Это был мужчина с рыхлым лицом, в очках без оправы, уверенно державший в руках пистолет.

Как ни странно, я не удивился, узнав причину его появления.

— Жаль умирать в неведении, — сказал я. — Кто же нанял вас, чтобы убить меня?

— А вам не кажется, что лично у меня могут быть причины разделаться с вами? — произнес он тихо.

Когда он вошел в кабинет, я готовил коктейль.

— Враги, которых я умудрился нажить, мне известны, — заметил я, доливая в бокал виски из графина, — но с вами я не знаком. Это моя жена обратилась к вам?

— Совершенно верно. — Он улыбнулся. — Думаю, мотив ее понятен.

— Да, пожалуй. У меня немалые деньги, и она, видимо, желает все прикарманить. Все до последнего пенни.

Незнакомец окинул меня равнодушным взглядом.

— Сколько вам лет?

— Пятьдесят три.

— А вашей жене?

— Двадцать два.

— Мистер Уильямс, — он прищелкнул языком, — надо быть последним идиотом, чтобы надеяться на что-то постоянное.

Я спокойно потягивал виски.

— Вообще-то я знал, что года через два мы разведемся и будет много нервотрепки по поводу урегулирования финансовых вопросов, но чтобы убийство…

— Ваша жена, мистер Уильямс, красавица, но женщина жадная. Я просто удивлен, что вы никогда не замечали этого.

Мой взгляд упал на пистолет незнакомца.

— Как я понимаю, вам и раньше приходилось убивать?

— Да.

— Очевидно, это доставляет вам удовольствие?

Он кивнул.

— Согласен, что это нездоровое удовольствие, но тем не менее я наслаждаюсь.

Наблюдая за ним, я чего-то ждал. Наконец я спросил:

— Вы уже здесь более двух минут, а я все еще жив.

— Мне некуда торопиться, мистер Уильямс, — спокойно ответил он.

— Так, кажется, я начинаю понимать. Вам доставляет наибольшее удовольствие не столько само убийство, сколько моменты, предшествующие ему. Вы просто смакуете их.

— А вы умеете проникать в суть вещей, мистер Уильямс.

— Значит, пока я вас в какой-то мере развлекаю, я остаюсь жив?

— В определенном смысле да. Конечно.

— Все ясно. Вы выпьете, мистер?

— Смит. Нетрудно запомнить. Да, не откажусь. Только попрошу вас, встаньте так, чтобы я мог видеть, что вы делаете.

— Надеюсь, вы не думаете, что у меня для такого случая приготовлен яд?

— Нет, не думаю, хотя все возможно.

Он внимательно наблюдал за мной, пока я готовил выпивку, а затем уселся в мягкое кресло.

Я опустился на диван.

— Интересно, где может быть моя жена в данный момент?

— На вечеринке, мистер Уильямс. Гости потом под присягой под твердят, что во время убийства ваша жена все время была с ними.

— Короче, все будут считать, что я был убит грабителем?

Он осушил бокал и поставил его на столик перед собой.

— Да. После того как я застрелю вас, я, конечно, вымою этот бокал и поставлю его на место, в ваш бар. Уходя, я сотру отпечатки пальцев на дверных ручках, к которым прикасался.

— И одновременно вы прихватите с собой какую-нибудь мелочь, чтобы версия о грабителе стала более достоверной?

— В этом нет необходимости, мистер Уильямс. Полиция может предположить, что взломщик, случайно столкнувшись с вами и выстрелив в вас, запаниковал и смылся, так ничего и не взяв.

— Кстати, картина, которая висит там, на восточной стене, — сказал я, — стоит тридцать тысяч.

Он бросил взгляд на нее и моментально вновь повернулся ко мне.

— Соблазнительное предложение, мистер Уильямс, но мне не хотелось бы иметь ничего, что могло бы каким-нибудь образом связать меня с вами. Я ценю произведения искусства, в особенности их денежную стоимость, но не до такой степени, чтобы оказаться из-за них на электрическом стуле.

Затем он вновь улыбнулся.

— Или, может быть, вы предлагаете мне эту картину в обмен на вашу жизнь?

Да, это была мысль.

Он покачал головой.

— Извините, мистер Уильямс. Уж если я обещал что-то сделать, меня не переубедить. Это вопрос профессиональной гордости.

Я поставил свой бокал на столик.

— Вы ждете, мистер Смит, когда я оцепенею от страха?

— Вы еще оцепенеете.

— И только тогда вы меня убьете?

Его глаза залучились веселыми огоньками.

— Какого это требует напряжения! Правда, мистер Уильямс? Бояться и стараться не показать этого.

— Вы ждете, когда ваши жертвы будут с мольбой простирать к вам руки? — спросил я.

— И они это делают. В той или иной форме.

— Они взывают к вашему милосердию, но это бессмысленно?

— Да, бессмысленно.

— И они предлагают вам деньги?

— Да, и очень часто.

— Это тоже бесполезно?

— До сегодняшнего дня всегда было именно так, мистер Уильямс.

— Позади картины, которую я вам показал, мистер Смит, в стене находится сейф.

Он еще раз бросил на картину быстрый взгляд.

— Да?

— Да, в нем — пять тысяч долларов.

— Это большие деньги, мистер Уильямс.

Я взял свой бокал и подошел к картине, отодвинул ее немного в сторону, открыл сейф, взял коричневый конверт, затем допил виски, поставил пустой бокал в сейф и повернул ручку.

Смит, не отрываясь, следил за конвертом.

— Принесите его, пожалуйста, сюда.

Я положил конверт перед ним на столик.

Он еще какое-то время смотрел на него, а затем вновь обратил взгляд на меня.

— Вы действительно думаете, что можете выкупить свою жизнь?

Я закурил сигарету.

— Нет. Боюсь, вы неподкупны.

Он слегка нахмурился.

— И все же вы принесли мне пять тысяч?

Я взял конверт и вытряхнул его содержимое на стол.

— Здесь только старые рецепты. Совершенно бесполезные и не представляющие для вас никакого интереса.

Он покраснел от раздражения.

— Вы думаете, это вам что-то даст?

— Я уже получил возможность подойти к сейфу и поставить туда ваш бокал.

Его глаза стрельнули вниз, на бокал, стоявший перед ним.

— Это был ваш бокал, а не мой.

Я снисходительно улыбнулся.

— Это был именно ваш бокал, мистер Смит. Я подумал, что полиция, вскрыв мой сейф и увидев там пустой бокал, невольно заинтересуется, почему он находится там. А после совершенного убийства, я думаю, у них хватит ума снять с него отпечатки пальцев.

Незнакомец прищурился.

— Я ни на мгновенье не сводил с вас глаз. У вас просто не было времени подменить бокалы.

— Не было? Помнится, если не ошибаюсь, вы бросили взгляд на картину.

Он машинально вновь посмотрел в том направлении.

— Только в течение одной-двух секунд.

— Этого вполне достаточно.

У меня на лбу появились капельки пота.

— Все равно это было невозможно.

— Ну что ж. Тогда, пожалуй, вы будете крайне удивлены, когда к вам нагрянет полиция, а вскоре после этого у вас появится потрясающая возможность встретить смерть на электрическом стуле. Подобно вашим жертвам, вы испытаете удовольствие в предвкушении смерти. Правда, времени у вас будет значительно больше. Это даст возможность разыграться до предела вашему необычайному воображению. Я уверен, что вы читали отчеты о казнях на электрическом стуле?

Его пальцы, казалось, были готовы вот-вот нажать на спусковой крючок.

— Хотелось бы мне знать, как вы будете себя вести, — сказал я. — Вы, наверное, думаете, что встретите смерть спокойно, стоически. Это обычное самоуспокоение, мистер Смит. Скорее всего вас будут тащить…

— Откройте сейф, или я убью вас, — произнес он ровным, спокойным голосом.

Я рассмеялся.

— Мы же оба прекрасно понимаем, мистер Смит, что, как только я открою сейф, вы меня сразу же убьете.

Наступило молчание.

— Что вы собираетесь делать с этим бокалов? — наконец заговорил мнимый мистер Смит.

— Если вы не убьете меня, а я думаю, что теперь скорее всего нет, я отнесу его в частное детективное агентство и получу ваши отпечатки пальцев. Я положу их вместе с запиской, содержащей соответствующую информацию, в запечатанный конверт и оставлю указание отправить его в полицию после моей неожиданной смерти, даже если обстоятельства будут свидетельствовать о несчастном случае.

Смит уставился на меня и затем вздохнул:

— В этом нет необходимости. Я сейчас уйду, и вы меня никогда больше не увидите.

Я покачал головой.

— Я предпочитаю свой план. По крайней мере он обеспечит мне спокойствие на будущее.

Он задумался.

— А почему бы вам не обратиться в полицию?

— На то есть свои причины.

Он опустил взгляд на пистолет, который затем медленно положил в карман. Вдруг до него дошло.

— Ваша жена может нанять еще кого-нибудь, чтобы он убил вас.

— Вот именно.

— Тогда я буду обвинен в вашей смерти и отправлюсь на электрический стул?

— Видимо, так и будет.

Смит был весь внимание.

— Если, конечно, она будет в состоянии это сделать.

— Но там не меньше полудюжины свидетелей…

Он замолчал.

— Моя жена говорила вам, — с улыбкой спросил я, — где она будет находиться?

— Она не уточняла. Сказала, у каких-то Петерсонов. Собиралась уйти в одиннадцать.

— В одиннадцать. Очень хорошо. Сегодня рано стемнеет. Вам известен адрес Петерсонов?

Он в удивлении уставился на меня.

— Конечно, нет.

— Это в Бриджхемптоне, — сказал я и назвал номер дома. — Вам следует кое-что сделать, — тихо добавил я, — ради вашей же жизни.

Он медленно застегнул пальто.

— А где будете вы, мистер Уильямс, в одиннадцать часов?

— В клубе. Наверное, буду играть в карты с друзьями, которые, без сомнения, выразят мне соболезнование, когда станет известно, что моя жена застрелена.

— Это зависит от того, как сложатся обстоятельства, — заметил он с легкой улыбкой. — Вы когда-нибудь любили ее?

Я ничего не ответил, только взял со столика нефритовую статуэтку и посмотрел на нее. Когда я ее купил, она мне чрезвычайно нравилась. Теперь она мне надоела, и я заменю ее другой.

Когда он ушел, у меня как раз хватило времени, чтобы отнести бокал в детективное агентство, а затем отправиться в клуб.

Правда, не тот бокал, который был в сейфе, — на нем не было ничего, кроме моих собственных отпечатков пальцев, — а тот, который после ухода мистера Смита остался на столике.

На нем прекрасно отпечатались пальчики наемного убийцы!