Темные волосы, убранные в блестящий аккуратный узел… Необычные глаза цвета морской волны… Изящное тело, сводящее его с ума своими изгибами…

Резкий стук в дверь его номера в Сиднее вытолкнул Зейна Атреоса из беспокойного сна. Прикрыв глаза от яркого утреннего солнца, он выскользнул из шелковых простыней.

Натянув джинсы и пригладив рукой волосы, он направился к двери.

В памяти всплыло письмо, подтверждавшее, что его сводный брат Лукас купил кольцо для помолвки с женщиной, которую он явно едва знал. Лайла Коул — женщина, о которой Зейн мечтал последние два года, но не хотел в этом признаваться.

Его самообладание, которое он едва контролировал с тех пор, как узнал, что Лукас не только встречается с Лайлой, но и собирается на ней жениться, покинуло его, когда он вошел в золотую с бирюзой комнату, напомнившую ему средиземноморское изобилие его родного острова Мединос.

Вместо того чтобы успокоить его, старинные расшитые драпировки напомнили ему о том, что он не был рожден для всей этой роскоши. Ему придется поговорить со своей новой ассистенткой, которая явно была излишне романтичной.

Проходя через гостиную, он услышал, как дверь открылась. В комнату вошел Лукас Атреос, и Зейн с усмешкой вздохнул. Десять лет назад, в Лос-Анджелесе, можно было подумать, что его номер взломали, но это была Австралия и отель, принадлежащий его отцу, директору богатейшей компании «Атреос-груп». Конечно, у Лукаса были ключи.

— А телефон для тебя не существует?

Закрыв дверь, Лукас положил магнитный ключ на столик.

— Я звонил, но ты не брал трубку. Помнишь Лайлу?

В этом и была причина, по которой Зейн был в Сиднее, а не заключал сделки во Флориде.

— Твоя новая невеста. — Ее красота мучила Зейна во снах на протяжении двух лет. — Да, помню.

Лукас был несколько раздражен.

— Я еще не делал предложения. Как ты узнал?

— Моя новая личная ассистентка была раньше твоей ассистенткой, не забыл? — Вот почему у Зейна была возможность оценить вкус брата.

К тому же Елена в свободное время по-прежнему осуществляла покупки для Лукаса.

— А, Елена. — Лукас осмотрел комнату, и в его глазах засветилось понимание.

Зейн отвернулся и прошел в кухню. В огромном зеркале он уловил свое отражение: темная, загорелая кожа, широкие плечи и стройный торс с несколькими шрамами. Три серебряные сережки в ухе напоминали ему о зря потраченной юности.

В элегантной комнате он казался мрачным варваром, которого не коснулась цивилизация, абсолютно не походя на своих классически красивых братьев. С генами, наследованными им от семьи Сальваторе, как и с душевными травмами, полученными в детстве на улицах Лос-Анджелеса, он ничего поделать не мог.

Зейн налил себе воды и сделал несколько маленьких глотков. Холодная вода не смогла погасить беспричинной ревности, которая возникала при мысли о Лукасе и Лайле — идеальной паре. Помолвка… Он так же вздрагивал от этой идеи, как и впервые увидев на картинке кольцо. Стакан со стуком опустился на стол.

— Не думал, что Лайла в твоем вкусе.

Женственная и великолепная, главный дизайнер «Жемчугов Амбрози», Лайла, по мнению Зейна, была слишком сосредоточена на поиске богатого мужа. Два года назад, когда они впервые встретились на ежегодном балу по сбору средств для бездомных детей, который организовывал Зейн, он стал свидетелем, как Лайла охмуряла своего богатого начальника. Даже защищенный своим горьким опытом предательств, Зейн был околдован деловым блеском ее глаз. Он не смог устоять и спас несчастного старика, сорвав планы Лайлы.

К сожалению, все вышло из-под контроля, когда они с Лайлой оказались наедине, и Зейн поцеловал ее. За поцелуем последовал другой, разжигая огонь, который чуть было не поглотил их. То, что его раздражал деловой подход Лайлы к браку, и то, что она отличалась от других женщин, делало воспоминания о его ошибке еще более мучительными.

Если бы его предыдущая ассистентка не нашла их в самый ответственный момент, он бы совершил еще более ужасную ошибку.

Лукас, пройдя за Зейном на кухню, написал на визитке номер и оставил ее на столике.

— Лайла согласилась быть со мной на свадьбе Константина. Через пару часов я улетаю на Мединос. Я собирался организовать ее вылет за день до свадьбы, но раз ты здесь… — Он нахмурился. — Кстати, а почему ты здесь? Я думал, ты поглощен переговорами.

— Я взял пару дней отсрочки.

Лукас пожал плечами и открыл холодильник. На полках лежали свежие фрукты, сыр, паштет и соки. Зейн отметил, что там была клубника в шоколаде.

— Неплохой ход. — Лукас рассматривал бутылку дорогого французского шампанского. — Ничто не говорит о том, что мы хотим продать отель. Не против, если я съем что-нибудь? Я пропустил завтрак.

Конечно, он слишком занят женщинами, чтобы думать о еде. Зейн слышал, что у Лукаса безумный роман с Карлой Амбрози, сестрой невесты их брата Константина и сотрудницей по связям с общественностью в компании Амбрози.

— Устрицы. — Лукас удивленно поднял брови. — У тебя кто-то есть?

Зейн угрюмо посмотрел на блюдо с устрицами, лимоном и солью.

— Насколько я знаю, нет.

Если только его помощница не сделала каких-то распоряжений. Если она помогала Лукасу в свой обеденный перерыв, от нее можно ожидать чего угодно.

— Угощайся.

«Моя девушка». Мысль вынырнула из подсознания и укрепилась в мозгу. Никакие доводы не действовали на него. Особенно когда речь шла о Лайле.

С девяти лет отношения для Зейна составляли трудности. После того как его экстравагантная мать столько раз бросала его ради очередного брака, он окончательно разучился верить женщинам, особенно охотящимся за богатыми мужьями. Брак он даже не рассматривал.

Лукас взял тарелку с клубникой и съел одну ягоду.

— Тебя не волнует, что Лайла — охотница за состоятельным мужем? — спросил Зейн.

На лице Лукаса появилось странное выражение.

— Вообще я уважаю ее за прямоту. Это освежает.

Несмотря на попытки расслабиться, пальцы Зейна сжались в кулак.

«Значит, Лукас тоже очарован ею», — подумал он.

Теперь, когда Зейн понял, что Лайла должна быть его, он не мог отделаться от этой мысли. С каждой секундой его решение крепло.

Два года после их внезапно вспыхнувшей страсти, чуть не закончившейся сексом, Зейна преследовала мысль о том, что Лайла могла принадлежать ему. Но все это время он держал себя в руках, не давая шанса завести роман с ней.

Лукас выбрал самую большую и спелую ягоду.

— Лайла боится летать. Я надеялся — раз ты пилотируешь корпоративный самолет, то возьмешь ее с собой.

Зейн напрягся. Ему было противно от мысли, что Лукас считает, будто Зейн доставит Лайлу ему прямиком в постель. Он сосредоточился на первой части фразы. За все время их знакомства Лайла ни разу не сказала, что боится полетов. Почему-то это сильно раздражало.

— Прости мое любопытство, но как долго вы с ней знакомы?

Лукас бывал в Сиднее, но не так часто, как Зейн. Он ни разу не слышал, чтобы Лайла упоминала Лукаса.

— Около недели, плюс-минус.

Все внутри Зейна замерло. Он знал график своего брата. Им всем пришлось изменить свои планы, когда умер Роберто Амбрози, член одной из сильных и богатых семей Мединоса. «Атреос-груп» пришлось защищать свои интересы, продвигая почти обанкротившейся «Жемчуга Амбрози». Враждебность при погашении огромных долгов поугасла, когда Константин объявил о возобновлении помолвки с Сиенной Амбрози. Приближающаяся свадьба уладила конфликты между двумя семьями. Зейн также знал, что Лукас лишь накануне прилетел в Сидней.

Зейн провел последнюю неделю в Сиднее, чтобы организовать ежегодную встречу благотворительных фондов. Как обычно, Лайла, помогавшая с картинным аукционом, была вежлива, собранна и чувственна. Она ни слова не сказала о Лукасе.

— Почему ты не возьмешь Лайлу с собой?

Лукас внезапно заинтересовался выбором клубники.

— Это сложный вопрос.

На Зейна снизошло озарение. Лайла вела свои поиски прямо и без обиняков.

— Это первое свидание?

Эмоции скользнули по лицу его брата.

— Мне нужно было срочно найти кого-то. После проверки оказалось, что Лайла идеально мне подходит. Она талантлива, привлекательна, у нее отличный деловой подход. Она даже…

— А как же Карла?

Лукас уронил клубнику, словно она обожгла его пальцы.

Последний элемент мозаики встал на свое место. Зейн понял, что за странное выражение мелькнуло на лице Лукаса — отчаяние. Возмущение охватило Зейна.

— Ты все еще вместе с Карлой.

— Как ты узнал? Хотя нет, молчи. Елена. — Лукас вернул клубнику в холодильник. — Я порвал с Карлой.

Но недавно. Внезапные отношения с Лайлой обрели смысл. Если Сиенна выйдет замуж за Константина, Карла станет членом их семьи. Если роман Лукаса с Карлой выплывет наружу, то давления им не избежать. Когда дело касалось женщин, Лукас был необычайно уязвим. Он хотел использовать Лайлу как средство защиты, чтобы Карла, известная своими скандалами, не потребовала от него публичного предложения руки и сердца. Это означало, что о любви между Лукасом и Лайлой не шло и речи.

Если бы Лукас хотел ее, Зейн бы отступил. Но это был не тот случай. Лукас, однажды попавший в жуткую ситуацию, когда его девушка погибла в автокатастрофе после спора о том, зачем она сделала аборт, использовал Лайлу, чтобы избежать неприятных сцен. Но даже расчетливая Лайла не заслуживала того, чтобы оказаться между Лукасом и Карлой.

Напряжение немного спало. Зейн не думал, что у Лайлы было время переспать с Лукасом. Почему-то это было важно.

— Хорошо, я отвезу ее.

Казалось, Лукас обрадовался.

— Ты не пожалеешь.

В этом Зейн не был уверен.

Подозревал ли Лукас, что он только что поставил Зейна лицом к лицу с искушением, с которым он боролся последние два года?

Лайла Коул с колотящимся от волнения сердцем поднялась по трапу в частный самолет компании «Атреос-груп».

Нервное напряжение схлынуло, когда, пройдя паспортный контроль, Лайла наконец заняла свое место.

Поставив на пол большую белую сумку в тон ее белым джинсам и белой рубашке, она достала белую папку. Кажется, ей предстояла еще одна встреча с опасным Зейном Атреосом, самым младшим и необузданным сыном в семье Атреос, но пока что она была одна в роскошном салоне.

Спустя пятнадцать минут, когда рев мотора усилился, а окна застлала серая пелена дождя, Лайла по-прежнему была единственным пассажиром. Она подавила неожиданную мысль о том, что слегка разочарована, и дрожащими руками пристегнула ремень.

Лайла не любила рисковать, а потому полеты были не самым любимым ее занятием. Как и в отношениях с мужчинами, она предпочитала твердо стоять на ногах. Какая-то часть ее не могла не думать о расстоянии между землей и самолетом. К тому же синоптики обещали сильнейшую грозу.

Когда самолет поднялся в воздух, Лайла сосредоточилась на том, что могла контролировать. Открыв папку, она стала изучать анкеты, которые были в ней собраны.

В семье Лайлы все женщины становились жертвами coup de foudre — любви с первого взгляда, и, что самое страшное, влюблялись они в тех мужчин, которые оставляли их с ребенком на руках. Понимая, что унаследовала ту же страстность, что была в ее матери и бабушке, Лайла разработала целую систему, чтобы избежать Большой ошибки, свадебный план достижения счастья на всю жизнь.

Лайла обнаружила, что, расписывая этапы построения отношений, видит процесс все более четко и ясно. Когда она окажется с мужчиной, она будет уверена, что это прочные отношения, а не короткая интрижка. Лайле хотелось свадьбы, детей, стабильной и контролируемой обстановки, которой она сама была лишена в детстве. Она знала, что у ее ребенка будут два любящих родителя, а не один, вымотанный и замученный работой.

За три года, когда она встречалась с кандидатами, ей так и не встретился мужчина, который не только подходил по всем параметрам, но и привлекал ее физически. Особенно важен был запах: именно он давал понять, будут ли у них близкие отношения или нет. Не то чтобы мужчины пахли плохо, но они пахли не так, как надо. Но, в конце концов, дело пошло на лад.

Лайла изучила пометки, которые она сделала о своем начальнике, Лукасе Атреосе, и нескольких мужчинах, которые подходили Лайле по придуманной ею системе баллов. Несколько минут она с радостью изучала положительные черты Лукаса. На бумаге он был идеальным мужчиной. Он был необычайно красив, использовал легкий одеколон, который нравился Лайле. Перед его мрачными и роковыми чертами лица Лайла не могла устоять. И как будущий муж он подходил ей по всем пунктам. Впервые Лайла нашла мужчину, который ей нравился и вместе с тем был надежным и уверенным. Беспроигрышная ситуация.

Ей стоило волноваться из-за того, что он пригласил ее на семейное торжество. Но это свидание, несмотря на риск, должно быть самым радостным и удачным, а в ее двадцать девять лет пора уже подумать о семье.

Лайла не была хорошо знакома с Лукасом. Они виделись всего раз за бизнес-ланчем, когда он сказал, что ему не только нужна партнерша на свадьбу брата, но он хочет серьезных отношений со свадьбой в перспективе. Лайле казалось, что Лукас предпочитает более разумный подход и не будет думать лишь о физической привлекательности. Если бы можно было контролировать эмоции и влюбиться в Лукаса, она бы с радостью это сделала.

Лайла проверила часы и нахмурилась. Самолет отправлялся чуть раньше расписания. Если бы пилот немного подождал, Зейн успел бы на рейс. Она разочарованно вздохнула и закрыла иллюминатор.

Видеть, как маленький самолетик погружается во тьму и ливень, ей совсем не хотелось.

При взлете их немного трясло, и в какой-то момент молния озарила салон. Когда самолет выровнялся, нервы Лайлы были напряжены до предела. Уезжая, она приняла успокоительное, но, кажется, оно не подействовало.

Появилась стюардесса и предложила воды. Оказавшись одна во всем салоне, Лайла решила, что лучше всего будет уснуть, и приняла еще одну таблетку. По словам доктора, одна должна подействовать, а две точно выключат Лайлу надолго.

Пока она перечитывала характеристику Лукаса, ее глаза стали слипаться. Но вдруг раскат грома встряхнул самолет, и дверь кабины открылась. Озаренный молнией, в проеме появился Зейн Атреос, высокий и широкоплечий.

Самолет качнуло, и папка выпала у Лайлы из рук. Аккуратно собранные листы рассыпались по полу, но Лайла едва заметила это. Ее взгляд художника был прикован к Зейну: его золотистой коже и точеным чертам сошедшего с полотен героя, которого последние два года Лайла втайне рисовала. Такие мелочи, как бунтарские сережки в ухе, легкая горбинка на носу, будто он был раньше сломан, были тоже… идеальны.

Лайла моргнула, когда Зейн приблизился к ней. Ее глаза приспособились к мягкому свету салона. Пока он не двигался, Лайла не могла поверить, что он реален. Ей казалось, что все это красочный сон, который еще беспокоил ее с того печального эпизода.

В отличие от вспышки молнии события того вечера въелись в ее память.

— Я думала, ты опоздал на рейс.

От его взгляда в животе Лайлы все сжалось.

— Я не опаздываю, если я пилот.

Поняв, что листы из ее папки разбросаны по салону и лист с заглавием «Свадебный план» хорошо виден, Лайла наклонилась, чтобы собрать компрометирующие ее документы. Но она забыла, что пристегнута. Когда она расстегнула ремни, Зейн уже все собрал.

Щеки Лайлы горели. Она была уверена: Зейн прочитал что-то и понял, что это за папка. Лайла взяла бумаги и положила их обратно.

— Я не знала, что ты летаешь.

— Я об этом и не рассказываю.

В отличие от безумных вечеринок, на которых его сопровождают толпы роскошных моделей. С другой стороны, это соответствовало его любви к экстремальным видам спорта: дайвингу, катанию на сноуборде и серфингу. Все знали о его любви к адреналину.

Кладя папку в сумку, Лайла поняла, что не знает, чем любит заниматься Лукас. Стоит попытаться узнать это.

Зейн скинул пиджак и бросил его на сиденье через проход от Лайлы.

— Ты давно боишься летать?

Лайла с трудом оторвала взгляд от узкой черной футболки и сильных бицепсов собеседника. Ей казалось, что под ароматом сандалового дерева она чувствует запах его кожи. Лайла вновь раскраснелась, когда в памяти всплыли события того вечера. Зейн предложил ей пройти в пустой зал, чтобы насладиться полотнами, представленными в галерее.

Она не помнит тех абстрактных картин, но никогда не забудет, как Зейн прижал Лайлу к себе. Сильный мужской запах его кожи и нотка сандала наполнили ее ноздри, отчего голова закружилась. Каким-то образом они оказались на широкой удобной кушетке. В какой-то момент лиф ее платья спустился до талии, и это должно было взволновать Лайлу. Зейн обхватил губами ее сосок, и все ее тело напряглось. Она помнит лишь, как сжала его плечи, когда вспышка головокружительного, жаркого удовольствия пронзила ее. Если бы дверь не открылась и не появилась девушка Зейна, рыжеволосая Джемма, неизвестно, что бы произошло. Натянув платье и разыскав сумочку, Лайла вскочила с кушетки. Зейн уже надевал пиджак. Коротко пожелав спокойной ночи, Зейн вышел с Джеммой.

Он не предложил встретиться вновь, что делало этот эпизод еще ужаснее.

Зейн не хотел отношений, ему нужен был только секс. Наверное, он считал, что она простушка и согласится на одну ночь. К своему стыду, Лайла позабыла все свои правила, которым следовала последние двенадцать лет.

Зейн никогда не задумывался над тем, чтобы позвонить или написать. Это подтверждало все, что она читала о нем: не важно, как он красив, он не создан для длительных отношений. Если не может позвонить, вряд ли он ответственно отнесется к браку.

Очередной раскат грома вернул Лайлу к реальности. Увидев, что Зейн ждет ответа, она снова пристегнула ремень:

— Я всегда боялась летать.

Зейн сел рядом с ней.

Лайла замерла, когда он взял ее руку.

— Что ты делаешь?

Его пальцы переплелись с ее.

— Держу тебя за руку. Проверенное средство.

Нервное напряжение вместе с жаром от прикосновения пронзило Лайлу. Что-то запретное было в том, чтобы держать за руку Зейна Атреоса. Необычный и необузданный, Зейн разбил сердца сотням женщин, и это еще не конец. Лайла отлично понимала сама, как именно это происходит. Она напрягла пальцы, но его хватка не ослабла.

— Разве ты не должен быть в кабине?

— Есть второй пилот, Спирос. Пока я ему не нужен.

Внутри все сжалось, и Лайла вдруг вспомнила, что они находятся на высоте двадцати восьми тысяч футов.

— Сколько нам лететь?

— Около двадцати часов. Мы сядем в Сингапуре, чтобы заправиться. Если ты не любишь летать, то зачем отправилась на Мединос?

«Чтобы попытаться устроить будущее с надежным мужчиной, который никогда не бросит меня. Чтобы избежать способности женщин в их роду влюбляться с первого взгляда», — подумала она.

Ее мысли поплыли, и явно не из-за аромата сандала. Лайла вспомнила, что приняла две таблетки.

— Хочу устроиться в жизни. Мне уже двадцать девять. — Лайла моргнула. Ей казалось, что она плывет в патоке. Неужели она назвала ему свой возраст?

— Для меня двадцать девять не такой уж и возраст.

Лайла подавила зевок и нахмурилась при словах Зейна.

— Что ты приняла?

Ее глаза закрылись, и она произнесла название лекарства.

— Ты же выключишься. Я помню, как принимал их в детстве. После того как отец нашел меня в Лос-Анджелесе, мы улетели на Мединос. От меня были одни проблемы. Но я тоже не любил летать.

Любопытство не давало Лайле окончательно уснуть. Его глубокий, спокойный голос околдовывал ее. Она читала о Зейне на благотворительном сайте. Больше всего она восхищалась тем, что он не скрывал своего прошлого и помогал другим бездомным детям.

— Если хочешь, можешь положить голову мне на плечо.

От тихого приглашения она вздрогнула. Она думала прислониться к стенке, но мысль, что окошко откроется, и она увидит небо, не очень радовала.

— Нет, спасибо. — Лайла пыталась сесть ровно. — Ты милее, чем я думала.

— Расскажи. Мне интересно. Ты знаешь меня уже два года. Каким я, по-твоему, должен был быть?

Лайла распахнула глаза. Таким, каким был на том балу: опасным, сексуальным, горячим. Она пыталась контролировать мысли, которые текли по опасному руслу. Наверняка Зейн был с большим числом женщин, чем он может сосчитать. Скорее всего, он и не помнит, что они почти занялись любовью. Или что она…

Лайла оборвала мысль и попыталась что-то ответить. Как член семьи, Зейн теперь был одним из ее начальников. Ей придется привыкнуть к новой обстановке. Внутри все сжалось от мысли, с которой она садилась в самолет. Если они с Лукасом поженятся, Зейн станет ее деверем.

— Ну, я думала, я тебе даже не нравлюсь.

— После того, что произошло на кушетке, или до этого?

Ощущения того вечера обожгли ее изнутри. Понимающий взгляд Зейна дал ей понять, что он отлично помнит, что случилось. Лайла смущенно покраснела. Он был сверху. Наивно думать, что он не заметил, как она потеряла контроль и почти достигла оргазма. Он наверняка знал, что, если бы не приход Джеммы, когда они виновато отскочили друг от друга, она совершила бы еще более страшную ошибку.

— Удивлена, что ты помнишь.

— Лукас не женится на тебе.

От смены темы Лайла вздрогнула. Темное пламя в глазах Зейна почти заставило ее позабыть, что она хотела сказать.

— Выбор есть не только у Лукаса.

— Выбери кого-нибудь еще.

Сердце Лайлы выскакивало из грудной клетки. На мгновение ей показалось, что Зейн сейчас скажет: «Выбери меня».

Лайла знала, что она нравится мужчинам. Разрез глаз, скулы, изгиб ее губ привлекали их. Но она не думала, что Зейн считает ее больше чем просто привлекательной. Она вздохнула, стараясь подавить мысль, что, скрывая это под мрачным тоном, Зейн хочет ее.

— Что дало тебе право…

— Это.

Он наклонился, и сердце Лайлы бешено застучало. Два года она терзалась из-за потери контроля. Теперь у нее был шанс понять, что же пошло не так. Запах его кожи и необычного одеколона окутал ее. Она перестала думать о разбитом сердце, и это был плохой знак. У нее было время отодвинуться от Зейна. Если бы ей этого хотелось.

Теплые пальцы коснулись ее подбородка. От прикосновения его губ сердце Лайлы почти остановилось. Вдруг мысль пронзила Лайлу: ее биологические часы и длительное воздержание делали невозможным противостояние Зейну. Удивительно, что она не подумала об этом два года назад. Это все объясняло. Она была беспомощна. Она просто не могла устоять. Оторвавшись от мягкого поцелуя, Лайла вздохнула. Чем сильнее она пыталась забыть произошедшее, тем активнее всплывали воспоминания: в ее снах, ее картинах.

Пора взять себя в руки. Ей не следует воспринимать его всерьез. Учитывая информацию в СМИ, младший Атреос был темной стороной богатой семьи Атреос. Что означало, что ее суждение о мужчинах ничем не отличается от такового ее матери и бабушки.

Лайла решила, что влечение ничего не значило для Зейна, как и два года назад. Но это не меняло того, что сейчас она еще более уязвима. Ощущения уже наполняли ее тело, жаждая разрушить ее будущее. Она не может этого себе позволить.

Зейну двадцать четыре, ну или двадцать пять. И в его стиль жизни жена и дети совершенно не вписывались. Он мог говорить, что ему не нравится в его брате, но, судя по анкете, Лукас идеален. Он старше, взрослее, готов к ответственности, его репутация чиста.

Несколько минут с Зейном на кушетке, потеря контроля, желание отдаться мужчине, которому было все равно, исцелили ее.

Она знала свою слабость. На вершине сексуального влечения ее биологические часы тикали особенно громко. Мысль, что она забеременеет от Зейна, заставила ее содрогнуться.

Зейн не создан для брака. Все, что она может сейчас сделать, — это не замечать его притягательности и своих взбесившихся гормонов, желания забыть про свои свадебные планы, но броситься в объятия обнаженного Зейна.

После формального семейного ужина в фамильном замке Лайла встала из-за стола.

Лукас вышел около двадцати минут назад во время десерта. Это Лайлу не удивило, потому что за вечер она успела понять — у Лукаса кто-то есть.

Узнав, куда идти, у кого-то из слуг, она остановилась перед дверью в комнаты Лукаса.

Прижавшись плечами к прохладной стене средиземноморской крепости, Лайла постучала в дверь.

Темная рука опустилась на ее запястье.

— На твоем месте я бы этого не делал.

Лайла замерла, удивленная, что Зейн последовал за ней.

Отдернув руку, она потерла горящую от прикосновения кожу. Картинка сложилась: еще по приезде в замок она увидела Лукаса в объятиях Карлы Амбрози. Их история была короткой, но хорошо известной, а Лайла наивно считала, что это выдумки СМИ. Что еще тяжелее, так это то, что Карла — непосредственный начальник Лайлы.

Зейн указал на дверь:

— Ты еще не поняла, что происходит? Лукас… занят.

Лайла заметила, что под непроницаемой маской Зейн был зол, но молчаливая пауза была прервана стуком каблуков и отдаленным смехом выходящих гостей.

Неожиданно Лайла осознала, как она рисковала, пролетев тысячи миль на свидание с богатым мужчиной, чья личная жизнь была достоянием общественности. Он подходил по всем критериям ее системы. Но теперь все шло совсем не так.

Зейн посмотрел в сторону, откуда слышались голоса:

— Думаю, ты не хочешь, чтобы тебя обнаружили под дверью спальни Лукаса.

Волна смущения нахлынула на Лайлу.

— Не хочу.

— Ну наконец-то разумное решение. — Его пальцы снова сжались на ее запястье.

Спустя пару секунд она оказалась в каменной нише, зажатая между холодной стеной и горячим телом Зейна. Лайла едва сдерживала нервный смех. Но несмотря на то, что вечер едва ли можно было назвать приятным, Лайле льстило, что Зейн отправился ей на помощь. Теперь они прятались, как дети. Зейн выглянул из-за угла. Когда он вернулся, Лайла ощутила, как ей не хватало его тепла.

— Чего я не понимаю, так это почему Лукас попросил тебя.

Лайла замерла от идеи, что она была последней, кого можно было пригласить на свадьбу. Знакомая с детства боль от того, что она росла без отца в бедной семье, и это делало ее хуже остальных, пронзила ее сердце.

— Ты знаешь, как заставить девушку почувствовать себя особенной.

— Я не это имел в виду, — нахмурившись, ответил Зейн.

— Не волнуйся. — Она отвернулась. — У меня все в порядке с восприятием реальности.

Ей хотелось одного: чтобы она продумала все варианты до того, как уехала из дома. Лукас, вылитый «Мужчина года» в женском журнале, слишком хорош, чтобы быть настоящим.

Где-то хлопнула дверь, отрезав от них шаги и смех. Резко наступившая тишина заставила Лайлу еще острее ощутить тепло мужского тела, бледно-жемчужный шелк ее платья показался слишком тонким, а вырез — слишком глубоким. Краска залила ее щеки, когда неуверенность, заставившую ее поехать на поиски Лукаса, и открывшуюся правду затмило воспоминание о поцелуе в самолете. Сразу после него она уснула и не видела Зейна до остановки в Сингапуре, где в самолет сели еще двое пассажиров, клиентов «Атреос-груп». К счастью, оставшееся время прошло без приключений. В аэропорту, чувствуя, что Зейн следит за ней, она быстро взяла такси и уехала в отель…

Зейн проверил коридор.

— Все чисто, твоя репутация не пострадала.

— К сожалению, от моей репутации остались лишь осколки.

Именно на этот риск она шла, когда решила встретиться со своим богатым начальником. Лайла пока не сформулировала, какой ущерб это нанесло ее матримониальным планам, но она надеялась, что остальные мужчины из ее списка не читают желтую прессу. Стиснув зубы, она прошла к двери Лукаса и вновь постучала.

Зейн прислонился к двери и скрестил на груди руки:

— Ты так просто не сдаешься, да?

Лайла старалась не смотреть, как свет от старинной лампы играет на его скулах, четкой линии подбородка.

— Я предпочитаю идти напрямик.

— Только помни, что я хотел тебя спасти.

Дверь приоткрылась, и появился Лукас Атреос, высокий и мрачно-красивый в вечернем костюме. Гнев, который привел Лайлу к этой двери, усилился. Она ожидала, что Лукас будет выглядеть хуже. Но он был все так же великолепен. Разговор был коротким, за спиной Лукаса мелькнула Карла, быстро собирающая свою одежду. В этот момент все надежды, что Лайла сможет возобновить отношения с Лукасом, рухнули.

Сжав ручку, Лайла захлопнула тяжелую дверь, отрезав от себя Лукаса. В этот момент лямка ее сумочки порвалась, и сумка упала на пол. Бусины, украшавшие ее, рассыпались. Лайла старалась не смотреть на Зейна.

— Ты и так знала. — Мужчина поднял сумочку и бусины и подал их Лайле. — Они уже давно вместе.

Лайла положила бусинки в сумку.

— Я читала про них два года назад. Думаю, мне стоило включить это в свой…

— Матримониальный план?

— Процесс. Моя интуиция, кажется, взяла отпуск. — Внезапная идея ослепила ее — Зейн в компании всегда решал проблемы. — Ты прикрываешь Лукаса!

Это имело смысл, особенно если была замешана Карла. Лукас попросил Зейна отвезти ее на Мединос. А теперь он уговаривал не устраивать сцену. А значит, Лайла и есть «проблема».

— Нет.

Простое отрицание немного успокаивало, но его мотивы, прежде безразличные Лайле, сейчас имели значение. Она не могла смириться с мыслью, что создала еще одну постыдную, скандальную ситуацию, которую Зейн должен был уладить.

Тишину нарушил хлопок двери и цокот каблучков, звяканье посуды.

— Тебе нужно выпить. — Зейн взял ее под локоть. — Где-нибудь в тишине.

Тепло его ладони отвлекло Лайлу, и она позволила провести себя по коридору. Вскоре Зейн открывал дверь в гостиную, роскошно украшенную в мединском стиле: молочные стены, темная мебель, яркие коврики на полу. На стенах висели дорогие полотна, изображавшие кого-то из предков семьи Атреос. Стеклянные двери выходили на одну из террас, с которой открывался чудесный вид на залитое лунным светом Средиземное море.

Зейн налил в стакан что-то похожее на бренди.

— Когда ты поняла про Карлу и Лукаса?

Лайла немного расслабилась:

— Когда мы приехали в замок, Карла бросилась в его объятия.

— Зачем тогда идти в комнату Лукаса, зная, что ты там найдешь?

Вопрос был не из приятных. Лайла уже замечала, что под спокойствием Зейна скрывался тихий холодный гнев.

— Я уже достаточно почувствовала себя не в своей тарелке. Ужин закончился, и я устала. Я хотела вернуться в отель.

Он подал ей стакан:

— С Лукасом.

— Нет, одна. — Лайла отпила бренди, и оно обожгло ее горло. Ей совсем не хотелось объяснять Зейну, что она не думала о близости с Лукасом. Ей казалось: когда они окажутся наедине, все случится как надо. — Я ценю себя гораздо выше.

— Брак.

Лайла вновь почти подавилась обжигающим бренди.

— В общем, да. — Сжимая в руке стакан, она подошла к картинам, привлекшим ее цветом, композицией, техникой исполнения.

Она занималась дизайном украшений, но живопись была ее первой любовью. Лайла остановилась перед портретом свирепого средневекового воина. На руке его был крупный перстень с ониксом, загнутый меч за спиной. Прямой нос, магнетический взгляд напомнили ей Зейна. Рядом с воином сидела леди в тонком шелковом одеянии. Ее взгляд был твердым и ясным. Лайла предположила, что для того, чтобы жить с таким разбойником, сила необходима. Руку леди в шелках украшало кольцо с бриллиантом и изумрудом, на шее сверкало подходящее колье.

Лайла ощутила тепло тела Зейна, когда он подошел к ней. Электрический заряд, пронзавший ее, когда Зейн был рядом, становился все сильнее. Лайла отпила бренди. По телу разливалось тепло, кружившее ей голову, напоминая о том, что она едва что-либо съела за ужином, но выпила слишком много вина. Она подошла ближе к картине, чтобы рассмотреть детали.

— Троянские драгоценности.

Лайла нахмурилась:

— Я думала, они не существуют.

— Они были проданы в последнее столетие, когда семья распалась. Мой отец смог выкупить их у коллекционера.

Лайла заметила на заднем плане корабль.

— Он был пиратом?

— Корсаром, — поправил Зейн. — В восемнадцатом веке он был главным добытчиком денег в семье Атреос.

Лайла пропустила мимо ушей его объяснение. Коротко ознакомившись с историей Мединоса, она достаточно хорошо поняла, что предками этой семьи были пираты, как бы они их ни называли. Она отступила, чтобы полюбоваться богатством красок. Игра света на мрачных чертах лица воина сделала его невообразимо знакомым. «Если поменять одежду, сапоги и меч на костюм и рубашку, получится Зейн».

— Как его звали?

— Зандер Атреос, почти мой тезка. Хотя моя мать не знала семейной истории моего отца. — Он отвернулся. — Допивай. Я отвезу тебя в отель.

Лайла поставила стакан на стол. Она заметила блеск кольца на левой руке Зейна.

— Твое кольцо выглядит так же, как и на картине.

— Это оно и есть.

Ответ был кратким, и Лайла удивилась, чем вызвала такую холодность.

Внезапно ее осенило, и она принялась искать телефон. Она слишком хорошо знала, что значит быть внебрачным ребенком, исключенным из семьи отца. Хотя она и пыталась об этом не думать, но боль по-прежнему оставалась с ней.

— Тебе не нужно отвозить меня. Я вызову такси.

К сожалению, экран телефона треснул от падения, и аппарат не работал.

Зейн посмотрел на часы:

— Даже если бы ты могла позвонить, после полуночи такси на Мединосе не ездят.

Внутри все сжалось. Лайла привыкла к городской жизни. Она любила магазины, хороший кофе, общественный транспорт. Все друзья предупреждали ее, что она едет в страну, которая не вышла из средневековья.

— Метро?

Удивление проскользнуло во взгляде Зейна.

— Я могу предложить только «феррари».

Лайла представила, как она садится в спортивную машину вместе с Зейном Атреосом. Это было сравнимо с путешествием Персефоны в царство Аида.

— Спасибо, но нет. Ты не должен нести ответственность за меня.

Лицо Зейна ожесточилось.

— Лукас не отвезет тебя в отель.

— Я поняла это, — вскинув подбородок, ответила Лайла. — Что же, я соглашусь на твое предложение.

— Хорошо. Не бросайся на мужчину, который не ценит тебя.

— Не беспокойся. — Лайла отошла назад, хотя ей хотелось быть совсем близко. — Я знаю, чего стою.

— Я не хотел, чтобы это прозвучало так…

— Уверена, что не хотел.

Еще одно воспоминание возникло перед глазами.

Две недели спустя после поцелуя, на очередном приеме Зейн обнаружил Лайлу, пытающуюся отвязаться от начальника, которого она сопровождала. Старичок решил, что она хочет провести с ним ночь. Она отлично помнила пробежавший по спине жар. Целое волнующее мгновение она была уверена: Зейн следует за ней, потому что благодаря поцелую между ними возникла некая связь. Вместо этого он посмотрел на нее, как на пустое место, развернулся и ушел.

Наконец Лайла поняла, почему решилась полететь на Мединос. Свидание было с Лукасом, но увидеть ей хотелось именно Зейна.

В поисках идеального мужа она почему-то решила, что Зейн абсолютно противоположен идеалу. Лукас, конечно, ей не ровня, но его невозможно было сравнивать с Зейном. Ведь с ним не могло быть никакой безопасности, гарантий, ответственности. Всего того, что она планировала получить в этой жизни.

Спустя десять дней Зейн появился в темном офисе недавно приобретенной компании «Жемчуга Амбрози» в Сиднее.

Он поднялся на старинном лифте на верхний этаж. Была уже полночь, и почти все здание тонуло во тьме. Зейн, привычный к стройке и строгим комнатам для переговоров, удивленно покачал головой, увидев офис Лукаса. В воздухе витал приятный аромат, а интерьер был выполнен в черном и белом цветах. Казалось, помещение предназначалось для редактора модного журнала. Кстати, на необычной формы столе действительно лежала стопка глянцевых журналов.

Лукас отвернулся от окна. Он был немного растрепан, галстук сбился. Он был так же раздражен, как и Зейн после долгого перелета из Флориды. Зейн посмотрел на часы. Полночь. Он провел на ногах уже тридцать шесть часов.

— К чему эти прятки?

Лукас развязал галстук и положил его в карман.

— Я решил жениться на Карле. Пресса уже на хвосте. Я хотел уладить последствия, но с Лайлой нужно что-то делать.

Усталость Зейна испарилась: теперь встреча в офисе имела смысл. Квартиру Лукаса, наверное, атаковали журналисты.

— Я думал, что между тобой и Лайлой все кончено.

Лукас подошел к столу и проверил экран нежно-розового телефона, будто ожидая сообщения. Порывшись в документах, он взял визитную карточку.

— Все кончено, но попробуй докажи это прессе. — Он написал на карточке номер. — Лайла приходила ко мне. За ней следили.

Зейн взял визитку. Если он думал, что мог сдержать ревность, поедавшую его с самой свадьбы Константина, то был не прав.

— Что Лайла делала у тебя?

Лукас хмуро смотрел на телефон, будто что-то в нем его раздражало.

— Не знаю. Там была Карла, и Лайла ушла раньше, чем я успел поговорить с ней. Я хочу, чтобы ты позаботился о ней ради меня. — Лукас описал, как репортер сфотографировал его, целующего Карлу, с Лайлой, следящей за ними. Фотография будет опубликована в завтрашней газете.

Все в Зейне напряглось от мысли, что Лукас и Лайла по-прежнему связаны, даже если только скандалом. На свадьбе Константина Лайла объявила, что будет держаться подальше от членов семьи Атреос. Зейну не нравилось быть в стороне, но он радовался тому, что Лайла отказалась от Лукаса. Он не знал, почему она передумала и приходила к Лукасу. Зейн всеми силами сдерживал желание схватить брата за грудки, прижать к стене и потребовать, чтобы тот оставил Лайлу в покое.

— Ей это не понравится.

— Она привыкнет. Ей возместят убытки.

— Интересно, как?

— Как обычно. Деньги, продвижение в карьере.

— Это не понравится Карле.

— Можешь не рассказывать. — Лукас устало усмехнулся. — Женщины. Надо уметь жонглировать.

И это Лукас со своим убийственным обаянием умел превосходно.

Подозрение переросло в уверенность. Несмотря на помолвку с Карлой, Зейн был уверен, что Лукас по-прежнему имеет виды на Лайлу. Может, Зейн не все понимал, но он не мог забыть, что Лукас купил для нее кольцо. Он видел перед глазами картинку, которую ему показала Елена, — кольцо с большим бриллиантом. Сам он считал, что бриллиант — это совсем не то. Он бы выбрал что-то старинное и роскошное, возможно, с изумрудами, которые так подходили к цвету глаз Лайлы. Зейну очень хотелось знать, почему Лукас по-прежнему не может оставить Лайлу Коул в покое. Бесполезный вопрос. Личная жизнь мужчин в семье Атреос была хорошо известна публике. Ему стоило об этом помнить, ведь сам он явился результатом короткой интрижки.

Выдохнув, Зейн заставил себя немного расслабиться.

— Сколько времени я должен за ней приглядывать на этот раз?

Лукас пожал плечами:

— Выходные. За это время ажиотаж после объявления на пресс-конференции схлынет.

— Конечно. На Мединосе мы с ней ладили. Мне кажется, я ей нравлюсь.

Лукас облегченно вздохнул:

— Прекрасно. Я тебе должен. Я знаю, что Лайла не в твоем вкусе.

Зейн нахмурился:

— Что это значит?

Лукас начал собирать документы в папку.

— Она любит классическую музыку, она творческая личность. Кажется, она рисует.

— Так и есть. А я люблю искусство и классическую музыку.

Лукас захлопнул папку.

— Она старше.

Это прозвучало, будто возраст — непреодолимое препятствие.

— Пять лет — не большая разница.

Из телефона Лукаса заиграло танго.

— Мило. «Болеро».

— Не знаю. Это телефон моей секретарши. Мой сломан. — Он поднял трубку и помахал рукой Зейну. — Спасибо.

— Без проблем, — сквозь зубы пробормотал Зейн.

Останься он чуть дольше, его терпению пришел бы конец.

Ему нужно сосредоточиться. Два выходных. Два дня и две ночи. С женщиной, которая так хочет выйти замуж, что написала план достижения цели и разработала критерии оценки мужчин.

Лайла надела темные очки и вышла из такси в полуденный зной Сиднея. На нее тут же налетели фотографы и репортеры. Покраснев от смущения, она покрепче схватила свою сумочку и направилась вперед. Кто-то дернул ее за рукав, и ее тут же ослепила вспышка. Секунду спустя хватка ослабла, толпа раздвинулась, и она встретилась с мрачным, но спокойным взглядом Зейна Атреоса. Несмотря на ее желание сохранять спокойствие в его присутствии, Лайла ощутила дрожь, пробежавшую по всему телу.

— Лайла, идем со мной.

На секунду ей показалось, что он сказал: «Лайла, иди ко мне». Его тихий хриплый голос парализовывал. Кто-то толкнул ее в спину, и она тут же схватила Зейна за руку. Он привлек ее к себе и повел ко входу. Три шага. Стеклянные двери распахнулись. Щелкнули камеры.

— О боже. Еще один скандал.

— А что ты хотела, играя с мужчинами Атреос? — Зейн усмехнулся.

Внутри было еще больше репортеров, любопытных постояльцев и служащих отеля.

Лайла старалась держать себя в руках, хотя ей было не по себе. Ее щеки горели.

— Я ни с кем не играла.

— Ты прилетела на Мединос. Это был первый шаг.

Нервная радость от того, что Зейн появился, чтобы защитить ее, растаяла.

— Не скажу, что насладилась полученным опытом.

Зейн почти втолкнул ее в лифт. Два охранника вошли вместе с ними. Третий, с лысой головой, в котором она узнала Спироса, встал у дверей и нажал кнопку. Лайле было неуютно находиться так близко от Зейна.

— Предполагаю, ты приехал в Сидней на благотворительный аукцион?

— У меня есть также дела в «Амбрози», поэтому Лукас попросил присмотреть за тобой.

Остатки надежды, что Зейн появился по своей воле, исчезли.

— Значит, Лукас рассказал, что произошло вечером?

— Он сказал, что ты обнаружила его в квартире с Карлой.

Лайла еще сильнее покраснела. Из уст Зейна все звучало так, будто Лайла ввязалась в любовный треугольник.

— Я не входила к нему. Охрана…

— Не надо объяснять.

Лайла прищурилась. Внешнее спокойствие, которое она хранила все утро, рухнуло.

— С поездки на Мединос у меня не было возможности увидеть Лукаса. Мне надоело ждать. Я хотела уволиться.

Двери лифта открылись. Кровь закипела, когда Лайла увидела журналистов, заполнивших весь холл. Она узнала редакторов журналов, серьезных таблоидов, представителей телевидения. Глубоко вздохнув, Лайла вышла из лифта. Зейн крепко держал ее за руку.

— Если ты сейчас побежишь, они напишут еще что-нибудь ужасное.

— Что-то похуже, чем «Брошенная любовница Лукаса Атреоса»?

Зейн нахмурился:

— Ты должна была знать, что Лукас играет не по правилам.

— Не слишком поздно сказать, что лучше бы я никогда не встречала Лукаса? — Лайла ощутила свободу. Она никогда не была влюблена в Лукаса. Брак с ним стал бы катастрофой.

Зейн поймал ее взгляд, отчего ее сердце дрогнуло.

— Ты слишком волнуешься о статьях в СМИ.

Не отрывая от него взгляда, она прошептала:

— У меня нет телевизора, и я отменила подписку на новости сегодня утром. СМИ — это не мое.

— Точно? — Зейн коснулся пальцами ее лица.

Лайла подумала, что он хочет ее поцеловать. Время остановилось. Лайла словно перенеслась на два года назад. Она судорожно вздохнула. Ей стоило бы отступить, успокоиться, подавить безумное влечение, которое пронизывало ее каждый раз, когда появлялся Зейн. Константин и Лукас проходили сквозь жизнь женщин, словно раскаленный нож сквозь масло, но репутация Зейна буквально обжигала. Его дыхание накрыло ее губы. Лайла закрыла глаза, и их губы встретились. Тепло разлилось по всему ее телу.

Зейн поднял голову. Его глаза, полуприкрытые черными ресницами, пристально смотрели на Лайлу. Он обнял ее за талию, и его тепло обожгло кожу даже сквозь одежду. Щелчки камер и разговоры стихли, когда она обняла Зейна и слегка наклонила голову, чтобы ответить на поцелуй. В этот раз поцелуй был увереннее, жарче, прожигал Лайлу насквозь. Когда Зейн оторвался от нее, Лайла едва стояла на ногах, а голова ее кружилась.

Раздались аплодисменты и ободряющий свист. Лайла уставилась на лес микрофонов, прорывающихся сквозь охрану.

Фраза «из огня да в полымя» пронеслась у нее в мыслях.

— Теперь они будут думать, что я сплю и с тобой, — произнесла Лайла.

Зейн крепко обнял ее, проводя сквозь толпу журналистов в комнату, где должна была состояться пресс-конференция.

— Но теперь они будут гадать, кто кого бросил, — добавила она.

Через сорок пять минут официальная часть закончилась. Лукас и Карла, мать Лукаса, Мария-Тереза, и личный секретарь Константина Томас уехали, сопровождаемые шумом по поводу объявления о помолвке и о том, что Сиенна и Константин ждут ребенка.

Зейн поднялся:

— Теперь мы уходим.

Радуясь, что объявление Лукаса отвлекло репортеров от нее, Лайла спокойно взяла свою сумочку. В холле элегантная блондинка в сопровождении съемочной группы подлетела к Зейну:

— Можно ли ожидать в ближайшее время еще одну помолвку?

— Без комментариев. — Зейн ускорил шаг и быстро провел Лайлу сквозь толпу к лифту.

Хотя она и знала, что короткий ответ Зейна был разумным решением, ей почему-то показалось, что ею манипулируют.

Окончание отношений с Лукасом ее не волновало. И хотя оказаться на фотографии свидетельницей страстного поцелуя Карлы и Лукаса было не очень приятно, сейчас, после поцелуя на публике, она почему-то чувствовала себя преданной Зейном.

Зейн вывел Лайлу на подземную парковку и открыл перед ней дверь черного «корвета».

Лукас достаточно досадил ему, и Зейну захотелось предъявить свои права на Лайлу, хотя и не так публично, как получилось. Он не ожидал, что Лайла ответит на поцелуй с такой готовностью. Но всю дорогу до машины она была собранна и холодна, что раздражало его.

Зейн поднял руку, когда Спирос и еще двое охранников сели в черную машину. Он пристегнул ремень, случайно задев рукой Лайлу. Дрожь, пронзившая ее от его прикосновения, еще сильнее раздразнила Зейна. Удивительно, что еще несколько дней назад он и не подозревал за собой такой страстности.

Черный седан выехал с парковки, и через несколько секунд Зейн последовал за ним.

Он перевел взгляд на Лайлу. Вся в белом, с собранными на затылке волосами, с маленькими жемчужными сережками, она выглядела холодной и необычно сексуальной. При мысли, что после поцелуя ее губы остались без защиты помады, Зейн ощутил, что так Лайла кажется ему еще более чувственной.

Зейн хмуро отметил, что ее очарование, захватившее его мысли и желания два года назад, никуда не делось. Он не мог позволить себе такую женщину, но и не мог устоять перед ней.

— Я знаю, что меня пригласили на семейный обед, но в свете произошедшего мне это не кажется хорошей идеей. Если ты высадишь меня, я смогу доехать на такси до офиса.

Зейн сжал зубы, услышав взволнованный голос Лайлы. Лукас должен был подумать как следует и оставить ее в покое.

— Сейчас время обеда. Ты должна поесть.

Лайла отвернулась:

— Я съела тост и хлопья на завтрак, так что я не голодна.

Зейну почему-то понравилась мысль, что перед тем, как предстать перед прессой, Лайла ела тосты.

— Лукас будет рад, если ты не придешь. — Слова были жестокими, но он привык видеть Лайлу спокойной и деловой.

Эти два года ее деловитость дико раздражала Зейна. А теперь он пытался поскорее вернуть ее в собранное состояние.

Лайла посмотрела на Зейна:

— Меня не волнует, что хочет или не хочет Лукас.

Внезапно Зейн почувствовал себя гораздо счастливее.

— Я могу отвезти тебя куда-нибудь пообедать.

— Подумав еще раз, скажу «нет».

— Поздно, потому что мы уже на месте.

Лайла рассматривала изящную галерею ресторана, будто это были врата ада.

— Ты манипулятор.

— Я Атреос.

— Иногда я забываю об этом.

— Потому что я еще и Сальваторе? — Он не стал озвучивать свой главный страх, преследовавший его после разговора с Лукасом: что ему всего лишь двадцать четыре.

Лайла нахмурилась, словно она не думала о его темном прошлом:

— Потому что иногда ты… милый. Я читала о тебе на благотворительном сайте.

Лайла облегченно выдохнула, когда Зейн наконец привез ее домой. Обед был таким же неуютным, как она и представляла. Хорошо еще, что обслуживание было быстрым, и они скоро уехали.

Зейн открыл ей дверь, и Лайла вышла из машины, резко осознав, какой у нее глубокий вырез на кофточке и как коротка юбка.

Подходить к дому с мужчиной Лайле не хотелось. Ситуация с Зейном становилась все запутаннее. А после поцелуя слишком опасно пускать его внутрь. Она улыбнулась:

— Спасибо, что подвез.

— Без проблем. Я посмотрю, как ты войдешь.

— Это не обязательно.

Лайла снова улыбнулась и принялась искать ключи.

Зейн быстро подошел к ней:

— Если я не ошибаюсь, там притаился журналист.

Лайла вскинула голову и заметила машину, которую видела накануне у дома Лукаса:

— Видимо, он ехал за нами.

— Машина уже была здесь, когда мы приехали. По словам Лукаса, это за тобой следили вчера. Видимо, пресса преследует тебя с самого возвращения с Мединоса. Так что я лучше послежу за тем, как ты войдешь.

Краснея, Лайла подошла к большой железной двери. Старое здание бывшего склада она выбрала потому, что оно было необычным, интересным и удивительно дешевым. На первом этаже находилась большая, хорошо освещенная комната, в которой можно было рисовать.

Зейн, к счастью, не заметил ветхую обстановку — напоминание о том, что и его жизнь не всегда была роскошной.

Открыв дверь, Лайла вошла в непримечательный коридор с бетонным полом и крашеными стенами.

Зейн закрыл за ними дверь.

— Сколько человек здесь живут?

— Около дюжины. — Она провела Зейна по темному коридору и отперла свою дверь. Раньше эта дверь вела в мастерскую.

Лайла вошла в свою огромную гостиную, видя, как Зейн осматривает белые стены, блестящий деревянный пол и двери в другом конце комнаты.

— Мило. — Он прошел в центр комнаты, разглядывая картины, которые Лайла собирала всю жизнь. — Это твои. — Он показал на три абстрактных полотна на стене.

Лайла пристально смотрела на его отточенный профиль, пока Зейн разглядывал ее картины.

— Как ты узнал?

Она подготовила эти картины для продажи, но пока не подписала их. Краска залила ее лицо.

— Я купил пару на аукционе. И я видел несколько твоих работ в галерее.

Удивление пронзило Лайлу при мысли, что он действительно купил ее работы.

— Я почти всегда продаю свои работы через галерею.

Зейн остановился у фотографии матери и бабушки.

— Значит, деньги все-таки важны.

— Да.

Нет смысла это скрывать. Из-за краха финансовой компании все сбережения ее матери пропали, остался еще и огромный долг. Ей едва хватало на жизнь, так что — да, деньги были важны. Дохода от продажи ее картин хватало лишь на оплату жилья и ежемесячных долговых платежей. И все.

Неудача с увольнением в чем-то была даже удачей. Уволиться из «Жемчугов Амбрози» было бы глупо.

От мыслей ее отвлек звон разбившегося стекла. Бросив сумку, она побежала в студию и увидела, как из окна вылезал молодой человек с камерой. Спустя мгновение Зейн последовал за ним и поймал репортера, вынул карточку памяти и вернул технику горе-фотографу. С побелевшим лицом тот перебрался через забор и скрылся.

Пока Зейн осматривал заграждение и обходил маленький садик, Лайла быстро собирала упавшие листы.

Она увидела портрет Зейна, написанный два года назад после эпизода в галерее. Зейн почти наступил на него, когда бежал к окну. Будет чудом, если он его не заметил.

Собрав рисунки, она прислонила их к стене. Ей еще повезло. Меньше всего ей хотелось, чтобы Зейн обнаружил ее нездоровую страсть к нему.

Зейн влез в окно и осмотрел раму.

— Ну что ж, ты здесь на ночь не останешься. Ты поедешь со мной. Если этот репортер смог пробраться в твой сад, остальные тоже смогут.

Лайла не в силах была ответить. Учитывая, что Зейн пробудил в ней дикую сторону ее натуры, отправиться с ним было бы безумием.

Краснея, она смотрела на быстро собранные рисунки.

— Это не обязательно. Мне починят окно. У меня есть друг, который все сделает. — Она вышла из комнаты.

Зейн хмуро проверил замки на окнах в гостиной.

— Окно в студию — наименьшая из проблем. У тебя за домом — спортивная площадка. Там будет масса припаркованных машин и неограниченный доступ. Даже если охранять входы и выходы, они смогут сделать фотографии через окна.

— Я могу их заклеить. Они не будут фотографировать, если ничего не увидят.

— На тебя будут накидываться каждый раз, как ты будешь выходить из дома, и это главная проблема. Давай так: если ты не поедешь со мной, то я остаюсь здесь.

Зейн посмотрел на черный кожаный диван, будто прикидывая его размеры. Внутри Лайлы все сжалось от воспоминаний о другом диванчике. Нельзя оставлять Зейна в ее доме. Их поцелуй и так вывел ее из равновесия. Меньше всего ей хотелось, чтобы он проник в ее личное пространство, спал на ее диване.

— Ты не можешь остаться здесь.

Зазвонил телефон, и сразу же включился автоответчик: репортер хотел, чтобы она связалась с ним.

Лайла посмотрела, сколько сообщений уже ждало ее: двадцать три.

— Я собираюсь.

Через пару минут Лайла была готова. Зейн все это 1 время говорил по телефону, в основном по-медински, и его низкий сексуальный голос постоянно отвлекал Лайлу.

— Едем?

Переключение на английский ошеломило Лайлу. Она совсем забыла, что Зейн Атреос был сложной и непонятной личностью. Каждый раз, когда она начинала считать его самодовольным, эгоистичным магнатом, он сбивал ее с толку, оказываясь неожиданно галантным и милым.

Лайла проверила замки, напоследок схватила один из блокнотов и, выйдя в коридор, закрыла за собой тяжелую дверь.

Зейн уже ждал ее.

— Я оставлю сообщение соседу. Может, он сможет починить окно.

Достав листок бумаги из сумки, Лайла быстро написала записку. Пройдя по коридору, она постучалась и подсунула записку под дверь. Стоило ей отвернуться, как дверь распахнулась.

— Я думала, тебя не будет до вечера.

Эван, бухгалтер и художник, был, кроме того, еще и гомосексуалистом. Квартира была для него чем-то вроде убежища. Лайла не сомневалась, что он не будет высовываться, пока пресса не потеряет к ней интерес.

Эван уставился на Зейна:

— У меня выходной. Я подумал, вдруг тебе понадобится поддержка.

— Не понадобится, — тихо ответил Зейн.

Лицо Эвана ничего не выражало, что означало, что он в глубоких раздумьях.

— Без проблем. — Он перевел взгляд на Лайлу. — Не волнуйся, я починю окно. Позвони, если тебе понадобится что-нибудь еще.

Лайла замерла от мысли, что не только она хотела Зейна, но и он ее.

— Может, я предпочитаю мечты.

— Лгунья. — Он прижался лбом к ее лбу. — Что теперь?

— Ничего. — Лайла не могла отвести взгляда от его губ и забыть, как они целовались утром.

Утром. Столько всего произошло с тех пор. Время растянулось: казалось, что прошли дни, а не часы.

И тут она поняла, что произошло. Каким-то образом она сделала то, чего избегала всю свою жизнь. Она позволила себе отдаться физическому влечению.

Лайла посмотрела Зейну в глаза. Она шла проторенным всеми женщинами в ее семье путем. Она влюбилась с первого взгляда.

Вот почему она оказалась тогда на диване с Зейном. Вот почему не смогла сказать «нет», когда он целовал ее в самолете и на пресс-конференции.

Почему-то она, даже не осознавая этого, позволила сексу овладеть ее жизнью.

Зейн прищурился:

— Не смотри на меня так.

— Как?

Но она знала. Ее секрет выплыл наружу, эмоции и чувства, которые она тщательно скрывала, проявились.

И Зейн ей ничуть не помогал. Ему явно льстило, что он ей нравится, что она его хочет.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Встав на цыпочки, Лайла обвила его шею руками. Это безумие. Она едва знала его, но уже чувствовала, как они подходят друг другу, как наклонить голову, чтобы ответить на его поцелуй.

Со стоном Зейн прижал Лайлу к себе.

Почти неся ее и не разрывая поцелуя, он привел ее в спальню. Лайла слышала, как звонил телефон. Ее ноги коснулись постели, и Зейн отпустил ее. Все мысли исчезли, когда он сел рядом с ней и вновь коснулся ее губ. Спустя долгие минуты он лег на спину, и Лайла оказалась сверху.

Очарованная идеей игры, Лайла поцеловала Зейна. Его руки исследовали изгибы ее тела, прижимая к себе настолько сильно, что Лайла почувствовала его возбуждение. Зейн приподнял ее кофточку и, пробормотав что-то, расстегнул бюстгальтер. Тут же его руки оказались на груди Лайлы.

Отчетливый звук открывающейся двери разорвал тишину. В комнату вошла Елена.

Выругавшись, Зейн перекатился так, чтобы закрыть собой Лайлу.

Покраснев, Лайла натянула кофточку.

Елена отвела взгляд и, посмотрев на часы, что-то быстро сказала по-медински.

Зейн поднялся и надел рубашку.

— Елена, по-английски, пожалуйста.

— Машина готова. Джемма, твоя… м-м-м… девушка, — Елена сочувственно посмотрела на Лайлу, — ждет. Если мы доберемся до музея через двадцать минут, то будем как раз вовремя.

Джемма. Предыдущая помощница Зейна, симпатичная рыжая девушка, сопровождавшая его на благотворительный вечер два года назад.

Как больно. Из всех девушек, с которыми встречался Зейн, Джемма была самой лучшей. Зейн всегда возвращался к ней. И если Лайла позволила себе помечтать о каком-то будущем с Зейном, то вовремя очнулась. И — да, музей. Аукцион частной коллекции, отданной благотворительному фонду.

В круговороте событий Лайла совсем забыла о том, что должна там быть. Она посмотрела на часы.

— Говард.

Зейн резко обернулся, надевая рубашку, и непонимающе посмотрел на Лайлу.

— У меня свидание.

Она слезла с кровати. Через пятнадцать минут она должна встретиться с Говардом у входа в музей. Лайла пронеслась в свою комнату, схватила с вешалки беспроигрышное кремовое платье, оделась и причесалась. Быстро скользнув в туфли и накрасив ресницы, она брызнула пару раз своими любимыми духами. Готова.

Взяв сумочку, она присоединилась к Зейну и Елене. Музей был недалеко, но она уже не успевала прийти вовремя.

Это была ее первая встреча с претендентом, которого рекомендовала интернет-служба знакомств. Лайла еще ни разу не видела Говарда. Она лишь знала, что он полностью отвечает ее требованиям.

Теперь, когда Лукас остался в прошлом, Говард возглавил список подходящих холостяков, с которыми ей бы хотелось встретиться.

Она оторвала взгляд от Зейна и попыталась заглушить мысль о том, что только что выскочила из его постели и спешит на свидание с возможным мужем.

— Мне нужно как можно скорее добраться до музея.

Когда Лайла зашла в комнату, зазвонил мобильный телефон. Зейн. Она вспомнила, что давала ему свой номер.

— Оставайся в моей комнате. Я не задержусь.

Она замерла. Зейн словно уверен, что она готова переспать с ним.

— Нет.

— Почему?

— Потому что у тебя уже есть девушка.

— Я не встречаюсь с Джеммой. Я говорил, она работает в нашей компании и сопровождает меня на разные встречи. Сегодняшний вечер был организован несколько недель назад. Я бы все отменил, если бы было время.

Лайла сжала трубку:

— Знаю, это звучит глупо, но я кое в чем поклялась. Возможно, я забыла о клятве на пару минут сегодня, но это не значит, что для меня она не важна.

Зейн молчал. На заднем плане кто-то громко заговорил.

— Мне нужно идти. Что бы ты ни делала, не уходи из номера. Если что-то понадобится, Спирос будет в коридоре. И не пользуйся городским телефоном. Это небезопасно, и пресса до сих пор толпится в фойе.

Разговор был окончен, и Лайле стало грустно. Она приняла душ в отделанной мрамором ванной комнате, в которой была не только душевая кабинка, но и огромная ванна.

Надев шелковую рубашку, Лайла накинула сверху халат и прошла на кухню.

Там она нашла блюдо с фруктами и свежие булочки. Холодильник ломился от различных яств. Голодная, едва успевшая съесть пару канапе на вечере, Лайла сделала себе бутерброды и прихватила еще кое-что из холодильника. Заварив чай, она поставила все на поднос и отнесла в гостиную, накрыв там маленький столик.

Она долго переключала каналы телевизора, пока не наткнулась на местные новости. Плохой выбор. Она тут же увидела Зейна и Джемму, снятых во время аукциона. Джемма прижималась к своему спутнику. Молодая и красивая, в необычайно сексуальном платье цвета фуксии, Джемма идеально подходила Зейну.

Почувствовав себя несчастной, Лайла переключила новости на какой-то черно-белый фильм. В одиннадцать часов она выключила телевизор. Боясь, что в ее номер ворвутся, не в состоянии уснуть, она позвонила Эвану, чтобы узнать, починил ли он ее окно. Достав телефон из сумочки, она обнаружила, что батарейка села. В спешке она забыла взять с собой зарядное устройство. Еще полчаса Лайла мерила шагами номер. Неудовольствие от одиночества усиливалось подозрением, что Зейн проводит время вместе с Джеммой. Конечно, она не претендовала на него. Несмотря на притяжение друг к другу, Зейн Атреос не подходил ей.

Единственная область, в которой они отлично подходили друг другу, была самой опасной частью их отношений. Как бы Лайле ни хотелось оказаться в постели с Зейном, она должна помнить, что секс принес ее бабушке и матери одни проблемы.

В половине двенадцатого Лайла забралась в постель и попыталась уснуть. Примерно через час, устав ворочаться, она встала и пошла на кухню. Повинуясь импульсу, она взяла городской телефон и позвонила Эвану, который редко ложился спать раньше двух часов ночи.

Эван был краток и сдержан. Он починил окно, но сейчас занят и развлекал друга. Краснея, Лайла извинилась. Когда она вешала трубку, вошел Зейн.

Он скинул пиджак и повесил его на спинку стула.

— Кажется, я велел тебе не пользоваться телефоном.

— Мне надо было позвонить, а мобильный разрядился.

— Кому? Говарду?

— Нет.

— Лукасу?

— Я звонила Эвану — узнать, починил ли он окно.

Зейн снял галстук-бабочку и расстегнул ворот рубашки.

— Питере. И сколько же у тебя знакомых мужчин?

Лайлу это взбесило.

— Не понимаю, почему тебя это волнует, когда у тебя самого столько «друзей».

Зейн усмехнулся:

— Я провел весь вечер с группкой испуганных ребят.

— Уже давно за полночь.

— А ты решила, что я с Джеммой? — Зейн подошел к Лайле и взял в ладони ее лицо, так чтобы она не смогла отвернуться. — Как думаешь, почему я стал заниматься благотворительностью в Сиднее, когда сам работаю в Штатах? Потому что я хочу тебя.

Зейн дождался момента, когда Лайла осознала сказанное им. Желание уничтожило ревность, вспыхнувшую при виде Лайлы с телефоном. Он не ревнует. Еще с подросткового возраста он контролировал свои эмоции и влечение. Он был разборчив в том, что касалось секса. А за два года после его последнего романа ему вообще не нужна была женщина. Периоды воздержания были для него нормой, но этот слишком затянулся.

Лайла пристально смотрела на него. Влечение было безумием. Он не хотел, чтобы Лайла что-то значила для него, но так оно и было.

Склонив голову, он коснулся ее губ. Прошли долгие опьяняющие секунды. Зейн разорвал поцелуй, пока совсем не потерял голову. Он — мужчина, он любил женщин, их красоту и мягкость. Но он им не доверял. До сегодняшнего дня он и не думал меняться. Сердце заколотилось от мысли, что он хочет научиться доверять Лайле.

Ее пальцы скользнули по его волосам. Лайла потянулась к нему и прижалась губами к его губам. Волна удовольствия накрыла его. Еще чуть-чуть, и Зейн потеряет контроль.

Лайла прижималась к нему все сильнее. Она осознала, что хотела этого с того момента, как днем их прервала Елена. Зейн шагнул вперед, распахнул ее халат, и прохлада окутала ее тело, когда халат упал на пол. Зейн наклонился и через тонкий шелк рубашки взял губами ее сосок. Ощущения переполняли Лайлу.

Через секунду Зейн взял ее на руки и опустил на мягкие подушки одного из диванов. Лайла расстегнула его рубашку и нетерпеливо сняла ее.

Она чувствовала, как его теплые ладони гладят ее бедра, как гладкий шелк ласкает ее кожу. Сейчас Лайла ближе всего была к тем чувствам, которые описывали ее друзья, о которых она читала в книжках.

Быть желанной очень соблазнительно. Это сокрушает все барьеры и оставляет абсолютно беззащитной.

Даже мысль сохранить девственность казалась не такой важной. Особенно если вспомнить, что два года назад она уже оказывалась в подобной ситуации с Зейном.

Лайла упорно хранила девственность столько лет, может, стоило от нее наконец избавиться?

Зейн зацепил ее трусики, и Лайла, не думая сопротивляться, помогла ему их снять. Прохладный воздух тут же сменился жаром его тела, когда он оказался между ее ног.

Логика подсказывала не отдаваться Зейну, но заняться любовью с мужчиной, который держал ее и прижимал к себе, словно драгоценность, казалось правильным.

Она никогда прежде не чувствовала себя такой живой. Лайла наслаждалась каждой минутой. Сейчас она понимала, почему ее мать и бабушка рисковали всем ради страсти. Удивительно, что она так долго ждала, чтобы узнать это.

Она помогла Зейну снять брюки и ощутила, как его горячая плоть прижалась к ней. Их взгляды встретились. На мгновение время остановилось, и тут он вошел в нее.

Зейн замер. Их взгляды снова встретились. Понимание врезалось в удовольствие, заполнявшее его мысли.

— Ты девственница.

Лайла не выглядела расстроенной.

— Да.

А он не надел презерватив. Еще один промах. Зейн сжал челюсти, чувствуя, как желание накрывает его волна за волной. Он никогда не терял контроль. Ему нужно подавить собственническое удовольствие от того, что Лайла была только его.

Лайла поерзала немного, сильнее вжимая в себя Зейна. Он произнес.

— Это не поможет.

Лайла напрягла мышцы, и Зейн ощутил, как внутри все тесно обнимает его, ощутил, как удовольствие неумолимо накатывает на него, унося его на вершину.

Они долго лежали вместе не шевелясь. Пораженный внезапной мыслью, Зейн поднял голову. Лайла могла забеременеть.

Даже не в будущем, а сейчас — они уже были в процессе создания ребенка.

Лайла не двигалась, не хотела отстраняться от Зейна, потому что была уверена: несмотря на удовольствие, он не очень впечатлен. Ему не понравилось, что она девственница.

Чувство вины наполнило Лайлу, когда она вспомнила, как бесстыдно прижималась к нему, не давая отстраниться. Дрожь пробежала по ее телу.

Лицо Зейна было на удивление непроницаемым.

— Почему ты не сказала, что ты девственница?

Краска залила ее щеки.

— Время было не очень подходящим.

— Если бы я знал, я бы делал все… по-другому.

— Я сама ничего не планировала.

Зейн приподнялся на локтях:

— И я. Иначе я бы воспользовался презервативом. Отсюда второй вопрос: насколько вероятно, что ты забеременеешь?

Румянец усилился, хотя не совсем из-за вопроса о беременности.

— Не волнуйся, беременности не будет. — Лайла попыталась улыбнуться. Но это было сложно, учитывая, что она потеряла то, что ее мама называла «самое ценное, что у тебя есть». — Я принимаю противозачаточные таблетки.

Наступила тишина. Где-то в комнате тикали часы, на улице выла сирена. Лицо Зейна по-прежнему ничего не выражало.

— Приятно осознавать, что кто-то контролировал ситуацию. На секунду я подумал, что мы станем родителями.

— Без шансов. — Она попыталась не смотреть на сережки в его ухе. — Чего я никогда не планировала, так это стать матерью-одиночкой.

Снова тишина. Лайле показалось, что Зейн не очень доволен ее ответом.

— Раз ты уже приняла меры предохранения… — Он наклонился и, легко поцеловав, стал стягивать с нее рубашку.

Он скинул ее на пол и с довольным видом коснулся груди Лайлы.

Она прикрыла глаза и окунулась в мир ощущений.

Внезапно она поняла, что, когда они занялись любовью, она оказалась в очень рискованном положении. Зейна в качестве кандидата в мужья она не рассматривала. Ни сейчас, ни раньше.

Его отвращение к отношениям, и к браку в частности, всем известно. А Лайла по-прежнему хотела выйти замуж, и планировать что-то дальше нельзя было, пока у нее был любовник. К сожалению, она отдалась влечению.

Ей казалось, будто она выплывает из сна. Она вела себя бесстыдно и отчаянно. Сейчас ее лицо горело от воспоминания. Это она спровоцировала Зейна на то, чтобы они занялись незащищенным сексом. Она прижалась к нему, когда он хотел остановиться. А потом было уже поздно.

Хотя она обезопасила себя таблетками, ее дикая, безответственная часть отдалась тому, чего Лайла всегда боялась. Чувство вины нахлынуло на нее. Семейная история, годы избегания подобных отношений должны были удержать ее.

— Мы не можем снова это делать.

Оттолкнув Зейна, она высвободилась, взяла рубашку и натянула ее на себя. Зейн следил, как она надевает халат и завязывает пояс.

— Ты просто могла сказать «нет».

Это она не хотела останавливаться, и ей стало стыдно. Она отвела взгляд от загорелого тела Зейна. С темными волосами, падающими на широкие плечи, он выглядел очень мужественно. Она до сих пор не верила, что занималась с ним любовью.

— Кое о чем тебе тоже не стоит волноваться. О — ЗППП, сказал он.

Хмурясь, Лайла оторвала взгляд от его накачанного пресса.

— Заболевания, передающиеся половым путем.

— Я здоров. Если сегодня у тебя был первый раз, то он также первый для меня. Я никогда не занимался сексом без презерватива.

Внутри все сжалось от упоминания еще одной проблемы, о которой Лайла даже не подумала.

— М-м-м, спасибо…

Она чувствовала, как ее лицо, все тело горит. В двадцать девять она, кажется, наивнее, чем иные в пятнадцать, а ведь о количестве любовниц Зейна ходили легенды…

Она была так поглощена своими ощущениями, что позабыла о том, что Зейн может посчитать ее наивной и неуклюжей.

На нее тут же навалилась депрессия.

«Молодец, Лайла Коул! Продолжай семейную традицию. Забудь об ответственности, пока не поздно», — стучало у нее в голове.

— Если ты извинишь меня, я пойду спать.

Зейн был само спокойствие.

— Увидимся утром.

Лайла закрыла дверь и обрадовалась тому, что она наконец одна. Она проверила замок и прислонилась к стене. Еще нет часа ночи. Всего лишь полчаса прошло с того момента, как вернулся Зейн. Полчаса, которые кошмарно изменили ее жизнь.

Лайла приняла душ, на этот раз едва замечая красоту ванной. Вместо того чтобы потом залезть в роскошную кровать, она надела джинсы, кроссовки и свитер. Затем Лайла причесала волосы и начала собираться.

Спустя двадцать минут она была готова.

Пытаясь успокоиться, она села на кровать и прислушалась. Зейн уже принял душ, и теперь в комнате царила тишина.

Глубоко вздохнув, Лайла вышла в коридор и дошла до гостиной. В ней было темно, но в комнате Зейна, выходившей на террасу, еще горел свет.

Взяв сумку, она прошла на цыпочках до двери и вышла в холл. Уже у лифта ее догнал Спирос. Его ломаный английский почти убил ее. Когда он взял трубку, и Лайла поняла, что он сейчас позвонит Зейну, она улыбнулась, нажала на кнопку отбоя и, четко проговаривая слова, сказала:

— Не надо звонить Зейну. Он спит.

Спирос нахмурился, затем кивнул, явно не очень довольный происходящим. Спустя сорок минут Лайла добралась до квартиры. Она проверила сообщения на автоответчике. Все они были от женских журналов и таблоидов с просьбой об интервью.

Она ожидала, что Спирос, узнав, что она ушла в столь позднее время, сообщит Зейну. Но этого не произошло, потому что сообщений от Зейна не было. Расстроившись, Лайла удалила все сообщения.

Поплотнее закрыв шторы на случай, если во дворе прячутся фотографы, Лайла переоделась в ночную рубашку и легла в постель.

Проснувшись на рассвете, ожидая звонка или появления Зейна, она заварила чай и села смотреть телевизор. К десяти часам, устав ждать, она забралась в постель и проспала еще четыре часа, очнувшись от голода.

Она снова проверила телефон. Сообщения были только от журналистов.

Стерев их, она решила отключить телефон. Чтобы сдержать печаль оттого, что Зейн никак не проявил себя, Лайла сделала тосты и открыла баночку с супом.

В дверь постучал Эван, который хотел узнать, все ли в порядке, и отдать ключ. В четыре часа появился новый посетитель. Курьер. Он протянул ей пакет и попросил расписаться.

Нацарапав свое имя, Лайла закрыла дверь и тут же открыла пакет. В нем был телефон. С момента, как она покинула номер Зейна, ей хотелось, чтобы он последовал за ней, настоял на ее возвращении, чтобы произошедшее было так же важно для него, как и для нее.

Но она ошиблась. Зейн даже не передал записку. Он лишь вернул ей телефон, давая понять, что больше не хочет никаких контактов.

Ей тут же пришло CMC-сообщение от Лукаса, а не от Зейна. Он хотел, чтобы она перезвонила ему.

Лукас сразу поднял трубку. Разговор был недолгим. Благодаря ее вспыхнувшей известности, она выиграла престижную награду в Милане, что дает фирме Амбрози возможность представить себя на мировом рынке. Неделю назад Лайла подавала заявление на работу в «Жемчуга Амбрози», чье оборудование расположится на острове Амбрус, и ее приняли. Это место давало ей не только продвижение по службе, но и хорошую зарплату. Если она примет предложение, то сможет оплатить кредит матери. Она даже сможет отложить часть денег. Проблемой был лишь Зейн, который живет на Мединосе. Но, учитывая, сколько он путешествует, вряд ли они встретятся. К тому же Лайла сможет покинуть Сидней, и вся эта шумиха в прессе прекратится. Она начнет все заново. Прочь от скандала.

Глубоко вздохнув, Лайла сказала, что принимает предложение.

Лукас перезвонил через пару минут. Он забронировал билеты на самолет через два дня. Пока ей не подготовят жилье, она будет жить в гостинице фирмы «Атреос» на Мединосе.

Радуясь перемене, Лайла тут же позвонила маме, чтобы поделиться новостями. Она старалась опускать неприятные моменты.

Затем она отключила городской телефон, а потом и мобильный. Она не знала, как быстро журналисты пронюхают, что Лукас предложил ей работу на Мединосе, но, учитывая победу в конкурсе, она знала, что это не займет много времени.

Не в состоянии расслабиться, она решила отнести последнюю картину в галерею. Когда она вошла внутрь, хозяин, Квинси Треверс, полный, лысеющий мужчина, встретил ее с распростертыми объятиями.

С радостью он взял ее картину и протянул ей чек на огромную сумму.

— Как только я увидел новости, позвонил знакомым коллекционерам и приписал пару нулей к стоимости картин. Через полчаса все они были распроданы.

— Великолепно.

Восторг Лайлы от чека, которого хватило бы на погашение кредита, провалился в ту же темную дыру, что и радость от новой работы и награды в Милане. Как и ее эскизы, продажа картин была связана с ее дурной славой.

Квинси повесил картину на освободившееся место и потер руки:

— Даже не надо вешать ценник. У меня уже есть покупатели. Секс продается. Что у тебя еще? Ты можешь рисовать мелками и все равно заработаешь состояние.

— Вообще-то я уезжаю, так что это последняя.

— Если бы знал, я бы еще повысил цену. Но еще не поздно, — сказал Квинси, доставая записную книжку. — Если покупатели узнают, что это последняя, они заплатят сколько угодно. Кстати, ты правда, м-м-м, встречалась с обоими братьями одновременно?

Лайла почувствовала, как краснеет. Внезапно она очень обрадовалась, что через два дня покинет город.

— Нет. — Склонив голову, она быстро вышла из галереи.

Она просто спала с одним из них.

Через два дня, разочарованный тем, что не может 1 получить ответа ни с работы Лайлы, ни из дома, Зейн направился прямо к ней.

Он позвонил в дверь. Ожидая, он вспомнил последние события.

То, как Лайла прижималась к нему. То, как он понял, что, кроме него, у нее никого не было; то, как она держала его, когда он хотел остановиться, и не отпускала.

Ему тоже не хотелось останавливаться. Когда он узнал, что Лайла сбежала, он испытывал одновременно и гнев, и облегчение.

Он все еще был ошеломлен тем, что впервые забыл о презервативе и мог стать отцом. И это не говоря о том, что Лайла оказалась девственницей.

Весь день он пытался понять, случилось ли все действительно спонтанно и неожиданно для обоих, или это результат хитрых манипуляций. Чем бы ни руководствовалась Лайла, лишаясь с ним девственности, она приняла таблетки, что противоречило ее невинности.

Он проверил информацию о Лайле, даже съездил в ее родной город Брум. Обнаружив, что она, как и он, незаконнорожденная, Зейн стал кое-что понимать. Он отлично знал, как неправильное воспитание может влиять на решения. Лайлу растила мать, здоровье которой сейчас пошатнулось. Теперь на Лайлу свалились и финансовые проблемы. Она не только содержала себя, но и выплачивала кредит за маму, а также оплачивала ее лечение. Понятно, почему Лайла так сосредоточилась на поисках богатого мужа. Также становилось ясно, насколько ранима Лайла, почему так ведет себя, когда кто-то пробует войти в ее жизнь.

Зейн вновь нажал на звонок. Раз она не отвечает на звонки, то наверняка взяла отгул и отсиживается дома, прячась от прессы.

Раздражение усиливалось. Зейн обошел дом, перелез через сломанный забор на задний двор. Он оглядел дверь и окна, занавешенные плотными шторами, постучал и пробовал позвать ее. Ответа не было. Зейн вернулся и снова позвонил. Ему ответили из другой квартиры: Лайла уехала из страны. Ее квартира пуста.

Зейн пошел к машине. Звонок Лукасу ответил на все его вопросы.

— Лайла улетела на Мединос. Она согласилась возглавить новое отделение «Жемчуга Амбрози».

Зейн сжал трубку:

— Кто все организовал?

— Я. Я улетаю на Мединос через пару дней, чтобы проверить, как она устроилась.

Тихий щелчок дал понять Зейну, что он почти отломал крышку телефона.

— Карла будет не очень довольна.

И это было преуменьшение. Карла Амбрози была известна своим страстным характером. Но что бы она ни чувствовала по поводу отношений Лукаса и Лайлы, это не могло сравниться с состоянием Зейна.

— После всего, что напечатали в прессе, — хмуро заявил Лукас, — чем меньше Карла знает о Лайле, тем лучше. Я организовал все так, что Карла в мое отсутствие пробудет со своей матерью.

Значит, Карла не сможет помешать Лукасу увидеться с Лайлой.

— Когда она уехала?

— Сегодня.

Зейн сбросил вызов и тут же позвонил Елене. Через секунду он получил всю информацию. Единственный самолет из Сиднея на Мединос на сегодня уже вылетел.

Бросив телефон на сиденье, Зейн нажал на газ. Лайла вылетела утром, но ее перелет будет очень долгим: трехчасовая остановка в Сингапуре и еще одна в Дубае. Воспользовавшись частным самолетом, он доберется до Мединоса первым.

Что бы его брат ни задумал, пытаясь втайне общаться с Лайлой, об одном Зейн знал точно: Лайла выбрала не Лукаса, а его. Он тоже сделал свой выбор, занявшись любовью с Лайлой. Он хотел ее, и после двух лет одной ночи было недостаточно. Он не даст Лукасу увести у него женщину.

Приняв решение, Зейн почувствовал себя лучше. Если до этого и были какие-то сомнения, теперь они исчезли.

Если забыть о девственности Лайлы и ее свадебных планах, он уже готов повторить путь своего коварного предка.

Лайла — его, и он получит ее.

Надувная лодка уткнулась в белый песчаный пляж. Зейн тут же выпрыгнул из лодки и крепко держал ее, чтобы Лайла смогла вылезти. Несмотря на предложенную ей руку, Лайла сама выбралась, держа в одной руке туфли, а в другой — сумку.

Вода оказалась удивительно холодной, особенно по сравнению с песком на берегу.

Зейн с легкостью вытащил лодку на берег и привязал ее к металлическому кольцу.

Прикрыв рукой глаза от солнца, которое было почти в зените, Лайла осмотрела залив. За причалом виднелись заросли травы с более темными пятнами чабреца и розмарина. Позади, вдоль линии берега, виднелись развалины зданий. Справа, скрытая шишковатыми оливковыми деревьями, заросшая плющом, стояла великолепная вилла. Лайла сразу поняла, что это вилла Себастьяна Амбрози. Дед Сиенны и Карлы Амбрози покинул Мединос в 1940-х годах и обосновался в австралийском городке Бруме, где возобновил свой бизнес.

— Дом выглядит меньше, чем я себе представляла.

— Ты знала Себастьяна Амбрози?

— Моя мать работала раньше у него, она перебирала жемчуг. Он был очень добр к нам. Я всегда восхищалась их жемчугом и мечтала побывать на этом острове.

Пока Зейн выгружал вещи, Лайла гуляла по пляжу. Отсюда была видна лишь неясная линия горизонта, ни земли, ни Мединоса, ни других островов — лишь одна вода вокруг.

Она рассмотрела дом Атреосов, который располагался на скалах. Трехуровневое здание никак нельзя было назвать коттеджем. Стеклянные панели блестели на солнце. Весь из дерева, дом больше напоминал корабль, выплывающий из горы. Оттуда наверняка открывался чудесный вид.

— Ты в порядке?

— Я твоя пленница. Остальное, думаю, в порядке.

— Ты не пленница. Я попросил одну пару, Джорджа и Марту, остаться здесь на несколько дней. Джордж — опытный дворецкий, а Марта — повар. Я стараюсь сделать это наиболее корректно.

— Политкорректное похищение.

— Если ты голодна, Марта приготовит нам обед.

Когда Лайла вышла посвежевшая после душа, переодевшись в белое платье-рубашку, Зейн выдохнул с облегчением.

На большом столе был накрыт чудный обед из множества салатов и мясных блюд. Зейн смотрел, как Лайла ест, и чувствовал, как им овладевает собственнический инстинкт.

Дом на Амбрусе был роскошным убежищем. Зейн мог привезти сюда множество женщин, но у него даже мысли такой не возникало. Лайла была его первой гостьей. Хотя она об этом и не думала. Зейн понял, что его не просто влекло к Лайле, она ему нравилась, даже когда выводила его из себя.

С ней было тяжело, но он лишь укрепился в решении сделать все, что угодно, лишь бы она была с ним.

Лайла была еще не готова принять это, сдаться ему, но Зейн был уверен, что сможет это изменить. Она может отрицать сколько угодно, но она знает, что тоже хочет его.

До сих пор он не знал, как все получится, но теперь все было просто. У Лукаса был шанс, и он сделал свой выбор. Теперь Зейн не позволит ни своему брату, ни другому мужчине оказаться рядом с ней.

Эмоции бурлили в его груди. После дикой, одинокой жизни он делал крутой поворот. До сих пор он не представлял, как сможет это сделать. Он по-прежнему не знает, как сложатся их отношения, сколько они продлятся, согласится ли Лайла, учитывая ее планы, но сам он был готов попробовать.

Лайла положила вилку и подавила зевок.

— Думаю, я пойду посплю.

Зейн проводил ее взглядом и с трудом подавил желание последовать за ней.

После событий в аэропорту и того, что он ее похитил, попытка затащить Лайлу в постель не пошла бы на пользу. А ему хотелось не короткого романа. Поэтому нужно вести себя иначе.

Когда Лайла проснулась, солнце было уже низко, а по дому витали ароматы готовящегося ужина. Откинув простыню, она прошла в роскошную ванную комнату освежиться.

Казалось, что, даже когда семья Атреос отдыхает на пляже, она делает это со вкусом.

Умывшись, Лайла расчесала волосы и убрала их в пучок на затылке. Она критично осмотрела свой гардероб. Раз она оказалась в прибежище страсти, то одеться нужно соответствующе. Наконец она выбрала простое, но элегантное хлопковое платье цвета слоновой кости, дополнив его тонким шелковым жакетом.

Она вставила в уши жемчужные сережки и провела целых десять минут, нанося макияж.

Немного нервничая, Лайла вышла на террасу.

На ближайшую пару дней ей нужно отложить свои матримониальные планы и отдаться страсти. К сожалению, ей пришлось впопыхах принимать это решение. Ничто в ее размеренном продвижении к браку не готовило ее к пылкому роману с совершенно неподходящим мужчиной.

Зейн уже был там. На нем были темные брюки, подчеркивающие его сильные ноги, и белая тонкая рубашка. Он выглядел очень мужественным и надежным. Волосы он убрал в хвост, и сережки в ухе были хорошо видны, делая его еще больше похожим на пирата.

Где-то играла классическая музыка.

Марта накрыла стол, но на этот раз это был романтический ужин с белой скатертью, золотыми приборами и золотыми свечами. Их пламя давало мягкий, приглушенный свет, отражающийся в бокалах. Терраса парила в темноте над скалами, внизу плескалось и блестело море. Лайла представила, что она находится на палубе корабля.

На ужин им подали гаспачо со свежими булочками, запеченного цыпленка и пасту. На десерт были медовые пирожные, свежие фиги и мягкий белый сыр.

Марта и Джордж ушли. Когда Зейн предложил пойти в дом, Лайла с радостью согласилась, все сильнее ощущая, что они остались совершенно одни.

Нервничая, Лайла обходила гостиную, рассматривая картины на стенах. Она остановилась перед красивой акварелью горной дороги, которая заканчивалась у пещеры.

Глубокий голос Зейна вызвал у Лайлы мурашки.

— Эта картина украшала старую виллу. Одна из немногих, оставшихся после войны.

Лайла заставила себя присмотреться к знакомой подписи внизу картины, хотя с Зейном позади нее было сложно сосредоточиться.

— Конечно. Это Себастьян.

— Некоторые пейзажи будут тебе знакомы. — Он указал на берег, а потом на высокую скалу на заднем плане. — Это вид за виллой.

Близость Зейна не давала расслабиться. Поразительно, почему она так нервничает, даже несмотря на то, что они много раз целовались и занимались любовью.

От его теплого дыхания у Лайлы пробежала по спине дрожь.

— Не хочешь выпить?

Когда она обернулась, Зейн был уже у бара с бутылкой бренди в одной руке и с бокалом в другой.

— Нет, спасибо.

Он налил бренди и подошел к дивану:

— Присядь.

Лайла выбрала кресло поближе к огню и, сев, постаралась расслабиться. Она вспыхнула, заметив, что Зейн смотрит на ее декольте, и попыталась отвернуться.

— Почему ты не сказала, что Питере гомосексуалист?

Лайла замерла, услышав вопрос:

— А откуда ты знаешь?

— Мне было интересно, я поискал информацию.

В Лайле стал подниматься гнев. Она знала, что Зейн решает проблемы, связанные с людьми. И если возникал конфликт, то Зейн брал его под свой контроль вместе с группкой охранников, одним из которых был Спирос.

— То есть ты запросил информацию обо мне и об Эване?

В глазах Зейна мелькнуло раздражение.

— Я задал пару вопросов в офисе Амбрози. Девушка из отдела по связям с общественностью… как ее зовут?

— Лиза.

— Точно. Лиза рассказала мне.

Лайла выдохнула. Ну конечно, Лиза. Романтичная девушка выдала все, что знала, думая, что Зейн по-настоящему интересуется Лайлой.

— Я согласилась сопровождать Эвана на несколько мероприятий, чтобы поддержать его статус в фирме.

Зейн остановился рядом с камином, держа бокал с бренди в руке:

— А что насчет его начальника?

Лайла вспомнила, как два года назад Зейн обнаружил ее, отбивающуюся от Бриттена. Она всего лишь задала несколько вопросов о браке, но он ее неверно понял.

— Я думал, ты встречаешься с ними обоими.

— Взбираюсь по карьерной лестнице?

Понятно, почему Зейн игнорировал ее эти два года.

— Вроде того. — Он допил бренди и поставил бокал на каминную полку.

— И после того, как мы занимались любовью и ты узнал, что я не спала ни с Эваном, ни с Бриттеном, ни с Лукасом, почему ты мне не позвонил?

— Я решил, нам нужно время. Кроме того, мне нужно было уехать. В Брум, если быть точным.

Лайла подняла голову, услышав название родного города:

— Проверить жемчужные фермы?

— Нет. Я ездил к твоей матери. Мне нужно было ее разрешение.

Лайла подумала, что Зейн совершил что-то абсолютно старомодное и объявил о своем намерении просить ее руки, но тут же отмела эту идею. Во-первых, он не спрашивал ее саму ни о чем похожем, а с момента их встречи прошло достаточно времени. Во-вторых, он должен не только хотеть ее, но и любить, чтобы делать предложение.

— Разрешение для чего?

— Чтобы выплатить кредит твоей матери.

Романтика тут же вылетела из головы Лайлы. Она вскочила:

— Ты не имеешь права вмешиваться в жизнь моей семьи и предлагать моей матери деньги!

— Соглашение никак не связано с тобой или мной или с нашими отношениями.

— У нас нет отношений, а моя мать не сможет вернуть тебе долг.

— Мне не нужны деньги.

Лайла замерла:

— А что тебе нужно?

— У меня уже это есть. Душевное спокойствие.

— Как с этим связаны деньги для моей матери?

— Теперь тебе не надо беспокоиться о деньгах. Твоя мать очень переживает за тебя. — Зейн достал из кармана чек, который она выписала для мамы, чтобы та оплатила кредит. Чек не был обналичен. Он положил его на стол. — Можешь вернуть его Лукасу.

Лайла вздернула подбородок:

— Это не его деньги. Хотя косвенно он и ты помогли мне заработать их.

— Деньги не от Амбрози, я уверен.

— Нет. Несколько моих картин были проданы. Благодаря истории о моей якобы связи с Лукасом, а потом с тобой, владелец галереи поднял цену, и вот результат. — Лайла помахала чеком.

Зейн взял его, скомкал и бросил в огонь.

— Ты знаешь, о чем я подумал, увидев этот чек? Я думал, что Лукас платит тебе деньги.

— За то, что я его любовница?

— Может, не сейчас, но ты могла бы быть ею.

Лайла села и попыталась успокоиться. Хорошо. Она могла понять мысли Зейна, так как знала его историю. Она знала, что его мать вела роскошную светскую жизнь, но стала наркоманкой, зависевшей от случайных приятелей. Сомнительное существование, и Зейну пришлось с этим мириться, пока ему не исполнилось четырнадцать.

— Но почему ты так думал?

Зейн подошел ближе и запустил пальцы в ее волосы. Она услышала, как упали шпильки, и через мгновение волосы рассыпались по ее плечам.

— Ты прилетела на Мединос на первое свидание с Лукасом. Теперь ты здесь живешь, а Лукас планирует приехать на пару дней без своей будущей невесты.

— Лукас — мой начальник. И точка. Мне нравилось в нем лишь то, что он похож на тебя. — Откровенное заявление удивило Лайлу не меньше, чем Зейна.

— Ты едва меня знала.

— Так бывает.

Зейн поднял ее лицо и теперь пристально смотрел Лайле в глаза:

— И что?

— Влечение. Любовь с первого взгляда.

— И?

— Секс. Как… в романе.

Зейн помрачнел и отпустил Лайлу.

— Опасный и сомнительный роман с человеком младше себя.

— Ну… вроде того.

Зейн отошел от нее и встал за спинку стула.

— Пока мы не зашли слишком далеко, хочу прояснить одну вещь. Я привез тебя сюда не для короткой интрижки. Если ты хочешь заниматься любовью со мной, то мы должны вести себя разумно и по-взрослому.

А не кидаться на мужчину, как отчаянная, изголодавшаяся по любви девчонка. Как она сделала в прошлый раз и чуть не сделала сейчас. Лайла покраснела. Зейн все так же держался за стул, словно ему нужна была защита.

Ей следовало знать, что нужно быть аккуратнее, а она опять запуталась. Лайла начинала понимать, что было не так с женщинами в их семье. Страстные натуры, они слишком старались быть хорошими, после чего попадались на удочку неконтролируемого желания.

— Раз ты упомянул об этом, думаю, сейчас не время для занятий любовью.

Взгляд Зейна был спокоен, словно страстных минут до этого не существовало.

— Тогда спокойной ночи. Если что-то понадобится, я рядом. Или можешь позвать Джорджа и Марту. Они спят внизу. Правда, не разговаривают по-английски.

Вопрос «А если я передумаю?» чуть не сорвался с языка, пока Зейн наливал себе еще бренди.

Она уже сделала пару поспешных выводов о Зейне. Не стоит выставлять себя дурочкой еще раз, а лучше обдумать все как следует.

Хотя то, что она вновь выглядела глупо, было очевидно.

Лайла проворочалась всю ночь и проснулась утром уставшая и недовольная.

Она долго лежала и слушала, как Зейн меряет шагами комнату, прежде чем на рассвете он все-таки лег спать. Он был так близко, и эта мысль не давала ей уснуть.

Откинув простыню, Лайла пошла в ванную комнату и посмотрела в зеркало: бледное лицо, спутанные волосы.

Отступление Зейна не укладывалось у нее в голове. Раз она хотела его, вполне возможно, что она могла сделать первый шаг. Никаких отказов и извинений. Его требование заставило Лайлу сосредоточиться, но теперь она думала не о том, как порвать с Зейном, а как добиться от него секса.

Лайла приняла душ, надела белую кофточку и шорты, не забыв про купальник — на случай, если ей захочется поплавать. Намазав кожу кремом, она прошла на кухню и поняла, что зря переживала все утро: Зейна не было.

Из жестикуляции Марты и нескольких слов, которые Лайла смогла понять, стало ясно, что Зейн отправился плавать на яхте.

Лайла одновременно и радовалась его отсутствию, и огорчалась. Взгляда на пристань хватило, чтобы убедиться в том, что яхты нет.

После завтрака Лайла спустилась на пляж поплавать. Полежав на берегу, она поднялась обратно в дом, чтобы принять душ.

Одевшись, она прошла по дому, рассматривая картины, останавливаясь перед теми, которые были написаны Себастьяном Амбрози.

Зейн говорил, что на картине изображено реальное место — пещера за виллой. Внезапно Лайле захотелось найти пещеру, а заодно узнать, работает ли здесь мобильный телефон.

Надев кроссовки, она положила в карман телефон и показала Марте жестами, что идет искать место с картины.

Вскоре она заметила узкую дорожку, поднимавшуюся на холмы позади развалин. Через двадцать минут она забралась на вершину. Перед ней открылся потрясающий вид: вдалеке она могла разглядеть покрытые туманом вершины скал Мединоса. Но пещеры она так и не увидела.

Сидя на камне, она проверила телефон, но на экране мигало сообщение «нет связи».

Вместо разочарования и безысходности она ощутила себя необычайно свободной. Она попробовала связаться с внешним миром, но у нее не получилось. Долг выполнен.

Лайла начала спускаться вниз, когда увидела, как причаливает яхта Зейна. В этот момент ее нога соскользнула вниз. Острая боль пронзила ее лодыжку. Она попыталась подняться, но снова упала.

Втянув воздух от боли, она потрогала ногу. Раздраженная болью, которая испортит ее спуск, Лайла, хромая, пошла дальше. Начался дождь. Она поздравила себя с тем, что прошла самую узкую и крутую часть спуска, когда увидела, что Зейн поднимается ей навстречу, и, поскользнувшись, упала на спину.

Она лежала на мокрой земле и считала до десяти, пытаясь успокоиться. Открыв глаза, она увидела, что Зейн смотрит на нее. Его одежда намокла и теперь плотно облегала мускулистое тело.

— Два дня. Рай для двоих, — заметила Лайла.

— Так и было бы, проведи мы это время в постели.

— Ха. — Лайла села, чтобы проверить свою ногу, и поняла, что ее белая кофточка, промокнув, стала абсолютно прозрачной.

Зейн сел рядом. Его пальцы сомкнулись на щиколотке Лайлы.

— Ой, не трогай.

Прикосновение было легким, но Лайлу поразила острота ощущений.

— Нога не опухла, значит, воспаления нет. Как это случилось?

— Я увидела тебя и поскользнулась. Дважды.

Обвинение отскочило от него, как от стенки.

— Можешь встать?

— Да.

— Уже неплохо. — Он помог ей подняться, а потом взял на руки.

Дождь начал затихать. Лайла вцепилась в плечи Зейна:

— Я тяжелая.

Он взглянул на ее грудь:

— У меня есть компенсация.

Они продолжили спускаться, но вместо того, чтобы уйти к пляжу, свернули налево к скалам. Они обогнули каменный выступ, и перед ними открылся низкий проход.

— Пещера Себастьяна.

— Я знала, что она где-то рядом.

Вход в пещеру был широким, позволяя свету проникать внутрь. Наклонив голову, чтобы не удариться, Зейн опустил Лайлу на один из камней у входа. Он скинул рюкзак и достал фонарик. Яркий свет прорезал темноту, давая возможность увидеть пыльный светильник, стоящий на каменном выступе, и такую же пыльную зажигалку.

Зейн снова осмотрел ногу Лайлы:

— Нужно перебинтовать.

Лайла отдернула ногу:

— Я могу потерпеть. Все не так плохо.

— Достаточно плохо. Нога начинает опухать.

Зейн снял футболку. Свет скользнул по его мускулистому торсу, по двум тонким шрамам, пересекающим живот. Один был короче и светлее, будто от неглубокой раны, а другой — четче и длиннее, заканчивался прямо над бедром.

Лайла отвела глаза от соблазнительного тела, понимая, что Зейн отлично знает, какой производит эффект, и наслаждается этим.

— Разве тебе не нужна футболка?

— Либо она, либо твоя кофта. Выбирай.

Лайла посмотрела на футболку:

— Она.

— Знал, что ты так ответишь.

Зубами он прокусил маленькую дырку у края и оторвал широкую полосу. Крепко взяв Лайлу за ногу, он принялся забинтовывать ее щиколотку.

— Только не говори, что ты был бойскаутом.

— Морским скаутом.

— Ой! Подходит.

Он поправил выбившуюся прядку ее волос.

— К образу пирата?

Она убрала волосы и постаралась подавить желание поддаться убийственному очарованию и флиртовать в ответ.

— Да.

Не поддавшись соблазну поцеловать Лайлу, Зейн поднялся и проверил светильник, в котором до сих пор оставался керосин. Он достал пластиковую зажигалку и попытался зажечь фонарь. К сожалению, зажигалка не работала.

Закинув ее обратно в рюкзак, он взял старую медную зажигалку, сделанную еще до Второй мировой. Она тут же сработала, и секунду спустя теплый свет разлился по пещере.

— Почти семьдесят лет, а она до сих пор работает. Стоит делать такие же прочные вещи и сейчас.

Зейн уловил улыбку Лайлы и затаил дыхание, увидев, как свет преобразил ее в невероятно сексуальную красавицу. Она открыто выдержала его взгляд, чем сильно удивила Зейна. Его сердце заколотилось, и он отвернулся.

— Иногда я забываю, что ты Атреос.

Он пожал плечами, стараясь сдержать жгучее желание схватить Лайлу и целовать ее, пока она не растает от его ласк. Зейн напомнил себе, что пытался вести себя разумно и по-взрослому, раз хочет настоящих отношений.

— Прежде чем стать им, я был Сальваторе. В Лос-Анджелесе это означает совершенную противоположность тому, что Атреос — на Мединосе.

— Тогда ты заработал эти шрамы?

Зейн хмуро кивнул:

— Верно. Спироса еще не было. Подожди здесь. Я хочу осмотреть пещеру. — Он поднял фонарь и вышел из пещеры. Ему необходимо было попытаться восстановить контроль, которым так славятся члены его семьи и который начал ослабевать, выпуская на волю вспыльчивого Сальваторе, которым он раньше был.

Когда он вернулся, Лайла уже встала. Он тут же поставил фонарь и подошел к ней, взяв ее за талию.

Она отпустила камень, за который держалась, и схватилась за его плечи:

— Каждый раз, когда я тебя вижу, я теряю равновесие.

— Я не жалуюсь.

После принятого в бессонную ночь решения он сделал шаг вперед, чтобы Лайла смогла опереться на него.

— Так лучше.

Она обняла его за шею, и Зейн ощутил облегчение. Несмотря на ужасный разговор вчера, она по-прежнему хотела его.

Ее грудь коснулась его груди, разжигая в нем огонь, но ему надо оставаться хладнокровным. Он сказал, что в следующий раз они займутся любовью нормально, и старался придерживаться этой идеи.

Лайла посмотрела ему в глаза:

— Почему ты уплыл сегодня один?

Порыв ветра занес капли дождя в пещеру.

— Я хотел дать тебе время подумать. Если ты так хочешь уехать, я мог бы отвезти тебя, но…

— Не хочу.

От неожиданности у него пересохло во рту.

— Пойдем, я покажу, что нашел.

Зейн довольно поднял фонарь и помог Лайле пройти через узкий ход, который изгибался и сужался, пока не открылся в еще одну комнату.

В пещере стояли стол и два стула, маленький старинный шкаф и кушетка. Хотя мебель была покрыта толстым слоем пыли, она выглядела все так же элегантно и напоминала старые фильмы с Рудольфом Валентино.

— Что это за место?

Зейн усадил Лайлу на стул, а сам сбросил покрывало с кушетки, обитой красным бархатом.

— Думаю, мы нашли любовное гнездышко Себастьяна Амбрози.

Лайла дотронулась до бархата. Она слышала историю от своей бабушки, которая хорошо знала Себастьяна. Он просил руки Софии Атреос, но, чтобы спасти финансовое положение ее семьи, она была обручена с богатым египетским бизнесменом.

— Где он должен был встретить свою возлюбленную, Софию Атреос.

— Ты знаешь свою историю.

Зейн подошел и вынул шпильки из волос Лайлы. Ее сердце бешено стучало, и она крепко сжала его плечи.

Медленно он прикоснулся к ее губам. Лайла поднялась и обняла его за шею.

Поцелуй был уверенным, но сдержанным. После мучительной ночи переоценки ценностей, вся в лихорадочном предвкушении, которое не давало ей уснуть, Лайла ожидала совсем другого.

Изумление блеснуло в его глазах.

— Я хочу замедлить события, — произнес он.

— Учитывая обстоятельства, поздновато волноваться о корректности поведения.

Зейн положил руки ей на бедра и притянул к себе:

— Так лучше?

Лайла зарылась лицом в его плечо, вдыхая его запах, успокоенная его осторожностью, очарованная его юмором и умом.

— Чего ты боишься? Что потеряешь контроль и все закончится незащищенным сексом? — Зейн достал из кармана маленькую упаковку. — Этого больше не случится.

Внезапно стало жарко. Зейн снова овладел ее губами, на этот раз с нескрываемым голодом.

Лайла чувствовала прикосновение его горячих ладоней на своей прохладной коже. Он приподнял ее мокрую кофточку, и Лайла позволила ее снять. Мгновение спустя бюстгальтер тоже был снят. Она обняла Зейна, пока он стягивал с нее шорты и трусики. Когда он выпрямился, она расстегнула его джинсы и стянула их вниз. Он переступил через мокрую ткань и прижал Лайлу к себе. Тепло наполнило ее.

Ветер усилился, влажный, прохладный воздух оставлял у нее на коже мурашки.

— Это место не подходит для занятий любовью.

— Оно же подходило Софии и Себастьяну.

— Почти семьдесят лет назад. — Зейн притянул Лайлу к себе и нежно прикусил мочку уха. Жар разлился по всему ее телу. — Я думал о современной кровати, шелковых простынях, тихой музыке.

— Где же твоя жажда приключений?

— В Лос-Анджелесе, — сухо ответил Зейн.

Они вместе опустились на кушетку. Их тела переплелись, Лайла ощущала его вес на себе. Кушетка была узкой и на удивление жесткой, но неудобства были забыты, когда тепло Зейна наполнило ее. Она поцеловала его. Ее желание было настолько сильным, что удивляло даже саму Лайлу. Она ощутила его возбуждение и вспомнила, что держит в руке презерватив.

— Мне понадобится помощь.

Он усмехнулся:

— Оставь это мне.

Он быстро надел презерватив, и Лайла вспомнила, что это она была новичком, а Зейн находился на другом конце этой шкалы. О его опыте ходили легенды. Через секунду он уже двигался между ее бедер. Она ощутила жаркое давление, беззащитность от того, что она делает, и внезапный порыв удовольствия.

Долгие секунды она не могла думать и дышать. Зейн оставался внутри ее, пристально глядя на Лайлу. Спустя бесконечность он начал двигаться. Медленно, нежно, заставляя ее сжиматься от удовольствия. Абсолютная противоположность безумным секундам, которые были у них в Сиднее.

Зейн не отрывал взгляда от Лайлы, пока они вместе шли к пику наслаждения, утопая в ритмичных волнах.

Долгие минуты Лайла не обращала внимания ни на что, кроме их близости и ощущения Зейна внутри ее.

Словно услышав ее мысли, Зейн поднял голову, оперся на локоть и погладил ее нижнюю губу.

— В следующий раз мы сделаем это в постели.

Вибрирующий телефон Зейна разрушил их теплое уединение. Он достал его и посмотрел на экран: — Извини, работа. Недостаток спутниковой связи.

Надев джинсы, он прошел к выходу из пещеры и ответил на звонок.

Ощутив холод, Лайла нашла свою мокрую одежду и надела ее. Гроза прошла, и в пещеру проникал теперь солнечный свет, рассеивая мрак.

Зная, что эта пещера была местом встречи двух возлюбленных, которым запрещали видеться, Лайла с любопытством оглядывалась по сторонам. Когда София исчезла во время бомбежки в годы войны, ходили слухи, что Себастьян взял ее с собой в Австралию. Себастьян отрицал это. До сих пор не решенный вопрос являлся почвой для конфликтов между двумя семьями.

Лайла открыла шкафчик и обнаружила маленькую деревянную коробочку и письмо. В коробке лежали якобы пропавшие свадебные драгоценности, которые Лайла тут же распознала.

Она придумала украшения на основе эскизов именно этого комплекта. Они принадлежали семье Атреос, и Себастьяна обвиняли в их краже.

Со стучащим сердцем Лайла достала кусочек пожелтевшей бумаги. Она немного могла читать по-медински, лучше, чем говорить, чтобы понять, что у нее в руках любовное письмо.

Появился Зейн, и она показала ему письмо и украшения.

— Последнее письмо Софии Атреос Себастьяну Амбрози. — Он положил письмо рядом с коробочкой. — Что ж, это объясняет загадку. София села на один из кораблей, который полностью затонул. Она погибла в море.

— И оставила свои свадебные драгоценности здесь.

— В целях безопасности, думаю. Когда население островов эвакуировали, многие семьи прятали свое богатство в пещерах. В случае Софии это было разумно.

Лайла коснулась изящного ожерелья:

— Это больше, чем драгоценности. Это история. История любви.

Оценивающий взгляд Зейна остановился на Лайле. Чуть смущенная, она закрыла коробочку и проверила поврежденную ногу.

— Думаю, я уже могу идти.

Зейн взял у нее украшения и положил на стол.

— Пока нет. Позже, — сказал он и привлек ее к себе.

Когда они вышли из пещеры, шторм окончательно прошел и сгустились сумерки. Медленно спускаясь с холма, они достигли дома только к закату. Сказочный день продолжился ужином при свечах под открытым небом.

Напряжение прошлой ночи, казалось, совсем ушло. Когда Зейн отодвинул ее стул и взял Лайлу за руку, самым естественным было пойти вместе в постель.

Утром Лайла проснулась одна. Разочарованная, так как она надеялась проснуться с Зейном, она быстро приняла душ, надела белый топ на завязках и муслиновую юбку. Все еще хромая, она вышла на террасу и увидела Зейна. Он пил кофе и отвечал на письма.

— Нога все еще опухшая, — заметил он, придвигая ей стул.

— Немножко. Это пройдет, если я прогуляюсь.

Зейн не поцеловал ее, и, огорченная, Лайла пыталась успокоить себя тем, что он очень занят работой, и налила себе свежевыжатого апельсинового сока.

— Тебе не надо много ходить.

Зейн наклонился и поцеловал ее.

Теплое прикосновение, неожиданно пристальный взгляд разрушили напряжение Лайлы. Зейн посмотрел на часы и вернулся на свое место.

— Мы возвращаемся на Мединос. Я вызвал машину.

Под машиной он подразумевал частный вертолет, принадлежавший его семье. Волнуясь о ноге Лайлы, Зейн настоял на том, что они сходят к врачу.

Вертолет приземлился неподалеку от замка Атреос. Зейн перенес багаж в машину и отвез Лайлу в частную клинику в деловом центре Мединоса. Их встретил полный жизнерадостный доктор. Через несколько минут они вышли на улицу. Лайла, почти уже не хромая, быстро дошла до машины.

Теперь, когда они вернулись на Мединос, Лайла понимала, что, каким бы великолепным ни было время, проведенное с Зейном, пора остановиться. Она не могла забыть о своих планах только потому, что Зейн хотел побыть с ней несколько дней.

Зейн помог ей сесть в машину и сам скользнул за руль с мужской грацией, которую Лайла старалась не замечать. Ей нужно привыкнуть к его виду, так как он теперь один из ее начальников.

— Ладно, что не так?

Лайла старалась не видеть раздражения в его глазах и уставилась на дорогу:

— Ничего. Мне нужно время.

Их взгляды встретились, и Лайла поняла, что она не только занималась любовью с Зейном, но почти решила отменить ради него несколько свиданий вслепую, назначенных на следующую неделю. Это сильно ее потрясло. Он слишком богат, слишком красив и слишком привык получать все, что хочет. Их безумный роман был ошибкой. Она, видимо, сошла с ума, думая, что сможет контролировать отношения с Зейном.

— У нас было два дня, и они закончились, — сказала Лайла.

— Мы можем побыть вместе еще несколько дней. Я знаю, что у тебя впереди отпуск, но до конца следующей недели ты не полетишь в Сидней.

У Лайлы голова загудела от мыслей.

— Интрижка не входила в мой список. У меня есть дела, — наконец заметила она.

— Например, проверить сообщения на сайте знакомств.

Воцарилась тишина.

— Не понимаю, как ты узнал, но ты прав.

— Останься со мной до конца недели. — Зейн завел мотор, и они выехали с парковки.

В груди Лайлы все сжалось, когда они оказались на красивой прибрежной дороге, с которой открывался вид на белые пляжи и море.

После этого они редко будут видеться, если вообще будут, потому что Зейн работает в основном в Штатах.

— Поговори со мной, Лайла.

Она повернулась и увидела, что во взгляде Зейна вместо холода или отрешенности мелькнула вспышка чувств. На мгновение ее наполнило знание того, что Зейн действительно хочет быть с ней.

— Я не уверена, что нам стоит продолжать. — Лайла сжала свою сумочку.

Меньше всего она ожидала, что Зейн, известный своим свободолюбием, попытается удержать ее даже на несколько дней.

Ей нужно не терять самообладания и прекратить это сейчас же. Останься она с Зейном, все ее планы на нормальный брак рухнут. Ей уже не очень хотелось встречаться с мужчинами из ее списка. Кроме того, за время, что она пытается найти мужа, многое изменилось. Она сама изменилась. Она теперь финансово обеспечена и не привязана к Сиднею. Кредит матери выплачен. Она больше не девственница.

Колоссальные перемены. Лайла понимала теперь: если она не будет испытывать эмоций по отношению к мужу, между ними не возникнет близости.

Это снижало ее шансы найти кого-либо. Лайла была уверена, что ни один мужчина из ее списка не удовлетворит ее новым требованиям, но она больше не волновалась. Она могла выйти замуж, а могла и не выходить. Это ее выбор. С этой мыслью к ней пришло ощущение настоящей свободы. Лайле по-прежнему хотелось семьи, но она больше не считала, что обязана выйти замуж, чтобы быть счастливой. Теперь у нее появилась новая цель: быть любимой.

Зейн повернул на подъезд к отелю «Атреос». Лайла заполнила анкету и прошла с Зейном к лифту.

— Что, если я скажу «нет» совместному времени?

Задав вопрос, она уже знала, что совершила страшную ошибку.

Двери лифта открылись. Зейн пропустил ее вперед.

— Я надеюсь на то, что, когда дело касается нас, ты не очень часто говоришь «нет».

То, что Зейн подшутил над ней и сказал «нас», еще больше сбило Лайлу с толку.

— Джентльмен так бы не сказал.

Он нажал на кнопку.

— Но, как мы оба знаем, я и не джентльмен.

Нет. Он безумен и опасен. Он перевернул ее жизнь с ног на голову и продолжал это делать.

— Хорошо, — хрипло ответила она. — Еще шесть дней.

— И все будет кончено.

Лайла напряглась от его спокойного голоса. Возможно, он будет рад, когда их отношения закончатся.

— Это звучит так, будто ты решаешь проблему.

Зейн наклонился и слегка коснулся ее губ:

— Это проблема, и была ею целых два года.

Шесть дней…

Лайле больше не хотелось думать о мужчинах, с которыми у нее назначены свидания. Но она не могла забыть об интервью. Зейн не забросил свою жизнь ради нее. Ей же нужны планы на будущее. Ей нужно будет что-то, что удержит ее на плаву, когда Зейн уйдет.

Двери лифта открылись, и Лайла оказалась в устеленном дорогими коврами коридоре. Зейн открыл дверь в номер. Просторные комнаты в розово-кремовых тонах с элегантными занавесками были роскошными. На стеклянном столике стояли пышные розы, ваза с тропическими фруктами, блюдо с конфетами ручной работы, ведерко с шампанским и бокалы. В номере было две спальни.

Пока Зейн говорил с коридорным, который принес их багаж, Лайла разглядывала комнаты.

Все, кроме цветовой гаммы, было таким же, как в Сиднее. В каждой спальне была огромная кровать, покрытая невесомым кремовым шелком, и ванная комната. Все было сделано так, чтобы двое людей могли жить в одном номере независимо друг от друга.

За секунду до стука чемодана о пол Лайла ощутила присутствие Зейна. Она увидела его отражение в огромном зеркале и вздрогнула. Когда она обернулась, он стоял, прислонившись плечом к косяку. Он принес только один чемодан, ее, а другой, видимо, уже отнес в свою комнату.

Лайла положила свою сумку на кровать:

— Здесь две спальни.

— Я предпочитаю спать один.

Лайла поняла, что расстроена. Пытаясь отвлечься, она увидела свой чемодан:

— О, хорошо, что ты принес мой ноутбук. — Она изобразила на лице радостную улыбку и тут же взяла интернет-кабель.

— Ты собираешься работать?

Сморгнув неожиданные слезы, Лайла взяла ноутбук:

— Мне нужно проверить почту.

Она проследовала за Зейном в гостиную и поставила ноутбук на блестящий столик.

То, что Зейн распорядился их номером, его отказ от любой близости напомнили ей о том, о чем не следовало забывать. Как никогда, ей нужно было просмотреть свое расписание на неделю.

Зейн хмуро наблюдал за ее действиями. Ее пустой взгляд задел его, противореча с его привычкой держать эмоциональную дистанцию. Он был почти уверен, что Лайла плачет.

— Я подумал, что мы могли бы пойти пообедать.

— Звучит мило.

Зейн вновь нахмурился, услышав притворное оживление в ее голосе. Он взглянул на экран ее ноутбука:

— Все твои интернет-друзья — мужчины?

— Как правило, да.

Спокойствие, с трудом вернувшееся после произошедшего в пещере, сменилось жуткой ревностью.

— Ты уже встречалась с ними?

Лайла достала из сумки очки и, надев их, погрузилась в чтение.

— Пока нет.

Отведя взгляд от очков на тонком носике Лайлы, Зейн изучил список мужчин на экране. Подборка фотографий греческих богов, загорелые тела, белые зубы, идеально одетые мужчины предстали перед ним. Только один был блондином, похожим на любителя серфинга.

Лайла прокрутила страницу вниз, и Зейн увидел логотип агентства. Мигнула лампочка.

— Но собираешься?

— Да. На следующей неделе, когда у меня будет отпуск.

Зейн увидел, что несколько мужчин отказались от встречи на следующий день после скандала в газетах. Множество новых анкет появилось почти в то же время.

— И сколько их?

— Пятнадцать. — Она прокрутила страничку еще ниже.

Зейну пришлось вспомнить, что у Лайлы исключительно деловой подход к браку. Ей хотелось не просто мужчину, а идеал, который подойдет по всем параметрам. Кого-то, обладающего всеми надежными и стабильными качествами, которых у него конечно же не было.

— Понятно, почему у нас только неделя. Ты проводишь время со мной, пока не вернешься в Сидней и не найдешь мужа.

Лайла не отрывала взгляда от экрана:

— Если я встречаюсь с кем-то из агентства, у меня не должно быть посторонних связей.

Связей. Зейн сразу же все понял.

Лайла почувствовала его недовольство, пока он следил за сыпавшимися в ее почтовый ящик письмами. Вдруг ее закрутило в кресле. Зейн был раздражен, и Лайла поняла, что зашла слишком далеко.

— И это все?

— Ты сам сказал. — Она сняла очки. — Свадьба не входит в наши планы.

— Я думал, у нас договор.

— Да, но я хочу длительные отношения. Я не могла начать отношения с кем-то, потому что на горизонте всегда появлялся ты.

Зейн отстранился.

— То есть я ответственен за твои неудачи в поисках мужа?

— Нет.

«Да», — подумала Лайла и уставилась в монитор. Она решила это после аукциона, где Зейн был с Джеммой. Лайла провела мучительный вечер, пытаясь не думать о Зейне, после чего решила, что нужно строить планы на будущее. Но вскоре она поняла, что ее подход слишком наивен и прост. Его сильная сторона основывалась на просмотре подходящих кандидатур, и в этом оказался его минус. Зная историю своей семьи, Лайла собиралась все продумать.

— Я пробовала обычные свидания. Но так все кажется более надежным.

Зейн решил, что не должен радоваться тому, что отбил Лайлу у остальных мужчин. Также не стоит раздражаться от того, что Лайла не рассматривала его как надежного партнера, ведь он и вел себя соответствующе. Ему стоит отстраниться.

Учитывая, что у них осталось всего шесть дней, чтобы подавить роковое влечение, сейчас не лучшее время вести себя как собственник. Он не влюблен в Лайлу. Зейн уже понял, что у любви есть условия. Он годами учился доверять людям, и таковых он мог сосчитать по пальцам на одной руке. Его осторожность позволила ему пробиться на работе. Он ничто не воспринимал как само собой разумеющееся. Его подход к делу считали бессердечным и слишком спокойным. Зейн просто выполнял работу, за которую ему платили.

Но, несмотря ни на что, он был увлечен Лайлой.

— А как ты думаешь, чего хотят все эти парни?

— Стабильных, серьезных отношений.

— Ты веришь в зубную фею?

— Сейчас не время для сарказма.

— Тогда не верь им. Это все ненастоящее. — Зейн указал на красавца с мускулистым загорелым торсом. Его лицо кого-то напоминало. Возможно, кого-то из моделей, рекламирующих нижнее белье. — Они ненастоящие.

— Поэтому я хочу лично побеседовать с ними. Если они не такие, я узнаю.

— Поэтому ты возвращаешься в Сидней?

— Да.

— А где ты собираешься встречаться с ними?

— В ресторане или кафе. Это же не интервью, а… свидания вслепую. После того, как я побеседую с ними в Интернете.

Свидания вслепую.

Внезапно Зейну стало нечем дышать.

Пройдя к стеклянным дверям, он распахнул их.

— Ты называла им свое имя?

— Да. И давала фотографию.

— И свой адрес. — У Лайлы был основательный подход. А его напряжение все усиливалось. — Когда в газетах появились статьи о тебе, они, скорее всего, тебя узнали.

Лайла похолодела. Конечно, она думала об этом, но почувствовала себя наивной, надеясь, что пять надежных мужчин из ее списка не будут читать желтую прессу и не свяжут воедино все факты.

Взгляд Зейна был совершенно нейтральным, отчего Лайле стало неуютно.

— Цель моей задумки — брак. Что я должна была делать? Притворяться кем-то, кем я не являюсь?

— Как те ребята, которые ответили тебе.

Ее взгляд скользнул по фотографиям, которые, как она подозревала, действительно принадлежат моделям. Одного мужчину она явно видела на рекламном плакате.

— Я отлично понимаю, что не все анкеты составлены честно.

— Если хочешь, я могу проверить кандидатов с помощью базы данных, используемой в «Атреос-груп» в Сиднее.

Несколько секунд Лайла колебалась, но, учитывая ее временную дурную славу, она не могла позволить себе отказаться от помощи. Зейн занимался проверкой и перепроверкой достоверности информации о людях и их бизнесе. Лайла сделала все возможное, чтобы подыскать кандидатов, но за ограниченное время она не могла провести глубокую проверку.

— Хорошо.

Лайла открыла список мужчин и пустила Зейна за компьютер. Пока он читал, тишина становилась все тяжелее и напряженнее.

— Не против, если я отправлю файл к себе на ноутбук?

— Вперед.

Через пару секунд он уже закрывал почтовую программу на компьютере.

— Я проверю их имена. Фирма, с которой мы сотрудничаем, имеет доступ к криминальной базе данных и кредитным историям. Я закажу обед в номер. Через пару часов я уже смогу сообщить тебе детали.

Спустя полтора часа перед глазами Лайлы был список мужчин с сайта. Пока она ждала результатов, она успела съесть салат и сделать кофе.

Шесть дней вместе. На нее накатила волна неожиданно сильных эмоций. Это будут не шесть дней занятий любовью, а шесть дней прощания. Сжав зубы, она посмотрела на экран и начала проверять почту. Она ожидала, что несколько человек передумают, но чего она не ждала, так это того, что четверо из пяти претендентов покинули ее страничку, но появилось пятнадцать желающих. Нехорошо.

Лайла прокрутила список писем. Конечно, было несложно соотнести скандальные истории с ее анкетой на сайте. Большинство солидных мужчин перестали писать, и ее страницу атаковали мужчины, привлеченные статьями о ней.

В комнату вошел Зейн:

— Мы проверили несколько анкет. — Он бросил стопку листов на стол. — На эти письма не отвечай. Если ответишь, я буду присутствовать на каждой встрече.

Лайла проглотила желание спорить с тем, с чем была на сто процентов согласна.

Ей вовсе не хотелось оказаться в распоряжении какого-нибудь извращенца или репортера, пытающегося раздуть новую историю.

— Тебя не будет на следующей неделе в Сиднее, — сказала Лайла.

Зейн прошел в спальню, на ходу снимая рубашку.

— Ради такого я поменяю планы.

Силой воли Лайла подавила желание подойти к нему сзади, обнять, прижаться к его теплому телу и вдохнуть его запах.

— Я не понимаю почему. Ведь ты четко дал понять, что не хочешь ничего, кроме временного дого…

— Ты хочешь больше, чем неделю?

Сердце Лайлы заколотилось при мысли о неделях, а может, месяцах вместе. Она сократила срок, потому что хотела отвыкнуть от Зейна. Она не могла вступить в брак, если ее до сих пор привлекал Зейн. Хотя она уже знала, что совершила крупную ошибку. Отчаянное влечение утихло, но его заменило что-то более коварное. Зейн начинал ей нравиться.

Лайла не ответила Зейну, уставившись в стопку бумаг на столе.

Сверху лежала анкета парня с фотографией модели. На самом деле он оказался сорокапятилетним, дважды разведенным механиком, который как-то смог опубликовать анкету, находясь в тюрьме. Судя по полученным данным, он отсиживал двухлетний срок за кражу машины. За хорошее поведение он мог быть отпущен уже через полгода.

Звук льющейся воды в душе нарушил тишину, сгустившуюся вокруг Лайлы.

Она быстро просмотрела остальные анкеты, которые забраковал Зейн. Вновь зайдя на сайт, Лайла удалила их со своей страницы. Осталось шесть претендентов: один из прошлого списка и пятеро новых. Трое совершенно не подходили, так что осталось всего трое: Джек, Джереми и Джон. Три «Д».

Все они были приятными с виду мужчинами с солидной работой. Джон Смит, в темном костюме, словно сошедший с рекламы мужского журнала. Он писал, что является директором собственной компании. Он отлично подходил Лайле.

Один кандидат, не покинувший ее после скандала в прессе, Джек Риордан, был на вершине ее списка. Он не был идеален, но было приятно, что, в отличие от Говарда, он остался с ней.

Сделав глубокий вдох, она решила вознаградить Джека Риордана за его верность и назначила первое свидание.

Лайла написала ему предположительное время и место встречи, и ее сообщение тут же появилось на страничке.

Сердце колотилось от волнения: ведь после месяцев брожения по Сети, редких переписок она чувствовала, что наконец-то продвигается вперед по назначенному пути. Ей стоило радоваться тому, что если не Зейн, то у нее будет хоть кто-то. Никаких обязательств. Всего полчаса в кафе, и, если Джек ей не понравится или она ему, они никогда друг друга больше не увидят.

Эта мысль успокаивала. Поддавшись импульсу, она написала сообщения двум другим мужчинам. Теперь, когда Лайла знала, что время с Зейном заканчивается, ей важно было сосредоточиться на будущем.

Лайла смотрела на сообщения на экране. Ее живот скрутило от волнения. Почему она чувствует себя так, словно предала Зейна? Так не должно быть.

Резко встав, Лайла подошла к окну. Она смотрела на спокойное море и далекий, едва видный Амбрус.

Огорченная мыслями, Лайла пошла в спальню и начала распаковывать вещи. Через несколько долгих минут все было разложено по полочкам.

Несмотря на попытки радоваться поискам мужа, Лайла каждой клеточкой тела воспротивилась идее, что кто-то заменит Зейна в ее жизни, в ее постели.

Вернувшись в гостиную, она, будучи не в состоянии успокоиться, принялась мерить комнату шагами. Ей почти физически плохо. Ей вдруг захотелось удалить сообщения, которые отправила, потому что неожиданно она поняла: какими бы замечательными они ни были, ни одному из трех «Д» она не готова предложить отношения. Идея разделить с кем-то из них ту близость, которая была у них с Зейном, казалась безумной. Она не могла этого сделать. Правда проявилась с такой же ясностью, как понимание, что картина закончена или эскиз украшения завершен. Ей стоило предвидеть осложнения. Она попыталась забыть Зейна, но получилось все наоборот. Она окончательно и бесповоротно влюбилась в него.

Если вспомнить, первый удар был нанесен два года назад, когда они впервые встретились. Лайла стремилась зарыть голову в песок и, до последнего отрицая симпатию, не смогла распознать главного.

Она стала жертвой любви с первого взгляда. Случайные взгляды, а потом страстная интерлюдия тем же вечером.

Лайла должна была почувствовать, должна была знать заранее. Единственным, что могло ее извинить, было то, что ни мама, ни бабушка никогда не упоминали о восхищении и симпатии.

Если бы она как следует подумала, то, ощутив сильное влечение к Зейну Атреосу, старалась бы держаться подальше. А Лайла поступала наоборот: она предложила свои картины его фонду, участвовала в сборе средств, даже помогала при проведении аукциона. Она постоянно оказывалась рядом с ним. Неудивительно, что она не смогла позабыть его. В глубине души ей совсем этого не хотелось. Она кружила вокруг него, словно влюбленная девчонка, втайне рисуя его.

Лайла попыталась решить проблему и проводить меньше времени с Зейном, чтобы расстаться с ним. Вместо этого она еще сильнее вовлекала его в свою жизнь. В результате ей не хотелось никого другого.

Она уже два года была влюблена в Зейна. Она не думала о том, как долго продлятся ее чувства, но, учитывая обстоятельства, ее любовь может продлиться годы, а может, и всю жизнь. Ей по-прежнему хотелось стабильного брака и счастливой семьи. Но ей не хотелось этого с каким-то незнакомым мужчиной. Ей хотелось семьи с Зейном.

В комнату вошел Зейн в белой рубашке и выцветших джинсах. Поняв, что ее страничка с приглашениями на встречу, которые ей так хотелось отменить, все еще открыта, Лайла устремилась к столу. Зейн, собираясь сделать то же самое, оказался у компьютера раньше. Запах мыла, чистой кожи и легкие нотки одеколона вскружили Лайле голову. Зейн коснулся мышки, и экран ожил, показывая ему три сообщения.

К счастью для Лайлы, ответов пока не было. В Сиднее еще раннее утро. Трое «Д» пока на работе.

— Ты назначила встречи, — сказал Зейн мягко и спокойно.

Лайла замерла: не такой реакции она ожидала. Ни раздражения, ни недовольства тем, что она продвигается по свадебному плану.

Внезапно Лайла осознала смысл его сдержанности. Лишь однажды она видела его в таком состоянии, когда Зейну пришлось разбираться с одним из управляющих его фонда, который взял оттуда несколько тысяч долларов, чтобы оплатить заграничную поездку. Зейн был необычайно тих и сдержан, но ни мягкости, ни слабины в его подходе не замечалось. Поттер взял что-то важное для Зейна, и ему этого не простили. Зейн спокойно сообщил, что, если деньги не будут возвращены на счет и заявление об увольнении не будет лежать на столе к концу дня, Поттеру придется несладко и Зейн лично будет наблюдать за ходом судебного процесса.

Лайла отлично знала, что Зейн не идет на компромиссы и что благотворительный фонд затрагивал личные интересы Зейна.

Забрезжила надежда. Лайла поняла, что она важна Зейну, он уже подтвердил это. Он сам признавал, что активнее занялся благотворительностью именно потому, что Лайла была в деле. Они были вместе на Мединосе и в Сиднее. У них был незащищенный секс. Для мужчины, который сторонился любых обязательств, это само по себе было доказательством. А потом он похитил ее на пару дней.

Лайле казалось, что она только что проснулась. Она была так вовлечена в каждодневную рутину и свадебные планы, что забыла посмотреть на все со стороны.

Зейн заботился о ней. Его волновало, с кем она будет потом. Хотя Зейн не сильно способствовал поиску мужа. Он отделался от Говарда и других неблагонадежных претендентов. Он удостоверился, что Лукас тоже остался в прошлом. Единственное объяснение — Зейн ревновал.

Напряжение, давящее на Лайлу, спало, когда она поняла, как расширяются ее возможности. Если Зейн ревнует, значит, есть вероятность, что он преодолеет свой страх близких отношений и будет с ней.

У Лайлы перехватило дыхание.

Отношения не были ее коньком, отсюда и ее неудавшиеся планы. Зато она научилась выстраивать стратегии.

Теперь нужно продумать стратегию, как влюбить Зейна в себя.

Это прыжок в пропасть, но она уже сделала шаг. Будущее открылось перед ней во всей красе. Не только надежный брак, но и любовь.

Как только Зейн влюбится в нее, все остальное произойдет само собой. Конечно, она шла на риск, но, когда Зейн полюбит ее, эмоции пересилят все его предубеждение против брака.

С колотящимся сердцем Лайла смотрела на даты свиданий. Возможно, это станет стимулом для Зейна, и он поймет, что не может ее отпустить. Такая резкая смена направления обескураживала, но Лайла уже начала строить планы. Внезапно ей захотелось взять блокнот и записать этапы достижения цели.

Она подождет день-другой, прежде чем отменить свидания.

Глубоко вдохнув, она улыбнулась Зейну и ответила на его вопрос:

— Я не видела смысла еще ждать.

— А смысл есть — подождать, пока они пройдут тщательную проверку.

— Ты не упоминал дальнейшую проверку. В любом случае кроме тщательной проверки, которую ты провел, ты не можешь ничего сделать, кроме как подвергнуть их суточному наблюдению… — Лайла замолчала, глядя на совершенно пустое лицо Зейна. — Это ты и собирался сделать, не так ли?

Зейн на секунду встретился с ней взглядом:

— Да.

Легкий шок от его признания сменился предвкушением, пока Зейн изучал экран. Лайла чувствовала себя ребенком под Рождество, ожидающим подарка. Наблюдение только подтверждало ее точку зрения. Это походило на безумные поступки, которые совершает влюбленный. Лайле захотелось танцевать по комнате. К действительности ее вернула мысль о том, что Зейн не лучший кандидат на роль мужа. Но несмотря на то, что он не подходил по многим критериям, он идеален для Лайлы.

Зейн изучал страницы кандидатов.

— Ты выбрала Эпплби, Риордана и Смита. Я бы не доверял Смиту. Его зовут Джон, что делает его абсолютно незаметным для поисковой службы.

Лайла уверенно смотрела на Зейна:

— Первая встреча — это всего лишь разговор. Он не подразумевает обязательств.

Воцарилась тишина, в которой слышалось лишь дыхание. Резким движением Зейн взял папку с услугами отеля и начал ее листать.

— Ты можешь отказаться от них.

Тщательно скрываемая обида чуть не заставила Лайлу обнять Зейна.

Чтобы не показать своих чувств, она взяла блокнот и начала расписывать план действий. Ей нельзя проявлять свою симпатию, пока Зейн не сдастся.

— Зачем мне это?

Зейн, больше заинтересованный в выборе ужина, поднял трубку, и костяшки его пальцев побелели, так сильно он ее сжал.

— Учитывая твою известность, я бы не доверял ни одному из них. Если ты не согласишься с отчетами о наблюдении, то мне придется настоять на присутствии на твоих свиданиях.

— Позволь уточнить. Ты не хочешь встречаться со мной, однако же берешь отгул, чтобы убедиться в моей…

— Безопасности — подходящее слово.

Яростный взгляд Зейна почти сбил с толку Лайлу.

Предвкушение дрожью пронеслось по ее спине, когда она поняла, что Зейн делает акцент на ее безопасности.

Она была уверена, что он использует это как способ избежать признаний.

— Ты не можешь присутствовать на встречах. — Лайле не составило труда настаивать на своем, раз она собиралась отменить свидания. — Как я объясню им?

Зейн замер, набирая номер:

— Скажи им, что ты больше не свободна.

Зейн позволил прозвучать правде о том, что он жгуче и первобытно привлечен Лайлой. Он понял, что пересек черту, и обратного хода нет.

Он положил трубку на место.

Лайла, собираясь закрыть ноутбук, была очень напряжена. Зейн почти физически ощущал ее ожидание.

— Что ты имеешь в виду под «больше не свободна»?

Она не смотрела на Зейна, но он уловил блеск надежды в ее глазах. Он отлично знал, что она хочет услышать про брак. Удовольствие от того, что он наконец-то попал в список кандидатов, контрастировало с раздражением, ведь это заняло столько времени, и желанием отстраниться. Он чувствовал, что ловушка готова захлопнуться.

Да, он хотел быть с Лайлой, но он не планировал быть вовлеченным в отношения, которые сделают его уязвимым. Прошли годы с тех пор, как мать бросала его, и не однажды, а много раз, в попытках заполучить богатого мужа. Он никогда не забудет, каково это, когда тебя отвергают, каково находиться на последнем месте, когда ему так хотелось быть первым для матери. Когда его отец, Лоренцо, нашел его, он едва ли мог с кем-то общаться. Прошлое казалось ему мрачной пропастью.

От необходимости доверия в любых близких отношениях внутри у Зейна все холодело. То, как он продвинулся в умении общаться за эти годы, было замечательно, но он не мог двигаться дальше в отношениях с Лайлой без стопроцентной уверенности в том, что она любит его. К сожалению, Лайла продолжала поиски подходящего мужа, а значит, Зейн очень далек от первого места в ее жизни.

Он понял, что его эмоциональная отстраненность, внутренние переживания и травмы прошлого делают разрыв неизбежным. И когда это случится, он будет в этом виноват.

«Что ты имеешь в виду под „больше не свободна“?» — Зейн обдумал вопрос и требование, удивившее их обоих.

— Я подумал, что мы могли бы попробовать… жить вместе.

— Как долго?

Зейн, пораженный ее спокойной реакцией, смотрел, как Лайла достает воду из холодильника. Ему вдруг показалось, что он попался в лабиринт, и его водит по нему отличный стратег.

К его удивлению, он испытал некоторое облегчение при мысли о том, что Лайла попытается манипулировать им. Он всегда считал ее подход к отношениям слишком расчетливым. Теперь же он осознал, что не согласился бы на отношения с женщиной, слишком слабой или испуганной, чтобы быть с ним.

— Я не знаю.

Лайла налила воды в стакан и прошла к своей спальне.

— Я подумаю над этим.

Дверь в спальню закрылась.

Зейн смотрел в одну точку. Он понял: Лайла только что сделала то, чего никто не делал уже добрых десять лет. Она заставила его ждать.

Она организовала три встречи и оставила его как запасной вариант.

Впервые с подросткового возраста Зейн ощутил, каково это, когда от тебя закрылись, хотя чувства были немного другие.

Подростком он полагался на навыки выживания и на отчаяние. Теперь другой случай. За годы работы в «Атреос-груп» он пообщался с множеством людей, которые собирались закрыть дверь у него перед носом. Главным, чему его научил отец, стало знание, что из любых переговоров есть выход. Либо ты найдешь его, либо придумаешь свой.

Удивительно, но именно тяжелое детство сформировало в нем навыки решения проблем. С одной стороны, он так просто не сдавался. Он привык действовать из проигрышной позиции и выигрывал.

Его мысли прояснились. Ему больше не четырнадцать, он не подвластен никому, кроме себя. За десять лет он многому научился и заработал приличную сумму денег. Это позволило ему завоевать определенное положение в деловом мире. Почему бы ему не воспользоваться теми же стратегиями и в отношениях? Удивительно, что он не задумывался об этом раньше.

Приняв решение, он сел за компьютер и увидел, что ему прислали информацию о трех избранниках Лайлы.

Пройдя на кухню, Зейн открыл холодильник и увидел, что он пуст. Он пропустил обед и уже испытывал голод. Открыв банку пива, он заказал по телефону пиццу и вернулся за компьютер, собираясь проверить почту.

По пути он заметил, что Лайла забыла свою белую папку. Последний раз он видел ее, когда Лайла уронила ее в самолете. Он едва что-то прочитал, но увиденного хватило, чтобы понять: эта информация очень пригодится ему.

Услышав, что Лайла принимает душ, Зейн окончательно решился. Фраза «Все средства хороши, как в любви, так и на войне» приняла новую окраску для него.

Он вышел на балкон и устроился поудобнее.

В папке оказалось несколько анкет с фотографиями и несколько написанных от руки заметок о необходимых для мужчин качествах. Зейн нашел еще и оценочную систему. Несостоявшаяся свадьба вычитала десять баллов из общей суммы, которая максимально могла равняться двадцати. За развод снималось чуть меньше баллов.

Это Зейну не грозило, но почти сразу его радость угасла, когда он прочитал следующую строчку. За кратковременные отношения наказывали очень строго. От четырех до восьми баллов забиралось в зависимости от тяжести проступка. За внебрачное отцовство претендент сразу выбывал из списка.

Дальше описывались вещи, за которые можно было получить очки.

За подарки можно было получить до пяти баллов, но их количество не зависело от стоимости подарка: это могли быть и просто цветы. Важно было уметь самому выбирать подарок. Дорогое украшение свидетельствовало о том, какими будут отношения в целом.

Сделав очередной глоток пива, Зейн увидел последний пункт.

Любовь к вредной пище и пиву указывала на недостаток ответственности за выбор еды, что могло проявиться и в других областях.

Под списком недостатков крупным шрифтом была напечатана фраза: «Три штрафа — и ты выбыл». Зейн сжал в кулаке банку от пива и в задумчивости положил ее на стол.

Раздался стук в дверь — наверняка принесли пиццу.

Зейн заплатил официанту, добавил щедрых чаевых и попросил отнести пиццу семье с детьми, которая остановилась дальше по коридору. Где-то между восьмым и девятым пунктом списка его голод угас.

Лайла все еще принимала душ, так что Зейн вышел на террасу, выкинул банку и принялся читать дальше.

В конце папки было несколько анкет отвергнутых претендентов. Последними были Лукас и Говард. Там же был список возможных, но не подошедших по критериям кандидатов: людей, которых Лайла знала по работе или сайту знакомств.

Захлопнув папку, Зейн положил ее на стол и, встав, оперся на перила. То, что он прочитал, дало ему возможность понять, чего Лайла ждет от мужчин. Но самым главным было то, что его в этой папке не было. Даже в список отвергнутых кандидатов он не попал.

Сжав зубы, он вернулся к столу и открыл лист с баллами. Он понимал, что пока заработал немного, но не подозревал, чтобы настолько. Его раздражало, что Лайла не рассматривала его кандидатуру. Будто все, на что он годен, — это кратковременная интрижка.

Зейн нашел пункт, который ему был нужен: подарки.

Перед глазами всплыло бриллиантовое кольцо, которое Лукас заказал в интернет-магазине для Елены. Лукас понимал, что делает, но промахнулся в умении лично выбирать подарок.

Найдя его анкету, Зейн увидел, что за подарки Лукас не получил ни балла, но все равно получил двадцать очков.

Зейн задумался, что Лукас сделал с кольцом. Если оно попало в руки Карле, ему пришлось несладко. Хотя Зейна это особо не волновало. У него появилась идея получше.

Спрятавшись за темными очками, Зейн словно отстранился.

— Ты так говоришь, будто Спирос похитил их. А он всего-навсего управлял самолетом.

— Как они здесь оказались?

Идея, что их привезли силой, испарилась, как только Лайла увидела их довольные улыбки и пиво в руках.

— Дай угадаю. — Лайла поправила очки на носу. — Два дня. Настоящий рай.

Зейн пожал плечами:

— Они могли отказаться.

— Ха!

— Если ты не хочешь провести с ними день, только скажи. Спирос увезет их куда-нибудь.

Именно этого Зейн и добивался. Он привез их сюда не для того, чтобы Лайла могла пообщаться с ними. Его план был гораздо проще. Он просто хотел выкинуть их из ее жизни.

От такого наглого поведения Лайлу пробрала дрожь, но она собралась и ткнула пальцем Зейна в грудь:

— У тебя не было права…

Он поймал ее за руку и привлек к себе, нежно прижав ее ладонь к своей груди:

— Пока ты со мной, у меня есть право. Я говорил тебе, что хочу присутствовать на твоих свиданиях.

— Я не соглашалась.

Но теперь это не имело значения. Лайла поняла, что Зейн вообще не рассматривал ни одного из трех «Д» как серьезного соперника. В противном случае он не привез бы их на Мединос.

Лайла смотрела на него, и тут ей открылась суть его поступка: Зейн так хотел быть с ней, что сначала решил обезвредить троих претендентов. Эти два дня он был сосредоточен на том, чтобы убрать с пути любого противника и получить желаемое.

Зейн кивнул в сторону яхты:

— Выбор за тобой. Не хочешь общаться с ними — не надо.

Напряжение слилось с исключительно женским удовольствием оттого, что на Зейна невозможно было долго сердиться: ведь он пошел так далеко, лишь бы добиться ее.

Безумная идея вытеснила все сомнения. Лайла порадовалась, что ее взгляд скрыт солнечными очками.

— Без проблем, — мягко ответила она. Про себя Лайла отметила все плюсы присутствия «лишних» трех мужчин. — Раз они здесь, почему бы нам не поздороваться?

Зейн помог Лайле подняться на яхту.

Джек Риордан, явный любитель яхт, в пляжных шортах и майке выглядел так же, как и на фотографии. А вот Джереми Эпплби — нет. Вместо высокого брюнета перед Лайлой стоял худой блондин в эспаньолке. Висящая на шее камера сразу не понравилась Лайле.

Зейн встретился с ней взглядом. Он тоже заметил камеру, и это их взаимопонимание успокоило и порадовало Лайлу. Несмотря на разногласия, сейчас они были связаны друг с другом, и Лайла чувствовала себя защищенной. Рядом с загорелыми и мускулистыми фигурами Зейна и Спироса Эпплби выглядел слабым и тощим. Лайле не хотелось бы оказаться на его месте, если он решит пофотографировать ее.

Джон Смит тоже весьма отличался от фотографии на сайте. Полный, лысеющий и в очках — явно не образ с обложки.

Из каюты выглянула блондинка, в которой Лайла сразу же узнала стюардессу частного самолета Зейна. Хотя Жасмин и была в ярко-розовом купальнике и белых шортах, она выполняла ту же роль, разнося напитки.

Лайла заметила, что Джек Риордан заприметил Жасмин, и тут же в уме вычеркнула его из своего списка.

Спирос встал у штурвала. К радости Лайлы, Зейн не отходил от нее и не оставлял наедине с тремя мужчинами. Ее радость, правда, потихоньку испарялась, так как Зейн постоянно расспрашивал об их жизни, особенно ее финансовой стороне.

Спустя час прогулки, которая больше напоминала допрос инквизитора, они оказались на Амбрусе.

Зейн бросил якорь, Спирос спустил надувную лодку. Три «Д» пошли в каюту, чтобы переодеться.

Подавив разочарование, Лайла помогала Жасмин убирать бокалы и бутылки. Когда Лайла появилась на палубе, Зейн привязывал лодку. Потенциальные мужья все еще были внизу.

— У тебя нет прав так их допрашивать.

Помимо того что это было дико неловко, это не оставляло вариантов для ревности. У Лайлы просто не было возможности вставить слово в разговор.

— Ты правда веришь, что у Эпплби своя компьютерная фирма?

Учитывая, что он даже не знал, в чем разница между мегабайтом и гигабайтом….

— Нет.

— Или что Джон Смит — генеральный директор бухгалтерской фирмы?

Лайла не знала терминов, которые Зейн, имевший степень по деловому администрированию и бухгалтерскому делу, вставлял в разговор, но поняла, что Джон Смит провалил тест.

— Джек Риордан не мошенник. По крайней мере, его знание парусного спорта соответствует наличию лодочной фирмы.

В этот момент все трое появились на палубе, готовые спуститься в лодку. Эпплби и Смит, густо намазавшие бледную кожу кремом, почти светились на солнце.

Если Лайла и думала, что Зейн устроил это по доброте душевной, то теперь она знала наверняка, что нет.

Сначала допрос, теперь конкурс на лучшие плавки.

Добравшись до берега, Жасмин положила на песок желтое полотенце и легла загорать. Пока Зейн и Спирос надевали маски для подводного плавания, Лайла прошла за деревья переодеться. Она достала из сумки оранжевый купальник, который не рискнула надевать на яхте.

Пока смелость не покинула ее, она быстро переоделась и повязала на бедра бирюзовый платок. Она нахмурилась, глядя на глубокий вырез на груди, и почти решила переодеться обратно.

Как только эта мысль посетила ее, она поняла, что сейчас не время. Три «Д» оказались обманщиками, и у нее почти не оставалось времени. К несчастью, купальник стал теперь решающим моментом в ее плане.

Когда Лайла вышла на пляж, у Зейна чуть не случился сердечный приступ. Он был рад, что Спирос взял гостей на подводную экскурсию. Это давало ему возможность не использовать средневековые угрозы, если бы кто-то из них решил посмотреть на Лайлу.

В невероятно сексуальном купальнике узкие бедра и изящные изгибы ее тела особенно возбуждали его. За пару дней на Мединосе ее кожа приобрела золотистый оттенок. Ее глаза цвета морской волны казались ярче, лицо — еще более экзотичным. За несколько минут Лайла превратилась из загадочной и сдержанной девушки в роскошную и горячую женщину.

Если она надела купальник специально, чтобы свести Зейна с ума, она добилась своего.

— Когда ты успела его купить?

Лайла, заинтересованная больше полотенцем и поиском чего-то в своей новой сумке, улыбнулась, будто не понимая, о чем он.

Зейн сжал зубы, следя за тем, как Лайла достала из сумки красную папку и наконец обратила на него внимание.

— Два дня назад.

После их разговора.

Зейн сложил руки на груди, чтобы удержаться от желания сжать Лайлу в объятиях. Он посмотрел на красную папку и задумался.

— Ты уже решила?

Лайла закрыла глаза от солнца и посмотрела в море, будто четыре головы, мелькавшие в волнах, интересовали ее гораздо больше, чем их разговор.

— Я все еще в раздумьях.

Такой же приятной, успокаивающей улыбкой Лайла одарила и строителя, если Зейн не ошибался.

— По-моему, у нас осталось три дня. — Он кивнул в сторону пловцов. — А мы теряем время.

Лайла тут же покраснела.

— Секс — это все, что тебя интересует?

Про себя Зейн довольно отметил, что Лайла все же заинтересована в нем.

— Сейчас — да.

Лайла осмотрелась, и ее взгляд остановился на Жасмин, листавшей журнал.

Зейн нахмурился. Не этой реакции он ждал. Последние два дня Лайла была словно робот, если не считать страстных ночей.

— Жасмин слушает плеер. Я удивлюсь, если она услышит взрыв.

Лайла взглянула на него, и он заметил, что в ее внешности еще кое-что изменилось. Она осветлила прядки.

Зейн терял терпение. Он никогда не любил контролировать других. Его девизом было «Живи и давай жить другим». Но когда дело касалось Лайлы, от его гибкости не оставалось и следа. Его сильно задело, что она покрасила волосы и не сказала ему об этом.

— Ты покрасила волосы.

Лайла достала из сумки еще один предмет, видимо более интересный, чем их беседа.

— Вчера. Я не думала, что ты заметишь.

Ярко-бирюзовый плеер, которым Лайла хотела отгородиться от Зейна, стал последней каплей.

Лайла оставалась такой же мучительно-спокойной.

— Милая, я замечаю.

Лайла встретилась с ним глазами, и вдруг воздух вокруг них раскалился.

Два года Зейн знал о потенциальной чувственности Лайлы, о силе ее женственности, скрытой под девственно-белыми одеждами.

Ее сдержанность, как и белые платья, давно исчезла, сменившись яркими, насыщенными цветами, ультрамодными и слишком открытыми купальниками.

Зейн был так поглощен своей реакцией на новую, уверенную и сексуальную Лайлу, что не мог не думать о причинах. А ответ был прост. Лайла уже не была девственницей. Благодаря ему она стала взрослой, опытной женщиной. Независимой, свободной. И если он не ошибается, готовой получать то, чего она хочет.

Беря во внимание список в ее белой папке, Зейн понял, что мужчина, с которым Лайла захочет расширить свои сексуальные познания, будет отличаться хорошим прошлым и умением нести ответственность.

Зейн не был уверен, что Лайла до конца осознает всю свою силу, но очень скоро она это поймет.

Опасное положение дел.

Ярко-красная папка тоже приобрела в его глазах новое значение. От мысли, что неудовлетворенная им Лайла начнет экспериментировать с мужчинами, у него внутри все похолодело.

Джек Риордан появился на берегу с подводным ружьем и серебристой рыбой в руках.

Зейн смотрел на него уже другими глазами.

Он был самым несимпатичным из троих, но он был строен и силен, и в нем была зрелая солидность, которая нравилась даже Зейну.

У Риордана был еще один плюс: это был взрослый человек, явно собирающийся завести семью. Этот момент Зейну стоило лучше продумать, прежде чем привозить Риордана на Мединос.

Зейн хотел защитить Лайлу и убрать соперников, но у него не получилось.

Лайле, казалось, нравится Риордан, а потому план Зейна не работал. Мысль о том, что Лайла может встречаться с Риорданом, стала решающей.

«Только через мой труп», — подумал Зейн.

Что-то белое привлекло его взгляд: Смит и Эпплби тоже вышли из воды. Он слишком долго ждал. Он схватил сумку с одеждой и резко поставил Лайлу на ноги. Она заметила, куда упал маленький дорогой плеер, и вцепилась Зейну в плечи. Он почти нес ее, от чего Лайлу пронзила сладкая дрожь.

Лайла по-прежнему злилась, поняв, что Зейн ни капли не заботится о ней. Весь ее план летел к чертям. Если бы Зейн был хотя бы так же очарован ею, как она им, то он заметил бы ее волосы раньше.

— Куда ты меня несешь?

— Куда-нибудь, где ты сможешь одеться, — ответил Зейн, кивая в сторону деревьев.

— Но я уже одета.

Горящим взглядом Зейн окинул ее маленький купальник, длинные ноги под прозрачным платком и светящуюся загорелую кожу: Нет.

— Но на мне надето больше, чем на Жасмин!

К слову, на Жасмин был микроскопический купальник и не было платка.

— Что есть и чего нет на Жасмин, меня не интересует.

Прохлада окутала их, когда они вошли под тень деревьев.

— Я не понимаю почему!

— Потому что Жасмин сама меня не интересует. А это возвращает нас к Смиту, Эпплби и Риордану. Избавься от них.

Зейн ревнует.

Лайла не изменилась в лице, хотя внутри ее зажглась радость: если Зейн еще не проявляет своей влюбленности, то он достаточно хочет Лайлу, чтобы командовать и требовать.

И он хочет избавиться от трех «Д».

— Я ни на что пока не соглашалась.

Взгляд Зейна обжигал, говоря о том, что прохладная сдержанность, воцарившаяся между ними, когда Лайла отказалась принимать его условия, окончательно исчезла.

— Можешь думать, сколько угодно. Но у нас есть соглашение, и мы не будем больше терять время.

Зейн крепко прижал Лайлу к себе. Его губы едва коснулись ее, но жар пронесся по всему ее телу.

Глубоко вдохнув, Лайла слегка отодвинулась от Зейна, стараясь не смотреть на его великолепное тело.

— Я решила покончить с этими тремя.

На мгновение воцарилась тишина.

— Ты останешься со мной в замке сегодня вечером?

На секунду Лайла утонула в глубине его темных глаз. Конечно, она будет на обеде в замке, но Зейн просил ее остаться с ним.

— Да.

Лайла приняла душ и теперь с наслаждением втирала в кожу дорогой увлажняющий крем. Надев халат, она подошла к шкафу.

Вместо кремового платья, которое она сначала думала надеть, она достала красное, которое купила накануне. Несвойственный ей выбор, но в узком платье ее кожа светилась, а глаза приобретали необычный оттенок.

Одевшись, Лайла нанесла макияж, как ей советовал стилист. Вместо привычного пучка она расчесала волосы и уложила их свободными локонами. В уши она вдела красные гвоздики, а на шею надела золотую цепочку, едва видимую на коже, так что маленький красный кулон будто завис в ложбинке ее грудей.

Дополнив образ красными туфельками, Лайла подошла к зеркалу и замерла.

Ее сердце, и так колотившееся, чуть не выпрыгнуло из груди. Нужно было привыкнуть к сирене, которая смотрела на нее из зеркала.

Лайла сверилась со своей папкой, открытой на странице «Соблазнение». Ее пальцы слегка дрожали, когда она клала на постель красное шелковое белье, расставляла по комнате ароматные свечи.

Они уже много раз были вместе, но Лайла ни разу специально не соблазняла Зейна. Ей хотелось, чтобы все, включая ее саму, было роскошным. Чтобы Зейн не мог устоять. Последним штрихом стала бутылка французского шампанского, которую она оставила охлаждаться.

Если на Зейна нахлынут эмоции, на что Лайла очень надеялась, то он, может, даже сделает предложение. От этой мысли пульс Лайлы еще больше ускорился.

Сделав пару глубоких вдохов, Лайла успокоилась. Напоследок она спрыснула волосы новым экзотическим ароматом, взяла сумочку и отправилась вниз.

Когда Лайла вошла в большой элегантный зал, первой, кого она увидела, была Джемма.

Лайла была готова вести себя дерзко с Зейном, но еще одной дуэли с Джеммой она могла не вынести.

Прежде чем она успела пройти мимо, Джемма поймала ее и представила своим собеседникам.

Двух покупателей из Европы Лайла уже знала. Она держалась спокойно и профессионально, притворяясь, что ее новый имидж не сильно отличается от ее прежнего нейтрального стиля.

Джемма с энтузиазмом рассказывала о семье Атреос, благодаря которым она переехала из Сиднея на Мединос. Она расхваливала Мединос и заявила, что собирается переехать сюда навсегда. Лайле стало не по себе. Она не ревновала, хотя Джемма откровенно давала понять, насколько она хочет Зейна.

Напряжение, охватившее ее, раздражало и не давало расслабиться.

Тут она услышала глубокий, спокойный голос Зейна и вздрогнула. Готовясь к его реакции на ее платье, Лайла повернулась.

Это был Лукас. Но разочарование уменьшилось, когда она заметила, что он говорит по телефону и даже не узнал ее.

В футе от него стоял его старший брат, Константин, держа под руку свою жену, Сиенну Амбрози. Та была в положении и сияла от счастья будущего материнства.

Возникнув из ниоткуда, Лайлу пронзило острое желание.

Сиенна воплощала в себе все, о чем Лайла только мечтала: муж-защитник, забота, ребенок.

Лайла поняла, что если Зейн не влюбится в нее, то она никогда не достигнет желаемого. Если она не может даже представить мужчину, который в состоянии заменить Зейна, то уж точно никогда не родит ребенка от нелюбимого человека.

Лайла посмотрела на Лукаса, и ее дыхание перехватило. Прямо на нее, великолепный в своем смокинге, шел Зейн.

Маленький нюанс, который портил жизнь женщинам в семье Лайлы, вдруг ясно предстал перед ней. Она может пытаться сколько угодно, но заставить Зейна влюбиться в себя она не сможет.

Зейн приблизился и встретился взглядом с Лайлой. Что-то произошло. Что-то изменилось.

Он оглядел платье, облегавшее ее тело, пышные, шелковистые волосы, ниспадавшие на плечи.

Единственный раз он видел ее волосы распущенными — когда он сам вытащил шпильки из ее прически. Лайла никогда и ни для кого не распускала волосы. Даже для него.

Он посмотрел на человека рядом с Лайлой.

Лукас.

Подозрение, никогда не покидавшее его, вновь обрело силу. Если у него и были сомнения по поводу брака, то они исчезли.

Эмоции, конечно, мешали с тех пор, как он решил, что хочет жить с Лайлой. Но систематический разумный подход Лайлы давал им шанс договориться.

Он четко знал одно: Лайла принадлежит ему, и до окончания вечера он наденет ей на палец кольцо.

Если она примет его в качестве мужа.

Мысль о том, что спустя годы одиночества и избегания каких-либо обязательств он попробует заставить женщину выйти замуж за него, поражала.

К сожалению, его чувство юмора погибло сегодня на жарком пляже Амбруса.

— Зейн, детка!

Зейн мрачно посмотрел на Джемму с развевающимися рыжими волосами и в черном кружевном платье, которая закрыла от него Лайлу и Лукаса.

Она повисла у него на шее, и Зейн едва успел придержать ее за талию, чтобы не дать ей прилипнуть к нему.

Джемма подмигнула и засмеялась:

— Я звонила тебе, но ты не отвечал.

Потому, что занес ее номер в черный список.

— Я был занят.

Он освободился от объятий и отклонил предложение выпить. Если бы Зейн знал, как все усложнится, он бы не брал Джемму с собой, лишь бы не влюбиться в Лайлу. А теперь он зашел слишком далеко.

Избавившись от Джеммы, Зейн увидел, что Лайла исчезла.

Лукас закончил разговор и улыбнулся:

— Карла только что прилетела. Я поеду за ней.

Зейн проглотил предупреждение, которое собирался высказать брату. Если Лукас все это время говорил с Карлой, то у него просто не было времени беседовать с Лайлой.

Зейн оглядел толпу в поисках ярко-алого платья и темных волос:

— Я думал, Карла больна.

— Ей уже лучше. Я безумно соскучился по ней.

Впервые Зейн заметил перемены, произошедшие в брате. Он выглядел расслабленным и беззаботным. Даже одет он был по-другому. Его костюм резко отличался от его привычного классического стиля. Перемены значили лишь одно. Он видел подобное не раз и внезапно ощутил облегчение.

— Ты любишь Карлу.

Лукас достал из кармана ключи от машины:

— Я влюблен в нее.

Зейн смотрел вслед брату и думал о том, сколько всего изменилось с появлением Лайлы.

Он был так занят самим собой, что не заметил, как Лайла расцвела за то время, что они были вместе. Как он мог быть так слеп?

Зейн постучался в комнату Лайлы. Ответа не последовало, и он вошел внутрь. Быстро оглядев комнату, он понял, что она уехала.

Он прошел в свою комнату, в надежде, что Лайла решила переехать к нему. Но надежда умерла в то же мгновение, как он почувствовал аромат духов Джеммы.

Внутри его все сжалось, и он понял, что произошло.

Через секунду из его спальни появилась Джемма, сжимая неглиже в руках.

Сдерживая нарастающую панику, Зейн прошел мимо нее, взял кошелек и сумку.

— Когда Лайла была здесь?

Джемма издали наблюдала за ним.

— Пятнадцать минут назад. — Она положила белье в сумочку и виновато посмотрела на Зейна. — Не волнуйся, я больше так не буду.

Зейн застегнул сумку и прошел к двери. Он не мог злиться на Джемму, будучи сам виноват в произошедшем.

— Хорошо. Встречайся дальше с парнем, с которым ты приехала. Он любит тебя.

— Откуда ты знаешь?

Зейн сурово посмотрел на нее и указал на дверь. Он знал, что молодой человек где-то внизу, потому что Спирос проверял всех гостей, прежде чем их пригласили в замок.

Когда Джемма ушла, Зейн прошел к выходу.

Лайла ушла пятнадцать минут назад. Такси до замка доезжало за десять минут. Выйдя на улицу, он успел заметить, как вдали исчезает машина с одиноким пассажиром на заднем сиденье.

Помощник Константина, Томас, встречавший гостей, подтвердил, что это Лайла.

Зейн спустился в гараж, сел в свою машину и поехал следом.

Фокусы Джеммы имели сложные последствия. Зейн ни разу не коснулся ее, но, учитывая его репутацию, никто, включая Лайлу, не поверит ему.

Доехав до отеля, Зейн проверил ее номер и убедился, что он пуст и никто не заезжал. А это означало, что Лайла поехала прямо в аэропорт.

Зейн проверил расписание: ближайший международный рейс отправлялся меньше чем через час. «Атреос-груп» владела значительной частью акций аэропорта, чтобы в случае надобности Зейн мог быть уверен в помощи.

В рекордное время он добрался до аэропорта. В руках он сжимал коробочку с драгоценностями, которые он взял из семейного сейфа до того, как узнал, что Лайла уехала.

Она любила его. Зейн с трудом верил в это. И все, что он собирался ей предложить, — это брак без любви, чтобы оградить себя от эмоций.

Его предложение было трусливой попыткой скрыть его собственные неудачи, ведь меньше всего от Лайлы он хотел деловой сделки.

В груди все сжалось, его сердце бешено колотилось. Годами он хранил в памяти все предательства, случившиеся в его жизни. Он столько раз предавал Лайлу, что, вероятно, уже потерял ее.

Год спустя Зейн сопровождал свою жену на открытие жемчужной фабрики на острове Амбрус.

Церемония с шампанским и традиционным для Мединоса празднованием была намечена на вечер. Идея заключалась в том, что в сумерках новый центр со скульптурой в виде жемчужины над входом будет купаться в мягких золотых отсветах.

К сожалению, небо заволокли тучи.

На открытии присутствовали семьи Атреос и Амбрози, местные жители, клиенты и конечно же журналисты. Константин и Сиенна радостно знакомили всех со своей темноглазой, светловолосой малышкой. Милая Эмбер Атреос унаследовала привлекательность Амбрози и очарование Атреос.

Лукас и Карла, поженившиеся несколько месяцев назад, только вернулись из поездки по Европе. Счастливые и отдохнувшие, они еще не ожидали прибавления, но Зейн был уверен, что это скоро произойдет.

Лайла нахмурилась, глядя на мрачное небо, сжала руку Зейна и посмотрела на часы:

— Пора начинать.

Сверкающая и притягательная в нежно-розовом платье, она поднялась на подиум и поприветствовала гостей.

Коротко рассказав историю «Жемчугов Амбрози», Лайла попросила священника освятить здание и передала слово Октавии Амбрози, двоюродной бабушке Сиенны и Карлы.

Старейшая представительница рода Амбрози, Октавиа, также известная как Виа, была сестрой Себастьяна Амбрози. Она жила с ним на Амбрусе, видела, как война разрушила их дом и как семьи Атреос и Амбрози разорвали отношения, когда София Атреос и свадебные украшения пропали.

Когда Виа разрезала белую атласную ленту на главном входе в здание, солнце выглянуло из-за туч и озарило остров золотым светом.

Вскоре гости начали отбывать на роскошных яхтах, и к Лайле подлетела Карла. С тех пор как Лайла познакомилась с Лукасом, они едва разговаривали. Карла обняла ее и протянула кожаную коробочку:

— Это принадлежало Себастьяну. Раз вы с Зейном будете жить на Амбрусе, мы решили, что это стоит передать вам.

Глаза Лайлы наполнились слезами, когда она увидела серебряную крестильную чашу с именем Себастьяна на ней.

— Она не очень ценная…

— Откуда ты знаешь? — перебил ее Зейн.

— Что Лайла беременна? Просто предположила. Вы бы не выглядели такими счастливыми.

Лайла закрыла коробочку и попыталась отдать ее Карле.

— Это семейная драгоценность.

Карла улыбнулась. К ним присоединился Лукас вместе с Сиенной и Константином, на руках которого спала Эмбер.

— Если ты не заметила, мы и есть семья.