Где - то в одном из уголков моего продырявленного сердца живёт странный искривлённый уродец с обрубками крыльев и мазохистично пилит себе вены напильником. По-моему, его зовут любовь.

   Но знаешь, он очень избит. Он ослепший, просто обваренный весь, как кипятком, в шрамах. Похож, на слепого крыса, у которого больше нет глаз или он не желает, чтобы они были. Он сидит себе там, в тёмном подвальчике, прикованный за лапку к душе.

   Откуда - то сверху пробивается тусклый серый свет. Наверное, там бог. Крыс сидит с напильником, запертый в одной из камер домика души. Он не готовит побег. Просто он никому такой не нужен, ему стыдно, что он такой уродливый и некрасивый, но он твой. Просто ты его придумал, посадил и вырастил, а я оказался хреновой бахчой, и арбуз вышел квадратным.

   Крыс пилит себе вены напильником. Он не желает узнавать Гамельдина, он не помнит, о чём тоскует. Просто крыс больше не может жить. Когда он закончит резать вены, он умрёт, и в этом домике души освободится одна маленькая камера. В ней записано имя, дата и множество других вещей. Когда крыса не станет, придут весёлые тюремщики; они всегда веселятся, - просто не умеют по-другому, - сложат трупик на носилки, скатают матрасик. Не знаю, куда его выкинут, они не хоронят.

   Хочешь, они перешлют его тебе по почте? Обычно близким людям сообщают о смерти, а ты его единственный родственник. Возможно, в память о тебе труп крыса кремируют и положат в урну с прахом.

   Мне очень грустно смотреть на этого уродца, он вызывает жалость, глупый такой. Каждый раз, когда я на него смотрю, а он упорно продолжает пилить себе вены напильником, мне хочется плакать. Слезы текут совершенно непроизвольно. Мне хочется взять его в ладони, отобрать напильник, прижать к себе и сказать: "Что же ты сделал с собой, глупый крыс? До чего ты себя повёл? Кому ты поверил?".

   Я бы гладил крыса долго-долго, пока он не успокоится, но крыс слепой, не понимает, застыл в каком-то мгновении шока. Когда его отпускаешь на пол, снова тянется к своему напильнику, нашаривает и продолжает пилить вены, он не хочет жить. Это единственное, что он понимает. Он не хочет жить.

   Ты его столько раз убивал, что он решил тебе помочь, и теперь упорно убивает сам себя. Крысу не нужны другие игрушки, он оказался слишком предан тебе, слишком сильно любил. "Убит любовью" - надгробная эпитафия, которая больше не кажется мне смешной.

   Когда я смотрю на это, смотрю, как он умирает, хочу взять пистолет и всадить пулю в тебя или в него. Не имеет значения в кого из вас. Всади я пулю в него, крыс прекратит мучиться, но на него у меня тоже рука не поднимается. Он попросил не убивать себя и попросил не убивать тебя. Он сказал, что всё сделает сам: возьмёт на себя заботу и ответственность за вас двоих. Именно он молился за тебя богу, прося простить, когда я дошёл до последней грани; он отдал свои крылья, и каждый раз выходил вперёд, не давая мне утонуть в собственной чёрной мути. Потом он ослеп.