Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Раздался сигнал вызова.

Анита почувствовала, как телефон вибрирует в сумке, однако она была занята с клиенткой. Вибрация не прекращалась.

Черт! Должно быть, это Джио. Хочет узнать, где она пропадает. Он будет просто взбешен, если Анита немедленно не ответит.

— Что ж, я узнала все, что нужно, — живо сказала она очаровательной невесте. — Постараюсь разработать несколько идей для вашей свадьбы, а после моего возвращения из отпуска мы встретимся и все обсудим.

— Я думала, мы это сделаем сегодня…

Анита улыбнулась, но изменилась в лице, как только телефон зазвонил снова.

— Прошу прощения, но я опаздываю. Мне нужно готовиться к поездке, и я встретилась с вами лишь потому, что отложила отдых. Я должна была уехать еще вчера. Но не волнуйтесь, у нас впереди много времени. До свадьбы целых семь месяцев.

Анита закрыла рабочую папку и поднялась, заканчивая встречу, затем подала руку невесте. Девушка через силу улыбнулась и встала:

— Простите. Я хотела получить все и сразу.

— Это невозможно, но постепенно мы достигнем идеала. Встретимся через две недели. Я позвоню вам.

— Хорошо. И спасибо, что нашли для меня время. Простите, что надоедаю.

— Вы не надоедаете. Я обязательно позвоню вам.

Одарив невесту прощальной улыбкой, Анита ушла, с трудом сдерживаясь, чтобы не вынуть телефон из сумки до того, как она покинет кафе.

На дисплее значилось шесть пропущенных вызовов. Шесть?!

И все от Джио. Черт! Она и впрямь жутко опаздывает, и он наверняка в гневе. Джио ненавидит, когда люди опаздывают.

Правда, в его голосе гнев не ощущался. Анита в замешательстве прослушала сообщение от Джио и перезвонила ему.

Однако ей пришлось общаться с автоответчиком. Анита не сдавалась: что-то в сообщении Джио тревожило ее, но она не понимала, что именно.

«Почему я постоянно на тебя натыкаюсь, а когда ты действительно нужна мне, тебя невозможно найти?»

Анита нахмурилась и прослушала сообщение еще раз. Голос Джио звучал странно, совсем не сердито. В нем слышалось отчаяние. Как будто Джио оказался в беде…

Сердце Аниты бешено забилось, и она набрала номер снова. На этот раз ответил незнакомый голос:

— Алло? Вы Анита?

— Да, Анита Делла Россо. Где Джио? И кто вы?

— Я медсестра из отделения скорой помощи…

Остального Анита уже не разобрала. Все заглушал гул в ушах, вызванный сумасшедшим биением сердца.

— Я знала, что случилось что-то. Я пыталась дозвониться до него. Что произошло? — спросила она. — Джио попал в аварию?

— Вы его родственница?

— Нет, но я давний друг семьи. Мы с Джио знакомы практически всю жизнь. — Ее голос дрогнул. — Все его родственники уехали кататься на лыжах, и мы должны были присоединиться к ним. Пожалуйста, скажите, как он?

— С ним произошел несчастный случай. Ему делают операцию. Это все, что мне известно. Не могли бы вы назвать его полное имя и контактные телефоны членов семьи? Нам надо срочно с ними связаться.

Срочно?! Сердце Аниты сжалось, и на секунду ей стало плохо.

— Конечно. Имя — Джованни Валтьери. Его брат, Лука, работает у вас. Позвоните ему. Он на отдыхе с остальными.

Анита продиктовала номер Луки и побежала в больницу. Сердце стучало где-то в районе горла.

Однако в отделении она столкнулась с теми же препятствиями.

— Я разговаривала с медсестрой, — объясняла Анита. — Я позвонила Джованни Валтьери, и девушка, которая взяла трубку, сказала, что он находится здесь. Могу я его увидеть?

— Вы родственница?

Анита решила было соврать, но передумала:

— Нет, я друг семьи. Мы с Джио всегда были близки, словно брат и сестра.

«И бывшие любовники», — чуть не добавила она, но это никого не касалось. Анита не собиралась распространять столь личную информацию, учитывая то, что брат Джио работает здесь.

Но на руках у нее осталось несколько козырей, каждым из которых она собиралась воспользоваться… начиная с Луки…

Джио мирно спал.

Отлично! Он потерял много крови и наверняка измотан. Анита сомневалась, что он хорошо спал прошлой ночью, учитывая боль и неудобные повязки. В любом случае лучше, что Джио не смотрит на нее, пока она ведет машину. Его присутствие всегда сбивало ее с толку.

Анита не могла не следить за каждым вдохом и выдохом Джио, за малейшим движением его крепкого мускулистого тела. Она знала и любила каждый дюйм этого тела. Любила и будет любить всегда.

Безответно, разумеется. В тот момент, когда Аните показалось, что у них есть надежда на будущее, все резко и без предупреждения рухнуло, и сердце ее было разорвано в клочья. Любой разумный человек старался бы держаться как можно дальше от Джио или послал бы его к черту, но она не могла.

Анита не могла бросить его. Сотни раз она пыталась, однако вынуждена была возвращаться, так как в глубине души верила, что Джио любит ее, как бы он ни отрицал это.

И в один прекрасный день…

Анита усмехнулась. В один прекрасный день ничего не произойдет. Это все самообман.

— Эй!

Она повернула голову, на секунду встретилась взглядом с Джио, а потом снова стала смотреть на дорогу.

— Как ты? — спросила Анита. — Хорошо поспал?

— Я просто отдыхал.

— Ты храпел.

— Я не храплю.

— Храпишь.

Джио и правда храпел. Не слишком громко. Этот мягкий звук удивительным образом успокаивал Аниту. Так же, как в те счастливые недели пять лет назад.

— Почему ты смеешься? — поинтересовался он.

— Смеюсь?

— Да, смеешься, если это можно так назвать. Выглядишь ты не очень-то веселой.

Ах, смех… Скорее смешок из-за того, что вопреки всему Анита до сих пор считала, что Джио любит ее.

— Я вспомнила вчерашнюю встречу, — солгала она. — Невеста не сомневалась, что мы решим все за час. Она была жутко расстроена.

— Я тебе звонил во время этой встречи?

Анита кивнула, покусывая губу, так как ее снова охватило чувство вины. Джио нахмурился:

— Анита? Ты здесь ни при чем. Я знал, что ты занята.

— К тому времени я должна была закончить. Я могла ответить тебе. Нет, я должна была ответить.

— Я бы не ответил, если бы был занят.

Конечно, не ответил бы. Но это не важно. Если бы он умер…

Джио нежно погладил ее руку.

— Эй, я в порядке, — мягко проговорил он. — И тогда я был в порядке. Медики приехали очень быстро.

— Что, если бы ты умер прямо там?

— Все было нормально, я контролировал ситуацию, — соврал Джио. — Сейчас я в норме, ты же видишь. Теперь пойду на поправку. Интересно, полицейские уже нашли Камиллу?

— Ее посадят в тюрьму?

Джио улыбнулся:

— За то, что она ударила меня сумкой? Нет. Она сделала это не нарочно.

— Ты слишком великодушен.

— Вовсе нет. Я ужасно расстроен, потому что из-за Камиллы мы не поедем отдыхать. Но я реалист. К тому же она зла не на меня, а на Марко.

— Ты предупредил своего клиента? Камилла может добраться и до него.

— Не волнуйся, его сейчас нет в городе. Марко уехал сразу после встречи с Камиллой. Вдобавок ко всему у него хорошая охрана.

— Может, тебе стоит перебраться на другую квартиру? Ладно, Камилла просто чокнутая, но если бы это был по-настоящему опасный человек?

Джио пожал плечами. Он и сам думал об этом. Но ему нравилось то место, где он жил. Оттуда открывался прекрасный вид, и Джио не вынес бы такой потери.

Иногда он садился на терраске под крышей и представлял, что различает в горах, виднеющихся вдали, свой дом. Эти горы позволяли ему чувствовать себя ближе к семье. Мысль о переезде в какой-нибудь коттеджный поселок или жилой комплекс, где не будет такого вида из окон, не будет аккуратно подстриженного газона, вызывала у Джио неприятный зуд.

— Я подумаю, — неохотно пробормотал он.

Она ушла в кухню, пылая от злости. Молодая женщина была очень обижена.

«Я скорее умру, чем позволю тебе раздеть меня».

О чем он? Пять лет назад Джио был счастлив, когда Анита раздевала его, но что, черт возьми, изменилось теперь, если он, раненный, запретил помогать ему? Ей казалось, они друзья, но, похоже, это не так. Они пересекли черту, когда у них был роман, и ничего нельзя вернуть.

Невозможно забыть тот факт, что они были любовниками. Но сейчас и речи нет о сексе! Хотя для Джио процесс раздевания всегда был прелюдией к занятиям любовью. Как правило, единственной прелюдией, поскольку обычно они были так возбуждены, что буквально срывали одежду друг с друга.

Хватит! Это просто глупо!

Анита захлопнула дверцу посудомоечной машины, выбросила из головы воспоминания и накрыла стол скатертью. Кухня была приведена в порядок.

А Джио все еще в ванной.

У него проблемы?

Анита отправилась проведать его, прислушалась к раздраженным вздохам. Он отчаянно пытался с чем-то справиться. С зубной щеткой?

Тут дверь открылась, и она увидела боль, разочарование и усталость на лице Джио. Его хотелось обнять. Он тряхнул головой, на секунду закрыл глаза, а когда открыл их, Анита заметила, что Джио выглядит виноватым.

Впрочем, одному богу известно, как выглядит она сама.

— Прости, саrа, — мрачно произнес он, обняв Аниту одной рукой.

Она уткнулась лицом в его грудь и стояла, наслаждаясь его запахом.

— Прости, что я убежала. Ты выглядишь ужасно.

— Я так переживала за тебя…

Ее голос оборвался. Джио вздохнул и нежно погладил Аниту по спине:

— Я в порядке. Все хорошо, не плачь. Сделай нам горячий шоколад, а я пока разденусь. Никаких слез, хорошо?

Анита высвободилась из объятий, изредка всхлипывая и стирая слезы со щек:

— Прости, Джио. Я идиотка.

— Ты очень милая идиотка. Я счастлив, что у меня есть такая подруга.

Ну вот. Он сам это сказал. Подруга.

Не любовница.

Анита кивнула и отправилась готовить горячий шоколад, а Джио, стиснув зубы, добрел до спальни.

Он посмотрел на свои ноги.

Медсестры с трудом натянули на него брюки, стараясь не причинить боль. И он надеялся раздеться сам, с помощью одной руки?

Придется просить Аниту.

Когда она вернулась с горячим шоколадом, Джио, нахмурившись, сидел на кровати.

— Какие-то проблемы? — поинтересовалась она.

— Не могу снять брюки, — неохотно признался он.

Анита сдержала улыбку:

— Я не верила, что ты в состоянии сделать это. Еще требуется что-то, чтобы уменьшить давление на ногу.

Анита поставила чашки на прикроватный столик, отогнула край одеяла и положила на кровать две подушки:

— Вот так. Это должно подойти. Собираешься спать в брюках? Ведь ты скорее умрешь, нежели разрешишь мне помочь.

Джио понял, что в ее словах скрыта сильнейшая обида — обида, которую причинил он. Он заслужил этот сарказм. Черт побери, он заслужил и худшую кару. Джио нуждался в помощи, нравилось ему это или нет, хотя он знал, что, возможно, придется поунижаться, чтобы Анита согласилась.

— Прости. Я не хотел тебя обидеть. Я не хочу спать в брюках, но не представляю, как их снять. Должно быть, это очень больно.

— Не будет больно, если это сделаю я. Ну, разрешаешь мне помочь? — спросила Анита более мягко.

Джио пожал плечами, расстегнул брюки, спустил их до колен и сел на край кровати. Он чувствовал себя голым и уязвимым. Ужасно! Все было в порядке, когда это делали медсестры. Почему же он переживает из-за Аниты?

Потому что знает, каково это — заниматься с ней любовью.

— Пожалуйста, Анита, — взмолился он.

Она опустилась на колени, и глаза ее оказались напротив предательски выпирающего бугорка. А чуть ниже, на внутренней стороне бедра, была перевязанная рана.

Анита содрогнулась:

— Как близко! Еще чуть-чуть, и последствия были бы ужасными.

— Моя сексуальная жизнь — не твое дело, — бросил Джио, страдая из-за ее близости и мечтая, чтобы она посмотрела куда-нибудь еще, пока он окончательно не выдал себя, но Анита лишь закатила глаза.

— Я и не думала о твоей сексуальной жизни, — сухо ответила она. — Но, раз уж мы заговорили об этом, ты мог лишиться возможности иметь детей.

— Я не собираюсь заводить детей, саrа. Я не создан для отцовства.

Анита изумленно уставилась на него.

— Что?! Это нелепо! Ты был бы прекрасным отцом, — сердито возразила она. — Ты отлично справляешься с детьми своих братьев. Они тебя обожают.

Джио пожал плечами:

— И что? Я — дядя, я балую их. Но это ничего не меняет. Я никогда не заведу детей. Не хочу брать на себя такую ответственность. Если бы я хотел, то давно сделал бы это.

С ней? Вряд ли. В тот момент, когда их отношения стали почти постоянными, Джио сам отправил их в никуда. Но однажды и с кем-нибудь…

— Ты можешь передумать, — настаивала Анита. — Обидно было бы не использовать потенциал, заложенный в твоих генах.

— Какой потенциал? — раздраженно поинтересовался Джио. — Я не намерен передавать свои гены кому-либо. На свете нет женщины, способной уговорить меня.

«Что ж, серьезное заявление», — подумала Анита и отступила.

Но она была опечалена. Молодая женщина часто мечтала об этом и даже представила себе ребенка с его глазами и своими волосами. И зря. Надо было сохранить хотя бы остатки разума. Она и так слишком часто теряла его из-за Джио.

— Обидно, — весело произнесла Анита, пытаясь обратить все в шутку. — Я не хотела оскорбить твое достоинство, но ты здоровый, симпатичный и, если не падаешь на пакеты с мусором, очень умный. У тебя получились бы милые детки, если бы они не унаследовали твой характер.

Именно такого дерзкого ответа он и ждал.

— Скажешь тоже. А что насчет твоего характера?

— Твои дети никак не унаследуют мой характер, не так ли? Ты заявил об этом пять лет назад.

Повисло неловкое молчание, и Джио дотронулся до ее щеки:

— Анита!

К его удивлению, она покраснела и отвернулась.

— Не обращай внимания, — пробормотала Анита. — Я просто беспокоюсь о тебе.

Он нахмурился:

— Не стоит.

Джио вздохнул, провел рукой по ее волосам. Он чувствовал себя уставшим и разбитым, а Анита словно превратилась в нахальную девчонку с дерзкой улыбкой и острым, как бритва, умом. Это его добило.

— Мне нужно ложиться спать, — сказал он резко.

— Извини. — Она стянула с него ботинки и сняла брюки, сначала с левой, затем, очень аккуратно, с правой ноги. Потом стащила носки.

Джио попытался согнуть ногу в лодыжке и поморщился от боли.

— Какой странный цвет, — заметила Анита, вставая.

Джио задумчиво посмотрел на ногу. Она была черно-синей. Со временем следует ожидать всех цветов радуги. Скорей бы, тогда будет не так больно.

Он кое-как лег, но не мог подвинуться. Джио не стал просить Аниту, однако она взяла его под мышку и потянула раненую сторону вверх, пока он отталкивался здоровой рукой.

Затем она взбила подушки, не решаясь посмотреть на его бедро.

— Все в порядке? Не нужно менять повязку?

— Нет. Мне дали запас чистых бинтов, но посоветовали оставить этот примерно на день. К тому же я боюсь, что отдирать его будет больно.

Смех Аниты звучал немного издевательски, и это не очень понравилось Джио.

— Считай это эпиляцией. Ничего, потерпишь, ты уже большой мальчик.

Он поморщился, а Анита снова засмеялась, но ее смех затих, как только она коснулась холодной нежной рукой его ноги чуть ниже раны.

— Даже если это не мое дело, я очень рада, что стекло не нанесло тебе непоправимый вред, — хмуро бросила она, накрывая его одеялом.

Он похлопал по одеялу:

— Иди сюда. Возьми горячий шоколад, выключи свет и посиди со мной. Я устал спорить.

— Это всего лишь первый наш спор, — сухо сказала Анита, но забралась в постель, откинулась на подушку, подала Джио горячий шоколад и выключила свет.

Они увидели мерцающие вдали огоньки.

— Люблю этот вид, — тихо произнес он. — Абсолютная темнота, и лишь слабое мерцание соседних деревень. В городе не бывает так темно. Я скучаю по этому.

— Я тоже. Этот вид — основная причина, по которой я хотела поселиться здесь. Иногда я сижу и часами смотрю в окно, — призналась она. — Немного странно, когда в особняке не горит свет. Обычно его видно из любой комнаты. Он словно маяк.

— Так вот почему ты смотришь в окна. Чтобы узнать, там ли я? — поддразнил он.

Слишком близко к правде. Анита надеялась, что не покраснела. К счастью, сейчас темно.

— Это всего лишь твои мечты, — легко проговорила она. — Ты уже принял обезболивающее и антибиотики?

— Да. Анита, я в норме. Перестань волноваться.

— Не могу. Я до сих пор не могу простить себе, что не отвечала на твои звонки…

Она замолчала, не желая вновь поднимать эту тему. Джио усмехнулся:

— Забудь. Со мной все хорошо. Я сам виноват в том, что произошло.

— Не совсем. Если бы к тебе не пришла эта Камилла, ничего бы не случилось.

Даже в темноте было видно, как Джио нахмурился.

— Я знаю. И меня беспокоит, что ее до сих пор не нашли. Окажи мне услугу, останься со мной на ночь.

— Зачем? Защитить тебя? — подколола его Анита.

Он криво улыбнулся:

— Вряд ли, скорее наоборот.

— Ты собираешься меня защищать? Джио, ты с трудом передвигаешься!

— Я могу встать между вами, — тихо произнес он, и Анита поняла, что это не шутка.

Ее тронула его мужественность, но ситуация была настолько абсурдной, что она не знала, смеяться или плакать.

— Джио, она сюда не придет.

— Ты уверена? Если бы о нас не рассказали в новостях, я бы не переживал, но раз уж это произошло…

Джио замолк, и Анита сдалась.

Он стремился уберечь ее, и ради его спокойствия она решила подыграть, хоть и не видела причин опасаться Камиллы Понти. Опасалась Анита только Джио: она была недостаточно сильна, чтобы противостоять ему.

Впрочем, ей было известно, что его невозможно переспорить, поэтому она согласилась:

— Ладно, раз уж ты настаиваешь. Я приготовлюсь ко сну и приду.

— Не забудь запереть дверь.

— Как хорошо, что ты в состоянии напоминать мне об очевидных вещах!

Честно говоря, Аните понравилось предложение Джио. Просто нужно постараться не броситься в его объятия.

Возможно, стараться и не придется. Он слаб, измотан, да и таблетки должны заставить его уснуть.

Пока Джио в таком состоянии, она может быть спокойна.

— Вернусь через пять минут, — сказала Анита и удалилась.

Они приехали во Флоренцию незадолго до обеда. Анита припарковалась рядом со спортивным «мерседесом» Джио. Это была его новая игрушка, и он мечтал прокатиться на нем в Альпы.

Но появилась Камилла Понти…

Он вышел из машины и увидел на земле осколок стекла.

Джио наклонился, поднял его и почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— Почему она стремилась поговорить со мной, Анита? — спросил он, глядя на осколок. — Я выполнял свою работу. Она не имела права на эти деньги. Что же Камилла непременно хотела рассказать мне?

— Кто знает? Она лгунья и мошенница. Забудь о ней.

Анита довела Джио до двери, он открыл ее и посмотрел на ступеньки.

— Отнести тебя наверх? — с издевкой поинтересовалась она.

Джио сердито взглянул на нее:

— Очень мило, что ты предложила это, но, думаю, я справлюсь.

Он подпрыгивал, хромал, но они все-таки добрались до верха лестницы. Джио упал на диван и уставился в окно на далекие горы, постепенно приходя в себя.

— Можешь выкинуть этот осколок? Лучше заверни его во что-нибудь. В одном из шкафов лежит куча старых газет. Кстати, я хотел бы выпить кофе.

Анита, изучающая изменения, которые произошли в его кухне за последние пять лет, закатила глаза:

— Тебе вечно нужен кофе. Не понимаю, почему я до сих пор потакаю тебе. — Она выкинула стекло и осмотрелась: — Где она, твоя новая кофемашина?

— За стеклянной дверцей. Нет, это духовка. Рядом. Подними дверцу и задвинь ее внутрь.

Анита посмотрела на аппарат. Он выглядел не таким уж сложным, но некоторые инструкции не помешали бы.

— Как это работает?

— Засыпаешь зерна, ставишь под аппарат чашку и нажимаешь на кнопку. Это проще, чем строить ракеты.

Она проигнорировала его сарказм:

— Чашку? Или кувшин?

Проще подняться самому, но Джио забавлялся, наблюдая, как Анита возится в его кухне, и продолжал инструктировать ее. Всякий раз, когда она нагибалась, он любовался ее прелестными округлыми ягодицами.

Брюки становились тесны ему лишь оттого, что он просто смотрел на Аниту, так что Джио отвел глаза в сторону и попытался взять себя в руки.

Анита оглянулась и увидела, что Джио лениво листает журнал. «Вот свинья», — подумала она. Пять лет назад он был совсем другим. Джио не оставил бы ее одну в кухне, а подошел бы сзади, обнял, прижавшись к ней всем телом, таким горячим, твердым и таким родным. Потом он резко развернул бы ее лицом к себе, усадил на краешек стола, а потом взял прямо там, обжигая своим взглядом, затуманенным страстью. После он отнес бы Аниту в спальню, чтобы завершить начатое.

Но он все разрушил.

— Ну вот, разве это было сложно? — спросил Джио, когда Анита принесла эспрессо, со стуком поставив чашку перед ним.

— Дело не в сложности. Я раньше ни разу не включала кофемашину. Я не дура и в снисхождении не нуждаюсь.

Джио понял, что она злится. Из-за того, что оказалась в его квартире? Из-за того, что он ведет себя как осел? Или из-за того, что в последний раз, когда они были здесь, он перечислил ей причины, по которым они должны расстаться?

— Прости, — искренне извинился Джио. — Прости за все. Спасибо, что приготовила кофе.

— Не стоит унижаться. У тебя есть продукты?

— Я опустошил холодильник перед отъездом. Нет даже молока.

— Ничего. Выпью кофе и без молока, если уж он так хорош, как ты утверждаешь. Ты голоден? Я могу сходить в магазин.

— Давай закажем пиццу.

Джио достал телефон. Аниту не удивило, что номер службы доставки был у него на быстром наборе. Домофон зазвонил через пять минут.

Она спустилась, заплатила курьеру, принесла коробку и поставила ее на кофейный столик перед Джио. Это была пицца «Четыре сезона», с разной начинкой на каждой четверти. Анита взяла кусок и принялась жадно есть.

— Потрясающе. Только что из печи. Где находится пиццерия?

— За углом.

— Они хорошо тебя знают.

Джио озорно улыбнулся:

— Только не говори моей маме.

Анита изучала небритое лицо Джио. Щетина делала его внешность суровой и немного опасной. Она ощутила легкую дрожь восхищения.

— Уверена, что из всех вещей, которые мне не стоит рассказывать твоей маме, эта — самая безобидная.

Джио подмигнул ей и засмеялся, вонзая зубы в очередной кусок пиццы. Тесто таяло во рту. Он потянулся за новым куском, и еще, и еще.

Анита наевшись, вытерла пальцы бумажной салфеткой:

— Даже не помню, когда я последний раз ела пиццу. Это было очень вкусно.

— Да, здесь отличная пицца. Они используют оливки Валтьери.

— Правда? Интересно, почему? — поинтересовалась Анита.

— Потому что они лучшие?

— Мой папа поспорил бы, однако Массимо был бы рад. Он старается, чтобы качество прочно ассоциировалось с вашей фамилией.

— А твой отец? — спросил Джио.

— Папа считает, что его оливки лучшие. Но признает, что уступает вам в вине и сыре.

— Все потому, что он не занимается ни винами, ни сырами.

Анита пожала плечами, ее глаза дразнили, и Джио ощутил боль утраты. Им было хорошо вместе, и он не сомневался в прекрасном будущем, однако реальность ворвалась в их жизнь и напомнила, каким мерзким он был.

Джио решил для ее же блага покончить с этим, пока все не зашло слишком далеко, иначе Анита будет уничтожена, как Кирстен. И не только Кирстен.

На его совести и так слишком много жертв. Ни к чему прибавлять к ним Аниту, своего лучшего друга…

Тем не менее ближайшие две недели ему придется проявлять чудеса самоконтроля. Он не позволит своим эгоистичным желаниям и нуждам победить здравый смысл.

— Думаю, нам пора уезжать, — бросил Джио.

— Наверное.

Анита поднялась, вымыла руки и осмотрелась:

— А где кофемашина, которую ты хочешь отвезти ко мне?

— В шкафу.

Она открыла шкаф, достала кофемашину и поставила ее на стол. Анита растерянно посмотрела на аппарат. Мало того что он займет всю ее кухню, так еще и весит целую тонну, а ей придется тащить его вниз.

— Выглядит чересчур массивно.

— Когда дело касается кофе, ничто не бывает чересчур, — важно произнес Джио. — В соседнем шкафу лежат несколько пакетов с зернами.

Анита положила пакеты рядом с машиной и пошла в его спальню. Там мало что изменилось.

Джио купил новые занавески, и все. Кровать осталась прежняя, что вызвало у нее боль. Кровать, покрытая лучшим египетским хлопком, ослепительно-белым — настоящая роскошь. Это самая удобная кровать, на которой она когда-либо спала. И здесь Анита была счастливее всех на свете.

Анита купила себе такое же постельное белье, когда они расстались, но так и не использовала его, потому что оно напоминало о Джио, и это разбивало ей сердце.

— Что тебе нужно взять? — спросила она, заставляя себя сконцентрироваться на делах.

— Нижнее белье, носки, повседневные рубашки, свитеры. В верхнем ящике лежат спортивные штаны. Думаю, их будет проще надевать и снимать. И кроссовки.

Анита нашла все, что перечислил Джио, и нижнее белье. Мягкие, облегающие шортики, которые выглядели на нем соблазнительно. Множество носков, аккуратно разобранных по парам. Рубашки были рассортированы по цветам и стилю.

— Ты просто помешан на аккуратности, — сухо заметила она, бросая вещи в кучу.

Джио, нахмурившись, стоял в дверях:

— Не помни рубашки.

— Но они же повседневные? И ты будешь носить их со спортивными штанами.

— Они не должны выглядеть так, будто я в них сплю.

Анита прислонилась к дверце шкафа и скрестила руки на груди:

— Может, сделаешь все сам? В противном случае тебе придется заткнуться.

Джио плотно сжал губы. Анита улыбнулась. Тем временем он взял кое-какие вещи из ванной, принес ноутбук и необходимые документы. Через десять минут они были готовы.

Джио шел, прихрамывая, к машине с сумкой для ноутбука на плече, а Анита побежала наверх за кофе-машиной. Когда она вернулась, он сидел в машине с закрытыми глазами.

— Ты взял с собой какие-нибудь таблетки? — спросила она.

Джио покачал головой:

— Я в порядке. Поехали.

По дороге домой они остановились у супермаркета, чтобы купить продукты к обеду. Анита оставила Джио в машине, а сама отправилась в магазин.

«Нужно что-то сложное», — решила она. Блюдо, которое требует длительного приготовления и сможет занять ее. Она заглянула в мясной отдел и выбрала мясо кабана. Отлично! К столу будет подана запеканка из кабана по рецепту Лидии, новой жены Массимо.

Лидия работала шеф-поваром, пока не влюбилась в брата Джио. Она постоянно делилась рецептами с Анитой, большую часть которых та так и не опробовала, — но они были достаточно сложными и занимали много времени. Сейчас это идеально ей подходило.

Анита купила овощи, хлеб, молоко, еще кое-что и вернулась к машине, виня себя за долгое отсутствие.

Но ей не стоило переживать. Джио был занят со своим ноутбуком.

— Все нормально? — спросила молодая женщина.

— Да, я доделывал кое-какую работу.

— Не стоит. Тебе нужно отдыхать.

— Это не очень утомляет, — сухо сказал он, и Анита не стала спорить. Это было бессмысленно: она ни за что не выиграла бы.

Жаль, что она не перестала любить Джио. Это сделало бы жизнь намного проще.

Джио лег спать, как только они вернулись, заявив, что ему нужно отдохнуть. Анита занялась приготовлением запеканки.

«Как глупо», — осознала она, когда Джио вышел из спальни. Ужин был приготовлен, и ей было нечего делать.

Анита взяла книгу из стопки, которую собрала, чтобы обязательно прочитать. Это тоже не помогло. Сидеть с книгой, когда Джио работает на ноутбуке, было чересчур приятно и уютно. Так обычно поступают парочки.

Но они не были парой.

— Похоже, что тебе не очень-то нравится книга, — заметил Джио.

— Что?

— Книга. Если не нравится, зачем ее читать?

Анита нахмурилась. Она прочитала один и тот же абзац раз шесть, но так и не поняла, о чем идет речь. Анита с отвращением отбросила книгу, пошла на кухню и открыла холодильник в поисках вдохновения.

— Что ты делаешь?

— Думаю, что бы приготовить.

Если точнее, чем бы заняться. Подальше от Джио.

— Что именно? Мне казалось, ты приготовила ужин. Пахнет очень вкусно. Надеюсь, дашь мне кусочек?

— Да. Это запеканка из мяса дикого кабана. Ее легко есть одной рукой. Я решила приготовить шоколадный мусс на десерт.

— Ты сможешь?

— Хм, дай-ка подумать… Конечно, могу! — расхохоталась она.

Для этого Аните достаточно было сосредоточиться, однако рядом с Джио это проще сказать, чем сделать. Она достала из холодильника яйца, горький шоколад и сливки и внимательно изучила рецепт. Через пару минут Анита, довольно улыбаясь, разливала взбитую шоколадную массу в белые формочки.

Идеально! И как раз немного осталось, чтобы попробовать. Анита поскребла дно миски лопаткой, подняла глаза и увидела, что Джио с мольбой смотрит на нее.

— Нет. Это мое. Бонус для кулинара, — решительно заявила она и принялась облизывать лопатку.

Его глаза загорелись, и после секундной задержки дыхания он вернулся к ноутбуку.

Сделанного не воротишь. Джио видел, как Анита облизывала лопатку, видел остатки шоколада на ее губах. Желание подойти и поцеловать женщину, ощутив сладость ее губ, причиняло ему боль.

Он старался смотреть на монитор, но невольно краем глаза замечал, как она подносила лопатку ко рту. Наконец Джио сдался и поднял глаза — в тот момент, когда Анита прекратила это соблазнительное занятие.

— Надеюсь, тебе понравилось.

— М-м-м, — простонала она, все еще облизывая губы. — Ты тоже хочешь? Надо было попросить. Теперь придется ждать до ужина.

— Ты же сказала, что это бонус для кулинара.

— Я поделилась бы, если бы ты хорошенько попросил.

Маленькая хулиганка!

— Я переживу, — сухо произнес Джио, сдерживая улыбку. — Как насчет кофе?

— Опять? Понятно, почему тебе снятся кошмары.

— Тогда, может, вино?

Сидеть с ним и пить вино, ослабляя свою и без того хрупкую защиту? Ну уж нет.

— Пей что хочешь. Я буду чай, — бросила она.

— Завари и для меня.

— Пожалуйста.

Джио прорычал:

— Пожалуйста.

Он был обижен, потому что Анита доела остатки шоколадной массы одна, не предложив ему. Это было жестоко.

Она включила чайник, достала две чашки и приготовила чай.

Но это не помогло.

Как и то, что Анита надела кашемировый кардиган длиной до лодыжек поверх пижамы. Ткань мягко облегала ее тело. Джио с трудом сдержал стон и сел на край дивана, положив ногу на кофейный столик.

— У тебя есть музыкальный центр? — спросил он.

— Диски там. — На другом конце комнаты. — Нажми кнопку воспроизведения на пульте — он прямо перед тобой, на столике, — посоветовала Анита. — Правда, я не помню, какой диск там стоит.

Джаз. Старый добрый джаз, струящийся из динамиков и проникающий во все уголки комнаты.

Джио откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, чувствуя, как ленивые размеренные звуки саксофона заполняют помещение. «Какой чувственный инструмент», — подумал он, когда музыка окружила его и словно проникла внутрь.

Музыка для занятий любовью…

Джио опустил ногу на пол и тихо застонал.

— Смени диск, если не нравится, — предложила Анита.

— Все нормально, — сказал он. — У меня просто был спазм. Теперь я в порядке.

— Уверен?

— Конечно, уверен. Все хорошо.

Она прищурилась и пожала плечами:

— Как знаешь. Вот горячий шоколад.

Анита поставила чашку перед ним, Джио взял ее, обхватив пальцами левой руки и помогая себе правой.

Состояние его руки улучшалось, но он все еще не решался ее тревожить. Как сказали врачи, потребуется две недели, чтобы сухожилия восстановились. До этого они могут порваться, если он будет перенапрягаться. Ему же хотелось только одного — нежно протянуть руку к прелестной груди Аниты и почувствовать ее приятный вес.

Джио сделал глоток шоколада. Слишком горячо. Он обжег язык и поставил чашку обратно.

— Прости, я должна была добавить молока, — извинилась молодая женщина, села на другой край дивана и подтянула под себя ноги, оказавшись лицом к нему.

— Нет, все отлично, — возразил он.

Но голос Джио был слегка раздраженным, и Анита мысленно вздохнула. Ему совсем-совсем не нравится находиться с ней наедине. Впрочем, не больше, чем ей самой.

— Прости, что разбудила.

Он повернул голову и испытующе посмотрел ей в глаза:

— Я не спал.

— Не мог уснуть от боли?

Джио покачал головой:

— Нет. Мне трудно спать на новой кровати первые несколько дней.

Хотя он заснул прошлой ночью. Пока Анита не…

«Хватит! Не смей думать об этом!»

— Ну, если только я не сплю с тобой, — добавил Джио.

Ну вот! Опять старая тема, хотя они оба не хотят говорить об этом.

— Что ж, я помогу тебе завтра, — произнесла она слегка напряженно. — Кстати, увидев твою квартиру, я подумала, что ты вполне можешь вернуться во Флоренцию. Пиццерия у тебя за углом, можешь заказать что угодно через Интернет и открыть дверь курьеру. Уверена, ты справишься.

Джио отвернулся и кивнул:

— Да, я тоже так считаю. Отличная идея.

Он взял кружку, допил горячий шоколад, хотя тот еще обжигал, и встал, затягивая пояс халата потуже:

— Увидимся утром.

И, не сказав больше ни слова, вышел, прихрамывая, из комнаты и исчез в коридоре.

Лидия родила через три часа после приезда. Массимо был рядом с женой, а Лука и Изабель обеспечивали медицинскую помощь.

Анита и Джио задержались. Неприлично уезжать, когда ребенок должен вот-вот родиться. Словно уйти со свадьбы до того, как появится невеста. Да и вообще, как бы он смог уехать? Ему понадобилась бы помощь Аниты, а та была занята с детьми.

Они были на кухне с родителями и пятью ребятишками. Карлотта готовила что-то невероятно вкусное, чтобы отвлечься, а остальные взрослые развлекали детей. Франческа, Лавиния и Антонио были очень активными, но Анна-Мария капризничала, а Максимус, младший сын Луки, устал. Джио взял мальчика на руки и стал убаюкивать его.

Вскоре на кухне появился Лука с радостной улыбкой на лице.

— Ну что? — спросили все хором.

— Мальчик, — сказал он, сияя. — Он в полном порядке, и мама чувствует себя хорошо. Вот. Я сфотографировал малыша. Через минуту вы все сможете увидеть его.

Лука показал снимок в телефоне. Франческа и Лавиния посмотрели первыми, затем захныкал Антонио, желая увидеть своего новорожденного братца, а потом Анна-Мария, дочь Луки, пробралась в толпу, чтобы взглянуть на младенца.

— Ох, какой же он красивый! — воскликнула Карлотта, заглядывая через плечо Луки и плача от счастья.

«Да, очень красивый», — подумал Джио, и сердце его сжалось, когда он передал фото племянника Луке:

— Держи.

Лука задумчиво посмотрел на брата, но ничего не сказал. Анита рассматривала новорожденного вместе с родителями Джио, и по ее щекам катились слезы.

Джио понял, что у него никогда не будет этого — толпы счастливых людей, любующихся сделанной наспех фотографией его новорожденного ребенка, потому что ребенка не будет.

Ставки слишком высоки, а риск — слишком велик.

Боль и чувство вины пронзили его, и Джио отвернулся. Он устал играть в счастливое семейство, и в этот самый момент рядом появилась Анита:

— Джио? Ты как?

— Мне нужно уехать. Можешь отвезти меня во Флоренцию?

— Что? — Анита была явно озадачена. — Разве ты не останешься здесь, раз уж все приехали?

— Я им не нужен.

— Конечно, нужен! И они нужны тебе. Ты не должен оставаться один.

— Со мной все хорошо, — отрезал Джио, хотя никогда не чувствовал себя хуже.

Он был опустошен. Ему хотелось вернуться к себе в квартиру и спрятаться от людей. Надолго.

— Ну, ты в любом случае не можешь сейчас уехать. Ты должен увидеть ребенка, похлопать брата по плечу, выпить чего-нибудь.

— Джио! Что за глупости? Ты никуда не уезжаешь! — возмутилась его мать. — Достань вино. Нужно выпить за малыша.

Как только вылетела пробка, на кухню вошел Массимо, держа новорожденного на руках, и Джио почувствовал, как его сердце перевернулось.

— Они там занимаются женскими делами, — улыбаясь, сообщил Массимо. — Нас выгнали. Ну, bambini, что вы думаете о своем маленьком братике?

Он сел на корточки, дети мгновенно окружили его и уставились на малыша. Их попыталась утихомирить старшая, Франческа. Джио ощутил комок в горле при виде сплоченной семьи брата.

Новорожденный был драгоценным подарком для Массимо, пытавшегося построить счастье с Лидией после потери первой жены.

— Поздравляю, — мрачно проговорил Джио, глядя на дитя, мирно спящее на руках отца. — Он прекрасен. — Глаза младенца открылись и посмотрели прямо на Джио. Его пронзила боль, и он отошел со словами: — Очень красивый малыш. Передай Лидии, что она молодец.

— Скажи ей об этом сам.

— Не могу. Мне нужно ехать. Анита отвезет меня во Флоренцию.

Массимо нахмурился, задумчиво изучая лицо брата:

— С тобой точно все хорошо?

— Конечно. Я в полном порядке. Швы скоро можно будет снять. У меня просто вывихнута лодыжка. В любом случае мне нужно работать.

Брат медленно кивнул, словно не до конца поверил в это, но дети требовали внимания и хотели подержать младенца, а Джио молил о свободе.

— Теперь мы можем уехать? — с отчаянием спросил он Аниту.

Та открыла было рот, собираясь возразить, но Лука покачал головой.

— Просто отвези его домой, — посоветовал он.

Джио с благодарностью посмотрел на него. Лука не знал подробностей, но чувствовал, что что-то пошло не так — что-то, что невозможно исправить. И он решил облегчить страдания брата.

Итак, Анита снова сложила вещи Джио в машину и отвезла его во Флоренцию. Она отнесла вещи наверх и, понимая, что другой возможности не будет, начала:

— Джио, нам надо поговорить.

— Нет, — отрезал он. — Нам не о чем говорить, Анита. Это была интрижка на пару дней.

— Это любовь, — уверенно возразила она. — Я люблю тебя, Джио, и я знаю, что ты меня тоже любишь.

— Ты ничего не знаешь.

— Ты уходишь от ответа. Я до сих пор не знаю, почему ты пять лет назад разорвал наши отношения. Ты ничего не объяснил.

— Потому что нечего объяснять. — Джио отвернулся к окну; он не смог смотреть ей в глаза.

Анита вернулась к себе и зашла в спальню, которую они с Джио делили последние десять дней, забралась на середину кровати и от души разрыдалась.

Она не изменит свое решение.

Анита отказалась говорить с Джио и не впустила его в дом, так что он сидел в грузовике и ждал.

Несколько часов.

Должна же она в конце концов выйти!

Внезапно холодок пробежал по его спине. Что, если Анита решила, что одна не справится? Что, если она сделала что-то очень глупое? Что-то ужасное?..

Джио вышел из машины и принялся снова колотить в дверь, но Анита не открыла.

Что, если она не смогла это вынести?

Его одолевал страх. Джио обежал дом, забарабанил в заднюю дверь, ведущую в кухню, и подергал за ручку.

К его удивлению, дверь открылась. Он вошел.

Анита сидела в углу дивана, обняв подушку. Ее лицо было залито слезами, но взгляд был враждебным.

— Это мой дом. Я тебя не приглашала. Уйди, пожалуйста.

Джио сел на стул, вспомнив о больной лодыжке:

— Прости, но мы должны поговорить.

— Нам не о чем говорить. Я не могу выйти за тебя, но ребенка рожу. Это все.

— Нет, не все. Я не позволю тебе одной решать. Ладно, не выходи за меня, если не хочешь, но я буду рядом с тобой все время беременности. Я не собираюсь сдаваться, Анита.

Она внимательно изучила его лицо, увидела решимость в его глазах и поняла, что он говорит правду. Джио всегда был непреклонным: если он что-то решил, то не отступит.

Но она тоже была стойкой, и это был ее дом.

— Хочешь, чтобы я вызвала полицию?

— И что ты им скажешь? Что отец твоего ребенка настаивает на том, что будет помогать тебе?

— Я позвоню папе, — с отчаянием бросила она.

— Ты уже сообщила родителям?

— Пожалуйста, Джио. Уходи.

— Я не могу бросить тебя в таком состоянии.

— Ты собираешься сидеть тут, пока я не рожу? Тогда у меня есть новость, Валтьери: беременность длится девять месяцев! Мне осталось восемь с небольшим. Так что вспомни, где находится дверь, и воспользуйся ею.

— Я несу ответственность за тебя и за ребенка.

Анита закатила глаза:

— Джованни Валтьери, я неоднократно выслушивала твое мнение на сей счет, пока меня не стало тошнить от этого. Неужели я поверю, что ты изменился? Перестань. Ты пытаешься проявить благородство, но, поверь, мне это не нужно. Я в порядке.

— Правда? Ты уверена? Дело в том, что я точно не в порядке. Мне кажется, будто мир перевернулся с ног на голову. И, если ты чувствуешь то же самое, я не позволю тебе оставаться одной.

Анита удивленно уставилась на Джио. Он впервые в жизни искренне говорил о своих эмоциях. Кстати, он прав. Она действительно чувствовала, как ее мир перевернулся. Ребенок — давняя мечта Аниты, но все вышло не так, как ей хотелось. Джио сделал предложение из благородства, однако ни слова не сказал о любви.

Ей снова захотелось плакать.

— Я не выйду за тебя, Джио.

— Это я уже понял. Но ты носишь моего ребенка. Мы вдвоем зачали его, и я не оставлю тебя без поддержки.

— Ты можешь купить нижнее белье для беременных, — попыталась пошутить Анита.

Но он лишь посмотрел на нее со странной болью в глазах.

— Анита, пожалуйста, — тихо проговорил Джио, и эта боль послышалась в голосе. — Ты не представляешь, как это важно для меня. Доверься мне.

Она рассмеялась:

— Ты просишь довериться тебе, однако не можешь объяснить, что тебя тревожит. С тобой произошло что-то плохое. Расскажи.

— Не могу. Но это не имеет никакого отношения к тебе. Это не твоя вина. Я сделал кое-что не так. Или не сделал того, что должен был. Мне следовало поступить иначе, но ничего изменить нельзя.

— Расскажи, — умоляла его Анита.

— Не сейчас. Может, немного позже. На этот раз я должен все сделать правильно. Я должен быть рядом с нашим ребенком, а значит, рядом с тобой.

На этот раз?!

— Не обязательно. Я не собираюсь запрещать тебе видеться с ним.

— Но так и будет. Если мы не поженимся, ты невольно отнимешь у меня большую часть жизни ребенка. Я хочу быть рядом во время беременности, ощущать, как малыш шевелится, ходить на УЗИ, быть с тобой при родах и каждый день после. Это невероятно важно для меня.

— Раньше ты не хотел быть со мной, — обиженно заметила она. — Ты просто ушел утром, а вернувшись, разорвал наши отношения, ничего не объяснив. Ты хоть понимаешь, как это меня ранило, Джио? Мое сердце разорвалось.

— Прости, — хрипло произнес он. — Я не хотел причинить тебе боль.

— Я думала, что умру. У меня было все, о чем я мечтала, а ты отнял это все без предупреждения. Поскольку я забеременела, ты желаешь снова войти в мою жизнь, хотя по-прежнему не решаешься сказать, что любишь меня. Почему?

Страдание в ее голосе ранило его.

— Потому что сейчас все обстоит иначе, — произнес Джио. — Речь идет не о желаниях, а о правах. Ребенок имеет право на обоих родителей и на защиту.

— Он будет защищен.

— Да. Я об этом позабочусь.

«На этот раз я должен все сделать правильно». Что Джио имел в виду? Когда все было неправильно? Он совершил что-то, чего не мог изменить?

По спине Аниты пробежал холодок. Пять лет назад Джио резко порвал с ней. Возможно, причина как-то связана с ребенком?

«О, Джио, скажи же. Скажи, что тебя терзает? Что не позволяет нам быть вместе?»

Анита закрыла глаза, сосчитала до десяти и сдалась.

— Что ты собираешься делать? — спросила она, и плечи Джио опустились, словно с них сняли тяжелый груз.

— Я перееду в твой дом и буду следить за тобой, приносить тебе все необходимое — в общем, делать то, что захочешь.

— То есть будешь вести себя так, словно мы женаты?

— Нет, если ты этого не хочешь. Спать буду в другой комнате.

— По-моему, в нашем случае это лишнее. Мы уже были достаточно близки.

Да, были, но достаточно ли? Эмоционально они оставались независимыми людьми. Джио никогда не говорил, что любит ее, никогда не намекал на их будущее — по крайней мере до того, как заявил, что они должны пожениться.

А Аните было необходимо хотя бы минимальное доверие.

Однако Джио еще не до конца доверился ей, иначе он объяснил бы причину своего беспокойства. Но он пытается, идет к этому. Шаг за шагом.

Но спать в разных комнатах? Если она согласится, сможет ли он когда-нибудь открыться ей? Разве не лучше держаться ближе друг к другу?

Молодой женщине стало ясно, что не одна она страдала.

— Твое постельное белье в стиральной машине, — бросила она, проигнорировав тот факт, что белье можно высушить. — Так что, если ты останешься, придется спать со мной.

— Я справлюсь. Сейчас вернусь к Луке и заберу свои вещи. Скоро приеду. И не говори родителям сама, мы сделаем это вместе.

— Мой отец будет гнать тебя в церковь с ружьем наперевес, — предупредила Анита, и Джио грустно улыбнулся:

— Разумно. Было бы здорово, если бы он был на моей стороне. Ладно, увидимся позже. Я ненадолго.

— Синьор Валтьери, огромное спасибо, что согласились встретиться. Знаю, я не имела права просить об этом.

Джио покачал головой и отодвинул для Камиллы стул:

— Синьора Понти, садитесь, пожалуйста. Я полагаю, вы хотите извиниться?

— Да. И еще мне нужна ваша помощь.

Его помощь? Джио удивленно уставился на растрепанную женщину, что сидела напротив, заламывая руки. Он ожидал услышать раскаяние, но это было просто за гранью и еще раз напомнило о нападении. Тогда Камилла словно обезумела. Точно такой же она предстала перед ним сейчас.

— Даже не знаю, чем я могу вам помочь.

— Уговорите Марко встретиться со мной. Он не соглашается.

— Меня это не удивляет. Но мне казалось, мы уже все обсудили. Кстати, с чего вы взяли, что можете преследовать меня и бить сумкой? Конечно, вы не хотели причинить мне вред, но я мог умереть. Так почему я должен помогать вам?

Камилла закрыла глаза, и слеза скатилась по ее щеке. Притворство? Возможно. А если нет?

Она открыла глаза и посмотрела на Джио. Он увидел боль в ее взгляде, идущую прямо из сердца. Это его поразило. Камилла не притворялась.

— Всей моей жизни не хватит, чтобы извиниться за то, что я натворила, — дрожащим голосом проговорила она. — Я не помню, как ударила вас. У меня словно стоял красный туман перед глазами.

— Я вам ничего не сделал. Вы бы и так проиграли суд, это очевидно.

— Нет. Единственное, что очевидно, — я должна была попробовать. Синьор Валтьери, у вас есть дети?

С виду Джио оставался спокойным, но его сердце отчаянно забилось.

— Нет, — сказал Джио, понимая, что это лишь отчасти правда. Но он не собирался изливать душу.

— Тогда вы не поймете, что значит любить своего ребенка и именно ради него лгать, красть и обманывать.

Камилла раскрыла ладонь и разгладила фотографию, которую до этого сжимала в кулаке. Она положила ее на стол и подвинула к Джио:

— Это мой сын.

Следующие несколько недель стали самыми прекрасными и волнующими.

Когда Джио не занимался делами во Флоренции, он ухаживал за Анитой, готовил и следил, чтобы она хорошо питалась, ходил с ней на прогулки. А если он работал, то писал ей сообщения, присылал цветы и оставлял записки на холодильнике.

Джио проводил все больше времени, занимаясь семейным бизнесом вместе с Массимо. Он взял на себя часть административных обязанностей. Это дало его брату возможность заняться тем, чем хотелось, — экспериментировать с новыми сортами винограда и оливок, улучшить и обогатить ассортимент продукции.

Март сменился апрелем, и погода была восхитительная. Джио и Анита достали подушки из кладовки, разложили их на террасе и вечерами лежали, купаясь в лучах заходящего солнца, читали и дремали.

А ночью они занимались любовью.

Но Джио не мог сказать: «Я люблю тебя». Он еще не был уверен, что это действительно так.

Анита ждала, но заветных слов не было слышно.

Ничего. Он ее любит — она не сомневалась в этом. Анита была готова ждать сколько угодно. Пара недель не убьет ее.

Как-то раз, когда Джио был во Флоренции, она отправилась повидать Луку. Анита хотела обсудить с ним кое-какие аспекты беременности.

— Ну, как ты?

Она улыбнулась:

— Отлично. Джио просто чудо.

— Как продвигаются ваши отношения?

Анита почувствовала, что краснеет.

— Хорошо. Ну, почти. Лука, я уговорила его попробовать, но он не верит, что способен полюбить. Не знаю, изменит ли он когда-нибудь свое мнение.

— Это просто бред. Конечно, он тебя любит.

— Все не так просто. — Она помедлила. — У него была девушка, австралийка. С ней случилось кое-что плохое, о чем я не могу тебе рассказать, но это сделало Джио очень осторожным.

— Ну, если кто-то и может это исправить, то только ты, Анита. Я знал, что с ним что-то произошло, и рад, что Джио поделился этим с тобой. Ему нужно было выговориться. Это добрый знак.

— Надеюсь. Лука, насчет ребенка. Изабель и Лидия сказали, что мне надо показаться врачу и сделать УЗИ. Ты поможешь мне? Или посоветуй, куда обратиться.

Он улыбнулся.

— Я не сомневался, что ты об этом попросишь. Не стану осматривать тебя сам. Ты потом не сможешь смотреть мне в глаза за ужином. Кто-нибудь из моих коллег обследует тебя, а я отвечу на все твои вопросы. — Анита кивнула, и он продолжил: — Тебе надо будет сделать УЗИ примерно на двенадцатой неделе. Я так понимаю, ты еще сомневаешься в сроках зачатия?

Анита криво улыбнулась:

— Ну, я могу назвать примерные сроки, если это поможет. Десять дней в середине вашего отпуска. Ориентируйся на это.

— Все будет хорошо. Мы сможем установить точный срок беременности после УЗИ. Хочешь узнать еще что-нибудь?

— Нет. Не стану задерживать тебя. Изабель сказала, что ты по уши в работе. Прости, что отняла время.

Лука добродушно обнял ее:

— Я всегда рад поговорить с тобой, Анита. И я счастлив, что ты носишь ребенка моего брата. Самое время ему остепениться и заняться чем-то нормальным. Он потратил слишком много времени, гоняясь за той жизнью, которая ему не нравилась.

Замечание показалось ей интересным, и она задумалась, что именно имел в виду Лука. Карьеру адвоката? Любовные похождения. Общественную жизнь?

Анита старалась не думать обо всех тех женщинах, с которыми спал Джио. Она отнюдь не была монашкой, но в ее жизни было мало мужчин, и никто из них даже рядом не стоял с ним. А после их романа пять лет назад у Аниты не было никого. Если не Джио, то никто. В то время она решила закончить жизнь старой девой.

Анита вернулась домой и проверила автоответчик. Ох! Некоторые невесты начали волноваться. Анита назначила несколько встреч и решила сказать тем, чья свадьба состоится в конце года, что не сможет провести мероприятие.

Она упомянула об этом, когда Джио вернулся. Он снял галстук, присел на диван рядом с ней и закинул ноги на кофейный столик:

— Отмени все. Скажи, что не можешь или не хочешь заниматься их свадьбами. А может, хочешь?

— Я не уверена, — медленно произнесла Анита. — Некоторые из них — просто испорченные дети, которые хотят, чтобы у них было все самое модное и современное. Я ненавижу организовывать звездные свадьбы для пустоголовых девчонок, которые не понимают истинного смысла этого события. Но некоторые невесты очень милые, и, если это действительно важно для них, я готова устроить свадьбу мечты. Это просто прекрасно.

— Так рассортируй их, — предложил Джио. — В деньгах ты нуждаться не будешь, я получаю больше, чем нужно нам обоим. Да и забот у тебя будет много, когда родится малыш. Делай ровно столько, сколько хочешь.

— Ты не против, если я буду работать?

Он рассмеялся:

— Разве у меня есть право голоса? Я не твой муж, Анита, и уж точно не надсмотрщик. Только тебе решать, что делать со своей жизнью. Конечно, я не против. А пока нужно решить, где мы будем жить.

— Мы? — неуверенно спросила она, и Джио пожал плечами:

— Ну, ты. Ты и ребенок. Хочешь остаться здесь или переедешь во Флоренцию?

«Значит, все же не мы», — подумала Анита и упала духом.

— Почему бы не остаться на вилле? Здесь есть все необходимое, и моя семья рядом.

— Тесновато. Было бы неплохо иметь еще одну или две спальни, а площадка за виллой идеально подходит для бассейна. Я так и вижу это — огромный бассейн, а за ним вид на прекрасную долину.

— Джио, у меня нет таких денег.

— Но у меня есть, — парировал он. — Бассейн — это, пожалуй, чересчур, но спальни… Лучше сделать все до появления ребенка. Ты ведь не хочешь, чтобы тут были грязь и беспорядок?

Джио обсуждает вложение денег в ее дом? Кажется, ситуация постепенно меняется. Но слова, которых она ждала, еще не сказаны, и Джио не может определиться, «мы» это или «ты».

— Кстати, с Камиллой Понти все будет в порядке, — неожиданно сказал Джио. — Я говорил с Марко, ее бывшим партнером по бизнесу. Он собирается принять ее обратно.

Анита очень удивилась:

— Просто так?

Он посмеялся:

— Ну, не совсем. Марко не знал, что у Камиллы ребенок-инвалид. Она никогда не говорила о себе, и он не представлял, в какой ситуации она оказалась. Так что он принимает ее на работу, на другую должность, с небольшой фиксированной зарплатой, которой хватит на жизнь. Кроме того, Марко будет оплачивать счета ее сына. Если все пойдет нормально, он повысит ей зарплату.

— Ого! Впечатляет. Как ты уговорил его?

— Я привел его в больницу, и Камилла познакомила Марко со своим сыном. Он ушел в слезах.

— А ты видел мальчика?

Он кивнул:

— Да. И, должен признать, там отличные специалисты, за это стоит платить. Мальчик ограничен в способностях, но они понимают, когда он отвечает, и общаются с ним гораздо лучше, чем я мог представить. Выглядит он довольным, что стало для меня неожиданностью.

— Это так грустно.

— Да. Грустно. Иди сюда.

Анита прильнула к нему, и Джио положил руку на ее живот.

– Ciao, малыш, — сказал он, легонько побарабанив пальцами по животу, потом обратился к ней: — Ты в порядке?

— Кажется, да. Я сегодня виделась с Лукой, и он запишет меня на УЗИ где-то на двенадцатой неделе беременности.

— Можно мне пойти с тобой?

Во взгляде Джио была забавная неуверенность, как будто он сомневался в ответе Аниты. Она обняла его:

— Ох, Джио, конечно, можно. Это и твой ребенок.

– Grazie, — промурлыкал он и поцеловал молодую женщину.

Анита положила руку поверх его руки:

— Надеюсь, малыш в порядке.

— Я тоже, но, если нет, это не имеет значения. Я все равно буду любить его. Ты была не права. Дело не в том, что я не могу найти в своем сердце место для любви к ребенку. Я просто боюсь разочаровать его. Но, пока ты не забеременела, я не представлял, что значит быть родителем. Мне было известно об ответственности и необходимости эмоционально защищать ребенка, однако я не понимал, каково это — чувствовать, что твой ребенок растет и развивается, превращаясь в настоящего человека, в частичку тебя. Что бы с нами ни произошло, я никогда не брошу его.

— О, Джио.

Анита поцеловала его в щетинистый подбородок. Он повернул голову, нашел ее губы и впился в них долгим поцелуем.

— Ты голодна? — спросил Джио. — Тебе нужно поесть.

Она улыбнулась:

— Я весь вечер ела печенье.

— Хорошо. Потому что я хочу предложить тебе кое-что другое, — сказал он, задорно улыбаясь и напоминая того мальчишку, в которого она когда-то влюбилась.

Джио взял Аниту на руки, вышел в коридор и повернул направо, а не налево.

— Куда ты меня несешь?

— Это сюрприз.

Он вышел с ней во двор.

Джио отвез Аниту в каштановый лес в поместье Валтьери.

Они припарковались, он достал из багажника корзину для пикника, повесил на плечо плед и направился по тропинке, ведущей к просеке. Перед ними простиралась нескончаемая долина. Они видели особняк, домик Луки и Изабель. Маленькое строение вдалеке — это дом Аниты, а рядом вилла побольше, где живут ее родители.

— Мне здесь очень нравится, — заметила Анита, устраиваясь на пледе.

Джио лег рядом, закинув руки за голову:

— Да, ты всегда любила это место. Если я не мог тебя найти, а мне требовалась помощь, я знал, куда идти.

— Я до сих пор прихожу сюда, когда хочу побыть одна и подумать о чем-нибудь.

— Как и я. Мы много времени проводили в этих лесах, когда были детьми. Помнишь?

Джио вытянул руку в сторону, чтобы Анита могла использовать ее в качестве подушки.

— Конечно. Я помню, как ты упал с дерева, сломал ногу, и мне пришлось ехать на твоем велосипеде в особняк, чтобы позвать на помощь. А ты злился.

— Да, похоже на меня, — засмеялся Джио. — А помнишь, как я врезался в дерево?

— Ты очень сильно ударился. Я испугалась, что ты больше не сможешь дышать.

— Это было ужасно, — согласился он. — Я никогда не рассказывал об этом родителям.

Анита улыбнулась и положила руку на живот.

— Интересно, будет ли малыш таким, как ты? — Она скорчила недовольную рожицу. — Такого сорванца ужасно тяжело воспитывать.

— Уверен, мы справимся, — заверил ее Джио.

И снова это «мы» повисло в воздухе.

Он притянул молодую женщину к себе, она прижалась щекой к его груди.

Что же готовит им будущее?

Джио перенес встречу с клиентом и вернулся домой, чтобы отвезти Аниту на УЗИ. Всю дорогу она пила воду, как ей было предписано.

— Надеюсь, мне не придется ждать слишком долго, — смущенно сказала она.

Ждать не пришлось ни минуты. Лука встретил их и обнял.

— Мне уйти или остаться? — спросил он.

— Останься, — кивнул Джио.

Он внезапно испугался за ребенка. Если что-то пойдет не так, лучше, чтобы Лука был рядом и мог их успокоить.

Джио никогда не думал об этом раньше, однако история сына Камиллы Понти ярко продемонстрировала, как плохо все может обернуться. Только увидев несчастного мальчика, Джио оценил всю ответственность, лежащую на родителях.

Анита легла на кушетку, расстегивая ставшие слишком тесными джинсы и немного спуская их. Она протянула руку, и Джио взял ее, уставившись на экран. Специалист начал обследование:

— Так. Вот здесь голова, спина и — видите? Мерцание? Это бьется сердце.

Джио услышал, как Анита вздохнула, и сжал ее руку. Обследование продолжалось, врач проверял, как расположена плацента, нет ли второго плода, определял срок беременности…

В ту ночь они занялись любовью спешно и яростно. Анита открывала упаковку презерватива дрожащими руками. Случайно повредила его? Возможно. Джио тогда изнывал от желания и ничего не заметил, но теперь это не важно. Он видит своего будущего ребенка…

— Все очень хорошо, — заметил Лука и положил руку на плечо Джио. — Можете оба расслабиться.

— Хотите получить снимок? — спросил врач.

— Да, пожалуйста, — одновременно сказали будущие родители.

Джио попросил два экземпляра. По одному каждому, чтобы он мог хранить свой в портмоне и всегда носить с собой. Анита отправилась в туалет, спеша избавиться от выпитой воды.

Лука отвел брата в холл:

— Ну, каково это?

— Потрясающе, — протянул Джио, глядя на снимок. Он был не очень четким, и приходилось щуриться, чтобы различить что-то. — Просто потрясающе. Я не верю, что это происходит на самом деле.

— О, все по-настоящему. Подожди. Время пролетит, как один день, и вот ты просыпаешься воскресным утром оттого, что прибежал твой ребенок с улыбкой на лице и книгой сказок в руках.

— Пытаешься запугать меня?

Лука улыбнулся и обнял брата:

— Ни в коем случае. Тебе понравится. Ладно, мне надо идти, у меня работа, но я рад был увидеться с вами и узнать, что все в порядке.

— Спасибо, Лука. За все.

Он улыбнулся, кивнул и оставил Джио рассматривать снимок ребенка. Был ли он зачат в ту ночь? Тогда они впервые за пять лет занимались любовью, и после этого он почувствовал, как что-то изменилось.

Чувствовала ли то же самое Кирстен в ночь, когда был зачат их ребенок?

«Ох, Кирстен, мне очень жаль. Я не хотел причинить тебе боль. Я не хотел, чтобы наш ребенок умер».

— Джио? Ты в порядке?

Он взял себя в руки, улыбнулся Аните и вдруг осознал, насколько ему хорошо. Прошлое перестало терзать Джио. То была не его вина: он не знал о беременности Кирстен, ему не за что винить себя. А теперь перед ним открывалось будущее.

— Да, я в порядке, — сказал он, сморгнув внезапно выступившие слезы радости. — А ты?

Она улыбнулась в ответ, ее лицо было безмятежным.

— Как никогда. Пообедаем где-нибудь?

— Отличная идея. Вот твой снимок.

Анита положила конверт в сумочку:

— Интересно, мальчик или девочка?

— Разве это имеет значение?

— Нет. Конечно нет. Но мне кажется, что девочку не так тяжело воспитывать.

— Только до полового созревания, — сухо бросил Джио и вывел ее из больницы.