Ноа Торсон проснулась и сразу почувствовала, что у нее замерзли ноги. Ее это удивило, потому что она всегда надевала носки, когда ложилась в постель. Открыв глаза, поморщилась от ослепившего ее сияния. Ноа ненавидела спать при свете. Она даже завесила единственное окно в своей квартире темными шторами, которые не пропускали лучи утреннего солнца.

Пока глаза привыкали к необычному освещению, Ноа попыталась сообразить, где находится. Казалось, голова распухла и стала больше в несколько раз, как будто бы ее набили войлоком. А еще она не понимала, как здесь очутилась, где бы это «здесь» ни было.

Неужели она снова в колонии для малолетних преступников? Скорее всего, нет: вокруг царила тишина. А там всегда стоял невероятный шум, словно во время праздника в полном разгаре: вечный грохот сапог охранников, поднимающихся или спускающихся по металлическим лестницам, пронзительные голоса, отдающие приказы, скрип коек и лязг железных дверей. Ноа пробыла в колонии достаточно долго и узнавала эти звуки с закрытыми глазами. Она обычно даже определяла, в какой корпус ее привели, только по разгуливавшему там эху.

На краю сознания возникли голоса двух людей. И они тихонько о чем-то переговаривались.

Ноа попыталась сесть и в этот момент почувствовала боль. Она поморщилась и снова повалилась назад. Ощущение было такое, будто ее грудь разрезали на две части. Рука тоже отчаянно ныла. Ноа очень медленно повернула голову. И увидела, что к ее правому запястью пластырем прикреплена иголка капельницы, а к металлической стойке подвешен какой-то мешочек. В следующее мгновение Ноа поняла, что лежит на холодном операционном столе, под большой яркой лампой. Получается, что она в больнице? Однако характерных запахов — крови, пота и рвоты, мешающихся с вонью мочи, — всего этого не было.

Ноа подняла левую руку: нефритовый браслет, который она никогда не снимала, исчез. Это открытие окончательно прогнало туман из ее головы.

Она осторожно приподнялась на локтях и тут же нахмурилась. Такой больницы Ноа никогда прежде не встречала. Похожая на ящик комната со стеклянными стенами и окнами из матового стекла, за которыми ничего не видно. Пол бетонный и совершенно голый. Кроме операционного стола и стойки капельницы повсюду стояли подносы с медицинскими инструментами и какие-то приборы. В углу она разглядела красный контейнер для мусора с яркой надписью на крышке: «МЕДИЦИНСКИЕ ОТХОДЫ».

Посмотрев вниз, Ноа обнаружила, что она в больничной рубашке, но на ней нет названия заведения. Что бы это могло быть? Не вызывало сомнений, что это не колония и не обычная больница, и у Ноа появилось ощущение, что здесь происходят очень неприятные вещи. Голоса стали громче, и она поняла, что кто-то направляется в ее сторону. Последние десять лет Ноа сама о себе заботилась и научилась не доверять представителям официальных организаций: врачам, копам и соцработникам. И не собиралась менять свои привычки, особенно в такой ситуации. Она очень осторожно спустила со стола ноги и соскользнула на пол. И тут же обхватила себя руками, чтобы хотя бы немного согреться — бетон оказался таким холодным, что ей показалось, будто бы она босяком ступила на лед.

Голоса, бывшие уже совсем рядом с комнатой, смолкли. Ноа напряглась, стараясь услышать хоть что-нибудь, и ей удалось уловить обрывки разговора:

— Успех… позвони ему… что мы… поверить не могу, что нам наконец…

Следующие слова прозвучали очень четко, их произнес мужской голос, спокойный и какой-то покорный:

— Они все сделают сами. Теперь она уже не наша проблема.

Изо всех сил стараясь не стучать от холода зубами, Ноа в отчаянии принялась оглядываться по сторонам. В нескольких футах от нее на металлическом подносе лежали медицинские инструменты. Она уже почти до него дотянулась, когда дверь в дальнем конце комнаты открылась, и на пороге появились двое мужчин в медицинских халатах. Первым вошел тощий белый тип, из-под белой шапочки которого выбилось и прилипло ко лбу несколько светлых прядей. Другой врач был латиноамериканцем, моложе и плотнее, с жидкими усиками, уродовавшими верхнюю губу. Увидев ее, оба замерли, и Ноа воспользовалась их замешательством, чтобы подобраться поближе к подносу с инструментами.

— Где я? — спросила она, и собственный голос показался ей слабее обычного, будто она долго молчала.

Доктора удивленно переглянулись. Блондин мотнул головой, и его напарник выскочил из комнаты.

— Куда это он? — поинтересовалась Ноа, которую от подноса отделяло два фута, а доктор стоял в трех за ним.

Он поднял руку вверх в успокаивающем жесте.

— Ты попала в серьезную аварию, Ноа. Сейчас ты в больнице.

— Правда? — Она с сомнением прищурилась. — И в какой же я больнице?

— С тобой все будет в порядке. Небольшая дезориентация — это вполне нормальная реакция.

— В какую такую аварию я попала?

Доктор промолчал, и у него забегали глаза, будто бы он пытался придумать ответ. Ноа поняла, что он врет. Последнее, что она помнила, это как она вышла из своей квартиры и направилась в сторону станции «Ньютон-сентер», чтобы сесть на поезд в Бостон. Она собиралась в центр купить новую видеокарту для своего «МакБук Про». Свернув направо на Оксфорд-стрит, прошла Викс-Филд по дороге к магазину «Т-шоп». Тепло уходящего бабьего лета ласкало кожу, солнечные лучи пробивались между ветвями деревьев, начавших сбрасывать листья, которые в пляске огненно-оранжевых и красных тонов падали на землю. Ноа помнила, что чувствовала себя такой счастливой, какой не была уже очень давно, может быть, никогда.

А потом — ничего, одно сплошное черное пятно.

— В автомобильную, — ответил доктор, и она уловила нотку ликования в его голосе.

— У меня нет машины. Я даже на такси не езжу, — устало сказала Ноа.

— Я хотел сказать, что тебя сбила машина.

Доктор снова оглянулся через плечо, он явно чего-то ждал и нервничал. Не вызывало сомнений, что его напарник убежал за помощью, а это означало, что у Ноа было совсем мало времени.

Она неожиданно упала вперед, как будто у нее вдруг закружилась голова, и доктор бросился к ней, чтобы ее поймать. Одним плавным движением Ноа схватила скальпель с подноса и прижала его острием к шее доктора, который от удивления широко раскрыл рот.

— Ты сейчас меня отсюда выведешь, — спокойно заявила она, — или я перережу тебе горло. И не шуми, понял?

— Пожалуйста, — хрипло пробормотал доктор. — Ты не понимаешь. Ты не можешь отсюда уйти, это ради твоего…

Ноа услышала быстро приближающиеся шаги.

— Заткнись!

Продолжая держать скальпель у его шеи, она подтолкнула доктора вперед, и они прошли в дверь. Ноа на мгновение остановилась и, оглядевшись по сторонам, поняла, что никакая это не больница, а громадный, размером с ангар для самолета, склад. Проходы были наспех выложены картонными коробками, длинный строй металлических картотечных ящиков окружал стеклянную комнату.

— Где выход? — шепотом спросила она, прижав губы почти к самому его уху; они были почти одного роста — пять футов и десять дюймов, — и это не составило труда.

Доктор колебался мгновение, потом показал направо.

— Выход там, но он под сигнализацией.

Проследив за его пальцем, Ноа увидела узкий коридор, уходящий вправо, и подтолкнула к нему доктора. За спиной у них кто-то отдавал приказы, потом дверь в стеклянную комнату распахнулась; послышались новые крики, когда оказалось, что ее там нет. Судя по шуму, ее преследовало не меньше дюжины человек.

Коридор был узким, заставленным по обеим сторонам картонными коробками, доходившими Ноа до плеч. На потолке мигала одна из трубок флуоресцентной лампы, заливая все вокруг пульсирующим светом. Ноа старалась не обращать внимания на сильную боль в груди и панику, которая грозила ее поглотить.

Десятью футами дальше коридор свернул вправо, они зашли за угол и оказались перед огромной железной дверью, закрытой на толстую цепь.

— Это не сигнализация, — без всяких эмоций заметила Ноа.

— Тебе нет никакого смысла меня убивать, — жалобно пролепетал доктор. — Ты не можешь отсюда уйти. Он ни за что тебя не отпустит.

Ноа заметила, что одна из верхних коробок в штабеле, рядом с которым она стояла, открыта. Она засунула туда свободную руку, потом рискнула бросить быстрый взгляд: металлические больничные судна и ничего, чем она могла бы разорвать цепь. Иными словами, Ноа оказалась в ловушке. Она с трудом подавила желание закричать от отчаяния. На открытом пространстве склада у нее еще были шансы спастись; здесь же она превратилась в крысу, уткнувшуюся носом в конец лабиринта. В лучшем случае ее найдут через несколько минут.

— Раздевайся, — приказала Ноа.

— Что? Но… — заикаясь, начал доктор.

— Немедленно! — Она сильнее нажала на скальпель.

Через минуту доктор стоял, дрожа в одном нижнем белье, а Ноа надела его медицинский костюм и натянула на лицо маску. Хорошо, что с ней остался именно он — одежда латиноамериканца оказалась бы ей мала.

— У тебя ничего не выйдет, — сказал доктор.

Ноа нахмурилась и ответила ему двойным апперкотом, которому научилась на собственном печальном опыте, когда сама получила такой же. Кулак угодил доктору в челюсть, у него дернулась назад голова, и он рухнул на пол, разбросав коробки. Больше он не встал.

— Ненавижу негатив, — пробормотала Ноа.

Неожиданно из коридора выскочил доктор-латиноамериканец и резко остановился перед ними. Ноа потянулась к ближайшей коробке.

— Джим? — выдохнул доктор, и глаза у него широко раскрылись, когда Ноа метнулась к нему.

По дороге она замахнулась и изо всех сил швырнула судно. Латиноамериканец отшатнулся и поднял руки, стараясь прикрыть лицо. Судно с громким, глухим стуком врезалось доктору в висок, у него закатились глаза, и он повалился на пол рядом со своим коллегой.

Ноа бросилась назад по коридору и, продолжая сжимать в левой руке скальпель, остановилась, когда добралась до конца. Она не сомневалась, что у ее врагов есть ножи или даже пистолеты. Впрочем, на складе царил полумрак, и это было ей на руку. Ноа понимала, что в огромном помещении тем, кто на нее охотится, придется разделиться. Медицинский костюм обманет их на расстоянии, но они быстро сообразят, что происходит; да и докторов обнаружат в любую минуту, а значит, ей требуется как можно быстрее найти выход.

Осторожно, стараясь держаться в тени, Ноа пробиралась по импровизированному коробочному коридору. Через десять футов она заметила щель в соседней стене и примерно в тридцати футах — еще один коридор. Это было рискованно, в конце могла оказаться очередная запертая дверь. Но стоять на одном месте было равноценно самоубийству.

И она бросилась к щели в стене, надеясь, что издалека ее примут за доктора-блондина. Сабо блондина подходили ей не идеально, они поскрипывали, соприкасаясь с бетоном, и Ноа понимала, что не сможет в них быстро бежать. Впрочем, это было лучше, чем оставаться босиком. У нее хотя бы начали согреваться ноги.

Она почти добралась до коридора, когда кто-то крикнул:

— Эй!

Ноа медленно повернулась.

Мужчина, стоявший перед ней, был крупным и грузным и выглядел так, будто ребенок засунул кусок глины в слишком большую форму охранника, а потом в последнюю минуту добавил еще пару кусков на нос и уши. В правой руке он держал пистолет.

— Я там уже проверил, — сказал охранник, ткнув себе за спину дулом пистолета. — Так что не трать зря время.

Ноа кивнула в благодарность, надеясь, что его не удивит ее молчание, и охранник направился к тому месту, где лежали доктора.

Ноа уже собралась скользнуть в коридор, когда кто-то у нее за спиной крикнул:

— Остановите ее!

Повернувшись, Ноа увидела доктора-блондина, который стоял в начале противоположного прохода. В темноте его обнаженная кожа испускала призрачное сияние. Он вытянул вперед руку, наставив на нее палец.

Охранник резко обернулся и, нахмурившись, посмотрел на Ноа. Их взгляды встретились, Ноа развернулась и бросилась бежать.

Ноа оказалась в коридоре, точно таком же, как тот, где она оставила докторов. Она помчалась по нему, за спиной у нее грохотали сапоги охранника, к которому присоединились и остальные. Сабо болтались у нее на ногах, мешая бежать быстрее. Наконец она сдалась и, завернув за угол, сбросила их, решив, что бессмысленно думать о теплых ногах, если из-за этого ее поймают.

Ноа оглянулась — охранник как раз заворачивал за угол; он тяжело дышал, лицо стало малиновым. Впереди она увидела еще одну двойную дверь. Цепи на ней не было, зато наверху светился красный огонек сигнализации.

Не обращая на него внимания, Ноа толкнула дверь и выскочила из склада. За спиной у нее тут же разразился оглушительный сигнал тревоги. Снаружи царили сумерки и пронизывающий холод, который мгновенно пробрался под ее тонкий костюм из хлопка. Ноа быстро огляделась по сторонам и обнаружила, что находится в складском комплексе: потрепанные, цвета пыли здания выстроились по обе стороны узкой неровной дороги, изрытой ямами и выбоинами. И нигде ни машин, ни людей.

Ноа метнулась вправо, в сторону узкого прохода между строениями на противоположной стороне дороги.

Позади, с грохотом ударив в стену, распахнулась дверь, и послышался крик охранника.

Пространство между строениями оказалось таким узким, что там с трудом могла проехать одна машина. Кроме нескольких мусорных контейнеров, никаких других признаков жизни Ноа не заметила. Она промчалась мимо двойной двери, точно такой же, как та, из которой выскочила. Впрочем, Ноа понимала, что возвращаться назад на склад было слишком опасно — на открытом пространстве больше шансов спастись.

Часть ее сознания, решавшая единственную задачу — выжить, требовала, чтобы она не останавливалась, а бежала отсюда как можно дальше… Голос был знакомым, и, прислушиваясь к нему, она не раз выходила из очень непростых ситуаций. Ноа прогнала все остальные мысли, отвлекавшие ее от главного, позволила голосу взять верх и постаралась не думать о том, что в каждом из этих строений могут лежать на металлических столах такие же, как она, жертвы с забинтованной грудью.

Неожиданно ее левую ногу пронзила такая резкая боль, что она чудом не упала. Ноа доковыляла до ближайшего здания, прислонилась к стене и, подняв ногу, вытащила из пятки за осколок стекла. Она невольно прикусила губу, когда из раны полилась кровь, но, услышав, что преследователи уже совсем близко, и заставив себя не обращать внимания на пульсирующую боль в пятке и такую же в груди, выпрямилась и снова побежала. Переулок пересекал еще одну дорогу и тянулся дальше между двумя совершенно одинаковыми складами. Все вокруг выглядело заброшенным, и Ноа не видела ни машин, ни людей. «Что же это за место такое?» — подумала она.

Женщина рискнула бросить взгляд через плечо и обнаружила, что первый охранник отстал, но пятеро других в такой же форме — и гораздо более спортивные — уже совсем близко. Она даже не знала, по-прежнему ли она в Бостоне, а огромному комплексу все не было конца.

Ноа прогнала пугающие мысли, потому что не принадлежала к числу тех, кто легко сдается, даже когда это, скорее всего, самое правильное решение. Заставив себя не обращать внимания на крики за спиной и боль в груди и ноге, она мчалась вперед. Мимо проносились складские строения и узкие переулки. Наконец они остались позади, и Ноа чуть не остановилась от неожиданности.

Перед ней раскинулась огромная стоянка с таким блестящим асфальтом, что он напоминал пруд, затянутый льдом. Воздух здесь был пропитан запахом нефти и соли, и на нее мгновенно набросился ветер, когда она вышла из-под защиты зданий. Повсюду, насколько хватало глаз, выстроились бесконечные ряды лодок и катеров, установленных на трейлерах.

Наконец, Ноа поняла, куда она попала: это была морская верфь, сухой док для лодок. Вдалеке она с облегчением разглядела скопления темно-коричневых зданий, которые считали себя небоскребами, но совсем до них не дотягивали, а дальше на запад и вовсе становились коротышками. «Значит, это все-таки Бостон», — подумала Ноа.

И словно в подтверждение в ста футах у нее над головой пролетел самолет, который заходил на посадку. «Получается, я в Южном Бостоне, где-то рядом с аэропортом Логан». Этот район Ноа знала довольно хорошо, благодаря шести месяцам, проведенным с приемными родителями в Сити-Пойнт.

Она бросилась вперед, пробираясь между лодками, которые стояли на узких площадках совсем близко друг к другу. Часть из них были старыми и потрепанными, с прилепившимися рачками и водорослями. Но по мере того, как Ноа пробиралась дальше, катера становились больше и роскошнее, и вскоре она уже пробиралась между яхтами, прогулочными катерами с каютами и сторожевыми кораблями. Снова оглянувшись назад, она с облегчением заметила, что преследователи отстали — по крайней мере на данный момент.

Впрочем, голоса звучали так, будто охранники разделились, а это означало, что поиски заставят их двигаться медленнее. И вряд ли они смогут проверить каждый катер и лодку. С другой стороны, бежать она больше не могла. По мере того как в крови начали иссякать запасы адреналина, запротестовали мышцы, и Ноа чувствовала себя совсем слабой и измученной. Боль в груди становилась все сильнее, и вскоре у нее появилось ощущение, что кто-то наносит ей удары; каждый вдох давался с огромным трудом. Да и боль в ноге давала о себе знать. Наконец Ноа остановилась, чтобы взглянуть на пятку. Кровь шла, но не так сильно. Несмотря на то, что она сильно вспотела после отчаянного бега, все ее тело дрожало. Ноа поняла, что должна как можно быстрее раздобыть настоящую одежду и обувь. И еще: если она остановится, то рискует налететь на одного из своих преследователей.

Ноа принялась оглядывать катера в поисках подходящего и в ста футах впереди увидела мини-яхту с гладким вишневым корпусом и платформой для ныряния, прикрепленной к корме и находившейся почти у земли. Она помчалась к судну, не сбавляя скорости, ухватилась за перекладину лестницы, ведущей на платформу, взлетела наверх, потом через перила и упала на палубу. Лежала, стараясь не шуметь и дышать как можно тише.

Довольно скоро Ноа услышала приближающиеся шаги и совсем перестала дышать, когда они остановились. Палуба находилась всего в десяти футах над землей, и до Ноа донеслось чье-то тяжелое дыхание.

— Черт подери, куда она подевалась? — задыхаясь, произнес мужской голос.

— Проклятье, мне-то откуда знать? — Второй голос был глубоким и гортанным, с акцентом скорее Род-Айленда, а не Бостона. — Для девчонки она слишком быстро бегает. Интересно, как ей удалось выбраться?

— Джим должен был за ней присматривать.

— Ну да, — фыркнул в ответ второй.

— Коул будет в ярости, когда узнает, что случилось.

Они замолчали. Краем глаза Ноа увидела каплю крови, которую оставила на лестнице, когда поднималась наверх, и подумала, что на асфальте наверняка тоже есть следы. Она принялась молить всех святых о том, чтобы ее преследователи ничего не заметили.

Затрещала рация.

— Я отвечу, — сказал тип с неправильным акцентом. — Да, слушаю.

— Встречаемся в дальнем восточном квадранте, чтобы перегруппироваться, — голос говорившего прозвучал начальственно и очень серьезно.

«Это, наверное, Коул», — решила Ноа.

— Вас понял, — ответил тип с акцентом, рация снова заверещала, и он рассмеялся. — Слышал? «Дальний восточный квадрант». Как будто мы снова сражаемся с арабами.

— Все серьезно. Господи, надеюсь, мы тут не застрянем. Я хотел посмотреть конец игры, — ответил его напарник.

Голоса начали удаляться, Ноа немного подождала и осторожно выдохнула. Она находилась в десяти футах от центральной каюты и, не поднимаясь, поползла к ней на животе, потом приподнялась, чтобы повернуть ручку. Оказалось, что дверь заперта. Ноа снова повалилась на палубу и сжала зубы. Не стоило рассчитывать, что все тут будет открыто. Она окинула взглядом палубу в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы открыть замок. По прошлому опыту Ноа знала, что запоры на катерах сделаны, скорее, чтобы помешать забраться внутрь трудным подросткам, а не опытным взломщикам. К счастью, она была и тем и другим.

На палубе вообще ничего не оказалось, кроме небольшого ящика для инструментов под одной из скамеек, расставленных вдоль ограждения. Стараясь не шуметь, Ноа подобралась к нему и открыла, потом быстро пробежала пальцами по содержимому, обнаружила маленький рыболовный крючок и подумала, что это не идеальная отмычка, но вполне сойдет.

Ей потребовалось пять минут, чтобы открыть замок. Она справилась бы с ним быстрее, если бы не пульсирующая боль в груди и ноге, которая ее отвлекала. Кроме того, ей пришлось делать это под неудобным углом, подняв вверх руку, и дважды приходилось быстро ее опускать, когда мимо проходили охранники.

Ноа подождала минуту, прислушиваясь к звукам снаружи, потом медленно открыла дверь, скользнула внутрь и тихонько закрыла ее за собой.

Занавески на окнах с тонированными стеклами были опущены, и в каюте царил полумрак. Ноа сумела разглядеть лишь плюшевые диванчики, кожаные кресла и массивный стол. Мебель надежно крепилась к полу, иначе можно было бы принять все увиденное за картинку из дорогущего каталога.

Ноа поднялась на ноги и, спустившись на несколько ступенек вниз, на нижнюю палубу, оказалась в узком коридоре, по обе стороны которого разглядела по две двери и одну в конце. Она открыла первую дверь слева и увидела крошечную ванную комнату. Вошла внутрь и направилась прямо к аптечке. Ей повезло: хозяева катера, законсервировав его на зиму, не стали ничего убирать, и там нашлось все необходимое. Она села на унитаз и принялась изучать ногу. На правой пятке была длинная, но совсем неглубокая рана. Ноа с трудом подняла ногу над раковиной и, прикусив губу, залила ее антисептиком. Когда он перестал шипеть, Ноа обработала рану неоспорином и наложила повязку.

Потом она сделала глубокий вдох, от которого на ее грудь обрушилась новая волна боли, и медленно подняла рубашку.

Ноа видела бинты, когда переодевалась в медицинский костюм, но у нее не было времени посмотреть, что под ними. Кроме того, она побаивалась того, что там может оказаться. Повязка была большой, прямоугольной, немного темнее кожи. Ноа заставила себя ее снять.

То, что она увидела, заставило ее вскрикнуть от неожиданности. По центру груди шел разрез длиной в три дюйма. Маленькие красные точки по краям отмечали места, где прежде были швы — Ноа уже проходила это раньше и знала, что бывает, когда их снимают. Рана покрылась коркой, но кожа вокруг была красной и опухшей.

Ноа медленно вернула повязку на место и опустила рубашку. Взглянув на себя в зеркало, нахмурилась: в свете крошечной флуоресцентной лампочки она выглядела гораздо бледнее обычного, под глазами залегли черные круги, щеки ввалились, кожа на них облезала. Тогда Ноа провела рукой по своим угольно-черным волосам и обнаружила, что они невероятно жирные, как будто она не мылась много дней.

Может быть, доктор все-таки сказал правду, и она действительно попала в аварию? Ноа покачала головой — получалась какая-то бессмыслица. Если бы все было именно так, она пришла бы в себя в какой-нибудь обычной больнице, и никто не стал бы приставлять к ней охранников. Нет, решила она, тут что-то другое.

Впрочем, времени на размышления не было. Ей нужно было как можно скорее найти способ выбраться из доков. Но она не знала, где находится выход, а бродить по территории в надежде его отыскать представлялось ей не слишком разумным.

Ноа ополоснула лицо холодной водой и вытерла его углом рубашки. Почувствовав себя немного лучше, она, прихрамывая, вышла в коридор, а оттуда — в крошечную спальню с задвинутыми темно-серыми занавесками на окнах. С огромной кровати, стоявшей у стены, сняли все, кроме матраса. Ноа открыла ящики, встроенные в переборку, но они оказались пустыми.

В соседней спальне ей повезло больше. Оттуда тоже все убрали, но на дне шкафа она нашла старую выцветшую фуфайку, мешковатые черные спортивные штаны и резиновые сапоги. Судя по запаху, они принадлежали хозяину катера, который в них рыбачил. Покопавшись в ящиках, Ноа обнаружила спортивные носки от разных пар и черную вязаную шапочку.

Она понимала, что такая одежда вряд ли надежно защитит ее от холода, но все равно это лучше, чем то, что было на ней надето. Женщина быстро переоделась и села на край кровати, чтобы обдумать следующий шаг. Если она останется здесь, велика вероятность, что ее найдут. Крики стихли, но это ничего не значило. Ее преследователи вполне могли вызвать еще сотню парней в качестве подкрепления, чтобы обыскать все лодки и катера на стоянке.

Почему они тратят столько сил, чтобы ее найти, интересовало ее больше всего. Ноа прикоснулась к повязке на груди. И что они с ней сделали? Она слышала разные страшилки, в которых говорилось о том, как беспризорников накачивали наркотиками какие-то люди, а когда они приходили в себя, оказывалось, что у них нет одной почки, или вроде того. Ноа никогда особенно не обращала на эти истории внимания — даже если они были чистой правдой, она считала себя слишком умной и опытной, чтобы оказаться в такой ситуации.

Но она ошиблась. Кто-то ее захватил, а Ноа даже не могла вспомнить, каким образом и где. Кроме того, рана была на груди, а не на спине. Но вряд ли они вырезали у нее сердце. «Интересно, — подумала она, — что еще там находится?»

Впрочем, напомнила себе Ноа, вполне возможно, что ей не удастся пережить следующие несколько часов. Так что беспокоиться о том, что с ней произошло, скорее всего, не имело смысла.

Однако ей повезло один раз, и может быть, удача не отвернется от нее и дальше. Исполнившись надежды, Ноа встала и вернулась в коридор. Рядом со спальней находилась еще одна пустая каюта с узкими койками. И за последней дверью в конце коридора она обнаружила капитанскую рубку с огромным количеством самого разного оборудования и приборов. К сожалению, ни телефона, ни компьютера там не оказалось. Но тут Ноа увидела рацию типа «корабль — берег». Ноа повернула диск, и на приемнике загорелась лампочка. Широкая улыбка озарила ее лицо.

Ноа взбежала вверх по ступенькам. Она вышла из метро на «Копли-стейшн», ближайшей станции к магазину «Эппл» на Бойлстон-стрит, который закрывался через пятнадцать минут.

В вагоне она сидела, низко опустив голову, но на нее никто не обращал внимания. Пробраться незаметно на станцию было предельно просто, однако Ноа всегда платила, когда могла, уважая правила. При той системе безопасности, что была в метро — не слишком жесткой, — она могла себе это позволить. Когда Ноа проезжала мимо ближайшей к своему дому станции и двери открылись, у нее возникло сильное желание выйти. Может быть, ее захватили вовсе не около дома. Возможно, они даже не знают, где она живет. Она могла бы принять душ и переодеться в собственную одежду, а потом отправиться в постель. Но усталости не было, несмотря на все, что с ней случилось.

«Нет, это слишком рискованно», — подумала Ноа. По крайней мере, до тех пор, пока она не узнает больше о том, что происходит.

Когда она вошла в прохладный белый торговый зал магазина, ее окутала волна спокойствия. Гигантский логотип, изображавший надкушенное яблоко, всегда производил на Ноа именно такое впечатление, что ее саму удивляло. Для большинства людей дом представлял собой четыре стены и крышу. Но только не для нее. Она предпочитала материнскую плату матери, а клавиатуру — ключам от дома. И ничто не действовало на нее так умиротворяюще, как тихое гудение жесткого диска.

В этот час в магазине почти не было покупателей. Ее встретил глуповатого вида парень лет двадцати пяти с прыщеватым лицом и смазанными гелем и торчащими в разные стороны волосами. Он вымученно улыбнулся и выпалил на одном дыхании:

— Добро пожаловать в центр «Эппл» могу я вам чем-нибудь помочь мы закрываемся через пять минут.

— Пятнадцать, — поправила его Ноа.

— Что?

— Через пятнадцать. Вы закрываетесь в девять.

Он открыл рот, как будто собрался ей возразить, но она уже прошла мимо, направляясь к лэптопам, закрепленным на столах в дальнем конце зала. Неподалеку несколько человек разглядывали айпэды, и никто не обратил на нее внимания, когда она начала быстро набирать на клавиатуре демонстрационной модели определенную последовательность знаков.

Через минуту Ноа вышла из системы и направилась к кассе. Продавец с уставшим видом вручил фирменный мешок стоявшему перед ней покупателю и махнул рукой, чтобы она подошла к прилавку.

— Мой отец заказал у вас для меня компьютер, и я хочу его забрать, — сказала Ноа.

— Ваше имя?

— Лэтем. Нора Лэтем.

Это было имя фиктивных приемных родителей, которых Ноа придумала, чтобы обмануть социальную службу. После нескольких, мягко говоря, неудачных попыток с приемными семьями она пришла к выводу, что сама гораздо лучше сможет о себе позаботиться. Поэтому Ноа создала банковский счет на их имя и пополняла его деньгами, которые зарабатывал ее фиктивный приемный отец. Клиенты знали его под именем Теда Лэтема, блестящего, но ведущего замкнутый образ жизни консультанта по информационным технологиям.

Тед работал внештатным сотрудником компании «Рокет сайенс», находившейся на западном побережье. Компания была идеальной — в том смысле, что его высоко ценили, постоянно отправляли ему заказы и не задавали лишних вопросов по поводу его эксцентричных выходок, как, например, категорического нежелания приезжать в офис. У Теда был номер социального страхования, почтовый адрес и огромные доходы. Он демонстрировал невероятную щедрость в том, что касалось его приемной дочери, и каждый месяц переводил на ее личный счет практически все, что зарабатывал. Кроме того, он и его жена были ярыми сторонниками домашнего обучения, а посему — прощай, средняя школа. Иными словами, Лэтемы стали самыми лучшими родителями из всех, каких Ноа когда-либо имела.

Продавец нажал на несколько клавиш и сказал:

— Да, вот ваш заказ. Сейчас попрошу, чтобы его принесли. Подождите немного в сторонке.

Ноа послушно отошла от прилавка. Дожидаясь, когда принесут новый «МакБук Про», она грустно подумала о своем старом лэптопе, оставшемся в сумке, когда ее захватили. Она жалела о нем почти так же, как о нефритовом браслете, самой красивой вещи, которая у нее была. Ноа только что купила лэптоп такой же модели, только немного меньше размером и более удобный при переноске, с монитором тринадцать, а не пятнадцать дюймов. Она понимала, что существует высокая вероятность того, что ей придется таскать его с собой неопределенное время, поэтому решила путешествовать налегке.

Из склада с коробкой в руках вышел парень, который был почти как две капли воды похож на того, что встретил ее у входа. Такой же прыщавый, только с более темными волосами.

— Нора? — ухмыльнувшись, спросил он.

— Угу. — Она протянула руки, чтобы забрать у него коробку.

Однако он не собирался ее отдавать.

— Отличный комп, у меня дома такой же.

— Понятно, — нетерпеливо ответила Ноа.

— Мы скоро закрываемся, но, если вам нужна помощь, чтобы его настроить, тут неподалеку есть «Старбакс»…

— Нет, спасибо. — Ноа снова потянулась к коробке.

Парень с обиженным видом отдал ей компьютер.

— Тогда ладно. Наслаждайтесь.

Ноа не стала тратить силы на то, чтобы ему ответить, схватила коробку, засунула ее под мышку и направилась к двери.

И хотя ей отчаянно хотелось ее открыть, она заставила себя отойти от магазина на десять кварталов. В такое позднее время в центре города было тихо и пустынно. Ноа нашла работающий «Старбакс» около станции «Бэк-бэй» и отправилась к самому дальнему столику в углу, не обращая внимания на укоризненный взгляд девушки за стойкой, которая ожидала, что она сделает заказ. К собственному удивлению, Ноа обнаружила, что до сих пор не проголодалась, но, уловив запах кофе, поняла, что отчаянно хочет мокко.

Ноа продолжала мерзнуть, как будто все внутри у нее превратилось в один сплошной кусок льда, и она потерла руки, пытаясь согреться.

Распаковав коробку, она достала лэптоп и тут же его включила. Первым делом ей нужно было получить хоть сколько-нибудь денег. Нынче, чтобы спокойно прожить хоть день, не обойтись без кредитной карты.

Ноа открыла свой банковский счет, потом проверила компании, выдающие кредитки. Никто из них не мог снабдить ее наличными или заменить карточки раньше чем через двадцать четыре часа, а это означало, что ей придется провести на улице еще сутки. Не самая страшная в мире перспектива, но сейчас Ноа больше всего на свете хотелось остаться одной. Девушка за стойкой продолжала пристально смотреть на нее. Они встретились глазами, и Ноа сердито нахмурилась. Девушка тут же отвернулась, как будто ее вдруг невероятно заинтересовали булочки. Ноа слегка улыбнулась и тотчас вернулась к монитору.

В следующее мгновение ее взгляд упал на верхний правый угол, и она нахмурилась, решив, что этого просто не может быть.

На соседнем столике лежал потрепанный экземпляр «Бостон глоуб». Ноа схватила его, чтобы еще раз проверить сегодняшнее число.

— О господи! — громко пробормотала она.

Двадцать пятое октября. Последний день, который она помнила, был третье. Она потеряла три недели.

Ноа прислонилась к стене и рассеянно прикоснулась рукой к груди, где пульсировала тупая боль, понимая, что ей срочно необходимо найти место, в котором она могла бы спокойно подумать и попытаться понять, что же все-таки произошло. А это означало, что ей придется сделать то, что она больше всего на свете ненавидела, — попросить кого-нибудь о помощи.

Ноа запустила почту и пробежала по ней глазами. Несколько писем от «Рокет сайенс» с предложениями потенциальной работы, тон которых постепенно становился все более раздраженным, поскольку «Тед» им не отвечал. Немного спама и пара онлайновых счетов.

Ничего личного. Никто даже не заметил, что ее не было три недели. Ноа хотела было расстроиться, но на самом деле почувствовала тихую радость. Получалось, что ее жизнь была почти незаметной для окружающих, а это вполне отвечало ее целям.

Впрочем, в ситуации, в которой она оказалась, отсутствие личных связей стало некоторым неудобством. Несколько лет назад Ноа попала в приемную семью, которая была вполне ничего себе — по крайней мере, по сравнению с остальными, — и ей стало интересно, как поведут себя Уилсоны, если она вдруг объявится на пороге их дома…

Пока она над этим размышляла, ей пришло электронное письмо. Она узнала имя отправителя — Валлас — и нахмурилась, прочитав содержание. Может быть, письмо отправлено ей по ошибке? Она не ходила в школу уже больше года, с тех самых пор, как придумала способ оставаться незамеченной. Однако в письме говорилось о четвертной работе.

По-прежнему теряясь в догадках, Ноа отправила ответ: «Конечно, давай встретимся».

Закрыв почту, она отправилась на «Квод», онлайновый форум, куда заходили только хакеры. Найти его мог лишь тот, кто знал, где искать, поскольку сайт был тщательно защищен. В этот чрезвычайно закрытый форум входили только лучшие из лучших, а чтобы войти в число членов, требовалось приглашение. И Ноа по-настоящему ликовала, когда его получила. Это был тот самый исключительно редкий случай, когда она действительно чувствовала себя где-то своей.

В онлайне у нее был ник Дождь. Несколько лет назад ей стало интересно, откуда взялось имя Ноа, и она изучила его происхождение. Оказалось, что оно довольно популярно в Скандинавии, и на одном из сайтов утверждалось, что является производным от Одина. В Дании слова «Noa-skeppet» и «Oden-skeppet» взаимозаменяли друг друга, чтобы описать тучи, предвещающие дождь.

Ноа всегда любила дождь, а солнце — не очень, так что ник подошел ей как нельзя кстати.

Она подождала, когда Валлас появится в онлайне, и пригласила его в личный чат.

«Что случилось?» — напечатала она.

«Нужна помощь, требуется разобраться в том, что такое АФРМ», — ответил он.

Ноа удивилась. Она знала Валласа только по группе хакеров-активистов, которая называлась /АЛЬЯНС/ и куда она изредка заходила. Как правило, Ноа старалась не связываться с подобными группами, да и вообще предпочитала держаться подальше от разных сообществ. По большей части они устраивали неприятности подросткам, творившим какие-нибудь безобразия, или вовсе занимались преступной деятельностью, а она не хотела привлекать к себе внимание правоохранительных органов. Однако у нее сложилось впечатление, что /АЛЬЯНС/ отличается от всех остальных. Кое-что из того, что они делали, очень нравилось Ноа, как, например, когда они наказывали извращенцев и бандитов. Поэтому за прошедшие несколько месяцев она приняла участие в нескольких рейдах, организованных /АЛЬЯНСОМ/.

Впрочем, сейчас, когда у нее и своих проблем хватало, она не собиралась участвовать в чужой вендетте.

«Извини, у меня совсем нет времени».

Молчание, потом Валлас напечатал:

«Это важно, я могу заплатить».

Ноа уже собралась написать, что ей не нужны деньги, но вовремя остановилась. На самом деле они ей сейчас очень требовались. «Вестерн Юнион» обязательно попросит какой-нибудь документ, прежде чем выдать наличные, а снять деньги со своего счета она не могла. Но из некоторых постов Валласа Ноа поняла, что он местный — пару раз упоминал вещи, которые мог знать только бостонец. И, тем не менее, это вовсе не означало, что она может ему доверять. Итак, стоит рискнуть или нет?

«Наличные, — напечатала она. — Сегодня».

Он довольно долго молчал, прежде чем ответить.

«Сколько?»

«Для начала тысяча».

«Я могу добыть пятьсот».

Ноа улыбнулась — больше, чем ей требовалось, чтобы прожить следующий день. И даже если в банке возникнут непредвиденные задержки, она сможет добраться до своих денег завтра или, самое позднее, послезавтра.

«Отлично, — написала она. — Где встретимся?»

Ноа закрыла за собой дверь и с тяжелым вздохом прислонилась к ней. Она находилась в жалком отеле примерно в десяти кварталах от станции «Бэк-бэй». Отель был просто кошмарным, зато номер стоил дешево, они брали наличные и не попросили удостоверение личности. Сейчас это было то что нужно. А если вспомнить, что ей пришлось пережить за последние несколько часов, эта помойка могла бы поспорить с апартаментами в пентхаусе.

И, тем не менее, она не могла не признать, что выглядело все здесь довольно мрачно — покрывало в пятнах, сиденье плетеного стула провисло, а в ванную она даже боялась зайти и посмотреть, что там творится. Однако за сорок баксов и без лишних вопросов вряд ли она бы получила что-то лучше.

По крайней мере, в номере был стол и работающий выход в Интернет. Ноа взяла подушку с кровати, положила на дыру в стуле и осторожно села. Ей требовалось зарядить компьютер, и она подключила его к сети. Все соседние беспроводные сети были защищены паролями, но для нее это не представляло никаких проблем. Уже через несколько минут она вошла в одну из тех, у которых был самый хороший сигнал, и отправилась в путь.

Начала она со складского комплекса, где ее держали. Зайти в городской отдел учета было ненамного сложнее, чем подключиться к беспроводному Интернету. Ноа поражало то, как легко можно пробраться на любой правительственный сайт и разузнать там все, что нужно. Как правило, с корпорациями дело обстояло сложнее, поскольку они имели обыкновение нанимать людей вроде нее для проверки своих сетей. Однако большинству официальных учреждений штата, а также местных служб просто не хватало денег, чтобы защитить себя от хакеров.

Док и склады были зарегистрированы на одну и ту же корпорацию: «ANG Import/Export», вполне невинное название. Ноа принялась изучать документацию, чтобы побольше узнать про компанию. И с сожалением обнаружила, что «ANG Import/Export» принадлежит другой корпорации, базирующейся на Багамах, а той, в свою очередь, владела компания, которая значилась только в подразделе S «Кодекса о внутренних доходах США»…

Примерно через десять корпораций Ноа, чувствуя, что потерпела поражение, откинулась на спинку стула. Складывалось впечатление, что все они существовали исключительно в качестве прикрытия для других компаний. Это напоминало русскую игрушку матрешку: открываешь одну, там лежит такая же, но поменьше, а в ней… только в данном случае, казалось, им не будет конца. Часы на мониторе показывали час ночи, и Ноа потерла глаза. Она чувствовала, что выдохлась, но, на удивление, совсем не устала. Тонкие занавески на окнах вряд ли могли справиться с утренним светом, и она решила, что все равно проснется на рассвете. Значит, пора было немного отдохнуть.

Ноа пожалела, что не купила в аптеке туалетные принадлежности. Она чувствовала во рту отвратительный привкус, какой-то металлический и странный. А еще ей хотелось смыть грязь с лица. К счастью, она по-прежнему не чувствовала голода, потому что в этом отеле явно не позаботились, чтобы поставить автомат по продаже булочек и напитков. Она вошла в ванную комнату и с радостью обнаружила там наполовину использованный кусок мыла.

Двумя пальцами Ноа стянула покрывало с кровати — и, хотя она невероятно замерзла, ей совсем не хотелось касаться его хоть какой-то, пусть и самой маленькой, частью своего тела. Она забралась под простыню и стала смотреть в потолок. Наконец, Ноа позволила себе остановиться и попытаться понять, что с ней произошло — или могло произойти, — подумала она, и ее передернуло.

Ноа неуверенно засунула руку под фуфайку и, ухватившись за край повязки, осторожно ее сняла, потом задумчиво провела пальцами по ране на груди. Разрез размером примерно в три дюйма начинался возле ребер и шел направо по диагонали. Кожа около него была холоднее, чем в других местах, а сама рана превратилась в узкую полоску. Но самое странное заключалось в том, что она уже почти не болела. Чуть раньше Ноа казалось, что у нее сломаны ребра, да и разрез сильно ныл. Теперь же она чувствовала лишь небольшую пульсацию. Да и нога стала намного лучше. Ноа сняла бинт и посмотрела на пятку; похоже, она ошиблась, и порез был не таким глубоким, как она подумала вначале, потому что от него уже почти не осталось следа. «Странное дело», — подумала она.

И хотя Ноа чувствовала, что невероятно вымоталась, уснуть ей никак не удавалось, как будто она забыла, как это делается. Впрочем, ничего удивительного, она всю жизнь страдала от бессонницы — особенно в Центре, где сон делал тебя уязвимой. Но после того как у нее появилась собственная квартира, все изменилось. Она могла проспать восемь, девять, даже десять часов. Просто поразительно, какие чудеса творит ощущение безопасности.

Теперь же, очевидно, оно снова ушло. Ноа лежала, изучая мокрые пятна на потолке и другие, более темные, подозрительно похожие на брызги крови. Постепенно ее мысли вернулись к Валласу, и она нахмурилась. Познакомившись с ним, она полностью изменила свое представление об /АЛЬЯНСЕ/. И вовсе не потому, что он оказался подростком вроде нее самой. Просто большинство их ровесников были совершенно бесполезными, а она встречала достаточное количество исключений, чтобы их недооценивать.

Не вызывало сомнений, что Валлас из богатеньких, и это ей не нравилось. «Плюс ко всему, — подумала Ноа, — он практически обвинил меня, что я его обокрала». Она пытается понять, кто ее захватил, но ей приходится тратить время на какую-то дурацкую ерунду. Он сказал, что это важно. Однако Ноа отлично знала, что парни вроде него считают важным: например, удастся ли им досрочно поступить в Гарвард? Или тестируют ли на кроликах шампуни?

Ноа подобные вещи не интересовали, и /АЛЬЯНС/ привлек ее внимание вовсе не потому, что они выступали против жестокого обращения с животными. Ей понравилось, что они устраивали рейды против уродов из разряда тех, жертвой которых она сама стала в прошлом.

Да еще World of Warcraft! Ничего не скажешь!

Вся эта история ее невероятно раздражала, и Ноа решила, что, как только получит доступ к своим деньгам, отправит Валласу чек. Меньше всего на свете ей хотелось быть должницей типа, который, вероятнее всего, живет в роскошном особняке в пригороде.

С другой стороны, ее собственное расследование, похоже, зашло в тупик.

И, хотя была уже почти полночь, Ноа чувствовала, что заснуть ей пока не удастся. Вздохнув, она вернулась к лэптопу и вывела его из состояния «сна». Когда она напечатала в «Гугле» запрос «Проект Персефона», он выдал ей целую кучу ссылок на греческую мифологию, но ничего, что являлось бы проектом. У себя в почте она обнаружила новое письмо от Валласа. Он отправил ей ссылку и одно слово «Спасибо».

— Угу, как скажешь, — пробормотала Ноа.

«Интересно, — подумала она, — что за история такая про банду коммандос, ворвавшихся в его дом?» Звучало это до смешного неправдоподобно, но она решила на всякий случай предпринять кое-какие меры предосторожности. Для помощи тем, кто хочет замести свои следы, существовала международная система серверов. Изначально она предназначалась для защиты от финансовых махинаций и распространителей порнографии, но, кроме того, они являлись чем-то вроде супермагистрали для хакеров.

Ноа перескочила с сервера из Колорадо в Виргинию, потом в Британию, Россию, Китай, Индию, Техас, Бразилию, Мексику и Японию… подключаясь к разным серверам, пока не решила, что определить ее местонахождение будет невозможно. Выглядело это так, будто она плела огромную и невероятно сложную паутину. К тому моменту, когда она будет готова, тем, кто захочет за ней проследить, возможно, и удастся отыскать несколько нитей, но они никогда не смогут добраться до отправной точки прежде, чем она сделает все, что собиралась, и оставит у себя за спиной тупик.

Потому что, если Валлас не обманул, чтобы произвести на нее впечатление, Ноа меньше всего хотелось сегодня иметь дело с новой бандой вооруженных громил. Оставив позади несколько дюжин серверов, она остановилась на том, который находился в Венгрии, стране, где почти не было законов, касающихся Интернета, и, наконец, вошла в систему компании.

И тут же налетела на охранную систему. Впрочем, ее это не удивило. Сейчас любая уважающая себя компания старалась сделать все, чтобы не подпускать чужих к своим файлам. Среди хакеров ходила легенда о том, что единственная защита, которую никому не удалось взломать, принадлежит «Кока-коле» и что корпорация тратит баснословные деньги на то, чтобы сохранить в тайне свой секретный рецепт.

Ноа начала со стандартной процедуры. Мысленно она сравнивала ее с попытками засунуть иголку в воздушный шарик так, чтобы тот остался в целости и сохранности — нужно продвигаться вперед очень осторожно, стараясь, чтобы он не лопнул тебе в лицо; многие сайты автоматически закрывались, как только обнаруживали чужое присутствие. Ноа была отлично знакома с этой системой, поскольку ее работа в «Рокет сайенс» главным образом как раз и заключалась в том, чтобы создавать такие программы. Или, в случаях, когда кому-то все-таки удавалось обойти защиту, она пыталась минимизировать урон и делала все, чтобы подобное не повторилось.

Главная задача заключалась в том, чтобы вести себя так, будто ты работаешь в фирме, но вроде как сбился с пути, точно пьяница, который никак не может вставить ключ в замок входной двери. В каждой компании работало огромное количество служащих, имевших доступ к системе, но постоянно забывавших пароли. В результате они то и дело набирали неверный. Настоящие мастера-хакеры вскрывали защиту именно таким способом, дожидаясь, когда сервер начнет выдавать подсказки.

Впрочем, система безопасности, с которой столкнулась здесь Ноа, оказалась достаточно сложной, и, очевидным образом, ее устанавливали люди, знавшие свое дело. Несмотря на сомнения касательно Валласа, Ноа была заинтригована. Скорее всего, решила она, там спрятана вовсе не информация про поступление в колледж.

Она продолжала сражаться с защитой. Время шло, солнце заняло свое место на небе, и сквозь тонкие занавески в номер проник дневной свет, однако Ноа была так поглощена своим занятием, что ничего не заметила. Ей удалось войти в систему только в начале девятого, и наконец на мониторе появилась нужная ей информация. Она откинулась на спинку стула, глядя, как экран заполняется файлами, и поняла, что их слишком много, чтобы поместиться на флешке. Несколько тысяч посвящалось только «Проекту Персефона», не говоря уже о других с такими же дурацкими названиями.

Ноа почувствовала, как ее охватывает раздражение. Валласу следовало точнее сказать ей, что именно его интересует; она не могла отправить ему такое количество данных. И тогда она решила сделать выборку, надеясь, что этого будет достаточно. В конце концов, она не собиралась брать с него денег за дополнительную работу. Ноа не имела ничего против того, чтобы время от времени помогать своим коллегам-хакерам, даже если они испорченные детки богатеньких родителей. А Валлас сделал много хорошего через свой /АЛЬЯНС/.

Она начала случайным образом открывать папки, переписывая их на флешку, решив, что двадцать — вполне хорошее число. А если того, что ищет Валлас, не окажется среди них, ничего не поделаешь — такова судьба. Ноа требовалось навести порядок в собственном доме.

Переписав двенадцать папок, она вдруг замерла, увидев название: ПОДОПЫТНЫЕ ПАЦИЕНТЫ. БОСТОН. Впрочем, не сама эта фраза привлекла ее внимание — третья папка была озаглавлена «Ноа Торсон».

Ноа не сводила глаз с монитора и курсора мышки, который замер на папке с ее именем. Она понимала, что, несмотря на воскресенье, шансы на то, что кто-то еще зайдет на сервер, были высоки, и опасность, что ее обнаружат, увеличивалась. Она вспомнила слова Валласа о том, что какие-то громилы ворвались в его дом, и подумала, что, возможно, все гораздо серьезнее, чем ей показалось, когда она его слушала.

Она открыла файл и пробежала глазами несколько документов, в которых содержались слайды, диаграммы и бесконечные страницы медицинских заметок. Ноа не смогла понять большинство из них, поскольку они представляли собой мешанину из научного жаргона. Единственное, в чем она убедилась наверняка, — что речь шла о каком-то эксперименте.

Ноа снова рассеянно коснулась рукой груди. Значит, вот что они сделали. Превратили ее в подопытного кролика, может быть, даже вырезали какой-то орган или что-нибудь в таком же духе. Впрочем, если это и так, похоже, она вполне могла обходиться без того, что у нее забрали, — несмотря на все, что с ней произошло, она чувствовала себя совсем неплохо. И, тем не менее, когда Ноа подумала, что какие-то чужие люди ее раздели, потом разрезали и копались у нее внутри, ей стало не по себе. Она заставила себя прогнать эти мысли, с усилием, будто бы отошла в сторонку, постаравшись отнестись к новой информации как к задаче, которую требуется решить и которая не имеет к ней прямого отношения.

Ноа провела рукой по волосам и сделала глубокий вдох. Не вызывало сомнений, что тот, кто имеет доступ к данным файлам, знает всю предысторию, поскольку это всего лишь результаты эксперимента. Девушка замерла, глядя на одну из фотографий, на которой она лежала на металлическом столе. Камера находилась сверху и немного справа, так что Ноа видела капельницу и стоящие вокруг операционного стола всякие медицинские штуки, невероятно похожие на сторонних наблюдателей. Никаких людей в кадре не было. Она отметила, что выглядит на снимке еще бледнее, чем обычно, и ее кожа кажется голубой, совсем как у трупов из полицейских сериалов.

Ее передернуло, и она закрыла файл, потом еще раз проверила, не попал ли он на флешку с данными, которые она собиралась переслать Валласу. Поколебавшись несколько мгновений, отправила копию на свою электронную почту вместе с остальным содержанием папки. Затем отключилась от сервера и легла в кровать. С одной стороны, она еще никогда в жизни не чувствовала себя такой измученной, а с другой — не сомневалась, что уснуть не удастся. Часы показывали почти девять утра, и ей в любом случае нужно было освободить номер к одиннадцати. Ноа подумала, что, может, стоит остаться тут еще на две ночи, но потом решила, что умнее будет не задерживаться на одном месте. Может быть, удастся найти что-нибудь получше или, по крайней мере, почище.

А еще ей нужно было обзавестись телефоном. Несколько секунд она раздумывала, не позвонить ли Валласу. Узнав, что проект имеет к ней прямое отношение, Ноа не особенно рвалась прямо сейчас отдавать ему флешку. Кто знает, что он намерен сделать с информацией? Может быть, они собираются с помощью /АЛЬЯНСА/ вывести на чистую воду тех, кто придумал проект? Или планируют наказать людей, которые располосовали ей грудь? Для нее, по крайней мере, этого мало. Ноа решила на день отложить его заказ, а ему сказать, что еще не успела как следует во всем разобраться.

Она включила почту и обнаружила там сообщение, что файлы пришли, а еще письмо от Валласа. Он явно нервничал и спрашивал, удалось ли ей что-нибудь найти.

Ноа уже собралась написать ему ответ, когда появилось сообщение о новом письме. Отправителя А6М0 она не знала, но спаму редко удавалось преодолеть ее фильтры. В строке «Тема» значилось: ПОЖАР НА СКЛАДЕ.

Ноа колебалась пару мгновений, но все-таки открыла письмо и обнаружила внутри фотографию, судя по углу съемки, сделанную камерой у ворот в тот момент, когда она проезжала мимо на крыше пожарной машины. Значит, все-таки одна из камер находилась достаточно высоко.

На фоне громадного грузовика Ноа казалась крошечной, ее тело с раскинутыми руками и ногами напоминало букву «X», в глазах застыл ужас. Когда она увидела снимок, панический страх, которому она изо всех сил противилась с того момента, как пришла в себя на операционном столе, взял над ней верх. Сердце отчаянно колотилось, напоминая о разрезе на груди. Ноа попыталась делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться, и вдруг поняла, что во рту у нее пересохло. Сражаясь со слезами, она без сил опустилась на стул. «Почему они продолжают меня преследовать?» — задавала она себе один и тот же вопрос. И как, черт бы их побрал, они узнали ее электронный адрес? То, что ее захватили прямо на улице, было ужасно, но в виртуальном мире она обычно чувствовала себя в безопасности. Ноа потратила немало сил, чтобы создать систему, включая и этот электронный адрес, проникнуть в которую практически невозможно. Она знала, на что способна, если ей очень захочется. Большинство других хакеров находились в другой весовой категории, но были и такие, кто вполне мог ее выследить.

Фотография настолько приковала к себе ее внимание, что она не сразу заметила под ней ссылку. Отчаянно сражаясь с нарастающим ужасом, Ноа открыла ее… и нахмурилась.

Это был сайт, который рекламировал шампунь.

Она снова проверила ссылку, потом еще раз.

С тем же результатом.

Ноа откинулась на спинку стула, пытаясь понять, что происходит.

Впрочем, она не собиралась сидеть на месте и дожидаться, когда ее враги выяснят, где в данный момент она находится. Она быстро убрала лэптоп в коробку, накинула на голову капюшон и вышла из номера.

Питер сидел перед терминалом в центральной библиотеке. Он снова постукивал ногой но полу, только на сей раз от нетерпения. Здесь Интернет работал в десять раз медленнее, чем тот, к которому он привык, но юноша решил, что типы, ворвавшиеся в его дом, вряд ли осмелятся проделать то же самое тут.

Однако его жутко раздражало, что приходится так долго ждать. Питер сидел в компьютерном зале Бостонской публичной библиотеки, флуоресцентные лампы заливали помещение тусклым сиянием, которое не становилось ярче от света поздней осени, вливавшегося в окна. Компьютер устарел лет на десять — какая-то безымянная модель, какие, наверное, продают в «Радио шэк».[5] В одном ряду с Питером расположились пожилые люди, с беспокойством смотревшие на мониторы. Время от времени они с опаской нажимали на какую-нибудь клавишу, как будто боялись, что неправильная команда оживит компьютер, тот набросится на них и жестоко покусает.

«Впрочем, прошлая ночь показала, что такое вполне возможно», — печально подумал Питер, быстро пробежав пальцами по клавиатуре. На этот раз он постарался как следует замести следы. Медленно работающий компьютер и меры предосторожности заняли у него в два раза больше времени, чтобы добраться до места назначения.

Чуть раньше он позавтракал и побродил по кампусу университета Тафтс. Мимо него спешили на занятия группы студентов, молодые люди в парках и джинсах, девушки, одетые так же, как одевалась Аманда, — в разноцветные вязаные джемперы, длинные юбки, яркие колготки, сапоги, шапки и перчатки. У большинства были рюкзаки с книгами. Все они выглядели старше и увереннее в себе, и от этого Питер острее ощущал свое одиночество и несхожесть с ними. Вот почему он отправился в центр в библиотеку. Слова Аманды его обидели, но она вполне могла быть права касательно Дождя, которая хоть и не производила впечатления обманщицы, но кто знает? В любом случае, Питер решил, что поступил глупо, попросив помощи в получении информации у незнакомого хакера. Впрочем, вчера это казалось хорошей идеей.

Зазвонил телефон, и Питер вытащил его из кармана. Снова звонил Боб, уже третий раз за утро. Питер нажал на кнопку, включив голосовую почту, и через минуту услышал сообщение:

«Немедленно возвращайся домой».

Питер решил не обращать на него внимания. Аманда так и не ответила на его эсэмэску с одним словом «прости», и Питер подумал, что, наверное, ему следовало бы написать про то, что он не хотел ее обидеть. Или стоит подождать, когда она поостынет, и только потом попытаться помириться. В отношениях с девушками Питер больше всего не любил необходимость пытаться понять, что думает его подруга.

До Аманды у Питера не было девушки как таковой. И вовсе не потому, что он этого не хотел. Девчонки начали обращать на него внимание уже с шестого класса. Помимо того, что Питер прекрасно разбирался в компьютерах, он входил в команды по теннису и футболу, что, судя по всему, позволяло им закрывать глаза на его увлечение компьютерами. В двенадцать лет Питер завел первую подружку, с которой просто проводил время. В общем, ничего особенного. Потом он встретил Аманду, и с ней сразу все стало по-другому. Наконец он в каком-то смысле получил то, о чем пели в дрянных песенках. И в первый раз в жизни именно он ждал ее звонков.

Обычно, когда он отправлял Аманде эсэмэску, она отвечала в течение часа, сейчас же прошло два. Питер рассеянно провел рукой по волосам, подумав, что не может позволить себе переживать из-за девчонки, у него и без того хватает проблем.

Питер продолжил заметать следы. На этот раз он открыл файлы АФРМ через VPN.[6] Обычно компании использовали VPN, для предоставления своим служащим безопасного доступа к своим сетям. Кроме того, отдельным пользователям можно было анонимно разгуливать по Интернету, поскольку в этом случае использовались серверы-посредники, которые шифровали данные.

Обычно Питер предпочитал самостоятельно скрывать свои передвижения по Сети, но этот способ позволял гораздо проще войти в систему, причем видно будет только то, что он использовал VPN, а не АФРМ. Однако у сетей VPN был один серьезный недостаток — они работали невероятно медленно.

Дожидаясь соединения, Питер проверил электронную почту. После короткого сообщения, которое Дождь прислала утром, от нее больше ничего не было. В /АЛЬЯНСЕ/ тоже царило непривычное молчание. Он вызвал главную страницу сайта, чтобы посмотреть, что происходит, и увидел «ошибка 404» и дальше: «Страница не найдена».

Питер нахмурился и снова попытался войти на страницу… с тем же результатом.

Кто-то уничтожил его сайт.

Причем на странице появилось сообщение, что домен недоступен. Что было совершенно невозможно, потому что Питер купил права на ресурс /АЛЬЯНС/ на следующие десять лет.

Он вдруг почувствовал, что его переполняет возмущение. Впрочем, на случай вроде этого на «Вики» имелась запасная копия. Он отправился туда, собираясь написать сообщение о том, что произошло, и мобилизовать членов /АЛЬЯНСА/ на ответные действия… и обнаружил, что филиал на «Вики» тоже перестал существовать.

Питер без сил откинулся на спинку стула. Он уже давно не находился в такой ярости, даже вчера разозлился не настолько сильно. Конечно, какие-то мерзавцы ворвались в дом, где он жил, но то, что они уничтожили виртуальный дом, который он построил, было намного хуже.

И глупее. Потому что существовало множество форумов и имиджбордов, с которых он сможет отправить сообщение своим соратникам. И как только они сообразят, что происходит, то займутся теми, кто это сотворил. В прошлом /АЛЬЯНС/ провел несколько весьма впечатляющих акций. Когда Аманда узнала про компанию, выпускавшую модные органические шампуни и проводившую эксперименты на бродячих кошках и собаках, Питер организовал миссию: поздно ночью члены /АЛЬЯНСА/ взломали базы данных компании и нанесли удар по производственной линии, превратив целый завод в мыльный пузырь.

Питер дал себе слово, что для подонков, которые посмели уничтожить его творение, он придумает месть покруче. Оставалось только выяснить, кто они такие.

На мониторе библиотечного компьютера перестал вращаться символ загрузки. Питер нажал на несколько клавиш, пытаясь отыскать возможности обойти защиту, и сразу понял, что это будет труднее, чем он думал. Взлом системы требует скрупулезности и похож на игру в шахматы. Вариантов тысячи, и каждая попытка может привести к другому результату.

Питер занялся делом. По системе защиты очень многое можно сказать о компании. Эту создал настоящий профессионал, и, пытаясь ее взломать, Питер испытал восхищение. Он даже натолкнулся на парочку штучек, с которыми не встречался раньше, а такое случалось редко.

Время летело быстро. Пожилые люди, сидевшие за соседними компьютерами, ушли, нарушив тишину сборами сумок, зонтов и шарфов; их сменили подростки, пришедшие, чтобы написать свои четвертные работы. Но Питер ничего не замечал.

Когда его телефон снова пискнул, от неожиданности он подпрыгнул на месте; сигнал означал, что пришла эсэмэска, и Питер решил, что Аманда наконец собралась ему ответить. Он вытащил телефон из кармана и, посмотрев на экран, увидел одно слово «заблокировано».

Питер пальцем открыл крышку и прочитал: «Вставай».

«Видимо, спам», — подумал он. В последнее время подобные сообщения стали приходить все чаще, и Питер решил, что, как только у него появится время, придется заняться перекодированием телефона. Но это будет не сегодня.

Где-то в середине очередной попытки обойти защиту снова подал голос его телефон, и на этот раз текст был следующим: «Вставай, или я тебя заставлю».

Питер огляделся по сторонам. Несколько человек среднего возраста сидели, склонившись над большими книгами, подростки о чем-то тихонько перешептывались и хихикали; и еще он заметил пожилого человека. Казалось, никто не обращает на него ни малейшего внимания. Вряд ли кто-то из этих людей смог бы заставить сделать его, Питера, то, чего он не хочет. Он поколебался пару мгновений, потом написал: «Да пошел ты!» — и, нахмурившись, вернулся к своему прерванному занятию.

Через секунду ему на плечо легла рука.

Ноа редко снились сны, но если это случалось, всегда возникали одни и те же образы. Дым и пламя. Крики. Листья, мерцающие красным и оранжевым, и жуткий запах гари.

Она спала, когда случилось несчастье. То было самое важное событие, которое произошло в ее жизни, и Ноа пришла в себя далеко не сразу. Тогда она спала очень крепко. Отец всегда весело ее за это дразнил, называя маленьким медведем, потому что каждую ночь она как будто впадала в зимнюю спячку.

Они поздно возвращались домой после праздника по темному шоссе в Вермонте, извилистому и продуваемому ветром. Последнее, что она запомнила: ее мать поет вместе с радио песенку, популярную в то время. Ноа дремала в автомобильном детском кресле, и ее голова дергалась из стороны в сторону на поворотах. Казалось, машина пританцовывала в ритме материнского пения. Отец подпевал в припеве, но слегка фальшивил. Вместе с ним мать начинала петь громче, касаясь своей рукой рукава его рубашки, и Ноа слышала в ее голосе смех.

Была зима, следующий день после Нового года. У Ноа остались смутные вспоминания о том, что она поздно легла спать. Вокруг носились старшие дети, и она смотрела на них с благоговением. Она была еще слишком маленькой, чтобы участвовать в их играх, и слишком взрослой, чтобы возиться с малышами. Ее это вполне устраивало. Ноа была единственным ребенком и много времени проводила одна.

До нее доходили непонятные обрывки взрослых разговоров, чей-то папа стал говорить слишком громко, и его аккуратно вывели из комнаты. Люди считали вслух, потом радостно кричали и целовались. Шум разговоров вокруг то усиливался, то стихал. Ноа сидела много часов с широко раскрытыми глазами, она устала, но не могла заснуть, пока кто-то не обратил на нее внимание, и тогда отец поднял Ноа своими сильными руками, чтобы отнести в постель. Она устало положила голову ему на плечо, почувствовала, как губы матери скользнули по щеке, и закрыла глаза. В ту последнюю ночь она спала на просевшем надувном матрасе в комнате, полной других детей; со всех сторон доносилось их тихое неровное дыхание, воздух был влажным, от ковра поднимался запах старого алкоголя и собачьей шерсти.

Поздний завтрак на следующий день. Голоса взрослых звучали приглушенно, бодрый вчерашний шум сменился вялым гудением. Дети зевали и капризничали, пока кто-то не делал им замечание. Они задержались, хотя мать хотела выехать пораньше. Однако отец сказал, что до дома всего несколько часов, они быстро туда доберутся, да и Ноа сможет поспать в машине.

Радио, песня. Сон. А потом огонь.

Спросонок Ноа не могла отвести глаз от деревьев, ворвавшихся внутрь сквозь разбитый прозрачный люк на крыше машины. Они трепетали и пульсировали, горячие и красные, в такт биений ее сердца. В машину забралось чудовище, которое с громким злобным воем поглощало все вокруг. Ноа слышала, как кричит ее мать, сражавшаяся с ним. Отец не сказал ни слова; он уже потерпел поражение. Ноа не видела чудовище, ее голова не хотела поворачиваться. Однако девочка слышала, что оно пожирает ее родителей и подбирается к ней. Она ощущала, как его горячие пальцы гладят ее ноги, тянутся к волосам, пытаются крепко обнять. Чудовище было подобно гигантским змеям, обвивающимся вокруг своих жертв и проглатывающим их целиком. В ту минуту, когда жар тянулся к ней, она представила его сухую чешую и огромную, широко раскрытую пасть…

В самый последний момент Ноа вырвали из объятий чудовища. Внезапно она оказалась на жутком холоде, почти столь же ужасном, как жар. Снова послышались крики, кто-то подхватил ее ледяными руками. Она все еще ничего не видела — глаза стали слишком влажными — и никак не могла выйти из оцепенения.

Иногда сон длился до самого конца. Но чаще Ноа просыпалась в тот момент, когда чудовище нависало над ней. Всякий раз она хотела изменить сон, сделать так, чтобы чудовище сожрало и ее. Так было бы лучше по многим причинам.

Однако сегодня Ноа проснулась, как только упала на снег. Она сразу села, с недоумением глядя по сторонам и не понимая, почему спала в одежде. Потом вспомнила: операционный стол, квартира, которую она сняла…

Она продолжала дрожать, хотя была накрыта тремя шерстяными и стеганым ватным одеялами, а температура воздуха поддерживалась на двадцати семи градусах. Ноа встала, накинула одно из одеял на плечи и перевела указатель термостата вверх. Затем заглянула в холодильник, но сэндвич выглядел еще менее привлекательным, чем накануне.

Часы над обогревателем показывали три ночи. Ноа потянулась. Она проспала пять часов, но ей казалось, что сон продолжался несколько дней. Она взяла лэптоп и растянулась на диване. Интересно, как поживает Линукс,[8] злобный дикий кот, который повадился забираться на карниз за ее окном вскоре после того, как она поселилась в квартире? Ноа решила, что предыдущий квартирант его кормил. Кот сидел там часами и укоризненно на нее смотрел. Она не выдержала и стала каждый день ставить ему миску с сухим кормом. Кот отказывался входить в квартиру, но, если погода была хорошей, грелся на солнышке, свесив лапы с карниза. Однажды он даже позволил Ноа себя погладить.

Линукс, решила Ноа, был специалистом по выживанию — значит, у них много общего. И, хотя он всегда выглядел голодным и худым, она не сомневалась, что поблизости имелись полдюжины человек, которые охотно его кормили. Впрочем, она решила, что сейчас не станет о нем тревожиться.

Ноа проверила электронную почту. От Валласа новых сообщений не было — значит, его больше не интересует «Проект Персефона», либо он на нее разозлился. Ноа пожевала губу, решая, стоит ли ему написать. Конечно, она могла послать ему другие файлы. Однако ее беспокоило, что станет с ними делать /АЛЬЯНС/. Но сначала она решила побольше узнать про странный проект и дочитать до конца файл, названный ее именем.

Ноа открыла еще один документ и начала его просматривать. Стараясь ничего не пропустить, она создала подкаталоги, чтобы не просматривать одни и те же материалы дважды. Один Ноа назвала «Стат», другой «Бакалавр» (в честь неразборчивого почерка докторов), а третий — «Возможные». Третья категория была самой многообещающей. Тем не менее почти ничего из научного жаргона она не распознала. Однако считала, что, если ей удастся расшифровать хоть что-то, она сумеет приблизиться к разгадке того, что происходит. Просмотрев три документа, Ноа наткнулась на печатный отчет о каком-то эксперименте. Она разобрала далеко не все — трясина непонятных слов затягивала: гистопатология, энцефалопатия, гемизиготный и гомозиготный — но главное поняла: речь шла о какой-то операции. В документе были ссылки на другие графики и отчеты, а в последней строке — «Результаты» — кто-то напечатал: «Положительно/отрицательно: смотри примечания».

К сожалению, примечания находились в другом документе. Ноа выругалась и скопировала все файлы с резервного сервера АФРМ, но все они находились в полнейшем беспорядке. Наверное, оригинальные файлы подчинялись какой-то системе, позволявшей быстро в них разобраться.

Ноа просматривала документ, в котором описывались «трансгенные мыши», когда увидела, что ей пришло электронное сообщение.

Она открыла почтовый ящик и нахмурилась: еще одно послание от таинственного А6М0. Тема сообщения ей совсем не понравилась: «УХОДИ НЕМЕДЛЕННО».

Ноа выпрямилась, открыла сообщение, чувствуя, как внутри у нее все сжимается, и быстро прочитала единственную строку:

«Тебе грозит опасность. Уходи прямо сейчас».

Она пожевала губу. Кто посылает ей эти письма? И почему они не могут оставить ее в покое?

Ноа быстро подошла к окну, отодвинула в сторону занавеску и выглянула наружу. Там было темно, горело всего несколько фонарей, стоявших довольно далеко друг от друга. Возможно, в тени кто-то прятался, но она ничего не заметила. Ноа некоторое время постояла, раздумывая, как поступить. Вечером она оставила у двери все вещи в сумке, за исключением лэптопа, куртки, ботинок и одежды, которая была на ней. Паранойя, конечно, но она хотела иметь возможность уйти быстро, если потребуется. Возможно, сейчас ей именно это и следовало сделать. За окном было холодно, а Ноа так и не смогла согреться. Может быть, кто-то просто пытается ее напугать или выманить, чтобы она вновь оказалась на улице, где им будет легче ее найти?

Ноа решила не обращать внимания на предупреждение и вернулась к компьютеру. Однако там ее поджидало новое сообщение от того же человека. В теме был указан адрес квартиры, в которой она сейчас находилась.

Руки Ноа задрожали так сильно, что ей с трудом удалось навести курсор на нужное место и нажать на клавишу мыши. Ноа застыла на месте. Сообщение состояло из ночной фотографии здания. В единственном освещенном окне она увидела свой профиль, выглядывающий из-за занавески.

Кто-то сфотографировал ее несколько минут назад, когда она смотрела в окно. Из чего следовало, что ее враги где-то рядом.

Ноа захлопнула лэптоп, метнулась к сумке и засунула туда компьютер. Потом натянула ботинки, на которых, к счастью, не было шнуровки. Накинув куртку, она в последний раз оглядела комнату.

Когда Ноа закрывала за собой дверь, звякнул колокольчик лифта.

Она бросилась к пожарному выходу в конце коридора, услышала крик и обернулась через плечо. Теперь это были не охранники, а несколько огромных мужчин в черном. Она распахнула дверь и бросилась вниз по лестнице, а у нее за спиной по коридору уже кто-то бежал.

Питер никак не мог уснуть. Такое с ним случалось нечасто — обычно он закрывал глаза и мгновенно погружался в сон, а через восемь часов, с точностью до минуты, просыпался.

Но сейчас он лежал без сна и смотрел в потолок. Они с Амандой с трудом втиснулись на ее односпальную кровать. Она устроилась с краю, спиной к нему. Обычно они переплетали ноги, и Аманда прижималась к нему спиной. Он обнимал ее за плечи и засыпал, ощущая аромат лаванды, идущий от ее волос. Однако сегодня, несмотря на узкий матрас, их разделяло несколько дюймов. Если бы в комнате был ковер потолще, Питер лег бы на полу. Он не мог забыть выражение лица Аманды, когда она не сводила глаз с местного чемпиона, которого звали Дрю. Ведь совсем недавно она точно так же смотрела на него.

Они познакомились на вечеринке. Все местные частные школы были маленькими и нередко объединялись для проведения танцев. Школу, в которой учился Питер — одно из самых крупных заведений подобного рода в городе, — оканчивало всего семьдесят выпускников. Для большого праздника это была не самая веселая перспектива.

Зимний бал неизменно проходил в Центре Билтмора. Зал украшали всегда одинаково: гирлянды маленьких белых лампочек на искусственных деревьях, с потолка свисали картонные снежинки, диск-жокей в углу крутил записи десятилетней давности. Наивно, но что еще можно было ожидать от танцев в старших классах школы: половина удовольствия состояла в том, чтобы над ними посмеяться. Питер пришел на вечеринку с Маккензи Салливан. Их связывали дружеские отношения, хотя он знал, что нравится ей. Питер рассчитывал, что они выпьют, зайдут добавить к Донни Лаурелли, а потом будут обниматься.

Но потом он увидел Аманду. Почти все девушки надели на бал красные, белые или пышные платья из черного атласа. А на Аманде было легкое пурпурное платье до колен, с глубоким круглым декольте и тонкими лямками — модное, изощренное, но не кричащее. Русые волосы локонами струились по плечам, черные чулки и туфли на высоких каблуках дополняли наряд. Аманда выглядела скучающей.

В море старшеклассниц, как две капли воды похожих друг на дружку, она приковывала к себе внимание. Впервые в жизни Питер был совершенно очарован, и ему потребовалось пять минут, чтобы собраться с духом и подойти к ней.

Его поглотило настоящее безумие. Питеру всегда было легко с девушками, он считал, что «разговаривать с ними — одно удовольствие». Тем не менее, когда он подошел к Аманде, он не знал, что сказать.

Наконец она его заметила и повернулась. Питер смутился. Он был в темном костюме и черных туфлях. Но вместо стандартной рубашки и галстука надел футболку под фальшивый смокинг,[13] которую купил в благотворительном магазине. Питер хотел показать, что относится к танцам не слишком серьезно, но, когда Аманда приподняла брови, собственный поступок показался ему детским и глупым.

— Привет, — наконец выдавил из себя Питер.

— Привет.

Она сделала глоток пунша и отвернулась. Все вокруг делали вид, будто танцуют, словно хотели показать, что песня никуда не годится. Питер пожалел, что не взял стакан с пуншем, — в горле у него внезапно пересохло.

— Я Питер.

— Аманда.

Она продолжала смотреть в зал, не обращая на него внимания, что выводило Питера из равновесия. Обычно все было наоборот.

— И в какую школу ты ходишь? — придумал он следующий вопрос.

— Школа для девочек Бруклайн.[14]

— Да? Там учатся только девочки?

Она посмотрела на него и медленно проговорила:

— Поэтому она так называется.

— Да, конечно, — пробормотал Питер, который вдруг обнаружил, что его руки безвольно висят вдоль тела, и засунул их в карманы. — Вы носите форму?

^— Да, — после долгой паузы ответила Аманда.

— Паршивое дело. Я хожу в «Кантри Дэй». Там учатся мальчики и девочки, и никакой формы.

— М-м-м.

Аманда активно вертела головой, отыскивая нового собеседника.

Питер понял, что у него ничего не выйдет. Такого с ним еще никогда не случалось. Он огляделся, чтобы проверить, заметил ли кто-нибудь, что происходит.

— Ты собираешься потом пойти к кому-нибудь на вечеринку? — запинаясь, спросил он.

— Скорее всего, нет.

— А почему?

Она пожала плечами.

— Я не люблю такие развлечения. К тому же завтра мне рано вставать.

— Да? Зачем?

— Я волонтер.

— Ах вот оно как. — Питер сообразил, что все время глуповато кивает головой. — Ну, вечеринки начнутся рано. Эти танцы были никуда не годными еще в прошлом году, поэтому народ скоро разойдется.

— Да, скучно, — кивнула Аманда, сделав глоток пунша. — В прошлом году я пропустила танцы.

— Диджей был немного лучше. То есть по сравнению с этим, но все равно хуже не бывает.

Они еще с минуту постояли рядом. Питер отчаянно пытался придумать, что бы еще сказать, но тут Аманда заулыбалась и помахала кому-то в другом конце зала.

— Было приятно с тобой поболтать, — небрежно бросила она и ушла.

Ошеломленный Питер смотрел ей вслед. Аманда подошла к группе девушек и о чем-то с ними заговорила. Она заметно оживилась, жестикулировала и смеялась, и вела себя совсем не так, как с ним, как будто кто-то бросил монету в автомат и тот заработал. Быть может, она рассказывала про него — но прошла минута, а ее собеседницы даже не посмотрели в его сторону. Почему-то это еще сильнее задело Питера. Казалось, Аманда забыла о нем еще до того, как дошла до своих подруг.

До конца танцев Питер оставался мрачным, в результате Маккензи обиделась и ушла с подругой. Питеру стало немного стыдно, но он не нашел сил для извинений. Он изрядно перебрал и закончил вечеринку на диване у Донни.

После этого Питер начал бывать в местах постоянных встреч учениц школы Бруклайн, надеясь увидеть Аманду, но всякий раз уходил ни с чем.

Однажды, в начале весны, он выходил из магазина «Эппл» и столкнулся с каким-то шествием. Питер пытался пересечь улицу, чтобы подойти к парковке, где стояла его машина, тихонько ругаясь из-за того, что придется ждать окончания демонстрации.

Он так сосредоточился на поисках прохода, что даже не заметил Аманду, и, лишь почувствовав, что кто-то взял его за локоть, обернулся. И обнаружил, что стоит рядом с девушкой, которая ему так понравилась на танцах. На этот раз она улыбалась.

— Привет, — сказала Аманда, наклоняясь поближе к нему, чтобы он смог ее услышать.

Питер обрадовался, но быстро взял себя в руки.

— Привет, — ответил он.

— Очень немногие парни участвуют в таких шествиях, — сказала она. — Ты молодец, что пришел.

Она держала в руках плакат с большими буквами «NOW»,[15] а ниже мелким шрифтом было написано: «Национальная организация женщин».

— Ну да… я в это верю.

— Замечательно. — Аманда взяла его под руку. — Давай поспешим, я не хочу пропустить первое выступление.

Через несколько месяцев, когда они стали постоянной парой, Питер признался, что оказался там случайно. Аманда рассмеялась и стала его дразнить, что он обманом заманил ее на свидание. С тех пор они часто шутили по этому поводу.

Трудно поверить, что с тех пор прошло всего полтора года.

Питер прислушался к ее дыханию, но не смог определить, спит она или нет.

— Аманда, — наконец прошептал он.

— М-м-м?

— Ты не спишь?

— Уже нет, — недовольно ответила она. — Мне завтра рано вставать.

— Я знаю. И все же нам нужно поговорить.

Аманда не ответила, но Питер почувствовал, как она напряглась и ее дыхание стало прерывистым.

— Что происходит, Аманда?

— Я же тебе сказала, мы просто друзья.

— Но выглядит это иначе.

— Ты ошибаешься.

— Значит, мы все еще вместе?

Долгая пауза.

— Не могу поверить, что ты меня бросаешь ради такого типа, — наконец сказал Питер.

— Что ты имеешь в виду? — Аманда повернулась, оперлась на локоть, и на ее лицо упал свет из щели в жалюзи. — Ты его даже не знаешь, — укоризненно добавила она.

— Конечно, знаю. Он мистер Совершенство. Наверняка состоит в студенческом совете, поет а капелла, член команды гребцов. Раньше мы с тобой смеялись над такими.

Она не ответила, Питер понял, что попал в яблочко, и рассмеялся.

— Ничего себе! Он и вправду поет?

— Он собирается заниматься юриспруденцией, — перешла к обороне Аманда. — Ему интересны социальные проблемы, он намерен начать работать с самого нижнего уровня. У вас с ним гораздо больше общего, чем тебе кажется.

— Да? И в чем же мы похожи?

Аманда помолчала, словно поняла, что ей не следует этого говорить.

— Его сестра также умерла от ЧУИМ, — все же решилась она.

Теперь молчание стало другим. Питеру показалось, что он не может дышать, что ребра сжимаются вокруг легких, вытесняя оттуда воздух.

— Питер… — сказала она.

Не обращая на нее внимания, он выбрался из постели и принялся натягивать брюки.

— Сейчас ночь, — запротестовала Аманда. — Куда ты пойдешь?

Питер сердито натянул свитер поверх футболки, потом принялся искать в темноте шерстяную куртку, которую вместе с остальной одеждой бросил на стул. Он чувствовал, что Аманда смотрит на него, но больше она не произнесла ни слова.

— Я любил тебя по-настоящему, Аманда, — наконец сказал он.

— Я любила…

— Перестань, не нужно. — Питер надел кроссовки, но не стал завязывать шнурки.

Закинув на плечо тяжелую сумку, не оглядываясь, он выскочил из комнаты.

Питер сидел перед терминалом в компьютерной лаборатории университета Тафтс. К счастью, охрана здесь была несерьезной. Он подождал всего пять минут и вошел вслед за студентом, который воспользовался своей карточкой, чтобы открыть дверь.

Питер прикрыл рот рукой, с трудом сдержав зевок. Он почти не спал прошлой ночью. Ему повезло — наступило время экзаменов, поэтому библиотека Тафтс была открыта, когда он ушел от Аманды. Питер устроился в большом кресле в углу и решил поспать, но просыпался каждые полчаса. В глазах жгло, словно в них насыпали песок, во рту появился отвратительный привкус. Он попытался привести себя в порядок в туалете, но это не слишком помогло, и он пожалел, что не поспал у Аманды.

Впрочем, он знал, что там все равно не смог бы уснуть. Питер наклонил голову сначала к одному плечу, потом к другому, потрещал суставами правой руки, левой, после чего вернулся к работе.

Он получил хороший урок, пытаясь добраться до файлов АФРМ, и решил, что еще одна встреча с Мейсоном ему ни к чему. Однако он не собирался просто отойти в сторонку и обо всем забыть. /АЛЬЯНС/, как и резервную копию, никто пока не реанимировал. Питер стал изучать форумы и имиджборды, которые часто посещали его соратники, и обнаружил там множество сообщений, но все они сводились к одному вопросу: «Что случилось с /АЛЬЯНСОМ/?»

Питер вошел на самый популярный форум под именем Валлас, и ему пришлось потратить десять минут, чтобы призвать друзей к оружию, жалея, что не может сообщить им больше информации или хотя бы предупредить об опасности, которой они, возможно, подвергнутся. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы хакеры оказались на прицеле у Мейсона.

Однако даже крупная корпорация не в состоянии отслеживать такое огромное число хакеров. Питер собирался поместить одинаковые сообщения более чем на дюжине форумов, к которым имели доступ тысячи членов сообщества хакеров.

Он проверил электронную почту — и не обнаружил ответа от Дождя. Это его встревожило. Она не показалась ему аферисткой — в последние несколько месяцев Дождь стала одним из самых надежных и стойких членов /АЛЬЯНСА/. То, что он сказал Аманде относительно кодекса чести, не было преувеличением: хакеры всегда помогали друг другу, а атака на одного из них обычно воспринималась как оскорбление всему сообществу.

В конце концов Питер перестал беспокоиться о возможном обмане со стороны Дождя — его тревожила ее безопасность. Вдруг она стала жертвой Мейсона и его головорезов из-за того, что проводила расследование по его просьбе? Питер погрузился в размышления. Наконец он принял решение и написал ей письмо, в котором спрашивал, все ли у нее в порядке.

Когда ему стало немного легче, он начал сочинять новое сообщение. «С этого следовало начать», — подумал он с гримасой отвращения, но его тревожила ссора с родителями. Что ж, теперь терять нечего.

Питер закончил набирать и отправил текст. Теперь оставалось только ждать ответа. Его послание получилось кратким и деловым:

«Внимание всех членов /АЛЬЯНСА/: мы подверглись атаке! Кто-то украл наше доменное имя, уничтожил сайт и его резервную копию. Враги нанесли удар по ядру, пытаясь нас рассеять. Однако мы не сдадимся! Пришло время ответить на их удар. Заметайте следы и не высовывайтесь — и мы встретимся на другой стороне… Валлас».

Уже через минуту посыпались многочисленные ответы, полные ссылок на тактику оруэлловского Большого Брата, пытающегося контролировать Интернет. Другие писали о праве на свободу слова, но больше всего было проклятий, обращенных на головы подонков, которые сотворили такую мерзость. Ответов пришло столько, что Питер не успевал их читать.

Он начал пропускать длинные тирады. Потом с улыбкой отправил такое же сообщение на все остальные форумы и имиджборды, какие только сумел вспомнить. Впрочем, он прекрасно понимал, что в этом нет необходимости — теперь его послание, словно вирус, неслось по киберпространству, и его передавали, точно виртуальную эстафетную палочку. К тому же Питер знал: люди, внимание которых он хотел привлечь, не станут тратить время на обличительные речи. Они поняли то, что написано между строк, и уже собирали силы.

Фраза «Заметайте следы и не высовывайтесь» являлась кодовой для постоянных членов /АЛЬЯНСА/, и любой из них ее понимал. Однако Мейсон воспримет его слова в буквальном смысле, решит, что глупый мальчишка сдуру использует военный жаргон.

Питер на это очень надеялся.

Он вошел на «Квод», открыл новую тему в чате и стал ждать.

Через несколько минут количество участников чата начало увеличиваться. Питер подождал, когда их число составит несколько дюжин, и напечатал:

«Спасибо, что пришли».

«Это полное дерьмо, друг», — написал Локи.

Питер узнал имя — Локи принимал активное участие во всех операциях /АЛЬЯНСА/ в течение всего прошлого года.

«Согласен».

«Что будем делать?» — спросил Муги.

Питер уже успел все обдумать. Он твердо решил устроить ублюдкам настоящую ковровую бомбардировку, но ему ужасно хотелось узнать, чем они занимаются.

«Я намерен выступить против них по полной Anon/HBGary».[19]

Последовала небольшая пауза.

«Ты серьезно, дружище? Хочешь их замуровать?» — напечатал Муги.

«Сначала скопировать данные, а потом — да».

Молчание.

Замуровать, или «спустить», — это уже серьезно. Цель состояла в том, чтобы нанести системе такой урон, что она не сможет работать без смены жестких дисков. А такая замена являлась безумно дорогим удовольствием и занимала очень много времени. Конечно, сначала изъять информацию с сервера намного сложнее, но такие вещи уже не раз делались.

Если они добьются успеха, сервера станут совершенно бесполезными — будут замурованы. И, если у них нет резервных копий, компания может потерять все.

Вот почему многие колебались, прежде чем принять участие в такой атаке. С самого начала /АЛЬЯНС/ намеревался действовать в рамках закона — Питер сформулировал это правило как основное. Блокировка сервера была прямым нарушением предлагаемой политики Совета по архитектуре Интернета. И являлась нарушением закона в большинстве стран.

«У меня есть сомнения», — напечатал Ариэль.

«Я все понимаю, — написал в ответ Питер. — И не обижусь на тех, кто не захочет в этом участвовать. Однако вы сможете снова стать членами /АЛЬЯНСА/, как только он будет восстановлен. Но поверьте мне, речь идет об очень плохих людях».

«Я в деле», — сказал Локи.

«И я», — написал Муги.

Один за другим члены /АЛЬЯНСА/ соглашались принять участие в рейде или покидали чат. Ушло меньше, чем полагал Питер. Его переполняли противоречивые чувства. Он рассказал слишком мало — и сам почти наверняка не стал бы участвовать в таком рейде.

Остались в основном те, кто играл главные роли в становлении /АЛЬЯНСА/ и в его основных миссиях.

Питер был тронут. В особенности если учесть, какая серьезная акция им предстояла.

«Как ты хочешь это сделать?» — напечатал Локи.

«Борьба с негодяями в Интернете — замечательная вещь», — подумал Питер, излагая свой план.

Ноа переминалась с ноги на ногу, стоя возле большой карты перед «Американским орлом». Она в принципе ненавидела торговые центры и редко в них входила. Но, когда она искала подходящее место для встречи с Валласом, магазины в Пруденшиал-центр показались ей идеальным выбором. Вокруг полно людей, всюду входы и выходы — все контролировать просто невозможно. Это был растянувшийся на несколько кварталов огромный комплекс, соединенный застекленными переходами с другими магазинами, отелями и залами для конференций. Она решила, что отсюда будет легко сбежать.

Ноа все еще испытывала сомнения. В конце концов, Валлас сказал ей, что к нему в дом ворвались вооруженные люди. И он вполне мог прийти на встречу вместе с полудюжиной таких типов, а если его электронная почта не имела серьезной защиты, их обоих могли там поджидать. За последние дни Ноа узнала, что все возможно.

Однако именно этот парень создал /АЛЬЯНС/, напомнила себе Ноа. И наверняка он в состоянии защитить свою электронную почту. В любом случае, в данный момент других вариантов у нее не было. У Ноа осталось менее пятидесяти долларов и ни одного шанса добраться до денег на банковском счете. А еще она не знала, к кому обратиться за помощью. Ситуация вышла из-под контроля, а кому, как не ей, понимать серьезность своего положения. Ноа давно стала экспертом по безвыходным ситуациям, в которые может поставить человека жизнь.

Она огляделась по сторонам. Валлас опаздывал, и это ее злило. Сама она пришла задолго до назначенного времени и внимательно следила за пятачком возле эскалатора, где они договорились встретиться. На одной стороне отдельно стоящей тумбы размещалась карта торгового центра, на другой — окружающих его зданий. В общем, здесь можно было находиться достаточно долго, не вызывая подозрений. Кроме того, со своего места она видела пешеходов на нижних уровнях.

Пока все шло хорошо. Головорезов в костюмах и полевых ботинках нигде не было видно. Интересно, что стало с той парочкой, от которой она избавилась в школе. Оставалось надеяться, что они потратили немало времени, пытаясь объясниться с полицейскими.

Ноа никак не ожидала, что ей придется искать помощи у полиции, и невольно улыбнулась.

— Привет.

Она удивленно оглянулась. Позади стоял Валлас и криво улыбался. Он выглядел взъерошенным, под глазами появились темные круги, точно он плохо спал ночью.

— Как ты…

— Я пришел через «Копли».[26] На всякий случай хотел убедиться… даже не знаю. — Он пожал плечами и провел ладонью по каштановым волосам. Прядь упала ему на глаза. — Так или иначе, но сегодня ты выглядишь лучше.

Валлас указал на одежду Ноа, и девушка неожиданно для себя покраснела. Она уже успела забыть, как выглядела, когда они встречались на «Бэк-бэй». Тогда на ней был слишком большой спортивный костюм, и от нее несло рыбьими потрохами. Впрочем, сейчас от нее пахло едва ли лучше. Она приняла душ в квартире, снятой в Кембридже, и, хотя прошло менее двадцати четырех часов, ей казалось, что миновало столетие. С тех пор она бегала и лазала по деревьям, и от нее наверняка воняло потом. Ноа скрестила руки на груди.

— Мне нужна помощь.

Валлас рассмеялся.

— Что ж, добро пожаловать в клуб. — Он осмотрелся по сторонам, наклонился и добавил: — Мне кажется, сейчас мы в безопасности, но будет лучше, если мы отсюда уйдем.

— Верно, — согласилась Ноа, сообразив, что он прав. Мимо проходили люди, которые поднимались по эскалатору, и они с Валласом находились у всех на виду. — Сюда.

После коротких колебаний он последовал за ней. Ноа молча повела его в сторону кафе, расположенных посреди торгового центра. Она заранее выбрала самое лучшее место, за колонной, возле входа в «Комплекс Хайнса», где проводились конференции. К счастью, большинство столиков оставались пустыми. Было всего половина двенадцатого утра, и покупатели еще не успели проголодаться.

Валлас уселся напротив Ноа. Смахнув крошки с блестящей серебристой столешницы, он наклонился вперед, оперся на локти и пристально посмотрел ей в глаза.

— Кстати, мое настоящее имя Питер.

— Ноа, — сразу ответила она.

Проклятье, она всегда говорила незнакомым людям, что ее зовут Нора, имя было более распространенным. Что с ней случилось?

— Ноа. Мне нравится. Однако Дождь также звучит неплохо.

Ноа недовольно покачала головой.

— У нас нет времени на игры.

Он усмехнулся.

— Я знаю. Последние два дня получились безумными, ты согласна?

— Эти парни появились снова? — с любопытством спросила она.

Питер кивнул.

— Точно. Они заловили меня в библиотеке, когда я пытался пройти через их брандмауэр.

— Ты пытался сделать это из компьютера в библиотеке? — Ноа наморщила нос. — Серьезно?

— У меня не было выбора, — сказал он, приподняв бровь. — Человек, которому я заплатил, меня обманул.

Ноа опустила взгляд.

— У меня были на то причины.

— Да? Я бы хотел узнать подробности. Если ты не собиралась помогать, тебе не следовало брать деньги.

Он выглядел искренне обиженным, и Ноа охватила досада.

— Ты понятия не имеешь о том, что происходит, — резко сказала она.

— Все правильно. Но если ты думаешь, что только у тебя выдались два жутких дня, ты ошибаешься.

Ноа увидела, что он также начинает сердиться.

Она откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела на него. Он не опустил взгляда. Прошла минута, Ноа молчала, и Питер поднял руки, словно сдаваясь.

— Ладно, я начну. За мной гоняется какой-то псих, которого сопровождает команда вооруженных парней. К тому же он знаком с моими родителями. И всякий раз, когда я пытался что-то узнать о сайте АФРМ, он появлялся и начинал мне угрожать.

Он помолчал, словно собирался еще что-то сказать, но вместо этого указал на Ноа.

— Теперь твоя очередь. Какая помощь тебе нужна?

— Меня тоже преследуют какие-то парни, — сказала она.

— Да? Те же самые?

Ноа пожевала губу, раздумывая, сколько можно ему рассказать.

— Думаю, да, — наконец решилась она.

— Ха! — Питер вновь провел рукой по волосам. «Хлоп», — подумала Ноа, когда непокорная прядь вернулась на прежнее место. — Надеюсь, я в этом не виноват? Если они гоняются за тобой из-за меня, то мне очень жаль. Я не хотел…

— Ты ни при чем, — перебила его Ноа. — Они хотели найти меня еще раньше.

— Ну ладно. — Питер поджал губы. — Какое совпадение, тебе не кажется?

— Да, очень странно.

— Итак, что будем делать? — спросил он.

Ноа пожала плечами.

— Мне нужны наличные.

— Еще? А что случилось с теми деньгами, которые я тебе отдал?

— Их уже нет, — ответила она.

— На что ты их потратила? — Питер прищурился.

— Не на героин, — сказала она. — Я не паршивый наркоман.

— Господи, я этого не говорил. — Он оглядел кафе. — Даже не знаю. Я могу снять пятьсот долларов в день, не больше. Проклятье, мне самому нужны наличные, потому что я не могу вернуться домой.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Просто не могу.

Ноа сделала подсчеты и нахмурилась. Приличные новые документы будут стоить не меньше пятисот долларов.

— Этого недостаточно.

Питер снова рассмеялся.

— Однако ты требовательна. Сколько тебе нужно?

— Тысяча.

— Это серьезно.

— Я смогу тебе все вернуть, — заверила его Ноа. — И довольно скоро.

— Да, конечно. — Питер покачал головой. — Даже если бы я хотел столько тебе дать, не знаю, сумею ли я их добыть.

— Ну ладно. — Ноа встала и собралась уходить.

— Нет, подожди. — Питер вскочил на ноги и последовал за ней. — Куда ты?

— Мне нужно во всем разобраться, — ответила Ноа. — В любом случае, спасибо.

— Конечно, но ты мне ничего не рассказала. Если нас преследуют одни и те же люди, разве ты не хочешь узнать, в чем причина? Мне она известна, — сказал он, явно довольный собой. — И у меня есть файлы.

Ноа застыла на месте.

— Я думала, тебя поймали до того, как ты преодолел их брандмауэр.

— Так и было. — На его лице расползлась улыбка. — И они уничтожили /АЛЬЯНС/.

— Правда? — удивилась Ноа, которая перестала что-либо понимать.

— Точно. Они даже украли доменное имя.

— Ничего себе. — Ноа никогда не слышала о подобных вещах. — Тогда почему ты улыбаешься?

— Дело в том, что я сумел скачать все данные с их сервера, а потом уничтожил его. — Улыбка Питера стала еще шире.

— Что ты сказал? — Ноа потеряла дар речи.

Она слышала, что подобные вещи случаются, но это было большой редкостью. Лишь немногие люди на планете могли осуществить подобные атаки на серьезные системы.

— Да, — удовлетворенно ответил он. — И это заняло всего три часа.

— Что? Как?

Ей пришлось потратить больше времени только на то, чтобы преодолеть брандмауэр.

— Использовался метод HBGary. Ну, с некоторыми модификациями.

— Проклятье! — Ноа была вынуждена признать, что Питер произвел на нее впечатление. Парни из «Рокет сайенс» втайне радовались, когда рухнул этот гигант системы безопасности. В некотором смысле, операция была проведена исключительно элегантно. Пожалуй, она бы не сумела повторить такую атаку самостоятельно. — И это сделал ты?

— Ну, мне помогли, — признал Питер. — Главным образом этим занимался Локи и другие.

— Но в случае с HBGary они скачали все данные, немного им навредили, но не стали уничтожать сайт?

— Точно. Мы пошли дальше. Нам удалось добраться до их прошивок.

— Ха, круто! — Ноа восторженно кивнула.

Она слышала, как несколько лет назад один компьютерный фанат из системы безопасности «Хьюлетт-Паккард» разработал программу, которая использует прошивки для уничтожения сервера. Однако программа работала с большими ограничениями. А уничтожение целого сервера было неслыханным деянием. К тому же противозаконным.

Но если Питер говорил правду, самым неприятным было то, что вместе со всеми базами данных АФРМ к нему попал и ее файл.

— Сам придумал?

— Нам будет легче разговаривать, если ты перестанешь без конца удивляться, — с некоторым раздражением сказал Питер. — Между прочим, именно я создал /АЛЬЯНС/.

— Да, но ты попросил меня проникнуть в базы данных АФРМ.

— Только из-за того, что мою входную дверь взломали парни из спецназа.

— Господи, спасибо, что ты меня подставил, — сказала она.

— Я ведь просил тебя быть осторожной? — Он немного смутился. — Так тебе удалось туда забраться?

Ноа собралась солгать, но она понимала, что если он располагает всей информацией, то врать никакого смысла нет.

— Да, удалось.

— Так почему ты меня избегала? — Питер снова начал терять терпение. — Подожди. — Он схватил Ноа за локоть.

Они стояли у входа в бар соков.

— Что такое? — Она обернулась через плечо, готовая бежать, но Питер пристально смотрел на нее.

— Ты сказала, что они начали охотиться на тебя еще раньше. Почему?

Ноа стряхнула его руку, опустила голову, но не остановилась. Он последовал за ней.

— Они что-то с тобой сделали? — понизив голос, спросил он.

Девушка не ответила, продолжая шагать вперед с опущенной головой. Питер не отставал, но теперь и он смолк.

Они прошли мимо нескольких магазинов. Был рабочий день, и в торговом центре прогуливались мамаши с колясками и пожилые люди с пакетами в руках. Ноа и Питер прошли через все крыло центра, потом девушка развернулась на сто восемьдесят градусов и двинулась обратно. Она не смотрела, куда идет, не проверяла, нет ли головорезов в дверях «Викториаʼс сикрет»,[27] «Форевер 21»[28] и «Сангласс хат».[29] Внезапно ей стало все равно. Казалось, кто-то выключил ее инстинкт выживания. Она потеряла волю к спасению.

Неожиданно Питер остановился перед ней.

— Ты голодна?

— Что?

— Есть хочешь? Немного перекусить?

Ноа подняла голову и обнаружила, что они вернулись к кафе, заполнившемуся посетителями; более половины столиков уже были заняты. Она уловила запах пиццы и нахмурилась, вдруг сообразив, что умирает от голода.

— Я ужасно хочу есть, — призналась девушка.

— Отлично. — Питер облегченно вздохнул. — Может, такое? Или чего-нибудь еще?

— Все, — ответила Ноа, пожирая глазами меню. — Я хочу все.

— Ну, ты и вправду голодна. — Питер подпер подбородок ладонью, наблюдая, как Ноа ест.

Он был восхищен и поражен. Такая худенькая девушка, однако она мгновенно расправилась с куском пиццы, двумя такое с мясом и порцией чау-мейн.[30] Питер никогда не видел, чтобы девушка так ела. Он вообще никогда не видел, чтобы кто-нибудь поглощал еду с таким аппетитом. После того как Ноа отправила последний кусок в рот, она все еще выглядела голодной. Потом посмотрела на Питера так, словно он превратился в десерт.

— Я хочу еще.

— Ладно, — с сомнением согласился он, открыл бумажник и заглянул внутрь. — У меня осталось десять долларов, потом придется искать банкомат.

Она выхватила банкноту из его руки и помчалась к стойке.

— Угощайся, — проворчал он, хотя Ноа уже не могла его услышать. — Нет, со мной все в порядке, не беспокойся.

Он наблюдал, как она бродит между разными стойками. Наконец, Ноа выбрала «Бен энд Джерриз».[31] И принесла с собой банановый сплит со взбитыми сливками и шоколадным соусом. Питер не выдержал и расхохотался.

— В чем дело? — негодующе спросила Ноа.

— Ничего, просто я восхищен.

— Хочешь попробовать?

— Складывается впечатление, что ты не намерена делиться. И я не хочу остаться без пальца.

— Я не ела несколько дней, — сказала Ноа, запуская ложку в десерт.

Шоколадный соус потек, но она ловко отправила его в рот.

— В самом деле? — недоуменно спросил Питер. — Но почему?

Ноа пожала плечами.

— Не знаю. Просто не хотелось.

— Да, я и сам не испытывал голода, — задумчиво проговорил Питер.

Он съел такое, но ему мешали мысли об Аманде и родителях.

Ноа неожиданно положила ложку на стол и отодвинула мороженое со странным выражением лица.

— Что-то не так?

— Нет, просто… мне немного не по себе.

— Поразительно, — сказал Питер. — Туалеты там. Хочешь, я тебя провожу?

Она покачала головой.

— Я в порядке.

Она собрала салфетки и пластиковые контейнеры со стола и с недовольным видом поставила их на поднос. Питер наблюдал, как она подходит к ближайшей урне и все выбрасывает.

— Ноа. Откуда у тебя такое имя? — спросил он, когда она вернулась.

— А что?

— Просто любопытно.

— Оно датское.

— Круто. — Питер нарисовал пальцем круг на столе. — Я всегда ненавидел свое имя.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Оно скучное. Значит, твои родители датчане?

Она бросила на него испытующий взгляд.

— Ты задаешь много личных вопросов.

— А разве это личный вопрос?

Ноа кивнула.

— Я не говорю о своей семье.

— Ладно.

Как Питер ни старался, ему не удавалось понять Ноа. В отличие от большинства других девушек, она не поддавалась на его обаяние. Более того, у него возникло ощущение, что она с трудом переносит его общество. Это приводило Питера в замешательство.

— Пора идти за деньгами. — Ноа резко встала и закинула сумку на плечо. — Уже поздно, а мне еще нужно найти место для ночлега.

— Мне тоже.

Питер подхватил свою сумку и надел ее на спину, как рюкзак. Теперь он жалел, что взял с собой столько вещей. Сумка весила не меньше двадцати фунтов.

Ноа не ответила.

— А тебе не кажется, что нам лучше держаться вместе? — не унимался Питер.

Она искоса посмотрела на него.

— Почему?

— Ты часто задаешь этот вопрос, — заметил он. Ноа даже не улыбнулась. — Если нас преследуют одни и те же парни, у нас будет больше шансов, если мы станем прикрывать друг друга.

Ноа продолжала быстро шагать вперед. Она хмурилась, на лице застыло мрачное выражение. Однако она не сказала «нет».

— Мне самому нужны деньги, — сказал Питер. — Если ты хочешь разделить их со мной — отлично. Но мы должны держаться вместе.

Ноа вздохнула.

— Ладно, мы держимся вместе. Пока.

— Отлично.

— И куда мы пойдем? — спросила Ноа.

— Я уже об этом думал, — сказал Питер.

Они остановились перед банкоматом, и он вытащил бумажник.

Ноа подняла руку, останавливая его.

— А ты можешь зайти в банк и снять больше?

— Да, наверное, — сказал Питер.

Раньше он никогда не пробовал, но сейчас следовало попытаться.

— Хорошо. — Ноа задумалась. — Сними столько наличных, сколько удастся. Потом мы постараемся как можно быстрее отсюда свалить. Они могут отслеживать твою кредитную карточку.

— Ты думаешь? — с сомнением спросил Питер.

Конечно, Мейсон быстро его нашел, когда Питер попытался проникнуть на веб-сайт АФРМ. Но способны ли они контролировать операции на его банковском счете? Скорее всего, АФРМ все еще пытается выбраться из каменного века, куда его отправил /АЛЬЯНС/.

— Да, я уверена. — Ноа огляделась. — Мы возьмем наличные, спустимся в метро и уедем куда-нибудь подальше. Мы должны быть готовы бежать, как только ты снимешь деньги.

— Хорошо, — скептически ответил Питер. Даже с учетом того, что ей пришлось пережить за последние несколько дней, Ноа вела себя как параноик. — Ты уверена, что нам нужно быть настолько осторожными?

— Да, — решительно ответила девушка. — И мы не можем остановиться у людей, которых ты знаешь.

— Ха.

Она прикончила его единственный план. Питер рассчитывал на Аманду — несмотря на разрыв, она должна была ему помочь. Однако родители вполне могли выдать Мейсону список его друзей. Они наверняка знают, где живет Аманда. А других вариантов у Питера попросту не было.

Юноша вдруг сообразил, что не преувеличивает: у него больше нет дома. Он почувствовал, как на него накатывает паника.

— Что-то не так? — Ноа бросила на него внимательный взгляд.

Питер попытался стряхнуть навалившийся страх.

— А, ерунда. Просто… я не знаю, куда идти.

— Ты не один такой, — проворчала Ноа. Заметив выражение его лица, она выдавила улыбку и добавила: — Мы что-нибудь придумаем. Пойдем, попробуем взять наличные и отвалим. Торговые центры действуют мне на нервы.

Оказалось, что Питер может снять со своего счета тысячу долларов, однако клерк попытался убедить его взять банковский чек. Питер вышел на улицу, чувствуя, как раздулся его задний карман. Ноа ждала его у входа в магазин косметики, и едкий запах туалетного мыла вызвал у Питера тошноту.

— Удалось? — спросила она.

Питер кивнул.

— Ладно, пошли.

Ноа решительно зашагала в сторону входа на станцию «Копли». Питер последовал за ней, почувствовав облегчение, когда она взяла командование на себя.

Они уже подходили к переходу, соединяющему два здания, когда Ноа обернулась и застыла на месте. Питер проследил за ее взглядом. Примерно в тридцати футах за ними появился крупный парень лет двадцати пяти. Он выглядел вполне нормально — джинсы, флисовая куртка, бейсболка «Ред Сокс».[32] Однако он говорил по сотовому телефону и смотрел в их сторону.

Они ускорили шаг. Застекленный переход находился на уровне второго этажа относительно улицы. Питер оглянулся. Парень продолжал следовать за ними.

— Ты думаешь…

— Я не знаю, — быстро ответила Ноа. — Но нам лучше поспешить.

Она перешла на легкий бег. Питеру пришлось напрячься — у Ноа были длинные ноги, к тому же в последние дни у нее вошло в привычку бегать от преследователей.

Они проскочили мост, лавируя между людьми с тяжелыми сумками. Некоторые ворчали им вслед, но никто не пытался остановить.

Питер бросил взгляд через плечо и замедлил шаг.

— Он исчез.

Ноа схватила его за руку и потянула за собой.

— Нам нельзя останавливаться, — рассерженно сказала она. — Их может быть несколько человек.

Ноа продолжала бежать, и Питеру пришлось снова перейти на бег. Женщина средних лет недоуменно посмотрела на них, и он представил, как глупо они выглядят. Может быть, все гораздо серьезней, или Ноа слегка спятила? Конечно, Мейсон дважды сумел его найти, но оба раза, когда Питер пытался проникнуть на сервер АФРМ. А проследить такие вещи не так уж и трудно, в особенности в первый раз, когда он не скрывал свой IP-адрес. История с компьютером в библиотеке была более странной, ведь он воспользовался виртуальной частной сетью. Однако существовало много способов отыскать сигнал. К тому же он просидел в библиотеке несколько часов, что сильно упрощало задачу Мейсона.

Однако вторгнуться в систему банковских компьютеров несравнимо сложнее. Как они смогли получить доступ к этой информации?

И тут Питер все понял. У каждого несовершеннолетнего есть сопоручитель — в этой роли выступал Боб. Когда он снял такую большую сумму, сработала автоматическая система оповещения. И все же Питер не мог поверить, что Боб сдал его Мейсону.

Может быть, у него просто не было выбора. Похоже, Ноа вовсе не сумасшедшая. Питер побежал быстрее.

Торговый центр «Копли» относился к высшей категории и предназначался для богатых жителей Бостона. Здесь были магазины вроде «Барнейс»,[33] «Ниман-Маркус»,[34] «Луи Виттон».[35] Именно тут мать Питера делала свои покупки. Большинство женщин, мимо которых они пробегали, могли быть клонами Присциллы.

Ноа колебалась. Они оказались в центральном атриуме, где магазин украшали деревья высотой в два этажа. Отсюда в четырех направлениях отходили сразу четыре крыла. Потолок был окрашен в золотые тона, свет тактично приглушен. Ноа онемела.

— Что-то случилось?

— Я никогда здесь не была, — призналась она.

— Следуй за мной, — сказал Питер.

Он уверенно зашагал к выходу на Дартмут-стрит, на противоположной стороне которой находился вход на станцию «Бэк-бэй».

На выходе из торгового центра они сбавили шаг. Питер тяжело дышал. Ему казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди, дыхание стало хриплым и тяжелым. Лямки сумки больно давили на плечи, и он подумал, что наверняка натер их до крови.

Впрочем, Ноа также приходилось нелегко. Они оба едва держались на ногах, словно парочка стариков.

— Пойдем, — сказал Питер, схватив ее за руку.

Дармут-стрит имела четыре полосы, разделенные слегка приподнятой бетонной платформой. Выбрав момент, они перебежали первые две, немного помедлили, потом преодолели последние. Питер свернул налево и прошел мимо входа в метро.

— Что ты делаешь? — прошипела Ноа. — Я думала, мы сядем на поезд!

— Верь мне.

Питер втащил ее в японский ресторан и огляделся по сторонам. Все было спокойно — обычная толпа людей, спешащих по своим делам в центре города. Несмотря на холод, на улице было довольно много народа, и у каждого была своя, вполне определенная цель.

Из торгового центра вышел парень в бейсболке «Ред Сокс». Когда он принялся изучать улицу, они шагнули в глубь ресторана. Пожилая женщина в ветхой меховой шубе протиснулась мимо Ред Сокса, но он даже не посмотрел в ее сторону. Он не сводил глаз с входа в метро; правая рука застыла около уха, губы шевелились.

— Нужно отсюда уходить! — решительно сказала Ноа.

Она была права — со своего места тип в бейсболке не мог их увидеть, но стоило ему пересечь улицу и свернуть налево, и он оказался бы рядом с ними.

— Одну минуту, — сказал Питер. — Расслабься.

Ноа что-то проворчала себе под нос, но не сдвинулась с места.

Неожиданно слева появился еще один парень, всего в десяти футах от них. Должно быть, вышел со станции «Бэк-бэй». Ноа приподняла бровь и посмотрела на Питера. Тот почувствовал себя реабилитированным. Ему не хотелось входить на станцию — очевидный выбор для всякого, кто покинул торговый центр. Второй парень пересек улицу и остановился возле Ред Сокса. С минуту они разговаривали, потом подошли к краю тротуара. Еще через минуту подкатил черный джип, и оба сели в него.

Машина уехала. Питер облегченно вздохнул.

— Ты не мог бы вернуть мою руку? — спросила Ноа.

— О, да, извини.

Питер и не заметил, что все это время сжимал ладонь Ноа. Она сделала вид, что ей больно, и потрясла рукой.

— Ты умно поступил, — скупо похвалила его девушка. — Мне не пришло в голову, что нас ждут на станции.

Питер пожал плечами, изо всех сил сдерживая улыбку.

— Я решил, что будет лучше немного подождать.

— Интересно, почему они уехали? — меланхолично поинтересовалась Ноа. — Мне кажется, было бы разумнее позвать на помощь больше людей. Они же знают, что мы где-то рядом.

— Именно по этой причине нам нельзя оставаться на месте, — твердо сказал Питер.

— Верно, но куда нам идти?

— На самом деле, — Питер улыбнулся, — я знаю одного человека, который может нам помочь.

— А почему ты думаешь, что здесь они не станут нас искать? — нервно спросила Ноа, переминаясь с ноги на ногу.

Она перекинула сумку на левое плечо, потому что у нее затекла шея. Однако продолжала чувствовать фантомный вес справа.

— Верь мне, такая мысль не придет в голову моим родителям. Они не знают, что мы поддерживаем отношения.

Питер снова нажал на кнопку дверного звонка.

— Может быть, он на работе? — спросила Ноа, потирая руки.

Ей стало казаться, что она уже никогда не сможет согреться. Они покинули станцию «Бэк-бэй», сели на автобус и с тремя пересадками добрались сюда. Теперь они были в полной уверенности, что им удалось уйти от слежки. Конечно, метро позволило бы им добраться до места быстрее, но они решили, что лучше не рисковать.

Питер не стал ничего рассказывать о таинственном незнакомце, который, как ему казалось, согласится их принять, что немного беспокоило Ноа. Она предпочла бы действовать самостоятельно. Но у нее осталось всего тридцать долларов, а этого не хватило бы на ночлег даже в самом дешевом отеле. Ее возможности были предельно ограничены. Даже если удастся уговорить Питера заплатить за фальшивые документы, она не получит доступа к деньгам, которые лежат у нее на счете. Нельзя исключать, что громилы в костюмах уже вышли на «Рокет сайенс», значит, она не может связаться с ними в надежде получить новый заказ. Из чего следовало, что ей придется начинать с нуля.

Ко всему прочему, Ноа до сих пор не знала, что с ней сделали на операционном столе.

Она решила, что должна остаться с Питером и изучить все файлы, чтобы понять, что происходит. Ведь только так она сумеет вернуться к прежней жизни.

Они стояли перед входом в дом на две семьи в Маттапане, рабочем районе, где все дома были похожи друг на друга: потускневшие и усталые, словно провели две смены подряд на ненавистной работе.

Ноа уже хотела спросить, нет ли места потеплее, где они могли бы подождать, когда дверь квартиры нижнего этажа распахнулась. На пороге стояла двадцатипятилетняя женщина с ребенком на руках и с подозрением смотрела на них.

— Чем могу помочь? — спросила она с акцентом, характерным для Южного Бостона.

Женщина была в толстом шерстяном свитере, доходящем до середины бедра, джинсах и темно-коричневых тапочках. Среди жирных светлых волос попадались розовые пряди, под глазами остались следы макияжа. С плеча свисала пеленка с желтыми пятнами, похожими на испорченный сыр.

— Привет, — Питер откашлялся и широко улыбнулся. — Мы друзья Коди.

— О! — Женщина улыбнулась. — Извините, я думала, вы продаете журналы или еще что-то. Клянусь, эти негодяи приходят два раза в день, как раз в то время, когда ребенок засыпает. — Она кивнула на мальчика, дремавшего на ее плече. Несмотря на холод, тот был одет в одни ползунки.

— Сочувствую, — сказал Питер.

— Да. — Она рассеянно погладила лысую голову ребенка одной рукой. — Я почти уверена, что сегодня Коди работает. Хотите зайти и подождать, пока он не вернется?

Ноа и Питер переглянулись.

— Если вы не против, — сказал последний. — Было бы просто замечательно.

Ноа последовала за ним, размышляя о том, что люди без колебаний приглашают Питера в свой дом. С ней такое случалось очень редко.

Девушка протиснулась мимо сломанной коляски и курток, висящих на крючках в прихожей, и вслед за Питером вошла в гостиную. Множество вызывающе ярких пластиковых игрушек всех форм и размеров плохо сочетались с темно-синим продавленным диваном, стоящим в дальнем углу.

— Извините за беспорядок, — смущенно проговорила женщина и прошла по комнате, отбрасывая по пути ногами вещи, которые валялись на полу.

— Отличная квартира, — сказал Питер, и его голос прозвучал искренне.

— Благодарю. — Женщина остановилась посреди комнаты и широко им улыбнулась. Между двумя передними зубами у нее был небольшой промежуток, который немного портил улыбку. — Откуда вы знаете Коди?

— Он дружил с моим братом, — ответил Питер.

Ноа подумала, что фраза прозвучала странно. Неужели теперь они перестали дружить? И если так, то почему Питер продолжает поддерживать отношения с этим человеком?

Она внимательно посмотрела на Питера, увидела в его глазах печаль и поняла, что его брат умер.

— Коди со всеми дружит, — с улыбкой сказала женщина. — Он такой милый. Вы бы видели, как он здорово обходится с Этаном. Просто поразительно. — Он кивнула на ребенка.

— Он симпатичный, — заметил Питер.

Женщина выжидающе уставилась на Ноа. Очевидно, ей тоже следовало похвалить малыша. Но для нее все дети выглядели одинаково. А этот, если присмотреться, хуже других. У него была несоразмерно большая лысая голова, а торчащие из ползунков руки и ноги показались Ноа слишком толстыми. К тому же изо рта тянулась тонкая ниточка слюны.

— Да, он очень милый, — сказала она и слабо улыбнулась.

— Кстати, меня зовут Пэм. Ребята, хотите чего-нибудь выпить? У меня есть вода и диетический «Доктор Пеппер».

— Нет, спасибо, — ответил Питер. — А вы случайно не знаете, когда Коди вернется домой?

— Ну, тут никогда нельзя знать заранее… — Пэм покачала головой, пересекла комнату и положила ребенка в детский манеж. — Я слышала, как он уходил, когда я дала Этану первую бутылочку. Мальчик просыпается, когда я ее откупориваю, — сказала она, ласково погладив ребенка но подбородку. — Сегодня у Коди нет занятий, поэтому он придет рано. Бедняга. — Она покачала головой. — Зато потом они получают хорошие деньги.

— Коди учится на медицинском, — объяснил Питер Ноа. — И работает фельдшером на «Скорой помощи», чтобы оплачивать колледж.

— Клянусь, он работает больше всех людей, которых я знаю, а это немало. — Пэм положила руки на бедра. — Вы не присмотрите немного за Этаном? Мне нужно сбегать в магазин за молочной смесью.

— Да, конечно, — сказал Питер.

— Отлично. — Пэм вышла в коридор и сняла с крючка толстую стеганую куртку на гусином пуху. — Если он начнет плакать, дайте ему соску.

— Ладно, — сказал Питер.

— Вернусь через пять минут. — Пэм застегнула куртку и распахнула входную дверь, впустив внутрь облако холодного воздуха.

Через мгновение дверь за ней захлопнулась. Ноа, разинув рот, пару мгновений смотрела ей вслед, а потом повернулась к Питеру.

— Неужели эта женщина действительно оставила с нами ребенка?

— Да. — Питер рассмеялся.

Оба взглянули на мальчика. Этан сидел не слишком уверенно, слегка раскачиваясь, и разглядывал их своими огромными глазами. Его губы слегка приоткрылись, словно он и сам не верил в то, что сейчас произошло.

— Это какое-то безумие, ты согласен? — спросила Ноа.

Она имела слабое представление о том, как должны вести себя хорошие родители, но решила, что так поступать уж точно не должны.

— Ага, именно что полное безумие. Как ты думаешь, нам следует его забрать и сбежать? Сможем получить наличные. — Он приподнял бровь, и Ноа поняла, что Питер шутит.

Ноа посмотрела на ребенка с отвращением.

— Господи, только не это.

— Так не любишь детей?

— Понятия не имею, — призналась она.

Лишь в немногих приемных семьях были маленькие дети, а в Центре их держали отдельно. Ноа общалась только с теми, кому было больше десяти — с тех самых пор, как сама достигла этого возраста. Впрочем, говорить про прошлое ей не хотелось. Многие вопросы Питера ее смущали; ей казалось, что он ее изучает, и она не понимала, почему он задает такие вопросы. Ноа решила перейти в наступление.

— А что случилось с твоим братом? — спросила она.

Питер вздрогнул, словно она его ударила.

— ЧУИМ, — сказал он после долгого молчания.

— Ой. — Ноа замолчала.

Она не знала людей, которые погибли от ЧУИМ, но в последнее время это происходило все чаще. Болезнь появилась несколько лет назад, и главным образом от нее страдали подростки, которые очень быстро умирали. До сих пор ученые оставались в недоумении — жертвы не имели между собой ничего общего, во всяком случае, пока никакой связи между заболевшими найти не удалось. Сначала предполагали, что ЧУИМ как-то связана с сексом, но довольно скоро эту гипотезу признали несостоятельной. ЧУИМ всегда приводила к летальному исходу, и лекарства от нее не существовало.

Ноа не знала, что тут можно сказать. Питер ушел в себя, а она приподняла колени и обхватила их руками. В соседней комнате тикали часы, и каждый звук эхом раздавался в тишине.

Ребенок начал плакать. Ноа вскочила на ноги, обрадовавшись, что тишина нарушена, и принялась рыться в игрушках в манеже. Малыш повернулся в ее сторону. Его лицо быстро краснело, из глаз покатились слезы.

— Успокойся, — сказала она, наконец обнаружив соску в углу, под игрушечным медведем. — Вот.

Ноа всунула соску в рот ребенку, тот начал ее сосать — и слезы моментально высохли. Казалось, его заткнули пробкой. Ноа удивилась. Как жаль, что такую операцию нельзя проделать со всеми. Иногда это было бы просто замечательно.

Дверь распахнулась, и в облаке холодного воздуха появилась Пэм. Ее щеки раскраснелись, волосы спутались. В руке она держала белую пластиковую сумку. Из нее торчало горлышко водочной бутылки.

— Господи, там жуткий холод! — воскликнула она. — Я купила вам чипсы, вдруг вы проголодались.

— Спасибо, — сказал Питер.

— Никаких проблем. — Пэм склонила голову набок. Послышался звук глухого удара, потом шаги. — Кажется, Коди. — В ее голосе Ноа уловила разочарование.

Питер встал.

— Спасибо, что разрешили подождать его здесь. Мы были рады познакомиться с вами и Этаном.

— Да, замечательно, — пробормотала Ноа, также поднимаясь на ноги.

— Конечно, всегда буду вам рада. — Пэм выглядела удрученной. — Скажите Коди, что у меня сегодня пицца, если он захочет поесть, я приглашаю, ладно?

— Обязательно. И еще раз спасибо. — На лице у Питера снова возникла неизменная улыбка.

«Интересно, как он умудряется столько улыбаться?» — подумала Ноа. Если бы она так себя вела, у нее давно бы начались судороги.

Ноа вышла из квартиры Пэм вслед за Питером, который поднялся на второй этаж и позвонил в звонок. Через минуту дверь открыл парень лет двадцати с небольшим, высокий, под метр девяносто, широкоплечий, с короткой стрижкой. Афроамериканец со светло-голубыми глазами, обведенными темными кругами. Он был одет во все темно-синее, на рукаве рубашки выделялась белая круглая заплата с надписью: «Boston EMS».[36] Он выглядел ужасно уставшим.

— Питер? Что-то случилось?

— Мы можем войти? — спросил Питер.

Заметно удивленный, Коди кивнул.

— Конечно, заходите.

Он шагнул в сторону, давая им пройти.

Ноа вслед за Питером шла по скрипучей деревянной лестнице. Никакой ковровой дорожки, лишь в центре виднелись проплешины, протоптанные множеством ног. Она сразу поняла, что Питер явно не раз здесь бывал. Поднявшись наверх, он сразу свернул направо в крошечную гостиную с эркерами, такую же, как на первом этаже, только у Пэм было полно всякой мебели, в отличие от гостиной Коди. Тонкий ковер, диван-футон с простым белым матрасом, низкий столик и несколько подушек на полу. На двух бетонных блоках лежала доска со стопкой учебников. Даже телевизора не было. «Лишь немногим лучше, чем в тюремной камере», — подумала Ноа.

— Извините, у меня редко бывают гости, — немного смущенно сказал Коди. — Устраивайтесь на диване, я привык сидеть на полу.

Питер уже плюхнулся на крошечный диванчик. Ноа села на самый краешек, но ее нога касалась ноги Питера. Казалось, тот не обратил на это внимания.

— Ты нас познакомишь? — спросил Коди, усевшись на подушку и скрестив ноги.

— О да, извини. Это Ноа.

— Привет, Ноа, рад познакомиться. — Коди улыбнулся и повернулся к Питеру. — Я так устал, что у меня закрываются глаза. У тебя есть какие-то планы на сегодняшний вечер?

— Нет, извини. Я бы позвонил, но… потерял свой сотовый телефон, — сказал Питер. — Ситуация вышла из-под контроля.

— Да, и что случилось? — устало спросил Коди.

Он говорил так, словно не верил, что у Питера могут быть серьезные проблемы.

— Это длинная история, — сказал тот.

Коди поднял руку, останавливая его.

— Тогда мне потребуется пиво. Хочешь?

— Да, конечно, — ответил Питер.

— А ты, Ноа?

Ноа покачала головой. Она умирала от жажды, но при мысли о пиве внутри у нее все сжалось. Она все еще не понимала, как могла ничего не есть так долго. Это было очень странно. Она не чувствовала голода несколько суток, а потом вдруг поняла, что готова сожрать все подряд. Желание есть исчезло так же неожиданно, как появилось, и она снова не могла проглотить ни кусочка. Однако ее преследовала жажда. И сколько бы она ни пила, это ничего не меняло. Она сглотнула, чтобы избавиться от сухости в горле.

— А можно мне воды?

— Конечно. — Коди встал и вышел в коридор. Ноа услышала, как хлопнула дверца холодильника, потом раздался звук льющейся воды. — Мне не следовало предлагать пиво несовершеннолетним. Я вырос среди ирландцев, где за обедом выдают одну бутылку пива только после того, как тебе исполнится шестнадцать. С такими привычками трудно расстаться.

— Ты ирландец? — удивленно спросила Ноа.

Из кухни донесся смех.

— А что, не похоже?

Она смутилась. Коди вернулся и остановился в дверях, улыбаясь ей.

— Моя мама была ирландкой, а папа — черным.

— Ой.

Ноа почувствовала себя крайне глупо. Конечно, в нем была ирландская кровь — это объясняло цвет глаз.

Коди протянул Питеру бутылку «Сэм Адамс», тот снял пробку и сделал большой глоток.

— Ну а теперь рассказывай свою длинную историю, — сказал Коди, откидываясь на подушку.

Ноа предоставила эту честь Питеру. Он опустил ряд подробностей, рассказав о вторжении к ним в дом и о том, как Мейсон нашел его в библиотеке. Только теперь Ноа узнала об участии родителей Питера, которые выгнали его из дома. Она снова начала нервничать.

Коди слушал молча, сжав правое запястье левой рукой и совершенно забыв о пиве. Только после того, как Питер закончил, он приложился к бутылке, повернулся к Ноа и спросил:

— А какое ты имеешь к этому отношение?

Ноа не знала, сколько следует рассказать. Она отметила, что Коди учится в медицинском колледже. Все складывалось даже слишком удачно, а сейчас ей был необходим человек, который смог бы интерпретировать обнаруженные ею файлы. Но может ли она ему доверять? Может ли доверять им обоим?

Теперь на нее смотрел и Питер. Неожиданно в комнате возникло напряжение, словно от Ноа требовали доказательств алиби. Оказавшись в центре внимания, она покраснела.

— Я не знаю, с чего начать, — наконец сказала она.

— С самого начала, меня такой вариант вполне устроит, — сказал Коди.

Ноа посмотрела ему в глаза и увидела в них тепло и сочувствие. И вдруг поняла, что Коди ей нравится, а она никогда не испытывала симпатии к незнакомцам. От парня исходила позитивная энергия; казалось, ему не все равно. Наверное, когда-нибудь он станет замечательным врачом.

— Ладно. — Ноа глубоко вздохнула и начала свой рассказ. — Два дня назад я пришла в себя на операционном столе…

Когда она закончила, наступило долгое молчание. Ноа рассказала все, даже о том, что долго не могла есть, а потом испытала лютый голод. Глаза Питера широко раскрылись — наверное, он подумал, что она всегда столько ест.

Ноа дернула себя за рукав, ей хотелось, чтобы они хоть что-нибудь сказали.

— Ничего себе! — наконец заговорил Питер. — А я думал, что это мне было хреново в последние пару дней.

Коди бросил на него укоризненный взгляд.

— Ты умеешь поддержать, Педро.

— Извини, я просто хотел сказать… — Питер покачал головой. — Ты очень крутая, если сумела от них сбежать.

В его голосе слышалось искреннее восхищение, и Ноа смутилась еще сильнее.

— И ты не представляешь, что они с тобой сделали? — спросил Коди.

Ноа покачала головой.

— Нет. У меня есть шрам, но…

— На каком месте? — быстро спросил Коди.

Ноа провела рукой вдоль рубашки. Он следил за ее ладонью, но в его взгляде было только сочувствие. Коди кивнул.

— Любопытно, — сказал он.

Что-то в его тоне задело Ноа.

— Ты мне не веришь?

— Честно? — Коди сделал еще один глоток пива. — Это слишком безумно, чтобы не верить. Если учесть, что случилось с Питером… ну а ему я верю. Твоя история хорошо стыкуется с его рассказом. К тому же существенную часть можно проверить — например, эпизод в школе Бруклайна. Поэтому да, пожалуй, я тебе верю.

— Пожалуй?

— Не сердись. — Коди поднял руку. — Я не хотел тебя обидеть.

— Я тебе верю, — вмешался Питер.

Он все еще смотрел на нее со странным выражением на лице. Ноа потянулась к запястью, чтобы покрутить браслет, но в последний момент вспомнила, что его нет.

— Ладно. — Коди допил пиво и поставил бутылку на низкий столик. — Давайте взглянем на файлы.

Ноа вытащила лэптоп, включила его и развернула к Коди. Потом встала, обошла стол, села рядом с ним, открыла папку, где, по ее мнению, содержались медицинские данные — других ребят, а не ее собственные. Пока она еще не была готова услышать правду.

Коди наклонился вперед и принялся изучать первый файл.

— Стандартные сведения о больном после операции, — сказал он, продолжая читать файл. Потом он нахмурился. — Ха.

— Что такое? — спросила Ноа.

— Состояние больного быстро ухудшается. Эти цифры должны улучшаться. — Он провел пальцем вдоль монитора, показывая, что имел в виду. — А здесь, ну…

— Пациент умирает? — закончила за него Ноа.

Он кивнул.

— Но я лишь делаю предположение. Давай посмотрим дальше.

Они изучили еще три файла: во всех случаях Коди отметил, что показания ухудшаются и пациент должен умереть.

— Сколько их всего? — спросил он, закрывая файлы.

— Много, — сказал Ноа. — И у меня есть еще кое-что.

Она открыла файл, в котором были отсканированные записи врачей. Увидев первый из них, Коди рассмеялся.

— Ну и? — не выдержал Питер.

— Тут я вам не смогу помочь. Это известный анекдот: ни один врач не сможет разобрать почерк другого врача.

— Ну ладно. — Ноа нашла папку, в которой находились длинные отчеты на непонятном научном жаргоне. — Что скажешь об этом?

Коди начал читать первый и быстро увлекся, потом взял у Ноа мышь и перешел к следующему документу, затем прочитал еще один. Ноа внимательно за ним наблюдала. На лице Коди застыла полнейшая сосредоточенность.

— Ну, что скажешь? — нетерпеливо спросил Питер.

Ему надоело ждать. Ноа повернулась и бросила на него суровый взгляд.

— Очень многое, — сказал Коди, не отрывая глаз от монитора. — Послушай, откуда… откуда у вас эти файлы?

— Они принадлежат компании, которая называется АФРМ, — ответила Ноа.

— И твои родители с ней связаны, Питер? — спросил Коди, поднимая голову.

— Да, а почему ты спрашиваешь? — сказал Питер.

— Что еще вам удалось узнать об этой компании?

— У меня есть и другие файлы, — пожав плечами, ответил Питер. — Сейчас они выгружаются. Так ты выяснил, чем они занимаются?

Коди откинулся на подушку, задумчиво глядя на лэптоп.

— Экспериментируют, — наконец ответил он.

— Как? — тихо спросила Ноа.

Она вдруг поняла, что не знает, хочет ли получить ответ на свой вопрос.

— Они пытаются найти средство для лечения ЧУИМ, — сказал он. — И используют для этого людей.

— Людей? — спросил Питер.

— Но у меня нет ЧУИМ, — сказала Ноа, постаравшись говорить спокойно, хотя ею начала овладевать паника. — То есть если бы я заболела, то узнала бы об этом?

Ноа вдруг поняла, что не посещала врачей уже несколько лет. Возможно, она и не подозревает, что больна? Она почти ничего не знала о ЧУИМ, хотя слышала об этой болезни. В последнее время в школах начали выявлять тех, кто может быть заражен, но уже после того, как Ноа перестала туда ходить. Она попыталась вспомнить симптомы. Самым распространенным была потеря веса, но имелись и другие странные вещи. Например, больные начинали ходить по кругу, избегали общения с другими людьми, засыпали посреди предложения. Потеряла ли она вес? Она всегда была худой, но новые джинсы, которые она купила, сидели не слишком хорошо. И вдруг Ноа вспомнила, что у нее появились проблемы с аппетитом.

— Так они меня заразили? — дрогнувшим голосом спросила она. — Или я уже больна?

— Пока не могу сказать ничего определенного, — мягко ответил Коди. — Мне нужно изучить документы более тщательно. Но тебе не нужно волноваться. — Он протянул руку и обнял ее за плечи.

Обычно Ноа избегала подобных контактов, но сейчас не стала отодвигаться. Неожиданно она почувствовала соль на губах и поняла, что плачет.

— Послушай… — начал Питер.

Ноа посмотрела на него сквозь слезы.

— Что?

— Теперь я понимаю, почему мои родители в этом участвуют, — все дело в Джереми.

— Да, наверное, это многое объясняет, — сказал Коди.

Брат Питера умер от ЧУИМ, вспомнила Ноа. Все начинало проясняться.

— Что со мной будет? — наконец спросила она.

— Сегодня с тобой ничего не случится, — заверил ее Коди, взял ее за подбородок и повернул голову так, чтобы заглянуть в глаза. — Все будет хорошо, Ноа. Мы разберемся.

Он говорил так уверенно, что девушка позволила себе ему поверить.

— Еще один? — переспросила Ноа.

— Наверняка я знать не могу, — сказал Коди. — Есть только один способ проверить — сделать рентгеновский снимок. Но в этих документах, — он поднял бумаги, лежавшие справа от него, — есть намеки на то, что они сделали крупное открытие, связанное с добавлением тимуса. На самом деле тут нет ничего удивительного. Некоторые мыши рождаются с двумя тимусами. Вот почему человек, который собирался опубликовать свои исследования, считал, что данные получены в результате работы с лабораторными животными.

— А где они взяли еще один тимус? — спросила Ноа.

Ее голос стал холодным и лишенным любых интонаций. Казалось, они обсуждают погоду.

— Я не могу сказать ничего определенного, — попытался уклониться от ответа Коди.

— Ну а если ты попробуешь угадать?

Понизив голос, он неохотно ответил:

— В файлах некоторых детей… на них не хватает информации.

— И что это значит? — недоуменно спросила Ноа.

Питер похолодел.

— Они взяли его у одного из них.

— Ты хочешь сказать… — Рука Ноа метнулась к губам, глаза широко раскрылись. — О господи!

— Я не уверен, — торопливо добавил Коди. — Но такая возможность представляется наиболее вероятной.

Ноа позеленела, как в тот момент, когда перестала есть в кафе.

— Значит, во мне тимус одного из погибших ребят?

— Я не знаю, — признался Коди. — Но такое возможно.

Девушка встала и вышла из комнаты. Питер поднялся на ноги, чтобы последовать за ней, но Коди покачал головой.

— Дай ей немного времени.

После коротких колебаний Питер опустился на диван.

— Я до сих пор не знаю, как вы познакомились, — через минуту сказал Коди.

— Ноа — член /АЛЬЯНСА/. Она превосходный хакер, поэтому я обратился к ней за помощью, чтобы взломать сайт АФРМ. Однако я понятия не имел…

— Безумное совпадение, — Коди покачал головой. — А Аманда?

Питер принялся изучать ногти.

— Оказалось, что ее больше интересуют парни из колледжа.

— Ах вот оно как… извини, дружище.

Питер пожал плечами. Он оценил, что Коди больше ничего не сказал. Другие его приятели тут же заявили бы, что она сука, что все к лучшему и теперь он свободен. Да, Питер ужасно злился на Аманду, но не собирался позволять ее оскорблять.

— Мне нравится эта девушка, — заметил Коди. — У нее сильный характер.

— Да, тут нет сомнений. — Питеру удалось рассмеяться.

Коди посмотрел на него, но промолчал. Сквозь закрытую дверь ванной комнаты до них доносился звук льющейся воды. Может быть, Ноа плачет?

Коди встал, потянулся и потер спину.

— Я чувствую себя как старик. Поможешь мне разложить диван?

Они с Коди превратил диван в кровать. Коди сходил в другую комнату и вернулся с простынями и полотенцами. Через мгновение вернулась Ноа. Ее лицо снова превратилось в маску. Она посмотрела на диван.

— Кто здесь будет спать?

— Ты, — сказал Коди. — Если только вы…

— Я лягу на полу, — быстро сказал Питер.

— Тогда я достану спальный мешок. К сожалению, у меня больше нет подушек.

— Все в порядке, — сказала Ноа. — Спасибо, что разрешил нам остаться.

— Какие вопросы, Педро мне как брат. — Коди сжал ее плечо и направился к двери. — Если тебе что-нибудь понадобится, я в комнате дальше по коридору.

Ноа легла на диван и стала смотреть в потолок. Ее рука сама потянулась к груди, пальцы беспрестанно ощупывали кожу под рубашкой, и неровный шрам казался более холодным. Когда Коди рассказал о своих подозрениях, она бросилась в ванную комнату, в ушах отчаянно зашумело. Перед глазами танцевали разноцветные пятнышки, словно все чувства объединились против нее. Она склонилась над унитазом, ожидая, что ее сейчас вырвет. Во рту появился вкус желчи, но рвота так и не началась.

Ноа плеснула воды в лицо, и ей стало немного лучше. Но, взглянув в зеркало, она увидела в своих глазах страх. На нее смотрели испуганные глаза ребенка, и ей пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не пойти на кухню, не взять нож и не располосовать себе грудь.

Возможно, все не так, возможно, Коди сделал неверное предположение. К тому же он еще не настоящий врач.

И все же, когда он произнес эти слова, что-то щелкнуло. Ноа почти ощущала внутри у себя чуждое присутствие. Словно дополнительный тимус пульсировал в груди в ритме ее сердца. Интересно, кому он принадлежал прежде и знала ли она этого ребенка? Может быть, они спали на соседних койках в Центре.

Ноа повернулась на бок, лицом к стене. Ей вновь стало холодно. Дыхание срывалось с губ легким облачком — отопление было поставлено на минимум. Коди извинился, сказав, что пытается минимизировать счет. И, хотя Ноа лежала в одежде под толстым стеганым ватным одеялом, она замерзала. Впрочем, даже в теплой квартире, которую она на одну ночь сняла в Кембридже, ей не удалось полностью согреться. Быть может, это побочное действие второго тимуса. Если так, то ее могут ждать и другие сюрпризы.

Ноа напомнила себе, что ей следует тревожиться не только об этом. Возможно, ее заразили ЧУИМ. Почему-то это пугало ее гораздо меньше, чем мысль о втором тимусе. Со смертью она сможет справиться — она близко познакомилась с ней в юном возрасте и, честно говоря, не рассчитывала дожить даже до шестнадцати лет. Когда социальный работник в больнице протянул ей чашку какао и объяснил, что ее родители «отправились в рай», ей сразу пришло в голову, что плохие вещи случаются тройками. Всю свою жизнь Ноа ждала, когда упадет вторая туфля.

Но чужой тимус… мысль о нем казалась непереносимой.

— Ты спишь? — прошептал Питер.

Сначала Ноа решила ему не отвечать. Ей не хотелось разговаривать. Однако Питер обеспечил ее крышей над головой. И поступил очень мило, когда сказал, что будет спать на полу. Она знала совсем немного парней, которые повели бы себя так же.

— Нет, не сплю, — наконец ответила она.

После долгой паузы Питер сказал:

— Мне вправду очень жаль.

— Ты не сделал ничего плохого.

— Да, я понимаю. Я не принимаю вину на себя — лишь выражаю сочувствие. А это большая разница.

— Я знаю, — раздраженно сказала она.

Он немного помолчал, а потом прошептал:

— Теперь мне уже не так жаль.

Ноа не выдержала и рассмеялась.

— В любом случае, это мерзко, — продолжал Питер. — Я думаю, что тебе, наверное, очень страшно.

— Мне не страшно, — сказала Ноа.

— Правда? А я в полнейшем шоке. — Он затрещал суставами пальцев — Ноа несколько раз замечала, что он так делает, когда о чем-то задумывается. — Проснуться на операционном столе… наверное, я бы совсем растерялся.

— Это не помогло бы, — сухо заметила она.

— Извини.

— Ты много извиняешься, — заметила она.

— Это из-за того, что ты заставляешь меня нервничать.

— В самом деле? — Ноа повернулась к нему лицом и подперла голову рукой. На окнах не было занавесок, и падающий с улицы свет слабо освещал Питера. Спальный мешок был застегнут до середины, так что она видела его выцветшую футболку. Он смотрел в потолок. — Почему?

Он повернулся к ней и застенчиво улыбнулся.

— Я и сам не знаю. Может быть, дело в том, как ты говоришь.

— А как я говорю? — резко спросила Ноа.

— Словно собираешься начать ссору. Или будто мы уже поссорились. Моя мать сказала бы, что ты склонна к противостоянию.

Ноа обдумала его слова.

— Я не хочу ссориться, — наконец ответила она.

— Да, я уже понял. Но сегодня, изучая файлы, ты вела себя по-другому.

— Да?

Питер снова рассмеялся и сказал:

— Вот видишь…

— Что?

— Мне всегда было легко разговаривать с другими людьми.

— Тебе повезло, — фыркнула она.

— Ноа, я ничего для этого не делал. Оно получалось само. Но с тобой я не знаю, что сказать, а все, что говорю, звучит ужасно глупо. И я никак не могу понять почему.

Казалось, он искренне удивлен.

— А твои родители выкинули тебя вон по-настоящему? — через минуту спросила Ноа.

— Да. — Было довольно темно, но ей показалось, что Питер помрачнел. — К тому же от меня ушла моя подружка.

— Значит, последние дни получились у тебя паршивыми.

— Но ты легко побеждаешь. — Его зубы сверкнули в темноте.

— Без вопросов.

Они с минуту помолчали, а потом он сказал:

— Я поверить не могу, что ты сумела сбежать от этих типов. Круто.

— Ну да. У меня просто не было выбора.

— Наверное. И все же я бы и до половины твоих трюков не додумался.

Его голос был полон восхищения. Ноа не знала, что ему ответить. Однако по непонятной для нее самой причине почувствовала себя лучше. Пока он не заговорил снова:

— И что теперь?

— Что ты имеешь в виду?

— Полагаю, мы можем провести здесь несколько дней, пока не разберемся со всеми вопросами, но нам нужно обязательно выяснить, что они с тобой сделали, ты согласна? — тихо спросил Питер.

Ноа кивнула, но тут же сообразила, что он ее почти наверняка не видит.

— Да, — сказала она.

— Мы с Коди подумали, как можно сделать тебе анализы…

— Анализы? — В ее голосе появились визгливые нотки.

— Нет, не такие, как делали они, — попытался успокоить ее Питер. — Рентген грудной клетки, может быть, анализ на ЧУИМ. Ты ведь хочешь знать, заразили они тебя или нет?

Это был вполне разумный вопрос. Какая-то часть ее сознания не хотела знать правду, но Ноа ответила:

— Думаю, да.

— Отлично. Анализ на ЧУИМ довольно прост. Коди может взять у тебя кровь и пронести ее с собой в больницу, где он завтра дежурит. С рентгеном немного сложнее. Но у него есть идея.

— Да? — Ноа это нравилось все меньше и меньше. Ей делали рентген только один раз, когда приемная мать сломала ей руку за то, что падчерица неправильно мыла тарелки. — Что за идея?

— Один наш приятель работает сейчас ветеринаром. Коди говорит, что мы можем ему доверять, и в таком случае результаты снимка не останутся в компьютере, как это происходит в обычной больнице. Потому что существует шанс…

— Что они отслеживают такую возможность, — закончила за него Ноа. Коди был прав, ей не следовало привлекать к себе внимание. Но тот факт, что они оба готовы на многое ради нее пойти, насторожил Ноа. — Почему вы это делаете?

— Что делаем?

— Помогаете мне? — спросила Ноа.

— А почему я не должен? — удивленно спросил Питер.

— Понятия не имею. Ты меня совсем не знаешь и… Я к такому не привыкла.

— Очень жаль, — сказал Питер. — Если честно, дело не только в тебе. Именно для такого случая я и создал /АЛЬЯНС/. Когда мы узнаем, что какие-то подонки совершают ужасные поступки, мы их наказываем.

— Да, но ты уже это сделал, взломав систему АФРМ.

— Они могут ее восстановить. И наша атака ни в коей мере не компенсирует то, что они сделали с тобой. — Его голос обрел силу. — К тому же они на этом не остановятся. Может быть, прямо сейчас они продолжают эксперименты над другими детьми.

— Я об этом думала, — призналась Ноа. — В том комплексе много разных складов.

— Ну, теперь они знают, что тебе известно, где проводятся опыты. И если они не полные идиоты, там уже ничего нет, — задумчиво сказал Питер. — И все же…

Однако он не стал продолжать, и Ноа спросила:

— И все же?

— Просто я подумал, что файлы уже загрузились. Я не смогу разобраться с научной частью, но теперь можно попытаться найти, кто за всем этим стоит.

— Я думала, что это Мейсон.

— Сомневаюсь, — сказал Питер. — То, как он разговаривал с моими родителями… У меня сложилось впечатление, что Мейсон кому-то подчиняется. Мне не показалось, что он сам принимает окончательные решения. Настоящий босс не станет бегать и заниматься подобными вещами.

— Пожалуй, нет, — согласилась Ноа. — Предположим, ты сумеешь выяснить, кто главный. И что потом?

— Потом мы придем за ними, — мрачно ответил Питер. — По сравнению с этой историей все остальное, что мы делали с /АЛЬЯНСОМ/, выглядит детскими шалостями. Мы всем о них расскажем.

Ноа не была уверена, что ей понравились идеи Питера. Разоблачение АФРМ приведет к тому, что она окажется в центре внимания, а Ноа потратила немало сил и времени, чтобы спрятаться от мира.

— Что ж, похоже, у нас есть план, — тем не менее, сказала она.

— Точно. А теперь нам нужно немного поспать. — Питер зевнул и добавил: — Спокойной ночи.

Ноа продолжала размышлять.

— Питер?

— Да?

— Спасибо, — сказала она после небольшой паузы.

— О чем речь!

Постепенно дыхание Питера стало ровным. Изредка мимо проезжала машина, но в остальном ночь оставалась тихой. Однако сон не шел к Ноа. Тело устало — прошло почти двадцать четыре часа с тех пор, как она сумела поспать. Тем не менее ее мозг продолжал прокручивать события последних дней, и перед ней проходил нескончаемый поток лиц и мест. И что-то продолжало пульсировать в груди.

Наконец Ноа не выдержала, встала с дивана, взяла лэптоп и подошла к окну. Дрожа, она уселась на подоконник окна, выходящего на улицу. От голого дерева шел холод, проникавший сквозь тонкие спортивные штаны слишком большого размера, которые ей одолжил Коди.

У нее не было сил на изучение файлов, и от одной только мысли об этом начала болеть голова. Поэтому она решила проверить электронную почту.

Новое послание от А6М0. Оно состояло только из темы: «Ты в порядке?»

Ноа послала приглашение к диалогу, и через секунду на мониторе возникло новое окно.

«Я уже начал о тебе беспокоиться», — написал он.

«Я в порядке».

«Хорошо».

Пальцы Ноа застыли над клавиатурой. У нее возникло странное чувство — интуиция подсказывала, что этот человек, он или она, знает ответы, которые ее интересовали. Однако у Ноа накопилось столько вопросов, что она не знала, с чего начать.

«Кто ты?» — в конце концов напечатала она.

«Не имеет значения. Сайт АФРМ заблокирован. Твоя работа?»

«Это сделал друг», — написала Ноа.

Нет, он ошибается, ей очень важно знать, кто он такой. Этому человеку слишком много о ней известно. Ноа понимала, если она будет настаивать, он просто прервет разговор, а ей требовалось получить ответы на другие важные вопросы.

«Ты сумела получить файлы?»

И вновь Ноа задумалась. Не исключено, что она беседует с кем-то из АФРМ. Она даже не могла быть уверена, что разговаривает с одним и тем же человеком. И все же она написала:

«Да».

Прошло довольно много времени, потом на мониторе появились слова:

«Тогда у тебя находится единственный экземпляр файлов „Проекта“. Они постараются их вернуть. Если тебе удалось найти безопасное место, оставайся там».

«Мне нужны ответы, — напечатала Ноа, чувствуя, как ее охватывает гнев. — Я хочу знать, что со мной сделали».

«Ты не должна позволить им снова тебя поймать, — написал он. — Это очень важно».

«Значит, если я верну им файлы, они оставят меня в покое?» — спросила Ноа.

Может быть, если они организуют нечто вроде обмена, им с Питером больше не будет грозить опасность. Если информация так важна, а доступ к ней есть только у нее и Питера, у них появляется шанс. Она может создать надежную систему, которая сработает, если с ней или Питером что-нибудь случится. Потом останется позаботиться о том, чтобы АФРМ об этом узнала, и тогда все закончится…

Ноа уже начала планировать, как это можно сделать, когда пришел ответ.

«Они никогда не оставят тебя в покое, — написал он. — Ты — ключ. И ты не должна возвращать им информацию. Они воспользуются ею, чтобы причинить нам еще больший вред».

«Что это значит?» — напечатала она, раздражаясь все сильнее.

С тем же успехом можно разговаривать с Йодой:[43] никакого терпения не хватит.

Когда в течение следующей минуты никакого продолжения не последовало, она напечатала:

«Кто это — мы?»

Молчание. Глядя на то, что она написала, Ноа подумала: замечательно, теперь я стала общаться с ним на его языке.

Но тут А6М0 вышел из окна, и Ноа стоило больших усилий, чтобы не швырнуть лэптоп в стену.

Она захлопнула крышку и вытащила провод из сети.

— Что тут происходит? — спросил сонный голос.

— Ничего, — прошептала Ноа; ей стало стыдно, что она разбудила Питера. — Спи.

— Ладно, я люблю тебя, Аманда, — сонно пробормотал Питер.

Ноа напряглась. Было странно снова слышать эти слова, хотя они и не предназначались ей. Прошло почти десять лет с тех пор, как кто-то говорил, что любит ее. Ее мать сажала Ноа на сиденье в автомобиле, целовала в лоб и шептала в волосы, когда она засыпала.

Ноа уткнулась подбородком в колени, посмотрела в окно и потерла запястье. И, хотя браслет исчез, это движение ее успокоило.

Ноа разбудил запах подгоревших тостов. Все тело болело. Что-то жесткое вгрызалось в спину. Она заморгала и выпрямилась. И обнаружила, что умудрилась заснуть на подоконнике. Кто-то — наверное, Питер — накрыл ее шерстяным одеялом. Однако спина, касавшаяся холодной стены, замерзла.

Она поплотнее завернулась в одеяло и направилась по коридору на кухню. Питер стоял возле крошечной плиты на две конфорки. На стойке валялась скорлупа от яиц и грязные тарелки, над тостером поднимался дымок.

Услышав шаги Ноа, Питер повернулся и слабо улыбнулся. Одной рукой он жонглировал подгоревшим ломтиком хлеба.

— Доброе утро, — сказал он.

Включилась пожарная тревога.

Ноа быстро подошла к окну, повозилась с задвижками и распахнула его. На кухню хлынул холодный воздух, и она задрожала, несмотря на теплое одеяло. Впрочем, дым быстро рассеялся, и сирена смолкла.

Ноа обернулась и увидела, что Питер снова криво улыбается.

— Извини, — кротко сказал он. — Я готовил.

Ноа посмотрела на тост.

— Едва ли это можно так назвать. А я думала, что ты большой мастер.

Питер нахмурился.

— Я никогда этого не говорил.

— Я слышала, как тебя хвалил Коди.

— Ну да… просто у него плохой тостер. — Он бросил сгоревшие кусочки хлеба в мусорное ведро под раковиной.

Через световую шахту послышался голос:

— У вас все в порядке?

— Да, Пэм, извини, — крикнул в ответ Питер.

Он посмотрел на Ноа и закатил глаза. И вдруг все происходящее показалось ей ужасно смешным — она не могла понять, что именно, но принялась отчаянно хихикать.

— Что такое? — удивился Питер, глядя на сложившуюся пополам Ноа. — Я ничего не понял.

— Кажется, горит что-то еще, — пробормотала Ноа, которая так смеялась, что ей уже не хватало дыхания.

— О, черт!..

Питер бросился к плите и сорвал крышку со сковороды. От почерневшего омлета повалил дым.

Ноа так хохотала, что не устояла и повалилась на пол.

— Не вижу ничего смешного, — проворчал Питер, схватил сковороду и, подбежав к открытому окну, выставил ее наружу, чтобы дым не шел в кухню. — Похоже, я испортил сковороду, — с горечью добавил он. — А вместе с ней загубил последние яйца.

— Как и остатки хлеба? — спросила Ноа, продолжая хихикать.

Питер мрачно кивнул.

Она ничего не смогла с собой поделать и фыркнула. Может быть, дело было в том, что Ноа по-прежнему не хотела есть, и отсутствие завтрака не произвело на нее никакого впечатления. Все вместе показалось ей ужасно уморительным, особенно выражение лица Питера, когда он держал на вытянутой руке сковородку со сгоревшей яичницей…

Ноа снова принялась смеяться.

Питер не выдержал и улыбнулся.

— Ладно, возможно, это и правда смешно, — признал он.

— Думаю, нам не стоит высовываться, — выдохнула она. — Думаешь, пожарные уже близко?

— Может быть, — ответил он.

Ноа вдруг вспомнила, как прижималась к крыше пожарной машины, когда проезжала в ворота складского комплекса, и перестала смеяться. Она увидела, что Питер с тревогой на нее смотрит.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, все нормально, — ответила она, взяв себя в руки. — Где Коди?

— Ушел на работу. Мы хотели тебя разбудить, чтобы взять анализ крови, но ты так крепко спала… У Коди будет перерыв перед тем, как он отправится в больницу. Он обещал вернуться.

— Ладно, — сказала Ноа.

Но стоило ей представить, как игла шприца протыкает ее кожу и кровь начинает капать в пробирку… к горлу подкатила тошнота, а рука прижалась к груди.

— Что ж, попробую выяснить, можно ли здесь найти что-нибудь еще, — сказал Питер, с сомнением оглядывая кухню. — Может быть, у Коди есть острый соус.

— Все в порядке, — сказала Ноа. — Я не голодна.

Питер кивнул, словно это было нормально, хотя она ничего не ела со вчерашнего дня.

— Отлично, мне больше достанется.

Ноа не понравился фальшивый энтузиазм в его голосе, но она решила промолчать. Питер лишь старался ее подбодрить. Не его вина, что она стала какой-то извращенкой.

— Я собираюсь снова заняться изучением файлов, — пробормотала она, вставая.

— Ладно, — кивнул он. — После завтрака я проверю, все ли выгрузилось. Полагаю, что файлы сейчас находятся на удаленном сервере.

Вернувшись в гостиную, Ноа услышала, как шипит вода на горячей сковороде. Гостиная была полна дыма. Несмотря на холод, Ноа распахнула одно из окон, чтобы проветрить комнату, включила лэптоп и проверила почту. Новых писем от ее таинственного друга больше не приходило. Она решила удовлетворить свое любопытство и стала искать в сети А6М0. Большинство хакеров, как и она, выбирали себе ники на основе личных ассоциаций. Может быть, и он поступил так же.

Поиск в «Гугле» выдал ссылки на австралийскую биржу и какие-то японские сайты. Ноа просмотрела три страницы бесполезных ссылок и уже собралась сдаться, но в последний момент наткнулась на статью в Википедии.

— Ха! — вслух сказала она. — Я тебя нашла.

— Что?

Ноа повернулась. Питер стоял в дверях и протирал сковороду губкой.

— Мне кое-что удалось найти.

— О «Проекте Персефона»? — спросил он, входя в комнату.

— Нет, другое.

Ноа повернула лэптоп так, чтобы он не видел монитор. Когда она рассказывала Питеру и Коди свою историю, то не стала упоминать об ангеле-хранителе. Она и сама не знала, почему так поступила, — наверное, сработал инстинкт.

— Понятно, — смущенно пробормотал Питер. — Я буду в другой комнате, поработаю на компьютере Коди.

— Хорошо.

Ноа с трудом скрыла раздражение. Она уже давно не проводила столько времени с другими людьми и отвыкла от того, что они могут болтать просто так. Она устала от общения. Однако Питер явно не хотел уходить.

— Удачи, — наконец сказала Ноа, поворачиваясь к своему компьютеру.

— Ну ладно, — пробормотал он.

Ноа недовольно вздохнула. Ей хотелось открыть Википедию и узнать побольше о своем ангеле-хранителе. А6М0 был самолетом-истребителем[44] времен Второй мировой войны — отсюда такое количество ссылок на японском. Союзники прозвали его Зик. Если Ноа не ошиблась, ее ангела-хранителя звали Зик. Или он помешан на старых самолетах.

Однако это никак не приблизило ее к ответам.

Через минуту Ноа услышала, как Питер выругался, потом после короткой паузы — еще раз.

— Что случилось? — наконец не выдержала Ноа.

— Я не могу этим пользоваться.

— Почему?

— Подойти и посмотри сама.

Она вошла в спальню. Питер сидел на пластиковом стуле — такие обычно ставят на веранде — и смотрел в древний монитор. Брови Ноа поползли вверх, когда она увидела огромную башню у его ног.

— Так это «Гейтвей»? — спросила она. — Настоящий?

— Настоящий, — с тоской ответил Питер. — Ему не меньше десяти лет. — Он снова повернулся к компьютеру.

— Оперативная память? — спросила Ноа.

— Тридцать два мегабайта, — ответил Питер.

Ноа рассмеялась.

— Серьезно?

— Подожди, это еще не все, — сказал Питер. — Здесь стоит Windows 2000.

— Нет. — Ноа потеряла дар речи. Она пересекла комнату и, наклонившись над компьютером, нажала на несколько клавиш, чтобы посмотреть параметры системы. — Ничего себе. Эта штука должна стоять в музее.

— Мне не до шуток. — Питер откинулся на спинку стула и печально сказал: — А я думал, что мои родители отдали Коди старый лэптоп брата.

— Может быть, он отнес его на работу? — предположила Ноа.

— Не исключено, — сказал Питер. — Хотя у фельдшеров обычно нет времени на то, чтобы проверять электронную почту во время смены. Так или иначе, но с этого компьютера я никуда не сумею выйти. Если ты одолжишь мне на время твой «МакБук»…

— Ты хочешь поработать за компьютером другого хакера? — Ноа приподняла бровь.

— Знаю, знаю, — с усмешкой ответил он. — Мы еще недостаточно хорошо друг друга знаем, поэтому не готовы для обмена компьютерами…

— Ты прав, — проворчала Ноа. — И ты даже не накормил меня завтраком.

— Эй, я же пытался, — запротестовал он. — Коди ведь распечатал многое из того, что тебе может понадобиться?

— Верно.

Даже отбросив все шутки в сторону, Ноа совсем не хотелось, чтобы кто-то другой прикасался к ее компьютеру. Хакеры помешаны на своих компах — так шеф-повар приносит на работу собственные ножи, и никто не имеет права их трогать. И все же Питер был прав — ему требовалась более мощная машина, чем антикварный монстр, стоящий в спальне Коди. Она и в самом деле могла поработать с распечатками.

— Ладно, — сказала она. — Но пароли я тебе не дам.

— Конечно, нет. — Питер пришел в ужас. — Я не стал бы ими пользоваться, даже если бы они лежали у меня перед носом.

Он улыбнулся, и Ноа улыбнулась в ответ. Она вдруг остро ощутила, как близко они находятся друг к другу. Девушка наклонилась над компьютером, их бедра соприкасались. Она почувствовала, что между ними возникает напряжение; казалось, еще немного, и послышится электрическое гудение. В глазах Питера что-то дрогнуло, и он придвинулся к ней.

— Ноа, я…

— Пойду принесу лэптоп, — перебила его она, делая быстрый шаг назад.

Питер ничего не сказал, но Ноа чувствовала на себе его взгляд, когда выходила из комнаты.

Ощущение получилось необычным. У нее горели уши, сердце отчаянно колотилось в груди, дыхание стало прерывистым. Однако Ноа сомневалась, что это как-то связано с операцией. Нет, происходило нечто совсем другое, и она не была уверена, что ей это нравится.

Правда состояла в том, что она ни разу в жизни не целовалась, — тайна, которую Ноа хранила с особым старанием. Впрочем, нельзя сказать, что не было таких возможностей. В Центре, а также в нескольких приемных семьях ей приходилось давать отпор попыткам ее поцеловать, а иногда случались вещи и похуже. До сих пор ей не хотелось ни с кем целоваться. До настоящего момента, внезапно поняла Ноа.

Она вдруг сообразила, что представляет губы Питера. Они были непривычно пухлыми для юноши и выглядели мягкими, и на секунду Ноа захотелось узнать, какими они окажутся, когда прижмутся к ее губам… Ноа вздрогнула и тряхнула головой, старясь отогнать необычные мысли. «Это же просто смешно!» — подумала она. Ноа пережила стресс, с ней столько всего случилось, а он отнесся к ней по-человечески — вот и все дела.

Девушка подхватила лэптоп и вернулась в спальню, надеясь, что ее щеки уже не пылают так сильно. Питер продолжал смотреть в сторону двери. Когда она вошла, он не отвел глаз, словно чего-то ждал. Ноа без всяких церемоний сунула лэптоп ему в руки.

— Вот, — хрипло сказала она, развернулась на каблуках и выскочила из спальни, не глядя ему в глаза.

Все еще чувствуя себя не в своей тарелке, Ноа подошла к стопкам бумаг, которые вчера вечером Коди аккуратно разложил в углу. Вскоре она услышала, как Питер начал стучать по клавишам в соседней комнате, но ей потребовалось сделать усилие, чтобы обратиться к распечаткам.

«Где-то здесь есть имя ребенка, чей тимус находится у меня в груди», — с тоской подумала Ноа.

Она набралась решимости, сказав себе, что должна отнестись к проблеме так, будто это очередной проект, с которым ей требуется быстро разобраться.

Как только ей удалось преодолеть тошноту, Ноа стало легче. Время пошло быстрее. Питер стучал по клавишам на ее лэптопе, а она изучала файлы, пытаясь найти совпадения, которые позволили бы их как-то скомпоновать. Коди объяснил, на что следует обращать внимание: сначала группа крови, потом определенные пометки, которые должны обозначать одних и тех же пациентов.

Всякий раз, когда Ноа проходила мимо двери спальни, направляясь на кухню или в ванную комнату, она бросала взгляд на Питера. Он непрестанно выбивал ритм каблуком по голому полу. Странно, но это успокаивало Ноа, словно стук дождя по оконным стеклам. Впервые после того, как она пришла в себя на операционном столе, девушка смогла немного расслабиться. Наконец она получила возможность не оглядываться через плечо.

— Ты не хочешь есть?

Ноа подняла голову.

— Что?

— Я спросил, хочешь чего-нибудь? — сказал Питер, выходя из спальни и потягиваясь. — Я ужасно проголодался.

Он облизнул губы, и Ноа почувствовала, что снова краснеет. Она наклонила голову, чтобы это скрыть, и повернулась посмотреть на часы. Полдень давно миновал.

— Нет, я еще не голодна, — пробурчала она.

— Ладно, — сказал Питер. — Если передумаешь, то учти — Коди разрешил брать все, что у него есть в холодильнике. Впрочем, особого выбора там нет.

— А когда он вернется? — спросила Ноа, довольная тем, что Питер не заметил возникшего между ними напряжения. А если и заметил, то сделал вид, что ничего не случилось. Что ж, ее это вполне устраивало.

— Думаю, скоро. Его смена в больнице начинается в три, поэтому он забежит сюда и… ну ты понимаешь.

— Да.

«Возьмет у меня кровь, — подумала она. — Будет тыкать в меня иголками».

Питер почесал живот через рубашку.

— Я собираюсь принять душ. Или ты первая?

Ноа не хотелось принимать душ здесь, но зато появится шанс согреться. Наверное, от нее уже пахнет. У нее осталась последняя смена одежды, купленная в «Урбан аутфиттерс», а в раковине она сможет кое-что постирать.

— Да, было бы неплохо.

— Ладно. Коди оставил полотенца на краю ванной.

Питер побрел на кухню. Ноа направилась в ванную комнату и включила самую горячую воду, какую только могла вытерпеть. Отвернувшись от обжигающих струй, она опустила голову и закрыла глаза, позволив потоку воды расслабить напряженные мышцы плеч.

За дверью ванной комнаты послышались голоса. Должно быть, Коди вернулся домой.

Ноа неохотно выключила воду и тщательно вытерла волосы, потом провела по ним рукой и посмотрела в зеркало, удивившись тому, что выглядит совсем неплохо. Немного бледнее, чем обычно, что уже само по себе значило немало. Однако мешки под глазами исчезли, несмотря на недостаток сна, а на щеках появился легкий румянец.

Ноа достала из сумки последнюю смену чистого белья и почистила зубы пальцем, подумав, что необходимо добыть зубную щетку. Она решила спросить у Коди, есть ли поблизости аптека, где она могла бы купить туалетные принадлежности и сотовые телефоны для себя и Питера.

Ноа вошла в гостиную, где Коди и Питер о чем-то тихо разговаривали.

— Что случилось?

— Мне кое-что удалось узнать. — Питер был заметно взволнован. — Жуткое дело, не могу поверить.

— Пожалуй, даже слишком, — скептически сказал Коди.

— А я думаю, что все прекрасно сходится, — возразил Питер.

— Вы не собираетесь рассказать мне, что произошло? — раздраженно спросила Ноа.

На нее вдруг снова навалилась усталость, тепло уходило, откуда-то из глубин ее существа поднимался холод.

— Я обратил внимание на фиктивные компании, которые являются владельцами складского комплекса и лодочной мастерской, — сказал Питер. — Задача оказалась непростой, но я отследил их до трех других и выяснил, что все они связаны с офшорными холдинговыми компаниями. Как ты думаешь, кто за всем этим стоит?

— Кто?

Ноа ненавидела, когда люди задавали такие вопросы. Если ты знаешь, кто за ними стоит, то зачем спрашивать — почему не сказать сразу?

Питер с ликующим видом развернул лэптоп, чтобы она смогла увидеть монитор. Ноа нахмурилась. Та же самая главная страница сайта, которую ей прислал ее таинственный ангел-хранитель.

— Компания по производству шампуня?

— Не просто компания, — поправил ее Питер, показав субменю. — Видишь? «Пайк и Долан» контролируют много чего еще. Фармацевтика, потребительские товары, медицинские исследования. Они даже создали заменитель сахара, которым теперь пользуются все.

— Это одна из крупнейших корпораций в стране, — сказал Коди. — Чарльз Пайк вложил миллионы в законные медицинские исследования. Целое крыло Бостонской больницы названо в его честь. Не могу поверить, что он пошел бы на такой риск, ввязавшись в подобную аферу.

— Может быть, у него была серьезная причина, — предположил Питер. — Вот что я еще нашел.

Он вывел на экран изображение прелестной молодой девушки. Очень бледная блондинка, примерно их возраста. Такая фотография вполне могла бы находиться на обложке журнала. Ниже шли крупные буквы заголовка: Элеанор Пайк больна ЧУИМ.

— Дочь Чарльза Пайка больна. Посмотрите сюда.

Питер нажал на несколько клавиш, и на экране появилась заставка видеоролика. На них смотрел высокий седой широкоплечий мужчина пятидесяти пяти лет. Волосы Чарльза Пайка побелели, но брови оставались темными. Сильное лицо, слегка выдающийся вперед подбородок, голубые глаза. Уверенный в себе человек, привыкший получать все, что захочет. Он стоял на трибуне перед большим знаменем с надписью: «Центр Пайка по изучению ЧУИМ». Питер нажал еще на одну клавишу, и они услышали голос Пайка:

«…чума нашего времени, страшная опасность потери целого поколения, нет, я не могу стоять в стороне. Вот почему я прошу вас о щедрых пожертвованиях, которые позволят найти лекарство от ЧУИМ».

Питер нажал другую клавишу, и Пайк смолк, а Питер показал на экран.

— Он говорил довольно долго.

Теперь ролик шел без звука, и Ноа продолжала смотреть на монитор. Чарльз Пайк выглядел таким… нормальным. Охваченным страстью, но самым обычным. Однако именно он мог нести ответственность за все, что с ней произошло. От этой мысли по ее спине пробежал холодок.

— Я слышал, что его дочь больна ЧУИМ. И все же… — Коди потер рукой лицо. — Все вместе кажется совершенно безумным.

— Ты говорил, что они далеки от создания лекарства, исцеляющего ЧУИМ, — продолжал Питер. — Дочь Пайка больна уже почти год. Вероятно, у нее осталось совсем немного времени. Не исключено, что Пайк готов пойти на отчаянные меры.

— Первые файлы появились больше года назад, — тихо сказала Ноа.

— Что? — спросил Коди.

— Я сказала, что они занимаются этим больше года. — Она не могла оторвать взгляда от фотографии девушки. В ее глазах она видела страх. — Тестирование началось до того, как она заболела.

— Здесь можно заработать огромные деньги, — признал Коди. — Если компания найдет лекарство или хотя бы вакцину, ну… они получат целое состояние.

— Вот почему в это ввязался Боб, — с горечью сказал Питер.

— Может быть, он пытается избавить других родителей от той боли, которую пережили они с Присциллой, — мягко проговорил Коди. — Вполне возможно, твои отец и мать не знают, какие эксперименты проводят «П и Д».

— Ну конечно, они думают, что Мейсон и его головорезы обычные волонтеры, — фыркнул Питер.

Коди покачал головой.

— Я знаю, как это трудно, парень. Однако мы должны им верить, пока не доказана их виновность.

— Ты можешь поступать, как считаешь нужным, но я им не верю, — упрямо сказал Питер. — Так что мы будем делать дальше?

Все молчали.

— Теперь только у тебя остались все данные по «Проекту Персефона»? — спросил Коди.

— Точно. Но у них почти наверняка есть резервные копии.

— Ничего у них нет, — сказала Ноа.

— Откуда ты знаешь? — прищурившись, спросил Питер.

Ноа тут же пошла на попятную.

— Ну, даже если и есть, у них нет к ним прямого доступа.

— Тогда понятно, почему они продолжают тебя преследовать, — заметил Коди.

— Я — ключ. — Внезапно Ноа поняла, что имел в виду А6М0.

Коди и Питер недоуменно смотрели на Ноа.

— Ключ? — спросил Питер. — Что это значит?

— Ничего, — ответила Ноа. — Просто… нам нужно выяснить, что они со мной сделали, верно? Если они продолжают меня преследовать, значит, я им очень нужна.

— Может быть, — сказал Питер, не спуская с нее глаз. — Или они боятся, что ты кому-то расскажешь о том, что с тобой произошло.

— Кто мне поверит? — возразила Ноа. — Я сирота, меня не раз отправляли в исправительные заведения. Неужели ты думаешь, меня станут слушать, если я заявлю, что Чарльз Пайк нанял людей, которые меня похитили, чтобы ставить на мне эксперименты?

— Нет, боюсь, не поверят, — согласился Питер. — Что же их так тревожит?

Они замолчали почти на минуту. Наконец, Коди откашлялся.

— Я могу взять тебя с собой и сделать рентгеновский снимок. — Он посмотрел на часы. — Мой приятель сказал, что примет нас в любое время после полудня.

— Отлично, тогда пошли.

Ноа пересекла комнату, взяла куртку и собралась забрать лэптоп.

— Ты намерена взять его с собой? А я рассчитывал еще немного поработать, — извиняющимся тоном сказал Питер. — Теперь, когда я знаю, что искать, у меня появился шанс найти недвижимость, принадлежащую «Пайку и Долану». Ты понимаешь, о чем я, — места, где они могут держать… других. Таких, как ты.

— Мне нужно взять его с собой, — сказала Ноа.

— Серьезно? Но ты ведь…

— Лэптоп будет со мной, — резко сказала Ноа.

— Господи, успокойся. Я просто…

— Почему бы тебе не пойти с нами, Питер? — вмешался Коди. — Я уверен, что ты сможешь подключиться к Интернету у Джека.

— Я думал, что нам лучше не высовываться, — проворчал Питер.

Ноа бросила на него свирепый взгляд, и он поднял обе руки, показывая, что сдается.

— Ладно, возьму куртку. Но так мы потратим больше времени, вот и все.

— Моя машина осталась дома, — сказал Питер. — Может быть, стоит обратиться к Аманде?

— Слишком рискованно, — возразила Ноа. — Они могут за ней следить.

— Да, ты права. — Питер немного подумал. — Нам нужна машина. На метро или на автобусе не получится. Я уже посмотрел — слишком далеко.

— Ну естественно, — сказала Ноа. — Жаль, что они не устроили тайные лаборатории в более удобном месте.

— Вот именно, — сказал Питер, делая вид, что возмущен. Добавив английский акцент, он продолжал: — Я намерен написать очень жесткое письмо этому типу, Мейсону, когда все будет закончено.

Ноа не сумела сдержать улыбки, и он усмехнулся в ответ.

— Ты думаешь, я шучу? Я уже составил такое письмо. Вот как оно начинается: «Дорогой Членоголовый, спасибо за то, что ты забрал мой лэптоп и телефон, и за то, что из-за тебя меня выкинули из дома…

— А я искренне благодарна тебе за то, что меня разрезали, — вмешалась Ноа. — В особенности за новый тимус, он работает просто замечательно.

— И миллион искренних извинений за взломанный сервер и украденные данные. Уверяю тебя, такое больше не повторится. Искренне ваши, Валлас и Дождь».

Ноа рассмеялась.

— Ничего себе, — с улыбкой сказал Питер.

— Что такое?

— Ничего. Ты просто… — Он опустил взгляд. — Ты такая хорошенькая, когда улыбаешься.

Ноа покраснела.

— А обычно что, нет?

— Обычно ты не такая хорошенькая, — серьезно кивнул Питер.

Ноа почувствовала, что покраснела еще сильнее.

Загорелся зеленый свет. Юноша положил руку на талию Ноа и повел через улицу. Когда они оказались на другой стороне и Питер ее отпустил, Ноа неожиданно испытала разочарование.

— В любом случае, — подытожил он, — нам необходима машина.

Они прошли квартал. Заметно похолодало, и по небу ползли тяжелые белые облака. Слишком рано для снега, но в Бостоне возможно все. Ноа вновь пожалела, что не выбрала другие ботинки. Что-нибудь с подкладкой — и чтобы в них можно было бегать. Холод проникал сквозь тонкую подошву и носки, пальцы ног начали неметь.

— Как ты думаешь… — осторожно начал Питер, но тут же добавил: — Ладно, не имеет значения.

— Что?

— Ты знаешь, как завести машину без ключа?

Ноа замерла посреди тротуара, да так неожиданно, что мужчина тридцати с лишним лет едва в нее не врезался. Он бросил на них мрачный взгляд и обошел, что-то бормоча про никчемных недорослей.

— Откуда я могу это знать? — резко спросила она.

Питер смущенно пожал плечами.

— Ну, всякое бывает. Просто я подумал…

Так и не дождавшись продолжения, Ноа бросила на него свирепый взгляд и сказала:

— Может быть, этому учат в приемных семьях?

Питер смутился еще сильнее.

— Я подумал, что ты пробовала это делать.

— Ясное дело, они учат этому перед вскрытием замков и после ограблений.

— Да? Жаль, что там нет «школы обаяния»,[45] — парировал он.

Они с минуту сердито смотрели друг на друга.

— Знаешь, пожалуй, я сумею добраться туда сама, — сказала Ноа.

Питер не ответил. На его лице появилось странное выражение, он смотрел на что-то за спиной Ноа.

— Эй! — Она щелкнула пальцами у него перед носом. — Я сказала, что ухожу.

— Очень жаль, — ответил Питер, и улыбка стала расползаться по его лицу. — Потому что я сообразил, где взять машину.

Ноа старалась шагать за юношей, когда он не спеша направился в сторону крытой автостоянки.

— Привет, — сказал Питер, обращаясь к дежурному. — Я на шестом. Мне можно войти и взять машину?

— Если вас заблокировали, возвращайтесь сюда, — сказал дежурный, не поднимая глаз от газеты.

— Конечно.

Они направились к лифту, Питер нажал на кнопку и засунул руки в карманы. Раскачиваясь на каблуках, он смотрел на панель. Лифт спускался, зажигались номера этажей. Наконец, лифт остановился и двери открылись.

— Только после вас, — сказал он, дожидаясь, когда Ноа войдет.

Как дверь за ними закрылась, Ноа прошипела:

— У нас ничего не получится.

— Даже не сомневайся, — ответил Питер. — Во всяком случае, с первой частью все в порядке.

Ноа пожевала губу и скрестила руки на груди, пока лифт поднимался на шестой этаж. За такие штуки можно легко снова попасть в исправительное учреждение.

— Ты уверен, что…

— Просто расслабься, — сказал Питер. Двери распахнулись. — Доверься мне хотя бы один раз. Разве я до сих пор делал ошибки?

Ноа ничего не ответила и вышла за ним из лифта.

Спустились сумерки, зажглись фонари на крыше гаража. Все места на парковке были заняты. Часть машин стояла так, что они закрывали выезд другим.

— Давай посмотрим, — сказал Питер, проходя вдоль ряда. — Нам нужен быстрый автомобиль, но не слишком привлекающий внимание.

— Он не должен быть быстрым, — возразила Ноа.

Питер не ответил, остановился возле седана «Ауди», наклонился и заглянул внутрь.

— Превосходно, — с довольным видом сказал он, положив руку на капот. — Ключи в зажигании, двигатель еще не успел остыть.

— Это безумие, — сказала Ноа и огляделась по сторонам. Ей вдруг показалось, что они у всех на виду, вот-вот прилетит полицейский вертолет и их схватят. — Охранник никогда не поверит, что это наша машина.

— Может быть, не твоя, но я рожден, чтобы водить такой агрегат. — Питер распахнул дверцу. — Он даже не посмотрит на нас, могу спорить.

— Откуда ты знаешь? — резко спросила Ноа.

— Я не раз здесь парковался, — мрачно ответил Питер. — Мой отец много раз повторял, что тут слабая система безопасности, и всегда делал вид, что потрясен, когда мы возвращались и оказывалось, что его «БМВ» все еще на месте. Верь мне. Пройдут часы, прежде чем кто-нибудь заметит, что машина исчезла.

Он сел за руль и включил двигатель. Ноа вздохнула, уселась рядом и захлопнула дверцу. Потом, не глядя в сторону Питера, пристегнула ремень безопасности.

— Готова? — спросил Питер.

Ноа не ответила. Он осторожно тронулся и стал медленно съезжать по пандусу. Они спустились на шесть этажей, не обменявшись ни единым словом. Кровь стучала в висках Ноа, шумела в ушах. Настойчивый голос требовал, чтобы она вышла и бежала отсюда прочь. В конце концов, это не ее проблема. У нее теперь лишний тимус — замечательно. Не исключено, что она заражена ЧУИМ, но они все равно ничего не в силах изменить.

Когда ей было пять лет, Ноа умоляла мать отвести ее на американские горки. Она ужасно радовалась, когда выросла настолько, что могла с них съехать. Однако в тот момент, когда защелкнулась планка, она запаниковала, но было уже слишком поздно. Мать наклонилась и обняла ее, а Ноа весь спуск кричала от ужаса. Больше она никогда не пыталась кататься на американских горках.

Сейчас девушка испытывала похожие ощущения. Они подъезжали к входу.

— Просто расслабься, — сказал Питер. — Я знаю, что это непросто, но постарайся вести себя естественно.

Ноа бросила на него угрюмый взгляд. Он смотрел в ветровое стекло, когда «Ауди» остановился перед желтым шлагбаумом, перекрывающим выезд.

— Квитанция? — спросил служитель, пожилой индеец, одетый в серый комбинезон.

Питер принялся шарить по приборной доске, заглянул за щиток и в отделение для перчаток. У Ноа перехватило горло. Ей показалось, что она слышит скрежет тележки, готовой начать спуск по американским горкам, еще немного, и она помчится вниз. В отделении для перчаток квитанции не оказалось.

— Извините, — сказал Питер, поворачиваясь к служащему. — Не могу ее найти.

«Может быть, я еще успею выскочить и убежать», — подумала Ноа.

Индеец внимательно их разглядывал, потом облизнул губы и сказал, слегка растягивая слоги:

— Вы должны заплатить за целый день, если у вас нет квитанции.

— Друг, это слишком, — сказал Питер, стараясь говорить небрежно, но Ноа заметила, что он начал нервничать. — И сколько?

— Двадцать долларов.

Питер наклонился вперед, чтобы вытащить из кармана бумажник.

— Какая глупость, — проворчал он. — Я думал, что оставил ее в машине.

Он вытащил двадцать долларов и протянул служителю.

Тот взял деньги, но продолжал смотреть мимо Питера.

— С твоей подругой все в порядке?

— Конечно, — ответил Питер. — А что такое?

— Она выглядит больной.

— Мы в больнице, да? — спросил Питер. — Тогда прямо сейчас выпишем ей рецепт.

После некоторых колебаний индеец нажал на несколько кнопок, и желтый шлагбаум начал медленно подниматься.

— Благодарю, — сказал Питер и махнул рукой.

— В следующий раз не теряйте квитанцию, — сказал служащий и вернулся к своей газете.

Только после того, как они выехали на улицу, Ноа выдохнула.

— Вот видишь? — сказал Питер. — Никаких проблем.

— Сколько ехать до Род-Айленда? — спросила Ноа.

— Около часа, все зависит от пробок. — Он посмотрел на нее. — Ты действительно выглядишь больной. Что с тобой?

— Я в норме, — прорычала Ноа.

— Успокойся, я только спросил.

Он свернул по указателю на 93-е Южное шоссе. Вокруг было полно автомобилей, и Ноа зажмурилась. Владелец скоро вернется за своей машиной, позвонит в полицию и заявит об угоне. Если они будут так ползти, их остановят уже через несколько миль.

Питер был прав, она чувствовала себя отвратительно. Ноа попыталась убедить себя, что все дело в пережитом стрессе, но понимала, что это не так. Сердце отчаянно колотилось, и ей казалось, что она чувствует, как бежит по жилам кровь. Она пожалела, что не спросила у Коди, чего еще можно ожидать от дополнительного тимуса. Штука на мониторе выглядела огромной. Может быть, он дает дополнительную нагрузку на организм? Кроме того, Ноа слышала, что после трансплантации необходим специальный уход. Может быть, новый тимус умирает в ее теле? Может быть, уже сам факт его наличия приведет к ее смерти? Ноа почувствовала, как к горлу подкатила тошнота.

— Кажется, меня сейчас вырвет.

— Хочешь, чтобы я остановился? — с тревогой спросил Питер.

Ноа покачала головой.

— Нет.

— Ты уверена? Я могу остановиться и поискать место, где продают воду или что-нибудь еще… нам вовсе не обязательно туда ехать. Мы можем вернуться к Коди и его подождать.

Предложение Питера показалось Ноа соблазнительным. Она может попросить отвезти ее на станцию метро. Там сядет на поезд и уедет подальше отсюда. Отправится куда-нибудь на запад, где ее никто не найдет. Начнет все сначала.

Но, если она заболела, там ей никто не поможет. Ноа вдруг вспомнила Алекса Хербрука — какой маленькой казалась его лежащая на операционном столе фигурка. Возможно, многие дети томятся на других операционных столах. Всем на них наплевать, никого не интересует, что с ними может случиться. Их просто вычеркнут из жизни, как уже вычеркнули Алекса и ее саму. Ноа сглотнула.

— Нет, нам нужно ехать. Только… говори со мной.

— Говорить с тобой? — Питер вопросительно посмотрел на нее. — О чем?

— О чем угодно. Постарайся меня отвлечь.

Ноа прислонилась головой к окну машины.

Стекло приятно холодило лицо, и она поняла, что ей вдруг стало тепло. В особенности после того, как она постоянно мерзла.

— Ладно. — Питер огляделся. Наконец «Ауди» добрался до съезда с эстакады, юноша включил поворотник и начал смещаться к левой полосе. Машины вокруг медленно ползли вперед, сияя задними красными огнями. — Ты знаешь, о чем я думал прошлой ночью?

— О чем?

— Как ты в первый раз услышала про /АЛЬЯНС/?

Ноа прикрыла веки, но тошнота сразу усилилась, и ей пришлось открыть глаза. Они проезжали мимо водонапорной башни, на стене которой была нарисована радуга.

— Это произошло, когда ты нашел социального работника в Кармеле, который коллекционировал детскую порнографию.

— О да, гадкая история, — сказал Питер.

— Но как тебе удалось о нем узнать? — спросила Ноа.

Ее всегда занимал этот вопрос.

— Анонимная наводка, как это бывает чаще всего. — Питер посмотрел на нее. — Я думаю, кто-то взломал его жесткий диск по какой-то другой причине и наткнулся на фотографии. А почему ты зациклилась на этой истории?

— Я знала много дерьмовых социальных работников, — ответила Ноа.

— Послушай, а ты… ладно, забудь.

— Нет, — через минуту заговорила Ноа. — Со мной такого не случалось. Во всяком случае, не с социальными работниками.

Еще несколько минут они ехали молча. Постепенно Ноа стала приходить в себя, волна тошноты уходила. От тела перестал исходить жар, и она почувствовала, как успокаивается пульс. Может быть, дело в нервах, и у нее был приступ паники.

— Теперь он в тюрьме, — заметил Питер. — Ему дали пять лет.

— Он заслужил больший срок.

— Точно, — кивнул Питер. — Однако мы неплохо с ним поработали. Теперь люди будут знать, с кем имеют дело.

Ноа не ответила. Деятельность /АЛЬЯНСА/ произвела на нее сильное впечатление, когда этого извращенца призвали к ответу. Они обратились в полицию с заявлением, что в его доме возможна попытка самоубийства. И пока полицейские находились в его гостиной, а он уверял, что все у него в порядке, во всем доме включились телевизоры. /АЛЬЯНС/ взломал вход в его домашний кинотеатр, и полицейские стали свидетелями слайд-шоу с его жесткого диска.

Ноа наткнулась на эту новость на форуме. Она навела справки об /АЛЬЯНСЕ/, и ей сразу понравилось то, чем они занимались. Мысль, что можно помогать людям и животным, которые не способны себя защитить, показалась ей невероятно привлекательной. Да и момент получился очень удачным. Прошел всего месяц с тех пор, как она перебралась в собственную квартиру, ускользнув от системы. Она никак не ожидала, что после стольких лет, проведенных в тесной близости с другими людьми, ей станет одиноко. К тому же у нее появился собственный компьютер и круглосуточный доступ в Интернет.

Когда Ноа прочитала о достижениях /АЛЬЯНСА/, ей вдруг пришло в голову, что до сих пор она лишь старалась выживать. А теперь, когда обрела свободу, у нее появилась возможность помогать таким, как она сама.

В некотором смысле, она и сейчас продолжала это делать.

Молчание в машине стало неловким. Вероятно, Питер пытался придумать, что еще сказать.

— Знаешь, — заговорила Ноа, чтобы сменить тему, — однажды я тоже украла машину.

— Не может быть! — Питер скорчил удивленную гримасу.

— Да, мне тогда было четырнадцать.

Он улыбнулся своей неотразимой улыбкой.

— Значит, в приемных семьях все-таки учат заводить машину без ключа.

— Я украла ключи у приемной матери, — призналась Ноа. — Однако все кончилось тем, что я врезалась в стенку. Тогда я не умела водить машину.

— Обычно рекомендуется сначала научиться и только потом садиться за руль, — сухо заметил Питер. — А зачем ты украла машину?

— Мне нужно было кое-куда поехать.

— Ясное дело, — сказал Питер. — Расскажешь, куда именно? Уж поверь мне, ты не хочешь, чтобы я начал гадать.

Она не ответила.

— Ладно, сама напросилась, — сказал он. — «Уолт Дисней уорлд».[46] Нет, подожди… тебе было четырнадцать? Концерт? Майли Сайрус[47] в Гардене?

— Я хотела навестить могилы родителей, — сказала Ноа. — Никто не соглашался меня туда отвезти, поэтому я решила сделать это сама.

— О, прости. — Питер поморщился. — Теперь я чувствую себя полным кретином.

— Все в порядке, — сказала Ноа, потирая запястье. — Ты не знал.

Ей удалось проехать всего пять миль, а потом она случайно нажала на газ вместо тормоза. Она сильно повредила капот и сломала почтовый ящик. В результате ей пришлось провести в исправительном учреждении шесть месяцев — самый долгий срок в ее послужном списке.

— Все равно, мне очень жаль.

Питер отвел глаза от дороги, чтобы посмотреть на Ноа. У него были большие карие глаза с длинными ресницами. Как странно, что она не замечала этого раньше.

Машин стало меньше, когда они приблизились к повороту на 24-е Южное шоссе.

— Наверное, еще час, — сказал он. — Хочешь попытаться поспать? Ты выглядишь усталой.

— Я в порядке, — сказала Ноа, но Питер был прав: у нее болели глаза.

— Нам нужно позвонить Коди, — сказал он. — И предупредить, что мы решили задержаться, прежде чем вернуться к нему домой. Иначе он будет волноваться.

— Давай я позвоню, — предложила Ноа. — И мне нужно отправить письмо по электронной почте.

— Да? Кому?

Ноа не знала, сколько ему стоит рассказать. Она считала, что обязана сообщить А6М0 о том, что происходит, — вдруг с ними что-нибудь случится. Однако Питер до сих пор не знал о его существовании, и она не представляла, как он к этому отнесется.

— Это часть плана, — не слишком уверенно сказала она.

— Рад, что у кого-то есть план, — сказал Питер. — И что ты думаешь? Ворваться туда с пистолетами наперевес?

— У нас нет пистолетов.

— Да, проблема. Возможно, мы даже не сумеем туда пробраться, — рассудительно проговорил Питер.

— Мы найдем способ, — сказала Ноа. — А потом ты должен будешь довериться мне.

— Мы почти на месте.

Питер посмотрел на Ноа. Несмотря на протесты, она заснула, как только они пересекли границу между Массачусетсом и Род-Айлендом. Удивительно, но когда Ноа спала, она выглядела совсем иначе. Питер постоянно бросал на нее короткие взгляды: заостренные черты лица, постоянно меняющиеся, черные как смоль волосы. Ноа была поразительно красива, когда не сердилась.

Она заморгала, зевнула, потянулась и пробормотала:

— Не могу поверить, что я заснула.

Казалось, ее это немного беспокоило. Впрочем, Питера тоже. То, как быстро она выключилась, произвело на него впечатление — возникло ощущение, что он везет труп на пассажирском сиденье. Несколько раз ему даже хотелось протянуть руку и проверить ее пульс.

Между тем, все нервы Питера были напряжены до предела. Кража машины, поездка на юг для встречи с неизвестностью… он находился на пределе сил. Во рту у него пересохло, ему срочно требовалось найти туалет, все внутри у него бурлило.

У Ноа есть план, напомнил он себе. Питер надеялся, что это действительно так, но по мере того, как они приближались к цели своего путешествия, все больше понимал, насколько безрассудно принятое ими решение. Три дня назад у него была одна проблема: как разогнать скуку в субботу вечером. А теперь он превратился в угонщика автомобилей, собиравшегося проникнуть в засекреченную лабораторию, которую охраняют специально подготовленные вооруженные люди. Он не мог вернуться домой, а его партнером стала почти незнакомая девушка. Может ли он доверить Ноа прикрывать свою спину? Он даже не был уверен, что нравится ей.

Ноа устало потерла слезящиеся глаза и зевнула, потом села прямо. Они приближались к пустынному полуострову, расположенному в юго-восточной части Род-Айленда. В Интернете Питер узнал, что там находилась военно-морская база, а в середине семидесятых, когда урезали бюджет, базу закрыли. Эта часть штата сильно заросла лесом, вдоль дороги выстроились высокие деревья, и их прогнувшиеся ветви закрывали небо.

Они не встречали других машин вот уже несколько миль. А после того, как с милю назад свернули направо, поняли, что сюда ведет единственная дорога, и Питеру стало не по себе.

— Поворачивай сюда, — показала Ноа.

Питер послушно свернул налево. Когда-то дорога здесь была вымощена, но годы суровых зим оставили свой след на бетоне, и теперь она состояла из сплошных выбоин. Включился привод на все четыре колеса, и «Ауди» медленно пополз вперед.

Через несколько сотен ярдов дорога стала непроходимой. Питер остановил машину и выключил свет.

— Вот и правильно, — одобрительно сказала Ноа.

— Да? — Голос Питера дрогнул.

Однако Ноа оставалась противоестественно спокойной, словно они намеревались зайти в кафе и перекусить. Чем дальше они удалялись от Бостона, тем сильнее Питеру казалось, что их затея совершенно безумна, и он несколько раз собирался повернуть назад. Однако продолжал ехать вперед. И теперь они здесь.

— Полицейские могли отказаться, — сказала Ноа, сообразившая, о чем думает Питер. — Кроме того, им необходим ордер на обыск, а у нас нет никаких улик. И даже если бы они нам поверили, что маловероятно, к тому времени, когда они сюда бы прибыли, они бы ничего здесь не обнаружили.

— Да, скорее всего, ты права, — сказал Питер. И все же он продолжал испытывать сомнения. — И каков твой гениальный план?

— Ты ведь заблокировал основной сервер? — спросила Ноа.

Питер кивнул.

— Значит, можно предположить, что они приостановили эксперименты на несколько дней. Здесь должна быть охрана, но не на таком высоком уровне, как в том месте, где я… ну ты меня понял.

Питеру показалось, что Ноа принимает желаемое за действительное.

— Предположим, — неуверенно сказал он.

— Мы выясним, как это место охраняется, и проникнем внутрь. Убедимся, что они проводят здесь такие же эксперименты. И тогда сможем заставить полицейских приехать сюда до того, как они все спрячут.

— Но как мы убедим полицейских сюда приехать? — с недоумением спросил Питер. — Ты же сама сказала, что им необходим ордер на обыск.

— При определенных обстоятельствах ордер не нужен.

— Каких обстоятельствах? — поинтересовался Питер, нахмурив лоб. — Я не понял.

— Верь мне, — нетерпеливо сказала Ноа. — А теперь пошли.

Пятнадцать минут спустя Ноа остановилась возле ангара. Они выключили монитор, но программа взлома, которую инсталлировала Ноа, продолжала работать. Оставалось надеяться, что, если здесь появится кто-нибудь чужой, он ничего не заметит, хотя включенный компьютер отбрасывал зеленый отблеск на пол. Впрочем, Ноа надеялась, что дело уже сделано. IP-адрес наверняка отследили, а значит, отряд спецназа скоро прибудет к ним на помощь. Ноа рассчитывала на то, что УНБ способно действовать оперативно.

— Что-то не так? — спросил Питер.

— Я думаю, нам нужно проверить лодку, — сказала Ноа.

— Да? — с сомнением спросил Питер. — Ты уверена? Скоро здесь будет полиция.

— Это займет всего минуту.

Ноа не смогла бы объяснить, почему ее вдруг так заинтересовала лодка. Питер не зря нервничал — каждая минута промедления увеличивала опасность, которой они подвергались. А стоящая у пирса лодка могла означать, что в одном из строений, которые они не проверили, кто-то есть.

Тем не менее ей очень сильно хотелось осмотреть лодку.

— Ладно, — согласился Питер, хотя явно считал это лишним. — Но потом мы сразу отсюда сматываемся.

— Согласна, — сказала Ноа.

Через пять минут они добрались до ближайшего к пирсу ангара. Начался дождь, капли были редкими, но тяжелыми, предвещавшими настоящий ливень. Ноа натянула шапочку до самых ушей, а Питер поднял воротник черной флисовой куртки.

Лодка покачивались на волнах. Налетевший ветер поднимал брызги, которые обрушивались на борт, иногда попадая на палубу. Лодка была привязана к пирсу веревками за крепительные утки на носу и корме.

Один из приемных отцов Ноа был рыбаком и ловил крабов. Он и его жена брали приемных детей ради правительственных чеков, которые помогали им пережить сезонное затишье. «Хороших детей», как они их называли, оставляли еще и на время ловли. К несчастью, Ноа в их число не попала.

Эта лодка напомнила ей о старом суденышке того рыбака, двадцатифутовом катере с низким планширом и небольшим навесом, защищающим кресло капитана. На палубе стояло множество контейнеров, хотя сезон ловли крабов закончился несколько месяцев назад.

— Как ты думаешь… — прошептал Питер.

Неожиданно дверь ангара, находившегося в десяти футах, распахнулась, заставив его замолчать, и они с Ноа отскочили в тень ближайшего ангара. Ноа затаила дыхание и приготовилась к бегству.

Послышался шорох шагов по гравию, потом человек остановился. Ноа повернула голову и увидела широко раскрытые глаза Питера, в которых застыло зеркальное отражение ее ужаса.

— Господи, это последняя партия груза?

— Осталась еще одна, — ответил мужской голос.

— Проклятье, моя спина больше не выдержит, — проворчал первый мужчина.

Ноа решила, что он постарше, его выдавало свистящее дыхание заядлого курильщика.

— Приближается ливень; может, стоит его переждать?

— Пропади оно все пропадом, я не стану их снова таскать, — пожаловался курильщик. — Уж лучше рискнуть.

— Думаешь? — В голосе его напарника послышалось сомнение.

Ноа была с ним согласна. Дождь заметно усилился, и такую маленькую лодку будет нещадно бросать на волнах.

— Нам осталось отойти подальше от берега и выбросить десять контейнеров, кажется, так? Займет не больше часа.

— Ну, если ты уверен… Только мне совсем не хочется напороться на береговую охрану.

— Да уж, — проворчал курильщик. — Подождем немного? У меня есть упаковка из шести банок с пивом.

— Коул сказал, что он скоро вернется, — ответил его напарник, который явно нервничал.

— Черт возьми, в мои планы не входит, чтобы лодка перевернулась. Во всяком случае, раньше, чем ей положено. — Курильщик рассмеялся, но его смех почти сразу сменился кашлем. — Пойдем, а то промокнем до нитки.

— Ты хочешь оставить их здесь?

— Думаешь, они куда-нибудь уйдут?

Дверь захлопнулась. Изнутри донесся звук удаляющихся шагов, потом раздался скрежет ножек стула по полу.

Ноа и Питер сидели на корточках, и она почувствовала, что у нее отчаянно заболели колени. Ноа медленно встала, и Питер последовал ее примеру, потом наклонился к ней, и его губы почти коснулись уха девушки.

— Нам пора уходить! — прошептал он.

Ноа подняла палец, показывая, что нужно подождать. Затем, не давая себе шанса передумать, нырнула за угол ангара.

В нескольких футах перед входной дверью стоял контейнер-холодильник, в каких рыбаки хранят наживку. Нижняя его часть была выкрашена в красный цвет, на белом верхе остались красные полосы.

Из ангара послышался стук упавшей на пол пивной банки, потом еще одной. Ноа продолжала прислушиваться к звукам за стеной, пытаясь уловить, что там говорят или какие-то признаки того, что кто-то собирается выйти наружу.

У нее дрожали пальцы, когда она открывала задвижку контейнера.

Ноа откинула крышку и увидела, что внутри лежит какой-то предмет, завернутый в полиэтилен. Тогда она двумя пальцами сдвинула в сторону верхний слой и коснулась рукой чего-то твердого и холодного. Она сделала глубокий вдох и прищурилась, пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте и жалея, что не взяла у Питера фонарик.

Наконец она собралась с духом и вытащила холодный предмет наружу.

Ноа была готова увидеть рыбьи потроха или наживку для ловли рыбы, но когда она повернула предмет к свету, то поняла, что держит человеческую ногу. Маленькую, женскую стопу с ногтями, выкрашенными в черный цвет. Ноготь на большом пальце слегка загибался кверху.

Ноа ничего не смогла с собой поделать — она уронила ногу, и та со стуком упала на землю.

— А это еще что такое? — послышался голос внутри ангара.

Ноа нашарила ногу в темноте, с трудом преодолела поднявшуюся к горлу тошноту и, засунув свою находку обратно в контейнер, быстро закрыла крышку. Шаги приближались к двери. Ноа вернула на место задвижку и бросилась за угол, где ее ждал Питер.

Дверь снова распахнулась. Тишина. Щеки Ноа стали влажными от слез и дождя, который был таким сильным, что она почти ничего не видела. Ей хотелось вытереть лицо, но она не решалась прикоснуться к нему правой рукой, все еще ощущая холодную плоть на своей ладони. Она с трудом подавила дрожь.

— Ну, что там? — спросил изнутри курильщик.

— Похоже, ветер. — Однако уверенности у мужчины не было. — Может, стоит проверить?

— Тогда вперед, — отозвался курильщик. — Я постерегу твое теплое место.

После долгой паузы дверь захлопнулась.

— Скорее всего, никого там нет, — услышала Ноа приглушенный голос изнутри.

— Это точно. Мы с тобой уже давно в аду. — Курильщик хрипло рассмеялся. — Кто сюда сунется в такую ночь?

Ноа вздрогнула, когда Питер сжал ее руку, ту самую. Она высвободилась, не обращая внимания на его недоуменный взгляд, жестом показала, чтобы он следовал за ней, и побежала к соседнему строению.

Казалось, прошла вечность, прежде чем они добрались до ограды. Ноа прислушивалась, ожидая услышать преследователей, которые, казалось, ждут их за каждым следующим углом. Она постаралась как можно быстрее перебраться через колючую проволоку, зацепилась штаниной, но дернула ногу и вырвалась. Раздался треск рвущейся ткани, и Ноа почувствовала острую боль в икре. Не обращая на нее внимания, она спрыгнула на землю и покачнулась. Но уже в следующее мгновение, обхватив себя двумя руками, помчалась в сторону леса.

Добежав до первого дерева, она прислонилась к стволу, пытаясь отдышаться. Промокшая одежда липла к телу, и Ноа дрожала все сильнее.

Питер присел на корточки рядом с ней.

— Что с тобой? Проклятье, что там случилось?

Ноа покачала головой. Она не могла заставить себя произнести ни слова, хотя поняла, что подозрения у нее возникли в тот самый момент, когда она увидела контейнеры. Столы опустели вовсе не из-за того, что дети сбежали. Просто все они были мертвы. Все до единого.

— Холодильные камеры для крабов, — наконец пробормотала она.

— Да? — Питер подождал продолжения. — И что в них? Они же были в лодке?

— Я думала, ты вырос в Бостоне.

— Так и есть. — Он нахмурился. — И что с того?

— И ты ничего не знаешь про крабов?

— Только то, что они очень вкусные. А при чем тут крабы?

— Они питаются донными организмами, — сказала Ноа.

Тошнота вновь подкатила к горлу. Ей ужасно хотелось дать себе волю, избавиться от всего, что находилось в ее желудке. Но это только ослабило бы ее, а сейчас ей были необходимы силы. Она вновь сумела справиться с тошнотой.

— Однажды я жила в семье ловца крабов. Он часто шутил, что не стоит злить человека, который владеет лодкой и контейнером для крабов.

— Почему?

— Потому что если положить туда тело, от него ничего не останется, — резко ответила Ноа. — Крабы, как свиньи, едят все подряд. Кости, глаза… всё. Ничего не остается.

— Но… — Питер замолчал, как только понял, что Ноа имела в виду. Он тряхнул головой, как будто пытался отбросить лишние мысли, потом встал и протянул ей руку. — Пойдем. — Теперь его голос стал более жестким, как у взрослого мужчины, словно он постарел на десять лет. — Нам нужно уходить. Скоро здесь будут полицейские.

Ноа позволила ему отвести себя к машине. Она окончательно промокла и ужасно замерзла. Несколько раз девушка спотыкалась о корни, ветви цеплялись за одежду, она едва не падала, но Питер помогал ей устоять на ногах. К тому моменту, когда они добрались до «Ауди», он почти нес ее на руках. Она положила голову ему на плечо. Икра пульсировала от боли — Ноа надеялась, что рана не была глубокой.

Питер открыл дверь со стороны пассажира и помог ей сесть.

«Программа в компьютере продолжает работать, — напомнила себе Ноа. — Мы сделали все, что могли».

Теперь нужно было поскорее отсюда выбираться, пока не прибыл спецназ. Какая ирония — она рассчитывала на помощь полицейских.

Оставалось надеяться, что ее атака на брандмауэр УНБ привлекла их внимание, и они отреагируют со всей возможной быстротой.

Питер пристегнулся, протянул руку к зажиганию и нахмурился.

— В чем дело? — спросила Ноа.

— Я оставил ключи здесь, — сказал он, наполовину обращаясь к самому себе. — Могу в этом поклясться.

— Ты оставил ключи в зажигании?

— Да, на всякий случай… ну, я предположил, что один из нас может не вернуться обратно. — Он посмотрел на руль. — В таком случае, ты могла бы уехать, даже если бы меня поймали.

— Ах, вот ты о чем, — сказала Ноа. Такая мысль ей в голову не приходила. Очевидно, она считала, что если их поймают, то обоих. — Ты уверен, что не засунул ключи в карман?

— Я уверен. — Питер нервно посмотрел на заднее сиденье. — А тебе не кажется…

Питера прервал стук в окно. Ноа похолодела. Тип, который гнался за ней в колледже, смотрел на нее и ухмылялся. В его руке болталась связка ключей.

Он быстро распахнул дверь и уселся на заднее сиденье.

Питер его не узнал, но типы, которые ворвались в его дом, выглядели на одно лицо. Он был одет в их стандартную форму: черные брюки, плотную куртку и черную вязаную шапочку. Через всю щеку шел жуткий шрам — такое лицо едва ли легко забудешь.

— Ты Коул, — прямо сказала Ноа.

Парень бросил ключи на переднее сиденье.

— Поехали, — приказал он.

Питер колебался. Что-то холодное прижалось к его затылку, он обернулся и обнаружил, что смотрит на дуло пистолета. Питер взял ключи дрожащей рукой и вставил их в зажигание.

— Выезжай на дорогу, — приказал Коул.

Питер послушно развернул «Ауди», колеса на несколько мгновений застряли в грязи, потом машина покатила вперед.

— Куда мы едем? — спросил он.

«Ауди» подбрасывало на рытвинах и ухабах. Питер очень надеялся, что шины завязнут в грязи, тогда он сумеет отвлечь Коула и дать Ноа шанс сбежать.

— Вернемся на базу. И на этот раз я покажу вам все.

Низкий голос Коула был полон угрозы. Он постучал Ноа по плечу стволом пистолета.

— Не могу поверить в свое везение. Мне стоит купить лотерейный билет. Что свело вас вместе, безумные детишки?

Питер посмотрел на Ноа. Она сидела неподвижно, глядя вперед сквозь ветровое стекло, и ничего не отвечала.

— Не имеет значения, — пренебрежительно бросил Коул. — Вы облегчили мне жизнь. Мейсон будет доволен.

Они выехали на главную дорогу. Питер проверил зеркала, затем развернул машину так, что она встала поперек дороги. Он внезапно сообразил, что у него и Ноа есть подушки безопасности. Если он выжмет до упора педаль газа и врежется в ближайшее дерево, Коул вылетит через ветровое стекло.

Питер посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что Коул за ним наблюдает.

— Давай без глупостей, малыш, — сказал он. — Верь мне, я успею проделать по дырке в ваших головах еще до того, как мы проедем пять футов. А теперь поворачивай направо.

Питер стиснул зубы, но повиновался. Фары осветили участок дороги, ведущей к бывшей военно-морской базе, дворники отчаянно боролись с усилившимся дождем. На капоте уже начали образовываться ледяные шарики.

Ворота были открыты. Возле них стоял парень, одетый так же, как Коул. Очевидно, один из двух парней с лодки. Он выглядел отвратительно. Коул что-то пробормотал себе под нос о полной некомпетентности.

— Остановись здесь, — приказал он, и они подъехали к парню в черном.

Он наклонился к машине, и Питер решил, что, наверное, это тип с хриплым голосом. Вблизи он был похож на рыбака с серой щетиной на лице, пряди волос, выбившихся из-под черной шапочки, прилипли к щекам. Он был одет в черную куртку «Кархарт» и тяжелые резиновые сапоги. Когда Коул опустил стекло, он наклонился к нему.

— Я же говорил, что мы не…

Послышался резкий хлопок, и мужчина отшатнулся, сделал несколько неуверенных шагов назад, и на его лице появилось удивление. В центре лба возникла красная дыра. Он упал на землю. Коул поднял стекло.

— Поехали дальше, — приказал он. — До самого конца.

Питер услышал, как рядом ахнула Ноа. Питер и сам бы вскрикнул, но у него перехватило горло. Страх полностью его парализовал. Уши заложило от грохота. Он никогда не слышал, чтобы рядом кто-то стрелял из пистолета. Звук получился очень громким, гораздо громче, чем по телевизору. Он не мог оторвать взгляда от мертвого тела, лежащего на мокрой земле. Из затылка вытекала тонкая струя крови, сливаясь с потоками дождя.

— Возьми себя в руки, мальчик, — сказал Коул скучным голосом. — Веди машину, или я сделаю с тобой то же самое и сам сяду за руль.

Питер посмотрел на Ноа. Она уставилась в пустое пространство, которое только что занимал мужчина; ее рот был открыт, она не могла отвести глаз от мертвого тела. Наконец они переглянулись полными ужаса взглядами.

— Тебе лучше делать то, что он говорит, — хрипло сказала она.

Питер заставил себя смотреть на дорогу. Дождь потоками заливал ветровое стекло, и казалось, что они едут под водой. Он механически перевел дворники на максимальную скорость и снял ногу с тормоза. Машина покатила вперед.

Они проезжали мимо строений, похожих на одиноких часовых. Казалось, ангары обрели собственную жизнь и превратились в кровожадных существ, дожидающихся возможности напасть.

— Остановись, — приказал Коул, когда они подъехали к последнему строению.

Дверь была приоткрыта. Внутри Питер разглядел темную фигуру: напарник мужчины, с которым они грузили в лодку контейнеры.

— Что с нами будет? — Голос Ноа был лишен эмоций, словно она уже сдалась.

— Пока еще не знаю. Мне нужно позвонить. — Коул улыбнулся, показав удивительно белые зубы. — Не беспокойся, дорогая, ты курочка, несущая золотые яйца. Однако твой приятель… не исключено, что его ждет свидание с крабовым контейнером.

Ноа втянула в себя воздух. Питеру хотелось снова взять ее за руку, чтобы показать, что все в порядке. Может быть, родители сумеют убедить Мейсона оставить его в живых. Потом он вспомнил искаженное яростью лицо отца в ту ночь, когда тот выгнал его вон, и у него сжалось сердце. Наверное, нет. Возможно, Боб и Присцилла уже начали ремонт его комнаты. Спальня Джереми давно превратилась в комнату для гостей. Не прошло и месяца после его смерти, как пришли декораторы.

Питер так и не простил их за это. Они отправили его в лагерь под тем предлогом, что ему нужно «оказаться подальше от всего этого». А когда Питер вернулся домой, все вещи брата исчезли. Питер даже ничего не смог взять на память — клюшку Джереми для лакросса или медаль с ярмарки школьных научных проектов.

Наверное, Боб и Присцилла решили, что смерть их единственного оставшегося ребенка лучший исход, если учесть все обстоятельства. Они всегда отличались практичностью, и Боб не раз повторял, что Питер является постоянным источником проблем.

— На выход, — приказал Коул, прервав размышления юноши.

Ноа и Питер переглянулись. Мысль о том, что он добровольно идет навстречу смерти, вызывала у него протест. Но если он попытается бежать, то нет никаких гарантий, что Ноа уцелеет. Может быть, они и не собираются ее убивать, но не приходилось сомневаться, что ее снова отправят на операционный стол. Теперь Питер считал себя ответственным за Ноа. Она хорошо держалась, но он чувствовал, как она уязвима. Более того, Питер подозревал, что у них гораздо больше общего, чем она готова признать.

Ему требовалось лишь задержать Коула, чтобы кавалерия УНБ успела их спасти. Питер надеялся, что их программа все еще работает и что она заставила людей из УБН правильно отреагировать. И что Коул ничего не обнаружил и не выключил компьютер.

Лицо Ноа превратилось в знакомую маску, но, когда их глаза встретились, он понял, что она думает о том же. Задержать Коула. Потянуть время и уцелеть.

Он сделал глубокий вдох, заставляя страх отступить. Они с Ноа умные. Они выберутся и сумеют обвести Коула вокруг пальца.

— Я сказал, на выход! — Коул ударил Питера по голове дулом пистолета.

Юноша поморщился — твердый металл наверняка оставил отметину — и неохотно вылез из машины.

Дождь превратился в град, твердые ледяные камушки обрушились на Питера, он поправил воротник куртки и засунул руки в карманы. Ему бы следовало прихватить с собой какое-нибудь оружие — хотя бы нож или перцовый баллончик. Впрочем, это едва ли помогло бы против человека с пистолетом.

— Где Фред? — спросил парень от двери ангара.

Он был невысоким и жилистым. Бледное лицо курильщика, возраст — лет двадцать пять. Жидкая бородка начиналась сразу от нижней губы.

Коул не ответил и жестом предложил Ноа и Питеру войти внутрь — похоже, ему не особенно нравилось стоять под дождем и градом.

Жилистый парень отошел в сторону. Этот ангар отличался от остальных. Верхний свет был включен, и горел весь ряд ламп. По сравнению с остальными строениями все здесь было ярким и четким, похожим на кафе. Вдоль стен стояли длинные столы с металлическими стульями. В дальней части, в конце стойки из стекла и нержавеющей стали Питер разглядел кофейный автомат — совсем как у него в школе. Рядом с ним высилась груда красных подносов.

Нечто похожее можно найти в настоящих больницах, только размером поменьше. Питер попытался представить себе людей, способных сидеть здесь и есть после экспериментов над беспомощными детьми.

Чуть дальше стояла огромная морозильная камера с приоткрытой дверцей. Внутри Питер разглядел пустые каталки, на которых обычно перевозят больных. Стойка была сдвинута в сторону, чтобы осталось место для длинного стола с встроенной с одного конца пилой. Стол покрывали красные пятна, и там лежали… Питер заставил себя отвернуться.

Рядом стоял еще один голубой контейнер.

Он посмотрел на Ноа, она также заметила контейнер. Теперь Питер научился лучше читать ее выражение лица. Внешне оно оставалось застывшим, но в глазах он видел ярость и ужас.

— Ты должен был все давно закончить, — холодно сказал Коул.

— Послушай, приятель. — Жилистый парень выглядел испуганным. Он поднял руки ладонями вверх. — Мы старались. Но пошел жуткий ливень, и мы решили подождать, чтобы избежать встречи с береговой охраной.

Коул что-то проворчал и повернулся к двери.

— Так это… — Парень посмотрел на них и отвернулся. — Я думал, мы здесь уже закончили.

— Что вы закончили? — резко спросил Коул, подходя к нему вплотную.

Тот отшатнулся.

— Ничего. Я не хотел…

— Мы ничего здесь никогда не делали, — прорычал Коул, отвернулся и пробормотал: — Проклятые некомпетентные придурки.

Коул достал спутниковый телефон с длинной антенной, нажал несколько кнопок, отошел в сторону и негромко заговорил. Все это время он не сводил глаз с Питера и Ноа, словно предлагая им попробовать сбежать. Другой парень отошел подальше. Он словно крыса принялся ходить взад и вперед, беспрестанно дергая себя за скудную бородку.

Питер вновь посмотрел на Ноа, которая впервые выглядела по-настоящему испуганной. Встретив его взгляд, она сумела улыбнуться и взяла его за руку. Ее пальцы показались Питеру ледяными.

— Все будет хорошо, — сказал он, пытаясь говорить уверенно. — Я не дам ему причинить тебе вред.

— Это хорошо, потому что мне это очень не нравится.

Ноа фыркнула и попыталась рассмеяться. Коул посмотрел на них и нахмурился.

— Я не дам им тебя забрать, — сказал Питер. — Любой ценой.

Ноа ничего не ответила, но сильнее сжала его ладонь. Отпустив его руку, она сделала шаг вперед и громко сказала:

— Передай ему, что мы можем договориться.

Коул замолчал, прищурился и подошел к ним.

— Что ты сказала?

— Обмен, — голос Ноа звучал ровно и спокойно. — Я останусь, и мы вернем вам всю информацию. Но вы должны отпустить Питера.

— Подожди, не надо… — запротестовал тот.

Коул рассмеялся.

— Ты все неправильно понимаешь, дорогая. Ты останешься в любом случае. И я гарантирую, что через десять минут, которые Питер проведет со мной наедине, он расскажет мне все, что я пожелаю знать.

— Он не сможет, — сказала Ноа. — Я сменила шифр.

— Какой еще, к дьяволу, шифр? — спросил Коул, недоуменно глядя на нее.

Ноа закатила глаза.

— Они наняли тебя не за то, что у тебя есть мозги, верно?

Он зарычал и сделал шаг к ней, но Питер быстро встал между ними. Коул посмотрел на него сверху вниз, словно решая, какую часть его тела отрезать сначала.

— Шифр — это криптографический алгоритм, — вмешалась Ноа. — Нечто вроде замка на файлах. И у меня единственный ключ.

— Ну так мы его получим, — презрительно бросил он.

— Вы можете меня убить, но я вам ничего не скажу, — резко заявила она. — К тому же у тебя нет такой возможности. Курочка, которая несет золотые яйца, так ты сам сказал. Но ты получишь шифр только в том случае, если отпустишь Питера. Объясни это Мейсону.

Коул колебался. Теперь он смотрел на нее иначе. Очевидно, не знал, стоит ли ей верить.

Питер затаил дыхание, отчаянно надеясь, что Коул поверит в ее блеф. Ноа не могла изменить код доступа к серверу, который он использовал. Он сам придумал ключ. Потребуется куча компьютеров и годы, чтобы его открыть. Или десять минут с Коулом наедине. Однако Коул мог этого не знать.

— Ну, давай, спроси у Мейсона, — спокойно повторила Ноа.

Лицо Коула помрачнело, но он прикрыл рот рукой и что-то тихо сказал в трубку. Ответ ему явно не понравился, и его злобный взгляд остановился на Питере.

Они готовы его отпустить, понял Питер. Радость тут же сменилась сожалением, потому что он не мог бросить здесь Ноа. Не приходилось сомневаться, что они сделают с ней нечто ужасное и спрячут так, что он никогда не сможет ее отыскать.

Их пальцы все еще оставались переплетенными.

— Я не могу позволить тебе так поступить, — едва слышно сказал он.

— Один из нас должен уйти, чтобы их остановить, — сказала Ноа.

— Тогда это будешь ты.

— Меня они все равно не отпустят, — нетерпеливо возразила она.

Ноа смотрела мимо него в сторону оставшейся приоткрытой двери. Неожиданно она нахмурила брови.

— Что? — спросил Питер.

— Ничего. Просто я подумала…

Коул выключил телефон и подошел к ним.

— Сегодня твой счастливый день, мальчик, — сообщил он, отвесив Питеру подзатыльник. — Мейсон сказал, что тебя можно отпустить. Конечно, если твоя подружка отдаст нам шифр.

— Сразу, как только он уйдет, — твердо сказала Ноа.

— Нет, так не получится, — отрезал Коул.

— А я могу уйти? — раздался тоскливый голос из дальней части ангара.

Коул нахмурился и снова поднял пистолет.

— Я чуть не забыл про тебя, Монте. Кажется, ты хотел узнать про Фреда?

Монте всхлипнул.

— Пожалуйста, Коул. Клянусь, я хотел продолжать. Фред меня остановил.

— Да? — Коул указал в сторону контейнера. — Отнести все, что здесь осталось, в лодку.

— Один? — с сомнением спросил Монте. Коул продолжал молча на него смотреть, и Монте пробормотал: — Да, конечно. Никаких проблем, я все понял.

Он прошел мимо и выскользнул наружу. Через мгновение они услышали скрежет металла по бетону, Монте со стонами волочил контейнер к лодке.

Коул покачал головой.

— Болваны. Мне всегда не нравилось это место.

— Значит, их много? — спросил Питер.

— Ты думаешь, это хорошо, — Коул приподнял бровь, — задавать здесь вопросы? Я же сказал, что ты можешь идти. Проваливай отсюда.

— Просто уйти, и всё? — спросил Питер.

— Да, именно так. Но, мальчик… — Коул так близко подошел к Питеру, что тот уловил запах его дыхания, с каким-то металлическим оттенком, словно тот жевал гвозди. — Отправляйся прямо домой. И если ты куда-нибудь свернешь, в полицию или еще куда-то… вся твоя семья сегодня умрет. Ты понял?

Питер сумел слегка кивнуть и посмотрел мимо плеча Коула на Ноа. Она стояла неподвижно, опустив руки вдоль тела. Ее глаза оставались в тени. Она слегка подняла руку, словно прощаясь.

Это его добило. Питер повернулся, его щеки отчаянно покраснели, он чувствовал себя самым большим трусом на свете. Все в нем протестовало, делая такую простую вещь, как ходьба, невозможной. Он не мог принести ее в жертву. Ноа… ну, возможно, он не мог назвать ее другом, но сейчас она была самым близким для него человеком во всем мире. Он уходил от нее навсегда, как совсем недавно от него отказались родители и Аманда.

Все в нем бурлило. Он мог развернуться, броситься на Коула, застать его врасплох, схватить пистолет. Крикнуть Ноа, чтобы та бежала к двери. Он мог умереть, но умереть, как герой.

— Я не могу, — сказал Питер и возненавидел себя за то, что его голос дрожит. — Я не уйду без нее.

— Твой выбор.

Коул пожал плечами, поднял пистолет и прицелился.

— Иди, Питер, — голос Ноа оставался твердым. — Я не хочу, чтобы ты здесь оставался.

— Но…

— Я действительно так думаю, — жестко сказала Ноа. — От тебя все равно никакой пользы.

Ее слова больно ужалили Питера. Он посмотрел ей в глаза и вздрогнул. Так она смотрела на него, когда они встретились в первый раз. Словно оценила его и сочла ни на что не пригодным.

На Питера накатила волна отчаяния. Он механически повернулся и зашагал к двери.

У него за спиной Коул рассмеялся.

— Теперь мы остались вдвоем, дорогая.

Питер помедлил на пороге. УНБ не успеет прибыть сюда вовремя. Быть может, они вообще не приедут. Или Коул и Ноа успеют исчезнуть.

Пропади оно все пропадом, решил Питер. Он сядет в машину и доедет до ближайшего полицейского участка. Расскажет всю историю и убедит их остановить Коула. А его родители пусть позаботятся о себе сами.

Полный решимости, Питер шагнул через порог. Дождь со снегом ослабел, видимость улучшилась. Он посмотрел налево. Голубой контейнер стоял на полпути к пирсу, а Монте нигде не было видно. Лодка все еще покачивалась на волнах, постукивая бортом о причал. Может быть, у Монте хватило ума сбежать. У Питера возникло ощущение, что Коул собирался засунуть его в контейнер, как только Монте закончит погрузку.

Питер рысцой побежал к машине. Когда до нее оставалось всего десять футов, из ангара донесся громкий хлопок. За ним последовало еще несколько. Питер замер. Выстрелы? «Ноа», — подумал он, сжимая кулаки.

И бросился обратно к ангару.

Внутри царила кромешная темнота. Ноа начала двигаться, как только у нее над головой лопнула первая лампа и вниз посыпались мелкие осколки стекла. Она не знала, чего следует ожидать, когда увидела, как мимо двери метнулась тень, даже не поняла, он ли это и удалось ли ему вовремя получить ее послание.

Но затем огромные флуоресцентные лампы на потолке начали лопаться одна за другой, некоторые даже загорелись. Коул поднял глаза, и Ноа тут же этим воспользовалась, пригнулась и метнулась к выходу. Лампы продолжали взрываться, она услышала крик, потом грянул оглушительный выстрел. Запахло порохом, чем-то химическим и жутким. Через несколько секунд ангар погрузился в темноту. Ее глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы приспособиться к темноте. От двери, которую Питер оставил приоткрытой, шел слабый свет. Оставалось надеяться, что он уже в машине.

Ноа слышала, как Коул движется к ней, под его тяжелыми башмаками хрустело стекло. Дверь находилась всего в нескольких футах. Впрочем, Ноа понимала, что, когда она окажется в проеме, Коул ее увидит, но, если она пригнется, он не успеет прицелиться.

Ноа не позволила себе додумать эту мысль до конца.

Она собралась выскочить в дверь, когда там появилась высокая фигура.

— Ноа! — крикнул Питер.

Ноа тихонько выругалась. Из-за ее спины послышался рев — Коул готовился стрелять.

Внезапно Питера отбросило в сторону, и он исчез из виду. Ноа метнулась к двери, ориентируясь на светлую полосу дождя.

Как раз в тот момент, когда она собиралась выскочить наружу, мимо нее пролетела горящая бутылка.

Питер больно ударился о землю и застонал. Рука оказалась под ним, вывернутая под каким-то неправильным углом, и он инстинктивно попытался сбросить с себя придавивший его к земле вес.

— Беги к лодке! — прошипел голос ему в ухо.

— Что? Пошел к дьяволу, я собираюсь…

— Я ее заберу. Беги!

Питер с трудом поднялся на ноги и увидел, что напавший на него человек поджигает бутылку с зажигательной смесью. Парень смотрел поверх пламени внутрь ангара. Ему было лет восемнадцать или девятнадцать, темные волосы скрывали уши. Высокий и грязный, вроде подростков, которых так любила спасать Аманда. Он посмотрел на Питера сквозь дождь и приказал:

— Давай!

И швырнул бомбу внутрь здания.

Питер попытался понять, что происходит. Кто, черт побери, этот парень? Откуда он взялся? Похоже, он им помогал, но никто, даже Коди, не знал, где они находятся.

Питер упрямо покачал головой и остался на месте. Он уже однажды бросил Ноа. Если она здесь, он никуда не уйдет.

Из распахнутой двери повалил дым, послышались крики и топот — кто-то бежал.

Внезапно из облака черного дыма выскочила Ноа, парень схватил ее за локоть и потащил к пирсу.

Питер задержался на секунду, и за это время Коул успел выскочить из двери. Он сильно кашлял, прижав одну руку ко рту, но в другой продолжал сжимать пистолет.

Питер быстро оглянулся через плечо. Парень и Ноа успели преодолеть только половину пути до лодки, и он понял, что они не успеют.

Питер низко наклонился и ударил Коула головой в живот. Он услышал звон металла, ударившегося о бетон, и сообразил, что ему удалось выбить пистолет из руки врага. Значит, на несколько мгновений Коул оказался безоружным. У Питера появилась надежда. Он вложил в свой бросок ярость, накопившуюся за последние дни. Родители, повернувшиеся к нему спиной, предательство Аманды… И то, что сделали с Ноа. Если не считать шутливых потасовок с братом, Питер со второго класса ни разу не дрался по-настоящему. Он обрушил кулаки на Коула, вкладывая в каждый удар всю свою силу, но ему показалось, что его костяшки пальцев попадают в каменную стену.

Надежда очень быстро угасла. Внезапно Питер оказался на земле, Коул сидел на нем верхом.

— Кто учил тебя драться, мальчик? — спросил он, вытирая струйку крови с губы тыльной стороной ладони. — Только не твой братан. Он сопротивлялся куда сильнее.

— Мой братан? — поразился Питер. Проклятье, о чем говорит Коул? — О ком ты…

Коул поднял кулак. Питер даже не успел дернуться, когда тот врезался в его челюсть. Он вдруг понял, почему подобные удары сравнивают с ударом молотка. У него появилось именно такое ощущение. Коул бил его снова и снова. И всякий раз Питер что-то терял. Зуб. Часть глазницы. Коул продолжал его избивать, словно это была работа, которую он собирался довести до самого конца. Питер понял, что начинает терять сознание. Воздух вокруг становился совсем легким. «Наверное, так человек умирает», — успел подумать он.

— Руки вверх! — раздался женский крик.

Слова прозвучали как-то странно. Питер не мог сосредоточиться, ему казалось, что его голова раздулась, точно шар.

Последовал последний удар в челюсть, от которого его зубы клацнули друг о друга.

— Федеральные агенты! — выкрикнул тот же голос. — Руки вверх!

Послышался топот бегущих ног, и Питер прищурился, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Тяжесть на его груди внезапно исчезла, и он услышал, как протестует Коул.

— Посмотрите, что в лодке! — раздался другой начальственный голос.

Сильные руки поставили Питера на ноги, его голова упала на грудь, и, сколько он ни пытался, ему не удавалось ее поднять.

— Отведите парня внутрь, — приказал тот же голос.

Питер почувствовал, как его поднимают и несут в ангар, его ноги задели за порог.

— Нам нужен свет!

Один за другим следовали приказы, и вокруг разразился настоящий хаос. Но Питер почувствовал, как окружающий его мир начинает тускнеть. Однако он был жив, а это уже неплохо. Интересно, удалось ли Ноа сбежать. Он очень на это надеялся. Питер сообразил, что ее план сработал, и с трудом подавил рвущийся наружу смех. Кавалерия все-таки успела. Немного поздновато, но они здесь.

— Что тут смешного? — резко спросил женский голос.

— Ничего. — Питер приподнял голову, пытаясь хоть что-то рассмотреть, но угол его зрения быстро сужался. Федералы принесли какой-то необычный прожектор, и ангар заполнился диковинными треугольными тенями. В его свете он сумел разглядеть женщину средних лет в свитере, джинсах и штормовке военно-морского флота. Она хмуро его изучала. — Теперь все будет хорошо.

— Мне нравится твоя уверенность, — сухо сказала она. — В особенности если учесть…

— Руиз, вам нужно посмотреть, что мы нашли.

Женщина резко повернулась и последовала за каким-то мужчиной в такой же темно-синей штормовке с ярко-желтыми буквами ФБР на спине. Они остановились возле контейнера, собираясь посмотреть, что там. И, хотя они говорили тихо, Питер почувствовал, что атмосфера сразу изменилась.

— Там лежит разрубленное на части тело ребенка, — сказал Питер, который понял, что плохо произносит отдельные слова. Стараясь говорить внятно, он добавил: — Снаружи еще один контейнер. И в лодке.

— Что здесь произошло? — Женщина вернулась к нему.

Странно, Питер даже не видел, как она пересекла ангар. Теперь женщин стало две.

Он улыбнулся разбитыми губами, стараясь ее успокоить.

— Я все вам расскажу. Но сначала мне нужно прилечь. На одну секунду.

Все вокруг завертелось, ускользая прочь, и на этот раз Питер не стал сопротивляться.

Питер открыл глаза и решил, что ему снится сон. Он лежал в собственной постели у себя дома. Кто-то раздвинул занавески, и в спальню проникал мягкий зимний свет. Все выглядело так, как в момент его ухода: распахнутая дверца шкафа, пустые вешалки, перепутанные вещи в ящиках.

Он попытался сесть, но тут же, задыхаясь, упал на подушки. Все тело болело, голова кружилась. Проклятье, что произошло? Как он здесь оказался?

Питер услышал тихие шаги в коридоре, дверь его комнаты приоткрылась и тут же широко распахнулась. Внутрь вошла его мать, и Питер увидел на ее лице беспокойство. Подойдя к кровати, Присцилла остановилась; она не знала, какой ее ждет прием.

— Наконец ты пришел в себя! — с облегчением сказала она. — О, Питер, мы так волновались!

— Что случилось? — спросил он, с трудом приподнимаясь на локтях.

— Позволь мне за тобой поухаживать. — Она протянула руки, взбила подушки у него за спиной, и Питер с облегчением оперся на них спиной. — Мы и сами точно не знаем. Мы надеялись, что ты нам расскажешь.

— Как я сюда попал? — спросил Питер.

К нему разом вернулись воспоминания: Коул его избивает. Ноа бежит к лодке. Неизвестно откуда появившийся парень швыряет бомбу. А потом его со всех сторон окружают федералы.

— Меня привезли агенты ФБР?

— ФБР? — Мать удивилась. — Нет, милый. Тебя нашли полицейские и отвезли в больницу на Род-Айленде. Ума не приложу, как ты там оказался? Мы с отцом думали, что ты с Амандой, а потом этот жуткий телефонный звонок! — Она с тревогой нахмурилась. — Врачи не хотели тебя перевозить, но ты бы посмотрел на эту больницу. Мы не могли тебя оставить под их присмотром. К тому же они сказали, что у тебя только сотрясение мозга, ничего больше.

— Значит, меня не арестовали? — спросил он.

— Ну… — Его мать поправила одеяло. — Полиция решила, что ты получил хороший урок. А нарушение границ чужого владения не является преступлением, заслуживающим тюремного заключения. Но те несчастные дети… тебе ужасно повезло, Питер, — с жаром сказала она, целуя его в лоб. — Только ты пережил пожар.

— Пожар? Какой пожар? — В голове у Питера все перепуталось. Прошло некоторое время, прежде чем до него дошел смысл каждого предложения; казалось, слова не были связаны между собой и являлись частью другой истории. Возможно, дело было в сотрясении мозга. — А что с Ноа?

— С кем? — Потом взгляд матери прояснился. — Она из тех подростков, с которыми… ты жил?

Питер откинулся на подушки и закрыл глаза. Так ему было легче сосредоточиться, а бурные эмоции матери начали раздражать, не говоря уже о том, в каком свете она все представляла.

— Просто повтори мне, что они тебе сказали.

— Ну, очевидно, группа подростков — и ты вместе с ними — расположилась на старой военно-морской базе на Род-Айленде, — медленно заговорила Присцилла. — Там начался пожар. Кажется, из-за какого-то незаконно установленного генератора. Большинство детей отравились дымом или какими-то парами… полиция точно не знает. Уцелел только ты. Мы так счастливы, что с тобой все в порядке, Питер, — сказала она, и ее голос смягчился. — Мне очень жаль, что ты там оказался. Мы с отцом не должны были так поступать.

— Но подожди, а как же… — Он смолк. Нет, этого просто не может быть. Там же были люди из ФБР. Они видели мертвых детей, столы. И наверняка нашли компьютеры с инкриминирующей информацией. — Больше вам ничего не сказали? Речь не шла об экспериментах?

— Экспериментах? — осторожно спросила Присцилла. — О каких экспериментах?

— Эти дети не жили на базе, над ними там ставили эксперименты, — нетерпеливо заговорил Питер. — «Проект Персефона». Тот, о котором Мейсон…

— Думаю, тебе нужно побольше отдыхать, — сказала мать, прерывая Питера. Она встала, посмотрела на дверь и громко добавила: — Они были всего лишь группой незаконно вселившихся туда беспризорных подростков, которые погибли во время пожара, Питер. Мистер Мейсон не имеет к этому никакого отношения. Я бы посидела с тобой еще немного, но мне пора уходить.

— Куда? — спросил он, только теперь заметив, что на ней черное платье и жемчужное ожерелье.

В ее глазах появилось напряжение, и она поправила жемчуг.

— Мне не хочется тебе об этом говорить, ведь ты столько перенес, но… ты, наверное, не помнишь Коди Эллиса? Друга твоего брата?

Питер резко сел, забыв о боли.

— Что случилось с Коди?

— Боюсь, произошел еще один пожар. — Лицо его матери стало печальным. — Кажется, загорелся обогреватель, он ведь жил в каких-то трущобах. Мы с твоим отцом решили, что должны присутствовать на службе, ведь он и Джереми были очень близки.

Ошеломленный Питер опустился на подушки.

— Коди мертв? — Он не мог поверить.

— Постарайся не думать о нем сейчас, — сказала мать, похлопав Питера по колену. — Тебе нужно поскорее поправиться. — Она поцеловала его в лоб сухими губами. — Я люблю тебя, милый. Только это и имеет значение.

В дверь негромко постучали, но Питер не ответил.

Он лежал в постели на боку. Ему уже можно было вставать и прогуливаться по комнате. Во всяком случае, так твердила его мать. Присцилла позволила ему поваляться в постели несколько дней под тем предлогом, что это «ускорит процесс исцеления». Но прошла целая неделя, и, очевидно, его время вышло. Присцилла каждое утро появлялась в его спальне, деловито открывала занавески, хлопала в ладоши и заявляла, что пора завтракать. Однако это никак не трогало Питера, и тогда она присылала Боба. Отец входил, неловко переминался с ноги на ногу на ковре и пускался в долгие рассуждения о важности хорошего образования. Однако он избегал смотреть Питеру в глаза.

После того, как и это не произвело на сына впечатления, начались разговоры шепотом за закрытой дверью. Затем зазвучали угрозы, но очень скоро родителям пришлось признать, что толку от них никакого — Питер совершенно равнодушно относился к вещам, которые они у него забирали. Он не хотел выходить из дома, поэтому такого рода запреты были бесполезны. Он даже не включал телевизор или компьютер и почти ничего не ел. Они не могли наказать его за то, что он не встает с постели.

Большую часть времени Питер лежал на спине и смотрел в потолок, размышляя о том, какое омерзительное место мир, в котором он живет. И о том, что у него нет сил, чтобы попытаться что-то изменить. Да и какой смысл? Теперь все, чего ему удалось добиться вместе с ребятами из /АЛЬЯНСА/, выглядело жалким. Москит, жужжащий вокруг буйвола. Иногда москиту удается вызвать у буйвола легкое раздражение, но буйвол все равно продолжает делать все что захочет.

Теперь Питеру было все равно. Он не планировал возвращаться в школу. Он вообще ничего не планировал.

Хотелось лежать в постели и думать о том, что он не только уничтожил собственную жизнь, но и явился причиной смерти единственного человека, которому мог полностью доверять.

И все его усилия оказались напрасными. «Пайк и Долан» за это время могли создать дюжину новых лабораторий. Один раз он проверил электронную почту, но там не было сообщений от Ноа, и он подумал, что, возможно, им удалось ее поймать, и сейчас она снова лежит на операционном столе, а он не в силах ей помочь.

Дверь в его спальню приоткрылась.

— Уходите, — равнодушно сказал он; у него даже не нашлось сил, чтобы вложить в свои слова злость. Питер закрыл глаза.

— Меня впустила сиделка.

Питер вскочил с постели, и это быстрое движение заставило его поморщиться. На пороге стояла Аманда. На ней была ее обычная пестрая одежда: разноцветный свитер, темно-серая юбка, полосатые колготки, перчатки со срезанными пальцами и шарф, который совсем не подходил к ее наряду, но все вместе выглядело отлично. Питер заметил, что у Аманды усталый вид, темные мешки под глазами, а волосы, выбивающиеся из-под шапочки, плохо расчесаны.

Но он и сам выглядел неважно. Питер давно не брился и успел забыть, когда в последний раз принимал душ. Он смутился и закрыл простыней голую грудь. Как и во время их первой встречи, юноша не мог произнести ни слова.

— Привет, — наконец пробормотал он.

— Привет. — Аманда слабо улыбнулась. — Может быть, нам стоит поговорить?

— Да, конечно. — Питер сел на кровати.

Ему хотелось встать с постели и посадить Аманду на диван. Однако на нем были лишь удлиненные шорты, а при их нынешних отношениях ему не хотелось разгуливать перед Амандой в таком виде.

Девушка осторожно приблизилась к кровати и села у него в ногах.

— Ты выглядишь ужасно, — через минуту сказала она.

— Благодарю, — сухо ответил Питер.

— Твоя мать рассказала мне, что произошло. — Аманда не поднимала глаз от пола. — Я чувствую себя кошмарно. Знаешь, ты мог остаться у меня.

— Нет, не мог, — сказал он.

Она посмотрела на него.

— И об этом я также сожалею. Если тебе станет легче, с тех пор я ни разу не встречалась с Дрю.

Питер обдумал слова Аманды и, к собственному удивлению, обнаружил, что ему все равно. Он смотрел на Аманду, и ему казалось, что перед ним фотография из семейного альбома, посвященного давно забытым каникулам. Словно с Амандой встречался не он, а кто-то другой. Он не знал, что сказать, поэтому просто пожал плечами.

Аманда помрачнела.

— Я пришла из-за того… ну… кое-что случилось. Со мной.

Питер поскреб щеку. Щетина начала его раздражать, и он подумал, что, наверное, следует побриться.

— Аманда, в некотором смысле я умер. Мне все равно…

— Послушай, я знаю, что ты на меня обижен, и у тебя есть на это все основания. Но дело в том… — Голос Аманды дрогнул, и по ее щекам покатились слезы. — Пожалуйста, Питер. Я не знаю, кому еще я могу рассказать.

После всего, что с ним произошло, юноша обнаружил, что больше не испытывает гнева. Он смотрел, как Аманда плачет, но его сердце не сжалось от сочувствия, как это случилось бы неделю назад. Тем не менее он не мог бы сказать, что не испытывает никаких чувств. Что-то в нем изменилось, и он развел руки в стороны.

— Ладно, извини. Иди ко мне.

Она спрятала лицо у него на плече и разрыдалась. Питер гладил затылок Аманды, отметив, что шерсть ее шапочки под его пальцами ужасно жесткая. Он увидел, что она кое-что принесла с собой и поставила в ногах кровати.

— Ты притащила мне лэптоп? — Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел подумать.

— Что? — Она отстранилась, вытерла глаза и проследила за его взглядом, направленным к ногам кровати. — О, нет. Сиделка нашла его на ступеньках сегодня утром.

— И никто не попросил расписаться? — удивленно спросил Питер.

Аманда пожала плечами, она выглядела растерянной.

— Наверное, его оставил курьер из «ФедЭкс».

Питер наклонился и потянул коробку к себе. Это был совершенно новый, самый современный «МасВооk Pro» — точно такой же у него украл Мейсон. Без специальной упаковки. И никаких наклеек «ФедЭкс» или «Ю-Пи-Эс».[49]

— Странно, — сказал он.

— Питер, — сказала Аманда, в голосе которой появилась обида. — Это серьезно.

— Я знаю, прости. — Он поставил коробку на место. — Расскажи мне.

Книги — всегда плод совместных усилий, и эта не является исключением. Мой замечательный друг Лиза Браун познакомила меня с Даниелем Эренхафтом, предоставившим мне возможность быть рядом с этими персонажами и увидеть, куда меня заведет их история. Мне повезло, когда Барбара Лаликки и Карен Чаплин умело повели проект дальше. Без их усилий книги, которую вы сейчас держите в руках, попросту не было бы.

Искренняя благодарность группе экспертов: доктору Кьерсти Киркиби, рассказавшему мне о гипоталамусе больше, чем я хотела знать, и Джонатану Хейесу, прекрасному писателю и судебно-медицинскому эксперту, который охотно ответил на все мои вопросы, связанные со вскрытием. Брюс Дэвис, известный компьютерный гений, научил меня атаковать серверы УНБ (не на самом деле, но терпеливо отвечал на все технические вопросы, которые обращал к нему надоедливый луддит). Я также благодарю жителей Бостона, присылавших мне фотографии своего города, послужившие фоном для ряда сцен романа, в том числе Кристу Кларк, Эндрю Хирча и Анни Фуллер.

Мои бета-читатели храбро продрались через труднопроходимую первую версию и помогли мне существенно улучшить рукопись, сделав множество разумных предложений. И я вновь в долгу перед Ноа Ванг, Триш Коллинс, Даной Кавано, Джейсоном Старром и Чинной Старр.

Моя сестра Кейт всегда выступает в роли первого читателя и редактора. Она фантастический резонатор и постоянный источник дружеской конструктивной критики (относительно моей писательской деятельности и гардероба). Остальная часть моей семьи (в особенности родители) поддерживала меня, пока я меняла одну сумасбродную профессию на другую, в том числе и эту.

Я всех вас очень люблю.

Кирк Раделл всегда протягивал мне руку помощи, когда сюжет заводил в тупик, и неизменно оказывался рядом, когда я в нем нуждалась. Спасибо ему за это.

По иронии судьбы мой лэптоп постигли фатальные разрушения во время редакционной фазы, и я потеряла несколько лет своей электронной переписки (о, если бы я обладала хотя бы частью умений Ноа!). В результате я могла случайно забыть нескольких людей — и если вы один из них, примите мои искренние извинения и знайте, что я отблагодарю вас дважды в своей следующей книге и пришлю корзину с булочками. Я обязательно выполню одно из этих обещаний.

Ну а если серьезно, то ЧУИМ — вымышленное заболевание, однако страдания сирот в системе проживания у приемных родителей вполне реальны. Наше общество в долгу перед такими детьми, но существуют организации, которые их защищают, в том числе Объединение адвокатов по защите детей (www.casaforchildren.org) и Детский фонд защиты (www.childrensdefense.org). И вам не обязательно быть взрослым, чтобы помогать, — Американская ассоциация педиатров составила список предложений для подростков. Дополнительную информацию можно найти в www.aap.org/fostercare/advocacy.html.

«Бост он Брюинз» — профессиональный хоккейный клуб, выступающий в Национальной хоккейной лиге. (Здесь и далее — примеч. пер.)

Rain — дождь (англ.).

Вики (англ. wiki, от слова гавайского языка, означающего «быстрый») — самонаполняемый веб-сайт, где пользователи сами могут создавать и добавлять содержимое, а также менять его структуру.

Имиджборд (от англ. imageboard — доска изображений) — разновидность веб-форума с возможностью прикреплять к сообщениям графические файлы.

«Radio Shack» — сеть магазинов радиотоваров и электроники в США.

VPN (англ. Virtual Private Network — виртуальная частная сеть) — обобщенное название группы технологий построения сетей и сетевых соединений поверх других, уже существующих сетей.

Пульсоксиметр — прибор для измерения уровня насыщения кислородом капиллярной крови.

Linux — компьютерная операционная система.

Квотербек — основной нападающий команды в американском футболе.

Узор на тканях в виде продолговатых объектов — капель, слезинок или огурцов, изначально созданный в Персии и затем попавший через Индию в Европу. Массовое производство тканей с таким узором началось в 1800 году в шотландском городе Пейсли, отсюда и возникло европейское название орнамента.

Название библиотеки Гарвардского университета.

Марка спортивной одежды, горной одежды и туристического снаряжения.

Футболка, на груди которой нарисован галстук и воротник рубашки под смокинг.

Город, находящийся на западной окраине Бостона.

NOW (англ. National Organization for Women) — Национальная организация женщин.

«Марриотт Лонг Ворф» (англ. — Marriott Long Wharf) — отель в деловом районе Квинси-Маркет в Бостоне.

Площадка для занятий экстремальными видами спорта.

Лесбиянкой (жарг.)

В 2011 году компания «HBGary», которая занималась системами компьютерной безопасности, заявила, что им удалось проникнуть в группу хакеров «Анонимы» и что компания не станет ничего сообщать полиции, но на предстоящей конференции в Сан-Франциско выступит с заявлением. В ответ «Анонимы» взломали защиту компании, электронную почту и почти все ее сайты. Компания понесла огромные убытки.

1 галлон = 3,785 литра.

Craigslist (http://www.craigslist.org) — сайт электронных объявлений, пользующийся большой популярностью у пользователей Интернета.

Беспроводной наушник с микрофоном, подключаемый к мобильному телефону. Блютус (Bluetooth) — название стандарта ближней беспроводной связи для устройств разных типов.

«Питон» (Python) — высокоуровневый язык программирования общего назначения.

Центр координации программ здравоохранения, одно из основных подразделений Министерства здравоохранения и социальных служб США.

WikiLeaks (от англ. wiki — самонаполняемый веб-сайт и leak — утечка) — международный социальный сетевой проект, на котором публикуется компромат глобального масштаба.

Станция бостонского метро.

Victoriaʼs Secret — одна из наиболее известных в мире компаний по продаже женского белья.

Forever 21 — сеть магазинов одежды.

Sunglass Hut — сеть магазинов, продающих темные очки.

Китайское рагу из курицы или говядины с лапшой.

Ben and Jerryʼs — марка мороженого.

«Бостон Ред Сокс» — профессиональный бейсбольный клуб.

Barneys — американская сеть магазинов по продаже модной одежды.

Neiman Marcus — сеть дорогих универсальных магазинов одноименной компании.

Louis Vuitton — французский дом моды, специализирующийся на производстве чемоданов и сумок, модной одежды и аксессуаров класса люкс.

Boston EMS (Boston Emergency Medical Services) — служба «Скорой помощи» Бостона.

Бейсбольный стадион возле Кенмор-сквер в Бостоне.

Вторник на масленичной неделе. Праздник в Новом Орлеане и других городах Луизианы с красочным карнавалом, балами и парадами с участием ряженых и джаз-оркестров.

Отдельный соус или ингредиент салатов мексиканской кухни, пюре из авокадо и томатов со специями (обычно перец чили).

Pestilitas Масrа Adulescens (РЕМА) (лат.) — чума истощения молодых.

Вирусоподобный агент, вызывающий неизлечимые заболевания нервной системы.

Вилочковая железа, зобная железа.

Один из главных персонажей киносериала «Звездные войны», мудрейший и самый сильный джедай своего времени, но предпочитающий говорить загадками.

Mitsubishi А6М Zero — японский легкий палубный истребитель.

Курсы искусства одеваться к лицу, держаться в обществе и т. п.

Крупный развлекательный комплекс, открытый во Флориде, США, в 1971 г.

Американская актриса и певица.

Название тайной системы организации побегов негров-рабов из южных рабовладельческих штатов на Север и в Канаду в период, предшествовавший Гражданской войне.

FedEx (Federal Express), UPS (United Parcel Service of America) — службы доставки посылок и грузов.

Walgreens (англ.) — крупнейшая аптечная сеть в США.

Tracfone (англ.) — ведущий провайдер беспроводной связи в США, а также телефонные аппараты с сервисами этого провайдера.

Технологии мобильной связи третьего поколения — набор услуг, который объединяет как высокоскоростной мобильный доступ в Интернет, так и технологию радиосвязи, создающую канал передачи данных.