1.0
Был когда-то у нас велосипед, двоюродный брат оставил в 1956 году в угольном подвале.
На нем катил он из деревни Боцонад, куда они были выселены, до Пешта, принимал участие в событиях, а перед закрытием границы в последний момент свалил в Германию.
Старый велосипед, красивый, большой, массивный, неповоротливый, мы вывезли на участок, я ездил на нем в магазин — и не только.
Я катил на нем по тропинке в Будакалас, привозил в бутылке из-под минералки питьевую воду и все, что было нужно.
Зеленые бутылки с красивой кремовой фарфоровой крышкой с зажимом.
Иногда заворачивал к Дунаю, к шахтным озерам, после обеда гонял в футбол.
В шестидесятые годы все катались на велосипедах.
Но были в поселке и “Москвич”, и “Победа”.
Напротив нас жил Хошек, в подвале дома, в котором раньше располагалась артель “Муравей”.
Господин Хошек когда-то был велогонщиком, профессионалом, теперь он чинил поселковые велосипеды и мой в том числе.
Вернее, наш, семейный велик, хотя пользовался им больше всех я, гонял на нем целое лето.
Все мальчишки приезжали играть в футбол на велосипедах, кроме Банди Янковича, он прибегал с другого конца поселка и, когда заканчивалась игра, помахав нам, убегал домой.
Мы играли до темноты и прекращали игру только потому, что мяча уже не было видно.
Была в поселке и пара новеньких великов, таких, например, как у Лаци Дели, с переключателем скорости, велофарой, маленькой кожаной сумкой для инструментов, с двумя ручными тормозами, я был уверен, что у меня никогда такого не будет — с действующим ручным тормозом и насосом, прикрепленным к раме.
В начале июня 1995 года я на год переселился в Берлин.
Мы жили в районе Халензее, я частенько возвращался домой на скоростной электричке, поднимался по лестнице, проходил по железнодорожному мосту, а там уже недалеко было и до нашей квартиры.
В один из дней, взбежав по лестнице на железнодорожный мост, я увидел там новенький, экстра-класса велосипед, прикрепленный к перилам металлическим U-образным замком.
Среди прочих, велосипед выделялся, даже бросался в глаза.
Велофара, маленькая сумка для инструментов, ручные тормоза, переключатель скорости — всё что надо.
Вернее сказать, не столько сам велосипед поразил меня, а то, что стоит он там, похоже, уже дня три или четыре.
На следующий день я специально отправился к мосту, сделав небольшой крюк, чтобы взглянуть, как там велосипед.
Никаких изменений не заметил, только стоял он немного по-другому, накренясь, словно кто-то попробовал снять его оттуда или пару раз пнул ради развлечения.
Я и на следующий день пришел — ничего не поменялось, ясное дело, его забыли.
На неделю я уехал из Берлина и напрочь забыл про велосипед, но по пути домой на Курфюрстендамм вспомнил о нем и специально сошел со 129-го автобуса на остановку раньше.
Велосипед все еще стоял.
Кожаное седло запылилось, фары не было.
Не было и сумки.
Потом наступила осень, за ней зима. Если я проходил мимо, всегда поднимался на мост, взглянуть, что там с велосипедом.
Постепенно с него сняли все, только рама осталась.
В начале лета мы стали готовиться к отъезду домой, и в последний день я поспешил к нему на мост, не мог не постоять перед ним.
Не прикоснуться к нему.
Звучит немного сентиментально, конечно. Да, сентиментально, но это так соответствовало тому, что я тогда чувствовал.
Можно сказать, я испытывал к нему ностальгическую привязанность.
И вдруг я схватил раму велосипеда — ужас, что я делаю?! А сделал я вот что: слегка встряхнул его — может, он сойдет с моста, или еще что-то произойдет, но велосипед с моста не сошел и вообще ничего не произошло, да и что могло произойти, U-образный замок крепко его держал.
Через два года, будучи в Берлине, поехал на Сторквинкель, к
Моя квартира, и как же так — теперь в ней живет другой?
Я сошел с автобуса там, где было ближе к мосту.
Из-за велосипеда или еще из-за чего.
Не было там рамы.
Ничего там не было.
Нет, нельзя сказать, что ничего не было, U-образный замок висел.
А ведь уже десять лет миновало.
Через пару месяцев опять пришел посмотреть, замок все еще висит.
Сколько выдержит такой замок?