «Приключения Электроника» (1980 г.), «Дамы приглашают кавалеров» (1981 г.), «Трест, который лопнул» (1982 г.), «Человек с бульвара Капуцинов» (1987 г.), «Дежа вю» и «Криминальный квартет» (оба в 1989 г.). По поводу последней ленты сам актер отзывался с большой теплотой: «Она сделана в лучших традициях русского искусства — светлая, добрая, трогательная. Настоящая мужская дружба героев фильма мне просто по-человечески дорога, уже не как исполнителю, а как зрителю. Полагаю, второй приз на фестивале полицейского фильма в Коньяке (Франция) он завоевал неспроста».

Такими же удачными были и телевизионные работы актера — «Петербургские тайны» и «Королева Марго». А вот телесериал «Досье детектива Дубровского», где Караченцов сыграл главную роль, получился довольно слабым. Актер согласился участвовать в нем из-за понравившегося ему сценария и, говоря о своей работе, подчеркивал: «Мы добавили в фильм романтики и игры. Это же современный Робин Гуд. В то же время он не выхолощенный супермен, не Джеймс Бонд. Он может растеряться, может влюбиться, в кого не надо, по уши. Сценарий иронический… В фильме мы все время валяем дурака, чтобы не было всерьез, не было моря кровищи и страха. Хотя, в конце концов, все заканчивается очень серьезно, и я один встаю против всех. Теряю друзей…»

Еще серьезней все обернулось в жизни. В 2005 г. наше искусство могло потерять самого актера. Страшная автомобильная авария, случившаяся с ним 28 февраля, жестко разделила его жизнь и жизнь его семьи на «до» и «после». Караченцов пролежал в коме 26 дней. Врачи сутками напролет боролись за его жизнь. Чтобы выжить, знаменитому актеру понадобилась врачебная помощь, граничащая с чудом. И чудо произошло: Караченцов после нескольких операций и благодаря самоотверженному уходу и поддержке жены научился двигаться и кое-как изъясняться.

Медленно, очень медленно Николай и Людмила привыкали к новой жизни. Он — к своему новому лицу, ставшему после пластической операции незнакомым, к непослушному телу, невозможности нормально общаться, отсутствию сумасшедшего актерского ритма. А она — к нему. «Я долго не могла к этому привыкнуть, — вспоминала Поргина. — Все думала, что сумею вернуть прежнего Караченцова. А потом врач-психоневролог сказала мне: “Не рвите свое сердце. Поймите: того Караченцова нет и уже не будет. Вы должны привыкнуть к человеку, который с вами сейчас”. И я приняла эту новую реальность. И прежнего Караченцова почти не помню. Когда смотрю фильмы с его участием, даже удивляюсь: “Боже мой, неужели он был таким?”» А Николай почти не разговаривает, но если речь заходит о том, как же он выкарабкался, лаконично отвечает: “Мне помогли Люда и труд”».

И вот в мае 2007 г. впервые после страшной автокатастрофы народный артист России Николай Караченцов вновь поднялся на сцену. Переполненный зал встретил его овациями. Это произошло на гала-концерте, посвященном 40-летию работы артиста в театре «Ленком». На нем состоялась презентация 12 дисков с песнями из его репертуара. Вместе с выступлениями популярных исполнителей звучал в записях и голос любимого актера. Этот почти пятичасовой концерт начался с песни «Я здесь». Когда зазвучала фонограмма Николая Петровича, он поднялся со своего места в пятом ряду и крикнул: «Я здесь!» А его жена, поддерживая супруга, добавила: «Мы живы!» Зрители встали и аплодисментами приветствовали артиста, которого не видели более двух лет.

Джульетта Мазина и Федерико Феллини. Эти имена существуют в неразрывном единстве. Рассказывая о ком-то из них, невозможно ограничиться рамками одной биографии, ибо они прошли общий путь — как в творчестве, так и в жизни — длиной в 50 лет. Ровно столько они были женаты, что удивительно само по себе для их круга. Но главное, что оба этих талантливых человека взаимно дополняли и вдохновляли друг друга и в искусстве. Благодаря этому они сумели достичь таких высот, которые вряд ли покорились бы каждому в отдельности. Феллини считал, что их встреча была предопределена свыше.

Перелистывая страницы их жизни, обращаясь к воспоминаниям разных людей, невольно задаешься вопросом: а кто же был в этой паре ведущим и кто — ведомым? Феллини — гениальный режиссер, новатор, изменивший сложившиеся представления о киноискусстве (его фильм «Дорога» произвел эффект разорвавшейся бомбы); почти каждая его работа становилась новой вехой в развитии жанра. Однако самые лучшие фильмы были сделаны им совместно с Джульеттой Мазиной. И как знать, состоялся бы маг и чародей итальянского кино, если бы не было рядом ее?..

Джулия Анна Мазина родилась в местечке Сан-Джорджио ди Пьяно. Отец ее был служащим, мать — учительницей. Первые годы жизни она провела в предместье Болоньи, а с четырех лет девочку воспитывала римская тетушка Джулия, сыгравшая огромную роль в ее судьбе. Она считала Джульетту необыкновенно одаренной и сделала все, чтобы это дарование развивалось. В 18 лет девушка уже уверенно чувствовала себя на театральных подмостках, была ведущей прямого эфира на радио и участвовала в постановках. Кроме того, она училась в университете, увлекалась философией, филологией, психологией.

А Феллини в это время пытался всеми силами избежать призыва в армию Муссолини и мечтал «зацепиться за кино». Он оформлял витрины магазинов, был страховым агентом, писал рекламные тексты, куплеты для варьете, сценарии для радио, а также подрабатывал на киностудии, которой руководил сын самого дуче.

Знакомство с Джульеттой состоялось словно по им же написанному сценарию фильма, где герой, чтобы познакомиться с девушкой, просит ее фотографию, якобы для кинопробы, потом приглашает ее на обед и вскоре переезжает к ней. И в действительности все было так же: телефонный звонок, в котором речь шла о кинопробе, фотография, потом приглашение на шикарный обед, а через две недели — помолвка и переезд в дом тетушки Джулии. Через два месяца они обвенчались, причем в условиях весьма конспиративных — на лестничной клетке, а «Ave Maria» тихонько спел один из друзей. Своеобразным был и свадебный подарок жениха — он подарил невесте аплодисменты зрителей: в кинотеатре «Галерея», куда они направились после венчания, конферансье попросил всех присутствующих в зале поздравить молодоженов. А еще Феллини подарил ей мечту. Маленькая, не блещущая красотой, но бесконечно обаятельная и трогательная Джульетта имела большое сердце, она почувствовала в своем избраннике главное, близкое ей качество — он был творцом. Не имея никаких материальных ценностей, а только лишь обретя друг друга, они шагнули в новую жизнь.

Феллини был невероятный фантазер, с самого детства сочинял всякие небылицы, жил в своем, придуманном мире, который представлялся ему чем-то вроде театра, балагана, праздника с ряжеными. Эта неординарность восприятия действительности воплотилась позже в его картинах. Он был совершенно неприспособлен к реальной жизни, будничные заботы делали его беспомощным, поэтому их просто взяла на себя молодая жена. Она приняла его таким как есть, позволила жить так, как ему было предназначено, — в сплошном празднике жизни — и стала частью его мира.

Семейная жизнь Джульетты началась с горьких событий. Ее первенцу не суждено было родиться — после падения с лестницы произошел выкидыш, второй ребенок, успев получить в честь отца имя Федерико, умер через две недели. Больше детей у них не было. Казалось, сама судьба не позволяла Д. Мазине отвлекаться от главного — большого ребенка Федерико. Их детьми стали прекрасные фильмы.

Джульетта всю себя посвятила мужу. Однако продолжала учиться, работать. Она всегда была с ним, но никогда не превращалась в его тень. Скорее, именно она вывела его из тени в мир большого кино буквально за руку. Когда Феллини был в самом начале пути, Джульетта уже снялась в картинах Р. Росселини «Пайза» (1946 г.) и Латуады «Без жалости» (1948 г.). Она познакомила мужа с Р. Росселини, устраивала ради общения с этим режиссером обеды и прогулки. В результате тот пригласил Федерико Феллини к себе помощником на съемки фильма «Человеческий голос». Так началась карьера великого Феллини.

«Кинематограф — мое убежище», — скажет он позже. Действительно, киностудия «Чинечитта» стала маленьким мирком, где он священнодействовал, создавая свою парадоксально-фантастическую правду. Но идеи Феллини рождались под влиянием Джульетты, она была его Музой, ее внутренний мир таил в себе те богатства, которые он сумел увидеть, раскрыть и воплотить в своих фильмах. Она же создала и лучшие образы в картинах супруга.

Ее самостоятельными работами были небольшие роли в фильмах «Огни варьете» (1950 г.) и «Белый шейх» (1952 г.). Когда же Феллиини обрел определенную известность, он задумал для Джульетты главную роль. Это была Джельсомина в фильме «Дорога». Два года режиссеру пришлось уговаривать коллег, что именно она, как никто другой, подходит для этой роли. Ведь тогда моду в итальянском кинематографе диктовали такие кинодивы, как Д. Лоллобриджида и С. Лорен. Не блистающая красотой Мазина, по мнению продюсеров, не могла привлечь зрителей и обеспечить успех фильма… Но Феллини видел в образе Джельсомины только ее и был убежден, что никому не удастся сыграть лучше.

Фильм вышел на экраны в 1954 г. Он произвел фурор, и критика единодушно признала исполнение главной роли гениальным. Игра Д. Мазины, «близкая к буффонаде и сюрреализму», покорила всех. В грубом и жестоком мире несчастная и беззащитная артистка бродячего цирка становилась олицетворением светлого и чистого начала. Джульетта сделала свою героиню — по-детски непосредственную и наивную, с поблекшим взором и космами на голове — убедительной трагической фигурой. Интересно, что во время съемок (а фильм снимался на дорогах страны) многие воспринимали Джельсомину как реальную клоунессу и бросали ей в шляпу кто монетку, а кто и окурок. На экраны вышла еще одна трагедия попранной человеческой личности, еще одна реальная судьба. И одновременно это была маска «белого клоуна», аллегория, обобщение и вывод: «блаженная» героиня — нормальный человек; болен противостоящий ей мир. Не случайно Мазину назвали «Чаплином в юбке», а сам Чарльз Чаплин высоко отозвался о таланте актрисы.

Фильм-притча «Дорога» завоевал множество призов, а Д. Мазина за главную роль в нем получила 50 наград.

Вторая картина Феллини с участием Мазины — «Ночи Кабирии» (1957 г.). Ее героиней стала «Джельсомина, вышедшая на панель», — как метко охарактеризовал Кабирию один из критиков. Феллини задумал этот образ «малышки в пелеринке из куриных перьев… с хрипловатым голосом простуженной девочки и глазами ночного эльфа». Такой она и предстала перед зрителем, снова заставив задуматься о чистоте и духовности среди грязи и унижений. Кабирия, как и Джельсомина, стала ролью-шедевром, и принесла Д. Мазине не меньше славы и наград, среди которых был и главный приз Каннского кинофестиваля за лучшую женскую роль.

«С нее» же творил Ф. Феллини и героиню своего следующего фильма — Джульетту. В фильме «Джульетта и духи» (1965 г.) Мазина сыграла саму себя, свои терзания и проблемы. Ее преследуют кошмарные видения, воспоминания детства и военных лет, она борется со злыми духами, порожденными новыми обстоятельствами, — ей изменяет муж, она же бесконечно любит его и боится потерять. Этот фильм — психологическая драма, в которой Джульетта переживает душевный кризис, стремится избавиться от назойливых «духов», почувствовать внутреннюю свободу, вновь обрести себя и начать новую жизнь. В нем звучит основной лейтмотив творчества Д. Мазины — совершенный человек, страдающий от несовершенства мира.

Четвертый фильм Феллини, в котором актриса сыграла главную роль (а всего их восемь), — «Джинджер и Фред». Но появится он только через 20 лет, в 1985 г. За эти годы всемирно известный режиссер снимет целый ряд картин, все более утверждающих за ним славу великого мастера: это «Сладкая жизнь», «Восемь с половиной», «Рим», «Амаркорд», «Казанова Феллини», «Город женщин», «И корабль идет». Он будет жить бурно, ярко, богемно. Если верить суждению, что все работы Феллини — это его биография, то даже названия фильмов говорят о многом.

У Джульетты Мазины жизнь была вовсе не сладкой. В 60-е годы снималась она очень мало, отказывалась от интереснейших предложений, чтобы быть рядом с мужем и помогать ему. По свидетельствам близких людей, ни один фильм Ф. Феллини этого периода не обходился без ее участия. Так повелось с самого начала, когда Джульетта искала необходимые для съемок деньги, ездила выбирать натуру, утверждала исполнителей на роли. Она и теперь обсуждала с мужем сценарии будущих фильмов, выбирала актеров и натуру, уговаривала кого нужно, ездила в экспедиции, заботилась о нем со всей нежностью и терпением. Ее мнение было для Феллини решающим, хотя на людях он этого не показывал. Если ее не было на съемочной площадке, он нервничал, часто звонил ей, чтобы получить совет. Они часто ссорились по мелочам, он был придирчив, иногда капризен. Интересно, что именно ей он предъявлял особенно высокие требования, считая само собой разумеющимся, что она должна сразу и лучше всех понимать его замысел. Впрочем, они обычно понимали друг друга с полуслова.

В расцвете своей славы Феллини мало снимал Джульетту. Но будучи сильной и цельной натурой, она не оставалась без дела. Продолжала учиться, занималась научно-исследовательской работой, в начале 60-х годов получила ученую степень за диссертацию «Социальное положение и психология актера в наше время». Ее привлекали журналистика и издательское дело. В 70-е годы Мазина много работала на телевидении в качестве ведущей программ, а позже снялась в телевизионной пьесе «Элеонора» и сериале «Камилла». Наряду с этим актриса участвовала в концертах, ездила на встречи со зрителями, которые помнили времена триумфа ее Джельсомины, именем которой тогда назывались конфеты, куклы, рестораны и даже пароход. Актрису приглашали в свои картины многие режис-серы разных стран и, конечно, на родине — Р. Росселини, К. Лидзани, Э. де Филиппо, Р. Кастеллани, А. Сорди. Однако такой высоты, как в фильмах Феллини, она не достигала.

Последним, «лебединым» взлетом ее таланта была главная роль в фильме Ф. Феллини «Джинджер и Фред». Актрисе было в ту пору уже 63 года, и режиссеру, как и в случае с Джельсоминой, снова пришлось отстаивать ее право на роль. Прототипами героев фильма Амелии и Циппо были реальные, в прошлом знаменитые танцовщики, голливудские актеры Джинджер Роджерс и Фред Астер. И хотя сыграли их Д. Мазина и М. Мастроянни, казалось, рядом с ними на экране присутствует сам Федерико Феллини, ибо в образе Циппо воплотились его собственные недостатки и слабости. Очевидно, на пороге старости он хотел попросить прощения за все, что было в нем несовершенно.

Д. Мазина проникновенно сыграла стареющую знаменитость. Эта маленькая и неприметная женщина, державшаяся возле своего мужа, в кадре оживала, преображалась. Работая над ролью, Мазина несколько месяцев осваивала чечетку и танцевала часами настолько хорошо и легко, что ее порой приходилось сдерживать. Она снова поведала людям о несбывшемся счастье и любви. Ее героиня была так же прекрасна, трогательна и трагична, как Джельсомина, Кабирия, Джульетта.

Итальянцы обожествляли эту пару — «маленькую фею» и «добродушного мечтательного фантазера». Их любовь стала легендой. И ничто эту легенду не смогло разрушить, даже всплывавшие неоднократно (особенно после смерти супругов) скандальные слухи. Достоянием гласности стала вдруг тайная любовь Феллини к некой Анне Джованни, с которой он познакомился еще в 1957 г. и превратил ее чуть ли не в свою рабыню: ради него девушка бросила работу, рассталась с друзьями и всю жизнь сохраняла преданность любимому, вплоть до его смерти. Затем появилась еще одна, «последняя женщина Феллини», голландская писательница Розита Стенбек, которая на страницах своей книги «Виды любви» смаковала подробности сексуальной жизни знаменитости. Соотечественники восприняли их как оскорбление национальной святыни, каковой они считают чету Феллини — Мазина. Как бы то ни было, несомненно одно: эта пара — яркое явление нашей действительности, они как будто были созданы друг для друга, чтобы исполнить высокую миссию.

Мазина была для Феллини Музой и надежной помощницей. При всей кажущейся хрупкости именно она, сильная и покладистая, была настоящей опорой супруга: вела хозяйство, оплачивала счета, принимала множество его друзей и подруг, страдала, прощала. У нее не было подобающих кинозвезде дорогих меховых манто и бриллиантов, в то время как он одевался с шиком. Загородный дом так и остался для нее мечтой…

И все-таки она была счастлива, потому что безгранично и самоотверженно любила. Когда Феллини тяжело заболел, она тоже слегла. Они готовились отметить полвека своего супружества и творческого союза. Торжество намечалось на 30 октября 1993 г., но Феллини был уже тяжело болен и скончался 31-го. Мазина пережила его всего на четыре месяца. Все это время она угасала, почти не разговаривала, повторяла только слова: «Без него меня нет».

Так закончилась жизнь прославленной актрисы и замечательной женщины. О ее наиглавнейшей роли лучше всех сказал сам мэтр Феллини: «Джульетта — актриса, как нельзя более полно отвечающая моим замыслам, требованиям моего вкуса, отвечающая всем — и внешностью, и манерой держаться и выражать свои чувства, и характером… И еще, пожалуй, даже прежде всего, она — загадочное существо, способное вносить в наши отношения горячее стремление к чистоте, более высоким нравственным принципам».

Если бы в Италии существовало официальное звание народной артистки, то первой обладательницей его была бы, бесспорно, Анна Маньяни. Итальянцы ласково называли ее Нанни, Наннарелла, Мама Рома. А для всех остальных она была «Ла Маньяни» — сама Маньяни, великая и непревзойденная.

Интересно, что когда Э. Рязанов для съемок своего фильма «Невероятные приключения итальянцев в России» подыскивал исполнительницу главной роли, он выписал из Рима каталог с фотографиями актрис и сведениями о них. Каково же было его удивление, когда посередине издания он обнаружил чистый лист, на котором было написано только два слова: АННА МАНЬЯНИ. Великая актриса не нуждалась ни в каком представлении. Да и разве могли рекламные фотографии передать всю красоту и необычность ее вдохновенного лица, о котором Ф. Феллини сказал: «Лицо Маньяни. Оно действительно кажется смятенным, разрушенным бурей или каким-то стихийным бедствием. Это скорее пейзаж, чем лицо: на нем читаются тысячелетия страданий, смертей, поворотов… Тождество Маньяни — Рим очевидно».

Актриса обладала взрывным темпераментом, импульсивностью, необыкновенно острой реакцией, сильным характером и неукротимым жизнелюбием. Вместе с тем она нередко испытывала неуверенность, смятение, ощущение своей ненужности. Эта противоречивость натуры Маньяни наложила огромный отпечаток не только на ее творчество, но и на женскую судьбу, обусловила многие эмоциональные кризисы в ее жизни, бросавшие актрису от трагической обреченности к надежде, от отчаянной агрессивности — к трепетной любви и нежности.

Она до обидного мало сыграла, гораздо меньше, чем могла и хотела. Долгие творческие простои в период безвременья отнимали силы, иссушали душу. И каким же поистине должен был быть успех тех немногих, лучших ее работ, чтобы обессмертить ее имя!

Жизнь Анны Маньяни не задалась с самого начала. Ее появление на свет было окружено тайной. Отец девочки так и остался неизвестным, а мать всегда была для нее чужой и далекой. В прессе сведения о ее родителях часто искажались: в некоторых источниках утверждалось, что она вообще подкидыш, а в таком солидном издании, как итальянский «Словарь деятелей киноискусства», указывалось, что актриса родом из Александрии, а ее отец — египтянин. Сама же Маньяни писала: «Все это неправда. Мой отец из Калабрии, а мать — римлянка. Я тоже родилась в Риме, на той стороне Тибра, где нет дворцов. Родители рано отдали меня на воспитание бабушке… Я жила с бабушкой, пятью тетями и одним дядей». Большого достатка в семье не было, но и голода тоже. Близкие относились к ней с любовью, однако счастливой она себя не чувствовала: «Я не была ни веселой, ни счастливой, больше всего на свете мне недоставало матери. Может быть, именно этим объясняются мои комплексы, так как у меня они, безусловно, есть».

Первый раз Анна встретилась с матерью в девять лет. К тому времени та вторично вышла замуж за богатого австрийца и действительно жила в Египте. Увидев дочь, она пришла в ужас от ее вида, дурного воспитания, невежества и решила поместить девочку в католический колледж. Впечатлительная, привыкшая к свободе Анна восприняла это заведение как тюрьму и постаралась побыстрее выбраться из нее. После того, как она с подружками открыла все краны в душевой и устроила в здании потоп, а потом разыграла смешную пантомиму за спиной у сестры-наставницы, ей это удалось. Бабушка с радостью забрала «изгнанницу» домой. Но и в школе девочка училась неохотно. «Я никогда не любила школу, — вспоминала актриса. — Как мне удалось ее закончить, не знаю. Мне самой это кажется чудом. Я никогда не готовила уроков, вообще не выполняла никаких заданий — и получала хорошие отметки. За это я должна благодарить свою память. В конце года я продавала свои учебники совсем новенькими, обеспечивая себе таким образом небольшой доход…»

Девочке больше нравилось одиночество, чтение романов «плаща и шпаги». Она любила фантазировать, и воображение уводило ее в дальние страны. В 15 лет она побывала в Египте. Но восторг от поездки и встречи с матерью сменился разочарованием, страданием от ее невнимания. Мать так и не смогла привыкнуть к трудной, замкнутой и потому чужой ей девочке, которая не вписывалась в ее новую жизнь. Позднее Анна с болью напишет: «…я, увы! не сумела по настоящему покорить ее сердце».

Вернувшись в Рим, Маньяни принимает первое взрослое решение — стать актрисой. Впоследствии она так объяснит его: «Очевидно, именно стремление к независимости заставило меня избрать свою профессию. А может быть, и нет. Может быть, я избрала эту профессию потому, что мне хотелось быть любимой, хотелось, чтобы мне дарили любовь, которую до сих пор мне приходилось выпрашивать». Она получила эту любовь, но очень дорогой ценой.

В 16 лет Анну без экзаменов приняли в Академию драматического искусства им. Элеоноры Дузе. Преподаватели были просто поражены ярким дарованием ученицы: некрасивая, угловатая и неуклюжая девушка на сцене превращалась в богиню. Она так блестяще выступила в курсовом спектакле, что сразу же получила приглашение в ведущую театральную труппу столицы, которую возглавляли корифеи сцены Вера Вергани и Дарио Никодемио. Маньяни подписала с ними свой первый контракт на полтора года и сразу же отправилась на гастроли в Милан.

Но несмотря на очевидную одаренность девушки, карьера ее складывалась медленно и очень трудно. Маньяни писала об этом: «Как я начинала? Театральный зал после спектакля, недоеденный бутерброд, затхлый запах провинциальных лож, умывальник, всю ночь монотонно роняющий капли и доводящий вас до безумия… еще двести километров в поезде, и опять репетиции, и опять убегающий от тебя сон… и постоянное волнение перед выходом на сцену… Роли субреток, со скоростью молний пробегающих из конца в конец сцены со словами: «Обед готов, мадам». Отчаяние, тяжелые приступы хандры, слезы унижения». И вдруг, как свет в конце тоннеля, появился удобный случай показать себя. Молодая премьерша вышла замуж и ушла со сцены, а Маньяни заняла ее место. Вместе с труппой она в 1928 г. отправилась на гастроли в Аргентину. Казалось, мечты и надежды Анны начинают сбываться. Но на нее одно за другим обрушиваются сразу три несчастья. Еще по дороге в Аргентину девушка познакомилась с молодым, но уже известным пианистом Карло Дзекки. Между ними вспыхнула любовь, но накануне свадьбы жених погиб в автомобильной катастрофе. Вслед за этим распалась труппа, и актриса оказалась без работы. Но самым большим ударом для Анны стала смерть бабушки, единственного по-настоящему близкого ей человека. «В этот день, — вспоминала она потом, — да, именно в этот день проснулся мой мятежный дух, появилась сила, заставляющая выйти наружу что-то глубоко запрятанное и сопротивляющееся, теперь я могла кричать, когда чувствовала в этом потребность, и молчать, когда мне не хотелось говорить. Да, в этот день родилась «Маньяни».

По совету Веры Вергани актриса решила попробовать себя на эстраде. Она участвует в ревю Гандузио и неожиданно даже для себя начинает приобретать известность в этом жанре.

В 1934 г. Маньяни впервые снялась в кино. Ее дебют в фильме «Слепая из Сорренто» прошел незамеченным, но самой актрисе работа на съемочной площадке понравилась. Однако камнем преткновения для кино стала ее внешность. Она не отвечала модным стандартам красоты, а многие специалисты, в том числе знаменитый в те годы режиссер Гоффредо Алессандрини, считали ее некиногеничной. Ф. Оцеп, снявший Маньяни в фильме «Княжна Тараканова» (1938 г.), прямо сказал ей: «Нет, с таким лицом не быть тебе киноактрисой. Посмотри только на свой нос! И свет на твое лицо не ложится: ты вся кривая, асимметричная!» В действительности дело было не во внешности, а в тех ролях, преимущественно роковых женщин, которые не соответствовали облику Маньяни. Но, несмотря ни на что, она продолжала упорно сниматься. Единственной ее значительной ролью тех лет стала певичка варьете в фильме Витторио де Сика «Тереза Венерди» (1941 г.).

На этот же период жизни актрисы приходится и ее единственное недолгое замужество. В возрасте 27 лет она вышла замуж за красавца Гоффредо Алессандрини, которого любила страстно и самозабвенно. Позднее Анна вспоминала: «Уж очень я влюбилась в него. Я больше не думала о театре. По правде сказать, я вообще перестала думать, и когда он спросил: “Может, поженимся?” — я сразу ответила “да”. Если бы он меня спросил: “Может, бросимся в Тибр?” — я тоже ответила бы “да”». Несмотря на то что супруги были очень разными — Гоффредо — человек светский, общительный, легко увлекающийся, а Анна, раскованная и яркая на сцене, но замкнутая и вспыльчивая в жизни, — их брак поначалу казался счастливым. Но скоро семейная пастораль сменилась драмой. «В течение семи лет, прожитых с мужем, — вспоминала Анна, — я познавала, что такое счастье, ревность, сомнения и гнев… Когда позднее я узнала, что у моего мужа были другие встречи, другие женщины, я чуть не сошла с ума… Я угрожала, вопила, топала ногами, плакала… Я была так несчастна… и мы разошлись. Я человек трезвый и во всем отдаю себе отчет. Гоффредо всегда был мне хорошим мужем, и смею ли я сердиться на него за то, что в какой-то день он предпочел мне другую женщину? Нет, я сама была виновата. Ведь я могла бы прикидываться, ловчить, смотреть на все сквозь пальцы. Но я не умею этого…»

Крушение личного счастья вернуло Маньяни к тому, что она умела, — к сцене и экрану. В 1939 г. она успешно сыграла главные роли в спектаклях «Анна Кристи» О’Нила и «Окаменевший лес» Шервуда, получив самую высокую оценку критиков: «Анна Маньяни — редкостная актриса, которая, к сожалению, появляется на театре лишь от случая к случаю, сумела создать удивительный сценический образ. Ее самобытный талант не должен уходить в песок, распыляться на малозначительные роли в фильмах».

Не меньшей популярностью пользуются и возобновленные ею выступления в варьете, теперь уже совместно с прославленным комиком Тото.

Вместе с успехом к ней снова приходит любовь — мучительная и безнадежная. На этот раз к молодому актеру Массимо Серато. Анна живет надеждой и сомнениями, как бы предчувствуя очередное предательство. В 1942 г. у нее рождается сын Лука, но вместе с радостью сбывается и самое худшее. Возлюбленный тайно уезжает, оставив ее с малышом, который вскоре заболевает полиомиелитом. Ее материнское горе беспредельно. Но, собрав все свое мужество, она продолжает упорно работать. В тяжелое военное время актриса бесстрашно выступает со скетчами, высмеивающими фашистов, снимается в кино. И, наконец, в 1945 г. наступает ее звездный час. Молодой режиссер Роберто Росселлини предлагает ей сыграть в фильме «Рим — открытый город». Роль Пины — простой итальянской женщины, как бы вышедшей из уличной толпы, напористой и решительной, гордой, резкой, нежной и наивной, олицетворяла лучшие черты народного характера. Именно такую героиню ждала Маньяни все эти годы. Актриса сыграла ее на одном дыхании, без репетиций, так убедительно и достоверно, словно сама прожила такую же жизнь. Точность «попадания» в образ была поразительной. Когда сценарист во время съемок сцены гибели Пины предложил протянуть веревку, чтобы ее падение после выстрела было естественным, Маньяни сказала: «Не беспокойся, я упаду так, что ты будешь доволен». И она сделала это так достоверно, как никто до нее не делал, так что этот кадр вошел в золотой фонд мирового кино.

Этот фильм, ознаменовавший приход неореализма в итальянское кино и получивший феноменальный успех у зрителей, принес Маньяни мировую славу. Она стала настоящим открытием для режиссеров, и неправильные черты лица актрисы уже ничего не значили по сравнению с тем опаляющим жаром, которым дышал весь ее облик. Видимо, потому эта маленькая (ниже среднего роста) женщина казалась крупной и статной, а ее светло-зеленые глаза — темными, глубокими и бархатистыми. В сочетании с роскошной копной волос они создавали портрет этакой черноглазой валькирии, «маску Медузы», как назовут ее впоследствии многие критики. В течение пяти лет Маньяни снимается в 13 фильмах, лучшими из которых стали «Долой богатство!», «Долой нищету!», «Бандит» (все в 1946 г.), «Депутатка Анджелина», «Мечты на дорогах» (оба в 1947 г.) и конечно же «Любовь» (1948 г.), снятый Р. Росселлини. С этим талантливым режиссером актрису соединяло не только творчество, но и самое глубокое чувство, последнее в ее женской судьбе. Позднее об их отношениях Маньяни говорила: «Я всегда любила Росселлини, даже когда ненавидела». Причиной многолетней ненависти, разлучившей их, как всегда, стала измена. Роберто, собиравшийся снять Анну в фильме «Стромболи — земля божья», предпочел ей молодую, но уже знаменитую Ингрид Бергман. Предпочел не только как актрису, но и как женщину. Узнав об этом, не терпящая лжи в отношениях Анна с присущим ей темпераментом в порыве гнева швырнула ему в лицо блюдо со спагетти. Но, как вспоминал один из их общих друзей, долгие годы после их разрыва она хранила молчание и «не произносила в адрес Роберто и Ингрид ни одного дурного слова. Эта женщина была великой и в своем искусстве, и в своих поступках».

Последним шедевром неореализма стала роль Маньяни в фильме Л. Висконти «Самая красивая» (1951 г.). После этого наступил черный период бездействия. Великой актрисе было нечего играть, и, чтобы не дискредитировать свой имидж проходными ролями, она предпочла не сниматься.

Спасением от вынужденного безмолвия стал Голливуд. Маньяни пригласили в США для съемок в фильмах по пьесам Т. Уильямса. Поначалу актрису пытались подогнать под голливудский стандарт, но она резко воспротивилась этому: «Я желаю быть такой, какая я есть!» Тогда продюсер Х. Уоллис сказал ей: «…Пойми, нам нужно, чтобы ты оставалась Маньяни — Маньяни, а не превращалась в Маньяни — Голливуд». «Возможно, с этой нашей встречи, — признавалась актриса, — и начался мой “Оскар”». Эту награду она получила за фильм «Татуированная роза» (1955 г.). Удачными были и другие голливудские работы Маньяни — «Дикий ветер» (1958 г.) и «Из породы беглецов» (1960 г.). Но исчерпав лучшие из возможностей, предлагаемых ей в США, актриса вернулась домой.

В Италии у нее также появилось несколько интересных работ — «Сестра Летиция» (1956 г.), «Ад в городе» (1958 г.), но подлинной вершиной ее творчества стала роль в фильме «Мама Рома» П. Пазолини (1962 г.). Однако после него опять наступила пустота. Заполнить ее помогал театр, где она блестяще сыграла в постановке Ф. Дзефферелли «Волчица», а затем — телевидение. Поначалу актрису возмущала сама мысль о том, что она «будет в каждом доме наравне с тарелкой спагетти и детским горшком», но потом она изменила свое мнение о возможностях телевидения и снялась в трех телевизионных фильмах-новеллах о женщинах. Первый из них, «Певица», вызвал буквально бурю восторга, последний, «1870», ей уже не удалось увидеть. Неизлечимая болезнь быстро отбирала силы. Она чувствовала приближение конца и говорила: «Я боюсь смерти, страшно боюсь. Это трагедия, в которой ничего нельзя изменить. Больше не существуешь — и все… Невозможно переделать чью-то жизнь, невозможно помочь другим жить по-иному. И в твоей жизни тебе тоже никто не сможет помочь. И не надо стремиться что-то менять, не надо… И все-таки, если бы я только могла, сколько бы я переделала!» Переделывать уже было некогда, но одно она успела — позвать Росселлини: «Роберто, ты нужен мне». И он приехал, был с ней до последней минуты. А когда ее не стало, похоронил в своем семейном склепе, позаботился об осиротевшем Луке. Ей не дано было услышать ту последнюю овацию, которой 28 сентября 1973 г. прощался с ней Рим — город, олицетворением которого была актриса. Недаром Ф. Феллини, снявший ее в фильме о Вечном городе, говорил: «Ты — это Рим. В тебе есть что-то материнское, скорбное, мифологическое, разрушенное…»

Когда-то актриса сказала: «Не знаю, отчего гримеры прилагают столько усилий, чтобы скрыть мои морщины? Знали бы они, сколько горя и сколько боли мне пришлось пережить, прежде чем они появились». Она была одной из немногих актрис, которая прожила свою жизнь без грима.

Среди многочисленных наград Олега Меньшикова есть одна очень символическая — «Золотой Овен» с формулировкой: “Универсальному актеру, лидеру кинематографического поколения”. Трудно найти более точную характеристику творчества этого молодого мастера, столь мощно заявившего о себе в конце ХХ века и чей талант еще в большей степени призван востребовать век грядущий. Ибо, как говорил Н. Михалков, «в случае с Олегом Меньшиковым мы имеем дело с актером больших возможностей и большого будущего». Другой режиссер, В. Фокин рисует его портрет более детально: «Меньшиков — человек сложный, закрытый, замкнутый, со своим внутренним миром, своими комплексами. Очень и очень не допускающий людей близко к себе. Он прекрасно вписывается в сегодняшний день, выражая свое поколение. Более всего — холодным отчаянием и обаянием жестокости. Он манит своей загадкой: его индивидуальность несет тайну, а тайну всегда хочется разгадать. Олег умеет держать зрителя в напряжении своей энергетикой».

Тем, кто действительно хочет разгадать тайну «самого красивого актера милениума и кумира 2000 года», следует прежде всего хорошо всмотреться в те образы, которые он создал на сцене и на экране. Именно так советует поступить сам Меньшиков, который говорит: «Умный человек должен узнавать меня по кино и театру. Обо всем, что в этой жизни имеет для меня значение, я говорю со сцены».

А вот биография актера не содержит ничего загадочного. Родился он в подмосковном городе Серпухове в интеллигентной семье. Отец его был военным инженером, а мать — врачом-невропатологом. Вскоре после рождения сына они переехали в Москву. У мальчика рано проявились способности к музыке и с пяти лет он занимался в музыкальной школе по классу скрипки. Его увлечение театром тоже поначалу было связано с музыкой — больше всего он любил ходить в оперетту. В школе Олег учился хорошо. Ему легко давались как гуманитарные, так и точные науки, но особенно он выделялся умением декламировать. Уже в школьные годы Олег был явным лидером среди одноклассников, умел проявить силу воли, собранность и, вместе с тем, любил подурачиться, устроить веселый розыгрыш по собственному сценарию.

К моменту окончания школы вопрос о будущей профессии был решен им однозначно — конечно же в актеры. И в 1977 г. Меньшиков с первого же тура поступил в Щукинское училище, закончив которое с 1981 по 1982 гг. играл в Малом театре, потом — три года в Центральном академическом театре Советской Армии, а с 1985 по 1989 гг. — в театре им. М.Е. Ермоловой. За эти годы он сыграл немало заметных ролей: Васюкова в спектакле «Часы без стрелок», Одуванчика в «Рядовых», Буланова в «Лесе», Ганю Иволгина в «Идиоте». В них Меньшиков стремился к внутренней завершенности своих персонажей, а выстроенный им пластический рисунок ролей отличался тонкостью, психологизмом, наличием у актера режиссерского мышления. Особенно это проявилось в спектакле «Лес» А.Н. Островского, в который он вводился без режиссера, с одной рабочей репетиции.

Однако и из театра им. Ермоловой актер тоже ушел. Хотя с приходом туда режиссера В. Фомина он был одержим идеей сделать что-то невероятно прекрасное. Но тот в первой же постановке дал Меньшикову роль… секретарши в спектакле по колхозным очеркам Овечкина. Сначала актер очень расстроился, а потом, как говорится, вошел в кураж. Публика буквально стонала от смеха, когда он, обмирая, с выпученными глазами выскакивал на сцену и шептал: «Возьмите трубочку! Обком!!!». В этой роли неожиданно проявились комедийные способности Меньшикова, которые, к сожалению, до настоящего времени так и остаются невостребованными.

Но в следующей своей постановке — спектакле «Приглашение на казнь» по Набокову В. Фомин предложил актеру вместо роли Цинцинната, соответствовавшей его амплуа романтического героя, сыграть какого-то негодяя. Вот тогда-то неудовлетворенный таким положением вещей Меньшиков ушел из театра. Позднее в одном из интервью он так прокомментировал это: «Никаких реальных предложений на тот момент у меня не было, я сидел по уши в долгах, но оставаться дальше в прежнем состоянии не мог… Я понял: через пару лет могу запросто гикнуться. И вот… Ушел, а вскоре попал в реанимацию с язвенным кровотечением, полтора месяца провалялся в больнице, и только после этого Петр Фоменко пригласил меня играть Калигулу. Останься я в Ермоловском, этого предложения не было бы, и все в моей жизни могло повернуться совсем по-другому».

Однако не только эта роль, ставшая одной из лучших у актера, изменила его театральную карьеру. К этому времени в его творческую судьбу уже стремительно вошел кинематограф. Впервые Меньшиков снялся в кино еще будучи студентом — в фильме «Жду и надеюсь» (1980 г.). Роль сыграл незначительную, но старт был признан успешным. После него актером заинтересовался Н. Михалков (их плодотворный творческий союз продолжается и поныне), который ввел его в звездный ансамбль своего фильма «Родня» (1982 г.). Играя вместе с Н. Мордюковой, Ю. Богатыревым, С. Крючковой, Меньшиков не только «не потерялся», а напротив, обратил на себя внимание и зрителей, и кинематографистов. Для М. Козакова, искавшего в ту пору исполнителя роли Костика в телефильме «Покровские ворота», этот молодой актер, словно «излучавший праздничный юмор весеннего возраста», стал настоящей находкой. Эта работа сразу сделала его знаменитым. После нее Меньшиков много и удачно снимается: в «Полетах во сне и наяву» (1982 г.), «Полосе препятствий» (1984 г.), «По главной улице с оркестром» и «Моем любимом клоуне» (оба в 1986 г.). В среде профессионалов утверждается мнение о том, что в кино появился интересный молодой артист из «интеллектуальных», который со временем станет конкурентом самому Олегу Янковскому. И Меньшиков не замедлил оправдать эти надежды.

Его большой творческий потенциал в полную силу раскрылся в фильмах Н. Михалкова. После «Родни» этот режиссер снял его в «Утомленных солнцем» (1994 г.) и «Сибирском цирюльнике» (1998 г.). Каждая из этих работ была отмечена престижными кинематографическими наградами как в России, так и за рубежом. Особенно оглушительным был успех Меньшикова в «Утомленных солнцем» в роли агента НКВД Дмитрия. Сценаристы делали ее специально «под актера». Критики единодушно писали о том, что «эта работа — одна из лучших в кинобиографии артиста. Раздавленный, предавший себя и других, уничтоженный и стертый страхом, малодушием, Дмитрий в этой картине был мертв при жизни — при всех удивительных нереализованных задатках. Пуля, посланная им себе в висок, возвращала ему когда-то утерянное достоинство…»

Не менее удачно он проявил себя и в фильмах других режиссеров: в мрачной причте с криминальным уклоном А. Хвана «Дюба-Дюба» (1992 г.), а также в вольной экранизации рассказа Л. Толстого «Кавказский пленник» (1995 г.), поставленной С. Бодровым-старшим. Режиссер, используя основу сюжета, место действия в нем перенес в наши дни. Съемки фильма проходили в одном из самых старых аулов Дагестана и были необычайно трудными и опасными. По словам оператора Павла Лебешева, «съемочная группа попала даже не в прошлый век, а в позапрошлый». Меньшиков, как и другие члены съемочной группы, стойко переносил бытовые трудности. Так же мужественно он вел себя и в экстремальной ситуации, которая возникла в конце работы над фильмом. Реальная жизнь оказалась богаче любой фантазии и в роли «кавказских пленников» оказались не только герои фильма, но и вся съемочная группа. С. Бодров рассказывал: «Когда мы приехали в Дагестан, нам выделили охрану из трех человек, местных. И вот однажды в руки этих охранников попала одна московская газета, в которой было написано, что на фильм Бодрова потрачено полтора миллиона долларов. Они пришли ко мне и потребовали выкуп в 50 тысяч. Иначе, сказали, живым никто из вас отсюда не уедет… Группу лихорадило. Администратор договаривался и торговался. Сошлись на чисто символической сумме, и охранники тотчас бесследно исчезли. На другой день объявилась милиция… Но преследовать вымогателей уже не было смысла». Участники фильма рисковали не зря — он был удостоен многих высоких наград, в том числе и Каннского кинофестиваля. Но не менее весомым можно считать тот факт, что на 44-м фестивале в Сиднее по числу зрительских голосов, отданных за него, он обошел даже сенсационную новозеландскую кинокомедию «Разговор полураздетых женщин о своей жизни» и австралийский супертриллер «Поцелуй или убей». А Меньшиков, как исполнитель главной роли, получил целый букет наград — призы «Кинотавра-96» и «Балтийской жемчужины-96», а также премию «Ника».

Из театральных работ актера особого внимания заслуживает его дуэт со знаменитой английской актрисой Ванессой Редгрейв в спектакле «Когда она танцевала» (о любви Сергея Есенина к Айседоре Дункан), поставленном в 1990 г. на лондонской сцене. За роль русского поэта Меньшиков был удостоен престижной премии им. Лоренса Оливье, присужденной ему в 1992 г. Британской Академией искусств. Благодаря этой работе, а также участию в зарубежной постановке «Игроков» по Н. Гоголю, актер получил мировую известность.

В последние годы Меньшиков выступает не только в качестве актера, но и режиссера. Уйдя из театра, он сначала поставил в «Художественном товариществе «814» спектакль «Горе от ума» А.С. Грибоедова, в котором сам сыграл Чацкого. Отношение к этой работе было не однозначным. Ни один театральный спектакль за последнее десятилетие не вызвал столь яростной и одновременно живой реакции: от восторга до самого резкого неприятия. Критики считали, что с режиссерскими задачами Меньшиков пока не справился и успех спектакля связан прежде всего с его актерской игрой. Следующей его режиссерской постановкой стала фантастическая комедия «Кухня» по пьесе современного талантливого драматурга М. Курочкина. Говоря об этой работе, Меньшиков подчеркивает: «Я никогда не называл себя режиссером. Просто мне нравится сочинять спектакль».

Кроме этого Меньшикову еще многое нравится. Он любит уединение и может часами бродить один по улицам Москвы или Парижа. И в то же время нередко бывает на актерских тусовках, гуляет с друзьями. В компаниях любит петь советские песни, а при особом настрое — Вертинского. Нередко актер появляется в обществе очаровательных женщин, но о его интимных отношениях ничего не известно. Слухи о том, что этот неприступный красавец собирался жениться на студентке Щукинского училища, так и остались слухами. Он слывет гурманом и модником, не особенно любит заниматься спортом, хотя регулярно играет в теннис и футбол. Вместо диет и физкультуры для поддержания хорошей физической формы предпочитает… поголодать и потому старательно соблюдает посты.

Партнеры по сцене и съемочной площадке отзываются об актере с большой любовью. Фотограф Игорь Гневашев, работавший с Меньшиковым в «Сибирском цирюльнике», пишет: «Олег в общении просто замечательный человек. Съемки почти всегда проходят необычайно напряженно. Особенно когда что-то не заладилось. После смены все буквально с ног валятся от усталости. И Олег обязательно какой-нибудь шуточкой-прибауточкой или забавной интонацией разряжал обстановку». А вот мнение известного французского кинорежиссера Режи Варнье, снявшего актера в 2000 г. в фильме «Восток — Запад»: «А Меньшиков… знаете, он не из тех актеров, кто особенно общается на площадке, да и вообще. Он работает, и работает здорово».

Творческая жизнь Меньшикова насыщена до предела новыми работами и замыслами. Как и у каждого актера, встречались у него роли проходные, менее интересные, но не было неудач. «У меня уже не получится откровенно плохо сыграть, — утверждает он. — Правда! То есть может быть роль, которая многим не понравится, но это не значит, что я провалился. Во мне сидит набор профессиональных навыков, который не позволит опуститься ниже определенного уровня». И в жизни, и в творчестве актер придерживается принципа: «Все надо делать набело, сразу, ничего не откладывая. Черновиков не будет». Их у него действительно нет, даже на сцене: он не любит репетиций и играет с ходу, причем всегда потрясающе.

Андрей Миронов… О нем можно без преувеличения сказать: «Актер божьей милостью». Его неповторимая манера игры, особая пластика, музыкальность продолжают завораживать зрителей и сейчас. Мы готовы в который раз, снова и снова смотреть превосходные фильмы с его участием: «Бриллиантовая рука», «Берегись автомобиля», «12 стульев», «Соломенная шляпка»… Почему же этот актер был и остается так близок, дорог и так понятен нам? На этот вопрос как нельзя более точно ответил Марк Захаров: «Почему? Потому что бродит в мироновских героях какая-то шальная веселость, без которой мы не мыслим ни одного серьезного дела! Рожденный им ироничный и вместе с тем добрый весельчак всегда готов плакать и смеяться. Андрей угадал какую-то волшебную пропорцию необходимой нам боли и необходимой радости, ума и безрассудства. И еще самое главное — всегда знал, про что плакать, про что смеяться. Знал, кого ненавидеть, а на кого молиться».

О великих актерах говорят: «родился и умер на сцене». В отношении Андрея Миронова эта фраза приобретает буквальный смысл. Мария Миронова, мать Андрея, вспоминает: «Родился он в театре. Предродовые схватки у меня начались во время представления, и меня еле успели довести до роддома. Это было 8 марта 1941 г…» Так появился на свет мальчик Андрюша Миронов, по словам его отца, Александра Менакера, «прелестный малыш, смешной, толстый, с белесыми ресницами». А 46 лет спустя, во время спектакля в Рижском театре актер Андрей Миронов в черном с серебром костюме Фигаро, едва успев произнести свой прощальный монолог, покачнулся, неестественно оперся рукой на угол витой беседки и начал падать… Это было 14 августа 1987 г. Спектакль «Безумный день, или женитьба Фигаро», где он так виртуозно играл, стал последним его спектаклем. Миронов ушел из жизни «театрально», в час своего наивысшего актерского торжества — умер так, как мечтают умереть все актеры. Смерть его трагична и противоестественна, но кто-то из актеров сказал: «Она и прекрасна».

Прекрасна была и его жизнь, такая короткая и, по представлению многих, яркая и праздничная, как фейерверк. Андрей Миронов, совсем как его блистательный, легкий и воздушный Фигаро, чаще всего производил на окружающих впечатление такого же беспечного, зажигательного, не знающего грусти, порхающего по жизни человека. Но этот раскрепощенный и летящий образ, созданный Мироновым-актером на экране и сцене, вряд ли раскрывает Миронова-человека. «Жизнь — великое благо. И она у человека, как выясняется, очень недлинная. В ней хватает и несчастий, и горя, и драматизма, сложностей, неурядиц. И поэтому надо особенно ценить мгновения счастья и радости — они делают людей добрыми. Когда человек улыбается, смеется, восхищается или сострадает, он становится чище и лучше…» Это слова Андрея Миронова, который просто умел казаться счастливым и дарил счастье другим — дорогим ему людям и нам, своим зрителям. А в жизни ему, как и любому человеку, пришлось пережить всякое — и личные драмы, и неурядицы в театре, и серьезные проблемы со здоровьем. Хотя сам Миронов считал, что жизненных испытаний у него было немного: «Актеру не на пользу гладкая спокойная биография… В актере важны две вещи — мастерство и личность. И чтобы личность сложилась, через что-то надо пройти. Я не прошел. Поэтому недостачу страданий бытовых возмещаю страданиями моральными». Но мы то знаем, что личность сложилась, — яркая, непосредственная, невероятно талантливая. А что касается мастерства, так этого ему было просто не занимать.

Своим актерским даром и мастерством Андрей Миронов во многом обязан своим знаменитым родителям — и Мария Владимировна Миронова, и Александр Семенович Менакер были известными эстрадными артистами. Детство Андрея было таким же, как у многих московских мальчишек 50-х: кино в «Метрополе», коллекционирование значков, футбол во дворе. С той лишь разницей, что еще мальчиком Андрей обожал театр. Его первой студийной театральной ролью стал Хлестаков в «Ревизоре».

В школу Андрей пришел под фамилией своего отца — Менакер, но в разгар «дела врачей» сменил ее на Миронов: от греха подальше. В старших классах Андрей считался неформальным лидером и носил прозвище Мирон. Уже к окончанию школы Андрей Миронов не сомневался, что будет только артистом. Перед вступительными экзаменами в Щукинское училище его актерские способности решили продемонстрировать известному педагогу Цецилии Мансуровой. Андрей срывающимся от волнения голосом произнес первую строку пушкинского «Прощай, свободная стихия!», и от напряжения у него хлынула носом кровь. «Темперамент у мальчика есть. Для начала и это неплохо…» — сказала тогда Мансурова. Несмотря на знаменитое родство, при поступлении в училище Миронов никаким блатом не пользовался: в приемной комиссии даже не знали, что он актерский сын.

После окончания учебы в Театр им. Е. Вахтангова Андрея Миронова не взяли, но зато безоговорочно приняли в Московский театр сатиры. К этому времени на счету актера уже была первая роль в кино, которую он сыграл еще в 1962 г., будучи студентом. Позднее он вспоминал о ней: «Мне повезло: первым кинорежиссером, у которого я снимался, был Юлий Райзман. Меня, студента театрального училища, пригласили на роль в фильме «А если это любовь?». На съемках царила атмосфера, близкая театральной, поэтому работалось с удовольствием…» Но большой известности после выхода фильма Миронов не получил, а популярным стал, снявшись в картинах «Мой младший брат» (1962 г.) и «Три плюс два» (1963 г.). Театральным же дебютом для молодого актера стала роль Гарика в спектакле «24 часа в сутки».

В театре с полной силой раскрылся комедийный и сатирический талант актера. Его игра в спектаклях «Клоп» (Присыпкин, затем Олег Баян), «Баня» (Велосипедкин), «Доходное место» (Жадов), «Дон-Жуан, или Любовь к геометрии» (Дон-Жуан), «Ревизор» (Хлестаков) изумительна и неподражаема. По словам М. Захарова, острокомедийные образы Миронова стали визитной карточкой Московского театра сатиры, без которых история отечественного театра просто немыслима. С каждой новой ролью Миронов отшлифовывал и оттачивал свое мастерство, доводя его до совершенства. Он очень много работал над собой, ибо от природы был создан не так уж идеально. Его беспокоила склонность к полноте, и он стал бороться с лишним весом, играя в большой теннис. От рождения у него были «тяжелые» ноги, а на сцене и на киноэкране его пластика, легкость движений просто поразительны.

Миронов удивительно владел искусством перевоплощения. Михаил Державин, который играл вместе с ним на одной сцене, вспоминает, что «после третьего звонка на сцену выходил уже не Андрей Миронов, а Фигаро, Пьер Присыпкин, Мэкки Нож, Хлестаков, Лопахин. А там, за слепящим светом рампы его ждал битком набитый зал, которому он отдавал себя без остатка». У актера сложилась своя публика, которая ходила специально «на Миронова». Когда он выступал, огромный, на 1200 мест зал в Театре сатиры был переполнен.

В театре Андрею Миронову повезло чуть больше, чем в кино, так как здесь ему удалось реализоваться не только как комедийному актеру, но и попробовать себя в серьезных ролях (Лопахин в «Вишневом саде», Чацкий в «Горе от ума»). Безусловно, то, что сделал Андрей Миронов как трагедийный и драматический актер, несравнимо с тем, что он мог бы сделать, если бы получал такую возможность и если бы жизнь его не оборвалась так рано. Прав Л. Эфрос, считая, что Миронов «многих своих возможностей просто не опробовал», что он «еще не жил в трагедии…».

Еще меньше серьезных ролей довелось сыграть актеру в кино («Мой друг Иван Лапшин», «Фантазии Фарятьева»). В 1975 г, снимая знаменитую картину «Ирония судьбы… или С легким паром», Эльдар Рязанов хотел попробовать Андрея Миронова на роль Ипполита, но тот умолял дать ему роль Лукашина. Кинопробы режиссера не удовлетворили — «психофизическая сущность расходилась с образом героя». А Миронов мечтал о серьезных ролях и хотел сняться у Тарковского и Михалкова… Он чувствовал свою невостребованность в «настоящем» кино и ужасно комплексовал по этому поводу. Хотя как эксцентрик, комедиант Андрей Миронов проявил себя в кинематографе настолько ярко, что трудно найти ему равных. Одноплановой роли Димы Семицветова в картине «Берегись автомобиля» (1966 г.) он придал такие краски, что эта роль стала одной из лучших. А его обаятельный авантюрист из «Бриллиантовой руки»! Миронов так блестяще, элегантно, с шиком сыграл эту роль, что после выхода фильма на экраны в обаятельного отрицательного персонажа влюбилась вся страна. Фильм принес актеру не только потрясающий успех и славу, но и послужил поводом к тому, что отныне его самого воспринимали как легкомысленного авантюриста.

Да, может быть, он искал славы, наград, любил деньги, вернее, ту свободу, которую они давали, шумные веселые компании и женщин, но вряд ли его можно отождествлять с тем Мироновым, которого мы видим на экране в «12 стульях» (1977 г.), «Соломенной шляпке» (1975 г.), «Бриллиантовой руке» (1968 г.). В действительности актер мало был похож на баловня судьбы, каковым его считали. Он любил пошутить и посмеяться, но часто в его глазах таилась печаль. Он не мог терпеть хамства и резкости, а если сталкивался с этим, то с неподражаемой «мироновской» интонацией говорил: «Мы их простим». Он обожал музыку, особенно джаз, прекрасно знал английский и французский языки. Ему была свойственна необычайная аккуратность, граничащая порой с педантизмом. Любовь к идеальному порядку привили ему в семье, которую в этом смысле можно было считать образцовой. В доме Мироновых — Менакер всегда было стерильно чисто, и от своих жен впоследствии Андрей Миронов требовал того же.

Никак не подтверждал он и имидж сердцееда, хотя слава дон-жуана, сопутствующая ему всю жизнь, безусловно, льстила актеру. Его первой любовью стала актриса Нататья Фатеева, с которой он познакомился на съемках лирической комедии «Три плюс два». Они расстались, но в 1963 г., во время празднования своего дня рождения, Наталья познакомила Андрея Миронова с Ларисой Голубкиной — обаятельной Шурочкой из «Гусарской баллады», которая впоследствии стала женой актера. Но произошло это только 10 лет спустя, после того как Миронов уже сделал Ларисе четыре предложения выйти за него замуж, а сам успел жениться и развестись с актрисой Екатериной Градовой. С ней он встретился весной 1971 г. в Театре сатиры, куда она пришла работать, влюбился с первого взгляда, и уже осенью они поженились. Через два года у Кати и Андрея родилась дочь Маша. Но их семейная жизнь была далека от благополучия, отношения не складывались. Андрей продолжал встречаться с Ларисой Голубкиной, они то сходились, то расставались. В 1973 г. Лариса родила дочь, которую тоже назвали Машей. Впоследствии Миронов удочерил ее, хотя фамилия у нее осталась Голубкина. Эта история с дочерьми Миронова, двумя Мариями Андреевнами, породила много разговоров и пересудов. Сейчас обе Маши выросли, стали актрисами, растят внуков Андрея Миронова, и одного из них зовут так же, как деда — Андрей Миронов.

В 1974 г. Миронов окончательно переехал к Ларисе Голубкиной, а в 1976 г. официально развелся с Екатериной Градовой. Со своей второй женой актер прожил вместе 14 лет. Лариса Ивановна Голубкина сохранила много воспоминаний об их совместной жизни. В семье Андрей Миронов всегда верховодил, был главным, как сказала об этом Лариса Ивановна: «В доме он был художественным руководителем, а я — исполнителем без права голоса… Он бывал грозным, но как-то по пустякам. Злился, если его самолюбие страдало, самолюбие человека, который все умеет делать в доме лучше всех». Миронов очень ценил семейные традиции и хотел, чтобы его собственный дом был похож на родительский — идеально чистый, открытый для друзей. Лариса Голубкина вспоминает, «что приняла эти семейные устои с радостью», несмотря на то, что ей пришлось перестроить и поменять некоторые свои привычки. Так и вышло, что двери их дома круглые сутки были открыты для гостей. Андрей Миронов просто не мог жить без шумных компаний и часто собирал у себя по 20–30 человек. Хотя настоящих друзей у артиста было немного — Александр Ширвиндт, Григорий Горин, Марк Захаров, Игорь Кваша. Как уже говорилось, Миронов любил идеальную чистоту и порядок во всем, и когда садились обедать, «он требовал, чтобы стол накрывался по высшему разряду». Его жена с юмором вспоминает, как однажды «подловила» известного чистюлю: «Приезжаю из командировки, а он сидит на кухне и не то на бумажке какой-то, не то на газетке колбаску режет!»

Жизнь Миронова не была ни однообразной, ни скучной, он любил и торопился жить. Постоянные репетиции, спектакли, съемки, гастроли, концерты, которые он всегда отрабатывал в полную силу, занимали большую часть его времени. Он не признавал халтуры и на самых скромных концертах работал на износ. Людмила Гурченко вспоминала о том, как Миронов не щадил себя: «Сцена вокруг, где он работал, была мокрая». И еще она сравнила его с колодцем — «чем больше отдавал, тем глубже становился, тем глубже в нем становилось». Не только в театре, но и на киносъемках Андрей Миронов выкладывался весь, без остатка. Интересен тот факт, что почти все трюки в кино актер отрабатывал сам. По словам Л. Эфроса, он «сам перепрыгивал разведенный мост, сам уговаривал матерого, мощного льва (пусть даже это и был славный домашний Кинг), сам спускался из окна шестого этажа гостиницы «Астория», держась за ковровую дорожку».

Актер успел сняться в 37 кинофильмах, сыграть 18 главных ролей в театре и поставить 5 самостоятельных спектаклей. Сцена была для Андрея Миронова властительницей его дум, мечтаний, надежд. Она была его жизнью. И его смертью. «Андрей Миронов подарил театру свою жизнь», — сказал Марк Захаров, и эти слова не являются преувеличением.

8 марта 2001 г. Андрей Миронов вновь вернулся на сцену Московского Театра сатиры: в честь 60-летия со дня его рождения там состоялась премьера спектакля «Андрюша». Благодаря кинокадрам, звукозаписям, воспоминаниям любимец публики снова стал главным героем спектакля. И зрители вновь кричали ему: «Браво, Миронов!» И в зале вновь звучал знакомый голос: «Не плачьте, сердце раня, смахните слезы с глаз. Я говорю вам «До свиданья», расставанье не для нас».

Джек Николсон — не просто громкое имя, а целая эпоха в американском кино. Три десятилетия его актерской карьеры отмечены, как вехами, «Оскарами», не говоря уже о множестве других, не менее престижных наград.

Николсон — актер редкостного обаяния, совершенно непохожий на большинство других, холодноватых в своем высокомерии голливудских звезд. Работавший вместе с ним над фильмом «Сияние» известный режиссер Стэнли Кубрик рассказывал: «От него исходила такая мрачная тайна. В нем ощущалось безумие и кровожадный инстинкт, которые выплескивались с яростной силой, от чего становилось не по себе… И в то же время, как сильный и светлый луч, от его лица шел поток обаяния, перед которым трудно было устоять…» Не будучи красавцем, Николсон обладает поистине магической притягательностью, в игре он может легко и естественно переходить от трагедии к комедии, удачно соединяя в своей игре серьезность с откровенным шутовством. Поэтому нет ничего удивительного в том, что при выборе прототипа для хитроумного, изворотливого и напористого мышонка Микки Мауса среди нескольких десятков кандидатов создатели этой мультзвезды отдали предпочтение именно Николсону и наделили своего героя его эксцентричностью, непредсказуемостью, неповторимой мимикой, подвижностью, дьявольскими ужимками и коварно-обольстительным взглядом.

Дорога Джека Николсона в искусство начиналась еще в школе. Он всегда был непоседой и выдумщиком. Однажды, отбывая наказание в углу, он мелом сделал из своего лица маску и с широкой улыбкой явил ее классу. С тех пор за ним закрепилось прозвище школьного шута, и парень старался его оправдывать. После появления белой маски его Джокера в кинофильме «Бэтмен» (1989 г.) можно сказать, что Николсон сохранил ее на всю жизнь.

Окончив школу в г. Нептун, штат Нью-Джерси, 17-летний Джек, проехав всю Америку с востока на запад, явился в Лос-Анджелес, чтобы стать кинозвездой. Жесткое воспитание, волевой характер и привычка трудиться помогли ему в воплощении этой мечты. Начал он работать в Голливуде мальчиком на побегушках, стараясь вникать во все, что происходит вокруг. Сначала это было место в отделе писем анимационного отдела студии «МГМ», постепенно его стали привлекать к написанию сценариев, а затем и поручать незначительные роли. Восхождение к профессии длилось долгие десять лет.

Очень многим на этом этапе обязан Джек режиссеру и продюсеру Роджеру Кормену, которого за обилие заурядных, малобюджетных фильмов, предназначенных для показа в далеко не лучших кинозалах, называли «королем халтуры». Однако вошел он в историю кино и тем, что помог овладеть мастерством очень многим будущим знаменитостям. Среди них оказался и Николсон, сыгравший почти в 20 картинах Кормена. О характере ролей можно судить по названиям фильмов: «Плачь, детоубийца», «Ворон», «Магазинчик ужасов» (1960 г.), «Резня в день Святого Валентина», «Ужас» (1963 г.) и др. Сам Николсон выделял, как заслуживающие внимания, ленты «Стрельба» и «Всадник в вихре», которые вышли в 1966 г., пользовались успехом в Европе и получили даже награды на международных кинофестивалях, однако в Голливуде прошли незамеченными.

Неоценимым качеством в работе Кормена было то, что он позволял начинающему актеру вносить свои поправки в сценарий, вмешиваться в режиссуру, изменять роль, если это было интересно, ново и работало на успех. Не жалея сил, Джек изощрялся в изобретении различных перипетий, изображая леденящие кровь страсти, играя и добрых малых, и ковбоев, и убийц, — словом, делал откровенную халтуру, лишь бы не потерять любимую работу. Так он подошел к 21-му по счету фильму «Беспечный ездок» (1969 г.). При всей типичности его сюжета (речь шла о преуспевающем, но сильно пьющем юристе, которому опостылела провинциальная жизнь, и он примыкает к двум хиппи на тяжелых мотоциклах — типичным бунтарям того времени), фильм сразу стал одним из самых культовых в мировом кино, «манифестом 60-х». Его посмотрели 50 млн. зрителей. О социальном звучании картины свидетельствует хотя бы то, что спустя 20 лет президент США Джордж Буш, говоря в одной из речей об антигосударственных настроениях молодежи и безразличии к общественному долгу, назвал ее поколением «Беспечного ездока».

В роли адвоката Хэнсона молодой Николсон заявил о себе уже как о сформировавшемся актере с индивидуальной манерой исполнения. Он умеет проникать в характер героя, выражать наиболее сложные и противоречивые его черты, с юмором подходить к серьезнейшим проблемам. Игра его эмоциональна и необыкновенно пластична. Тип интеллектуала, который живет в противоречии с обществом, варьируется в последующих ролях, например в фильмах «Пять легких пьес» (1970 г.), «Китайский квартал» (1974 г.) и др. А наиболее обобщенный образ создан в кинофильмах М. Антониони «Профессия: репортер» и М. Формана «Полет над гнездом кукушки» (оба в 1975 г.). Эти фильмы отошли от голливудских стандартов, они ближе к европейским традициям своей глубокой психологической проработкой образов.

За исполнение роли Макмёрфи в «Полете над гнездом кукушки» Д. Николсон получил свою мечту — «Оскар» и премию голливудских журналистов «Золотой глобус», а с ними всеобщее признание и материальное благополучие.

В течение 1975 г. актер снялся одновременно в четырех картинах. После тяжелейшей работы, а затем ошеломляющего успеха, как это часто бывает, последовал спад в творчестве и с ним душевный кризис, сопровождавшийся тягой к алкоголю и наркотикам, беспорядочной сексуальной жизнью и дебошами. Испытание славой не зря считается одним из труднейших. А тут еще открылась сразившая Джека семейная тайна Николсонов. В возрасте 37 лет он вдруг узнал, что женщина, которую он всю жизнь считал матерью, на самом деле его бабушка, которая таким образом прикрыла грех несовершеннолетней дочери Джун. Чтобы никто не догадался об этом, семья переехала на другое место жительства. Когда Джеку было около пяти лет, отец (то бишь дед) бросил семью. Так они и прожили много лет, пока вездесущие журналисты не докопались до правды. Эта тяжелая и угрожающая полоса в жизни Николсона отразилась позже в образах бывшего астронавта, ставшего алкоголиком («На языке нежности», 1983 г.) и бродяги («Чертополох», 1987 г.). За роль второго плана в картине «На языке нежности» актер был снова удостоен «Оскара» и «Золотого глобуса». Он сумел не только выйти из кризиса, но и начал снова успешно работать.

Дальнейшее творчество Николсона свидетельствует о том, что актер усиленно оттачивал свое мастерство, виртуозно лепил киногероев, используя при необходимости комизм, шутовство, доходящее до гротеска. Так он создал образы гангстера Портано из фильма «Честь семьи Прицци» (1986 г.), воплощение самого Сатаны, обольстителя Дарилл ван Хорна из «Иствикских ведьм» (1987 г.), Джокера из «Бэтмена» (1989 г.). В этих персонажах Николсон был настолько жутким и одновременно притягательным, что его самого стали считать чуть ли не исчадием ада. Интересен такой факт. В особняке Барбры Стрейзанд, где снимался фильм «Иствикские ведьмы», вскоре начали происходить необъяснимые, мистические вещи. Они настолько напугали хозяйку, что она решила не просто избавиться от замка, а снесла его.

В 80-е годы Николсон мог уже свободно манипулировать зрителями, вести за собой, перевоплощаясь (его называли «королем мимикрии»), заставлять реагировать на игру по своему замыслу — от хохота до оцепенения. «Моя внешность — это мой капитал, — говорил актер. — Мое лицо позволяет играть мне все — от симпатичного парня из соседнего дома до убийцы…». Но, как настоящий профессионал, он хорошо понимал, что ему нельзя стоять на месте, нужно меняться вместе со временем, чтобы быть востребованным новыми поколениями зрителей. И в 90-е годы он создает замечательные произведения — фильм «Несколько хороших парней» (1992 г.), ставший рекордно прибыльным, «Волк» (1994 г.), «Кровь и вино» (1995 г.), «Постовой на перекрестке» (1996 г.), «Лучше не бывает» (1997 г.), демонстрируя высокий профессионализм, умение вживаться в новые, современные образы.

Возвращаясь к своим любимым героям, Николсон переосмысливает их. Так в продолжение «Китайского квартала» появились «Два Джека» (1990 г.) и вторая часть фильма «На языке нежности» — «Вечерняя звезда» (1996 г.). В 1998 г. он получает третьего «Оскара» за фильм «Лучше не бывает».

Став звездой первой величины, Джек Николсон уже может диктовать Голливуду свои условия, в том числе и гонорары (до 15 млн долларов за главную роль и до 7 млн — за второстепенную). Наиболее почитаемые им режиссеры — Антониони, Полански, Форман, Кубрик, Пейн и особенно Шон Пенн, с которым сделано несколько значительных работ. Одной из них стала картина «Обещание» (2000 г.). Она о полицейском, который в последний день работы перед выходом на пенсию пообещал родителям убитой девочки найти преступника и старается сдержать слово. По словам Пенна, он ставил себе задачу «любыми способами спровоцировать Джека не просто на обычную качественную игру, а на нечто феноменальное». Эта картина была показана в Канне. И хотя ожидаемого приза за лучшую мужскую роль актер не получил, критика единодушно отмечала, что его талант не подвластен ни времени, ни моде. Более всего Николсон любит играть людей, попавших в критические ситуации, находящихся порой на грани безумия. Это настоящие человеческие трагедии с таким накалом страстей, что, по его собственному мнению, после съемок актеру о них надо сразу забывать.

Джек Николсон был участником ХХІІІ МКФ в Москве, где ему вручили премию «Верю!». В неофициальной обстановке на даче Н. Михалкова он общался с президентом В. Путиным. Там же продюсер М. Фитцджеральд сказал, что собирается экранизировать «Мертвые души» Н. Гоголя с Николсоном в роли Чичикова. Поживем — увидим. А в ближайших планах актера фильм А. Пейна и Д. Тейлора «О Шмидте», история страхового агента, вышедшего на пенсию и подводящего итоги своей жизни. Эта роль написана специально «под Николсона».

Портрет суперзвезды будет не полным, если не сказать о его личной жизни. В Голливуде секс-успехи и неудачи обсуждаются не менее горячо, чем профессиональные. Николсон до сих пор именуется «первым любовником Голливуда». Несмотря на огромное количество романов, он был женат только однажды и недолго на кинодиве Сандре Найт. От этого брака у него есть дочь Дженнифер, тоже ставшая актрисой. После развода актер вел довольно бурную холостяцкую жизнь. В течение 17 лет его неофициальной спутницей была киноактриса Анжелика Хьюстон, а потом в жизни Николсона появилась необычайно красивая официантка из Колорадо Ребекка Брусссар, ставшая впоследствии актрисой. Она была подругой Дженнифер, снималась с нею в одном фильме и приглянулась Николсону. Ребекка родила от него двоих детей — Лоррейн и Раймонда. Однако через пять лет, не выдержав роли официальной любовницы Джека в числе множества неофициальных, она порвала с ним. Это вызвало у актера настоящее потрясение, потому что впервые в жизни бросал не он, а его, причем не просто женщина, а мать его детей.

Как правило, в отношениях с людьми, особенно с женщинами, условия игры привык диктовать Николсон, и далеко не всегда по-джентльменски. Известно несколько судебных исков, в которых ему предъявлялись обвинения в грубом обращении, вплоть до рукоприкладства. Но экстравагантный соблазнитель выходил сухим из конфликтов, щедро оплачивая свои проступки. К примеру, одной из проституток за нанесенные побои он вынужден был заплатить 32 тыс. долларов. Часто бывшим пассиям актер дарил особняки. Иногда и детей. Дотошные исследователи амурных дел Николсона насчитали их восемь, некоторых он даже признал.

Сам Николсон говорит, что не создан для семейной жизни, ему, как воздух, необходима свобода. «По натуре я бунтарь. А слово муж звучит подобно «привязанный к дому». Я убежден, что идеология брака и семьи основана на регрессивной концепции. Посудите сами, ни в одном сколько-нибудь значительном произведении мировой литературы и речи не идет о семейном счастье, а описываются лишь кошмарные ситуации, постоянно возникающие в семьях. Уж мне-то можно верить: я перепробовал все — был женат, разведен, жил один, жил с несколькими женщинами одновременно, водил женщин за нос. Они не однажды обманывали меня…» Хотя сейчас он заметно остепенился. При огромной славе и внушительном состоянии, оцененном в 500 млн долларов, он уже не предается былым безумствам, больше заботится о детях, предпочитает спокойный отдых, из одежды — джинсы и кроссовки. Не может терпеть телевидения, считая его раковой опухолью киноискусства, которое он просто обожествляет. Не любит также давать интервью. Однако кое-какие из высказываний Джека Николсона, попавшие в прессу, стоит привести, ибо они служат дополнительными штрихами к его портрету. Итак:

«Вторая мировая война и кино — вот, на мой взгляд, два главных события ХХ века».

«Я всегда смотрю на зрителей — они являются моим главным барометром».

«То, что делаю я, не может сделать ни один другой артист. Потому что я — лучший».

«Я люблю блеск и мишуру Голливуда… Люблю процесс создания кино… Я счастливый человек. Я поддерживаю у зрителей трепетное отношение к кино и его традициям. Пусть у людей будет ощущение праздника жизни».

Жизнь и творчество Любови Петровны Орловой пришлись на эпоху огромных перемен и социальных потрясений, революций и войн, неисчислимых трагедий. Однако казалось, что все это ее не коснулось. Она существовала в представлении поклонников как легендарная личность, купающаяся в почестях и богатстве. Всегда и везде демонстрировалась безупречная биография девушки из народа, достигшей вершины славы и признания. Такова была схема. На самом же деле все обстояло несколько иначе.

Родилась Люба в подмосковном Звенигороде, и как писал первый биограф актрисы Г. Зельдович, «в простой интеллигентной семье». Этими «простыми интеллигентами» были Петр Федорович Орлов, служащий военного ведомства, потомок тверской ветви Рюриковичей, и Евгения Николаевна из старинного рода Сухотиных, которая приходилась дальней родственницей графу Л. Н. Толстому. В семье хранили издание «Кавказского пленника» с дарственной надписью писателя. В доме Орловых гостил не раз сам Ф. Шаляпин.

Любе, как барышне дворянского сословия, дали соответствующее образование и прочили будущее знаменитой пианистки. Возможно, так оно и случилось бы, если б не революционные события 1917 г. Незадолго до них Орловы перебрались в Воскресенск, где жила сестра Евгении Николаевны, а затем очутились в московской коммуналке. Жили трудно и голодно. Однако в 17 лет девушка поступила в консерваторию, а чтобы продержаться, вынуждена была заниматься тяжелым физическим трудом. Все пишущие об Орловой упоминают, что ей приходилось вместе с родственниками возить на продажу тяжелые бидоны с молоком, руки пианистки примерзали к ним, отчего были навсегда попорчены. Затем она подрабатывала тапером в синематографе, танцевала на эстраде, училась в хореографической студии Франчески Беаты, о которой потом не любила вспоминать, хотя именно здесь получила хорошую подготовку для сцены и привычку ежедневно работать у балетного станка.

После консерватории, а ей было отдано три года, одаренная девушка продолжала обучаться балету в Московском театральном техникуме, а по окончании этого учебного заведения была принята в музыкальную стадую при МХАТе, которую организовал В. И. Немирович-Данченко. Так в 24 года Любовь Орлова стала профессиональной артисткой. Некоторое время она выступала в кордебалете и как хористка, но вскоре была замечена режиссером и получила роль Периколы в оперетте Оффенбаха. После удачного дебюта стала солисткой и стала играть большие роли в «Корневильских колоколах», «Дочери мадам Анго», «Соломенной шляпке».

Казалось бы, перед ней открылась широкая дорога, но дворянское происхождение в любой момент могло ее закрыть. Чтобы смотреть в будущее, надо было перечеркнуть прошлое и избавиться от жалкого полуголодного настоящего. Надо было жить умно и расчетливо. Трудно сказать, что помогло Орловой выделиться из множества молодых и красивых подруг — везение или умение пользоваться своими прекрасными внешними и артистическими данными. Только очень скоро за миниатюрной красавицей стал ухаживать Михаил Немирович-Данченко, сын главного режиссера, дело шло к свадьбе. Но Орлова вдруг переключилась на другого поклонника — австрийского инженера и бизнесмена, несколько месяцев фактически жила с ним в гражданском браке. Однако серьезных шагов не последовало, возможно, планы влюбленных на будущее не совпадали. (Впоследствии этот человек сделал карьеру и состояние при Гитлере.) В 1926 г. Орлова вышла замуж, остановив выбор на высоком чиновнике А. Берзине, положение которого давало возможность жить безбедно. Но 4 февраля 1930 г. Берзина, бывшего тогда заместителем наркома земледелия, арестовали. Он был осужден на длительный тюремный срок. Помочь ему молодая жена ничем не могла, надо было выживать самой, и сразу же после ареста мужа она возвратилась к родителям. После пережитого нервного потрясения Орлова всю жизнь страдала бессонницей и светобоязнью. Однажды актриса все же рискнула обратиться к Сталину с просьбой выяснить судьбу мужа. Она узнала, что он жив, и на том успокоилась. Берзин был освобожден лишь в конце 40-х годов, уехал к матери в Литву и умер там от рака.

Эта личная драма не сломила актрису. Она знала, что должна идти по избранному пути и утвердиться на сцене. Орлова предпринимает попытку сняться в кино. Не сразу, но это ей удается. Режиссер Б. Юрцев пригласил ее в немой фильм «Любовь Алены» (1933 г.). Затем она получила роль Грушеньки уже в звуковой картине «Петербургские ночи» по роману «Братья Карамазовы» Ф. Достоевского. К актрисе пришла известность, ее портреты появились в журналах.

1934 г. стал точкой отсчета в головокружительной карьере Любови Орловой. Он принес встречу с Григорием Васильевичем Мормоненко, известным в кино как Г. Александров. По одной из версий, Орлова сама подстроила их «случайную» встречу у подруги, осталась с ним наедине и после этого была утверждена на главную роль в музыкальной кинокомедии «Веселые ребята». Очень скоро она стала не только хозяйкой на съемочной площадке, под нее переделывались многие сцены, она полностью взяла инициативу в свои руки. Ради нее Александров оставил жену с маленьким ребенком. Сразу после съемок картины «Веселые ребята» Орлова и Александров поженились. Это был брак зрелых людей (Орловой исполнилось 32, Александрову на год меньше), хорошо понимающих, что они жизненно необходимы друг другу.

Г. Александров уже имел имя в кинематографе. Вместе с Эйзенштейном он снимал «лучший фильм всех времен и народов» «Броненосец Потемкин» и к 10-летию Октябрьской революции ленту «Октябрь». Три года друзья и коллеги провели в Голливуде, обучаясь премудростям западного искусства. «Веселые ребята» явились результатом этой творческой командировки. Красивый, с атлетической фигурой, талантливый, бойкий и предприимчивый Александров всегда чувствовал конъюнктуру, знал, с кем следует поддерживать отношения, как себя подать, любил прихвастнуть, порисоваться. И возможно, как считали позже, с Орловой их соединила отнюдь не романтическая страсть.

Супруги всю жизнь демонстрировали безоблачное семейное счастье, подчеркнуто уважительно обращались друг к другу на «вы», однако мало кто верил в эту сказку. Фальшь их отношений действовала отталкивающе, у них не было настоящих друзей, тем более что вели они себя далеко не безупречно. В 1938 г. Орлова чуть было не поддалась алкогольному пристрастию, но вовремя взяла себя в руки. Тогда же произошла и нашумевшая «дачная» история, дошедшая до ЦК и получившая огласку в прессе. Статья под названием «Недостойное поведение» рассказывала о зарвавшейся знаменитости Л. Орловой, которая требовала с филармонии за свои концерты гонорары, в 3–4 раза превышающие даже положенную ей максимальную ставку. Ну что поделать, двухэтажная дача во Внуково с гектаром прилегающего леса требовала больших средств. Через год она была выстроена, а историю, которая любого другого артиста сбросила бы с Олимпа, замяли. От звездной четы многих отпугивала и особая приближенность Орловой к вождю. Именно Сталин решил судьбу большинства фильмов, в которых она снималась, в том числе и «Веселых ребят». Поначалу картину заклеймили как «контрреволюционную и хулиганскую», а после одобрительной оценки Иосифа Виссарионовича не только показали на экранах страны, но и послали на кинофестиваль в Венецию под названием «Москва смеется». В январе 1935 г. он лично внес фамилию Орловой в список на присвоение звания заслуженного деятеля искусств РСФСР в одном ряду с Я. Протазановым, С. Юткевичем, Л. Кулешовым.

Карьера Любови Орловой стремительно неслась ввысь. Она великолепно пела и танцевала, что в сочетании с природной красотой и талантом не могло не сделать ее кумиром миллионов. Всенародная любимица, идеал, чудо — вот что представляла собой Орлова в 30-е гг. Сталин однажды пошутил: «Запомните, товарищ Александров! Орлова — наше народное достояние. Орлова у нас одна. Если вы ее будете мучить (имелось в виду, что она худая и бледная), мы вас жестоко накажем. Мы вас повесим, четвертуем, а потом расстреляем из пушек». Черный юмор вождя был совсем не далек от истины.

Такое внимание следовало оправдывать. И личный режиссер Любови Орловой снимал ее много, только в заглавных ролях, выдавая «на-гора» шедевры киноискусства. На экраны один за другим вышли фильмы: «Цирк», в котором Л. Орлова сыграла Марион Диксон (1936 г.), «Волга-Волга» — роль почтальона Дуни-Стрелки (1938 г.), «Светлый путь» (1940 г.) — о «советской Золушке» Тане, превратившейся из деревенской неумехи в знатную ткачиху и члена правительства. После войны Орлова предстала одновременно в двух образах — ученой Никитиной и артистки Шатровой в комедийной ленте «Весна» (1947 г.). Эти фильмы прославили родной кинематограф за рубежом, были лучшим средством пропаганды советской жизни при страшных ее реалиях.

В 1939 г. на экраны вышел один из первых советских кинодетективов «Ошибка инженера Кочина» режиссера Л. Мачерета, в котором Орлова сыграла жену и пособницу шпиона Лебедева. Особого успеха картина не имела, скорее, убедила актрису, что сниматься у других режиссеров и не в комедийном амплуа ей не стоит. А вот за участие в кинолентах Г. Александрова «Волга-Волга» и «Светлый путь» Орлова в начале 1941 г. была удостоена Сталинской премии.

Война прервала бурную деятельность супругов в кино. Осенью того же 41-го они переехали в Баку, где Александров возглавил местную киностудию и сделал ряд агитационных фильмов, в частности картину «Одна семья», забракованную как слабую и неубедительную. Это был все-таки не его жанр.

Когда Л. Орловой исполнилось 45 лет, она почувствовала, что ее экранная жизнь скоро закончится, и приняла решение поступить на работу в Театр им. Моссовета. Верный друг Г. Александров и тут сделал все как надо: чтобы облегчить этот шаг супруги, он пригласил на ведущие роли в кинофильм «Весна» актеров этой труппы Ф. Раневскую и Р. Плятта, а режиссера театра И. Анисимову-Вульф сделал своей помощницей на съемках.

Первой ролью Орловой в театре была Джесси Смит в спектакле «Русский вопрос» по пьесе К. Симонова. Режиссер Ю. Завадский отмечал, что поначалу Орлова была явно слабой драматической актрисой, однако сумела преодолеть все трудности, проявить характер и дарование. Последующие роли в спектаклях «Сомов и другие» (Лидия), «Кукольный дом» (Нора) были гораздо успешнее.

В 1950 г. за фильм «Встреча на Эльбе» супругов наградили еще одной Сталинской премией, а незадолго до этого Орлова получила звание народной артистки СССР. В 1951 г. Александров начал преподавать во ВГИКе, стал профессором. Звездная пара по-прежнему купалась в лучах славы, жила в шикарной квартире на Большой Бронной, несмотря на железный занавес беспрепятственно разъезжала по миру, общаясь с Ч. Чаплином, Б. Шоу, Ж.-П. Сартром, Э. де Филиппо.

Однако их слава катилась к закату. Вместе с эпохой Сталина уходили и героини Орловой. После фильмов «Мусоргский» (1950 г.) и «Композитор Глинка» (1952 г.) актриса практически перестала сниматься. Всю оставшуюся жизнь она панически избегала кинокамер и фотоаппаратов, всеми средствами, в том числе и пластическими операциями, боролась со старостью. Александров, правда, сделал еще одну попытку, сняв ее в 1959 г. в фильме «Русский сувенир», но фильм с треском провалился. Критика с наслаждением «расстреливала» некогда недоступных ей кумиров. Дело дошло до того, что группа интеллигенции в составе Д. Шостаковича, Ю. Завадского, С. Юткевича, С. Образцова, П. Капицы и других выступила в их защиту. На некоторое время супруги отошли от кино. Александров поставил на сцене Театра им. Моссовета пьесу «Милый лжец», где главная роль Патрик Кэмпбелл предназначалась конечно же Орловой. Но надолго оккупировать эти подмостки им не удалось. После еще одной главной роли в спектакле «Странная миссис Сэвидж», которую режиссер Завадский вскоре передал В. Марецкой, Любовь Орлова отошла на второй план.

Лебединой песней Александрова и Орловой должен был стать кинофильм «Скворец и Лира», снятый режиссером по собственному сценарию в 1974 г. Это была повесть о двух советских разведчиках, которых супруги сами и сыграли. Но и сюжет, и исполнители главных ролей получили на экране жалкое воплощение. Достаточно сказать, что 72-летняя звезда появилась в одном из эпизодов в подвенечном платье, а в другом «жестикулировала» хитроумно задрапированными руками молоденькой дублерши.

Зрители этой работы не увидели. После сумасшедших затрат готовую ленту положили на полку. Одни считают, что по указанию главного консультанта, высшего чина КГБ Цвигуна, другие утверждают, что это было решение самой Л. Орловой, которой хватило здравого смысла не выпустить на экран «это мучительное, нездоровое, почти зловещее зрелище», как назвал последний художественный фильм Г. Александрова один из летописцев советского кино.

Во время озвучивания этой картины Любовь Петровна заболела. Ее прооперировали в Кунцевской больнице, якобы удалив камни из желчного пузыря, но на самом деле у нее обнаружили рак поджелудочной железы. Не зная об этом смертельном диагнозе, стонущая от боли Орлова буквально до последнего дня даже в больнице продолжала заниматься у балетного станка. И в то же время одной из знакомых, навестившей ее, она сказала: «Абсолютно не боюсь умирать. Я устала жить». Похоронили Л. Орлову в день ее рождения, 73-й по счету. На кладбище Александров распорядился гроб не открывать, чтобы поклонники молодой и жизнерадостной кинодивы так и не увидели ее старости.

После смерти жены Григорий Васильевич прожил более восьми лет. Проводил в последний путь сына от первого брака, которому было всего лишь пятьдесят. Чтобы огромное состояние не досталось чужим людям, оформил брак с его вдовой Галиной, и та вошла в дом, куда раньше не допускалась Орловой даже на порог.

Незадолго до смерти Г. Александров отдал последнюю дань памяти супруги, сняв вместе с режиссером Е. Михайловой документальный фильм «Любовь Орлова».

Новая и теперь уже единственная хозяйка всех семейных богатств — Галина Александрова распорядилась ими по-своему: квартиру и дачу продала, архив семьи просто выбросила, отомстив таким образом за обиды, причиненные некогда ее мужу. Для нее звездная пара отнюдь не была легендарной.

И все-таки Л. П. Орлова осталась в памяти людей блистательной актрисой, всегда подтянутой и улыбчивой красавицей, воплощением энергии и оптимизма, недосягаемой и обожаемой кинобогиней. Она была символом своей эпохи, первой советской звездой голливудского типа.

Творческая судьба Ф. Г. Раневской может служить классическим примером того, как опасно даже общепризнанным мастерам искусства брать на себя смелость предрекать судьбу начинающего актера. Ведь ее признавали профессионально непригодной сначала для театра, когда семнадцатилетней девушкой она пыталась пробиться во все театры и студии Москвы, а затем и для кино — ей вернули со студии «Мосфильм» фотографии в разных ролях с ответом: «Это никому не нужно».

Между тем сама Раневская говорила: «Профессию я не выбирала. Она во мне таилась».

Родилась Фаина Раневская в Таганроге — тогда сером, скучном, ленивом провинциальном городе. Отец, Гирши Фельдман, был нефтепромышленником, имел двухэтажный дом, собственный пароход и большую семью. Весной 1917 г. вся она, кроме Фаины, погрузилась на этот пароход и отбыла в Турцию. Девушка к этому времени уже определила свое будущее и изменять своему выбору не пожелала.

Фаина унаследовала от матери тонкую натуру, чувствительность и ранимость. Была хорошо воспитана, любила музыку, литературу. Ей не было девяти лет, когда однажды она услышала, как мама оплакивает А. П. Чехова. Тогда девочка впервые взяла томик писателя-земляка, прочла «Скучную историю» и сразу повзрослела. Позже она проделала то же, что и героиня повести Катя: ушла из дома в никуда, чтобы стать актрисой.

Юная гимназистка Ф. Фельдман очень любила посещать театр, единственный очаг культуры в Таганроге, где ставили классику, любимого Чехова, у которого она впоследствии позаимствовала творческий псевдоним. Однажды она познакомилась с известной актрисой А. Коонен, отдыхающей здесь, и таким образом приблизилась к таинству актерской профессии. А в 1915 г., несмотря на категорические возражения отца, ни имея ни денег, ни покровительства, уехала в Москву, надеясь устроиться в любую труппу.

В столице она бросилась в театры, пересмотрела весь репертуар с участием таких мастеров, как Мейерхольд, Таиров, Михоэлс, Охлопков, Вахтангов, Станиславский, Москвин, М. Чехов, О. Книппер-Чехова… Никто в самой Фаине данных, необходимых для актерской профессии, не увидел. Никому не известная провинциалка, высокая, нескладная, с крупными чертами лица, к тому же страшно заикавшаяся от страха, не произвела впечатления. Неожиданно судьба свела ее со знаменитой балериной Большого театра Е. Гельцер, которая приютила Фаину и помогла устроиться статисткой в театр подмосковного дачного поселка Малаховка. Это место было интересно тем, что сюда летом съезжались из Москвы и Петербурга режиссеры, драматурги, актеры и ставили лучшие пьесы того времени. Здесь она познакомилась с О. Садовской, Н. Радиным, С. Головиным, М. Блюменталь-Тамариной, Б. Никольским.

Первый выход Раневской на театральные подмостки состоялся в пьесе Л. Андреева «Тот, кто получает пощечины», в массовке, разумеется. После представления новенькую еле успокоили, она заходилась в рыданиях, сочувствуя судьбе главного героя. Игравший его трагик И. Певцов внимательно посмотрел на девушку и сказал, что ей суждено стать большой актрисой.

Но прежде чем Раневская достигла этого, ей пришлось пройти через настоящие хождения по мукам, объездить страну вдоль и поперек, сыграть сотни спектаклей в Смоленске и Владивостоке, Харькове и Ташкенте, Архангельске и Хабаровске. В начале 20-х гг. ей довелось работать в созданном в Крыму первом советском театре, а в 1928–1931 гг. — в труппе бакинского Рабочего театра.

Гражданская война, разруха, неустроенность и неопределенность во всем — вот условия, в которых жила и училась профессии Ф. Раневская. Училась в деле, играла все подряд. Среди агиток и безграмотных, дешевых постановок была и классика — Л. Толстой, Н. Гоголь, А. Островский, И. Тургенев, В. Шекспир, И. Шиллер. Были и талантливые учителя, среди которых актриса и педагог Павла Вульф (ее называли провинциальной Комиссаржевской), ставшая навсегда другом и наставником Раневской, ее профессиональной единственной школой.

Долгие годы нарабатывалось умение, появлялся опыт, формировалось сценическое лицо актрисы. Среди наиболее успешных ранних работ были Шарлотта в «Вишневом саде» Чехова, Дунька, рвущаяся в Европу, из «Любови Яровой» Тренева и другие образы, которые обнаружили в Раневской острую характерность, комедийно-сатирическую окраску, социальную очерченность, а также тяготение к импровизации. Определилось и ее творческое кредо — не играть, а жить на сцене и отдавать этой жизни всю себя.

Ф. Раневской было уже 35 лет, когда осуществилась мечта о работе в столице. Из Ташкента ее пригласил в Московский Камерный театр (впоследствии им. Пушкина) и буквально дал ей крылья А. Таиров. Первая же роль — Зинки в «Патетической сонате» — сразу заставила заговорить о ней, привлекла внимание кинорежиссеров. Однажды прямо на улице к ней подошел молодой человек и предложил сниматься. Раневская в ответ бросилась ему на шею. Оказалось, что Михаил Ромм увидел ее в спектакле и решил непременно пригласить в свой первый еще немой фильм «Пышка» по Мопассану (1934 г.). Съемки оказались не просто трудными, а мучительными: новый павильон не отапливался, начинающему режиссеру отводили ночное время, средств не хватало, поэтому Раневской приходилось носить на себе пудовое платье, сшитое из остатков ткани, которой ранее был обит дилижанс. Первоначальная радость закончилась клятвой никогда больше не переступать порог этого ада. Тем не менее мадам Луазо в исполнении Раневской покорила зрителей, стала воплощением лицемерия, ханженства, подлости и жестокости. Эта роль засвидетельствовала появление яркого комедийного дарования.

Именно комедийное амплуа актрисы эксплуатировалось другими режиссерами. Следующим стал И. Савченко, который был настолько сражен мастерством актрисы, что предложил сниматься в «Думе про казака Голоту», не имея для нее роли. Решено было жадного попика, к которому по сценарию приходили за йодом, преобразить в попадью. Текста тоже не было. Все, что вошло в фильм, — это первая и единственная проба на роль Раневской, она полностью импровизировала эпизод. В 1939 г. актриса сыграла снова эпизодическую роль — Иды Гурвич, жены портного, в картине Г. Мачерета «Ошибка инженера Кочина». Но следом за ней появляется «Подкидыш» М. Ромма, а в нем несравненная Леля с крылатой репликой «Муля, не нервируй меня!». В киноленте «Александр Пархоменко» (1942 г., реж. Л. Луков) Раневская появляется в роли таперши. Сейчас трудно даже вообразить, что в сценарии ей была отведена одна строчка: «Таперша играет на пианино и поет». То, что сделала актриса на экране, было не просто характером, а узнаваемым социальным типом.

И в жизни, и в ролях, даже самых маленьких, Раневская фонтанировала афоризмами, экспромтами, анекдотами, ее «отсебятина» становилась фольклором. И сейчас достаточно произнести фразы: «Я никогда не была красива, но всегда была чертовски мила», «Жаль, королевство мало, развернуться мне негде!», «Красота — это страшная сила», «Мой знакомый француз из Одессы» и другие, чтобы в памяти всплыли колоритные персонажи Раневской. Это прежде всего чеховские героини: жена инспектора («Человек в футляре», 1939 г.) и мать невесты («Свадьба», 1944 г.). В каждой из героинь буквально «дышит» сама Ф. Раневская. Своими творческими находками второстепенных персонажей она выводит на первый план. Сколько их, например, в фильме «Весна» (1947 г.). Реалистические краски в сочетании с гротесковыми деталями, эксцентричными приемами — вплоть до кувыркания с лестницы и превращения Маргариты Львовны во Льва Маргаритовича — помогают актрисе выразить свою симпатию к наивно-простодушной героине. И совсем другое, брезгливо-отрицательное отношение сквозит в образе хитрой спекулянтки Марго из фильма «Легкая жизнь» (1965 г.).

Выступая соавтором, а часто и творцом своих персонажей, Раневская как бы выхватывает их из жизни, ее мудрый взгляд подмечает детали, которые затем обобщаются, становятся решающими при поиске выразительных средств.

Режиссер О. Абдулов говорил, что Раневская на сцене — целая труппа, все амплуа — в ней одной. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить сцену допроса Маньки-спекулянтки из пьесы В. Билль-Белоцерковского «Шторм». Актриса «дописала» ее, а автор одобрил. Эта резко отрицательная роль буквально «затмила» остальные своей наполненностью и реальностью, и руководство театра, чего-то опасаясь, изъяло ее из спектакля.

Став профессионалом высокого класса, Фаина Раневская продолжала с высочайшей требовательностью относиться к себе и не терпела равнодушных или недобросовестных, считала такое отношение к искусству безнравственным. Работать с ней было тяжело. Чрезмерную требовательность некоторые считали капризом, кто-то даже определил в ней «режиссероненавистничество». Она терзала всех, спорила, настаивала, перекраивала то, что считала несовершенным, недоработанным, отказывалась играть, если ее что-то не устраивало — литературная основа, режиссерская трактовка или актерский отклик.

О чувстве партнерства особая речь. «Партнер для меня — все, — говорила Фаина Георгиевна. — С талантливым я становлюсь талантливой, с бездарным — бездарной». Радость сотворчества подарили ей, к примеру, Горонов в «Пышке», Репнин в «Подкидыше». Одним из самых любимых еще с «Подкидыша» и в продолжение всего творчества на сцене театра Моссовета и перед кинокамерой оставался Р. Плятт. Их совместную гармоничную игру в спектакле «Дальше — тишина» называли «дуэтом двух вдохновенных музыкантов-виртуозов». А когда умер В. Бероев, занятый вместе с ней в «Странной миссис Сэвидж», Раневская вовсе отказалась от главной роли, не видя достойной замены своему партнеру. «Талант — это бородавка, — острила актриса, — у кого-то она есть, у кого-то нет», — а всерьез признаком талантливости человека считала неуверенность в себе и мучительное недовольство своими недостатками. Такое недовольство она испытывала всегда. Даже в безусловно удачном и высоко оцененном образе Вассы Железновой. При том, что актриса создала первое замечательное сценическое воплощение горьковской героини, она считала, что так и не смогла сыграть этот образ в полную силу.

Между тем Васса «подготовила» появление другой героини, Розы Скороход, в фильме «Мечта» М. Ромма, вышедшем на экраны в 1941 г. Эта роль стала вершинной работой Фаины Раневской в кино. Спустя 30 лет актриса оставалась благодарной режиссеру, открывшему ее и давшему возможность высветить разные грани ее таланта. «За всю долгую жизнь, — отмечала она, будучи народной артисткой СССР и удостоенной многих наград, — я не испытывала такой радости ни в театре, ни в кино». Это трагическая повесть о попранном чувстве материнства, о загубленной жизни. Здесь драматический талант актрисы достиг апогея. Кинокритик Р. Юрьев считал образ Скороход одним из самых сложных, крупнейших образов в нашем довоенном искусстве, а С. Юткевич полагал, что Раневской, «может быть, впервые удалось нащупать зерно трагикомедии». А. Толстой, посмотрев «Мечту», назвал талант актрисы терпким, таким, что въедается в душу. Этот фильм первым из советских кинопроизведений показали за рубежом. После его просмотра в Белом доме Ф. Рузвельт назвал Ф. Раневскую блестящей трагедийной актрисой. Т. Драйзер под впечатлением увиденного собирался написать о ней, но не успел.

Как жаль, что Фаине Георгиевне так и не довелось больше создать ничего подобного. Отчасти потому, что она часто отказывалась от неинтересных предложений, не отвечающих ее эстетическим критериям, а большие и содержательные роли никто не предлагал.

На театральном поприще ей повезло больше. Тут были сценические варианты произведений Достоевского («Дядюшкин сон», «Игрок»), Л. Толстого («Мракобесы»), М. Горького («Сомов и другие», «На дне») и др. Вдохновенными творческими взлетами явились образы Этель Сэвидж в «Странной миссис Сэвидж» и Люси Купер в спектакле «Дальше — тишина». Последняя роль Ф. Раневской была настолько наполнена глубоким драматизмом и психологическим подтекстом, что ее называли «анатомированием сердца».

В Раневской жил великий дар сострадания, ей были интересны и близки образы обездоленных, обойденных счастьем женщин, но при этом сильных, интересных и сложных натур. Такой была и она сама. Все, что не касается профессии, у Ф. Г. Раневской не сложилось. Семьей не обзавелась, богатства не скопила, хозяйствовать не умела, деньги раздавала сразу же, если они появлялись. Траты делала безумные, например продала дорогую шубу, на которую копила несколько лет, чтобы приобрести статуэтку Чехова. Была очень рассеяна и забывчива, часто что-нибудь теряла, путала имена и отчества людей, которых должна была хорошо знать. В этом она отчасти походила на свою Маргариту Львовну из «Весны». Долгое время актриса жила в коммуналке, окно ее комнаты смотрело в стену соседнего дома. Подбирала кошек и собак, кормила голубей из чувства жалости ко всему живому. Казалось, что неурядицы ее не волнуют. Она жила другими ценностями — театром, книгами. Боготворила Пушкина. Преклонялась перед Станиславским. Ее подругами были Цветаева и Ахматова. Ф. Раневская первой пришла на помощь Ахматовой, когда над поэтессой нависла беда, а ведь это было небезопасно.

В последние годы жизни Фаина Георгиевна много болела, работа давалась ей тяжело. Перед спектаклями некоторое время она ни с кем не общалась и после них не сразу возвращалась к обычным делам. Плохо спала, но если долго не играла, чувствовала себя еще хуже. Бороться со старостью ей помогало могучее чувство юмора. Так, она отказалась торжественно отмечать свое 80-летие, заявив: «Вы мне сейчас наговорите речей. А что же вы будете говорить на моих похоронах?» Правда, 85-й день рождения коллектив отметил при открытии нового театрального сезона. Сцену оставила тоже без прощальных слов, просто сообщила дирекции театра 19 октября 1983 г. о своем решении, аргументировав в свойственной ей манере: «Мне надоело симулировать здоровье». Ровно через девять месяцев она скончалась.

Не раз Ф. Раневскую просили написать автобиографию. Она смеялась: «Это была бы жалобная книга». Потом уступала и что-то писала, по мнению Татьяны Тэсс, писала хорошо, но, в конце концов, изорвала все на клочки и вернула задаток в издательство. Напоследок придумала фразу: «Я стала такая старая, что начала забывать свои воспоминания». Сохранились отрывочные записи актрисы, ее зарисовки, мысли по тому или иному поводу, воспоминания близких людей. А еще в истории искусства остались незабываемые персонажи, созданные Раневской за более чем шестьдесят лет творческой жизни.

Иннокентий Смоктуновский в сознании большинства зрителей — это прежде всего Гамлет. Мало того, что русский актер был признан самым блистательным исполнителем шекспировского героя, но и сам он у многих ассоциировался с непостижимым принцем Датским. Говорили о его особой нервной организации, божьем даре, кто-то считал артиста шутом, юродивым, кто-то — гением. Даже супруга после смерти И. Смоктуновского сказала, что за всю жизнь так и не смогла понять его до конца. Кто знает, где лежит граница между чудаковатостью и гениальностью?

Сам актер считал себя типичным порождением своего времени, ибо на формирование его характера огромный отпечаток наложили пережитые страдания. И это не преувеличение. Ведь многие годы он провел в борьбе за выживание и самоутверждение, и вопрос «Быть или не быть?» стоял перед ним не один раз.

Надо сказать, что биография И. Смоктуновского в разные периоды неоднократно корректировалась. Поначалу она выглядела схематичной и почти безоблачной: актер избегал давать интервью. Потом стали появляться кое-какие подробности, многое открылось благодаря его книге под символическим названием «Быть!».

Родился И. Смоктуновский в с. Татьяновка Томской области. Настоящая его фамилия была Смоктунович. Прадед будущего актера — польский еврей был сослан в Сибирь за участие в восстании 1863 г. Неподходящую национальность Смоктуновскому пришлось менять дважды, — на поляка и белоруса. Отец его был крупным и сильным, в воспоминаниях Иннокентия он остался человеком добрых шалостей и лихачества. Мать, наоборот, была маленькая, тихая и добрая. В семье Смоктуновичей росло трое детей — Володя, Кеша и Аркаша.

В 1929 г., в разгар коллективизации, родители, спасаясь от голода, переехали в Красноярск, где жили родственники отца. Не успели чуточку откормиться, как снова пришел голод 1932 г. Двух старших мальчиков взяла к себе тетка, но пропитание они добывали себе сами: в основном попрошайничали или воровали на базаре. Вскоре Володя умер, а Кешу поймали и жестоко избили. Очень пострадали при этом глаза, которые мучили его потом всю жизнь.

То, что в кратком жизнеописании проходило почти одной строкой (школа — армия — фронт и награды — Победа — драматическая студия — работа в театрах и кино — слава), на самом деле было для Иннокентия цепью тяжелых испытаний. Учеба давалась мальчику трудно. Он был диковатым, замкнутым и неуживчивым второгодником. Не закончив школу, попытался учиться на фельдшера, — не получилось. Тогда пошел на курсы киномехаников и стал работать в порту.

Когда началась война, Иннокентию было 16 лет. Отец сразу ушел на фронт и погиб. В 1943 г. юношу призвали в армию и определили в Киевское военно-пехотное училище, где учеба велась по сокращенной программе. Но до лейтенантских погонов он не дотянул, проштрафился (выкопал картошку в поле) и за это был отправлен на фронт, попал сразу на Курскую дугу. Затем 18-летним младшим сержантом участвовал в форсировании Днепра и освобождении Киева, был награжден медалью «За отвагу», но не получил ее, так как попал в плен. Эту награду ему вручат уже в 1954 г. Сбежав из плена, он долго бродил по лесам и болотам Житомирщины, пока, вконец отощавший, появился на пороге крайней избы в пос. Дмитровка. Там его отмыли, откормили и через месяц пристроили в партизанский отряд. После выхода из окружения он снова воевал в рядах действующей армии, дошел до Берлина, в конце войны заслужил еще одну медаль «За отвагу».

Радоваться победе Иннокентию, как и многим, побывавшим в фашистском плену, пришлось недолго. Ему предъявили список десятков городов, где жить ему не дозволялось. Приехал он в свой Красноярск, подумал было поступать в лесотехнический институт, но знаний для этого не было, поэтому за компанию с другом пошел в театральную студию. Через три месяца его выгнали оттуда за драку. «Спасителем» оказался директор театра из Норильска — города-лагеря. Не дожидаясь ареста, Смоктунович сам согласился ехать за колючую проволоку. Тогда-то он и поменял фамилию на Смоктуновский и подписал такой документ: «Даю настоящую подписку Управлению Норильского комбината и Норильского МВД в том, что нигде не буду сообщать какие бы то ни было сведения, касающиеся жизни, работ, порядков и размещения лагерей МВД, а также в том, что не буду вступать с заключенными ни в какие частные, личные отношения». За четыре года работы во 2-м Заполярном театре драмы и музкомедии Иннокентий повидал тысячу подобных себе «изменников Родины», играя раз в неделю спектакли в лагерях. Жил он вместе со ссыльными артистами, учился у них, ведь это был цвет (вернее, его остатки) советского театра. Здесь же на всю жизнь он подружился со знаменитым впоследствии Г. Жженовым, который как мог помогал ему выживать.

Об условиях этой «лагерно-театральной» жизни свидетельствует то, что Смоктуновский дошел до истощения, заболел цингой и потерял все зубы. Как вольнонаемный, он мог уехать из Норильска и потому переселился в Шахстрой — поселок, тоже находящийся за Полярным кругом. Здесь он работал дворником и целый год восстанавливал силы. Потом подался искать актерскую работу в Грозный, Махачкалу, а позже поступил в Сталинграде во вновь отстроенный театр. Сюда Иннокентий прибыл уже с женой, актрисой Риммой Быковой, ставшей причиной новых неприятностей в его жизни: после скандалов, которые ревнивый и вспыльчивый Смоктуновский устраивал своей ветреной половине, и конфликтов с режиссером его попросили покинуть труппу.

На дворе был год 1955-й. Прежние запреты уже не имели силы, и Смоктуновский, помня положительные отзывы столичных актеров о его игре, делает смелый и безрассудный шаг — едет в Москву. Конечно, никто не ждал его там с распростертыми объятиями, странного вида провинциал получил отказ в восьми театрах и дошел до того, что ночевал в подъездах. Наконец повезло, его взяли статистом в Театр Ленинского Комсомола.

Здесь же судьба послала Смоктуновскому и вторую удачу — девушку по имени Суламифь (он всегда ее называл Соломкой), которая заворожила его с первого взгляда. Восторженный неудачник решил тогда: «Я есть, я буду, потому что пришла она». И оказался прав. Именно она помогла получить актеру рекомендательную записку в Театр-студию киноактера от самого И. Пырьева, а полюбив этого незаурядного человека на всю оставшуюся жизнь, она стала его женой и верной подругой.

Вскоре И. Смоктуновскому пришлось репетировать вместе с Е. Кузьминой, женой М. Ромма, и та рассказала супругу о новом актере. Ромм предложил ему сняться в небольшой роли в фильме «Убийство на улице Данте» (1956 г.). Как вспоминает М. Козаков, игравший главного героя, режиссер терпеливо провозился с исполнителем эпизода весь день, все устали и выражали недовольство, а Ромм вдруг резко оборвал их возмущение: «Прекратите эту мышиную возню! Неужели вы не видите, как он талантлив?!» Так состоялся дебют Смоктуновского в кино.

В том же 1956 г. он снялся на «Ленфильме» в картине А. Иванова «Солдаты», где сыграл обаятельного и интеллигентного солдата Фарбера, в чем-то похожего на него самого. Большой известности этот фильм не принес, но актера заметили. Именно тогда Смоктуновский понравился главному режиссеру Ленинградского БДТ Г. Товстоногову, который готовил постановку «Идиота». В уже сформировавшуюся актерскую труппу он и пригласил этого провинциального «ежика». Отношения между актером и режиссером складывались трудно. В процессе работы Смоктуновский дважды подавал заявление об уходе, но… именно князь Мышкин положил начало настоящей актерской биографии Смоктуновского и навсегда остался самой любимой им ролью. После нее началось триумфальное шествие актера на киноэкранах. Он сыграл большевика Антонова-Овсеенко в фильме «День первый» (1960 г.), а затем его снова пригласил М. Ромм на роль Куликова в фильме о физиках-ядерщиках «Девять дней одного года». Интересно, что поначалу режиссер вовсе не думал снимать его в этой роли и, услышав от сценариста Д. Храбровицкого имя Смок-туновского, даже воскликнул: «Да вы с ума сошли!» Но именно в его исполнении Куликов — новый герой эпохи перемен — поразил зрителей. В 1962 г. фильм был признан лучшим на фестивале в Карловых Варах и получил «Хрустальный глобус», а И. Смоктуновский — приз за лучшую мужскую роль.

Дальше последовала работа с режиссерами А. Эфросом в картине «Високосный год» (1961 г.), с М. Козинцевым — в «Гамлете» (1964 г.) и с большим экспериментатором Э. Рязановым — в «Берегись автомобиля» (1966 г.). Роль Гамлета Смоктуновский получил без всяких проб, вопреки мнению съемочной группы и чиновников от искусства. С большим трепетом он взялся за эту работу. На приглашение режиссера ответил: «Горд, счастлив, смущен и благодарен, но больше всего напуган». Роль давалась очень нелегко, но получилась потрясающей. Даже на родине Шекспира Смоктуновский был признан лучшим Гамлетом. А в фильме Рязанова актер легко перешел от величайшей трагедии к современной комедии, где его симпатичный герой Деточкин из эксцентричного чудака превращается в из ряда вон выходящую фигуру борца за справедливость. За эти работы в кино актер получил множество наград, а роль Гамлета сделала его всемирно известным. Посыпались новые предложения от режиссеров.

Но в 1965 г. у И. Смоктуновского обнаружили туберкулез глаз (позже эта болезнь не раз выводила его из строя) и по этой причине ему пришлось отказываться от ролей Каренина в фильме А. Зархи, фотографа в «Зигзаге удачи» и жениха в «Небесах обетованных» Э. Рязанова. После вручения актеру Ленинской премии он вынужденно снялся в роли вождя в фильме «На одной планете» (1965 г.), но его трактовка образа Ленина очень отличалась от привычного, хрестоматийного показа в исполнении Щукина и Штрауха. Далее был фильм «Чайковский», за исполнение главной роли в котором Смоктуновскому вручили приз на кинофестивале в Сан-Себастьяне. Роль Порфирия Петровича в картине Л. Кулиджанова «Преступление и наказание» принесла Госпремию РСФСР. В 1970 г. по телевидению показали фильм «Кража» по Д. Лондону, где И. Смоктуновский сыграл миллионера, снова непохожего на всех, созданных до него.

Несмотря на огромную работу в кино, Смоктуновский также много и плодотворно трудился на театральных подмостках Ленинграда (в БДТ он был занят в 17 спектаклях), а затем опять в Москве, переходя из труппы в труппу. На сцене Малого театра актер создал образ царя Федора Иоанновича, в МХАТе играл в «Дяде Ване» (Войницкий), «Господах Головлевых» (Иудушка), «Чайке» (Дорн) и других спектаклях.

Режиссеры и партнеры по сцене и кинематографу нередко вспоминали, что общаться и работать со Смоктуновским было непросто. Видимо, потому, что он как бы существовал вне реальной среды, а вернее — над ней, главными персонажами, он тоже не вписывался в предлагаемые рамки. Спасало только творчество. А еще семья, которую он очень любил. Суламифь Михайловна подарила ему дочь Машу и сына Филиппа, всю жизнь она поддерживала в доме атмосферу тепла, взаимопонимания и обожания.

Став народным артистом СССР (1974 г.), Иннокентий Михайлович начал постепенно уходить от больших ролей в кино, как бы давая себе отдых. Он создал второстепенные, но законченные, своеобразные образы современников в фильмах «Дочки-матери», «Выбор цели», «Романс о влюбленных» (все в 1974 г.), «Звезда пленительного счастья» (1975 г.), «Степь», «В четверг и больше никогда» (оба в 1977 г.).

В 80-е годы И. Смоктуновский увлекся работой на телевидении. Он замечательно сыграл в «Маленьких трагедиях» режиссера Швейцера. Несколько работ со Смоктуновским сделал Л. Пчелкин — «Поздняя любовь» (1983 г.), «Дети солнца» (1985 г.), «Сердце не камень» (1989 г.) и др. Особо стоит сказать о работе актера на радио и «за кадром». Мягкий, богатый интонациями голос Смоктуновского театровед А. Смелянский назвал «звуковым образом его души».

В последние годы своей жизни Иннокентий Михайлович снимался мало, в основном потому, что не видел подходящего материала. На предложения часто отвечал вопросом: «Сколько вы заплатите мне за это безобразие?» Тем не менее даже «безобразие» ему удавалось сделать привлекательным. Критика отмечала, например, его работу в картине «Гений» (1991 г.), а за роль в «Дамском портном» (1990 г.) актер получил «Нику» и диплом в Сан-Ремо. В 1993 г. Смоктуновский был отмечен еще одной «Никой» — за вклад в киноискусство. Последнюю, незаконченную его работу в фильме «Вино из одуванчиков», в котором он снимался вместе с Л. Ахеджаковой, актриса назвала просто гениальной. В МХАТЕ Иннокентий Михайлович репетировал Арбенина в «Маскараде». Премьера спектакля должна была состояться в сентябре 1994 г., но 3 августа актер внезапно скончался после очередного инфаркта.

Чуткий и очень уязвимый человек, И.М. Смоктуновский всегда стремился к добру и справедливости. О себе мог с совестливой улыбкой сказать: «Что поделать, я гений». Его кончина стала огромной потерей для всего театрального мира. А что касается кино, то, по словам О. Табакова, оно лишилось одного из своих «поразительных рыцарей».

Для некоторых зрителей Олег Табаков ассоциируется, прежде всего, с блистательно созданным им образом Обломова из кинофильма Н. Михалкова — олицетворением чудовищной лени и неприспособленности к жизни. В действительности актер — полная противоположность своему знаменитому герою. Его рабочий график расписан по минутам на многие месяцы вперед. Всю свою жизнь Табаков завидовал только тем, кто работал больше него самого, но таких в его профессии найти трудно. Талантливый артист, замечательный педагог и умелый администратор — все это соединилось в одном человеке. Помимо напряженной актерской деятельности, Табаков организует и направляет жизнь двух сложнейших механизмов, двух театров — «Театра-студии под руководством Олега Табакова», известного как «Табакерка», и МХАТа им. А.П. Чехова. «Табакерку» он основал в 1974 г. и сейчас по праву гордится тем, как быстро и уверенно растет и развивается этот театр, называя его «плодом рук моих». С июня 2000 г. Табаков занимает должность художественного руководителя МХАТа, на сцене которого выступает многие годы.

Но при всей своей занятости Олег Табаков — прежде всего актер, лицедей, который не представляет своей жизни без театра. «У меня один в жизни стержень — театр», — говорит он.

Ощутить, почувствовать в себе этот стержень, осознать «что это твое» Табакову посчастливилось еще в ранней юности, хотя родился будущий артист в глубинке, в провинциальном Саратове, в семье далекой от мира искусства. «Врачами были все вокруг — мама, папа, сестра, брат, тети и дяди», — вспоминает Олег Табаков. Поэтому вполне естественно, что и его близкие видели только на этом поприще. Мама, в частности, хотела, чтобы сын стал гинекологом.

Но еще в детстве Олег не на шутку увлекся театром — участвовал в школьной самодеятельности, занимался в драматическом кружке при Саратовском Дворце пионеров. Вопроса о выборе будущей профессии для него не существовало: «Я учился в школе столь посредственно, что к концу десятого класса стало ясно, — ни на какую другую профессию, кроме актерской, не требующей отличных знаний по физике, математике, химии и другим точным наукам, я не гожусь».

Узнав о решении сына, мама будущей знаменитости поплакала, но в Москву отпустила. Так в 1953 г. провинциальный парень оказался в столице, где с первой попытки поступил в Школу-студию МХАТ на курс, которым руководил блистательный мастер Художественного театра В. О. Топорков. Профессиональная работа Табакова в театре началась рано — еще в студенческие годы О.Н. Ефремов, бывший одним из его педагогов, пригласил молодого Табакова в Студию молодых актеров (которая впоследствии станет театром «Современник») на роль студента Миши в пьесе В.С. Розова «Вечно живые». В 1957 г. Табаков, окончив Школу-студию, стал молодым артистом «Современника». Вместе со становлением нового театра взошла актерская звезда Олега, друзья и коллеги которого звали его тогда просто — Лелик. Широкое признание критики и любовь зрителей получили уже первые театральные роли, сыгранные им в спектаклях «Балалайкин и К˚.» по М. Салтыкову-Щедрину, «Обыкновенная история» И. Гончарова, «Декабристы» В. Зорина, «Обратная связь» А. Гельмана. «Мы строили театр и самих себя… Мы делали дело. Мы строили дом. Мы знали, что должны обязательно построить его и нас воспримут всерьез», — скажет Табаков многие годы спустя. Для него и его коллег это было удивительное время, когда «завязалось понимание театрального дела, возникли любимые партнеры, состоялась первая и главная жизнь».

Одновременно с работой в театре Табаков стал сниматься в кино. Первую кинороль он сыграл в фильме «Тугой узел» М. Швейцера. Однако у этого фильма сложилась непростая судьба. Оригинал его пролежал «на полке» долгих 32 года, прежде чем его смог увидеть зритель, а на экраны в 1957 г. вышел лишь его перемонтированный изуродованный вариант под названием «Сашка вступает в жизнь». Но даже это обстоятельство не помешало Олегу Табакову завоевать первую популярность: зрители заметили молодого паренька, который не обладал ни героической, ни особо красивой внешностью, но был словно «одним из нас», «человеком с улицы». Юные герои Табакова поначалу были положительными, высоконравственными, взволнованными, как Митя в «Чистом небе» (1961 г.), Коля Бабушкин в «Молодо-зелено» (1962 г.), Егоров в «Испытательном сроке» (1960 г.). Но даже сыгранные им впоследствии отрицательные роли никогда не оставались без зрительского внимания. Такая ситуация сохранилась на протяжении всей творческой карьеры актера, не уменьшая его популярности. Особенно это характерно для таких персонажей как Шеленберг в «Семнадцати мгновениях весны» (1973 г.) или Альхен в «Двенадцати стульях» (1977 г.). Большую симпатию у зрителей вызвал и его знаменитый «мультяшный» герой — кот Матроскин.

Театральная карьера Олега Табакова складывалась не менее успешно, чем в кино. В тридцать два года актер был уже удостоен Государственной премии СССР за театральную работу. Каждый его выход на сцену приносил новые удачи. Его отличали умение просто и достоверно «рассказать о времени, в котором мы живем», универсальность таланта. Табаков может быть трагичным (Сальери в постановке «Амадей» П. Шеффера, Талейран в спектакле «Ужин» Ж.-К. Брисвиля, Петр Адуев в «Обыкновенной истории» И. Гончарова), комичным и одновременно жалким (Иван Жуков в «Комнате смеха» О. Богаева). Многие из своих наиболее удачных ролей Табаков создал на сцене МХАТа, куда в 1986 г. «перетянул» из его «Современника» его Олег Ефремов. Всех спектаклей с участием Олега Табакова и не перечесть.

Табаков не только играет на сцене вот уже более пяти десятков лет, но и ставит спектакли. Хотя режиссером себя не считает: «Вообще-то, я, конечно, не режиссер. Я, знаете… есть такое французское выражение conducteir de jeu — руководитель игры, человек, который может научить человека хорошего играть В режиссерских изысках я не силен, но помочь актеру, довести его до образа, от которого в корне отличен, — это я, как оказалось, могу. Режиссерскую борьбу выигрываешь делом: угадыванием исполнителей на роль, «влюблением» их в то, во что сам влюблен…». Тем не менее только в России О. Табаковым поставлено множество спектаклей, среди которых «Матросская тишина» А. Галича, «На каждого мудреца довольно простоты» А. Островского, «Билокси-Блюз». А еще более двух десятков постановок осуществил он во многих странах мира — в Финляндии, Австрии, Венгрии, Англии. Среди них завоевавшие зрительскую любовь — «Полоумный Журден», «Лисички», «Обыкновенная история».

Важно заметить, что театр для Олега Табакова как для актера и администратора всегда сопряжен с успехом. Сам невероятно успешный, удачливый в жизни, мэтр сцены не мыслит его без залов, полных зрителями, праздничной суеты, аплодисментов, хорошего настроения, славы. Табаков проповедует открытый театр, он не сторонник элитарного, лабораторного театра без публики. Он говорит: «Я за тот театр, рецепт на который выписал Александр Сергеевич Пушкин: «Над вымыслом слезами обольюсь». Только вымысел, наверное, должен быть талантлив, а слезы настоящими, а не глицериновыми».

А еще театр для Табакова — это семья, где должны быть (и они есть) свои традиции, общие праздники, общая история. Именно таков его «Театр под управлением Олега Табакова» (или «Табакерка», как его ласково все называют), один из самых популярных в Москве. Таким он хочет видеть и вверенный ему не так давно МХАТ. Большинство актеров труппы «Табакерки» — его ученики. Следовательно, все они в каком-то смысле являются детьми Табакова, родными его душами. Он их и готовил «для себя», считая, что когда делаешь «как для себя», то результат всегда на порядок выше. Среди его учеников множество замечательных молодых актеров, прославившихся своими театральными и киноработами: Лариса Кузнецова, Михаил Хомяков, Елена Майорова, Сергей Газаров, Евгений Миронов, Владимир Машков, Марина Шиманская, Ирина Апексимова, Евдокия Германова, Марина Зудина, Сергей Безруков. Учитель гордится своими воспитанниками, радуется их победам. «“Кайф”, который ловишь от успехов твоих учеников, значительно выше “кайфа” от собственных успехов», — признается Олег Табаков.

Печется об актерах Табаков по-отечески. Он это любит и умеет: сколько квартир добыл, скольким людям помог перебраться в Москву, скольких выручил из беды. Благо, Олег Табаков — личность настолько известная, что даже немалые проблемы может решить одним телефонным звонком. К своей способности «раскрутить» любого чиновника, «пробить» любое дело Табаков относится с юмором и азартом. Власть предержащих актер знает не понаслышке, понимает изнутри — за все годы переиграл множество людей власти всех мастей и режимов — от президента России Бориса Ельцина до руководителя германской разведки Вальтера фон Шеленберга. Да и сам Табаков руководит людьми с «младых ногтей» — в управление «Современником» Ефремов ввел Табакова, когда тому едва исполнился 21 год. С тех пор Табаков был в этом театре и комсоргом, и профоргом, и парторгом, и директором.

Как руководитель Табаков очень жесткий, требовательный — и к подчиненным, и к себе. Он давно решил, что «театр — не полигон для демократии», поэтому дисциплина соблюдается очень строго. Понятие творческой дисциплины для Табакова намного шире, чем просто вовремя являться на спектакли и репетиции. По его словам, она заключается «в веселом интересе к тому, чтобы выйти на сцену и поучаствовать в этом веселеньком занятии», в том, что «когда актеры встают утром, я думаю, что они встают в хорошем настроении. Почему? Вечером спектакль — в этом и дисциплина. Дисциплина в том, что у каждого есть свое место».

Принципа единоначалия Табаков придерживается во всем, кроме семейной жизни. В его семье главой является жена Марина Зудина, с которой они вместе уже почти 20 лет. Бывшая ученица, а сейчас — ведущая актриса «Театра под управлением Олега Табакова» (так называемой «Табакерки») и мать его младшего сына Павла и дочери Марии. Кроме них у Табакова двое взрослых детей от первого брака — сын Антон и дочь Саша (актриса «Табакерки»). Если в детстве Табакова окружали одни врачи, то во взрослой жизни одни актеры — первая жена Табакова Людмила Крылова тоже актриса «Современника». В юности Олег Табаков «черной завистью завидовал многочисленной родне» своих друзей (у него самого семья была небольшая — родители и сестра Мирра) и мечтал о том, что «нарожает детей столько, что не будет хватать места». Сегодня у знаменитого актера и режиссера четверо детей — по современным меркам немало. Сбылась и другая его мечта — «продлиться в своих учениках».

В 2000 г. Олег Табаков возглавил Московский Художественный театр им. А. П. Чехова, но при этом остался и руководителем «Табакерки», а также кафедры мастерства актера в Школе-студии МХТ. В 2004 г. Табаков как продюсер, руководитель двух театров, при прочем совмещении обязанностей и профессий, стал обладателем премии «Чайка» в номинации «Сердце ангела». Также был награжден двумя орденами «За заслуги перед Отечеством» (2005 г. — II степени, 2010 г. — I степени).

Что еще очень важно, Олег Табаков, перешагнув 78-летний рубеж, не перестал быть любопытным для публики. Он не только руководит двумя театрами, но и сам играет на сцене, снимается в кино и продюссирует фильмы. Уже не одно десятилетие актер окружен любовью благодарных зрителей. «Я защищен любовью зрителей!.. А зрители — они критерий объективный», — с гордостью говорит Табаков. Его многолетний роман со зрителем продолжается.

Трудно поверить, что когда-то Вячеслава Тихонова не приняли во ВГИК. Но так оно и было. Не сумел вчерашний слесарь продемонстрировать актерские способности, да и «не показался» комиссии своими внешними данными — тощий, длинноносый, крайне стеснительный. Когда провалился, стоял в коридоре, лицом к стене, и… плакал. Горе было так велико и неподдельно, что его успокоил и взял в свою мастерскую на испытательный семестр сам профессор Бибиков. Просто девушек поступало много, а среди юношей был недобор. Но вскоре мастерство педагогов, настойчивость и трудолюбие студента дали свои плоды и юноша пошел в гору. В 1950 г. он закончил институт с отличием и получил работу в Театре-студии киноактера, где его коллегами и наставниками были Н. Крючков, Б. Андреев, Э. Гарин и другие тогдашние кумиры зрителей.

Творческий путь знаменитого актера был в общем удачным, но не гладким, даже напротив — полным сомнений, неуверенности в себе и даже отчаяния. Не раз, критически оценивая свою очередную работу, он решал, что в кино ему делать нечего. Так было с первым появлением на экране в «Молодой гвардии» (1948 г.). Но, перемучившись, он все-таки не оставил учебу.

По окончании ВГИКа молодого, очень красивого, лиричного актера активно снимали в ролях, не требующих особых находок. Это были чистенькие, несколько картинные герои в белых мундирах (фильмы «Тарас Шевченко» (1951 г.), «Максимка» (1953 г.) и др.). Хотя отношение кинорежиссеров к нему было неоднозначным. Например, И. Пырьев, занимавший тогда должность директора «Мосфильма», никак не воспринимал Тихонова, а молодой режиссер С. Ростоцкий (они подружились еще студентами и сохранили дружбу на всю жизнь) буквально ухватился за него: «Я сделаю из тебя Жерара Филипа!» Именно Ростоцкий предложил Тихонову после десятилетнего пребывания в однажды заданном амплуа неожиданную, острохарактерную роль, ставшую этапной в творчестве актера: Матвея Морозова в картине «Дело было в Пенькове» (1958 г.). Здесь Тихонов по-настоящему раскрылся, почувствовал свой потенциал. Он не только изменился внешне (ему просто «убирали» красоту), сел за трактор, научился играть на гармошке, но и «заиграл» изнутри, вошел во вкус творчества, прожил жизнь своего героя. Потому не случайно фильм получил приз Всесоюзного кинофестиваля. Это была живая, близкая актеру роль, ведь он и вырос-то в рабочей среде, учился в ремесленном училище, стоял у станка в годы войны, привык жить честным трудом, как учили его отец, мама и добрый ангел семьи — бабушка.

Герои Тихонова взрослели вместе с ним, менялись внешне и внутренне, постигали вечные ценности. В ряду таких героев кульминационная фигура — матрос Алексей из «Оптимистической трагедии».

В. Тихонов — один из самых красивых актеров отечественного кино. Но героев-любовников он не играл никогда, а только приближался — осторожно и деликатно — к большому чувству, как будто опасаясь его. Может быть, потому, что сам актер пережил личную драму, которая не могла не наложить отпечаток на его творчество. Еще во время съемок «Молодой гвардии» он женился на Н. Мордюковой, игравшей роль Ульяны Громовой. О них говорили, что это был лед и пламень. Уравновешенный, мягкий, в общем-то надежный и порядочный Вячеслав страдал от несовместимости с темпераментной казачкой, от материальных недостатков, бытовой неустроенности (какая уж там семейная жизнь, если ему с женой и сыном приходилось 13 лет жить и по углам, и в крохотной проходной комнатке барака). Этот брак распался. Потом он женился снова. То ли не желая ворошить прошлое, то ли считая личную жизнь закрытой для посторонних, он никогда не давал интервью на подобные темы. Охотнее всего рассказывает о любимой дочери Анне, которая тоже стала актрисой. Однажды она снялась вместе с отцом в фильме «Призраки зеленой комнаты». Говоря об этой совместной работе, Анна Тихонова признается: «Мне трудно говорить о папе объективно — я его очень люблю и боготворю. Он интеллигентный, добрый и мудрый человек. Когда я смотрю его фильмы, всегда плачу — мне его жалко!»

Работы у В. Тихонова хватало всегда. Не все, конечно, получалось. Так, например, четыре года напряженнейшего труда над ролью князя Андрея Болконского (С. Бондарчук снимал «Войну и мир» в 1964–1967 гг.) не дали желаемого результата. Неодобрение критиков — еще полбеды, но недоволен был сам исполнитель. Он мечтал об этой роли, перевернул горы литературы, тяжело вживался в образ и обстоятельства… После такой неудачи у него вновь созрело решение распрощаться с профессией. Но рядом вовремя оказался друг, тот же С. Ростоцкий, чутьем угадавший новую работу для Тихонова — роль учителя истории Мельникова. В его картине по-новому была осмыслена школьная тема, иначе высвечены проблемы морали, долга, ответственности за будущее. Фильм «Доживем до понедельника» (1968 г.) удался настолько, что исполнителю главной роли в 1970 г. была присуждена Государственная премия.

За взлетом снова потянулась череда неприметных ролей. А потом настал звездный час: Т. Лиознова пригласила актера на съемки фильма «Семнадцать мгновений весны» (1976 г.). Тихонов уже был настоящим профессионалом, но в роли Исаева-Штирлица от него потребовалось все, что он умел, тут заиграли все грани его таланта. Жанр детектива сам по себе давал право надеяться на успех, однако такой триумф первого телесериала могла обеспечить только великолепная работа его создателей. Сейчас фильму 37 лет, а интерес к нему не ослабевает. Конечно же, во многом благодаря участию В. Тихонова. Еще от Райского из «Чрезвычайного происшествия» (1959 г.), от мичмана Панина из одноименного фильма жил в Вячеславе Васильевиче интерес к людям неординарным, способным вести сложную жизнь, рисковать, просчитывать каждый свой шаг, действовать порой на грани человеческих возможностей, для которых чувство долга — превыше всего. Не зря он так много играл военных — от простых солдат до генералов. Ему всегда было интересно создавать психологически тонкие образы, делать упор не на внешние эффекты (за редким исключением, он почти не прибегал к гриму), а на детальную разработку характера. Процесс перевоплощения, два плана в одной роли, игра в игре — такой интересный материал! Тихонов сумел показать не только мужество, профессионализм разведчика Исаева, но и сделать его глубоко симпатичным, «живым». Это коронная роль В. Тихонова, за которую он в 1974 г. получил звание народного артиста СССР, а в 1976 г. — Государственную премию им. братьев Васильевых и множество других наград и титулов.

После головокружительного успеха иной мог бы и успокоиться, почивать на лаврах или просто не рисковать, рассчитывая на повторение достигнутого. Поэтому актер осторожно и, как всегда, требовательно, с сомнениями встречал новые предложения. Он, как немногие, имел право выбирать. И выбирал. То, что было ему ближе, — правду жизни. Так появились роли майора Млынского («Фронт без флангов», 1975 г.), солдата Стрельцова («Они сражались за Родину», 1975 г.) — роли значительные, отмеченные наградами, хорошо воспринятые зрителем.

В 1977 г. С. Ростоцкий вновь пригласил Тихонова, на этот раз для экранизации повести «Белый Бим Черное ухо» (1977 г.). Все повторилось: уговоры, доводы и споры, затем работа в столь удачном тандеме и заслуженный успех. На одной этой истории из жизни собачьей было выстроено повествование о человеке, о любви к природе, всему сущему на земле. Фильм не оставил равнодушным никого из посмотревших его. В. Тихонову за роль Ивана Ивановича была присуждена Ленинская премия. А в 1982 г. он стал Героем Социалистического Труда.

В 80–90 гг. Вячеслав Васильевич снялся еще в нескольких картинах, среди которых «Европейская история» (1984 г.), «ТАСС уполномочен заявить», «Бесы», «Бульварный роман», «Убить дракона», «Утомленные солнцем», телефильм «Зал ожидания» (1998 г.) и др., где ему достались не столь значительные роли. Но он и так сделал уже очень много. Даже одного Штирлица было бы достаточно, чтобы войти в историю кинематографа. Завоевавший симпатии миллионов зрителей, актер стал обладателем премии «Кумир».

Чем же подкупают нас его герои? Они живут среди нас и в то же время приподняты над действительностью. Они умны, интеллигентны, романтичны, скромны и порядочны. Большинство из них так симпатичны зрителю потому, что наделены в большой мере чертами, свойственными самому артисту. Конечно, много значит красота и обаяние, но есть в В. Тихонове и внутренняя теплота, которая проявляется во взгляде, в доброй, снисходительной улыбке, в неторопливой речи и даже в молчании. Его экранные герои часто немногословны, потому что сам Тихонов не любит суеты и помпезности, предпочитает общение с природой, очень любит собак (а еще вспомните: детей и стариков). Он считает: гораздо интереснее не то, что человек сказал, а то, о чем промолчал. Часто его герой в кадре молчит, но как! В эти минуты достигается точка накала страстей, полета мысли, постижения чего-то бесконечно важного. Это — моменты истины. Кстати, не случайно сцена свидания в кафе полковника Исаева с женой — одна из лучших в сериале «Семнадцать мгновений весны». Этой немой сцены не было в задумках режиссера, ее предложил В. Тихонов. Она придала его герою еще больше человечности и нравственной силы.

Сергей Бондарчук во время съемок фильма «Они сражались за Родину» однажды заметил, что в Тихонове есть «народное начало». Именно поэтому, в каком бы экранном обличье он ни представал — писателем или офицером, трактористом или учителем, — это наш Тихонов, всегда узнаваемый и любимый. Человек долга, никогда не изменявший своим принципам в искусстве, сохранивший высокое достоинство Мастера. И потому не случайно, последнюю в XX в. премию «Ника» (за 2000 г.) в номинации «Достоинство и честь» получил именно он.

Эта премия оказалась для актера последней. Он скончался 4 декабря 2009 г. Одной из причин его смерти стала перенесенная в начале декабря операция. Хотя хирургическое вмешательство прошло нормально, вскоре у него отказали почки, его подключили сначала к аппарату гемодиализа, а затем и к аппарату искусственной вентиляции легких. По мнению лечащего врача Тихонова, кардиолога А. Леонова, в его быстром уходе помимо ухудшения состояния организма «свою роль сыграли и одиночество актера, и отсутствие должного ухода».

Творчество Михаила Ульянова — сплав силы, страсти и кипучей энергии, наиболее соответствующий его актерскому амплуа социального героя. И в каких бы обличьях ни появлялся актер на сцене или на экране — исторических деятелей, литературных персонажей отечественной или зарубежной классики, современников, — всем им присущи одержимость, гражданский пафос, стремление к правде, ощущение пульса времени. Этот мощный ульяновский стиль сродни мощи и размаху тех сибирских просторов, на которых вырос и возмужал его подлинно русский национальный характер.

Ульянов — коренной сибиряк. Он родился в Омской области, в селе Бергамак Муромского района, а юношеские годы провел неподалеку от него, в маленьком городке Тара. Он вырос в обычной трудовой крестьянской семье. Отец его, Александр Андреевич, до войны был председателем сельхозартели, а вернувшись с фронта, стал председателем тарского горисполкома. От него Михаил унаследовал любовь к порядку и чувство ответственности за порученное дало, а от матери, Елизаветы Михайловны — трудолюбие и жажду к работе, без которой он не мыслит своей жизни.

А вот интерес к театру пробудился у юноши не сразу. И хотя уже в школьные годы он участвовал в литературных вечерах, изображая то губернатора в «Русских женщинах» Некрасова, то Варлаама в «Борисе Годунове», но, как сам признавался, в этот период у него не было «ни определенной мечты, ни точно выраженных желаний». Появились они лишь после случайного посещения театральной студии в Таре. Увиденное там очень ему понравилось, и он стал ходить на занятия, проводимые опытным педагогом Е. П. Просветовым.

Потом были два года учебы в студии при Омском драматическом театре, после чего Ульянов решил поступать в московский театральный вуз. Родители отнеслись к этому сдержанно, но отговаривать не стали. Просто в один из августовских дней 1946 г. мать собрала нехитрый скарб — чемодан с вещичками, скудную послевоенную снедь — и проводила сына в неведомый для нее и для него путь. Первая попытка поступить в Театральное училище им. Щепкина окончилась неудачей. Помогла счастливая случайность. Встретив своего земляка, поступающего в училище им. Щукина, Ульянов пошел туда сразу на второй тур и был принят в класс, который вели ученики Вахтангова — Л. М. Шихматов и В. К. Львова.

Ульянов учился жадно. Несмотря на провинциальную робость и свойственную ему природную, несколько тяжеловатую молчаливость, он вскоре заявил о себе как о талантливом, ищущем актере, будущем творческом лидере. Он удивительно много читает, чтобы восполнить пробелы в знаниях за годы войны, и постепенно чтение становится насущной потребностью души, создает фундамент того культурного багажа, который со временем очень пригодится ему в актерской работе.

В 1950 г. после окончания училища в числе лучших выпускников Ульянов был приглашен в Театр им. Вахтангова, которому отдал более полувека творческой жизни, ни разу не изменив своему родному театральному дому. Поначалу молодой актер выходил на сцену в качестве звонаря, обеспечивавшего мощный колокольный звон в спектакле «Дорога победы». В своей книге «Работаю актером» Ульянов писал: «Нас с Николаем Тимофеевым пригласили звонить в колокола и еще изображать гигантский взрыв. Мы звонили и взрывали, проходя актерскую практику и немного прирабатывая к скудным студенческим пожиткам». Вспоминал он и о бесчисленных выходах в массовках и эпизодах: «По двадцать — двадцать пять спектаклей в месяц, по существу, каждый день. Но какая это работа! Там нужно вынести часы, здесь постоять у дверей, там посидеть спиной к публике. И это естественно и нормально. И стараешься и чего-то выдумываешь для этих даже не шагов, а оглядывания сцены».

Но вскоре Михаилу предложили сыграть роль С. М. Кирова в пьесе «Крепость на Волге». Первый показ этой работы был сопряжен с большим волнением. «И посейчас отчетливо помню, — вспоминал актер, — как я дрожмя дрожал за кулисами и хотел только одного: чтобы не состоялся этот показ. «Не надо мне ни роли, ни театра, только бы не выходить на эту сцену» — так или приблизительно так маячило у меня в мозгу. Вот это ощущение не страха даже, а ужаса я помню точно. Я поминутно вытирал мокрые руки и судорожно начинал вспоминать слова, которые все выскочили из головы». С этой ролью был связан у актера единственный казус, происшедший с ним на гастролях в Ленинграде. Ульянов был молод и худощав, и, чтобы он соответствовал своему знаменитому герою, ему на лицо и тело наложили специальный грим — толщинки. О том, что произошло во время спектакля, актер рассказывал: «По ходу действия я должен был весело и заразительно захохотать. И вот когда я захохотал, то мои толстые ватные щеки отклеились и повисли странными мешками… Я с трудом справился с сердцем, которое готово было мгновенно выскочить, на миг абсолютно растерялся, не зная, что делать, и только потом сообразил повернуться к зрителям спиной и проговорить остальной текст. К счастью, первый выход небольшой…» Остаток спектакля Ульянов доигрывал уже «похудевшим».

Так получилось, что ролью Кирова актер открыл большую галерею образов выдающихся исторических деятелей, которых он впоследствии сыграл не только на сцене, но и на экране. В разные годы в ней появляется Антоний и Ричард ІІІ, Цезарь и Наполеон, Понтий Пилат и Степан Разин, Ленин и Сталин, Ворошилов и Жуков. Во многих из них он выразил суть нашего времени, и созданные им образы точнее любых учебников воссоздавали историю своей страны. Сам актер считал, что все эти роли он получал «не под личные качества, а под актерские». Он говорил: «Мне не присущи ни «вождизм», ни властность. В жизни я склонен скорее искать компромисс и никогда ни к какой власти не рвался. И осанка у меня далеко не царственная. А играл я не предводителей, а их человеческое нутро, увеличенное безграничными возможностями, которые дает власть. История идет через сердца, может быть, и безумцев, но живых людей, увлекающих за собой весь мир».

Еще одним направлением его творчества стали герои русской и зарубежной классики: Рогожин в спектакле «Идиот» и Дмитрий Карамазов в фильме «Братья Карамазовы» (1968 г.), Егор Булычов в спектакле и телефильме «Егор Булычов и другие» (1971 г.), генерал Чарнота в фильме «Бег» (1970 г.), Бригелла в спектакле «Принцесса Турандот», Клаас в фильме «Легенда о Тиле» (1976 г.), Тевье в телеспектакле «Тевье-молочник» и др.

И все-таки больше всего Ульянов сыграл своих современников. Среди его сценических героев лучшими были Костя Белоус из спектакля «Город на заре», Сергей Серегин из «Иркутской истории», Виктор из «Варшавской мелодии» и др. В образе современного героя пришел актер и в кино. Впервые Ульянов появился на экране в 1956 г. в фильме «Они были первыми». За ним последовали роли в таких популярных и любимых до сих пор нашим зрителем фильмах, как «Дом, в котором я живу» (1957 г.), «Добровольцы» (1958 г.), «Балтийское небо» и «Простая история» (оба в 1960 г.), «Битва в пути» (1961 г.), «Тишина» (1963 г.). Но наибольший успех принесла актеру роль Егора Трубникова в картине «Председатель» (1964 г.), за которую он был удостоен своей первой награды — Ленинской премии (1966 г.). Хотя сам Ульянов, всегда относившийся требовательно к своей работе, считал, что так и не сумел до конца справиться с этой «грандиозной, интересной ролью». Съемки фильма продолжались около года, и все это время актер вел подробный дневник, где записывал все стадии своей работы. Последняя из этих записей гласила: «Озвучивание заканчиваем. Каждый день по шесть-семь часов у пульта. Но когда я озвучил весь материал, понял, что чуда не произошло. Я не поднялся выше крепкого среднего уровня. Все на месте, все крепко, но открытия характера не произошло. Я Егора, наверное, не сыграл до самого дна».

С такой же самоотдачей и стремлением проникнуть в суть своих героев создал Ульянов и другие замечательные работы в фильмах «Живые и мертвые» (1964 г.), «Тема» (1979 г.), «Последний побег» (1980 г.), «Частная жизнь» (1982 г.), «Без свидетелей» (1983 г.), «Сочинение ко Дню Победы» и «Ворошиловский стрелок» (оба в 1999 г.), в телефильме «Зал ожидания» (1998 г.).

Наряду с плодотворной работой в театре и кино, Ульянов выступает и с многочисленными радиоинсценировками по произведениям русских писателей. Только по «Тихому Дону» им было сделано 68 передач, составивших 49 часов эфирного времени. Говоря об этой работе, Ульянов отмечал: «читая «Тихий Дон», я, в сущности, сыграл триста шестьдесят пять персонажей». Такими спектаклями одного актера стали и инсценировки «Мертвых душ», поэм А. Твардовского, повестей Ю. Трифонова. Благодаря этим работам ульяновский голос, такой богатый оттенками и интонациями, знакомый миллионам, звучал в каждом доме, принося новое знакомство с любимой классикой. А сам актер, получавший огромное удовлетворение от этого «лицедейства словом», говорил: «Из всех актерских работ я больше всего люблю радио».

Попробовал себя Ульянов и в режиссуре. Вместе с К. Лавровым он участвовал в завершении съемок третьей серии «Братьев Карамазовых», стремясь в точности воплотить на экране творческий замысел автора фильма — выдающегося режиссера И. Пырьева. Собственная режиссерская работа Ульянова — фильм «Самый последний день» (1970 г.) не была удачной, и больше к режиссерским проектам он не возвращался.

Страстный, темпераментный, порою излишне громкий в своих актерских работах, в жизни Ульянов чаще молчаливый, сдержанный и закрытый человек. Он не любил выставлять свои чувства напоказ. Но близкие ему люди — семья и немногочисленные друзья не раз убеждались в его преданности и верности, готовности всегда прийти на помощь в трудную минуту. И видимо, эти черты характера помогли ему покорить сердце известной московской красавицы — актрисы А. Парфаньяк, которая из не менее достойных поклонников — Л. Утесова, М. Бернеса, А. Арбузова — выбрала именно его. После четырех лет красивого ухаживания она стала его женой, и более полвека они были вместе — и в творчестве, и в жизни. Их дочь Елена, ставшая художником, говорила об этом союзе: «Если бы рядом с отцом оказалась в жизни другая женщина, он не достиг бы таких высот». А еще она рассказывала: «Отец — беспредельно занятый и очень ответственный человек. То, что он пообещал или уже начал делать, всегда доводит до конца, какого бы здоровья и нервов это ему ни стоило. Отдыхать отец не умеет, вернее, это ему почти не удается… если выдается несколько свободных дней, отец едет на дачу и начинает вкалывать там. Обожает стричь газоны и подстригать деревья, что-то пилить, колоть… А если отец не на даче, то сидит и учит очередную роль».

Актерскую судьбу М. Ульянова можно считать счастливой: он сумел реализовать свой талант во многих интересных работах, получить за свой труд немало почетных званий и наград, стать одним из самых уважаемых театральных деятелей страны. Не случайно именно его в течение двух сроков избирали председателем Союза театральных деятелей России. С 1987 г. он стал художественным руководителем Театра им. Вахтангова. Его четкая гражданская позиция не подвержена влиянию политических амбиций. В одном из интервью Ульянов заявил: «Я своих прошлых званий не стыжусь. Я не любитель козырять наградами, но изредка, по праздникам могу надеть ордена — хотя бы из солидарности с поколением семидесятилетних, с теми, кто и сегодня говорит мне, что мои фильмы — это их молодость…»

Перешагнув рубеж своего 70-летия, Ульянов, как он сам говорил, по-прежнему «работает актером»: «Я такой же, как и все. Для меня тоже существует жизнь моя собственная, и жизнь сценическая, и они плотно связаны, воздействуют друг на друга. Но оставь мне судьба только частную жизнь и забери у меня жизнь сценическую, мне будет скучно, неинтересно, а может быть, и не нужно жить».

В последнее время из-за прогрессирующей болезни Паркинсона Ульянов уже не мог часто появляться на сцене, а тем более сниматься в кино. Он умер 26 марта 2007 г., на 80-м году жизни. А 2 октября 2009 г. в Москве, на доме № 29 по Большой Бронной улице была установлена мемориальная доска в память об этом замечательном актере.

Генри Фонда — один из немногих актеров, который на протяжении своего почти полувекового творчества сумел быть интересным для зрителя. Менялись поколения, идеалы, актерские школы, да и сама жизнь становилась иной, а Фонда вновь и вновь появлялся на экране в образе сдержанного, убежденного в своей правоте и справедливости героя. Всех персонажей, сыгранных им — фермеров, рабочих, адвокатов, полицейских, президентов, — трудно перечесть, ведь их более 90. «Заставьте публику поверить, что перед ней не актер, исполняющий чью-то роль, а реальный человек с душой и телом», — говорил Фонда молодым актерам. Сам он умел это делать блестяще. Не случайно режиссер Сидни Люмет писал о нем: «Он как барометр правды. В нем заключена внутренняя сила, которая придает его исполнению глубокую правдивость. Это великий актер».

Генри Джеймс Фонда родился в Гренд-Айленде (штат Небраска) в семье Уильяма Брейса и Герберты Фонда. Но, как и три его младшие сестры, он вырос в Омахе, где их отец владел небольшой типографией. Мать, по словам Генри, «ангельская женщина», с нежностью заботилась о своих детях, любила для них петь и играть на фортепиано.

Творческие способности были унаследованы мальчиком от деда и проявились у него еще в самом детстве. Генри увлекался рисованием и, мечтая о карьере журналиста, пробовал сочинять. В «Данди Ньюс» даже был опубликован первый литературный опыт десятилетнего «писателя» — небольшой рассказ под названием «Мышь». В 1923 г. после окончания школы Генри был зачислен в Миннесотский университет на отделение журналистики, однако вскоре учеба была оставлена, так как жизнь Фонды волею случая резко изменилась. Дороти Брандо, мать будущего знаменитого американского актера Марлона Брандо и близкая подруга матери Генри, предложила ему сыграть в пьесе Ф.Бэрри «Ты и я» вместо отказавшегося от роли молодого актера. Она решила, что темноволосый и голубоглазый юноша с милой застенчивой улыбкой как нельзя лучше подходит на эту роль. Робкий по натуре, Фонда не испытывал ни малейшего желания участвовать в постановке, и уж тем более не хотел становиться актером. В спектакле он согласился играть лишь потому, что заранее дал опрометчивое обещание. Позднее он вспоминал: «Мысль о том, чтобы быть на сцене на виду у публики, казалась мне тогда безумной. Я совершенно не помню своего первого выступления. Отчетливо помню запахи, ощущение грима, слышный за кулисами приглушенный шум голосов зрительного зала, помню, как поднимался занавес, но ни малейшего впечатления от своей игры у меня не осталось». Но, однажды сыграв в театре, Генри Фонда остался в нем навсегда. Он стал одним из немногих американских актеров, которые, сделав головокружительную карьеру в Голливуде, все равно снова и снова возвращались к театральным подмосткам.

Первое время работу в театре Генри совмещал со службой в кредитном банке, так как семья не очень-то приветствовала его актерскую карьеру, которая не приносила постоянного заработка и не давала уверенности в завтрашнем дне. Но молодой человек неожиданно решительно заявил, что остается на сцене, и в течение трех сезонов не только играл в театре Омахи, но и работал там ассистентом режиссера, занимался художественным оформлением спектаклей, ставил декорации, убирал сцену. В 1929 г. Генри Фонда впервые выступил на Бродвее, сыграв небольшую роль в пьесе Р. Роллана «Игра любви и смерти». Но лишь через 5 лет, в 1934 г., после участия в ревю «Новые лица», он закрепил за собой право на крупные роли. Летом этого же года актера пригласили в Голливуд, где, к его удивлению, с ним немедленно был подписан контракт на две картины в год с баснословным тогда для него недельным жалованьем в 1000 долларов. Дебютом Генри Фонды в кино стал фильм по пьесе М. Коннели «Фермер берет себе жену» (1935 г.). После этого актер снимался у Фрица Ланга («Живешь только раз», 1937 г.), Уильяма Уайлера («Иезавель», «Тупик», оба в 1938 г.), а в 1939 г. — в фильме «Молодой мистер Линкольн» у великого Джона Форда, которого впоследствии с полным правом мог назвать «своим» режиссером. Первый их совместный фильм об одном из величайших людей Америки — Аврааме Линкольне положил начало долгой и плодотворной работе двух талантливейших людей — Генри Фонды и Джона Форда. Результатом ее стали великолепные картины «Гроздья гнева», «Как зелена была моя долина», «Долгий путь домой», «Моя дорогая Клементина» (все в 1946 г.).

Съемки фильма «Гроздья гнева» по роману Дж. Стейнбека проходили в атмосфере строжайшей секретности. Продюсер фильма Дэрилл Занук настаивал на том, чтобы на роль Тома Джоуда, главного героя фильма, взяли одного из знаменитых тогда «кассовых» актеров — Тайрона Пауэра или Дона Амече. Но автор романа Стейнбек и режиссер фильма Форд единодушно считали, что играть эту роль должен только Генри Фонда. Впоследствии Дж. Стейнбек высоко оценил работу актера и созданный им экранный образ. «Я часто ловлю себя на том, что представляю тебя, когда работаю над какой-нибудь книгой, — говорил он актеру. — Я вспоминаю «Гроздья гнева» — лучшую из картин, когда-либо выходивших на экраны. Твое исполнение оставило во мне неизгладимый след». Действительно, бывший фермер, а после разорения батрак Том Джоуд в исполнении Фонды — не просто борец за справедливость и защитник обездоленных, а истинный народный герой. Он станет как бы своеобразной визитной карточкой актера на все последующие десятилетия его карьеры. Интересно, что, пытаясь в начале 60-х гг. расширить диапазон своего творчества, будучи уже немолодым, Генри Фонда впервые попробовал себя в отрицательных ролях, сыграв в фильме «Огненный ручей» (1968 г.) главаря бандитской шайки, терроризирующей весь город, и хладнокровного жестокого наемного убийцу в фильме «Однажды на Западе» (1968 г.). Это было очень необычно для актера, которого зрители привыкли видеть справедливым и честным.

Весьма успешно проявил себя Генри и как комедийный актер. Знаменитый комедиограф того времени Престон Стерджес снял его в блестящей, остроумной картине «Леди Ева» (1941 г.). После этой работы критики с удивлением обнаружили, что Генри Фонда не только серьезный драматический актер, но и «бесстрастный комик». Роль богатого, но робкого молодого холостяка, которого пытаются одурачить карточные шулеры, принесла ему неожиданный успех и возможность сравнивать его с непревзойденным мастером жанра Бастером Китоном. Другие комедийные роли были сыграны им в фильмах «Я слишком много читаю» (1935 г.) и «Безумная мисс Ментон» (1938 г.).

Конечно, было бы неверным считать, что все фильмы, в которых снимался Фонда, были вершинами кинематографического искусства. Актер сыграл в достаточно большом количестве серых, невыразительных или чисто коммерческих картин. «Вы здесь не добьетесь успеха без таких картин, — говорил Генри Фонда, уже будучи ведущим актером Голливуда. — Чтобы позволить себе «Двенадцать разгневанных мужчин», вам приходится участвовать в определенном количестве фильмов вроде «Секс и одинокая девушка». Мне это понятно, но ведь от этого не легче!» Все же можно сказать, что Фонда пользовался относительной независимостью и даже некоторой свободой в выборе ролей в отличие, например, от Кларка Гейбла, Греты Гарбо, Гэри Купера, которые были «приписаны» к одной из голливудских киностудий.

В 1941 г. США оказались в состоянии войны с Японией, а затем с Германией и Италией. Генри Фонда, у которого отношение к фашизму было однозначным, не остался в стороне и еще в 1936 г. вместе со своими коллегами из Голливуда подписал петицию Рузвельту с требованием прекратить торговые отношения с фашистской Германией. В августе 1942 г. Фонда добровольцем поступил в Военно-морской флот США. Начав службу со скромного звания квартирмейстера 3-го класса, он закончил ее в октябре 1945 г. офицером военно-воздушной разведки. Но даже в это время Фонда немного работал в кино. Д. Зануку в 1943 г. удалось отозвать Генри из армии для съемок в фильме Дж. Стола «Бессмертный сержант». Но, по мнению актера, эта картина вышла неудачной, не имеющей ничего общего с реальными ужасами войны.

Расставшись с военной формой, Генри вернулся к своей семье — жене Фрэнсис Сеймур и двум детям — семилетней Джейн и пятилетнему Питеру. Но семейная жизнь с Фрэнсис продлилась недолго — в 1949 г. после нервного срыва она покончила с собой. Личная жизнь актера вообще долгие годы складывалась не очень удачно. Ни со своей первой женой, талантливой актрисой Маргарет Саллаван, с которой он вместе выступал еще на сцене театра Омахи, ни с Фрэнсис, ни с другими своими супругами Фонда не был по-настоящему счастлив. Один из его друзей, Джош Логан, характеризовал его как холодного и жестокосердного отца: «Он не знал, как проявить любовь к своей семье, а может быть, именно этого и не хотел делать». Но, несмотря на это, дети его очень любили. Джейн, ставшая тоже известной актрисой, однажды сказала: «Я благоговела перед своим отцом. Уже довольно взрослой девушкой я готова была вытворять что угодно, лишь бы привлечь к себе его внимание». Актер был женат пять раз, но лишь с последней своей спутницей, молодой стюардессой Ширли Адамс, в брак с которой вступил уже после шестидесяти лет, он обрел настоящую любовь и ощущение счастья.

Творческая жизнь Г. Фонды тоже не была безоблачной. В ней были не только взлеты в 30-е и 60-е годы, но и спады, длительные перерывы в съемках, как, например, в конце 40-х — начале 50-х гг., когда он не снимался в кино семь лет, вплоть до 1955 г., который стал для 50-летнего актера годом перелома. Необыкновенная подвижность, моложавость позволили ему легко войти в зрелый возраст. Фонда легко и естественно играет в фильме «Мистер Робертс» (1955 г.) Дугласа Робертса, которому еще нет и 30, и молодого Пьера Безухова в фильме «Война и мир» (1956 г.). Лучшей его работой в кино в этот период стала роль Восьмого присяжного в фильме «Двенадцать разгневанных мужчин» (1957 г.).

После долгого перерыва Фонда не только активно снимается в кино, но и выступает на сцене. Он обожал театр и считал, что только там можно «постоянно развивать характер героя». Прежде чем появиться в киноверсии «Мистер Робертс», свою самую дорогую театральную роль Дугласа Робертса он сыграл на сцене 1700 раз. Фуражка офицера Военно-морского флота США, в которой появлялся его герой, была его собственной. Кажется, это было с Генри еще вчера: вахты на миноносце, боевые тревоги… Актер и персонаж слились в единое целое. Привнеся в образ много личного, добавив к нему комедийных красок, Фонда сделал его живым, легким и непосредственным. После премьеры спектакля публика стоя приветствовала актера нескончаемыми овациями.

Остается верным Фонда и любимому с детства занятию — рисованию. Искусствоведы говорили, что его пейзажи напоминают работы известного американского художника Эндрю Уайетта. Картины Генри выставляются и высоко оцениваются, а коллекционеры ищут «подлинного Фонду». Кроме рисования он увлекается фотографией, скульптурой и с удовольствием выращивает овощи на своей ферме в Брентвуде. Но профессия актера всегда остается для него первостепенным делом.

Особенно много снимался Генри Фонда в последние полтора десятилетия своей жизни. И перешагнув порог 70-летия, замечательный актер говорит, «что не может даже подумать о чем-нибудь более важном, чем работа». Так же много он работает на сцене и даже предпринимает попытку, правда, неудачную, организовать постоянный репертуарный театр. «Нам нужна сильная национальная школа, — говорил Фонда, — где актеры, сценаристы и режиссеры могли бы обучаться профессии без давления коммерческого театра, где они могли бы совершенствовать свое мастерство». В 1979 г. он последний раз выступил на Бродвее, в пьесе Дж. Лоренса и Р. Ли «Первый понедельник в октябре», исполнив роль верховного судьи. В эти годы Фонда снимается в телевизионных фильмах по произведениям Дж. Стейнбека («Америка и американцы», «Рыжий пони», «Путешествие с Чарли»), а также в любимых им вестернах («Добро пожаловать в трудные времена», 1967 г. и др.). Конечно, «Ковбой Фонда» слегка постарел, но не столько внешне, сколько душой. И даже после 60-ти он был все так же строен, подтянут, собран и ловко сидел в седле.

Последним фильмом, в котором сыграл Генри Фонда, стала работа Марка Раделла «У Золотого озера». Он снялся в этой светлой, с оттенком легкой грусти картине вместе с Кэтрин Хепберн и своей дочерью Джейн. Его роль бывшего профессора университета Нормана Тейера была очень дорога Генри Фонде и во многом автобиографична. Прощание с красотой мира, бытие на грани жизни и смерти, сыгранные в фильме, имели для актера глубокий личный смысл. Старый и больной, он находился в том же состоянии, что и его герой, когда пришло время осмыслить все вопросы человеческого существования. «У меня никогда не было такой хорошей роли. Возможно, это лучшее, что я сделал», — сказал актер после окончания съемок. Фильм «У Золотого озера», за который Фонда получил единственного в своей жизни «Оскара», вышел на экраны в ноябре 1981 г. Через семь месяцев актера не стало. Он прожил длинную и прекрасную жизнь, за которую успел очень многое, охватив своим творчеством все периоды американского звукового кинематографа и повлияв на него и как актер, и как человек. Как-то Фонда сказал: «Если бы я не стал актером, то, вероятно, превратился бы в управляющего отделением кредитного банка и не знал бы, чего я мог лишиться. Это совсем как у Роберта Фроста: «Две тропинки в лесу выглядят совсем одинаково, вы выбираете одну из них и не знаете, что сулит другая…» Можно с уверенностью сказать, что, выбирая тропинку в жизнь, Генри Фонда нашел именно свою. Этот путь не был легким, но, однажды избрав его, Генри Фонда шел по нему до конца своих дней.

Она была символом красоты и сексуальности в двадцать, активной общественной деятельницей в тридцать, суперпопулярной создательницей комплекса аэробики в сорок, совмещая все это с актерской работой и продюсерством. И сейчас, в свои семьдесят с лишним, Джейн Фонда активна, собранна, энергична и независима. Она с успехом продолжает свою деятельность предпринимателя в сети центров аэробики.

Ее сильная воля, упорство, смелость позволили ей в 1985 г. в 48 лет завоевать титул «Самой восхитительной американской женщины». А в пик своей популярности актриса была одной из самых известных женщин, уступая лишь матери Терезе, Маргарет Тэтчер и Нэнси Рейган. Ее постоянное стремление быть лучшей и первой во всем возникло еще в детстве, когда она решила завоевать внимание и любовь своего отца — знаменитого актера Генри Фонда.

Джейн Фонда родилась в Нью-Йорке. Ее мать, Фрэнсис Сеймур, была второй женой Генри и уже имела дочь от предыдущего брака. Фрэнсис, отличавшаяся довольно истеричным характером, очень хотела сына, и когда родилась девочка, то была настолько разочарована, что немедленно отдала ребенка медсестре и не проявляла к нему никаких теплых чувств. Отношения матери и дочери так и не стали близкими, о чем Джейн впоследствии говорила: «Мне никогда не нравилось, как она прикасается ко мне, потому что я знала, что на самом деле она не любит меня». Когда Джейн было двенадцать лет, а ее брату десять, их мать после нервного срыва покончила с собой.

Совершенно иное отношение было у Джейн к отцу: «На меня только один человек оказывал влияние, но мощное и решительное, — это был мой отец. Он имел власть. Все вокруг было наполнено его присутствием, даже когда его там не было… Я стала сыном моего отца, его сорванцом. Я собиралась быть храброй, завоевывать его любовь, быть жесткой и сильной». Отец был достаточно скуп на эмоции, и, будучи уже взрослой, Джейн «готова была вытворять что угодно, лишь бы привлечь к себе его внимание».

С детства Джейн была подвижной, энергичной и уверенной в себе. Ее лучшая подруга детских лет вспоминала: «Все мы словно благоговели перед Джейн. Казалось, ничто не может расстроить ее. Она была подтянутая, очень уверенная в себе и очень жесткая. Как закаленная сталь». Девочка рано стала самостоятельной и привыкла заботиться о себе сама. Увлечениями ее были лошади, атлетика и книги. В детские и юношеские годы Джейн сменила несколько школ-пансионов «только для девочек» и частных училищ, так как семья постоянно переезжала с одного побережья на другое, и всюду была «прирожденным лидером и никогда не боялась оказаться в центре внимания». В колледже Ваззара, куда она позднее поступила, девушка не очень-то обременяла себя учебой. Она уговорила отца и бросила колледж, чтобы начать занятия в Школе искусств в Париже. «Я отправилась в Париж, чтобы стать живописцем, но прожила там больше шести месяцев, так и не раскрыв мои краски», — вспоминала Джейн потом.

Овладение актерской профессией Джейн Фонда начала с обучения в Студии актеров Ли Страсберга. Этот опытный педагог увидел в молоденькой девушке «неисчерпаемую бездну способностей, которые надо обработать», и она с энтузиазмом взялась за учебу. Чтобы заработать деньги на оплату занятий актерского мастерства, Джейн начала работать в модельном агентстве и сниматься для обложек модного журнала «Вог». Театральным дебютом ее стало участие в бродвейской постановке «Жила-была маленькая девочка…» (1959—60 гг.). После этого первого выступления она поклялась себе, что «никогда в жизни не будет делать ничего другого, но станет самой великой театральной актрисой из всех, кто тогда выходил на сцену». На киноэкране Джейн Фонда появилась впервые в фильме «Невероятная история» (1960 г.). Ее кинодебюту способствовал Джошуа Логан, друг отца, который пригласил Джейн на главную роль.

Пообещав себе стать величайшей актрисой, Джейн стала продвигаться к цели. В 1961 г. она завоевала звание «Самая многообещающая новая актриса нынешнего года», присваиваемое Обществом критиков драмы Нью-Йорка. Но в 1962 г. «удостоилась» и очень неприятного титула «самой плохой актрисы года» за роль фригидной домашней хозяйки в фильме «Доклад Чепмена». Находились критики, которые назвывали Джейн Фонду «новым талантом». Другие же, как, например, саркастичный Джек Уорнер, считали, что она может добиться успеха только в образе сексапильной красотки-блонд: «Она обеспечит себе хорошее будущее, если вы выкрасите ее в «соломенную» блондинку, выломаете ее челюсти и, хорошенько переставив местами зубы, вставите обратно, а главное, сделаете ей несколько силиконовых инъекций или привесите искусственную грудь».

В том же году актриса завоевала еще один титул — «Мисс армейская вербовка 1962 г.». Задрапированная в красное, белое и синее (цвета государственного флага), она с трибуны произнесла страстную речь перед новобранцами, приветствуя американскую борьбу с коммунизмом. Не пройдет и десяти лет, как в Пентагоне пожалеют о том дне, когда представляли актрису с таким восторгом.

В 1964 г. Фонда начала работу в Париже, снявшись в фильмах «В стиле Феллини» и «Круг любви» (оба в 1964 г.). Здесь на кинопробах она встретилась с французским режиссером русского происхождения Роже Вадимом, который в 1965 г. стал ее мужем. Джейн начала сниматься в его фильмах «Хоровод» (1964 г.), «Добыча» (1966 г.), «Необыкновенные истории» (1968 г.), в которых сыграла уже ставшую ей привычной роль — прелестной девушки, обладательницы милой улыбки и стройных ножек. В 1968 г. Вадим снял свою жену в фантастической кинокомедии «Барбарелла». Роль отважной космической красотки, эротично затянутой в кожу, стала звездной для Джейн. Но сыграв в этом фильме, она обрекла себя на то, что в течение нескольких последующих лет ее будут воспринимать лишь в этом сексуально привлекательном образе.

Живя во Франции, Джейн Фонда время от времени приезжала в США, где много работала, выступая уже не только как актриса, но и как продюсер в фильмах «Погоня» (1966 г.), «Торопливый закат», «В любую среду» (оба в 1967 г.). В 1968 г. Джейн Фонда получила приглашение Сидни Поллака сняться в фильме «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?». В этой картине Джейн появилась на экране в совершенно новом для нее образе усталой, изможденной, плохо одетой женщины-участницы танцевального марафона. Чтобы получить представление о том, как должны танцевать смертельно усталые люди, Джейн в течение четырнадцати часов танцевала с партнером по фильму Редом Баттоном. «Такой метод вживания в образ кажется мне верным», — скажет впоследствии в одном из интервью Фонда. Эта работа стала одной из лучших за всю актерскую карьеру Джейн Фонды. Ее успех еще более укрепила детективная лента «Клют» (1971 г.). Здесь Джейн снялась в роли проститутки, которой угрожает маньяк-убийца, и получила за эту роль долгожданного «Оскара», «Золотой глобус» и премию нью-йоркских кинокритиков. Сама Фонда в одном из интервью позднее говорила: «Я сделала около двадцати пяти фильмов и только две картины считаю по-настоящему хорошими — «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» и «Клют». Думаю, что я, в общем-то, еще очень ограниченная актриса».

В 1970 г. Джейн Фонда рассталась с Роже Вадимом, оставив на его попечение дочь Ванессу, и направила свой кипучий темперамент в новое, теперь уже общественно-политическое русло, активно включившись в кампанию против войны во Вьетнаме. Со своим вторым мужем, профсоюзным деятелем Томом Хейденом она участвует в маршах протеста, часто бывает во Вьетнаме. Она берет в эти поездки и своего маленького сына Троя Хейдена, родившегося в 1973 г. На эту деятельность Джейн Фонда истратила несколько миллионов долларов, включая свой собственный доход и наследство от матери. В 1972 г. Фонда получила прозвище Джейн Ханоя, после того как побывала в Северном Вьетнаме, сделав там несколько передач на радио.

В 1976 г., когда ее общественная деятельность пошла на убыль, Джейн вернулась к производству кинофильмов и на следующий год организовала собственную кинокомпанию. Ее картины «Китайский синдром» (1979 г.), «С девяти до пяти» (1980 г.) и особенно «Возвращение домой» (1978 г.) имели серьезный успех, а за роль в последней киноактриса получила своего второго «Оскара» и «Золотой глобус». В этот период она много снимается, создавая чаше всего образы активных общественных деятельниц и журналисток («Джулия», 1977 г.), «Электрический всадник» (1979 г.).

В 1981 г. Джейн сняла картину «У Золотого озера», которая стала для нее «самым глубоким профессиональным переживанием». Дело в том, что в этом фильме снимался ее отец, который в это время медленно умирал. Даже угасая, блистательный актер переиграл всех партнеров по фильму, в том числе и свою дочь. Генри Фонда скончался через четыре месяца после того, как получил за участие в этой картине своего первого и единственного «Оскара». Кинофильм «У Золотого озера» принес более 100 млн долларов прибыли и стал завершением блестящей карьеры Генри Фонды.

После этого и творчество, и общественная деятельность Джейн Фонды претерпевают заметный спад. Зато активная Джейн нашла для себя новое поле деятельности. Одержимая идеей личного совершенства, постоянно заботящаяся о своем внешнем виде и сохранении стройной фигуры, она решает, что здоровье и сохранение безупречных форм достойны того, чтобы заняться ими на уровне предпринимательства. Хотя многие дружно предсказывали Джейн полный провал, она, как всегда, следуя только зову своего сердца, решительно взялась за дело и в короткий срок добилась поразительных успехов. Фонда создает комплекс упражнений для совершенствования тела, получивший название «аэробика», делает серию видеозаписей и открывает несколько спортивных студий и клубов. Иллюстрированное издание «Книга разработок Джейн Фонды», опубликованное в начале 80-х гг., было распродано в количестве 2 млн экземпляров и принесло автору уже в первый год 20 млн долларов. А в конце 80-х гг. видеозаписи Джейн Фонды стали приносить регулярный ежегодный доход в 35 млн долларов. Всю эту прибыль она жертвует на предвыборную политическую кампанию Тома Хейдена, что, однако, не помешало им в 1989 г. расстаться. На прощание щедрая Джейн подарила бывшему мужу 10 млн долларов, что, конечно, ничто по сравнению с теми суммами, которые она тратила на его общественную деятельность в течение последних девяти лет.

В декабре 1991 г. в возрасте 54 лет Джейн Фонда снова вышла замуж, на этот раз за телемагната миллиардера Теда Тернера. Пожалуй, он стал первым из мужей актрисы, оказавшимся более сильной личностью, чем она сама. С тех пор актриса не снималась в кино, объясняя это тем, что «Тед Тернер не тот человек, которого вы можете оставить, отправившись на съемки. Он нуждается в вас все время». Фильм «Стэнли и Айрис», снятый в 1990 г., был последней актерской работой Джейн Фонды.

Но, оставив кинокарьеру, Джейн Фонда продолжает активную предпринимательскую деятельность. Вместе с Тернером, брак с которым распался в 2000 г., она активно привлекает внимание общественности к экологическим проблемам, продолжая все так же энергично вести людей за собой.

Перешагнув рубеж своего шестидесятилетия, Джейн Фонда многого достигла в самых разнообразных сферах деятельности, в том числе и в искусстве, проявив себя как актриса яркого гражданского темперамента.

Дастин Хофман вошел загнанным волчонком в этот мир, но сумел не потерять себя среди голливудской мишуры и соблазнов, оставаясь «одиноким бегуном на марафонской дистанции к вершинам творчества».

Он родился в кинематографическом Лос-Анджелесе и был назван в честь звезды немого кино Дастина Фернума. Но тощий и невзрачный мальчишка поначалу даже не помышлял об актерском призвании. Ему, чужаку в Америке (еврейская семья Хофманов переехала из Румынии, а бабушка Дастина — родом из России), было не до славы. В детстве мальчик никогда никем не верховодил, а внимание к себе привлекал лишь как объект насмешек и обид. «Мне кажется, у меня и дня не было счастливого: все время ощущал себя каким-то отщепенцем», — вспоминал он позже.

Его отец, Гарри Хофман, в прошлом декоратор, а с 40-х годов мелкий мебельный коммивояжер, никогда не имел устойчивого финансового положения. Частая смена социального статуса и уровня жизни то поднимала семью до приличного коттеджа на Беверли-Хиллз, то опускала в городскую бедную низину. Его мать, Лилиан Голд, мечтала видеть младшего сына классическим пианистом, и двоечник Дастин получил отличное музыкальное образование сначала в школе, а затем в консерваторском колледже в Санта-Монике. Но атмосфера отчужденности, сделавшая его не похожим на других, подтолкнула Хофмана «переквалифицироваться в артиста», чтобы быть среди людей и не ощущать своей ненужности. Семья отговаривала его от этого шага, предупреждая о нелегкой актерской судьбе, об отсутствии внешних данных для этой профессии, но Дастин интуитивно ощущал, что движется в правильном направлении. Для начала он в 1957 г. поступил в Плейхауз в Пасадене — маленький любительский театр, которым руководили профессиональные педагоги. С Хофманом занимался директор театра Барни Браун, за год научив одаренного парня тому, на что другим понадобилось много лет. Но в американском актерском искусстве быть невзрачным и низкорослым заведомо значило быть неудачником. И это в полной мере ощутил Дастин. Переехав в центр театральной жизни, в Нью-Йорк, он предпринял пять попыток поступить на актерские курсы, но ни один педагог не заинтересовался «таким материалом». Серьезное образование он все-таки получил в Актерской студии Ли Страсберга при Карнеги-холле в группе Лонни Чэпмэна.

Первые семь лет в Нью-Йорке начинающему актеру пришлось изрядно потрудиться, чтобы не умереть от голода и от отчаяния не покончить с собой. Ролей в театре ему не давали, и за четыре года он их сыграл всего четыре. Хофман брался за любую работу: был санитаром в психиатрической лечебнице, упаковывал букеты, перепечатывал тексты, продавал игрушки в супермаркете. Жил то в заброшенном трейлере, то в маленькой кухне у своего друга. И только с 1969 г. театральные режиссеры стали приглашать Дастина для исполнения характерных ролей, требующих серьезного перевоплощения. Он сыграл множество пьес в разных труппах, стал известен в театральной внебродвейской среде, помогал режиссерам, но настоящей популярности так и не достиг.

1966 г. стал поворотным в актерской судьбе Хофмана. На просмотре фарса «Мм?» его безукоризненную игру заметил Майк Николс и предложил актеру кинопробы в фильме «Выпускник» (1967 г.). Режиссеру с трудом удалось уговорить разочарованного Дастина расстаться с выстраданной сценой и спустя десять лет вернуться в родной город и в Голливуд. Но уже первая кинороль раскрыла глубину его таланта. Тридцатилетний Хофман с блеском сыграл 18-летнего выпускника университета, робкого и неуклюжего Бека Брэддока, решившегося на открытый бунт против ценностей старшего поколения. Эта роль принесла ему симпатии молодых американцев, номинацию на «Оскар», премии «Золотой глобус» и Британской киноакадемии.

Успех первого фильма привлек к Хофману внимание других режиссеров, но молодой актер был не склонен хвататься за любую роль, а тем более тиражировать уже созданный образ и становиться пленником своей славы. С этих пор за Дастином закрепляется звание трудного актера, активно вмешивающегося в режиссерскую работу и переписывающего сценарии. Но все эти «капризы» приносили только положительные результаты, и каждый следующий фильм становился заметным событием в творчестве артиста. Следующую роль, в фильме «Полуночный ковбой», он выбрал сам. Хофман создал незабываемый образ мерзкого мошенника и бродяги по прозвищу Крыса, изгоя по образу мысли и способу существования, потерявшего всяческие иллюзии, но пытающегося изо всех сил сохранить собственное достоинство и не чуждого сердечным привязанностям. Своей достоверной игрой актер заставил зрителей сострадать этому жалкому хромоногому воришке. Не получив в очередной раз «Оскар», Хофман был по настоящему огорчен, но отшутился: «Все голоса разделились поровну между мной и Джоном Войтом (его партнер по фильму), поэтому премию решили вручить третьему».

70-е годы начались для актера фильмом «Соломенные псы» (1971 г.), задавшим тон всему последующему творчеству. Образ интеллигента, вынуждаемого к схватке с жестокой реальностью и самого становящегося агрессивным, доминирует в его работах: «Мотылек» (1973 г.), «Вся президентская рать» (1976 г.), «Марафонец» (1974 г.), «Ленни» (1974 г.).

И наконец, за мелодраматическую роль в фильме «Крамер против Крамера» Хофман получил своего долгожданного «Оскара». Актер согласился играть в этой картине, устав от долгого марафона характерных ролей в мире жестокости, тем более что проблема «отцов и матерей» затронула и его судьбу. Со своей будущей женой — балериной Энн Бирн — Дастин познакомился еще в 1962 г. Но она с труппой уехала на гастроли, успела выйти замуж, родить дочь и развестись. А в 1968 г., когда к Хофману пришел успех, они поженились. Энн пришлось отказаться от выступлений и посвятить себя дому, мужу и детям. Но спустя семь лет она решила опять заняться собственной карьерой. Дастин на время работы жены (она сыграла в телефильме «Женщина из Уэст-Пойнт», 1976 г.) целиком погрузился в домашние заботы и воспитание падчерицы и двух своих дочерей. Он даже отклонил заинтересовавшее его предложение Ингмара Бергмана сыграть в фильме «Змеиное яйцо» (1977 г.). Отношения в семье стали напряженными и привели к разводу. Судебный процесс на съемках ленты «Крамер против Крамера» даже по времени совпал с разводом Хофмана с женой. «Каким-то зловещим образом я связан с этим фильмом… — признавался он. — Я проживал его события как реальные, и это было нетерпимо». В настоящее время Дастин женат вторым браком на адвокате Лизе Готтзеген, внучке подруги его матери. Еще 10-летней девочкой (ему было тогда 27 лет) она решила, что будет его женой, и с 1979 г. они вместе. Знаменитый актер никогда не был уличен в разгульном образе жизни. Покой своей семьи — жены и пятерых детей — он рьяно охраняет от назойливых журналистов. Их старший сын Джейкоб решил стать актером, а младший Макс уже сыграл роль Питера Пена в фильме «Капитан Крюк», где отец снялся в роли самого злобного капитана.

Доказав в фильме «Крамер против Крамера», что отцы могут стать «лучшими матерями», и получив впервые «Оскара», Хофман пытается осмыслить, что же такое женщина, в картине «Тутси» (1982 г.). Актер стоял у истоков замысла этой ленты и боролся за каждую фразу и жест в ней. Режиссер С. Поллак просто приходил в отчаяние, а после съемок просил вернуть ему девять месяцев жизни. В фильме Дастин играет не просто актера, переодетого в женское платье, а пытается мыслить и поступать как женщина. Комедийный фильм очень лиричен и полон раздумий о трудной судьбе артиста. В очередной раз Хофман был выдвинут на «Оскар», но премии не получил: «“Киноакадемики” не смогли решить, в какой номинации присудить мне премию: “Лучшая мужская” или “Лучшая женская роль”, — обиженно пошутил Дастин и ушел в театр. На сцене Броадхеста в 1984 г. он достоверно сыграл в пьесе В. Ламена «Смерть коммивояжера», а через год снялся в одноименном телефильме, получив за роль в этой экранизации премию «Эмми» (1985 г.).

Шесть лет Хофман игнорировал Голливуд, но узнав о замысле фильма «Человек дождя» (1988 г.), просто ухватился за роль душевнобольного Реймонда, чья жизнь прошла в стенах лечебницы. Продюсер, сценаристы, режиссеры и партнер по съемкам Томас Круз единодушно признали, что не будь «хофмановского упрямства», не было бы и «Человека дождя». Актеру, как и во многих других фильмах, помог опыт черных лет, когда он работал в психиатрической лечебнице. Нельзя без сострадания смотреть на маленького, погруженного в себя человека, который прячется, как улитка, от окружающей его жизни в мир цифр. Актерская работа Хофмана покорила зрителей, заставила проникнуться чувствами милосердия и сострадания. За эту роль актер получил своего второго «Оскара».

В 90-е годы Хофман с фантастической виртуозностью меняет экранные облики, играя то легендарного мафиози Голландца («Билли Батгейт», 1991 г.), то злодея Крюка («Капитан Крюк», 1991 г.), то очень скромного человека, у которого украли героический поступок («Герой», 1992 г.), то ученого («Эпидемия», 1995 г.), то в фантастическом триллере «Сфера» (1998 г.).

Среди фильмов последнего десятилетия (а их 12) наиболее значимый «Хвост виляет собакой» (1997 г.) — это политический памфлет, где Хофман сыграл голливудского продюсера, политического воротилу, который слишком уважал себя и свои возможности, но плохо кончил. Этот строгий и сильный образ признан одним из лучших за последние годы в творчестве актера.

Но несмотря на творческие успехи, Дастина не покидает чувство меланхолии. Он отчаянный пессимист, которого не покидают грустные мысли о смерти. Может, потому, что уже дважды он умирал — однажды взорвалась кухонная плита, а потом его чуть не убило током. Хофман с присущим ему юмором даже сочинил себе надгробную эпитафию: «Я так и знал, что этим закончится». Но пока он успешно продолжает работать. 35 лет кинематографическая карьера актера развивается удивительно ровно, и та высокая планка, которую он установил для себя в начале творческого пути, никогда не опускалась. И хотя, как у каждого артиста, у Дастина Хофмана бывают и победы и неудачи, но первых неизмеримо больше. Ведь «то, что для других работа, — говорит актер, — то для меня призвание».

«Инна Чурикова — это лицо, личность, отмеченная богом. Я бы разглядел ее в тысячной толпе… Каждый раз, в каждой новой работе мне думается, что я исчерпал ее талант до конца, все понял, все узнал. Но начинается новая картина, и я вижу, что ничего не понял, ничего не узнал. Бесконечность чуда — это, наверное, и есть Актриса», — так сказал об Инне Чуриковой знаменитый режиссер Глеб Панфилов, ее муж. Теперь даже сложно представить себе, что актриса, которая по праву заслуживает таких слов, могла бы никогда не связать свою жизнь с театром и кино. А ведь Инну Чурикову не хотели принимать ни в Щукинское училище, ни в Школу-студию МХАТа, куда она пыталась поступить после окончания школы. А один из педагогов во время приемных экзаменов внезапно спросил нескладную, голенастую абитуриентку: «Девушка, а вы давно смотрели на себя в зеркало?» После этого Инна в слезах забрала документы. Но обида жила в ней недолго. Преодолеть неуверенность в себе и бороться с комплексами по поводу «нетипичной внешности» Инне помогала мама, профессор ботаники. «Она не отговаривала поступать в театральное, а только посоветовала, как читать серьезное стихотворение «Я помню чудное мгновенье»: до этого на всех экзаменах я читала только смешное. «Дочка, а ты попробуй читать с закрытыми глазами». Я попробовала. «Вот так и читай», — одобрила она. Я помню, что когда я это проделала во МХАТе, там все умирали от хохота». Не смотря ни на что, Инна Чурикова решила снова рискнуть, и на этот раз попытка оказалась удачной — Инна была принята в Театральное училище им. М. Щепкина.

Окончив учебу в 1963 г., молодая актриса попала в Московский театр юного зрителя. Там ей приходилось играть в основном разнообразных зверюшек, а вершиной ее творчества в этот период была роль Бабы-Яги. «Ну подумаешь — лисички, свинки, горбуньи, ведьмы… Ведь это все замечательно весело», — говорила себе молоденькая актриса. «Вы удивительная «свинья», вы просто гениальная «свинья», — слышала она от режиссеров. И хотя в какой-то мере эти слова были приятны, Инна понимала, что «быть гениальной «свиньей» — еще не значит быть гениальной актрисой. Она продолжала добросовестно относиться к каждой, даже самой маленькой своей роли, что было вполне естественно для нее, но уже ощущала, что способна на нечто большее: «ТЮЗ стал для меня хорошей школой, но прошло несколько лет, и я затосковала. Надоело. Мне предлагают играть свинью, а я чувствую, что не могу больше хрюкать».

Неизвестно, как сложилась бы ее судьба, если бы однажды Инну не увидел в роли Бабы-Яги молодой режиссер Глеб Панфилов, который искал исполнительницу главной роли для своего дебютного фильма «В огне брода нет» (1967 г.). Панфилова настолько поразила необычная актриса, что он твердо решил пригласить ее на съемки своей картины. Когда же режиссер показал фотографию Чуриковой маститому драматургу Евгению Габриловичу, написавшему сценарий для этого фильма, тот испуганно воскликнул: «Бери какую угодно, только не эту!» Но решение режиссера было безоговорочно, и после нечеловеческого сопротивления художественного совета студии Инна Чурикова все же была утверждена на главную роль художницы-самородка Тани Теткиной. В этой работе необычайно ярко раскрылся незаурядный драматический талант молодой актрисы. В 1970 г. кинолента «В огне брода нет» была удостоена первой премии — «Золотого леопарда» на кинофестивале в Локарно.

Участие в этом фильме было далеко не первой киноработой Чуриковой. Ее дебют в кино состоялся еще в 1960 г., когда она исполнила небольшую роль Райки в фильме «Тучи над Борском». После этого она снялась еще в нескольких картинах — «Я шагаю по Москве» (1963 г.), «Где ты теперь, Максим?» (1964 г.), «Морозко» (1964 г.), «Стряпуха» (1965 г.), «Тридцать три» (1965 г.), «Неуловимые мстители» (1966 г.), «Старшая сестра» (1966 г.). Но именно счастливый союз с Глебом Панфиловым помог полностью раскрыться таланту актрисы. «…Как случилось, что среди сотен он увидел и выбрал именно ее? Ее, которую все видели другой — водевильной, гротесковой, шутовской… Какой угодно, только не лиричной, мягкой, неисчерпаемой, женственной. Случилось…» — писала об этом киновед Алла Гербер десять лет спустя.

В 1970 г. на экраны страны вышел еще один, сразу ставший широкоизвестным, фильм Панфилова «Начало», где Чурикова играла одновременно и актрису, снимающуюся в роли Жанны д’Арк, и наивную провинциалку Пашу Строганову, приехавшую в Москву «учиться на артистку». После выхода фильма на экраны Панфилов и Чурикова получили мировую известность.

Судьба соединила двух талантливых людей не только в великолепный творческий союз, но и в семейный. В 1969 г. Инна и Глеб поженились, у них родился сын Иван. Он не связал свою жизнь ни с актерской, ни с режиссерской профессией, о чем Инна очень жалеет. Иван закончил МГИМО и теперь занимается юриспруденцией. В их семье, которой вот уже более 30 лет, любят и ценят друг друга. «У нас с Глебом прекрасные взаимоотношения: то я ему плечо подставлю в трудную минуту, то он мне… Кто в нашей семье хозяин? Я знаю одну пару творческих людей, которые друг о друге говорили так: «Мы оба пулеметчики. Вот только пулеметные ленты подносить некому». Иногда я подношу. А иногда и Глеб. Но кроме режиссера и актрисы есть еще мужчина и женщина под одной крышей. И женщина должна понимать очень многое и владеть ситуацией», — говорит Инна Чурикова.

Успешно продолжалась и совместная творческая работа супругов. Еще одним достижением их союза стал фильм «Васса» (1983 г.) по пьесе М. Горького «Васса Железнова». «Я долго не хотела играть Вассу Железнову, помнила великолепную Пашенную в этой роли, ее стальной голос в сцене отравления, когда она говорила мужу: «Прими порошок». Глеб настаивал, говорил о «мягкой» силе Вассы. Потом я как-то начала понимать ее характер, все мотивы ее иногда чудовищных поступков. А с пониманием пришло уважение к этой женщине. Хотя работа над ней была трудной. Я, играя Вассу, как-то постарела, что ли, за этот период; точно полученный душевный опыт что-то изменил и во мне», — вспоминает актриса.

У каждой из своих героинь она чему-то училась, от каждой последующей роли брала для себя что-то новое, что-то новое открывала в себе. Роль Уваровой из фильма «Прошу слова» (1975 г.), жены барона Мюнгхаузена из телефильма «Тот самый Мюнгхаузен» (1979 г.), интеллигентки Саши из фильма «Тема» (1979 г.), Веры из фильма «Военно-полевой роман» (1983 г.), Ниловны из фильма «Мать» (1990 г.) — все они оставили след в сердце Инны Чуриковой, каждую актриса пропустила через свою душу. «Для Чуриковой «невозможно сценическое притворство, сыгранная, а не выстраданная роль, «изображение» того, что она не чувствует, не понимает», — писала о ней А. Гербер.

В последние полтора десятилетия у Инны Чуриковой было не так уж много киноработ: «Мертвые души» (1985 г.), «Курьер» (1986 г.), «Ребро Адама» (1990 г.), «Год Собаки» (1994 г.), «Курочка Ряба» (1994 г.), «Ширли-Мырли» (1995 г.). Один из последних фильмов, созданных союзом Чурикова — Панфилов, — «Романовы — венценосная семья» (2000 г.) завоевал на фестивале в Петербурге приз «Виват, кино России!». «Романовы» — не историко-биографическая картина и не попытка найти новый взгляд на то, что произошло с Николаем II в последние полтора года его жизни. Это было наше семейное стремление показать людям не царя, но человека. На самом деле от замысла до воплощения прошло ни много ни мало — десять лет. Мысль снять такую картину пришла Глебу Анатольевичу в 1990 году, когда он работал над картиной «Мать». С того самого момента не было дня, когда он не думал о Романовых. Сами съемки удалось начать только в 97 году. Сняли быстро — за четыре с половиной месяца, а потом — снова простой, в ожидании денег — на завершение проекта. Надеюсь, эта картина многим понравится. Ведь пора с нашим зрителем разговаривать серьезно, а не банальным, примитивным языком. Существуют же серьезные люди, которые хотят знать свою историю, хотят знать, что происходит сейчас», — так характеризует совместный с Панфиловым проект Инна Чурикова.

Кинематографические успехи актриса всегда подкрепляла не менее замечательными сценическими. Еще в 1975 г. она пришла в Театр им. Ленинского Комсомола (ныне — Театр «Ленком») и выступает на этой прославленной сцене до сих пор. Со времени своего дебюта в спектакле «Тиль» по пьесе Г. Горина Чурикова сыграла много интересных ролей. У коллег актрисы даже есть такая присказка: «Ну, мне не так повезло, как Инне Чуриковой, вот у нее, да, действительно счастливая актерская судьба». Но актриса не считает себя в этом плане слишком избалованной: «Неужели вправду так говорят о “счастливой Чуриковой”? Но ведь у меня совсем немного ролей в театре. Их можно посчитать, они уместятся, мне кажется, на двух руках. Давайте сосчитаем. Значит, Неле в “Тиле Улен-шпигеле”, Сарра в “Иванове”, Комиссар в “Оптимистической трагедии”, Ира в “Трех девушках в голубом”, Аркадина в “Чайке”, Мамаева в “На всякого мудреца довольно простоты”, Гертруда в “Гамлете”, Инна в “…Sorry”, Филумена в “Городе миллионеров”… Вы посмотрите — даже десяти пальцев не загнула. Девять пальцев — а вся жизнь прошла. Не баловал меня Марк Захаров. Сейчас обижусь на него. В кино — тоже совсем немного. Могла бы больше. Но Панфилов не давал. Честно говорю: не давал. Я думаю, что, наверное, у Марины Нееловой гораздо больше ролей, да и у Лены Яковлевой. Я же и десятой части не сыграла того, что могла. Вот посчитала и расстроилась. Хоть Захарову звони: что ж вы, Марк Анатольевич, так мало меня занимаете?»

На сцене Инна Чурикова — неподражаема. Во-первых, в отличие от многих знаменитостей она никогда не боится идти на риск. Стоит вспомнить ее бесподобную игру в нашумевшем спектакле «Овечка» (1999 г.). Согласитесь, появиться на сцене в «костюме Евы» отважится далеко не каждая примадонна. Во-вторых, Инна Чурикова — непревзойденный мастер импровизации. Со своими коллегами она любит поозорничать и даже похулиганить. По свидетельству Виктора Ракова, «от других ее отличает, пожалуй, то, что она — замечательный импровизатор. И если человек не готов к импровизации, она может выставить партнера мартышкой, как говаривает Марк Анатольевич. Причем так, что зритель это вряд ли поймет, но партнеру будет обеспечено несколько бессонных ночей. С ней надо держать ухо востро. Но это тоже часть нашей профессии». Но коллеги по сцене обожают Инну Чурикову и на ее розыгрыши не обижаются. Хотя разыгрывать актриса умеет и любит не только на сцене. Например, в день рождения одной молодой актрисы, с которой, кстати, у Чуриковой прекрасные, теплые отношения, она вошла в фойе театра, полное букетов цветов, и трагическим голосом спросила: «У нас кто-то умер?» Коллеги стали объяснять ей, что у актрисы такой-то сегодня день рождения, на что Чурикова еще более трагичным тоном задала вопрос: «А у нас есть такая актриса?» Все растерялись, а Инна Чурикова, смеясь, бросилась от души поздравлять именинницу. «Она никогда не зазнается, всегда внимательная и чуткая и, кажется, сама не прочь, чтобы ее почаще разыгрывали», — говорят знающие актрису люди.

В театральной жизни Чуриковой конечно же было много трудностей. «Я помню, на гастролях мы должны были играть «Чайку». Больны были все исполнители: все кашляли, гнусавили, были сопливые. И Нина Заречная, и Аркадина, и Тригорин, и Треплев. И все играли. А что делать? Хотя, надо сказать, кашляли и чихали мы за кулисами, на сцене насморк пропадал. Это давно замеченный эффект пространства сцены. Однажды в «Тиле» у меня был ушиблен крестец, так что ходить не могла. Но доиграла спектакль и боли не чувствовала. Спектакль закончился — и я слегла на месяц. И таких актерских историй много», — вспоминает Инна Чурикова. Одну из своих премьер «Город миллионеров», где Чурикова исполнила роль Филумены Мортурано, она играла тоже с высокой температурой — у нее был грипп, но несмотря на это, на сцене актриса была великолепна. «До этого Армен Джигарханян болел больше недели, и мне было неудобно сказать в театре: извините, теперь я должна полежать». Были у Чуриковой и неудачи, как, например, с ролью Любови Яровой в одноименном телеспектакле или алкоголички Кроликовой в эксцентрической комедии «Ширли-Мырли» (1995 г.). Ошибки в творчестве бывают у всех, но не это считает актриса самым трудным в актерской работе. Страшнее всего, по ее мнению, одиночество. Когда журналисты задают Чуриковой вопрос об этом, она рассказывает «два своих наблюдения»: «Как-то давно после спектакля «Спешите делать добро» в «Современнике», где замечательно играла Марина Неелова, после цветов, вызовов, аплодисментов я спустилась в метро и увидела Марину Неелову — уже без грима, без цветов… Она вошла в вагон, повернулась лицом к стене. Одна. И другое. На большом кинофестивале я увидела стоящую одиноко Джульетту Мазину. Вокруг кипела жизнь, журналисты толпились возле новых звезд, а моя самая любимая актриса, потрясшая меня когда-то в «Ночах Кабирии» и оставшаяся на всю жизнь кумиром, стояла одна».

Хочется верить, что Чуриковой никогда не придется ощутить вакуум одиночества. Она — признана, востребована, любима коллегами, зрителями, близкими. Она — прима. Хотя сама Инна Михайловна к восторженным определениям «гениальная, уникальная, неподражаемая» в свой адрес относится довольно отстраненно: «Мне все время кажется, что это о ком-то другом. Откровенно говоря, талантливой себя не чувствую, просто всю жизнь работаю».

Олега Янковского называют последней советской звездой. Основанием для этого служит то, что долгие годы он играл «героя нашего времени», в облике которого были и обреченность, и уязвимость, и молчаливое несогласие с тем, что происходило вокруг. Есть для такого определения и чисто формальная причина: Янковский стал последним русским актером, которому было присвоено звание народного артиста СССР, накануне официального распада самого СССР. Он говорил: «Первым народным в 20-е годы стал Константин Сергеевич Станиславский, а я оказался последним. К слову, на вечере, посвященном столетнему юбилею МХАТа, я даже позволил себе шутку на эту тему: «С кого начинали, товарищи, и кем закончили!»

И наконец, последний признак, по которому Янковского можно считать советской звездой: он нигде и никогда не снимался только из-за денег.

Характеризуя творчество актера, многие киноведы часто отмечают его интеллектуальность и интеллигентность, аристократическую внешность. И действительно, Олег Иванович — потомок старинного дворянского рода, по отцовской линии — польского, а по материнской — русского. Его отец, Иван Павлович Янковский, был штабс-капитаном знаменитого Семеновского полка, кавалером Георгиевского креста. Но в Гражданскую войну он служил под началом М. Тухачевского и так же, как и его прославленный командир, в 30-е годы был репрессирован. Вместе с семьей его сослали в Казахстан. Там, в небольшом городке Джезказгане и родился Олег. Первые годы его жизни прошли в Таджикистане и, несмотря на все тяготы послевоенного времени, были счастливыми и безмятежными. «А потом, — вспоминает актер, — в одночасье все кончилось: отца в очередной раз забрали, мать, которая никогда прежде не работала, осталась с тремя детьми на руках». Опасаясь за семью, мать Олега Марина Ивановна вынуждена была сжечь все семейные архивы, в том числе и дворянскую грамоту. От прежней жизни остались только богатая библиотека да знание иностранных языков. Выучившись на бухгалтера, Марина Ивановна пыталась как-то прокормить большую семью. Но жили они впроголодь, ходили в обносках, ютились в маленькой комнатушке. Несмотря на это, Марина Ивановна, которая в юности бредила балетом, сумела передать своим детям тягу к сцене, и может быть, благодаря ей семья Янковских стала театральной.

Первый шаг на сцену был сделан старшим сыном, Ростиславом, который уехал в Минск и до сегодняшнего дня играет там в Русском драматическом театре. Он взял на себя заботу о 14-летнем Олеге, который переехал к брату и под его покровительством дебютировал в эпизодической роли мальчика в спектакле «Барабанщица», а также часто выступал в массовках. Правда, Олег тогда еще не чувствовал особой тяги к актерской профессии. Он больше увлекался футболом, мечтая о славе вратаря или нападающего.

Школу Олег закончил в Саратове, куда перебралась мать со средним сыном Николаем. Тот тоже обладал несомненным актерским дарованием, но, обремененный собственной семьей и заботами о матери и бабушке, вынужден был работать на заводе сталеваром. Однако не оставляя мечту о сцене, Николай втайне от родных сдал вступительные экзамены в Саратовское театральное училище им. Слонова. Но так случилось, что учиться в нем довелось не ему, а Олегу. История его «поступления» в училище не только любопытна, но и в каком-то смысле фатальна. Получив аттестат, юноша собирался поступать в медицинский институт. Он думал выучиться на стоматолога, чтобы впоследствии хорошо зарабатывать и помогать матери, которую очень любил. Но однажды Олег увидел на рынке объявление о приеме в театральное училище. Вспомнив о своем минском опыте и подумав, что в медицинский институт можно и не пройти по конкурсу, он решил зайти. К немалому его удивлению, директор училища, услышав его фамилию, не вдаваясь в подробности, посмотрел в какие-то списки и сообщил Олегу о том… что он принят и может приходить в сентябре учиться. В действительности, конечно, туда был зачислен Николай, но он решил пожертвовать своей мечтой ради младшего брата. Впоследствии Николай Янковский все же придет в искусство — станет директором Дворца культуры в Саратове, заслуженным работником культуры России. Но мировую славу семье Янковских будет суждено принести именно Олегу.

В Саратовском драматическом театре, куда молодой актер попал после окончания училища, большого дарования он не проявил. Будучи к тому времени уже женатым на своей сокурснице, рыжекудрой красавице Людмиле Зориной, ставшей первой звездой театра, он некоторое время был известен именно как «муж самой Зориной». Не желая оставаться в этом «звании», актер много работает и уже в 1966 г. впервые заявляет о себе первой крупной ролью — Ненилло в спектакле «Рождество в доме синьора Купьелло».

Но по-настоящему большой актерский талант Янковского открыло кино. Это случилось в 1968 г., когда он снялся сразу в двух фильмах. В первый из них, «Щит и меч», он попал случайно. Режиссер фильма В. Басов вспоминал: «Во Львове, в гостиничном кафе, я обратил внимание на юношу, он сидел за столиком. Сказал ассистенту: вот этот бы отлично подошел на Генриха. Так ведь, наверное, не актер, аспирант какой-нибудь. Оказалось, артист Янковский из Саратова, во Львове с театром на гастролях. В его мальчишечьей повадке покоряло обаяние». Видимо, именно оно и принесло тогда актеру популярность — ведь играть в роли Генриха Шварцкопфа, прямо скажем, было абсолютно нечего. Но уже следующий фильм «Служили два товарища» стал настоящей актерской удачей Янковского. Его сценарист В. Фрид рассказывал: «Янковский ходил за своим партнером Роланом Быковым в немом восхищении, полуоткрыв рот, ходил и учился. Никакого премьерства, прилежное ученичество, отличничество. Помню, как-то прибежал к нам с Дунским обеспокоенный Женя Карелов и показал листочек. Все реплики Некрасова-Янковского уместились на половине печатной странички. Как же так, главная роль и столь мало текста. Может, добавите? Не надо, сказали мы режиссеру, пусть молчит, пусть Быков разговаривает, а у Янковского и так все ясно без текста, и молчит он так выразительно, так много говорит его молчание».

С тех пор театр и кино словно соревнуются между собой: кто из них предложит Янковскому роль ярче и необычней. 70-е гг. стали для него временем серьезных театральных ролей: Светлова в спектакле «Тогда в Тегеране», князя Мышкина в «Идиоте», Мелузова в «Талантах и поклонниках» и др. Не менее плодотворной в этот период была и его работа в кино. Он снялся в фильмах «Я, Франциск Скорина» (1969 г.), «О любви» (1970 г.), «Гонщики» (1972 г.), «Зеркало» (1974 г.), «Чужие письма» (1975 г.), «Сладкая женщина», «Слово для защиты» (оба в 1976 г.) и др. На съемках «Гонщиков» судьба свела Янковского с Евгением Леоновым, по рекомендации которого режиссер «Ленкома» Марк Захаров пригласил актера в свою труппу. И более 30 лет Янковский успешно выступал на московской сцене.

Переезд Янковских в столицу был нелегким, сопряженным с бытовыми трудностями. Молодая семья, в которой уже подрастал сын Филипп, сначала ютилась в пятиметровой комнатке театрального общежития. Не все сразу получалось у актера и на сцене. Его дебют в «Ленкоме» в роли секретаря парторганизации в спектакле «Автоград XXI» нельзя было назвать успешным. Впоследствии подобные роли он сыграет и в ряде фильмов — «Премия» (1974 г.), «Обратная связь» (1977 г.), — и они тоже будут далеки от совершенства. Роли «власть предержащих» были всегда чужды Янковскому. А вот в спектакле «Ясновидящий» по роману Л. Фейхтвангера «Братья Лаутензак» актер сыграл прекрасно, был удостоен самых высоких отзывов и с тех пор органично «вписался» в репертуар «Ленкома».

Восьмидесятые годы можно назвать «временем Олега Янковского» в отечественном кино. Он снимался ежегодно, иногда даже в пяти-шести картинах. Самые блистательные работы были созданы им в фильмах «Мой ласковый и нежный зверь», «Обыкновенное чудо» (оба в 1978 г.), «Тот самый Мюнхгаузен» (1979 г.), «Мы, нижеподписавшиеся» (1981 г.), «Полеты во сне и наяву», «Влюблен по собственному желанию» (оба в 1982 г.), «Дом, который построил Свифт», «Ностальгия» (оба в 1983 г.), «Храни меня, мой талисман» (1986 г.), «Крейцерова соната», «Филер» (оба в 1987 г.), «Убить дракона» (1988 г.). Особенно удавались актеру образы битых жизнью, сломленных людей, таких, как Макаров из фильма «Полеты во сне и наяву» или бывший спортсмен из фильма «Влюблен по собственному желанию». Эти герои прячут свою большую и гордую натуру под шутовскими одеждами. Они обладают противоречивым характером. И Янковский, с поразительной тонкостью изображая таких людей, умеет балансировать на грани смешного и серьезного, даже трагического. Сам актер в одном из интервью признавался: «Я щемяще люблю Макарова… хотя не хотел бы разделить его судьбу. Он ведь сломанный человек». По мнению одного из критиков, к этой роли «Олег Янковский готовился всю свою актерскую жизнь. Здесь нет преувеличения. Актер в этой картине играет с огромной одержимостью, будто последнюю роль в жизни, будто высказаться мог только здесь».

К счастью, Янковскому многое удалось сделать и в 90-е гг., когда другие замечательные актеры были вынуждены «простаивать». В конце 1991 г. он был приглашен в Париж ведущим французским режиссером Клодом Режи для участия в спектакле «Падение». С этой работой он полгода гастролировал по Франции. Актера очень охотно снимают в кино за рубежом. Он сыграл в двух французских лентах — «Мадо, до востребования» и «Алиса», японской — «Сны о России», греческой — «Терра Инкогнита», венгерской — «Мой XX век», американской — «Немой свидетель». Последний из этих фильмов имел особо большой успех и был отмечен призом «Жерардмер-96». Но и в России о Янковском не забывают. Среди последних его театральных работ — главные роли в спектаклях «Карманный театр», «Школа для эмигрантов», «Гамлет», «Чайка», «Варвар и еретик», а в кино — герои в фильмах «Первая любовь», «Роковые яйца» (оба в 1995 г.), «Ревизор» (1996 г.), «Китайский сервиз» (2000 г.). Однако Янковский, тонко чувствующий время и умеющий в своих героях передавать его точно и остро, ощущал определенную творческую пустоту в современном кинематографе России. «Понимаете, прежде моим героям было что сказать, поэтому их слушали тогда и готовы слушать до сих пор, — говорит актер. — Сегодня наступило молчание. Увы, не великое… Впрочем, я прекрасно понимаю: мой герой ушел, а кумиром нового поколения мне уже не стать, поэтому мечтаю о более скромных вещах. Например, сыграть в хорошей классике… Для новой творческой идеи десять лет — не срок. Думаю, какое-то время нам придется еще помучиться, перебиваясь за счет классики».

Поэтому Янковский искал себя в режиссуре. Первой премьерой московского киносезона 2001 г. стал его фильм «Приходи на меня посмотреть», поставленный совместно с М. Аграновичем. Эта добрая новогодняя лирическая комедия была показана на открытии Международного кинофестиваля «Лики любви».

Но как ни богата творческими свершениями судьба Янковского, на вопрос о том, что является его наибольшей удачей в жизни, актер отвечал: «Семья». Более 40 лет он ощущает огромную поддержку жены. Рассказывая о съемках в «Крейцеровой сонате», Янковский говорил: «Я благодарен супруге, которая ночами сидела вместе со мной и поправляла меня. Хотя с супругой всегда очень тяжело работать: кто, как не она, знает тебя, к тому же актриса-профессионал. Она делала мне замечания чисто творческие, я злился, срывался. Более тяжелой ситуации не помню в своей жизни — просто не мог дождаться, когда все это кончится. Другое дело, что результат получился хороший. Безумно люблю эту работу, считаю ее лучшей».

Актерские гены проявились и в сыне Янковского, Филиппе, который закончил Школу-студию МХАТа и режиссерский факультет ВГИКа. Его музыкальные клипы и рекламные ролики уже не раз отмечались как лучшие. В 2000 г. вместе с отцом он снялся в фильме А. Абдулова «Бременские музыканты». Тот же генетический код, видимо, и у внуков. Их у Олега Янковского двое: девятилетний Ванечка, который уже дебютировал в фильме деда, и пятилетняя Лиза.

За свою долгую творческую жизнь актер сыграл более чем в 60 фильмах и в нескольких десятках спектаклей. Все они, по мнению Р. Балаяна, напоминают поезд. Он говорит: «Поезд, который Олег собрал из своих ролей, состоит из вагонов СВ. Он всегда был в СВ, шел ли его поезд в Углич, Ужгород или Крыжополь».

На счету актера − около 100 фильмов, последние из которых — «Райские птицы», «Без винны виноватые», «Стиляги», «Царь» (все в 2008 г.), «Анна Каренина» (2009 г.). А самой последней работой Янковского в театре стала роль моряка Жевакина в спектакле «Женитьба» по Н. В. Гоголю, поставленного Марком Захаровым в «Ленкоме». 18 февраля 2009 г. актeр в последний раз вышел в этой роли на сцену, а 20 мая того же года его не стало.