Первое, что привлекло внимание мисс Хелены Уайтт, — это босые загорелые ноги мужчины, стоящего на яхте. Она устроилась на краешке причальной тумбы и с любопытством наблюдала за судном. К причалу Сиддлшэм-Милла не часто пришвартовываются яхты богатых господ. А эта — пусть и большая, но на вид довольно простая и не новая. На корме было видно название — «Лунная паутина».

Жаль, что она не захватила с собой альбом для рисования и карандаши, так как моряк являл собой прекрасную картину. Он стоял, запрокинув голову, и следил за тем, как команда занимается оснасткой яхты. Он, наверное, штурман. Взгляд Хелены скользил по сильным, мускулистым икрам, видневшимся из-под штанин парусиновых брюк, подпоясанных широким кожаным ремнем, и белой рубашке, раздувавшейся на ветру.

Черты загорелого лица отточены, правда, нос явно ломали, и не один раз. Каков у него рот, ей не было видно, так как мужчина стоял вполоборота. Темное облако неожиданно закрыло теплое апрельское солнце, а порыв ветра растрепал выгоревшие волосы моряка и чуть не сорвал с головы Хелены соломенную шляпу. Она вскрикнула, но удержала шляпу руками и… встретилась взглядом с темно-голубыми глазами, восхищенно рассматривавшими ее.

Мисс Уайтт было всего девятнадцать лет, и воспитывалась она в строгости, но ей все же сразу стало понятно, почему он так на нее смотрит. Рассердившись на то, что могла дать к этому повод, она поспешила отвернуться.

Вдруг ей пришло в голову, что вот уже минут десять, как она не видит своего младшего брата. Полагая, что поля шляпы надежно скрывают от взоров ее покрасневшие от смущения щеки, Хелена оглядела причал. Джон обладал удивительной способностью куда-то исчезать, и она к этому уже привыкла и не встревожилась, не обнаружив резвого десятилетнего мальчика около себя. Он, должно быть, убежал на склад, где ловит крыс среди мешков с зерном, либо досаждает рыбакам вопросами, или упрашивает какого-нибудь старого матроса показать ему морской узел. Джон, несмотря на юный возраст, был одержим всем, что касалось кораблей и моря, и, благодаря влиянию дяди, коммодора[1] сэра Роберта Брейки, считал дни до поступления в военно-морское училище.

Его маму, вдову, не очень-то волновало отсутствие у единственного сына интереса к учению. Правда, он проявлял усердие к математике, навигации и… завязыванию морских узлов. Леди Уайтт, разумеется, расстраивала частая смена гувернанток, но она позволяла Джону бить баклуши, полагаясь на то, что за ним присматривает сестра, пока в поместье Нортон не появится очередная наставница.

На этот раз Джон не приставал к рыбакам. Хелена, оглядев причал, не увидела брата, но за широкой спиной штурмана яхты заметила фигурку в синей курточке и нанковых штанишках. Мальчик украдкой продвигался по трапу яхты, не отрывая глаз от судовой пушки, стоявшей около пирамиды ядер.

Хелена вскочила на ноги. Постоянные обитатели крошечной Сиддлшэмской гавани снисходительно относились к Джону, но это судно никому не знакомо, и вряд ли его владельцу понравится, что какой-то мальчишка пролез к нему на яхту. Штурману это тоже не понравится. Подавив волнение, Хелена быстрым шагом направилась к яхте, забыв о том, что на ней простое старое платье, которое она обычно надевала для прогулок с братом.

Она дошла до трапа, надеясь остановить Джона, пока его не заметили. Местные жители, даже самые грубые матросы, никогда не осаживали и не прогоняли мальчика, снисходительно относясь к его приставаниям, так как глубоко уважали память отца, контр-адмирала сэра Гресли Уайтта, погибшего в Трафальгарском сражении.

— Джон! — громко прошептала она. — Иди сюда!

Брат в этот момент дотянулся грязным пальцем до верха пирамиды из ядер, а, услыхав ее голос, виновато отдернул руку. Железный шар скатился вниз, вслед за ним покатились остальные пушечные ядра, и пирамида рассыпалась с ужасающим грохотом. Шары оставляли царапины на белой поверхности палубы. Матросы отвлеклись от работы, штурман тоже обернулся и сурово сдвинул брови.

Он подошел к мальчику, схватил его за воротник и приподнял.

— Ах ты, негодник! Ты что тут делаешь? Я сейчас отлуплю тебя как следует! Джейкс! Хиггинс! Идите сюда и сложите ядра.

Два матроса мгновенно кинулись подбирать ядра. Джон висел в воздухе с застывшим и побелевшим лицом, и Хелена поняла, что он изо всех сил старается не опозориться и не заплакать, хотя и очень напуган.

Она взбежала по трапу с криком: «Отпустите его! Сейчас же отпустите его!» Джон был поставлен на ноги, а штурман пристально и сердито посмотрел на Хелену. В его голубых глазах она не увидела прежнего насмешливого огонька. Теперь на нее раздраженно и сурово смотрел занятой человек, которого отвлекли от дел и чьей собственности нанесли урон.

— А! Гувернантка. Этот безобразник на вашем попечении? — Это был голос не грубого моряка, а воспитанного джентльмена.

Хелена от неожиданности даже рот приоткрыла и забыла про готовый сорваться с языка колкий ответ. Да, она выглядит просто неприлично перед представителем высшего света! То, что на ней старые платье и шляпа — полбеды, но совсем другое дело — то, что она гуляет с братом по пристани одна, привлекая внимание матросов. Ей совсем не хотелось, чтобы ее имя склоняли за картами в избранных клубах. Этот человек, несомненно, принадлежит к высшему обществу, хотя и работает наравне с матросами.

Дебют Хелены в свете задержался, так как ее мама была педанткой в отношении воспитания дочери и к тому же занималась собственными литературными делами. Но, тем не менее, мисс Уайтт знала, что репутации будет нанесен урон, если ее имя станет известно.

Она опустила глаза и пробормотала:

— Да, сэр. Простите, сэр. Джон, сейчас же иди сюда!

Мальчик тут же подбежал к ней. Хелена едва удержалась, чтобы его не обнять, но, не желая смущать брата, лишь положила руку ему на плечо и подтолкнула к трапу.

Негодуя на себя, на постреленка-брата и более всего на этого властного мужчину, Хелена отвела Джона к домику паромщика. Она затылком чувствовала жесткий взгляд голубых глаз.

— Уже вернулись, мисс Хелена? — Паромщик поднялся со скамьи и помог ей сесть в качающуюся на воде лодку. — День-то какой сегодня! Я думал, что вы, как всегда, прогуляетесь по причалу.

Хелена уселась на корме и оправила на коленях юбку.

— Спасибо, Нед. Видишь ли, поднялся ветер. Джон, сиди смирно и не мешайся у Неда под ногами! Хватит с меня твоих фокусов на сегодня!

Старый матрос поднял голову от весел и удивленно взглянул на нее. Не похоже на мисс Хелену так придираться к парню! Что-то ее, видно, расстроило, раз она покраснела. Правда, она всегда румяная, не то, что худосочные лондонские барышни, которые приезжают на побережье подышать свежим воздухом и не вылезают из-под зонтиков. Но он ни разу не видел мисс Хелену такой раскрасневшейся, и глаза — ну чистые фиалочки — сердито блестят.

Когда они причалили в Селси, Хелена уже перестала сердиться на брата. Он ведь еще ребенок, живой и любопытный, каким ему и следует быть, и она очень его любит. Хелена вынула из сумочки монету и вложила в грязный кулачок Джона.

— Вот, пожалуйста, заплати Неду.

Джон стрельнул в ее сторону испуганными глазами, но, увидев, что она улыбается, стиснул ей руку.

— Как ты думаешь, мне придется заплатить за испорченную палубу? — с тревогой спросил он. — На это уйдут все мои карманные деньги, а мама, скорее всего, не даст мне вперед. — И задумчиво добавил: — Я и так ей должен за разбитое окно в пасторате и за цыплят мистера Уиллоби.

Хелена засмеялась, вспомнив, как он устроил цыплячьи гонки, в результате чего у соседа-фермера разбежались все куры.

— Нет, не думаю, — ответила она. — Полагаю, что у этого человека хватит средств, чтобы закрасить палубу.

Они вышли из лодки, и Джон, забыв о случившемся, стремглав понесся вперед. Хелена вздохнула. Хорошо бы и ей так легко ко всему относиться!

Они ехали в коляске по извилистой тропинке, ведущей к дому.

— Давай спустимся вниз, к воде. Пожалуйста! — попросил Джон.

Хелена рассеянно кивнула. Они миновали Нортон-хаус и поехали по дороге вниз. Поскольку утренняя прогулка совершалась ради Джона и еще для того, чтобы дать возможность маме побыть в тишине, то неважно, куда они поедут, главное — прийти вовремя на второй завтрак, подумала Хелена.

Старая лошадка остановилась в обычном месте, там, где дорога упиралась в покрытый галькой берег. Джон спрыгнул на землю и вновь куда-то исчез, но тут из соседнего болота с кряканьем выскочил целый выводок уток, и Хелена поняла, что брат прячется в кустах. Теперь он явится домой весь в тине, но маме все равно, поскольку она поглощена переводом стихов Сапфо, что, несомненно, будет с восторгом встречено в литературных кругах Лондона.

— Хелена, иди сюда! Посмотри, что я нашел! — раздался голос Джона. Он обнаружил старую лодку, привязанную к берегу, и Хелена со вздохом спустилась по каменной дорожке к воде. — Это французский фрегат! — сверкая глазами, объявил Джон. — Ты будешь капитаном, который уснул на вахте, а я влезу на борт и возьму в плен тебя и твой корабль! Я сам стану на нем плавать вместе с эскадрой дяди Роберта! Меня произведут в лейтенанты!

— Хорошо, — покорно согласилась Хелена, залезая в лодку, так как давно привыкла к фантазиям Джона. — Где я должна заснуть? Вот здесь, на корме?

— Где угодно. Ты ведь выпила очень много бренди. — Джон убежал и спрятался в подлеске.

Хелена устроилась в старой, с облупившейся краской лодке, которая мирно покачивалась на небольших волнах, поднятых ветром. Она закрыла глаза, изображая пьяного француза. Пригревшись на солнышке, Хелена задремала, и в полусне ей мерещился владелец яхты. Вот бы отправиться с ним в морское путешествие… Ей чудилось, что она плывет на корабле, ветер бьет в лицо, а крепкая рука надежно обнимает ее за талию…

Эти неподобающие мечтания были нарушены звуками крадущихся по гальке шагов и последовавшими за ними душераздирающим воплем и треском. Лодка сильно закачалась, и Хелена упала с сиденья, ударившись спиной.

Когда ей удалось сесть, то она в ужасе увидела, что лодка плывет, а берег уже довольно далеко. Джон лежал, распластавшись, на берегу. Очевидно, прыгая, он сорвал с колышка веревку, которой это суденышко было привязано.

— Хелена! Вернись! — закричал он. Лицо мальчика побелело от страха.

— Не волнуйся, Джон. — Хелена старалась выглядеть спокойной, чтобы подбодрить брата. — Здесь есть весла, а ты же знаешь, как я хорошо гребу!

Она вставила весла в уключины. Это оказалось очень трудным делом, так как старое дерево расщеплялось от ее усилий. Хелена погрузила весла в воду и стала грести, как учил ее отец. Необходимо было развернуть лодку к берегу. Она приподняла правое весло и изо всех сил нажала на левое. Лодка начала поворачиваться, но вдруг раздался громкий треск — гнилое дерево не выдержало, весло сломалось, а Хелена упала, больно стукнувшись затылком. В глазах у нее потемнело, и последнее, что она помнила, — это крик Джона.

— Острова Силли! — Хелена пришла в ужас. — Милорд, если вы изволите шутить, то, уверяю вас, эта шутка неуместна! — Она встала и в волнении протянула к нему руку. — Пожалуйста, сэр, не шутите так со мной, скажите, что мы сейчас же вернемся в Сиддлшэм. Мама с братом думают, что я утонула. Представьте себе их страдания. Не будете же вы столь жестоки!

Фиалковые глаза смотрели так умоляюще, что Адам Дарвелл едва не дрогнул, но тут же преодолел минутную слабость. Ему было ясно, что мисс Уайтт не понимает двусмысленности своего положения: неважно, сколько времени она провела с ним наедине, но в глазах света она безнадежно скомпрометирована. А у него имеются собственные важные причины достигнуть порта Хью-Таун на острове Сент-Мэрис к завтрашнему вечеру.

— Я не могу сейчас повернуть обратно, но обязательно отправлю сообщение вашей матушке, и она получит его уже сегодня. Даю вам слово, мисс Уайтт, — он взял ее за руку и слегка пожал.

Хелена выхватила руку и взволнованно воскликнула:

— Сэр, мне кажется, что вы не отдаете отчета в своих словах! Каким образом вы собираетесь послать письмо моей маме, если не желаете причалить к берегу?

У Адама Дарвелла недовольно скривились губы.

— Поверьте мне, мисс Уайтт, я вполне сознаю, в каком затруднительном положении мы оказались. — Он повернулся к двери и тихо добавил: — Вот вы, возможно, этого не понимаете. — Сняв с крюка плащ, он сказал: — Накиньте это. Мы поднимемся на палубу. Сейчас нам повстречается лодка, идущая из Нидлза, — она возвращается в Сиддлшэм, и ее владелец отвезет письмо.

— В таком случае дайте мне перо и бумагу, чтобы я сама написала маме, — потребовала Хелена и вдруг поняла несуразность этого разговора. — Но если лодка направляется в Сиддлшэм, почему я не могу вернуться на ней?

— Я не решусь отправить вас на маленькой рыбацкой лодке в обществе… грубых матросов.

Хелена подозрительно прищурилась.

— Грубых матросов? А может, это контрабандисты, милорд?

— Контрабандисты? — Он зло усмехнулся. — За кого вы меня принимаете, мисс Уайтт?

Хелена не успела ничего ответить, как он вышел и захлопнул дверь.

Она бросила на кровать плащ и опустилась рядом. Господи, мало того, что она едва не умерла, так еще ее спасителем, стал именно этот человек! Адам Дарвелл — вне всякого сомнения, распутник и повеса, а теперь выясняется, что он вполне может быть в заговоре с контрабандистами!

Хелена всю жизнь провела на южном побережье и была наслышана о леденящих душу историях про шайки, которые терроризировали все графство еще во времена ее прадедушки. Сейчас контрабандой занимались не столь ретиво, но и в добропорядочных домах частенько обнаруживали на пороге бочонок бренди в обмен на молчание, когда мимо будут проходить нагруженные лошади. Правда, одно дело — молчать, и совсем другое — самому заниматься незаконной торговлей!

В дверь постучали, и вошел матрос с чернильницей, пером и листом бумаги. Он молча поклонился и ушел. Что ж, по крайней мере, она сможет написать маме и успокоить ее. А бедняжка Джон, должно быть, решил, что сестра утонула и в этом виноват он.

Хелена написала несколько утешительных слов, не упоминая тонущую лодку.

— Добрый день, мэм! Чем могу быть полезна? — осведомилась ясноглазая маленькая женщина, выйдя из гостиной, находящейся в конце коридора.

— Вы миссис Треуотер?

— Да, мэм. — Хозяйка поклонилась Хелене.

— Я только что сошла на берег и хотела бы, если возможно, снять на час комнату, чтобы принять ванну и вымыть голову.

— Конечно, мэм. Горячей воды у нас предостаточно. Мэт! — Появился мальчик-слуга, и его тут же отправили принести ванну в седьмой номер. — И наполни ее водой, слышишь! Не заставляй леди ждать! — Хозяйка повернулась к Хелене. — Соблаговолите присесть, мэм, а я пошлю Джинни за мылом и полотенцами. Не желаете ли выпить чашечку чая и съесть лепешку с отличным крыжовенным вареньем?

— О, это было бы замечательно! Благодарю вас, миссис Треуотер.

Спустя полчаса Хелена нежилась в ванне. Она сидела с намыленной головой, поджав колени, а служанка Джинни поливала ее сверху горячей водой. Какое блаженство ощущать себя чистой, думала Хелена, купаясь в лавандовой мыльной пене.

— Чем еще могу услужить, мэм? — спросила Джинни, помогая Хелене выйти из ванны и закутаться в мягкое полотенце.

— Пожалуйста, принесите расческу и зеркало. Постараюсь хоть как-нибудь причесаться.

— Я могу вас причесать, мэм, — предложила служанка.

Им пришлось приложить немало совместных усилий, чтобы распутать завитки и расчесать волосы, которые мокрыми волнами струились у Хелены по спине.

— Я не смогу выйти, пока не высушу голову, — посижу на солнышке у окна, — сказала Хелена. Она понимала, что даже в чужом городе, где ее никто не знает, неприлично идти по улице с мокрыми волосами.

— Я спрошу миссис Треуотер, можно ли вам посидеть в ее саду.

Девушка убежала искать хозяйку, а Хелена вдруг вспомнила, что у нее нет ни пенни, чтобы заплатить за услуги. Придется все объяснить миссис Треуотер и пообещать расплатиться с ней вечером, когда они с лордом Дарвеллом придут ужинать. Но… тут ее посетила дерзкая мысль.

— Миссис Треуотер, не могли бы вы присоединить ту сумму, что я вам должна, к счету его светлости? — спокойно спросила Хелена, когда ее провели в уютный садик, где упоительно пахло травами и ноготками в горшках. Сад находился во внутреннем дворике таверны, и его со всех сторон окружали стены.

— С удовольствием, мэм. Его светлость всегда сразу рассчитывается — он очень обязательный джентльмен. Он говорит, что никогда не знает заранее, когда появится в следующий раз. Погода может измениться, да и обстоятельства.

Хелена сидела на солнышке и расправляла пальцами волосы, чтобы они скорее высохли. Интересно будет посмотреть на Адама, когда ему предъявят счет за ее ванну! Пусть знает — мисс Уайтт не позволит, чтобы ею командовали!

Она передвинулась на скамейке поближе к тому месту, где лучи заходящего солнца припекали посильнее, и оказалась рядом с одним из окон таверны. Она не могла разглядеть комнату и лишь услыхала мужские голоса, долетавшие до нее через приоткрытое окно.

Воспитание не позволяло Хелене подслушивать, но, поскольку кругом было тихо, кое-что из разговора она уловила. Говорили не по-английски, не на местном жаргоне, а по-французски и очень бегло. Хелена не удержалась и приблизилась к окну. Странно слышать здесь язык Наполеона, врага нации, и к тому же у говорившего был заговорщический тон.

Хелена получила хорошее образование и свободно изъяснялась по-французски, но смогла уловить лишь отдельные фразы. Она узнала голос Адама Дарвелла!

Отбросив угрызения совести, Хелена подкралась к окну и стала внимательно слушать.

— … la flotte francaise… provisiones… armements…[6]

Затем голос Адама, интонация вопросительная:

— … trois mois…[7]

Хелена привстала, чтобы лучше расслышать, и у нее под ногами заскрипел гравий. Она замерла на месте.

— Что это? — резко прозвучал голос Адама. Хелена в ужасе отпрянула от окна и прижалась к стене. Ей казалось, что он говорит прямо ей в ухо. — Во дворе никого нет. Наверное, кошка пробежала, — и окно захлопнулось.

У Хелены дрожали колени. Она закрыла глаза и с облегчением вздохнула. Но тут до нее дошел смысл услышанного. Они обсуждали французский флот — флот Наполеона!

Она на цыпочках удалилась из сада, торопливо заколола волосы и вошла в трактир.

— Вы всем довольны, мэм? — спросила миссис Треуотер.

— Да, благодарю вас. Я собираюсь уходить. — Хелене почему-то захотелось поскорее покинуть эту таверну и вернуться на продуваемую ветрами палубу «Лунной паутины».

Команда, видно, поджидала ее, потому что, как только она появилась на пристани и помахала, тут же от яхты отчалила лодка, и вскоре Хелена уже стояла на палубе.

Прохаживаясь взад и вперед, она обдумывала услышанное и увиденное в таверне. У нее не было сомнения в том, что Адам собирал сведения… но для кого? Он — английский джентльмен и должен быть верен королю и отечеству. Но он — любитель приключений. Это очевидно, и если он связался с контрабандистами, то ему необходимо собирать сведения о французах. Все это ее не касается. В конце концов, она обязана ему жизнью.

Хелена в раздумье сидела на подветренной стороне палубы. Вскоре она услыхала удар ялика о борт и гневный голос его светлости, который требовал сказать ему, кто отвозил мисс Уайтт на берег.

Хелена поспешила ему навстречу. Он сердито допрашивал боцмана, который резонно заявил, что его светлость не отдавал приказа этого не делать, а раз дама попросила, то ее и отвезли.

— … ваша светлость, ведь другие дамы всегда ездили на берег, — произнес боцман.

Лицо Адама потемнело от ярости.

— Придержи язык, — рявкнул он, — и займись делом. Посмотри, в каком состоянии снасти… и палуба!

Хелена приблизилась к нему.

— Адам, это несправедливо…

— И вы, мэм, тоже попридержите свой язычок! — Он крепко сжал ей локоть и смерил холодным взглядом синих, как море, глаз. — Пойдемте вниз — я хочу поговорить с вами.

Не желая терять достоинство и сопротивляться ему у всех на глазах, Хелена позволила увести себя в каюту, но, как только они туда вошли, решительно отбросила его руку. Он плотно закрыл дверь и встал напротив Хелены, сложив руки на груди. Он занимал почти все пространство каюты, и Хелена попятилась, пока не уперлась ногами в койку и весьма неэлегантно не шлепнулась на нее.

— Итак? — Адам щелкнул пальцами, очевидно имея в виду счет из таверны. — Мисс Уайтт, почему вы умышленно пренебрегли моим приказанием?

— Приказанием? Милорд, я не матрос, чтобы мне приказывать.

— Пока вы находитесь на борту моего корабля, извольте поступать согласно моим приказам. Я не потерплю неповиновения, — он сделал шаг вперед и навис над ней.

— А если я не стану вам подчиняться?

Наступило долгое молчание.

— Хелена, советую не испытывать мое терпение, — наконец произнес он.

Она воинственно задрала подбородок. Сердце у нее колотилось от страха, но, как ни странно, она никогда прежде не испытывала подобного возбуждения.

— О, милорд! Вы выражаетесь, как злодей из готического романа. — Адам ничего не ответил, но губы у него вытянулись в струнку. Тогда она продолжила: — Я буду поступать так, как захочу. В конце концов, что вы со мной сделаете? — Хелена чувствовала, что ее слова звучат непростительно обидно, но не могла остановиться.

Его светлость поднял бровь.

— Я пытаюсь заставить вас понять, Хелена, что на этом судне всем распоряжаюсь только я и поступаю по своему усмотрению.

Хелена не успела и глазом моргнуть, как очутилась в его объятиях. Он опрокинул ее на узкую койку, прижал своим телом и поцеловал. Это был демонстративно чувственный поцелуй — он хотел показать ей, кто здесь хозяин.

Хелена в ужасе осознала, что ей нравится, когда ее вот так целуют, хотя она и била кулаками его по спине… по очень широкой спине. Она попыталась оттолкнуть его, но он был слишком тяжел. А между тем поцелуи — это сладкое наваждение — продолжались.

Неужели возможно одновременно злиться на него и на себя — и радостно трепетать, чувствуя силу мужского тела?

Губы Адама стали нежно покусывать ей ухо, а рука гладила стройную шею. Какое чудесное ощущение! Но это возмутительно — так себя вести! Хелена инстинктивно вцепилась зубами в мочку уха Адама.

Он вскрикнул, скатился с нее и сел.

— Ах вы, дерзкая девчонка! Почему вы меня укусили?

Хелене удалось встать на колени, и их глаза встретились.

— Вы прекрасно знаете почему! Это возмутительно и безнравственно…

Он откинул со лба прядь волос и усмехнулся:

— Но признайтесь, что это приятно.

— Приятно! — воскликнула она и… увидела, как весело блестят у него глаза. Да, приятно, призналась себе Хелена, и теперь на ее репутации лежит пятно, но… ей было так же приятно, как и ему. У нее хватило честности в этом признаться. — Ну… возможно, — натянуто произнесла она. — Но впредь это не должно повториться.

— Как пожелаете. — Он отвесил ей поклон, но при этом добавил: — Если вы обещаете слушаться меня.

— Ничего подобного я не пообещаю!

Адам встал с койки и заправил рубашку в брюки.

— В таком случае, Хелена, я не отвечаю за свое дальнейшее поведение.

Он взглянул на нее — она стояла на коленях на кровати, фиалковые глаза сверкали, густые каштановые волосы растрепались по плечам. Он понимал, что обязан жениться на этой девушке, поскольку репутация у нее загублена, и смирился с тем, что она станет его невестой, а сейчас это его даже не расстраивало. Она не только хороша собой, но смелая и умная. И с характером — не то что другие молодые женщины, которых принятое в свете воспитание сделало скучными и пресными пустышками. К тому же она обладает чувством юмора, что ему очень по душе.

— Если вы даете честное слово больше не похищать моих лодок, чтобы отправиться на берег, тогда я обещаю не заниматься с вами любовью… ну, скажем, до обеда.

У Хелены от негодования приоткрылся рот, но она вовремя заметила, что его глаза смеются, и высокомерно ответила:

— Милорд, по-моему, это разумное соглашение. Поскольку я сделала на берегу все, что хотела, мне не к чему вам перечить.

Адам подал ей руку и помог встать с койки.

— Что же вы там делали? А, принимали ванну. Интересно, почему вам пришло в голову записать расходы на мой счет? — Он внимательно на нее посмотрел.

— Вы же сами сказали мне, где мы будем сегодня ужинать, — с невинным видом ответила Хелена и пролезла под его рукой. — Миссис Треуотер, кажется, привыкла к… вашим гостям. — С этими словами она юркнула на палубу, и он не успел ничего ей ответить.

До вечера Хелена старалась не попадаться на глаза его светлости, хотя он очень привлекал ее, и ей было трудно устоять перед искушением. Облокотившись на поручень, она смотрела на пристань, где сновали рыбаки, торговцы и солдаты из казарм, расположенных на горе. Подул ветерок, и Хелена вздрогнула, но не от холода, так как было тепло. Ее проняла дрожь от воспоминаний о своих ощущениях, когда Адам целовал ее в каюте на кровати. Каким приливом ее занесло в объятия этого человека? Неужели близость смерти лишила ее всякого чувства благопристойности? Раньше ей ни разу не захотелось поощрить даже невинный флирт со стороны весьма интересных молодых людей. Но сейчас…

Хватит предаваться ненужным мыслям! Хелена отвернулась от берега и увидела, как Адам вместе с боцманом рассматривает карту, разложенную на крышке люка. Они явно обсуждали курс корабля.

Адам хлопнул боцмана по плечу, и до Хелены донесся его голос:

— Я знаю, о чем мы договаривались, дружище, но теперь мои планы изменились, и я должен вернуться как можно скорее.

— Прямо сейчас, милорд?

— Нет, попозже вечером. Я обедаю на берегу. Мы отчалим в половине одиннадцатого.

— Но, милорд, ведь будет отлив…

— Я верю, что ты не посадишь нас на мель, Дженкс. — Адам свернул карту и спустился вниз.

Боцман посмотрел на Хелену, и по выражению его лица она поняла — он знает, почему и с кем Адам обедает на берегу, и не одобряет этого.

Мысль об обеде напомнила ей, что она с утра почти ничего не ела, и теперь у нее засосало под ложечкой. Хелена отправилась искать Билли, чтобы он принес ей хлеба с сыром. Она нашла юнгу в крошечном камбузе на нижней палубе. Мальчик сидел в углу, скрестив ноги, и чистил картошку, а кок, грубый на вид матрос, что-то жарил на большой сковородке, стоящей на сложенной из кирпича плите.

Из рассказов отца и дяди Хелена усвоила, что камбуз — это темный чулан, где готовят несъедобные кушанья. Этот камбуз действительно был маленький и темный, но от жаркого исходил аппетитный запах, а на крючках сияли начищенные медные кастрюли.

— Как вкусно пахнет! — не удержалась от восклицания Хелена и приветливо улыбнулась суровому коку. — Как только вы умудряетесь готовить в такой тесноте, — сказала она.

Лицо кока немного смягчилось.

— Да, мэм, вы правы. Я им это же твержу, а они недовольны. Им бы пожевать морской паек! Пришлось бы тогда вытаскивать из галет жуков, а мясо есть в потемках, чтобы не видеть, как в нем шевелятся черви. Простите, мэм… Дамам такое не принято говорить.

— Не волнуйтесь, — ответила Хелена. — Я наслышана о таких вещах от отца.

— Он что, моряк, мэм?

— Был. Его убили при Трафальгаре. Это адмирал Уайтт.

— Да ну, мэм! — Лицо кока засветилось добротой. — Я служил под его началом в Копенгагене. Тогда он был еще капитаном. Там мне ногу покалечило. Меня списали на берег, и я стал трактирщиком, но недолго им пробыл. Уж больно скучно после моря. — Он прошаркал по камбузу, волоча правую ногу, взял большой нож и стал резать лук. — Вот тогда-то меня и взял к себе его светлость. Я с ним уже два года плаваю.

— Но наверняка интереснее содержать таверну, чем плавать на господской яхте, — с улыбкой заметила Хелена.

Кок загадочно на нее посмотрел.

— Как сказать, мэм. Как сказать… Не желаете ли перекусить?

Они вернулись на пристань в полном молчании. Хелена лишь догадывалась о том, что мужское достоинство Адама было уязвлено ее отказом принять его предложение, что, несомненно, — если верить слухам — сделала бы любая другая женщина с величайшей благодарностью.

Что касается ее, то просто возмутительно ожидать, что она этому обрадуется, поскольку он сделал ей предложение исключительно по долгу чести. Да как он осмелился предположить, что она по доброй воле согласится на это! И ему неважно, любит ли она его! Мама не зря воспитала в ней независимый характер, и она не собирается бросаться на шею любому мужчине лишь по той причине, что это — выход из трудного положения.

И она вовсе не обесчещена и не позволит его светлости это сделать, как бы он ей ни угрожал! Прохладный ночной воздух освежил Хелену, и она, покраснев, вспомнила, с какой легкостью почти уступила Адаму. Впредь она не подпустит его к себе, даже если ей придется оставшиеся дни плаванья провести, запершись в каюте!

Ялик ждал их, но гребцов в нем не было. Адам огляделся: лицо его застыло и напряглось — было видно, что он разъярен. Из ближайшей таверны выбежали двое матросов и кинулись к ним.

— Простите, милорд! — извинился тот, что постарше, вытирая мокрые губы. — Мы немного выпили. Симеон! Давай, парень, быстрее садись на весла.

Адам грозно посмотрел на матросов — его взгляд не предвещал им ничего хорошего — и подал Хелене руку. Но она повернулась к Симеону, который вскочил на ноги, едва не опрокинув лодку, и помог ей устроиться на корме.

— Чего вы ждете? — рявкнул Адам. — Пошевеливайтесь!

Матросы обменялись понимающим взглядом и стали молча грести, зная, что его светлость зла долго не держит и к утру его гнев пройдет.

Пока они, плыли к яхте, Хелена мучилась мыслями, что же будет с ней дальше, и готовилась к тому, что его светлость схватит ее в охапку, отнесет в каюту и уложит в постель. Напряжение у нее спало, когда на палубе «Лунной паутины» Адам обратился к боцману со словами:

— Проводи мисс Уайтт в каюту и проследи, чтобы она оттуда не выходила.

Он ушел в рулевую рубку, а потрясенная Хелена осталась стоять. Он мог, по крайней мере, проявить вежливость на глазах команды, а не отмахиваться от нее, как от нашкодившего юнги!

— Добрый вечер! — Не желая показывать своей обиды, она улыбнулась. — Пожалуйста, будьте так добры, проводите меня. В каюте есть свет?

— Да, мэм. Я помогу вам спуститься по трапу, мэм. Ступеньки уж больно крутые…

Около каюты Хелена пожелала боцману «спокойной ночи» и затем закрыла дверь на задвижку. Дождавшись, когда стихли его удаляющиеся шаги, она бросилась на койку и, схватив подушку, стала яростно колотить по ней, пока из швов не полетели перья. Тогда Хелена отбросила подушку и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Как она могла допустить такое обращение с собой? Честность заставила Хелену признаться, что Адам возбудил в ней не только злость. Дрожь пробежала по спине при мысли о его объятиях, о том, как его сильное тело прижимало ее к кровати… и о поцелуе в таверне.

Леди Уайтт сидела за послеобеденным чаем, когда у входной двери зазвенел колокольчик. Ее волнение выдало лишь еле слышное позвякивание чашки о блюдце да неожиданная бледность щек под легким слоем румян. Пока дворецкий Скотт шел по коридору, она встала и расправила складки шелкового вечернего платья. С трепещущим сердцем она молча молилась о том, чтобы принесли добрые вести о ее дорогой девочке.

Будучи женой морского офицера, она научилась владеть собой и не выказывать волнения перед слугами. Самообладание также помогло ей правдоподобно объяснить соседям, наносившим ей утренние визиты, отсутствие Хелены. Ради Джона она сохраняла присутствие духа, поскольку мальчик был вне себя от горя. Но ночью сила воли покидала ее, и ей мерещились кошмары.

Затем прибыл посыльный, которого Скотт описал как «сомнительного малого». Узнав, что дочь жива, леди Уайтт вздохнула свободнее, но шли дни, а вестей больше не поступало, и ею вновь овладело беспокойство. Вдруг их захватили французы или произошло кораблекрушение? Но даже если эти несчастья миновали Хелену, она находилась в окружении грубых матросов, которыми командовал человек, имевший славу распутника.

Услыхав голос Хелены, Энн Уайтт опустилась в кресло — ноги не держали ее, а на глаза навернулись слезы. Но вот уже Хелена обнимала мать, уткнувшись заплаканным лицом ей в юбку.

Энн гладила дочь по голове, как когда-то в детстве, и шептала:

— Ну, ну, любимая. Ты дома, и все теперь хорошо. — Хелена в ответ крепко прижалась к ней, и они сидели, обнявшись, пока не появился дворецкий. Скотт деликатно кашлянул и объявил:

— Лорд Дарвелл, миледи.

За спиной Адама нарочито громко закрылись двойные двери. Он понял, что верные слуги Нортона знают об исчезновении мисс Хелены и о том, что она находилась в его обществе, а посему считают, что от такого повесы, как он, добра ждать нечего.

Леди Уайтт мягко высвободилась из объятий дочери и встала, окинув его светлость гордым взглядом, достойным внучки графа Портчестера. Хелена тоже поднялась на ноги и встала за спинкой материнского кресла, нервно теребя обивку.

— Лорд Дарвелл, я должна поблагодарить вас за спасение дочери и выразить вам бесконечную признательность. — Адам встретился с твердым, спокойным взглядом леди Уайтт. Она произвела на него глубокое впечатление. Нисколько не похожа ни на синий чулок, какой ее многие считали, ни на нервную вдовушку. — Я также благодарна за то, что вы поспешили сообщить мне о том, что моя дочь не утонула. Как вы можете себе представить, ее брат и я боялись, что ее нет в живых.

Адам прекрасно понимал, что ему намеренно не предлагают сесть, как того требует этикет.

— Вы, несомненно, удивлены, мэм, почему я не привез мисс Уайтт сразу же после того, как ее спасли. — Адам старался не показать своего раздражения, понимая, что у миледи есть основания для недовольства.

— Признаюсь, милорд, этот вопрос меня очень беспокоил и тогда, когда я получила ваше письмо… беспокоит и сейчас, — леди Уайтт повернулась к Хелене и с улыбкой похлопала дочь по щеке. — Дорогая, ты устала. Иди к себе и попроси Люси принести ужин. Я скоро к тебе поднимусь.

Хелена не ожидала такого поворота событий. Она собиралась объяснить маме, что нет никакой необходимости в ее браке с Адамом Дарвеллом, а теперь этот важный разговор состоится без нее. Но она чувствовала себя настолько измученной, что послушно кивнула и вышла.

Как только за ней закрылась дверь, леди Уайтт наконец произнесла:

— Прошу садиться, милорд.

Такого унижения Хелена в своей жизни еще не испытывала. Ее бросило в дрожь. Как она могла так себя повести? Ведь она вынудила его поцеловать ее, допустила, чтобы он ее ласкал, и, что хуже всего, ответила ему тем же! Да она не лучше… оперной певички!

Хелена нагнулась и подобрала с земли молитвенник. И надо же такому случиться именно в воскресенье! В этот день ей следовало думать о высоких материях и о том, как она будет противостоять искушениям, поджидающим ее в лондонском высшем свете.

Порыв ветра растрепал ей волосы, и она вспомнила, что на ней нет шляпы. Соломенная шляпа с помятым пером валялась на земле, и на ее кремовой поверхности красовался грязный след собачьей лапы. Хелена со слезами на глазах подняла шляпу и усталой походкой направилась к дому.

Но пока она шла обратно, чувство раскаяния сменилось возмущением. Да, она повела себя предосудительно, но и Адам хорош! Он — светский человек, а она — неопытная девушка. Значит, он больше, чем она, виноват. Он мог бы повернуться и уйти! Хелена вытерла следы слез на щеках. Хватит переживать!

Подойдя к дому, она увидела карету тети, стоящую у парадного хода. Хелена заволновалась и прибавила шагу, так как для тети путешествие из Чичестера в воскресенье было беспрецедентным событием — подобно всем благородным дамам, она считала, что в священный день неприлично ездить дальше церкви.

Страх, который никогда не покидал членов семей военных моряков, заставил Хелену побежать к дому.

Забыв про забрызганные грязью ботинки и неопрятный вид, Хелена отворила дверь, миновала вестибюль и устремилась к гостиной, откуда доносились голоса. Леди Уайтт, угощавшая гостей, в ужасе взглянула на дочь.

— Хелена, дорогая, что с тобой? Ты вся в грязи.

Но Хелена вместо того, чтобы смутиться от замечания матери, радостно вскрикнула, так как увидела не только тетю, но и дядю, коммодора сэра Роберта Брейки, который при виде племянницы встал и пошел ей навстречу.

— Дядя Брейки! А мы думали, что вы с флотилией в Тулоне, — Хелена крепко обняла дядю, затем с волнением всмотрелась в его загорелое лицо. — Вы не ранены?

По улыбке коммодора было видно, как он любит племянницу. Он не видел ее полгода и про себя отметил, что она превратилась в настоящую красавицу, несмотря даже на странно неряшливый вид.

— Хелена, моя дорогая, как видишь, я жив и здоров. Мы вчера высадились в Портсмуте, а завтра я поеду с вами в Лондон, поскольку у меня депеша для Адмиралтейства. Рассчитываю пробыть дома несколько недель.

— Хелена, — укоризненно произнесла леди Уайтт, — скоро подадут завтрак. Не могла бы ты переодеться, чтобы не пачкать грязными ботинками новый ковер?

Взглянув на свою одежду, Хелена покорно сказала:

— Да, мама, конечно. Извини… меня запачкали собаки — выскочили из болота.

В ее словах все же была доля правды.

Часы в Альмаксе пробили одиннадцать, а это означало, что бал начался. Все внимание Хелены было сосредоточено на сложных па котильона, когда распахнулись двойные двери зала и… на пороге появился лорд Дарвелл. Он на секунду задержался, поправляя манжеты безупречного вечернего фрака и окидывая ленивым взглядом дебютанток. Хелена чуть не спутала фигуры танца.

В ярком свете свечей его загорелое лицо выглядело необычно: это было лицо человека, пренебрегающего опасностями и склонного к авантюрам. Дебютантки устремили на него любопытные взгляды, и некоторые из молодых замужних кокеток тоже не остались равнодушными к его появлению.

Партнер Хелены был представлен ей Порцией, у которой в распоряжении имелся, казалось, неисчерпаемый запас молодых людей. Когда смолкли последние звуки музыки, он галантно проводил Хелену к ряду позолоченных кресел, где расположились ее родные и друзья.

— Могу ли я надеяться на еще один танец, мисс Уайтт?

— Благодарю вас, мистер Сеймор, но боюсь, моя танцевальная карточка уже заполнена, — она улыбнулась, и он с вежливым поклоном отошел.

— Моя дорогая, ты имеешь успех сегодня… — начала было тетя Брейки, но вдруг замолкла, увидев, кто вошел в зал, и, поспешно раскрыв веер, повернулась к леди Уайтт. — Сестра, посмотри, кто появился! Я понятия не имела, что он в городе. Как не повезло! Хелена, ты не должна… — Она не закончила фразу, так как увидела, какое у племянницы выражение лица. — Ты знала, что он в Лондоне!

— Да, тетя. Мы с Порцией встретили вчера лорда Дарвелла на Бонд-стрит. Он был настолько любезен, что проводил нас к Тесьеру.

Джеймс Раулетт тихо застонал при мысли об очередной дорогой покупке своей сумасбродной жены.

— Это был всего лишь поднос, мистер Раулетт, — успокоила его Хелена.

Снисходительный муж вытер лоб платком и стал следить за женой, вальсирующей с коммодором Брейки, который, на удивление, оказался большим любителем танцев.

— Мне бы очень хотелось станцевать вальс, но только это не одобрят патронессы, — печально произнесла Хелена.

— Не старайся уйти от разговора, Хелена, — укоризненно прошептала леди Уайтт и посмотрела в сторону мистера Раулетта, опасаясь, что он может ее услышать. — Мы должны решить, что делать, если к нам подойдет его светлость.

Хелена резким движением раскрыла веер и с воинственным видом заявила:

— Не понимаю, почему он не может с нами поздороваться. Я сделаю вид, что едва с ним знакома. Он предложил мне свою руку, а я ему отказала. Он — джентльмен и не станет об этом напоминать. — И начала изящно обмахиваться веером. Когда мимо прошел ее партнер по танцу, она вежливо кивнула ему и украдкой посмотрела в сторону Адама, который направлялся к ним, останавливаясь по пути, чтобы поздороваться со знакомыми. Он не пригласил ни одну из леди на танец, чем разочаровал не только дебютанток, но и их мамаш.

Хелена старалась смотреть куда угодно, только не на лорда Дарвелла. Она улыбалась и кивала знакомым, наклонялась к тете, но всем своим существом ощущала присутствие Адама. У нее покалывало кожу, а пальцы сами по себе нервно теребили зеленые ленты на поясе нежно-кремового муслинового платья.

Тетя и мама тоже пребывали в волнении, но старались этого не показать.

Вальс закончился, и коммодор с Порцией вернулись к ним. Миссис Раулетт была, как обычно, шумна и весела. Хорошо бы Адаму просто поклониться им и пройти мимо, подумала Хелена.

Но не тут-то было! Порция, сидящая, подобно королеве Ночи, в темно-синем платье, украшенном золотыми звездами, вдруг радостно воскликнула:

— Милорд! Лорд Дарвелл, пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

Хелена сразу догадалась, что подруга давно его приметила.

При звуке ее голоса к ним повернулись несколько гостей, а одна из самых строгих матрон, миссис Драммонд Барелл, неодобрительно посмотрела на миссис Раулетт сквозь лорнет.

А Адам уже склонился к руке Порции.

— Мадам, вы затмили собой ночное небо, — затем он повернулся к леди Уайтт, которая еле заметно ему кивнула и сказала:

— Милорд, позвольте познакомить вас с леди Брейки и с моим братом коммодором сэром Робертом Брейки, а также с мистером Раулеттом. С моей дочерью вы знакомы.

Последовали поклоны и книксены, после чего его светлость сел рядом с ними. Зазвучала музыка контрданса.

— Я должен поблагодарить вас, милорд, за то, что вы вчера сопровождали мою жену и мисс Уайтт, — сказал мистер Раулетт.

— За столь незначительную услугу я был вознагражден огромным удовольствием, — ответил Адам.

Порция бросила на Хелену многозначительный взгляд, за что получила пинок по лодыжке.

— Хелена! Ты мне задела ногу! Будь поосторожнее, дорогая.

Хелена встретилась взглядом с Адамом и тут же отвернулась.

Адам с едва заметной улыбкой просмотрел свою танцевальную карточку и спросил:

— Могу ли я пригласить вас на следующий танец, мисс Уайтт?

— Боюсь, что нет, милорд, — со скромным видом ответила Хелена, также взглянув на свою танцевальную карточку. Следующий танец — вальс. Подобно всем дебютанткам она могла в первый раз станцевать этот весьма откровенный танец, лишь испросив разрешения одной из пожилых матрон.

Адам встал и сказал:

— В таком случае могу ли я предложить дамам напитки?

Порция попросила принести ей оршад, леди Уайтт — лимонад, и лорд Дарвелл удалился. Он вернулся спустя пять минут под руку с леди Джерси, а за ними следовал лакей с напитками. Эта матрона, славившаяся болтливостью и потому прозванная недоброжелателями «молчуньей», оживленно беседовала со своим потрясающем кавалером.

— Мисс Уайтт, позвольте представить вам кавалера на вальс — это лорд Дарвелл.

Хелена грациозно присела перед ее светлостью, надеясь, что ей удалось скрыть ужас.

— Леди Джерси, лорд Дарвелл, вы очень любезны! Но я в затруднении, как мне поступить. Я обещала мой первый вальс в Альмаксе дяде.

У себя за спиной Хелена услыхала облегченный вздох: леди Брейки и леди Уайтт не ожидали от нее подобной сообразительности. Но они рано успокоились, так как коммодор, не понимая, почему жена и сестра испепеляют его взглядами, проявил галантность, заявив:

— Дорогая девочка, я и не помышляю об этом! Не станешь же ты танцевать со своим старым дядюшкой, когда тебя приглашает красивый кавалер. К тому же, — тут он театральным жестом положил ладонь на грудь, — я совершенно выдохся и должен отдохнуть. — Наконец он заметил грозный взгляд жены и осведомился: — Дорогая, что случилось? Вы почему-то хмуритесь. Уж не разболелась ли у вас голова?

Леди Брейки не знала, куда деваться от неловкости.

— Сэр Роберт, не могу взять в толк, о чем вы говорите! Я не хмурюсь, и голова у меня не болит. Конечно, здесь немного жарко…

А Хелена, сердясь на всех, встретилась взглядом с Адамом: его глаза смеялись — он прекрасно сознавал, что является причиной этих волнений. Заиграл оркестр, Хелена протянула ему руку, и он повел ее на середину зала.

Адам легко кружил Хелену в танце. Сквозь тонкую ткань платья она чувствовала тепло его руки, и ее охватило упоительное ощущение близости с ним. Опасаясь, что он по глазам прочтет ее мысли, она уставилась на пуговицу его рубашки и старалась не сбиться с ритма.

— Беседа во время танца вполне уместна, мисс Уайтт, — нарушил неловкое молчание Адам.

— О чем же мы будем говорить, сэр?

Рука Адама сжала ей талию. Хелена поняла, о чем он думает, и покраснела. С тех пор, как она призналась себе в том, что любит его, Хелена могла только мечтать о подобном моменте. Теперь же, находясь в его объятиях на глазах у всех, она поняла, как ей будет трудно в дальнейшем. Если она выдаст свои чувства, он снова может ее оттолкнуть. Но если он расположен ее простить, она не станет проявлять холодность. Опыта у нее нет, поэтому придется прислушиваться к внутреннему голосу.

Хелена подняла глаза на Адама и приветливо улыбнулась.

— Будет глупо, если происшедшее между нами наложит отпечаток на наше поведение. Люди сразу заметят, что у нас натянутые отношения, и начнут судачить. Я уверена, что вы так же, как и я, желаете этого избежать.

У его светлости был загадочный вид, а что касается его мыслей, то хорошо, что Хелена не могла их прочитать. Адам Дарвелл прекрасно сознавал, что любая молодая женщина, находившаяся сейчас в зале, мгновенно согласилась бы выйти за него замуж. Он также был совершенно уверен в том, что многие замужние дамы с радостью легли бы с ним в постель при первой же возможности. Тогда почему он танцует с мисс Уайтт, которая недвусмысленно дала ему понять, что он ей не нужен, хотя ее и тянет к нему?

— Я умею избегать толков и сплетен, — иронично заметил он. — Однако я согласен — лучше забыть прошлое. Что касается будущего…

Тут танец закончился, и он направился вместе с Хеленой… к пустому алькову. У нее сильно забилось сердце, но… внезапно он передумал и отвел ее обратно к родным. Поклонившись, Адам повернулся и быстро скрылся за дверью.

Хелена была оскорблена. Она-то ожидала разговора наедине, а вместо этого с ней обошлись почти бесцеремонно! Ее невеселые мысли были нарушены словами Порции:

— Мистер Раулетт, посмотрите! Кажется, это тот самый милый лейтенант Брукс, с которым мы на прошлой неделе познакомились у леди Оксфорд?

— Да, это он. — Мистер Раулетт приветливо помахал высокому мужчине, вышедшему из карточной комнаты.

То волнение, которое Хелена испытала при виде Адама Дарвелла, не могло сравниться с охватившей ее паникой, когда к ней направился человек, который в офицерской форме обыскивал камбуз на «Лунной паутине».

Первое, что пришло ей в голову, — поскорее убежать. Если он узнает в ней повариху с яхты Адама, она погибла. Неимоверным усилием воли Хелена взяла себя в руки. А Джеймс Раулетт тем временем знакомил всех с лейтенантом Бруксом. Произошел обмен поклонами, и лейтенант Брукс в душе очень обрадовался, что его представили такой влиятельной в военных кругах семье. Жаль только, что удивительно красивая дочка-дебютантка чрезмерно стеснительна. Он повернулся к леди Уайтт со словами:

— Мадам, неужели я имею честь говорить с вдовой контр-адмирала сэра Гресли Уайтта?

— Да, вы не ошиблись. Сэр Гресли был моим мужем.

— Мадам, это огромная потеря для Англии. Он был настоящим героем, — произнес вполне искренне мистер Брукс.

Хелена стала потихоньку отодвигать свое кресло назад, чтобы избежать внимания к себе со стороны мистера Брукса, но тетя Брейки неправильно истолковала ее застенчивость, решив, что красавец лейтенант смутил покой Хелены, и посчитала это хорошим знаком. Леди Брейки не разделяла современных взглядов невестки: она твердо верила в то, что молодые девицы должны выходить замуж… и удачно. До сих пор Хелена проявляла равнодушие ко всем молодым людям, с которыми ее" знакомили. Леди Брейки не могла уразуметь, что же на самом деле послужило причиной упрямства Хелены в отношении лорда Дарвелла. А вот лейтенант Брукс — вполне подходящая ему замена. В конце концов, для чего существует сезон дебютанток, как не для того, чтобы найти хорошего мужа?

— Хелена, милая, передай мне ридикюль, — произнесла леди Брейки, чтобы привлечь внимание лейтенанта к племяннице. — Скажите, сэр, вы не родственник лорда Брукса из Итон-Брея?

— Да, мэм. Он мой дядя, — ответил Дэниел Брукс. — Вы его знаете?

— Он — мой дальний родственник по материнской линии. Помнишь, Хелена, они как-то нанесли нам визит, когда ты гостила у меня в Чичестере?

— Да, мэм, — еле слышно ответила Хелена, не поднимая глаз.

Но леди Брейки было уже не удержать.

— Моя любимая племянница часто гостит у меня. У нас с коммодором нет детей, и мы считаем ее почти своей дочкой.

Хелена чуть не застонала. Тетя дает понять, что она — наследница дяди!

Мистер Брукс попытался вовлечь в разговор мисс Уайтт.

— Вы живете в Чичестере, мисс Уайтт? Весьма приятный город, не так ли?

— Да, сэр. Мне он всегда нравился, но я там не живу. — Она говорила так тихо, и не поднимая лица, что ему пришлось наклониться, чтобы услышать ее слова.

— Но вы ведь живете неподалеку, — сказал он.

Хелена поняла, что разговора избежать не удастся, и подняла голову: на нее смотрели темные глаза на загорелом лице. Она явно возбудила его любопытство, так как взгляд у него был заинтересованный, но, слава Богу, он ее не узнал.

— Я живу на побережье, сэр, с мамой и младшим братом.

Хелене оставалось лишь надеяться, что он вскоре потеряет к ней интерес, но тут вмешался дядя и опять, сам того не желая, поставил ее в неловкое положение.

— А не пойти ли нам перекусить? Вы ведь не откажетесь от чашечки чая, дорогая? — спросил он жену. — Присоединяйтесь к нам, лейтенант.

Лейтенант предложил Хелене руку, проводил их до буфета, а затем откланялся со словами:

— Вы позволите нанести вам визит, леди Брейки?

— Конечно, мистер Брукс. Правда, мы часто выезжаем, поскольку у племянницы дебют в свете, но мы будем рады вас видеть. — Когда лейтенант ушел, она с довольным видом обратилась к невестке: — Не помешает дать знать этому молодому человеку, что Хелена пользуется успехом.

Порция поддела ложкой мороженое и с озорной улыбкой взглянула на тележку с пирожными.

— Разве это не райская жизнь, Хелена, милочка? Все утро мы ходили по магазинам, а теперь наслаждаемся сладостями у знаменитого Гантера!

— Не знаю… — с сомнением в голосе ответила Хелена, посыпая вафельными крошками ванильное мороженое. — Видишь ли, я, кажется, истратила все свое месячное содержание, а мы в Лондоне всего неделю.

— О, не беспокойся! — беззаботно ответила Порция, которую обожающий муж не ограничивал в деньгах «на булавки». — К тому времени, как придет счет от мадам Хей за шляпы, ты получишь новое содержание.

— Если бы только шляпы… Но я заплатила наличными за перчатки, купленные в магазине «Пантеон»… и за шелковые чулки, и за сумочку. А покупки в Берлингтонском пассаже…

— Но не купить тот шарф с блестками просто преступление…

— Или ту муфту… Я согласна с тобой, но боюсь, мама будет недовольна.

— Леди Уайтт не будет недовольна, когда увидит, как прелестно ты выглядишь. И, в конце концов, разве ты приехала в Лондон не для того, чтобы выглядеть наилучшим образом и найти себе мужа? Пусть лорд Дарвелл увидит тебя в атласной шляпке! — Порция замолчала и, высунув от нетерпения кончик языка, принялась разглядывать выставленные на тележке лакомства. — Как ты думаешь, это не будет обжорством, если я съем одно пирожное с кремом?

— Это, конечно, не обжорство, но подумай о своей талии и новом платье, которое ты только что заказала у мисс Мартин!

Порция надула губки, но пирожное не взяла.

— Ты права. Могу только пожелать тебе такого же упорства в завоевании расположения лорда Дарвелла, какое ты проявляешь, придираясь ко мне.

— Пожалуйста, не надо говорить о привязанности, якобы существующей между мной и лордом Дарвеллом. Мы оба пришли к мнению, что не подходим друг другу.

— Я это уже слышала, но то было раньше. А в Альмаксе он пригласил на танец именно тебя! Знаю, что ты не признаешься в своих чувствах, но я не слепая! Когда ты с ним танцевала, то не мне одной стало ясно, какие у вас отношения.

— Вот ужас! — воскликнула Хелена. — Неужели обо мне такое говорят! Но… о браке между нами не может быть и речи. Мы пришли к такому выводу всего три дня назад.

Порция уронила ложку.

— Тайное свидание! Ну, Хелена, вот этого я от тебя не ожидала! В тот день я видела твою маму и леди Брейки, и они сказали мне, что ты осталась дома из-за головной боли. Где же ты с ним встретилась, хитрюга?

Порция перегнулась через стол, и глаза у нее заблестели от любопытства.

— Тише! На нас смотрят! — Хелена оглянулась — сидящие за маленькими мраморными столиками дамы непринужденно болтали. — Никакого свидания не было — он просто зашел на Брук-стрит.

— Так я и поверила, что Фиш впустил его, пока ты была одна!

Хелена чувствовала, как краснеет.

— Фиш его не впустил. Он… он попал в дом другим способом. — Хелена не успела произнести эти слова, как осознала свою оплошность.

Порция вне себя от предвкушения потрясающей новости приоткрыла рот.

— Уж не перелез ли он через забор?!

— Ой, тише! — зашептала Хелена. — Да, он перелез через стену и вошел в оранжерею.

— Он целовал тебя? — деловито осведомилась Порция.

— Нет, конечно! Он пришел с намерением извиниться за то, что так внезапно покинул Альмакс, и… окончательно решить вопрос о том, что мы не подходим друг другу. Нам ведь придется не раз встречаться, и мы будем вести себя просто как знакомые.

На Порцию это объяснение не произвело никакого впечатления.

— Дорогая, честно говоря, мне трудно поверить в это вранье. Он мог оставить записку у Фиша, а не лезть через забор, как герой-любовник! Ты не все мне говоришь. — Порция подозрительно прищурилась.

— Больше я ничего не скажу, — решительно заявила раскрасневшаяся и рассерженная Хелена.

— Что ж, хорошо, но я все равно тебе не верю.

Но, приехав на Брук-стрит, подруги успели не только помириться, но и тайком от леди Уайтт пронести в дом многочисленные свертки с покупками Хелены.

Горничная Люси стремительно взбежала по лестнице с последней шляпной коробкой, когда дверь гостиной отворилась, и оттуда вышла леди Уайтт с пенсне в одной руке и греческим словарем в другой.

— А, это ты, Хелена. Здравствуй, Порция. Вы обе чудесно выглядите. Сделали удачные покупки?

— Да, мама, спасибо.

— У тебя еще остались деньги, милая? — обреченно спросила леди Уайтт.

— Нет, мама, — честно призналась Хелена, зная, что от зорких глаз матери ничего не скроешь.

— Неважно, дорогая, — спокойно ответила леди Уайтт. — Скоро следующая выплата по счету в банке. — (Хелена не ожидала подобного попустительства от матери.) — Порция, не забудь, что у нас завтра прием, — направляясь в библиотеку, сказала леди Уайтт.

— Благодарю вас, мэм. Конечно, не забуду. Боюсь, правда, что мистер Раулетт не сможет прийти, так как в палате общин обсуждают какой-то скучный законопроект.

Леди Уайтт задержалась у дверей библиотеки.

— Кстати, Хелена, заходил лорд Хилтон и оставил свою визитную карточку, а также мистер Сеймор.

Как только леди Уайтт скрылась в библиотеке, Порция воскликнула:

— Замечательно, дорогая! Эти ухажеры скоро заставят лорда Дарвелла поревновать!

— У меня нет желания заставлять его ревновать! — ответила Хелена, и вдруг ей пришло в голову, что лучше иметь побольше поклонников, тогда леди Брейки, возможно, не станет поощрять мистера Брукса.

Радость от поездки, от прекрасного весеннего дня и от новой амазонки испарилась подобно туману. Хелена понимала, что нехорошо повела себя с Адамом. Он сумел не показать своего раздражения и тем самым не дал ей возможности испытать удовлетворение от собственных колких слов. К тому же она опять вспомнила об исчезнувшем портрете и еще больше разволновалась.

А Дэниел, польщенный ее замечаниями, когда они ехали по Баркли-сквер, приблизил свою лошадь почти вплотную к Хелене, усердно показывая ей наиболее живописные зеленые уголки и важных персон, которые прогуливались по Грин-парку.

Чем больше он старался ей угодить, тем сильнее раздражалась Хелена, и не только на него, но и на себя тоже. Ей с трудом удавалось поддерживать вежливую беседу и в то же время не допустить теплоты и интимности.

Что же все-таки произошло с рисунком? Если бы мама или леди Брейки нашли его, то, несомненно, ей сразу же стало бы об этом известно. Но вполне возможно, что мама, найдя рисунок, разорвала его, не сказав ей ни слова… хотя для такой прямолинейной женщины, как леди Уайтт, это маловероятно.

А может, Фиш ошибается: рисунок нашел кто-то из слуг и теперь станет ее шантажировать. Хелена много раз об этом слышала. Правда, трудно поверить, что кто-нибудь из верных слуг тети способен на такое.

Наморщив лоб, Хелена машинально отвечала на вопросы лейтенанта Брукса, почти не слушая, что он говорит. Она методично перебирала в уме всех, кто мог найти рисунок. Должно быть, она вложила его обратно в альбом, который пролежал на виду у гостей во время приема. Но, разумеется, никто из гостей не мог проявить невоспитанность и раскрыть альбом без разрешения, и, уж конечно, это не могли сделать столь положительные особы, как две мисс Тернер.

Но одному гостю было раньше разрешено просмотреть ее альбом… а Адам пробыл в оранжерее очень долго и вполне мог взять рисунок.

Если рисунок у Адама, тогда ей не стоит волноваться: лорд Дарвелл, как истинный джентльмен, ее не выдаст. А если рисунок не у Адама?..

Хелена очнулась от задумчивости, когда они остановились и лейтенант вопросительно на нее взглянул, ожидая, что она сойдет с лошади.

Хелена непонимающе смотрела на него, а он кисло усмехнулся.

— Мисс Уайтт, уверен, что вот уже минут десять, как вы меня совершенно не слушаете.

— Ой, простите! — Хелена покраснела. — Мистер Брукс, о чем вы говорили?

— Я привлек ваше внимание к чудесной аллее из кустарника, и вы согласились сойти с лошади и прогуляться со мной, — на его загорелом лице блеснула белозубая улыбка, а Хелена удивилась тому, насколько он терпеливо относится к переменам в ее настроении.

Сходить с лошади ей не хотелось, так как она опасалась находиться с Бруксом в непосредственной близости. Вокруг никого не было видно, но отказаться пойти с ним значило бы, что она ему не доверяет.

Дэниел Брукс спешился, затем обхватил ее за талию и легко опустил на землю. Хелена не ожидала, что он такой сильный. Она раскраснелась, а капитан подумал, что румянец ей к лицу. Преследуя собственные эгоистические цели, он одновременно получает удовольствие, и сейчас самое время проявить смелость — она ведь ясно дала понять, что предпочитает его, а не Дарвелла.

Хелене показалось, что рука лейтенанта слишком уж долго задержалась на ее талии, но, когда она выразительно посмотрела на него, он убрал руку. Они пошли по аллее, обмениваясь замечаниями о том, как удачно посажен кустарник и какая ранняя весна. Хелена едва касалась кончиками пальцев рукава его сюртука, но лейтенант вел себя сдержанно, и она немного успокоилась.

— Не присесть ли нам вон на ту скамью? — спросил он.

Хелена решила, что сказать «нет» будет глупо, и позволила проводить себя к деревянной скамейке, стоящей под зелеными ветвями липы. Дэниел забросил поводья обеих лошадей на ближайший куст и сел рядом, повернувшись к ней вполоборота и положив руку на спинку скамьи. Хелена почувствовала себя в ловушке, особенно когда он осторожно заключил ее руку в свою.

— Лейтенант Брукс! — возмутилась она, так как в любой момент из-за угла мог кто-нибудь появиться и их увидеть. Зачем только она позволила увести себя в такой уединенный уголок!

— Простите меня, но я очень долго ждал минуты, чтобы остаться с вами наедине. Мисс Уайтт, вы ведь наверняка догадываетесь о моих чувствах к вам. — Он поднес ее руку в лайковой перчатке к губам и поцеловал.

— Уверяю вас, сэр, я совершенно не представляла, что вы питаете ко мне какие-то особые чувства! Пожалуйста, отпустите мою руку — нас могут увидеть.

Но Брукса это не остановило, и он обнял ее за плечи.

— Сэр! Это неприлично! У меня нет желания флиртовать с вами!

— У меня тоже, — хрипло проговорил он и улыбнулся. — Вам следует знать, Хелена, что флирт меня не интересует.

— Нет-нет, мистер Брукс… — Она отпрянула от него.

— Дэниел. Зовите меня Дэниел, — она ощутила у виска его дыхание.

— Мистер Брукс, — твердо произнесла Хелена, — прошу вас меня отпустить. Это неприлично, а что касается моих чувств, то вы ошибаетесь.

— Послушайте, Хелена, я знаю, что девушке надлежит проявлять скромность, но нам обоим известно, что это игра.

— Игра? — Хелена встретилась взглядом с его темными пытливыми глазами. — Сэр, что вы хотите этим сказать? — У нее болезненно сдавило грудь, а в голове стучало: он знает, он знает, он знает…

— Конечно, игра. — Он с улыбкой наблюдал ее испуг. — Я хочу сказать, что в подобных случаях молодой леди положено притворяться, что она понятия не имеет, о чем говорит джентльмен. Но мы-то с вами знаем, о чем говорим. Правда, Хелена?

Мысли у нее путались, и она решила… взять быка за рога.

— Сэр… я вас правильно поняла: вы делаете мне предложение?

Наступила пауза, но не долгая.

— Милая мисс Уайтт, а о чем еще я могу говорить? — Он, не сводя с нее глаз, вопросительно поднял бровь.

— Но, сэр, вы должны понять, что у меня нет никакого опыта… в подобных делах… Это мой первый сезон в свете… Вам следует обратиться к моему дяде-коммодору…

Дэниел провел пальцем по щеке Хелены… Оценивающий жест.

— О, ваш дебют в свете не имеет ни малейшего отношения… к опытности.

Хелена в гневе отбросила его руку. Щеки у нее горели. Какая наглость! Она вспомнила все, что Адам рассказывал ей об этом человеке. Да он обращается с ней не лучше, чем с какой-нибудь гулящей девкой из Воксхолл-гарденз.

Резким движением она выдернула руку и изо всех сил оттолкнула его. Но с тем же успехом она могла пытаться оттолкнуть… корабль.

— Хватит ломать комедию! — В его голосе послышались раздраженные нотки. Он крепко обхватил ее, наклонился и поцеловал. Ошеломленная Хелена плотно сжала губы, но это не помогло: он с силой просунул язык ей в рот.

Хелена, не помня себя, впилась зубами ему в язык и ощутила соленый привкус крови.

— Ах ты, маленькая… — Ей показалось, что он сейчас ее ударит.

— Послушайте, господин! Ваши лошади жрут новый куст, что мы посадили на прошлой неделе!

Спасение пришло в виде двух садовников в больших байковых передниках и с граблями в руках.

Дэниел в бешенстве вскочил на ноги, а Хелена улучила момент и подбежала к ним.

— Ой, мне так жаль! Какой красивый куст… и вам, должно быть, пришлось много потрудиться! Если надо заплатить за ущерб, пусть главный садовник обратится к моему дяде, сэру Роберту Брейки на Брук-стрит. Вот… — она поискала в кармане амазонки, — это вам за беспокойство. Я очень сожалею.

Пораженные работяги, получив щедрое вознаграждение, с восхищением уставились на красивую молодую даму. Хелена скинула с куста поводья своей лошади и повернулась к ним.

— Вы мне поможете сесть в седло?

Один из садовников придержал лошадь, а другой неуклюже усадил Хелену на ее «серую в яблоках». Не оборачиваясь, она пришпорила свою кобылку и поскакала к северным воротам парка, а садовники поспешили поскорее скрыться от грозного молодого джентльмена.

Хелена неслась по парку. Она пришла в себя, лишь заметив удивленные взгляды модно одетых гуляющих. В Грин-парке не принято скакать во весь опор, особенно одиноким леди.

Мимо ехали два ландо — дамы обменивались любезностями. В одной из них Хелена узнала леди Фолкнер и, натянув поводья, укрылась под сводом ветвей.

Сердце было готово выпрыгнуть из груди, а рот болел от поцелуя Брукса. Теперь она не сомневалась в том, что он ее узнал. Только так можно объяснить его поведение: он решил, что она любовница Адама, и, видя, что они охладели друг к другу, решил действовать. Судя по всему, его амбиции настолько велики, что он готов и на «подпорченный товар», если это принесет ему влияние и связи, о чем он так страстно мечтает.

Хелена опустила поводья, и лошадь стала щипать траву.

Что предпримет Дэниел Брукс? Как использует то, что ему известно? Хелена была уверена: уж он-то не прогадает. Скорее всего, он без обиняков скажет, что узнал ее, и в обмен на молчание потребует, чтобы она вышла за него замуж. А если она откажется? Тогда, без сомнения, он пригрозит рассказать обо всем дяде, а тетя сделает все, что в ее силах, чтобы содействовать этому браку, и даже мама с ее оригинальными взглядами не допустит «гибели» дочери.

Хелена осторожно выглянула из-под нависающих веток, но оба ландо стояли напротив, а дамы оживленно болтали, не собираясь расставаться. Хелена знала, что должна ехать к северным воротам, так как любой другой выход из парка находился слишком далеко и тогда ей предстоял бы долгий путь домой в темноте, что само по себе было недопустимо для благородной юной особы. Наконец кареты уехали, и Хелена, опустив вуаль и впервые пожалев о том, что у нее такая заметная лошадь, мелкой рысью и с оглядкой направилась к воротам.

На Пиккадилли она привлекла к себе не только любопытные, но и восхищенные взгляды проходящих мужчин. Стараясь не смотреть по сторонам, Хелена пробиралась сквозь вереницы торговых повозок и карет, возвращающихся с прогулок. Возможно, люди сочтут, что за ней следует конюх, подумала Хелена.

Лакей, увидев ее одну, без сопровождения, около дверей дома, был потрясен, но Хелена, ничего не объясняя, побежала по лестнице наверх и, очутившись у себя в комнате, нетерпеливо дернула шнур звонка.

Тут же появившаяся Люси застала свою хозяйку яростно срывающей с себя узкий жакет, маленькие пуговки которого не слушались ее пальцев. Шляпа и хлыст валялись на кушетке, а когда Хелена повернулась к горничной, та увидела, какое у мисс Уайтт застывшее лицо.

— Помоги мне снять амазонку! А потом унеси ее и сожги!

— Но, мисс Хелена, она же совсем новая! — запротестовала Люси.

Одному Богу известно, что стряслось. Лакей Эдвард предупредил Люси, когда та бежала на трезвон колокольчика, что ее госпожа вернулась очень взволнованная и без джентльмена, с которым отправилась кататься верхом.

— Что-то скажет хозяин, когда узнает, что она ехала одна по улицам! — бормотал лакей.

Хелена, обернувшись к горничной, сказала:

— Сделай так, как я приказываю, Люси! И передай, пожалуйста, тете, что я до обеда полежу. У меня болит голова.

Это было чистой правдой. Закрыв за служанкой дверь, Хелена опустилась на кровать. Когда она легла на подушки, у нее все закружилось перед глазами, в висках стучало, в мыслях царил сумбур и, что хуже всего, выхода она не видела.

Хелена старалась забыть о том, как грубо целовал ее Брукс. Вздрогнув, она провела ладонью по вспухшим губам. Как непохож его поцелуй на поцелуй Адама, хотя Адам тоже был настойчив. Но поцелуи Адама доставляли ей радость, она наслаждалась его страстными ласками, и их возбуждение было обоюдным.

Она хотела заставить Адама поревновать и в результате нажила врага в лице Дэниела Брукса, а к тому же нанесла урон своей репутации, так как скакала одна верхом по улицам.

Хелена услышала, как раздался стук в парадную дверь. Странное время для гостей, подумала она. Неужели это леди Фолкнер, поспешившая сообщить родным о вызывающем поведении мисс Уайтт?

Спустя десять минут в спальню вошла Люси и, сделав книксен, сказала:

— Леди Уайтт велела передать вам, мисс Хелена, чтобы вы спустились в гостиную и… чтобы надели желтое шелковое платье.

Господи, значит, это все-таки леди Фолкнер, и мама хочет, чтобы дочь выглядела как можно скромнее, если просит ее надеть самое незатейливое из платьев. Хелена не знала, какое придумать объяснение своему поведению, и решила сказать, что не справилась с лошадью, хотя понимала, что ей не поверят.

Через пятнадцать минут она, сделав глубокий вдох, открыла дверь в гостиную, ожидая увидеть леди Фолкнер. Но вместо величественной матроны в пурпурном наряде перед ее взором предстал лейтенант Брукс в полной военной форме. Он вместе с дядей стоял около камина.

Коммодор сиял от восторга. При виде Хелены он пересек комнату и взял ее руки в свои.

— Хелена, милочка, вот и ты! Чудесно выглядишь, а желтый цвет тебе очень к лицу. Посмотри, кто пришел! Поздоровайся, дорогая.

Несмотря на душевное смятение, Хелена успела заметить выражение лиц матери и тети, сидящих рядом на диване. У леди Брейки был торжествующий вид, и она улыбалась во весь рот. Даже леди Уайтт не скрывала радости, а открыто проявлять свои чувства было не свойственно этой сдержанной и воспитанной даме.

Хелена поклонилась, не зная, что и думать. Почему все такие довольные? А Брукс… Он, видно, не терял времени даром, успел вернуться домой и переодеться.

Дядя взял Хелену за руку, подвел к Дэниелу и, прокашлявшись, произнес:

— Моя дорогая, лейтенант Брукс пришел, чтобы поговорить с тобой. Должен признаться, что… цель его визита нас очень радует.

Леди Брейки встала и с учтивой улыбкой сказала:

— Господи, посмотрите на часы — нам пора переодеваться к обеду. Пойдемте, сэр Роберт. Пойдемте, сестра. Хелена, побеседуй с лейтенантом в наше отсутствие.

Хелена почувствовала себя совершенно беспомощной. Как они могли оставить ее одну! Она потянулась к шнурку звонка, но Брукс перехватил ее руку.

— Ваша горничная нам не нужна, Хелена. Как вы думаете, почему я здесь?

Хелена выхватила свою руку и сделала шаг назад.

— Надеюсь, вы пришли, чтобы извиниться, сэр.

— Извиниться? За что? — Он улыбнулся и стал похож на самодовольного кота. — Я попробовал только то, что вы мне предлагаете.

— Предлагаю? — возмутилась Хелена. — Я ничего вам не предлагаю, сэр! Если вы сочли меня уступчивой, то это говорит о том, что вы не разбираетесь в женщинах.

Продолжая улыбаться, Дэниел облокотился о каминную полку.

— У меня большой опыт общения с женщинами…

— Об этом я слышала, но, похоже, вы ничему не научились, — ее глаза метали молнии.

— У меня большой опыт, — ровным голосом повторил он, но Хелена увидела, как он разозлен — наверное, догадался о том, что Адам рассказал ей кое-какие подробности его жизни. — Но предполагается, что юные леди не должны иметь подобного опыта. Не так ли, Хелена? Во всяком случае, не в таком количестве, как вы.

— Сэр, вы дерзите. Я не стану слушать ваши намеки, — она повернулась и направилась к двери, но Брукс быстро встал перед ней.

— Не спешите. Я здесь с согласия вашей семьи для того, чтобы сделать вам предложение.

— Предложение? Вы с ума сошли! Я ни за что не выйду за вас, сэр! Вы оскорбили меня, а теперь имеете наглость предлагать мне вступить с вами в брак. Я не могу этому поверить, но уж поверить мне вам придется — я никогда не соглашусь выйти за вас замуж, — Хелена гордо подняла голову и окинула Брукса гневным взглядом.

Но лейтенанта ничуточки не смутила ее воинственность. Наоборот: он с насмешкой смотрел на ее раскрасневшееся от негодования лицо. Черт! Да он готов жениться на самой уродливой из всех живущих в Англии старых дев, если таким образом добьется поставленной цели. А эта женщина волнует кровь, как ни одна другая!

— Вы просто великолепны, когда злитесь, Хелена, — растягивая слова, проговорил он. — И я все больше и больше радуюсь тому, как развиваются события.

Хелена сжала кулаки, едва удерживаясь от того, чтобы не дать ему пощечину.

— Сэр, мы ведь говорим с вами откровенно: единственная причина, по которой вы хотите на мне жениться, — это возможность использовать в своей карьере связи моей семьи.

— Правильно. И я сделал бы вам предложение, даже если бы вы были засидевшейся в девках дурнушкой. Ваша красота и живость — это неожиданная награда. Но вы сами захотели, услышать правду: не будь вы наследницей вашего дядюшки, то, как бы ни были привлекательны, я ни за что не польстился бы на подержанное добро, — теперь на его лице появилось такое же жестокое и безжалостное выражение, как на борту «Лунной паутины».

Хелена едва не задохнулась. Неимоверным усилием воли она выдавила из себя:

— «Подержанное добро»! Вы оскорбили меня. Я позову дядю, и он вышвырнет вас из дома.

Брукс грубо схватил ее за плечи. Сквозь тонкий шелк платья его жаркие ладони жгли ей кожу. Она вздрогнула от страха и отвращения.

— Ну-ну, мэм, хватит изображать оскорбленную невинность. Мы оба знаем, что вы плавали с Дарвеллом на яхте как его любовница, а также изображали неряху-повариху, чтобы обмануть меня. Вам лучше помолчать, а иначе я расскажу все вашей семье.

Он обо всем знает!

— Им это известно, — Хелена вырвалась из его рук и встала за спинкой дивана. — Как и то, что ничего неприличного не произошло. Лорд Дарвелл спас меня, когда я тонула, и помог вернуться как можно скорее домой. Моя мама очень ему благодарна.

— Какой вздор! Вы забываете, дорогая мисс Уайтт, что мы с Дарвеллом давно знакомы. Неужели я поверю тому, что вы были на его яхте, но не были в его постели? — Он презрительно усмехнулся, видя, как у нее покраснели щеки. — Послушайте, вам удалось одурачить вашу милую мамочку и тетку, но, если бы об этом узнал коммодор, вы бы вышли замуж за Дарвелла уже через неделю.

— Что ж, значит, я скажу ему сейчас, — решительно заявила Хелена. — Он рассердится, но поверит мне…

— Поверит, что у вас не было близких отношений с Дарвеллом, когда увидит это? — Дэниел Брукс вытащил из кармана форменного сюртука записную книжку и развернул лист бумаги.

У Хелены упало сердце — вот кто нашел губительный рисунок. Все встало на свои места: она вспомнила, как на званом вечере у тети он спрятал что-то в записную книжку. Застыв, она наблюдала за тем, как он разгладил загорелыми пальцами бумагу и поднял лист повыше.

Даже на расстоянии было видно, какая это интимная картинка. Любовь и тоска Хелены так ясно проступали в каждой детали, что родным нетрудно будет все понять.

Брукс нарочито аккуратно сложил лист и вновь засунул его в карман.

— Не станете же вы шантажировать меня, — с трудом вымолвила Хелена.

— Стану. Я объясню вашему дяде, что моя любовь к вам победила вполне естественные сомнения и я готов поставить на карту собственную честь, чтобы спасти вашу.

Он усмехнулся, нахально оглядывая ее хрупкую фигурку в шелковом платье.

Комната поплыла перед глазами, и Хелена ухватилась за спинку дивана. Пошатываясь, она обогнула диван и опустилась на него.

— Сядьте, — она указала на кресло напротив. — Не приближайтесь ко мне… я должна подумать.

— Прекрасно. — Лейтенант Брукс уселся в кресло. Он смотрел на нее, словно большой кот на пойманную мышку.

Хелена прижала холодные пальцы к пылающим щекам. Она пыталась рассуждать хладнокровно: если своим отказом она вынудит Дэниела Брукса показать рисунок дяде, то она пропала и коммодор настоит на их браке; если же сэр Роберт не увидит рисунка, но узнает от нее правду, то потребует от Адама жениться на ней, что Адам, несомненно, сделает.

Глаза Хелены наполнились слезами. Адам поступит как благородный человек, зная, что она скомпрометирована. Он и раньше это предлагал. Но, любя его всем сердцем, она этого не вынесет — ведь он женится на ней по принуждению.

Вдруг где-то вдали темного безвыходного лабиринта забрезжил лучик надежды. Она подняла залитое слезами лицо и сказала:

— Хорошо, я скажу родным, что мы с вами помолвлены.

Брукс встал и отвесил ей издевательский поклон.

— Мадам, меня потрясает ваша сердечность.

Он хотел было взять ее за руку, но Хелена отшатнулась.

— Если вы попытаетесь меня поцеловать, я выцарапаю вам глаза, — спокойно сказала она.

— О, я не собираюсь ограничиваться одними поцелуями, моя дорогая, но с этим можно подождать. Предвкушение добавляет ощущениям остроты. А теперь вытрите слезы — я сообщу вашей семье радостные вести.

Хелена с огромным трудом вынесла семейные поздравления. Ее молчание и румянец на щеках были расценены тетей и дядей как застенчивость, приличествующая хорошо воспитанной девушке, которой только что сделали предложение. Но от леди Уайтт не укрылось подавленное настроение дочери.

Хелена несчастлива. Вероятно, все еще мечтает об этом распутнике Адаме Дарвелле, но здравый смысл, видно, взял верх, и она согласилась на более подходящий брак. Надо надеяться, что уважительное отношение такого красивого и преуспевающего молодого человека, как лейтенант Брукс, скоро излечит душевные раны.

Будущий зять леди Уайтт сдержанно и скромно принял сердечные поздравления от коммодора, затем обратился к ней:

— Леди Уайтт, могу ли я зайти на этой неделе, чтобы договориться о дне свадьбы? Мне повезло, что в настоящее время я занят в Адмиралтействе, — тут он бросил благодарный взгляд на коммодора, сидящего рядом с Хеленой на диване, — но через месяц я должен буду вернуться на корабль.

Леди Уайтт удивилась такой поспешности.

— Если вы собираетесь пожениться до этого, то мы должны скорее заняться приготовлениями к свадьбе.

Леди Брейки вне себя от радости подошла к невестке.

— Не беспокойся, сестра, свадьба состоится на Брук-стрит. А венчание — в церкви Святого Георгия на Хановер-сквер.[14] Вы согласны, лейтенант?

Он с подчеркнутым вниманием повернулся к ней.

— Мадам, во всем, что касается свадьбы, я последую вашим советам.

Сэр Роберт, разумеется, пригласил Дэниела остаться пообедать. Для Хелены время тянулось бесконечно, и лишь к десерту к ней вернулось самообладание и она смогла обменяться несколькими словами с женихом. У нее созрел план, но главное — чтобы тетя с дядей и в особенности мама, которая остро чувствовала любые перемены в настроении дочери, ничего не заподозрили.

Когда дамы удалились, оставив джентльменов беседовать за портвейном, Хелена заставила себя принять участие в обсуждении свадебной церемонии.

— Наша милая Порция, конечно, будет замужней подружкой невесты, — сказала леди Уайтт.

К огромному облегчению Хелены, Брукс ушел сразу после десяти часов. Никто не удивился, когда Хелена тоже вскоре поднялась к себе. Заперев дверь, она прислонилась к стене и закрыла глаза. В дверь постучала Люси, но Хелена отослала горничную, крикнув ей, что уже разделась и легла спать, а сама присела на край кровати и стала продумывать план действий.

Она обратится к Адаму, расскажет ему о том, что случилось, и попросит его пойти с ней к дяде. Они вместе объяснят коммодору происходившее на «Лунной паутине» и заверят его, что Хелена не должна выходить замуж за Адама и что оба они — и Хелена и Адам — не хотят вступать в брак. Затем Хелена расскажет дяде о шантаже Брукса.

Хелена не сомневалась, что дядя, узнав все, предотвратит свадьбу. Она только боялась, что дядя положит конец карьере Дэниела, а в результате ненависть между ним и Адамом возрастет. Дядя даже может вызвать его на дуэль, хотя военным это запрещено.

Хелена, путаясь в застежках, стянула с себя шелковое платье и надела темное шерстяное. Держа в руке плотный плащ с капюшоном, она раздумывала, брать ли ей экипаж или пойти пешком к дому Адама. Решив, что безопаснее ехать, а не идти, она проверила, достаточно ли у нее в сумочке денег. В последний момент, выходя из комнаты, она подхватила с туалетного столика маскарадную маску.

Хелена слышала, как лакеи опускают ставни в гостиной и столовой, но парадная дверь еще оставалась открытой. Затаив дыхание, она, никем не замеченная, выскользнула на улицу и, закутавшись в плащ, быстро дошла до угла.

Извозчик удивился, что в экипаж села молодая благородная дама и назвала адрес известного холостяка.

— Мне подождать, мисс? — спросил он, открывая дверцу кеба.

Хелена подняла глаза на освещенные окна второго этажа и с облегчением вздохнула: Адам, судя по всему, дома.

— Нет, не нужно ждать. Спасибо.

Ее смелая выходка началась успешно, но когда дворецкий открыл ей дверь, Хелена засомневалась в правильности своего поступка, так как дворецкий, увидев молодую женщину в плаще и маске, пришедшую к хозяину в первом часу ночи, был поражен, но виду не подал.

— Будьте так любезны подождать в маленькой гостиной, мэм, пока я узнаю, принимает ли его светлость. Как прикажете доложить о вас?

Хелена заколебалась — она не могла назвать свое настоящее имя и поэтому сказала:

— Знакомая… с островов Силли.

Дворецкий с поклоном удалился, оставив Хелену греть руки у камина.

Адам появился почти сразу же, плотно закрыл за собой дверь и подошел к Хелене. Вид у него был озабоченный.

— Хелена? Что заставило вас прийти в такое время? Вы с ума сошли! Вы подумали, что будет с вашей репутацией, если вас кто-нибудь увидит?

Хелена откинула капюшон и хотела снять маску, но, нервничая, затянула шнурки узлом.

— Позвольте мне, — Адам осторожно распутал их, и маска упала.

Он посмотрел на поднятое к нему страдальческое лицо, полные мольбы глаза и, не раздумывая, наклонился и поцеловал Хелену в губы. Он прижал к себе дрожащую фигурку, согревая ее своим теплом.

Она ответила на его поцелуй так же пылко и искренне, как тогда на «Лунной паутине», а он ласково поглаживал спутанные темные локоны и думал о том, почему же все-таки она столь непоколебимо отвергает его.

Наконец Хелена отстранилась со словами:

— Нет, Адам, я не за этим пришла.

Как же трудно высвободиться из его объятий! Но Хелена знала, что должна проявить твердость, иначе Адам догадается о глубине ее чувств.

— Не за этим? — грустно произнес он, гладя пальцем щеку Хелены.

Она вздрогнула, едва удержавшись от того, чтобы не броситься ему на шею и не прижаться губами к его рту. Сделав шаг назад, она отрывисто сказала:

— Нет, не за этим.

Адам усадил ее в кресло у камина.

— Сядьте сюда — вы продрогли, — из графина, стоящего на буфете, он налил в бокал немного хереса и наблюдал за тем, как она потягивает вино маленькими глотками и как постепенно розовеют у нее щеки. — О том, что вы здесь, не знает никто?

Хелена молча кивнула, не в силах ничего сказать. Вдруг все задуманное превратилось в неимоверное испытание. Близость Адама и страстность ее желания делали невозможным осуществление такого, как ей до сего момента казалось, разумного плана.

— Это Дэниел Брукс… — наконец выговорила она.

— А, понятно. Ваш новоявленный поклонник, — холодно произнес Адам. — Судя по сегодняшней утренней встрече, вы не сделали выводов из того, что я вам говорил об этом… джентльмене.

— Разумеется, я все помню, — Хелена повернулась к Адаму. — Но мне казалось, что лучше держать его под присмотром. К тому же моя семья поощряет его ухаживания.

— Видно, в Лондоне еще не знают, что он собой представляет, зато обо мне судачат все, — с горечью заметил Адам.

— Мой дядя-коммодор использовал свое влияние в Адмиралтействе и просил за лейтенанта Брукса… вот почему он до сих пор в городе.

— Поздравляю. — Адам отвесил ей насмешливый поклон. — Не сомневаюсь, что скоро увижу сообщение в «Таймс» о вашей помолвке.

— Он уже сделал мне предложение, — чуть не плача, вымолвила Хелена, нервно теребя складки плаща.

— Начинаю догадываться, почему вы здесь, — с мрачным видом произнес Адам. Он стоял около нее, высокий и элегантный, одетый в вечерний костюм, а от отблесков огня в камине черты его лица выглядели слишком резкими и строгими. — Вы, несомненно, попросите меня хранить молчание о нашем… маленьком морском путешествии. Я разочарован, так как полагал, что вы верите моему слову джентльмена. Я не сделаю ничего, что могло бы помешать вашей свадьбе.

Хелена вскочила на ноги.

— Неужели вы могли себе представить, что я выйду за него! Он мне противен!

— Значит, вы ему отказали? — Хелене послышалось, что он сказал это с облегчением.

— Нет! Я согласилась.

Адам удивленно поднял брови.

— Хелена, вы меня озадачили, — он потер переносицу, словно пытался разгадать головоломку. — Вы отвергли мое предложение о браке, несмотря на то что, как мне кажется, я не внушаю вам отвращения. И в то же время вы соглашаетесь выйти замуж за Дэниела Брукса, хотя его ухаживание вам претит.

Хелена в замешательстве опустилась в кресло.

— Он знает, что я была на яхте. Он нашел рисунок… ваш портрет, который я нарисовала.

— Это еще не доказательство. Известно, что я посещал дом вашей тети. Уверен, что у вас есть портреты многих знакомых.

Хелена опустила глаза, чувствуя, как горячий румянец заливает ей лицо.

— Не такие… портреты.

Адама ее признание позабавило.

— Я польщен. Скажите, а на мне что-нибудь было надето?

— Конечно, было! Неужели я посмела бы… Мы с вами ведь не… — Понимая, что поставила себя в неловкое положение, Хелена умолкла.

— Пусть катится к черту. Разорвите помолвку.

— А если он станет всем показывать рисунок?

— Откуда известно, кто его нарисовал? Он же не подписан.

— Подписан, — уныло призналась Хелена. — Я всегда подписываю рисунки. Мой учитель рисования говорил, что так положено.

— Черт подери! Вот неприятность. — Адам прошелся по комнате, затем, повернувшись к ней, сказал: — Нравится вам это или нет, но вы должны выйти за меня замуж. Это меньшее из двух зол.

Такое заявление навряд ли можно было счесть лестным, но Хелена едва не согласилась. Адам будет с ней, и неважно, что он ее не любит. Может, со временем полюбит? В конце концов, после нескольких месяцев совместной жизни… любовь обязательно возникнет.

— Все не так уж плохо. — Его слова звучали как приговор. — После того как родится наследник, я не стану многого от вас требовать. Вы сможете вести тот образ жизни, какой пожелаете, а у меня будет своя жизнь. Если захотите, оставайтесь в Суссексе.

Хелена почувствовала себя оскорбленной, и ей сделалось стыдно оттого, что она почти согласилась принять его предложение. Ей уже следовало знать, что мужчинам требуется лишь удовлетворение своих физических потребностей и материальных благ, будь то место в Адмиралтействе или наследник титула. Привязанность, любовь — эти понятия им чужды!

— Я потрясена вашей щедростью, сэр, — с сарказмом ответила она, — но я пришла сегодня не для этого. У меня есть решение проблемы, и оно не связано с таким самопожертвованием.

Если Адама и удивила ее язвительность, он этого не показал. Часы на камине пробили час ночи, и он тихонько выругался.

— Черт возьми! У меня встреча через полчаса, и я не могу ее отменить. Мы поговорим в карете.

Хелена встала и завязала тесемки плаща.

— Благодарю вас, сэр, но я вернусь на Брук-стрит самостоятельно.

— Не говорите глупостей, Хелена. — Адам взял ее за локоть и повел к двери. — Я не могу допустить, чтобы вы бегали одна по Лондону. Вы и так достаточно рисковали, придя сюда ночью.

— Тогда высадите меня у дома!

Хелена не успела оглянуться, как очутилась в его карете.

— Нам надо о многом поговорить. Такие люди, как Дэниел Брукс, очень опасны. — Адам высунул голову из окна кареты и сказал: — В Воксхолл-гарденз.

— Я не могу туда ехать, — запротестовала Хелена. — Если меня увидят в Воксхолл-гарденз, мое имя уж точно навсегда останется запятнанным.

— Вы подождете меня в карете. Вы будете в маске и под охраной моего кучера. Вас никто не увидит. Я управлюсь с делами за полчаса.

Хелена подчинилась. Она молча сидела, лишь изредка бросая на него сердитые взгляды.

— Послушайте, Хелена. Вы не хотите выходить замуж за меня и заявляете, что обведете Брукса вокруг пальца. Каким образом вы намереваетесь выбраться из этой неразберихи?

— Если вы скажете моему дяде, что между нами на яхте ничего не было…

Адам хмыкнул.

— Не считая того, что вы были в моей постели, Хелена…

— О, это не совсем то, из-за чего мы должны были бы пожениться! Не прерывайте меня, Адам. Если мы все объясним, тогда угрозы Дэниела не страшны. Дядя разгневается, но поймет, что лейтенант — всего лишь шантажист, который хочет упрочить свою карьеру, становясь членом нашей семьи.

— А рисунок?

— Дядя притворится, что у них с Бруксом по-прежнему хорошие отношения и попросит показать рисунок, а когда рисунок окажется у него в руках, он его разорвет или выбросит в огонь.

— Вы прекрасно все продумали, дорогая, — сказал Адам. — Но как вы собираетесь отговорить коммодора не вести нас к алтарю под дулом пистолета?

— Я его уговорю. Он не будет настаивать, когда я скажу, что не хочу выходить за вас замуж.

— Вы очень уверены в своем умении убеждать, Хелена, но ваш дядя может вызвать Брукса на дуэль.

— Морским офицерам запрещено драться на дуэли, — ответила она и вдруг засомневалась: — Он ведь действительно не сможет это сделать?

— Ему не придется — я сам вызову Брукса на дуэль, — угрюмо произнес Адам.

Хелена схватила его за руку.

— Адам, вы не должны рисковать из-за меня жизнью.

— Не обольщайтесь, дорогая, — ответил он. — Неужели я буду молча наблюдать за тем, как этот негодяй топчет мою честь?

— Но он может вас убить! — воскликнула Хелена.

— Только не из пистолета, — с насмешкой заметил Адам. — Ему и в амбарную дверь не попасть. Правда, фехтует он отменно, так что остается надеяться, что он не выберет шпагу.

Карета остановилась перед широкими резными воротами, они были освещены яркими лампами.

— Итак, сидите здесь тихо, — приказал Адам и спрыгнул на землю. — Я не долго.

Хелена откинулась на подушки сиденья и сердито фыркнула. Ох уж эти мужчины! Они либо преследуют женщин, либо ищут повода подраться! Вот Адам в восторге оттого, что сразится с Бруксом, и ему безразличны ее переживания.

Она выглянула в окно, наблюдая, как он исчез в толпе. Хелена бывала в Воксхолле с большой компанией родных и знакомых, ходила по рощам и угощалась в павильонах под звуки оркестра. Но юных дам всячески оберегали от встреч с молодыми денди, женщинами легкого поведения и многочисленными простолюдинами, снующими среди благородной публики.

— Мэм, не надо выглядывать, а то на вас будут глазеть всякие проходимцы! Его светлость строго-настрого приказал, чтобы вы никуда не выходили, — сказал кучер. Он поспешно закрыл окно и дверь кареты, но Хелена успела разглядеть освещенную лампой фигуру человека у входа в сад.

Это был тот самый француз из таверны «Герб Годольфина»! Она сразу его узнала и поняла, что он пришел на встречу с Адамом.

Тревога за Адама, сомнения относительно того, чем он занимался на островах Силли, с новой силой нахлынули на нее. Тогда она поверила ему и сейчас верит, но он продолжает играть с огнем.

Недолго думая, Хелена натянула на лицо капюшон плаща и осторожно приоткрыла дверцу. В этот момент из подъехавшей кареты высадилась большая и крикливая компания молодежи. Кучер Адама выругался и натянул вожжи, так как его лошади от шума и гама заржали и шарахнулись в сторону. Воспользовавшись суетой, Хелена выскользнула из кареты и спряталась в темноте, а затем осторожно последовала за молодыми людьми. Где же Адам? Вдруг перед ней мелькнул силуэт француза — он стоял у ярко освещенной беседки и сверялся с какой-то запиской, озираясь по сторонам. Странно было видеть человека в строгом костюме среди нарядно и пестро одетой публики. Спустя минуту, вероятно поняв, где находится, он ушел, а Хелена последовала за ним, стараясь не смотреть на пользующихся дурной славой особ, которых она впервые увидела так близко.

Воксхолл-гарденз представлял собой лабиринт дорожек, петляющих среди кустарника. Одни из них упирались в беседки и гроты, другие, переплетаясь, вели обратно к танцевальным площадкам и буфетам. Француз, бросая взгляды на записку, быстро шел вперед, уводя Хелену все дальше от ворот и сутолоки центральной части сада.

Хелене пришлось почти бежать, чтобы не потерять из виду фигуру француза. Она подобрала юбки и держалась края дорожки, то и дело вздрагивая от шорохов в кустах и взрывов смеха.

Вдруг мужчина остановился, резко свернул влево и исчез в прогалине между кустами. Хелена на цыпочках пролезла за ним и увидела перед собой лужайку с беседкой, на пороге которой стоял Адам. Его лицо освещала лампа, свисающая со сводчатого потолка. Услышав шаги, он обернулся и поздоровался с пришедшим по-французски. Мужчины обменялись рукопожатием и скрылись в беседке. Хелена прокралась поближе, но ничего не услышала. Тогда она, прячась в тени живой изгороди, подошла почти вплотную к беседке и опустилась на корточки. И все равно до нее не долетело ни слова, и лишь по интонации она могла судить, что говорят по-французски. У нее затекли ноги, и она тряслась от страха, но что делать дальше — не знала. Она опять подслушивает, хотя на яхте поклялась в том, что верит Адаму… но вот только бы знать, что он затеял… Если прав Брукс и Адам занимается контрабандой ис-ключительне ради жажды приключений, то куда это может его завести? Как ему помочь? Хелена чувствовала, что должна быть здесь, рядом с ним.

Ей стало холодно, а прошло всего минут десять. Наконец мужчины снова пожали друг другу руки, и француз, не оглядываясь, ушел, а Адам, подождав, пока тот скроется в темноте, легко сбежал по ступенькам и пересек лужайку.

Надо успеть добраться до кареты раньше его! Хелена вскочила, но левая нога настолько затекла, что потеряла чувствительность. Сделав шаг, Хелена оступилась и, охнув, упала на живую изгородь.

Адам обернулся и положил руку на эфес шпаги. На его лице отразилось столько разнообразных эмоций, что при других обстоятельствах Хелена рассмеялась бы, но сейчас ей было не до смеха.

Настороженность сменилась у Адама удивлением и… раздражением. Он быстро направился к Хелене, схватил ее за руку и не очень-то нежно поставил на ноги.

— Ой! — жалобно вскрикнула она.

— Поделом вам, мисс Уайтт, — проворчал он. — Почему вы, словно воришка, прячетесь здесь? Подглядываете за мной?

— Нет! Да… но… Отпустите меня, мне же больно, Адам!

Хелена лихорадочно пыталась придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение своему поведению.

— Я снова вас спрашиваю, мэм: что вы задумали?

Даже при слабом освещении она видела, как он зол.

— Я боялась за вас… я узнала того человека, который вошел в сад. Он — француз из таверны на Сент-Мэрис, да?

— Так это вы стояли тогда под окном? Предупреждаю вас, Хелена, — я не потерплю вмешательства в мои дела. Это гораздо опаснее, чем вам представляется.

Голос его звучал угрожающе.

— Я знаю, что это опасно! Я так волнуюсь за вас, Адам!

На минуту его лицо смягчилось, а рука переместилась на ее плечо. Другой рукой он взял Хелену за подбородок, поднял ей голову и долго смотрел на нее.

— Я думал… надеялся, что вы верите мне, Хелена Уайтт.

— Я верю! Если бы не верила, то не спрятала бы ваши бумаги. Но, Адам… — Она запнулась, смутившись от его изучающего взгляда. — Почему же вы не доверяете мне и не хотите сказать, чем занимаетесь?

Адам молчал, словно собирался с мыслями, затем произнес:

— Я не могу, Хелена. Это грозит вам опасностью.

— Я не боюсь!

— А следовало бы, — с мрачным видом ответил Адам… — В это дело вовлечены люди, которые без колебания перережут мне горло… и вам тоже… — Он не закончил, так как в беседку, пошатываясь, ввалилась пьяная парочка.

Поверх плеча Адама Хелена разглядела молодого щеголя с раскрасневшимся от вина и похоти лицом. Он запустил руку в низкий вырез аляповатого платья женщины, которая в свою очередь пыталась просунуть ладонь за пояс его брюк.

Адам мгновенно прижал Хелену к себе и крикнул:

— Поищи другое гнездышко, приятель. Я тебя опередил! — И поцеловал Хелену в губы.

— Ох, черт! — беззлобно произнес мужчина. — Кругом все переполнено — ногу негде поставить. Пойдем, милашка. Продолжай, дружище… — Молодой человек и его подружка, покачиваясь, удалились.

Хелена отстранилась от Адама и прошептала:

— Они ушли.

— Ну и что? — Он стал щекотать ей носом шею, и у нее по телу прокатилась чувственная дрожь.

— Адам… — слабым голосом выговорила Хелена, сама не зная, протестует она или соглашается на продолжение ласк.

Его светлость предпочел услышать в этом возгласе призыв продолжать, и его рука оказалась внутри ее плаща. Он думал, что у него под ладонями окажется скользящий шелк, а под ним — теплые голые плечи.

— Что на вас надето? — недовольно спросил он, зарывшись лицом в ее волосы. — Облачение монахини?

— Это мое самое лучшее уличное платье. Не могла же я надеть вечернее.

Хелену охватило странное легкомыслие, но трезвый голос разума призвал к осторожности. Перед глазами встало раскрашенное лицо гулящей девицы. Она не допустит, чтобы с ней также забавлялись в кустах! Не этого она хочет от Адама — мужчины, которого любит.

— Нет! — Хелена вырвалась из его объятий. — Прекратите!

Он не ожидал такого отпора, а Хелена уже бежала прочь по лужайке. Она очутилась на оживленной главной аллее и остановилась передохнуть у прилавка, где продавали пунш, так как сердце у нее готово было вырваться наружу. Откинув со лба влажные пряди волос и в ужасе обнаружив, что на ней нет маски и капюшон упал с головы, Хелена стала торопливо натягивать его на лицо. Неожиданно ей на помощь пришла чья-то рука. Она повернулась, ожидая увидеть Адама… и встретилась с жестким взглядом лейтенанта Дэниела Брукса.

Хелена чуть не упала в обморок.

— Мистер Брукс!

Он был в бешенстве.

— Не будете ли вы столь любезны, мэм, сообщить мне, что делает моя невеста одна в этом заведении и в этот час? — Не дожидаясь ответа, он грубо схватил ее за руку и отвел в сторону от прилавка.

— Дэниел, мне больно! — У Хелены даже слезы выступили на глазах.

Один из павильонов был пуст — он втолкнул ее туда и захлопнул дверь.

Вероятно, отсюда только недавно вышла компания, так как на столе среди бокалов с вином и бутылок лежал веер, а на буфете был сервирован десерт.

— Я готов закрыть глаза на ваше скандальное поведение на борту яхты, но мне трудно смириться с тем, что вы в два часа утра, подобно шлюхе, прогуливаетесь по Воксхолл-гарденз.

Красивое лицо лейтенанта исказилось от злобы и отвращения.

Хелена тоже разозлилась.

— Прекрасно звучит в устах человека, который опозорил женщину!

Брукс хрипло расхохотался.

— Это не одно и то же! Мужчине дозволено сбиться с истинного пути, а для женщины вашего общественного положения это немыслимо. Я не могу допустить, чтобы у моей жены была репутация потаскушки.

— У вашей жены! Вы все же намерены на мне жениться?

Губы лейтенанта изогнулись в жестокой улыбке. Он схватил Хелену за руку и потянул к себе.

— О да, Хелена, я собираюсь на вас жениться! Когда вы станете моей женой, не вздумайте даже взглянуть на другого мужчину, иначе я на вас живого места не оставлю, а его прикончу, — и он дотронулся до шпаги, висящей на боку.

И словно по команде, на боковой дорожке появился Адам. Оглядываясь по сторонам, он остановился у прилавка с пуншем.

— Понятно, — прорычал Брукс. — Что ж, это доставит мне огромное удовольствие. — Он оттолкнул Хелену к стене и распахнул дверь.

Адам повернулся на стук, и мужчины очутились лицом к лицу.

Хелена бросилась вперед, чтобы удержать Брукса, но тут у дверей павильона, словно шквал из светло-вишневого шелка и экстравагантного плюмажа, появилась Порция Раулетт.

Дэниел от неожиданности отпрянул, а Порция лучезарно ему улыбнулась.

— Лейтенант Брукс! Вот уж не ожидала встретить вас здесь, — обернувшись к сопровождавшей ее компании, она воскликнула: — Мои дорогие, это лейтенант Брукс!

Лейтенанту ничего не оставалось, как вернуться в павильон. За спиной Порции Хелена увидела мистера Раулетта и еще две пары, в одной из которых она узнала министра с женой.

Вдруг Порция заметила свою подругу и по выражению ее лица сразу поняла, что произошла большая неприятность. Хелена судорожно соображала, что же ей делать.

— Порция, душечка! — воскликнула она. — Как видишь, я все-таки здесь. Ты ведь сказала, что надо быть в два часа? Я немного опоздала, но у тети приступ мигрени, и она потребовала, чтобы я вернулась с ней домой, а я ее уговорила позволить мне подождать тебя в павильоне.

Миссис Раулетт любила изображать из себя эдакую глупышку, но за легкомысленным поведением скрывался острый ум. Ее удивило присутствие в павильоне мистера Брукса, которого никто не приглашал, но то, что здесь также и Хелена, ее озадачило. Порция сразу сообразила, что подругу надо выручать. Шурша шелками и перьями, она просеменила вперед и подобрала со стола свой веер.

— Хелена, а ты, оказывается, смелая. — Порция игриво похлопала Дэниела веером по рукаву. — Пришла одна и к тому же пригласила в павильон такого видного кавалера, как мистер Брукс! Ну и ну, моя дорогая. — Повернувшись к Дэниелу, она любезно, но твердо сказала: — Как приятно было вновь вас видеть, мистер Брукс, но не станем более отвлекать вас от собственной компании. Всего хорошего.

Лейтенанту ничего не оставалось, как откланяться. Хелена пыталась разглядеть в темноте вокруг павильона Адама, но он исчез.

Когда за Бруксом закрылась дверь, Порция воскликнула:

— Садитесь все, садитесь! Вот наш десерт. Мистер Раулетт, я ведь вам говорила, что мисс Уайтт собирается сегодня вечером к нам присоединиться?

Джеймс Раулетт был сообразителен, и если Порция затевала какие-то игры, он ей не препятствовал.

— Да, дорогая, — безмятежно ответил он. — Мисс Уайтт, позвольте познакомить вас с нашими гостями.

У Хелены голова шла кругом, но ей удалось соблюсти приличия и поздороваться со всеми, как положено по этикету. Затем все уселись за стол и стали угощаться фруктовым муссом.

Под столом Порция сжала руку подруги, и Хелена немного успокоилась. Неожиданно раздался стук в дверь.

— Кто бы это мог быть? — весело спросила Порция. — Какой у нас интересный вечер, правда? Входите!

На пороге появился кучер Адама с треуголкой в руках.

— Добрый вечер, мэм. Мисс Хелена, леди Уайтт велела, чтобы я тотчас отвез вас домой. Горничная ждет вас в карете.

— О Господи, — театрально вздохнула Порция. — Моя дорогая, этим нельзя пренебречь. Наверное, когда тетя вернулась одна на Брукс-стрит, леди Уайтт не одобрила твое пребывание здесь с нами. Тебе лучше ее послушаться, а иначе она рассердится на нас обеих!

Хелена встала и, стараясь, чтобы не распахнулись полы плаща и никто не увидел обычное прогулочное платье, попрощалась со всеми. Кучер шел за ней к воротам на почтительном расстоянии. Лошадей сторожил оборванный мальчишка, и кучер бросил ему медную монетку. Он открыл Хелене дверцу кареты, а оттуда выглянул Адам и втянул Хелену внутрь.

— Езжай! — крикнул он, захлопнув дверцу и опустив занавеску.

— Адам… — начала было она, но он ее прервал:

— Помолчите. Я думаю.

Обиженная Хелена умолкла и, сидя в углу, пыталась по выражению лица Адама догадаться о его мыслях, но было темно, и она ничего не разглядела. Спустя несколько минут она осмелилась спросить:

— Куда мы едем?

— Домой, разумеется.

— Можно поднять занавеску? Здесь очень душно.

Он кивнул, и она немного приподняла шторку. Уличные газовые фонари осветили внутренность кареты. Колеса стучали по булыжной мостовой, а Хелена погрузилась в воспоминания и мечты. Почему она так неистово влюбилась в Адама Дарвелла, несмотря на его репутацию сердцееда и распутника? Хелена выросла в деревне, но не была наивной девушкой — она знала, что для мужчин существуют совсем другие правила поведения, и не питала к Адаму недобрых чувств. Его прошлое ее не волновало, она хотела стать его будущим. Прикосновения Адама поразительным образом действовали на нее. Неужели она в сущности своей не лучше распутной женщины? Ее никогда никто не целовал, а его губы породили в ней трепетное желание, не оставляя и следа от девичьей скромности. Когда же ее целовал Дэниел — а он очень хорош собой, — она не испытывала ничего, кроме отвращения и стыда. С Адамом ей не было стыдно, и она не чувствовала, что поступает дурно.

— Мне кажется, я нашел выход из ваших бед, — медленно произнес Адам.

— Какой выход? — с нетерпением спросила Хелена.

— Я пока не совсем уверен… но если у меня что-нибудь получится, то вы об этом сразу узнаете.

Карета остановилась, и кучер, нагнувшись с козел, тихо сказал:

— Брук-стрит, милорд.

Адам оглядел пустую улицу и темные окна дома.

— Дайте мне ключ.

— Ключ? — недоуменно переспросила Хелена. — У меня нет ключа.

— А как же вы собираетесь войти в дом? Или ваша горничная оставила незапертой садовую калитку?

— Нет… Ох, Адам, я так торопилась, что не подумала о том, как буду возвращаться.

Он не мог скрыть своего раздражения.

— Что же вы теперь собираетесь делать, Хелена?

— Я… могу спрятаться около погреба с углем, пока не рассветет, и слуги не откроют двери. Тогда я незаметно пройду через кухню…

— Вы что, полагаете, что я оставлю вас здесь?

— Порция! — осенило Хелену. — Отвезите меня к Порции!

— Понятно, — насмешливо ответил Адам. — Мы без приглашения приезжаем к ней в три часа утра, не зная, дома ли хозяева. И слугам это, конечно, не покажется странным — ведь вас сопровождает один из самых известных повес Лондона. Замечательно! Завтра об этом станут сплетничать во всех клубах.

Хелена не ожидала от него такой жестокости.

— Адам? Почему вы на меня сердитесь?

— Потому, мэм, что от вас исходят постоянные неприятности, начиная с того момента, как я вытащил вас из воды. — Он высунулся из окна и крикнул: — Домой, Роберт!

Хелена не удержалась от рыданий.

— Хватит хныкать! Слезами горю не поможешь, — резко сказал Адам.

— Я не хнычу! — сердито отозвалась она. — Но я не могу ехать к вам домой!

Адам смерил ее суровым взглядом.

— Это единственное место в Лондоне, где слуги не выкажут любопытства при виде появившейся ночью женщины, одетой в плащ с капюшоном.

Тем временем они подъехали к парадной двери.

Адам бросил взгляд на площадь, желая убедиться в том, что там никого нет, взял Хелену за руку и бесцеремонно вывел ее из кареты.

— Натяните капюшон.

Он открыл дверь ключом, и тут же из-за суконной занавески под лестницей появился дворецкий.

— Спасибо, Огли, ты можешь ложиться спать.

— Спокойной ночи, милорд, — невозмутимо ответил тот и, хотя в вошедшей женщине узнал ту, которая приходила сюда несколько раньше, сделал вид, что вообще никого не заметил, кроме его светлости.

Покрасневшая Хелена не возражала, когда Адам взял ее под руку и повел по лестнице наверх.

На третьем этаже он отворил дверь, и она очутилась в комнате с огромной кроватью под дамасковым пологом на четырех столбиках. На туалетном столике стоял канделябр с горящими свечами, а на другом столе — графин с вином и бокал. Кровать была приготовлена ко сну и манила к себе.

Хелена повернулась к Адаму.

— Я не могу здесь оставаться — это же ваша спальня!

Глядя на ее широко раскрытые от страха глаза и дрожащий рот, он мягко произнес, развязывая тесемки на ее плаще:

— Хелена, вы так сильно меня боитесь?

Сердце у Хелены стучало подобно барабану, а в ушах пульсировала кровь. От усталости, волнения… и неимоверного желания быть с ним у нее кружилась голова, но, когда Адам заключил в ладони ее лицо, она отшатнулась, боясь, что будет не в силах скрыть свои чувства, и уставилась на огонь в камине.

— Вам нет нужды избегать меня, мэм. Достаточно сказать «нет». Я не Дэниел Брукс. — Голос Адама прозвучал холодно, и она поняла, что обидела его. — Я лягу спать в гардеробной.

Дверь за ним захлопнулась. Хелена с трудом отошла от камина. Ноги, словно налитые свинцом, еле двигались. Задув свечу, она расстегнула пуговицы на платье, и оно упало на пол. Хелена улеглась на крахмальные простыни и до подбородка укрылась одеялом.

Дрова в камине источали приятный аромат яблоневого дерева, а знакомый терпкий запах одеколона напоминал о том, что эта комната принадлежит мужчине.

Хелене казалось, что она не уснет, но, едва положив голову на подушку, она закрыла глаза и погрузилась в тревожный сон.

Вначале ей приснился Адам: их первый поцелуй на «Лунной паутине», когда она неумело подставила ему губы; вкус соли на его коже и то волнующее ощущение своей беспомощности в его сильных руках; вот он прижимает ее к койке в каюте, и она слышит, как бьется его сердце.

Теперь ей снился Воксхолл-гарденз: ее снова целует Адам, а у нее нет сил сопротивляться. Но вдруг вместо кустов живой изгороди перед глазами появился красный дамасковый полог, блестевший от отсветов огня в камине. Она находилась в спальне Адама, но еще окончательно не проснулась.

Хелене показалось, что кровать осела под чьей-то тяжестью. Она повернулась на бок и… очутилась около горячей обнаженной груди. Легкое, словно крылья бабочки, прикосновение губ к шее доставило ей никогда доселе не испытанное наслаждение. А губы уже касались выпуклостей груди.

Она с готовностью изогнулась, когда требовательный язык начал ласкать набухшие соски сквозь тонкую рубашку. Лишь прозрачная ткань отделяла Хелену от напрягшегося мужского тела, прижимавшего ее к кровати. Она уткнулась лицом в волосы Адама, запустив пальцы в пряди. Глаза у нее были закрыты — ведь она спала! — но она сразу нашла приоткрытыми губами его рот и прильнула к нему.

Одной ладонью он держал ее за затылок, другая медленно гладила ее живот и затем переместилась ниже оборок рубашки, на гладкие бедра. Хелена затрепетала, а он нежными, но решительными движениями начал раздвигать ей ноги. В этом чудесном сне она не ощущала стыда, а наоборот — интуитивно повиновалась требованиям мужской плоти.

С улицы раздался крик, нарушивший утреннюю тишину: «Шесть часов! Все в порядке!» В камине треснуло полено и развалилось, разбрасывая сноп искр. Хелена открыла глаза. В неясном свете, проникающем в комнату, она увидела перед собой глаза Адама. Дрожа от прилива чувственности, она лежала, прижавшись к его обнаженному телу.

Хелена вскрикнула и поскорее отодвинулась, едва не упав с кровати. Значит, это был не сон! Она натянула на себя простыню. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, затем Адам сел, откинувшись на подушки, и прикрылся одеялом.

Хелена залилась краской, но отвести от него глаз не могла.

— Я подумала… мне казалось, что это сон, — запинаясь проговорила она.

Его губы дрогнули в улыбке.

— У вас богатое воображение, Хелена.

— Как вы могли? — разъярилась она. — Вы же собирались спать в гардеробной, и я вам поверила!

Адам заложил руки за голову, на минуту прикрыл глаза и грустно улыбнулся.

— Доверьтесь мне, Хелена. Я делаю то, что надо, а это означает, что вы должны выйти за меня замуж.

Хелена чуть не задохнулась. Какая практичность! И это сразу после того, как он только что доставил ей огромное наслаждение! У нее до сих пор ныло тело от страсти и желания.

— А я повторяю снова и снова: я не выйду за вас.

— Я имел глупость уступить вам — и смотрите, в какую беду вы угодили. — Его голос звучал бесстрастно и резко. — Я понял, что не смогу убедить вас поступить разумно, и поэтому решил — с большой неохотой — принять экстренные меры.

Вне себя от возмущения, Хелена набросилась на него с кулаками, но он легко поймал ее руки за кисти, словно она была ребенком.

— Значит, вы заставили себя заниматься со мной любовью? — выкрикнула Хелена. Скрыть обиду она была не в силах, и невыплаканные слезы жгли ей горло.

— Мне не хочется оскорблять вас, Хелена, но вам следует знать, что для мужчины заниматься любовью — значит удовлетворять свой природный инстинкт.

У нее было такое потерянное выражение лица, что он, отпустив ее руки, сказал уже более мягко:

— Поверьте мне, Хелена, я хочу всего лишь поступить так, как лучше, а вы не даете мне этого сделать. Другого выхода, как окончательно скомпрометировать вас и тем самым заставить стать моей женой, у меня нет. Но я ни за что не стал бы вас принуждать. Хоть я и распутник, но никогда не спал с женщиной против ее воли.

— А у вас их было много, да? — Хелена спрыгнула с кровати. Повернувшись к нему спиной, она натянула помятое платье и сунула ноги в туфли, даже не надев чулки. Не оглядываясь, она подхватила плащ и устремилась к двери.

— Хелена! Подождите! — услышала она у себя за спиной крик Адама.

В вестибюле на нее с удивлением воззрился дворецкий Огли.

Поколебавшись, он отворил ей парадную дверь.

Очутившись на улице, Хелена натянула на лицо капюшон плаща и заставила себя идти медленно. Не побежит же Адам без одежды догонять ее! Она шла мимо заспанных слуг, подметающих каменные плиты перед господскими особняками. Дойдя до угла площади, она свернула налево. На нее с любопытством уставилась молочница, и Хелена, наклонив голову, поплотнее запахнулась в плащ. Дойдя до Брук-стрит, она остановилась и собралась с духом. Один из лакеев чистил дверной молоток в форме дельфина. Это украшение сэр Роберт привез из Португалии, считая, что оно подходит для особняка морского офицера.

Сделав для храбрости глубокий вдох, Хелена с показным спокойствием поднялась по ступеням.

— Доброе утро, Ловадж, — поздоровалась она.

У лакея отвисла челюсть. Дверной молоток вылетел у него из рук и с громким стуком ударил по доске.

— О… доброе утро, мисс Уайтт. Прошу прощения, мэм… я не ожидал вас увидеть.

На стук с недовольным видом вышел Фиш.

— Послушай, парень… Мисс Хелена?! — Если бы Хелена не была смущена, то наверняка рассмеялась бы, так как дворецкий, не веря своим глазам, открывал и закрывал рот подобно рыбе. — Простите, мисс Уайтт, я не одет должным образом… — И действительно — Хелена впервые видела его в одной рубашке и полосатом жилете, да к тому же подпоясанным фартуком. — Я не знал, что вы… не дома, мисс Хелена.

Хелена изобразила улыбку.

— Такое прекрасное утро, Фиш, правда? Я не удержалась и решила немного подышать свежим воздухом. Пожалуйста, распорядитесь, чтобы мне в комнату принесли горячего шоколада.

Фиш наконец пришел в себя и поклонился.

— Слушаюсь, мисс Хелена. Я тотчас пришлю к вам горничную.

Поднимаясь по лестнице, Хелена вдруг вспомнила, что на ней нет чулок. Она спустила с плеч плащ, чтобы прикрыть подолом лодыжки. Даже неболтливые слуги леди Брейки сгорели бы от любопытства, если бы увидели, что молодая госпожа вернулась домой с голыми ногами.

У себя в спальне Хелена поскорее сняла платье, накинула халат и опустилась в кресло перед туалетом. Из зеркала на нее смотрели испуганные глаза, а прическа представляла собой настоящее птичье гнездо: с одной стороны не осталось ни одной булавки — она потеряла их в постели Адама. Хелена поспешно заколола спутанные волосы и распушила слежавшиеся завитки.

В дверь постучали, и вошла Люси.

— Ой, мисс, где вы были? — Глаза у служанки возбужденно блестели.

— Просто гуляла, — спокойно ответила Хелена. — Возьми щетку и расчеши мне волосы. Под капюшоном вся прическа помялась.

В зеркале отразилось потрясенное лицо Люси, которая смотрела на нетронутую постель Хелены.

— Люси, надеюсь, ты не станешь огорчать мою маму или леди Брейки упоминанием о моей утренней прогулке, — спокойно произнесла Хелена.

Люси поняла скрытый намек.

— Конечно, мисс Уайтг, я ничего не скажу.

— Хорошо. — Хелена встретилась взглядом с горничной. — Кстати… мое прогулочное платье… я повесила его на ширму. Ты можешь взять его себе. Мне цвет не идет.

Девушка присела в книксене и стала осторожно расчесывать спутанные локоны.

— Спасибо, мисс Хелена. Оно будет у меня выходным. Но… мисс Хелена, вам вовсе не надо этого делать… вы же знаете, что я ничего против вас не скажу…

Хелена коснулась руки Люси.

— Я знаю, Люси, милая, но я хочу подарить тебе это платье.

Одевшись и спустившись вниз, Хелена нашла дядю, тетю и маму в маленькой столовой. Обойдя стол, она поцеловала каждого в щеку и села на свое место.

— Ты замечательно выглядишь, моя дорогая, — с восторгом отметил дядя. — Я беспокоился, что после морского ветра в Селси лондонский воздух тебе не подойдет, а ты цветешь как розочка.

Хелена, зная, что щеки у нее пылают по другой причине, с трудом выдавила улыбку.

— Ох, сэр Роберт, вы слишком долго плавали по морям! Дело не в воздухе, а в красивом лейтенанте. Вот почему раскраснелась наша племянница, — пошутила леди Брейки и, наклонившись, ободряюще похлопала Хелену по руке. — Не так ли, милочка?

Хелена опустила глаза, изобразив скромницу, но от нее не укрылся испытующий материнский взгляд: леди Уайтт не была уверена в том, что дочь счастлива.

Семья не успела закончить завтрак, как послышался стук в парадную дверь и голос Фиша:

— Доброе утро, миссис Раулетт. Я не уверен, мэм, что ее светлость принимает…

— Неважно, Фиш. Я не хочу тревожить ее светлость, так как мне нужна мисс Хелена.

— Хорошо, мэм. Я спрошу…

Но Порция уже пронеслась мимо него. Хелена поспешила к двери и взяла Порцию за руку.

— Спасибо, Фиш. Порция, пойдем в оранжерею.

Из столовой появилась леди Брейки и с удивлением посмотрела на Порцию, которая обычно не вставала раньше одиннадцати часов.

— Доброе утро, миссис Раулетт. Как вы рано сегодня. Надеюсь, вы не заболели?

— О, в такое чудесное утро, леди Брейки, я не могла усидеть дома, — весело защебетала Порция.

Хелена увидела, что на лице Фиша промелькнуло облегчение: он, очевидно, решил, что они вместе где-то веселились, а это, по крайней мере, означает, что Хелену сопровождала замужняя дама.

Подхватив Порцию под руку, Хелена увлекла ее в оранжерею. Как только за ними закрылась дверь, Порция воскликнула:

— Ну, милочка, что же произошло прошлой ночью? Я глаз не сомкнула… Этому человеку я не доверяю.

— Какому?

— Как какому? Лейтенанту Бруксу, разумеется! Я обычно не ошибаюсь в людях. Правда, вначале он мне понравился, но теперь совсем не нравится. Он так на тебя смотрел… Надеюсь, ты не допустила с ним никакой опрометчивости?

— Мы помолвлены, — еле слышно ответила Хелена, опускаясь на скамью.

— Господи, Хелена! Ты же говорила, что любишь Адама Дарвелла!

— Люблю. Но Брукс меня шантажирует и втерся в доверие к моей семье. Они одобряют этот брак, а если я ему откажу, то он погубит и меня, и Адама.

— У лорда Дарвелла было уже столько скандалов, а в результате единственный ущерб — это репутация повесы. Какой вред может причинить ему Брукс?

Хелена боролась с искушением рассказать все: о французе, о документах и таинственных делах Адама. Но тут она вспомнила, какое место в правительстве занимает мистер Раулетт, и поняла, что не может поставить Порцию в двусмысленное положение.

Взяв подругу за руку, она очень серьезно посмотрела ей в глаза.

— Я не могу тебе это сказать, но у Адама есть секрет. Пожалуйста, не сердись.

— Хорошо, я не стану мучить тебя вопросами. Но скажи, что же произошло прошлой ночью и каким образом ты очутилась в моем павильоне? Что было потом? Я видела, что за тобой пришел не кучер твоей тети.

Хелена вздохнула.

— Нет, это был кучер лорда Дарвелла, и ночь я провела в постели Адама.

На лице Порции отразились одновременно ужас и изумление, и Хелена поняла всю чудовищность сказанного ею.

— Что ты сделала? — задыхаясь, вымолвила Порция. Ее считали кокеткой и ветреной особой, способной эпатировать общество, но незамужняя Хелена перешла все границы дозволенного. Наконец Порция обрела дар речи: — Расскажи мне все с самого начала, Хелена. Во-первых, каким образом ты очутилась в Воксхолл-гарденз?

Хелена поведала подруге правдивую историю вчерашнего скандального вечера, предусмотрительно не упомянув о встрече Адама с французом. К счастью, Порция была настолько потрясена, что не обратила внимания на тот факт, что Адам назначил деловое свидание именно в Воксхолл-гарденз, и что Хелена почему-то решилась выйти из кареты и последовать за ним.

— Теперь мне все понятно, — сказала Порция. — Должна признать, что лорд Дарвелл ловко придумал послать за тобой своего кучера. Но почему тогда ты очутилась на Гросвенор-сквер, а не на Брук-стрит?

— У меня не было ключа, и я не могла войти в дом, не разбудив всех, — объяснила Хелена.

— Ох, Хелена! — Порция воздела руки. — Неужели ты никогда украдкой не убегала на бал-маскарад?

— Нет, конечно. Я обычно не ухожу из дома тайком.

— Но когда ты это делаешь, дорогая, — Порция лукаво посмотрела на нее, — то доводи все до конца. Итак, ты провела ночь с мужчиной. Он действительно такой потрясающий любовник, как говорят?

Хелена покраснела до корней волос. Порция, очевидно, решила, что Адам лишил ее невинности, и теперь они могут поболтать как две замужние дамы.

— Я не знаю… — пробормотала она.

— Ну, тебе ведь не с кем сравнивать. Вот леди М…

Хелена заткнула уши.

— Не желаю слушать о его любовницах!

— Но все они очень лестно о нем отзываются.

— Все? — с несчастным видом спросила Хелена.

— Не все сразу, а по очереди, конечно, — заверила ее Порция, полагая, что тем самым успокоила подругу. — И он обычно очень щедр, пока связь еще длится. Бывают, разумеется, случаи, как, например, с леди… ну, хорошо, хорошо, я не назову ее имя. Когда та узнала, что он обедал с танцовщицей из «Ковент-Гардена», то швырнула в него все подаренные им мейсенские фигурки.

— Господи! — изумилась Хелена. — И попала в него?

— Нет, он увернулся.

— Он ее бросил?

— Конечно! Но не из-за разбитого фарфора, а потому, что она потребовала купить ей новые фигурки, а он сказал, что это слишком дорогая плата, если учесть, что ему к тому же придется расстаться с танцовщицей. Но это я к слову сказала. Хелена, ты подумала о возможных последствиях прошлой ночи?

— О последствиях? Об этом, кроме тебя, никто не знает.

— Господи, Хелена! А если будет ребенок?

— По-моему, из того, что ты рассказала, следует, что никого не волнуют «последствия», — с горечью заметила та.

— О, не будь такой простодушной! Дамы высшего света не заводят любовников, пока не родят наследника. А что происходит потом — неважно. Оглянись вокруг! Ты помнишь эту рыжеволосую дылду — дочку леди Лангфорд? Она — вылитый портрет лорда Ашуэлла.

У Хелены от удивления глаза полезли на лоб.

— А вы с мистером Раулеттом тоже придерживаетесь… этих правил?

— Хелена, душечка, Джеймс меня обожает. Ему, кроме меня, никто не нужен, а я счастлива с ним и с детьми.

Хелена встала и, повернувшись к Порции спиной, дрогнувшим голосом спросила:

— А в городе есть дети, похожие на Адама?

— Думаю, что нет. Но, — тут голос Порции сделался твердым, — это оттого, что либо его прежние любовницы были осмотрительны, либо им просто повезло. Это не значит, что тебе также повезет.

Хелена с пылающим лицом повернулась к подруге.

— Этого не произойдет, — заявила она. Порция удивилась.

— Но ты же сама сказала, что провела ночь в его постели. Он что, не спал с тобой?

— Ну, вначале нет…

— Вы не занимались любовью? — Порция не могла поверить своим ушам.

— Он занимался, но мне казалось, что это сон, а когда я проснулась… он перестал.

Порция недоверчиво покачала головой.

— Если перестал, то зачем тогда начал?

— Чтобы заставить меня выйти за него замуж.

Порция вскочила на ноги и возмущенно крикнула:

— Разве ты этого не хочешь?

— Но он меня не любит! — в свою очередь выкрикнула Хелена.

Дверь распахнулась, и появилась леди Брейки с утренней «Таймс» в руке. Она была настолько возбуждена, что не заметила напряженной обстановки.

— Хелена, любимая! Посмотри — объявление о твоей помолвке с мистером Бруксом на странице светских новостей. Сегодня утром об этом узнает весь город. Люди начнут наносить визиты! Ох, я так волнуюсь! В каком наряде ты собираешься их встречать? — Критически оглядев скромное муслиновое платье Хелены, она сказала: — Нет, милая, это платье не подойдет. Я сама поговорю с твоей горничной. — Тетя почти выбежала из оранжереи со словами: — Сестра! Сестра! У нас столько дел!

Потрясенные, Хелена и Порция молча смотрели друг на друга. Хелена совсем забыла о том, что дядя собирался еще вчера составить текст объявления в газету.

В дверях появился Фиш и, тактично кашлянув, сказал:

— Лорд Дарвелл, мисс Уайтт.

Его светлость быстро вошел в оранжерею, устремив взор на побелевшее лицо Хелены. Он даже не заметил Порцию.

В руке он держал перчатки для верховой езды и смятый экземпляр «Таймс».

— Хелена! — грозно произнес он. — Вы совсем лишились рассудка?

Хелена смотрела на него, как кролик на удава, не в силах произнести ни слова.

Порция кашлянула, и Адам обернулся, наконец обратив на нее внимание. Едва кивнув в ее сторону, он сказал:

— Доброе утро, миссис Раулетт.

— Доброе утро, ваша светлость, — ответила Порция, натягивая перчатки. — Однако мне пора. До свидания, Хелена, милая. — Не обращая внимания на просящее выражение лица подруги, Порция любезно раскланялась с Адамом, который открыл ей дверь, и, весело помахав Хелене, удалилась.

Адам бросил перчатки на скамью и, подойдя к Хелене, расправил газетный лист.

— Итак, что это значит?

— Я вам говорила, что он сделал мне предложение, и мне пришлось согласиться.

— Но, если я правильно понял вас, мэм, прошлой ночью вы сказали, что не собираетесь вступать с ним в брак. А что я должен думать, прочитав объявление в «Таймс»? Теперь это известно всему Лондону. Как вы собираетесь выпутываться из этой ситуации?

— Возможно, я передумала, — вспыхнула Хелена. Ей захотелось уколоть его так же больно, как он ее. — Возможно, после прошлой ночи я решила предпочесть чрезмерное тщеславие Дэниела вашему цинизму. Вы ведь сами сказали, что я должна за кого-нибудь выйти замуж, а он — выгодная партия. При дядином покровительстве он далеко пойдет и даже может получить новое воинское звание.

— Глупышка, вы разве забыли, что я вам говорил об этом человеке? Он использует вас, а когда получит то, что ему нужно, обойдется с вами не лучше, чем с другими женщинами.

Дрожа от возмущения и ярости, Хелена шагнула к нему.

— Какой же вы лицемер! Вы разглагольствуете о нравственности Дэниела, но не лучше ли вам обратить внимание на себя?! Мне все известно о ваших любовницах: и знатных, и танцовщицах. У вас, сэр, нравственные устои не лучше, чем у… кота, и не вам обсуждать прошлое лейтенанта Брукса, когда ваше собственное поведение не менее скандально.

Адам сморщился, как будто она его ударила.

— Я никогда не принуждал женщин…

— Но это не значит, что вы поступали правильно! — Хелена вскинула подбородок, глаза у нее сверкали. — Скольким мужьям вы наставили рога, и у скольких внебрачных детей течет в жилах кровь Дарвелла? Сэр, заявляю вам: я — дочь адмирала, человека, отдавшего жизнь за свою страну, и у меня достаточно гордости, чтобы не принимать от вас подачек. По крайней мере, я знаю, чего ждать от Дэниела.

Последовавшая за этим взрывом тишина и застывшее лицо Адама заставили Хелену пожалеть о сказанном. Она знала, что обвинения, брошенные ею Адаму, низкие и жалкие и что она повела себя, как ребенок, которого отчитала няня. Что же теперь ей делать? Она не успела опомниться, как ее лицо оказалось в его крепких ладонях.

— Боже мой, Хелена, если бы со мной так говорил мужчина, я бы его убил, — голос Адама звучал тихо, но сурово. Она хотела ответить, но слова застряли в горле. — Помолчите, мэм, вы уже достаточно сказали мне оскорбительных слов. Теперь послушайте, что скажу я: вы не лучше шлюхи, если продаете свое тело человеку, зная, что он — ублюдок и готов на все ради своих амбиций и, в конечном счете, чтобы досадить мне. Прошлой ночью в постели вы охотно отвечали на мои ласки, Хелена. В моих объятиях вы стонали от страсти, а будете ли вы стонать от страсти к нему и как вы ответите, если он вас вот так поцелует? — Адам нагнул голову и грубо ее поцеловал, демонстрируя свое мужское превосходство.

У Хелены хватило сил оттолкнуть его, а затем изо всех сил ударить по щеке. Она дрожала и задыхалась. О, ужас! Своим поведением и обвинениями она привела его в ярость. Но, несмотря на все, она любит его и не боится.

Появление Фиша с его обычным деликатным покашливанием разрядило накаленную атмосферу. Дворецкий держал в руках невероятных размеров букет из тубероз, лилий и мирт.

— Это вам, мисс Уайтт. Тут и визитная карточка есть. Я поставлю букет сюда? Вы ведь, наверное, пожелаете сами разместить цветы в вазах?

— Благодарю вас, Фиш, — с трудом выговорила Хелена.

Дворецкий, поклонившись, вышел, а она машинально вынула из конверта с золотой каймой, вложенного внутрь букета, маленькую карточку.

— Как трогательно, — заметил Адам. — Наш галантный морской офицер просто Ромео.

Хелена молча смотрела на записку, а Адам прочитал ее вслух:

— «Эти ароматные цветы — всего лишь слабое подобие вашей красоты и чистоты, любовь моя. Прежде чем опадут их нежные лепестки, назовите день, когда мы соединимся, любимая. Ваш навеки, Дэниел». Меня просто тошнит. Не понимаю, как может взрослый человек написать подобную чушь.

Да, с горечью подумала Хелена, слова «любовь моя» ни разу не слетели с губ Адама, так как они обязывают к постоянству.

Адам протянул руку, выдернул карточку из пальцев Хелены и нарочито медленно разорвал на мелкие кусочки, которые сжал в кулаке, а потом театральным жестом разбросал по полу.

— Сомневаюсь, что окажусь поблизости, чтобы осыпать вас лепестками роз на вашей свадьбе, Хелена. Желаю удачи в вашем выборе.

Дверь за ним закрылась, а Хелена не двинулась с места, уставившись на цветы. Потом, сев на скамью, сжала горячими руками пульсирующие виски. Ее тошнило от дурманящего запаха лилий и от тяжелых предчувствий.

— Хелена! — раздался удивленный голос Адама, но никакого смятения на его лице она не заметила. — Что, черт возьми, вы здесь делаете?

Кто-то кашлянул, и Хелена, отведя глаза от Адама, увидела, что его собеседник — не женщина.

— Мадемуазель. — Мужчина поставил на каминную полку рюмку с бренди и поклонился ей. Это был тот самый француз, которого она видела на острове Сент-Мэрис и в Воксхолл-гарденз. — Наконец мы встретились: Адам так много мне о вас рассказывал, что мы почти знакомы.

Адам тоже поставил рюмку и невозмутимо произнес:

— Пора представить вам моего друга, мисс Уайтт. Анри, граф де Прованс.

Потрясенная Хелена машинально протянула ему руку, а он с чисто французской галантностью поцеловал ей кончики пальцев.

— Вы роялист? — наконец, сообразив, спросила она.

— Mais oui, mademoiselle.[16] Кем мне еще быть? Не сторонником же этого узурпатора — корсиканского пса? — Он отвернулся и сплюнул в огонь, выражая свое презрение к Наполеону Бонапарту. — Pardon, mademoiselle, — тут же извинился граф.

Хелена почувствовала, что сейчас упадет, и опустилась в ближайшее кресло.

— Слава Богу, — прошептала она. — Слава Богу — я была права.

Адам мгновенно очутился около нее и, взяв за руку, нежно пригладил растрепавшиеся волосы.

— Хелена, скажите, наконец: почему вы здесь?

— Я приехала, чтобы предупредить вас. Дэниел Брукс считает вас предателем и устроил вам ловушку. Мы с Порцией отправились в путь, как только узнали, что он задумал.

— Неужели вы поверили, что я способен предать родину? — Он не сводил с нее испытующего взгляда, а граф тактично отошел в сторону. — Вы ведь подсматривали за мной в таверне? — спросил Адам.

— Я не собиралась делать это специально, но то, что я увидела и услышала, действительно зародило во мне подозрения. Адам, не забывайте, что я — дочь адмирала, отдавшего жизнь за свою страну.

— А когда вы мне поверили?

— Когда на борту яхты появились акцизные чиновники. Я знала, что вы что-то прячете, еще до того, как вы отдали мне сверток с документами. Странно… не знаю почему, но я тогда поверила вам. Я почувствовала, что вы — человек чести, и будь вы приверженцем революции, то открыто сражались бы на стороне Наполеона, а не занимались тайной торговлей ради собственной выгоды.

Она закусила губу и отвела глаза.

— Вы что-то еще хотите сказать? — ласково спросил он.

— Да… Я знала, что вы ни за что не отдали бы мне те документы, если бы в них содержались шпионские сведения. Ведь если бы у меня нашли бумаги, то на виселицу отправилась бы я.

Теперь отвернулся Адам.

— Вы поверили мне, а я повел себя по отношению к вам не по-джентльменски.

— А я — не так, как подобает леди. Вы же сами это сказали в то воскресное утро на берегу. Помните? — спокойно ответила Хелена. — Вы не принуждали меня, Адам. Я знаю, что вы… не воспользовались бы моей слабостью.

— Но Брукс… Почему, черт побери, вы затеяли с ним эту игру? Почему довели дело до помолвки?

— Потому что он меня шантажировал.

— Я это знаю…

— Адам, он грозился не только погубить меня, но и разоблачить вас.

— Вы же сказали, что верите в то, что я не предатель.

— Все не так просто. Откуда мне было знать истинную правду? Вы могли не быть предателем, но заниматься контрабандой! Я не хотела, чтобы вас посадили в тюрьму, а этот человек торжествовал бы.

Адам опустился перед ней на колени и взял в свои теплые ладони холодные руки Хелены.

— Почему же вы не рассказали все это в тот вечер, когда пришли ко мне?

— Я решила не делать ничего, что заставило бы вас жениться на мне, — ответила Хелена. «Несмотря на то, что я люблю тебя», — кричала ее душа.

— И тем не менее сегодня вы из-за меня подвергаете себя опасности. — Это прозвучало как невысказанный вопрос.

— Адам, я должна была… — Она не успела закончить фразу, так как громко хлопнула парадная дверь, раздался топот сапог по мраморному полу и крики.

Хелена вскочила и толкнула Адама к занавешенному шторами окну.

— Драгуны! Вам обоим надо бежать, а иначе он вас тут же застрелит!

— Драгуны?

— Это дело рук Дэниела Брукса. Адам, я же вам говорила — он считает, что вы предатель, а разоблачив вас, он продвинется по службе. Скорее бегите… оба.

— Черта с два! Этот ублюдок не дождется, чтобы я от него бегал. Подождите здесь, — отрывисто приказал он Хелене и с потемневшим от ярости лицом направился к двери.

Хелена не послушалась его, но француз задержал ее в дверях.

— Не ходите туда. Не нужно, чтобы вас увидели солдаты.

В вестибюле царил хаос. Пожилой дородный дворецкий с красным от волнения лицом и растрепанными седыми волосами преградил путь сержанту драгун и шести солдатам, ружья которых угрожающе поблескивали в свете канделябров. Из столовой появились четверо молодых людей. Они поспешно натянули сюртуки и затолкали за дверь любопытных девиц.

— Что значит ваше грубое вторжение? — потребовал объяснения дворецкий. — Как вы посмели войти без разрешения в дом его светлости?

Сержант нагло рассмеялся ему в лицо и грубо толкнул в грудь.

— Уйди с дороги, дедуля.

Не успел он договорить, как получил сокрушительный удар в челюсть и упал на мраморный пол.

— Это научит тебя быть почтительным со старшими, — произнес Адам, потирая пальцы. Он бросил суровый взгляд на солдат с ружьями. — Отойдите! Если у вашего сержанта не хватило ума без разрешения не вторгаться в чужой дом, то, надеюсь, у вас хватит.

— Но, мой дорогой Дарвелл, — раздался вкрадчивый голос, — у них есть разрешение — это разрешение короля. А вы добавили к длинному списку своей предательской деятельности еще и нападение на сержанта. — Из тени со злобным видом появился Дэниел Брукс.

Тут же рядом с Адамом встал Анри и, сжав кулаки, сказал:

— Вы оскорбили моего друга, месье, и ответите за это, — это был вызов на дуэль.

Лицо лейтенанта Брукса исказилось от ярости.

— Я не дерусь на дуэли со шпионами и иностранцами — только с джентльменами, — прорычал он.

Один из молодых людей обратился к Адаму:

— Сэр, дело зашло слишком далеко. Выкинуть их вон?

Брукс оглянулся. Выражение его лица можно было бы назвать комичным, если бы не серьезность ситуации. Он в изумлении смотрел на четверых мужчин, стоящих у дверей столовой.

— Френшем? Купер? Боже! Вы здесь?

С пола раздался стон сержанта, и Брукс пнул его в бок.

— Вставай и арестуй всех!

Адам сделал шаг вперед.

— Предупреждаю вас, Брукс, вы совершаете очень большую ошибку.

Хелена, не выдержав напряжения, приблизилась к Адаму.

— А, вот и ваша потаскушка, — ухмыльнулся Брукс. — Весьма неосторожно с вашей стороны.

— Вы сейчас же возьмете свои слова обратно, сэр, и извинитесь перед дамой либо будете держать ответ передо мной, — прозвучал резкий голос.

— Дядя Роберт! — Хелена увидела коммодора в военной форме и кинулась к нему. Он крепко обнял ее, и она уткнулась лицом в пуговицы его мундира.

— Успокойся, милая. Мы с сэром Уильямом отправились сюда, как только я получил твою записку. А теперь вам с миссис Раулетт лучше уйти и поискать экономку, а мы тут сами разберемся.

Потрясенная Хелена уставилась на сэра Уильяма Торна, стоящего рядом с Порцией.

— Драгуны, покиньте этот дом и заберите с собой сержанта, — приказал сэр Уильям. — Я — сэр Уильям Торн, коммодор флота Его величества, и здесь всем распоряжаюсь только я. — Когда за солдатами захлопнулась дверь, сэр Уильям повернулся к сэру Роберту. — Коммодор, вам ведь известно, что морские офицеры не могут драться на дуэли.

— Он нанес моей племяннице ужасное оскорбление и ответит за это, — сквозь зубы произнес сэр Роберт Брейки.

— Он неоднократно оскорблял мисс Уайтт, — раздался голос Адама, — и за это ему бросаю вызов я. Надеюсь, вы согласитесь со мной, сэр, что, поскольку он публично обвинил меня и моих гостей в предательстве, мое право на сатисфакцию — первое.

— Согласен, — мрачно ответил сэр Роберт. — Раз им кто-то займется, я не возражаю.

— Но он неплохой офицер, — рассудительно заметил сэр Уильям. — К сожалению, это не мешает ему быть негодяем.

— Выбор оружия за вами, Брукс, — сказал Адам.

— Простите, сэр, — вмешался Френшем, — но это не по правилам. Нужны секунданты…

— Успокойтесь, лейтенант. Я намерен убить эту свинью тотчас же, а не ждать, чтобы он продолжал распускать слухи о даме, — твердо заявил Адам.

— Лейтенант? — Хелена ничего не могла понять.

— Они все — офицеры секретной службы, — тихо пояснил сэр Уильям и, подмигнув, добавил: — … которой, разумеется, не существует.

— А Адам? — спросила Хелена.

— Он не военный, но работает вместе с моими людьми, — прошептал коммодор.

Вот почему сэру Уильяму так много о ней известно! По рассказам Адама, а вовсе не отца…

— Его дружба с графом и другими роялистами дает нам постоянный поток информации. Дарвелл устраивает вечеринки для того, чтобы незаметно получать необходимые сведения, а также чтобы проинструктировать моих молодых офицеров. Никого не удивляет присутствие такого количества юных щеголей на пресловутых вечеринках его светлости.

Их разговор был прерван приготовлениями к дуэли.

— Рапиры, — услышала Хелена голос Брукса и испугалась, вспомнив шутливые слова Адама о том, что Дэниел из пистолета не попадет и в ближайшую амбарную дверь, но зато он искусный фехтовальщик.

— Адам, пожалуйста, не сражайтесь с ним, — взмолилась Хелена. Она подбежала к Адаму и ухватилась за его руку. — Я больше не связана с ним словом, и то, что он говорит, не имеет никакого значения — ведь он опозорился перед всеми.

Адам нежно, но твердо отстранил ее, и она очутилась в надежных руках дяди.

Дворецкий протянул Бруксу раскрытый футляр с дуэльными рапирами.

Лейтенант выбрал одну из них и со злой усмешкой проверил, хорошо ли она гнется.

— Вы совершили ошибку, Дарвелл, бросив мне вызов. Разве вы забыли, как в Итоне я всегда побеждал вас? — Он скинул сюртук и закатал манжеты рубашки.

Адам тоже снял сюртук и взял в руку другую рапиру. Все отошли к стене, оставив середину вестибюля свободной. Порция попыталась увести Хелену в библиотеку, но тщетно.

По знаку графа фехтовальщики бросились вперед. Раздался леденящий душу лязг и скрежет. Хелена вцепилась пальцами в руку Порции — ее тошнило, голова кружилась. Как это могло случиться? Она понимала, что не в силах удержать Адама, который защищал не только ее честь, но и свою, даже ценой собственной жизни.

Оба дуэлянта двигались кругами, ища слабые и сильные стороны противника. Вдруг рапира Адама со свистом рассекла воздух, и он сделал выпад. Брукс умело парировал удар и сам стал атаковать. Адам отскочил назад и сумел защититься, но тут Брукс виртуозно вывернул свою рапиру и ее концом оцарапал руку Адама. На белом батисте появилась кровавая полоска, и Хелена с трудом удержалась, чтобы не закричать во весь голос. Фигуры дуэлянтов мелькали у нее перед глазами в отблесках свечей. У нее перехватило дыхание, и она так сильно сжала кулаки, что ногти больно впились в ладони. Порция обнимала подругу за талию и уже не делала попыток увести ее.

У Адама вырвался болезненный вздох, он отступил назад, но затем вновь ринулся на Брукса. Казалось, что его рапира танцует в воздухе, отбивая наскоки Дэниела, и в результате тому пришлось отступить.

— Прошло то время, когда мы учились в Итоне, Брукс, — произнес, тяжело дыша, Адам. — С тех пор я кое-чему научился.

Вдруг всем показалось, что он ослабил натиск, и Дэниел с торжествующим криком устремился вперед, но рапира Адама вонзилась ему в правое плечо. Брукс выронил свое оружие, зашатался и зажал рану ладонью — у него между пальцев струилась кровь.

Френшем выбежал вперед с льняной салфеткой в руках.

— Сядьте-ка, я посмотрю рану. — Закончив осмотр, Френшем заявил:

— Выживет, но лучше уложить его в постель и послать за доктором.

Сэр Уильям нахмурился.

— Ему не стоит здесь задерживаться. Как только врач его заштопает, я заберу его с собой в Лондон.

— Как вы собираетесь с ним поступить? — осведомился сэр Роберт.

— Не стоит терять хорошего офицера, особенно во время войны. Полагаю, что служба в Вест-Индии ему подойдет.

Вестибюль опустел — в нем остались только Адам, Порция, Хелена с дядей да дворецкий, который обвязывал своему хозяину предплечье чистой белой тканью.

— Нечего суетиться — это всего лишь царапина, — сказал Адам.

Ноги не слушались Хелену, и она не могла даже подойти к нему. Их взгляды встретились, и Хелена впервые увидела в его глазах такую тоску, что у нее от волнения сжало горло, и она лишь сумела выдохнуть его имя:

— Адам…

— Вы свободны, Хелена. Вам не надо выходить замуж ни за Брукса, ни за меня. Но одно вам следует знать: я люблю вас. Вы мне верите, любовь моя? Я желаю вам добра, и если вы предпочтете свободу… что ж, я соглашусь с вашим решением.

Он говорил так, словно рядом с ним, кроме Хелены, не было ни души. Порция тихо охнула, а у Хелены все поплыло перед глазами, и она почувствовала, что медленно погружается в темноту. Но прежде, чем окончательно потеряла сознание, она успела ощутить тепло крепких рук, подхвативших ее, и нежность губ на своем лице.

Коммодор — командир соединения кораблей, не имеющий адмиральского звания. — Здесь и далее примечания переводчика.

Гичка — быстроходная лодка.

Альмакс — зал для балов и приемов в Лондоне.

Бушприт — горизонтальный или наклонный брус, выставленный вперед с носа парусного судна для улучшения его маневренности.

Королева Елизавета — Елизавета I (1533–1603), английская королева с 1558 г.

… французский флот… запасы… оружия… (фр.).

… три месяца… (фр.).

Вдвоем (фр.).

Рангоут — совокупность надпалубных частей оборудования судов (мачты, стеньги, реи и др.).

Брайтон — фешенебельный модный приморский курорт в графстве Суссекс.

Принц — имеется в виду принц-регент, который в 1811–1820 гг. управлял Великобританией. По его приказу в Брайтоне был построен Королевский павильон — здание в восточном стиле.

Фиш (англ. fish) — рыба.

Кью-гарденз — большой ботанический сад в западной части Лондона.

Церковь Св. Георгия на Хановер-сквер — в фешенебельном районе Лондона Мейфэр — известна как место аристократических свадеб.

«Друри-Лейн» — лондонский музыкальный театр.

Разумеется, мадемуазель (фр.).