Они не просто сыщики, они сотрудники Службы Контроля — специального подразделения по расследованию преступлений, совершенных… эльфами, гномами, гоблинами и прочими представителями Малых Народов. Работа СК осложняется тем, что эти самые представители носят личины, которые делают их неотличимыми от обычных людей. Попробуй поймай преступника, который может менять облик по своему усмотрению, да еще норовит наслать на своих преследователей всех демонов ада… Но сотрудники СК справляются, ведь они тоже не совсем люди…
v 1.0 — Создание файла fb2 — pahenich
v 1.1 — обработка и удаление дублей иллюстраций — n3wb13
Настоящее «Жигулевское» пиво теперь уже нигде не найти. Прошли те времена, когда пузатые пивовозы развозили раз в день свое драгоценное содержимое по всему городу, и народ, с утра страдавший нестерпимой головной болью, занимал очередь заранее, держа наготове трехлитровые банки или уже почти канувшие в Лету бидоны. Особо страждущие заранее запасались огромными десятилитровыми канистрами. И пиво после двухчасового ожидания казалось восхитительным и невероятно живительным.
«Да, те времена прошли», — подумал я и достал очередную бутылочку чешского «Будвайзера», уже третью или четвертую за сегодняшний вечер. Впрочем, нынешние времена в отношении пива были ничуть не хуже, а, возможно, даже лучше.
Нынешний день выдался довольно скучным: работы было мало, да и та — в основном бумажная волокита по давно завершенным делам, к тому же большую ее часть я умудрился проделать еще утром. Поэтому к пяти вечера я мог с полным правом отпустить Оленьку, нашу ведьмочку-секретаршу, домой. Попросив ее перед уходом приготовить нехитрую закуску, я спокойно наслаждался пивом в ожидании Вика, который бегал где-то целый день. Шеф уехал в Москву на очередной нудный конгресс ископаемых магов, а весь остальной штат давно уже отбыл на отдых в Африку, оставив на наши с Виком головы решение всех проблем и поселив в наших душах невыразимое чувство зависти. Проводить лето в Чертанске — занятие не самое приятное, и даже наличие пива не спасало от жары и скуки. Хорошо еще, что в офисе стояли приличные кондиционеры. Впрочем, к производственным трудностям нам было не привыкать.
Телевизионная панель во всю стену, купленная на гонорар за последнее расследование, показывала новости, которые снова больше походили на ужастики. Выдержать такое не сумел бы не только обычный смертный, но даже сертифицированный маг-детектив, поэтому я отключил звук и отхлебнул пиво.
Дел действительно накопилось не очень много. Пару недель назад к нам за помощью обратился восьмисотлетний вампир, у которого кто-то умыкнул личный гроб. Через пару дней выяснилось, что таким образом ему отомстила бывшая любовница, которую он бросил примерно восемьдесят лет назад. Он бросил и забыл, а она, как оказалось, не забыла и все эти годы коварно вынашивала план мести. Вампиру очень повезло, что он додумался сразу позвонить нам. Без гроба он не мог спать и совершенно выбился из сил. Он боялся света и злых людей и только в гробу, к которому очень привык, чувствовал себя относительно спокойно. Пришлось на время поисков пристроить его жить в подсобку, заранее выкрутив там лампочки, а это очень нервировало Оленьку. Она, несмотря на то, что сама принадлежала к «темным силам», мышей не переносила. Любых. А несчастный старый вампир, чтобы не потерять форму, ежедневно на полчасика превращался в огромную летучую мышь. Его первое появление в мышином обличье Ольга встретила таким диким и оглушительным визгом, что мы с Виком на пару минут оглохли. Дошло до того, что через несколько дней у нее выработался условный рефлекс, и было уже неважно, в какой форме появлялся перед девушкой злосчастный вампир — визжала Ольга одинаково громко. Все пять дней, что бедолага прятался в офисе, она была сама не своя; впрочем, вампир, по-моему, тоже потихоньку начал сходить с ума. Из-за своего взвинченного состояния Оля умудрилась купить вместо человеческого «Будвайзера» несколько баночек дикого молодежного коктейля из химикатов, чем очень огорчила Вика. Он даже всерьез предложил дать ей расчет, но потом сбагрил коктейли вампиру. Нашего постояльца сильно развезло, а такого с ним не случалось уже долгие-долгие годы. Опьянев, он начал вспоминать истории из своей мрачной жизни, а Вик от этих рассказов развеселился и снял с повестки дня свое предложение уволить Олю.
К концу недели мы разыскали похищенный гроб, и нам его даже добровольно вернули: после угрозы отправить дело в Москву на доследование. Все-таки, как-никак, покушение на убийство.
Вампир, конечно, не мог скончаться от сердечного приступа. Но понять нашего заказчика было можно: пятьсот лет спать в одном и том же гробу, который сделал по спецзаказу сам Леонардо да Винчи, привыкнуть к этому гробу, прикипеть всей душой… А потом разом всего лишиться и ночевать в подозрительной подсобке! К тому же, вампир стал сильно бояться Оленьку, забивался в самый темный угол и старался сидеть там очень тихо.
«Так ему, старому хрычу, и надо!» — сообщила нам его бывшая пассия, но гроб все же отдала. Вампир рассчитался с нами фамильными драгоценностями (прейскурант у нас не из самых дешевых) и поспешно удалился, а Ольга, наконец, успокоилась, перестала настороженно озираться по сторонам и орать при малейшем шевелении в подсобке.
После этого случая эксцессов больше не происходило, город жил тихо и мирно, о чем мы с Виком и докладывали высокому начальству в Москву. И спокойно вторую неделю занимались оформлением давно требовавших разбора бумаг и сравнительным анализом сортов пива. Пока лидировал «Будвайзер», хотя немецкий «Пауланер» наступал ему на пятки.
Я отхлебнул еще глоток, и тут дверь резко распахнулась. Перед моим все еще ясным взором предстал мой друг и бессменный партнер во всех начинаниях, Вик. Выражение его лица заставило шевельнуться в моей душе некое смутное опасение, поскольку на лице этом отчетливо читалось радостное оживление — и начальные признаки безумия. В таком состоянии Вик бывал особенно опасен для общества.
— Ольга, прелесть! — закричал он с порога. — Айне тассе кафе, битте!
Вик был высоким, широкоплечим, с наивной детской улыбкой, которая пропадала лишь тогда, когда ему приходилось убивать очередного возомнившего о себе преступника. В те моменты Вик становился очень серьезным.
— Что это ты перешел на немецкий? — подозрительно поинтересовался я. — А Ольгу не ищи, я ее отпустил.
— Хэнде хох! Сушите весла, сэр, — Вик выхватил у меня из рук бутылку и одним мощным глотком ополовинил ее. — Наш рейсовый автобус совершил очередную незапланированную остановку, просим пассажиров сойти на берег. Мне звонил шеф, опять работать заставляет!
Это было уже серьезно. Шеф не любил без веской причины беспокоить своих «любимых» сотрудников, ибо, занимаясь текучкой, мы приносили больше пользы.
Наше отделение «СКРПЧНС’а», что в официальных документах расшифровывалось как «Служба Контроля, Расследования и Предупреждения Чрезвычайных и Нестандартных Ситуаций», традиционно отличалось высокими показателями по раскрытию преступлений и частенько удостаивалось похвалы сверху, но при этом наше начальство довольно редко давало нам прямые указания. И если уж шеф самолично озаботился обеспечить нас работой, оторвав задницу от доклада на своем драгоценном конгрессе, то дело воистину предстояло важное, и следовало уделить ему все наше внимание.
Не знаю точно, кто придумал нашей «Службе» такое длинное и сложное название, но из-за получившейся в результате непроизносимой аббревиатуры мы предпочитали сокращать и представляться просто — «Служба Контроля» или «СК».
Ходили слухи, что непосредственное участие в формировании и «Службы», и ее названия принимал лично наш шеф, и, в силу своего несколько странного чувства юмора, протолкнул это название на Совете.
— А почему шеф не позвонил прямо в офис? — поинтересовался я, возвращая свою бутылку.
— Да потому, друг мой Лис, что ты изволишь третий час попивать пиво, а наш шеф, как ты помнишь, обладает неприятной способностью чуять алкоголь за две тысячи километров. И сегодня он в очередной раз это продемонстрировал. Тебе просто не повезло. Кстати, мне до сих пор интересна его максимальная дистанция. Надо будет проверить, когда буду в следующий раз на Брайтоне… Так что мне было приказано дуть в офис, развеять твое алкогольное опьянение и приступать к делу.
— Эй, — забеспокоился я. — Не надо развеивать!
— Ничего не знаю! Начальство приказало, а верный подчиненный выполняет!
Вик подло пробормотал отрезвляющее заклинание и быстро отскочил в сторону, еле увернувшись от пивной пробки, которую я схватил со стола и швырнул в него в отместку за такую позорную преданность начальству и нелюбовь к друзьям.
— Ну вот, теперь порядок, — довольно заулыбался ловкий Вик. — Трезвый и злой Лис — гроза преступного мира Чертанска — выходит на тропу войны!
— Ну все, сам нарвался, — прервал я его, мрачно встряхнув головой в попытках отыскать остатки опьянения. Таковые отсутствовали. Вик сработал чисто, а значит, пиво я выпил зря. — Давай, докладывай!
— А чего докладывать? — удивился Вик. — Я, вообще-то, думал, что ты уже в курсе. Я толком ничего не знаю. Шеф сказал, что сбросит файлик на наш е-майлик. Ты почту сегодня проверял?
— Ольга, наверное, смотрела, но ничего интересного там не было, иначе она бы мне сказала. Сейчас гляну еще разок.
Проверить почту — дело одной минуты. Письмо от шефа обнаружилось, но почему-то в моем личном ящике, а не в почте отдела. Качалось оно минуты три, и это при нашем-то соединении! Астральные линии, на которых даже 5D-фильмы не тормозили онлайн. Скорее всего, такой размер письму обеспечили меры защиты, наложенные шефом. Обереги весят чертовски много.
При попытке открыть сообщение письмо нагло потребовало пароль текущей недели. Когда же мы успешно выполнили это пожелание, на экране появилось вечно озабоченное мировыми проблемами лицо Яхонта Марии Игоревича фон Штарка, профессора, члена-корреспондента большинства академий мира, как человеческих, так и менее известных широкой общественности, а по совместительству нашего глубокоуважаемого и столь же глубоко любимого шефа. Он грозно посмотрел на нас с экрана, а качество картинки было настолько высоким, что можно было разглядеть каждую морщинку на его челе. Казалось, он предстал перед нами не в виде файла, а вживую. Не знаю, лицезрел ли сейчас шеф на самом деле наши физиономии, особенно мою, слегка помятую, несмотря на заклятье отрезвления? Может, и лицезрел, кто ж его знает, Высшего Мага? Ему год назад стукнуло двести пятьдесят лет, и он, наверное, забыл больше, чем мы когда-либо узнаем.
— Стоцкий, Гусев, почему расслабляетесь в рабочее время? Лишу тринадцатой зарплаты или левых заработков, будете знать.
— Мы не расслабляемся, Яхонт Игоревич, — машинально, по давно выработанной и отточенной до автоматизма привычке хором начали оправдываться мы, потом внезапно опомнились и с некоторым подозрением стали слушать шефа дальше.
— Сегодня ко мне в Москву, оторвав меня от важнейших дел, поступил некий сигнал из подконтрольной вам территории. Очень тревожный сигнал. Если неладно в одном из городов нашей огромной Родины, то я не могу спокойно спать и есть. — С шефом временами случались подобные приступы пафоса, с которыми он пытался бороться, когда замечал их. Сказывалось его советское бюрократическое прошлое, которое даже на такой незаурядной личности оставило мощный отпечаток. — К тому же, я не могу спокойно заниматься подготовкой доклада!
Ну, конечно, доклад для шефа — это святое. Сейчас спихнет на нас все проблемы и вздохнет с облегчением. Когда же я стану большим начальником?
— Теперь конкретика. Сегодня мне позвонили из центрального представительства гномов, а вы, надеюсь, понимаете, какие силы могли столь запросто и бесцеремонно выйти на мой уровень? Так вот, у одного гнома, имеющего солидный вес в их общине, возникли серьезные проблемы. Эти проблемы вы и должны решить. Просили помочь по возможности без огласки, так что постарайтесь сделать все тихо, не привлекая излишнего внимания. Все данные по контакту прилагаются в отдельном файле. Разберетесь. Докладывать будете лично мне, никакой утечки информации, но… — шеф зашевелил губами, что-то мысленно подсчитывая, — не чаще раза в день… нет, лучше, в два… в три!
Запись закончилась.
— Вот так всегда, и даже не попрощался, — обиделся Вик. — Интересно, что там за данные?
Второй файл содержал обещанные шефом дополнительные сведения. Перед нами на экране появилось неприятное лицо, по самые глаза заросшее бородой.
— Арабский террорист, — радостно заорал Вик. — Мы будем ловить террориста! Американцы всегда обещают за них много денег. Поймаю, куплю себе красную «Феррари»… нет, лучше две или маленький самолет… и буду летать по небу, плевать всем на лысины!
— Рано радуешься, — злорадно поспешил я огорчить размечтавшегося Вика, вглядываясь в сопроводительный текст. — Это не террорист, это наш контакт — гном Бин Дубольд Третий, глава Чертанского филиала гномьей фирмы «Адамант». Персона класса VIP. Торговля драгоценными металлами, камнями и готовыми изделиями. В Чертанске его филиал имеет три склада продукции, два небольших завода и одно здание управления. Товары, сейчас имеющиеся на складах, приблизительно оцениваются на сумму около ста миллионов евро. Товарооборот компании составляет около трехсот миллионов евро в год. Информация строго секретна.
Дальше шли телефоны, е-мейлы, адреса и прочие контакты господина Дубольда Третьего. Ничего по существу дела мы в файлах не нашли.
Население каждого города нашей необъятной Родины, да и всего мира в целом, состоит не только из людей. В мире живет великое множество рас и народов. Целиком обо всех не сказано, наверное, и в Большой Энциклопедии Совета. Законопослушным, но слишком гордым эльфам приходится уживаться с гномами, буйными после нескольких кружек эля, и с вечно наглыми гоблинами. Феи, наяды и дриады вынуждены мириться с такими неспокойными соседями, как вампиры и оборотни, которые не делают различий между теплокровными расами. А преступные группировки орков в 90-е годы держали в страхе целые города, пока, наконец, с ними не справились особые бригады Совета. Всех, конечно, не перечислить, да я и не ставлю перед собой такой цели.
Каждый Народец маскируется как может, применяя отточенные столетьями заклинанья и обманные личины. Все-таки настоящих людей несравнимое большинство, и, если бы это большинство докопалось до правды, началось бы такое массовое истребление Малых Народов, какого не видели и в годы Святой Инквизиции. Тогда отцы-иезуиты узнали каким-то образом часть правды и объявили священную войну ведьмам и их приспешникам, в кои скопом записали абсолютно всех представителей нечеловеческих рас.
В силу такого тайного образа жизни нередко возникают конфликты, упоминания о которых вы не найдете в официальных СМИ. Их-то наша «Служба», собственно, и призвана решать. Конечно, до сих пор существуют и особые бригады, и разного рода специальные отделы, о целях и задачах которых осведомлены лишь члены Совета. Но нам нет дела до них. У нас своя работа.
«Служба Контроля» — аналог человеческой полиции, хотя работаем мы преимущественно за гонорары, а не зарплаты. К счастью, представителей Малых Народов в процентном отношении очень мало, поэтому даже сил нашего небольшого отдела достаточно для контроля ситуации в городе. Лишь в самых редких, исключительных случаях мы прибегаем к помощи извне, в основном же предпочитаем улаживать проблемы своими силами. А проблем этих, к счастью, обычно не слишком много. Работа, конечно, неблагодарная, но зато платят за нее неплохо, да и по служебной лестнице можно успешно продвинуться. За неполных четыре года работы мы с Виком дослужились до магов-детективов (а это соответствовало титулярному советнику в старых, еще царских табелях о рангах), Лена — до штатного аналитика высшей категории, а Брайн с Чингизом получили вполне заслуженные звания штабс-капитанов по категории Истребителей, так что перспективы перед всеми открывались самые радужные. С нашим чинами при желании уже можно было выходить и на международный уровень.
— И чем же мы все-таки займемся? — капризно спросил Вик. — Хоть бы какую-то наводку дали по сути вопроса. Подготовиться же надо!
— На месте разберемся. Давай, звони этому Дубольду, договорись о встрече.
— Так вечер уже, — Вик явно обиделся на шефа за недостаток информации и собрался саботировать задание по мере своих возможностей.
— Вечер — не ночь, и вообще, нечего было меня отрезвлять. Сам виноват. Захотел работать — будем работать, да и шеф обычно зря не звонит. Дело пахнет большими деньгами! Может, и нам часть перепадет. Заработаешь на свой «Феррари».
Вик задумался.
— Слушай, а ты прав. Мне бы не помешал красный «Феррари»! Или хотя бы маленький «Порш». Нет? Не «порш»? Дайте мне крутую тачку! У тебя же есть!
— Я езжу на машине шефа как временно исполняющий обязанности начальника отдела. Если хочешь, могу тоже уехать отдыхать и оставить тебе свои полномочия в полном объеме, вместе с привилегиями! А что, мысль интересная, чем я хуже остальных? Сделали меня и. о. — сами виноваты. Издам приказ о своем внеочередном отпуске, а тебя оставлю и. о. и. о., будешь знать!
— Нет, спасибо, — испугался Вик моих коварных планов. — Не надо! Лучше уж я пешочком, да на трамвайчике.
— Ой, только не надо прибедняться. На трамвайчике он… Хотя, конечно, твой джип размерами вполне схож с трамвайчиком, тут ты не соврал. Звони уже, а то дождешься нехорошего. Человек я недобрый, ты меня знаешь…
Предварительно включив громкую связь, он набрал номер, логично остановившись на персональном мобильном из длинного списка предоставленных в файле телефонных номеров.
Голос господина Дубольда был под стать его внешнему виду, хриплый и неприятный.
— Слушаю, кто говорит?
— Гусев Виктор Сергеевич, маг-детектив Чертанского отдела «СК». Надо встретиться и побеседовать. Думаю, вы понимаете, о чем идет речь?
— Да. Через полчаса в «Молотобойце».
Раздались короткие гудки. Этот Дубольд оказался не очень вежливым типом; впрочем, чего еще ожидать от гнома? А может быть, не прощаться — это общая черта всех начальников, независимо от расы?
— Ну что же, — подытожил я. — Поехали в «Молотобоец». Только надо не забыть поменять номера на машине, а то мало ли что, еще засветимся раньше времени…
— Сделаем, — согласился Вик.
«Молотобоец» был небольшим гномьим баром, появившимся в нашем городе достаточно давно. Располагался он в центре, неподалеку от гоблинского ночного клуба «Плесень» и эльфийского ресторана «Высокая Луна». Вообще, город у нас богат на всевозможные увеселительные заведения. Одно время в моду вошли ночные дискотеки, и их устраивали чуть не на каждом шагу. Особенно преуспели в этом деле представители ночных рас: гоблины и вампиры. Потом мода перешла на рестораны. Тут уж постарались эльфы. Кому как не им, любителям помпезных торжеств, вкладывать деньги в дорогущие места для питания. Деньги должны работать, это понимал самый последний гоблин, что уж говорить об эльфах, умеющих делать состояния из ничего. Теперь же мода вновь сделала виток и вернулась к маленьким и уютным кафе-барам. Дубольд шел в ногу со временем, назначая нам встречу в подобном месте, хотя, возможно, он просто являлся владельцем «Молотобойца». Точных данных по этому поводу в файле не было, оставалось лишь строить догадки.
Подъехали мы вовремя. Припарковав наш рабочий «БМВ» неподалеку, мы зашли в бар, предварительно набросив на себя невыразительные личины. За машину мы не беспокоились, охранные заклятья лучше всякой сигнализации. Не позавидовал бы я тому угонщику, который позарился бы на нашу машину.
Посетителей оказалось немного, несмотря на вполне подходящий час для принятия пива в дружеской компании. Я с сожалением вспомнил бутылки «Будвайзера» и бодрость духа с радостью жизни, ушедшие от меня вместе с опьянением. А уже через секунду я понял, почему в баре так мало посетителей. Не всякому понравится, когда несколько мрачных типов, плечистых, но низкорослых, попытаются его с ходу развернуть к стенке и обыскать под предлогом обнаружения запрещенных предметов или чего еще, подробности мы выяснять не стали. Нам с Виком такие шутки никогда не нравились, поэтому пришлось немного проучить несообразительных гномов, возомнивших о себе невесть что. Мы все-таки маги-детективы, обученные и натренированные, и справиться с нами не так-то просто, тем более с двумя сразу.
Вик, не раздумывая, применил сонное заклятье. Несмотря на то, что магия на гномов действует не особо эффективно, двое из них тут же прилегли на пол и дружно захрапели. Остальных успокоил я, наслав на них сильную чесотку. Гномам моментально стало не до нас. «Дешево и сердито», — как говорит наш шеф, пытаясь сэкономить на внеплановых расходах. Зато обошлись без увечий, хотя начало нашего рандеву с Дубольдом теперь нельзя было назвать приятным.
— Вот гномы, совсем обнаглели! — взъярился Вик, когда один из бешено чешущихся умудрился болезненно пихнуть его локтем в бок. Из-за ближайших столиков уже спешили на помощь своим все те, кто до этого мирно потягивал эль из литровых кружек. — Сейчас вы все у меня получите на орехи!
— Довольно, это ко мне! — раздался властный голос из глубины бара. Толпа нехотя остановилась и, ворча, разошлась по своим местам. Мы с Виком проигнорировали гномье проявление недовольства и отправились искать обладателя властного голоса. Он обнаружился в самом конце зала, за угловым столиком. Это был, как мы и подозревали, известный нам по фотографии Бин Дубольд Третий, хотя ошибиться было бы нетрудно: для людей все гномы на одно лицо, точнее, на одну бороду. Гномы редко носили личины: они в них почти не нуждались, ведь для стороннего наблюдателя они выглядели, как не слишком привлекательные, крепкие бородатые коротышки. Этакий слет байкеров-недоростков. Тем более что гномы любили кожаные клепаные куртки и мотоциклы, хотя не каждый из них доставал до педалей ногами. Впрочем, в последнее время политкорректность призывала называть их рост «достаточным». Мой давний приятель, живущий в Штатах, писал, что тамошних гномов называют теперь «дварфоамериканцы», а упырей, оживших мертвецов и прочую нечисть — «некроамериканцы». Слава всем богам, что до нас эти новомодные поветрия пока не докатились.
— Господин Дубольд? — поинтересовался Вик, внимательно рассматривая гнома, словно надеясь, что, благодаря какому-то чуду, он все же окажется не нашим заказчиком, а пресловутым террористом, за поимку которого можно сорвать изрядный куш.
— Точно, — недобро зыркнул гном. — Вы люди фон Штарка?
— Они самые. — Я взял инициативу на себя. — Детектив Стоцкий и детектив Гусев. Верительные печати предъявлять?
На гномов всегда производил впечатление официоз, взгляд Дубольда несколько смягчился, но приза зрительских симпатий мы все равно не удостоились.
— Обязательно. Пока присаживайтесь. Что будете: эль или что-нибудь покрепче?
— Кофе у вас подают? — недовольно спросил Вик, пока мы устраивались поудобнее: бок у него еще побаливал. Я тем временем накинул кокон безмолвия на наш столик. Так, на всякий случай, мало ли…
— Берк, два кофе, — крикнул Дубольд в сторону барной стойки. Мне пришлось пропустить его слова сквозь кокон, а то кофе мы ждали бы до второго пришествия. — Вас уже ввели в курс дела?
— Нет, нам сказали обращаться за всеми разъяснениями напрямую к вам.
— Раз сказали, разъясним, — гном, как видно, попытался пошутить, но в последний момент передумал. — Недавно у нас случилось происшествие, о котором пока знаю только я. Даже члены нашей общины не в курсе. Я лишь попросил у них содействия, и прислали вас. Дело конфиденциальное, хотя может коснуться многих. Поэтому, думаю, вас не нужно предупреждать о неразглашении?
— Не нужно, — заинтересовался я. — Нам нужны подробности.
Берк принес кофе, оказавшийся очень даже неплохим эспрессо.
— Будут вам подробности. Сначала печати!
Мы по очереди закатали рукава, Дубольд пробормотал активирующую формулу, и на наших запястьях высветились специальные печати, подтверждающие полноту наших полномочий.
— Порядок. Теперь можно и поговорить.
Гном откинулся на спинку стула и задумался.
— Все случилось чуть больше недели назад. Как вы, наверное, знаете, наша фирма занимается изготовлением ювелирных изделий чрезвычайно высокого качества, и довольно часто в нашем распоряжении оказываются крайне дорогие вещи. Так вот, пару недель назад ко мне попал уникальный бриллиант, рыночная стоимость которого оценивается приблизительно в двадцать миллионов евро. Сами понимаете, такое сокровище требовало соответствующей охраны. Я поместил его в личный сейф в своем кабинете, а десять дней назад обнаружил, что камень пропал. До сих пор не могу понять, как это могло произойти? Сейф делали лучшие наши мастера, и открыть его, не зная код, без оригинального ключа — просто невозможно! Однако это случилось. Служба безопасности у нас на очень высоком уровне, но после такого я больше не могу никому полностью доверять. Поэтому и пришлось обратиться к вам. О пропаже я еще не докладывал своему руководству и пытался разобраться своими силами, но безрезультатно. Больше тянуть я не могу: через несколько дней я должен представить наверх отчет и умолчать о таком инциденте не имею права. И дело не только в бриллианте. Вместе с ним были похищены очень важные финансовые документы, также находившиеся в сейфе. Настолько важные, что их оглашение может полностью парализовать работу не только нашего филиала, но и всей компании. Поэтому я и обратился к фон Штарку через своих друзей. Его репутация известна всем. Если вы не справитесь, то могут полететь очень высокие головы…
«Высокие головы гномов» — это неплохой каламбур», — подумалось мне.
— Давайте уточним, — предложил я уже вслух. — Нам нужно найти злоумышленника, проникшего в ваш сейф. Узнать, использовал ли он каким-либо образом полученную информацию. И, наконец, изъять эту информацию в полном объеме. И, вдобавок, не забыть про бриллиант.
Гном кивнул.
— Все верно, — подтвердил он. — А негодяя схватить и передать мне. С ним мы будем разбираться сами. Если у вас все получится, благодарность моя будет безмерна, сумму гонорара можете назвать сами.
— Не волнуйтесь, назовем. А пока нам потребуется вот столько на текущие расходы, — я черкнул несколько цифр на салфетке. Гном посмотрел и кивнул, не поморщившись, хотя я и завысил сумму аванса на пятьдесят процентов.
— Завтра с утра деньги у вас будут. Какая помощь вам еще потребуется?
Я ненадолго задумался.
— Во-первых, полный доступ в офис компании и возможность общаться со всеми сотрудниками. Конечно, я не прошу разрешения рыться в архиве, но вот досье на каждого работника, имеющего доступ в ваш личный кабинет, нам необходимо.
Гном опять кивнул.
— Будут вам досье. Я уже все подготовил. Вот распечатки, — Дубольд передал мне папку с бумагами. — К счастью, таких работников у меня всего семеро, не считая охраны. Но охрана почти всегда внизу на проходной и совершает лишь ночные обходы. А похищение произошло днем, так что охрана тут ни при чем.
— Давайте пока не будем отбрасывать ни один из вариантов, — Вик строго посмотрел на гнома. — Случиться может все, что угодно. Поверьте моему опыту. Вот как-то раз парился я в бане…
— Еще нам интересно узнать о ваших предположениях, — перебил я Вика, решив, что Дубольду сейчас не до веселых приключений моего напарника. — Наверняка вы много над этим думали?
— Думал-то я много, но ничего не надумал, а если бы надумал, не звал бы вас. Во всех своих сотрудниках я уверен, как в самом себе. Повторяю, во всех, — гном бросил на Вика предупреждающий взгляд.
— Ну, — пренебрежительно протянул тот, — кражу ведь кто-то совершил?
— Совершил, — признал гном. — В принципе, сделать это мог любой из них. Все они профессионалы высочайшего класса.
— Все воры? — оживленно переспросил Вик.
Гном оставил его без ответа.
— У кого хранится ключ от сейфа? — спросил я.
— Только у меня. Им пользуюсь я один, у остальных свои личные сейфы; конечно, не такие защищенные. А если что, то особо ценные документы сдаются в специальное хранилище.
— Хорошо, а кто еще, помимо работников, бывает в вашем офисе?
— Никто, — уверенно ответил гном. — Деловые встречи мы проводим в других местах. В этом здании находятся только наши сотрудники, чужие сюда не допускаются. Тайком проникнуть внутрь затруднительно. Днем все на виду, а ночью мы ставим мощную систему магической защиты, к тому же на посту постоянно дежурят двое охранников. Систему пробить невозможно. Она установлена во всех отделениях нашей компании, и прецедента еще не возникало.
— У меня вопрос. — Вик вспомнил, что тоже является детективом, и решил проявить профессиональную хватку. — Кто знал о том, что бриллиант лежит у вас в сейфе?
Дубольд замер, глядя в одну точку, что обозначало у него, видимо, высочайшую степень задумчивости. Он просидел так около трех минут.
— Никто, кроме меня. Это точно. Знал я один, ну и, конечно, заказчик, который передал мне камень для работы.
— Что за заказчик? — продолжал допытываться Вик.
— Этого я сказать не могу, — отрезал гном. — Секретная информация.
— А как же мы тогда сможем вам помочь? От нас секретов быть не должно. Малейшая деталь может иметь ключевое значение!
В душе гнома шла борьба между природной скрытностью и желанием выкрутиться из неприятной для него истории с честью. Мы с Виком с интересом наблюдали за исходом поединка. На второй минуте гном сломался.
— Хорошо, — мрачно сказал Дубольд. — Я все расскажу. Бриллиант я получил от одного моего ирландского знакомого. Его зовут О`Рон. Он — эльф. Через два месяца у них запланирована коронация, и этот бриллиант должен стать украшением короны нового эльфийского короля. Передача бриллианта происходила в строгой секретности. О ней знали только я и он. Я лично должен был поработать с камнем, наложить на него кое-какие заклятья. Работать я собирался дома: там у меня оборудована мастерская для спецзаказов — а в офисе только хранил его. Никто не мог знать, что бриллиант у меня, понимаете, никто!
— А если ваш знакомый О`Рон проболтался?
— Такого не могло быть в принципе! Он заинтересован в этом деле сильнее меня. Если камень не найдется — он погиб и его карьера разрушена. Он пойдет под суд ирландского Совета.
— Еще один вопрос, — спросил я. — Все ли ваши подчиненные — гномы?
— Конечно, нет, — Дубольд высокомерно посмотрел на меня. — Мы идем в ногу со временем, и, хотя только гномы разбираются в камнях и металлах на должном уровне, но и другие Малые Народы и даже люди на многое способны. Было бы глупо это отрицать. Поэтому коллектив у нас многонациональный, если можно так сказать. Но каждый занимается своим делом.
— Отлично. И еще одно. Нам нужна легенда. Не можем же мы просто так появиться в вашем офисе и начать задавать вопросы. Это вызовет подозрение.
— Легенда будет, — обрадовал нас гном. — Но только для одного. Двое — это уже перебор. Не пройдет, вызовет слишком много пересудов. Я уже давно подумывал взять себе секретаря. Бумажной работы много — у меня обширная переписка, — а сам я не справляюсь, мало свободного времени. В общем, все знают, что я подыскиваю смышленого кандидата на эту должность. Будете проходить испытательный срок. Решайте, одного из вас я могу таким образом пристроить. Это не вызовет никаких подозрений, к тому же ничего другого я придумать не могу.
— Хорошо, — согласился я. — Это нам подходит. В вашем офисе работать буду я, а детектив Гусев будет заниматься несколько иными вопросами.
Вик бросил в мою сторону подозрительный взгляд.
— Завтра с утра я подъеду прямо на место. Представите меня, как Максима Волкова. Кстати, во сколько начинается ваш рабочий день?
— В девять.
— Тогда до девяти. И не волнуйтесь, мы сделаем все возможное, чтобы вам помочь. Ведь это наша работа!
Мы попрощались с Дубольдом и, прихватив папку с досье, удалились, бросив на прощание несколько грозных взоров в сторону уже пришедших в себя гномов. Те намек поняли и мрачно отвернулись.
— Это наша работа! — передразнил меня Вик, лишь только мы покинули бар.
Я оставил его ехидство без внимания. Информации к размышлению теперь хватало, нужно было все обдумать, разложить по полочкам, тогда, может, и явится из мрака стоящая мысль. А пока — спокойно изучаем досье и составляем предварительное мнение о каждом работнике ЗАО «Адамант», Чертанский филиал.
— Да, и какими это, интересно, вопросами я должен заниматься? — тоном Карлсона, которого забыли накормить вареньем, спросил Вик по дороге в наш офис.
— Проверкой всех подозреваемых по очереди — твое любимое времяпрепровождение! Немножко нудно, согласен, зато на свежем воздухе и с людьми.
— А, — успокоился он, — тогда ладно. Надеюсь, среди них найдется хоть одна симпатичная блондиночка. А лучше две…
— Ха-ха, — приободрил его я. — Там будут одни бородатые гномихи да пара вурдалаков, питающихся одним сырым мясом, так что особо не надейся. Ну, и наш знакомый, господин Дубольд Третий. Его тоже не забудь проверить по полной программе. Исключить из списка мы пока не можем никого. Вдруг он сам и присвоил бриллиант? С таким камушком можно всю жизнь прожить, не работая.
— Проверю, проверю, — успокоил меня Вик. — Всех проверю и тебя заодно!
— А меня-то за что?
— На всякий случай! Вдруг ты прячешь старый скелет в шкафу?
— Не беспокойся, в моем шкафу уже давно зарезервировано место только для тебя. Иные скелеты меня не интересуют!
Вечерний Чертанск сиял огнями сотен рекламных стендов и билбордов, яркой иллюминацией витрин, окон и остановок общественного транспорта. С каждым годом город разрастался и вширь, и вверх, хорошел. Старые дома сносили, а на их месте появлялись шикарные жилые комплексы, в которых можно было провести всю жизнь, не выходя за их пределы. Там было все, что требовалось: магазины, парикмахерские, спортзалы и многое-многое другое.
И жители города очень изменились за последние годы. Пропала вечная неудовлетворенность, лица стали доброжелательнее, а сами люди — увереннее в себе.
И даже дети стали улыбаться чаще.
— А ты знаешь, Лис, за нами хвост, — радостно сообщил мне Вик. Вот человек, не теряется в любой ситуации! — Давай повеселимся?
Веселиться мы любили. Особенно с наглецами, что пытались установить слежку за сотрудниками «Службы». Я бросил взгляд в боковое зеркальце.
— Синяя «Тойота», — подсказал Вик. — Я их давно приметил. Как только от бара отъехали, так они сразу и прицепились. В машине трое или четверо. Будем стряхивать или попробуем взять?
— Если там боевики, мы можем не справиться. Да и устраивать побоище посреди города нам не с руки. Вдруг это люди Дубольда? Тип-то он больно недоверчивый, мало ли что на уме держит.
— Вот и проверим. — Вику явно очень хотелось немного размяться. Кажется, гномы в баре его раззадорили.
— Не забывай, у нас работа. Самое главное — раньше времени не засветиться. Пока мы еще под личинами, и магического вмешательства я не заметил. Так что, мой дорогой мистер Икс, наши маски еще не сорваны. И раньше времени снимать их мы не станем.
— Предложение. Я звоню своим ребятам в ГИБДД, пускай тормознут машинку, проверят там у всех документы да наличие аптечек и других важных предметов, а потом и с нами поделиться информацией не забудут!
— Принимается. Звони Иванову.
Сержант Иванов оказался на месте и заказ наш принял — правда, только после обещания привезти бутылочку хорошего коньячка, лучше французского. А еще лучше две. И обычной водочки ящик, для ребят.
— Надо мимо наряда проехать. Сейчас уходим на проспект, там ребята стоят, работают. Нас пропустят, а этих тормознут.
— Все сделаем в лучшем виде! — Я свернул в короткий проулок, выводящий на нужный нам проспект. «Тойота», шедшая за нами на приличном расстоянии, не отставала.
— Смотри, вон они, нас уже заметили.
Гаишники и правда давно уже нас приметили, но, как и положено опытным партизанам, виду не подали. Зато внимательно вглядывались в машины, следующие за нами. «Тойота» подчинилась повелительному взмаху полосатой палочки и остановилась у обочины.
— Ну, вот и все, — довольно сказал Вик. — На ближайшие полчаса ребята их займут, так что от хвоста мы успешно избавились. Отбросили его, так сказать… Поехали в офис, что ли? Иванов обещал сам отзвониться.
На этот раз добрались до места без приключений. Что-то мне не очень понравилась вражеская активность. К делу еще, можно сказать, и не приступили вовсе, а попытку слежки уже получили. Повезло, что ребята оказались любителями, профи мы могли бы и не засечь, но такое везение тоже было чревато. В первую очередь потерей бдительности.
— Бдительность не теряй, — наставительно сообщил я Вику.
— Я бдю круглые сутки, мой командир! — гордо ответил он, приняв на мгновение обличье Че Гевары.
— Так держать, молодец! Давай пива хлебнем, а то устал что-то за день.
Вик усмехнулся.
— Ты ж его полдня хлебал, от чего устал-то?
— От второй половины, — жалобно сказал я и пошел искать в холодильнике очередной «Будвайзер» или, на худой конец, «Старопрамен». Все-таки чешское пиво, если оно на самом деле настоящее чешское, наверное, самое лучшее в мире! Впрочем, немцы тоже радуют качеством. Так что вечный спор — кто же лучше, пока не решен. Это признает даже наш вечный скептик Чингиз.
Как они там проводят время, интересно, на своем сафари? Гуляют, наверное, дружной толпой, отстреливая тигров и особо наглых аборигенов, и о нас с Виком не вспоминают. А шеф, скорее всего, по уши зарылся в свои бумаги и готовится к очередному дню на конгрессе.
Прихлебывая время от времени прямо из бутылок, мы разложили гномьи бумаги на столе и занялись их изучением. Досье оказались полными, и их проработка заняла много времени. Мы узнали, что в Чертанском офисе «Адаманта» работало, не считая самого Дубольда Третьего, семь персон, все — представители разных рас. А точнее, четверо являлись гномами, двое — фейри (конечно, из Благого Двора), и только одна барышня принадлежала к людскому роду-племени. Коллектив, как и сказал Дубольд, вполне интернациональный.
Начали мы, как ни странно, с человека, и пусть нас не обвиняют в ксенофобии!
«Мария Тильман, — прочел вслух Вик. — Двадцать шесть лет, уроженка Чертанска. Брюнетка, цвет глаз — синий. Рост сто семьдесят два сантиметра».
Тут Вик прекратил читать и принялся восторженно рассматривать фотографию Марии.
— Я же говорил, повезет. Пусть не блондинка, не страшно. Главное, чтобы человек был хороший…
— Давай дальше читай, сеньор Жуан. И так уже поздно, а работы еще навалом.
Вик кивнул и, бросив последний взгляд на фото, продолжил:
«В раннем детстве проявила способности предсказателя, выявлена поисковой группой Совета и направлена на обучение в спецшколу, а затем в Университет Совета на факультет Параспособностей. Параллельно обучалась в Чертанском государственном университете по специальности «бухгалтер-экономист». После окончания принята на испытательный срок в «Адамант». Получила место экономиста-провидца. В данной должности работает три года».
— Интересная мадам, — подытожил Вик и облизнулся, как балованный хозяйский кот при виде свежей сметаны. — Надо будет хорошенько ее проверить…
— Проверяй, да не забывай о своей жене!
— Я же не женат, — не понял Вик.
— Но ведь будешь когда-то!
— Это факт! Я — красавец внешне и внутренне, только оценить это в полном объеме пока удалось лишь мне самому! А вот возьму и женюсь на этой Марии! А что, девушка очень даже ничего, симпатичная, образованная, детей, опять же, не имеет. Вот, правда, возьму и женюсь!
— Поздно! — сказал я. — Я женюсь на ней первым!
— Почему это ты? — обиделся Вик. — Я первый сказал!
— А я первый подумал! Ладно, бросим жребий, — предложил я, пролистывая документы. — Теперь фейри…
Фейри — одна из ветвей древнего рода эльфов. Их, как и самих эльфов, отличала нечеловеческая, неземная красота и большие способности к магии во всех ее проявлениях. Но фейри, в отличие от эльфов, никогда не участвовали в конкурсах красоты. У фейри был недостаток, который закрывал им, несмотря на эффектный внешний вид, путь к славе на этом поприще. Каждый фейри, и мужского, и женского пола, имел телесный дефект. Дефект этот был у каждого свой, индивидуальный. Кто-то скрывал ступни ног, потому что вместо них красовались раздвоенные копыта, кто-то обходился без ноздри или глаза, у кого-то имелся свинячий хвостик или перепончатые лапы. У некоторых женщин-фейри вырастали такие длинные груди, что их приходилось закидывать за спину. Отдельные мужчины-фейри тоже кое-чем отличались, но многим это, наоборот, очень даже нравилось, хотя и не всегда работало, как положено… Вообще, любимыми врачами фейри были пластические хирурги, но, к сожалению, не все недостатки поддавались удалению хирургическим путем.
Наши фейри, судя по фотографиям, если недостатки и имели, то не явные, либо уже успели побывать у хирурга. С фото на нас смотрели настолько совершенные существа, что становилось не по себе. Они оказались родственниками, родными братом и сестрой. Уль и Бэл Горы. Родились в Благом Дворе, он — сорок, она — сорок четыре года назад, а для фейри это небольшой срок. Потом стандартно — учились и работали. Пять лет проходили стажировку в Норвегии по специальности (она была у них общей: специалист по контрактам — менеджер среднего и высшего звена). Занимались сбытом продукции.
— Где же у них секрет? — задумчиво спросил Вик, рассматривая фотографии. — Такие красавцы с виду, но когда точно знаешь, что где-то у них не так… Неприятно. Ну ладно, этих тоже проверить не помешает, поехали дальше.
Досье на гномов были похожи, как две капли воды. Родились, учились, закончили, работают. Все отличные труженики, добропорядочные семьянины, в порочащих связях и наклонностях замечены не были, и вообще, просто образцы для подражания любого ответственного работника. Все они, как и фейри, занимались сбытом готовой продукции, которую привозили в город на секретные склады прямо из подземных горных дворцов. Так что, к сожалению, ничего интересного для себя почерпнуть мы не смогли.
Когда мы закончили, стрелки часов показывали уже далеко за полночь, но ни к каким определенным выводам мы так и не пришли.
— Эх, Ленку бы сюда, — смахнул честный трудовой пот со лба Вик. Лена у нас занималась аналитической работой, с легкостью вычисляя из огромного количества подозреваемых искомый преступный элемент. — Тяжело без ребят. И скучно.
— Ничего, — утешил я. — Скоро вернутся. Вот выпьют всю текилу и вернутся, а потом поедем мы.
— А что нам там делать, если они выпьют всю текилу? — заволновался Вик, размышляя о перспективах отпуска.
Без текилы перспективы отпуска теряли свое очарование. Что там делать еще, не слонов же стрелять, в самом деле…
— Что-то Иванов так и не перезвонил, — вдруг вспомнил я.
— Сейчас наберу, узнаю.
Сержант ответил с пятого раза. Он был уже пьян, находясь на стадии радостного узнавания. Очень кстати: дойди он до стадии «кто виноват и что делать», разговора бы не получилось.
— Кто это? Гусев? Молодец Гусев, хорошую наводку подкинул.
— Какую наводку? — переспросил подозрительный Вик.
— Ну, на этих, в «Тойоте». Банда то была, угонщики, профи конкретные. Мы их второй год ловили, а тут так удачно…
— Что удачно?
— Они вас пасли, точнее тачку вашу, брать хотели ночью. Смотрели, где ставите, какая охрана. И документы у них в порядке оказались. Если бы их просто так останавливали, точно бы отпустили. А тут по наводке, ну, сержант и проявил особую бдительность. Пока проверял документы да аптечки, вспомнил, что видел одного из них на нашей Доске Почета.
— Какой доске?
— Есть у нас тут такая, фотороботы на ней висят. Вспомнил, да и положили они вдвоем с напарником всех четверых мордами в асфальт, а по рации подмогу вызвали. Герои! Так что и медальку, может, дадут. Вот и сидим сейчас, обмываем. С меня причитается!
— Ну ладно, удачно отгулять!..
Вик повесил трубку и задумчиво посмотрел на меня.
— Знаешь что? Надо было дать им угнать «БМВ» шефа! Вот бы он матерился!
— Шею бы нам свернул и утешился. У него свои методы релаксации. Значит, случайные спецы подвернулись, к Дубольду не причастные… Ну ладно, и на этом спасибо. Что, по домам?
— А куда еще? По домам, — согласился Вик и демонстративно зевнул, широко распахнув свою пасть с ослепительно белыми зубами. За своим внешним видом он всегда следил с особой тщательностью.
— Завтра начнешь потихоньку проверять информацию. И слухи не упускай из виду. Походи, поспрашивай соседей. Сам знаешь. Адреса клиентов у тебя есть. А я пойду секретарствовать! Ольге скажешь, чтобы сидела в офисе, никуда не бегала и отвечала на звонки. Если все нормально будет, вечером встречаемся в офисе, часиков в восемь.
— Заметано. Все будет сделано в лучшем виде!
Следующее утро преподнесло мне несколько неприятностей сразу. Во-первых, будильник запищал настолько громко и противно, что я, резко потянувшись, чтобы его выключить, свалился с кровати на пол и долго там лежал, не открывая глаз, оценивая тяжесть нанесенных самому себе повреждений.
Во-вторых, как оказалось, вчера мерзавец Вик опьянение мое свел на нет, а утреннюю головную боль и гадкие ощущения во рту оставил. Я попытался открыть глаза, но от этого голова только разболелась сильнее. И с чего бы это? Вроде бы пил только пиво, ни с чем его не мешал… Наверное, проделки моего «дорогого» напарника. Брился и умывался я с чувством глубокого отвращения ко всему миру в целом и к себе в частности, как к составляющей этого мира. Бесполезной и предпоследней. Последней же был сволочь Вик…
В довершение несчастий на меня внезапно нахлынуло жуткое чувство голода. В попытке избавиться от него я бросился к холодильнику, но обнаружил там только лишь тушеную капусту в самом дальнем углу, приготовленную одной из моих давних подружек, с которой мы расстались много месяцев назад. Капуста находилась в посудине, покрытой по краям плесенью. Раньше посудина звалась сковородой. Я всегда ненавидел готовить дома, а любящей и нежной женой, ожидающей меня после тяжелого трудового дня с тарелкой ароматного борща в одной руке и котлетой — в другой, еще обзавестись не успел. Поэтому питался в основном в кафе и бистро.
Передергиваясь от отвращения и пытаясь удержать содержимое желудка, отчаянно рвущееся наружу, я выкинул капусту вместе со сковородкой в помойное ведро и для надежности тут же уничтожил его огненным заклятьем. Так, на всякий случай. А то кто его знает, сколько времени я буду забывать вынести мусор.
Пламя я залил водой из чайника и еще минут пятнадцать вытирал огромную грязную лужу.
Что-то мое первое утро в качестве сотрудника компании «Адамант» начиналось не слишком весело. Если так и дальше пойдет, то к концу дня меня, скорее всего, вынесут из отдела ногами вперед. К тому же, и пистолет в целях конспирации я оставил в отделе: он у меня не совсем обычный. На вид стандартный девятимиллиметровый «Глок-17» — армейский вариант, но с дополнительным компенсатором, уменьшающим эффект отдачи, и пули специфические, каждая с разрушающим мини-заклятьем. Что поделаешь, часто против наших клиентов простое оружие бессильно…
Нет, с этой головной болью нужно что-то срочно делать. Для начала я проглотил сразу две таблетки аспирина и для верности добавил маленькое заклятье, действующее аналогичным способом, но на астральном уровне. Минут через пятнадцать головная боль сдала свои позиции, но время от времени, после резких движений, виски слегка начинали ныть.
Стало гораздо легче. Для полного счастья я, наплевав на жару, надел свой лучший костюм и, прихватив из довольно толстой стопки паспортов, на всякий случай хранящихся у меня в сейфе, фальшивый паспорт на имя Макса Волкова, отправился в ближайшее кафе, чтобы перекусить перед рабочим днем.
Кафе находилось в соседнем доме, и я слегка напугал тамошнюю официантку, с ходу заказав тарелку солянки, порцию пельменей, три беляша и два стакана сока.
— Вот так завтрак! Каков же у тебя обед, Лис? — озадачила она меня вопросом.
— Растущий организм требует калорий! — гордо сказал я и принялся с чувством поглощать свой заказ. С честью подъев все до последней крошки, сытый и примирившийся с новым днем, я поехал искать офис «Адаманта».
Я решил не вызывать излишних подозрений седьмой моделью «БМВ», только два месяца назад купленной шефом с завода в Мюнхене, и вывел из гаража свой личный старенький «Пежо-504», кабриолет 1969 года, который вел себя вполне прилично: ломался редко, лишь по мелочам, а главное — никогда еще не подводил меня в ответственные моменты. За это я его любил, и он, по-моему, платил мне тем же.
Здание, в котором располагался офис, я нашел быстро. Город у нас хоть и достаточно крупный — с населением больше миллиона, — но уже давно мной изучен и исхожен вдоль и поперек. Я жил тут с рождения, а за прошедшие с этого счастливого момента годы многое можно узнать, даже если и не прилагать никаких усилий. А наш шеф не очень любил, когда мы протирали штаны в офисе, и постоянно гонял нас по разным нужным и ненужным поручениям, ни в малейшей степени не считаясь с нашими желаниями. Но, надо отдать ему должное, он никогда не мешал нашей работе, оставляя за собой только финальное право поощрения или порицания. Просто такой уж у него характер: не может шеф спокойно наблюдать за мнимой активностью.
Офис ютился в небольшом двухэтажном строении советских времен и являл собой практически одинаковые комнатки не больше двадцати квадратных метров. Не слишком представительно для фирмы с таким приличным годовым оборотом, но спишем все на пресловутую гномью конспирацию. Они — любители прибедняться. У гномов это врожденное…
Первый этаж занимал обширный холл с небольшим пропускным пунктом у дверей: будкой и турникетом. В будке сидели два здоровенных уродливых охранника, «страшные снаружи, злобные внутри», — как сказал бы Вик. Их маленькие и шишковатые головы больше походили на несуразный странный нарост на тренированных зеленых телах, бугрящихся мускулами. Волосы зачем-то выкрашены в красный цвет. Все это я, конечно, увидел магическим зрением. В реальном мире охранники выглядели типичными лысыми бугаями, каких полно в любом уважающем себя охранном агентстве, разве что эти были слегка крупнее и увереннее в себе.
Я остановился, в восхищении разглядывая сии капризы природы, которые в ответ мрачно уставились в мою сторону, видимо, решая — убить (и, может быть, даже сразу съесть) или все-таки для приличия поинтересоваться целью визита.
Победило, как ни странно, любопытство.
— Куда? — спросил один из монстров, впившись в меня грозным взглядом своих злобных глазок.
— Вообще-то, друзья, — приветливо начал я, искренне надеясь, что мое дружелюбие не примут за попытку вооруженного нападения, — с сегодняшнего дня я буду здесь работать. Господин Дубольд должен был вам сообщить!
— Имя? — очень недоверчиво спросил правый.
— Максим Волков, — соврал я без малейшего зазрения совести.
— Документ!
— Пожалуйста. — Мой фальшивый паспорт мог выдержать любую проверку, потому что являлся вполне настоящим, как и все остальные наши документы для работы.
Монстры досконально изучили его, проверили все печати, ламинированную фотографию, потом даже обнюхали документ и чуть не попробовали на вкус, но, вовремя спохватившись, остановились.
— Проходи. Второй этаж.
Мило улыбнувшись на прощание моим новым немногословным друзьям, я двинулся в указанном направлении.
Наверх вели две лестницы: справа и слева. Я выбрал правую.
Поднявшись по ней, я очутился не в очень длинном коридоре, с дверями по обе стороны. Наверное, за ними находились кабинеты сотрудников. Я на пробу заглянул за одну и увидел гнома, сидящего за столом и что-то орущего в телефонную трубку. Гнома я не опознал, хотя ни секунды не сомневался, что среди вчерашних досье был материал и на него. Просто гномы настолько похожи между собой, что представителям других рас различать их крайне затруднительно.
Заметив меня, сотрудник с удивлением оторвался от трубки.
— Вы кто?
— Я Макс. Я тут работаю, — как всегда дружелюбно, представился я, лучезарно улыбнувшись. Улыбка — друг шпиона. Гном этого не знал и настороженно уставился на меня.
— Я ничего о вас не слышал!
— Это неудивительно, ведь я сегодня первый день. Искал господина Дубольда, да вот, комнату перепутал.
— А, понятно, — гном успокоился. — Меня зовут Дрек Дрон. Я менеджер по сбыту. Мы тут все менеджеры по сбыту.
— И что, это плохо? — спросил я.
— Хорошо, — мрачно ответил Дрек. — Только я предпочитаю настоящую работу. Делать что-то своими руками — вот это хорошо, а продавать всяким кретинам отличные вещи — не для меня. Пускай этим занимаются всякие остолопы вроде фейри. Работенка на их вкус.
— Так что же вы не уйдете, если работа вам не нравится?
— А что, — Дрек уставился на меня с непонятным выражением, — метишь на мое место?
— Да нет, меня и свое устраивает.
— Вот и делай свою работу, а другим не мешай. Ты искал Дубольда. Его кабинет дальше по коридору, комната двести восемь.
«Ну, вот и поговорили», — подумал я, закрывая за собой дверь. Веселенькое здесь место! Сначала охранники… интересно, где Дубольд их отыскал? Надо не забыть выяснить! Потом не слишком-то дружелюбный гном Дрон, явно опасающийся за свою дальнейшую судьбу и неприветливо отзывающийся о местных фейри… Все это крайне любопытно!
Решив отложить знакомство с остальным дружным коллективом на потом, я двинулся на поиски комнаты номер двести восемь. Она обнаружилась, как и было предсказано, дальше по коридору, примерно посередине.
Я вежливо постучал и, посчитав донесшийся изнутри рык приглашением, вошел в комнату.
Кабинет шефа «Адаманта» как две капли воды походил на кабинет Дрека Дрона. Огромный стол, два или три стула, несколько телефонов, полка с кипой документов. Только сейф был в несколько раз крупнее. Сразу видно — гномы, никакого воображения.
— А, явился, — поприветствовал меня Дубольд. — Заходи.
— Доброе утро, как спалось?
— Хорошо, — удивился гном. — Быстро нас нашел?
— Вполне.
— Ну и молодец. Значит так, новостей никаких нет, так что ходи, ищи, вынюхивай. Делай свою работу. Можешь всем говорить, что я послал тебя перенимать опыт. Если что-то узнаешь — сразу ко мне. Вопросы есть?
— Есть один. Что у вас за охранники внизу такие свирепые?
— А, эти. Это же спригганы. Лучшие из лучших, если держать их в узде. Их мне Бэл еще года два назад переманил. Из самой Норвегии!
— Понятно. Бэл Гор, как я понимаю? А почему из такого далека, ближе никого не было?
— Я же сказал — это спригганы! «Сприггана нанять и бед не знать», — так говорят у нас в горах. Они неподкупны и честны, это всем известно! Поэтому я и сказал вчера, что вор — кто-то из своих, хотя и не хочется в это верить. Всех ведь сам выпестовал… А спригганы чужого бы не проворонили. Они лучшие! Работают у меня в две смены по двое. Живут все четверо тут же. На первом этаже есть специальное помещение для них. Очень неприхотливы.
— Понятно. А это, как я понимаю, тот самый сейф, где хранились документы и бриллиант? Можно взглянуть?
— Взгляни, теперь уже все равно.
Я внимательно осмотрел сейф со всех сторон. Он внушал уважение — огромный, массивный, с многослойной системой защиты. Такие стоят целые состояния, но надежно служат своим владельцам. Кому же все-таки удалось открыть его?
— Ну ладно, пока все ясно. Пойду работать.
— Иди, иди, — Дубольд моментально потерял ко мне интерес и, схватив трубку с одного из своих многочисленных телефонов, принялся с ожесточением набирать чей-то номер.
Спригганы… Что-то я про них слышал, только вот что? Не помню… Надо будет уточнить в архивах. Жаль, нет под рукой Лены с ее феноменальной памятью. Кстати, идея!
Я быстро проскользнул по коридору до туалетов. Проверил кабинки. Никого. Тогда я достал мобильник и набрал номер нашего офиса. С первого гудка Ольга сняла трубку.
— Детективное бюро расследований «Зоркий глаз». Слушаю вас!
Это название являлось нашим официальным прикрытием. В целях конспирации нам иногда приходилось выполнять заказы людей непосвященных, но случалось такое не очень часто. Обычный клиент с позором бежал, только лишь узнав наши стандартные расценки.
— Олька, привет, это я.
— Здравствуй, Елисей, — промурлыкала она столь сладко, что в моей душе вновь шевельнулись подозрения, что она ко мне неравнодушна. Ох уж эти ведьмочки! Милые создания. До определенного момента… — Как у тебя дела? — осведомилась она.
— Все нормально, — я старался говорить быстрее. — У меня мало времени, поэтому запоминай с первого раза. Поищи на наших сайтах всю информацию о спригганах! Поняла?
— Все поняла, Лис, — ответила Ольга с несколько игривой интонацией. — Все найду!
— Молодец, солнышко, вечером буду. Чао!
— Бай-бай!
Эх, зря все-таки мы взяли Ольгу к нам на работу. Неудобно может получиться… Она девушка крайне приятная во всех отношениях, но заводить роман с ней у меня нет никакого желания. Опасное это дело — иметь подругу-ведьму! Если что пойдет не так, вполне может наслать проклятие: или заговорит волосы, чтобы выпали раньше времени, или лишит мужской силы на полгода, или еще чего похуже придумает. Женщины изобретательны, а ведьмы коварны вдвойне! И специализируются они именно на таких маленьких, но очень неприятных заклятьях. Конечно, можно снять любое проклятье, только выльется такое снятие в копеечку, да и по времени затратно… И специалиста хорошего еще пойди поищи… А сам я избавиться от проклятья не смогу, потому что, положа руку на сердце, маг я довольно посредственный, а уж в чарах ведьм и вообще полный профан. Так что с дамочками этими надо быть крайне осторожным, посоветовал я самому себе.
— О чем мечтаешь, красавчик? — вырвал меня из раздумий приятный женский голос. — Не обо мне ли?
От неожиданности я вздрогнул и резко обернулся.
— Ну, ну, не пугайся, милый. Я вовсе не страшная, как раз наоборот…
Страшной она точно не была. Фотография из досье ничуть не передавала ее обаяния, зато при личном знакомстве оно ощущалось вполне. К тому же в папке с досье девушка терялась на фоне совершенной фейри. Мария Тильман, на которой я обещал Вику жениться. Я подумал, что сейчас вполне способен выполнить свое обещание.
— Ты всегда такой молчун или только после посещения туалета?
К счастью, я уже покинул местную уборную и даже успел спрятать мобильник в карман пиджака.
— Я всегда такой. У меня просыпаются жуткие комплексы при виде красивой девушки. Это детская травма. В садике я был влюблен в одну прекрасную малютку, но она отвергла меня, предпочтя мне свою куклу. С того времени я чувствую себя бесполезным и никому не нужным.
Она мило засмеялась и представилась:
— Мария. Можно просто Маша, хотя мне больше нравится имя Мэри. Я здесь работаю. И обращаться ко мне прошу исключительно на «ты»!
— Макс. С сегодняшнего дня тоже работаю здесь. А на «ты» — с удовольствием!
— Вот и отлично. Значит, мы коллеги? Чудесно. Так и знала, что сегодня меня ожидает приятное знакомство.
— Взаимно!
— Значит, обмениваемся комплиментами, вместо того, чтобы заниматься делом! — прервал нашу приятную беседу не вовремя выглянувший из своего кабинета Дрек Дрон. — Замечательно!
— Рассказываю новичку о работе, — невозмутимо парировала Мария. — Он сегодня первый день и еще не в курсе дел.
— Да знаю я, — проворчал гном — как мне показалось, больше для порядка. — Не забудь принести счета-фактуры, которые я просил.
— Уже, — Мария протянула Дреку стопку документов, что держала в руках. — Я к тебе с этим и шла.
— Угу, — получив свои счета, гном потерял к нам всякий интерес и скрылся в кабинете.
— Вообще он хороший, — сообщила мне Мэри. — Только порядок любит. Он наш старожил, стаж его работы в нашей фирме уступает только стажу шефа. Поэтому Дрек считает себя вправе немножко покомандовать.
— Ну, это не страшно. Страшно — это когда идешь ночью по темной улице, а тебе навстречу ребята вроде тех, что внизу сидят.
— Да уж, — Маша помрачнела. — Мерзкие они. Жуткие. Зачем только Бэл их привел?
Каждый, кто обладал хоть минимальными способностями к магии, не говоря уж о представителях Малых Народов, мог спокойно видеть сквозь личины, так что я вполне представлял себе отвращение, испытываемое Марией каждый раз, когда она сталкивалась со спригганами.
— Бэл? — переспросил я.
— Да, один из тех, кто работает здесь. Он сказал, что, когда жил в Норвегии, познакомился со спригганами. Дескать, они вовсе не такие чудовища, какими их обычно описывают. Все знают их только как воинов, но они еще и очень умные, милые создания. Не знаю, я лично ничего милого в них не нахожу.
— А зря, — вклинился в нашу беседу новый персонаж, только что поднявшийся по лестнице. Прямо коридор знакомств какой-то… — Они действительно очень милы, если узнать их поближе. Позвольте представиться: Бэл Гор. Менеджер по сбыту.
— Макс Волков, — представился и я. В который раз за день. — Возможный личный секретарь господина Дубольда. Прохожу испытательный срок с сегодняшнего утра.
— Очень приятно. Надеюсь, у вас все получится. А сейчас покорнейше прошу извинить: много дел. Кстати, Мэри, ты не видела Уль?
— Она еще не появлялась. Ты же знаешь, она всегда опаздывает.
— Знаю, — печально кивнул фейри, — и пытаюсь бороться с этим недостатком сестры, но пока безрезультатно. Как увидишь ее, попроси зайти ко мне в кабинет.
Сохраняя задумчиво-печальный вид, фейри удалился. Красавец он, конечно, был писаный — тут не поспоришь. И вдобавок достаточно вежливый — что для фейри, которые всегда отличались кичливостью и громадным самомнением, несомненно, заслуга. Хотя умением со всеми находить общий язык он, скорее всего, обязан своей профессии.
Менеджера по сбыту обходительность кормит. Чтобы тянуть из людей деньги за дорогой эксклюзивный товар, им сначала нужно понравиться. Но почему-то мне он не приглянулся. Возможно, потому, что я знал о его скрытой неполноценности. А может быть, заговорила природная подозрительность, не знаю. Он мне не нравился, и я ничего не мог с этим поделать.
— И какая рабочая программа у господина секретаря на сегодня? — спросила Мэри. — Не требуется ли ему моя помощь?
— Программа у меня самая что ни на есть элементарная — познакомиться со всем коллективом и изучить специфику предстоящей работы. Так что твоя помощь мне бы очень пригодилась, особенно если ты сможешь познакомить меня с остальными. Кроме тебя, Дрека и Бэла я еще никого не видел.
— Можно и познакомить, только особо не с кем. Нас здесь семеро, не считая шефа. Четыре гнома… Дрека ты уже знаешь, еще есть Диртси Дорт, но он сейчас в командировке вместе с Зором Заной… Остается только Шах Нэш — он тоже гном — и Уль Гор, сестра Бэла. С ней лучше не встречаться — особа она эксцентричная. Эмоциональная, если можно так сказать…
— А давно гномы в командировке? — спросил я, вспомнив, что Дубольд ни о каких командировках не упоминал.
— Да уже неделю. А что?
— Да так, ничего… — я задумался.
Почему Дубольд не сказал, что отправил двух из семи подозреваемых в поездку практически сразу после кражи? И зачем он это сделал? Если они были в здании во время ограбления, то вполне могли открыть сейф, похитить бриллиант и документы, а потом, покинув город, передать похищенное заказчикам, если таковые имелись. Вот странная история! Чем дальше, тем непонятнее… С улицы сюда никто прийти не смог бы, в этом я убедился четко: спригганов никто не смог бы миновать без тщательной проверки. Значит, нужно сконцентрироваться на работниках, на всех без исключения. Пока для анализа слишком мало информации, да и вообще… не моя это работа — анализировать. Надо вызывать Елену из Африки, пускай этим она занимается, ее мозг работает как высококлассный компьютер, только быстрее и надежнее.
— Давай в обеденный перерыв ты познакомишь меня с остальными? — предложил я. — А сейчас не буду тебе мешать — работай спокойно.
— Хорошо, — согласилась Мария. — Приходи в мой кабинет к часу, обычно в это время все собираются у меня пить чай.
— Обязательно зайду.
Мария направилась к себе в кабинет, а я, недолго думая, опять завалился к Дубольду.
— Что еще? — Похоже, столь частые визиты ему были не по нраву. Ничего, придется потерпеть, если хочет вернуть свою собственность.
— Да так, пара вопросов.
— Спрашивай и не мешай! — Интересно, он всегда такой или только с новыми секретарями? Нет, не пойду к нему работать!
— Меня интересует, почему вы не сообщили мне, что два ваших работника находятся в служебной командировке? Значит, они имели возможность вывезти похищенное, если, конечно, они являются похитителями.
— А я что, не сказал? — удивился гном. — Значит, просто забыл. Хм, странно. А досье я на них дал? Дал. Просто вылетело из головы: столько проблем! Значит, уехали после похищения? Но поездка была запланирована давно и не может иметь связи с происшествием. Это я точно говорю! Но все равно проверь их, только позже, когда вернутся. Ты глубоко копаешь, молодец! Отлично работаешь. Ну ладно, иди, мне должны сейчас звонить из Нью-Йорка.
— А мне какой-нибудь кабинет полагается? — поинтересовался я. — Или мне так и слоняться от двери к двери?
— Кабинет? — задумался гном. — Почему бы и нет? Есть у нас пара пустых комнат. Вот ключ. Комната двести двенадцать. Там все, что тебе нужно для работы.
Взяв ключ, я пошел в свою новую комнату. Там и в самом деле было все для работы — стол и стул. На столе стоял телефон. Очень лаконичное убранство, зато функциональное.
Интересное все-таки существо мой новый «шеф» Дубольд. Как хороший начальник может забыть или вообще не знать о том, что часть состава подчиненных отсутствует? Такое говорит о многом. Если бы я на самом деле собирался устраиваться на новую работу, то сто раз бы подумал, идти ли мне на это место. Порядки тут царили не самые обычные, хотя, может, я просто попал сюда в не совсем удачное время.
Но, к счастью или к несчастью, работа у меня уже имелась.
Пару часов я прокручивал в уме всевозможные варианты. Частью информации я уже располагал, несколько знакомств состоялось, теперь можно и систематизировать первые впечатления.
Дрек Дрон. Гном как гном. Уверенный в своих силах, подозрительный, не очень приятный в общении. Мог ли он украсть? Мне казалось — нет. Гномы — существа крайне осторожные и щепетильные. Воровство для них — вещь унизительная и настоящего гнома недостойная. И все же? Жизнь — штука разнообразная, ничего со счетов скидывать не стоит. Но его возможный мотив пока не ясен. Далее…
Мария Тильман. Девушка приятная, и даже очень. Работница прилежная, знающая себе цену. Могла ли она быть похитительницей? Почему бы и нет? Вполне могла. Мне она приглянулась? Да! Но если бы мои симпатии были гарантией невиновности…
Бэл Гор. На текущий момент — главный подозреваемый. Первое — находится в легкой конфронтации с остальными. Второе — привел в фирму подозрительных охранников. Третье — мне не понравился. Можно хватать и колоть, дело за малым — доказательства! Хоть какие-то, самые неказистые и завалящие. Чувство неприязни — не аргумент…
Ладно, все только начинается. К тому же я еще не знаком с двумя вероятными кандидатами на роль вора: Уль Гор и Шахом Нэшем. Я взглянул на часы. Без пяти минут час. Время пить чай!
Компания в кабинете Мэри уже собралась. Гномы и девушка сидели вокруг стола, потягивая напиток из больших кружек и закусывая разнообразными печеньицами из вазочки на столе.
— Макс, — обрадовалась Маша, — наконец-то! Заходи, присаживайся, сейчас чаю тебе налью. Ой, забыла представить! — Она повернулась к незнакомому мне гному. — Знакомьтесь. Это Максим Волков — секретарь, а это Шах Нэш — менеджер.
Гном церемонно поклонился. Я ответил тем же. Потом скромно присел за стол и принял кружку с чаем, такую же большую, как у остальных. Чай был вкусный и горячий.
Несколько минут все молчали, занятые смакованием напитка.
— Жарко сегодня, — степенно вымолвил Дрек Дрон.
— Очень жарко, — поддержал Шах Нэш. — Это хорошо.
— Почему? — удивился я.
— Там, откуда мы родом, всегда холодно, — пояснил Шах. — Носить на себе тысячу одежд быстро надоедает. Когда я там жил, то мечтал о теплых странах.
— А откуда вы родом? — спросил я.
— Не важно, — перебил Дрек. — Но там очень холодно.
Разговор прервался еще на пару минут.
— А в Чертанске летом постоянно жарко, — сообщила Мэри, устав от молчания.
— Давайте начистоту, — сказал я. — У меня есть принципы. Многие называют их идиотскими, но это не мои проблемы. Когда я иду на новую работу, меня интересует не только зарплата. В первую очередь мне важно то, насколько приятен будет для меня сам рабочий процесс. Приятны те, с кем мне предстоит трудиться бок о бок, их моральные принципы, этическая и нравственная чистоплотность. Может, это звучит смешно, но таков я есть. Если меня что-то не устраивает, я просто ухожу. Не подумайте, я не имею в виду сокрытие налогов, без этого сейчас просто не проживешь. Я говорю об ином…
— Не бойся, — опять перебил Дрек. — Мы тебя вполне поняли. И я рад, что ты говоришь об этом, глядя нам в глаза. Я тебе отвечу. За всю мою долгую жизнь я не присвоил ни копейки. Я привык
— А Дубольд — хороший гном, — добавил Шах. — Он никогда не опустится до черных методов. Может, с налогами и играет, но, например, киллера для устранения конкурента никогда не наймет. Иначе нас бы здесь не было.
— Рад, что мы поняли друг друга.
Разыграв эту сцену до конца, мы все на время замолчали. Каждый думал о своем. А я решил, что один интересный факт из разговора все же вынес. Никто из присутствующих не упомянул семью Гор. Это о многом говорило. Может быть, как раз Горы и страдали упомянутой нечистоплотностью? Бэл или Уль, а скорее всего, они оба в чем-то замешаны. Вполне вероятно, что им срочно понадобились деньги, и они нашли способ их раздобыть. Чем не версия номер один?
После чаепития, которое закончилось в более дружелюбной атмосфере, чем началось, я вернулся в свой кабинет и набрал номер Вика.
— Есть новости? — спросил я.
— Пока что пусто, только всякие детские истории насобирал. А у тебя?
— Нужно внимательнее просмотреть финансовые дела Горов. Вполне возможно, что в последнее время кто-то из них оказался в долгах. И проверь пару гномов, Дорта и Зана. Счета, снятия крупных сумм… Все, что попадется.
— Проверю, — согласился Вик.
— А что за детские истории?
Он засмеялся.
— Да ерунда всякая. Я тут Марией Тильман занимался целое утро. Разговаривал с ее соседками по двору, дамами преклонных лет. Они всегда все знают, старые! Так мне рассказали целый вагон всевозможных историй из жизни Марии. Какая она была славная девочка в детстве, помогала находить потерянные игрушки другим детям, переводила бабушек через дорогу и занималась сбором пожертвований в пользу приютов для животных. Бабульки аж прослезились от воспоминаний! Так что пару часов я провел, утешая престарелых медам. Мне доплата положена! Ты — и. о. шефа, вот и доплачивай за вредность!
— С доплатой — это не ко мне, жди шефа и жалуйся ему на свою никчемную жизнь! А теперь расскажи подробнее, что еще узнал интересного?
— Ну… — грустно начал Вик. Ему никогда не нравилось пересказывать уже известное, для него жизнь всегда текла слишком бурно, и любое повторение навевало на него смертную скуку. Но — специфика работы, ничего не поделаешь, и ему приходилось мириться с положением вещей. — Родилась она в семье не богатой, но и не бедной, в Советском Союзе ведь жила, так что — на жизнь им хватало, как и всем остальным. Папаша трудился рабочим на заводе, мамаша — бухгалтером в каком-то учреждении. Оба живы-здоровы и поныне. Дочка всегда была девочкой послушной, со старшими не спорила, делала все, что велят. В школе училась на пятерки, но зубрилой не была. Мне кажется, что она часто пользовалась своим даром и просто точно знала, спросят ее сегодня или нет.
Поисковая группа Совета выявила ее, когда Маша перешла в шестой класс. После этого ее перевели в одну из наших закрытых спецшкол, где Тильман продолжала прилежно учиться и однажды за свои успехи получила даже малый Гранд Совета.
После школы поступила в Университет, это ты знаешь из досье. А вот то, чего ты не знаешь. На первом курсе Мария подружилась с одним юношей, что называется, из «очень приличной семьи». Познакомились в кафе. Но что-то у них не сложилось, потому что через полгода расстались. Юноша был типичным «золотым ребенком»: богатые родители, куча гонора, дорогая тачка, карманные расходы — как твоя годовая зарплата. После расставания некоторое время Мария ходила сама не своя. Переживала сильно. Но старалась виду не подавать, хотя ее близкие все понимали: девочка страдала.
И что еще мне рассказали… Однажды, уже после расставания, тот юноша заехал к ней в гости. Не знаю, зачем. Возможно, хотел помириться. Но через полчаса выбежал из квартиры смертельно бледный, с диким, блуждающим взором. Прыгнул в свою машину и умчался прочь. Бабки местные перепугались, думали, случилось что, не убил ли сгоряча! Но вроде бы все оказалось нормально. Через десять минут Маша вышла во двор и выглядела, как обычно, только, может, чуть печальней и задумчивей.
А через месяц этот парень погиб. Я узнавал. Разбился на своей машине, не справился с управлением, врезался в дерево и скончался на месте. Звали его Дмитрий Васильев. Его отец — Аркадий Васильев, личность известная в нашем городе, владелец сети кинотеатров. Такая вот история!
Далее в ее жизни ничего интересного не происходило. Закончила два вуза: Университет Совета и обычный. Стала работать в «Адаманте». Живет до сих пор с родителями. Ни с кем не встречается. Все!
— И ты умудрился все это выяснить за утро? — изумился я. — Тебе точно положена прибавка!
— А я о чем? — обрадовался Вик. — Деньги — они всегда пригодятся! Евробаксы нужны всем!
— Теперь занимайся Горами и парой гномов. Фейри — пока наше самое слабое место! Ладно, вечером увидимся.
Рассказ Вика о жизни Мэри меня сильно заинтересовал. Не все спокойно в датском королевстве… Что же у нее произошло с тем парнем? Чем она его так сильно напугала?
Напрашивалась только одна логическая версия: Мария знала, что с ним должно произойти через месяц, и рассказала ему. Рассказала, а он поверил, потому что дружил с ней долго и, наверное, успел убедиться, что ее предсказания частенько сбываются.
Вот и убежал в ночь бледный юноша с взором горящим. А девушка поплакала, поплакала, да и забыла… Или не забыла? Ведь с тех пор у нее никого так и не появилось…
Но, с другой стороны, почти агрессивная сексуальность с первым встречным? Или такова ее обычная манера поведения? Мария вовсе не производила впечатление человека замкнутого, скорее наоборот…
Так что же нам дает та старая история?
Да ничего не дает. Ну, случилась с Мэри в юности, почти в детстве, влюбленность. Ну, расстались они тихо и мирно. Остается еще катастрофа и эта встреча перед ней. А с чего я вообще взял, что все это как-то связано между собой? Может, приехал он извиняться, а она наговорила ему всякого, вот он и оскорбился — отсюда и бледность. «Золотой ребенок» не привык к отказам. Нужно разузнать о той истории подробнее, может, что-нибудь интересное и всплывет. А для начала надо поговорить с Аркадием Васильевым. Отец мог знать то, чего не знали другие.
Что же, прямо сейчас и поеду. В офисе гномов пока что делать нечего, первоначальное представление обо всех сотрудниках я получил. Кроме Уль Гор, которая так и не появилась на работе.
Адрес Васильева я узнал легко: позвонил Ольге в офис и попросил заглянуть в общую базу данных. У нас хранился обширный архив на всех более-менее значительных персон города: и обладающих магическим даром, и обычных жителей. Мало ли, кто может понадобиться…
Ольга продиктовала мне адрес и телефон. Я позвонил, и мне сказали, что он еще на работе, в одном из своих кинотеатров, в «Аполлоне».
«Аполлон» находился поблизости, поэтому доехал я быстро, припарковав машину на открытой стоянке неподалеку. Кинотеатр этот, что и говорить, шикарный, нового типа, со всеми мыслимыми удобствами и развлечениями: посетители могли посидеть в небольшом, но достаточно уютном кафе внизу или поиграть на игровых автоматах со стрелялками и гонками. На одном из них толстый представительный мужчина с увлечением гвоздил из танка по врагам, а его молодая симпатичная спутница со скучающим видом стояла рядом, ожидая, когда же ее друг вернется в реальный мир из руин полуразрушенного арабского города.
Высокие представительные охранники в одинаковых темных костюмах прохаживались в сторонке, следя за порядком. Но, вспомнив спригганов, я лишь скептически улыбнулся и обратился к одному из секьюрити:
— Как я могу увидеть Васильева?
Охранник смерил меня взглядом с головы до ног, но, посчитав, что я вправе задавать подобные вопросы, ответил:
— Он в кабинете. Вон там проход в часть администрации.
Я кивком поблагодарил за информацию и зашел в неприметную дверцу, указанную охранником. За ней оказался небольшой многолюдный коридорчик, упиравшийся в небольшой общий зал. В коридор выходили четыре двери, и люди с чрезвычайно деловым видом курсировали между ними, выбегая из одной, чтобы тут же забежать в другую. На меня пару минут никто не обращал внимания, а мне почему-то вдруг стало очень неудобно отвлекать кого-то из этих чрезмерно занятых людей. Со мной случались приступы застенчивости. Наконец одна полная дама лет сорока подошла ко мне.
— Вы по какому вопросу?
— Могу я переговорить с Васильевым?
— Он в зале, сейчас позову.
Она плавно проплыла в зальчик и крикнула зычным баском:
— Аркадий Петрович, тут к вам пришли!
Аркадий Петрович Васильев, несмотря на свою русскую фамилию, чрезвычайно походил на грузина. Черные волосы и густые сходящиеся брови, шикарные усы и уверенный взгляд. Интересно, не подменили ли его в свое время в роддоме?..
— Вы ко мне?
— Да. Извините, что заранее не договорился о встрече. Меня зовут Елисей Стоцкий. Работаю в частном детективном агентстве «Зоркий глаз».
— Не слышал о таком. Ну да ладно, у меня есть немного времени. — Васильев задумался. — Давайте пройдем в один из кабинетов.
Он зашел в ближайшую комнату, где сидели два человека, и попросил их ненадолго выйти. Они тут же удалились, с интересом посматривая в мою сторону. Я принял гордый и независимый вид и проигнорировал все взгляды. Васильев пропустил меня вперед и прикрыл дверь.
— О чем вы хотели со мной поговорить? — настороженно спросил он, когда мы удобно устроились на стульях.
Я задумался, как же лучше начать, а потом решил идти в лобовую атаку.
— О вашем сыне.
Этого Васильев не ожидал. Его лицо напряглось, губы болезненно сжались.
— О ком? — переспросил он. — О Диме? Он же умер, давно уже.
— Я знаю, — мне было неудобно ворошить старые воспоминания, но ситуация требовала ясности. — В наше поле зрения попала некая Тильман. И мне нужно полностью выяснить недостающие звенья ее биографии, а единственным непонятным фактом в ее жизни была история, связанная с вашим сыном.
Васильев нахмурился, как будто что-то усиленно пытался вспомнить, но не мог.
— Тильман? Какая еще Тильман? У моего сына не было знакомой с такой фамилией.
— Может, вы просто были не в курсе? Все-таки родителям рассказывают далеко не все.
— Дима мне рассказывал все, — отрезал Аркадий Петрович. — Я знал обо всех его друзьях и подругах, даже самых мимолетных, об его желаниях и увлечениях. Но ни о какой девушке по фамилии Тильман я никогда от него не слышал.
— Очень странно, — задумался я. — Точно установлено, что ваш сын встречался с Марией Тильман около полугода.
— А, — воскликнул Васильев. — Маша! Вы говорите о Маше!
— Я же сказал, — удивился я. — Мария Тильман.
— У него была знакомая — Маша, но с другой фамилией. А вот с какой, не помню.
Я просканировал его мозг. И хотя я очень слабый телепат, моих способностей хватило, чтобы понять — Васильев не врет. Его сын встречался с девушкой по имени Мария, но либо с другой Марией, либо наша зачем-то представилась ему иначе… либо сменила фамилию уже после? Других вариантов я не видел.
Где истина — неясно. Впрочем, все это, скорее всего, неважно и к нашему текущему делу касательства не имеет, разве что немного приоткрывает прошлое Марии. У каждого человека есть тайны, которыми он не желает делиться с окружающими. Но наша работа и состоит в том, чтобы эти тайны раскрывать, не зная наперед, пригодятся ли они нам в будущем. Мы часто лезем в чужую жизнь, и я лично не испытываю от этого никакого удовольствия.
— Извините, Аркадий Петрович, — сказал я, поднимаясь. — Наверное, мы ошиблись. Скорее всего, наши данные неверны, и Мария Тильман не имела к вашему сыну никакого отношения.
Васильев тоже встал.
— Знаете, что такое потерять сына? — посмотрел он мне в глаза. — Такое не пожелаешь никому, даже самому злейшему врагу. Он мне снится почти каждую ночь уже который год. Знаете, мне до сих пор кажется, что его машина тогда не потеряла управления. Он был отличным водителем. Я думаю… нет, я знаю — он сделал это нарочно. Специально бросил машину на то дерево, — у Васильева предательски заблестели глаза. — Не знаю, из-за чего или из-за кого он так поступил, да и знать не желаю… Простите, что все это вам высказал. Вы к этому отношения не имеете. Просто я так долго думал обо всем, и прошло уже столько лет… Все равно, очень больно…
Я торопливо попрощался и вышел.
Самоубийство… Но почему? Состоятельный молодой человек, приятный, здоровый… Почему такой успешный юноша захотел так глупо закончить свою жизнь? Из-за неразделенной любви?
Я шел вдоль дороги к стоянке, где припарковал машину.
Что есть жизнь?..
— Осторожнее, мужчина! — громко вскрикнул кто-то за моей спиной. Я резко обернулся и увидел мчащуюся прямо на меня машину. Я совершил великолепный прыжок в сторону — позавидовал бы любой кузнечик! — и упал. Машина пронеслась мимо, вырулила обратно на дорогу и на полной скорости скрылась. Номера я не смог разглядеть под слоем грязи.
— Вы не пострадали? — Надо мной склонилась взволнованная женщина лет пятидесяти. — Вот пьяни развелось! Накупили себе машин шикарных и гоняют! Убивать таких надо!
— Спасибо вам, — сказал я, вставая с земли. — Вы спасли мне жизнь! Если бы вы не крикнули…
— Да не за что! — Женщина всплеснула руками. — Может, полицию вызвать?
— Не надо, все равно их не найдут.
— Это точно, — вздохнула моя спасительница. — А если и найдут, ничего с ними не сделают. Вы бы сходили в травмпункт. Вон, у вас кровь!
— Это я кожу с локтя содрал, когда упал. Ничего страшного, заживет!
— Как знаете, — женщина покачала головой и ушла.
Так, ситуация накаляется. Второй день расследования, и уже покушение. Значит, возможно, я узнал сегодня что-то важное! И стал кому-то опасен. Или это была лишь случайность? Пьяный водитель не справился с управлением… Я верю в случайности, но не во время расследования.
Вор захотел перейти в разряд убийц. Бриллиант того стоил — двадцать миллионов евро! За такие деньги могут убить не только провинциального мага-сыщика…
Я решил не возвращаться в «Адамант», а поехал прямиком в наш офис. Хватит на сегодня приключений, да и рабочий день скоро подойдет к концу, а мне надо еще изучить информацию о спригганах. Ольга, наверное, уже все подготовила, она девушка исполнительная. К тому же не помешало бы сменить костюм: рукав я разодрал так, что уже не зашить…
Что ж такого я сегодня узнал, из-за чего меня решили убрать, причем таким примитивнейшим способом? По почерку не похоже на профессионалов, если, конечно, это не имитация. Вполне вероятно, что кто-то решил разыграть наезд — любительский вариант решения проблем, — чтобы направить расследование по иному пути. Ведь, если бы им удалось меня убрать, дело бы на этом не остановилось. Вик, да и остальные, землю бы рыть стали, но нашли бы виновников. Так на что же надеялись злоумышленники? Вор — это не убийца, он мыслит по-другому, он действует иначе…
Или меня хотели просто напугать, предупредить, чтобы не совался, куда не следует? Нет, на предупреждение не похоже, кто-то радикально решил мою участь, и мне срочно нужно этого таинственного персонажа разыскать, пока он не придумал новый способ воплотить свое желание в жизнь.
Я думал всю дорогу до офиса, не забывая поглядывать в зеркальце заднего вида, но так ни до чего и не додумался. Сегодня слежки не было, но не было пока и никакой зацепки. Не узнал я ничего такого, за что нужно меня убивать! А может, узнал, но еще этого не понял? Или преступник думает, что я что-то знаю… Вариантов много, и какой из них верный, абсолютно не ясно.
В офисе сидели Вик и Ольга. Они пили кофе и искали что-то в Интернете. Взглянув на меня, Вик вскочил на ноги.
— Лис, что случилось?
— Меня только что чуть не переехала машина. Причем обычная «девятка»! Представляете? Что может быть хуже, чем погибнуть под колесами отечественного автопрома! Я, конечно, патриот, но гибель от «Мерседеса» была бы более романтичной.
— Так, понятно, — кивнул Вик Ольге. — Пытается острить, значит — жить будет! Номер не заметил?
Я только отрицательно покачал головой.
— Плохо! — констатировал Вик. — Но ничего! Ну-ка, Оленька, достань-ка из холодильника водки и чего-нибудь закусить. Лучший способ снять напряжение.
— Есть еще японские методики, — не согласилась Ольга, однако водку достала и, соорудив немудреную закуску, подала нам.
— Японцы — маленькие и косоглазые, — непреклонно заявил Вик. — Их методы не для нас. Ольга, ты тоже немного выпей с нами, за Лиса!
— За Лиса с удовольствием, — улыбнулась ведьмочка и налила себе полную стопку водки.
— Кстати, ты проверил то, что я просил?
— Конечно. Никаких движений по счетам ни у фейри, ни у парочки гномов я не обнаружил.
— Это плохо. Нам нужен мотив!
— Отыщем, не волнуйся, — сказал Вик. — А пока — за твой второй день рождения!
Итак, спригганы. Я взял распечатки, переданные мне вчера Ольгой, и стал читать.
«Биологический вид спригганов существовал задолго до появления человека. Время их возникновения примерно совпадает с появлением таких древних рас, как гномы и эльфы. Спригганы-мужчины обычно путешествуют стаями. Женщины-спригганы остаются в надежных убежищах, от которых никогда далеко не отходят. Любимый вид оружия у спригганов — древковое, щитов они не носят…»
Дальше я читать не стал. Все не то. Все эти сведения стары и бесполезны.
Я быстро пролистал следующие страницы — сведения о конструкции жилищ, о принципе передачи власти, о половом созревании подростков…
«Главными природными врагами спригганов всегда являлись эльфы. Они уничтожали спригганов везде, где только находили…»
Так, это уже интереснее. Эльфы и спригганы ненавидят друг друга. В «Адаманте» эльфов нет, зато пропавший бриллиант предназначался как раз для эльфийского короля! Не в этом ли все дело? Но нет, откуда спригганы могли узнать, что сейф остался открытым? Версия слабая…
Я просмотрел все распечатки до конца, но больше ничего интересного не обнаружил. Получается, что во всей нашей базе данных о спригганах не сказано практически ни слова. Не удивительно, что я и не подозревал до вчерашнего дня об их существовании.
…Часы показывали только половину первого, и я сидел в своем новом офисе в здании «Адаманта». Вчерашний вечер закончился весело — после того, как мы выпили за меня, а потом поочередно за всех присутствующих и за всех отсутствующих, этого, конечно, показалось мало, и мы отправились на поиски приключений. Забрели в подвернувшийся ночной бар и по домам разошлись только под утро. И сегодняшнее пробуждение было еще ужаснее вчерашнего. Я набрал номер Вика.
— Слушаю, — раздался его хриплый голос.
— Ты чем там занимаешься? — удивился я.
— Бегу, — сообщил Вик.
— Куда?
— По дороге бегу, за одной из наших клиенток. Не рассчитал с транспортом, а она на машине! О, подожди, она, кажется, останавливается. Небольшой двухэтажный дом серого цвета на улице Липовой во дворах.
— Я знаю этот дом. Я тут сижу. Это офис «Адаманта».
— Ой, как интересно! Значит, она все-таки решила немного поработать…
— Кто она-то?
— Да эта… как ее… Уль Гор. Я за ней с раннего утра бегаю. Только подошел к ее дому, смотрю — идет фифа, будто на свидание собралась. Ну, я думаю — дай послежу; может, чего узнаю интересного о ее личной жизни…
— Ну и?
— Что, «ну и»? Протаскала она меня по магазинам полтора часа, потом еще два часа в косметическом салоне провела. Потом уверенно направилась дальше; я думал, к любовнику. Куда же еще, после салона-то? А она на работу приехала. Эх, что за люди пошли…
— Тогда ладно, — решил я. — Раз она сюда приехала, отправляйся пока к ней на квартиру, поспрашивай соседей. Может, расскажут что-нибудь полезное, а здесь я ею сам займусь.
Интересно. Значит, каждое утро Уль Гор начинается с похода по магазинам и косметическим салонам или это нам только сегодня так повезло? Вчера она вообще не пришла на работу, сегодня опоздала на несколько часов… Все это очень подозрительно. Я вышел в коридор, периодически поглядывая направо и налево. Она появилась слева.
Вик подобрал очень точное слово — «фифа». Таких цыпочек я давно не встречал. Короткая юбочка еле-еле прикрывала упругую попку. Короткий топ закрывал только грудь, оставляя открытым все остальное. Эта «одежда» да туфли на высоком каблуке составляли весь ее наряд. Я, конечно, понимаю, что лето выдалось жаркое, но в таком виде являться на работу? Просто неприлично. Для менеджера по продажам одежда точно не подходящая… если, конечно, менеджер не пытается продать самого себя. Интересно, куда смотрит Дубольд?
— Доброе утро, — поздоровался я.
— Доброе! — подтвердила Уль, пожирая меня алчным взором кошки в период течки. — Ты кто?
— Я Макс. Тут работаю.
— Макс, — попробовала она имя на свой язычок. — Хорошо. Повеселимся вечером?
— Не сегодня, крошка.
— Ну и пошел ты!
Она резко развернулась и зашла в чей-то кабинет, кажется, к Бэлу. Да, достаточно резкий перепад настроения. Один небольшой отказ — и целая буря эмоций. Занятная личность, надо будет поспрашивать о ней. Она вполне могла утащить и бриллиант, и бумаги, да и самого Дубольда в придачу, если бы сердитый гном ей понадобился. Эти фейри оба представляют интерес: и брат, и сестра — но мне не понравились оба. Брат хоть пытается выглядеть прилично, а сестра, кажется, плюет с высокой колокольни на все условности. Любопытно, почему Дубольд до сих пор ее не уволил? Или он просто не замечает ее поведения, как не заметил отъезда двух подчиненных? Хотя не похож он на рассеянного начальника, у которого под носом творится невесть что… Значит, отношения здесь несколько иные, чем кажется. Надо все разузнать…
— О, я смотрю, ты уже познакомился с нашей малюткой Уль?
Я обернулся и увидел Марию. Она смотрела с любопытством. Наверное, Уль частенько устраивала подобные шоу на потеху остальному персоналу.
— Она всегда такая? — спросил я.
— Постоянно, — подтвердила Маша. — Тебе еще повезло, кажется, сегодня она в настроении. Обычно отказ приводит к несколько большим эмоциям. А тебя даже не поцарапали, да и костюм целый… Подфартило, что тут говорить!
— Я вообще везунчик! — несколько нервно похвастался я, оглядываясь на всякий случай на дверь кабинета, в котором исчезла Уль. — Не зайдешь ко мне? Хочу тебя кое о чем спросить.
— Зайду, — согласилась Маша. — Чего ж не зайти, если человек хороший!
Сегодня я притащил с собой на работу электрический чайник, решив поддержать прекрасную традицию рабочих чаепитий-посиделок. Усадив Машу на один из двух имеющихся у меня стульев, я включил чайник.
— Рановато еще для чая, обычно мы делаем перерыв в час дня, — резонно заметила Маша, однако вставать и уходить не спешила. Я дождался, когда вода закипит, и разлил чай по маленьким фарфоровым чашечкам, которые тоже догадался захватить из дома.
— Вкусный у тебя чай, — похвалила Маша. — Ароматный. Так о чем ты хотел поговорить?
— Знаешь, меня очень интересуют спригганы. Я раньше с ними не встречался, да и вообще не знал, что они существуют. Как они себя ведут, бывают ли с ними конфликты?
— Нет. Хоть они и отвратительные, но ведут себя вполне прилично, никаких вольностей себе не позволяют. С тех пор, как Гор нанял их, они, все четверо, живут здесь, а в город выходят только за продуктами. Спокойные ребята, хотя и дико страшные.
— Тебе нравится здесь работать?
— Вполне, работа как работа. И коллеги достойные. Конечно, не все, но в большинстве — приятные, если их узнать лучше. Вот, например, Дрек Дрон — как он тебе вчера показался?
— Ничего. Только больно строгий.
— Это сначала так кажется. Ты его еще не знаешь. У меня случилась одна история, после которой я стала очень хорошо к нему относиться. Тогда я только пришла в фирму — молодая была, ничего не знала. Тут как раз конец года — время сдавать финансовые отчеты, а моя предшественница передать мне дела не смогла, скончалась она — машина сбила, несчастный случай. Поэтому меня так срочно и взяли почти без всякого опыта. Ну и напутала я очень сильно, так сильно, что пришлось бы все сначала переделывать, а для меня это две недели работы. К тому же я могла опять ошибиться. Дрек узнал обо всем, когда времени было уже в обрез — до сдачи отчета оставалась пара дней. Я помню, он просто сказал, что поможет, а потом сел за стол и помог. Он работал тридцать часов подряд, прерываясь только на стаканчик горячего чая. Я не отходила от него, и мы все успели. Я думала — с ума сойду от перенапряжения. Дубольд даже похвалил тогда, премию заплатил. Я хотела ту премию Дрону отдать, да еще пол своей зарплаты прибавить, а он не взял. Улыбнулся только и сказал, что, мол, если мы друг другу помогать не будем, то никто нам со стороны не поможет. Так что — вот он какой.
— Да, — подтвердил я. — Он молодец! Не каждый может так бескорыстно помочь.
— Вот именно, бескорыстно. Ну ладно, — Маша поднялась. — Спасибо за чай, но мне пора идти, работы много.
Я проводил ее до двери и вернулся на свое место.
Господин Дрон получался персоной почти что идеальной, а значит, на грабеж совершенно не способной. Это, конечно, в теории. Как обстояли дела на практике, я не знал, но выяснить должен был обязательно. Придется вечерком навестить Дрона у него на квартире, а еще лучше сначала осмотреть ту квартиру самому — сразу станет понятно, что за гном на самом деле господин Дрон. Вот только одна трудность — у Дрека Дрона семья, значит, вечером все дома, и пошарить в квартире будет крайне затруднительно.
Тут мне в голову пришла некая интересная идея. Я покрутил ее в голове еще несколько минут, после чего признал ее состоятельность.
А идея была очень простой. Если господина Дрона нет в данное время дома, — а дома его нет, потому что сейчас самый разгар рабочего дня, — его жена на работе, дочь на каникулах и вряд ли торчит в квартире… Значит — дом пустует. Так почему бы одному молодому и любопытному сыщику не заглянуть туда прямо сейчас и не посмотреть — а вдруг да найдется что-нибудь, заслуживающее более пристального взгляда? Возможно, у Дрека имеются свои скелеты в шкафу, представляющие определенный оперативный интерес…
Время, конечно, не самое удачное для незапланированного посещения чужих жилищ: все-таки полдень, светло, да и народу много — попасться достаточно просто. Но, с другой стороны, никто сейчас не ждет подобных действий, и результат может оказаться крайне неожиданным…
Решения свои я привык выполнять немедленно, долгие раздумья обычно приводили к потере всяческого интереса к делу. Поэтому, не долго думая, я решил отправиться к дому Дрона.
Но сначала, разумеется, надо все же выяснить, есть ли кто-нибудь в квартире. Начать я решил с самого Дрека, что неудивительно. Постучав в дверь его кабинета, я, к своему удивлению, ответа не получил. Дверь была заперта, хозяин отсутствовал.
Интересное дело! Посещаемость в фирме «Адамант», видимо, свободная. Вот бы нам перенять их методу! Я помечтал пару минут, сладко представляя себе, как это приятно — не идти на работу, когда не хочешь, валяться в теплой постели и ни о чем не волноваться. Жаль, что с нашим шефом такие номера не пройдут. Или зарплаты наполовину лишит, или проклятье на месяц-другой нашлет — такое, что ни одна девушка даже не посмотрит в мою сторону, а может, еще что-нибудь страшное изобретет. Шеф у нас выдумщик!
А местный шеф, кажется, совершенно не интересуется графиком посещаемости. Да и вообще, возникает ощущение, что ему глубоко плевать на все происходящее. Интересно, зачем тогда он нанял нас, если ему настолько все равно? Помогать? Так он особо не помогает. Мешать, конечно, тоже не пытается, но все же… Странно это. Если ему так необходимо в самое ближайшее время решить возникшие проблемы, то он должен бы прилагать определенные усилия со своей стороны…
Может быть, он все-таки в курсе, где сейчас находится Дрек? Я подошел к кабинету Дубольда и, постучав, сразу зашел.
Взору моему представилась довольно интересная картинка. Госпожа Уль Гор, с которой я имел счастье недавно познакомиться, отскочила от господина Дубольда к окну и приняла скучающий вид, краем глаза поглядывая на меня. Видимо, надеялась выяснить, удался ли ее спектакль. А спектакль не удался. Если бы я зашел хоть на секунду позже, то, скорее всего, не заметил бы ничего необычного. Но, к счастью, я страдал патологической невежливостью и приглашения войти не дожидался. Поэтому выводы сделал верные. Уль и Дубольд, несомненно, являлись любовниками, что несколько меняло общую картину. По крайней мере, становилось понятно, почему Уль Гор так свободно посещает работу и столь вольно одевается. Платили ей здесь, кажется, вовсе не за менеджмент…
— Да… Волков, — Дубольд принял крайне недовольный вид. — Ты что-то хотел?
— Я хотел поговорить с господином Дроном, однако на месте его нет. Вот я и зашел узнать, стоит ли сегодня его ждать в принципе?
— Он позвонил вчера вечером, сказал, что приболел и сегодня не придет. Если у тебя что-то срочное, позвони ему домой. Вот номер, — Дубольд взял листок бумаги и написал несколько цифр.
— Тогда уж и адресок черкните, на всякий случай, — попросил я. Дубольд написал адрес и устремил выжидающий взгляд на мою скромную персону.
Уже ухожу, не люблю смущать людей, пусть даже они и не совсем люди.
— Забирай, — он толкнул листок по столу так, что тот взмыл в воздух. Ну какие все-таки эти гномы сварливые, я же ничего плохого не сделал…
Листочек я ловко поймал и покинул этот вертеп разврата. Хоть бы двери запирали! Честное слово, как дети малые.
Раз Дрек дома, придется немного изменить планы и просто навестить его. Может, в домашней обстановке он окажется более разговорчивым?
Дреку я позвонил по дороге, но, к моему удивлению, трубку никто не поднял. Очень странно… Значит, он вовсе не болен и отпросился с работы по какой-то иной причине. Или, напротив, болен настолько, что не может даже разговаривать? Но, в таком случае, дома у него и другие члены семьи, так что мои планы поговорить с гномам по душам катятся под гору.
Из досье я выяснил, что женат Дрек Дрон уже тридцать с небольшим лет, причем счастливо, но ребенок у них только один — пятнадцатилетняя гномиха, учащаяся школы. Следовательно, первая версия более достоверна — Дрека дома нет, он вовсе не болеет, а занимается личными делами. Узнать бы, какими? Может, именно в эту минуту он как раз продает бриллиант… Надо было с утра пустить Вика не за Уль Гор, а за Дреком, но кто же знал…
Дрек Дрон проживал в стандартной «брежневской» пятиэтажке. Таких много в Чертанске, как, впрочем, и в любом российском городе. Обычный, ничем не выделяющийся серый дом на такой же серой улице. Район не из самых плохих, хотя и не из новых, достаточно спокойный, не слишком далеко от центра. Здесь в основном проживали семьи еще не разбогатевших предпринимателей и других представителей среднего класса.
Припарковался я в соседнем дворе, поскольку заранее объявлять о своем визите не желал: мало ли как дело повернется.
Зайдя в нужный двор, я привычно осмотрелся по сторонам. На улице никого. Бабушки еще не успели выбраться на свои ежедневные посиделки, а для молодых компаний час и подавно ранний, так что нечего удивляться безлюдью. Что ж, такой расклад мне лишь на руку…
Подъезд, где жил Дрон, оказался первым, зато этаж — последним. Никакого кодового замка на двери и тем более консьержки и в помине не было. Не очень-то богато для старейшего сотрудника успешной фирмы.
Это, впрочем, никак не подтверждало и не опровергало возможность Дронового участия в краже. Может быть, он как раз решил улучшить свое незавидное финансовое положение?
Я позвонил гному в дверь — железную, усиленной прочности, но такие двери в подъездах нашего города как раз в порядке вещей…
Никто не отзывался.
Я рискнул и позвонил еще раз — все с тем же удручающим результатом. Тогда я, мысленно извинившись перед шефом и Леной, которая тоже не любила самодеятельности, быстро пробормотал отпирающее заклятье. Черт, всегда у меня так. Даже если что-нибудь найду, суд Совета все равно может не оправдать мои действия как необходимые, а если же не найду ничего, но о моих проделках станет известно, могу нарваться на иск, а иски у нас гораздо серьезнее, чем в обычных судах.
Мало ли, почему дверь до сих пор не открыли? Может, Дрек сидит себе спокойно в туалете и вовсе не ждет такого наглого гостя, как я? Ну да дело уже сделано.
Я осторожно зашел в прихожую и прикрыл за собой входную дверь.
Мое чутье не подвело, появился я здесь вовремя, хотя, наверное, надо было чуть раньше. В квартире царил полный хаос. Такой разрухи я не видел со времен ремонта в нашем офисе, но там бардак мы создавали дружно и целенаправленно, целую неделю, а здесь, кажется, управились всего за несколько часов. Квартиру разгромили полностью и абсолютно. Все ящики и полки выдрали из шкафов, сами шкафы перевернули, а их содержимое повсюду бесстыдно разбросали. Все это наводило на мысль о стаде бизонов или о безумной вечеринке человек так на двести. Интересно, что тут пытались найти? Неужели бриллиант? Или что-то другое? Впрочем, что бы тут ни искали, то вещь эту либо уже нашли, либо ее тут никогда и не было. «Скелеты» господина Дрона оказались самыми явными. То, что тут произошло, скорее всего, напрямую связано с порученным нам делом. А где, интересно, сам Дрек? Не пора ли ему прийти домой и приняться за уборку?
Я прошел во вторую комнату и понял, что Дрек Дрон уже никогда никуда не придет. Огромный ледяной шар, заключавший в себе тело гнома, свободно парил посреди комнаты. Даже без наличия диплома патологоанатома было ясно, что жизнь уже давно оставила Дрона. Судя по всему, работал профессионал, обычному магу-любителю вряд ли под силу подобное. Заклятье применили мощнейшее, такое с ходу не выдашь: его нужно либо готовить заранее, либо быть опытным магом. А таких единицы, и их услуги стоят очень дорого. Если кто-то не поленился нанять подобного профессионала, то прилично раскошелился… или проделал все собственноручно.
Я с интересом обошел шар. Итак, совершенно очевидно, что случилось. Кому-то понадобилось срочно избавиться от Дрона, и он это сделал, не особо осторожничая. Можно было сразу звонить шефу и честно докладывать обо всем, но мне внезапно захотелось самому найти этого мерзавца, прикончившего Дрона столь бесцеремонно. К тому же с Дреком мы только вчера пили вместе чай, а я иногда бывал до крайности сентиментальным. Дав себе честное слово — до заката во что бы то ни стало отыскать убийцу, — я двинул к выходу. Тут больше нечего было делать. Найти ничего не найду — все, что можно было найти, скорее всего, уже отыскали, — а неприятностей огрести — раз плюнуть!
В дверь позвонили. Этого только не хватало! Идея оказаться застигнутым на месте преступления и доказывать, что я не убийца, меня совершенно не прельщала. Я замер на месте, надеясь на высшие силы. Высшие силы подвели, звонок раздался еще. Потом звонившему, очевидно, надоело, и он принялся пинать дверь.
«Пора исчезнуть», — решил я.
Выход из квартиры, помимо двери, потихоньку начинавшей поддаваться натиску, я видел только один. Окна. Этаж — пятый, а дом — обычный, и о таком изобретении, как пожарная лестница, тут, конечно, слыхом не слыхивали.
Я выскочил на балкон, надеясь, что местные бабуськи еще не появились. Тут мне повезло. Поэтому, не долго думая, я просто спрыгнул на землю, уже в полете активировав тормозящее заклинание. Приземлился вполне удачно, ничего не сломав, и, ни секунды не медля, отошел подальше.
Я остановился метров через пятьдесят — под воздействием новой идеи. Интересно, кто ломился к Дреку в дверь? Может, он наведет меня на след?
Придя к такому мудрому решению, я решил обождать, пока человек — или кто там был? — оставит попытки достучаться до Дрека и спустится на улицу. То, что посетитель все-таки умудрится сломать дверь, я в расчет не принимал — если, конечно, в квартиру не ломился разъяренный тролль. Но такой вариант еще менее вероятен, чем появление из-за угла пары голливудских звезд, жаждущих нескучно провести вечер в теплой дружеской обстановке. Поэтому я присел на лавочку у соседнего дома, закурил и принялся ждать. Минут десять ничего не происходило.
А потом появилась она — наша красавица, несравненная госпожа Уль Гор. За прошедший час она совсем не изменилась — все та же юбочка, тот же надменный взгляд. Зато сразу заметно: рассержена она чрезвычайно. Даже на разделявшем нас приличном расстоянии я почти физически ощущал молнии, метаемые ее аккуратно подведенными глазами. Дамочка в гневе, с чего бы? О чем вообще говорит ее появление здесь, в это время? И почему она так уверенно себя вела — стучалась в дверь, явно полагая, что ее приход будет встречен с радостью или, по крайней мере, с покорностью судьбе? Несомненно, о смерти несчастного Дрека она не догадывалась, иначе вряд ли я мог бы удостоиться чести лицезреть ее явление.
А что я вообще о ней знаю? Практически ничего: скупые сведения досье, сегодняшние наблюдения — вот и весь стратегический запас данных. Маловато для нормального анализа. Впрочем, анализ — не моя работа. Мое дело — действовать быстро, нагло и уверенно!
Я отбросил сигарету, уже вторую за последние десять минут, и решительным шагом подошел к Уль, которая, выйдя из подъезда, остановилась, задумавшись.
— Какая приятная встреча! — тоном дешевого соблазнителя приветствовал я несколько растерявшуюся Уль. Надо отдать ей должное, в следующую секунду она пришла в себя.
— Опять ты! Следил за мной, шпион? Зачем?
— Вовсе нет, я пришел навестить больного коллегу и вдруг увидел вас. Естественно, я не мог не подойти!
— Его нет дома, я только что оттуда, — сообщила она. — Так что можешь быть свободен.
— Боюсь, что не могу. Да и вы тоже!
Уль недоуменно уставилась на меня и уже хотела разразиться очередной гневной тирадой, но я, не обращая на нее внимания, достал телефон и набрал номер Вика. Трубку он взял сразу, и по веселому щебетанью Ольги на заднем плане я догадался, что он уже в офисе.
— Значит, так, — начал я. — Веселье отставить, у нас убийство. Звони ребятам из «Службы Зачистки», и быстро все сюда.
— Куда «сюда»? — не понял Вик.
— Адрес Дрека Дрона знаешь? Не знаешь — узнай. Я жду во дворе.
Произошло преступление первой категории, а это совершенно меняло все дело. Шутки кончились, как и возможность после работы попить пивка, потому что теперь временно отменено само понятие — нерабочее время. Об этом я подумал с особым сожалением. Никакой пощады гнусному убийце!
— Я что-то не пойму, — сказала Уль. Признаться, задумавшись, я почти позабыл, что она стояла рядом. Девочка притихла и выглядела немного пришибленно. — Какое убийство произошло? Кого убили?
— Поступил звонок, — слукавил я, — что господин Дрон мертв, а точнее — убит и находится в своей собственной квартире по этому адресу. Я мчусь сюда проверить и что же вижу? Вас, моя красавица, выходящую прямо из интересующего меня подъезда. Так что теперь до выяснения попрошу задержаться.
— Дрек мертв? — Губы Уль слегка дрогнули. — Не может быть… И меня подозревают? Но я тут ни при чем, я даже не знала, что он умер…
— Разберемся, — бодро пообещал я. — А пока присядьте-ка на лавочку, подождем остальных.
Уль села, а я достал и закурил очередную сигарету. Что поделать, работа нервная… Пара минут прошла в молчании: я собирался с мыслями, а Уль пыталась свыкнуться с новой ролью: не то подозреваемой, не то важного свидетеля…
— Так, значит, вы не секретарь? — внезапно спросила она. Дошло до нее быстрее, чем я думал, учитывая обстоятельства.
— Елисей Стоцкий, маг-детектив «Службы Контроля», — представился я и показал ей свое служебное удостоверение: печать на запястье была для более серьезных клиентов. — А теперь расскажите-ка мне о том, как вы провели вчерашний вечер и сегодняшнее утро?
— Как обычно… Вчера ходила на вечеринку, была там часов до трех, а потом поехала домой и легла спать. Сегодня с утра немного прошлась по магазинам, потом заскочила еще в одно место — и сразу на работу. Когда услышала, что Дрек заболел, решила его навестить… Сделать приятное. К тому же, его жена и дочка на даче. Вот и все, честно.
— И давно они на даче?
— Где-то с неделю. Жарко же сейчас, вот он и отправил их за город. Это все знают, он сам рассказал!
— Так, — я задумался. Если убийца точно знал, что никто ему не помешает, то мог действовать свободно. Дрек Дрон позвонил вчера Дубольду и сказал, что заболел и хочет побыть дома. Убийца узнал это… а может, и не узнавал. Просто пришел вечером или ночью к Дрону, убил его, перевернул все в доме, нашел что-то… или не нашел? И спокойно удалился.
А неизбежный при обыске шум? Неужели никто ничего не слышал? Если бы было слишком шумно, то соседи вызвали бы полицию. Но никто никого не вызывал, значит, и шума тоже никто не слышал. Преступник действовал тихо? Или соседи просто не услышали? Дрека убили быстро и беззвучно, потом так же беззвучно обшарили квартиру и ушли. Ерунда какая-то!
— А что за вечеринку вы вчера посетили? — спросил я.
— Открытие галереи «У Коко», меня там видели десятки людей.
— Проверим. О! — обрадовался я. — Вот и ребята. Быстро они!
Во двор въехал джип Вика, а следом за ним — средних размеров микроавтобус «Службы Зачистки». С чистильщиками мы дружили, что вовсе не удивительно при нашей работе. Ребята занимались очень полезным делом — уничтожали всяческие следы магического или иного нечеловеческого вмешательства в размеренную и упорядоченную жизнь людей. Сложно представить, что было бы, если бы человечество вдруг осознало, с кем приходится жить бок о бок. Все эти упыри, зомби, вампиры и прочие подобные существа хороши для страниц желтой прессы, но никак не для выступления по телевидению с пламенной речью на очередных выборах в Думу. Там и своих вурдалаков хватает. Да и всевозможные маги, волшебники, предсказатели, некроманты не должны активно вмешиваться в жизнь людей. У них своя жизнь. «Людей не трогать!» — вот первый закон всех Малых Народов. Жить всем хочется! Может, конечно, всеобщей войны и не случилось бы, все-таки не в Средние века живем, но особо рисковать никому не хочется. Все же численность людского племени во много раз превышает количество «мифических» нелегалов.
Из автобуса бодро выпрыгнули пятеро чистильщиков. Я знал всех. Сотрудничали уже много раз.
— Ну? — буркнул вместо приветствия Стас, худощавый высокий некромант с дипломом. Сегодня он возглавлял бригаду. — Где работать?
— Первый подъезд, квартира четырнадцать. И возьмите с собой Вика, может, он заметит что-нибудь полезное!
Стас только недовольно кивнул в ответ, подвесил в воздухе полусферу рассеянности во избежание любопытных взоров, и, не утруждая себя дальнейшими вопросами, пошел в указанном направлении. Остальные члены его команды вытащили из автобуса различные приспособления, о назначении которых я догадывался весьма смутно, и потянулись следом. Вик, давно уже покинувший гостеприимные недра джипа и слушавший мои указания с непонятной миной на лице, побежал за ними, обогнал и пошел первым, всем своим видом демонстрируя готовность к любым неожиданностям. Вот клоун, даже тут шоу устроить пытается!
— Как все тут закончите, позвони! — крикнул я вслед. Вик кивнул и скрылся в недрах подъезда. — Ну, а теперь поедем в офис. Ситуация у нас сложилась некрасивая, будем пытаться ее разрешить, — повернулся я к Уль, которая все так же сидела на лавочке, наблюдая за действиями моих товарищей.
Дело предстояло крайне неприятное — то, что я не люблю больше всего: проверка алиби всех действующих лиц. Пока что основного подозреваемого не было. Не видел я ни у кого явных мотивов, а моя патологическая нелюбовь к братцу Уль вряд ли может за таковой сойти. Поэтому всем придется много работать. Разве что у самого преступника не выдержат нервы, и он выдаст себя, но на это надежды мало. Редко такое случается, очень редко, можно даже сказать — совсем не случается. То ли преступники нынче пошли все со стальными тросами вместо нервных окончаний, то ли из нас сыщики никчемные? Ну, не способны мы расколоть подозреваемого одним лишь твердым взглядом, как в любимых мною полицейских сериалах…
Я направился к своей машине, Уль покорно побрела следом.
— Вы как сюда добирались? — спросил я. Если она приехала на своей машине, то могла пожелать на ней и уехать, а отпускать фейри мне сейчас очень не хотелось…
— На такси, — ответила Уль. Я довольно кивнул. Значит, у нее нет шансов потеряться где-нибудь по дороге.
Моя машина стояла там же, где я ее оставил, особая магическая сигнализация, установленная по спецзаказу за приличные деньги, еще ни разу меня не подвела. Если машину пытались угнать, защита генерировала в пространство особую волну ужаса, и преступники моментально бежали прочь, неделями после этого не покидая своих квартир.
По дороге Уль молчала, думая о чем-то своем.
— Зачем вы на самом деле приехали к Дрону? — спросил я.
— Я же сказала, чтобы навестить его, сделать приятное, а заодно прояснить кое-какие рабочие вопросы!
— Так срочно?
— Да, — прищурилась Уль. — Дело не требовало отлагательств!
Она врала, это было видно невооруженным взглядом, но правду из нее сейчас не выбить, поэтому я сменил тему.
— С кем вы были вчера в галерее? Не с братом, случайно?
— Нет, одна. Я везде хожу только одна, всегда. Людей так много, и познакомиться с кем-нибудь, чтобы приятно провести вечер, не сложно, да и интереснее так. А Бэл не любит людей и никогда не ходит отдыхать туда, где они собираются. Он предпочитает тихие и спокойные ресторанчики. Желательно, как он говорит, чтобы человеческим духом не пахло.
— Вот даже как? А мне он показался дружелюбным. Значит, вы с ним мало общаетесь?
— Почему мало? Постоянно общаемся, только отдыхаем по отдельности, вот и все. Ему никогда не нравились мои привычки, он меня постоянно критикует.
— Он не конфликтовал с господином Дроном в последнее время?
— Что? — Уль возмущенно посмотрела на меня. — Думаешь, он убил Дрека, а я помогу это доказать? Стучать на брата предлагаешь? Ничего не выйдет, ищи сам!
Хорошо хоть смачное ругательство не прибавила, как большинство задержанных. Я постарался остаться спокойным и невозмутимым.
— Расскажите мне подробнее об остальных ваших коллегах — Марии, Шахе Нэше и самом Дубольде. Какие отношения в вашем коллективе? Враждуют ли сотрудники между собой или, наоборот, у вас царит всеобщая любовь и дружба?
— Отношения? Нормальные отношения, обычные. Мы же всего-навсего работаем вместе, не больше. Совместно не отдыхаем, видимся только в рабочее время… Что еще рассказать… Даже не знаю…
— Ну хорошо, последний вопрос. Были ли у кого-нибудь из ваших знакомых конфликты с Дреком Дроном? Может быть, вы что-либо заметили? Случайную ссору или просто внешнее неприятие?
Уль задумалась.
— Нет, не замечала… Один раз только слышала, как Дрек ругался с Дубольдом, не знаю, по какому поводу. Да и давно они вздорили, месяца два назад. После этого все было спокойно.
Наш разговор прервался самым естественным образом: мы подъехали к зданию «Адаманта».
— Я попрошу вас пока никому не говорить о случившемся. Это важно. И не отходите от меня ни на шаг.
— Думаете, Дрека убил кто-то из наших? — внезапно вежливо спросила Уль.
— Пока не могу ответить на ваш вопрос, но ничего не исключаю.
Спригганы-охранники пропустили нас без малейших вопросов, хотя еще с утра мои документы проверяли самым тщательным образом. Сегодня работала другая пара спригганов, но существенных различий я не заметил. Если бы меня попросили отличить одного монстра от другого, я, скорее всего, с треском провалил бы такое задание. Они выглядели настолько одинаково, что я удивился, как их различали собственные матери… если они у них были.
То, что похититель пошел на убийство, говорило о многом. Во-первых, раз убит Дрек Дрон, то логично предположить, что он каким-то боком был причастен к происходящему. Если и не он похитил бриллиант, то, вероятно, узнал о похищении и подловил преступника на лжи… или хотя бы догадывался о том, кто это может быть. Но ведь Дубольд никому не говорил о пропаже, и Дрону тоже, а в то, что бриллиант похитил лично Дрон, я верил слабо. Слишком уж он не подходил для этой роли.
Основным подозреваемым у меня выступал Бэл Гор. Очень он мне не нравился, и плевать, что это субъективно. Но и все прочие внушали определенные подозрения.
Мы с Уль подошли к кабинету Дубольда, и я, не постучавшись, открыл дверь. Шеф «Адаманта» оказался на месте и, как всегда, недовольно зыркнул на меня.
— Чего опять?
— У нас ЧП, — бодро отрапортовал я. — Прошу вас собрать весь персонал в одном из кабинетов. Охранников тоже!
— Какого черта? — Дубольд пулей вылетел из-за стола и, подскочив ко мне, решил было схватить меня за грудки, но вовремя передумал. — Что произошло?
— Сейчас узнаете. Только сначала выполните мою просьбу и позовите остальных. Соберемся в зале для заседаний.
Дубольд понял, что в данный момент спорить бесполезно, и молча выскочил из кабинета. Мы с Уль, которая все это время тихо стояла за моей спиной, переместились в соседнюю комнату, служившую местом общих собраний.
Зазвонил телефон, и Вик бодро отрапортовал:
— Слушай и запоминай! Гнома завалили между девятью и двенадцатью вечера! Это точно, эксперты подтвердили! Отбой!
И тут же отключился, не дав задать ни одного вопроса. Они, по его мнению, были уже несущественны. Ох уж мне его скорость жизни!..
Через несколько минут собрались все сотрудники злосчастного «Адаманта». Сначала появилась Мария, недоуменно посмотревшая на меня, следом Шах Нэш вместе с Бэлом Гором, тут же вольготно развалившимся на одном из стульев. Последними подошли все четыре сприггана и крайне недовольный, озлобленный Дубольд. К счастью, зал совещаний был просторным и позволял разместиться всем свободно.
— Прошу садиться, — предложил я и, когда все выполнили мою просьбу, продолжил: — Представлюсь заново. Меня зовут Елисей Стоцкий — маг-детектив «СК», веду расследование по просьбе господина Дубольда. На повестке дня только один вопрос. Смерть вашего товарища, Дрека Дрона. Прошу всех, кто что-либо знает по этому поводу, немедленно сообщить!
Секундная тишина была прервана громким вскриком. Мария потеряла сознание.
Пока приводили в чувство Марию и успокаивали остальных, в комнату вошли два незнакомых мне гнома. Они, замерев, уставились на воцарившийся переполох, словно раздумывая, не удалиться ли им тут же прочь.
Я заметил их первым, остальные не обращали внимания, пока Шах Нэш изумленно не воскликнул:
— Диртси! Зор! Вы уже вернулись?
Тут и до меня дошло, что гномы — не кто иные, как отсутствующие сотрудники «Адаманта».
— Вернулись, еще вчера днем, — кивнул один.
Очень любопытно! Получается, что уехали они после пропажи бриллианта и документов, а вернулись как раз перед убийством Дрека Дрона. Кажется, теперь у меня есть новые подозреваемые, о которых я между делом забыл, поручив Вику проверить их счета! Осталось только найти мотив…
— Согласно регламента, — кивнул второй.
— А что случилось? — спросил первый.
Услышав вопрос, Мария опять разревелась, уткнувшись в плечо Шаха Нэша, хотя я, наверное, предпочел бы, чтобы плечо было моим. Дубольд в двух словах объяснил ситуацию.
— Проходите, — гостеприимно взмахнул я рукой, — присаживайтесь и расскажите, что вы делали вчера приблизительно между девятью вечера и полуночью?
— Спал, — моментально ответил второй гном.
— Ел, — столь же быстро среагировал первый.
— Кто может это подтвердить? — поинтересовался я.
Гномы переглянулись.
— Мы и можем! Я могу подтвердить, что он спал, — сказал первый гном.
— А я — что он ел, — кивнул второй. — Он любит поесть, может часами жевать и жевать!
— Дело в том, что они живут вместе, экономят на квартире, — пояснил Шах Нэш.
— Тем не менее, — не успокоился я. — Вот вы, который спал, как ваше имя?
— Диртси Дорт!
— Хорошо. Так вот, если вы спали, то как вы можете знать, что ваш коллега, которого, как я понимаю, зовут Зор Зан, именно ел, а не, скажем, читал или прогуливался?
Гномы оскалились, показав крепкие желтые зубы.
— Очень просто! Когда он ест, то сильно чавкает, и это меня успокаивает. Как только он перестает чавкать, я просыпаюсь. А в указанный вами промежуток я не просыпался, значит — и это логично, — он ел!
На это я не нашелся, что возразить. Алиби, хоть и безусловно подозрительное, но присутствовало. Оставался еще вариант, что гномы совершили преступление вместе, и эту версию исключать нельзя ни в коем случае.
— Ладно, оставим пока в стороне глубокоуважаемых господ Дорта и Зана и вернемся к остальным. Начнем, пожалуй… — мой взгляд остановился на Марии, но, побоявшись, что она опять устроит истерику, я перевел его дальше, — с вас, господин Нэш.
— Работал допоздна, ушел в одиннадцать вечера. Подтвердить могут охранники, они меня выпустили. Последний час подтвердить не может никто. Но я не убивал Дрека! Мы с ним дружили!
— Хорошо, — я сделал пометку в рабочем планшете. — Пока так и запишем. Господа, извините, не знаю ваших имен, — обратился я к спригганам. — Вы подтверждаете слова господина Нэша?
— Ак, Ук, Ар, Гог, — представились поочередно спригганы, потом, кажется, Гог, добавил: — Подтверждаем. Вышел. Одиннадцать ноль две.
Даже если спригганы не врут, то у Шаха оставался почти час на то, чтобы расправиться с Дроном, вычеркивать его из списка нельзя ни в коем случае.
— Так, хорошо, а сами вы что делали?
Спригганы переглянулись, но ответил все тот же Гог:
— Служить. Пересменка. Спать. Жрать.
Хм, понятно, в принципе, ничем не отличается от расписания командировочных гномов, только вот доверия к спригганам у меня меньше.
— Продолжим. Мария, что скажете вы?
— Ничего. Я была дома, одна. Поужинала, посмотрела телевизор и легла спать. Как обычно, в половине одиннадцатого. А утром приехала в офис. Вот и все…
Вот и еще один персонаж без алиби. Я уже ничему не удивлялся. Как будто все сговорились, в самом деле…
— Остались лишь вы двое, — я посмотрел в сторону Бэла Гора и самого Дубольда Третьего. — Не поделитесь со мной рассказом о вашем вчерашнем времяпрепровождении?
— Мы ужинали вместе, — быстро ответил Бэл. — Потом почти до утра обсуждали планы развития компании.
— Господин Дубольд, вы подтверждаете сказанное?
Главный гном кивнул.
— Ресторан «Праздник духа». Наш столик был заказан на восемь часов.
Вот это удар! Мой основной подозреваемый фейри Гор почти единственный из всех оказался с алиби, и, самое главное — это алиби ему обеспечил наш заказчик, который по определению должен землю носом рыть, чтобы найти преступника. У меня опустились руки.
— Хорошо, — сказал я несколько растерянно, — очень хорошо! Будем проверять. Прошу никого не покидать город. Можете разойтись по своим рабочим местам…
Спригганы вышли первыми, остальные собрались вокруг Дубольда, выясняя подробности происшедшего, а так как тот информацией не владел, то все разговоры свелись к обсуждению прощальной церемонии и необходимости как-то известить о трагедии семью покойного гнома. Все это Бин Дубольд Третий, как глава филиала, взял на себя. Постепенно все разошлись, в зале осталась лишь Уль, которая за все это время ни разу не открыла рта, что было на нее не очень-то похоже.
— Вы что-то хотели? — спросил я красавицу-фейри, взглядом пытаясь найти ее скрытый недостаток.
— Да, — она прикусила губу, — я хотела спросить…
— Спрашивайте. — Я определенно не знал, что мне сейчас следует делать, поэтому и уходить из зала не торопился.
— Вот вы, красивый мужчина, — издалека начала Уль. Я насторожился. — Несомненно, вы знаете, как обращаться с женщинами?
— Честно сказать, я в этом деле не особый специалист, вот мой товарищ — тот действительно силен!
— Нет, я уверена, что и вы — знаток! — не сдавалась фейри. — Ответьте мне на один простой вопрос: существует ли настоящая любовь? Или только лишь животная страсть, сдобренная толикой симпатии?
Вопрос был хоть и интересный, но совершенно несвоевременный. Только разговоров о любви мне сейчас и не хватало. Это я и попытался объяснить Уль в крайне мягкой форме, но она перебила меня на полуслове:
— Вы не подумайте, что я глупа. Впрочем, может, и так. Тем не менее мне не нравится, когда меня держат за дурочку. Дубольд не ужинал вчера с моим братом, это я знаю точно!
— А что же он в таком случае делал? — осторожно поинтересовался я, боясь спугнуть удачу.
— Он был со своей женой, так он мне сказал. Если же он солгал и на самом деле ужинал с Бэлом, а потом еще до утра с ним разговаривал, то получается, что меня он обманул! Просто и бесцеремонно выставил! А я с таким мириться не намерена!
— Вы хотите сказать…
— Я хочу сказать, что Бин Дубольд — мой любовник. Для вас, думаю, это уже не секрет. Мы договаривались провести вчерашний вечер вместе. А в итоге мне пришлось ехать на эту скучнейшую вечеринку, где кормили отборной гадостью, и возвращаться домой в одиночестве!
— Это крайне прискорбно, — посочувствовал я. — Но осознаете ли вы, что, если Дубольд и в самом деле провел вечер с женой, то ваш брат остается без алиби?
Уль всплеснула руками.
— Ох! Об этом я не подумала!.. Знаете, на самом деле все не так. Они и правда ужинали вместе, а я перепутала, как всегда… Перепутала дни. Пожалуй, я пойду…
И фейри, не дожидаясь ответа, выпорхнула из зала.
От мрачных размышлений о глубинной женской сущности меня спас очередной телефонный звонок Вика.
— Значит, так, докладываю! Дрека Дрона перед смертью пытали, на теле обнаружены следы. И пытали так, что он все рассказал. Уж поверь мне: эксперты, брат, не ошибаются… а ты знаешь, насколько гномы невосприимчивы к боли?
— Они ее почти не чувствуют!
— Вот именно. Делай выводы.
— Слушай, проверь для меня одну вещь. Обедали ли вчера наши друзья Дубольд и Бэл в восемь часов вечера в «Празднике духа»? И если да, то когда ушли?
— Все сделаю. Чао!
И в трубке раздались короткие гудки.
Вот так всегда. Самое скучное приходится делать самому. А именно — для начала проверить алиби спригганов. Камеры фиксировали холл здания, так что все, что требовалось, — посмотреть вчерашнюю запись.
Я спустился вниз и обратился к одному из спригганов. К кому именно, я, конечно, не разобрал.
— Не будете ли вы так любезны предоставить мне данные с камеры наблюдения за вчерашний вечер?
Спригган смотрел на меня и молчал. Его коллеги, все трое, вышли из будки и так же молча уставились на меня. Взгляды их крошечных глаз едва не буравили меня насквозь. Выдерживать такое долго я не мог, поэтому сменил тактику.
— Камера. Вчера. Дать. Живо!
Последнее слово я произнес с некоторой опаской, но именно оно и возымело успех. Один из охранников так же молча зашел в свою будку и вышел, держа в руках компактный жесткий диск.
— Спасибо, — поблагодарил я, и, очевидно, это было ошибкой. Спригганы напряглись, но я уже выходил из холла с диском в руках — и как можно быстрее.
Опасаться спригганов — дурной тон! Не настолько же они отмороженные, чтобы напасть на меня среди бела дня.
Так, по крайней мере, я думал, пересекая парковку, как вдруг, почти уже достигнув своей машины, что-то почувствовал. Тут же, не раздумывая, я упал ничком на асфальт и быстро откатился в сторону.
Там, где я только что стоял, асфальт на мгновение вздыбился и взорвался миллионами ледяных осколков. Останься я стоять, быть мне дырявым, как дуршлаг.
Я выхватил пистолет. Не поднимая головы, откатился за одну из машин и только тогда рискнул осмотреться.
Вокруг — пусто, как в моем кошельке в школьные годы. Ни врагов, ни друзей, ни даже случайных прохожих.
То, что произошло, очень походило на выстрел из пушки Багальмонда, разработанной в лабораториях эльфов и предназначенной для уничтожения тварей, невосприимчивых к выстрелам из обычного оружия. Маленькая проблема: лупить из нее можно, лишь видя цель своими глазами. Так что мой потенциальный убийца где-то рядом… по крайней мере, совсем недавно был рядом. Буквально минуту назад. А я его проворонил. Хорошо хоть, сам уцелел…
Значит, вчерашняя попытка наезда тоже не случайна. Сначала меня пытались устранить, представив дело, как несчастный случай, а сегодня — очевидно, осознав, что деваться уже некуда, — прибегли к куда более опасному средству. А вот то, что я уцелел, — именно случайность, которая может и не повториться в третий раз. А в том, что неведомый киллер попытается добить меня, я не сомневался.
Самая удобная позиция для стрельбы — с крыши соседнего здания. Я поднялся туда, представившись работником ЖКХ, но, как и предполагал, ничего не обнаружил. Киллер произвел выстрел и скрылся, не дожидаясь результата.
Одно я мог сказать точно — убийца не из сотрудников «Адаманта»: они просто не успели бы переместиться на крышу и подготовить позицию для стрельбы за такое короткое время.
Я доехал до родного отдела без приключений, но в крайне задумчивом настроении. Зачем вообще кому-то понадобилось охотиться на меня? Может, это вовсе не связано с текущим делом?
Ольга выпорхнула мне навстречу, но я грубовато отмахнулся: не до нее, — а наша ведьмочка, кажется, обиделась. Кофе она мне не предложила, уткнулась в компьютер и насупилась.
Я сел на свое место, подключил жесткий диск и, найдя вчерашние файлы, промотал запись до начала интересного мне временного промежутка.
Нэш не соврал, и спригганы оказались точны. Одиннадцать ноль две, гном покидает здание. Два сприггана провожают его недобрыми взглядами, еще два сидят поблизости на стульях, не спят. Я домотал до полуночи — спригганы оставались на посту. Значит, их можно исключить. Все четверо на месте, к Дреку не ходили и убить его, соответственно, не могли. Да я и не предполагал, что спригганы способны на такое сильное колдовство, как ледяной шар.
Я отмотал пленку немного назад. Шесть часов, конец рабочего дня. Работники один за другим покидают офисы, а вот и Дрек Дрон, еще живой и здоровый. А рядом с ним Дубольд, и они о чем-то явно спорят. Жалко, звука нет, только изображение…
А за ними идут под ручку Бэл и Уль… а говорила, что с братом особо не общается.
Мария уходит в одиночестве, легким кивком головы попрощавшись со всеми.
Шах Нэш — за ней следом.
Я переключился на уличную камеру и перемотал запись до нужной секунды.
Да… вот выходит Мария, за ней идет Нэш. Девушка подходит к своей машине, Нэш приближается и что-то коротко ей говорит.
Мария пошатнулась, гном поддержал ее и по-хозяйски усадил на пассажирское сиденье ее же машины, а сам сел за руль и выехал со стоянки.
Очень интересно! Значит, гном увез куда-то Марию, потом вернулся в офис, пробыл там до одиннадцати вечера и только после этого уехал окончательно. Но что же такого он сказал Марии у машины? Она выглядела ошеломленной и расстроенной…
Надо поговорить с ними, желательно по очереди. Возможно, оба знают что-то важное и скрывают это от меня. А я очень не люблю, когда от меня утаивают факты!
Да, и не забыть узнать у Дубольда, о чем они спорили с Дреком Дроном! Может быть, ничего важного, обычные рабочие разговоры, но уточнить стоит…
С чего бы начать?
— Если уважаемый господин Злой Начальник желает, я могу сделать для него чашечку изумительного кофе. — Оля решила сменить гнев на милость.
— С удовольствием! — решил я сделать короткий перерыв. Освежить мозги не помешает, вдруг и нежданная мысль посетит…
Оля, покачивая аппетитными бедрами, обтянутыми узкой юбкой, подошла к кофе-машине и нагнулась, доставая что-то из нижнего ящика. Ведь прекрасно сознает, что мой взгляд прикован к ее изумительной фигуре! Да и кто бы удержался? Слава богу, мы еще не дожили, и вряд ли когда-либо доживем, до озабоченных мнимыми сексуальными домогательствами американок. Наши же дамы, напротив, в большинстве своем страдают, если никто не смотрит в их сторону плотоядным взором, считая это громадным личным унижением.
Пока я пил кофе и разглядывал Олю, позвонил Вик и сообщил, что алиби подтвердилось. Да, Дубольд и Гор ужинали вчера вечером и почти до утра просидели в зале, выпив бессчетное число кружек кофе и пару бутылок дорогого коньяка. Зачем же Уль пыталась меня дезинформировать? А может, она хотела меня просто отвлечь от чего-то? Но от чего?
— Займись теперь Диртси Дортом и Зором Заном. Проверь их мотивы и алиби на вчерашний вечер. Вдруг они не просто спали да ели, как рассказывают…
Вик отключился, а я обернулся к Оле.
— Ты не могла бы проверить для меня, имеет ли кто-нибудь из наших фигурантов зарегистрированную пушку Багальмонда или доступ к ней?
— Все сделаю, — преданно заглянула мне в глаза ведьмочка. — А ты мне шоколадку привези!
— Это запросто, — обрадовался я. Могла ведь и сушеное сердце крысы потребовать! У ведьм свои пристрастия…
Мысль меня все-таки посетила: надо колоть Уль! Она явно что-то скрывала, а мне уже не до игр. Да и алиби Дубольда и своего брата она пыталась поставить под сомнение. Нужно срочно выяснить, зачем ей это.
В «Адаманте» я ее уже не застал. Один из новых гномов сказал мне, что она с полчаса как уехала в неизвестном направлении. Пользуясь случаем, я заглянул к Дубольду. Он вполне мог знать, куда именно отправилась его любовница.
Главный гном пребывал в печали. Он сидел, облокотившись, за своим широким столом, пальцами рук усердно потирая виски. Мое появление он оставил без внимания, поэтому я без приглашения уселся на стул прямо перед хозяином кабинета, плеснул себе из графина воды в стакан и принялся молча ждать, пока меня заметят.
Наконец, Дубольд отреагировал:
— Чего надо?
— Это я хотел задать вам тот же самый вопрос, господин Дубольд Третий. С какой целью вы нас наняли? У меня возникает такое ощущение, что расследование вам не нужно! Вы уклоняетесь от расспросов, скрываете важные факты и вообще ведете себя странно!
— Да я!.. — Дубольд собрался было подняться на ноги, но передумал и плюхнулся обратно в кресло. — К черту все! Надоело! Ты прав, Стоцкий, меня уже ничего не спасет…
— Давайте-ка подробности!
— Что тут говорить? Даже если ты найдешь бриллиант — это не самое главное. Документы — вот что было важно. Думаю, они уже в руках конкурентов. А там такие сведения, что мы можем пойти ко дну. Скажу честно, у нас в последние полгода сплошные убытки, и держимся мы до сих пор лишь на честном слове. А в тех документах все подробно описано, так что, если их обнародуют, инвестиций нам не видать, а кредиторы налетят моментально. Тут нам и конец…
— Но ведь бумаги похищены неделю назад, и, раз они до сих пор не всплыли, то, возможно, у похитителей и нет цели уничтожить «Адамант»?
— Они просто выжидают. Через три дня я должен представить отчет в Москву. Думаю, как раз в этот момент они и выложат свои козыри!..
— Значит, у нас есть еще три дня! Кстати, по какому поводу вы ругались с покойным Дреком Дроном?
Дубольд нахмурился, но, видно, решив, что теперь уж все равно, ответил:
— Он требовал у меня отчет, хотел изучить его, говорил, что там не все гладко. Но отчет уже пропал, а я не собирался рассказывать об этом Дреку, пока оставался шанс отыскать документы.
— Требовал? У вас?
— Да, требовал. Дрон был старейшим работником и многое себе мог позволить. Я даже предполагаю, что он подчинялся центру напрямую, слишком уж независимо себя ставил, даже со мной… Еще он был уверен, что отчет сфальсифицирован, но доказать уже не успел. Но отчет был настоящий! Я описал в нем ситуацию, как есть, не преуменьшая ни своей вины, ни катастрофичности ситуации…
— Может быть, как раз это кому-то и не понравилось. Хорошо, вы правда вчера всю ночь провели в разговорах с господином Гором?
— Да.
— А два месяца назад о чем вы спорили с Дроном?
Гном задумался.
— Два месяца? Сложно вспомнить. Дрек в последнее время постоянно ходил на взводе. А, как раз тогда он впервые сообщил мне о странной путанице в финансовых бумагах, но я не придал этому значения. Скорее всего, зря. Если бы еще в те дни я сделал соответствующие выводы, может быть, все пошло бы совсем иначе…
— Хорошо, оставим эту тему. Последний вопрос: вы не знаете, куда уехала Уль?
Дубольд удивленно посмотрел на меня.
— А с какой стати я должен это знать?
— Ведь вы, как бы это сказать, состоите с ней в интимной связи, вот я и подумал…
— Я? В интимной связи? Что за глупости?
Мне стало не по себе. А выглядеть идиотом я очень не любил.
— Во-первых, я сам видел вас с Уль в очень недвусмысленной ситуации…
— А подробнее? — спокойно поинтересовался Дубольд.
Пришлось мне напрячь память.
— Я зашел в ваш кабинет без стука, она отскочила от вас, поправляя блузку. Выводы напрашивались однозначные: я не сомневался, что вы любовники. Тем более, она сама потом это подтвердила!
— Вот как? Значит, она сказала, что мы любовники? — Дубольд выглядел очень серьезно. — И вы этому поверили? Ах, да… вы же там что-то углядели такое… Я скажу вам прямо и откровенно — мы никогда не были любовниками, и никаких других личных связей у нас с ней тоже не было и нет! Делайте выводы самостоятельно, а сейчас, прошу меня извинить, у меня много дел…
Я вышел и, закрывая дверь, заметил, что он, не дождавшись даже, когда я покину кабинет, уронил голову на стол и застыл в позе безысходности. Что ж, пусть главный гном грустит, а мне платят не за утешения.
Уль! Она меня обманула уже не в первый раз. Пришла пора нам объясниться начистоту, но для начала ее требовалось отыскать!..
В коридоре я наткнулся на Марию — тоже интересная личность! Но сейчас главное — найти фейри.
— Ты не знаешь, где Уль?
Мария странно посмотрела на меня.
— В этот день она у парикмахера. На Солнечной, салон «У обрыва».
— Ты уверена? Все же сегодня столько всего произошло…
— Никакое убийство, пусть даже родной матери, никогда не сможет отвлечь ее от наведения красоты, — презрительно (или мне это лишь показалось?) скривилась Мария. — Она точно там, ты найдешь ее в лучшем виде!
Может, мне почудилось вновь, но она… ревновала?..
Решив и с этим разобраться позже, я отправился по указанному адресу, очень аккуратно осмотрев все крыши перед тем, как покинуть здание. Второй раз подставляться под выстрел я не желал. Все дышало безмятежным покоем, и даже в дороге никто за мной не следил. Удивительное затишье по сравнению с последними днями! Я стал так популярен, что отсутствие слежки и попыток прервать мою драгоценную жизнь меня даже слегка огорчило. Я все же не оставлял надежд поймать этого проклятого убийцу, иначе мне придется еще долго оглядываться по сторонам…
Мария не ошиблась. Уль я увидел еще с улицы сквозь стекло: она сидела в высоком кресле для посетителей, а красивая японка листала толстый каталог, что-то оживленно объясняя госпоже Гор.
Я, не раздумывая, зашел в салон, и, не обращая внимания на маленького японца, кинувшегося ко мне с поклоном, подошел к Уль. Она сразу заметила меня, еще когда я стоял в дверях, но сделала вид, что мы незнакомы.
— Нам надо срочно поговорить! — попросил я, еще надеясь на доброе отношение.
Уль отвернулась, а маленькая японка поинтересовалась у нее:
— Вы знаете этого господина?
— Первый раз вижу! — отрезала фейри.
— Господин, — японка набросилась на меня, как маленькая злобная пчелка. — Прошу вас покинуть помещение! Госпожа вас не знает! Вы, очевидно, ошиблись!
— Ну как же… — растерялся я. — Она меня прекрасно знает…
— Если вы не уйдете, мне придется позвать охрану!
— Я бы вам этого не советовал, — сказал я негромко, но, как видно, достаточно веско, потому что японка замолчала и отступила. — Попросите госпожу Гор пройти со мной. Это в ее интересах.
Японка поклонилась и сделала знак второму японцу. Тот тоже поклонился, и мы с ним принялись ждать решения Уль.
Наконец фейри поднялась с кресла и, не глядя в мою сторону, вышла на улицу. Я пристроился рядом, и некоторое время мы просто молча шли вместе.
— Ведь вы не любовники с Дубольдом?
— Нет, — задумчиво ответила Уль. — Но могли бы ими быть. Если бы не он.
— Зачем вы солгали?
— А почему бы и нет? Так интересно было наблюдать за вашей реакцией, что я не смогла удержаться…
— Значит, и вчерашним вечером у вас не намечалось никакого разговора с Дубольдом, и он вовсе не собирался домой к жене? Они ведь ужинали с Бэлом, а потом общались почти до утра.
— Понятия не имею, собирался ли он куда-то. Спросите лучше об этом моего братца, они с Дубольдом крайне близки…
Вот так новости, еще этого не хватало! Ну что за дело такое, еще любовной связи заказчика с фейри-мужчиной мне только не хватало…
— Зачем вы приехали сегодня утром к Дреку Дрону?
— А вот с ним мы как раз были любовниками. Его не смущал мой маленький недостаток. Он был хорошим гномом, любил свою жену, но и от меня отказаться не мог. Вот я и заехала его проведать, когда он не вышел на работу и не позвонил. Это было на него не похоже!
Да, вот это напоминало правду. Особенно если вспомнить, как по-хозяйски стучала в дверь Уль. Но спросил я о другом:
— Что за недостаток?
Уль пытливо посмотрела на меня.
— Ведь я — фейри! Ты же понимаешь, что это означает?..
— Все фейри имеют некий физический дефект, у каждого свой, специфический. Этим вы отличаетесь от эльфов, которые совершенны.
— Да, ты прав, эти ублюдки безупречны. А вот насчет дефекта ты рассказал не до конца. Он присутствует, безусловно, но совсем не обязательно он должен быть физическим.
— Вы хотите сказать?..
— Вот именно. У меня, например, это душевный недостаток. Я не могу отказать мужчине в близости, если он того захочет. Особенно меня привлекают гномы, поэтому я и устроилась в их фирму вслед за братом. И поверь, не жалею о своем решении! Я их всех перепробовала, бородатых коротышек! Только Дубольд не дается мне до сих пор, но я подозреваю, что тут дело не во мне…
— Вы встречались со всеми гномами «Адаманта»?
— Да, по очереди. Дрек Дрон оказался последним в этом списке. Ради него мне пришлось бросить ту сладкую парочку.
— Диртси Дорта и Зора Зана?
— Именно. Они — знатные извращенцы. Любят все делать вместе. А Дрек был не такой, я чувствовала, что нравлюсь ему…
Вот уж откровение за откровением. Теперь у меня появилась новая версия — пара командировочных извращенцев убили коллегу и конкурента по постели Уль из-за ревности! Возможно, что документы и бриллиант тут совершенно ни при чем!
— А Шах Нэш? С ним вы тоже состояли в связи?
Уль презрительно скривилась.
— С самым первым. Мне стоило лишь поманить его пальцем, и он стал моим. Но потом быстро отвалил в сторону, как только мне надоел.
— Почему?
— Я для него случайная интрижка, а настоящий предмет страсти у него совсем иной…
— Мария? — Чтобы догадаться, не требовался аналитический ум, как у нашей Елены. Достаточно вспомнить взгляды Нэша в сторону девушки, да еще вчерашний эпизод на выходе.
— Он запал на нее уже давно, но до сих пор ему ничего не светило. Но недавно, кажется, у него появились шансы на успех. Он хвастался мне как-то по случаю. Сказал, что скоро, мол, и эта крепость падет к его ногам…
— Шантаж?
— Да, он что-то нашел на нашу малышку, что-то из ее старой жизни. Но в подробности меня не посвящали, так что спроси у него сам…
— Хорошо, — я задумался. Кажется, в этот раз Уль не врала. У Марии в прошлом имелись темные пятна, я это знал. А если о них узнал и Нэш, а потом каким-то образом докопался до правды, то мог шантажом не только склонять Марию к близости, но и, скажем, заставить ее похитить документы и бриллиант! Чем не версия?
Надо срочно возвращаться в «Адамант» и трясти Нэша!
— Послушай, — Уль внезапно схватила меня за рукав и заставила остановиться. — Я ведь не виновата, что родилась такой! Я не виновата! — Мне показалось, или она готова была разрыдаться?
— Не виновата, — кивнул я и, осторожно высвободив свой рукав из ее цепких пальчиков, пошел к машине.
Пока я ехал обратно в «Адамант», позвонила Оля.
— Я узнала по поводу пушки, — таинственно прошептала она. Ох уж мне эти любители театральных эффектов!
— И что же ты узнала? — как можно мягче поинтересовался я.
— А моя шоколадка?
— Все будет!
— Хорошо. — Я прямо почувствовал, как она торжествующе улыбается. — Пушка Багальмонда официально зарегистрирована у одного из ваших гномов, сейчас скажу его имя…
Ну же, поторопил я ее про себя, не тяни!
— Шах Нэш. Ты его знаешь?
Но я уже отключился, бросив телефон на соседнее сиденье, и прибавил газ. Все сходится! Жаль, что я сразу не обратил на этого гнома пристального внимания. Тихий и незаметный, он ничем не выделялся, а оказалось, что все нити ведут к нему. Связь с Уль, возможный шантаж Марии, пушка Багальмонда… Но каков у него мотив? Я не знал, но намеревался вскоре выяснить.
Я несся по городу, как сумасшедший. Если бы не кратковременное заклятье повышения реакции, что я применил, не избежать бы мне столкновения. Вслед злобно гудели те, кого я безжалостно подрезал, но я лишь приветливо махал им рукой в зеркальце заднего вида. Что поделать, дела не терпели отлагательств! Если бы они знали, то простили бы… возможно!
В здание я вбежал на всех парах. Спригганы, привыкшие ко мне за эти дни, лишь проводили меня долгими взглядами. Я им не нравился, совершенно очевидно. Впрочем, они не нравились мне тоже!
Не сбавляя хода, я распахнул дверь кабинета Нэша и влетел внутрь. Дверь не заперли, но кабинет оказался пуст. Ох уж мне эти местные вольности! Если бы я так свободно посещал наш офис, шеф давно выставил бы меня на улицу!
Я заскочил к Марии. Ее тоже на месте не обнаружилось. Ну, ребята, это уже совсем никуда не годится…
К счастью, неразлучная парочка любителей группового секса — Дирсти и Зор — выглянула на шум.
— Уважаемые, не подскажете ли, где Шах Нэш? Он мне срочно нужен!
Бывшие командировочные переглянулись между собой. Я их до сих пор не различал, но в данный момент это не требовалось.
— Уехал, — наконец ответил первый гном и достаточно мерзко ухмыльнулся.
— Куда уехал? — терпеливо продолжал спрашивать я.
— Домой, — второй заулыбался во весь рот и погладил бороду. — Не думаю, что он сейчас захочет принимать визитеров…
— Почему это? — не понял я.
— Он уехал не один, — подмигнул мне первый.
— Мария! — воскликнул я, догадавшись, и бросился вниз по лестнице. Вдогонку мне несся утробный смех извращенцев. Чертовы гномы!
Я с ходу перепрыгнул турникет, вызвав неприязненные гримасы у дежурившей пары спригганов. Плевать на них!
Кажется, Шах Нэш в шаге от того, чего добивался. Добивался, по словам Уль, достаточно давно. Несомненно, шантаж удался, и в данный момент он пользуется его плодами у себя в квартире. Мария мне нравилась, и я надеялся, что успею добраться вовремя и помочь ей. И вообще, любовь по принуждению мне претит!
На бегу я набрал номер офиса.
— Уже везешь мне шоколадку? — игриво спросила Оля, услышав мой голос.
— Срочно, домашний адрес Шаха Нэша!
Она почувствовала всю серьезность ситуации и тут же сменила тон на чрезвычайно деловой.
— Записывай! Двадцатый микрорайон, улица Леннона, дом семь. Квартира не указана.
— Спасибо! Передай Вику, если он будет звонить, чтобы мчался туда! — и, не дожидаясь ответа, я отключился.
Этот микрорайон я знал. И догадывался, почему номер квартиры не указан. Шаху Нэшу принадлежал целый дом!
В том районе находились частные коттеджи состоятельных, очень уважаемых граждан города, поэтому и улицы при постройке проектировали и называли, согласуя с желаниями будущих поселенцев. Так что я вовсе не подумал, будто Оля ошиблась, назвав улицу имени участника легендарной группы, а не вечно живого вождя мирового пролетариата. Ошибки не было! Улица Леннона, дом семь! Лишь бы успеть!
Двадцатый микрорайон находился за городом, посреди живописного лесного массива с небольшим озерцом. Некогда тут располагалась одна из деревушек, во множестве рассеянных по округе. Позже жителей расселили, дома снесли, а на месте захудалой деревни построили сотню шикарных особняков.
По периметру поселка тянулся трехметровый забор с проволокой под напряжением, а пропускной пункт оборудовали достаточно серьезно. Тяжелые ворота, открывавшиеся только с поста охранников, скрытого за пуленепробиваемым стеклом. Эксцессы, говорят, уже случались, поселок как-то раз пытались атаковать, но атака захлебнулась в самом начале, нападающие не сумели взять пост. Но я-то — случай особый!
Я затормозил перед воротами и, не выходя из машины, послал вперед легкий изучающий импульс. Судя по всему, в будке пять человек, все люди серьезные — зоны мозга, отвечающие за юмор, развиты крайне слабо.
— Вы к кому? — раздался вежливый голос в динамике переговорного устройства.
— Улица Леннона, дом семь, — так же вежливо ответил я и послал еще один импульс, на этот раз сильнее, вызывая безграничное доверие к собеседнику. На обычных людей это всегда действовало безотказно. Сработало и на сей раз.
— Проезжайте, — дружелюбно пригласил голос, и створки ворот медленно поехали в стороны. — Второй поворот налево, зеленый одноэтажный особняк. Не пропу́стите, там лишь один такого цвета.
— Благодарю, — несмотря на спешку, я въехал в поселок медленно, дабы не возбуждать излишнего любопытства и подозрений. Импульс импульсом, но надо и элементарные правила конспирации соблюдать. Бывало, опытнейшие детективы прокалывались на сущих мелочах, нам постоянно долбили это на курсах, а мне ошибаться сейчас никак нельзя, надо спасать Марию из цепких лап соблазнителя-шантажиста.
Дорогу я нашел быстро и сразу увидел одноэтажный домик Нэша, лишь только повернул налево, следуя указаниям охранника.
Так, машина гнома во дворе, ворота приоткрыты. Нэш явно торопился. С одной стороны я его понимал — Мария девушка эффектная, но вот средства для ее покорения он выбрал совсем не те…
Я оставил машину на улице и, миновав ворота, подошел к входной двери.
Двери закрыть все-таки озаботились, но, как только я повернул ручку, они отворились, и я вошел в дом без всяких трудностей.
Комната. Заставленная креслами, диванчиками, кадками с цветами и прочей никому не нужной рухлядью. И, хотя комната была единственной, она больше походила на гостиную, а не на спальню. Ни Нэша, ни Марию я не увидел, в доме никого не оказалось.
Я медленно прошел вдоль стен, рассматривая обстановку. Редкие фотографии в рамках, стеллажи с книгами, бар с бутылками, ковер на полу. Скромно живет Нэш, несмотря на дом в дорогом районе. В квартире лишь самое необходимое!
Так бы, наверное, я и ушел прочь, если бы не допустил случайную оплошность. Обследуя дальний угол, я споткнулся о брошенную на пол диванную подушку и чуть не рухнул на пол, схватившись в последний момент за висевшие на стене оленьи рога.
К счастью, рога выдержали мой вес, но слегка повернулись по часовой стрелке, и в полу появился проем, ведущий вниз.
Чертовы, чертовы гномы! Как я мог об этом не подумать! Они всегда строили свои жилища не вверх, а вниз, и с моей стороны верх глупости — поверить, что единственная комнатушка — это все, что тут имеется.
А вот спиральная лестница, ступень за ступенью уводящая вниз, — как раз то, что мне и следовало искать с первой же секунды…
Я вытащил пистолет.
Лестница привела меня в настоящее жилище Шаха Нэша, это я понял сразу, как только вышел на первый подземный уровень.
Тут гном уже не скрывал своей сущности!
Повсюду скульптуры. Самого разного толка: от классических бюстов, ликами напоминающих Гомера и прочих греков, только с более длинными и широкими бородами — до вполне современных деятелей, но исключительно гномов. Шах Нэш был, несомненно, ценителем и коллекционером, а может, и автором целого ряда работ, представленных здесь. Уж насколько я был любителем, и то уловил некий общий почерк, присущий автору.
Но и на этом полутемном этаже, заставленном бюстами, никого не обнаружилось…
Впрочем, принцип я уже понял — ищи спуск. Чем глубже, тем лучше!
Зато ход на уровень ниже я нашел теперь почти сразу — а это важно. Хотя, может, существовали и более короткие пути: у гномов все предусмотрено, но для таких незваных посетителей, как я, годились и простые лестницы.
На втором подземном уровне мне открылось ковровое изобилие. Ковры повсюду: на стенах, на полу, чуть ли не на потолке… Из-за них я совсем потерял чувство направления, бродя по комнатам. И если бы не глухой вскрик поблизости, я миновал бы этот этаж со всей возможной скоростью!
Девичий голос доносился откуда-то слева, дальше по коридору, и я, не задумываясь, двинул на звук и очень скоро добрался до достаточно обширного зала.
У дальней стены рыдала полностью одетая Мария, а возле нее бегал Шах Нэш, весело насвистывая увертюру Дунаевского. Посреди помещения стоял, подпирая головой потолок, темно-синий великан.
Мне хватило одного взгляда, чтобы все понять. Факты, наконец, образовали логическую цепочку.
Я видел такое существо лишь один-единственный раз в жизни, но мне хватило, чтобы запомнить — с инеистым великаном шутки не шутят! Гримтурсы, или Хримтурсы — инеистые великаны — появились на свет из брызг Мирового океана, и с этим никто не мог поспорить, а тем, кто бы попытался, они оторвали бы голову!
Именно от них вели свой род такие твари, как йотуны и тролли, но родители за детей не в ответе. Сами же инеистые великаны были одарены большой мудростью по сравнению с их детьми, и в людские дела, и даже дела Малых Народов не ввязывались, да и осталось их на свете не так уж и много, пора заносить в Красную книгу.
Этот гримтурс был не так велик, как его прочие соплеменники, но для меня и его роста хватало. Он стоял, слегка пригнувшись, почти упираясь широченными плечами в потолок, а в руках держал пушку Багальмонда. Как только я ее увидел, то догадался, кто в меня стрелял.
Гримтурс — страшная тварь. В городах встречается крайне редко. Обитает лишь в горах, но высоко забираться боится: думает, что упадет и расколется на куски. Поэтому чаще всего его можно встретить в предгорьях, где он охотится на одиноких путников и медведей. И живет вполне себе припеваючи.
Его магия связана со льдом и снегом. И тут все сходилось одно к одному: кто-то натравил гримтурса на Дрека Дрона. Гримтурс проник в квартиру и заморозил беднягу-гнома, после чего либо сам гримтурс, либо его наниматель спокойно обшарили все помещения в поисках необходимых им вещей.
Далее гримтурс каким-то образом заполучил пушку Багальмонда — единственное оружие, которым он стал бы пользоваться. Великаны не признавали ничего иного, кроме холода. А пушка — воплощение их мечты! Один выстрел с тысячью ледяных осколков — гримтурс не мог не соблазниться этим орудием!
Инеистые великаны, может, не очень умны, но крайне преданны, и слово хозяина или друга значит для них порой больше, чем собственная жизнь. И обитают они в основном в дальних фьордах Норвегии, куда редко забредают даже местные жители. А кто из наших фигурантов посещал Норвегию? Правильно, господин фейри!
Мои размышления, которые, впрочем, уложились всего в несколько секунд, прервал гримтурс. Он почуял меня сразу, но пока развернулся и сообразил, что происходит, я начал действовать.
Я пальнул, не раздумывая, всадив все заряды в спину и бока великана. Последние три пришлись прямиком ему в грудь: он как раз развернулся, очутившись ко мне лицом… точнее, широченной, заросшей волосами мордой. Ни один выстрел не прошел мимо, но гримтурс будто не заметил моих потуг его убить.
Он выстрелил в меня из пушки, но я, наученный горьким опытом, отпрыгнул в сторону. Прыжок, перекат, кресло, диванчик, еще кресло. Гримтурс никак не мог уследить за мной, слишком мелким и быстрым для него я был.
Выщелкнуть старую обойму… вставить новую… отлично!
От Шаха Нэша никакой помощи ждать не приходилось: кажется, он свихнулся и теперь напевал боевой гимн одного африканского племени. Откуда он его знал — совершенно непонятно, а мне его скинула на днях Лена: они с ребятами как раз наняли в том племени двух проводников.
Мария сидела не шевелясь, даже рыдать перестала. Лишь глаза неотрывно следили за моим танцем смерти. А иначе то, что я творил, и назвать было нельзя. Одна ошибка — и гримтурс прикончит меня. Все стены уже утыкал ледяными осколками: очень старался в меня попасть.
Мне вовсе не хотелось быть продырявленным застывшей водой. Да и вообще, пасть от руки тупого великана казалось мне слишком пошлым.
Наконец до гримтурса дошло, что его шансы меня прикончить выше в рукопашном бою. Он с ревом отбросил пушку, развел руки и кинулся на меня.
Да, придави он меня к стене своими тремя центнерами, мне пришлось бы туго. Я трижды выстрелил и все три раза попал, и только потом отпрыгнул в сторону. Выстрелы мои, как и прежде, гримтурса не впечатлили, но вот поменять траекторию своего движения он уже не успел и с глухим звуком впечатался в стену.
— Беги! — крикнул я Марии, но она то ли была в сильном шоке, то ли просто лишилась сил, потому что осталась сидеть, прислонившись к стене, и не сделала ни малейшей попытки спастись.
Вот уж точно, женщины — наказание за наши грехи!
— Беги же ты, дура! — в великом раздражении крикнул я еще раз и швырнул в нее подушку с дивана. Подушка пролетела через всю комнату и упала рядом с девушкой. Это каким-то образом взбодрило Марию, и она поднялась на ноги.
— Лестница вон там, — успел подсказать я, а потом мне стало уже не до Марии. Гримтурс придумал новую тактику. Он принялся ронять все предметы на своем пути, создавая завалы, мешавшие моим диким кувыркам, а сам медленно, но верно загонял меня в угол, откуда выбраться я бы уже не смог.
На его пути попался безумный Шах Нэш, с африканского гимна бодро перескочивший на русские народные песни.
— …Эх, ты, мой милок, — старательно выводил он непривычные для гнома слова, — разухабистый! Приходи в лесок, позабавимся!..
Великан остановился и сверху вниз уставился на ополоумевшего гнома. А тот знай себе продолжал петь:
— Зацелую тебя с головы до ног! Отлюблю тебя так, чтоб ходить не смог!..
Гримтурс заревел во весь голос. Песня гнома ему чем-то не понравилась. Вот только чем? На мой взгляд, пел гном отлично!
Может, голос у Шаха Нэша и не поставлен, зато искреннего душевного напора с лихвой хватило бы на нескольких исполнителей.
Великан не дал допеть народную песню. Он мощным движением смел дерзкого гнома в сторону, да так, что тот ударился о стену, сполз по ней вниз и остался лежать недвижимо. Впрочем, шансы на то, что гном еще жив, были. Босые пальцы его левой ноги сжимались и разжимались, хотя сам Нэш не шевелился.
Мария же добрела до лестницы и шаг за шагом поднималась вверх по ступеням. Куда же делись ее хваленые способности? Как она вообще допустила попадание в подобную ситуацию? Тоже мне, предсказательница!..
Теперь меня и гримтурса больше ничего не разделяло, и деваться мне было некуда. Великан это понял и уже не торопился. Мне даже показалось, что я различил торжествующую улыбку на его волосатой морде… может, лишь показалось. Как известно, тролли не способны улыбаться, строение лицевых мышц не позволяет им это делать, а вот про инеистых великанов точно сказать я не мог. Хотя родители все же, физиология теоретически должна быть схожей…
Что только ни лезет в голову на пороге смерти…
От полной безнадежности я поднял пистолет и всадил все оставшиеся патроны прямо в широкий синий лоб гримтурса. Пули отскакивали от него, словно от бетонной стены, не оставляя даже царапин.
— Гы-гы-гы! — отчетливо сказал великан. Вот теперь я не сомневался, что он смеется надо мной!
Он остановился в трех шагах от меня, понимая, что я в его власти. И я тоже это понимал, поэтому решил, насколько возможно, потянуть время.
— Зачем ты хочешь меня убить? Что я тебе сделал?
— Глупый человечек. Мне нет дела до тебя! — голос у него был под стать внешнему облику — хриплый и громкий.
— Тогда не убивай меня, просто отвернись в сторону, я пройду мимо и покину этот гостеприимный дом!
— Гы-гы-гы! — Нет, все-таки он улыбался, скотина! — Хитрый человечек! Должен умереть!
— Раз тебе нет дела до меня, но ты так сильно желаешь моей смерти, значит, тебе приказали меня убить? Кто? Скажи уж напоследок, будь другом!
— Другом? Мой друг попросил меня. Я не отказываю своему другу!
— А у этого друга есть имя? Назови же мне его, я хочу знать, кому обязан своей безвременной кончиной!
Гримтурс задумался на мгновение, но отрицательно покачал головой.
— Это лишнее знание, человечек. Оно не принесет тебе облегчения. Умри в сомнении!
Он шагнул ко мне, преодолев одним шагом половину разделявшего нас расстояния. Я от отчаяния бросил разряженный пистолет прямо в его морду и приготовился умирать.
Внезапно на голову и плечи великана упала раскаленная добела огненная сеть. Гримтурс взревел так, что мне показалось — перепонки не выдержат. Великан мгновенно позабыл про меня, заметавшись по холлу, но сбросить сеть так и не смог. А еще через несколько секунд и ноги его сплела веревка. Гримтурс рухнул на пол, пытаясь высвободиться, но только еще больше запутался в сети.
Я облегченно выдохнул. Кажется, и на сей раз смерть прошла мимо, хотя и совсем рядом. Я даже почувствовал ее холодное дыхание.
Вик стоял у лестницы, гордо поглядывая на поверженного гримтурса.
— Не зря я с детства любил фильмы про ковбоев! Видишь, пригодились мои тренировки по метанию лассо! А ты всегда ругал меня!
— Я куплю тебе шляпу и кольт! — искренне пообещал я.
— Как ты нашел меня? — спросил я, подобрав валявшийся на полу пистолет, и тут же зарядил его новой обоймой. Перспектива ходить безоружным в нынешних обстоятельствах меня совершенно не прельщала.
— А ты разве забыл, что попросил Олю передать мне сообщение?
После битвы с великаном у меня из головы вылетело почти все, я никак не мог отдышаться, но постепенно в голове прояснялось, и я, наконец, додумался спросить.
— А где Мария?
— Так она пробежала мимо меня, когда я спускался вниз. Наверное, уже далеко удрала! А что, ее тоже надо было спеленать?
— Нет, но она могла что-то знать… Неплохо было бы нам с ней поболтать этак по-дружески…
— Никуда она не денется. Мы ж ей по сути жизнь спасли!
— И не только жизнь, но, как я предполагаю, и честь… Ладно, вызывай чистильщиков, пусть доставят нашего красавца в камеру, а то еще очухается да порвет твои веревки…
— Эти не порвет! — самодовольно заметил Вик. — Они особые! И как хорошо, что я — такой умный и догадался их прихватить с собой, а то настал бы тебе конец.
— А что там с гномами? Ты выяснил?
— По показаниям ночного консьержа, они явились под вечер и до утра квартиру не покидали.
— Значит, они к убийству не причастны. Впрочем, у нас есть главный подозреваемый!
Гримтурс катался по полу и жалобно скулил. Сил на сопротивление у него уже не осталось, поэтому он давил на жалость. Я подошел к нему поближе, но сохранял безопасную дистанцию.
Великан напасть не пытался, хотя, при известной удаче, резкий кувырок в мою сторону мог бы ему помочь. Но я бдительности не терял.
— Говорить будем? Или сразу к дознавателям?
Гримтурс, кажется, знал о запрещенных приемах, к которым прибегали дознаватели в особых случаях и, как мне показалось, вовсе не хотел испробовать их на собственной шкуре.
— Что хочешь знать?
— Кто убил гнома Дрека Дрона?
— Я, — подтвердил гримтурс мою версию. Но других вариантов и быть не могло.
— А с крыши кто в меня стрелял? Тоже ты?
— Я. — Великан кивнул… точнее, попытался это сделать: огненные путы мешали.
— Кто приказал?
— Друг. Мой.
— Его имя?
— Друг!
— Так ты его называешь?
— Да!
— А как его зовут другие?
— Я не знаю. Я называю — Друг!
Хм, допрос заходил в тупик. Мне для протокола требовалось признание исполнителя и имя заказчика, тогда вопросов бы не возникло ни у кого. А так опять думай, собирай доказательства. Хотя, в принципе, я не сомневался, кто был этим таинственным Другом.
Гномы были всегда вдвоем, а гримтурс говорил об одной персоне, так что сладкая парочка отпадала. Мария тоже не подходила на роль Друга: великаны терпеть не могли женщин. По этой же причине отпадала и Уль. Шах Нэш не пережил даже первой встречи с заморским гостем, повредившись рассудком… кстати, надо сказать чистильщикам, чтобы обошлись с ним помягче. Хоть он и шантажист, но не убийца же. Жаль только, что я не узнал, чем именно он сумел припугнуть Марию…
Оставались Дубольд и Бэл Гор. И из этих двух кандидатур я больше склонялся к фейри. Тем более, он мне не нравился с самого начала.
— Почему ты слушался его приказов?
— Он сильный. У него есть право!
Хм, интересно. Какое же право могло быть у Гора или Дубольда? Вот выяснить это — и сразу доказательств стало бы с избытком, но на дальнейшие вопросы гримтурс отвечал в своей манере: не то, чтобы уклончиво, но ценной информации ноль. Зайдем с другой стороны.
— Оружие дал тебе гном Нэш?
— Нет, дал Друг.
— Зачем ты здесь?
— Убить гномика, оставить оружие.
Хм, все понятно и логично. Если бы мы нашли Нэша, убитого из «его» же оружия, а рядом следы инеистого великана, то все подозрения пали бы на мертвого гнома, слишком уж много ниточек к нему вело. Хитро задумано!
Оставив великана и безумного гнома на попечение подъехавших Стаса и его чистильщиков, с удивлением взиравших на наши сегодняшние трофеи, мы с Виком вышли на свежий воздух и устроили военный совет.
— Что будем делать?
— Думаю, стоит нам наведаться в жилище господина Гора. Может быть, там мы отыщем то, что суд примет в качестве доказательств?
— А если мы ничего не найдем, — тоскливо начал Вик, — то тот же суд впаяет нам пару лет в местах не столь отдаленных за проникновение в частное жилище без санкций и оснований…
Он был прав. Защита интересов Малых Народов была приоритетной задачей суда Совета. Даже шеф не смог бы ничем нам помочь в случае провала, но, как говорится, кто не рискует, тот не ездит на красном «Феррари»…
Нам бы хотя бы одну, самую маленькую, но реальную зацепку, любой факт, чтобы доказать обоснованность действий. С Дреком Дроном мне тогда очень повезло (хотя сам гном, думаю, так бы не сказал), но я был твердо уверен, что, в случае чего, Дубольд смог бы повлиять на своего подчиненного, а вот в отношении Бэла я бы не поручился. Слишком уж независимо он держится…
— Смотри-ка, наша подруга возвращается! — возвестил Вик.
Но я уже увидел ее и сам. Мария, очевидно, ожидала меня у машины, но, убедившись, что мы победили, решила присоединиться к нашей компании.
Ее белая блуза была слегка порвана, на руке наливался крупный синяк, а на щеке красовалась длинная царапина. Но выглядела она скорее радостной, чем подавленной.
— Все в порядке? — нежно проворковала она и стрельнула глазками в мою сторону.
— Смотря что ты под этим подразумеваешь. К примеру, с твоим коллегой господином Нэшем далеко не все в порядке. Он сошел с ума и вряд ли сможет в дальнейшем выполнять свои должностные обязанности…
— Да он и так особо к ним не приступал, больше меня кадрить пытался, похотливый старый гном!
— И в итоге это у него получилось?
Мария нахмурилась.
— Это из-за одной давней истории. Не знаю, как, но он раскопал определенные подробности моей жизни…
— Ты имеешь в виду странную смерть Дмитрия Васильева?
Девушка отвернулась, чтобы скрыть эмоции. Я не был специалистом по женским чувствам, но Вику в этом вопросе мог доверять, а он незаметно кивнул мне, показывая, что все по-честному, она не играет, а переживает искренне.
— Он был таким милым, совсем еще молодым. Мои способности — не дар, а проклятье! Они несут мне только беды. Как бы я хотела быть обычной, как все люди!
— Так что же тогда случилось? — поторопил я. Чувства — это, конечно, личное, но время поджимало…
— Если вкратце, — Мария почувствовала мое нетерпение и заговорила быстрее, — то я виновата в его смерти. Я тогда была еще неопытной в предсказаниях и не понимала, что мои видения с большой долей вероятности — это лишь варианты, возможности… А он поверил мне сразу и целиком. И это его сгубило…
— Ты что-то ему предсказала?
— Его смерть, — кивнула девушка. — Страшную и ужасную смерть. Он должен был стать инвалидом до конца жизни. Паралитиком на полном иждивении отца… Я не смогла скрыть от него такое…
— И ты ему все рассказала?
— Да, рассказала. А потом он уехал, и я его больше не видела, лишь позже узнала, что примерно через месяц после нашего разговора он разогнался на машине и врезался в дерево. Не захотел себе такого будущего, предпочел умереть. Он был очень впечатлительным. А еще я ему нравилась. Может, он меня даже любил. И верил безоговорочно.
— Печальная история, — посочувствовал я старой трагедии, которая еще ранила ее сердце, сейчас даже я это видел. — А Шах Нэш об этом узнал?
— Да, он выяснил каким-то образом и пригрозил, что расскажет все отцу Димы. А я этого не могла допустить. Я даже сменила фамилию после гибели Димы, лишь бы его отец не отыскал меня. Все, что угодно, только чтоб он не знал, из-за чего сын покончил с собой…
— И ты согласилась разделить с Нэшем постель?
— А что мне оставалось? Лучше несколько раз претерпеть унижение, чем обречь человека на страдания до конца жизни. Отец Димы не выдержал бы этого рассказа… А Шах обещал, что парой раз все у нас и ограничится…
— Ну-ну, — недоверчиво окинул стройную фигуру Марии Вик, — что-то мне в это не верится…
— Я умею хорошо гадать только на других людей, на себя у меня почти никогда не получается. Таков принцип моего дара. Так что мне оставалось только верить…
— Значит, вчера вы с ним…
— Нет, вчера у нас ничего не было. Он просто рассказал мне все, что узнал, и дал время до утра на раздумья.
Да, не повезло гному. Приложить столько усилий, чтобы добиться красавицы, и в итоге сойти с ума на пороге счастья.
— А откуда он вообще узнал об этой давней истории?
— Я не знаю. Мне кажется, ему кто-то рассказал…
Вот еще новость. Если это Бэл подкинул Нэшу информацию о Марии с целью скомпрометировать девушку или просто одним ударом избавиться от обоих, с помощью своего ручного великана, то это был хитрый ход с его стороны.
— С этим понятно. А что ты знаешь про убийство Дрона? И про гримтурса?
— Ничего. Совсем ничего, правда. Эта тварь поджидала в доме, и, как только Нэш его увидел, мне кажется, тут же и повредился рассудком. А гримтурс даже растерялся поначалу… Но, если бы ты не пришел, мне конец… А про Дрека я вообще ничего не знаю, извини…
— А Бэл Гор, а спригганы?
— А что Бэл Гор? Он привез всех четверых, но по предварительной договоренности с Дубольдом. Спригганы полезные, хорошие охранники. Лишь только раз они поскандалили, и то между собой. Дубольд тогда лично помогал всех разнять.
— Что за потасовка? — заинтересовался Вик. — Кого разнять?
— Недавно, с неделю назад или чуть больше. Спригганы повздорили, Дубольд потом ходил сам не свой.
— Так-так, а какого числа это произошло?
Мария назвала дату, и она точно совпала с днем похищения документов и бриллианта. Значит, мое самое первое предположение оказалось верно? Спригганы замешены в этом деле! Они устроили драку, чтобы выманить Дубольда из кабинета, а в этот момент кто-то незаметно проник туда, забрал ценности и так же незаметно вышел. Все занимались дракой, и вор запросто провернул свое дельце.
Вот она — та самая зацепка, которая мне так нужна. Предположим, что Бэл контролировал спригганов и заставил их устроить драку, а сам попал в кабинет.
— Гор сразу спустился вниз разнимать охранников?
— Нет, минут через пять, а что?
Вот, пять минут! Этого вполне достаточно, если знаешь шифр и обладаешь ключом. А как бы Дубольд Третий ни хитрил, думаю, у фейри нашлись возможности узнать секретный шифр и, может, даже сделать дубликат ключа. Тем более, если вспомнить, что они состояли в интимной связи…
Теперь можно смело отправляться в квартиру Гора — и ни один суд не признает неправомочность наших действий!
— Спасибо тебе, ты нам очень помогла! Езжай домой, переоденься, потом возвращайся в офис, сегодня будет долгий день…
— А как же я туда доберусь? — растерялась Мария.
— В машине Нэша я видел ключи. Думаю, она ему не пригодится в ближайшее время…
Мы поехали в джипе Вика. Я сразу же позвонил Ольге и попросил проследить, чтобы мою машину отогнали к нашему офису. Конечно, чистильщики не очень-то обрадуются, им и так предстоит повозиться с гримтурсом, но у меня совершенно не было времени, а бросать свою заслуженную лошадку без присмотра не хотелось.
— Куда мы едем? — спросил я через некоторое время, сообразив, что Вик движется в только ему ведомом направлении.
— К дому этого Гора. Или я что-то упустил? Формальный повод проверить его жилище у нас имеется, сам Гор, по твоим словам, еще недавно торчал в офисе, так что нам помешать не сможет, адрес я знаю, так зачем ты спрашиваешь? Доставим высокое начальство в лучшем виде!
— В следующий раз я попрошу шефа, чтобы ты остался за старшего. Тебе пойдет на пользу!
— Это точно! — обрадовался Вик и тут же начал обгонять слишком, по его мнению, медленные машины. — За старшего — с удовольствием! Ух, я вас бы погонял! А пока чуть-чуть поспешим!
Так Вик называл свой экстремальный стиль вождения, когда, казалось, даже самый спокойный и невозмутимый водитель сигналил как ненормальный вслед нашей бешеной машине. Самое удивительное, что за весь свой водительский стаж Вик ни сам не попадал в аварии, не становился их виновником. Он водил, как Шумахер в свои лучшие годы. Думаю, прими Вик хотя бы раз участие в профессиональных гонках, победа бесспорно осталась бы за ним, ведь помимо великолепной реакции и навыков вождения он обладал массой других врожденных талантов, не говоря уж об его магическом даровании.
Я привычно прикрыл глаза, чтобы не травмировать свою нервную систему. А Вик, не обращая, казалось, никакого внимания на дорогу, увлеченно рассказывал утренний эпизод, которому был свидетелем:
— Так вот ты и представь, захожу я в наш офис, а Олька стоит на столе, орет благим матом и всячески отказывается покинуть свою позицию. И этот цирк продолжался, пока не приоткрылась дверь в подсобку. А оттуда очень осторожно выглянул наш знакомец-вампир и вежливо так попросил разрешения покинуть наш гостеприимный отдел. Оказалось, он у нас в подсобке позабыл кольцо с рубином, которое помогало ему сосредоточиваться и дольше держаться в человеческом облике. А без кольца он периодически самопроизвольно обращался мышью, пусть и летучей. Бедняга все это время не мог понять, где же его оставил. Память у него с годами стала совсем слабой. Но, наконец, до него дошло, что, кроме как в подсобке, кольцу быть негде. Он и явился к нам в надежде обрести утраченное. А ты помнишь, какие отношения у него сложились с нашей ненаглядной Оленькой. Но она отвыкла за это время от вампира, вела себя спокойно и рассудительно, разрешила осмотреть подсобку, только вот в самый неподходящий момент, когда кольцо уже благополучно обнаружилось, вампир от переизбытка чувств перекинулся в мышь и, взлетев в воздух, начал радостно пищать! А Оля в тот же момент оказалась на столе и атаковала вампира таким мощным ультразвуком, что несчастный посчитал самым правильным укрыться от бури в спасительном помещении, с которым он за свое временное проживание там даже сроднился. В общем, если бы я не пришел вовремя, то сложно сказать, чем бы все это закончилось… О, кстати, вот мы и на месте!
История, рассказанная Виком, была занимательной, и в другой раз я бы даже улыбнулся, но сейчас мне было не до нашей ведьмочки и ее фобий.
Мы подъехали к самому известному в Чертанске жилому высотному комплексу, построенному пару лет назад по проекту модного столичного архитектора. Квартиры здесь стоили сумасшедших денег, и даже особняк Шаха Нэша не мог сравниться в стоимости с местными апартаментами.
— Нам на самый верх, клиент обитает в пентхаусе.
Разумеется, фейри не разменивался по пустякам. Складывалось такое впечатление, что один только бедолага Дрек Дрон из всей этой честной компании жил скромно и по средствам, да, может быть, еще Мария. Ведь даже гномы-извращенцы Дорт и Зан обитали вместе лишь из-за скупости своих характеров, а вовсе не по финансовым причинам.
Внутрь здания мы проникли довольно просто: внушив охране, что мы местные. Квартир в доме много, и запомнить всех жильцов охранники не успели, хотя по служебной инструкции и обязаны были это сделать. Но в том и преимущества жизни магов, что почти все обычные двери этого мира нам всегда открыты.
Этот комплекс отличался от других не только ценами, но и качеством интерьеров, а также услужливостью персонала. Мы прошли по полу, выложенному белыми мраморными плитами с яркими синими прожилками — через весь холл, сияющий дорогим убранством, достойным всемирно известных отелей — и вышли прямиком к лифтам, а мальчик-лифтер лет десяти-двенадцати на вид уже спрашивал, на какой этаж нам, собственно, нужно попасть.
— Пентхаус, — коротко бросил Вик, и мальчик посмотрел на него очень внимательно, но кнопку так и не нажал.
— И что же ты ждешь? — поторопил его мой напарник.
— Ключ. Чтобы попасть в пентхаус, нужен специальный ключ. Но вы ведь этого не знаете, потому что не живете тут?
Вот так мальчик-лифтер разоблачил самонадеянных магов, бесславно завершив их едва начавшуюся карьеру квартирных взломщиков. Следовало догадаться, что, в отличие от охранников, которых мало что в этой жизни интересовало, мальчишка крайне любопытен и наблюдателен — стоило лишь взглянуть в его смышленые глаза. Поэтому нужно было либо ломать его волю, либо прибегнуть к иному способу убеждения. Естественно, я выбрал второе.
— Полиция, — я достал из кармана одно из удостоверений, которые всегда таскал с собой на всякий случай. Вик тут же подыграл, состроив зверскую рожу блюстителя правопорядка. — Нам нужно провести осмотр квартиры на уровне пентхауса. Есть подозрение, что там проживает очень и очень опасный преступник. Если мы найдем доказательства вины, то сможем арестовать его! Нам и нужно-то всего полчаса…
— А я знал! — возбужденно сообщил паренек. — Он мне никогда не нравился, хозяин той квартиры. Он такой красавец, богач, а взгляд у него неприятный — колючий и недобрый.
— Это он и есть, мы давно его разыскиваем. Тебя как зовут?
— Степан.
— Послушай, Степан, давай-ка для начала ты закроешь двери и нажмешь самый высокий из доступных этажей, а то охранники уже начинают коситься в нашу сторону. Мы работаем под прикрытием, и знать о нашем реальном статусе им не нужно. Хорошо?
— Хорошо, — кивнул Степа, и лифт, наконец, тронулся вверх, стремительно набирая скорость.
— Показывай, — приказал Вик. — Куда тут ключ совать надо?
— Вот в эту прорезь. Но ведь у вас нет ключа?
— Нет, — честно признался Вик. — Но попробовать-то можно?
Мы со Степой напряженно следили за действиями Вика. Он сосредоточился, наморщил лоб и что-то забормотал себе под нос. Я узнал слова отпирающего заклинания с некоторыми вариациями.
Затем Вик приложил к прорези руку и улыбнулся. Лифт должен был мигнуть лампочками и ехать дальше, но ничего не произошло, улыбка медленно сползла с лица великого заклинателя.
— Не получается? — спросил Степа. — Тут надо иначе…
— Иначе? Что ты понимаешь, юнец! — обиделся Вик. — Просто тут система новая, я с такой не сталкивался!
Меня же ответ парнишки заинтересовал, и я решил уточнить:
— Ты знаешь, как надо?
— Знаю, — серьезно кивнул он. — Сейчас покажу.
Степан достал из кармана фирменной курточки небольшую отвертку, смело воткнул ее прямо в разъем для ключа и уверенно принялся крутить и дергать.
— Ну вот, только этого не хватало, — проворчал Вик. — Сейчас на пульт охраны поступит сигнал о порче системы лифта, они свяжут это с нашим появлением, и вся конспирация коту под хвост.
— Но ведь вам нужно лишь полчаса, вы должны успеть! — уверенно ответил парнишка. — А сигнал пойдет не на пульт местной охраны, а сразу хозяину квартиры, потому что кнопка пентхауса на особой сигнализации, а ее я обходить еще не умею. Но пока он доберется сюда, вы уже найдете то, что ищете!
— Нам бы еще внутрь попасть…
— Сейчас!
Если бы я не знал, как смотреть, я бы никогда этого не заметил — обычное зрение тут не помогало. Вдоль руки Степки пробежал маленький огонек, похожий на небольшую искорку от костра. И, как только эта искра достигла отвертки, все еще воткнутой в разъем, что-то щелкнуло, лампочки на лифте загорелись этажом пентхауса, а сам лифт продолжил подъем, через несколько секунд распахнув двери, ведущие, как оказалось, прямо в квартиру.
— Кудесник! — обрадовался Вик, который тоже заметил огонек, и многозначительно взглянул на меня, но я сделал знак, что этим мы займемся позже. И все же, перед тем как покинуть лифт, Вик протянул Степке визитную карточку с номерами нашего офиса и попросил:
— Если ты вдруг увидишь, что вернулся хозяин квартиры, позвони по этому номеру. Так, на всякий случай… Хорошо? Там ответят наши друзья, а ты лишь объясни ситуацию.
Степан кивнул в знак того, что все прекрасно понял, мы, наконец, покинули лифт, его створки закрылись, и, судя по шуму, он отбыл вниз.
Мы попали прямиком в гостиную, заставленную очень богато, но с неким привкусом извращенности. На книжных полках наряду с толстыми старинными фолиантами я заметил разного рода вульгарные книженции, преимущественно порнографического толка. На стенах висели головы диких животных, глаза у всех отсутствовали. Может, охотничьи трофеи, но выглядело достаточно неприятно. Там же я увидел несколько давних фото семейства фейри на фоне красивейшей норвежской природы и несколько картин в жанре, который я не понимал. Холсты словно нарочно забрызгали разноцветными красками, но это не создавало ощущения красоты, наоборот, вызывало рвотные рефлексы.
Пентхаус был двухъярусным и, по моим прикидкам, занимал примерно двести квадратных метров. Вик быстро сбегал на второй этаж, но тут же вернулся, сообщив, что там лишь несколько спален и две ванные комнаты.
Весь первый ярус занимала гостиная, поэтому я подумал, что искать улики надо именно здесь.
Мы занялись планомерным обыском, не забывая периодически поглядывать на часы. Времени оставалось в обрез.
Но повезло, как всегда, Вику.
— Сейф, — гордо провозгласил он, будто самолично вмонтировал его в стену, спрятав за одной из картин.
— Откроем?
— Постараемся. Степана бы сюда. Заметил, что у него Дар?
— Конечно, заметил. И никто им не занимался, парнишка сам свой талант развил.
— Ничего, если боги позволят, я еще им займусь!..
— Давай-ка для начала займись сейфом, — поторопил я.
Вик возился не меньше десяти минут, но в итоге с задачей справился. Сейф бесшумно открылся, и Вик торжествующе посмотрел на меня.
— Купи мне к шляпе и кольту еще набор отмычек!
— Обязательно, — пообещал я. — Так, что тут у нас?
Сейф оказался не слишком большим, но достаточно вместительным. На верхней полке лежали стянутые банковскими лентами денежные пачки — в валюте разных стран. По виду — достаточно приличная сумма.
Но деньги меня не заинтересовали, а вот на нижней полке я приметил несколько фотоальбомов. Открыв один, я поперхнулся.
Там на фото блистала обнаженная Уль в объятиях наших гномов-извращенцев Диртси Дорта и Зора Зана. Так, значит, у Гора компромат и на этих ребят имелся, да еще какой! Значит, держал Гор их в кулаке…
А это что? Прямо за альбомами лежала толстая папка из красной кожи. Я вытащил ее и пролистал. Несомненно, я держал в руках похищенные у Дубольда документы.
— Это они! Мы нашли! Очень интересно, кстати! Я, конечно, не специалист, но из этих бумаг ясно, что в компании «Адамант» кое-кто занимался злостными злоупотреблениями…
— А где же наш бриллиант? — спросил Вик, но ответить я не успел.
— Положи папку на место, мерзкий соглядатай!
Бэл Гор и все четыре сприггана появились внезапно, перекрыв нам путь к отступлению. Они все же успели. Разумеется! Сигнал с пульта поступил к Гору, и фейри выехал незамедлительно, прихватив с собой сразу оба комплекта охраны из «Адаманта». Надо полагать, для верности. Что ж, они сумели добраться сюда гораздо раньше, чем мы надеялись.
— Ох ты, слова-то какие! — восхитился Вик. — «Соглядатай»! Можно, я запишу это в свой список избранных ругательств?
— Я сказал, положи папку!
— Хорошо, — постарался я успокоить фейри. — Не нужно нервничать. Вот ваша папка, все документы на месте.
Я положил папку, но не в сейф, а сверху, и примирительно поднял руки вверх, демонстрируя дружелюбие и готовность к диалогу.
— А теперь вы умрете! — Гор накручивал себя, его глаза побелели, зубы сжались до скрежета.
Спригганы держали в руках короткие копья, с которыми явно умели превосходно обращаться. Они пока не нападали, но я понимал, что за этим дело не станет.
— Подождите, зачем же сразу переходить к крайностям? Может быть, сначала объяснимся?
— Мне не о чем с тобой говорить, и с твоим приятелем тоже!
— Но, если позволите, я хотел бы задать лишь один вопрос, а потом делайте с нами, что сочтете нужным.
Гор задумался на мгновение, но все же кивнул.
— Спрашивай, только быстро.
— Тогда, на стоянке, это вы пытались меня задавить?
Бэл улыбнулся, показав ряд идеально белых зубов.
— Я. Жаль, не вышло, проблем было бы сейчас меньше. Как только я узнал от этого идиота Дубольда о том, что он обратился в «Службу Контроля», я сразу понял, что с вами надо жестко. Сначала нанял людей, чтобы следить, но все люди — дилетанты, их взяли в тот же вечер обычные полицейские. Не смешно ли? Тогда я понял, что надо все делать самому. И уж когда тебе повезло, я решил подключить к делу своего друга и соратника.
— Хм, значит, те ребята на «Тойоте» все же не простые угонщики, — Вик похлопал меня по плечу. — Я же говорил, что все не так просто!
— Зачем вы похитили папку с документами, я, кажется, догадался. А вот зачем нужен был бриллиант?
— Какой еще бриллиант? — нахмурился Гор. — Что ты мне тут голову морочишь?!
Кажется, он не врал.
— Да, кстати, а твоего гримтурса мы взяли! — поддразнил его Вик.
Бэл замер.
— Он оказался вовсе не так силен, каким казался. Сейчас он уже дает признательные показания, так что ты обречен, господин фейри. Советую сдаться, и, возможно, ты облегчишь свою участь!
— Вы сдохнете! — Гор был просто вне себя. — Твари, сдохнете!
— А вот это мы еще посмотрим! Лис!
Но я уже понял, что задумал Вик, и момент не проворонил. Лишь только напарник дал команду, я выхватил пистолет и открыл прицельный огонь — в первую очередь по спригганам. Вик проделал то же самое. Мы стреляли, опустошая магазины.
Но, как не помогло оружие против инеистого великана, так и здесь пули отскакивали от невидимой преграды-купола, накрывавшей фейри и его свору. Я прекратил стрелять, увидев, что это бесполезно.
Гор неприятно улыбался. Внезапным жестом он разорвал рубашку на груди, и на нас уставился широко раскрытый, огромный безумный глаз, росший прямо на его теле. Глаз желтого цвета, с многочисленными красными прожилками — он словно видел меня насквозь. Меня передернуло от отвращения.
Вот он — секретный дефект фейри Бэла Гора. Третий глаз! Именно поэтому его и признали своим господином и повелителем такие сильные существа, как спригганы и гримтурс.
Традиции спригганов и великанов во многом схожи, как почти у всех примитивных Малых Народов, поэтому неудивительно, что ребята пошли за Гором на край света, эмигрировав в Россию.
И если спригганов он сумел пристроить охранниками, взяв таким образом под свой контроль службу безопасности фирмы, то гримтурса решил приберечь в качестве козырной карты. Интересно, сколько дел они провернули такой дружной компанией? Если выживу, обязательно проверю сводки последних лет: наверняка удастся закрыть пару-тройку старых висяков…
Впрочем, сначала надо выжить!
Очевидно, глаз фейри обладал достаточным запасом силы, чтобы поставить магический щит и обезопасить компашку от наших выстрелов.
Но сейчас, продемонстрировав, на что способен, Гор прикрыл свой жуткий глаз и, вероятно, снял щит, потому что спригганы, как будто получив приказ, бесшумно двинулись вперед.
— Вот ведь неприятность, — пожаловался Вик. — Быть убитым сборищем уродцев! Что может быть глупее…
— Смерть! — завизжал Бэл Гор. По-моему, он уже совсем не контролировал себя, третий глаз на его обнаженном торсе вновь открылся и яростно засверкал в нашу сторону. Омерзительное зрелище.
Спригганы обходили нас полукругом. Их — четверо, а нас — только двое, и лучшее наше оружие, боевая магия, на них почти не действовало. Чертовы защитные амулеты!
— Ну что, Лис, друг мой, — прошептал Вик. — Настал наш бой последний!
— Посмотрим еще. — Меня переполняла злость.
Как все неудачно получилось! Если бы мы только успели выбраться отсюда до их приезда… Что же делать, вдвоем с четырьмя профессиональными убийцами мы не совладаем, да плюс еще сам Гор. Он тоже очень силен, может быть, сильнее всех спригганов, вместе взятых. Впрочем, я сомневался, что мы бы справились, даже захвати он с собой только двух своих прихвостней. Слишком большой у них перевес в боевом мастерстве. Конечно, я умел драться, и вполне неплохо, но не так, как они… Моя сила в магии, а не в кулаках. Бежать? Некуда. Единственный выход перекрыт спригганами. Остается только драться. Драться до последнего.
— Эй, друзья, мы не помешаем? — внезапно спросил кто-то. Спригганы настороженно замерли, оценивая степень новой угрозы.
На лестнице, ведущей на второй этаж, радостно ухмыляясь, стояли Брайн и Чингиз. Проникнуть в дом они могли лишь с крыши, но я этому нисколько не удивился. Если мы были, говоря человеческим языком, «операми», то Брайн и Чингиз — самым натуральным ОМОНом. Не знаю, каким чудесным образом они оказались здесь, но я готов был прыгать от радости и благодарить небеса и преисподнюю за этот нежданный подарок.
— Смотрим, вы тут веселье затеяли, а нас не позвали! Мы же и обидеться можем!
— Присоединяйтесь! — радушно предложил моментально повеселевший Вик. — Тут на всех хватит и еще останется!
Наши друзья неторопливо спустились по лестнице и подошли к нам. Им никто не препятствовал.
Брайн и Чингиз смотрелись внушительно. Брайн выглядел, как типичный американец: добродушный светловолосый увалень два метра ростом, этакий свой парень. Такие играют в футбол в школьной команде, при удачном раскладе попадая в профессионалы. Но Брайн не любил футбол, хотя и учился долгое время в Америке. А любил он такие опасные ситуации, как сейчас. Когда силы равны или почти равны, с небольшим перевесом на стороне противника. Тогда из весельчака и балагура он превращался в смертоносный инструмент.
Чингиз был иной. На две головы ниже Брайна, он почти всегда побеждал его в тренировочных схватках. Драки он не любил, хотя очень уважал силу, как и почти все представители Востока. Еще он являлся мастером спорта по боевому самбо и дзюдо, имел какие-то там пояса разных цветов, состоял в нескольких борцовских клубах, но отличался спокойным характером.
— С удовольствием! — поблагодарил вежливый Чингиз, а Брайн лишь прищелкнул языком, от этой привычки мы его никак не могли отучить.
— Вы как тут оказались? — спросил я.
— Только что вернулись из отпуска, приехали в офис, а тут как раз звонок. Анонимный источник молодым и задорным голосом сообщил, что скоро состоится попытка убийства сотрудников полиции, и указал адрес, по которому, как сообщила наша милая Оля, находится, как я понимаю, жилище одного из фигурантов текущего дела, — обстоятельно разъяснил Брайн. — Мы и сорвались с места в карьер вам на помощь. Нехорошо, когда наших друзей и коллег пытаются прикончить темные личности! Конечно, мы ничуть не сомневались, что вы справитесь и сами, но в любом случае нам нужно было в магазин, купить продукты и спиртное, отметить приезд. Вот по дороге и заскочили узнать, скоро ли вы освободитесь…
— Степка-кудесник! — восхитился Вик. — Это он позвонил, больше некому! Причем сразу же, как только мы зашли в квартиру, по времени как раз сходится!
Бэл Гор, изумленно пытавшийся осознать происходящее, немного пришел в себя и заорал:
— Убейте их всех, быстро!
— А это что за трехглазик? — с интересом осматривая бесновавшегося мистера Гора, поинтересовался Чингиз.
— Это он и есть — фигурант и темная личность с враждебными наклонностями, — пояснил Вик. — Трехглазый вредитель-убийца!
— Ох, нехороший, — пожурил Гора Брайн. — Надо наказать!
Спригганы, наконец, решили, что с нами действительно пора кончать. Копья в их руках зашевелились, словно живые. Двое бандитов кинулись на нас с Виком, а двое оставшихся — на Брайна и Чингиза. Гор стоял посреди гостиной и размахивал руками, что-то яростно крича.
Тут все закрутилось с немыслимой скоростью. Спригганы бросились на нас одновременно, и мне только и оставалось, что бороться за свою жизнь. От удара копьем я увернулся, но спригган тут же пнул меня в живот. Я отлетел в сторону, согнувшись пополам от боли, однако второй удар копья не прозевал и вовремя отскочил. И все же долго так продолжаться не могло. Спригган был бойцом экстра-класса, и все, что я мог ему противопоставить, — быстрые ноги… вот только сбежать я никак не мог. Повернись я хоть на мгновение спиной, и копье тут же пробило бы меня насквозь.
И тут я вспомнил, что в пистолете остался последний патрон. Я приберег его на всякий случай, поняв, что барьер Гора мне не пробить. Но ведь сприггана уже не защищает волшебный колпак!
Только лишь меня осенила эта простая мысль, я выхватил оружие и выстрелил. Не целясь, от бедра, инстинктивно. И, как ни странно, попал. Может быть, в других обстоятельствах спригган увернулся бы от пули, но сейчас он не ожидал такого поворота событий. Он не видел во мне серьезного противника, мысленно уже считая мертвым. И я не простил ему этой ошибки. Ему не хватило буквально двух секунд, чтобы покончить со мной навсегда.
Пуля, снабженная мощным заклинанием, попала сприггану точно в грудь и застряла в легких. В тот же миг заработало заклятье. Будь это обычная пуля, спригган бы не только выжил, но, возможно, и не заметил бы попадания. Но тут спецы постарались, смертельное волшебство удалось на славу.
Он резко остановился, как будто прислушиваясь к изменениям, происходящим в организме. Потом отступил на шаг, и я впервые заметил в его глазах нечто, похожее на удивление. А потом он взорвался. Заклятье разворотило его грудную клетку целиком, раскидав повсюду кровавые ошметки. Мне повезло, что я отошел на несколько шагов, иначе быть мне по уши заляпанным кровью и всем остальным.
А так обошлось. Спригган упал, чтобы больше никогда не подняться, разве что кто-то из некромантов решился бы его оживить. Только вряд ли этот мерзавец представлял собой такую ценность, чтобы жертвовать ради его воскрешения запасом сил, который обычный некромант копит не меньше года.
Я, целый и невредимый, смог наконец осмотреться и выяснить, не требуется ли кому из друзей моя помощь.
Но помощь никому не требовалась. Брайн и Чингиз убили своих противников очень быстро, им для этого не понадобилось никакого оружия, лишь голые руки и желание поскорее вернуться в офис и начать кутить. А как только своих спригганов они прикончили, то тут же пришли на помощь Вику, у которого не осталось такого козыря, как последняя пуля в пистолете.
Поэтому не прошло и пары минут с начала схватки, а среди наших врагов в живых остался лишь ошарашенный Бэл Гор, который переводил все три своих глаза с меня на Вика, с Вика на Чингиза, с Чингиза на Брайна, а с Брайна на лежащие тела и кровавое месиво, которое устроил мой выстрел.
— Может быть, теперь поговорим? — предложил я Гору, но тот не ответил.
Глаз на его груди вновь широко распахнулся и ярко засиял. Кажется, готовилось колдовство, грозившее нам неприятными последствиями.
Я напрягся, готовый прыгнуть в сторону в случае чего.
А Чингиз неспешно, как делал сотни раз на тренировках, метнул нож. Вик одобрительно присвистнул.
Нож попал прямо в центр глаза, моментально погасив в нем всяческое свечение и одновременно прикончив Бэла Гора на месте. Фейри скончался, и не требовался доктор, чтобы признать этот факт.
— Надеюсь, ребята, он не был вам больше нужен? — невинно спросил Чингиз. — Дело в том, что от глаза можно было ждать чего угодно, и я решил, что лучше обезопасить себя сразу и понадежней, чем потом бороться с непонятными последствиями.
— Силен, — восхищенно сказал Вик. — Это было почти так же круто, как с гримтурсом, которого я пленил!
И он принялся в подробностях рассказывать о недавней схватке с великаном, всячески напирая на собственное феноменально успешное участие.
Я же вернулся к сейфу и взял папку с документами. Больше тут делать было нечего.
— Все в порядке? — спросил вежливый Брайн.
— Почти, — задумчиво ответил я. — Половину пропажи мы нашли…
— Да, кстати, раз бриллиант не у Гора, то у кого же? — вспомнил Вик, прервав свое повествование.
Я внезапно понял, что знаю ответ.
— Ждите меня в нашем офисе, я скоро буду, — сказал я и, не отвечая на вопросительный взгляд Вика, кинулся к двери.
Какой же я идиот! Все настолько элементарно, а я не додумался. Я готов был биться головой об стену, ведь решение загадки оказалось совсем рядом.
Добравшись до полупустого офиса «Адаманта», я поднялся на второй этаж и, не постучав, зашел к ней.
Она меня ждала.
— Привет, Макс, — сказала Мария, предпочтя назвать меня именем, которым я представился ей впервые.
— Где камень?
— Здесь, — Маша протянула мне небольшую коробочку. Я открыл ее. Внутри лежал, сверкая многочисленными гранями, прекрасный бриллиант. Я видел много замечательных драгоценностей, но такого чуда встречать еще не приходилось. За него и вправду можно было убить, и наверняка за бриллиантом тянулся длинный шлейф кровавых злодеяний. Странно только, что в этот раз камень был ни при чем.
— Зачем ты это сделала?
Мария ответила:
— А тебе никогда не хотелось иной жизни, отличной от твоих нынешних повседневных будней? Той, где ты самый красивый, сильный и смелый. Где ты самый богатый и всемогущий. Не хотелось? Наверное, хотелось… А я мечтала об этом всегда, с самого детства! Но все, что мне удавалось до сих пор, — мелочи по сравнению с теми мечтами… И я думала, что, наверное, не судьба. И тут, вдруг, случилось чудо. Тем утром я проснулась с ощущением чего-то необычного. Как всегда по утрам, я разложила пасьянс на день и впервые за многие годы погадала на себя. Я же говорила, что достоверно у меня получалось гадать лишь на кого-то, а тут расклад выпал просто изумительный! Карты говорили: не зевай сегодня, и тогда в ближайшие дни осуществятся многие твои мечты! Они мне описали подробно, что и как делать. Карты умеют говорить, если знать, как их слушать…
— И ты не зевала?
— Не зевала. Бриллиант я увидела несколькими днями раньше, когда случайно зашла к Дубольду за подписью для очередных счетов. Он не заметил меня, потому что стоял спиной к двери и разглядывал на свет нечто изумительно сверкающее. Я сразу поняла, что это великая драгоценность, но, чтобы его не смущать, тихонько вышла из кабинета. Потом громко постучала в дверь, а когда опять зашла внутрь, Дубольд уже сидел за столом. Драгоценности видно не было, он ее сразу спрятал.
— Вернемся к дню, когда ты похитила камень.
— Хорошо. В тот день после гадания я точно знала, что сегодня мне улыбнется удача. Я должна была украсть камень. Главное — это ключ, пароли я узнала, просто разложив пасьянс на цифры. Я не была уверена в его правильности, но позже оказалось, что я не ошиблась. В тот день мой Дар меня не подвел. Никогда прежде я не предсказывала с такой точностью собственные действия.
— И что было дальше?
— Дубольд вышел всего на несколько минут, когда внизу началась перебранка спригганов, и я сначала тоже спустилась вниз, привлеченная шумом, но потом, когда пришел Бэл, сбежались все остальные, я поняла: вот он — тот самый шанс! Я опрометью бросилась в кабинет к Дубольду. В его столе нашла ключ, который лежал точно на том месте, где должен был лежать. Я открыла сейф и достала коробочку с бриллиантом. Хотя я ее не открывала, ошибиться было невозможно, в сейфе хранилась только она одна. Я страшно боялась, что кто-нибудь зайдет, все мелочи до последней я не могла предвидеть, но обошлось. Потом я закрыла сейф и прибежала в свой кабинет. Спрятала свою добычу между документами в шкафу. Ты видел, сколько там бумаг, без тщательного обыска постороннему очень трудно что-либо отыскать. Только после этого я немного успокоилась и пришла в себя.
— Как ты хотела его продать? Ты же должна была понимать, что с таким бриллиантом не миновать сложностей.
— Я и сама не знала, как. С того момента, как он оказался у меня, я его даже не трогала. Достала только сейчас, перед твоим приходом. Я же знала, что ты придешь один.
— Откуда?
— Все-таки у меня сильный Дар, Лис.
Я опешил.
— Как ты меня назвала?
— Лисенок, — Маша лукаво посмотрела на меня. — Разве не так называют тебя друзья?
— Откуда ты узнала?
— Как только я тебя встретила в тот самый первый день в коридоре, я сразу вспомнила твое лицо. У меня есть вырезка из «Чертанского Новостного Листка» с твоей фотографией. Там еще ты стоишь рядом с напарником. Статья про поимку уранового контрабандиста.
Я помнил это дело. Мы его расследовали года три назад и поймали одного ловкого типа. В «Листке» написали про нас статью, поместив фотографию, на которой мы с Виком гордо позировали. Вот не думал, что у кого-то она сохранилась. Это было так давно, что казалось — в другой жизни.
— Я была тогда крайне впечатлительна, — улыбнулась мне Мария. — Когда я прочитала ту статью и увидела тебя, то у меня возникло сильное предчувствие нашей встречи. Причем я знала, что встреча произойдет при очень важных обстоятельствах. Одно время даже думала, что нам суждено быть вместе. Поэтому изучила то фото в деталях, пытаясь понять, смогу ли полюбить тебя. И мне показалось, что смогу. Но встреча все не происходила, постепенно предчувствие забылось, но когда я увидела тебя в нашем коридоре, то узнала моментально. Вот такая история глупой девочки. Теперь скажи, куда мне идти сдаваться?
Тысяча злобных гномов, и что только ни приходит в голову романтически настроенным барышням…
— У тебя есть, куда уехать? — спросил я.
— Да, — ничуть не удивилась вопросу Маша. — К тетке в Питер. Она давно зовет к себе, обещает помочь с хорошей работой. Она у меня профессиональная колдунья, работает в мэрии.
— Вот и езжай к ней прямо сегодня. Дубольду я сам все объясню.
— Спасибо тебе, Лисенок, — Маша подошла ко мне и, встав на цыпочки, поцеловала в щеку. — Я буду тебя помнить…
Не сказав больше ни слова и ни разу не обернувшись, она вышла из кабинета.
Вот так все и вышло.
Я не знал, рассказала ли она мне правду или соврала, но это было абсолютно не важно. Она мне нравилась, и, к тому же я не считал, что кража — та причина, по которой молодая, красивая девушка должна сидеть в тюрьме. Тем более, такой малоприятной, как тюрьма Совета. Поэтому никаких угрызений совести не испытывал.
Присев на покинутый Марией стул, я набрал номер Дубольда.
— Все завершилось, — сказал я, не здороваясь. — Приезжайте в офис, я вас жду.
В ожидании гнома я прикрыл глаза и даже, кажется, ненадолго задремал. И снились мне джунгли Африки, затерянные города древних, и Лена верхом на слоне.
Бин Дубольд Третий примчался в офис минут через двадцать, и вид он имел взъерошенный и недоверчивый.
— Отчитываюсь, — начал я. — Нами проведен ряд мер по разрешению вашей проблемы. В результате выяснено, что ваш сотрудник Дрек Дрон погиб в результате насильственных действий со стороны другого вашего сотрудника — Бэла Гора. Тот же Бэл Гор послужил причиной того, что еще один ваш подчиненный, Шах Нэш, в настоящее время находится в психиатрической лечебнице Совета.
— Бэл… — пробормотал Дубольд. — Не может быть… Как я в нем ошибался… Но почему?
— Очевидно, что в последнее время господин Бэл Гор производил незаконные операции с вашими товарами, а конкретно — всеми возможными способами списывал качественные вещи, как убытки, втайне их реализовывая. Дрек Дрон догадывался о его махинациях, и, хотя не смог ничего подтвердить, но очень старался это сделать. Поэтому господин Гор и уничтожил его. Затем он попытался убить Шаха Нэша, чтобы списать на него всю вину за произошедшее. Бриллиант и документы он похитил, воспользовавшись тем, что вы на пять минут оставили ключ от сейфа в кабинете, а сами спустились вниз разбираться с проблемами спригганов, которые он сам же и инициировал. Я думаю, он готовил и ваше устранение с помощью одного профессионала, который был ему полностью предан. К счастью, он не успел осуществить покушение. Сейчас киллер схвачен нами и находится в камере.
— Мерзавец, ах мерзавец! — Дубольд взволнованно принялся бегать по комнате. — А Уль тоже причастна?
— Уль Гор ни в чем криминальном не замешана. Во всем виноват только ее брат. Она — обычная легкомысленная особа, озабоченная исключительно своими проблемами. Бэл Гор мертв, мы уничтожили его при попытке сопротивления. Также мертвы все четыре сприггана, а Шах Нэш повредился рассудком. Так что, боюсь, вам придется озаботиться поисками новых сотрудников. А вот ваш камень и документы.
Дубольд выхватил коробочку у меня из рук и принялся тщательно осматривать камень со всех сторон, даже обнюхал для верности.
— Да, это он, несомненно. А документы в порядке?
— Ничего не пропало. Гор не хотел, чтобы доклад попал по назначению. Его махинации теоретически можно было отследить, а вы не так уж и виноваты в финансовых убытках компании, так что сейчас, когда все прояснилось, есть шанс наладить дела.
— Отлично, просто отлично.
— Все, я прощаюсь. Счет получите на днях.
— Конечно, конечно. Не волнуйтесь. Вы проделали огромную работу, и все будет полностью и незамедлительно оплачено.
— Я и не волнуюсь. Кстати, еще одно. Мария Тильман с сегодняшнего дня уволилась по собственному желанию. Она сказала мне, что не может больше работать в месте, где творятся такие жуткие дела, и уехала к родственникам в другой город.
— Не страшно, не страшно, найдем замену, — сказал Дубольд. — Незаменимых не бывает, всем найдем замену!
— Советую вам в этот раз искать более надежных сотрудников…
Кивнув гному на прощание, я покинул здание «Адаманта», надеясь, что никогда больше не увижусь с не очень приятным господином Дубольдом, которого больше заботят деньги, чем люди. Рано или поздно он все-таки напорется на неприятности, выбраться из которых ему уже никто не сможет помочь. Для такого прогноза не обязательно обладать талантами Марии…
Ведь совершенно ясно, что гном был осведомлен о многих делах своего сердечного друга Бэла Гора, и документы, находящиеся в папке, в первую очередь предназначались для того, чтобы спасти шкуру самого Дубольда. И я думаю, он прекрасно знал, кто на самом деле похитил эту злосчастную папку. А нас он нанял, вероятно, лишь для того, чтобы навести панику, показать Гору, что тот на крючке. И фейри запаниковал, начал совершать ошибки одну за другой и в итоге пришел к печальному финалу. А бриллиант О`Рона и благодарность эльфов требовались Дубольду на крайний случай, чтобы, если дела пойдут совсем уж отвратно, иметь возможность сбежать в Ирландию. По крайней мере, все выглядело логично, даже если в чем-то я ошибся…
Выкрутится ли сам Дубольд или его уволят после доклада о бедственном положении компании, я не знал, да это меня уже особо и не интересовало. Дело закрыто.
А мне предстояло вернуться в офис и отчитаться перед шефом, сперва предупредив коллег о том, что не стоит слишком болтать языками по поводу бриллианта. По дороге не забыть купить обещанную шоколадку для Оли. А потом состоится большая вечеринка. Наконец-то вся наша команда в сборе!..
— Смотри, какой красавчик! Эй, мальчик, иди к нам, повеселимся!
Я в жизни бы не подумал, что эти слова относятся ко мне, если бы тут же, самым наглядным образом, их не подтвердили несколькими настойчивыми тычками в спину.
Я оглянулся. Две порядком уже набравшиеся гоблинши лет сорока на вид пристально рассматривали меня, безо всякого стеснения комментируя все мои достоинства и недостатки.
— Немного длинноват для нас, тебе не кажется, дорогая?
— Пойдет, — вторая гоблинша игриво показала мне свой зеленый язычок. — Молодой, неопытный, такой простор для игр…
Я судорожно сглотнул.
— Извините, дамы, но, к сожалению, я тут ищу одного человека.
Гоблинши засмеялись.
— Человека? Тут столько народа, мальчик, что своего ты вряд ли найдешь, даже если очень постараешься.
Да уж, что правда, то правда. В это время суток в «Плесени» не протолкнуться. Создавалось впечатление, что сюда стекалась половина города. Кого тут только не было: и люди, и гоблины, и гномы, и множество представителей других Малых Народов. Что самое удивительное — я заметил за дальним столиком пару эльфов.
Музыка заиграла еще громче, хотя казалось, что это уже невозможно.
— Извините меня, но я все-таки постараюсь найти своего друга.
— Ну что ж, сладкий, как найдешь, подходите оба!
— Всенепременно! — пообещал я, откланявшись.
Гоблинши отстали, переключившись на парочку людей, забредших сюда, видимо, случайно. Что ж, судя по всему, бурная ночка им обеспечена, зеленые чертовки не привыкли отступать. А мне нужно сосредоточиться и постараться отыскать того, ради кого я и явился в этот ночной клуб, хотя обычно старался избегать подобных мест.
Я соврал гоблиншам. Я искал не совсем человека… точнее, вовсе не человека, и даже не гнома и не эльфа. Мне нужен был самый обычный зеленый гоблин — собрат тех двух мадам. Единственное его отличие от других состояло в том, что именно он являлся владельцем этого места.
Редкому гоблину удавалось подняться так высоко. Обычно их удел — темные подворотни, подъезды, пиво и мелкие грабежи. Типичный молодой гоблин выглядел так: вязаная шапочка, спортивный китайский костюм, сигарета, недорогой мобильник, пара татуировок, сделанных на «малолетке», да такая же подруга рядом, с крашенными перекисью волосами, бутылочкой химического коктейля в руке и огромным самомнением.
Этим вечером меня оторвали от игры на бильярде, причем когда я почти что завершил партию, сулящую мне честный выигрыш в две сотни американских президентов. Сказать по правде, я не хотел поднимать трубку телефона, но шеф заклятьем вызвал у меня приступ краткосрочного чувства ответственности, и на звонок я все же ответил.
А он, как всегда коротко и четко, сообщил мне приказ. Мол, клуб «Плесень», найти директора и владельца — гоблина Зельдена, у которого произошел некий эксцесс, вникнуть в ситуацию и решить вопрос, а в общем — действовать по обстоятельствам.
Коротко и понятно, вот только незапланированное прерывание бильярдной партии обошлось мне в круглую сумму, которую я намерен был включить в конечный счет под видом производственных расходов.
И вот я в клубе, музыка грохочет со всех сторон, дезориентируя и вызывая чувство нравственного дискомфорта, ко мне только что клеились подвыпившие гоблинши, готовые повеселиться, а я даже не представляю себе, где искать хозяина этого заведения.
К счастью, этот вопрос решили за меня.
— Детектив? — Меня тронул за плечо один из троллей-вышибал.
— Маг-детектив, — уточнил я, недобро взглянув на него.
— Следуйте за мной! — Тролль развернулся и, не дожидаясь моей реакции, пошел прочь, бесцеремонно раздвигая крутыми плечами посетителей. Впрочем, те не обижались, то ли уже привыкнув к подобному обхождению, то ли просто не придавая такой мелочи значения. Я бы подобную наглость без последствий не оставил, но я вообще терпеть не мог хамов, независимо от их внешних габаритов.
Тролль прошел через толпу, как атомный ледокол сквозь льдины, и вышел к неприметной дверце сбоку от сцен в первом зале. Всего, кстати, залов было четыре или пять, и в каждом играла разная музыка, но мне не понравился ни один из предложенных вариантов. Я человек старомодных вкусов, и местный музыкальный ассортимент не пришелся мне по душе. С гораздо большим удовольствием я послушал бы старый добрый рок-н-ролл, но мое мнение местных устроителей не интересовало. Упор делался на модных диджеев, между музыкой которых лично я не замечал ни малейшей разницы.
— Осторожно, ступеньки, — предупредил тролль, но я и сам заметил, что прямо за дверью начиналась лестница. Мы поднялись на пару пролетов и вышли в неширокий коридор. Тролль все так же шел впереди, не оборачиваясь, словно не сомневаясь, что я никуда не денусь.
Такое несерьезное отношение к обязанностям охранника меня немного раздражало, и я уже было собрался преподать самоуверенному троллю наглядный урок, как вдруг он резко остановился и постучал прямо в стену.
Точнее, это мне сначала показалось, что в стену. Приглядевшись, я увидел широкую дверь, имитирующую шероховатую поверхность красного кирпича, которым был декорирован весь коридор. Услышал тролль ответ или нет, не могу сказать, но он толкнул замаскированную дверь, и та приоткрылась.
Внутрь тролль не пошел, широким жестом пригласив проследовать меня туда самостоятельно. Я спорить не стал и, вежливо кивнув на прощанье, но не удостоившись даже ответного взгляда, шагнул вперед. Тролль мягко закрыл за моей спиной дверь, а я огляделся.
Комната, в которую я попал, оказалась достаточно просторной — не меньше ста квадратных метров, но настоящая стена у нее была лишь одна. Она полукругом охватывала все помещение, и именно в ней находилась единственная дверь, через которую я сюда и попал. Все остальные стены, по сути, являлись огромными окнами, позволяющими наблюдать за происходящим в одном из залов. Музыка здесь была специально приглушена и от этого становилась почти терпимой.
Комнату загромождала мебель: диванчики, кресла, пуфики, журнальные столики, разного рода рекламные тумбы, сверху донизу обклеенные афишами. Впрочем, я привел далеко не полный перечень вещей, находившихся здесь — для того, чтобы улучшить приятные ощущения от пребывания в этом месте как хозяину, так и его гостям.
Единственная же кирпичная стена комнаты служила своего рода выставкой разного рода оружия. Чего тут только не было: римские гладиусы соседствовали с кривыми пиратскими ятаганами, метательные ножи японских ниндзя висели рядышком с огромным двуручным рыцарским мечом. Я мог бы долго разглядывать коллекцию, но, к сожалению, времени на это у меня не было.
Хозяин клуба, молодой еще гоблин Зельден, известный в городе представитель прогрессивной части гоблинской диаспоры, ратующей за изменение многовекового традиционного отношения к гоблинам как к существам низшим и не способным на личностный рост, вскочил с одного из диванчиков, невольно оттолкнув очень привлекательную особу, приникшую к его плечу, шагнул мне навстречу и порывисто пожал руку.
— Слава Великой Колотушке! Вы, наконец, прибыли!
— Торопился, как мог, — кивнул я, с сожалением вспомнив оставленную партию.
Помимо Зельдена и его подруги в комнате никого не было. Мне показалось это странным, обычно в таких вип-залах не протолкнуться от хозяйских друзей-приятелей, правдами и неправдами пытающихся проникнуть в святая святых.
— Благодарю, крайне вам признателен! Честно сказать, я впервые в жизни обращаюсь к услугам «Службы Контроля». Меня проверяли, было дело, не спорю, но чтобы я сам, своей рукой набрал номер вашего офиса… кто бы мне сказал об этом вчера, не поверил бы. Но в данном случае ситуация чрезвычайная!
— А мы другими и не занимаемся, — мрачно кивнул я.
— Что-нибудь желаете? — правильно понял меня Зельден. — Кофе? Пиво? Виски?
— Виски, сто грамм. Льда и закуски не надо, — согласился я, подумав, что этот гоблин не так глуп, как большинство представителей его расы. Впрочем, не зря же он уже седьмой год управляет довольно популярным ночным клубом, кроме того, постоянно участвуя в выборах в местную думу… правда, пока безрезультатно.
Мне никогда не импонировали националисты. Я считаю, каждый имеет право на существование и реализацию собственных амбиций и потребностей, лишь бы эти самые амбиции не мешали жить другим — и мне в том числе. Но гоблины… это же гоблины, черт побери! Чего от них ожидать, кроме неприятностей?
Зельден самолично налил мне напиток, вытащив заиндевевшую бутылку из элегантного холодильника, вмонтированного в одну из высоких тумб, — прояснив тем самым ее предназначение.
Одним долгим глотком прикончив содержимое стакана, я отрицательно покачал головой на предложение повторить, и, обнаружив, что виски хорош: не меньше восемнадцати лет выдержки, уж я-то в этом разбирался, — сказал:
— Рассказывайте, что случилось. Сначала суть, подробности позже.
Зельден серьезно кивнул и, пытаясь заглянуть мне в глаза с высоты своего роста, заявил:
— Хорошо. Если вкратце, произошло убийство!..
Вот тебе, пожалуйста. Теперь весь вечер потерян, это точно. Убийство — большая редкость в достаточно размеренной обыденной жизни Малых Народов. Это люди режут и уничтожают друг друга повсеместно миллионом различных способов, а другие расы обычно лишь стараются выжить в навязанных большинством условиях. Поверьте, ежедневно, ежечасно скрывать свой настоящий облик, подстраиваться под основную массу, работать на износ, чтобы прокормить семью, — это не слишком способствует кровожадности. На нее просто не хватает сил, скорее наоборот. Представители Малых Народов настолько привыкли к своей тайной жизни, что предпочитают лишний раз не рисковать и не высовываться. Хамелеоны позавидовали бы, если бы могли.
Поэтому у нас обычно не так уж много работы, чему я лично только рад. Мы — это «СК». На самом деле название нашей организации гораздо длиннее, я сам помню его смутно и не до конца, но суть нашей деятельности передают его первые два слова — «Служба Контроля». Да, мы контролируем жизнедеятельность Малых Народов и, если требуется, активно вмешиваемся в эксцессы, выходящие за рамки законов Совета.
— Где труп? — первым делом спросил я. Хочешь, не хочешь, а лучше начать с самого неприятного, расспросы могут и подождать. Ведь частенько случалось так, что тот, кого считали мертвым, был еще жив, и при своевременно оказанной медицинской помощи неожиданно воскресал, извергая при этом неимоверное количество ругательств и разного рода проклятий, рассеивание которых не входило в мои прямые обязанности.
— Вот, — неловко показал рукой Зельден на свою подругу, — она, собственно, и есть труп!..
Его дама живо отреагировала на это замечание, плеснув себе в бокал изрядную дозу дорогого шампанского из бутылки на столике рядом, и проглотила его двумя быстрыми, жадными глотками.
Я растерялся. На невинный розыгрыш ситуация не походила. Не стал бы солидный гоблин, поднявшийся благодаря собственному уму и деловой хватке с самых низов городского дна на такой высокий уровень, баловаться с представителем «Службы Контроля», тем более, что мы могли запросто обидеться и сильно подпортить его бизнес. Нашего шефа в городе боялись и уважали, и эти чувства распространялись и на нас, его сотрудников и доверенных лиц, верных и преданных… только временами слишком замотанных, чтобы достойно оценить удачную шутку.
— Не понял?.. — задумчиво протянул я, а Зельден, недолго думая, плеснул мне еще полпорции в стакан.
Я автоматически выпил, не поморщившись.
— Вы пощупайте ее пульс, — почему-то шепотом попросил он.
Я нервным жестом поставил стакан на столик и шагнул к девушке. Выглядела она, кстати, замечательно. Невысокая, стройная, с тонкой талией. Попка, груди — все на месте! Правильный овал лица, длинные прямые волосы темного цвета, слегка припухшие губы — будто только оторвалась от продолжительных поцелуев, глаза слегка прикрыты, длинные ресницы изящно изогнуты вверх. Одета в легкое полупрозрачное платье и черные туфли на высокой шпильке. А из украшений я увидел у нее лишь небольшой кулон с синим камнем, на тонкой, не слишком вычурной золотой цепочке спускавшийся в глубокое декольте, и в тон ему серьги в ушах. Несколько ракушек, вплетенных в волосы. Не девушка, а сказка! Я посмотрел на нее магическим взором — и ничего при этом не изменилось, она была человеком, и все осталось при ней.
А вот Зельден поменялся. Из представительного мужчины лет тридцати пяти, в костюме и при галстуке, он превратился в зеленолицего носатого уродца, узкоплечего и широколобого.
Гоблины никогда не отличались красотой, за это их терпеть не могли, а раньше, в Средние века, уничтожали при первой возможности. К счастью для них, времена изменились, мир стал более толерантным, а им все же удалось выжить.
Я шагнул к диванчику, осторожно поднял безвольную руку девушки и замер, пытаясь ощутить биение жизни.
Пульса не было!
Девушка внезапным движением вырвала руку, потянулась к бутылке и, не утруждая себя на сей раз лишними действиями, начала хлестать прямо из горлышка. Осушив бутылку, она просто уронила ее на пол, после чего довольно икнула и вновь откинулась на диванные подушки.
Я переглянулся с Зельденом. Он выразительно посмотрел на меня, словно пытаясь сказать, что он же, мол, предупреждал…
То, что у подруги гоблина отсутствовал пульс, еще, собственно, ни о чем не говорило. Мало ли существовало способов обмана, от самых примитивных и всем известных до разного рода магических штучек. Но девушка не являлась представительницей Малых Народов — обычный человек, и на фокусника не похожа, и заклятий, наложенных на нее, я не почувствовал. А значит?..
Девушка повернулась боком, и я заметил пятно крови у нее на платье. И не просто пятно — под ним была открытая рана, какая бывает от проникающего ножевого ранения.
Но она, казалось, не чувствовала ни малейшего дискомфорта.
Девушка, несомненно, была мертва, но при этом ходила, пила шампанское, поглядывала по сторонам.
Это означало самое неприятное. Она — зомби!
Кто-то обратил ее, причем совсем недавно — трупные пятна еще не появились, и пахло от нее вполне прилично — дорогим парфюмом. Возможно, она сама пока не осознала смены своего статуса в этом мире, потому что ни на Зельдена, ни на меня она не пробовала кидаться, а зомби, насколько я знал, не могли сохранять спокойствие при виде живого существа, будь то кролик, гоблин или человек.
— Отойдем, — кивнул я Зельдену. Тот беспрекословно отвел меня в дальнюю часть помещения, подальше от своей мертво-живой подруги. Видно было, что он ее не боялся, скорее — стеснялся, и, наверное, очень хорошо относился к ней при жизни, иначе не стал бы сидеть с ней в обнимку, дожидаясь меня. Я вообще не мог представить себе влюбленного, которого не смутил бы столь резкий переход от пылких объятий к попыткам лишить тебя жизни. И хотя девушка еще не достигла этой грани, все же подобное соседство чревато последствиями. Но была ли она его подругой или случайной знакомой? Выводы делать рано, сначала нужно собрать информацию. Я уставился на Зельдена грозным взглядом, врать под которым было затруднительно, и приказал: — Рассказывайте!
Гоблин отвел взгляд от девушки, на которую смотрел неотрывно, и начал:
— Ее зовут Лина. Все случилось сегодня, час назад, здесь, в этом помещении.
— Вы же отдаете себе отчет, что она теперь зомби?
— Конечно, — серьезно кивнул он. — Иначе я не вызвал бы вас. Налить еще виски?
— Пока не требуется. Давайте с самого начала. Как все произошло?
— А я, с вашего позволения, немного выпью!
Зельден подошел к ближайшей высотной тумбе и, вскрыв ее тем же способом, что и предыдущую, выудил из ее недр маленькую бутылочку изумрудного цвета. В таких обычно продавали любимое пойло гоблинов — «Жижу Б10» — так оно называлось официально. Я никогда не пробовал этот напиток, храбрости не хватало, зато был наслышан о его составе, включающем в себя торфяные отходы, этанол, формальдегид и еще несколько компонентов, вспоминать о которых мне просто неприятно.
Гоблин резким движением открутил крышку, отбросил в сторону и присосался к горлышку. Бутылочка тянула на объем не меньше трехсот миллилитров, но Зельден допил до конца, даже не поморщившись. Серьезный тип! Уже за одно это я готов был безмерно его уважать, даже несмотря на то, что обмен веществ у людей и гоблинов сильно отличался.
— Клуб открывается в восемь вечера, — начал гоблин. — Но это для обычных посетителей. Мои друзья обычно собираются на пару часов раньше. Выпить, закусить, поболтать в тесной компании, обсудить свежие сплетни. Сегодня вечер начался, как обычно. Явилось около двадцати моих приятелей и их подруг. Они все находились тут, я прислал к ним официанток, у дверей дежурила охрана. А у меня всегда много дел внизу, поэтому я только забегал сюда временами, проверить, все ли в порядке. И вот, когда я зашел в очередной раз и решил обнять Лину, то сразу почувствовал — что-то не так. Она стала вялая, безвольная и только лишь пила шампанское, один бокал за другим. Я сначала не понял, в чем дело. Подумал, может обидел ее чем-то, хотя раньше мы никогда не ссорились, но все ведь бывает в первый раз… и лишь потом понял, что она не дышит, что пульса у нее нет, что она мертва, хотя и движется.
— Расскажите о Лине.
— Лина, она была мечтой… — Некрасивое лицо гоблина на миг стало вполне сносным, я даже поразился столь явному контрасту, но все же, приглядевшись, понял, что до идеала Зельдену еще ой как далеко. — Я познакомился с ней месяца два назад, здесь же, в клубе. Я вообще редко покидаю это заведение: дел масса. А многие метят на мое место, знаете ли! В общем, конечно, она была не из наших, это понятно. Обычным человеком, хотя способность у нее имелась…
— Что за способность? — резко спросил я. Дара я у нее не засек, впрочем, я ведь не поисковый эксперт, но обычно чутье меня не подводило. С другой стороны, я никогда не тестировал зомби на наличие Дара.
— Крайне редкая для человека — она могла видеть сквозь личины!
Я хмыкнул.
— И с такой способностью она стала вашей подругой?
Как ни странно, гоблин не обиделся на мою грубость. Наоборот, он выглядел польщенным, о чем тут же и сообщил:
— Да! Она меня сразу увидела таким, каков я есть. И это ее не отпугнуло! Напротив, заинтересовало! Еще в тот, самый первый наш вечер она сказала, что зеленый цвет ей к лицу…
Кажется, Лина была крайне своеобразной особой. Я за свою жизнь повидал много людей, которые при тех или иных обстоятельствах удостоились сомнительного счастья лицезреть представителей Малых Народов в их истинном облике, но мало кто из подобных счастливчиков в дальнейшем сохранял прежнюю бодрость духа и жизнерадостность.
Все же наш контингент, кроме разве что эльфов, не отличался изяществом черт и благородством характеров. Да и эльфы те еще сволочи, стоит только узнать их поглубже…
Поэтому столь бескорыстная любовь к мерзопакостному (с точки зрения любой нормальной человеческой девушки) существу очень и очень подозрительна.
Зельден, кажется, понял мои сомнения. Он достал из тумбы-холодильника вторую баночку жуткого напитка, вызывающего у меня чувство то ли глубочайшего омерзения, то ли преклонения, уверенным жестом открутил крышку, отпил добрую половину и только после этого сказал серьезным тоном, хотя глаза у него уже слегка косили в стороны:
— Она видела суть, душу, а оболочку не замечала. Такая она была, Лина…
— Были у нее враги?
— Я таких не знаю.
— Но ведь кто-то убил и обратил ее? Причем под вашей крышей!
— Да, — гоблин сжал губы. — И поверьте мне, я этого так не оставлю!
Ага, слышал я такое миллионы раз. Всякий поначалу грозится жизнь положить, разыскать злодеев. Только проходит некоторое время, и энтузиазм вместе с финансовыми вложениями в расследование резко иссякает. И, если не удается взять преступника по горячим следам, зачастую его не поймать уже никогда. Такова простая и грустная истина. И, насколько я знаю, у моих коллег-полицейских, занимающихся раскрытием преступлений среди людей, дела обстоят ничуть не лучше…
— Вы мне не верите? — правильно понял мои сомнения Зельден. — Я докажу! Все, кто присутствовал в этой комнате, сейчас сидят под замком в одном из соседних помещений. Называйте это самоуправством или как вам будет угодно, но для начала хотя бы допросите каждого из них!..
Вот это фокус! Гоблин, кажется, на самом деле любил свою Лину и готов был сдать всех своих друзей оптом, лишь бы отыскать убийцу. Что ж, такой порыв надо уважить.
— Показывайте ваш карцер! Да, и прикажите принести сюда кило десять сырого мяса. Лучше всего — свежей оленины. Через пару часов у нее начнутся первые панические приступы голода, а в такой момент будет спокойнее для всех, если еда окажется под рукой…
— Конечно, я все сделаю. А вы пока побеседуйте с моими гостями, я вас очень прошу! По поводу вознаграждения не волнуйтесь, я учту все бонусы и прибавлю еще столько же от себя, только отыщите мне этого негодяя!
— Счет за услуги буду выставлять не я. Тарифы у нас хоть и высокие, но справедливые. Впрочем, об этом после… Ведите!
Вообще, признаться честно, эта история мне не нравилась. Попахивало от нее странным запашком будущих неприятностей.
Чтобы сделать из человека зомби, нужно убить его, а после воскресить. Это официально запрещено во всех странах, кроме африканских, но не потому, что Совет беспокоился о судьбах людей, поднятых из мертвых, а скорее из-за эстетического оттенка подобных историй. Ведь мало кому понравится бродячая куча гниющего мяса, и лишь неизбалованные культурой воспитания коллеги из Африки не находили в этом ничего ужасного. Что сказать, разница в менталитете налицо.
Зельден нажал неприметную кнопочку, вызвав того тролля, который привел меня сюда, и отдал ему соответствующие распоряжения.
Тролль молча кивнул головой. Тролли, вообще, не так глупы, как многие себе представляют. То, что они не могли улыбаться из-за строения лицевых мышц, еще ни о чем не говорило. Я лично подозревал, что у многих из них чувство юмора развито достаточно сильно. Встречался я совсем недавно с одним гримтурсом — тем еще весельчаком…
Прежде чем мы вышли обратно в коридор, я сделал несколько снимков помещения и Лины и лишь после этого отправился вслед за троллем, который, как и прежде, шагал впереди, указывая путь. Дойдя до конца коридора, мы вновь попали на лестницу, но на этот раз пошли по ней вниз, а не вверх. И спускались достаточно долго, по крайней мере, я был уверен, что сейчас мы находимся глубоко под городом.
Наконец, мы снова вышли в коридор, только более запущенный, с облезлыми, давно не штукатуренными стенами с тут и там выпирающими кирпичами, и на сей раз они уже не являлись дизайнерской находкой, а просто указывали на то, что ремонт здесь не проводился со времен двадцатого съезда КПСС. И, кажется, насчет карцера я не ошибся. Кто бы мог подумать…
В центре коридора, у железной двери с массивным наружным засовом, дежурили еще двое троллей. Мы подошли к ним, и мой тролль заявил:
— Здесь! Все внутри. Босс приказал отпускать их, только если вы дозволите.
— А что там внутри?
— Комната для незваных гостей, — загадочно ответил тролль.
— Хорошо, отпирай!
Железную, неподъемную дверь оказалось непросто открыть даже троллям. Они сняли засов, взялись вдвоем за ручки и потянули на себя.
Металлическая плита со скрипом приоткрылась, и сразу же изнутри донеслись возмущенные голоса:
— Выпустите! Не имеете права!
— Зельден, сволочь!
— Туалет, мне нужно в туалет…
Голосов было много, каждый орал что-то свое, я же, долго не слушая, просто шагнул в помещение, а за мной с тем же раздражающим скрипом дверь затворилась.
Меня сразу же обступили со всех сторон, дергая за руки и требуя что-то невнятное. Пришлось собраться с силами и рявкнуть, насколько хватило голосовых связок:
— А ну-ка всем молчать!
Рык у меня вышел знатный, и результат не заставил себя ждать. Гул голосов моментально смолк, вокруг образовалось свободное пространство, и я смог, наконец, хоть немного осмотреться.
Комната для незваных гостей была обширной, но скудно обставленной. Никаких тебе диванчиков и пуфиков, только несколько деревянных скамей, голый бетонный пол, умывальник с ржавым краном, из которого капала вода, и несколько ламп высоко под потолком. Окон в помещении не предусматривалось, вентиляция была ужасная, сильно пахло потом.
Это не карцер, это самая настоящая тюрьма…
Дружеский контингент Зельдена радовал разнообразием. В основном, конечно, здесь присутствовали представители гоблинской диаспоры, но я заметил и представителей многих других рас Малых Народов, и даже людей — обладателей разнообразных Даров.
— Так, все сели по лавкам! — тем же тоном приказал я, и, как ни странно, все подчинились, молча рассевшись по неудобным скамьям.
Я осмотрел пеструю компанию с неприязнью. Тусовщики, гламурные барышни, гееподобные мужчины — как же я не любил подобные сборища! Честно сказать, меня от них просто тошнило, и если бы не вовремя поднесенный Зельденом алкоголь, я мог бы и не выдержать сейчас…
— Значит, так, дамы и господа. Меня зовут Елисей Стоцкий. Я — маг-детектив «Службы Контроля». Надеюсь, вам не нужно объяснять, какие полномочия дает подобная должность?
Ответом мне была гробовая тишина. Они оценили и меня, и мою агрессивную, выставленную напоказ неприязнь, и, конечно же, то, что я, в принципе, мог арестовать здесь любого, кто вызвал бы малейшее подозрение. Да, потом мне пришлось бы долго объясняться, если бы подозрение в итоге не оправдалось, но сейчас ситуация была критическая: погиб человек, и явно по вине кого-то из здесь присутствующих, а суд Совета очень не любил подобных дел. Трогать людей считалось неприличным. Они сами по себе, Малые Народы — сами по себе. А если учесть то, что девушку еще и обратили после смерти, то почти любое мое действие нашло бы оправдание в глазах членов суда. Так что я действовал свободно и раскованно, не сдерживая себя рамками приличий.
— Начну сразу с сути. Сегодня погибла девушка Лина. Каждый из вас находился именно в том месте именно в то время. Я слушаю вас! Кто ее убил? С какой целью? Зачем после смерти ее обратили в зомби? Давайте, не стесняйтесь, по одному… Вот вы, например. Да-да, вы, с синим хохолком. Прошу, выскажитесь!
С лавки испуганно поднялась миниатюрная фея. Явно пьяная в стельку, она, тем не менее, пыталась стоять ровно и даже дерзко уставилась мне в глаза.
— Я? Вы думаете, я убила человеческую девочку? Я хорошо к ней относилась, это любой здесь подтвердит!
— Да уж, хорошо, — ехидно проворчал кто-то, — третировала ее при каждом случае, проходу не давала…
— Я? Третировала? Вовсе нет, — лицо феи пошло разноцветными пятнами. — Я ей симпатизировала!
— Ну-ну, — продолжал тот же голос, — а кто сказал Лине, чтобы она даже в сторону твою не смотрела, а то ты ей все глаза выцарапаешь?
— Это давно было, мы уже сто лет, как помирились…
— Помирились? А кто ей в бокал плюнул пять дней назад?
Фея растерялась и замолчала, а я резко приказал невидимому обладателю ехидного голоса:
— Кто там такой умный? Встаньте и расскажите все, что знаете!
На ноги поднялся кривоногий сатир, одетый в рубаху, распахнутую на груди, и заправленные в сапоги джинсы. Копытца прячет, это точно, иначе какой смысл носить сапоги до колен? А вязаная шапка на голове, натянутая до самых глаз, наверняка скрывает уши: они у сатиров длинные и торчат вверх.
— Как зовут? Почему выкрикиваем без очереди?
— Сами же сказали: говорите, кто что знает. Скиртос — мое имя. А эта фейка — Мелюза, моя жена, будь она неладна!
— И вы хотите сказать, что ваша жена причастна к убийству?
— Конечно, — убежденно произнес сатир, — она ко всему причастна. Тварь еще та!
Фея с места прыгнула на мужа, целясь наманикюренными коготками прямо в его глаза. Но сатир не дремал и успел отскочить в сторону.
— Вот видите, детектив? Она — гадина! И Лину она не любила, и вообще ее посадить надо, скотину!
— Слышь, козел! — Фея немного пришла в себя. — Ты рот свой закрой помойный, а то господин почтенный детектив тебе его быстро захлопнет! Он ведь такой милашка и обязательно поможет даме!..
Да что ж такое, какого лешего меня сегодня оскорбляют все, кому не лень?.. Сначала те гоблинши на танцполе зазывали веселиться в их компании, посчитав, видно, что я настолько растерял всякое чувство вкуса, что тут же с радостью соглашусь, а теперь фея назвала меня милашкой! Обычно вкусы людей и Малых Народов не совпадают, а если сегодня я им нравлюсь, причем всем поголовно, значит, со мной явно что-то не то…
— Я вам не милашка, мадам. Я маг-детектив! И вообще, попрошу вас обоих успокоиться!
Сатир, уже грозно сжимавший кулаки, от моих слов завял, как кактус на морозе, и притих, а его женушка-фея кинула в мою сторону настолько призывный взгляд, что меня аж пот прошиб. Вот ведь, недаром люди во все века остерегались таких, как она. Заманит, заведет, соблазнит и бросит. А ты потом до конца дней своих живи воспоминаниями об одной ночи, и не получится полюбить более никого — это ведь тоже одно из обязательных условий близости с феей…
— Да ревнует она просто, — вступил в разговор один из гоблинов, с кожаным ошейником на шее. — Скиртос уже давно клинья подбивал к Лине, это все знают! Поэтому она сегодня весь вечер и крутилась рядом с Видящей. Наверняка сама ее и грохнула!
Окружающие одобрительно зашумели, подтверждая сказанное. Для суда не доказательство, но для допроса — самое то!..
— Госпожа Мелюза, что вы можете ответить на это?
— Ерунда! Чушь! Бред! — Фея от возмущения поменяла цвет на фиолетовый. — Мы с Линой были подругами!
— Ага, подругами, как же! — продолжил всезнающий гоблин. — А кто три дня назад пытался ей космы повыдергать в кофейне «5 минут»?
— То было недоразумение! Мы все решили на месте!
Как ни странно, но пока я верил фее. Они способны на подлость, предательство, тем более, на измену, но убийство — это уже слишком… Конечно, возможны любые исключения из правил. Но я смотрел на Мелюзу, видел ее реакцию, и, какой бы невероятной актрисой она ни была, мне казалось, что в этой истории она ни при чем, разве что косвенно. Конечно, проверить сведения придется в любом случае, и, если она врала, ей же хуже, пощады не будет.
А вот к ее мужу следовало приглядеться получше. Вариант самой примитивной подставы еще никто не отменял. Вообще, чем проще — тем лучше, это я давно запомнил. Большинство преступлений раскрываются в первый же день, и злодеями обычно оказываются те, на кого в первую очередь и падает подозрение. В случае семейных ссор это, как правило, муж или жена, смотря кто остался цел после скандала, а кто отправился в морг, получив сковородой по голове…
— Так, давайте по очереди. Моя задача опросить всех без исключения. И не думайте, что вам удастся покинуть это помещение, прежде чем я проясню для себя все вопросы.
— Произвол! Я буду жаловаться!
— Что этот Зельден себе позволяет!
— Я в этот клуб больше ни ногой!..
Выдержав первый натиск протестов, выслушав первые показания, я знал, что наступит момент, когда раздражение на несправедливое задержание выльется прямо мне на голову. Тут не было другого решения, как просто и банально переждать волну, и, едва голоса слегка стихли, я сказал негромко:
— Жаловаться вы вправе, но не мне. У меня приказ, и я его выполню, нравится вам это или нет. Давайте лучше начнем. Итак, еще раз. Кто сегодня вечером общался с Линой или кто видел, с кем она разговаривала, что делала? Любые мелочи, подробности — сообщайте все! Чем быстрее я найду убийцу, тем скорее все пойдут по домам. А так как убийца один, а вас здесь много, то в интересах большинства следует поторопиться… Так, начнем с вас, господин, который все знает. Как ваше имя?
— Керльз…
Я начал планомерный опрос, который длился несколько часов. За это время я узнал множество вещей, совершенно мне не нужных, в том числе сообщение о том, что тетя Роза после стирки любит сушить свои титанических размеров белые трусы в горошек так, чтобы с улицы их было видно, и это очень нравится заезжим джигитам и прочим гостям города. Так же мне стало известно, что некоторые самцы совсем обнаглели и готовы изменять прямо на глазах своих благоверных. Что правительство зажралось, чиновники — сплошь воры и бюрократы, что канализацию в паре кварталов отсюда прорвало уже с неделю как, но до сих пор никто не озаботился этим фактом. Что эльфы — мерзавцы и подонки, всех их выгнать в лес и забыть, в какой именно, и много еще столь же ценного поведали мне возмущенные задержанием граждане. Ценных сведений набиралось не так много — находкой стал составленный мною список прежних любовниц Зельдена. Все имена я аккуратно записал в планшет: мало ли, может, пригодится. В любом случае, список был короткий, гоблин на любовных фронтах не блистал. Отдам Лене, пусть разбирается.
Правда, не все хотели сотрудничать с органами правопорядка, некоторые демонстративно молчали, что позволяло мне применить к ним Слово Закона, официально разрешенное в подобных ситуациях, а потом я выслушивал их исповеди, прерываемые всхлипываниями и рыданиями. Я старательно фотографировал каждого, с кем беседовал, и скидывал фото прямиком на офисный компьютер, а там уж Лена пускай сортирует дальше, как ей угодно…
К исходу четвертого часа я стал обладателем целого вагона сведений разной степени свежести и смог сделать первые выводы.
А они были таковы: никто ничего не видел, не слышал и даже не представлял, как подобное могло произойти, тем более совсем рядом, буквально в двух шагах! Ужас! Кошмар!
Весь допрос я транслировал через камеру телефона в наш офис. Новые технологии, онлайн-расследование. Вот только Лена материлась каждые пять минут, потому как давно планировала быть дома, а шеф вытащил ее так же, как и меня, не спросив согласия.
Но, с другой стороны, а кто, кроме нее?
И Лена помогла.
Когда я уже думал, что придется отпустить всех, задержав разве что Мелюзу с ее мужем: как единственных, вызвавших подозрения, — в наушнике резко заговорила Лена, изрядно меня перепугав.
Я жестом прервал бесперспективный допрос очередного хлыща, одетого, как дорогая проститутка.
— Так, Лис, слушай внимательно, — голос Лены не предполагал в этот момент обязательных шуточек и пререканий. — Начни спрашивать выборочно. Твоя цель — узнать о маленьком синем гоблине!
— О ком? — не понял я.
— Глухой? Я же сказала — маленький синий гоблин. Выясни про него все, что только можно. Я буду отслеживать твои диалоги.
Вот тебе и раз. Что за маленький гоблин? К тому же еще и синий. Гоблины, по крайней мере все, кого я знал, были разных оттенков зеленого: от благородного изумрудного до цвета дешевой зеленки, которой смазывают ранки у несчастных детей.
Но синий гоблин — нонсенс!
Тем не менее я подошел прямо к Мелюзе, как к самой подозрительной и заинтересованной, и тут же спросил:
— Маленький синий гоблин! Что вы знаете о нем?
— Чикерс? Так вы его спросите сами, он ведь где-то здесь!
— В этом помещении его нет и не было.
— Ну как же? — искренне удивилась фея. — Он же только что стоял рядом, да и весь вечер находился тут, и от Лины не отходил. Вы его лучше опросите, он мог многое видеть!
— Как вы думаете, это я такой тупой или окружающий мир? — поинтересовался я, недобро поведя взглядом по сторонам.
— Что вы имеете в виду?
— А то, что я не видел сегодня никакого маленького гоблина, тем более синего! Не бывает таких гоблинов, черт вас всех раздери!
Фея замолчала, что-то обдумывая. Наконец, придя к определенному выводу, сказала:
— Знаете, вы правы. Его не было с нами, когда нас привели сюда. Я даже и не сообразила поначалу, он ведь всегда крутился поблизости…
— Маленький синий гоблин?
— Конечно, Чикерс? Это он!
— И куда же он подевался? — Я начинал злиться. Плохой признак, но поделать с собой я ничего не мог. Алкоголь отпускал, а значит, злость набирала обороты.
— Ушел? Я не знаю, правда. Он был весь вечер с нами, а потом… хм… я не помню. Я думала, он тут, в этой ужасной комнате, рядом…
— Так, хорошо… Эй, вы, подойдите ко мне! — я дернул первого попавшегося гостя и, злобно уставившись прямо в душу, вопросил: — Маленький гоблин?
— Чикерс? Тут где-то крутится…
Это уже слишком. Либо все меня считают за дурака, либо я и есть дурак.
— Так, отойдите. Вот вы, идите сюда. Кто такой Чикерс?
Очередная жертва моего произвола приблизилась, боязливо поглядывая по сторонам.
— Ну как же? Вы же с ним говорили, тут он был, только что… Или чуть раньше, не помню точно…
— Так, Керльз! Вы где?
Всезнающий гоблин оказался тут как тут.
— Где Чикерс?
— Синий-то? — презрительно скривил нос гоблин. — Ушел, уже давно, а потом, кстати, все и началось. Пришел Зельден, подошел к своей ненаглядной Лине, а потом как заорет!..
Лена, молча слушавшая мои диалоги со свидетелями, внезапно сказала:
— Все, можешь отпускать народ по домам, иначе потом не отмоемся от соучастия в незаконном задержании. Адрес этого Чикерса я узнала, ты прямо туда и езжай. Мне кажется, он тут ключевая фигура…
Словам Лены я не мог не доверять. Все же она — глава и единственный представитель нашего аналитического отдела. И не было случая, чтобы она ошибалась, хотя, конечно, разного рода огрехи периодически случались и у нее, как у каждого из нас.
— А остальные клиенты больше вопросов у тебя не вызывают? — поинтересовался я у Лены, а то она славилась своим умением задвигать прочие версии ради той, которую она считала главной.
— Черт с ними, никуда не денутся, а синий гоблин может уйти насовсем, есть у меня такое предчувствие…
— Понял тебя, диктуй адрес!
— Улица Туманная, дом три, квартира сорок восемь. В миру его зовут Чикерин Владлен Сигизмундович.
— Еврей, что ли?
— Российский синий гоблин — еврей? С ума сошел? Не остри. До связи!
И Лена отключилась, оставив меня наедине с проблемами. И даже Вик сегодня не мог составить мне компанию. То ли его посетило великое предчувствие, то ли так выпали карты таро, но он отпросился на пару дней и уехал из города по личным делам. Так что мне придется расхлебывать всю эту кашу в одиночку, без своего постоянного напарника, чему я, конечно, совершенно не радовался.
— Так! — грозно рыкнул я. — Все свободны! Можете расходиться по домам, но из города не выезжать до особых распоряжений!
Я подошел к двери и забарабанил в железные створы. Прошло не меньше трех минут, пока тролли, предварительно проверив в маленькое окошечко, что это именно я прошусь наружу, отперли тяжелые двери.
— Всех отпустить! — приказал я. — И извиниться лично перед каждым!
Зная троллей, можно было предположить, что они примут задание ответственно и, прежде чем выпустить пленников, начнут приносить свои многословные, крайне косноязычные извинения, чем задержат их выход на свободу еще на пару часов. А я тем временем успею проверить жилище Чикерса, не беспокоясь о том, что его успеют предупредить.
На выходе из клуба меня перехватил Зельден. Вид у него был подавленный.
— Лина начала есть мясо, — сообщил он. — Это выглядит так… неприглядно.
— А что вы хотели? Зомби могут испытывать только одно чувство — голод. На вашем месте я договорился бы в местной мясной лавке о скидках при оптовых закупках. Иначе можете разориться. И это вовсе не шутка, в день здоровый зомби способен употребить до двадцати килограмм сырого мяса. Да, и советую подготовить надежную клетку с толстыми прутьями и крепким замком. Зомби обретают невероятную силу, и старые привязанности их уже не держат. Так что осторожнее, она может напасть на любого, и на вас в том числе.
Гоблин совсем поник, но утешить его мне было нечем.
— Кстати, что вы знаете о Чикерсе?
— Он часто у меня бывает, мы знакомы сто лет. А в чем дело?
— Пока не знаю, но, кажется, он как-то замешан во всей этой истории.
Зельден пожал узкими плечами.
— Чикерс? Невероятно! Конечно, он с самого начала был неравнодушен к Лине… по крайней мере, так мне казалось. Но такого с ней сделать он просто не мог!
— Тем не менее я очень хочу с ним пообщаться. В вашем карцере его не было.
— Не может быть! Ведь я лично приказал закрыть всех, кто находился наверху в момент убийства, а Чикерс точно там крутился. Мои охранники не могли его выпустить ни при каких обстоятельствах!
— Тем не менее внизу его не было. Так что я поеду прямиком к нему на квартиру, может, застану. А если вдруг он объявится в клубе, сразу же мне звоните и задержите его до моего прибытия!
— Конечно, — растерянно ответил Зельден. — Я все сделаю…
Отчасти я жалел его: столько потрясений за один вечер! — но помочь ничем не мог. Любовь — странная штука, и, если уж гоблин на самом деле любил Видящую, то ему придется очень тяжело. Ведь хочешь, не хочешь, но ему предстоит смириться с тем, что подруга мертва — хотя и воскресла сразу же в псевдожизни, — и все, что у нее осталось — лишь инстинкты. И они будут гнать и гнать ее на поиски пищи. И в конце концов у гоблина останется простой выбор: всю жизнь держать ее в клетке и кормить мясом или же вызвать «Службу Зачистки». Они помогут решить эту проблему навсегда. Считалось, что зомби не обладают разумом, поэтому их уничтожение не только не запрещалось, но материально поощрялось Советом.
Какой выбор сделает гоблин, меня, в общем-то, не касалось и даже не интересовало. Это его личное дело. Я знал лишь одно — шансов на чудесный исход у бедной девушки все равно нет. Она мертва, и Зельдену оставалось принять этот факт… ну, и отомстить убийце. Для этого, собственно, я и нужен…
Мой «Пежо-504» — кабриолет ослепительно белого цвета — должен был ждать меня там, где я его припарковал: неподалеку от клуба. Защитные заклинания отгоняли всякого любителя наживы, так что за сохранность своего транспортного средства я не волновался.
Я не спеша шел к машине, обдумывая происшествие. Все-таки я не понимал, как могло произойти убийство при таком стечении народа и почему никто ничего не видел? Тем более, дальнейшее воскрешение! Вот ведь народец! Эгоисты, не интересуются ничем, кроме своих драгоценных персон…
Машины на месте не оказалось. Сказать, что я огорошен, — значило ничего не сказать! Ведь буквально на прошлой неделе я обновил противоугонное заклинание, и оно еще никак не могло выветриться. Неужели у нас в городе объявился угонщик такого уровня? Вот ведь неприятность… Жалко машину, я к ней прикипел душой за долгие годы.
Я набрал номер офиса и рассказал о происшедшем Лене, единственной из всех наших сотрудников, находившейся на рабочем месте. Впрочем, по ее словам, в случае необходимости Брайн и Чингиз обещались прибыть в течение десяти минут, а их словам я привык верить.
— Сейчас посмотрю, подожди немного…
Наряду с обычным противоугонным заклятьем, в моей машине присутствовал хитрый скрытый маячок, позволяющий с точностью до метра определить ее местоположение. Маячок этот отыскать за пять минут просто невозможно, даже зная о его наличии. Требовалось не меньше пары часов, чтобы от него избавиться, так что я мог быть уверен — машину Лена отыщет быстро.
Вот только временем, чтобы отправляться на ее поиски, ловить угонщика и учить его уму-разуму, я совершенно не располагал. Воспоминания о несчастной девушке-зомби — такой молодой, красивой, но безнадежно мертвой — гнали меня к дому маленького синего гоблина.
Я поймал такси и продиктовал адрес. Ехать предстояло далеко — почти на другой конец города, но к этому времени пробки успели уже рассосаться. Все нормальные жители Чертанска проводили ночь в своих постелях, а ненормальные, вроде тех, которых я только что допрашивал, предпочитали употреблять всякую дрянь по клубам и ночным барам.
Так что в дороге нам предстояло провести с полчаса.
Мы ехали молча, шофер не проявлял желания поддерживать беседу, включив местную радиостанцию, по которой очередной певец-шансонье хриплым голосом рассказывал о своей несчастной воровской доле. Я еще не встречал ни одного криминального элемента, который не винил бы всех, кроме себя самого, в собственных бедах и проблемах. И криминальные представители Малых Народов не были исключением. Все одинаковы, что люди, что гномы, что эльфы. Разве что проблемы у них слегка различались между собой, хотя, если разобраться, всем в мире двигали лишь пять вещей: любовь, зависть, ревность, корысть и желание отомстить. Все остальное, на мой взгляд, лишь составляющее этих пяти основных мотивов.
Позвонила Лена. Голос у нее звучал странно, не то напряженно, не то удивленно.
— Я нашла твою машину, — обрадовала она меня.
— Отлично! Не могла бы ты попросить кого-нибудь из ребят сгонять за ней? И, между делом, объяснить нехорошему товарищу, похитившему ее, что так поступать с личным транспортом уважаемого мага-детектива не следует.
— Боюсь, у тебя самого сейчас будет такая возможность, — непонятно сказала Лена.
Мы подъехали к дому Чикерса — обычной многоэтажке с квартирами по вполне доступной цене, ничего элитного или сверхъестественного. Подъезд, вроде, был третий. Водила остановился, я рассчитался и вышел… и тут же понял, что имела в виду Лена.
Прямо на тротуаре, рядом с подъездом, стоял мой «Сенксанкятр», как я ласково называл его по-французски. Пустой, с закрытыми дверями.
— Да-да, — проговорила мне в ухо Лена, — кажется, Чикерс и наш ловкий угонщик — одно лицо!..
Кодовый замок на двери в подъезд был выломан, а может, его там не имелось изначально — дыра на месте замка не могла мне об этом рассказать. В лифте невыносимо воняло мочой, но переться пешком на десятый этаж показалось мне более утомительным, чем пару минут потерпеть ужасающие запахи.
На этаже я увидел четыре квартиры. Двери стандартные — железные, некоторые выглядели подороже, а одна — совсем бедно, и номер на ней свесился набок. Это и было жилище Чикерса.
Дверь оказалась запертой, но такой пустяк меня не смутил. Секретных замков тут не имелось, так что ничего сложного. Помогло обычное отпирающее заклинание, даже не потребовалась помощь нашего главного спеца по таким вопросам — двенадцатилетнего мальчика Степана, который не так давно выручил нас в одном важном деле, и с тех самых пор Вик взял его под свое покровительство, пристроив работать в наш дружный коллектив.
Замок сам собой провернулся, я потянул на себя ручку и без труда отпер дверь, попав в узкую прихожую, заваленную разным хламом.
На всякий случай вытащив пистолет — родной «Глок-17» с особыми патронами, — я закрыл дверь и двинулся на шум музыки, доносившийся откуда-то из глубин квартиры, дальше по коридору.
Музыку включили на полную громкость, и мне она не понравилась, хотя эту группу в последнее время гоняли на всех радиостанциях, крутили клипы по телевизору, даже в Интернете я постоянно натыкался на сплетни о солистке. Значит, кто-то прилично вложился в раскрутку. Какое же у них название? «Молот ведьм»? Вроде, так… впрочем, я не фанат, могу и ошибиться. В любом случае, на мой взгляд, все равно эта музычка лучше, чем то, что играло в клубе Зельдена.
Квартира Чикерса была не очень большая — всего две комнаты, малюсенькая кухня, совмещенный санузел и крохотный балкон. Первой по коридору мне попалась спальня, я осторожно заглянул внутрь, никого там не обнаружил и пошел дальше, во вторую комнату — по совместительству, гостиную, откуда и доносились столь раздражающие звуки.
Держа оружие наготове, я медленно двигался вдоль стены, но лишь заглянув в гостиную, тут же спрятал пистолет в кобуру под куртку. В данный момент мне никто не угрожал и угрожать не мог.
Чикерс сидел в кресле. Я узнал его сразу же: и по синему цвету кожи, и по небольшому для гоблинов росту, и просто потому, что кроме него в комнате никого не было. Рядом с креслом на полу валялось две пустых бутылки из-под «Жижи», а в руке гоблин держал третью, из которой периодически и отхлебывал, правда, уже с большим трудом.
Я молча прошел к включенному компьютеру и вырубил музыку. Воцарилась странная тишина, прерываемая причмокиваниями Чикерса, когда он прикладывался к бутылке. Я сел на стул напротив и принялся спокойно ждать.
Кажется, он даже не понял, что музыка больше не играет, настолько погрузился в собственные мысли. Я проявлял терпение, раз уж вечер и ночь все равно пропали, и не мешал ему. Но через некоторое время третья бутылка опустела, и гоблин поневоле открыл глаза, тут же встретившись взглядом со мной.
— Привет! — вежливо поздоровался я. — Стоцкий — моя фамилия. «Служба Контроля».
Чикерс выронил пустую бутылку на пол и попытался вскочить на ноги, но я легким толчком отправил его обратно в недра мягкого кресла.
— Что вам надо? Я ничего не знаю! Ничего…
Он находился на той стадии опьянения, когда окружающая действительность еще воспринимается, но уже не слишком отчетливо.
— О чем это ты? — почти ласково осведомился я. — Об угнанной машине, принадлежащей, кстати, мне? Или об убийстве в клубе? Впрочем, давай по порядку, я слушаю внимательно!
— Я ничего не знаю! Я не виноват! Отстаньте от меня!
— Нет? А кто виноват? И в чем? Рассказывай, не тяни, а то смотри, выведешь меня из состояния тонкого душевного равновесия, пожалеешь!..
— Если вы выйдете из себя, то кто туда войдет? Вот вопрос!
— Да ты философ, как я погляжу, — я начал заводиться. — А протрезветь не хочешь?
— Нет, — замотал синей головой гоблин. — Не хочу!
— А придется, — я прошептал то самое заклинание, что Вик так часто применял ко мне самому по строгому наказу нашего всевидящего шефа. Заклинание называлось «Трезвячок» и наносило моментальный карательный удар.
А на гоблинов, как оказалось, оно действовало еще более резво, чем на людей.
Чикерс широко распахнул еще мутноватые глаза, взгляд его сфокусировался на моей переносице, и гоблин гортанно выкрикнул что-то на старом диалекте своей расы, я разобрал лишь два слова: «краснорожий» и «желудь». А зная, что «краснорожими» гоблины называли всех негоблинов, а желуди просто ненавидели, то несложно было догадаться, что он хотел мне сказать.
Я показал ему запястье правой руки и негромко произнес активирующее слово — недавнее изобретение нашего шефа. Печать мага-детектива четко выделилась, других доказательств полномочий обычно не требовалось. Никто не пытался подделать печати Совета, это грозило смертной казнью без права апелляции.
Гоблин мрачно кивнул и окончательно протрезвел.
— Теперь рассказывай!
— А что рассказывать-то?
— Зачем ты убил Лину? Зачем угнал мою машину? Как незаметно вышел из клуба?
— Я не убивал Лину, — возмутился Чикерс. — Я любил ее!
— Ага, — согласно кивнул я, — ты любил ее, она тебя нет. За это ты и убил бедную девушку?
Гоблин вновь попытался вскочить, но, вспомнив прежнюю попытку, лишь резко откинулся в кресле.
— Я ее не убивал. Наоборот, я воскресил ее…
— Да? — вот тут мне стало крайне интересно. — И каким это способом?
— Можно, я закурю? — попросил гоблин таким несчастным голосом, что я решил ему не отказывать в такой мелочи. Я достал пачку, вытащил две сигареты и протянул одну Чикерсу.
Зажигалка у него нашлась в кармане, я же пижонски прикурил от пальца. Гоблин сделал две глубокие затяжки и заговорил:
— Я расскажу все. С самого начала! Я полюбил ее, лишь только увидел, ведь она такая!.. Ее нельзя не любить! Она сама красота, само счастье! И что она нашла в этом гадком Зельдене, не пойму?
— Не отвлекайся, — посоветовал я, подумав, что оба гоблина: и Чикерс, и Зельден — говорили почти одинаковыми словами, описывая Лину. Он продолжил:
— Я с ней много разговаривал, она была очень умна, но в ответ на все мои предложения только лишь смеялась. А смех у нее звенел как колокольчики… А волосы мягкой волной спадали с плеч…
Я покашлял, и гоблин замолчал, жадно затянувшись сигаретой.
— А сегодня я решил: будь что будет, но она наконец станет моей! Я принес тот порошок в клуб, подсыпал ей в бокал, она выпила. Если бы все прошло так, как я задумал, она не смогла бы меня ослушаться, она пошла бы за мной хоть на край света!..
— Так, отсюда поподробнее. Что за порошок? Как ты его подсыпал?
— Он подавляет волю, заставляет выполнять любое желание. Я принес порошок с собой в клуб! А потом просто выждал момент и подсыпал его в шампанское. Лина не заметила ничего и выпила.
— Так, я понял. Ты опоил ее и хотел заставить уйти с тобой? И что же случилось потом?
— А потом ее убили, — просто ответил гоблин.
— Кто убил? Ты знаешь?
— Нет, я как раз отошел на несколько минут, меня позвали. А когда вернулся, она была уже мертва.
— И что, никто этого не заметил?
— Не знаю, — гоблин честно попытался вспомнить. — Она пролежала мертвой буквально пару минут, потом ожила.
— Из-за порошка?
— Да. Я как увидел ее, откинувшуюся на диванные подушки, сразу понял — что-то неладно. Рядом никого. Как раз вышел новый диджей, все ринулись к стеклу и смотрели на сцену. Только Лина осталась на диване. Я сел рядом и увидел, что у нее изо рта течет кровь. И только после этого заметил рукоять ножа, он торчал прямо из тела. Я испугался, выдернул нож, потекла кровь. От страха я не мог даже кричать, понял, что она мертва, и все, что смог, лишь сказать ей: «Живи!» И она ожила, несмотря на то, что осталась мертвой. Я поднял ее… точнее, все сделал порошок. Ее мозг еще не успел умереть окончательно и воспринял приказ. Я тут же ушел, ведь если бы Зельден выяснил, что это я подсыпал порошок, то сразу подумал бы, что я ее и убил. А тогда он не стал вызывать бы вас, а просто прикончил меня на месте, не разбираясь и не задумываясь о последствиях…
— И куда ты пошел?
— Просто вышел на улицу из клуба, на меня никто и не обратил внимания, как, впрочем, обычно. Я стоял и размышлял обо всем, что произошло. Как долго это продолжалось — не помню. Перешел дорогу, прошел вверх по улице и увидел, как вы подъезжаете. Вы оставили машину, едва прикрыв дверцу, и, как только скрылись из виду, я просто сел и поехал домой. Я не знал, что вы из «СК».
Н-да, тут, кажется, я сам виноват. Гоблин был прав — машину я запирал редко, надеясь на охранные заклятья, но на представителей Малых Народов действовало далеко не любое волшебство. Как видно, синий гоблин оказался не подвержен панической атаке, а может, уже настолько перепугался, что никакой разницы и не ощутил. Вот ведь как бывает! Надо написать в Москву, пусть улучшают базовые системы защиты…
— Так, ладно, про машину забыли, главное, что ты ничего с ней не сделал. Расскажи, куда ты дел нож?
— Да вот он, валяется, — брезгливо показал пальцем Чикерс. — Я прихватил его совершенно автоматически, не думая…
Я проследил взглядом за кривоватым указательным пальцем синего гоблина и в самом деле увидел на полу рядом с балконной дверью узкий нож с волнистым лезвием длиной в ладонь человека.
— Я не хотел никому зла! Я любил ее!
Как ни странно, я верил ему, а может, просто хотел верить. Тем не менее я подошел к ножу, по дороге прихватив газету со стола, и бережно завернул свой трофей. Мало ли, вдруг да остались самые что ни на есть банальные отпечатки личности на ноже? Многие детективы пренебрегают проверкой подобных фактов, резонно замечая, что любой мало-мальски грамотный преступник никогда не оставит подобных улик.
— Я любил!..
Воспользовавшись тем, что я, поднимая нож, оставил путь к отступлению свободным, Чикерс рванул вперед с такой скоростью, что я, даже при большом желании, не смог бы его догнать.
Входная дверь громко хлопнула, возвестив о том, что бегство синего гоблина успешно удалось. Я не погнался за ним и даже решил не звонить Лене, объявляя о побеге. Все равно поимка Чикерса сейчас ничего бы не дала. Он сказал все, что знал…
Ох уж мне эти гоблины. Вечно им неймется!.. Это же надо, до чего дошла нынешняя толерантность — гоблин открыто говорит о своей любви к человеку! Да за такое еще двести лет назад маги вырезали бы все гоблинское поселение до последнего детеныша, а сейчас ничего, живем по соседству, никаких эксцессов, права у всех равны.
Нет, я не за возвращение старых времен, но просто во всем должна быть мера. Гоблинам гоблинское, так я считаю.
И все же, поразмыслив, я набрал номер Лены и пересказал ситуацию. Она помолчала с минуту, обдумывая, потом предложила:
— Вези нож в офис, будем с ним разбираться.
— Может быть, утром? — попробовал я. Не получилось.
— Сейчас, раз уж нас с тобой дернули на это дело, не будем терять времени. Приезжай, жду.
Выбора не было, пришлось ехать. Я аккуратно закрыл дверь, замок щелкнул. По крайней мере, квартиру синего гоблина не ограбят обычные человеческие отморозки, а то потом претензии пойдут одна за другой, не отпишешься.
Я вышел во двор. Чикерса, само собой, уже давно и след простыл. Мою машину он на этот раз оставил в покое, не тронул, скрылся на своих двоих. Интересно, куда?
Впрочем, что-то мне подсказывало, что с гоблином мы еще встретимся.
Офис нашего отдела располагался в месте крайне живописном — прямо на берегу речки, протекавшей через весь Чертанск. Река была не очень чистой, впрочем, вид из окон все равно радовал глаз. Мы занимали небольшой, отдельно стоящий двухэтажный корпус, официально относившийся к Музею естественных наук. Директор музея сдал нам в долгосрочную аренду пустующую пристройку и не прогадал: шеф всегда платил по счетам вовремя и полностью. Вывеска на двери «Детективное бюро расследований «Зоркий глаз» привлекала временами сторонних клиентов, не имеющих ни малейшего представления об истинной сути мира, но, лишь взглянув на наш прайс-лист, большинство таких клиентов в ужасе бежали прочь, а тех же, кто оставался, мы обслуживали на общих основаниях, выполняя поручения тщательно и со всем старанием. Ведь не хватало еще, чтобы нас обвинили в дискриминации большинства…
На первом этаже находилась приемная, совещательная комната, небольшой спортзал, карцер и три кабинета. Один — наш с Виком, второй принадлежал Брайну с Чингизом, там они отсыпались после выездов, а единоличной владелицей третьего была Лена.
Ольга — наша секретарша, отвечала за порядок в приемной, отделенной от остальных помещений шикарной дверью из дорогостоящего красного дерева. Впрочем, обычно дверь эту оставляли широко распахнутой, а вся наша жизнь проходила сообща в совещательной комнате. Так было удобнее: все под рукой, все на месте.
Спортзал же использовали в основном лишь Чингиз и Брайн для ежедневных тренировок. Мы же с Виком занимались не так часто, пару раз в неделю, лишь чтобы держать форму. Лену в зал загнать представлялось мне всегда невозможной задачей, а Оля иногда перед работой бегала на дорожке, стараясь держать фигуру в тонусе.
А карцер был крохотный — метров шесть, не больше. Да и пользовались им на моей памяти крайне редко, он служил скорее в устрашающих целях, ну и так, на всякий случай.
Под зданием располагался небольшой бассейн, вода в который поступала прямиком из реки, проходя, конечно, через множество фильтров.
А вот второй этаж — другое дело. Ровно половину занимал кабинет шефа, куда мы заходили крайне редко. Шеф часто бывал в разъездах, а когда находился в городе, предпочитал спускаться в комнату для совещаний, а не вызывать нас к себе. А вторую половину мы отвели под бумажный архив. Несмотря на то, что в наше время почти все документы перевели в электронный вид, тем не менее часть бумаг была настолько секретна или настолько никому не интересна, что тратить время на оцифровку было просто жаль. Так что толстые папки продолжали пылиться на стеллажах, лишь Оля время от времени протирала их влажной тряпкой.
Охрану мы никогда не держали. Во-первых, вряд ли кто из Малых Народов решил бы рискнуть жизнью, пробравшись к нам в офис. Мы ребята злые и мстительные, нашли бы наглецов, чего бы это нам ни стоило. А обычные криминальные элементы были осведомлены о серьезной репутации владельцев данного помещения. Уж не знаю, кем они представляли себе нашего шефа, одним ли из столпов местной мафии или крутым полицейским, вышедшим на пенсию и открывшим свой маленький сыскной бизнес, но к нам не лезли ни люди серьезные, ни мелкая шпана. Во-вторых, защитные заклятья, разработанные специально для подобного рода учреждений, крайне эффективны. Хотя, как я сегодня успел убедиться, на каждое заклятье найдется свой перепуганный гоблин, которому оно окажется нипочем. В-третьих, даже обычные решетки на окнах и надежные замки обеспечивали нам относительный покой. К тому же, Музей неплохо охранялся, и в ночное время раз в полчаса совершались обходы по всей территории, включая наше здание. Внутрь, конечно, никто не заходил, но выбитое стекло или приоткрытую дверь заметили бы сразу и приняли соответствующие меры, вызвав либо полицию, либо кого-то из нас. И, наконец, в-четвертых, на ночь мы включали спецзаклятье — так называемый щит, который отразил бы любую атаку извне, как гордо заявлял в свое время шеф. Такая вот дополнительная защита на всякий случай. Я считал это излишеством, но, конечно, спорить с шефом не решился бы ни за какие деньги.
К счастью, пока что ни разу за все время моей работы в «СК» у нас в офисе не возникало опасных ситуаций, если не считать того случая, когда Вик случайно пролил на новую Олину блузку кофе. В тот раз чуть не дошло до смертоубийства, но тут и щит бы не помог, не догадайся Вик моментально испариться из здания.
Поэтому я оставил Сенксанкятр на парковке рядом с принадлежавшим Лене «Мерседесом С-220» — она у нас была любительница классического стиля, — и, набрав код на двери, зашел в здание.
В приемной было темновато, а вот в общем зале горели все лампы. Лена сидела за одним из рабочих компьютеров, рядом с ней валялась стопка свежих распечаток: времени она явно не теряла. Лена выглядела слегка растрепанной, что, впрочем, не удивительно: была уже глубокая ночь, но, тем не менее, ее красота не пострадала: светлые волосы до плеч, ярко-синие глаза, изящная — за ней бегали толпы поклонников всех возрастов, рас и даже полов.
— Показывай нож! — потребовала она, как только я вошел в комнату.
Я протянул ей завернутый в газету нож, она положила его на стол, развернула газету и внимательно уставилась на предмет. Я почувствовал легкое дуновение — заклинание! Глаза у Лены увеличились в размерах, словно собирались вывалиться из глазниц, но так лишь казалось. На самом деле заклятье было совершенно безвредно, оно лишь ненадолго усиливало зрение до уровня дорогого микроскопа.
— Сторонних отпечатков личности нет. Вижу только синий волосок, прилипший к рукоятке. Это Чикерс. Так, очень интересно. Все, как я и думала — это жертвенный нож! Лину принесли в жертву!
Этого еще не хватало. Жертвоприношения — пожалуй, самое неприятное в нашей работе… по крайней мере, для меня. Я до сих пор никак не могу привыкнуть к зрелищу овечьих внутренностей, повешенных котов, замученных птиц, а уж когда кто-то готовит действительно страшное волшебство, то в дело идут и человеческие тела. Но как назло, с периодичностью раз в год, а то и чаще, очередной умник вдруг воображает себя великим черным магом, и начинается…
Поймать такого недоучку обычно бывает достаточно просто, но дел он успевает натворить изрядно. Служба Зачистки дружно матерится, отскребая нарисованные кровью пентаграммы и прочие магические знаки со стен и потолков.
Но тут — дело иное. Работал явно не дилетант. Удар один — точный, прямо в печень. Жертва умерла бы мгновенно, не издав ни звука, если бы не влюбленный гоблин. И время подобрано удачно — все гости отошли к стеклу, никто ничего не заметил, несмотря на изрядное скопление народа. И ведь убийца, скорее всего, толкался среди них, я опрашивал его сегодня, но не имею ни малейшего представления, ни единой догадки о том, кто это мог быть…
Жаль, что Зельден не установил несколько камер в той комнате, хотя прочие залы были ими просто-напросто утыканы. Насколько все могло бы стать проще, но нам, как всегда, не повезло. Очевидно, гоблин использовал эту комнату в личных целях, развлекаясь там с подружкой, и не хотел, чтобы подобные записи могли существовать в принципе…
— Где-то я встречала похожие ножи, — Лена застучала по клавишам. — Сейчас, минуту…
Я подошел к кофе-машине, скромно стоявшей у стены, и нажал на кнопку двойного эспрессо. Раз мне сегодня не суждено поспать, то излишек кофеина не помешает. Все равно поиски Лены займут какое-то время.
Машина заурчала и через несколько секунд открыла створку, выдав мне стаканчик с напитком. Я сел на край стола, напротив Лены, отхлебнул кофе и достал сигарету.
— Не кури здесь! — не отрываясь от работы, потребовала моя коллега. Я всегда поражался ее умению подмечать любую мелочь. Ведь сейчас она даже не смотрела в мою сторону, полностью погруженная в поиски. А может, она просто спрогнозировала мои действия, что было не очень-то и трудно…
Я убрал сигарету обратно в пачку.
— Так, смотри, Лис, я не ошиблась. Вот он, этот нож или очень на него похожий!
Принтер на столе загудел и выплюнул листок бумаги, Лена ловко подхватила его на лету и протянула мне.
Да, на рисунке был тот самый нож, что я отобрал у Чикерса. Те же изгибы, тот же узор, рукоять из неизвестной мне породы дерева.
Ниже шло краткое описание, которое я полностью прочитал, удивляясь все больше и больше.
Я внезапно вспомнил, что на Лине были надеты бирюзовые серьги и кулон, а в прическу вплетены три ракушки. Я поначалу не придал этому никакого значения, мало ли, как украшают себя современные девушки, но теперь у меня задрожали руки. Неужели кто-то приготовил Лину заранее для жертвоприношения, обдуманно и хладнокровно, и исполнил свой план.
Это точно не Чикерс. Синий гоблин не только не отличался самообладанием, но вряд ли девушка приняла бы от него подарки, и, тем более, надела их. А в то, что тут простое совпадение, я не верил.
Я высказал свои предположения Лене, она кивнула.
— Ты прав, я тоже это заметила. Девочку готовили к смерти. Вот вопрос: знала ли она сама об этом? И какую цель преследовал убийца? Какую проблему он пытался решить таким способом?
— Этого я сказать не могу, потому что не знаю. Зато я, кажется, знаю, от кого Лина могла принять украшения в подарок. Ведь, не думаешь же ты, что она надела их случайно?
— Не думаю, — кивнула Лена. — Это Зельден. Я уже выслала за ним ребят несколько минут назад. Брайн был крайне недоволен вызовом, он, кажется, весело проводил время, судя по звукам, что раздавались на фоне. А вот Чингиз принял вызов спокойно. Почему так?
Лена, несмотря на высокие аналитические способности, которыми я всегда восхищался, иногда не понимала простых вещей.
— Все как обычно. Брайн гуляет с девочками, а Чингиз спит дома, с женой. Поэтому первый недоволен, а второму все равно. Все же двенадцать лет брака дают себя знать: будь ты хоть сам Будда, но напор страстей давно перерос во что-то иное…
Гений нашего отдела задумалась о природе вещей. Сама она до сих пор не вышла замуж, потому что, как я считал, все еще искренне удивлялась огромному разнообразию человеческих характеров и привычек. Она сама не знала, кого бы ей полюбить, да так, чтобы на всю жизнь, от кого родить детей и не жалеть потом об этом. Ведь вокруг столько замечательных людей, и не только людей…
Вот так она и мучилась все двадцать пять лет своей жизни, выбирая и сравнивая, но пока ее старания привели лишь к паре романов, закончившихся, почти не успев начаться.
Внезапно раздался удар, сотрясший все здание, я полетел на пол, а сверху на меня упала испуганная Лена.
— Что это? — спросила она, устраиваясь поудобней на моей груди.
— Кажется, в нас стреляли!
Я мягко отстранил ее и поднялся было на ноги, но тут же вновь свалился от второго удара (или выстрела): я тоже никак не мог понять, что же, черт возьми, происходит?!
— Защита выдержит? — полюбопытствовала Лена, спрятавшись на всякий случай под столом.
— Шеф ставил, самолично, так что должна выдержать все, вплоть до прямого ядерного удара.
— Ну, уж это ты загнул, — захихикала Лена, — ядерный удар никакой щит не выдержит, пусть даже Яхонт Игоревич год бы тут сидел, корпел. Все же, понимаешь ли, при взрыве подобного рода высвобождается столько свободной энергии, что…
— Прости, перебью тебя, но, думаю, этот вопрос сейчас не актуален. Кажется, по нам бьют из крупного калибра, но все же не настолько крупного, как тебе, может, хотелось бы.
— Да ты что! — возмутилась Лена. — Я вовсе не желаю, чтобы в нас кидали бомбами, какого бы размера они ни были!
— Ну вот и славно… Ты звякни ребятам, пусть поторопятся, а я пока пойду проверю, кто это там развлекается…
— Только осторожней, а то Оля мне не простит твоей бесславной гибели.
— А при чем тут Оля? — подозрительно поинтересовался я. Лишь бы меня опять не сватали без меня, как бывало уже пару раз. Оля у нас всего год, а планы Лены по устройству личной жизни всех, кто, по ее мнению, в этом нуждался, были грандиозны. И то, что наш аналитик сама слабо разбиралась в этих вопросах, ничего не значило. Со стороны, мол, виднее, как она считала, и пока переубедить ее не удавалось.
Третий удар швырнул меня вперед, прервав цепочку рассуждений. На этот раз упал я удачно, оказавшись в приемной, неподалеку от окна, выходящего на парковку.
Отдышавшись, я поднялся на ноги и осторожно выглянул во двор. Первое, что я увидел — танк, самый настоящий «Т-34», без обмана. Танк стоял посреди парковки, а слегка продавленный след на асфальте указывал, откуда он прибыл. Дуло башни было нацелено прямиком на наш корпус. Кажется, сейчас как раз происходила очередная перезарядка снаряда. Бойцы внутри сидели обученные, судя по частоте выстрелов, и не их вина, что щит не давал обрушить на наши головы стены и крышу здания.
Черт, что же делать? Вариантов, собственно, мне виделось всего два. Либо ждать подкрепления в любом виде (пусть хоть местная полиция приедет и разберется, ведь это как-никак ЧП областного масштаба! Еще бы — танк, ведущий прицельный огонь в центре города!). Либо действовать самому и в одиночку попытаться обезвредить железного зверя вкупе со всеми, кто сидит у него внутри.
Бесспорно, я бы предпочел первый вариант, если бы не одно малюсенькое наблюдение, сделанное мной при мимолетном взгляде на улицу.
Щит светился ровным красноватым оттенком и явственно различался даже простым, самым что ни на есть немагическим зрением. А это значило, что, несмотря на все мои уверения, основанные на словах шефа, жить щиту оставалось считаные секунды. Может быть, магическая атака и не причинила бы ему существенного вреда, но вот примитивные выстрелы из танка почти разрушили его. Что уж говорить о ядерном взрыве, слабоват щит, это очевидно. А значит, вариантов у меня больше и нет. Еще два-три выстрела, и мы окажемся погребенными под грудой кирпича и металла, а этого мне очень не хотелось.
Я три раза глубоко вздохнул и открыл входную дверь. Танк не стрелял: то ли все еще перезаряжали орудие, то ли выжидали, что произойдет дальше. Я вышел на улицу и сделал несколько шагов вперед. Танк замер, как напоминание о бренности бытия.
Я шел вперед, забирая чуть влево, а дуло смертоносной машины поворачивалось следом. Что ж, по крайней мере теперь наш дом не на линии огня, но если танк выстрелит еще раз, то вряд ли промахнется. Несмотря на изрядный возраст, выглядел он как новенький. Похоже, за машиной тщательно ухаживали, и те, кто сидел внутри, вряд ли промахнулись бы по столь легкой мишени, какой в данный момент являлся я.
Щит, накрывавший наше здание, на парковку не распространялся, и я давно вышел за его пределы, оставшись безо всякой защиты.
Поэтому не удивительно, что я чувствовал себя крайне неуютно и зябко на свежем воздухе. «Сигарету бы напоследок», — подумалось мне.
И тут неким шестым, седьмым или тридцать первым неизвестным ни мне, ни науке чувством я понял, что сейчас в меня выстрелят. И, что еще страшнее, мои ноги внезапно оказались неспособны сделать более ни шагу, они словно приросли к асфальту, отказываясь мне подчиняться. Вот так дела, смерть Портоса! Он тоже окончил жизнь, преданный собственными конечностями…
Все, что я додумался сделать, — пустить вперед усыпляющее заклятье, и приготовился к безвременной кончине.
В ту же секунду на стоянку влетел черный, полностью тонированный «хаммер». Я всегда удивлялся, как ребята ночью при подобной тонировке могут различить хоть что-то вокруг? Машина, не снижая скорости, подлетела к танку сзади и, резко затормозив, остановилась. Из нее, словно пружинистые мячики, вылетели две фигуры и через миг оказались сверху на броне.
Фигура побольше наклонилась над люком и просто выдрала его из башни, отбросив в сторону. Люк с удивленным звоном упал на асфальт. А фигура поменьше уже нырнула в башню.
Выстрел так и не раздался. Но и ноги мои двигаться отказывались. Я сел на асфальт, где стоял, и закурил, глубоко и жадно затягиваясь.
Через минуту ко мне подошел аккуратный Чингиз, выбравшийся из танка через нижний люк, и сообщил:
— Все в порядке, солдаты спят.
— Что за солдаты? — вяло поинтересовался я.
— Срочники, судя по всему. Из местного танкового училища. И танк оттуда же, он у них там служит рабочим музейным экспонатом. Я сам видел.
— А как они оказались здесь? И почему стреляли по нам?
— Они под воздействием, — заявил подошедший Брайн. — Сильное заклятье подчинения. Скорее всего, им приказали угнать танк и дали точное указание, куда ехать и что там делать. Будем разбираться!
— Ты их оставил одних?
— Они еще не скоро проснутся, ты сил не пожалел.
— А вы знаете, что щит почти треснул?
Брайн шумно удивился, и даже Чингиз приподнял брови.
— Да ну? Он ведь ядерный взрыв выдержать должен!
— Может, шеф приобрел китайскую подделку вместо лицензионного заклятья?
— Лично я у него ничего спрашивать не буду, мне своих проблем хватает. Кстати, у меня ноги не ходят.
— Это бывает, — тактично сказал Брайн. — Сейчас, минуту…
Он подхватил меня на руки, как ребенка, столь легко и непринужденно, словно я ничего не весил, и спокойно понес в офис, а Чингиз вернулся к танку.
— Да, кстати, мы привезли гоблина, он в машине сидит, — рассказал по дороге Брайн, — и подруга его с ним. Зубами на нас щелкала, да мы намордник на нее надели и руки связали. Вроде обошлось, не покусала…
— Веди их сюда. Лину в карцер, гоблина на допрос!
— Будет сделано, тебя только для начала транспортирую…
Он донес меня до дивана и осторожно опустил на мягкие подушки. Лена, выбравшаяся из-под стола, засуетилась рядом. Брайн вышел на улицу.
— Что с тобой? Ноги?
— Да, — виновато сказал я. — Отказали вдруг.
— Сейчас посмотрим, не волнуйся!
Она сняла с меня обувь, затем носки и ловкими движениями ощупала поочередно обе щиколотки, зачем-то потрогала каждый из пальцев и ущипнула за пятки. Я это видел, но ничего не почувствовал.
— Так, все понятно, тебя парализовало! — обрадованно сообщила она.
— Совсем?
— Временно. Сейчас вылечим. Абракадабра, скорики-морики!..
— Лена!..
— Хорошо, больше не буду. Извини, не знала, что ты юмора не понимаешь…
Она провела руками по моим ногам, что-то негромко приговаривая себе под нос, а потом устало похлопала по ляжке, и теперь я все почувствовал.
— Спасибо.
— На здоровье! Кстати, ты не думай, это не от страха. То было избирательное заклятье. Предполагаю, нацеленное на того, кто попытается помешать танку.
Я надел носки и обулся как раз вовремя. Вошли Чингиз и Зельден, а следом за ним Брайн, державший перед собой на вытянутых руках Лину.
Девушка сильно изменилась за прошедшее время. Трупных пятен я не увидел, но вот выражение лица перестало быть безразличным. Глаза налились кровью, рот хищно оскалился, и, если бы не намордник, ограничивавший ее движения, Брайну пришлось бы туго, а так он держался, только лишь недовольно отворачивался: от девушки пахло кровью и сырым мясом.
Он, не останавливаясь, протащил ее до карцера, запихнул в камеру, запер дверь и только после этого облегченно вздохнул.
Зельдена усадили в кресло для посетителей, я сел напротив, за стол, Чингиз устроился так, чтобы блокировать путь к двери, Лена заняла место в сторонке за компьютером, а Брайн ушел улаживать дела с танком. С минуты на минуту должны были явиться местные силы правопорядка, и им необходимо было правильно разъяснить текущую ситуацию…
Когда все, наконец, успокоились, я спросил гоблина:
— Видели танк?
— Видел.
— Ваша работа?
— Нет. Я не понимаю, в чем дело?
— Хорошо, посмотрите на этот нож. Узнаете?
Я показал ему «Громобой», лежащий на столе, и насладился реакцией. Некрасивое лицо Зельдена за считаные секунды несколько раз поменяло выражение. Сначала я увидел искреннюю радость, потом удивление и, наконец, смущение. А вот страха я не заметил, это было плохо.
— Узнаю, это мой нож.
— То есть вы признаетесь в убийстве своей подруги, госпожи Лины? Извините, не знаю ее фамилии.
— Что? — лицо гоблина перекосилось. — Вы хотите сказать, Лину убили этим ножом?
— Именно, а так как вы только что официально при свидетелях признали, что нож ваш, может быть, пойдете до конца? Это вы убили Лину?
— Нет! Не я!
— Но ведь нож ваш?
— Мой.
— А вы знаете, что это жертвенный нож?
— Конечно, знаю! — Зельден даже возмутился. — Он и предназначался для принесения жертвы!
— Лины?
— Да нет же, о чем вы говорите? Я собирался принести жертву нашим богам, чтобы увеличить приток посетителей в клуб. Я делал это уже много раз, и всегда помогало. При чем тут Лина?
— Так кого вы собирались принести в жертву, если не ее?
— Курицу, самую простую курицу! Я купил ее с утра на рынке. Тут нет ничего необычного, говорю же, я делал такое уже несколько раз! Это не запрещено законом, ни человеческим, ни даже Совета.
Что верно, то верно. Приносить курицу в жертву запрещено не было. Да и хотел бы я посмотреть на того парламентария, кто попытался бы протащить подобный законопроект. Не то что некроманты, любые предсказатели, гадающие на потрохах, стали бы его кровными врагами.
— Вы успели убить курицу?
— Нет, я собирался проделать это ночью, тогда эффект сильнее. А потом все закрутилось, и было уже не до того…
— А где вы держали нож?
— Там же, где обычно, в той комнате, где убили Лину. Нож висел в чехле на стене, среди прочего оружия. И взять его мог любой из гостей…
«Что опять отбрасывает нас назад», — подумал я. Лена, очевидно, сообразила это еще раньше, потому что тут же спросила, не поднимаясь со своего места:
— Серьги вашей подруги. Это вы их ей дарили?
— Я дарил, давно уже, с месяц назад, — признался гоблин.
— А почему она надела их именно сегодня?
— Понятия не имею, не в моих правилах советовать девушке, как и во что одеваться.
— Допустим, — не сдавалась Лена. — А украшения из ракушек в ее прическе? Что скажете о них?
Зельден глубоко задумался. Мы его не торопили, я вообще подошел к кофе-машине и выбрал себе капучино. Пока аппарат кряхтел, готовя напиток, я прикурил сигарету, и на сей раз Лена не сказала ни слова против. Все же я был героем этой ночи! Еще бы, с голыми руками против танка! Не каждый идиот на такое способен…
Я вернулся на свое место и отпил кофе. Гоблин все еще раздумывал, шевеля губами.
Вернулся Брайн, убедился, что у нас все спокойно, и только после этого жестом попросил меня выйти.
— Господин Зельден, — сказал я, с сожалением отставляя кружку с капучино в сторону, — как ни печально, но я вынужден временно задержать вас до выяснения всех обстоятельств. Надеюсь, вы осознаете необходимость такого шага и не будете возражать или жаловаться ни сейчас, ни после.
— Я все понимаю, — твердо сказал гоблин. — Ради Лины я готов на все!
— Вот и отлично, — обрадовался я. — Покамест посидите с ней вместе. Если опасаетесь, мы привяжем ее к решеткам, чтобы не кинулась.
— Спасибо, это лишнее. Главное, обеспечьте ее мясом. Девочка давно не кушала, могла проголодаться.
— Сделаем, — пообещал я, а Лену передернуло от отвращения. Что поделать, несчастных зомби никто не любил.
Чингиз отвел гоблина в карцер, а я вышел на улицу с Брайном. Там уже наблюдалось истинное столпотворение.
Собрались все, кто только мог. Полиция, пожарные, несколько машин «Скорой помощи», МЧС, два армейских «уазика», в сторонке скромно стоял автобус «Службы Зачистки», только что вертолетов над головами, светящих прожекторами во все стороны, не хватало для полноценной картинки. Но тут не американское кино, а суровая чертанская действительность. Скоро подъедет начальство всех мастей, вот тогда придется туго. Надо избавиться от лишних свидетелей заранее.
Брайн широким жестом обвел все вокруг и заметил:
— В нас еще никогда не стреляли из танка!
— А где он, кстати?
— Увезли армейские. И солдатиков тоже. Но я их успел отсканировать, пусто. Никто ничего не помнит. Были в наряде, потом хлоп — уже в танке, стреляют по дому. Умопомрачение. Или просто хорошее заклятье.
— Уж скорее второе. Слушай, иди туда, изобрази свидетеля. Скажи, что стреляли по реке, тут как раз место подходящее. Все равно от щита рикошетило вверх, так что мы как бы и ни при чем. А если найдутся настоящие свидетели, то пусть чистильщики с ними поработают.
— О’кей, — согласился Брайн. — Сейчас все организую.
В его способностях улаживать конфликты я не сомневался. Через полчаса здесь не останется ни одного представителя городской власти. Нам реклама не требуется, ни в каком виде. Менять офис хлопотно, шеф взъярится, если придется это делать. А беспокоить шефа — дело опасное, с непредсказуемыми последствиями.
Где-то в небе застрекотали лопасти, и через несколько минут с неба ударил яркий луч прожектора, высветив нашу парковку. А вот и вертолет! Плохо я подумал о наших местных службах: когда надо, они умеют действовать, как положено, с шиком и размахом.
Кстати, прожектор высветил разрушения, произведенные танком. Шлагбаум, преграждавший прежде въезд на парковку, валялся в стороне, там же лежал люк, вырванный Брайном, асфальт был сильно продавлен гусеницами, а множество людей, успевших побывать на месте происшествия, уже накидали десятки окурков и стаканчиков из-под кофе. Дворникам завтра придется не сладко…
Не прошло и пятнадцати минут, как все вокруг опустело. Брайн вместе с чистильщиками окутал сетью мелкой лжи, смешанной с правдой, сознание работников правопорядка, и те отбыли восвояси, уверенные, что в случившемся инциденте агентство «Зоркий глаз» не замешано ни в малейшей степени.
Принцип наших взаимоотношений с полицией и прочими официальными структурами был чрезвычайно простой. Мы контактировали с ними, когда это требовалось нам, сдавали им периодически человеческих злодеев, помогали в делах разного рода, а за это при необходимости они делились с нами информацией. Конечно, никто у них и представления не имел об истинной сущности нашей деятельности. Наши службы работали хорошо, и даже если в большой мир и просачивались крупицы реальных событий, то информационный отдел «Службы Зачистки» кропотливо вычленял все данные и удалял из памяти свидетелей лишние знания. Но в некоторых случаях без полиции нам было не обойтись, так что сотрудничали мы взаимовыгодно и достаточно плодотворно.
Надо будет, кстати, проследить, чтобы солдат-танкистов особо не наказывали. Они же ни в чем не виноваты, просто стали жертвами жестокого заклятья. Между прочим, запрещенного Советом в отношении естественного большинства, не обладающего природным и прочим иммунитетами.
Так что наш злодей подпадал уже под две статьи: преднамеренное убийство и покушение на жизнь двух и более человек — официальных представителей закона, находящихся при исполнении! Не завидую я ему.
Впрочем, его еще поймать надо, а все мои умозаключения пока не принесли ни малейших плодов. Даже Лена ничем не помогла, хотя обычно щелкала подобные дела на раз.
Чикерс — первый подозреваемый — оказался лишь косвенно замешан в произошедшем. Да, он угнал мою машину, негодяй, и за это должен понести суровую кару, но Лину он не убивал. Куда он, интересно, убежал? Надо бы поймать его и свести в очной ставке с Зельденом, вдруг что и выяснится при разговоре?..
Да, Зельден этот, на него я возлагал большие надежды! А выглядело, как ловкий ход — принести в жертву собственную девушку, а все обстряпать так, будто виноват кто-то другой. Правда, Лина в итоге ожила, но ведь говорить-то она не могла и выдать настоящего злодея тоже была не в силах. Все, что ей теперь осталось — это до конца жизни пытаться насытиться, а зомби не могут насытиться в принципе. Замкнутый круг. Неприятная участь, уж лучше мгновенная смерть. Все равно, рано или поздно Зельден не выдержит и отдаст ее чистильщикам, а те церемониться не будут: пуля в голову — и конец девушке Лине. Даже если гоблин и проявит благородство, скоро сам об этом пожалеет. Начнется процесс разложения, от былой красоты не останется и следа. Нормальный зомби выглядит далеко не моделью.
А мы вернулись к начальной точке. Жертва есть, подозреваемых нет.
Разве что ситуация с танком. Кто-то ведь устроил этот ночной обстрел! И что это: желание убить или просто напугать? Ведь никто не пострадал, а в обычной ситуации в здании вообще никого бы не было. Может быть, танк вообще не связан с этим делом? Мало ли кто и по какой причине натравил на нас бедных танкистов.
А если все же эти события связаны, то кто мог такое проделать? Заклинание сильное, направленное, с прописанными шагами, задачами, целью. Сложносоставное заклинание, а такие выдать с ходу мог далеко не каждый маг. Разве что кто-то купил уже готовое, такое тоже возможно.
Хм… а если зайти с другой стороны? Время! Кто располагал необходимым количеством времени, чтобы успеть все организовать?
Часть свидетелей до сих пор сидит в клубе Зельдена, тролли не могли так быстро извиниться перед каждым, не в их стиле. Значит, надо выяснить, кто ушел оттуда в числе первых!
Будем танцевать отсюда, а там, глядишь, и еще мысли возникнут…
Я вернулся в совещательную комнату. Лена задумчиво стучала по клавишам, Брайн с Чингизом пили кофе и мирно беседовали о запланированной на следующий отпуск арктической экспедиции.
Вдруг спокойствие разорвал громкий крик из камеры, где сидели гоблин и девушка-зомби.
Чингиз первым сорвался с места и скрылся в глубине коридора, а через минуту привел взволнованного Зельдена, который от избытка чувств размахивал руками во все стороны.
— Я вспомнил, вспомнил! Ну конечно же!
— Так, — приказал я, — успокойтесь, соберитесь с мыслями и скажите четко, что именно вы вспомнили?
Зельден глубоко вздохнул два раза, опустил руки и произнес:
— Я вспомнил, откуда у Лины эти ракушки. Их подарила ей маленькая фея; кажется, ее зовут Мелюза!..
Ехать за феей посреди ночи, имея в активе всего лишь слова Зельдена, мы посчитали нецелесообразным. Все-таки никаких доказательств ее причастности, кроме косвенных улик, не имелось, и в случае ее жалобы любой суд признал бы неправомочность наших действий.
Поэтому разговор с Мелюзой решили отложить до утра, а остаток ночи пришлось провести в офисе.
Только Лена попросила сообщить шефу, чтобы раньше обеда ее не ждал, и уехала в неизвестном направлении, предположительно домой, прямиком в постель.
А Зельден в ответ на мой вопрос сообщил, что необдуманно отменил мой приказ извиняться перед каждым задержанным, и все его гости давно уже разошлись по домам, так что у каждого имелось необходимое количество времени для того, чтобы успеть наслать заклятье на танкистов. В этом направлении копать было бесполезно.
Поэтому с чистой совестью я подремал несколько часов прямо в своем кабинете, на небольшом диванчике, который по первоначальному замыслу предназначался для посетителей, но на деле в основном использовался сотрудниками: для сна.
Зельдену было предложено занять другой диванчик в совещательной комнате, но он отказался и все время проводил подле Лины, которую общими усилиями покормили, временно сняв намордник. Она за один присест умяла пять килограммов свежей говяжьей вырезки, которую Брайн любезно купил в ближайшем круглосуточном супермаркете. После ее позднего ужина Чингиз водрузил намордник на место и заодно привязал девушку-зомби короткой цепью к решеткам, с таким расчетом, чтобы Зельден при желании все же смог бы отдохнуть на второй железной скамье в камере, а Лина при этом не смогла до него добраться.
Кстати, ни Чингиз, ни Брайн решили офис до утра не покидать, записав себе ночь переработки. Такие часы оплачивались по двойному тарифу, а шеф обычно скрупулезно платил по счетам, не придираясь по мелочам даже к зарплатным ведомостям.
В общем, поспать мне дали аж до девяти утра, когда запах свежесваренного, и отнюдь не кофе-машиной, благодатного напитка достиг моих органов обоняния и заставил тело почти самопроизвольно подняться, дабы отправиться на поиски источника чудесного аромата. Возможно, я в тот момент сам напоминал зомби, потому как, только лишь узрев мое небритое, заспанное лицо, Оля негромко, но крайне отчетливо сматерилась, чего обычно себе не позволяла.
— …Ты в порядке? — расслышал я в конце предложения. — Вид у тебя — хоть к похоронным распорядителям обращайся, чтобы подкрасили, подправили…
— Спасибо тебе, конечно, милая, на добром слове, но я жив, здоров, чего и тебе желаю!
— Нет уж, — Оля щедро налила мне в кружку кофе из турки, которую держала в руках. — Такого мне желать не надо! Я девушка молодая, впечатлительная, мне еще детей рожать!
— Правда? А от кого?
— Не от тебя, это точно! Мне красивые детки нужны, а ты вон какой потрепанный. Нет уж, пей-ка кофе и приводи себя в порядок, а там и про детей поговорим!..
— Вот спасибо! Я тоже, знаешь ли, еще молод душой и телом, и, несмотря на мой усталый вид, детей мне пока рано заводить, пусть даже от столь прекрасной и, несомненно, умной мадемуазель.
— Ничего, — прищурилась Оля, — найдем мы на тебя управу! Детей он, видите ли, заводить не готов! А кто готов, скажи на милость? И вообще, слово «мадемуазель» во Франции отменили, не толерантно!
— Мы, к счастью, не в Париже. А еще я слышал от Вика, — предательски наябедничал я, — что он давно хочет найти ту самую единственную, готовую составить компанию его одинокой душе, и что в подобном случае он готов остепениться…
Брайн хохотнул из дальнего угла, Чингиз вежливо улыбнулся. Даже Оля не выдержала и рассмеялась, представив Вика, вечного любителя дорогого алкоголя и красивых женщин, в роли верного семьянина: в вязаном свитере с оленем на груди, наряжающего елку вместе с маленькими карапузами.
— Я надеюсь, что доживу до того дня, когда твои слова станут реальностью…
— Я тоже надеюсь. Кстати, чем закончилась история с танком?
— О! — воскликнул Брайн. — Это крайне занимательно! Кто именно наслал заклятье подчиненья, выяснить пока не удалось, хотя ребята из «Службы Экспертизы» очень старались… А, кстати, танкисты по дороге к нам немного развлеклись — счет испорченных ими машин идет на десятки. Боюсь, солдатикам придется расплачиваться за причиненный ими ущерб несколько жизней… А гаишники, которые по глупости своей пытались танк остановить, все до единого стали инвалидами-паралитиками; правда, у них отказали не только ноги, а все тело. Так что тебе еще повезло: заклятье по пути частично рассеялось, ослабело…
— А нельзя ли… — начал было я, но Брайн невежливо перебил меня.
— Конечно, можно, уже все сделали. Всех свидетелей выявили, память скорректировали, разрушения списали на внезапный ураган, танк вернули на место, солдат отправили отлеживаться в госпиталь, записи в официальных протоколах подчистили, гаишников вылечили.
— Ого, да вы великолепно поработали! Шеф будет доволен!
— Чем это я должен быть доволен? Или кем?
Яхонт Мария Игоревич фон Штарк появился на пороге, как всегда, неожиданно. Даже Чингиз не заметил того момента, когда он вошел в комнату, хотя обычно от его внимания не ускользала ни одна мелочь. А уж нашего шефа мелочью назвать было просто невозможно.
Около метра девяносто ростом, он обладал узкими плечами интеллигента, густой шевелюрой с проседью, орлиным носом, больше похожим на хищный клюв, колючим взглядом серых глаз, ухоженными изящными руками, костюмом стоимостью в мой полугодовой оклад — и невероятной способностью чуять неприятности на огромном расстоянии. И при этом он являлся одним из самых значительных магов современности, что, между прочим, обычно не афишировал.
— Яхонт Игоревич! С добрым утром! — заворковала Оленька. — Кофе не желаете?
— Желаю!
— Сию секунду, сейчас все сделаю!
Оля засуетилась у столика, на котором грелся специальный поддон, наполненный песком. Ведьмочка насыпала в турку кофе, долила воды и поставила на песок. Кофе по-турецки в офисных условиях получался на порядок вкуснее того, что выдавала даже дорогая кофе-машина, тем более что творения агрегата шеф все равно терпеть не мог и не приказывал до сих пор от него избавиться лишь потому, что нас он вполне устраивал, а отвлекать каждый раз Олю для приготовления кофе на всю команду было бы слишком расточительно.
— Итак! Я не услышал ответы на свои вопросы! Хотя о многом уже наслышан с самого утра. Что это за история с танком? Ну-ка, отвечать по порядку!
Я, на правах наиболее осведомленного лица, рассказал все, что случилось вчера, не утаив от шефа даже позорную временную потерю своего любимого Сенксанкятра.
Вот чего у фон Штарка не отнять, так это умения слушать. За все пятнадцать минут, что я распинался, он не задал ни одного вопроса, но, я нисколько не сомневался, в его голове уже сложилась полная картина произошедшего.
И я не ошибся. Как только доклад был окончен, шеф тут же выдал ряд распоряжений, которые, к моему прискорбию, начались с личных оскорблений.
— Нет, ну я понимаю, Гусев… где он, кстати, шляется второй день? Он способен на такие глупости, но ты-то, Елисей! Неужели сложно было поймать этого заморыша — синего гоблина? Или он мастер спорта по бегу с препятствиями? А драндулет свой потерять вообще никуда не годится! Стыдно! Маг-детектив, гроза всех злодеев Чертанска, как рядовой обыватель утратил личное имущество. Эх, пора мне тебя гнать на пенсию… жаль только, Совет ее не оплатит. Но ничего, я скопил немного средств…
— Яхонт Игоревич…
— Молчать! Ладно, забудем про машину. Но проворонить угон танка — этого я вообще не понимаю! Неужели сложно было настроить экстренное оповещение о подобных эксцессах в пределах города? Кто за вас работать должен? Я? Так я в таком случае и зарплату вашу получать буду, за всех и каждого! Зельдена выпускайте, нечего ему в камере торчать, гоните его отсюда в шею, а умертвие пусть остается! Еще не хватало зомби на улицу выпустить, мало нам музейного танка… Чингиз, Брайн — молодцы, к вам претензий нет, можете кинуть жребий, пусть один остается здесь дежурить, а второй может ехать домой и выспаться. Потом сменитесь. Елисей, изучи всю имеющуюся информацию о твоей подруге-фее, а заодно и об ее муженьке, и езжай к ним, да построже там, разрешаю! А меня не беспокоить по пустякам!
И, прихватив по пути кружку кофе, поднесенную Олей, шеф поднялся по лестнице на второй этаж и скрылся в недрах своего кабинета.
Брайн с Чингизом молча бросили кости, победил, как всегда, Чингиз и тут же отбыл домой, а Брайн, ворча, вытащил сопротивляющегося Зельдена из камеры и выставил за порог, пообещав тут же сообщать ему любые новости. После чего демонстративно развалился на диванчике, закинув ноги на спинку, и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что дежурство его в полном разгаре.
Вот ведь, хорошо ему. Пока не получит конкретное задание, может спокойно отдыхать. А мне, хочешь не хочешь, придется перелопатить массу информации, приказы шефа у нас не принято игнорировать, а явиться в гости к маленькой фее нужно подготовленным.
Я вернулся в кабинет и включил компьютер. Внизу на экране мигало сообщение от Лены, я открыл его и прочел:
Ах да Лена, ах да отличница наша! Не пожалела времени перед сном, помогла старому боевому товарищу. Ценю и обязательно вспомню об этом, когда придет время новогодних подарков.
Я распечатал прилагаемый файл и погрузился в познавательное чтение, решив начать с краткой справки о представителях нужных мне Малых Народов.
В принципе, ничего нового я не узнал, разве что некоторые названия услышал впервые. Наша конкретная фея Мелюза не выглядела любительницей вышивания; скорее, она напоминала мне персонажа знаменитой картины Вильяма Бугро «Нимфы и сатир». Выпить, хорошо провести время, попеть, потанцевать, устроить шикарную оргию — вот это больше соответствовало моим представлениям о времяпрепровождении фей или нимф, тут уж все равно, как их называть. Главное, не забывать о сущности этих Народов. Тем более, что и муж ее — Скиртос — крутился рядом. Неспроста. Кстати, что там написано про сатиров?
Вот и все. Хм, не много. Но, как видно, кроме изобретения вина сатирам нечем похвастаться, и со времен его изобретения они и жили — не тужили, употребляя сей благородный напиток во славу Диониса, которого до сих пор почитали. А про их сексуальную гиперактивность слухи всегда бежали впереди них самих.
Третий лист распечатки содержал сведения о нашей парочке: Мелюзе и Скиртосе. Фее недавно исполнилось семьдесят; хорошо сохранилась для своего возраста, хотя обычно они живут лет по триста-четыреста, почти до самой смерти оставаясь молодыми и красивыми. А вот с сатирами дела обстояли несколько иначе. Редко кто из козлоногих доживал до ста лет, но отнюдь не из-за физической старости. В основном сатиры умирали от пьянства, уже после пятидесяти лет ежедневных возлияний превращаясь в законченных алкоголиков, а в последнее время среди них пошла мода на употребление и наркотических средств, так что в скором будущем средняя продолжительность их жизни должна сократиться еще сильнее.
Скиртосу было пятьдесят. Самый подходящий возраст для сатира: уже не молод, но и до предначертанного на роду завершения жизни еще есть время, хотя выглядел он лет на пятнадцать моложе.
В браке они состояли семь лет и проживали на Кургане фей, недавно выплатив последний ипотечный платеж за квартиру. Насколько я знал, на Кургане цены достаточно высокие, так что зарабатывать семейка должна хорошо, чтобы совершать подобные покупки.
Скиртос трудился директором по закупкам алкогольного ассортимента в крупной сети супермаркетов, а Мелюза оказалась бывшей танцовщицей, в настоящее время домохозяйкой.
Детей у них не было. Круг знакомых поражал широтой и разнообразием, поэтому остановиться на каких-то отдельных личностях мне не удалось. Они везде бывали и всех знали. Любители ночной жизни, тусовщики, гламур местного разлива.
Сейчас самое время, чтобы застать их дома, наверняка отсыпаются после событий прошедшей ночи.
Рабочий день у Скиртоса начинался обычно с обеда, так что, если сатир внезапно не воспылал страстью к труду, то наверняка еще спит в объятиях женушки, хотя, судя по их вчерашней перебранке, личные отношения в этой паре крайне натянуты.
Предупредив Брайна, что отбываю по делам, я первым делом отправился в небольшой ресторанчик неподалеку — позавтракать и почитать утреннюю газету.
Визит к семейству мог и подождать полчаса, а мой желудок, который, кроме кофе, ничего не видел за последние десять часов, посылал мне жалостливые сигналы, игнорировать которые было выше моих сил.
Ресторанчиком «Едальня» владели люди, и, может, поэтому я остановил свой выбор на нем. Конечно, изыски эльфийской благородной кухни крайне удачны и невероятно вкусны, но бьют по карману, а гномьи трактиры годятся лишь на то, чтобы накачиваться в них пивом под завязку. Национальные кухни прочих представителей Малых Народов слишком специфичны и требуют особого настроения.
А вот обычный омлет с помидорами и сыром, посыпанный молодым лучком и укропом, несколько жареных колбасок, стакан апельсинового сока и кусок яблочного пирога для меня сейчас в самый раз.
Насытившись, я попросил свежие газеты. В местной прессе не обнаружилось ни единого упоминания о ночном инциденте, словно ничего и не произошло. В сводках упоминалась лишь внезапная буря, причинившая значительный урон припаркованным на улице машинам… маршрут бури совпадал с передвижением взбесившегося танка: от училища до нашего офиса. И по мелочам: несколько ограблений, одна попытка убийства на бытовой почве, найденный сумасшедший, сбежавший третьего дня из клиники, и его триумфальное водворение обратно…
Так, вот это интересно. Сумасшедший, значит. Сбежавший из клиники господин Чикерин Владлен Сигизмундович, он же растворившийся в ночи синий гоблин. Помещен в психиатрическое отделение номер три, находящееся по адресу… Отлично, нашлась пропажа. Только вот с какой стати он оказался клиентом клиники? Или и тут не обошлось без магического вмешательства? Может быть, таким образом он всего лишь прячется от чего-то более страшного, чем мое общество? Или от кого-то… Надо бы наведаться к нему, но сначала фея и сатир!..
Курган фей располагался на естественной возвышенности, почти полностью выкупленной под застройку представителями Малых Народов. Феям повезло, они отхватили себе неплохой комплекс бывшего студенческого общежития, который первоначально планировали снести, а потом переделали под квартиры. Из-за удачного расположения и размера совмещенных комнат дом считался престижным, но сообщество фей с расходами не считалось, и квартиры в нем продавались лишь своим, хотя и другие Народы зарились на часть апартаментов.
Дом фей носил в среде посвященных игривое название «Ко-Фейня», что означало соответственно «Феи и Компания» и славился частыми вызовами полиции и прочих служб. Феи любили повеселиться и не признавали ограничений. В 90-е годы из-за этого случалось множество недоразумений. Несмотря на легкий характер, доступными женщинами феи не являлись — в общепринятом значении этого слова. И на публичный дом «Ко-Фейня» вовсе не походила, разве что внешне…
Отсюда и конфликтные ситуации, которые искусно разрешали сатиры. А кому же еще этим заниматься? Феи выходили замуж исключительно за них, от ненависти до любви такой же короткий шаг, как и в противоположном направлении… хотя интрижку могли закрутить с кем угодно. Из-за этой двойственной ситуации и случалось обычно большинство проблем.
Но те годы остались далеко в прошлом, а в XXI веке феи нашли свое призвание в модельном бизнесе. Да, большинство из них были маленького роста, но помимо показов у известных модельеров существовала и обычная реклама, где рост не имел ни малейшего значения, а принималось во внимание привлекательное лицо, манеры и умение достоверно сыграть предложенную ситуацию. А тут феи не знали себе равных, актрисы они превосходные. Еще бы, столько лет не проходит даром…
Я въехал на закрытую парковку, показав удостоверение полицейского. Так проще всего. Да, сейчас охранники сообщат в «Ко-Фейню» о моем визите, там поднимется кавардак, ведь я не сказал, к кому именно направляюсь, а у любой из фей изрядное количество грешков, за которые можно привлечь к ответственности, в том числе и к уголовной, так что нечистой совести в комплексе хватало с избытком.
На входе дежурил тролль, а это значило, что у жилого дома достаточно высокий уровень. Тролли считались одними из лучших охранников, уступая, конечно, таким редким в наших местах видам, как спригганы, с которыми у меня лично связаны не самые приятные воспоминания.
Я зашел в лифт и поднялся на четвертый этаж — именно там проживали наши потенциальные злодеи. Пистолет я, конечно, предварительно проверил: так, на всякий случай. Мало ли, у всех нервы, а мне жизнь дорога, я еще не успел ею достаточно насладиться…
В лифте со мной ехали две столь миловидные фейки, что я чуть не забыл о цели своего визита. Они перешептывались между собой, временами поглядывая на меня, и я даже подумал, а не бросить ли к чертям работу и поселиться в этом милом доме.
Но феи вышли на третьем, на прощание подмигнув мне по очереди, а я продолжил путь и вскоре оказался на нужном этаже, где располагались лишь три квартиры, так что искать нужную долго не пришлось.
Эх, феи-феи… Помню, пять лет назад… санаторий «Сочи»… путевка на две недели… полные карманы денег и столь же полная свобода действий — как раз после расставания с моей текущей пассией. И несколько хохотушек-фей, отдыхавших по соседству. Пожалуй, то были самые счастливые дни в моей жизни. И я только сейчас осознал это в полной степени.
Так, непорядок! Я экстренно повысил защиту и сбросил сеть сожалений и соблазнов, умело наброшенную на меня в лифте. Вот ведь озорницы! Хотя милы, чертовски милы…
Звонил я достаточно долго, не меньше десяти минут, и, если бы не знал точно, что хозяева дома, ушел бы восвояси. А так дождался отклика, и, когда заспанный Скиртос в семейных трусах в горошек, почесывая волосатую грудь, отпер наконец дверь, недовольно глянув на нарушителя покоя, я приятно улыбнулся и сказал:
— Доброе утро! Думаю, представляться мне не нужно, виделись.
— А, это снова вы! Что надо?
Скиртос, как все сатиры, отличался крайней невежливостью, но у меня имелся иммунитет от подобного обращения. Я плечом отодвинул хозяина квартиры и прошел внутрь, оглядывая по привычке комнаты на случай непредвиденной угрозы. Но все было спокойно: кроме Скиртоса, я никого не заметил.
— Где ваша жена?
— Мелюзка-то? Дрыхнет в спальне, где ей еще быть?
— Вы проживаете вместе? Вчера мне показалось, что у вас отношения не особо дружеские.
Скиртос ухмыльнулся и подмигнул мне самым неприятным образом.
— Да тварь она еще та! Но в постели равных я не встречал! Вы бы знали, что только вытворяет! Вот, к примеру, на днях купил я в секс-шопе одну вещицу…
— Послушайте, Скиртос. Давайте по существу. Ваши забавы меня не интересуют. Позовите вашу жену, у меня есть к ней вопросы.
— Да она не проснется, — сатир явно надо мной издевался. — Вы видели, сколько она вчера приняла? Теперь до вечера отлеживаться будет!
— Но что-то ведь можно сделать? Вопросы очень важные, дело касается вчерашнего убийства.
— Да я понял, не дурак, но ничем помочь не могу. Приходите вечером, глядишь, она уже очухается. А девку жаль, ладная была…
Я начал раздражаться, хотя пока это проявилось лишь в паре непроизвольных гримас и рефлекторном сжатии кулаков, но сатир насторожился и сменил тон.
— Вы понимаете, я ее просто боюсь! А вдруг это именно она убила несчастную девушку? И за что? Да ни за что! А что же она сделает со мной, если я разбужу ее сейчас! Нет, я не рискну своим здоровьем, и не просите!..
Да, не те пошли сатиры в наше время. Вот раньше, приняв на грудь пару кувшинов вина, они не боялись никого и ничего на свете. А сейчас… пропавшее поколение…
— Я сам ее разбужу. Вы не против?
Сатир заметно обрадовался.
— Что вы, вовсе нет! Будите, общайтесь, арестуйте, если виновата. А мне пора, работа, знаете ли, зовет!
— Нет уж, уважаемый. Попрошу вас остаться и присутствовать при разговоре. И, хотя я прошу, это не просьба, если вы вдруг не поняли!..
— Как же, не поймешь тут, — проворчал Скиртос, но, тем не менее, послушно пошел впереди, указывая дорогу в спальню.
Квартирка у парочки была обставлена пышно, но безвкусно — по крайней мере, на мой взгляд. Мебель в стиле Людовика XIV соседствовала с ужасными картинами на развратнейшие сюжеты. Висела эта похабень в золотых рамах. Мраморный пол и гигантская хрустальная люстра создали у меня впечатление, что дизайнер, разработавший интерьер, находился в полном умопомрачении. А натыканная повсюду лепнина вызывала скорее скептическую улыбку, чем восхищение.
И, конечно, спальня семейства просто поражала. Огромная кровать с балдахином занимала почти всю комнату. Стены и потолок, выдержанные в розовом цвете, создавали определенное настроение. Повсюду валялись плюшевые игрушки, в основном мишки самых разных видов и размеров.
Фея Мелюза лежала поперек кровати под тонкой простыней и похрапывала.
— Вы уж сами, — виновато отвернулся козлоногий. — Как обещали…
Я, особо не церемонясь, потрепал Мелюзу за плечо.
— Гражданка, проснитесь! У меня к вам несколько вопросов!
Никакой реакции, фея ровно дышала во сне и глаз открывать не собиралась. Я потрепал ее сильнее.
Мелюза глубоко вздохнула и повернулась на бок. При этом простыня соскользнула с ее тела, явив моему взору белизну обнаженного тела, полные груди с темными ореолами сосков и аппетитную попку.
Я в растерянности отвернулся, тут же наткнувшись взглядом на ухмыляющегося Скиртоса.
— Ну, как она вам? Хороша?
— Слов нет, — правдиво ответил я. — Не могли бы вы все же сами разбудить вашу супругу? И прикройте ее чем-нибудь…
— А что? Стесняетесь? Или заводит? Да разглядывайте, я не ревнив!
— Скиртос, попрошу без намеков! Я при исполнении!
— Ладно, гражданин начальник, сейчас все сделаю…
Он подошел к кровати, и через секунду я услышал смачный шлепок ладони по голому телу, за которым тут же последовал недовольный возглас Мелюзы:
— Скотина! Поспать дай!
— Вот видите, — притворно загрустил сатир. — Никакого уважения к законному мужу!.. Может быть, хоть вы вразумите мою дражайшую половину и укажете ей истинный путь повиновения и преклонения?
— Знаете, Скиртос, ваши семейные дела меня не касаются. А вы, гражданка, прикрылись уже?
Фея хихикнула, как мне показалось, положительно, и я обернулся, но она, как ни в чем не бывало, возлежала в первозданном виде.
— Так, что за штучки? Это все-таки официальное расследование! Немедленно оденьтесь, гражданка! Да и вы, Скиртос, накиньте на себя что-нибудь!
Сатир молча набросил на плечи шелковый халат, валявшийся рядом на пуфике, фея последовала его примеру, так же облачившись в короткий розовый халатик, который скорее открывал, чем прятал, все изгибы ее нежной фигуры, но спорить дальше мне показалось глупым, поэтому я с ходу начал задавать вопросы.
— Итак, начнем сначала. В каких отношениях вы состояли с покойной госпожой Линой?
— В дружеских, — невинно захлопала длиннющими ресницами фея. — В самых что ни на есть дружеских!
— Расскажите подробнее о ваших ссорах.
Мелюза села в кресло, эффектно закинув ногу на ногу. Мне вновь пришлось отвести взгляд в сторону.
— Да какие там ссоры? Так, ерунда, девичьи дела.
— Вы дарили ей ракушки, которые были вплетены в ее волосы вчера?
Фея задумалась ненадолго, таинственно поглядывая на меня сквозь пушистые ресницы.
— Я ей много чего дарила…
— Давно вы знакомы?
— Давненько, я ее знала еще до того, как она Зельдена оприходовала. Мы дружили.
Скиртос зашелся кашляющим смехом, но на мой вопросительный взгляд лишь извинился и налил себе в стакан воды из графина, стоящего на прикроватном столике.
— Оприходовала? Что вы имеете в виду?
Тут уж настал черед Мелюзе удивляться.
— А что вы думаете, молодой красивой девушке может понравиться зеленый кособокий гоблин, место которого в подворотне, среди ему подобных отбросов?..
— Но вы же вроде как в дружеских отношениях с Зельденом? — не понял я.
— Конечно. Я со всеми дружу, у кого деньги водятся. Тем более что он выбился, так сказать, в люди, клубом обзавелся, вот и Лина придерживалась такого же мнения…
— То есть вы считаете, что Лина встречалась с Зельденом исключительно из-за его общественного и финансового положения?
— А вы считаете, из-за красоты его бездонных глаз? Конечно, все из-за денег; как иначе? Разве променяла бы она меня на этого сутулого неприглядного типа?
Скиртос громко закашлялся, но было поздно, я уже услышал все, что надо услышать.
— Променяла вас?
Фея поняла, что проговорилась, и отпираться нет смысла, и кивнула так энергично, что ее груди заметно дрогнули под тонким шелком. И опять я отвел взгляд в сторону. Да что за день сегодня?..
— Да, мы с ней… как бы это сказать? Состояли в определенного рода отношениях.
Я посмотрел на сатира, но тот лишь ухмылялся и озорно мне подмигивал.
— Вы были любовницами?
— Если вы желаете все свести к низкопробным штампам, то — да, мы были любовницами! А если желаете выслушать мою версию, то я скажу так — мы состояли в тонкой чувственной интимной связи, которая может возникнуть только лишь между девушками, потому что мужской характер не способен даже на сотую толику тех эмоций, что испытывает настоящая женщина. А Лина умела не только видеть сквозь оболочки, личины, маски, но и всегда знала наверняка, кто на самом деле достоин ее внимания, а кто лишь кошелек, и не больше.
Вот ведь, какая странная штука — жизнь. Я бы никогда не подумал, что такая красавица и умница, коей являлась Лина при жизни, и столь яркая особа, как Мелюза, — всего лишь банальные лесбиянки. Мне всегда было обидно за весь мужской род, не сумевший дать подобным дамам того, что требовали их души. Хотя, с другой стороны, фея была замужем, значит, мужского общества не чуралась. Но вот на Лину я бы никогда не подумал…
— Кошелек — это Зельден?
Мелюза только кивнула многозначительно, а я перевел взгляд на Скиртоса.
— А вы что скажете на все это? Вы знали о связи вашей жены и Лины?
Лицо козлоногого расплылось в широчайшей улыбке.
— Конечно! Моя изумительная супруга всегда с подробностями докладывает мне о своих победах на интимных фронтах, этим она старается унизить меня!
— То есть вы были в курсе и ничего не имели против этой связи?
— Был в курсе, — повинился Скиртос. — Ничего не имел против. Даже, скажу вам по секрету, иногда наслаждался зрелищем их утех. Знаете ли, я некоторое время назад установил несколько скрытых камер в нашей спальне, о чем моя супруга не догадывалась. И записи их встреч действовали на меня самым умиротворяющим образом много, много, много раз…
— Ах ты, гад! — Мелюза вскочила на ноги. — Тварь рогатая, скотина, чудовище! Как ты посмел? Огрызок, фиговый лист, парнокопытное!
Я вовремя встал на ее пути, иначе свершилось бы кровопролитие. Фея выглядела, как настоящая фурия — волосы растрепались, лицо раскраснелось, кулаки сжаты, глаза прищурены — именно убийства в состоянии аффекта проходят по сниженным тарифам в суде. Но я не хотел присутствовать при подобной развязке событий.
— Успокойтесь, гражданка! Возьмите себя в руки!
— Я еще и приятелям показывал! — подлил масла в огонь неугомонный сатир. — Потаскуха! Могла бы и меня пригласить в компанию!..
— Молчать!
Сказать, что я вышел из себя, значит не сказать ничего. Я терпеть не мог семейных ссор, любой скандал подобного рода действовал на меня удручающе, а сейчас, когда деваться мне было некуда, я принял единственно верное в данной ситуации решение и просто заорал во всю силу голосовых связок. Судя по всему, этого хватило, потому как и сатир, и фея мгновенно заткнулись, ошеломленно уставившись на меня.
— Вы что, думаете, мне заняться больше нечем, как выслушивать всякую чушь? Вы, может быть, забыли, с кем имеете дело? Я — маг-детектив «Службы Контроля»! И я могу устроить так, что вы оба неделю будете торчать за решеткой в ожидании чертова адвоката, который, поверьте, не поспешит к вам явиться! Ну-ка, оба замолкли! Рот раскрывать только в ответ на мои вопросы, при этом говорить четко и по существу! Все понятно?
Скиртос склонил голову в знак согласия, а Мелюза, мгновенно успокоившись, вернулась в кресло.
— Так-то лучше! Вопрос номер один — почему вы подарили ракушки Лине именно вчера?
— Мне посоветовали. Я ни при чем! — Фея настороженно покосилась на меня.
— Кто посоветовал?
Но ответ на этот важный вопрос я так и не услышал. Раздалась целая череда нетерпеливых постукиваний во входную дверь, прекрасно слышная даже в спальне. А потом кто-то просто заколотил по двери изо всех сил, стараясь хотя бы таким способом привлечь внимание хозяев.
— Извините, я открою!
Мелюза сорвалась с места, по дороге ловко пнув сатира по лодыжке. Тот взвыл от боли, но фея умчалась уже далеко.
— Все бабы — твари! — сообщил он мне, потирая ногу. — Знали бы вы, как весело проводил я время в молодости! Мы собирались в лесу, на поляне, в кругу друзей и подруг, пили вино, развлекались… эх, эти годы уже не вернуть!..
— Да-да, — кивнул я, — мне доводилось видеть изображения ваших вечеринок! Занимательное зрелище!
— А я о чем! — доверительным полушепотом заговорил Скиртос. — Кстати, хочу вам сказать про Лину — она, хоть и встречалась несколько раз с Мелюзкой, но не была настоящей любительницей нежной женской дружбы! Мне кажется, она либо просто экспериментировала, либо преследовала всем этим некую цель. Я не видел в ней истинной страсти, а уж поверьте мне, я специалист в подобных вопросах!
— Хорошо, я приму во внимание ваше сообщение! — пообещал я и тут же вскочил на ноги, потому что где-то рядом раздался дикий, душераздирающий крик.
— Мелюза! — Сатир побледнел и рванул из комнаты.
Я побежал прямо за ним, вытаскивая на ходу «Глок». Скиртос несся сквозь комнаты, скользя по полу, но отчаянно преодолевая трудности, словно фигурист, выполняющий особо сложные па.
Я изо всех сил старался не отстать. В итоге к финишу пришел первым козлоногий, а я запоздал всего на полминуты, которые стали для него роковыми.
Упустив Скиртоса из виду на коротком отрезке изогнутого коридора, я выскочил из-за поворота, чтобы стать свидетелем его безвременной кончины.
У входной двери стояло, если можно так выразиться, нечто. И поедало несчастного сатира кусками, даже не пережевывая.
Сатир был еще жив; по крайней мере, он смотрел прямо на меня, открывая и закрывая рот, словно пытался позвать на помощь, но не мог выдавить из себя ни звука. А ведь я отстал всего на несколько секунд и мог первым выскочить прямо в лапы его убийцы.
Я замер, пораженный открывшимся зрелищем до глубины души.
Чудище, употреблявшее в пищу Скиртоса и, кажется, уже успевшее покончить с его прелестной супругой, выглядело просто ужасно.
Раздутое до невообразимых размеров пузо выпирало вперед, будто инородный шар. На плечах красовались две толстощекие и коротко стриженные человеческие головы с маленькими глазками, злобно взирающими на мир. Обе были ярко-бордового цвета и истекали потом, хотя на особую жару в квартире я пожаловаться не мог. Казалось, что чудище прямо сейчас хватит удар, настолько болезненно-отталкивающе оно выглядело.
Я когда-то листал классификацию рас, видов, подвидов и отдельных особей в энциклопедии волшебных существ и видел тогда на бумаге изображение создания, которое сейчас мне пришлось лицезреть вживую.
Возубра — легендарная тварь былых времен. Сколько охотников за нечистью пали жертвой подобных чудищ, скольких детей сделали сиротами эти монстры, не сосчитать. Но я думал, что возубры давно вымерли… по крайней мере, так же полагали и сведущие источники, которым, как оказалось, не стоило безоговорочно доверять…
Возубры считались полуразумными и не поддающимися приказам и дрессировке. Но данное конкретное существо явственно появилось в квартире благодаря чьей-то злой воле.
Оно толстыми конечностями придавило Скиртоса к полу, а руками отрывало куски плоти, не прилагая видимых усилий.
Возубра занимал всю прихожую, плечами упираясь в потолок, только лишь слегка пригнул свои головы. Как он сумел протиснуться в дверь?! Хотя сейчас не до этого…
Увидев меня, возубра обрадовался и издал левой головой оглушительный рев, откинувший меня к дальней стене коридора. Правая же голова продолжала поглощать тело несчастного, уже мертвого сатира, который теперь, после кончины, особенно в сравнении с возуброй, показался мне весьма милым…
Ударился я изрядно, но, к счастью, очухался быстро. Значит, главное оружие возубры — звуковая волна, которой он сшибает с ног, дезориентирует, а потом хватает жертву своими загребущими руками и пожирает в обе глотки. Главное, не дать ему на себя кричать, иначе не выжить. У меня по щеке текла кровь из уха. Кажется, не выдержала барабанная перепонка.
Тем временем возубра отбросил недоеденного сатира и двинул прямиком на меня, меняясь с каждым шагом. Он раздувался все больше и больше, две отвратительные головы разевали пасти, глазенки похабно подмигивали, из левого рта высунулся раздвоенный, как у змеи, язык, правый ощерился в мерзкой ухмылке.
Второй звуковой волны я сумел избежать, в последний миг прыгнув за поворот коридора. Барельеф на стене за моей спиной пошел трещинами, но главное — я уцелел и был готов к активным действиям.
«Глок»! У меня же пистолет в руках, а я совсем о нем позабыл! Что ж, пришло время показать возубре, кто в этом городе шериф!..
Я выглянул за угол, держа оружие наготове. Возубра медленно шел по коридору, очевидно, не изменив свои намерения.
Отлично, расстояние примерно пять метров, тут не промахнуться. Я, даже не целясь, выстрелил прямо в круглый живот, тут же в левую голову и снова в живот.
Обе пули, предназначенные для пуза возубры, срикошетили в стену и пол, а ту, что летела ему в отвратительную башку, возубра поймал зубами и с видимым удовольствием проглотил, не жуя.
Силен, что сказать! Ведь пули-то в пистолете не простые, а самые что ни на есть магические, предназначенные для уничтожения разного рода нечисти, а нет же, опять осечка… Вообще, мне в последние два месяца везло на придурков, иммунных к выстрелам моего верного оружия. В прошлом месяце фейри и гримтурс, сейчас вот этот чертов возубра. Как будто специально кто-то издевается надо мною, подсовывая подобные задачи, хотя я привык обычно действовать самым примитивным и изящным образом, посылая любой твари пулю в лоб.
Хорошо хоть, что размышления о тщете жизни и реакция на опасность работали в моем сознании параллельно, и я успел отбежать на изрядное расстояние, прежде чем осознал бесполезность верного «Глока».
А возубра между тем выбрался из коридора в комнату и зашипел на меня в обе глотки.
Я быстро испробовал на нем поочередно тормозящее, усыпляющее и ударное заклятья, но никакого видимого эффекта весь этот комплекс упражнений не принес. Возубра либо был защищен от любой направленной магии в силу своих природных особенностей, либо кто-то постарался и помог ему в этом, но ни тот, ни другой вариант меня не устраивали.
Оставалось лишь бежать. Скиртосу уже не поможешь, Мелюзе тоже. Так что, и мне теперь погибать от рук двухголового обжоры, лишая мир своего замечательного присутствия? Мне этого совсем не хотелось! Выжить и отомстить — так всегда говаривал шеф, и он был прав.
Я проскочил комнаты насквозь, слыша за спиной тяжелое дыхание гнавшегося следом возубры, и остановился лишь в спальне, прямо у кровати с балдахином. Бежать дальше было некуда, все возможные ответвления от известного мне маршрута я проворонил, а из спальни иных выходов не имелось.
Вот как всегда, сам виноват! Попался в ловушку, причем в такую примитивную, что даже Вику не расскажешь, а то засмеет…
Возубра возник в проеме двери и застыл истуканом, оценивая ситуацию. Да, слава богам, место для салок здесь имелось. Так просто сдаваться я не намеревался! Всегда оставался шанс, что чудище утомится, не поймав меня, и успокоится. К тому же в коридоре еще валялись остатки Скиртоса; может быть, он решит сначала доесть его…
Я попытался послать это внушение прямо на него. Возубра помедлил еще несколько мгновений, но, как оказалось, тварь имела собственные суждения по любому вопросу! Не переубедить!
Он распахнул обе пасти, готовясь выпустить двойную звуковую волну, от которой мне уже негде было укрыться.
Я зажмурился, заткнул пальцами уши и тут же почувствовал, как самым натуральным образом взлетел, ударился об стену и упал прямо на балдахин, оказавшийся настолько прочным, что выдержал мой вес.
Вот так дела! Наверное, сдвоенный рев возубры и произвел столь ошеломляющие действия, а пальцы, вовремя засунутые в уши, предотвратили потерю слуха.
Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Вроде бы ребра целы, и голова работает как никогда ясно. Я быстро дополз до самой дальней перекладины и устроился на ней, размышляя, будет ли возубра ломать кровать или нет.
Конечно, кровать тут же затряслась, кто бы сомневался…
Мой насест заходил ходуном, еще несколько секунд — и я свалюсь вниз, прямо в лапы прожорливой твари.
Левитация! Вовремя я вспомнил об этом заклятье. Пробормотав скороговоркой себе под нос несколько слов, я взмыл вверх, ударившись на взлете о лепнину на потолке. Хреновы эстеты… хотя о мертвых либо никак, либо хорошо, но лучше бы у них в потолке был люк…
Возубра, между тем, доломал кровать, оставив лишь груду досок и разорванный в клочья матрац. Вовремя я взлетел… вот только что делать дальше? Путь к двери чудище контролировало, окно было закрыто, а возубра, кажется, готовился к новой атаке. Он набрал воздуха в грудь, широко распахнул обе пасти, а я интуитивно успел поставить перед собой зеркальный щит — единственное, что пришло мне в голову.
Щит продержался в воздухе буквально мгновение, после чего исчез, но свою роль выполнить успел — звуковая волна отразилась и ударила всей своей мощью прямо по возубре. Как говорится, не рой яму, да кто к нам с мечом, и все такое… Возубра забыл эти прописные истины.
Волна вернулась к нему и прошла сквозь тело насквозь. Возубра впал в самый настоящий, неподдельный шок. Видимо, такое с ним случилось впервые. Что любопытно, волна пощадила своего создателя, а может, он слишком крепко стоял на ногах, но от удара он уцелел и даже не упал.
Зато, очевидно, сильно испугался, потому как я сверху увидел последствия: по его ногам потекла неприглядная жижа омерзительного цвета. Соприкоснувшись с мраморным полом, жижа закипела и забурлила, проедая дорогое покрытие, бетон и нижние перекрытия.
Испражнения возубры оказались настолько едкими, что не прошло и нескольких секунд, как в полу образовалась изрядная дыра, в которую удивленное чудище и провалилось.
Из нижней квартиры тут же раздались оглушительные визги и крики, и сквозь дыру одна за другой ко мне влетели полураздетые феи — знакомые по лифту. Их крылья мельтешили в воздухе, на лицах застыл ужас, но, тем не менее, — вот что значит природа! — заметив меня, так и висящего под потолком, они подлетели поближе, соблазнительно изгибаясь.
Но мне было не до их прелестей, в данный момент меня больше занимала судьба возубры.
— Он там? — спросил я.
— Был, потом провалился этажом ниже, — охотно ответила одна из фей.
— Приятно было познакомиться, дамы, но мне пора! — я попытался поклониться в воздухе. Это получилось не особо изящно, но меня извиняло отсутствие практики. Феи захихикали, быстро оправившись от потрясения.
Я слевитировал в дыру, оказавшись в квартире фей, посреди которой обнаружил дыру номер два и нырнул туда без раздумий, как прыгун с вышки.
Но и этажом ниже меня поджидала очередная дыра в полу. К счастью, в той квартире никого не было. Возубра, кажется, никак не мог остановить ядовитые испражнения своего тела, проваливаясь все ниже и ниже через этажи.
Я гнался за ним, пройдя насквозь весь дом и подземную парковку. Но мне не повезло, провалы привели меня прямиком в городскую канализацию, из которой пахнуло таким мощным духом, что лезть туда я не решился, лишь заглянув на мгновение сквозь очередную дыру в широкий коридор, уходящий в обе стороны. Возубры я не заметил. Сбежал, гаденыш…
Но кто-то ведь натравил его на безвременно почившее семейство феи и сатира! Вот бы найти эту сволочь! Ничего, отыщем, от нас еще никто не уходил!..
Брайн гулко хохотал, Оля весело хихикала, Лена задумчиво улыбалась, Степан основательно, по-крестьянски, хмыкнул, Чингиз мимикой ничего не выражал, но глаза его лучились весельем, и только Яхонт Игоревич был хмур и недоволен.
— Как ты сказал? Напугал его так, что он обгадился? — Брайн все никак не мог остановиться. — Его же волной? Ну ты, брат, силен!..
Я, так и не обнаружив, куда конкретно скрылся проклятый возубра, вызвал группу зачистки и вернулся в офис, предварительно заскочив на пять минут в кафе, чтобы выпить рюмку коньяка и собраться с мыслями. Стас, руководивший, как обычно в последнее время, подобного рода операциями, метнул в мою сторону такой полный ненависти взгляд, что мне стало не по себе. Да, признаюсь, работы я им задал порядочно. Заделать дыры в нескольких этажах здания, да не простого, а «Ко-Фейни», где за каждым твоим действием следили десятки недобрых, хотя и красивых феиных глаз, выследить сбежавшего возубру, убрать то, что осталось от погибших, стереть память у случайных свидетелей-людей… В общем, я бы на месте Стаса тоже меня возненавидел.
Может быть, поэтому я и сбежал так быстро с места происшествия. Делать мне там было больше нечего, след злодея я потерял, мне требовался совет и консультация людей, обладающих аналитическим складом ума, поэтому я и вернулся в родной офис, уже оправившийся после ночного обстрела.
Как только Оля увидела свое рабочее место, изрядно засыпанное известкой, сорвавшейся с потолка, она тут же подняла панику и не успокоилась до тех пор, пока срочно не вызвали несколько ближайших бригад ремонтников, которые в кратчайшие сроки привели бюро в относительный порядок.
Спасательные работы проводились именно тогда, когда я бегал сначала от возубры, а потом за ним. Поэтому я и удивился, прибыв в офис и не обнаружив там следов обстрела.
Шеф, почувствовав мое появление, тут же материализовался внизу. Если бы я не знал, что телепортация требует затрат энергии, сравнимых с обогревом миллионного города в течение месяца, я бы поверил, что он только что переместился прямиком из своего кабинета в совещательную комнату.
— Докладывай, — коротко бросил Яхонт Игоревич и удобно устроился в единственном свободном кресле.
Весь наличный состав нашего отдела уже был в сборе. Лена и Чингиз вернулись, так толком и не выспавшись. Может, их замучила совесть, а скорее всего, Лене стало скучно торчать дома, когда у нас разворачивались захватывающие события, Чингиз же просто сбежал от жены.
А Степан явился, как обычно, к полудню, сразу после спецшколы Совета, которая, к его сожалению, работала и летом. Мы временно пристроили мальчишку туда, набираться ума-разума. А параллельно Степка проходил у нас нечто вроде испытательного срока, чтобы шеф мог выяснить, стоит ли этот двенадцатилетний пацан внимания или же те проблески Дара, которые мы обнаружили в нем некоторое время назад, не что иное, как побочные эффекты, не представляющие из себя ничего сверхъестественного. Пока что шеф со Степкой не определился, и парень исполнял в офисе множество ролей: от обычного посыльного до эксперта-специалиста по замкам и сейфам, в качестве коего он первоначально и прибыл сюда. Степан отличался упрямым характером, был скуп, ворчлив, но задания выполнял ответственно. И зарплату получал достаточно высокую по меркам обычных людей, так что причин жаловаться у него не имелось. Вот только дальнейшая его судьба, которая напрямую зависела от фон Штарка, была пока не определена…
В общем, я доложил то, что хотел услышать шеф, без утайки рассказав о своем провале. А как же не провал? Свидетели мертвы, фея не успела сказать главного — кто же именно посоветовал ей подарить ракушки Лине вчера вечером, а возубра появился из ниоткуда и сбежал в неизвестном направлении.
По окончании доклада мои дорогие коллеги самым неприглядным образом веселились, в красках представляя себе произошедшее, а шеф, дав всем время отсмеяться, негромко сказал:
— Елисей, я надеюсь, ты понимаешь, что ответственность за поимку твари лежит теперь полностью на тебе? Ты упустил ее, пострадать могут обычные люди. Конечно, мы всегда прикроем неприглядные факты, но любая смерть — на твоей совести.
Тут он меня, конечно, уел. И ведь прав он, не подкопаешься. Я виноват, что гадский возубра скрылся, я дал ему уйти, я пожалел свои новые туфли и не спустился в канализацию, и, наконец, это у меня кончились все идеи, так что отвечать, бесспорно, тоже мне…
— Понимаю, — склонил я голову в знак покорности судьбе. Где же шляется Вик, когда он так нужен?..
— Это хорошо, — шеф поднялся на ноги. — Тогда не буду отвлекать вас от работы. Напоследок хочу заметить, что я бы на твоем месте еще раз поговорил с маленьким синим гоблином. Постарайся его найти; думаю, он знает больше, чем сообщил при вашей первой встрече!..
И шеф ушел в свой кабинет, оставив меня в смятении чувств и мыслей. Чикерс! Он-то опять с какой стати вдруг всплыл? Откуда у шефа подобное предчувствие? С другой стороны, он никогда не говорил того, в чем не уверен. Что же я упустил?
— Не беспокойся, мы отыщем твоего гоблина, — утешила меня Лена.
Я лишь отмахнулся.
— Не трать время зря, я знаю, где он! Ты мне лучше подскажи, в какую сторону копать при разговоре с ним?
Лена задумалась.
— Постарайся узнать, как были связаны Лина, Мелюза и Скиртос? Правда ли то, что рассказал перед смертью сатир? И вообще, зачем кому-то могла понадобиться их смерть? Это важные вопросы!
— Ну как же, — даже удивился я. — Их убили, чтобы фея не рассказала о том, кто посоветовал ей подарить Лине ракушки. Он-то и есть убийца! — я почувствовал вдохновение. — Вообще, мне кажется, во всем виноват Зельден! Он узнал, что Лина использовала его лишь в качестве кошелька, и решил отомстить. А все его дальнейшее поведение лишь подтверждает факт его вины. А может быть, после содеянного к нему пришло раскаяние…
— А ты не забыл, что его не было в комнате во время убийства?
— Точно. — Моя идеальная версия рассыпалась, как карточный домик. — Его там не было, а телепортация безумно расточительная вещь, да и гоблинам она неподвластна…
Лена как-то странно на меня посмотрела, отвернулась и ушла в свой кабинет, так больше ничего и не посоветовав. Ну что за народ? Мне переться в психушку, чтобы поболтать с синим гоблином, а никто даже приятного слова на дорожку не скажет.
Только лишь Степан оторвался от микросхемы, разложенной на журнальном столике, и негромко напутствовал:
— Удачи!
— Спасибо тебе, единственный мой друг!
Но Степка уже уткнулся в микросхему, не реагируя на внешние раздражители. Итак, психиатрическое отделение номер три, если мне не изменяет память — именно там следует искать Чикерса.
Ехать пришлось далековато, за город. Отделение номер три представляло собой закрытый от любых посещений, огороженный корпус, стоявший особняком в лесополосе. Место это пользовалось дурной репутацией, по ночам даже отмороженные на всю голову уличные гоблины опасались там появляться, а это многое значило. Впрочем, сейчас самый разгар дня, я не гоблин, а маг-детектив в полных правах, и, значит, бояться мне нечего!
Интересно, а что, собственно, делал Чикерс в психбольнице? Любой представитель Малых Народов при желании мог сбежать от милиции, санитаров, даже пожарных, если вдруг те надумали бы за ним гоняться, а раз он спокойно дал себя поймать, да еще и повторно, то явно преследовал этим собственную цель, но вот какую?..
Ворота открылись после нескольких нетерпеливых гудков. Работа сторожа простая и понятная: раз так гудят, значит, имеют право. Нажать кнопку и открыть ворота, а дальше пусть разбирается внутренняя охрана…
Я приветливо помахал рукой человеку в будке, он тут же отвернулся, сделав вид, что меня здесь вообще нет. Что ж, напрашиваться на дружеское общение и у меня желания не имелось, тем более что из корпуса уже вышла и направлялась навстречу моей машине представительная женщина-доктор в обязательном белом халате.
Я припарковался у здания, вылез из машины и с широчайшей улыбкой на лице шагнул навстречу докторше, предварительно послав вперед импульс дружелюбия, внушавший заодно и изрядную долю доверия к моей скромной персоне.
— Здравствуйте, — неуверенно начала доктор. — Вы по какому вопросу? Сюда вообще-то нельзя без специального пропуска…
— Добрый день! Пропуск у меня имеется, да еще какой! — я вытащил из кармана удостоверения сотрудника спецслужб на имя Максима Волкова и протянул докторше для ознакомления. Бояться мне было нечего, удостоверение было самое настоящее, разве что в ФСБ слыхом не слыхивали о таком сотруднике, но к печатям, подписям и бланкам было не придраться. — Этого достаточно?
На бейджике у доктора было написано: «Егорова Надежда Петровна. Психиатр» — это я прочитал сразу. С психиатром шутки плохи, если ты, конечно, не оканчивал тот же институт, иначе все твои мнимые ходы и уловки они раскусывают на раз. Но в данном случае импульс дружелюбия и доверия сделал свое дело, и мою легенду сочли убедительной. Это я сразу понял по ее разгладившемуся лицу: Егорова позволила себе улыбнуться, хотя и слегка настороженно — ведь не каждый день к ним заходят на огонек представители спецслужб.
— К вашим услугам! Что именно вас интересует?
— Один ваш пациент, — я взял доктора под руку, и мы медленно пошли ко входу в корпус. — Чикерин его фамилия, вчера его поймали и вернули обратно в больницу…
— Ах, конечно же, я его помню, такого сложно позабыть даже спустя много лет, а он и отсутствовал-то всего с неделю! Сбежал!
— И часто от вас бегут?
— Бегут-то часто, сбегают редко, за последние четыре года — это первый случай… А вообще-то с безопасностью у нас все обстоит на высшем уровне.
При этом доктор беспокойно попыталась заглянуть мне в глаза, но я оскалил зубы в улыбке а-ля Вик и самым проникновенным тоном постарался ее успокоить:
— По этим вопросам у нас к вам претензий нет. Ваш пациент интересует меня исключительно в связи с делом, в котором он косвенно замешан. Я лишь хочу задать ему несколько вопросов, и на этом мой визит закончится.
Мы зашли в корпус, медленно поднялись на второй этаж и пошли по традиционно желтому коридору под настороженными взглядами санитаров, габаритами схожими с троллями-охранниками. Я даже взглянул на них магическим взором, но ничего не увидел — люди как люди, только крупные и сильные. Но других в санитары и не брали, насколько я знал…
Больных видно не было. Может, у них сон-час или процедуры?
Один из санитаров отпер стальную решетку, отделявшую врачебную часть корпуса от спален пациентов, процедурных и общих комнат.
— Следуйте за мной, — попросила Егорова. — Если вдруг больные проявят нездоровую активность или любопытство по отношению к вам, постарайтесь не отвечать на их вопросы и вести себя спокойно.
— Конечно, — кивнул я. — Буду крайне сдержан!
Мы прошли по унылому коридору и вошли в большую и просторную комнату, где находилось около тридцати пациентов, два санитара и медсестра, к которой выстроилась целая очередь. Она ловко ставила уколы. Больной, получивший свое, отходил в сторонку и мог заниматься, чем считал нужным: играть в кубики, листать детские раскраски, общаться с другими пациентами и даже смотреть телевизор, для надежности забранный решеткой.
На нас внимания почти не обратили, только санитары напряглись поначалу, но, заметив успокаивающий жест психиатра, расслабились и снова переключились на больных.
Чикерса я увидел сразу: он сидел в стороне от всех, раскраски не листал, в кубики не играл, а бессмысленно смотрел в стену, словно пытаясь просверлить в ней взглядом дыру.
— Вот он, мой клиент, — шепнул я Егоровой.
— Хотите поговорить с ним наедине? Я могу предоставить вам один из кабинетов.
— Спасибо, не стоит. У меня к нему всего лишь пара вопросов, которые я спокойно могу задать и здесь. Дадите мне десять минут?
— Конечно, — видно было, что мои слова успокоили докторшу. — Общайтесь, сколько вам нужно. Я подожду!
Она тактично отошла в сторону, а я направился прямиком к грустному гоблину, от которого веяло тоской и безнадежностью.
— Привет, Чикерс! — поздоровался я. — Далеко же тебя занесло с последней нашей встречи…
Он поднял на меня печальный взор зеленых глаз, невесело улыбнулся и ответил:
— Детектив? Вот уж не ждал вас сегодня увидеть вновь. Вы узнали о ракушках? Все должно было случиться совсем не так…
Вот так новость! Не значат ли его слова именно то, что я думаю?..
— Это ты подарил Лине ракушки?
— Я, — гоблин вновь улыбнулся. Прежде казалось, что в его лице сосредоточилась скорбь всего мира, теперь же я понял — это огромная вселенная плакала его глазами, и даже мне стало немного не по себе.
— Чикерс, у тебя остался последний шанс рассказать мне правду. Если я ее не услышу, то забираю тебя с собой, а в конторе придется применить к тебе противозаконную, но действенную методику. Не хотелось бы тебя пугать, но у меня нет выбора. Шеф давит, а ты не знаешь нашего шефа. Если я к вечеру не разберусь с этим делом, пропала моя карьера…
— Я расскажу, все равно она не отдала бы мне его, а взять самостоятельно я так и не решился.
— Кого — его? Не говори загадками, я не любитель «Что? Где? Когда?».
— Омфал! Разве вы еще не знаете?
Кажется, я слишком уж выразительно посмотрел на Чикерса, потому что он вдруг принялся тараторить. Слова так и сыпались из него, мне оставалось лишь уловить общий смысл.
— Омфал, или Алатырь — волшебный камень! Пуп земли! Отец всех камней! Он лечит от всех болезней, дарует бессмертие, обладает огромной силой! Он способен менять сущность, дарить молодость! Камень-камешек, как же я тебя ждал, как надеялся… Пусть там был лишь твой кусочек, но он работал, правда! И со мной бы все получилось! Но обманули! Как всегда, наврали, гады! Сволочи, ненавижу!..
— Подожди, при чем тут Омфал?
— Ну как же? Разве непонятно? Перерождение! Жертвоприношение всегда предшествует ритуалу! Ты должен умереть, чтобы возродиться вновь. Сказки, обычные сказки, прыгни в котел с кипящей смолой, пролезь через игольное ушко и станешь молодым, станешь новым — сильным и здоровым! Ведь это вовсе не сказки!
— Лина должна была умереть, а потом переродиться? Объясни!
— Нет, она хотела помочь! Не умереть! У нее был Омфал! Помочь!
Ситуация стала выходить из-под контроля. Чикерс орал все громче, ближайшие больные потянулись на скандал, как воробьи к случайно просыпанным крошкам, и загалдели на разные голоса, то ли поддерживая, то ли осуждая синего гоблина.
— Давай еще раз. Если умереть должна была не Лина, почему тогда ракушки были именно в ее волосах?
— Она бы их отдала, не успела!
— А как же твой порошок? Ты ведь пытался увести ее оттуда?
— Да, я пытался, сначала словами, она не хотела, потом насыпал порошок в бокал. Меня никто не хотел слушать, я слишком много времени провел здесь!
— Чикерс, я не совсем понимаю. Готовился ритуал, кто-то должен был переродиться, а для этого должен был умереть. Так?
— Да, смерть! Умереть! Не Лина!
— Это я понял. А кто именно? Кто хотел переродиться? С какой целью?
— Они обещали, что следующим буду я, если помогу в первый раз. Я помог. Я все сделал, я не хотел, чтобы Лина умерла! Не хотел!
— Успокойся! — я резко тряхнул его за руки, и Чикерс удивленно примолк. — Шум не поднимай!
Но было поздно. Пациенты перешли от глухого ропота к делу. Внезапно седой дедушка со взглядом непризнанного поэта схватил за волосы молодую, но некрасивую девушку с россыпью веснушек и потащил ее к дальнему диванчику.
Дед даже вызвал у меня краткосрочный приступ уважения — это ведь надо, в таком возрасте не забывать о плотских утехах и стараться при первой возможности предаваться им.
Веснушчатая девица громко и радостно захохотала, санитары бросились на перехват, Егорова скорбно подняла руки вверх, пытаясь вызвать во мне раскаяние, но у меня дел хватало и без того.
Синий гоблин, пользуясь тем, что я на минуту отвлекся, ловко отбежал в сторону и через несколько мгновений оказался у двери — прикрытой, но не запертой. А санитары пытались угомонить любвеобильного дедушку и успокоить веснушчатую, которая безутешно завыла, поняв, что сегодня ей ничего не перепадет.
Пока я рвался к гоблину через всю комнату, он выскользнул прочь и аккуратно прикрыл за собой дверь с той стороны. Но, к счастью, замок не защелкнулся, и дверь приоткрылась.
Передвигался я медленно, психи с остервенением кидались на меня со всех сторон, но я лишь уклонялся от их бросков, расточая во все стороны волны спокойствия и умиротворения.
— Что вы наделали, Волков! — психиатр была разъярена.
— Я не специально, — оправдываться было бесполезно, но информация, которую я получил, того стоила. Я ничего не знал об Омфале, кроме того, что сказал Чикерс. Значит, это камень. Везло мне на камни в последнее время! Но я догадался, что вплотную приблизился к разгадке всего происходящего. А раз ниточка появилась, то раскрутить весь клубок — лишь дело времени.
— Не специально? Да такого бунта в этих стенах отродясь не было!
— У вас ведь есть специальные препараты? Успокойте больных! А мне пора.
— Нет уж, попрошу вас задержаться, — Егорова вцепилась мне в рукав. — Я обязана составить докладную, а вы подпишетесь под ней, понятно?
— Лучше всего, если вы забудете о моем визите, — я сделал жест рукой в лучших традициях джедаев. — Меня здесь не было!
— Вас здесь не было, — послушно повторила психиатр, но тут же резко вскинула голову. — Что значит, вас здесь не было? Вы меня за дуру держите? Оставьте эти ваши штучки, вам тут не Лубянка, я тоже человек, и квалифицированный доктор, прошу заметить!
Да, жаль, что такие вещи получались с первого раза лишь в кино. На самом деле психика человека такая сложная штука, что вот так с ходу загипнотизировать кого-либо, да еще на высоком уровне подчинения, очень непросто. А уж тем более подготовленного специалиста! Хотя, признаюсь, мастера имелись, но я к их числу, увы, не принадлежал, поэтому пришлось прибегнуть ко второму способу покинуть это место.
— Хорошо, я все подпишу! А вы не знаете, куда отправился наш Чикерин? Я еще не все вопросы успел задать!
Егорова растерянно закрутила головой, только сейчас заметив неплотно прикрытую дверь.
— Тревога! — заорала она столь громким голосом, каким не стыдно было бы отдавать приказы в шторм с капитанского мостика. — Пациент сбежал!
Я не надеялся, что Чикерса найдут. Слишком уж он ловок. И мои ожидания, к сожалению, оправдались, гоблин вновь исчез из стен корпуса, словно растворившись.
Мне же, конечно, не хотелось участвовать в составлении докладной, поэтому тихо, шаг за шагом, стараясь не попадаться на глаза персоналу, я покинул здание через тот же вход, через который и проник в него получасом ранее. Рядом с крыльцом должен был находиться мой ненаглядный «Сенксанкятр», но его там не было.
Чикерс! Вот же подонок! Во второй раз сбежал от меня и во второй раз угнал мою машину!
Я быстро прошел к воротам и покинул гостеприимную клинику, пока не поднялась общая тревога. Надо отправить и сюда чистильщиков, чтобы профессионально успокоить память Егоровой и санитаров. Это, в принципе, не обязательно, но если вдруг начнутся лишние звонки по инстанциям, всплывет мое фальшивое имя, которое ничего никому не скажет, спецслужбы насторожатся, выискивая тех, кто прикрывается их именем, — зачем все это? Проще короткая процедура — и нет проблем, разве что Стас опять выразит недовольство новым вызовом…
Я позвонил Лене и, объяснив вкратце ситуацию, попросил узнать про Омфал все, что возможно, вызвать группу к больнице и отследить, куда едет моя машина.
Похоже, либо говорили мы по громкой связи, либо у ребят слух отличный, потому как сразу же после моих слов раздались смешки на несколько голосов.
— Твоя машина? — переспросила Лена. Ее голос подозрительно подрагивал. — А что с ней случилось?
— Ее угнал подлый Чикерс!
— Опять?
— Снова! Лена, я тебя прошу, давай без лишних вопросов!
Вот тут она не сдержалась и засмеялась в голос. Правда, тут же положила трубку: либо чтобы не смущать меня, либо чтобы наоборот — всласть поиздеваться над моими несчастьями в узком кругу злопыхателей. Второй вариант казался мне вероятнее — хорошо зная нашу дружную компанию…
Я же, тем временем, поймал такси и поехал в офис. А куда еще? Единственную зацепку я вновь потерял, и, кажется, шефу в связи с последними событиями может прийти в голову неправильная идея срезать мне зарплату, лишить премии или напакостить другим, столь же отвратительным способом. В общем-то, я бы его понял, сам виноват, и на его месте поступил бы так же, но пока я на своем месте, то должен постараться всячески реабилитироваться в его глазах…
Трубка в кармане завибрировала. Неужели Лена справилась так быстро? В прошлый раз, чтобы засечь мою машину, ей потребовалось минут на десять больше.
На экране высветился номер Стаса, как раз кстати.
— Слушаю! Стоцкий.
— Лис, это Стас. Тут такое дело — мы нашли убежище возубры. Скоро планируем захват, ваших только что известили. Ты подъедешь?
— Конечно, диктуй адрес!
Стас продиктовал. Далековато от того места, где я находился. Наверняка, наши прибудут раньше. Но я поспею к раздаче финальных кубков чемпионата!
Я сообщил таксисту новый адрес, он невозмутимо развернулся через двойную сплошную и включил радио. Из динамиков хрипло запел незнакомый мне исполнитель неприятную песню, рассчитанную на женщин старшего бальзаковского возраста. Странно, но таксист подпевал, явно зная слова наизусть.
Я редко слушал музыку, тем более такого толка. Более того, я вовсе не понимал, что находят люди в певцах без слуха и голоса. Харизма? Талант? Так песни все до единой куплены у талантливых авторов за незначительные гонорары и бездарно спеты. Кому это все надо? Неужели нас наконец постиг тот самый окончательный кризис бездуховности, после которого уже не будет прежней страны, прежних людей, счастливого будущего и останется лишь с ностальгией вспоминать великое прошлое, чтобы совсем не пасть духом. Мне бы очень такого не хотелось, но что я мог поделать?
Мы мчали по широкой шестиполосной дороге, нагло подрезая всех в первом и втором ряду, но не высовываясь в третий, где в основном ехали машины стоимостью годового бюджета небольшой африканской страны. Таксист знал свое место и, несмотря на то, что я торопился, выше головы прыгать не собирался. А мне не имело смысла применять спецзаклятья только для того, чтобы пробудить в нем дух Айртона Сенны.
Так мы и ехали, в меру быстро, но особо не разгоняясь, как вдруг у меня вновь зазвонил телефон.
Высветился номер офиса — проснулись, что ли? Решили сообщить про возубру?
— Лис?.. На нас напали! Лис!..
Голос Оли прерывался, на заднем плане что-то шумело. Я смог разобрать только одно слово:
— Помоги!..
Черт! Что-то у нас происходит. Оля никогда не стала бы шутить, отрывая от серьезного дела.
— Разворачивай! — приказал я шоферу. Тот меланхолично подчинился, не задаваясь лишними вопросами и продолжая напевать под нос очередную песенку. В общем-то, мне, наверное, даже повезло. Он настолько погрузился в музыку, что на ворчания его уже не хватало.
Так, надо просчитать ситуацию. На офис кто-то напал, Оля звонит мне — это означает, что я нахожусь ближе всех к отделу. А где же Брайн и Чингиз, где шеф?
Ах, демоны, все ведь наверняка уехали на задержание возубры! Тогда понятно, почему зовут меня, а не смертоносную пару наших Уничтожителей и Истребителей. Они, вероятно, просто не успевают в срок.
Таксист все так же не спешил, но теперь мне пришлось поторопить его искусственно. После легкого внушения он внезапно выключил радио, залихватски сдвинул на затылок кепку и спросил:
— А что, друг, любишь ли ты быструю езду, как люблю ее я?
— Конечно, — мне оставалось лишь кивнуть.
— Сейчас проверим, — он лихо подмигнул мне и резко перестроился в крайнюю левую полосу, нагло подрезав «Бентли-континенталь», который, совершенно не ожидая такого подвоха от крашеной «четверки», как вкопанный встал на месте, тут же поймав себе на задний бампер неприятности.
Но мы были уже далеко. Я слегка испугался новоприобретенной резвости моего таксиста и просканировал покинутое нами пространство на наличие травм и повреждений. К счастью, все обошлось. Водитель и пассажиры «бентли» не пострадали вовсе, разве что морально, а въехавшая в них «Ауди-А8» отделалась легким испугом.
Все целы, и слава Всевышнему! А мне стоит торопиться, слишком уж мне не понравился голос Оли, таких испуганных интонаций я у нее еще никогда не слышал.
Шофер вел машину, как бог! К счастью, больше аварий за время нашего импровизированного марш-броска не случилось, и я велел остановиться, немного не доезжая до нашего офиса. Мне хватило ночного танка на парковке, чтобы начать действовать осмотрительно.
Я перебежал дорогу и оглядел уже восстановленную ограду вокруг парковки. Ничего подозрительного, все тихо и спокойно. Прохожие шли мимо, не обращая ни малейшего внимания на наше здание, да оно ничем и не выделялось среди прочих, тем более что с ним соседствовала величественная громада музея…
Что же, «Глок» у меня под рукой, и пусть он не всегда доказывал свою состоятельность, но против сприггана совсем недавно очень помог, так что я ему верил, как родному.
Миновав безнаказанно парковку, я вплотную подошел к окнам и приник лицом к решетке, пытаясь разглядеть, что происходит внутри.
Видно было смутно — вот приемная, Олин стол, рядом стулья, двухместный диванчик для посетителей, стеллажи с папками. Самой Оли я не увидел, как, впрочем, и остальных.
Странно, но объяснимо. Вышла в другую комнату или шеф вызвал. А, нет, шеф же, скорее всего, выехал вместе с Брайном и Чингизом, чтобы лично присутствовать при ловле возубры. Имелась у него неизлечимая страсть охотника, которую в городских условиях реализовать бывало достаточно затруднительно.
Неожиданно здание слегка тряхануло: стоял бы я в десяти шагах — ничего бы не почувствовал, а так умудрился стукнуться лбом в стекло, набив шишку.
Внутри явно что-то происходило! Больше не раздумывая, я подскочил к входной двери и дернул за ручку. Дверь не открывалась, запертая изнутри.
Что ж, на такой случай имелось специальное предписание. Я приложил руку к неприметному кирпичу справа от двери и почувствовал ладонью приятное тепло, потом легкие уколы и, наконец, остужающий холод.
Инициализация выполнена, дверь тихонько щелкнула и заманчиво приоткрылась, зазывая внутрь, поближе к неведомой опасности.
Такую систему экстренного открытия двери мы использовали редко, на моей памяти подобное случалось раз пять-шесть, в основном, когда подвыпивший Вик не реагировал на внешние раздражители, закрывшись изнутри на все засовы.
Признаюсь честно, пару раз на его месте был и я…
Много бы я отдал за то, чтобы Вик сейчас прикрывал мне спину. Вместе все же сподручнее… А так мне пришлось входить в родной офис методом, подсмотренным на тренировках Чингиза — как ниндзя, смертельный убийца, проникший в охраняемый дом жертвы.
Я тенью переместился от двери до стола, укрывшись за массивным креслом, стоявшим рядом.
Тишина!
Сделав следующий шаг, я внезапно зацепился за провод и неуклюже смахнул со стола лампу, с грохотом рухнувшую на пол.
Вот тебе и ниндзя! Да меня даже в поле арбузы воровать выпускать нельзя!
Я замер на месте, ожидая реакции на шум. И она последовала.
Приглушенные крики, глухое шебуршание, звон и удары по металлу — вот что я тут же услышал. Звуки доносились из-за двери, ведущей в совещательную комнату. Что там конкретно происходит, из приемной мне видно не было.
Но и выбора я не имел. Так что, покрепче сжав пистолет, я поднялся во весь рост и прошел к двери, легким движением руки распахнув ее настежь.
Зрелище, представшее моему взору, поражало воображение масштабностью, удивительной непредсказуемостью и несомненной опасностью.
Посреди совещательной комнаты, там, где прежде стоял круглый стол, зияла бездонной пастью дыра, уходящая глубоко вниз.
Столы, стулья, стеллажи, диванчики и даже пуфики вокруг были обуглены, обивка тлела, издавая неприятный запах, дерево уже годилось под угли для шашлыка, бумага на столах превратилась в пепел, но некоторые листы еще горели.
Дальше из комнаты вел лишь один коридор, по обе стороны которого располагались наши кабинеты, а в конце находилась камера, где в данный момент содержалась девушка-зомби. Это если не считать двух спиральных лестниц, уходящих вверх на второй этаж, в вотчину шефа и склад архивов.
Обычно и в комнате, и в коридорчике царил идеальный порядок. Самый придирчивый наблюдатель затруднился бы обнаружить завалявшуюся пылинку. Теперь же все выглядело совершенно иначе. Разгром полный.
Кто бы ни выполз из дыры в зале, опрятностью он точно не отличался. Повсюду комья земли вперемешку с бетоном, деревом и пластиком. Я вполне представил себе, видя разрушительные последствия, с чего все началось и как развивалось. Кто-то очень большой вылез из дыры, уничтожив почти до основания наш зал, и пополз по коридору вперед, по дороге круша все, что попадалось ему под руку, или под лапу, или даже под клешню — что там у наглой твари за конечности, не важно. Угнетал сам факт, что шеф вскоре увидит очередное свидетельство нашей некомпетентности…
Может быть, это подстегнуло меня, а может, я просто испугался за своих боевых подруг и младшего товарища, но, едва оценив обстановку, я рванул вперед по коридору изо всех сил.
Двери кабинетов выглядели нетронутыми, только на пол в коридоре комками нападала грязь. Я пробежал до самого конца, свернул к карцеру и тут резко затормозил, влетев в теплый шерстистый бок существа, закрывшего проход.
Поначалу я даже и не понял, что это именно живое существо, но потом оно зашевелилось, слегка подалось вперед — и до меня дошло.
Камера с Линой находилась впереди, в небольшом закутке, напротив располагались лишь две двери: вход в туалеты — мужской и женский, планировка не предусматривала излишеств и особых отличий от общепринятых стандартов.
Вот там-то существо и засело, преграждая доступ к туалетам и камере.
Я не мог обойти его сбоку, чтобы спокойно обозреть происходящее, но тут существо само помогло мне, вновь подавшись вперед и освободив пространство для обзора. Ситуация, представшая перед моими глазами, не вызывала радужных эмоций.
Весь женский состав нашей «Службы» вместе с единственным мужчиной, пусть еще и не достигшим призывного возраста, находился в клетке, рядом с начавшей покрываться трупными пятнами Линой, которая, к счастью, сидела в наморднике, прикованная к прутьям решетки несколькими парами наручников.
Конечно, появись тут случайно правозащитники, нам бы несдобровать, но, к счастью, такие опасные особи еще ни разу не посещали наши казематы, довольствуясь более доступной Лубянкой и местным ее филиалом.
Существо с любопытством тыкалось вытянутой мордой в клетку, периодически пробуя ее на зуб. Клетка не поддавалась, девушки внутри визжали, Степан сосредоточенно хмыкал, зомби пыталась щелкать зубами, но это было затруднительно в наморднике.
Я стоял в стороне и не знал, что делать.
Тварь, выбравшаяся из-под земли и ворвавшаяся в наш офис, напоминала самого что ни на есть простецкого огромного крота, по недоразумению выкопавшего свой очередной тоннель не в том месте. Вот только почему он с таким остервенением грыз клетку?
Кстати, клетка не поддавалась его зубам, а толстые лапы не пролезали сквозь решетку, поэтому мои коллеги и Лина оставались пока что в относительной безопасности.
Вопрос: начинать ли пальбу из пистолета? Я сильно сомневался, что это принесет положительный эффект. Но и альтернативы я не видел. Крот, хоть и не мог пробраться в клетку, уже порядком ее деформировал. Такими темпами он скоро просто-напросто вдавит внутрь прутья, придавив всех сидельцев камеры к стенке.
Меня заметили. К счастью, пока что лишь Оля. Я приложил палец к губам, велев ей таким нехитрым способом не высказывать особых эмоций. Крот не обращал внимания ни на что, кроме клетки. Ну что ж, вызываем огонь на себя? Риск — дело благородное!
Магазин в «Глоке» стоял стандартный, на семнадцать патронов. Я прицелился, хотя тут, куда ни стреляй, все равно попадешь в цель. И, один за другим, всадил весь магазин в крота-переростка: бок, голова, лапы. И лишь когда магазин опустел, и я автоматически вставил новый, крот начал реагировать.
Все пули до единой попали именно туда, куда надо, и даже произвели в организме крота зримые изменения — лапы я прострелил насквозь, несколько пуль застряли в самой туше животного… от головы, правда, пуля срикошетила, продырявив картинку на стене, но, тем не менее, умирать крот не собирался.
Напротив, он всей своей тушей медленно развернулся ко мне. Маленькими, но внимательными глазками посмотрел на меня и неожиданно резво рванул в моем направлении. Даже простреленные лапы не замедляли его движения. А у меня в голове крутилась лишь одна мысль: разве кроты не должны быть слепыми от рождения?
Крот напирал, и мне не оставалось ничего иного, как спешно ретироваться.
Я побежал обратно по коридору и выскочил в совещательную комнату. Крот неотступно следовал за мной, и, может быть, поэтому я занервничал и споткнулся.
Причем упал крайне неудачно, головой нырнув в кротовью дыру. Я выставил руки вперед, пистолет отлетел куда-то в сторону, я сжался в ожидании удара, но мне повезло — я упал на относительно мягкую кучу свежей земли и ничего себе не сломал, по крайней мере, так мне показалось.
Сверху послышалось сопенье. Крот полз ко мне. Ни слева, ни справа ничего видно не было — темнота. Кроту-то она не помешает, он прекрасно ориентируется во всех хитросплетеньях собственного хода, а вот мне, кажется, конец!..
Я побрел на ощупь, то и дело спотыкаясь. Хорошо хоть, что крот огромен, и его ход не заставлял меня ползти или пригибаться. Я шел в полный рост, но вот куда именно?
Через пару минут меня осенило! Шарик света — вот что мне надо!
Аккумулировать внешнюю энергию умел каждый маг, даже начинающий, а вот преобразовывать ее во что-то ощутимое мог далеко не всякий. Я, к счастью, когда-то посетил от скуки трехдневный курс заезжего профессора, на котором он наглядно демонстрировал простенькие фокусы и способности, доступные практически любому посвященному.
Хорошо, что я запомнил пару приемов, один из которых и опробовал сейчас на деле.
Прямо перед моим носом зажегся крохотный огонек размером со светлячка. Слишком слабо! Надо вложить больше силы! Попробуем еще раз…
Вторая попытка удалась лучше, даже, пожалуй, слишком хорошо! За мной вырос столб пламени, обжигающего и ослепительного.
Я отшатнулся и тут же, опять споткнувшись, упал на пол.
Но и кроту не поздоровилось. Он, как оказалось, подкрался ко мне очень близко, находился буквально в десятке шагов. Но к пламени и он был не готов.
Крот дико завизжал, в мгновенье ока развернулся и со всех ног припустил в противоположную сторону.
Я погнал стену пламени перед собой, а сам пошел за ней, вскоре достигнув спасительной кучи земли и дыры, ведущей наверх, в наш родной офис.
Крот туда не полез. С неимоверной скоростью он рыл и рыл землю, выбрасывая ее мощными лапами за собой, продвигаясь в только ему ведомом направлении.
На всякий случай я послал за ним вслед стену пламени. Ее действие скоро истечет, но энтузиазма кроту она придаст. По крайней мере, то время, чтобы мы могли собраться с силами. Сам же я пролевитировал в дыру, красиво поднявшись в офис.
Наверху все оставалось по-прежнему, только Лена осторожно выглядывала в дверь, пытаясь понять, исчезла ли опасность.
— Все в порядке! — Я опустился на пол, чуть не подвернув ногу, и этим испортил внешний эффект.
— А где он?
— Роет на северо-восток. Такими темпами за несколько часов докопает до недостроенной ветки метро. А там сторожа, работяги — будет переполох!..
— Сообщить чистильщикам? — предложила Оля, выглянувшая в комнату вслед за Леной. Обойдя ее боком, в зал вошел Степан — внешне невозмутимый, но явно ошарашенный произошедшим. — Пусть перехватят?
— Сообщи. И позвони шефу, обрисуй ситуацию. Чингизу и Брайну скажи, чтобы помогли чистильщикам, те могут одни не управиться. Крот слишком уж здоровый! Как он вообще тут оказался?
— А кто ж его знает?.. — задумчиво протянула Лена. Оля тем временем набирала номер на телефоне. — Мы сидели, никого не трогали, ребята уехали брать возубру. И тут дом затрясся, пол провалился, оттуда высунулась морда и полезла наверх. На улицу сбежать не успевали, пришлось прятаться в камере. Хорошо, решетки прочные, надежные…
— Есть предположения, что это за существо и что ему было надо?
— Ну, Лис, ты слишком многого от меня хочешь. Я, хоть и аналитик, но все же девушка. Дай для начала прийти в себя… К тому же спала я мало, голова не работает.
— Кофе сделать?
— Он нам кофе-машину поломал, в числе прочего. Знаешь, я о таких существах и не слыхивала раньше. Надо в архивах порыться. А по поводу его цели — не знаю. Мы были все вместе с самого начала, и лез он целенаправленно. А вот кого именно замыслил погубить — тут я не отвечу.
— Хорошо…
А что еще мне оставалось сказать? События выходили из-под контроля, и я ничего не мог с этим поделать. Да, мне удалось отпугнуть гигантского крота, но кто придет следующим? И случаен ли тот факт, что в офисе не осталось ни одного серьезного бойца во время инцидента? Почему крот напал именно в тот момент, когда все отправились ловить возубру? И если бы у меня не угнали машину, то я бы не поспел вовремя в офис, а это значит, что нашим барышням, Степке, да и Лине в придачу, пришел бы конец.
Нам всем невероятно повезло, что гадкий маленький синий гоблин вновь укатил на моем «Сенксанкятре».
А везение ли это? Нет, я отогнал от себя нелепую мысль. Чтобы полностью сумасшедший гоблин так все тонко просчитал? Быть такого не может! Значит, объяснение иное — везение…
— Спасибо тебе, Лис, — Оля, отзвонив по всем первоочередным номерам, тихонько подошла ко мне и поцеловала в щеку. — Ты нас всех спас…
— Брось, это же моя работа.
Она захихикала.
— Ты специально разговариваешь, как полицейский из американских фильмов? Хотела бы я посмотреть кино, где крот-переросток громит офис нью-йоркской «Службы Контроля»!
— Злая ты, зачем желаешь подобных ужасов нашим коллегам?
— Я не злая, я любопытная!
— Кстати, Лис, — Лена вернулась с несколькими страницами распечаток. — Перед появлением нашего гостя я как раз нашла вот это. Прочти, тебе будет интересно.
Я взял распечатку, присел на перевернутый стол и начал читать:
В принципе, все понятно. Чикерс рассказал то же самое. Кто-то решился умереть, принеся себя в жертву, чтобы воспользоваться волшебными способностями камня или куска камня, обладателем которого была Лина. Но зачем потребовалось выбирать столь неудобное время и столь шумное общество? Почему бы не провернуть все это в спокойной обстановке? Или без ножа не могли обойтись? Но ведь его просто можно было украсть, хотя с такой грозной охраной, как тролли, это затруднительно, но вполне возможно, тем более Лине — девушке владельца клуба.
А откуда же взялись танк, возубра и крот? Чем провинились мы? Разве что тем, что взялись за это дело. Но это же логично, «Служба Контроля» — это полиция Малых Народов, кому, как не нам, распутывать убийство обладающей Даром, тем более совершенное в гоблинском клубе.
В комнату двумя вихрями ворвались Брайн и Чингиз. Моментально оценив, что непосредственная опасность никому не угрожает, они по очереди заглянули в провал и лишь затем поинтересовались:
— Все в порядке?
Оля уже успела по телефону описать им произошедшее во всех подробностях.
— Лучше не бывает. Как там наш подопечный?
— Возубра-то? — Брайн грязно выругался. Это с ним случалось не часто, значит, повод воистину достойный. — Его там не было. Дезинформация. Кто-то позвонил чистильщикам и сообщил, будто бы видел тварь в старом канализационном туннеле. Мы спустились туда все вместе. Ну, там и вонища, скажу я тебе. И телефоны не ловят. Короче, подставили нас, выманили из офиса, а сюда запустили крота. Знать бы только, кто это сделал и с какой целью? Неужели, чтобы устранить Лену? Может быть, она что-то узнала, но пока сама этого не осознала? Ведь и ночью она присутствовала при обстреле. Я бы мог подумать, что целью являлся ты, но во время явления крота тебя тут не предполагалось. А тварь эта все же приползла…
Я слушал Брайна, и в моей голове странным образом складывались куски головоломки. Оставался неясным лишь один вопрос…
— Послушай, Брайн. А вот вчера ночью, когда вы так вовремя приехали с Зельденом и Линой, вы нигде не останавливались по дороге?
— Да, — задумчиво ответил Брайн, и Чингиз подтвердил кивком. — Мы заехали в круглосуточный супермаркет сигарет купить да по мелочи…
По мелочи — это значит пару привычных бутылок виски. Наши супермены тоже хотели расслабиться после утомительного дня. Но меня интересовало совсем другое. Судя по всему, кто-то думал, что арестованные уже в офисе, а из-за незапланированного посещения супермаркета их приезд слегка задержался, да и про щит никто не знал. А без него несколько выстрелов из танкового орудия вполне могли погубить всех, находящихся в здании…
— Кажется, я знаю, кого уже почти сутки пытаются тут уничтожить.
— И кого же? — заинтересовался Брайн, и даже Чингиз слегка повернул голову ко мне, что служило у него признаком повышенного интереса.
— А кто еще присутствовал здесь, помимо девочек и Степки? Кто должен был быть тут и вчера, да немного опоздал?
— И кто же это? — спросил Брайн, а Чингиз, кажется, и сам догадался.
— Все просто. Охота идет на девушку-зомби Лину!..
Лина. Она очень изменилась за прошедшие неполные сутки. Руки ее были прикованы наручниками к решеткам, лицо закрывал намордник, но глаза горели неукротимым огнем, зубы щелкали, пальцы на руках скрючились, волосы висели грязной тряпкой, а открытые части тела сплошь покрылись белесыми трупными пятнами.
Ее кормили несколько раз за день, но она готова была есть и есть без остановки, рвать мясо белоснежными зубками, пытаясь перебить непрестанное чувство голода, насытиться, что было просто невозможно в принципе.
— И ты думаешь, что кто-то хочет ее смерти? — Брайн скептически разглядывал девушку. — Разве она и так не мертва?
Мы стояли напротив клетки и обсуждали, что делать дальше. Шеф исчез сразу после ложного вызова, никого не предупредив, и больше в офисе не появлялся, телефон отключил, и нам приходилось действовать на свой страх и риск.
Лена заперлась в кабинете и на стук в дверь не реагировала. Только Оля в одиночку честно пыталась привести наше разгромленное помещение хотя бы в относительный порядок.
— Не знаю, — честно ответил я. — Конечно, она мертва, но, очевидно, для кого-то этого явно недостаточно.
— А как вообще убить зомби? — спросил Степан, разглядывая Лину с интересом юного натуралиста. — В фильмах им стреляют в голову!
— Фильмы — это одно, а жизнь — совсем другое, — веско произнес Брайн. — На самом деле, способов много. Для начала можно просто лишить их подвижности, подрезав суставы. Физиология-то у них человеческая, зубами щелкать будут, а двигаться уже не смогут. В общем, можно, конечно, и голову отстрелить. Тогда тело, лишенное мозга, очень быстро прекратит свое существование. Зомби сильные, хотя и заторможенные, зато могут двигаться без остановки много часов подряд. Полагаю, это всем известно! А вот что ты вряд ли мог где-то слышать прежде — вполне возможно на время запустить у зомби сердце. Многие, обладающие Даром, могут проделать такое практически над любым мертвецом на пару минут. Как только кровь начнет вновь циркулировать, зомби, как сущность, исчезнет, и вновь родится человек, который, к сожалению, умрет очень быстро. Даже некроманты не в силах совершить истинное воскрешение, что уж говорить о любителях…
— Дядя Брайн, я правильно тебя понял, если ты сейчас запустишь ей сердце, она оживет на несколько минут, а потом снова умрет, но зомби при этом быть перестанет навсегда?
— Точно, так и будет.
— А почему мы не сделаем этого? Зачем ее мучить?
— Степка, пока мы не разобрались с тем, кто ее убил, мы связаны по рукам и ногам. Иногда у зомби просыпается некое подобие памяти. Вдруг она узнает убийцу, если почувствует его рядом? Да и просто, может быть, она еще нам пригодится, даже в таком неприглядном виде…
Но было заметно, что мальчишка не одобрял подобные методы. Он очень быстро привыкал к тому, что мир не такой, как ему раньше казалось. Что существуют Малые Народы, магия, злые твари и прочие чудесности, о которых пишут в книгах и снимают фильмы. Но вот к чему он никак не мог привыкнуть, так это к нашей слегка извращенной логике. Я видел, что Степка жалел Лину и желал ей лишь покоя. Его передергивало от вида щелкающей зубами девушки, которая с каждым часом все больше теряла человеческий облик. Он бы помог ей, если б мог. И при этом, как мне казалось, совсем не боялся. И вовсе не оттого, что мы, такие сильные, стояли рядом, просто он еще воспринимал все происходящее слегка отстраненно, дистанцируя себя от того странного мира, в котором ему посчастливилось очутиться некоторое время назад. Если, конечно, это можно назвать удачей. Ничего, пройдет. У меня же прошло…
— Ребята, — Оля подошла к нам, озабоченно потирая руки. — Машина Лиса нашлась. Точнее, известно ее местоположение. Адрес сообщить?
Мы переглянулись.
— А не пытаются ли нас… — начал было Брайн.
— Вновь выманить из здания, — закончил обычно молчащий Чингиз, и сам факт его решил дело.
— Думаю, съезжу туда сам, — подытожил я.
— Дядя Лис, можно с вами? — внезапно попросил Степа, и я не нашел причины, чтобы ему отказать.
— Погнали. Диктуй адрес! А вы тут смотрите в оба, Лина нужна нам в целости и сохранности!
Брайн лишь усмехнулся, а Чингиз подошел к кротовьей норе и заглянул внутрь. Думаю, в ближайшие часы они предпримут все меры по ликвидации тайного хода в нашу святая святых, попутно изничтожив гигантского крота. Им главное — задать цель, а за результат можно не волноваться. По крайней мере, так обычно поступал шеф, проверяя в основном лишь факт выполнения задания, а вовсе не руководя процессом. И лишь в редких случаях, как сегодня, он отдавал конкретные приказания и даже поучаствовал в несостоявшейся охоте на возубру, при этом его методика обычно оправдывала себя.
Мы со Степкой вышли на улицу. Конечно, можно было запросто лишить воли первого встречного водителя, заставив его везти нас по любому адресу, но основное правило любого, обладающего даже самым малым Даром: не используй его попусту!
Если можно заплатить, лучше плати!
Так я и поступил, взмахом руки остановив потрепанную российскими дорогами «Шкоду-Октавиа» и продиктовав нужный нам адрес. В этот раз Чикерс забрался еще дальше: за пределы города, в небольшую деревеньку, каких имелось великое множество вокруг Чертанска. Иные скупались под снос, чтобы в дальнейшем быть застроенными новыми домами, с владельцами, имеющими на своих счетах множество нулей после пары-тройки прочих цифр. Другие просто вымирали, не сумев прокормить жильцов. Третьи еще влачили убогое существование, без малейшей перспективы. Так или иначе, люди жили везде.
В нашей конкретной деревне, судя по краткой справке, зачитанной Олей по телефону, были прописаны двести человек. Но, исходя из того, что большинство этих личностей имели труднопроизносимые таджикские, узбекские и китайские фамилии, вывод напрашивался очевидный: данные граждане фактически никогда там не проживали, а адреса использовались лишь для официальной прописки.
А вот пять-шесть исконно русских фамилий свидетельствовали о том, что деревня еще не окончательно опустела.
Так и оказалось. Мы выбрались из машины на самой окраине, заплатив водителю сполна. Тот сразу развернулся и, не теряя времени, уехал прочь, даже не поинтересовавшись нашими со Степой планами на пребывание в этом филиале жизни.
Глазам нашим предстала пара десятков покосившихся домов, и больше половины чернели заколоченными ставнями. Поваленные заборы вели на заросшие участки, давно забытые своими хозяевами. Конечно, в наше время редкий молодой человек предпочтет городу деревню, если только не прячется от военкома у бабушки в избе. Финансовые же вопросы для любого работающего человека не играют в данном случае значительной роли.
Чертанск — не Москва, арендовать квартиру вполне можно, не разорясь при этом окончательно. А в такой деревне делать нормальному человеку нечего.
— Мы правильно приехали? — спросил Степка, с любопытством оглядываясь по сторонам.
— Вроде бы, — засомневался я на мгновение. Мало ли, может, пеленгатор дал сбой, а мой «Пежо» находится сейчас совсем в ином месте на пару с Чикерсом. — Пойдем, проверим…
Деревня носила гордое название «Третий завет Ильича» и знавала лучшие времена. А сейчас даже целые с виду дома не подавали признаков жизни, разве что лаяли неподалеку собаки, дорогу в десяти метрах от нас лениво перешел полосатый кот «сибирской» дворовой породы, да, как назло, заморосил мелкий, неприятный дождик, заставивший меня поднять воротник пиджака, сегодня уже изрядно пострадавшего. Степа же просто пригнул голову и упрямо зашагал вперед.
— Почему третий завет? — спросил он, отвернув лицо от налетевшего ветра.
— Видать, первые два были заняты…
Меня тяготило дурное предчувствие. Я уже жалел, что взял с собой пацана, мало ли что может случиться в этом забытом всеми богами месте. С маленьким синим гоблином прогнозировать будущее не получалось. Слишком он непредсказуем. Тем не менее отступать было поздно. От нас ждали результата.
Калитка одного из домов прямо по курсу внезапно распахнулась, и нам навстречу выбежал человек в семейных трусах, резиновых сапогах до колен и ватнике, широко распахнутом на голой груди. Был он бородат и чудаковат, но на ногах держался крепко.
— Люди! — изрек он, оглядев нас с ног до головы. — Честь имею! — и внезапно старомодно поклонился.
— И вам не хворать, — задумчиво ответил я, оглядывая нашего визави. — Чьих будете?
— Местный. Бывший учитель высшей категории Зеленцов, к вашим услугам. Нынче нахожусь на заслуженном отдыхе в связи с тяжелой болезнью.
— А послушайте-ка, Зеленцов, не видали ли вы сегодня небольшую белую машину в этих местах? Очень буду вам обязан, если поможете разыскать! И средствами на излечение болезни не обижу!
— Как же, видал я эту машину. «Пежо-504» — белый кабриолет, выпуск конца шестидесятых прошлого века. «Сенксанкятр», как ласково называли его сами французы, исходя от номера модели. Его ищете?
Степка одобрительно присвистнул, даже я был несколько ошеломлен.
— Именно! Не скрою, удивлен вашими глубочайшими познаниями.
— Ах, не стоит удивляться. И у бедного бывшего учителя когда-то имелись мечты. Знаете ли, всегда хотелось проехаться по городу Парижу на белом кабриолете, чтобы рядом сидела ослепительная красавица, одетая в тончайшее прозрачное платье, а на шее у нее был бы легкий шарф, развевающийся на ветру. Невдалеке виднеется Нотр-Дам де Пари, слева течет Сена, справа снуют туристы в Латинском квартале, а мы беззаботно едем вперед, не зная печали и горя…
— Да вы романтик!
— Был им, но в наше трудное время таким, как я, не выжить. Вот и обитаю здесь, извините за выражение, в третьем завете умершего, но до сих пор не погребенного. Идолопоклонство чистой воды! Но вы, кажется, торопились? Пойдемте же, я провожу!
Мы молча направились следом за бывшим учителем, который бодро шагал на некотором расстоянии перед нами, не пытаясь больше вступить в диалог.
Все же, как оказалось, деревня еще не окончательно умерла. Над одним домом поднимались клубы дыма, рядом с другим стояла припаркованная «копейка» с проржавевшей правой дверцей. Из-за уцелевшей ограды еще одного, давно не крашенного дома, выглянула древняя бабка с вполне пиратской черной повязкой через левый глаз. Уцелевшим оком она подозрительно проводила нашу процессию до самого поворота.
Дождь все усиливался, как и ветер. Если машины тут нет, выбраться из деревни будет не так просто. Интересно, ловит ли здесь телефон?
Зеленцов тем временем свернул на боковую улочку и еще через несколько минут остановился перед ничем не примечательным домом, огороженным выцветшим, но целым и высоким забором.
— Там машина, которую вы ищете. Во дворе под навесом.
Степка тут же метнулся к забору, выискав щелку, к которой тут же и приник.
— Точно, я вижу. Лис, она там!
— Чей это дом?
— Чикерина, — учитель сплюнул в редкую траву. — Тот еще, извините за резкое выражение, подонок! Сам маленький, с виду свой — интеллигент, а по сути — неизвестно кто. И слишком уж нелюдим… Остальные — хорошие соседи. Бутылку с товарищем вечером оприходовать, да под интересный разговор, ну две, всегда запросто… А этот же, если и хлещет, то в одно горло. Некрасиво…
Описание подходило Чикерсу, впрочем, я уже и не сомневался, что он отыщется по этому адресу. Я изучил синего гоблина за прошедший день и понял, что он большой любитель забираться в необычные места.
— Спасибо вам, господин учитель, — я полез в бумажник и безо всякого сожаления вытащил оттуда пятитысячную купюру. Конечно, в обычном случае это был бы перебор, но Зеленцов мне понравился, несмотря на свой дикий вид, да и радость от нахождения «Сенксанкятра» была велика. — На город Париж, не побрезгуйте!..
Зеленцов с независимым видом спрятал купюру в карман, нисколько не удивившись ее номиналу. Затем достаточно грациозно откланялся и отправился в обратный путь, ни разу не обернувшись.
Мы же со Степкой переглянулись. Он ждал от меня указаний и поучений, но мне нечего было сказать. В нашем деле учатся на собственных ошибках либо не учатся вообще.
— Войдем через калитку…
Она обнаружилась в десятке шагов по курсу, между подгнившими досками забора. Я излишне резко толкнул ее, и калитка вывалилась из петель, упав на землю.
Степка неодобрительно покачал головой. Я, в общем-то, тоже не обрадовался незапланированной порче имущества ни в чем не повинного гражданина гоблина, но раз уж так вышло, должен был держать марку, и, резко пройдя к двери дома, одним ударом вышиб и ее. Так, по крайней мере, гибель калитки выглядела оправданной, хотя бы в моих собственных глазах.
Внутри дома царила атмосфера животноводческого съезда депутатов СССР — две курицы гордо прошли мимо меня и скрылись в кухне, за ними пробежал кролик, а за кроликом — ленивый черный кот с хитрым прищуром Ильича.
Я, не особо церемонясь — куда уж теперь после выбитых калитки и двери, зашел в единственную жилую комнату и весело оглядел непередаваемую композицию, устроенную в ней мастером жанра.
Выцветший ковер на стене, дощатый, давно не чищенный пол, рядом с ковром приклеен плакат с полуголой девицей с календаря 1994 года и грамота за второе место ученика 5 «Б» класса средней школы номер 14 Чикерина Влада. Старый черно-белый телевизор, скромно стоявший в углу, давно не работал и служил подставкой для книг. Диванчик с продавленными пружинами являлся средоточием комнаты, ее сакральным центром, а пара грубых табуретов рядом — аналогом отельного прикроватного столика с напитками и закуской. В нашем случае — полулитровая бутыль дешевой водки, пустой граненый стакан, две луковицы и крупный кусок сыра.
И, конечно, хозяин всего этого великолепия, мой старый знакомый, маленький, но трудноуловимый синий гоблин Чикерс.
Он развалился в полудреме на диване, пожевывая луковицу и бессмысленным взглядом уставившись в грамоту на стене. На наше появление он никак не отреагировал, разве что звучно рыгнул, распространив по всей комнате запах перегара и еще чего-то трудноуловимого, но крайне неприятного.
Степка передернул плечами, но держался стойко, из комнаты не выбежал и вообще делал вид, что все в порядке вещей.
У меня Чикерс вызывал уже некий определенный рефлекс, так что я сразу, не говоря ни слова, подошел и схватил его за руку, рывком завернув ее гоблину за спину. После чего спокойно сковал его наручниками и для пущей уверенности за лодыжку приковал к кроватной ножке.
Чикерс не сопротивлялся, лишь грустно вздохнув в ответ на мои действия, и, как только я вернул его в состояние относительного покоя, тут же вновь перевел взор на стенную грамоту.
— Внимание! Смотреть на меня! — я постарался криком отвлечь его взгляд от былых достижений пятиклассника Чикерина.
Гоблин удостоил меня мимолетным взором, но тут же вновь отвлекся, теперь на полуголую девицу. Понимая, что по сравнению с ней шансов у меня мало, я решил действовать другим способом.
— Степан, воды!
Он метнулся в маленькую кухоньку и принес стакан воды. Я рассчитывал хотя бы на ведро и был слегка разочарован, но дареному коню, как говорится, и все такое…
Недолго думая, плеснул я этот стакан прямо в морду Чикерса и отступил на шаг, ожидая реакции, которая последовала незамедлительно, но не совсем та, которую я планировал.
Вместо того, чтобы подскочить на месте, гоблин неторопливо закрыл глаза, позволяя воде беспрепятственно стекать по его лицу, потом открыл их и снова закрыл. Взгляд его, брошенный на меня в этом кратком промежутке, внезапно сверкнул осмысленностью.
— Степан! Еще воды!
— Больше нет, последнюю набрал…
Степка виновато пожал плечами, будто лично отвечал за водоснабжение региона. Что ж, кажется, Чикерс и так пришел в себя, что я и решил незамедлительно проверить.
— Зачем машину снова угнал, подлюга?
— А, командир! Здорово! Зачем угнал? Да привык я к ней, — гоблин решил не притворяться глухонемым, но я все равно видел, что пьян он изрядно. Если уж гоблин начинает пить водку — быть беде… — Увидел — увел. Ты же так и не запираешь ее, гражданин начальник. Легкая добыча!..
Он был прав, первая потеря машины ничему меня не научила, я так и не начал запирать двери на ключ, за что вновь и поплатился.
— Хорошо, допустим. И ты сразу после побега из больницы отправился сюда?
— Нет, командир, не сразу. Заехал в пару мест…
— Куда? — я грозно навис над ним, но гоблину уже было все нипочем.
Он лишь отвел тоскливый взгляд в сторону, подумал немного и попросил:
— Водки налей?
В принципе, я ничем не рисковал. С одной дозы напиться до беспамятства он никак не мог, гоблины вообще не очень восприимчивы к человеческому алкоголю, им нужно несколько бутылок, только чтобы слегка опьянеть, а уж чтобы впасть в прострацию, выпить он должен в несколько раз больше. И уж точно этой бутылки не хватило бы даже на легкое окосение взгляда.
Степка попытался было что-то сказать, но я легким движением наполнил граненый стакан до краев, расковал наручники у него на руках и самолично поднес водку похитителю, выдав одну из луковиц в качестве закуски.
— Благодарствую, начальник, — съязвил Чикерс и одним долгим глотком опустошил стакан, откусил половину луковицы, вторую бережно положил в карман больничной куртки и, откинувшись на диванную подушку, блаженно выдохнул: — Хорошо пошла!..
— Рад за тебя, а теперь по существу! Ты мне сейчас расскажешь все, что знаешь. И в этот раз бежать тебе некуда!
— Расскажу, все расскажу! Мамой клянусь! — Хотел бы я ошибаться, но Чикерс как-то слишком уж быстро впадал в состояние опьянения. Может, его метаболизм все же отличался от стандартного гоблинского?.. Нужно было поторопиться!
— Хорошо, молодец! Теперь по порядку — ты знаешь, кто убил Лину в первый раз и пытается убить ее вновь и вновь?
— Конечно, — гоблин растянул губы в ухмылке. Прозвучало это скорее так: «Конэээшнооо». Чикерс стремительно пьянел.
— Ну так говори!
— Это все она, я пытался ее остановить, да, кажется, не вышло, а жаль… — Эта фраза в оригинале звучала совсем иначе, но я решил сразу перевести ее на доступный для восприятия язык, дабы не тратить лишних сил. — Стрекоза, голубая стрекоза!
— Какая еще стрекоза? Чикерс! Соберись!
— Собран, как сноп сена! Сутки, есть всего лишь сутки! Не забудь! Иначе — конец…
Что значит сутки? На что? Я совершенно не понимал, о чем он, собственно, толкует, но внезапно мне помог Степка.
— Значит, у нее еще есть время? — странно спросил он, а гоблин, к моему удивлению, энергично закивал головой.
— Есть, есть, да-да-да! Сутки! Водки бы, командир?
— Нет уж, хватит! — я еле сдержался, чтобы не врезать ему по пьяной морде. Гад, вот же гад! Обманул меня, напился со стакана! Конечно, до этого он тоже принял изрядно, но кто же знал…
Хм, кстати, идея! Я отозвал Степку в сторону и шепнул ему пару слов. Он округлил глаза, но ушел в кухню без разговоров и вскоре вернулся, держа в руке стакан, наполненный чистой, как слеза, жидкостью.
У Чикерса затряслись руки сильнее, чем у алкоголика со стажем.
— Дай ему! — щедро велел я.
Степка подал стакан гоблину и на всякий случай отошел в сторону. Чикерс выхлебал его двумя крупными глотками, после чего прислушался к ощущениям, выпучил глаза и навзничь рухнул на диван.
Физиология у гоблинов была иная, и пусть синий гоблин не являлся тождественным элементом общей системы, но я решил, что стандартная мера пробуждения пойдет ему на пользу, попросив Степку налить стакан уксуса вместо водки.
Чикерс внезапно сел на постели, уставившись на меня кристально чистым взором.
— Спрашивай и уходи! — скорее приказал, чем попросил он. Но меня устраивал любой вариант, при котором мои вопросы обрели бы наконец ответы.
— Хорошо. Вопрос первый — кто убил Лину?
— Она сама.
— Что за бред? Не ври мне, ты ведь только что сказал, что знаешь!
— Я знаю. И знаю, что нападения на нее не прекратились!
— Откуда ты знаешь? Кто напал на наш офис?
— Она сама — Лина. Остатки ее мозга посылают сигнал всем, до кого она может достучаться. Она все же была Видящей, силы у нее есть, Дар тоже не самый слабый. Спроси ее!
— Лина? — Я не совсем понимал. — Даже если предположить, что это ее рук дело, возникает вопрос — зачем?
— А как ты думаешь, командир? Жить девке осталось пара часов, шансы на спасение тают. Я бы не удивился, если бы и правда на вашу дурацкую контору упал с неба ядерный фугас. Выбора у нее нет, понимаешь?
Я не понимал.
— Какого выбора?
— Время! Все дело в нем! Если в течение суток обряд не завершится, то тело не возродится или не переродится, смотря что выбрал кандидат. Если бы я успел раньше, все сложилось бы иначе…
— Чикерс! Я прошу тебя! В двух словах, без трепа, расскажи, что же произошло!
Маленький гоблин внимательно посмотрел на меня и, видимо, почувствовав, что я дошел до последней стадии, понятливо покивал головой.
— Хорошо. Вкратце. Мелюза должна была обновиться. На самом деле ей пятьсот лет, скоро умрет, хотя выглядит на все двадцать пять! Она выиграла право, она и должна была совершить обряд. Камень — он работает не часто, раз в сто-двести лет. Сколько точно — никто не знает, но и ждать желающих не было. О нем знали только мы трое: я, Мелюза и Лина. Мы все подготовили для феи, собрали ракушки, нашли нож, и, главное — кусок Омфала, он был всегда при Лине. Оставалась малость — убить Мелюзу и возродить ее. Все должно было по плану пройти легко, но не вышло.
— А при чем тут нападения на офис?
— Командир, ты так и не понял? Лина сама убила себя, чтобы переродиться, но мой порошок помешал ей. Она застряла в теле зомби, так и не умерев, а значит, и перерождения ей не видать…
Вот же, твою мать! Ситуация! До меня постепенно начало доходить…
— Ну а как же танк? Ведь Лина не знала, куда ее везут?
— Не знаю, о чем речь, но, командир, кто же в городе не знает расположение вашей конторы?
Он был прав. Наш адрес знал каждый, не считая, конечно, обычных людей. Сутки! Я уже слышал сегодня эту цифру, ровно столько времени было у желающего переродиться на совершение обряда.
— И ты хочешь сказать, что у Лины нет выбора?
— Конечно, — гоблин даже позволил себе улыбнуться. — Еще два часа — и она умрет окончательно. Думаю, вам стоит ожидать чего-то особенного!..
Я дернулся на месте, не зная, бежать ли сразу к машине или сделать что-то еще?.. Телефон! Не ловит, как я и думал. Срочно в офис, главное — успеть!
— Меня-то отпустите! — вовремя напомнил Чикерс. Еще бы чуть-чуть, и я выскочил бы из этого дома, так и оставив гоблина, прикованного к ножке кровати. Конечно, при желании он сумел бы освободиться, но мог и умереть от голода и похмелья, а жестокостью я не отличался.
— Давай договоримся так, — заявил я, отстегивая наручники. — Чтобы с этого момента я о тебе никогда больше не слышал! Comprenez-vous?
— Oui! — подтвердил Чикерс. — Вполне!
— Вот и славно. Прощай!..
И, увлекаемый новой волной жизненного прилива, я подхватил Степку и покинул дом, оставив маленького синего гоблина наедине с его печалями, надеждами и дальнейшей судьбой.
— Мы его так и бросим? — Степка озабоченно оглядывался на дом.
— Конечно, он нам больше не нужен. Да и не до него сейчас в принципе. Слышал же, как дело повернулось. Надо в офис спешить, а то всякое произойти может…
— Это я понял, у меня вопрос о другом…
— Спрашивай, — я отпирал неподатливые ворота, пытаясь оттащить створку как можно дальше в сторону, чтобы иметь возможность спокойно выехать.
— Мне непонятно, почему он сбежал в деревню и не помог Лине? Ведь, по его словам, он любил ее!
Мы сели в машину, я завел мотор и тронулся с места. Радость моя, прелесть! Послушна и верна!..
— Гоблины — странный народ, запомни это. Чикерс явно преследовал во всей этой истории свои цели, он пытался заполучить Лину, но у него не вышло. Девушка досталась Зельдену. Или сама его выбрала, тут уж неважно. Тогда Чикерс сбежал в первый раз — скрылся в больнице, очень удобный способ. Потом эта ситуация с Омфалом — посвященных было только трое, среди них Чикерс, покинувший больницу незадолго до развития событий. Они хотели вернуть Мелюзе молодость, но в итоге все пошло не так. Умерла Лина, потом воскресла, но Чикерс бежал во второй раз. Испугался? Затем гибнет фея. Почему? Откуда там взялся возубра? А Чикерс опять прячется в больнице, но на этот раз я его там отыскал, и он вновь бежит, теперь из города…
— А не могла ли Лина прислать возубру к Мелюзе? Раз она умела приманивать разных тварей…
— Может быть, — я задумался. — Но с какой целью?
— А что, если она хотела отомстить? Зачем еще пытаться убить подругу…
— Отомстить? За что?
— А может быть, не Лина убила себя, а ей все же помогли?
Я со всех сторон попытался рассмотреть предположение. Мы уже выехали на шоссе, ведущее к Чертанску. Я ехал быстро, но аккуратно — дождь мешал разогнаться как следует. Крупные капли били в стекло, дворники едва справлялись.
— Ты думаешь, что Лину убила Мелюза? А потом наоборот, Мелюзу убила Лина? Любопытно!
— Дядя Лис, а ведь получается, что, если мы запустим сердце Лине, то поможем ей! Она умрет, но потом оживет, переродившись? Правильно?
— А ведь это идея! Молодец, Степан! Вот что значит свежий подход и непредвзятый взгляд на вещи. Оживить, чтобы умерла естественной смертью, — и обряд завершился! Гениально!
Степка скромно промолчал, нисколько не сомневаясь в своем природном таланте. Я в его возрасте был такой же, только мне не повезло с учителями…
Я опять попробовал набрать номер. Связи все не было, хотя мы уже приближались к городу. Как видно, мешала гроза, а не удаленность деревеньки Третий завет от вышек связи.
Движение на трассе было оживленное, но никто особо не гнал из-за дождя, который усиливался по мере приближения к городу. На открытых местах ветер с силой бил в бока машины, пытаясь перевернуть нас, но я держался настороже.
В самом городе стало чуточку спокойнее: по крайней мере, от сильного ветра нас защищали дома, но вот дождь пошел еще сильнее, ограничив видимость двадцатью метрами. Я снизил скорость, насколько возможно, и ехал теперь почти на ощупь.
Связь все не появлялась, но я уже ничему не удивлялся.
— Посмотри-ка, дядя Лис!
Мы выехали на широкий проспект, где видимость была чуть лучше.
Но я послушно повернул голову туда, куда указывал Степка, и увидел вдалеке, на другой стороне реки, наше здание, приткнувшееся у музея.
Мне показалось или на самом деле было так — со всех сторон к офису ползли багровые тучи. Те, что уже добрались до места, соединялись в одно целое, но не расползались вновь в стороны и не уплывали по ветру, а нависали прямо над корпусом, прорываясь тяжелыми грозовыми зарницами, пока, к счастью, достаточно редкими.
— Так, Степан! Я сейчас торможу на углу, ты выходишь и едешь на трамвае или маршрутке домой. Понял? Вот тебе деньги! И не спорить!
Он упрямо покачал головой.
— Я с вами!
— Ты пойми, там опасно. Все это неспроста. Чикерс, видно, не ошибся — Лина творит большое волшебство!
— Я никуда не пойду!
Вот ведь упрямец! Не выкидывать же его из машины, да и времени на это нет. Придется рискнуть.
— Хорошо, но как подъедем, держись рядом со мной!
— Конечно, дядя Лис, — послушно ответил Степка. Эх, избаловал его Вик, никакого реального уважения к возрасту и статусу. Издевается ведь надо мной, паршивец, а не подкопаешься!..
Мы влетели на стоянку красиво, остановившись прямо напротив входных дверей. Может, уже пора начать давать уроки экстремального вождения всем желающим? Хотя до Чингиза в этом деле мне далеко.
Судя по числу машин, припаркованных рядом, собрались все, кроме шефа и, конечно, Вика.
Что ж, тем лучше! Вместе и смерть не так страшна, тем более что я не верил в могучие силы Лины — раз уж она себя убить толком не смогла, то и нас не сумеет.
Мы ворвались в комнату, как отряд коммандос. Я впереди с «Глоком» в руке, Степка на шаг позади, без оружия, но готовый дорого продать свою жизнь.
И застали абсолютно домашнюю сцену, безо всякого намека на терзающие меня мрачные подозрения.
Все сидели за столом у стены и мирно пили чай вприкуску с печеньем. Дыру в полу, оставленную кротом, прикрыли брезентом, сверху кто-то бросил пару досок крест-накрест, обозначая опасное место. В остальном же обстановку бюро восстановили: стулья расставлены, бумаги собраны, мусор прибран.
Идиллия, честное слово! Вот только гроза над нашей головой не предвещала ничего хорошего!
— Чаи, значит, гоняем? — тоном революционного балтийского матроса вопросил я и для наглядности потряс «Глоком» в отсутствие «маузера», отмахиваясь другой рукой от крупной мухи, норовившей попасть мне в глаз. — А вы хоть знаете, что в мире творится?
— А что-то еще случилось? — невинно захлопала ресничками Оля. — Ты нашел свою машину?
— Нашел. — Я подошел к столу, взял в руки первую попавшуюся чашку и отхлебнул теплого чая, нисколько не стесняясь.
Такая бесцеремонность не была у нас принята, поэтому Брайн сразу вскочил на ноги, а Чингиз занял оборонительную позицию у двери. Степка воспользовался этим и занял место Брайна за столом, так же без стеснения отхлебнув из его кружки.
— Где враг? — отрывисто спросил Чингиз, выглядывая в окно и не находя искомой цели, которую можно было сокрушить.
— Если в общем — то наверху, а если в частности — то рядом, — запутал я ситуацию и отпил еще глоток чая.
Чингиз тут же просканировал своими способами небо и присвистнул.
— Проворонил. Моя ошибка!
— Ты не виноват, — успокоил я его тревожную душу на всякий случай. А то мало ли, бывали прецеденты, один раз он тоже вот так признал, что виноват, а потом едва не ушел в монахи, чтобы там, в дальнем монастыре, трудом и потом искупить ошибки. Едва мы его перехватили по дороге, да и то, если бы не шеф, то у тибетцев в полку бы прибыло. — Гроза — лишь следствие, причина же сидит в нашей камере…
И тут за окном громыхнуло, да так, что затряслись кружки на столе, упал автопортрет Леонардо со стены, а Оля оглушительно взвизгнула.
— Начинается, — мы со Степкой тревожно переглянулись. — Поспешим!
Так как никто, кроме нас, не знал, в чем, собственно, дело, то все послушно двинулись следом. Я же шел к камере, прихватив по дороге тот самый жертвенный нож со стола, которым уже один раз закололи бедную Лину. Или которым она закололась самостоятельно, тут еще разобраться надо…
Она так и сидела в камере, прикованная к решетке и в наморднике. Я открыл дверцу и безбоязненно вошел внутрь.
— Ты бы поосторожнее там, — посоветовала Лена. — Все же зомби, если укусит — проблем не оберешься! Да и не прокормить тебя потом, так что…
— Я буду очень осторожен, — пообещал я, и тут же мощный удар сотряс все строение, бросив меня прямо на Лину. Это второй разряд попал прямиком в дом. На секунду погас свет, потом включился аварийный внутренний генератор. Я же едва успел притормозить, остановив свое падение буквально в десятке сантиметров до дружелюбных объятий зомби.
— Лис!
Оля в волнении заломила руки, но, увидев, что со мной все в порядке, сделала вид, будто кричала не она.
Жужжание мухи над головой раздражало. Все, больше не отвлекаюсь ни на что!
Я взял кинжал в руку и занес над головой Лины.
— Ты ведь этого хотела? — Заглянуть в ее глаза оказалось очень просто, но никакого отклика там я не обнаружил. Взгляд девушки выражал лишь злобу и голод, но ни капли разума.
Вариантов я видел два: либо зарезать ее жертвенным кинжалом, который был настолько напитан ее кровью, что вполне мог лишить ее посмертия, либо оживить Лину, как рассказывал Брайн, чтобы она тут же умерла. Честно сказать, я склонялся к первому варианту, слишком уж много неприятностей доставила нам эта особа, чтобы думать о том, как ей помочь. Проще покончить с проблемой раз и навсегда!
Решено, один удар — и кончено!
Я решился и нанес удар.
— Стоять!
Голос шефа не узнать было сложно, тем более, когда он отдавал приказ. Моя рука с ножом замерла сама собой, так и не успев ударить зомби.
Я обернулся и обозрел чудесную картину, достойную кисти талантливого автора.
Яхонт Игоревич фон Штарк стоял в дверях в черном кожаном реглане до щиколоток и черной же кепи. С одежды стекала вода, но его это нисколько не смущало.
В руках шеф держал обычный собачий поводок, на втором конце которого находился присмиревший и вполне дружелюбный возубра.
Обе головы чудовища глуповато улыбались во все стороны. Левая голова вдруг потянулась вниз и принялась длинным языком вылизывать собственное седалище. Я так и представил композицию на своей стене, прямо напротив холодильника: хозяин и его верный пес после охоты — этюд!
— Шеф?
— А кого вы ждали, инспектора Скотланд-Ярда Лейстреда?
— Нет, но откуда у вас он?
Шеф самодовольно усмехнулся.
— Ты о возубре? Я поймал его тут неподалеку, когда парковал машину. Кажется, он планировал войти внутрь здания и убить здесь всех!
Вышеупомянутый возубра громко икнул и улегся прямо на пол.
— Это все Лина, — попытался я объяснить. — Она вызывала сюда тех, до кого смогла дотянуться. Танкисты, крот и возубра — ее работа!
— Да? — Яхонт Игоревич недобро посмотрел на меня. — А ты не забыл, что возубра вовсе здесь и не появлялся?
— Конечно, я помню, он убил фею и сатира, но, думаю, Лина отправила его туда в целях мести!
— Мести? За что же?
— Очевидно, Мелюза знала все с самого начала, но не предприняла никаких действий, чтобы выручить Лину. Поэтому зомби разозлилась и велела возубре убить ее! Заодно пострадал и Скиртос, но тут уже не повезло мужику — пригрел жену-стерву, сам виноват…
— Так, допустим. Про Омфал я уже в курсе, мол, восстановит в лучшем виде, вернет молодость или изменит сущность. С этим понятно. Но зачем Лине, молодой девушке, пользоваться его свойствами?
— Этого я не знаю. Можно ее пробудить и спросить! Пару минут она продержится, этого должно хватить…
— А не лучше ли для начала поговорить с другой заинтересованной персоной, кстати, присутствующей здесь?
Брайн принял боевую позу, Чингиз отскочил к двери. Поздно! В любом случае, проворонили, а значит — виноваты.
И не важно, что даже сейчас я не видел никого, кроме членов нашей группы, возубры и Лины в клетке. Раз шеф сказал, что у нас гости, значит, так оно и есть.
— Мадемуазель, точнее, правильнее сказать — мадам, не могли бы вы уже показаться в своем более привычном нашему взору облике? — спросил шеф, немыслимо быстрым движением поймал летающую над головами муху и резко бросил ее вниз, на пол.
Муха, потерявшая ориентацию в пространстве, ударилась о землю и в тот же миг обернулась моей знакомой, несравненной феей Мелюзой, живой, обнаженной и прекрасной, только слегка растерянной.
— Оля, принеси, пожалуйста, нашей гостье что-нибудь надеть! — приказал шеф. И, когда через пару минут на фею накинули слишком длинный для ее роста плащ, временно пожертвованный Олей, шеф довольно кивнул и продолжил: — Отлично, теперь можно и поговорить! Мадам, вы не против?
Мелюза уже не улыбалась, как днем. Напротив, смотрела на нас исподлобья, скривив в некрасивой ухмылке пухлые губы.
— Как вы узнали?
— Ничего сложного. После того, как я поймал вашего подручного, вот этого милого зверька, то прочел его память. А там и увидел все, что меня интересовало.
— Хренов маг! Чтоб ты сдох!
— Мадам, грубые ругательства вас не красят, — шеф жестом остановил Брайна, который уже собирался как следует тряхнуть обнаглевшую фею. — Не нужно провоцировать моих людей на грубость, это не в ваших интересах, поверьте!
— Уже все равно, теперь камня мне не видать, а значит, через день, неделю или месяц-другой, максимум — полгода, от меня останется лишь пыль на дороге. Мне почти пятьсот лет, я и так протянула дольше других. Камень был моим последним шансом…
— И поэтому вы убили вашу подругу Лину? А также вашего супруга сатира Скиртоса?
— Козлоногого-то? Зря он выскочил, мой возубрик никогда не любил чужих. А Скиртос вылетел меня защищать, несчастный дурачок, вот и пострадал. Он слишком много мнил о себе, считал, что контролирует ситуацию, а, конечно, на самом деле все всегда находилось лишь под моим контролем.
— Вы правда были любовницами с Линой? — не выдержал я.
— А что в этом такого? — удивилась фея. — Мне же требовалось привязать ее к себе, чтобы заручиться поддержкой. А она должна была захотеть всей силой своей души дать мне второй шанс, вернуть молодость. Иначе она не пошла бы на связь с этим мерзким гоблином.
— С Зельденом?
— Да, именно с ним. Омфал хранился у него, и чтобы до него добраться, девочке пришлось пережить немало неприятных минут близости. Фу, даже представить противно… Но она старалась, очень старалась…
— А сами вы не могли добыть камень?
— Нет, Зельден отличался изрядным упорством и не выпускал из рук то, что к нему попало. Но ему очень понравилась Лина, в этом состояла его ошибка…
— И за это вы убили ее?
— Я бы ни за что не причинила ей вред, но Лина сама напросилась.
— Каким это образом?
— Она сказала, что не сможет убить меня, что это кощунство — лишать кого-то жизни, сказала, что я и так прекрасна и буду такой всегда. Жизнь, видите ли, естественно ведет к смерти. В общем, много чего она сказала, эта глупая девчонка, пришлось от нее избавиться. Но потом все пошло не так, она ожила. Не понимаю, как?..
— Это ваш друг Чикерс опоил ее порошком, пытаясь добиться любви.
— Вот ведь гад! — Фея была искренне возмущена. — Не мог подождать совсем немного, когда дело бы закончилось. Следовало его сразу прикончить, мешался только под ногами. Хотя это именно он обнаружил кусок Омфала у Зельдена. Тот и сам не знал об истинных свойствах камня. А Чикерс — тип весьма образованный, и поделился этими сведениями со мной по дружбе в обмен на порцию того самого порошка из лепесткового экстракта. Только мы, феи, владеем рецептом. Он это прекрасно знал и пришел сразу ко мне.
Мелюза говорила спокойным тоном, вываливая факты один за другим против себя самой. Всего сказанного уже вполне хватало, чтобы прямиком препроводить ее в тюрьму Совета, и участь, ожидавшая ее, была предсказуема и печальна. Зачем же она все это говорила?
Лишь только бросив взгляд на левую руку шефа, я сообразил, наконец, в чем дело. Его пальцы были скрещены в особую фигуру подчинения. Я, к примеру, не смог бы добиться такой откровенности даже с помощью этого приема, но шеф был старше и опытнее, и у него получилось.
Новый удар, потрясший дом, бросил меня на колени; хорошо, что я успел выйти из клетки. Оля отлетела в сторону, к счастью, не пострадав. Чингиз с Брайном, конечно же, удержались на ногах, но и им досталось — на одного свалилась лампа с потолка, а на второго — Лена. И только шеф стоял непоколебимой глыбой, не сдвинувшись ни на миллиметр в сторону, и возубра лежал у его ног, спокойно поглядывая по сторонам.
— Мадам, успокойте грозу! Сколько можно, в самом деле?..
Мелюза хищно оскалилась и покачала головой:
— Отдайте камень, и я все остановлю! Камень! Он мне нужен, понимаете?
— Я все понимаю, но повторяю в последний раз — остановите грозу!
— Ничего вы не понимаете! Я вложила в нее последние силы, если я ее остановлю до того, как камень будет у меня, то мне конец! Это смерть!
Она говорила искренне, и я ей поверил. Шеф тоже заколебался на мгновение, но тут же непреклонно повторил:
— Остановите грозу!
— Возубрик, миленький, взять его! Взять их всех! — завизжала Мелюза, но монстр даже не повернул головы в ее сторону. Шеф нежно почесал его правую голову за ухом в знак похвалы. Возубра заурчал, как довольный кот.
Фея поняла, что тут ей ничего не светит, и сосредоточилась, закрыв глаза.
— Бесполезно, «Служба Зачистки» поймала крота полчаса назад, — объяснил ей Яхонт Игоревич, с любопытством следивший за ее усилиями. — И новых танкистов вам сюда пригнать не удастся, я позаботился об этом. Кстати, действовали вы не очень оригинально и уж тем более — не продуманно. Хотя внимание наше на время отвлекли, признаю! Силы ваши велики, но чего еще ожидать от пятисотлетней феи? Я тоже сначала было подумал на бедную Лину, но быстро понял, что в теле зомби ей не собрать и сотой доли призванных вами сил. Так что мне оставалось лишь определить истинного виновника переполоха. Ваша мнимая смерть смутила меня на некоторое время, но тела не нашли, только останки вашего супруга, и я, поразмыслив, все же пришел к верным выводам. А возубрик, открыв мне свою память, лишь подтвердил мои предположения.
— Камень! Отдайте мне Омфал, и я уйду!
— Я не могу этого сделать, понимаете? В таком случае ваша жертва — вот эта некогда прекрасная девушка — погибнет безвозвратно.
— Она все равно мертва! Она лишь зомби, пустая оболочка! А я — вот она — живая, здоровая, красивая! Неужели вам меня не жаль?
— Мне всех жаль, — скорбно кивнул шеф. — Но я сделал выбор! Ладно, пора кончать со всей этой историей…
Я внезапно почувствовал, что тучи над головами расходятся в стороны. Нет, я не обладал способностью выходить в астрал без предварительной подготовки, не умел управлять погодой, как фея с пятисотлетним стажем, но сейчас импульс, посланный в небеса шефом, был настолько силен, что зацепило каждого из нас. Даже Оля вывалилась из цепких объятий Брайна, изумленно смотря вверх, сквозь потолок и перекрытия, не замечая их.
Тучи расходились, гроза прекращалась. А глаза Лины вдруг открылись, и в них больше не было звериного голода.
Шеф привязал поводок к дверной ручке, подошел к клетке и снял с рук девушки наручники, а с лица страшный намордник.
— Как вы, Лина?
— Очень странно, — голос у Лины был приятный, мелодичный. — Я все помню, что случилось. Но ничего не чувствую.
— Омфал у вас. Я оживил вас, но это ненадолго. Воспользуйтесь же помощью камня, чтобы возродиться полностью. Поспешите, у вас в запасе всего пара минут!
Фея бессильно опустилась на пол, даже не пытаясь дальше участвовать в разговоре.
— Скажите Зельдену, что он мне на самом деле очень нравился, — попросила Лина, обернувшись почему-то ко мне. — Я не притворялась, когда была с ним. Скажите ему об этом, пожалуйста!
Я молча кивнул.
— Ваш мальчик, я наблюдала за ним, — Лина повернулась к Степану. — Он очень талантлив, почему вы не научите его тому, что знаете сами? — а этот вопрос уже адресовался шефу.
Он явно не ожидал сейчас такой перемены темы и даже несколько растерялся.
— Я же была Видящей, и очень хорошей. Но видеть я могла не только Малые Народы, а многое другое. Смотрите, я покажу!
Она подошла к замершему парню и положила руки ему на плечи. Тот вздрогнул всем телом, но остался стоять, не в силах пошевелиться.
— Вот смотрите, линии идут так и так, а здесь небольшой узелок, он очень мешает, не дает выхода его Дару. Надо просто развязать его, — пальцы девушки совершали одновременно со словами ловкие манипуляции над головой Степки. — Вот так! Теперь он готов!
Она отошла на шаг в сторону, а Степан вздохнул полной грудью. Что-то в нем изменилось за эти мгновения, он явно ощущал себя по-новому, сам еще не понимая, как именно. И шеф смотрел на него совсем другим взглядом.
— Мелюза, — Лина шагнула было к фее, но замерла, так и не приблизившись. — Я прощаю тебя…
— Мне не нужно твое прощение. Плевать я на него хотела! — Фея наглядно сплюнула на пол.
— Забери Омфал, он тебе нужнее, — девушка потянула через голову цепочку с камнем.
В глазах Мелюзы загорелись огоньки внезапной надежды. Она поднялась на ноги, шагнула навстречу Лине и протянула руку.
Но в этот момент в небе рассеялась последняя туча. Я почувствовал это всем своим существом.
И Мелюза в тот же миг рассыпалась в воздухе тысячами разноцветных лепестков, так и не успев прикоснуться к кулону. Неизвестно откуда взявшийся ветер закружил лепестки и унес их в открытую дверь.
Так умирали феи…
По щеке Лины покатилась слеза. Она бессильно шагнула вперед, чуть не упав. Я успел подхватить ее на руки. Видно было, что жизнь оставляет ее.
— Я хотела ей помочь, а она не понимала… — попыталась объяснить Лина. — Я лишь хотела, как лучше…
С ее губ сорвалось последнее дыхание, и тело ее вдруг стало тяжелым, неподъемным. А дыхание никуда не исчезло, оно было видимо, ощутимо, и вдруг, собравшись в единую точку, превратилось в красивую голубую стрекозу.
Откуда Чикерс мог знать про стрекозу? Как он догадался? Или Лина сама рассказала ему об этой своей мечте? Думаю, я не узнаю об этом никогда.
Стрекоза взлетела к потолку, облетела комнату, задержавшись на какие-то мгновения рядом с каждым из нас, и вылетела прочь, гонясь за исчезающими вдали цветочными лепестками.
Шеф молча подошел и, склонившись над недвижимым телом Лины, которую я все так же держал на руках, взял из ее полураскрытой ладони кулон с куском Омфала и спрятал его в карман реглана.
Оля шмыгнула носом и сказала, глядя сквозь стены вслед удаляющейся стрекозе:
— Надеюсь, в этой новой жизни она все же будет счастлива…
Осень нынче выдалась особенно яркой. Я всегда любил это унылое время года, оно отчетливо подчеркивало быстротечность жизни. Что может быть красивее и в то же время печальнее опадающих разноцветных листьев, ковром устилающих улицы города?
Нудный дождик, с утра барабанивший по стеклам, оплакивал еще одно минувшее лето и в то же время предупреждал, что за осенью придет зима, за дождем — снег, мир вновь очистится от грязи и засверкает миллиардами снежинок. Но до зимы еще так долго, а сегодняшнее депрессивное настроение все никак не уходит, загоняя меня в темные размышления о смысле бытия, а хуже этого, как известно, ничего не бывает!..
— Лис, не грусти, жизнь прекрасна! — Вик, как вихрь залетевший в мою скромную обитель, а по совместительству и наш с ним рабочий офис, с разбегу запрыгнул в кресло для посетителей, как всегда, бодрый и веселый. Не помню даже, когда я последний раз видел его в подавленном состоянии. Осень над ним была не властна!
Да и остальные мои сослуживцы не подавали ни малейших признаков уныния. Оля с самого утра весело щебетала и носилась, как угорелая, по всему офису. Лена третьи сутки сидела в своем кабинете, обходясь, как мне кажется, без сна, отдыха и кофе, выполняя очередную важную работу, подкинутую шефом, в подробности которой нас — простых смертных — не посвящали. Брайн и Чингиз появились на двадцать минут в середине дня, а потом исчезли по своим извечно таинственным делам, приветливо попрощавшись с нами до завтра. Степан же отсутствовал по причине общей невероятной занятости. С тех пор, как его Дар заработал в полную силу благодаря последнему деянию девушки Лины, парень по приказу шефа утроил усилия, проводя в спецшколе Совета почти все свободное время. В остальные же часы Яхонт Игоревич работал с ним самостоятельно. Степка делал невероятные успехи и грозил в будущем стать большим магом. А сам шеф сегодня был подозрительно дружелюбен. Зашел ко мне в кабинет, поинтересовался жизнью, планами на будущее и вышел, так и не выслушав толком ответ.
Такое ощущение, что у всех в этом мире, кроме меня, имелись важные дела, а я же вторую неделю гонял по столу карандаш, время от времени подбрасывая его в воздух с целью изучения закона всемирного тяготения. Может быть, поэтому мне и казалось, что осеннее настроение присутствовало только лишь у меня одного. Это вгоняло меня в еще большую депрессию, заставляя смотреть с ярко выраженной ненавистью на омерзительно довольного жизнью Вика.
— Чего приперся? — недовольно буркнул я. — Не мешай думать!
Вик хмыкнул.
— О чем думаешь-то? — заинтересованно подскочил он. — Поди, опять о бабах?
— Во-первых, — поправил я, — не о бабах, а о прекраснейшей половине человечества, всю прелесть которой твоя глупая голова оценить не в состоянии, а во-вторых, мои мысли сегодня касаются иных аспектов нашего бренного существования.
— Каких еще иных аспектов? — не понял Вик. Я всегда подозревал, что, кроме женщин и дорогого алкоголя, его не интересует больше ничего, но убедиться в этом именно сегодня было особо неприятно. Я с подчеркнутым безразличием отвернулся, но потом подумал и все же решил снизойти до ответа.
— Понимаешь ли, друг мой, в мире существует столько всего непонятного и захватывающего, что временами становится стыдно сознавать один печальный факт — мы никак не причастны ко всем этим вещам, мы просиживаем свои задницы на непыльной работе, пытаясь этим доказать, что и наша жизнь не есть случайная бессмысленность, а закономерна и бесконечно нужна вселенной. Что рождены мы по давно составленному мирозданием плану, а не по глупой ошибке богов! И рождены для подвигов и великих свершений, для радостей и побед, для любви королев и красивой смерти во имя спасения человечества! Да, мы рождены для смерти! В этом предназначение человека: жить, чтобы умереть!
Вик с серьезным видом слушал мой монолог, плод раздумий за весь сегодняшний день, время от времени кивая в знак согласия.
— Ты прав! — воскликнул он наконец. — О демоны всех миров, как же ты прав! Не смею более прерывать твои божественные размышления! И пойду предложу недельную поездку в Германию за мой счет Оленьке, а не тебе. Она давно мечтает вырваться куда-нибудь в Европу, а тебя брать с собой я теперь просто не имею никакого морального права! Так что прощай, мой друг, увидимся через неделю!
Он вскочил с кресла и шагнул к двери. Это меня взволновало до крайности.
— Стой, искуситель! — крикнул я, поражаясь своему неожиданно ставшим бодрым голосу, более приличествующему молодому и дерзкому юнцу, чем убеленному благородными сединами мыслителю, коим я себя ощущал с самого утра. — Остановись и поведай мне все в подробностях!
Вик моментально замер и, развернувшись, совершил невероятный прыжок с места, вновь очутился в кресле.
— Слушай сюда, — сказал он. — Дело в следующем: я получаю небольшое наследство, и мне срочно нужно в Германию, чтобы оформить необходимые бумаги. Одному ехать скучно, поэтому мы едем вдвоем, а с шефом я уже договорился! Вылет завтра с утра; надеюсь, загранпаспорт у тебя не просрочен?
Хорошее настроение потихоньку начало просачиваться в мой одурманенный осенью организм.
— Какое еще наследство? Я и не знал, что у тебя есть богатые родственники!
Вик радостно ухмыльнулся, всем своим видом демонстрируя, что это еще ерунда, что такое с ним каждый день случается: как правило, сразу после завтрака!
— Чего у меня только нет, ты бы знал! Но рассказывать обо всем не буду, а то от зависти удавишься! А о наследстве, признаюсь тебе честно, я и сам не знал. Вчера вечером получил заказное письмо от некой адвокатской конторы «Штерн и сыновья», там много чего было написано, но все по-немецки. А ты знаешь мои могучие языковые способности. Короче, два часа просидел со словарем, а понял только два слова — свою фамилию и их номер телефона. Ну, долго думать я не люблю, вот и позвонил туда. Еще полчаса ушло на выяснение того, кто я такой и что мне от них нужно, но в конце концов они догадались позвать паренька, умеющего говорить на единственно понятном мне наречии, то есть по-русски. Он мне все и объяснил. Оказывается, был у меня один дальний родственник, видел он меня лишь разок в детстве, когда я находился еще в счастливом младенческом состоянии, пуская сопли и беззастенчиво дергая за титьки всех знакомых и незнакомых тетенек. Естественно, я родственника своего не помню вовсе, зато, на счастье, он хорошо запомнил меня. Детей у него не было, вот он и указал в завещании меня, как единственного наследника. Вот ведь удача привалила! Правда, говорят, что наследство там не слишком огромное: некоторое количество денег, да частный дом в пригороде Шверина. Послезавтра мне нужно быть на месте, подписывать всякие бумаги, ну я и подумал, что ты захочешь составить мне компанию…
— Пожалуй, я смогу найти дыру в своем расписании, — подтвердил я, продолжая вертеть злополучный карандаш. — А шеф точно не против?
— Я же сказал, — удивился Вик. — Он разрешил. Я показал ему фотографии моего будущего домика: комнаты, кухню, библиотеку, погребок. Мне их прислали вместе с письмом. К тому же, оказалось, шеф был знаком с этим моим родственником. У Яхонта Игоревича ведь немецкие корни, а в мире все слишком тесно переплетено и удивительным образом взаимосвязано. Поэтому он не мог лишить меня возможности стать счастливым обладателем мечты любого правильного бюргера. К тому же сейчас работы маловато, Брайн, Чингиз и Лена спокойно справятся с делами сами. И шеф тебя сразу отпустил, ведь я сказал ему, что ты тут без меня один пропадешь! Что за тобой глаз да глаз нужен, а в путешествии я как раз и присмотрю, чтобы ты не попал в переплет…
— Пропаду, конечно! — согласился я. — Кто же еще, если не ты, будет постоянно указывать на мою ограниченность, заставляя тем самым стремиться к совершенству?!
— А я о чем говорю! Стремись, но не забывай, что я его уже почти достиг, а ты всего-навсего простой смертный, хоть и маг. Ох уж мне эти колдуны, развелось тут, понимаешь, всяких, спрятаться некуда!
Эту сентенцию я проигнорировал, хотя тема долголетия магов волновала меня в последнее время особенно сильно, на то были свои причины…
— А как зовут твоего родственника и кто он тебе вообще: дядя, тетя или дедушка?
— Его зовут… точнее, звали Вольфганг Хосе Берг, и приходился он мне то ли троюродным, то ли четвероюродным дядей с материнской стороны. У мамы всегда была такая чертова уйма родственников, что она сама не знакома была и с десятой их частью, а отношения поддерживала вообще с единицами. Так что труби в трубы, бей в барабаны, пакуй чемоданы, и вперед, отвоевывать мое наследство!
— Это я всегда готов! А билеты ты купил? Надеюсь, в первый класс? Мы — великие и могучие маги-детективы — иными не летаем!
Вик энергично закивал головой.
— Мне их прислали в письме с открытой датой, две штуки: один для меня лично, а второй — моему сопровождающему, в чьей важной роли ты и будешь пребывать. И даже класс там первый, как ты и мечтал, растратчик моих еще не захваченных средств! В «Аэрофлот» я уже позвонил, все нормально, сказали, можно лететь и ни о чем не тужить.
— Хорошо вам, негодяям, наследства получаете, дома… Кто бы нам, бедным борцам с преступностью, хоть что-то оставил просто так, хотя бы раз в жизни…
— Веди себя хорошо, — значительно произнес Вик, наставив на меня указательный палец, — и будет у тебя счастье! Может быть, найдешь на улице клад. Рубль там… или даже два!
— Спасибо за понимание!..
Я откинул надоевший карандаш в сторону и поднялся на ноги. Карандаш покатился по столу и с глухим стуком упал на пол, полностью подтвердив, что падающее тело рано или поздно упадет. Я не обратил внимания, потому как уже скинул с себя давящую тоску и даже был почти готов к свершениям.
— Ну что, как договоримся? — спросил я. — Встречаемся завтра или сегодня поедем в один бар неподалеку, там подают поразительно вкусное пиво, и все подробно обсудим?
— А чего обсуждать-то? — удивился Вик. — Все и так понятно, так что жду тебя завтра в аэропорту с вещами и паспортом. А пиво в Германии попьем! У тебя шенгенская виза не просрочена?
— Не просрочена, хотя и не пользуюсь ею, к великому моему сожалению: зарплата не позволяет разъезжать по всему миру, но на всякий случай я эту визу заполучил.
— Вот и славно! — обрадовался Вик. — Хотя по поводу зарплаты ты все врешь! Ты просто лентяй отъявленный. До завтра, в девять утра встречаемся в аэропорту, в зале международных перелетов. Чао!
И в следующий миг он, только что спокойно сидевший в кресле, оказался за дверью. Иногда его способности к подобным молниеносным перемещениям заставляли меня поверить в то, что Вик научился замедлять время. Ну что ж, раз завтра в дорогу, а пиво пить мы не будем, то сегодня нужно успеть завершить текущие дела. Рабочий день подходил к концу, поэтому я рассудил, что на меня не обидятся, если я закончу работу чуть раньше положенного.
При моем появлении в приемной Оля отвлеклась от экрана компьютера с очередным пасьянсом (когда карты не сходились, она злобно колдовала, из системного блока шел дым, но пасьянс раскладывался сам собой) и мило улыбнулась.
— Значит, завтра в командировку?
— Доложили уже?
— Так точно! Привези мне что-нибудь интересное! — попросила она.
— Сувенир? Пивную кружку? Немецкую сосиску? Губную гармошку? Или «Ауди Ку-7»? Привезу обязательно! Шеф не возвращался?
— Вариант с машиной мне понравился больше всего! А шефа сегодня уже не будет, — покачала она головой. — Уехал по делам. Сказал, что до самого вечера. Что-нибудь ему передать, если вдруг вернется раньше?
— Нет, спасибо. Ладно, пойду я. Привет всем, пусть несут вахту в наше отсутствие честно и с достоинством!
Ольга кивнула.
— Обязательно! Удачи вам с Виком!..
Я кивнул на прощание и вышел из офиса на улицу. Мы занимали небольшой одноэтажный домик в центральном районе Чертанска — пристройку к Музею естественных наук. Это было гораздо удобнее, чем снимать помещение в одном из многоэтажных офисных зданий, где возникло бы множество вопросов в связи с нашей немного странной и необычной для большинства людей деятельностью. Поэтому во избежание недоразумений и слухов мы работали под вывеской «Детективное бюро расследований «Зоркий глаз». Все вопросы благополучно исчезали. Было понятно, что в таком месте занимаются самыми различными вопросами и постоянно суют нос в чужие проблемы.
Вечер у меня был свободен, и сборы мне, как и всякому холостяку, прожигающему свою жизнь в приятном одиночестве, предстояли недолгие. Поэтому, не забивая себе голову, я вытащил из внутреннего кармана пиджака телефон и набрал номер Светланы. Она оказалась дома и ответила на мое предложение встретиться согласием. Мы договорились увидеться через полчаса в небольшом ресторанчике, неподалеку от ее дома. Во избежание опозданий, которые я очень не любил от других и поэтому не позволял себе, я отправился на место рандеву сразу, тем более что в это время суток на дорогах постоянно случались пробки.
Со Светой я познакомился месяц назад, и наши отношения дошли до той определенной стадии, когда нужно либо рвать их полностью, либо переходить на следующий, более высокий уровень. Как поступить, я еще не решил. Света была отличной девушкой: красивой и с чувством юмора, что я ценил, наверное, больше прочего, но дать ей гарантий не мог. Не был уверен в себе или просто боялся, не знаю точно. Всю свою сознательную жизнь я жил один, не обременяя себя никакими обязательствами по отношению к случайным подружкам, и намеревался ближайший десяток лет провести так же, но со Светой все сложилось иначе…
Мы познакомились обычным образом: я зашел в магазин купить пачку пельменей к ужину, а когда вышел с пакетом в руках на улицу, сразу увидел ее. На дворе стоял теплый август, прошел легкий дождь, и воздух наполняла удивительная свежесть. Меня привлекло выражение ее лица — восторженное и при этом немного испуганное, как будто она очень хотела радоваться прошедшему дождю, прыгать по лужам, но понимала, что окружающие посмотрят на нее странно и порыв не оценят. Я остановился и несколько минут любовался ею издали. Она слегка растерянно осматривалась по сторонам, потом решительно направилась по дорожке, а я как привязанный пошел следом. Я не знал, хочу ли с ней познакомиться, просто было удивительно приятно смотреть на нее. И не успели мы пройти и ста метров, как отвесной стеной хлынул ливень, на этот раз уже совершенно не похожий на теплый грибной дождик.
С утра Оля, наша ведьмочка, сообщила, что погода в течение дня может резко измениться, поэтому я предусмотрительно прихватил с собой зонт. Долго не раздумывая, я подскочил к Свете и предложил ей чудесное убежище. Она приняла мою помощь. Дождь не стихал, и мы решили переждать его в небольшом кафе за чашечкой чего-нибудь согревающего. Мы как-то очень легко и сразу нашли общий язык и через час, когда дождь стих, расстались, условившись о новой встрече. Пельмени, про которые я совершенно забыл, в итоге растаяли и слиплись в один гигантский пельмень. Пришлось его выкинуть, но я не жалел.
С той поры так и пошло: я все больше узнавал ее характер, открытый и жизнерадостный, и все больше поражался ее доверчивости и доброте. Но одно-единственное обстоятельство довлело надо всем — она была обычным человеком, без капли магических способностей. Как я ни искал, применяя самые различные тесты, Дара в ней не обнаружил. Это было сродни катастрофе. В принципе, я мог свободно продолжать с ней отношения, встречаться и даже, может быть, жениться, у нас могли родиться дети, но она никогда не стала бы такой, как я. Никогда не смогла бы понять меня до конца, потому что жизни у нас с ней разные настолько, что даже и представить это крайне трудно.
Я не знаю, сколько проживу сам — от природы мне дано несколько больше обычной человеческой жизни, но дело не в этом, редкий маг-детектив доживает до почтенного возраста, в основном все так или иначе гибнут раньше. Профессия наша, без преувеличения, чертовски опасна! Но с другой стороны, почтенный возраст для мага — это не одна сотня лет, а человеческая жизнь несравненно короче.
И я не мог ей об этом рассказать. Нет, это не запрещалось, просто как сказать такое? Зачем переворачивать все представления человека о мире, если не можешь ни дать ничего взамен, ни продлить срок жизни, ни прибавить радости, а доставить одни только проблемы и сожаления. Маги рождаются случайно, никто еще не выяснил механизм их появления, хотя многие посвятили целую жизнь изучению этого вопроса. Просто у некоторых есть магическая составляющая, искра Божья — или Дар, как мы его называем, — и ты маг. Или его нет — тогда ты обычный человек, и поменять это никому не дано.
Малым Народам гораздо проще. В семье гнома всегда родится гном, а в семье гоблина — гоблин, и их магия всегда передается по наследству. А у людей все иначе, не знаю, хорошо ли, плохо ли, но иначе… Ничего предсказать заранее нельзя…
Поэтому я боялся, стараясь не показывать это самому себе. Я боялся полюбить ее, чтобы не потерять. Каждый думает, что будет жить вечно. При этом всякий знает, что люди смертны, но применительно к себе эта мысль обычно уходит на второй или даже сотый план, который стараются не учитывать вовсе и верить в лучшее, надеясь на чудо. В этом и заключается самая большая сила человека — жить так, будто перед тобой вечность. Но когда ты вдруг внезапно узнаешь, что есть другие люди, которые точно проживут дольше тебя, если вдруг с ними не случится внезапное несчастье, и что эти люди — твои близкие, они вот — рядом, то большинство подспудно начинает завидовать, поначалу молча, в глубине души, пытаясь сдержать подобные порывы, а потом, внезапно, чувство зависти перерастает в глубокую, всепоглощающую ненависть, которую уже не удержать, как ни пытайся. Подобных примеров я знал множество и не хотел испытать такое на собственной шкуре…
К ресторанчику я добрался вовремя. Света еще не пришла, но я заказал себе порцию «Курвуазье» и, сев за дальний столик, закурил. Коньяк оказался, как всегда, невероятно хорош. С удовольствием смакуя «квинтэссенцию солнца», я задумался о том, как поступить правильно. Вариантов, собственно, только два. Либо сделать вид, что все в порядке, и оставить наши отношения как есть, не стремясь развивать их дальше. Либо резко порвать со всем, не объясняя причин или попросту сочинив их. Ведь это не так уж и важно, по какому поводу ты перестаешь встречаться с кем-то… И вернуться к привычному стилю жизни, с частыми, но краткосрочными романами. Да, этот вариант, наверное, самый правильный. Не мог я ее обманывать, не мог — и все тут…
— Лисенок, милый, привет! Извини, я немного задержалась. — Задумавшись, я и не заметил появление Светы, что было непростительно.
— Это я раньше приехал, — я вскочил на ноги, неловко поцеловал ее и немного растерялся, что обычно было мне несвойственно. Я просто не мог отвести от нее глаз, как и всякий раз, когда мы встречались. Все-таки она была очень красива. Красива не той красотой, которую часто видишь на разнообразных конкурсах, где все пытаются соответствовать определенным стандартам. Света светилась изнутри мягким и добрым, ласковым и нежным светом. Имя подходило ей идеально! Интересно, какой она была в детстве? Наверное, прелестным ребенком; может быть, слишком активным, но доставляющим родителям только радость. Среднего роста, с пышной гривой густых русых волос, маленьким изящным носиком, голубыми, вечно смеющимися глазами, она несколько иронично взирала на мое замешательство. Мысли о возможном расставании сами собой начали исчезать.
— Что же ты так на меня уставился? — улыбнулась она. — Как будто съесть хочешь и уже прикидываешь, откуда начать!
— Я точно знаю, откуда! — плотоядно усмехнулся я, отодвигая стул и помогая Свете сесть, потом кивнул официанту. Тот материализовался рядом с нашим столиком с быстротой, которой позавидовал бы и Вик. Но в этом не было моей заслуги. Это Света действовала подобным образом на каждого представителя мужского пола, независимо от его возраста и социального статуса.
— Что желаете? — спросил он, всем видом изображая собственную значимость.
— Бокал «Бордо» и еще пятьдесят грамм коньяка, — решил я. Светины вкусы я изучил за время нашего знакомства в достаточной степени. Это оказалось не так уж и сложно, обычно она не капризничала и не придиралась по пустякам, ей нравились разные вещи, но из напитков она отдавала предпочтение красному сухому вину. — Ты голодная?
— Нет, я недавно поела.
— Тогда это пока что все…
Официант важно кивнул и удалился выполнять возложенное на него поручение.
— Какой-то ты сегодня хмурый, — заметила Света, внимательно изучив мою физиономию. — Что-то случилось?
— Нет, в порядке. Просто день выдался трудным, — соврал я. — А вот сейчас смотрю на тебя и душой отдыхаю! — тут я уже нисколько не погрешил против истины.
— Льстец! — похвалила меня Света. — Говори еще, мне нравится…
— Ты похожа на прекрасный цветок, распустившийся в разгар долгой и холодной зимы в саду у бедного садовника, не имевшего в своей жизни ничего, кроме изнурительной каждодневной работы. Как-то ранним утром он вышел из дома и увидел это чудо, этот дар небес, и не смог вымолвить ни слова, сердцем ощущая только лишь огромную благодарность высшим силам, подарившим ему подобное счастье. И сразу день стал превосходен, а мороз сменился теплым ветерком, и солнце засияло ярче обычного, а все трудности и проблемы несчастного садовника ушли далеко-далеко, оставив после себя лишь ощущение праздника!
— Ты хочешь сказать, — внимательно посмотрела на меня Света, — что мое присутствие устраняет все твои проблемы? Или только заслоняет их, заставляя на время забыть об их существовании?
— Знаешь, завтра я уезжаю на некоторое время, — переменил я тему, так и не найдя, что ей ответить.
— Рада, что ты решил мне об этом сообщить, — серьезно кивнула Света, смешно наморщив при этом носик. — А то так и уехал бы в далекие страны, а бедная девушка безнадежно смотрела бы вдаль из окна высокой башни, ожидая своего ветреного рыцаря.
— Не такая уж она у тебя и высокая, — засмеялся я, вспомнив небольшой трехэтажный домик, еще царских времен, в котором с самого детства жила Света. — Да и рыцарь твой вовсе не столь ветреный, как тебе кажется.
— Это хорошо, — согласилась Света. — Пускай не ветреный, зато очень таинственный! Я с тобой встречаюсь уже целый месяц, а до сих пор не знаю, ни где ты живешь, ни кем работаешь. Ты не думай, я тебя ни к чему не принуждаю, если не хочешь рассказывать, не надо. Просто немного странно: обо мне ты знаешь все, наверное, даже больше, чем я знаю сама. Ты мне интересен, я хочу узнать тебя лучше. Можешь приписать это вечному женскому любопытству, но мне правда хочется, чтобы ты больше рассказывал о себе.
— А мне казалось, что мы и так вполне понимаем друг друга, — я не подготовился к подобному повороту разговора, но в этом виноват был сам. Давно уже следовало понять, что никакого нормального человека не устроит положение вещей, подобное тому, что сложилось у нас. Наверное, ее очень обижала моя скрытность, но до этого момента Света никак не давала это понять, и я слишком расслабился. Правду говорить я не хотел, а прикрываться легендой о работе в детективном агентстве, как с другими, не желал. Достойного выхода из создавшейся ситуации я пока не видел, поэтому решил немного оттянуть время. — Я тебе расскажу все, приеду и расскажу.
— Договорились, — согласилась Света. — Я буду ждать!..
Аэропорт Франкфурта-на-Майне встретил нас с Виком огромными пространствами, заполненными маленькими кафе всевозможных видов, службами сервиса различных авиакомпаний и просто местами для отдыха, а также неимоверным количеством людей, немыслимым для нашего небольшого Чертанского аэропорта с одним залом для местных перелетов и еще одним — для международных. Здесь люди исчислялись многими тысячами, текущие вылеты рейсов — сотнями, аэропорт был третьим в Европе по величине и перевозкам пассажиров и превосходил по всем показателям все, что я видел прежде, включая грязное и серое Шереметьево.
Мы немного растерялись и бестолково мотали головами в разные стороны, пытаясь хоть немного сориентироваться в обстановке. Как видно, это получалось у нас не очень хорошо, потому что один из местных блюстителей правопорядка поспешил прийти нам на выручку.
— Добрый день, — вежливо поздоровался он. — Могу я чем-то вам помочь?
Он отличался от наших милиционеров, как ухоженная и хорошо откормленная породистая собака отличается от вечно голодных дворовых бродяг не опознанного кинологами вида. Полицай испускал волны дружелюбия и желания быть полезным. Говорил он, естественно, по-немецки, но мы прекрасно его понимали.
Вчера, когда я вернулся домой, пришлось пройти специальный курс ускоренного изучения языка посредством довольно неприятного магического вмешательства в кору головного мозга. Болезненно, но необходимо, потому как вопросы нам предстояло решать серьезные, связанные с денежными суммами, и доверяться переводчику не хотелось.
Курс, рассчитанный на три часа непрерывного обучения, был не идеален. В мозг насильно впихивались знания, но, к сожалению, долго там не задерживались. Где-то недели через три все искусственно приобретенное испарялось, иначе я уже давно говорил бы на всевозможных языках. Но трех недель нам должно было с лихвой хватить. Вик также не побрезговал вчера и прибегнул к этому болезненному способу, поэтому ответил без промедления:
— Нет, спасибо, нас должны встречать, — почему-то Вик говорил с мягким шипящим баварским акцентом, в то время как у меня получился более жесткий — северный. Почему — непонятно, знания мы получали по одной и той же методике и по идее должны были изъясняться идентично.
Полицай удовлетворенно кивнул и отошел.
— Европа, блин, — прокомментировал Вик. — Сервис!
Таможенный контроль мы прошли успешно, товаров, запрещенных к ввозу, у нас не имелось, да на нас и особого внимания не обратили, лишь только поинтересовались целью приезда и с миром отпустили. Мы честно ответили, что цель приезда — деловая и что обратно мы уедем не позже следующей недели, обоих молодых таможенников это вполне удовлетворило.
В зоне прилета было так же многолюдно. Встречающие деловито выискивали прилетевших в толпе. Таксисты не толпились в здании, спокойно ожидая пассажиров снаружи в машинах.
— Ну и где же наш встречающий? — недоуменно поинтересовался Вик. — Надо бы его найти, а то мы тут быстро потеряемся!
— А может, он сам потерялся? — закралось ко мне нехорошее предчувствие. — И мы будем блуждать по аэропорту до конца наших дней!
— По крайней мере, кормят тут неплохо! — Вик посмотрел в сторону очередного кафе, расположенного неподалеку рядом с одним из залов ожидания. Там трое чернокожих парней пили кофе, что-то при этом внимательно изучая на ноутбуке, раскрытом прямо на столе. — Дружественные народы сыты, значит, и мы прокормиться сумеем!
— А вон, кажется, и за нами!
Немного странными скачкообразными движениями в нашу сторону продвигался прилично одетый высокий молодой человек лет двадцати — двадцати пяти, обладатель густой рыжей шевелюры и слегка оттопыренных ушей. А вот взгляд… Последний раз я видел подобные сумасшедшие глаза на третьем курсе, когда один мой приятель случайно хлебнул уксуса вместо воды. Приятель, к счастью, отделался легким испугом, но выражение его лица я запомнил надолго.
Самое удивительное, что костюм и удивительный способ передвижения неплохо сочетались в нашем причудливом встречающем. Этого молодого человека легко можно было представить и за рулем нового «Мерседеса», и в шикарно обставленном офисе, и с гитарой в руках где-нибудь на Тургояке, отбивающимся от комаров и поглощающим с ножа тушенку «Завтрак туриста» с ржаным хлебом вприкуску. С первого взгляда становилось совершенно ясно — смешение кровей в этом парне дикое.
В руках он держал среднего размера табличку, кажется, с нашими фамилиями, но держал ее вверх ногами, и привычная кириллица превратилась от этого в загадочную восточную вязь. Естественно, прочитать что-либо на табличке не представлялось возможным.
— Ты думаешь, этот наш? — подозрительно спросил Вик, с недоумением оглядывая почти доскакавшего до нас молодца. — Что-то он немного бесноват, как мне кажется…
Рыжий молодой человек наконец приблизился к нам на расстояние слышимости и тут же поинтересовался:
— Господа, вас ли я имею честь встречать?
— Это зависит от того, с кем вы намеревались это проделать, — невозмутимо ответил Вик, бросив на него холодный тяжелый взгляд, которым обычно ставил на место зарвавшихся юнцов. Но на нашего встречающего это не произвело ни малейшего впечатления.
— Если вы господин Гусев и сопровождающее его лицо, то именно с вами!
— К счастью, это мы и есть, они самые, — подтвердил я. — Моя фамилия — Стоцкий, зовут — Елисей. Я — сопровождающее лицо. А этот товарищ — Гусев, будущий счастливый домовладелец. Думаю, он не обидится, если будете называть его Вик.
— Очень приятно, — церемонно склонил голову парень. — А меня зовут Йохан Ларин. Я буду помогать вам во время вашей поездки, можете звать меня Иван, если вам так удобнее.
— Ну вот и отлично, Ваня, — обрадовался Вик. — Будем без церемоний и на «ты», не возражаешь?
— Вовсе нет, — улыбнулся Иван. — С удовольствием!
— Это мы с тобой, а ты с нами на «вы».
Ларин изучал Вика, словно тот был китайским вождем народа.
— Ладно, шучу.
Мне показалось, что моему партнеру Йохан-Ваня не очень понравился, поэтому я решил сменить тему и спросил:
— Ты, как я понимаю, представитель конторы «Штерн и сыновья»?
— Да, так и есть. Я представитель этой компании, точнее, я даже несколько больше, чем просто представитель. Я и есть — сыновья!
— Какие сыновья? — не понял Вик.
— «Штерн и сыновья» — это наша фирма, а сыновья — это я. Точнее, сын, но это не важно, потому что другими детьми мой отец обзавестись пока не успел. А название, так сказать, «на вырост».
— А, так ты сын адвоката Штерна! — дошло до Вика. — А почему фамилия другая?
— Вот чего ты пристал к человеку? — возмутился я, бросив в сторону коллеги недовольный взгляд. — Это его личное дело и к тебе не имеет никакого отношения!
— Ничего страшного, Елисей, — невозмутимо ответил Иван. — В этом нет никакого секрета, фамилия досталась мне от мамы. От нее же я научился русскому языку. Она ушла от отца, когда еще была на седьмом месяце, не знаю уж, в чем они не сошлись. Но отец меня не бросил, всю жизнь мною занимался и всячески помогал. Я работаю у него временно, еще учусь в Уни. Правда, после Уни он обещал дать мне постоянное место, но я еще не решил, хочу ли всерьез работать в этой сфере деятельности.
— Какое еще Уни? — недопонял я.
— Университет, у нас принято немного сокращать это слово.
Во время разговора я присматривался к Ларину, пытаясь определить, случайно ли так вышло, что нам прислали обладателя магического Дара, а Ваня, безусловно, Даром обладал, это чувствовалось сразу. При желании любой мало-мальски грамотный маг мог скрыть наличие Дара от постороннего любопытствующего взгляда, но Иван этого делать не стал, наоборот, словно выставлял его напоказ.
— Какой спецкурс изучаешь? — напрямую спросил я на правах старшего товарища.
— Заметил? Я специально не закрывался. Вот не ожидал, что вы оба окажетесь из наших. Честно говоря, я этого не знал, но тем радостнее! А спецкурс я прохожу по поисковой магии. Это очень занимательно!
— Да, все это очень интересно, — сказал грубый Вик, взглянув на часы. — Но не пора ли нам, друзья-товарищи? Ехать-то далеко еще!
Иван встрепенулся.
— Наш поезд отходит через десять минут! А идти до него минут пятнадцать…
Вик не нашелся, что ответить, только схватил свой чемодан и так посмотрел на бедного Ивана, что тот, не говоря больше ни слова, быстрым шагом пошел впереди, показывая дорогу. Мы отправились следом, попутно разглядывая окружающую обстановку. Как ни странно, но на поезд мы все же успели, хотя уже мало на это надеялись. Станция находилась на нижнем уровне аэропорта, но, чтобы попасть туда, нам пришлось совершить обходной маневр, то поднимаясь на лифте на этаж выше, то спускаясь вниз. Сами бы мы искали дорогу к поезду не меньше двух-трех дней, так что Иван оказался удивительно полезен.
С удобством расположившись на мягких сиденьях одного из двухъярусных вагонов и дождавшись отправления, мы с некоторым облегчением перевели дух и дружно уставились в окно — любоваться на местные достопримечательности. Ехали мы шесть часов, но, учитывая разницу во времени, планировали прибыть в Шверин еще засветло.
Впрочем, вскоре нам наскучило бессмысленно пялиться на проносящийся мимо пейзаж. К тому же особой разницы с привычным русским дорожным видом из окна я не заметил. Те же деревца, время от времени превращающиеся в небольшие лесочки, те же периодически встречающиеся озера и поля, засеянные различными культурами. Иногда попадались пасущиеся стада разнообразной живности, начиная с беленьких кудлатых овечек и заканчивая вечно жующими коровами. Ничего необычного, специфически немецкого, к сожалению, нам не попалось.
Иван, молча сидевший рядом с нами, о чем-то задумался, видно, переваривая свою ошибку.
— Березки везде одинаковые, — констатировал Вик, придя к тому же выводу, что и я, и уточнил у Вани: — А долго ли нам ехать?
— Пять часов с небольшим. Потом мы отправимся в отель, я забронировал для вас два номера, и простимся до завтра. А прямо с утра поедем в офис утрясать формальности.
— Да, — протянул Вик, задумчиво поглядывая на пролетающие за окном облака. — Вот так все нежданно-негаданно. А ведь я даже не помню своего дядю, да и не знаю о нем практически ничего, кроме факта нашего родства.
— Да вы что? — удивился Иван, он опасался называть Вика на «ты». — Ваш дядя — человек очень известный… был… Когда я занимался курсовой работой, то выбрал его биографию в качестве темы и даже имел честь однажды встретиться с ним лично.
— Ну-ка! — заинтересовался Вик. — Расскажи подробнее, а то как-то неудобно получается: он оставил мне наследство, а я… Тем более, раз ты сам человек со способностями, то наверняка знаешь о дяде больше других. Фигурой он, говорят, в свое время был очень известной…
Иван заметно воодушевился. Было видно, что поговорить на эту тему ему чрезвычайно интересно.
— Родился Вольфганг Хосе Берг в 1883 году в семье немолодого отставного майора кавалерии Эдуарда Берга и известной в прошлом балерины Гертруды Шонеханд, — лекторским тоном начал Ларин. Нам оставалось только внимать. — Благодаря своим родителям получил прекрасное и крайне разностороннее образование. С самого детства его обучали не только всему, что должен знать молодой человек из приличной семьи, но и гораздо большему. Ваш дядя был превосходным фехтовальщиком и наездником — тут сказался военный опыт его отца, взявшего на себя все вопросы, связанные с «мужской» частью обучения; увлекался естественными науками и прекрасно разбирался в живописи и литературе, музицировал и слагал стихи. Однажды даже выпустил небольшой сборник, пользовавшийся некоторым успехом в высшем свете Германии того времени. В общем и целом он являл собой достойный образец для подражания. Вполне естественно, что у него всегда было чрезвычайно много знакомых и друзей из совершенно разных слоев общества. Но столь же естественно, что имелись и враги. Впрочем, об этом мне известно не слишком много. Знаю только, что на дуэлях он дрался не менее десяти раз, всегда успешно. Однако его победы, а точнее, количество поединков вызвало недовольство в высоких кругах, и он вынужден был на некоторое время уехать. В 1903 году Вольфганг отправился воевать в Африку, а затем, разочаровавшись в методах генерала фон Трота, отбыл в кругосветное путешествие, продлившееся несколько лет. Вернулся он из него практически другим человеком. Например, совершенно перестал появляться в обществе, предпочитая всему собственные изыскания. Оборудовав в кабинете небольшую лабораторию, он дни и ночи проводил там, занимаясь чем-то важным. Так прошло еще несколько лет, все о нем практически забыли, посчитав человеком конченым. Но тут он напомнил о себе, опубликовав несколько крайне интересных и неожиданных статей в ряде научных журналов, занимавшихся освещением серьезных магических исследований. Статьи имели оглушительный успех, и имя Берга долгое время гремело на все лады. Кто-то считал его шарлатаном, кто-то гением, а сам Берг после этого снова на несколько лет исчез из вида.
— А на какие темы он писал? — спросил я. История, рассказываемая Иваном, показалась мне крайне занимательной.
— Все его разработки касались связи естественных наук, горячо любимых им с самого детства, и магического прогресса. А грандиозным финалом явилась публикация в журнале «Магия», озаглавленная следующим образом: «Философский камень и примеры его использования». В ней подробнейшим образом описывались свойства так называемого «философского камня» и много говорилось о людях, которые, по словам Берга, смогли его добыть, а в завершающей части делались намеки на то, что сам Берг добыл образец камня и чуть ли не может производить его промышленным способом. Статью осмеяли, и Берг, не делая опровержений, опять ушел в тень. Насколько я узнал, его сильно интересовала в те годы арабская литература, он много читал и, в конце концов, уехал в очередное турне. Цели, которыми он задавался, остаются тайной. На этот раз отсутствовал он долго, целых двадцать пять лет. Успела отгреметь Первая мировая, появиться Советская Республика, сильно изменив политическую карту мира, а Берг все путешествовал. Его родители давно умерли, женой он не обзавелся, а после денежного кризиса стал банкротом. Прибыв во второй раз в Европу из своих восточных путешествий, Берг, приняв во внимание произошедшие перемены, жил скромно, по средствам, но во время Второй мировой войны переселился в Великобританию, арендовав небольшой коттедж за городом. Английским и французским он владел как своим родным языком и стал зарабатывать на жизнь журналистскими очерками. Вскоре он приобрел известность и мог позволить себе жить на широкую ногу. Однако деньги его интересовали только как вспомогательное средство для своих поисков.
— Поисков? — переспросил Вик. Видно было, что повествование Ивана увлекло и заинтриговало его.
— Да, — торжественно произнес Иван, наставив на Вика указательный палец. — Именно поисков! Вольфганг Берг всю жизнь что-то усиленно искал! То, что не давало ему покоя, заставляя тратить почти все заработанные деньги на скупку всевозможных частных архивов, мемуаров давно позабытых деятелей и прочих старинных артефактов. Что он искал, я не знаю, хотя очень хотел бы узнать. Я уверен, что чрезвычайно важную вещь, достойную стольких трудов и затрат. Не такой человек был ваш дядя, чтобы посвятить свою жизнь чему-то пустому и ненужному. Не мог столь разносторонне развитый человек заниматься химерой. Я думаю, он был точно уверен, что его поиски рано или поздно принесут успех.
— А скажи-ка мне, Иван, — серьезно спросил Вик, внимательно разглядывая его рыжую шевелюру. — Откуда ты знаешь столько подробностей? Ведь, насколько я понимаю, собственных мемуаров дядя не оставил?
— Не оставил, — с сожалением согласился Ларин. — Но он был магом и по силе находился примерно в первой двадцатке самых мощных магов Европы. А за персоной такого уровня, как вы сами понимаете, всегда устанавливается негласный контроль Совета. Иначе и быть не могло, особенно в смутные времена, и члены Совета не могли себе позволить оставить безо всякого внимания такого человека. Дар проявился у него где-то лет в пятнадцать, и с тех пор Берг развивал его всевозможными способами. Но в Университете Совета он не обучался, довольствуясь самообразованием. Достигнув максимума своей силы, он потерял интерес к дальнейшему совершенствованию, не вступал ни в какие группировки, не интересовался политикой, и вскоре Совет потерял к нему всяческий интерес. Я, благодаря помощи отца, смог получить доступ к рассекреченной части архива Совета тех лет. Там, подыскивая себе тему для курсовой работы, я и наткнулся на бумаги, касающиеся вашего дяди. Собственно, Совету, кроме того, о чем я уже рассказал, больше почти ничего не известно. В возрасте семидесяти трех лет он вернулся в Германию и до конца своих дней прожил здесь, в особняке родителей, общаясь с очень ограниченным кругом людей. В журналах он больше не печатался, но поиски, как мне кажется, так и не прекратил. Больше всего меня волнует вопрос — нашел ли он то, что искал?
— Неужели об этом вообще ничего не известно? Хотя бы предположения у тебя имеются?
Иван надолго задумался.
— Я знаю только, — сказал, наконец, он, тщательно подбирая слова, — что одно время Берг очень интересовался Джоном Ди и всем, что с ним связано.
— Джоном Ди? — переспросил я. Имя показалось мне знакомым, но где и при каких обстоятельствах доводилось его слышать, я так с ходу припомнить не мог.
— Джон Ди, баронет Глэдхилл, — торжественно произнес Иван. — Самая значительная и таинственная фигура Европы XVI века. Он — человек-миф, человек-легенда, человек-загадка, маг и колдун, прорицатель и ясновидец, о нем известно немало, но сведения слишком расплывчаты. Он блистал при всех европейских дворах, вызывая восторг и зависть. Кончил вот только плохо, но не об этом речь. С именем Джона Ди связывают многое, даже слишком многое… Тут и прилюдное превращение свинца в золото… я думаю, именно это изначально и заинтересовало Берга, и тайные закулисные игры, благодаря которым он чуть не стал единовластным монархом, и его отношения с королевой Елизаветой Английской, и многое другое. Личность крайне любопытная!
— Жаль, — печально посмотрел на меня Вик, — когда узнаешь о чем-то слишком поздно. Если бы я знал, что у меня есть такой замечательный родственник…
Я промолчал. Зная Вика, можно было предположить, что даже будь он в курсе существования своего скрытного троюродного дяди, он вряд ли озаботился повидаться с ним. И, хотя Вика сложно было назвать человеком стеснительным, но навязывать свое общество тем, кто в нем не нуждался, он не любил никогда. Если, конечно, не брать в расчет различного рода злодеев, но тут совсем другая история…
— Я почти закончил рассказ, — продолжил Иван. — В то время, когда я готовил свою курсовую работу, случилось одно интересное совпадение, благодаря которому дело приобрело для меня несколько личный характер. Вольфганг Берг обратился в контору отца с просьбой заверить свое завещание. Я присутствовал при их первой и единственной встрече, и мне показалось, что Берг чем-то сильно озабочен. Внешне это почти не проявлялось, но не станет же, думал я, столь сильный маг заниматься такими вещами, как завещание, без особой на то причины. Да еще и составлять его у обычного нотариуса, никак не связанного с Советом. Поговорить с ним мне не удалось, да и вряд ли он рассказал бы мне хоть что-то, но, когда полгода спустя он скончался от разрыва сердца — согласно свидетельству о смерти, — я попросил отца позволить мне принять участие в этом деле. Отец разрешил, и я начал собственное небольшое расследование. Во-первых, я попытался установить, чем конкретно занимался Берг в последнее время. К сожалению, ничего нового я не нашел. Судя по всему, он не занимался ничем особенным, безвыездно находясь у себя дома. Потом я попробовал определить круг его общения, но это тоже ничего для меня не прояснило. Наконец, я изучил отчеты об обнаружении трупа вместе с патологоанатомическими исследованиями и заметил одну интересную деталь, на которую никто не обратил или не захотел обратить внимания.
— И что же это за деталь? — взволнованно подался вперед Вик. История приобретала детективный характер. Во мне стал просыпаться профессиональный интерес.
— Я не знаю точно, как это объяснить, — замялся Иван. — Вольфганга Берга обнаружили в собственном доме, в рабочем кабинете-лаборатории, за столом. Его нашла женщина, занимавшаяся уборкой дома и приготовлением обедов. Единственная прислуга. По ее рассказу, она, как обычно, пришла утром, но в этот раз Берг ее не встретил, как делал всегда. Это показалось ей странным, и она поднялась на второй этаж, где располагались спальня, библиотека и кабинет. Там она его и нашла, после чего вызвала «скорую» и полицию. Рядом с ним на столе лежало расколотое зеркало. Более ничего подозрительного обнаружено не было, хотя, несомненно, лаборатория привлекла бы пристальный интерес, но в Шверине — это тот город, куда мы направляемся, в окрестностях которого проживал ваш дядя, в полиции работает маг-детектив, который вел это дело. Смерть Берга наступила примерно в час ночи. Причины были признаны вполне естественными, никаких следов взлома или присутствия других людей не обнаружили и дело благополучно закрыли. Специальной проверки Совета не проводилось, но не думаю, что она бы что-то выявила. Мне просто могло показаться, я ни в чем конкретно не уверен, но его лицо… было таким… странным. Может быть, я ошибаюсь, но все-таки скажу, даже если вам это покажется смешным. Не все получается складно в этой истории, не все… но это только мои домыслы.
— Слушай, Ваня, — рассердился Вик. — Скажи мне четко и ясно, что тебе показалось неправильным и странным, и позволь нам самим решить, имеет ли это значение!
— Хорошо, — решительно произнес Иван. — Я скажу. Что бы ни говорили другие, но я уверен, что ваш дядя умер не совсем обычной смертью…
— Что значит — «не совсем обычной»? Его укусил дикий пингвин или он съел слишком много таблеток снотворного? Ты же сам сказал, что причины смерти естественные. Так в чем дело? От чего он умер?
Иван ответил:
— Я думаю, что Вольфганг Хосе Берг умер от страха…
— От страха? Какие глупости! — герр Штерн недовольно поглядел на Вика. — С чего вы это взяли? А, знаю, опять у моего сына фантазии разыгрались, с ним это бывает временами.
Мы сидели в кабинете адвокатской конторы «Штерн и сыновья» уже второй час, успев опустошить за это время пару кофейников, и принялись за дегустацию «Курвуазье», которым нас любезно угостил владелец фирмы, отец Йохана Ларина, господин Штерн.
Вчерашний вечер закончился славно. После Ваниного рассказа наступила оживленная перепалка, впрочем, ничем особым не завершившаяся. Иван подробно отвечал на все наши многочисленные вопросы, но более ничего интересного рассказать не смог. За разговорами время пролетело быстро, мы и не заметили, как прибыли в Шверин. Вик к тому времени привык к Ларину и смотрел на него уже вполне дружелюбно. Я давно знал своего коллегу и понял, что история Берга захватила его воображение, а Ваня, как единственный источник сведений, был переквалифицирован из странного существа в серьезного и увлекающегося молодого человека, вполне достойного дружбы господина мага-детектива Гусева.
До гостиницы мы добрались минут за пятнадцать, городок был небольшой — за час пешком пересечь, — хотя и являлся столицей одной из административных земель. Но, как объяснил Иван, столицей скорее исторической, нежели реальной, что безмолвно подтверждали разнообразные памятники старины, начиная с огромного замка, возвышавшегося в отдалении над городом, и заканчивая более мелкими, но не менее интересными постройками былых времен. Впрочем, нам пока что было не до экскурсий, для начала следовало завершить все текущие дела, а там… почему бы и нет? С удовольствием осмотрим город. По крайней мере, в мои планы это входило.
По прибытии в гостиницу Иван попытался откланяться, но был крепко схвачен приставучим Виком и принужден к плотному ужину, а после к непременному распитию пары бутылок превосходного коньяка. Впрочем, вторую бутылку мы, как я и предполагал, не осилили, зато успели полностью прикончить первую. Потом Морфей опутал нас своими сладостными сетями, а Иван тактично испарился.
Утром мы проснулись в бодром расположении духа. Встретившись в столовой на первом этаже, с аппетитом позавтракали и дружелюбно приветствовали явившегося, как и обещал, ровно к девяти, Йохана Ларина. Ваня тоже был свеж и весел. Вчерашние возлияния на нем не сказались, впрочем, и выпили-то мы чисто символически. Да и коньяк — не водка, с утра чувствуешь себя сносно и работоспособность на высоте. Впрочем, работать мы сегодня не собирались, но день Вику все же предстоял важный, нужно было подписывать серьезные документы, что ему доводилось делать далеко не так часто, как хотелось бы. Тем более такие документы, от которых уровень материального благополучия делал скачок вверх.
Иван, поздоровавшись, тут же поинтересовался нашим настроением и, получив в качестве ответа два поднятых вверх больших пальца, предложил немедленно отправиться в дорогу, с чем мы, естественно, тут же согласились. Ваня приехал за нами на почти новеньком «Гольфе», так что ни идти пешком, ни вызывать такси не пришлось.
Контора отца Ивана занимала один из этажей небольшого уютного домика в черте города, поэтому добираться пришлось недалеко.
Сам герр Штерн встретил нас достаточно радушно, усадил в глубокие мягкие кресла, секретарша принесла кофе и сигарамы, а Иван на время разговора отбыл по другим делам. Судя по недовольному Ваниному виду, он этому внезапному поручению не обрадовался, намереваясь присутствовать при беседе, но спорить с отцом не стал и удалился, оставив нас с герром Штерном наедине. Кроме секретарши в приемной, другого персонала в конторе я не увидел, и, как выяснилось из дальнейшего разговора, его и не было.
Господин Штерн оказался ярко выраженным трудоголиком и большую часть работы выполнял самолично, обходясь лишь помощью своей уже немолодой секретарши, отвечавшей за всевозможную бумажную деятельность.
Выглядел герр Штерн типичным адвокатом: среднего роста, худощавого телосложения, с густыми седыми волосами и серьезным взглядом из-под очков. Одежду носил дорогую, со вкусом подобранную: темный костюм-тройку с щегольским цветным платочком, торчавшим из верхнего кармашка пиджака. Весь его облик, вся обстановка конторы и даже неприступная с виду секретарша говорили как об общей солидности фирмы, так и о уверенности ее хозяина в себе и окружающем мире.
С формальностями покончили на удивление быстро, часа за два. Не успел Вик опомниться, как стал обладателем загородного домика со всей обстановкой и небольшим прилегающим участком земли, счетом в банке на шестьсот тридцать тысяч евро и небольшого количества акций одной доходной английской компании. Так что мой друг в мгновение ока стал человеком состоятельным даже по европейским меркам и отныне мог себе многое позволить.
— Все расходы, связанные с передачей наследства, я уже учел, так же, как и налоги. Названная сумма — это то, что вы получите в итоге. На окончательное оформление бумаг потребуется некоторое время, — добавил Штерн, — но ключи от дома я могу отдать вам прямо сейчас, если, конечно, вы желаете.
— Разумеется, — кивнул Вик, принимая увесистую связку ключей. — Мне крайне интересно осмотреть дом моего дяди; к тому же обстоятельства его смерти вызывают у меня некоторые вопросы…
Штерн попросил уточнить, о каких именно обстоятельствах идет речь, и после краткого объяснения с десяток минут негодовал, к счастью, не на нас.
— Придется мне с ним серьезно побеседовать, — напоследок сказал он. — Извините, господа, но мне кажется, что вы стали жертвой… не скажу — розыгрыша, но чего-то близкого к этому. Йохан — натура творческая, воображение у него развито хорошо, даже, я бы сказал, чересчур хорошо, вот и случается временами всякое… Я расскажу вам немного о моем сыне, о том, что он за человек. После этого вы, надеюсь, выкинете все эти глупости из головы. Когда Йохан был еще маленьким, он отличался тем, что постоянно сочинял различные истории — «nebylizy», если я правильно помню это слово. То он говорил, что общался с инопланетянами с планеты Зеленых Фей… в то время как раз была модна тема внеземных цивилизаций. То выдумал, что видел самого настоящего — вы не поверите! — говорящего осьминога. Потом рассказал историю, поднявшую на ноги всю полицию города. Он прибежал ко мне испуганный, вытирающий слезы, и заявил, что их с другом чуть не похитил огромный страшный человек. Друга человек, мол, все же схватил и посадил в машину, а Йохану удалось вырваться и скрыться. Я немедленно позвонил в полицию. Они устроили грандиозную облаву на дорогах, проверяли всех мало-мальски подозрительных людей, но это ничего не дало. А вечером оказалось, что друг Йохана преспокойно явился домой и долго не мог понять, почему вокруг творится такая суматоха. Он весь день провел в библиотеке за чтением новой книжки и о том, что его якобы похитили, даже не подозревал. Естественно, ситуация вышла крайне неприятная, и мне в итоге пришлось заплатить достаточно крупный штраф. Через некоторое время после этого мой сын заявил, что обладает умениями и талантами, недоступными обычным людям, но все, что он при этом показывал, было лишь обычными фокусами. Таких историй с Йоханом случалось великое множество, так что, на вашем месте, я относился бы к его россказням с изрядной толикой здорового скептицизма…
— Спасибо за совет, ваш рассказ послужит нам предупреждением, — церемонно поблагодарил его Вик. Но я был уверен, что от всех Ваниных детских проказ и придумок он в полном восторге. — С другой стороны, ваш сын вырос, и я не думаю, что в данный момент он шутил или пытался нас разыграть. Я намерен ознакомиться с подробностями смерти моего дяди, почитать заключения экспертов о вскрытии и провести небольшое частное расследование. Я думаю, вы понимаете, что это необходимо мне в первую очередь для собственного успокоения. Хочется, чтобы совесть моя была чиста.
— Дело ваше, господин Гусев, — печально покачал головой Штерн. — Но все же на вашем месте я бы не относился слишком серьезно к словам моего сына. Люди растут, но не меняются. С ним и в более зрелом возрасте случалось множество… происшествий… так скажем. И я вполне уверен в своих словах!
— Еще раз благодарю вас, господин Штерн, — кивнул Вик. — Но мы, пожалуй, уже поедем, осмотрим дом. Как добраться до места, вы нам сообщили, так что найдем без особого труда. Но все же, прошу вас, попросите вашего сына стать нашим провожатым: на всякий случай. Мы здесь люди новые, с местными порядками и обычаями не знакомы, он бы нам очень помог!..
— Хорошо, я пришлю его к вам. Все равно, как вы могли заметить, он не проявляет особого интереса к семейному делу, так что пусть поработает экскурсоводом, ему полезно. А с вами мы в любом случае еще увидимся…
Покинув офис, мы зашли в скромный итальянский ресторан неподалеку обсудить дальнейшие планы и происходящие события. Заказав официантке с вытянутым, как у лошади, лицом два стакана сока и большую пиццу, мы сели за столик у окна. Я достал сигареты, прикурил, сделал несколько глубоких затяжек и посмотрел на Вика. Вид у того был крайне задумчивый.
Официантка тут же подлетела к нашему столику и негодующе процедила:
— Здесь курить нельзя! — и для наглядности ткнула пальцем в запрещающий знак на стене.
Я извинился, но не мог сообразить, куда же деть зажженную сигарету. Пепельниц на столе не наблюдалось. Не аннигилировать же ее прямо при официантке!
Она резко развернулась и убежала, а я тем временем глубоко затянулся.
— Знаешь, — сказал наконец Вик, оторвавшись от своих размышлений. — Мне Иван вовсе не показался таким болтуном, каким хотел его представить отец. По-моему, человек он надежный, и к его словам стоит прислушаться.
— Согласен, — подтвердил я, затянувшись еще раз. Официантка уже вернулась, держа в вытянутой руке блюдце. Я аккуратно положил туда недокуренную сигарету, кивком головы поблагодарил ее за проявленную любезность и, дождавшись, пока женщина с независимым видом удалится, продолжил: — Мне тоже показалось несколько странным, что Штерн так явно пытался заставить нас отказаться от какой бы то ни было проверки. А, судя по рассказу Вани, твой дядя был человеком больших способностей и широкого кругозора. Думаю, мы почтим его память, постаравшись все разнюхать в подробностях, не полагаясь на чужие советы и мнения.
— Ты читаешь мои мысли! Я считаю, что Штерн просто хочет избавиться от нас как можно скорее. Он понимает, что в этой истории имеются темные пятна, но копание в них означает отсрочку в получении заслуженного гонорара. Уверен, он сто раз пожалел, что разрешил сыну влезть в это расследование, — ухмыльнулся Вик и снял трубку зазвонившего телефона. — Слушаю! Да. Конечно. Отлично. В ресторане «Прекрасная Италия». Ждем!
Он выключил телефон и откусил кусок пиццы.
— Вкусно!
— Кто звонил? Ваня?
— Да, сейчас подойдет. Штерн быстро откомандировал его к нам в провожатые, как я и просил. Подождем!..
Долго ждать не пришлось. Только мы доели пиццу, допили сок и вышли на улицу, чтобы все же покурить, как из-за угла вывернул знакомый автомобиль и ловко припарковался напротив.
Иван вылез из машины и все тем же странным скачкообразным способом подошел к нам.
— Хотел бы и я так уметь, — завистливо протянул Вик. — Было бы чем девушек развлечь, а то Оля все жалуется, что ей скучно!
— А ты потренируйся; глядишь, и получится.
— Нет, я думаю, тут нужен врожденный талант. Простыми тренировками не обойтись!
— Господа, спасибо вам, что берете меня с собой! — Ваня цвел от радости. — Я так счастлив возможностью побывать в доме господина Берга, вы не представляете! После той короткой беседы, которой он удостоил меня несколько лет назад, я больше не бывал у него. Да и в прошлый раз мы разговаривали не в его кабинете, а в дверях.
— Не нужно благодарностей, — добродушно потрепал его по плечу Вик. — Ты нас самих крайне обяжешь, если прокатишься с нами туда. Тем более, если вдруг придется общаться с местными властями… Иностранцам какое доверие? Тем более из России. А ты все же свой, хоть и Иван…
— Тогда не будем терять время? — попросил Ларин, стараясь взглядом растопить грубое сердце Вика.
— Погнали, — легко согласился он и щелчком забросил недокуренную сигарету в ближайшую урну.
Ваня вел машину максимально быстро, так ему не терпелось попасть на место. В центре городка мы катили по старым мостовым, выложенным брусчаткой и камнями, поэтому автомобиль ощутимо встряхивало время от времени, но Ларин не жалел ни подвеску, ни нас. Он вцепился в руль, ловко объезжая многочисленных велосипедистов и тех водителей, которые, никуда не торопясь, катили себе по городу. Документы на дом и ключи у нас лежали в бардачке, так что проблем с входом в дом не предполагалось.
— Отец некоторое время назад нанял сторожа, — рассказывал Иван по дороге. — Он будет жить при доме до тех пор, пока новый владелец, то есть вы, не решит, что делать дальше. Так же в его обязанности входит присматривать за парком и дворовыми пристройками. Больше никого в доме нет. Только раз в неделю приходит женщина, та самая, что нашла господина Берга, и прибирается: протирает пыль, поливает растения.
— Это хорошо, — одобрил Вик. — Имущество надо содержать в порядке!
— Отец тоже так решил. Да и расходы не такие уж значительные. Сторож получает всего лишь четыреста евро в месяц, плюс крышу над головой и еду, а уборщица и того меньше.
— Эксплуататоры, — скривился Вик. — Заставляете людей за копейки трудиться! Но ничего, мы это дело поправим!
Ваня непонимающе покосился на моего напарника, но ничего не сказал. Все же, несмотря на то, что по-русски он говорил без ошибок, временами в нем проскальзывал непривычный нам менталитет европейца, да не просто европейца, а типичного прижимистого немца, который удавится за лишний цент. А иногда, наоборот, он вел себя раскованно, вот как сейчас, когда гнал вперед, яростно сигналя всем без разбору. Впрочем, скорее всего, машина была не его личная, а служебная, так что понятно, почему он ехал столь неаккуратно. Все, что принадлежит фирме, спишется потом без проблем с налогов. Это дело у немцев четко поставлено.
Мы выехали за город, и дорога резко улучшилась, тряска прекратилась, асфальт был гладкий и чистый, как кожа у младенца. Иван увеличил скорость.
— Нам недалеко, минут через десять-пятнадцать будем на месте.
Я с удовольствием разглядывал аккуратный немецкий пейзаж, а через положенное время Ваня свернул на проселочную дорогу, проехал через небольшую деревеньку и вскоре остановился у стоявшего на отшибе двухэтажного дома, огороженного непривычным здесь каменным забором. Мы могли видеть лишь дорожку к крыльцу: забор был достаточно высокий и уходил далеко в обе стороны, полукругом охватывая бывшие владения Вольфганга Берга.
— Вот она, резиденция вашего дяди! — широко развел руками Иван с таким видом, будто все вокруг принадлежало ему лично, и вылез из машины, чтобы отпереть ворота.
Мы тоже покинули недра автомобиля, не без удовольствия оглядевшись по сторонам.
Жилище Берга впечатляло сразу, стоило лишь кинуть на него взгляд: во-первых, оно не вписывалось в местную стилистику открытых домиков со стеклянными дверьми и двадцатисантиметровыми заборами, через которые перешагнешь, не задумываясь. Во-вторых, вокруг него простирался мрачный парк, показавшийся, едва Ваня распахнул ворота. Столетние дубы и узкая аллея, ведущая к особняку. Само здание тоже производило впечатление. Дом построили давным-давно, еще во времена кайзеровской империи, если не раньше, и все в его облике говорило о благородстве тех прежних немцев, которые поражали весь мир своей аристократичностью, честью и верностью родному фатерлянду.
Ваня подогнал машину к одной из пристроек, а мы с Виком неспешно пошли пешком, по дороге прикрыв ворота.
— Масштабно, — похвалил я. — Как ты планируешь всем этим распорядиться? Бросать на разграбление жалко, продавать тоже…
— Посмотрим, — бесшабашно махнул рукой Вик. — Может, внутри все давно прогнило…
Я с сомнением покачал головой. Дом выглядел крепким и могучим, как и все вокруг. Видно было, что содержался он в порядке, и даже теперь, когда смерть бывшего владельца изменила привычный распорядок, хозяйство велось не спустя рукава, а надежно и с любовью.
Из дома вышел высокий лысый крепыш, на вид лет шестидесяти, с двустволкой в руках и недоверчивым прищуром серых глаз. Одет по-простому: в рабочие штаны, черную куртку до пояса, высокие сапоги. На голове — кепка.
— Кто вы такие? Это частные владения! Убирайтесь прочь!
— Спокойнее, герр Буль, моя фамилия — Ларин, я сын господина Штерна, который вас нанимал. А этот господин новый владелец дома, его фамилия Гусев! Знакомьтесь!
Буль опустил ружье.
— Прошу извинить. Меня не предупредили о вашем визите. Тут разные люди шляются, бдительность не помешает.
— Конечно, полностью с вами согласен! — подтвердил Вик, пришедший в полный восторг от старика с ружьем. Он вообще любил подобный типаж мрачноватых деревенских ковбоев. — И спасибо вам за нее! Я это ценю!
— Желаете осмотреть дом?
— Непременно!
Буль пошел впереди. Похоже, что он успел здесь освоиться и шагал уверенно, словно хозяин. По его виду и сказать было нельзя, что он лишь малооплачиваемый наемный работник.
— На первом этаже гостиная, кухня и пара служебных комнат, — объяснил Буль, едва мы зашли в дом. — А на втором — хозяйская спальня, кабинет и библиотека. Я туда и не поднимаюсь вовсе. Кабинет заперт на ключ, когда приходит Катинка, то убирает только в спальне да протирает пыль в библиотеке. Ключа от кабинета у нее тоже нет. Думаю, в вашей связке он найдется…
Приметил, старый ковбой, что Вик держал в руках увесистую связку ключей, выданных герром Штерном. Зоркий глаз, верная рука. Да по таким наблюдательным старикам наша контора плачет! Ведь чаще всего вовремя подмеченная мелочь стоит больше, чем погоня через весь город со стрельбой.
Интерьер дома не блистал ни роскошью, ни современностью. Казалось, тут ничего не изменилось за последние сто пятьдесят лет.
Массивная резная мебель из темных пород дерева, глубокие кресла с обивкой, которую давно пора было менять, высокие потолки, тяжелые портьеры на всех окнах, шкуры, в беспорядке разбросанные тут и там, да пианино, скромно стоявшее в углу. Только в небольшой кухоньке царили свет и уют, но это была вотчина Катинки, и вряд ли Вольфганг Берг часто тут появлялся.
— На второй этаж вы уж сами, господа, — Буль подвел нас к лестнице. — А мне еще парк обойти надо. Он не слишком большой, но детки соседские повадились яблоки воровать. Непорядок!
— Вы там их слишком не шугайте, — напутствовал его Вик. — Мне яблок для детей не жалко, все равно пропадут.
— Детки или яблоки? — мрачно спросил или, может, пошутил Буль и, не дожидаясь ответа, развернулся и направился к выходу.
— Забавный тип, — я посмотрел ему вслед. — Говоришь, он получает всего четыреста евро?
— Да-да, — Ване было не до мрачного старика. Его душа рвалась на второй этаж, в кабинет Берга. — Отец жаловался, что никого не мог подыскать на это место, а больше платить не посчитал нужным. Ведь средства не его, а наследник, то есть вы, мог и не одобрить траты, которые пришлось бы возмещать моему дорогому родителю. А этот Буль сам пришел по объявлению и согласился без малейшего торга. Отец радовался. Может быть, уже пойдем, поглядим, что там наверху?
— Пойдем…
Вик, на правах нового хозяина, пошел первым. Редкие лампы под потолком давали слишком мало света, и я чуть было не споткнулся, но Ваня вовремя придержал меня за рукав пиджака. При этом мне показалось, что пальцы его нервно подрагивают. Вот что значит азарт историка!
Лишь поднявшись по лестнице, мы попали в библиотеку, занимавшую почти весь второй этаж. Все пространство вокруг заполняли тяжелые стеллажи с сотнями и тысячами фолиантов, многие из которых, даже на первый взгляд, насчитывали… очень много лет. Между стеллажами вели узкие проходы, но что находилось впереди, с того места, где мы стояли, было не разобрать.
— Да тут настоящий Клондайк! — восхищенно присвистнул я. — Вик, слушай, как бы не оказалось, что эта библиотека стоит больше, чем осталось на текущем счете твоего дяди! Я уверен, многие за нее просто глотки готовы перегрызать!
— Мне кажется, — отчетливо выговаривая слова, сказал Вик, — что уже перегрызли…
Я сначала не понял, о чем он говорит, но тут испуганно вскрикнул Иван, и я, наконец, увидел.
Между двумя рядами стеллажей, прямо в проходе, неподвижно лежала пожилая женщина, зажав в руке пушистую тряпку для пыли.
— Это же Катинка, я видел ее в прошлый раз, когда был здесь! — шепотом сообщил Ваня.
Вик осторожно приблизился к телу, наклонился и попытался нащупать пульс.
— Мертва, — наконец объявил он. — Задушена.
Конечно, я и не сомневался, когда мы выбежали на улицу, что герра Буля уже и след простыл. Только ружье стояло, сиротливо прислоненное к перилам на крыльце.
Старый ковбой обманул всех, и при этом я не увидел в нем ни капли магического Дара, хотя и проверял специально, по давней привычке, так, на всякий случай… Впрочем, скрыть Дар — лишь дело умения. Тем более что Буль — человек. Это любого представителя Малых Народов различишь с первого взгляда сквозь самую сильную личину: если знаешь, как правильно смотреть. Люди — более хитрые создания. Если не желают быть узнанными, то остаются инкогнито до тех пор, пока не приспичит. Конечно, начни я кидаться в Буля огненными шарами, он поставил бы блок и открыл свои способности, но мне такая мысль и в голову не могла прийти… прежде… теперь бы я с удовольствием, но поздно!.. Это же надо, уборщицу придушил и бросил как испорченную вещь, и даже ведь не облегчил ей страдания, хотя мог бы убить и более безболезненным способом. За одно только это он должен гнить в тюрьме Совета до конца своих дней. Надеюсь, я еще доберусь до него…
Мы едва убедили Ваню сразу не вызывать полицию, а дать нам возможность закончить осмотр дома. Это решение далось ему мучительно тяжело, все же в немцах сильна тяга к порядку, а правоохранительные органы для них залог спокойствия.
Но что бы нам дала тут целая орава местных? Да, конечно, Иван позвонил бы в «Службу Контроля», а не в обычную полицию, приехал бы какой-нибудь мрачный тип (а в таком маленьком городе вряд ли имелось больше одного-двух человек в штате), обнюхивал бы тут все до утра, а потом выругался бы да вызвал обычных полицаев. Хотя вроде бы Ваня говорил, что местный маг-детектив совмещает обязанности… Все равно, жертва не из наших и убита не магическим способом, так что и регистрировать подобный факт должна нормальная криминальная полиция…
В общем, Иван дал нам пятнадцать минут под наше честное-благородное слово, что мы не прикарманим возможные улики, оставив все, как есть, и никогда не расскажем об этом вопиющем нарушении всех правил его отцу.
Мы такое слово легко дали и занялись осмотром оставшейся части дома, а конкретно — кабинета Берга.
Конечно, замок там оказался взломан, а в самом кабинете все перерыто. Буль искал конкретную вещь, и, судя по тому, что вспорол даже обивку стульев, эта вещь была достаточно мелкой.
Кабинет — он же лаборатория — был не слишком велик, и в основном весь его объем занимал огромный стол, за которым, судя по всему, Берг и работал — и умер за ним же. Помимо стола, в кабинете имелись книжные полки с избранными, видимо, самыми любимыми томами хозяина комнаты. Мини-лаборатория с колбами, пробирками и разного рода склянками располагалась в углу, но видно было, что ею давно не пользовались. Склянки покрылись слоем пыли, а так как Катинке доступ в это помещение был и в прежние времена запрещен, то никто и не думал ее вытереть.
Нам же оставалось только оценить размеры погрома, учиненного убийцей. Вик сокрушенно качал головой и в поисках принимал лишь косвенное участие, не веря в успех операции.
— Мы ведь его не спугнули. У него времени было достаточно, много дней, искал он планомерно, и если он за этот срок ничего не нашел, то куда нам?
Он присел на распотрошенный стул, пружина впилась ему в седалище, и Вик негодующе подскочил. Я же, не обращая на него внимания, пытался сосредоточиться на цели. Самое главное я знал — раз Буль искал в кабинете какую-то вещь, значит, она была! Только лишь одно осознание этого факта делало осмысленным все мои поиски.
Мы ехали сюда осмотреть дом. Да, бесспорно, сыграл свою роль рассказ Ивана, но одно дело рассказ и беспочвенные догадки, а совершенно другое — убийство, таинственный старик, перевернутая вверх дном комната.
И вдруг мне пришла в голову одна несложная мысль. А с чего, собственно говоря, мы взяли, что Берг хранил искомую вещь именно в кабинете?
Да, бесспорно, это самое подходящее место, но ведь и любой грабитель должен подумать так же? И Берг не мог этого не понимать…
Стоп! Если не в кабинете, то где еще?
Я мысленно представил себе дом, все его комнаты, парк снаружи, хозяйственные пристройки. Ничего не приходило в голову! Совершенно… разве что!..
— Вик, послушай-ка!..
— Отвратительные пружины, ты посмотри, что они сделали с моими штанами, разорвали в клочья! И вдобавок поцарапали!
— То, что надо! — обрадовался я и, не обращая внимания на удивленную реакцию Вика, полез к себе в карман и вытащил обычный носовой платок, чистый и неиспользованный.
Подойдя к стулу, я склонился над обидевшей Вика пружиной и с глубоким удовольствием обнаружил на ней пару капель крови. Платком я аккуратно промокнул их и, убедившись, что платок безнадежно испорчен, довольно кивнул.
— Вот теперь у нас появился шанс! Сколько еще есть времени?
— Минут пять, — заинтересованно сверился с часами Вик. — Наш рыжий друг обязательно вызовет полицаев, как обещал! А лично я с ними видеться особо не желаю…
— Как и я. Ну что, приступим?
Я вытянул руку с окровавленным платком вперед и негромко пробормотал несколько слов. Заклятье не представляло из себя ничего сложного или невообразимого. Обычное поисковое заклятье, основанное на крови.
Ими пользовались испокон веков с равнопеременным успехом. Оно либо срабатывало, либо нет. Пятьдесят на пятьдесят. И заранее никогда не угадать, пройдет ли оно в следующий раз.
А основывалась формула заклятья на простом и понятном принципе. Кровь вела к тому месту, где ее обладатель сосредоточивал все свои помыслы. Вот так вот, легко и доступно. Конечно, на дальние расстояния такой поисковик настроить невозможно, но тут, в пределах дома, вполне реально.
Я исходил лишь из одной мысли. Вольфганг Берг много времени провел, беспрестанно размышляя о чем-то. А такое не могло пройти даром для предмета, на котором он так сосредоточился. Чем бы этот предмет ни являлся, на нем наверняка осталась ментальная печать Берга, некий оттиск проекции сознания.
А раз крови самого Берга в прямом доступе не имелось, пришлось использовать кровь его дальнего родственника Вика. Как-никак, родня!..
Все это имело не слишком большие шансы на успех, слишком много присутствовало сторонних неучтенных факторов, способных помешать моему плану, но, как ни странно, фокус удался.
Мою руку с зажатым платком явственно потянуло в сторону двери, и я не стал сопротивляться. Вик, догадавшийся о сути происходящего, молча пошел следом.
Платок тащил меня вперед, ведя мимо хозяйской спальни, располагавшейся по соседству с кабинетом, мимо бесконечных полок библиотеки, мимо трупа домработницы, дальше, туда, где находилась лестница, по которой мы и поднялись.
Внизу беспокойно ходил взад-вперед Ваня, так и не решившийся подняться с нами в кабинет, несмотря на всю свою личную заинтересованность.
Он кинулся было нам навстречу, но тут же замер на месте: слишком уж странно мы выглядели, два настороженных мага-детектива, один из которых держал на весу руку с окровавленным куском ткани.
— Нашли? — негромко спросил Иван, но ответа не получил: все мое внимание сосредоточилось на платке.
А платок тянул меня влево, в сторону кухни, и, как только я зашел туда, давление резко усилилось, платок почти насильно подтащил меня к самому окну, затем неожиданно резко потянул вниз, а я не удержал его, платок выскользнул из моей руки, легко спланировав на пол.
— Так, что тут у нас?
Вик тут же взял руководство действием на себя. Вот что значит — толковый оперативник!.. Он быстро обошел меня и, подобрав платок, сунул его себе в карман.
— Ваня, дай-ка мне тот ножик, да-да, именно этот!..
Подцепив половицу, он осторожно надавил на нож, стараясь, чтобы тот не переломился, и половица поддалась, открыв нашему взору небольшой тайник, в котором лежало нечто, завернутое в пыльную тряпицу.
Вик вытащил это наружу, и мы все трое напряженно замерли, полностью захваченные процессом.
— У кого-нибудь есть предположения? Что внутри? — Вик все не решался развернуть тряпицу, за которую, очевидно, как минимум один человек лишился жизни.
— Открывай! — выдохнул Иван, забыв на время, что он обращался к Вику исключительно на «вы».
И в ту же секунду за окном завыли полицейские сирены, и, даже находясь в доме, мы услышали звуки резко тормозящих перед крыльцом машин, топот множества ног и громкие крики. Вик неимоверно быстрым движением едва успел сунуть найденный предмет обратно в тайник и ногой придавить доску, как входная дверь буквально вылетела под ударами тарана, а в дом ворвалось с десяток человек в защитной броне с оружием в руках.
— Никому не двигаться! Руки держать на виду!
Вот что нам оставалось делать? Заморозить всех, превратив в ледяные скульптуры? Сбежать в лучших традициях через окно? Нет. Мы ограничились тем, что подчинились приказу местных копов, недвижимо замерев на месте и подняв руки вверх.
Так и пошло потом в стиле боевика. Несколько секунд, и нас сковали наручниками, дружно уложив лицами в пол, и периодические выкрики Вани о том, что, мол, мы сами свидетели и владельцы дома, нисколько не помогли. Спеленали всех качественно, засунули в машину и отвезли в участок. Вот так, на раз-два…
Конечно, любой из нас мог бы использовать на людях (а среди полицейских я не заметил ни одного мага) любое заклятье, позволяющее беспрепятственно удалиться с места происшествия. Но тут имелась одна загвоздка — это было не то чтобы не принято, это унижало любого уважающего себя мага, тем более, детектива.
Сами виноваты. Позволили застать себя врасплох — самим и выкручиваться, причем обычными способами.
Тем более что мы не удосужились по приезде в город узнать, кто здесь из наших занимается такого рода делами, кто приписан к «Службе» и кто вообще отвечает тут за порядок?.. Только лишь со слов Вани я помнил, что вроде бы всем заправляет в Шверине лишь один маг.
И почему-то мне казалось, что скоро мы познакомимся…
Участок был чист и опрятен, как в дурных американских фильмах. Нас разделили, рассовав по разным камерам и не давая переговариваться между собой. У меня в «номере» из удобств обнаружились лишь железный унитаз да такая же удобная, практичная и долговечная раковина с торчащим прямо из стены краном, откуда стекало по капле воды в минуту. А еще каменная лежанка, приделанная прямо к стене.
Что ж, пусть так, очень удобно! Я лег на лежанку и прикрыл глаза. Все происходящее мне не нравилось.
Да, мы прокололись с Булем, но почему? Как мы не смогли его распознать? Тем более что я проверял его, и даже, не признав в нем мага, должен же я был хоть что-то почувствовать?
И что лежит в тайнике? Может быть, как раз то, из-за чего и погиб Вольфганг Берг, а в том, что он именно погиб, я уже не сомневался…
Так я валялся с пару часов, пока, наконец, дверь не открылась и спокойный голос не позвал меня на выход.
Руки мне больше не заковывали, да и вели себя со мной доброжелательно, проведя немного вперед по коридору. Прямо, потом пару этажей наверх, еще один короткий коридор, и вот мы уже на месте.
Внутри сидел Вик, Иван и еще один тип — заспанный и крайне растрепанный на вид. Он бросил на меня мимолетный взгляд и тут же отвернулся.
— Да я еще раз говорю, мы тут совершенно ни при чем! — Вик говорил на повышенных тонах, а значит, ему здесь не верили. — Мы нашли труп и собирались звонить в полицию!
— Да? А почему же вы в таком случае тянули со звонком целых двадцать минут?
— Мы искали этого чертового старика — Буля! Или как там его? Я лично оббегал весь парк, но он как сквозь землю провалился!
— Допустим… — растрепанный тип лениво зевнул, даже не удосужившись прикрыть рот ладонью. — Но что вы делали потом? Даже учитывая вашу версию, у нас с вами получается неувязка в восемнадцать минут, и я хотел бы, чтобы вы прояснили этот момент!
— Знаете, что! — видно, Вик взъярился окончательно. — Вы тут представитель «СК», вы и выясняйте, что вам надо! А нас либо возьмите под арест, либо отпустите! В конце концов, именно я — наследник дома! И я не виноват, что кто-то убил в нем уборщицу! Мы вообще прибыли в ваш город только вчера, ближе к ночи! А по вашим же словам, уборщица мертва уже как минимум пару дней!
— Да, я навел справки, — добродушно кивнул наш местный коллега. — Все сходится, вы действительно прибыли вчера к ночи. А уже сегодня влипли в историю. Знаете, что я вам скажу, господин Гусев? Езжайте-ка вы домой! Я же не прошу моих местных товарищей взять с вас или с вашего сопровождающего подписку о невыезде. Езжайте! А герр Ларин или его отец утрясут все имущественные вопросы, если вы оставите обычную доверенность на кого-то из них. Как вам такой вариант?
Лично меня бы все устроило, но Вик не согласился.
— Вы же понимаете, господин Демарк, что это просто невозможно. Во-первых, мне не нравится ваше предложение, во-вторых, еще не до конца устроены дела с наследством, а в-третьих… да я просто не хочу уезжать!
Демарк скорбно покачал головой и, слегка пожав плечами, добавил:
— Я так и думал, что вы откажетесь. Зря. Все равно применение ваших способностей должно быть здесь у нас ограничено. Вы не имеете права вмешиваться в местные дела, и вы это прекрасно знаете. Отдыхайте, улаживайте вопросы с наследством — и счастливого пути!..
Он нажал неприметную кнопку, и буквально через пять секунд явились двое полицаев.
— Проводите их, — приказал Демарк.
Недолго думая, нас повели серыми коридорами и вскоре вывели в административный корпус, где каждый из нас получил отобранные при задержании личные вещи, расписался, и лишь после этого нам достаточно дружелюбно указали на выход, коим мы не преминули тут же воспользоваться.
И лишь когда мы оказались на улице, я обратился к Ване:
— Это тот самый маг-детектив, о котором ты говорил?
— Так и есть — Демарк, он особый. Я не хотел, чтобы вы познакомились, поэтому не стал договариваться заранее о встрече. Сейчас думаю, что зря. Просто про него ходят слухи, что он ненормальный. Помешанный. Он же, кроме работы, ничего не видит и во всех подозревает преступников. Я лично с ним прежде не сталкивался, но у меня есть знакомые, они пострадали от его произвола… И тут ведь даже в суд не подашь! Пиши в Совет, пожалуйста, этого надзирателя снимут, другого пришлют, и то, если докажешь вину. А оно мне надо? Тем более что я лишь косвенно замешан… Это он вел дело о смерти Берга, но, к моему удивлению, не нашел ни единой зацепки, не придирался к мелочам и просто-напросто закрыл дело. Мне кажется, он почувствовал, что Берг умер сам, без постороннего вмешательства, а такие вещи, как испуг, для Демарка не аргумент. Когда нет явного преступника, он не проявляет интереса. Странный он… Просто держитесь от него подальше, вот и все, таков мой совет.
Да, по лицу Вика я точно видел, что он не только не последует совету Вани, но как раз сделает все возможное, чтобы его нарушить.
А мне этот Демарк даже чем-то импонировал. Может быть, тем, что напоминал пресловутого лейтенанта Коломбо в глубокой молодости.
— А что он делал в участке? — спросил Вик, позабыв о том, что рассказывал Иван, а может быть, просто не обратив внимания на те слова.
— Работает он там! Совмещает, так сказать, обязанности мага-детектива и обычного полицейского. И вполне успешно, в городе преступность практически нулевая.
— Чувствую, подпортим мы ему статистику, — пробормотал сквозь зубы Вик.
Меня же в данный момент интересовали более практичные вопросы.
— В дом нам можно вернуться?
— Да, тело увезли, сказали «вселяйтесь на здоровье»! — обрадовал нас Ваня.
Но новый владелец дома был сумрачен.
— Сначала в кабак, выпьем по сто грамм. Нервов потрепали, дай бог восстановить!..
Вот уж не знаю… Лично меня вещь в тряпице крайне интересовала, ради нее я был готов ни есть, ни пить, а сразу мчать к пункту назначения, извлекать и изучать.
Но с Виком спорить я не стал, в конце концов, это он тут землевладелец, а я лишь сопровождающее лицо.
Иван, очевидно, подумал так же. Ни слова не говоря, он отвез нас в один из местных ресторанов, усадил за столик, предоставил меню, а сам, откинувшись на спинке стула, заметил философски:
— Мой отец всегда говорил, не вмешивайся в неприятности. Я же всю свою жизнь считал, что неприятности — это единственное, что заслуживает внимания. И вот теперь впервые я не уверен в правоте своих суждений…
— Ваня, это еще не неприятности, — обрадовал его Вик. — Но если тебе уже хватило, то езжай домой. Мы и без тебя управимся, поверь.
— Нет уж, — Йохан Ларин выглядел очень серьезно. — Я никуда не пойду. Хватит того, что я испугался и не зашел с вами в кабинет. Позор! Я ведь столько лет изучал жизнь вашего дяди, а тут оплошал. Испугался! Струсил! Мне стыдно!..
— Тут нечего стыдиться, — Вик заказал бутылку коньяка и набулькал каждому из нас по полстакана. Официантка смотрела на этот произвол, находясь в абсолютном шоке. Обычная разовая доза равнялась тут двадцати миллилитрам, а двойная, соответственно, сорока. Так что стопятидесятиграммовые стаканы, которые мы тут же молча опрокинули в себя, внушали ей суеверный ужас. Даже Иван выпил, не раздумывая. Наше общество плохо на него влияло. А Вик тем временем разлил по стаканам остатки.
— Старик Буль пошел на огромный риск, — я задумчиво вертел стакан в руках. — А это значит, что цель его поисков чрезвычайно важна. И, возможно, связана со смертью Берга, что бы ты, Иван, ни говорил. Думаю, мы просто обязаны выяснить все до конца!
— Согласен, — Вик допил коньяк одним глотком и резко поднялся на ноги. — Поехали!
— Я не могу за руль, я же выпил! — удивился Ваня.
— Отрезвить? — предложил Вик, но тот лишь покачал головой.
— Возьмем такси, а машину я тут оставлю, парковка бесплатная, позже заберу.
Стоянка такси оказалась неподалеку, и через двадцать минут мы уже вновь оказались во владениях Вика.
Дверь в дом аккуратно прикрывала вход, хотя и была снята с петель стараниями полицейских. Мы отставили ее в сторону и вошли в дом. Полицаи уже уехали, основательно разворотив даже то, что не успел перевернуть Буль. Искали улики. Нашли ли, нам было неизвестно. Тело несчастной Катинки увезли в морг.
— Я, конечно, не суеверен, — заметил Вик. — Но что-то мне подсказывает, что подобное происшествие при вступлении в права наследства не сделает меня счастливым.
— Может, откажешься в мою пользу? — предложил я. — Ты только скажи! Оформим у герра Штерна в момент!
— Нет уж, — покачал головой Вик. — Это мой крест, и мне его нести…
Тайник полицаи не нашли. Я осторожно приподнял доску, вытащил предмет и положил его на кухонный стол.
Самое интересное, что разворачивать тряпицу мы не торопились. Наоборот, Ваня расставил по местам валявшиеся на полу стулья, нашел в шкафу бутылку коньяка и стаканы, молча разлил по изрядной порции, мы выпили, не чокаясь, и молча закурили, слегка приоткрыв окно.
— У кого есть предположения? Что там внутри? — спросил Вик.
Иван пожал плечами, я тоже не мог дать никакого ответа. Там могло быть все, что угодно: от королевских бриллиантов до карты острова сокровищ.
— Открываем?
— Да, твое наследство, ты и действуй.
— Хорошо…
Вик, не торопясь, крайне аккуратно развернул тряпицу.
Внутри лежала пухлая тетрадь в красной кожаной обложке, перевязанная крест-накрест льняной веревкой.
Вик читал дневник Вольфганга Берга вслух, а мы с Ваней сидели и внимательно слушали, представляя мысленно все перипетии описанных там событий.
Да, в тайнике, который мы отыскали и который не смог обнаружить, несмотря на все свои усилия, Буль, лежал дневник. Он был не полный: к сожалению, большинства страниц не хватало, некоторые были безвозвратно испорчены и еще несколько заполнены совершенно нечитаемыми буквами и символами. Точнее, сами буквы выглядели вполне стандартными, включая в себя элементы почти всех известных алфавитов, и мы вполне могли их прочесть, но вместе они не складывались ни в слова, ни в предложения. Скорее всего, Берг использовал тайнопись, которая требовала тщательной расшифровки.
Но для подобных вещей у нас была Лена. Всего-то и требовалось, что сфотографировать те страницы, разобрать содержимое которых у нас не получалось, отправить их по электронной почте в офис и ждать результата.
Заодно я сфотографировал и испорченные страницы, мало ли, вдруг у Лены получится извлечь и из них хотя бы минимальную информацию.
Пока что нам удалось прочесть лишь три записи в дневнике: одну совсем старую, датированную началом прошлого века, и две более свежие — из конца семидесятых.
Мы сидели на кухне, потягивая коньяк, и слушали Вика. Когда он дочитал все, что можно было разобрать, до конца, еще несколько минут стояла полная тишина. Каждый пытался осмыслить услышанное, впитать в себя историю тех лет и попытаться сопоставить ее с событиями, происходящими здесь и сейчас.
Первым, как ни странно, заговорил Иван.
— Вот, значит, когда впервые Берг столкнулся с Кристаллом. И, наверное, имя Джона Ди сыграло решающую роль, ведь потом вся его дальнейшая жизнь была связана с этим человеком и его делами.
— А вот мне интересно, кто же тот подлый друг, который чуть не спер Кристалл? — спросил Вик.
Мне показалось, что я знаю ответ.
— В записях было сказано, что прозвище этого друга — «Рогатый», и что оно созвучно с его фамилией. А фамилия нашего знакомца Буля переводится с английского как «бык» или «телец», то есть как раз животное, обладающее рогами…
— И ты думаешь, — недоверчиво протянул Вик, — что Буль даже не удосужился сменить фамилию за все это время?
— А для чего? — вопросом на вопрос ответил я. — Кто еще, кроме уже скончавшегося Берга, мог его узнать? События, описанные в дневнике, происходили давным-давно, и даже если Буль и Берг сталкивались и в дальнейшем, то другие об их вражде осведомлены не были.
— Конечно же, они встречались. Ведь в дневнике есть упоминание о том, что его враг отобрал у Берга цель жизни, — Ваня был взволнован и говорил очень быстро, проглатывая слова. — Наверное, он все же украл у Берга Кристалл, но по какой-то причине не сумел им воспользоваться. Эта мелочь, маленькая деталь, о которой писал Берг, ее незнание не позволило Булю использовать свойства Кристалла!
— Это все теория, мой молодой друг, основанная на твоих предположениях, — Вик был недоволен. — А на практике нам нужно отыскать старика и выяснить, как все обстоит на самом деле! Он — наша цель!
— То есть мы не едем домой?
— А ты хотел бы уехать? И бросить такое дело?
Я слегка улыбнулся. Вик был неподражаем.
— Тогда предлагаю завтра с утра первым делом наладить контакт с Демарком. Он тут фигура важная, в его руках десятки ниточек, так что он может быть нам крайне полезен. Вот только захочет ли он сотрудничать?
— А мы дадим ему наживку! А заглотив ее, он уже не сможет слезть с крючка!
— Что за наживка? — поинтересовался Иван.
— Расскажем ему про Буля и Кристалл. Не все, только часть истории. Но, думаю, этого хватит. Если Демарк такой настырный и упертый, как кажется с виду, он заинтересуется.
— А если Буль вернется в дом продолжить поиски? — спросил Ваня. Мы с Виком переглянулись, почему-то до этой простой версии ни один из нас не додумался.
— Вряд ли, — с сомнением протянул Вик. — Думаю, он сбежал далеко…
— Если он пошел на убийство, то прочее его не остановит!
— Ты, наверное, прав… Но днем он не появится, слишком опасно, а его фоторобот висит теперь на каждом столбе. Буль не рискнет. Мы заночуем в доме, а ты, если хочешь, можешь подежурить с утра, а вечером мы вновь тебя сменим!..
— То есть вам достанется самое интересное? — обиженно уточнил Иван.
— В принципе, днем можно и не дежурить, — разрешил Вик. — Так что смотри, поступай, как сам думаешь…
Ваня задумался, но потом решительно сжал губы.
— Нет уж, раз я предложил, я подежурю! Так, хотя бы на всякий случай!..
— Договорились…
Остаток вечера мы провели в доме, обсуждая возможную стратегию наших действий. Ночью никаких происшествий не случилось. Разместились мы с относительным комфортом. Вик занял хозяйскую спальню, я прикорнул на диванчике в гостиной.
А с самого утра принялись действовать по утвержденному плану. К сожалению, вестей от Лены еще не поступило, поэтому поиски Буля так и оставались главным приоритетом на повестке дня.
Ваня, приехавший сменить нас на посту, знал телефон Демарка и, набрав его, условился о встрече на нейтральной территории.
Демарк поначалу отказывался, но, услышав пару слов из заготовленной речи-наживки, тут же передумал и назначил точкой рандеву парк при замке в самом центре города. Место более многолюдное и представить себе было сложно.
Помимо здешних жителей, которым нравилось там прогуливаться, вокруг сновали десятки туристов, поэтому вести скрытое наблюдение было проще простого.
Но в данный момент мы ни от кого не скрывались, поэтому такое положение дел нас вполне устраивало.
Ваня остался сторожить дом, а мы с Виком поехали в парк на такси.
К месту встречи мы прибыли за полчаса до назначенного срока, Демарка видно не было, поэтому мы прогулялись вокруг замка, полюбовались на небольшое озерцо, на аккуратный сад во внутреннем дворике, на величественный фасад, который с задней стороны в данный момент реставрировали. Внутрь мы не пошли, времени на это уже не хватало.
Демарк явился минута в минуту, хоть часы по нему сверяй, как сказали бы раньше. В наше время часы носили только состоятельные люди и экстравагантные любители старины, большинство смотрело время на телефоне. А вот Демарк часы носил, я сразу увидел, как он нервно поглядывал на левую руку несколько раз кряду.
Мы специально выждали несколько минут, не выходя к нему, и его явственно раздражала наша задержка.
Наконец мы решили, что хватит. Группу поддержки Демарка мы с ходу не вычислили, хотя и просканировали пространство вокруг всеми доступными способами. Возможно, ее и не было. Все же мы не чужие — такие же маги-детективы, пусть из другого города и даже страны, но тем не менее… В наших рядах националистов отродясь не водилось. Слишком уж было бы странно считать одну расу или нацию выше других, зная, что помимо естественных различий среди людей, существуют и иные, мифические расы. Гномы, эльфы, тролли, гоблины и многие-многие другие. Уж если среди нас и имелись скрытые националисты, то, по крайней мере, они не разделяли людей на отдельные группы, а радели за интересы всего человеческого сообщества в целом, выделяя его среди Малых Народов. Вот такие у нас периодически встречались, что уж скрывать. Но бывали и другие, которые считали, что все, кто обладает Даром, уже стоят на много ступеней эволюции выше, чем все прочие. Что остальные должны подчиняться им беспрекословно, и что по отношению к обычным людям закон для высших не писан.
Что ж, всякое бывало, но и «СК» не дремала. Ты можешь мнить о себе, что угодно, но только попробуй выступить в открытую, только вознамерься причинить конкретное зло конкретному представителю рода человеческого, и будь тогда уверен, что «Служба» не оставит тебя в покое до конца дней твоих, отыщет, чего бы это ни стоило, и заставит понести заслуженное наказание.
А уголовный кодекс Совета на порядок жестче обычного человеческого, тут нет демократии, тут жесткий тоталитарный режим. Кодекс ввели много лет назад, и с тех пор он не претерпел ни единой поправки, все его параграфы выполнялись жестко и быстро, и каждый это знал. Может быть, поэтому преступления — как в среде Малых Народов, так и магов — случались не столь часто, как могли бы, учитывая немалые возможности сторон…
Мне же оставалось только радоваться подобному: работы меньше. А работа наша зачастую грязна и неприятна, так что неудивительно, что мы всегда радовались, когда случалось внезапное затишье, надеясь, что оно продлится как можно дольше.
К сожалению, рано или поздно очередной чересчур возомнивший о себе выскочка вставал нам поперек дороги, и все начиналось сначала… Но нам не привыкать к подобному.
Как, впрочем, и Демарку, который, несмотря на свой не очень представительный внешний вид, был опытным детективом и, как рассказал нам вчера Ваня, раскрыл множество дел и в городе, и по области. Даже, говорят, его специально вызывали в дальние командировки, что редко случалось в обычной практике.
Поэтому особо темнить с ним мы не собирались, планировалось лишь привлечь его на нашу сторону, заставив явно или косвенно поработать на наш интерес.
— Господа? — Демарк скрыл свое раздражение из-за нашего опоздания.
— Добрый день! — Вик с ходу начал вести наступательную стратегию разговора. — Мы хотели поделиться с вами информацией, обладателями которой невольно стали. Информация эта имеет непосредственное отношение к смерти домработницы Катинки и, помимо всего прочего, будет вам интересна как представителю «Службы Контроля». Слышали ли вы что-нибудь о Кристалле Джона Ди? Он когда-то принадлежал моему дяде!
После этих слов Демарк затвердел лицом. Я не сводил с него взгляда и точно определил этот момент. Кажется, детектив был осведомлен о существовании Кристалла лучше нас, тем не менее ему понадобилась лишь секунда, чтобы прийти в себя.
— Кристалл? Конечно же, я наслышан о нем. Я вырос в этом городе и являюсь одним из немногих, кто был удостоен Дара Небес — таланта. Естественно, что когда я осознал себя, то захотел найти мне подобных и со временем обнаружил нечто схожее в вашем дяде. А он с легкостью вычислил меня, когда я еще совсем юношей пытался проследить за ним, но не наказал, а выслушал и отправил на учебу в Берлин. Там в университете было отделение для таких, как мы с вами. А Кристалл… я общался еще несколько раз с господином Бергом и, несмотря на его скрытность, а может быть, вопреки ей, выяснил, что он одержим Кристаллом и всем, что с ним связано. Но я и предположить не мог, что он владел им! Говорят, он хранится в Британском музее в закрытой как для посетителей, так и для историков части. Доступ к нему невозможен даже представителям «СК», иначе туда явилось бы немало желающих проверить на деле все его знаменитые свойства…
— Знаете, у нас иная информация, — Вик впервые слышал о музее, но в любом случае, это известие порядком устарело. — Кристалл находится у Буля. Это практически сто процентов. Конечно, остается небольшой шанс, что мы интерпретировали полученные данные не совсем верно. Но…
— У Буля? — не совсем вежливо перебил его Демарк. — Вы уверены?
— Да, — не стал скрывать Вик. — Дело в том, что мы обнаружили и смогли прочесть часть дневника Берга. В ней говорится о Кристалле, и мы полагаем, что несколько десятилетий назад он был похищен у моего дяди именно Булем. Но, к счастью для нас, он не смог самостоятельно проникнуть в его тайну. Для этой цели он и пробрался в дом — найти ключ к управлению Кристаллом. Но опять же это ему не удалось. Тайник он не обнаружил, зато нашли его мы…
— Понятно, — Демарк сразу уловил суть вопроса. — Вы нашли тайник, в нем лежал дневник, а в дневнике раскрывался секрет Кристалла? Теперь вы владельцы тайны?
— К сожалению, нет, — вынужден был признать Вик. — Дневник содержал лишь личные впечатления и переживания Берга, но там нет ни слова об управлении Кристаллом, мы нашли лишь пару намеков, не больше. Но из них невозможно что-либо понять.
— Буль поймет, обязательно поймет. Недаром же дневник был так важен для него, что он пошел даже на убийство. Несчастная Катинка нисколько не мешала ему, я думал над всем этим. Скорее всего, он пожалел время, всего лишь несколько часов, на которые он вынужден был бы оставить поиски, пока она убирала в доме. Буль решил не ждать.
— А может быть, — внезапно подумал я вслух, — она узнала его. Все же, судя по дневнику Берга, в конце семидесятых Буль и Берг виделись, и почему бы их встреча не могла произойти в том же самом доме? А Катинка работала там уже много лет…
— Послушайте, Демарк! — прервал меня Вик. — Вы ищете Буля? Что вы предприняли?
— Ищу. И через мои личные источники информации, и используя местные силы правопорядка, и даже через СМИ. Пока что результатов мало. Прежнего его адреса нет. О его связях тоже информации нет. Он словно пришел ниоткуда и ушел в никуда. Я заручился разрешением Совета и использовал общие ресурсы для заклятья личностного поиска, но даже это не дало результатов.
Тут он меня поразил, скажу честно. Совет располагал неограниченными ресурсами, и то, что Демарк с такой великой помощью не отыскал старика, говорило лишь об одном невероятном факте — тот умел закрываться от этого заклятья! А лично я прежде даже не подозревал, что подобное возможно!..
— Да-да, я даже близко не наткнулся на нить его сознания, хотя того образа, что я снял в доме, в обычном случае было бы более чем достаточно.
Снять образ или слепок личности не представляло трудности. В доме, помимо нас, находились лишь мертвая Катинка и сам Буль. Так что сравнить отпечатки образов и вычленить из них нужный — пара пустяков.
— Но результата это не дало, — протянул я, а Демарк лишь скорбно покачал головой.
И тут зазвонил телефон Вика. Он коротко извинился и ответил на звонок. А через пару мгновений, лишь только услышав первые слова звонившего, он прижал палец к губам, заставляя нас умолкнуть, и включил громкую связь.
— Это змеи. Их много, очень много! Ползут со всех сторон, из вентиляции, из погреба, сквозь щели. Куда бежать? Вик! Помоги!
Голос Вани. Но такой безысходной обреченности я прежде в нем не слышал. Иван находился в смертельной опасности.
— Помоги, помоги… — как заклинание монотонно бормотал он негромким голосом. Так говорят больные в психиатрической лечебнице, я повидал многих подобных.
— Мы скоро будем, — отрывисто сказал Вик и нажал на кнопку сброса.
— Зачем? — уже на бегу поинтересовался я. — Не лучше ли было висеть на линии, мало ли что там случится?
— С телефоном в руках у него нет ни единого шанса, — задыхаясь, ответил Демарк вместо Вика. Он бежал медленнее нас и явственно отставал, хотя и старался изо всех сил. — Он зациклился на своем страхе, а в телефонной трубке видел свое спасение. Пока он оставался на линии, не сдвинулся бы с места. Виктор — молодец, принял правильное решение. Так у герра Ларина еще есть шанс!
— Надеюсь, что вы правы, — выдохнул Вик. — Очень надеюсь…
Ловить такси не пришлось. Демарк щелкнул кнопкой, и неподалеку радостно отозвался веселым писком совсем новенький на вид «Ауди-Ку7». Мы запрыгнули внутрь, и детектив резко рванул с места, тут же подрезав кого-то.
Что бы сделали на месте подрезанных в России? Как минимум, долго бибикали бы вслед, злобно при этом матерясь. Как максимум — достали бы ствол и погнались вдогонку, надеясь разобраться с наглецом.
А что сделали в Германии? Дружелюбно мигнули фарами, как бы прощая нашу наглость, а когда Демарк включил сирену, то все встречные-поперечные машины, как одна, съехали на обочину, освобождая дорогу. И никто, совсем никто не пытался пристроиться за нами следом, чтобы таким образом проскочить образовавшуюся пробку.
Для Демарка все это было в порядке вещей, а вот мы с Виком удивленно переглянулись. Живут же люди! Как люди…
Машина неслась вперед, а мы задавались лишь одним вопросом — успеем ли? Ведь это наша ошибка, очередное пренебрежение возможностями и самоуверенностью соперника. Ведь отчего-то мы так уверились — Буль не рискнет прийти в дом днем, испугается свидетелей или чего-то еще. И мы ошиблись. Старик не опасался подобных мелочей. И в итоге против него остался лишь неопытный героический сын адвоката, совсем еще мальчишка, с гонором, но без реальной практики в делах подобного рода.
Лишь бы успеть… Я не прощу себе, если с ним что-то случится…
Судя по окаменевшему лицу Вика, он придерживался аналогичного мнения. Демарк же просто гнал вперед, смотря лишь на дорогу и вцепившись обеими руками в руль. Водил он, к слову говоря, очень неплохо. И на место мы прибыли раньше, чем я рассчитывал.
А вот там выглядело все крайне печально: ворота, конечно, не сорваны с петель, просто полуоткрыты, но для аккуратной немецкой деревушки это признак конца света.
Демарк пронесся до самого дома, эффектно затормозив у ступеней крыльца. Мы, как отборный спецназ, высыпались из машины, в мгновение ока преодолев несколько ступеней.
— Стойте! У меня в багажнике есть оружие!
Демарк успел в самый нужный момент, Вик уже собирался пинком отворить входную дверь, аккуратно прикрытую, несмотря на то, что ее сняли с петель еще во время вчерашнего визита полиции. Да, оружие не повредит. Мой верный «Глок» пришлось оставить дома, чтобы избежать ненужных таможенных неприятностей. Конечно, можно было сделать так, что таможенники не обратили бы на меня внимания, но «не используй магию там, где можно обойтись без нее» — первая заповедь спокойной жизни без лишних проблем.
Вик тоже прибыл в Германию без оружия и наверняка чувствовал себя не очень комфортно. Поэтому призыв Демарка пришелся нам по душе.
Тот уже гостеприимно распахнул багажник и отошел в сторону, позволяя нам в полной степени насладиться видом. Чего там только не было! Глаза разбегались от разнообразия всевозможных ножей, мечей, ятаганов, метательных звездочек и прочего. Вот огнестрельного оружия там не наблюдалось, это верно, но нам оно и ни к чему.
Я остановил свой выбор на искривленной пиратской сабле, легкой, но очень острой, и на всякий случай прихватил пару ножей, Вик же удовлетворился японским самурайским мечом. И больше не теряя времени, мы зашли в дом.
Демарк шел впереди. Вот у него огнестрельное оружие имелось, что он не преминул тут же продемонстрировать, вытащив из нательной кобуры массивный черный пистолет, в котором я без труда опознал швейцарский «Сиг-Зауэр П226». Такие выпускали с начала восьмидесятых и повсеместно использовали как в американских, так и в европейских войсках и полицейских департаментах.
— Вперед, только осторожно, смотрите под ноги! — предупредил он, хотя мы в подобных советах не нуждались. Учитывая наше достаточно громкое появление во дворе, вряд ли в доме еще оставались неоповещенные о нас враждебные силы. Но тем не менее под ноги мы смотрели и шагали очень аккуратно. Может быть, поэтому я первым успел среагировать, когда по полу к нам с невероятной быстротой метнулась полуразмытая тень.
Взмах пиратской саблей, голова твари отделилась от тела. Змея! Чтоб ее!
— Гремучая! — уверенным тоном констатировал Демарк. — Кажется, и мне лучше было бы взять что-то острое…
Но возвращаться он, разумеется, не стал, просто вперед мы пошли еще осторожнее, оглядывая и потолок, и пол в поисках мерзких гадов.
С негромким вскриком Вик махнул мечом, и еще одна тварь рассталась с жизнью.
И тут они полезли со всех сторон, разные: и зеленые, и черные, и ядовито-яркие, большие и маленькие. В видах змей я не разбирался, но любой серпентарий позавидовал бы подобной коллекции.
Демарк резво отскочил за наши спины, а мы рубили сплеча, направо и налево, стараясь не выпускать наружу естественный для любого нормального человека страх перед ползучими гадами.
— Египетская кобра, крупная, редкий подвид. Смерть после ее укуса наступает через две-три секунды, — комментировал Демарк наши успехи. — Так, поперли гадюки обыкновенные, укус не смертелен, но крайне опасен. Хм, а это что? Лучистая змея, редкий вид, не особо опасна! А вот и мамбы, чтоб их, терпеть не могу! Так, зеленая мамба, а вот и черная — одна из самых ядовитых африканских тварей!
На кухне Вани не было, как и на всем первом этаже. Мы с трудом пробились к лестнице и пошли вверх, ступень за ступенью, но количество атакующих змей не уменьшалось.
— В библиотеке будет сложнее, — Вик откинул очередную ползучую гадину. — Там стеллажи, узкие проходы, не уследим за всеми!..
— Господа, у меня идея! — Демарк каблуком раздавил голову маленькой зеленой змейке. — Предлагаю пустить совместную волну! Наших общих сил должно хватить, чтобы отпугнуть их всех разом! Думаю, волна мнимого огня вполне подойдет. Змеи его боятся!
Это была на самом деле замечательная идея. Мнимый огонь не причинит ни малейшего вреда дому, зато в глазах и ощущениях каждой змеи он будет истинным и заставит их убраться с нашего пути.
Мнимые волны — давнее изобретение магов. Они могли быть самой разнообразной направленности, от чувства голода до реального пожара или наводнения… по крайней мере, реального в восприятии тех, на кого волну направляли. И сила ее зависела лишь от личной мощи мага и, конечно, от внушаемости самого объекта приложения.
Естественно, что от любой волны существовала защита, и направлять ее на другого обладателя Дара было бесперспективно, простой барьер сводил все усилия на нет. Но вот прочие живые существа, начиная от обычных людей и заканчивая животными и птицами, — другое дело.
Мировая история знает множество случаев помешательств и галлюцинаций как частных, так и массовых. Конечно, ввести в заблуждение одного человека гораздо проще, чем внушить группе людей свою волю. Но в любом случае, все это результат волн различного толка — направленной воли индивидуального мага.
Мы в «СК» пару раз сталкивались с подобным, и ни к чему хорошему никогда такое не приводило. Мнимые волны не запрещались, но и не поощрялись. Впрочем, у нас выбора не было. Либо получится, либо очередная тварь все же доберется до незащищенного участка кожи, и тогда смерть — мучительная и беспощадная. Вряд ли в доме имелось противоядие от каждого из ползучих гадов.
— Принимается, — согласился я. Вик же только кивнул, подтверждая.
— Отлично! Собрались! — Демарк сунул пистолет в карман и закрыл глаза. — Концентрируемся на мне! Шлите астральные проекции, передавайте управление!
Я мысленно отделил от себя одно из астральных тел и направил его к Демарку. Сам же продолжал рубить гадов, рука постепенно уставала, долго в таком темпе не выдержать.
Астральный человек Вика соединился с моим, увеличившись при этом в несколько раз, и уже объединенным существом они встретились с Демарком.
Дальше я не следил, доверившись коллеге по ремеслу, но, кажется, он все сделал правильно. Даже я почувствовал нестерпимый жар, словно позади полыхал вселенский костер.
А тварей как метлой смело с нашего пути. Они жались друг к другу, путаясь в огромные клубки, сплетаясь телами между собой и все норовя убраться в сторону с нашей дороги. Никто больше не нападал, мы смогли, наконец, перевести дух.
И тут же, отдохнув лишь пару секунд, взбежали по лестнице на второй этаж. Демарк неотступно следовал за нами, гоня волну на расстоянии пары метров впереди.
Вани мы не обнаружили, ни живого, ни мертвого. Это оставляло незначительную надежду на лучшее, хотя я лично ни во что не верил. Если нас, троих матерых магов-детективов, встретили с такой помпой, и мы едва уцелели, то что говорить о молодом начинающем парне, который в переделках-то никогда прежде не бывал?..
Библиотеку прошли без потерь и приключений, а дверь в спальню Вик вышиб одним пинком. Пусто!
Оставался кабинет. Мы приблизились к нему, Демарк пустил сквозь дверь волну, а Вик резко распахнул ее, дернув за ручку, и мы, все трое, заскочили внутрь, чтобы тут же замереть на месте.
Ваня сидел с ногами на столе, а внизу, на полу, пестрыми кольцами покрывая все пространство, шевелилась, перетекая с места на место, огромная змея.
— Анаконда, — благоговейно прошептал Демарк.
Мнимая волна не возымела на нее ни малейшего действия, по крайней мере, в панику змея не впала, покидать кабинет не собиралась, но и до поры до времени не нападала.
— Они не ядовиты! — Демарк все никак не мог налюбоваться на змеюку. — Самая крупная из известных достигала почти двенадцати метров, но тут! — он примолк в восхищении. — Тут метров тридцать! Невероятно! И какой редкий окрас! Да в ней не меньше трехсот килограмм!
Анаконда внезапно подняла свою голову, уставившись на нас маленькими глазками.
— Изумительно! Посмотрите на ее шкуру! Мне кажется или она из металла?
Этого еще не хватало, из металла! Такую не пробить ножом.
А я вспомнил когда-то прочитанную инструкцию для членов Корпуса Мира, встретившихся в джунглях Амазонки с подобной тварью.
Неизвестный специалист советовал: «Ни в коем случае не бегите. Все равно змея движется быстрее. Лягте на спину, плотно сожмите ноги, прижмите руки к телу, а подбородок к груди и закройте глаза. Когда змея начнет ползать по вам — не паникуйте!..»
Я представил, как триста кило шевелящейся массы ползут по мне, пытаясь проглотить целиком, и мне чуть не стало дурно.
«…Как только анаконда вас изучит, она начнет есть вас с ног, как обычно это делает. Ни в коем случае не шевелитесь, дайте ей заглотить ступни и лодыжки. Это займет много времени, но вы должны терпеть. А вот когда она дойдет до коленей — начинайте действовать!..»
Интересно, многие ли в своей жизни реально воспользовались этой инструкцией? Лежать и ждать, пока тварь пожирает тебя, смог бы далеко не каждый. Конечно, в Корпусе Мира работают отважные люди, я знаю лично многих парней оттуда, но все же…
«…Медленно, не производя лишних движений, вытащите нож и введите его сбоку в пасть змее. А затем резко рваните его вверх, рассекая ее голову. Всегда носите нож с собой! Нож должен быть острый!»
Последнее замечание было важным, я бы поставил его на первое место в той памятке, но в нашем случае подобный метод не помог бы. Анаконда нам досталась нетипичная, она была агрессивна, желала нашей смерти и явственно собиралась напасть, потому как распахнула во всю ширь свою пасть, усеянную острыми зубами. А ее металлическая шкура не оставляла ни одному ножу даже шанса.
— Ваня! Ты в порядке? — запоздало поинтересовался Вик, налюбовавшись на змею.
— Да вот как сказать… не совсем!.. Буль был здесь. Все вокруг — его рук дело. Когда поползли змеи, я успел позвонить вам, потом выронил где-то телефон. Думал, все, конец. Потом пришел Буль, змеи растекались в стороны, как волны, перед ним. Он привел меня сюда, мы говорили. Я все сказал, что знал. Извините! Я ничего не мог поделать. Не хотел говорить, а говорил и не мог остановиться. Он все знает про дневник. Я рассказал все, что мы там прочли, рассказал и о непонятных страницах. Они его заинтересовали. Он придет за ними, я уверен! Бегите!
Вик недобро усмехнулся.
— Нет уж, мы тебя здесь одного не оставим!
— Это ловушка! Все змеи лишь отвлекают внимание от главного. Со мной все кончено, мне не выбраться отсюда, а вы еще можете! Бегите же!
Демарк молча выстрелил по анаконде несколько раз, не причинив той ни малейшего вреда. Волну, которая на нее тоже не действовала, он развернул и поставил щитом, отгородив нас от змей позади. Это было умно, хотя бы на них мы пока что могли не отвлекаться.
— Бегите, пока можете!
— А ведь молодой человек правильно вам советует!
Голос Буля я узнал сразу, а повернувшись, увидел и его самого. Он не сильно изменился с нашей первой встречи, только вот на этот раз в руках не держал двустволку. Он вообще ничего не держал в руках, но угроза исходила от него настолько явственно, что мне стало не по себе.
— Волна! — прошептал Демарк, и щит, защищавший нас мнимой огненной стеной, вновь пошел вперед прямо на Буля.
Тот даже не пошевелился, с интересом поглядывая на действия детектива. Волна ударила в него и расплескалась на множество брызг в разные стороны. Астральные люди в тот же миг вернулись обратно в наши тела, а змеи вновь поползли к кабинету. Угроза для них исчезла, а мы остались, и внушенная им цель — укусить, уничтожить, сожрать — тоже осталась. Обычно змеи не такие активные, но в этом случае нам не повезло.
— Отставить! — скомандовал Буль, и змеи нехотя развернулись в противоположную сторону.
— Где же вы только их набрали? — поинтересовался Демарк. — Они же у нас не водятся, климат не тот, да и чтобы вот такой самый обычный ужик нападал на людей! Невероятно!
Буль польщенно улыбнулся.
— Это мое маленькое хобби. Однажды случилось так, что мне пришлось прожить в Африке несколько долгих лет в плену у местных племен. Там я и освоил это искусство — заклинать змей! Очень полезная вещь, скажу вам. Мне много раз пригодилось! А сами змеи — их я тоже привез с собой, собирал в разных местах, коллекция. Только до поры до времени лежали они в засушенном и уменьшенном виде в моем дорожном чемодане, а вот теперь понадобились, разбудил. Не правда ли, эффектное средство?
— Чрезвычайно, — согласился Демарк.
Нападать на Буля было не с чем. Если он с такой легкостью остановил волну, созданную нашими всеобщими усилиями, то, значит, перед нами стоял один из самых могущественных магов современности. Вот шеф мог бы с ним побороться, и я бы даже поставил против Буля с большой долей уверенности, а мы… без шансов на успех!..
Оставались разговоры и надежда что-нибудь придумать за это время. Но Буль тоже не собирался здесь ночевать.
— Ребятки, отдайте мне дневник! По-хорошему прошу!
Про дневник он узнал у Вани, это понятно. Для этого и заманил нас в дом, устроив ловушку с Лариным вместо приманки и змеями в качестве силы, не дающей нам покинуть это место. Все продумал идеально, вот только не знал, что мы с Виком — типы упертые и так просто не сдаемся. И мыслили мы с ним синхронно — это умение выработалось за совместные годы общей работы.
Нам даже до трех считать не пришлось, мы и так прыгнули одновременно. Я назад — в кабинет Берга, где все так же уныло восседал на столе Ваня, а Вик с глухим гортанным выкриком и самурайским мечом, занесенным для удара — вперед, прямо на Буля, слегка опешившего от нашей наглости.
И только Демарк замер на месте, не зная, в какую сторону двигаться ему.
Что там происходило у Вика, я уже не видел, мне хватало анаконды, которая оказалась достаточно сообразительной и поняла, что если на нее прут с таким уверенным видом, то это неспроста. Но вот деваться ей все равно было некуда — триста килограмм змеиного мяса не спрячешь.
А я вложил все свои силы в одну простую формулу, доводя лезвие пиратского меча в моих руках до недостижимого совершенства, уменьшая его до молекулярного уровня, делая лезвие настолько тонким, что специалисты Сколково позавидовали бы примененным мной нанотехнологиям, с восторгом постаравшись заимствовать изобретение.
И никакая естественная или искусственная броня не смогла бы помочь анаконде. К глубочайшему несчастью для нее…
Меч одним ударом отсек ее башку от тела, и она откатилась в сторону, но тут и мне пришлось несладко. Змеиное тело умерло не сразу, оно шевелилось, судорожно сжимая и разжимая кольца, перетекая по полу, и все не могло осознать случившееся. Это было крайне опасно, зацепи она меня — придавит, да так, что все ребра переломает или просто впечатает в стену.
К счастью, я догадался слевитировать прямо к Ване на стол, и оттуда, с безопасной возвышенности, мы наблюдали за последними судорогами змеюки.
И только когда змея, наконец, навечно успокоилась, я спросил у Ивана:
— Ну что, друг, пора на свежий воздух?
Он неуверенно кивнул, и я показал пример, спрыгнув со стола на пол. Видно было, что парень боится, но держит себя в руках. Это, к слову, требовало значительного мужества, тем более, что обычно он не сталкивался с подобными ситуациями. А нормальный человек может понять, кто он есть на самом деле, только пережив нечто экстремальное.
А когда мы вырвались из кабинета на помощь Вику и Демарку, то застали странную картинку. Шверинский детектив валялся на полу без движения, а Вик сидел рядом, ошеломленно сжимая в руках рукоять меча. Сломанное лезвие валялось неподалеку. Буль пропал, как и змеи, — неведомо куда.
— Я ударил его в лоб, но меч переломился…
— А с Демарком что? — Я помог Вику подняться на ноги.
— Должен очухаться, Буль его кулаком уложил, одного удара хватило. Но не потому, что Демарк слабак, просто Буль… он и правда силен, как бык!..
— Рогатый… Не зря его так прозвали! А где он, кстати? Решил, что наше общество ему наскучило, и удалился?
Тут впервые на моей памяти я увидел у Вика виноватое выражение лица. Я настолько изумился, что сразу заподозрил неладное.
— Ты знаешь, а Буль ушел… — медленно начал он, и я понял, что мои опасения не напрасны. — Забрал у меня дневник и сразу ушел…
Это был наш провал. Вот так нежданно-негаданно Буль получил то, что хотел, оставив нас в дураках. Не могу сказать, что для нас подобное положение вещей внове, все же наши клиенты — существа изобретательные и крайне опасные, но каждый раз, попадая в переплет, я расстраивался, будто впервые.
— И что теперь делать? — Мы спустились на кухню, и я присел на один из стульев. Демарка мы предварительно устроили в спальне Берга: ему требовалось время, чтобы прийти в себя. — Дневник потерян, с его помощью Буль наверняка доберется до своей цели. А мы даже не знаем, что ищем!
— Как что? — удивился Вик. — Кристалл!
— Нет, Кристалл — лишь ключ, с помощью которого можно добраться до нее…
— До кого?
— А вот этого я не знаю. Я не понимаю даже, человек ли это или предмет…
— Значит, дела наши плохи…
— Хуже некуда, — подтвердил я. И в этот момент зазвонил телефон. Взглянув на экран, я с удовольствием увидел номер нашего офиса. Лена! Наконец-то! Может быть, она что-то выяснила? Я включил громкую связь.
— Стоцкий на проводе! Слушаю внимательно!
— Послушай, Лис, — захихикала Лена. — Проводов давно нет, пора менять приветственные фразы! А то такое ощущение, что тебя только что разморозили.
Ваня улыбнулся, а вот Вик был серьезен. Он чувствовал, что грядет нечто неприятное, слишком хорошо он знал Лену и ее интонации.
— Постараюсь, — согласился я.
— Докладывать будешь? Шеф интересовался вашими делами.
— Буду, — уныло кивнул я и вкратце пересказал все события последнего времени.
Лена некоторое время молчала, переваривая услышанное.
— Вот, значит, как… Ну да ладно, у меня для вас две новости!
— Начинай с хорошей!
— А они обе плохие, — Лена перестала хихикать и говорила сухо, короткими фразами. — Первое. Я смогла прочесть часть записей. Они оказались на Всеобщем языке. Но то, что я там вычитала, вам вряд ли понравится. И второе. Я знаю, что ищет Буль. И если он это найдет, то придет конец существующему мировому порядку. А проще говоря, наступит конец света!..
Вот так вот, ни больше и ни меньше. Конец света! Давненько мы не попадали в подобные переделки. И ведь всегда, когда речь идет о конце света, приходится работать внеурочно, а это обычно не оплачивается дополнительно…
— Рассказывай!
— Значит, так, начну с главного. Цель поисков Буля — книга «Некрономикон». Наверняка вы слышали о ней, потому что написана она очень давно. А последние двенадцать веков она известна и в цивилизованном мире, о ней ходят жуткие легенды и предания. Говорят, что книга — это ключ, с помощью которого можно ни больше и ни меньше, как открыть врата в Ад!
Ваня присвистнул.
— Я скину информацию тебе на телефон, — продолжала Лена. — А пока — краткая справка, чтобы вы были в теме происходящего. Итак, первоначально книга называлась «Аль Азиф», написал ее безумный поэт Абдул Альхазред из Санаа, провинции Йемена. Обезумел он в своих долгих странствиях, когда пешком обошел полмира в поисках знаний и просветления. Он жил у развалин Вавилона, изучал тайные пещеры Мемфиса, скитался по пустыням и, наконец, остановился в Дамаске, где провел свои последние годы и где написал «Аль Азиф». Известно, что в предисловии к книге он сообщил о том, что нашел в пустыне город Колонн, и под руинами его находилось святилище с манускриптами, в которых описаны все знания расы, предшествовавшей человеческой. Мы зовем их Древними — они же ангелы и демоны. Название «Аль Азиф» можно перевести как «Вой ночных демонов», но уже в X веке книгу перевели на греческий, и она обрела новое название — «Некрономикон». Как известно, «некро» значит «мертвый», а «номос» — это «правила», «обычаи» или «опыт», а позже, несмотря на перевод на латынь, книга сохранила свое греческое название. Итак, мы достоверно знаем, что, когда спустя шесть столетий книга попала в руки Джона Ди, то он первым и единственным из живущих перевел ее на английский. Так же известно, что в мире одновременно может находиться только девяносто шесть рукописных копий этой книги, но большинство из них ложные, и лишь семь несут в себе правильные заклинания. Три написаны на арабском, одна на греческом, две на латыни и еще одна на английском — именно она вышла в свое время из-под пера Джона Ди. Вот эта последняя книга и есть цель поисков Буля. Книга — ключ к городу Древних, ключ к миру демонов. Если он ее найдет и сумеет прочесть, а он сумеет, то обретет над ними абсолютную власть! Многие известные лидеры держав и просто авантюристы всех мастей искали ее в свое время, но так и не нашли. А кто найдет город и заручится поддержкой местных обитателей — покорит мир…
Я слушал Лену и понимал, что история, в которую мы влипли, уже так просто не закончится. Мы даже не могли плюнуть на все и вернуться домой, слишком поздно. Если Буль добьется своего и найдет книгу, а с помощью нее город, если он договорится с Древними, то уже не важно, где мы будем, в Германии или России — тяжело придется везде.
— У нас есть время?
— Очень мало. Полагаю, что Всеобщий язык знаком Булю, и на прочтение дневника у него уйдет мало времени. В дневнике зашифровано заклятье для настройки Кристалла на поиск книги. Как только он прочитает текст, то сразу активирует его и будет ждать результата, а потом отправится в то самое место, где Берг спрятал английский экземпляр «Некрономикона».
— И что же нам делать?
— Вам надо успеть перехватить Буля. Вот и все. Тогда есть шанс.
Вик усмехнулся, Ваня погрустнел, а я лишь спросил:
— Вот подумай, перехватим мы Буля — и что? Он же нас по стенке размажет, как котят!..
— Не размажет! — голос Лены внезапно стал торжественным, будто она вручала мне премию года в номинации «Мировой талант № 1». — О возникшей ситуации уже доложено в Совет, и принято решение делегировать вам двоим особые полномочия.
Мы с Виком переглянулись. Дело пахло керосином, теперь точно не отвертеться.
— На ближайшие сутки вам передается суммарная европейско-российская составляющая в виде единой астральной проекции. Формулу для ее инициации я пришлю на твой телефон. Это великая честь и огромная ответственность! Не подведите нас, ребята. Шеф за вас поручился головой!..
Мне сильно захотелось встать по стойке «смирно», отдать честь и прокричать: «Служу Великому Совету!», но, к сожалению, я вовсе не был рад и даже польщен. Совет, как всегда, свалил на нас всю ответственность, передав полномочия и реальные средства для выполнения задания, и на этом все. Выкручивайтесь сами, как хотите, а мы посмотрим со стороны и решим, достойно ли вы себя проявили?..
Могли бы прислать на помощь одного из Высших Магов, коих в Европе хватает, так нет же. Конец света на носу, а все маги заняты лишь своими делами. Да, они помогли, скинули часть силы в единую проекцию, но это все равно что пожертвовать тысячу евро в Фонд помощи для жертв фиктивных браков. Специально никто не пошевелится, но если потребуют, то не жалко — отдадим, только отстаньте от нас со всем прочим…
Так и сейчас. Где находится Буль, мы не знали. Его следующий шаг просчитать не могли, понимали лишь, что ему нужна книга, были слегка растеряны и подавлены тем, как нас ловко провели. Опасались конца света. И, наконец, просто вымотались за эту удивительную поездку, которая планировалась, как легкий отдых…
— Самое главное, — продолжила Лена, как ни в чем не бывало, — активация заклинания для поиска книги займет у него пару часов, а может, и того меньше, все зависит от его личной силы. Это время, которым вы располагаете. Вы обязаны найти его за этот срок! Все формулы подчинения Кристалла, что были в дневнике, я сброшу в общем файле на твой телефон, Лис. В транскрипции, так что вы сможете прочесть! А еще мы на скорую руку составили несколько фраз, которые, возможно, пригодятся вам. Кристалл — это, по сути, магический планшет — гаджет старых времен. Ничего сложного, простое управление, предсказуемые реакции. Удачи!..
Она отключилась, а мы растерянно переглянулись между собой.
— И как же мы сделаем это? — полюбопытствовал Вик.
— Кажется, я могу вам помочь!..
В дверях стоял Демарк. Он был слегка бледен, но держался уверенно.
— Мы применим для его поисков обычные методы полицейских. Да, я уже пытался его поймать, к сожалению, безуспешно. Но в тот момент я не знал, насколько он опасен. Сейчас же все стало слишком серьезно, поэтому запрошу дополнительные ресурсы из соседних городов. Думаю, мне пойдут навстречу в этом вопросе, по крайней мере, постараюсь убедить всех в своей правоте. На это Буль не рассчитывает. От магических поисков хитрый старик плотно закрыт, а вот стандартные средства ему не по зубам. Он даже и не знает о всех способах современного полицейского расследования. Это будет нам на руку. И мы успеем!
— Твоими бы устами да коньяк «Луи XIII» выпивать! Много влезет!..
— А я предлагаю разделить усилия. Демарк, вы делайте, как собрались, а мы попробуем зайти с другой стороны. Будем искать Кристалл, а не Буля. Может быть, тут нам повезет…
Эта идея пришла мне в голову внезапно. Мы слишком зациклились на Буле, а он оказался нам не по зубам. А вот Кристалл — артефакт такого рода, что полностью скрыть его не удастся, а благодаря полученным от Совета дополнительным силам мы можем попробовать.
— Хорошо, — Демарк уже обрел естественный цвет лица. — Я еду в участок, если будут новости — сразу сообщу! Чего и от вас ожидаю!..
— Обязательно, — кивнул я ему вслед.
А когда Демарк покинул особняк, и мы услышали шум отъезжающей машины, я высказал вслух еще одну мысль, терзавшую меня уже некоторое время:
— Послушайте, друзья мои, а куда делись змеи?
— Уползли, — непонимающе посмотрел на меня Вик. — А что?
Ваня же инстинктивно огляделся по сторонам. Думаю, офидиофобия, или же попросту боязнь змей, будет еще долго его преследовать.
— Да, уползли! — подтвердил я с довольным видом. — А куда?
— Ну как куда? По своим змеиным делам, вот куда! Уползли, и черт с ними! Или ты собрался их отыскать?
— Именно! — я торжествовал. — Мы будем искать змей! Не понимаешь?
Внезапно заговорил Ваня, хотя я ждал, что Вик сообразит быстрее.
— Они дрессированные, да? Или заговоренные, что, в общем-то, не важно. И приползут они обратно к Булю. Это его коллекция, так просто он их никогда не бросит.
— Молодец! Совершенно верно! Мы пойдем по змеиному следу, заодно запустим при помощи единой проекции поисковую программу, а когда приблизимся на достаточное расстояние, она сработает и выдаст нам расположение источника магии — а именно Кристалла. А где Кристалл и змеи, там и Буль!
— Придумано неплохо, — вынужден был признать Вик. — Так и поступим…
Написание магических формул сродни современному программированию. Сила, данная нам Советом, — лишь энергия в чистом виде. А вот как правильно приложить ее, чтобы достичь цели, — задача на смекалку. И если правильно сформулировать приказ, то и результат не заставит себя ждать. Имея такой мощный, практически не ограниченный источник сил, мы многое могли себе позволить!
Для начала я воспользовался формулой, присланной Леной, и активировал проекцию, замкнув ее на нас с Виком. Иван такой чести не удостоился, но вовсе не потому, что я ему не доверял, просто он был слишком неопытен, а раскидываться силой попусту я не собирался. Ваня не протестовал, прекрасно понимая и принимая все аргументы, даже не высказанные вслух.
Меня захлестнуло волной энергии, и я задержал дыхание от возникшего ни с чем не сравнимого ощущения всемогущества. Такого чувства я еще не испытывал в своей жизни, и сравнить это ощущение мне было не с чем. Казалось, что я одной рукой могу поднять поезд, пробить кулаком метровую стальную дверь, прыгнуть с места на двадцать метров… и самое главное, что, кажется, я на самом деле все это мог осуществить при желании!..
Вик замер рядом, потрясенный не меньше меня.
— Чувствую себя Тором или даже самим Одином! — выдохнул он наконец.
— Господа, — поторопил нас Иван. — Время!
Пришлось успокоиться, Ваня был прав, времени у нас мало.
— Я займусь змеями, — предложил Вик, — а ты готовь свою программку.
Он сосредоточенно прикрыл глаза и что-то забормотал себе под нос. Я же временно отключил большую часть сознания от внешнего мира, оставив активными лишь внешние рефлексы.
Программа, которую я составлял, была крайне проста и предназначалась для поиска любого значительного источника магической энергии, а то, что Кристалл таковым является, я не сомневался. Впрочем, как и книга. Но книга наверняка укрыта от любого поискового заклятья, Вольфганг Берг не пожалел сил на то, чтобы спрятать ее. А вот Кристалл, который Буль постоянно вынужден носить с собой, не мог быть хорошо экранирован. Я был в этом уверен, слишком уж старик одержим им, чтобы спрятать где-либо или, тем более, кому-то передоверить.
На это я и рассчитывал. Вряд ли в маленьком Шверине найдется еще один столь же мощный источник, так что мы имели все шансы на успех.
Наконец, формула была составлена, и я произнес ее, постепенно выходя из транса. С последними словами заклинания с моих губ отделилась легкая пушинка, тут же превратившаяся в небольшой светящийся шарик.
Он был виден только магическим взглядом, умеющим проникать в суть вещей, а обычный человек если и заметил бы боковым зрением некую белую мелькнувшую молнию, то все равно не смог бы толком ее идентифицировать.
Я помню, как в детстве, когда мне было лет шесть, не больше, я заметил однажды такой вот белый, пушистый шар, который каким-то непостижимым образом залетел в мою комнату и спрятался за шторой. Я тут же позвал родителей, они отодвинули штору, но шара там уже не было, по крайней мере они его не видели. Я же заметил его после еще раз, он весело облетел вокруг меня и выскользнул в форточку. С тех пор я понял, что все люди разные. Некоторые, как я, могут видеть то, что другие просто не замечают. Думаю, именно тогда у меня и открылся впервые Дар…
Шарик закружил в воздухе, наматывая вокруг нас круги. Радиус его действия я задал не слишком большой — всего двести метров. Во-первых, это требовало меньшего расхода сил, а во-вторых, я не хотел отпускать его далеко от себя. Все же я не являлся великим специалистом по составлению программ-формул и не мог поручиться, что все данные задал правильно. Лучше всего контролировать предмет, созданный тобой, еще и визуально, тогда он и работает надежнее…
— Я вижу, куда поползли змеи, — сообщил тем временем Вик, успевший изменить собственные глаза — теперь он мог видеть мельчайшие детали, вплоть до крохотных пылинок на дороге. Со стороны казалось, что сейчас глаза вылезут из орбит. Долго такое заклинание не держалось, но я надеялся, что мы успеем до тех пор, пока оно не выдохнется. — Все за мной!
Он быстрым шагом, почти бегом, направился на улицу, а затем прямо по дорожке, ведущей к воротам. Мы следовали за ним неотступно, я не забыл прихватить сабельку, уже спасшую мне один раз жизнь.
Дверь на место ставить было некогда, но я понадеялся, что местные обитатели слишком благонадежны, чтобы лезть без спросу в чужое жилище, Вика же этот вопрос не волновал совершенно.
— Демарку звонить не будем? — спросил на ходу Ваня.
— Позже. Пока мы ничего не нашли и хвастаться рановато. Пусть человек работает спокойно, может быть, отыщет Буля раньше нас.
Вик, как гончий пес, уставился в землю, целенаправленно двигаясь к только ему ведомой цели и совершенно не обращая внимания на то, что происходит рядом. А там происходили занятные события.
Жители деревни, которые по природе своей отличались незаурядным любопытством, но обычно не лезли с расспросами, ограничиваясь наблюдением со стороны, сейчас собирались небольшими группами, что-то активно обсуждая и крайне недоброжелательно поглядывая в нашу сторону.
Наконец, одна из групп, состоящая из пяти крепкого вида мужчин, решительно направилась к нам на перехват. В этот момент я пожалел, что Демарк не с нами. За первой группой потянулись остальные, явно намереваясь перекрыть нам все пути отступления из деревни.
Вик рвался вперед, но даже он вынужден был остановиться, когда дорогу ему преградили. Я придержал его за рукав, а Ваня шагнул вперед, вызывая огонь на себя.
— Я могу вам чем-то помочь, господа?
— Можете! — неприветливо согласился среднего роста румяный толстячок. — Мы посовещались и решили, что происходящее в нашей деревне перешло все допустимые границы! Мы требуем объяснений!
Остальные жители загудели, подтверждая сказанное.
— А что вас, собственно, не устраивает? — удивился Иван. — Или, может быть, вы сомневаетесь в правах нового владельца дома? В таком случае, решать подобные споры мы будем не здесь и не сейчас. Пусть ваши адвокаты свяжутся с герром Штерном из адвокатского бюро «Штерн и сыновья» либо обратятся напрямую в суд с заявлением. Иначе подобные дела не решаются.
— И до суда дело дойдет, не беспокойтесь, — угрожающе прошипел толстяк. — Но для начала вы обязаны рассказать, что происходит! Мы имеем право знать! Совершено убийство, но это дело полиции, пусть они там разбираются, кто преступник, а кто нет. Но полчаса назад через деревню проползли тысячи змей! Это нормально, по-вашему? А если бы они покусали кого-то? Тем более, детей? И многие видели, что выползли змеи из вашего дома! И зачем, наконец, вам оружие?
Это он про саблю, которую я все так же держал в руках. Я и забыл совсем про нее, сроднился, так сказать. Но, конечно, человек с саблей на улице в наше время вызывает удивление.
— Ваня, слушай сюда, — негромко сказал Вик по-русски. — Мы не можем сейчас застрять здесь. Ты остаешься в деревне и решаешь все вопросы с местными. Запомни, проблемы мне не нужны. Обещай им что угодно, хоть золотые горы, лишь бы они успокоились. А потом разберемся… Все понял?
Иван кивнул.
— Вот и славно! — взглядом поблагодарил его Вик и добавил уже громко, обращаясь ко всем, кто сгрудился вокруг нас. — Господа, дамы! Я только вступил во владение этим домом и понимаю: то, что случилось, беспокоит вас. Обещаю, подобное не повторится! Сабля — частная собственность, мы несем ее на оценку антиквару. Все вопросы можете задавать моему адвокату господину Ларину. А мне, к сожалению, пора. Дела, прошу извинить…
Вик спокойно пошел прямо на людей. Хорошо хоть, до выхода из особняка он прикрылся временной личиной, а то, увидев его торчащие глаза, местные тут же вызвали бы полицию или сразу «скорую»… Немцы вообще по природе своей законопослушны — за редкими исключениями, — воспитанны и вежливы. Поэтому толпа расступилась, давая нам дорогу, и вновь сомкнулась вокруг Вани за нашими спинами.
— Не завидую я ему, — поделился я с Виком, как только мы отошли на достаточное расстояние. — Все мозги выедят несчастному Ваньке!
— Не думаю, — Вик вновь уткнулся в дорогу, выискивая змеиный след. — Иван — парень не промах, как бы в итоге он им счет за консультацию не выставил, с него станется…
Мы вышли за пределы деревни и пошли вдоль дороги. Поисковый шарик, который смущенно спрятался от жителей, хотя они и не могли его видеть, сейчас радостно наяривал вокруг нас кругами. Но никакого сигнала о том, что Кристалл обнаружен, он не давал. Значит, мы еще далеко.
— Как думаешь, — спросил вдруг Вик, — сейчас нашей с тобой суммарной мощи достаточно, чтобы захватить мир?
— На целый мир, наверное, не хватит, а вот эту деревню мы вполне могли завоевать! — улыбнулся я.
— И что бы мы с ней делали?
— Как что? Это же ясно! Крестьяне пахали бы поля, платили бы нам дань, а мы пользовались правом первой брачной ночи! Видел, там были вполне достойные представительницы прекрасного пола?
— Кстати, давно хотел спросить, что там у тебя со Светой? Намечается нечто серьезное?
Я удивился. Обычно Вик не лез в мою жизнь, как и я в его — помимо тех случаев, когда мы отдыхали в общей компании и на пару знакомились с девушками. Но сейчас-то ситуация совсем иная…
— А с какой целью интересуешься?
— Знаешь, мне просто показалось, что для тебя это нечто большее, чем обычный роман, а я бы хотел, чтобы мой друг был счастлив, — Вик посмотрел на меня своими выпученными глазами, и я не знал, смеяться мне или отнестись к его словам серьезно.
— Спасибо, конечно, за заботу, но, думаю, я сам разберусь!..
— Разберись, обязательно разберись, — согласился Вик. — Я однажды тоже так думал, что непременно во всем разберусь, только дай срок. И девушка была замечательная — сказка, мечта, богиня! Ты ее не знаешь, мы с тобой еще не были знакомы в то время…
— И что случилось? — заинтересовался я. Эту историю я прежде не слышал.
— Я так и не разобрался. И до сих пор иногда сожалею об этом. Думал, мол, мы слишком разные, ничего не получится. Я не готов к отношениям, в принципе. Она не поймет, как мне казалось, какой я, и почему она не может того, что могу я… А сейчас думаю — а важно ли это все? Не достаточно ли было самого главного, искры, которая быстро разгорелась в настоящий костер? Я ведь настолько любил ее… или был влюблен, до сих пор не уверен, что понимаю, в чем разница между этими словами… что, казалось, готов был на все… А оказалось в итоге — не готов. И кто я? Трус, предатель или просто человек, упустивший тот единственный шанс?
Мы уже некоторое время шли напрямик через поле, двигаясь в сторону леска, видневшегося неподалеку. В земле то и дело попадались кротовьи ямы, и нужно было внимательно смотреть под ноги, чтобы не провалиться в одну из них. Ногу сломать в такой ситуации проще простого…
— Зачем ты мне все это говоришь?
— Потому что не хочу, чтобы ты повторил мою ошибку. А мне кажется, ты к ней идешь семимильными шагами, как я когда-то.
— Вик, мы с ней знакомы совсем недолго, я еще ни в чем не уверен…
— Дело твое, и решать тебе. Я лишь рассказал короткую историю.
Он хотел помочь, бесспорно, но я не привык обсуждать личную жизнь, пусть даже с лучшим другом. Женщинам как-то проще в этом плане. У подруг зачастую нет секретов друг от друга, что после обычно и делает их злейшими врагами. А мужчины иные — мы не любим пустых, как нам кажется, разговоров, неудобных тем. Не любим, когда лезут в интимную часть нашей жизни. Нет, похвастаться успехами на любовном фронте иногда можно, но то, о чем говорил Вик, гораздо интимнее обычных приключений, важнее флирта или даже самого откровенного секса. И мне было некомфортно говорить на эту тему.
— Спасибо, конечно, но давай оставим этот разговор. Тем более что шарик заволновался!..
Шарик и правда перестал наматывать вокруг нас круги, замер на месте и вдруг стремглав унесся вперед, только его и видели.
— За ним! Он летел прямо по следу змей! — рявкнул Вик, мигом выкинув из головы сентиментальные истории.
Мы ушли не слишком далеко от деревни, километров за восемь.
Лес впереди быстро приближался, и через несколько минут мы уже бежали между деревцами, все дальше углубляясь в чащобу.
Странное дело, со стороны лес не казался таким густым, а сейчас я почти не видел небо, закрытое тяжелой листвой и ветвями деревьев. Тропинка отсутствовала, но мы, благодаря Вику, след не теряли.
Я призывал шарик, но тот все не возвращался. Слишком много степеней свободы я задал ему. Возможно, он воспринимал мой текущий приказ не как основной и решал свои задачи, а может быть, кто-то уже перехватил над ним контроль, но тогда о нашем приближении осведомлены и примут соответствующие меры. Я сообщил об этом Вику, но тот лишь отмахнулся, увлеченный погоней. Мне же для уверенности пришлось сжать покрепче в руке саблю, но и это не помогло.
— Смотри, впереди поляна!
Я тоже увидел, что прямо по нашему курсу сквозь кроны деревьев пробивался осторожный свет.
Мы замедлили шаги. Вик, наконец, вернул своим глазам естественную форму и сделал это вовремя. Усиленное зрение помогало видеть мелкие детали, но так же точно могло помешать в бою. Тем более, на него приходилось тратить энергию, а Буль был настолько опасным противником, что для встречи с ним нужно приберечь все силы.
— На полянке домик, на нем надпись: «Лесное хозяйство». А вокруг дома… Ты видишь?
Но к тому моменту я уже сам все увидел. Вокруг домика в неудобных позах лежало несколько человек, укрытых цветастыми коврами.
Вдруг один из ковров зашевелился, и я понял, что то были вовсе не ковры.
Змеи, за которыми мы охотились, покрывали пестрым одеялом трупы работников лесного хозяйства. Мы опоздали. Жертвы, которых могло и не быть, прояви мы расторопность, навсегда замерли на земле жуткими свидетельствами нашей некомпетентности.
— Смерть тварям! — Вика было не узнать. Его лицо перекосилось от ненависти, глаза сузились, скулы четко проступили, а зубы явственно захрустели.
Он очень не любил, когда погибали невинные. Я увидел, что Вик готовит удар. И в ту же секунду к нам подлетел шарик, закружив вокруг в оживленном танце. Кажется, он обнаружил цель своего поиска. И таким способом рассказывал об этом, одновременно выражая сожаление о быстротечности собственной жизни, ведь, выполнив задание, он и сам вскоре исчезал навсегда.
— Стой! Погоди!
Но я уже не успел. Вик протянул руки вперед, и с них сорвался поток синего пламени — это была уже не мнимая, а вполне реальная волна, сейчас сил у нас хватало и на большее. Она стеной пошла вперед, а дойдя до мертвых людей, ставших временным прибежищем для сотен гадов, окружила трупы и в несколько секунд поглотила их вместе со змеями, а после этого успокоенно замерла на месте и вскоре пропала вовсе.
— Теперь он знает, что мы здесь…
Да, такое появление не могло остаться незамеченным. Буль, если он в доме, а он наверняка там, потому что там Кристалл, а где Кристалл — там и Буль, — не мог не заметить уничтожения своих питомцев. Вик выдал наше местоположение, но одновременно и заявил громко о наших возросших способностях. Заклятье такой силы и мощи прежде было ему неподвластно, а теперь срывалось, круша неприятеля, при первой его мысли.
У меня зазвонил телефон. Как не вовремя! Демарк.
— Слушаю! — Мы медленно, уже не скрываясь, шли к домику.
— Мне кажется, я нашел его! Только что поступило сообщение, что похожего старика видели в районе «Лесного хозяйства». Я звоню туда, но ни один из телефонов не отвечает!
— Они все мертвы. Мы тоже здесь.
— Ждите меня! Не идите туда одни!
— Поздно, он уже знает, что мы рядом.
— Еду к вам, — отрывисто сообщил Демарк и скинул звонок.
А из домика, недовольно щурясь, вышел Буль. Мой шарик чуть не заскулил, как нетерпеливый щенок, почувствовавший неподалеку добычу, он рвался вперед, но я усилием воли сдерживал его до поры до времени.
— Ребятки, вы не вовремя! — тоном сердитого учителя сказал Буль, разве что пальцем нам не погрозил.
— Извините, конечно, но позже мы зайти не можем.
— Да уж, это я вполне понимаю. Я бы посоветовал вам убраться отсюда как можно скорее и дальше, я бы даже отпустил вас, если бы вы так поступили. Но молодость, горячая кровь, амбиции… А я не люблю убивать без причины!..
— Да? — Вик постарался скрыть свои эмоции и говорил ровным голосом, но я видел, как от ненависти у него подергивается левое веко. — А за что же ваши твари убили здесь всех?
— Кого? — не понял Буль. Огонь сожрал змей вместе с телами, вокруг осталась лишь выжженная земля. Наконец до него дошло. — Вы имеете в виду местных работников? Так это же всего лишь люди. Обычные человечки, без капли Дара. А вот мои змеи были бесценны, я так долго собирал их по всему миру…
— Человечки? Они, значит, не считаются?
— Ну, конечно же, нет. Таких вокруг сотни миллионов, они для меня мало значат. Мир во все века двигали вперед только маги, а остальные — сброд, рабочая сила, в основе своей — ленивые дармоеды. Разве вы с этим не согласны?
По мне, так в его словах имелась определенного рода логика, но разве не подобной же логикой руководствовались нацистские деятели, разделяя людей на высшие и низшие расы? То был тупиковый путь, который вел в никуда.
Кажется, Буль уловил ход моих мыслей, а может быть, просто прочитал их. Кто знает, на что способен этот старик? Он сделал несколько шагов нам навстречу, но ближе приближаться не стал. Уверен, не от страха, а из других соображений.
— Разделение существует, вы же сами знаете. Есть мы — те, кто обладает Даром. Есть все прочие. Если вы учили историю, ребятишки… не ту историю, что преподают для всех, а историю подлинную, о событиях, на самом деле имевших место, а не о вымышленных или переписанных начисто, то вы знаете, что я прав. Ведь даже весь хваленый нынешний научно-технический прогресс — дело рук магов. Это именно в их светлые головы во все времена приходили мысли не только о том, как наполнить собственные карманы златом, но и о том, как сделать мир вокруг лучше и чище. Не человечкам же об этом думать? Их жизнь слишком быстротечна, поэтому они успевают позаботиться лишь о себе… Не хочу судить их строго, мне, по большому счету, на них просто наплевать.
— Оно и видно, — выдавил Вик, едва сумев разжать сведенные скулы. Как только он умудрился выслушать монолог Буля до конца, не попытавшись напасть на старика, я не понимал. — Вы — мерзавец и негодяй!
— В прежние времена я вызвал бы вас на дуэль и прикончил по всем правилам, — Буль с сожалением посмотрел на Вика. — Теперь же я поступлю проще…
Он прищелкнул пальцами, мою саблю вырвало из рук и зашвырнуло далеко в сторону, а Вика подняло в воздух, закружило по часовой стрелке, все быстрее и быстрее, но тут я опомнился и послал свой шарик вперед, придав ему дополнительное ускорение.
Шарик в мгновение ока очутился между Виком и Булем, прошел сквозь невидимую нить, соединявшую их, и спалил ее, тут же исчезнув навсегда. Вик рухнул с высоты, но я успел подхватить его мысленным захватом и аккуратно поставил на землю.
Магические битвы для непосвященного со стороны выглядели эффектно, но, по сути, разнообразием не отличались. Ведь внешняя форма — это лишь вещественное выражение направленной мысли. Огонь, лед, потоки воды или смерч до небес — все это мог вызвать опытный маг, обрушить на своего противника, но тот имел возможность затушить огонь, растопить лед, осушить воду, увести смерч в сторону. Поединок магов так и протекал, когда силы сторон были примерно равны. Но когда у кого-то имелось явное преимущество, то тянуть, выискивая лазейки, просто не было смысла. Нужно давить, пока враг не падет.
И я начал давить, отбросив в сторону мысли о материальном выражении происходящего, давить чистой силой, которой нас снабдили в избытке. Вик через секунду присоединился ко мне, ударив Буля потоком силы с другой стороны.
Так мы и стояли практически равносторонним треугольником, даже не вытянув вперед руки, лишь мысленно контролируя потоки энергии, взглядом направляя их в нужную сторону.
Буль был крепок. Он больше минуты выдерживал нагрузку, от которой лично я загнулся бы на пятой секунде. Но и он сдал. Шаг за шагом он отступал к домику, не поворачивая головы. Оборону он держал надежно, хотя я не понимал — как именно? Думаю, даже шеф уже сдался бы, а Буль еще сопротивлялся. Мы столь же медленно приближались к нему, усиливая давление, насколько возможно.
О нападении Буль уже не думал. Вся его энергия уходила лишь на глухую защиту, и это ему пока что удавалось.
Нащупав ногами ступеньки, он в три шага взобрался по ним и скрылся в домике, захлопнув за собой дверь.
— Вперед! Уничтожить гада!
Вик легким мысленным приказом вышиб дверь и рванул вперед. Я бежал следом за ним. Кажется, у нас получалось! Буль отступал, мы побеждали!..
Домик нас встретил пустотой. Точнее, вся обстановка находилась на своем месте, но старика внутри не обнаружилось.
Вик яростно заорал, в десятый раз оглядывая небольшое помещение.
— Да где же он?
— Там…
Я поднял взгляд к потолку, и Вик проследил за направлением моего взгляда. В потолке рваными краями зияла крупная дыра, через которую виднелись облачка, спешащие по своим делам.
— Улетел? — Вик опустил руки. Нас провели. Буль сбежал, оставив нас в дураках. Вновь!
— Слевитировал. Думаю, он уже далеко.
— За ним!
— Мы не знаем, в какую сторону он полетел. Не знаем, успел ли прочитать дневник и понять, как управлять Кристаллом. Ведь, если он успел, то уже мог вычислить местоположение книги и направился прямо за ней.
Мой взгляд скользнул по комнате, задержавшись на карте местности, висевшей на стене. Флажком обозначалось местоположение «Лесного хозяйства». Надо было идти навстречу Демарку и придумывать новый план.
Я похлопал Вика по плечу и направился на выход, но внезапно что-то царапнуло мое подсознание. Что же это? Что меня встревожило?
Карта? Флажок? Нет, второго флажка не видно, таким образом Буль не обозначил бы местонахождение книги, да и зачем ему это делать, с его-то памятью?..
Значит, нечто иное. Но что?
Вик уже вышел на улицу, а я все стоял в нерешительности, пытаясь понять, что же меня задержало. И внезапно я увидел!..
Странно даже, что я сразу не обратил на это внимания. Может, из-за общего хаоса, воцарившегося в комнате после нашего появления, а может, из-за того, что мой взгляд уже замылился, но только сейчас, сконцентрировавшись, я заметил, наконец, что на столе, у всех на виду лежал овальный предмет черного цвета, частично прикрытый случайным листком бумаги.
Увидев его, я даже сначала не поверил, а подошел, с предосторожностями взял его в руку, внимательно осмотрел и только тогда понял — я не ошибся. Это действительно был он — Кристалл Джона Ди, волшебное зеркало, предмет, потерянный Бергом и вновь обретенный нами, забытый в спешке Булем, брошенный на столе и, если бы не случайность, так и оставшийся бы здесь.
— Вик… — из моего горла вырвался хрип вместо слов, но мой напарник через мгновение оказался рядом, готовый нападать и убивать.
— Что случилось?
Вместо ответа я показал ему Кристалл, зажатый в кулаке. Он, в отличие от меня, понял сразу.
Издав невнятный рев, он потянулся к зеркалу, и я без сожалений передал ему наследство Вольфганга Берга.
На улице завыла полицейская сирена, я вышел из дома и увидел, как «Ауди» Демарка несется по не замеченной мною прежде дорожке. Я помахал рукой, давая знать, что здесь все в порядке.
Демарк остановился в паре метров от меня, вылез из машины и тут же поинтересовался:
— Взяли?
— Ушел.
— Хорошо, хоть сами живы…
В принципе, я был с ним согласен. Встреча с Булем могла кончиться и более трагически, не получи мы столь вовремя великолепный подарок в виде единой проекции, которым мы, к своему стыду, так и не сумели до конца воспользоваться.
— Зато мы нашли Кристалл…
При этих словах Демарк замер на месте, а тут и Вик вышел из домика, держа в руках магическое зеркало.
— О, и ты тут, отлично, нам не помешает помощь, — он был собран и сосредоточен. — Я чувствую, что с Кристаллом совсем недавно работали, отголоски энергий присутствуют, он не уснул и еще активен. Будет проще его задействовать, много времени не понадобится, тут Буль, сам не зная, даже помог нам. Лис, не мог бы ты еще раз прочесть формулу для подчинения зеркала, ту, что Лена прислала отдельно?
Формула была, составленная дядей Вика и записанная им на Всеобщем языке в конце одной из записей дневника.
— Тут все просто, нужно сказать лишь… — я перешел на Всеобщий, — «Ищу тебя!» и назвать предмет своего поиска.
— Да, Буль тоже это узнал. Он искал ее!
— Книгу?
Вик не ответил, а повторил незамысловатую формулу, добавив в конце лишь то самое английское название искомой книги — «Некрономикон», и Кристалл заработал!
Его абсолютно черная матовая поверхность вдруг посветлела, как экран дорогого ноутбука с крайне высоким разрешением, и показало тяжелую книгу в кожаном переплете, перетянутую железным обручем и застегнутую на несколько замков.
— Это она! — завороженно пробормотал Демарк.
Непонятно было, глядя в Кристалл, где именно находится книга. Он показывал ее крупным планом с хорошим увеличением, но рассмотреть что-либо из окружающей обстановки не представлялось возможным. Вик тоже это быстро понял и приказал Кристаллу, воспользовавшись мини-словарем Лены:
— Картинка назад!
Изображение отдалилось от книги, показав обширный зал с троном посередине, с высокими потолками, украшенными резным орнаментом.
— Мы что, в церкви?
— Еще немного назад!
Мы выплыли за пределы зала, вознесшись в небо, и оттуда смотрели на представшее нашему взору зрелище.
— Я знаю, где находится книга, — негромко сказал Демарк, а мы лишь молча уставились на него, ожидая продолжения. — Это тут, неподалеку. Ваш дядя спрятал ее в замке нашего города, прямиком в тронном зале, в стенном тайнике, лишь слегка внешне изменив книгу и поставив на нее печать невнимательности от случайного взгляда…
— Значит, поехали в ваш замок, — просто сказал Вик. — Тем более что Буль уже наверняка там…
— Это последняя запись. Он не пережил тот вечер, — Вик сверился с письмом. — Именно тогда, судя по дате, Берг и погиб. А нашли его на следующий день.
Мы мчались в машине Демарка в сторону замка, а по дороге читали только что поступивший от Лены файл с последними переводами.
— Значит, он хотел лишь подглядеть? Увидеть, что же происходит в городе Древних? И то, что он там узрел, убило его!..
— Знаете, — задумчиво протянул Вик, — что-то не нравится мне этот тайный город, и Древние не нравятся. И вообще, мне все в этой истории не нравится!
— По крайней мере, ты не обязан туда отправляться, наша цель — остановить Буля. С Древними мы связываться не будем.
Глаза Демарка загорелись странным огнем, но тут же приняли обычное выражение. Однако я решил последить за ним. В Вике я не сомневался, а вот с местным магом-детективом я не настолько хорошо знаком, чтобы понять, способен ли он противиться соблазнам. А ведь это великий соблазн — возможность подчинить себе город Древних. Если все то, о чем мы прочли в дневнике Берга, — правда, то даже объединенный мировой Совет не совладает с силой города…
А значит!.. Лучшее решение — это найти и уничтожить и волшебное зеркало, и книгу, чтобы никто и никогда не смог ими воспользоваться.
День шел к исходу. Солнце висело над самой линией горизонта.
Замок мы увидели издалека — величественный, красивый, он сочетал в себе несколько архитектурных стилей.
— Кстати, замок кардинально перестраивали незадолго до рождения Вольфганга Берга по заказу великого герцога. Смотрите, мы въезжаем на первый из мостов, ведущих к Дворцовому острову, второй мост соединяет остров с парком при замке. А очень давно, в первом веке нашей эры, на этом месте находилась славянская крепость.
Демарк оказался недурным знатоком местности, его пояснения отличались краткостью и конкретикой. Мы уже успели оценить красоту замка, когда встречались с детективом в парке, но в тот раз нам не посчастливилось иметь такого экскурсовода.
— Славянская, значит, крепость… — негромко повторил Вик. — Наследие предков…
— Не совсем понятно, чьи то были предки. Крепость называлась «Zuarin» и была сожжена в 1160 году, а возродился замок лишь несколько столетий спустя, став центром края и резиденцией графства Шверин, а в дальнейшем и герцогства Мекленбург-Шверин. А потом пришел 1913 год и в перестроенном замке случился пожар, сильно его разрушивший. Вдобавок северные замки Германии всегда отличались меньшей роскошью, чем южные дворцы и резиденции.
— Это все звучит интересно, но расскажите лучше о том, что нас ждет внутри?
— Внутри? — Демарк задумался, одновременно паркуя машину в неположенном месте. — Одно время Совет использовал замок в своих целях и хорошо заговорил все внутренние помещения от проникновения извне, но уже лет сорок-пятьдесят замок работает лишь как культурный центр, и время от времени тут заседает местный земельный парламент, к которому мы не имеем никакого отношения. Так что все давние заговоры сняты, во избежание лишних затрат, и замок сейчас — обычный музей. Заблудиться там легко, в нем 653 зала, так что от меня не отставайте…
Мы выбрались из машины и очутились прямо напротив массивных боковых дверей.
— Вам потребуется оружие?
— Нет, — Вик был резок, но я его понимал. Еще бы, сломать самурайский меч и при этом не добиться ни малейшего результата! Тут гордость любого человека была бы задета по полной программе, а Вик всегда любил эстетствовать, остро переживая даже временные поражения. Я же, потеряв свою пиратскую сабельку, тоже утратил желание вооружаться режущими предметами, все равно они против Буля не помогают.
— Замок уже закрыт для посетителей, — предупредил Демарк и тут же позвонил в звонок возле двери.
А у меня в тот же миг зазвонил телефон.
— Слушаю!
— Это Иван, я только что уладил все вопросы с деревенскими. Больше к нам претензий нет, но я пообещал от вашего имени оплатить специальный курс лекций для всех желающих по теме «Как спастись, если вас укусила змея». Это обойдется в несколько тысяч, но господин Гусев сказал, что за расходами не постоит… У вас как дела?
— Ваня, мы сейчас крайне заняты. Книга обнаружена, она в вашем замке прямо в тронном зале, мы направляемся туда. Извини, не могу говорить…
Я сбросил звонок, а дверь как раз приоткрылась. Работник в фирменной форме, выглянувший в проем, вежливо сообщил нам, что на сегодня время для посещений закончено и что лучше всего будет, если мы придем вновь завтра поутру.
Демарк показал ему удостоверение, но оно, к нашему удивлению, не возымело ни малейшего действия.
— Приходите завтра! Мы открыты с десяти утра! — и служитель попытался запереть дверь перед нашим носом.
Демарк настолько удивился, что чуть не позволил ему это проделать, но Вик, привыкший к здоровому российскому хамству, успел подставить ногу, а когда служитель попытался толкнуть его в грудь и все же запереть дверь, одним выверенным ударом сбил того с ног.
— Вот так, друг мой Демарк, — провозгласил он. — Немного наглости в работе не помешает!
— Это не наглость, — проворчал маг. — Это произвол. Мне еще придется за это отчитываться.
— Какие глупости! Вызовите вашу группу зачистки, пусть проведут сеанс коррекции памяти — и никаких проблем!..
— У нас дела решаются иначе…
Служитель лежал в неудобной позе на каменных плитах пола и не делал попыток подняться. Вик умудрился отправить его в глубокий нокаут одним ударом.
— Что ж, — наконец решил Демарк, смирившись, — раз уж так вышло, пойдем вперед!..
И мы пошли. А что еще оставалось делать?
Других служителей поблизости видно не было. Либо все уже разошлись по домам после рабочего дня, либо находились в других помещениях, а значит, нам еще предстояло с ними столкнуться.
— Ты в следующий раз лучше усыпляй, — посоветовал я, но Вик отрицательно покачал головой.
— Не хочу без необходимости использовать магию. Буль пока не в курсе, что мы уже здесь, пусть и остается в неведении как можно дальше.
В этом он был прав, я не сообразил вовремя. Не используя магию, мы, если повезет, сможем пройти до самого тронного зала и не привлечь внимания.
Демарк уверенно повел нас вверх по широкой лестнице, вывел на второй этаж. Залы, коридорчики, комнатки — бесконечная череда, я уже не успевал даже мимоходом бросать взгляд ни на старинные картины с изображением герцогов, баронов и прочих власть имущих, а также их жен, детей и лошадей, ни на стеллажи с монетами, оружием, предметами быта и прочими интересными экспонатами.
Назначение некоторых помещений вопросов не вызывало: к примеру, курительная комната, бальный зал или же молельня; цель же, которой служили несколько небольших комнатушек, так и осталась для меня загадкой. Интересно жили герцоги, но все же не хотел бы я поменяться с ними местами!..
В одном из следующих зальчиков нам не повезло. Не успели мы войти внутрь, как я чуть не поскользнулся, залюбовавшись оригинальной росписью потолка. Вик успел схватить меня и не позволил рухнуть на мраморные плиты, но сам в этот момент чуть не расстался с жизнью.
Из-за тяжелой портьеры, закрывавшей широкое зарешеченное окно, выскочила крупная женщина в форме служительницы замка, с алебардой в руках.
На длинном древке сверкнуло копейное острие, но женщина била не им, а остро заточенным лезвием в форме полумесяца: неумело, но крайне целеустремленно попытавшись обрушить его прямиком на голову Вика.
Все это произошло настолько быстро и внезапно, что ни он, ни я не успели ни увернуться, ни даже испугаться. Все, что я сумел, — лишь глубоко удивиться столь дисгармоничной картине.
И только Демарк оказался обладателем завидной реакции. В мгновение ока очутившись рядом, он перехватил алебарду на излете и отвел удар в сторону. Оружие громко звякнуло, соприкоснувшись с мраморным полом, и тут же второй рукой наш коллега нанес точный удар прямо в челюсть активной служительнице замка, продемонстрировав неплохой хук. Она упала без единого звука, уйдя, по примеру своего коллеги, встреченного нами ранее, во временное небытие.
— Вот это правильно, — одобрил Вик действия Демарка, продолжавшего сжимать захваченную алебарду и мрачно оглядывающего дело рук своих. — Тетку, конечно, жалко. Ее, очевидно, тоже заговорили. Но ничего, придет в себя рано или поздно. Зато мы пока незамечены!..
— Думаю, это ненадолго. Вон, те ребята уже идут по наши души!..
Демарк перевел взгляд на дальний конец зала. Там, выходя из дверей, дружным строем маршировало с десяток служителей: и мужчин, и женщин — разного возраста и весовых категорий. В руках они держали разноплановое оружие, очевидно, ограбив по дороге стеллажи с музейными экспонатами.
Тетенька с алебардой, ныне мирно дремавшая на полу, была еще далеко не самой экзотической особой. Я увидел бодро шагавшего на нас пожилого джентльмена с благородной проседью в волосах и огромным двуручным мечом в руках, рядом с ним шествовала не менее возрастная дама, захватившая два длинных охотничьих ножа, каждый из которых был украшен изящной рукоятью из слоновой кости.
Один из их коллег помоложе нес длинноствольное ружье и, более того, уже навел его на нас и взвел оба курка. Прицелиться ему мешали впередиидущие, но выстрел обязан был последовать в одно из следующих мгновений. Это было понятно, как и то, что служители не остановятся ни перед чем. Глаза у них были пустые и безжизненные — именно так выглядят заговоренные…
Кто-то, и я даже знал, кто именно, зачаровал их и выпустил патрулировать замок, наказав убивать всякого пришедшего извне чужака.
Они были ни в чем не виноваты, сопротивляться магии Буля простым смертным практически невозможно. Но и нам не оставалось иного выбора, кроме как напасть первыми.
Отбросив в сторону осторожность, мы с Виком ударили почти одновременно.
Тот, кто шел с ружьем, все же успел выстрелить. Тяжелая пуля вылетела из ствола и, преодолев почти половину расстояния, разделявшего нас, наткнулась на волну, расплавилась и каплей свинца стекла на пол.
А потом волна дошла до завороженных работников замка, все так же равнодушно, но целеустремленно шедших вперед. Их раскидало в разные стороны, оружие же в их руках начало плавиться, причиняя боль, но в то же время пробуждая от зачарованного состояния.
Нет лучшего средства, чем боль. Это известно с давних времен. Организм в такие моменты задействует все ресурсы, пытаясь сделать самое главное — выжить!
Те, кто обжегся, отбрасывали железо прочь и начинали недоуменно хлопать глазами, пытаясь понять, как они тут оказались и что же, собственно, вокруг происходит.
И тогда вступил в дело Демарк. Он последовал моему совету и пустил вслед за первой вторую волну, которая моментально усыпляла каждого на своем пути. Теперь-то уж таиться было бессмысленно…
Кстати, сил у него оказалось более чем достаточно и хватило с избытком на всех пришедших в себя служителей. Теперь они мирно отдыхали, свернувшись в клубочки прямо на полу и сладко посапывая.
Только двое остались стоять на ногах. Тот самый седой джентльмен с двуручным мечом и его спутница — дама с охотничьими ножами.
— Этих он заговорил первыми и, скорее всего, дал им дополнительные обереги, — сообразил Вик. — Волны на них не действуют! Придется разбираться по старинке!..
Он демонстративно закатал рукава и, насвистывая вагнеровскую «Валькирию» из известной тетралогии «Кольцо нибелунгов», пошел навстречу боевым служителям.
Седой издал горловой рев и, подняв меч высоко над головой, бросился на Вика. Дама, хищно оскалившись, засеменила следом.
— Бред! Избиение в доме престарелых! Кому рассказать — не поверят! — Демарк не знал, смеяться ему или плакать.
— Они хоть и престарелые, — не согласился я, — но заговоренные, а значит, обрели силу нескольких человек. Надо бы Вику помочь…
— Сам справлюсь! — прокричал тот издали.
Седой уверенно завертел мечом над головой, сделав несколько опасных выпадов. А его подруга норовила зайти сбоку, держа наготове ножи.
Вик держался молодцом. От выпадов он ловко уклонился, не дав седому ни малейшего шанса, от дамы с ножами своевременно отходил в сторону, внимательно следя за ее передвижениями.
Я, недолго думая, подхватил один из стульев, стоявших у стены, и швырнул его прямо в опасную мадам. Я, конечно, всегда уважал женщин, тем более в возрасте, но дело нам предстояло слишком серьезное, чтобы растрачивать сейчас силы по мелочам.
И, как ни странно, стул попал в цель, с легкостью снеся даму с места. Ножи, несколько раз жалобно брякнув об пол, разлетелись в стороны.
Тут и Вик, наконец, покончил с седым, выбив у него меч и уложив отдыхать многократно выверенным ударом.
— Надеюсь, больше пенсионеров не будет? — Он утер пот со лба и на всякий случай проверил пульс у наших жертв. — Ничего, очухаются, все в порядке. Демарк, вы же вызовете «Службу Зачистки»?
— Вызову, — коп был сердит. — Что уж поделать, эти люди ни при чем, пострадали из-за наших дел и нуждаются в квалифицированной помощи. В Шверине чистильщиков нет, придется вызывать их из Ростока, но это недалеко, через часок уже будут на месте.
Он быстро набрал эсэмэс на телефоне и отправил неизвестному мне адресату.
— У вас будут проблемы?
— Определенно…
— Ничего, если мы возьмем Буля, это поможет нам всем реабилитироваться в глазах наших начальников, тем более что нам дали полный карт-бланш!
— Это вам его дали, а мне никто ничего не приказывал. Поэтому то, что я сейчас делаю, идет в нарушение всех установленных у нас норм и правил. С вами, русскими, поведешься — пожалеешь…
Вик весело ему подмигнул, отчего Демарк нахмурился еще сильнее.
— Ладно, оставим разговоры на потом, — предложил я. — Далеко еще до тронного зала?
— Нет, пара коридоров — и мы на месте…
Демарк вновь возглавил нашу процессию, только теперь при входе в каждую новую комнату внимательно осматривал возможные места, где могли затаиться очередные заговоренные служители.
Но все было тихо и спокойно. Кажется, мы уложили весь местный гарнизон. И если у Буля ничего не припрятано в рукаве, то он остался один. Впрочем, это еще ничего не значило. Даже тот факт, что он бежал от нас в прошлый раз, предпочтя не доводить дело до смертоубийства, еще не говорит о том, что победа осталась за нами. Это вполне могло быть тактическим отступлением, сохранением сил. А сейчас, в борьбе за книгу и записанные в ней заклятья, он покажет все, на что способен. Поэтому я вспомнил вычитанный в дневнике совет относительно способа, коим Вольфганг Берг уже один раз отогнал Буля, хотя так и не уничтожил его. Временное помутнение разума… надо держать формулу наготове…
— Внимание! — шепотом предупредил Демарк. — Мы пришли. За этими дверями тронный зал!
— Думаю, скрываться уже не имеет ни малейшего смысла? Зайдем?
Демарк тяжело вздохнул и настежь распахнул тяжелые чугунные двери. Мы сделали несколько шагов вперед, миновав высокие колонны из каррарского мрамора, и тут же замерли, глядя на открывшееся нашему взору зрелище.
Тронный зал нельзя было назвать самым большим из всех пройденных нами помещений, но самым роскошным — определенно. Паркетный пол украшал замысловатый рисунок, лепнина на стенах и потолке притягивала взор целостностью и искусным исполнением, огромная хрустальная люстра, казалось, сейчас рухнет прямо на головы, а портреты на стенах, слева и справа от трона, изображавшие герцогов и герцогинь былых времен, заставляли проникнуться уважением к местным правителям, создавшим такое великолепие.
Сам трон не выглядел особо внушительным. Высокое резное кресло с красной бархатной спинкой, с золотыми… а может, даже просто позолоченными ножками — издалека точно не разобрать.
На кресле задумчиво восседал Буль, а рядом с ним на небольшом столике лежала и книга в черном кожаном переплете, которую он уже успел достать из небольшого полуоткрытого тайника, прямо в одной из стен сбоку от трона. Столик явно не вписывался в интерьер зала: очевидно, вздорный старик притащил его из другой комнаты, для удобства; конечно, не сам, а заставив кого-то из служащих.
Буль был один. Как я и предполагал, всех работников музея он отправил патрулировать прочие помещения. Так что нам никто не должен был помешать.
«Некрономикон» был закрыт, но железный обруч, прежде перетягивающий книгу, уже сняли и положили рядом, на столике, а значит, у старика хватило времени, чтобы изучить текст. Пусть он и опередил нас лишь минут на сорок-пятьдесят, но для знающего человека этого достаточно. Ведь все, что содержал старинный текст, — это лишь десяток великих магических формул, а запомнить их для профессионала, каким, несомненно, являлся Буль — пара пустяков.
Вик тоже это понял, потому что даже не попытался напасть, а заговорил, давая нам время собраться с силами и нанести выверенный, подготовленный удар.
— Господин Буль… или правильнее будет Рогатый?
Старик поднял на нас тяжелый взгляд, нисколько не удивившись нашему появлению.
— Давненько меня так не называли. Много лет прошло с тех пор… Впрочем, не спрашиваю, откуда вы узнали мое старое имя. Конечно же, вы сумели прочесть дневник, или то, что от него осталось. И знаете часть моей истории.
— Часть? — переспросил Вик, сделав несколько шагов вперед.
— Прошу вас, ребятки, не подходите ближе, а то мне придется принять соответствующие меры, — приказал Буль, и мы замерли на месте. Нападать в данный момент было невыгодно, мы не знали, насколько возросли его силы после прочтения книги. — Вот и молодцы… Конечно, лишь часть. Ведь в дневнике моего старого приятеля остались целыми лишь несколько страниц. И это не случайно. Он не хотел, чтобы кто-то узнал историю целиком. Слишком много в ней имелось неприятного для него лично…
— Вы говорите о Берге?
Пока Вик отвлекал старика разговором, я пытался просканировать его. Ничего. Абсолютная чернота. Тут не справилась бы и Лена. Я сомневался, что даже шеф смог бы сейчас прочесть Буля. И это учитывая все мои новые дополнительные возможности. Невероятно!
— Конечно, о нем, о хитром предателе и лжеце, об изменнике и мерзавце, о ком же еще?..
— Судя по дневнику, все эти слова скорее относятся к вам.
Буль не рассердился на Вика, лишь только посмотрел на него с легким прищуром, будто запоминая навсегда.
— Ты его родственник. В тебе тоже есть эта черта, а у Вольфи она была самой основной и доминирующей. Упрямство! Какой же он был упертый, всю жизнь положил во имя одной цели, а потом сам же побоялся ее осуществить!..
— Вы имеете в виду поиски города Древних?
— Конечно! Город был его мечтой, его нерожденными детьми, ненаписанными книгами, несделанными открытиями. Он был для него всем! А в итоге что он получил? Нырять в миры без Кристалла! На такое мог решиться только безумец. И главное, у него была возможность сделать все правильно. Ведь и книга, и Кристалл долгое время находились в его безраздельной собственности. Не понимаю…
— Послушайте, господин Буль, не могли бы вы вкратце поведать о ваших планах? Вы же знаете, что мы не можем вам позволить воспользоваться книгой и перейти в город. И не важно, получится ли у вас договориться с демонами или нет. Мы обязаны помешать вам и предпримем для этого все возможное. Это наша работа.
— Ребятки, у вас ничего не выйдет. Вот смотрите!..
Он легким движением поднял левую руку и плавно взмахнул ею, словно дирижируя оркестром. И я внезапно ощутил, что не могу более пошевелить ни рукой, ни ногой. Но и на пол я не падал, так и стоял столбом посреди зала, а рядом еще двумя столбами застыли Вик и Демарк.
Я концентрировался изо всех сил, стараясь скинуть оковы, но даже всей мощи, переданной в наше распоряжение, сейчас не хватало. Я смог только повернуть голову и увидел, что Вик столь же безуспешно пытается освободиться. А Демарк никаких усилий не прилагал, он лишь внимательно следил за Булем, слегка прищурив глаза. Может быть, у него был свой особый план, я о том не знал, но пока все козыри находились на руках у Рогатого.
— Я же говорил, — заключил старик даже несколько печально, как мне показалось. — Глядите, какая сила, какая мощь была заключена в книге! И это только начало! Никто не устоит перед формулами! Демоны склонятся, подчинившись. А с такой армией мне не помешают захватить мир, и не только наш. Вы же знаете, ребятки, что миров множество. Мы — лишь крупинка песка на бесконечном пляже. Но и они слабы, книга даст мне власть над многими, может быть, даже над всеми.
Про множественность миров я слышал впервые. Конечно, если не считать заметки в желтых газетенках, которым порой можно верить, я сам в этом неоднократно убеждался. Но не в этом случае, полагал я. Впрочем, для меня не играло ни малейшей роли истинное количество миров. Мне хватало и своих забот. Это все равно, что знать: в мире живет несколько миллиардов женщин, и наверняка среди этих женщин есть одна, которая подходит тебе идеально. Но не будешь же ты искать встречи с каждой, чтобы отыскать ту единственную? Хотя, с другой стороны, почему бы и не попробовать?..
— Ребятки, мне очень жаль, но нам пора прощаться. Было приятно поболтать, но мне уже пора.
— Подождите! — Вик делал отчаянные, но безнадежные попытки освободиться от пут. — А правда о моем дяде? Вы же обещали рассказать?
— Да? — удивился Буль. — Ах, извини, запамятовал. Годы, знаете ли, силы уже не те… Хотя что это я? Как раз сегодня с силами у меня все в порядке!
У него и до прочтения книги с ними было все замечательно. Придуривается дед или просто тянет время? А может быть, и ему страшно шагнуть в неизвестность?
— Ну что ж, раз обещал, расскажу вкратце. Ваш дядя, молодой человек, обелил себя в своих записях, при этом полностью очернив меня. Мол, и на нацистов я работал, и его ограбить пытался в те незабвенные дни, когда он только обрел Кристалл. Хорошо хоть, он не забыл написать о том, что это именно я рассказал ему о той силе, обладателем коей можно стать, узнав тайну волшебного зеркала. Я же знал об этом давно. Я и в Намибию-то попал, гоняясь за человеком, перехватившим на том злополучном аукционе Кристалл. Мне тогда не повезло, я опоздал на сутки, торги уже завершились. Долгие годы я не мог выйти на след нового владельца, пока, наконец, не узнал, кто он и где находится в данный момент. Это именно я предложил Вольфи отправиться в увлекательное путешествие. Мы в то время общались и даже, можно сказать, дружили, объединенные знанием о том, что у каждого из нас был Дар. В то время все обстояло иначе, чем сейчас. Малые Народы прятались по углам, боясь истребления. И даже самые сильные из магов могли быть пойманы простыми людьми и преданы огню. Все дело в вере. Человек, верующий в Бога, обладает сильным иммунитетом против заклятий. А в те времена люди еще умели верить… Извините, я отвлекся… В Африке мне не удалось отыскать покупателя, к тому времени он уже был мертв, тело его предано земле, а Кристалл вновь исчез. Я был в отчаянии, не знал, что делать дальше. И тут вашему дяде невероятно повезло! Когда я узнал, что Кристалл у него, то сначала не поверил в такое стечение обстоятельств. Это меня и подвело, я слишком продемонстрировал свой интерес и тем самым разжег в Вольфганге то, чего он никогда прежде не испытывал: жадность и любопытство. Моя величайшая ошибка! Потом я совершил еще одну — попытался похитить зеркало. Слишком я был нетерпелив в ту пору, слишком горяч. Но и Вольфи был хорош — это он выстрелил в меня в тот злосчастный день, когда на лагерь напали нама. Его пуля, заговоренная по всем правилам искусства, ударила мне в грудь, пробив легкое. Этого никто из наших товарищей не видел… а может, и видел, недаром же Вольфи так быстро покинул после этого происшествия лагерь…
— Вы хотите сказать, что мой дядя подло выстрелил в вас и бросил умирать? — недоверчиво переспросил Вик, перестав на время дергаться в незримых путах.
Почему-то я поверил Булю сразу. Жажда власти еще и не такое делает с людьми. Были примеры в моей жизни…
— Несомненно, так оно и случилось, — подтвердил Буль. — Меня взяли в плен и утащили из лагеря. Я едва выжил… Долго вспоминать… Да и в той истории 42-го года многое происходило не совсем так, как описано в дневнике. Донос он состряпал за ночь, видите ли… Вы сами-то в это верите?
— А что тут не так?
— Время было такое, что меня бы, несомненно, арестовали после подобного доноса, но и Вольфи никто бы не отпустил, раз уж он попал в сети гестапо. Ах да, он забыл упомянуть в дневнике, что донос он отправил именно туда, он имел в той организации определенные связи… Как вы считаете, почему ему так вольготно жилось в те годы? Из-за Дара? Вовсе нет! Многие, обладающие тайными знаниями, стали жертвами тяжелой массовой истерии и добровольно, я подчеркиваю — добровольно! — пошли служить Гитлеру. Сила его харизмы впечатляла! И эти верные слуги рьяно, день и ночь, искали всех, похожих на себя, но выбравших иную сторону. Повторюсь, время было тяжелое. А с вашим дядей все просто. Он работал над одним масштабным проектом Третьего рейха, и его ценность, как ученого, превысила мою ценность, как исполнительного офицера. Поэтому его отпустили, а меня попытались арестовать, но я бежал. А ваш дядя, вновь испугавшись моей мести, унес ноги в Англию, связавшись с гномами-контрабандистами, обманув этим внезапным поступком и меня, и свое прямое — на тот момент — начальство.
Этот рассказ походил на правду, проясняя лично для меня некоторые непонятные прежде моменты, описанные в дневнике. Конечно, Буль тоже многое оставлял недосказанным и, вероятно, искажал факты в свою пользу, но главное я понял: в этой истории нет ни одного положительного героя. Каждый из фигурантов запятнал себя недостойными деяниями, все не без греха.
— Случались у нас с Вольфи и другие встречи, но не хочу дольше занимать ваше время, ребятишки. И не буду тратить свое. Счастливо оставаться!..
Кажется, сейчас начнется. Буль решился, а мы так и стояли, не в силах пошевелиться. Сейчас самое время использовать совет Берга и постараться искусственно ограничить на время умственные способности Буля, уменьшить их любым доступным способом.
Я собрался с силами, глубоко вздохнув, и послал в старика легкий, почти незаметный импульс, который должен был аккуратно миновать его защиту, не пробивая ее, а лишь огибая, и слегка перепутать молекулярные связи в мозгу.
В наше время приходилось следить за новинками научно-технического прогресса, на практике улучшая старые формулы и придавая им совершенно новые возможности. Я был далеко не самый сильный маг и, даже несмотря на выданный карт-бланш, не мог так искусно играть с тонкими материями, как делал это шеф или другие подобные ему титаны мысли. Но и у меня кое-что иногда получалось.
Вот только не сейчас…
Буль не только заметил мой импульс, но даже не стал его блокировать. Импульс рассеялся, так и не достигнув своей цели, а старик погрозил мне длинным сучковатым пальцем.
— Примитивно, молодой человек. Я ждал от вашей компании большего. Неужели вы полагаете, что я, прочитав дневник, не поставил дополнительную защиту? Глупо, глупо…
— А вот это вы ждали? — раздался молодой звонкий голос от одной из дверей, и в зал ворвался Ваня с двуручным мечом, а перед ним, искрясь и мерцая множеством цветов и оттенков, неслись сотни небольших, размером с палец, светящихся, басовито гудящих вытянутых шариков, слегка похожих на тот, что недавно создавал я, когда мы искали Буля, но в то же время чем-то неуловимо от него отличавшихся.
И когда я понял, чем именно они отличаются, то радостно заорал, узрев шанс на спасение.
Это были не шарики, а маленькие злые осы, при этом, очевидно, заговоренные и временно увеличенные в размерах. Сложность для Буля заключалась в том, что ос летело бесчисленное множество. Конечно, он мог уничтожить каждую в отдельности, но тогда ему пришлось бы слегка ослабить контроль над нами, иначе никак не получилось бы полностью сконцентрироваться на таком количестве целей. А поймать взглядом несколько сотен мелких тварей даже Булю не под силу. Поэтому он решил терпеть.
По-простому, рукой, он прихлопнул несколько неудачно подлетевших к нему насекомых, но это была капля в море. Осы облепили его, беспощадно жаля.
И, судя по его приглушенному вскрику, укусы причиняли боль.
— Я в тысячу раз усилил их естественный яд жгучей составляющей, — крикнул Ваня и тут же взмахнул мечом в опасной близости от моего носа. В тот же миг я вновь обрел свободу движений. Ваня же, не останавливаясь, освободил таким же способом Вика и Демарка. Его меч, усиленный волей и магическим зрением, мог рубить даже невидимые путы. — Яд опаснее не стал, зато болезненные ощущения усилились!
— Откуда у тебя столько ос? — полюбопытствовал я, потирая слегка онемевшие руки.
— Заскочил по дороге в лес и нашел пару гнезд, это не сложно. Гораздо опаснее оказалось транспортировать их сюда, самому при этом остаться целым да по дороге заговорить и увеличить. Очень боялся опоздать!
— К счастью, ты как раз вовремя, — похвалил его Вик. — Где меч взял?
— Там в одном из залов люди лежат… Мертвые? Не знаю. И оружие вокруг, частично испорченное, но меч оказался цел. Это вы там проходили?
— Мы, — повинился я, а Демарк сокрушенно покачал головой. — Ничего, вот победим старика, исправим все ошибки!
А Буль тем временем продолжал борьбу с осами. Он уже уничтожил большую их часть, но сам стал похож на персонажа из фильма ужасов. Искусанное лицо опухло до неузнаваемости, кисти рук и шея покраснели и раздулись, в волосах шевелились насекомые. Но Буль не сдавался, хотя его заметно пошатывало. Обычный человек уже давно бы впал в кому или умер, но уровень сопротивляемости организма даже у среднего мага в несколько раз выше, а уж у такого выдающегося, коим, несомненно, являлся Буль, просто зашкаливал все мыслимые пределы.
— Так, сейчас собрались, нацеленный удар. Не волна, чтобы не раскидало наших ос. Луч. Я навожу!
Мы перекинули свои силы Вику, а он, словно огромная линза, собрал наши энергетические линии и дал на выходе один узкий, направленный прямо на Буля луч.
Старик выставил вперед левую руку и легко, играючи, отвел удар в сторону. Луч уперся в стену и моментально пробил ее насквозь.
— Прекращай! — заорал я, увидев результат.
Вик тут же отключил луч и недовольно потер ладони.
— Не получилось! Вот ведь гад! Попробуем захватить артефакты, — предложил он. — Пока он не пришел в себя окончательно!
— Что ты предлагаешь?
— Постарайся взлететь и потихоньку обойти его с фланга вдоль стены, а мы нападем на него отсюда. Другого варианта я не вижу. Он исключительно силен!
— Хорошо…
Я выждал момент, когда Буль, занятый остатками осиной армии, чуть отвернулся, и слевитировал, ловко взлетев так, чтобы выпасть из его поля зрения. А Вик в тот же момент подхватил небольшую деревянную лавку, спокойно стоявшую у стенки, и бросил в старика. Демарк схватил вторую лавку и швырнул следом.
Буль такого поворота событий не ожидал. Он как раз прихлопнул очередную осу, когда первая лавка ударила его прямо в грудь, чуть не сбив с ног. Магию он бы отразил, а вот физический предмет не успел. А тут и вторая лавка попала в цель, расколовшись при этом пополам. Но и Буль не удержался на ногах, рухнув на пятую точку и придавив еще с десяток ос.
Я же полз по лепнине, как супергерой из американских комиксов, перебирая руками, стараясь не смотреть вниз и не думать, что будет, если я вдруг свалюсь с семиметровой высоты. Когда резко падаешь, не всегда успеваешь задействовать левитационные заклинания, и вероятность расшибиться и покалечиться очень велика.
Кто-то негромко вскрикнул от боли, мне показалось, что Демарк, но обернуться и посмотреть, что с ним случилось, возможности у меня не было. Я полз и полз вперед, стараясь думать только о конечной точке своего пути. Я даже наметил ее — выступ под одной из сводчатых арок, шедших по верхнему периметру зала — как раз за спиной Буля.
Я кожей почувствовал волну жара. Кто-то начал пользоваться магией всерьез! Потом раздался звон, какой бывает, когда столкнутся два хрустальных бокала, только во много раз громче. У меня тут же заложило уши, но вскоре звон стих, лишь его отголоски все еще гремели в моей голове. Что же там происходит, черт побери?..
Две трети моего пути остались позади, ползти было трудно, несмотря на частично поддерживающее меня в воздухе левитационное заклинание. Но все равно приходилось напрягаться не меньше, чем альпинисту, взбирающемуся на отвесную скалу. Сил уходило невероятно много, но я верил, что их хватит, недаром же Брайн с Чингизом гоняли меня в спортзале до седьмого пота, хотя я пытался всячески увиливать от занятий. Тем не менее хоть я и не мог сравниться с нашими чемпионами, кое-чему они меня научили, заставив выжать из своего тела максимум того, на что оно способно.
— Я вас узнал! — это говорил Ваня. Голос у него звучал крайне взволнованно. — Вот сейчас, когда вы так подняли руки, я вас узнал! Это были вы! Вы чуть не украли меня тогда, в детстве!
Ого! Как интересно! Я помнил ту историю, рассказанную нам Штерном. Он принял ее за розыгрыш, полет детской фантазии, очередную «nebylizu», придуманную его сыном, в жилах которого, помимо рассудительной немецкой, текла такая непонятная, живая и очень активная русская кровь. А оказалось, что Ваня не врал, и те события произошли на самом деле. Его и правда пытались украсть, и похитителем был Буль. Вот только зачем ему это потребовалось?
— Что за чушь? — возмутился Буль. — Я не занимаюсь воровством детей, в моей жизни был лишь один подобный случай, но там речь шла о жизни и смерти. К счастью, я все сделал, как надо. Мальчик Ваня был обезврежен!..
— Это меня зовут Ваня! А тот, кого вы украли в тот день, был моим лучшим другом!
— Что? Ты — Иван? Неужели это ты? — голос старика изменился, превратившись из уверенно-властного в растерянный и хрипловатый от переполнявших эмоций. — Не может быть! Только не сейчас!..
— Зачем? Скажите мне, зачем?
— Уйди отсюда! Пожалуйста! Куда угодно, только прямо сейчас! Я тебя умоляю! Ты получишь потом все, что пожелаешь, только сейчас уйди!
— Пока не объясните, в чем дело, это невозможно! — Оказывается, Ваня мог говорить и вот так, жестко и резко.
Я дополз, наконец, до своей цели, закрепился там, наверху, и смог немного перевести дыхание и оглядеться.
Буль уже оправился от потрясения, вызванного атакой ос, а нападение Вика, Демарка и Вани успешно отразил. Они стояли друг против друга посреди зала, и становилось ясно, что ничьей в этом поединке не будет. Несмотря на численный перевес, Буль выглядел опаснее. Моего отсутствия он не заметил либо просто проигнорировал.
Я осторожно полез вниз, внимательно прислушиваясь к разговору.
— Скажу, я скажу. — Вот голос выдавал Буля. Если внешне он выглядел хоть и изрядно потрепанным (точнее, покусанным), но все равно грозным, то голос его дрожал от волнения. — Но после этого ты либо уберешься, откуда явился, либо я тебя убью. Выбирай!
— Слушаю!.. — голос Вани подозрительно дернулся, но, тем не менее остался достаточно тверд.
— У меня было видение. Давно, много лет назад. Я тогда сильно болел, был в плену, метался в бреду и горячке, но запомнил все очень четко и помню до сих пор, будто это случилось вчера. В видении ко мне пришел ангел или, может, демон, я не понял, а внешне он выглядел, как обычный человек — жители города Древних любят маскировку. И он сказал мне, что я стану велик и что все у меня получится, а помешать мне может только маленький немецкий мальчик с русским именем Иван, родившийся в Шверине. Потом, много лет спустя, я нашел тебя…
— Я помню тот день. Шел дождь. Мы после школы возвращались с приятелем домой. А вы следили за нами и попытались затащить в машину. Я вырвался и убежал, но вы поймали моего друга и увезли. Я рассказал все отцу, он вызвал полицию, но странным образом моего товарища нашли дома, целым и невредимым, более того, он ничего не помнил ни о вас, ни о собственном похищении…
— Да он и не мог вспомнить. Я стер его память, как стер бы и твою. Но я ошибся в тот день, принял его за тебя. Непростительно!
— После того случая я обнаружил в себе Дар…
— У твоего друга он тоже был, но я связал линии тугим узлом, другие же просто оборвал и уверен, что Дар у него никогда не проснется… Но на его месте должен был быть ты…
Так, теперь стало понятнее. Видение, значит! И Ваня в нем — главное действующее лицо, способное лишить старика возможного всемогущества. Только вот как? Главное, Буль боится нашего парнишки, а это плюс, на этом можно сыграть, только времени в обрез…
Я, наконец, спустился на пол и тихо, шаг за шагом, двинулся к артефактам, лежавшим на столике — к счастью, до сих пор оставаясь незамеченным.
— А теперь уйди! Или умрешь!
— Я не могу уйти, — просто сказал Ваня. — Иначе я буду ненавидеть себя всю жизнь…
— Как знаешь, я предупредил!..
Буль забормотал что-то под нос негромким, но очень страшным голосом.
Замок задрожал, трон заходил ходуном и чуть не перевернулся, а я в мгновение ока оказался рядом со столиком.
Старик обернулся, и я не увидел у него глаз, вместо них была лишь абсолютная тьма, жуткая, безграничная и невероятно древняя. Он шагнул вперед, прямо на меня, и я понял, что сейчас умру.
Между нами закружил темный портал. Вот он — проход в город Древних. Буль активировал формулу перехода, описанную в книге, и собирался шагнуть за порог. Ему нужен был лишь Кристалл — проводник, путеводное зеркало, без которого соваться в чужие миры глупо и бессмысленно. Заблудиться там, попасть в ловушки, пропасть, сгинув без следа, легко и просто.
Я почувствовал, что от ног опять поднимается онемение: они леденели, покрываясь инеем — еще миг, и я вновь замру, как несколько минут назад, только на этот раз навсегда, превратившись навеки в скульптуру.
Последним усилием я швырнул Кристалл друзьям, прямо над головой Буля.
Старик протянул руку, и Кристалл замер в воздухе, остановленный силой мысли. Буль шагнул в воронку, и волшебное зеркало поплыло к нему. Они должны были встретиться у портала одновременно: старик и Кристалл.
Но тут Ваня кинул огромный двуручный меч, который так нелепо смотрелся в его руках. Меч полетел немыслимо быстро, вращаясь в воздухе. Буль выставил ладонь, ставя блок, но Ваня целил не в мага.
Меч с невероятной точностью ударил прямиком в Кристалл, расколол его на две части и скрылся в воронке-портале.
И тут же портал накрыл собой Буля, который мгновением раньше должен был взять камень в руки, но пальцы схватили лишь пустоту.
Старик исчез в черном провале, будто его и не было.
Воронка захлопнулась.
К моим ногам вернулась чувствительность.
— Да… — протянул Вик, оглядывая то, что осталось от великого Кристалла. — Все же демон или ангел — не знаю, кто там являлся ему в бреду — не обманул. Ты, мой друг Ваня, уничтожил старика!
— Как?
— А ты не понял? Такой хороший бросок, тем более, мы с Демарком успели немного подсобить, наделив твою руку дополнительными силами, очень большими силами, иные не раскололи бы Кристалл. И бросок вышел на загляденье!..
— Вы мне помогли?
— Конечно, мы же за правое дело, а значит, должны помогать друг другу. Но бросал ты, а значит, это был твой поступок. Мы лишь поддержали тебя.
— Но?..
— А без Кристалла там, где он теперь, не выжить. Мой бедный дядя скончался, лишь только заглянув туда одним глазком, что же говорить о Буле, который шагнул туда во плоти…
— Значит, он мертв?
— Думаю, да. Дело закрыто. Демарк, вы не будете возражать, если мы заберем осколки Кристалла и книгу с собой? Все-таки эти вещи в некотором роде тоже мое наследство.
Я напрягся. Демарк был заинтересован в этих вещах, я чувствовал это всей душой. Могла получиться некрасивая ситуация, если еще и с ним придется сейчас воевать за могучие артефакты.
— Да… я согласен… — маг странным взглядом посмотрел на приоткрытый «Некрономикон», но потом, словно очнувшись, отвел взгляд в сторону. — Забирайте!
Все же он пересилил себя, заглушив — на время или навсегда? — ту тьму, которую пробуждали Кристалл, книга и их возможности почти в каждом амбициозном человеке.
— Вот и славно! Лис, упакуй!
Как всегда, все самое неприятное достается мне. Я не хотел прикасаться ни к проклятой книге, ни к расколотому зеркалу, но делать было нечего. Место им на костре или, на худой конец, в архиве Совета под семью замками. Уверен, так с этими предметами и поступят.
А еще я подумал, что, как только вернусь домой, то обязательно позвоню Свете. И очень постараюсь, изо всех сил, чтобы у нас с ней все получилось…
Всепоглощающая жажда власти, великие артефакты, город Древних, ангелы, демоны — это лишь игры. А есть просто жизнь, самая обычная, со всеми ее нерешенными проблемами, обидами, конфликтами, но она такая невероятная и удивительная, что никто не вправе терять свой шанс на счастье. Никто. Даже я…