Заключительный том цикла.
Прошло два года после событий первой книги трилогии, когда вампирский вирус был выпущен на волю. Весь мир теперь стоит на краю гибели. Ночь ядерной зимы окутала землю, оставив лишь пару часов дневного света в сутки и создав идеальные условия для процветания вампиров.
Срежиссированное Владыкой, древним вампиром невероятного могущества, массовое уничтожение людей унесло лучших из лучших, оставив лишь самых податливых и подконтрольных. Те, кто остались, полностью подчинены, заключены в лагеря, разделены по статусу и назначению.
Будущее человечества лежит в руках бойцов сопротивления: эпидемиолога Эфраима Гудуэдера, бывшего главы команды биологических угроз Центра по Контролю за Заболеваниями, врача Норы Мартинес, колоритного русского крысолова Василия Фета, а также мистера Квинлана, отпрыска-полукровки Владыки, помешанного на мести. Им предстоит спасти Зака, сына Эфраима, и низвергнуть новый опустошительный мировой порядок. Однако добро и зло теперь податливы как никогда, особенно в руках коварного Владыки, играющего на слабостях людей.
v.1.0. Любительский перевод с незначительным редактированием.
Переводчики: va7ka, avantulu, sanja_180, LeonSK, knes84, Alex_v, Zuzze4ka, amikron, JeromeM, Ellen84, YanYanovich, Kaikonenn, Astarte, PavelV, nmishael, Gav_R, knes84, kallagramone, DeathWind, TenderIsTheNight, SirogaP, DARKLY, lyssinda, Frageenov, MDmitry_, venom3023, Artiya, bredless, oyyoyoy, Gerda13, eltayev22, sinkler, Irina675 и др.
Электронную версию подготовил: sanja_180
Гильермо Дель Торо
Чак Хоган
Посвящается:
Моим родителям.
Теперь я понимаю, как вам было нелегко…
- ГДТ
Для Шарлотты, навеки твой.
- ЧХ
На второй день после наступления тьмы их согнали вместе. Самых лучших и способных: всех наделенных властью, богатых, влиятельных.
Законодателей и директоров, магнатов и интеллигентов, бунтарей и уважаемых членов общества. Никого из них не обратили; всех перебили, уничтожили. Казнь была быстрой, публичной и безжалостной.
За исключением нескольких специалистов из каждой области, все лидеры были устранены. Они вышли, уже обреченные, из своих домов — «Риверхауза», «Дакоты», «Бересфорда»[1] и так далее. Всех их схватили и собрали в общественных местах крупных городов по всему миру — на Национальной аллее в Вашингтоне, округ Колумбия, на Нанкинской улице в Шанхае, на Красной площади в Москве, на стадионе «Кейптаун», в Центральном парке Нью-Йорка. И там в ходе ужасающей показательной бойни от них избавились.
Говорили, что больше тысячи стригоев бушевали на Лексингтон-авеню, обыскивая каждое здание вокруг Грамерси-парка. Предложения денег и протекции игнорировались. Мягкие, ухоженные руки складывались в мольбе. Тела подергивались, свисая с фонарных столбов вдоль всей Мэдисон-авеню. На Таймс-сквер пылали шестиметровые погребальные костры, на которых жарилась загорелая, изнеженная плоть. Запахом напоминая барбекю, элита Манхэттена освещала пустые улицы, закрытые магазины с вывесками «ТОТАЛЬНАЯ РАСПРОДАЖА» и огромные погасшие ЖК-экраны.
Владыка, похоже, вычислил правильную комбинацию, точный баланс вампиров, необходимых для становления без нагрузки на кровяной запас его подход был методологическим и более того - математическим. Старики и немощные были собраны и устранены. Это была прочистка и толчёк. Примерно одна треть человеческого населения была истреблена за чуть более чем семьдесят два часа, которые с тех пор стали известны как “Нулевая Ночь”.
Орды захватили улицы. Рядовые полицейские, спецназ, вооруженные силы – все они были сметены волной упырей. Тех, кто покорился, сдался, оставили в качестве смотрителей и охранников.
Замысел Владыки имел оглушительный эффект. В жестком стиле Дарвина, он отобрал выживших по угодливости и податливости. Его растущая мощь была ужасающей. С уничтожением “Древних” контроль над ордой расширился до масштабов мира и стал более изощренным. Стригои больше не бродили по улицам как буйные зомби, нападая и кормясь по желанию. Их движения были скоординированы. Как пчелы в улье или муравьи в куче каждый из них четко и ясно выполнял свою роль и обязанность. На улицах они были глазами “Повелителя”.
В начале дневной свет совсем померк. Лишь на несколько секунд слабый солнечный свет мог промелькнуть, когда солнце было в зените, но кроме этого, темнота была неослабной. Теперь, два года спустя, солнце проходит через отравленную атмосферу только на два часа в день, но бледный свет что оно дает - ничего по сравнению со светом, когда-то согревавшим Землю.
Стригои были повсюду, как пауки или муравьи, следили чтобы оставленные в живых не отлынивали от своих обязанностей.
И все же самым шокирующим из всего этого было то…как, на самом деле, незначительно изменилась жизнь. Владыка капитализировал на социальном хаосе первые несколько месяцев. Лишение - еды, чистой воды, санитарных условий, правоохранительных органов - запугало население, настолько, что когда простая инфраструктура была восстановлена, когда программа продовольственных пайков была реализована и налажена электросеть, отогнавшая тьму длинных ночей, они ответили благодарностью и покорностью. Скот нуждается в воссоздании порядка и повседневности - бескомпромиссной структуре власти - чтобы сдаться.
Менее чем за две недели, большинство систем было восстановлено. Вода, энергия… кабельное телевидение возобновилось, вещание перезапустилось без рекламы. Спорт, новости - все в повторах. Новых репортажей не было. И… людям это нравилось.
Возможность быстрого передвижения стала в новом мире привилегией, так как личные автомобили стали редкостью. Машины были потенциальными бомбами, и им не было места в новом государстве. Их конфисковали и уничтожили. Все транспортные средства на улице принадлежали различных официальным структурам - полиции, пожарным, саннадзору - они были на ходу и управлялись лояльными людьми.
Самолеты постигла та же участь.Единственный активный флот был под контролем Стоунхарт, мультинациональной корпорации, контролирующей распределение продовольствия, энергии и военную промышленность. Владыка использовал его для захвата планеты, и флот этот состоял примерно из 7 процентов от самолетов, которые когда-то рассекали мировые небеса.
Серебро было объявлено вне закона и стало торговой валютой, очень желанной и обмениваемой на купоны и продовольственные карточки. За нужное количество можно даже купить себе, или любимому человеку, выход с фермы.
Фермы - вот что, действительно, изменилось в этом новом мире. Это и тот факт, что не стало системы образования. Нет больше учебы, нет чтения, не надо думать.
Загоны и скотобойни укомплектовывались 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Тренированные надзиратели и погонщики скота снабжали стригоев необходимым питанием. Новая классовая система была быстро установлена. Система биологических каст: для стригоев любимая Б-положительная. Любая кровь сгодится, но Б-положительная или дает дополнительную пользу - как разные сорта молока - или сохраняет вкус и качество лучше вне тела и поэтому хороша для упаковки и хранения. Не-Б для рабочих, фермеров, солдат. Б-положительная это Кобе[2] - первоклассная говяжья вырезка. Они избаловались, получив преимущества и кормежку. И даже удвоили контроль над Ультра-Фиолетовыми лагерями, чтобы проследить, как там поживает их витамин Д. Каждодневные людские дела, их гормональный баланс, и в конечном итоге их воспроизводство систематически регулировались, чтобы поддерживать спрос.
Вот так и было. Люди ходили на работу, смотрели телевизор, ели свою еду и ложились спать. Но в темноте и тишине они рыдали и ворочались, очень хорошо понимая, что те кого они знают, те кто был рядом - даже те, кто делил с ними постель - могут внезапно пропасть, быть пожранными в бетонном здании ближайшей фермы. И они кусали свои губы и плакали, потому что не было выбора кроме подчинения. Ведь всегда был кто-то( родители, братья, сестры, дети) зависящий от них. Был кто-то дававший им право бояться, благословение трусости.
Кто бы мог подумать, что мы будем оглядываться назад с такой ностальгией в бурные девяностые годы и в начало двухтысячных.Времена суматохи и политической мелочности и финансовых махинаций, которые предшествовали краху мирового порядка … Это была золотая эра в сравнении с тем что есть. Все, чем мы были, потеряно - все социальные классы и порядки наших отцов и дедов - примите это. Мы стали стадом. Мы стали скотом.
Те из нас кто ещё жив, но не присоединился к системе…мы стали ненормальными… Мы паразиты. Стервятники. Охотники.
Мы не можем дать отпор…
КРИК ПРОГРЕМЕЛ на расстоянии, и доктор Эфраим Гудуэдер испуганно проснулся. Он рванулся на диване, оттолкнулся спиной, сел и - одним плавным, неистовым движением - схватив потертую кожаную рукоятку меча торчащую из ножен, на полу с его стороны, рубанул воздух клинком из поющего серебра.
Его боевой клич, хриплый и искаженный, бегущего от своих кошмаров, оборвался. Клинок колыхнулся, неудовлетворенный.
Он был один.
Дом Келли. Её диван. Знакомые вещи.
Комната бывшей жены. Крик был сиреной вдалеке, преобразованной в человеческий вопль его спящим разумом.
Ему опять снился сон. Из огня и очертаний - неопределимое, но смутно человекоподобное - состоящее из ослепительного света. Вспышка. Он был во сне, и эти очертания боролись с ним прямо перед тем как свет поглотил всё. Он всегда просыпался взволнованным и измотанным, как если бы он физически схватился с противником. Сон приходил из ниоткуда. Он мог быть самого обыденного вида - пикник, дорожная пробка, день в офисе - а потом свет будет расти и поглощать все это, и появятся серебристые фигуры.
Он слепо нащупал свою оружейную сумку - модифицированную из сумки для бейсбольных снастей, добытую многими месяцами, раньше с высокой стойки разграбленного магазина Моделс на Флетбуш Авеню.
Он был в Квинсе. Ладно. Ладно. Теперь всё возвращалось к нему - сопровождаемое первой болью стиснутых от похмелья челюстей. Он опять вырубился. Опять нажрался, несмотря на опасность. Эф положил меч назад в свою оружейную сумку, потом повернулся, держа свою голову в руках, как треснувшую хрустальную сферу и осторожно взял сумку с пола. Его волосы были на ощупь странные и проволочные, а голова пульсировала.
Ад на земле. Да. Земля проклятых.
Действительность была злобной сукой. Он проснулся и попал в кошмар. Он был ещё жив - и по прежнему человеком - что не много, но это было лучшим чего можно было ожидать.
Просто очередной день в аду.
Последнее, что он помнил из сна, фрагмент который вцепился в его сознание, как липкая плацента, был образ Зака купающегося в жгучем серебряном свете. В этот раз источник света происходил из-за пределов его очертаний.
“Пап -” Голос Зака, его глаза, смотрящие на Эфа - потом свет залил все.
Эти воспоминания вызвали озноб. Почему он не может найти передышку от этого ада в своих снах? Разве не так это должно работать? Чтобы сбалансировать ужасное существование со снами о полёте и побеге? Он бы всё отдал за чистые сентиментальные мечты, ложка с горкой сахара для его разума.
Эф и Келли только окончили колледж, гуляют, держась за руки, по блошиному рынку, высматривая дешевую мебель и безделушки для их первой квартиры …
Зак малыш, топает жирными ножками вокруг дома, маленький босс в подгузниках…
Эф, Келли и Зак за обеденным столом, сидят со сложенными руками перед полными тарелками, ожидая когда Зэд, с его тщательностью одержимого, проговорит молитву …
Вместо этого, грёзы Эфа были как плохо записанное снафф-видео. Знакомые лица из его прошлого - врагов, приятелей и друзей - их преследовали, их хватали у него на глазах, а он не в силах добраться до них, чтобы помочь, или хотя бы отвернуться.
Он сел, приподнимаясь и держась одной рукой за спинку дивана. Покинул гостиную и подошел к окну выходящему на задний двор. Аэропорт ЛаГвардия был не далеко. Вид самолета, далекий звук реактивного двигателя, были бы сродни чуду теперь. Нет круговерти огней в небе. Он вспомнил, 11 сентября 2001, и как пустота неба казалась такой нереальной тогда, и какое странное облегчение было, когда самолеты вернулись неделю спутя. Теперь не было никакого облегчения. Ничего не возвращается в нормальное русло.
Эфу стало интересно - который час.Сколько-то часов утра, он понял это, судя по собственному, сбившемуся околосуточному ритму. Было лето - по крайней мере согласно старому календарю - и так, высоко в небе должно быть жаркое солнце.
Но вместо этого преобладала тьма. Естественный порядок дня и ночи был разрушен, видимо навечно. Солнце было вычеркнуто мрачной вуалью пепла, плавающей в небе.Новая атмосфера состояла из пыли от ядерных взрывов и извержений вулканов распределённых по поверхности земного шара, круглая сине-зеленая конфетка обернутая в корку ядовитого шоколада. Земля законсервирована в толстый, изоляционный капюшон, запечатана от солнца в темноту и холод.
Многолетние ночи. Планета превратилась в бледную, гниющую преисподнюю изморози и мучения.
Идеальная экология для вампиров.
Согласно последним “живым” репортажам новостей, давно зацензуреным, но пользовавшимся спросом как порно на интернет-порталах, такие пост-апокалиптические условия были по всему миру. Очевидцы свидетельствовали о потемневшем небе, о черном дожде, о зловещих облаках неразрывно сплетенных вместе.Учитывая вращение планеты и ветры, полюса - замороженный север и юг - теоретически оставались единственными местами на земле, по прежнему получающими ежедневный солнечный свет… хотя никто не знал это наверняка.
Опасность остаточной радиации от ядерных взрывов и расплавления реакторов сначала была большой, а в множественных эпицентрах - катастрофической. Эф и остальные провели около двух месяцев под землей, в туннеле метро под рекой Гудзон, и так избежали краткосрочных ядерных осадков. Экстремальные погодные условия и атмосферные ветры нанесли повреждения огромным территориям, возможно, способствуя рассеиванию радиоактивности. Ядерные осадки были вымыты мощными штормами, порожденными насильственным изменением экосистемы, последовавшим за распространением радиации. Ядерные осадки убывают экспоненциально, и в краткосрочной перспективе, площади избежавшие воздействия прямых поражений становятся безопасными для перемещения и обеззараживаются , примерно, в течении шести недель.
Долгосрочные последствия были еще впереди. Вопросы о рождаемости, генетических мутациях, и увеличении канцерогенеза некоторое время будут без ответа. Но эти очень реальные проблемы меркли в текущей ситуации: два года после ядерной катастрофы и захват мир вампирами, эти ужасы были безотлагательны.
Звенящая сирена стихла. Эти системы оповещения, предназначенные для отпугивания злоумышленников и привлечения помощи, по прежнему срабатывали время от времени - хотя гораздо реже, чем в первые месяцы, когда сигнализации вопили постоянно, настойчиво, как предсмертные крики умирающей расы. Ещё один знак угасания цивилизации.
В отсутствии сигнализации, Эф слушал вторженцев. Через окна, поднимаясь из сырых подвалов, спускаясь с пыльных чердаков - вампиры пролезали через каждую щель, и нигде не было безопасно. Даже в те несколько часов каждодневного солнечного света, тусклого, сумеречного света, когда убежище окрашивалось в болезненный янтарный оттенок - все равно было много опасностей. Дневной свет был временем человеческого комендантского часа. Лучшее время для Эфа и других, чтобы перемещаться - избегая прямых стычек со стригоями - было также одним из самых опасных, из-за слежки и из-за пытливых глаз людей, желающих улучшить свою участь.
Эф прислонился лбом к окну. Прохлада стекла была такой приятной по сравнению с разгоряченной кожей и пульсацией внутри его черепа.
Знание было самым худшим. Осознание безумия не делает человека менее безумным. Осознание утопления не делает человека менее тонущим, а только отягощает паникой. Боязнь будущего и память о лучшем, ярком прошлом, были таким же источником страданий Эфа, как и сама вампирская чума.
Ему нужна еда, нужен протеин. В этом доме нихрена, он вычистил здесь весь запас пищи и алкоголя, много месяцев назад. Даже нашел в шкафу Мэтта секретный запас Баттерфингеров.[3] Эф отошел от окна, повернувшись к комнате и кухне за ней. Он пытался вспомнить, как сюда попал и почему. Он увидел следы отметин на стене где, используя кухонный нож, “отпустил” бойфренда своей бывшей жены, обезглавив свеже-обращенную тварь. Это было в первые дни бойни, когда убийства вампиров пугали почти так же, как и понимание возможности стать одним из них. Даже тогда, когда рассматриваемым вампиром был бойфренд его бывшей жены, мужчина готовый занять место Эфа, место самой важной мужской фигуры в жизни Зака.
Но этот рвотный рефлекс человеческой морали уже давно пропал. Это был другой мир, и доктор Эфраим Гудуэдер, когда-то выдающийся эпидемиолог из Центра по контролю и профилактике заболеваний, стал другим человеком. Вирус вампиризма поселился в человеческой расе.Чума ввергла цивилизацию в невообразимую злобу и насилие. Повстанцы - полные волей, мощные и сильные - в большинстве были истреблены или обращены, стали кроткими, сломлеными, и в ужасе исполняли волю Владыки.
Эф вернулся к своей оружейной сумке. Из узкого кармана на молнии предназначенного под перчатки для биты или под напульсники, он вытащил свой помятый Молскиновский[4] блокнот. В эти дни он не мог ничего запомнить, если не записывал в своем драном дневнике. Все было там, от запредельного до банального. Все должно быть записано. Это было для него обязательным. Этот дневник был по существу длинным письмом его сыну, Заку. Здесь была запись о поисках его единственного мальчика. Пометки наблюдений и теории, связанные с вампирской угрозой. И просто записки ученого о данных и явлениях.
В то же время, это было также полезным упражнением для сохранения некого подобия здравомыслия.
Его почерк стал настолько неразборчив на протяжении последних двух лет, что он едва мог читать свои записи. Он писал дату каждый день, потому что это был единственный надежный способ отслеживания времени без настоящего календаря. Не то чтобы это было так важно - за исключением сегодня.
Он записал дату, а затем его сердце стукнуло дважды. Конечно. Вот оно. Вот почему он вернулся сюда еще раз.
Сегодня был тринадцатый день рождения Зака.
Эф продолжал возвращаться в эту спальню как водолаз снова и снова возвращающийся к затонувшим обломкам корабля. Тайный музей; мирок, сохранившийся в первозданном виде. Окно в прошлое.
Он сел на кровать, чувствуя знакомую отдачу матраса, слыша успокаивающий скрип. Всё в этой комнате прошло через него, всё чего касался в жизни его мальчик, всё чем он пользовался. Теперь Эф курировал эту комнату; он знал каждую игрушку, каждую фигурку, каждую монетку и обувной шнурок, каждую футболку и книжку. Он отклонил намерение упиваться горем. Люди не ходят в церковь, или синагогу, или мечеть чтобы стенать; регулярное посещение этих мест - это жест веры. Теперь храмом стала спальня Зака. Здесь, в одиночестве, Эф чувствовал покой и укрепление внутренней решимости.
Зак был жив.
Это не был самообман. Это не слепая надежда.
Эф знал что Зак был жив и что его его мальчик ещё не был обращен.
В прошлом - когда мир ещё “нормально работал” - у родителей пропавшего ребенка была возможность куда обратиться. У них было утешение полицейского расследования и знание, что сотни, если не тысячи людей, солидарных и сочувствующих их положению, активно помогают в поисках.
Это похищение произошло в мире, без полиции, без людских законов. И Эф знал, что за существо похитило Зака. Существо, когда-то бывшее его мамой - да. Она совершила похищение. Но ее принудила к этому личность покрупнее.
Король вампиров, Владыка.
Но Эф не знал почему схватили Зака. Чтобы причинить боль Эфу, конечно. И чтобы удовлетворить его не-мертвую мать, вернуть “Её Дорогого”, так любимого ей в жизни. Коварная эпидемиология распространения вируса в вампирском извращении человеческой любви. Обращая их в дружков-стригоев, запирая их с собой навечно, чтобы сущесвовать за пределами испытаний и невзгод человеческого быта, переходя только на первичные потребности, такие как кормление, распространение, выживание.
Вот почему Келли (то существо, бывшее когда-то Келли) стала настолько психически одержима их мальчиком, и как, несмотря на все усилия Эфа, она смогла утащить его.
И тот же самый синдром, той же навязчивой страсти к обращению близких, доказывал Эфу, что Зак не был обращен. Ибо, если Владыка или Келли выпили мальчика, то он бы, конечно, вернулся к Эфу, вампиром. Эф был в ужасе, эта вероятность - встретиться лицом к лицу с немертвым сыном - преследовала его уже в течение двух лет, временами погружая его по спирали в отчаяние.
Но почему? Почему Владыка не обратил Зака? Что же он держит его? В качестве потенциального козыря, который будет разыгран против Эфа и пытающихся сопротивляться частью которых он был? Или по какой-то другой более зловещий причине, которую Эф не мог - не смел - понять?
Он содрогнулся от этой дилеммы - теперь это будет мерещиться ему. Там где был замешан его сын, Эф был уязвим. Его слабость была равна его силе: он отпустит своего мальчика.
Где был Зак в этот момент? Удерживали ли его где-то? Испытывали на верность своему отцу? Мысли, подобные этим впивались Эфу в мозг.
Это было незнание, которое не устраивало его больше всего. Другие - Фет, Нора, Гас - могли вложить в сопротивление всю свою энергию и свое внимание именно потому, что у них не было заложников в этой войне.
Посещение этой комнаты обычно помогало Эфу почувствовать себя менее одиноким в этом проклятом мире. Но сегодня это имело противоположный эффект. Он никогда не чувствовал такого острого одиночества, как здесь, в этот самый момент.
Эф снова подумал о Мэте, бойфренде, его бывшей жены - которого он прикончил внизу - как его бесило растущее влияние этого человека на воспитание Зака. Теперь он должен был думать - ежедневно, ежечасно - о том, в каком аду должен жить его мальчик, под властью настоящего чудовища …
Преодолевая, чувство тошноты и потливости, Эф извлёк свой дневник и нацарапал тот самый вопрос, который появлялся по всему блокноту, как коан[5]:
Где Зак?
По своему обыкновению, Эф перелистнул назад самые свежие записи. Он заметил заметку о Норе и попытался разобрать свой почерк.
“Морг.”
“Встреча.”
“Идти при солнце.”
Эф прищурился, пытаясь вспомнить - и чувство тревоги разнеслось по нему.
Он должен был встретиться с Норой и миссис Мартинес в старом офисе начальника медицинской экспертизы. В Манхэттене. Сегодня.
Черт.
Эф схватил свою сумку, перебросив ручки поверх спины, серебряные клинки лязгнули, рукоятка меча за плечами, походила на обмотанную кожей антенну. Он быстро огляделся по пути на выход, засек старую игрушку-Трансформер рядом с Си-Ди плеером на комоде Зака. Сайдсвайп[6], если Эф помнил правильно из чтения Заковых книг с описанием функций Автоботов. Подарок на день рождения от Эфа Заку, всего несколько лет назад. Одна из ног Сайдсвайпа болталась, сломанная от чрезмерной нагрузки. Еф повертел руками, вспоминая, как делал Зак, чтобы без труда «трансформировать» игрушку из автомобиля в робота и обратно, как великий мастер Кубика Рубика.
“С днем рожденья, Зэд,” прошептал Эф и, сунув сломанную игрушку в свою оружейную сумку, направился к двери.
Бывшая Келли Гудуэдер объявилась снаружи своего бывшего дома на Келтон Стрит всего несколькими минутами позже отбытия Эфа. Она отслеживала человека - “её Дорогого” - с тех пор как уловила его пульс пятнадцать часов назад. Но когда небо прояснилось в полдень - от двух до трех часов тусклого, но все же опасного солнечного света который проходил через густое покрывало облаков каждый оборот планеты - она должна была уйти под землю, теряя время. Теперь она была близка.
Два черноглазых щупальца сопровождали её - дети ослепленные солнечным перекрытием, которое совпало с прибытием Владыки в Нью Йорк, в последствии они были обращены Владыкой лично, а теперь одарены повышенным восприятием второго зрения - маленькие и быстрые, несшиеся по тротуару и поверх заброшенных машин как голодные пауки, не видящие ничего, но чующие всё.
Обычно, врожденного влечения Келли к “её Дорогому” было бы достаточно для нее, чтобы отследить и найти бывшего мужа. Но сигнал Эфа был ослаблен и искажен воздействием этанола, стимуляторов и седативных средств на его нервную и кровеносную систему. Интоксикация путала синапсы в мозгу человека, замедляя его скорость передачи данных и перекрывая его сигнал, как помехи по радио.
Владыка выказывал особый интерес к Эфраиму Гудуэдеру, в частности, в мониторинге его передвижений по всему городу. Именно поэтому щупальца - бывшие братом и сестрой, теперь почти одинаковые, потерявшие свои волосы, гениталии и другие человеческие половые признаки - были посланы Владыкой, чтобы помочь Келли в ее преследовании. Они стали сновать взад и вперед вдоль невысокого забора перед домом, ожидая, когда она подберет их.
Келли открыла калитку и ступила на свой двор, обошла вокруг дома, опасаясь ловушек. Удовлетворившись, она протаранила ладонью руки двойной стеклопакет, разбив стекло, протянула руку, расстегнула замок и подняла створку.
Щупальца прыгнули внутрь, Келли за ними, перебросив голую, грязную ногу, потом изогнувшись и легко искривляя своё тело, чтобы войти в трёх футовое квадратное отверстие.Щупальца забрались на диван, обозначив его, как это делают обученные полицейские собаки. Келли долго стояла неподвижно,открывая свои чувства интерьеру жилища. Она убедилась, что никого нет, значит они опоздали. Но Келли почувствовала, недавнее присутствие Эфа. Может быть, стоит выяснить побольше.
Щупальца пронеслись по полу к выходящему на север окну, коснулись стекла, как бы впитывая недавние, остаточные ощущения - и мигом вскарабкались по лестнице. Келли последовала за ними, позволяя им чуять и указывать. Когда она подошла к ним, они прыгали вокруг спальни, их психические чувства были взбудоражены недавним присутствием Эфа, как животные ведомые диким, в чём-то потрясающим, но малопонятным импульсом.
Келли стояла в центре комнаты, руки по швам. Жар ее вампирского тела, ее пылающий обмен веществ, мгновенно подняли температуру прохладной комнаты на несколько градусов. В отличие от Эфа, Келли не страдала человеческой ностальгией. Она не чувствовала сродства со своим бывшем жилищем, не испытывала никаких угрызений, сожалений или потерь, когда она стояла в комнате ее сына. Она больше не чувствовала связи с этим местом, так как больше не чувствовала никакой связи с ее жалким человеческим прошлым. Бабочка не оглядывается на саму себя - гусеницу - с тоской или нежностью; она просто летит.
Гул вошел в ее существо, появился в голове и быстро разошелся по всему телу. Владыка, глядел через нее. Видел ее глазами. Обозревал их неудачу.
Момент великой чести и привилегии…
Потом, так же внезапно, гудящее присутствие ушло. Келли не чувствовала упрек от Владыки за то, что не преуспела в захвате Эфа. Она чувствовала, только полезность. Из всех других, служивших ему, по всему миру, у Келли было две вещи которые Владыка высоко ценил. Первая была прямая ссылка на Эфраима Гудуэдера.
Второй был Закари.
Келли по прежнему чувствовала боль желания - нужду - обратить ее дорогого сына. Стремление утихло, но никуда не делось. Она чувствовала все это время, свою неполноту, пустоту. Это шло вразрез с ее вампирской природой. Но она выдавливала из себя эту боль только по одной причине: потому что Владыка потребовал это. Её “незапятнанный” будет сдерживать Келли в исступлении страстного желания. И так мальчик остался человеком. Остался недозревшим, незавершенным. Была настоящая цель требования Владыки. В это, она верила без сомненья. Мотив не был открыл ей, потому что ей рано было об этом знать.
На данный момент было вполне достаточно, видеть мальчика, сидящего сбоку от Владыки.
Щупальца скакали вокруг нее, пока Келли спускалась по лестнице. Она подошла к распахнутому окну и вылезла через него,так же как вошла, почти не сбавляя шага. Дождь начался снова, жирные, черные капли заливали ее горячую голову и плечи, исчезая в клочьях пара. Выделяясь яркой деталью на центральной желтой уличной полосе, она почувствовала след Эфа по-новому, его пульс стал сильнее, так-как он стал трезветь.
С щупальцами, сновавшими взад-вперёд, она зашагала сквозь падающий дождь, оставляя за собой лёгкий шлейф пара. Приблизившись к станции Рапид-Транзит[7], Келли почувствовала, что ее психическая связь с Эфом начинает угасать. Это было связано с растущей дистанцией между ними. Он сел в поезд метро.
Не разочарованием омрачены ее мысли. Келли продолжит преследовать Эфа, пока они не воссоединятся раз и навсегда. Она передала свой доклад Владыке, прежде чем следовать за щупальцами на станцию.
Эф возвращался в Манхэттен.
РАЗГОРЯЧЕННЫЙ КОНЬ. После себя он оставлял шлейф густого черного дыма и оранжевое пламя.
Конь был объят огнем.
Полностью измотанный, гордый зверь скакал с настойчивостью, порожденной не болью, но страстью. Ночью, видимый за милю, Конь без седока и седла мчался через равнину, бесплодную местность, в сторону деревни. Ближе к наблюдателю.
Фет стоял завороженный зрелищем. Зная, что он явился за ним. Он предполагал это. Ожидал его.
Войдя на окраину деревни и понесшись на него со скоростью пылающей стрелы, скачущий конь говорил - естественно, во сне, он был говорящий - я живу.
Фет взвыл, когда пылающий конь настиг его - и проснулся.
Он был на боку, лежал на откидной койке в каюте экипажа, под носовой палубой качающегося корабля. Судно кренилось и покачивалось, и Василий кренился и покачивался вместе с ним, пространство вокруг него было оплетено сеткой и крепко подвязано. Другие койки были сложены к стене. Он был единственным здесь спящим.
Сон - всегда, по существу, один и тот же - преследовал его с юности. Пылающий конь с горящими копытами мчался на него из темной ночи, пробуждая его прямо перед ударом. Страх, который он чувствовал после пробуждения, был сильным и глубоким, детский страх.
Фет потянулся за сумкой под койку. Она была влажной - все на корабле было влажным - но узел сверху был плотно завязан, и содержимое ее в сохранности.
Корабль назывался Фаррелл, большая рыбацкая лодка, используемая для контрабанды марихуаны, которая, да, попрежнему, пользовалась спросом на черном рынке. Это был последний рывок на обратном пути из Исландии. Фет нанял лодку за кучу стволов и обильное количество боеприпасов, чтобы держать в аренде на годы в перед. Море - одно из немногих мест, оставшихся на планете, которое было, по сути, не досягаемо для вампиров. Незаконные наркотики стали невероятно редки из-за новых запретов, торговля ограничивалась доморощенными и самодельными, такими как марихуана и пакетики метамфетамина. Они ворочали и мелкими побочными делишками, такими как контрабанда самогона - в этот раз, несколько ящиков отличной Исландской и Русской водки.
Миссия Фета в Исландии была двоякой. Первым делом надо было ехать в университет Рейкьявика. В недели и месяцы последовавшие за вампирским катаклизмом, скрываясь в тоннеле метро под рекой Гудзон и ожидая пока воздух поверхности снова станет пригодным для жизни, Фет постоянно листал книгу из-за которой умер профессор Авраам Сетракян, книгу, которую, переживший Холокост, превратившийся в охотника на вампиров, поручил явно и исключительно во владения Фета.
Это был Оксидо Люмен, в свободном переводе - “Падший свет”. Четыреста восьмидесяти девяти страничный фолиант, двадцать из них иллюстрированны, писанный по пергаменту, переплетенный кожей, окованный чистым вампиро-отталкивающим серебром. Люмен сообщал о приходе стригоев, основанный на собрании древних глиняных табличек, восходящих датами к временам Месопотамии, обнаруженных в пещере в горах Загрос в 1508. Написанные Шумерами и чрезвычайно хрупкие, таблички пережили еще более века, пока не попали в руки к французскому раввину, который был одержим идеей расшифровать их - за два столетия до того как шумерский язык был широко изучен - в тайне. Раввин, в конце концов, представил свою иллюстрированную рукопись королю Людовику XIV в качестве подарка и, сразу же, был брошен в тюрьму за свои старания.
Оригинальные таблички были растерты в порошок по приказу короля и манускрипт считался утраченным или уничтоженным. Любовница короля, оккультистка-дилетант, отыскала Люмен в дворцовом хранилище в 1671 году, и с тех пор книга меняла владельцев много раз в безвестности, приобретя репутацию проклятого текста. Люмен всплыл ненадолго в 1823 году и потом в 1911 году, каждый раз совпадая с таинственными вспышками заболеваний, прежде чем исчезнуть снова.Текст был выставлен на торги на аукционе Сотбис в Манхэттене не менее чем через десять дней после прибытия Владыки и начала вампирской чумы и был выигран, ценой больших усилий, Сетракяном при поддержке Древних и их накопленных богатств.
Сетракян, университетский профессор, избегавший человеческого общества после того как его любимая жена была обращена, ставший одержимым охотой и уничтожением вирусо-носителей стригоев, выяснил, что Люмен - авторитетный текст о заговоре вампиров, которые зачумляли землю на протяжении почти всей истории человечесва. Для окружающих, его жизненная роль снизилась до смиренного владельца ломбарда в экономически не выгодной части Манхэттена; однако в недрах своего магазина он содержал арсенал охотника на нечисть, библиотеку древних знаний и инструкций о ужасной расе, собранные со всех уголков земного шара, за десятилетия преследования. Но его желание раскрыть тайны, содержащиеся в Оксидо Люмен, было так велико, что он в конечном итоге отдал за нее свою жизнь и по этому книга должна была оказаться в руках Фета.
Она пришла в голову Фету, в течение этих долгих, темных ночей в тоннеле под рекой Гудзон, мысль о том, что кто-то же выставил Люмен на аукцион. Тот кто обладал проклятой книгой, но кто? Фет думал, что, возможно, продавец имел какое-то представление о силе и знаниях содержащихся в книге. Пока они плыли, Фет старательно проходился по фолианту вооружившись латинским словарем, кропотливо переводя обороты речи, на пределе своих способностей. Побывав в опустевшем здании Сотбис в Верхнем Ист-Сайде, Василий выяснил, что университет Рейкьявика являлся анонимным получателем доходов от продажи редчайшей книги. Вместе с Норой он взвесил плюсы и минусы этой поездки, и они решили, что долгое путешествие в Исландию было их единственным шансом на раскрытие того, кто, на самом деле, выставил Люмен на аукцион.
Однако, университет, как он выяснил по прибытии, был набит вампирами. Фет надеялся, что Исландия пойдет по пути Англии, которая незамедлительно отреагировала на чуму, взорвав Чаннел[8] и перебив стригоев после первой вспышки. Острова остались почти без вампиров, и их люди, полностью изолированные от зараженного мира, оставались людьми.
Фет ждал до рассвета, чтобы обыскать разграбленные административные офисы в надежде проследить происхождение книги. Он выяснил, что университет самолично выставил книгу на аукцион, а не ученый работающий там или конкретный благодетель, как Василий надеялся. Сам кампус был пуст, долгое путешествие привело в тупик. Но это было не совсем напрасно. Ибо на полке в отделе египтологии, Фет нашел очень любопытный текст: старую, в кожаном переплете книгу, напечатанную на французском языке в 1920 году. На обложке были слова Садум эт Амурах. Эти слова, Сетракян просил Фета запомнить при расставании.
Он взял текст с собой. Хотя и не знал по французски ни слова.
Вторая часть своей миссии оказалась гораздо более продуктивной. Как-то раньше, в начале своей связи с этой шайкой контрабандистов, узнав, насколько широки были их связи, Фет призвал их найти выходы на ядерное оружие. Просьба эта не была столь невероятной, как можно подумать. Особенно, в Советском Союзе, где стригои полностью захватили контроль, многие, так называемые, ядерные чемоданчики были похищены бывшими сотрудниками КГБ и, по слухам, доступны - в чуть менее чем отличном состоянии - на черных рынках Восточной Европы. Потуги Владыки к очистке мира от этого оружия - чтобы оно не могло быть использовано для уничтожения места его происхождения, так же как он сам уничтожил шестерых Древних - показывали Фету и остальным, что этот вампир был действительно уязвим. Так же ка и у Древних, место происхождения Владыки, являющееся ключом к его уничтожению, было зашифровано на страницах Люмена. Фет предлагал хорошую цену и располагал запасом серебра, чтобы её подкрепить.
Его контрабандисты начала прощупывать возможности среди своих морских собратьев, с обещанием серебряной награды. Фет был настроен скептически, когда контрабандисты сказали ему, что у них для него сюрприз, но отчаянные готовы верить почти всему. На небольшом вулканический острове к югу от Исландии они встретились с украинским экипажем из семи человек на борту раздолбанной яхты, оснащенной шестью разными двигателями. Капитан команды был молод, между двадцатью и тридцатью, и, по сути, однорук, его левая рука была сухой и заканчивалась неприглядным когтем.
Устройство не был чемоданом как таковым. Оно напоминало небольшой бочонок или мусорный контейнер, завернутый в черный брезент и сетку, с застегнутыми зелеными ремнями по бокам и на крышке. Примерно трех футов в высоту и два в ширину. Фет аккуратно попытался его поднять. Весило оно более ста килограммов.
“Ты уверен, что это работает?” Спросил он.
Капитан почесал свою медную бороду здоровой рукой. Он говорил на ломаном английском с русским акцентом. “Я говорю, да. Осталось только одно. Не хватает части”.
“Не хватает части?” сказал Фет. “Дай догадаюсь. Плутоний. У-233”.
“Да нет. Топливо находится в ядре. Одно-килотонный эквивалент. Не хватает детонатора”. Он указал на солому проводов на верхней и пожал плечами. “Все остальное в порядке”.
Взрывная сила одной килотонны эквивалентна тысяче тонн тротила. Полу-миля разрушительной ударной волны сгибающей сталь. “Я хотел бы знать, как вы это заполучили,” сказал Фет.
“А я хотел бы знать, зачем вам это,” сказал капитан. “Лучше, оставим наши секреты при себе”.
“Справедливо”.
Капитан выделил еще одного матроса чтобы помочь Фету в погрузке бомбы на лодку контрабандистов. Василий открыл трюм под стальным полом, где лежало серебро для оплаты. Стригои были сосредоточены на сборе каждого кусочка серебра в так же, как они собирали и разряжали ядерное оружие. Поэтому, ценность этого вампиро-убивающего вещества выросло в геометрической прогрессии.
Как только сделка была завершена, включая мелкий обмен между экипажами бутылок водки на пакетики с самокрутками( косяками), выпивка полилась в рюмки.
“Ты украинец?” спросил капитан Фета, опорожнив стакан водки.
Фет кивнул. “Ты так думаешь?”
“Похож, на жителей моей деревни, до её исчезновения”.
“Исчезновения?” спросил Фет.
Молодой капитан кивнул. “Чернобыль”, пояснил он, подняв сморщенную руку.
Фет взглянул на ядерную бомбу, с вязанкой проводов прислоненную к стене. Не светится, не тикает. Бесполезное оружие ожидающее активации. Неужели он выменял бочку дерьма? Фет так не думал. Он доверял украинцам и рассматривал их как своих поставщиков и, к тому же, он должен продолжать делать дела с шайками контрабандистов, это факт.
Фет был взволнован, даже уверен в себе. Это как держать заряженное ружье, только без курка. Все, что ему было нужно это детонатор.
Фет видел, своими глазами, как стая вампиров раскапывала участки вокруг геологически активной области горячих источников за пределами Рейкьявика, известного как Черный бассейн. Это доказывает, что Владыка не знает точного нахождения своего места происхождения - не родину Владыки, но земляной участок, где он впервые обрел форму вампира.
Секрет его расположения содержался в Оксидо Люмен. Фет должен был сделать то, что ему пока еще не удалось достичь: расшифровать труд и открыть расположение места происхождения самому. Если бы Люмен был пошаговой инструкцией по истреблению вампиров, Фет был бы рад следовать его указаниям - но вместо этого, Люмен был полон диких образов, странных аллегорий, и сомнительных высказываний. Он обрисовывал обратную сторону на протяжении всей человеческой истории, управляемой не рукой судьбы, но сверхъестественной властью Древних.Текст путал его, как он это делал и с другими. Василию не хватало веры в свою эрудицию. Здесь не хватало обнадеживающего сверх-богатства знаний старого профессора. Без него, Люмен был так же полезен для них, как ядерное устройство было без детонатора.
Тем не менее, это был прогресс. Беспокойный энтузиазм Фета привел его наверх. Он схватился за перила и посмотрел на бушующий океан. Резкий, соленый туман, но, сегодня, без проливного дождя. Измененная атмосфера сделала мореплавание опаснее, морская погода стала более непредсказуемой. Их лодка двигалась через рой медуз, вида, который захватил большую часть открытых морей, кормящегося рыбьей икрой и блокируя то малое количество ежедневного солнца, которое достигало океана - временами плавучие лоскуты по несколько миль в ширину, покрывали поверхность воды, как желеобразная кожа.
Они проходили в десяти милях от побережья Нью-Бедфорда, штат Массачусетс, это заставило Фета вспомнить наиболее любопытные подсчеты, содержащиеся в документах Сетракяна, в страницах которые он собрал, чтобы положить рядом с Люменом. В них, старый профессор, сосредотачивался на отчете о флоте Уинтропа 1630 года, который совершил переход через Атлантику спустя десять лет после Мейфлауэра, перевозя вторую волну пилигримов в Новый Свет. Один из кораблей флота, Хоупвелл, вез три единицы непонятного груза, содержащегося в ящиках с красивой и дорогой резьбой. После прибытия в Салем, штат Массачусетс, и последующим переселением в Бостон( в связи с его обилием пресной воды), условия, в которых оказались пилигримы, оказались ужасными. За первый год умерло две сотни поселенцев, их смерть объяснили болезнью, но истинная причина была другой: они стали добычей Древних, после того как люди, сами того не зная, доставили стригоев в Новый Свет.
Смерть Сетракяна оставила большую пустоту у Фета в душе. Ему очень не хватало советов этого мудрого человека, а также его компании, но более всего - его интеллекта. Кончина старика была не просто смерть, но - и это не преувеличение -критический удар по будущему человечества. С большим риском для себя, он доставил в их руки эту священную книгу, Оксидо Люмен - хотя и без средств к ее расшифровке. Фет также сделал сам обучающие страницы и блокноты с кожаными переплетами, содержащие глубокие, алхимические размышления старого человека, но иногда подшитые бок о бок с небольшими внутренними наблюдениями, списками продуктов, финансовыми расчетами.
Он с треском отрыл французскую книгу и, что не удивительно, не мог понять где у нее верх, а где низ. Тем не менее, некоторые прекрасные гравюры оказались весьма содержательны: в полно-страничной иллюстрации, Фет видел образ старика и его жены, бегущих из города, объятого священным пламенем - жену обратившуюся в прах[9]. Даже он знал эту историю … “Лот …”, сказал он. Через несколько страниц он увидел еще одну иллюстрацию: старик прикрывающий двух до боли красивых крылатых существ - архангелов посланных Господом. Фет быстро захлопнул книгу и посмотрел на обложку. Садум эт Амурах.
“Содом и Гоморра …”, сказал он. “Садум и Амурах это Содом и Гоморра …» И вдруг он почувствовал, что бегло говорит на французском. Он вспомнил иллюстрацию в Люмене, почти идентичную той, во французской книге. Не по стиле или утонченности но по содержанию. Лот защищающий архангелов от мужчин, желающих встречи с ними.
Подсказки были там, но Фет был не в состоянии найти им хоть какое-то применение. Даже его руки, грубые и большие, как бейсбольные перчатки, казалось, совершенно непригодны для изучения Люмена. Почему Сетракян предпочел его, а не Эфа, чтобы хранить книгу? Эф был умнее, не сомневался, гораздо лучше читал. Черт, он, наверно, говорил на сраном французском. Но Сетракян знал, что Фет умрет, прежде чем позволит книге попасть в руки Владыки. Сетракян хорошо понимал Фета. Как и любил его с терпением и заботой старого отца. Твердый, но сострадательный, Сетракян никогда не заставлял Фета чувствовать себя слишком заторможенным или неосведомленным; совсем наоборот, он объяснял, каждый вопрос с большим вниманием и терпением и давал Фету чувство значимости. Он сделал его причастным.
Эмоциональная пустота в жизни Фета заполнилась из самого неожиданного источника. Когда Эф становился все более непредсказуемым и зацикленным, это началось с первых дней внутри туннеля поезда, но еще более усилилось когда они вышли наружу, Нора решила побольше узнать о Фете, довериться ему, поддерживая его и ища поддержки в ответ. Со временем, Фет понял, как реагировать. Он стал восхищаться стойкостью Норы перед лицом непреодолимого отчаяния, тогда как многие другие поддались безнадежности или безумию, или же, как Эф, позволили отчаянию изменить их. Нора Мартинес по-видимому что-то разглядела в Фете -может быть, то же самое, что и старый профессор видел в нем - примитивное благородство, больше свойственное тягловому животному, чем человеку, и что-то еще, чего Фет и сам не знал до недавнего времени. И раз качества, которыми Василий обладал - стойкость, решительность, жесткость или что-то там еще - как-то сделали его более привлекательным для нее в этих экстремальных условиях, то он был этому только рад.
Из уважения к Эфу, он сопротивлялся этой связи, отрицая собственные чувства, а также чувства Норы. Но их взаимное влечение стало более чем очевидным сейчас. В последний день перед отъездом, Фет уперся ногой в ногу Норы. Случайный жест, как не посмотри, но только не для такого как Фет. Он был крупным мужчиной, но невероятно ценящим свое личное пространство, сам не желал и другим не позволял нарушать его. Он держал дистанцию, абсолютно не удобную для большинства человеческих контактов - но колено Норы было прижато к его колену, и сердце его разогналось и помчалось с надеждой, тут его осенило: Она стоит. Она не отходит …
Она попросила его быть осторожным, заботиться о себе, и в ее глазах были слезы. Искренние слезы, когда она смотрела как он уходит.
Никто, никогда раньше для Фета не плакал.
ЭФ ОСЕДЛАЛ 7-й прибывающий экспресс, цепляясь за обшивку поезда метро. Он ухватился в левом углу в хвосте последнего вагона, его правый ботинок располагался на задней подножке, пальцы вцепились в оконные рамы, сотрясаемые с движением поезда по железнодорожному пути. Ветер и черный дождь взбивались в полах его угольно-серого дождевого плаща, его закрытое капюшоном лицо было повернуто в сторону плечевых лямок оружейной сумки.
А ведь раньше вампиры ездили снаружи поездов, курсируя по метро Манхэттена, чтобы избежать обнаружения. Через окно, чью гнутую раму он отжал, просунув свои пальцы, он увидел людей сидящих и покачивавшихся в такт поезду. Отстраненные взгляды, безчувственные лица: идеально упорядоченная картина. Он не смотрел долго, ведь если здесь были стригои, их ночное зрение, фиксирующее тепло, засекло бы его, что привело бы к очень неприятной встречающей кампании на следующей остановке. Эф был все еще в бегах, его портрет висел в почтовых отделениях и полицейских участках по всему городу, новостные репортажи об успешном убийстве им Элдрича Палмера - хитро смонтированные из неудачной попытки - по прежнему крутились по телевидению раз в неделю или около того, сохраняя его имя и, особенно, лицо в умах бдительных граждан.
Езда верхом на поезде требовала навыка, который Эф развил со временем и по необходимости. Туннели были всегда мокрые - пахнущие горелым озоном и старой смазкой - и Эфова драная запачканная одежда была идеальным камуфляжем как по виду, так и по запаху. Прицепиться к поезду - это требует расчета времени и точности. Но Эф это мог. Еще ребенком в Сан Франциско, он повседневно использовал подножки трамваев чтобы прокатиться до школы. А приземляться на них надо точно вовремя. Слишком рано - и тебя засекут, слишком поздно - и тебя протащит и больно шлепнет.
Он и в подземке несколько раз навернулся, по большей части, будучи пьяным. Однажды, когда поезд проезжал по кривой под Трэмонт Авеню, он рассчитал прыжок и зацепление сзади состава, но оступился - ноги его судорожно скакали, ударяясь о пути, пока он не завалился на бок, сломал два ребра и вывихнул правое плечо - кость выскочила мягко, от удара о стальные рельсы на другой стороне линии. Он едва избежал удара встречного поезда. Ища убежища в нише для обслуживающего персонала, наполненной старыми газетами и человеческой мочей, он вправил кость назад - но плечо беспокоило его каждую следующую ночь. Когда он переворачивался на него во сне, то просыпался в агонии.
Но теперь, благодаря практике, он научился искать опоры и щели в устройстве задней части вагонов. Он знал каждый поезд, каждый вагон - и даже сделал два коротких крюка чтобы цепляться за неплотные стальные листы в мгновенье. Они были выкованы из хорошего серебряного набора в домашних условиях и, теперь и впредь, служили как оружие ближнего боя в схватках со стригоями.
Крюки были прикреплены к деревянным ручкам, сделанным из ножек стола красного дерева - свадебного подарка матери Келли. Если б она только знала… Она никогда не любила Эфа - не достаточно хорош для ее Келли - а теперь он бы ей совсем разонравился.
Эф крутанул головой, стряхивая скопившуюся влагу для того, чтобы рассмотреть через черный дождь городские здания по обе стороны от бетонного путепровода высоко над Квинс Бульвар. Некоторые дома были разорены, разрушены пожарами во время захвата, другие разграблены и давно опустели. На городе появились лоскуты, как будто разрушенные войной - и, вообще-то, так оно и было.
Другие были освещены искусственным светом, городские зоны восстановленные людьми под контролем фонда Стоунхарт, под управлением Владыки: свет был важен для работы в мире который был тёмен на протяжении 22-х часов каждый календарный день. Электро-сети по всему миру накрылись из-за первоначальных электро-магнитных импульсов, которые последовали за несколькими ядерными взрывами. Скачки напряжения сожгли электрические проводники, погрузив большую часть мира в дружелюбную к вампирам темноту. Люди очень быстро пришли к осознанию факта - шокирующего ужасом и жестокостью - раса существ превосходящих их по силе захватила контроль над планетой, и человек был вытеснен с вершины пищевой цепи существами, чья собственная биологическая нужда требовала диеты из человеческой крови. Паника и отчаяние прокатились по континентам. Инфицированные армии смолкли. Во время стабилизации после Нулевой Ночи, так же как новая ядовитая атмосфера продолжает волноваться и излечиваться наверху, вампиры установили новый порядок.
Поезд метро замедлился, когда достиг Квинсборо Плаза. Эф поднял ногу с задней подножки, свесил со слепой стороны вагона, чтобы не было видно с платформы. Проливной, непрекращающийся дождь был хорош только в одном: скрывал его от внимания вампиров, от кроваво-красных глаз.
Он услышал, как раздвинулись двери, перетасовка людей внутрь и наружу. Автоматический трек гудел объявление из верхних динамиков. Двери закрылись и поезд поехал снова. Эф перехватился за оконную раму своими воспаленными пальцами и наблюдал как тусклая платформа удалялась из виду, скользила прочь, вниз по линии как мир прошлого, сжимаясь, угасая, проглоченная грязным дождем и ночью.
Поезд метро скоро уйдет под землю, от проливного дождя. После еще двух остановок, он вошел в туннель Стейнвей, под Ист Ривер. Это было одно из современных удобств - Удивительная возможность, путешествие под быстрой рекой - которое способствовало уничтожению человеческой расы. Вампирам запрещено природой пересекать объекты с водой, движущейся по собственной воле, но они смогли обойти это препятствие, используя туннели, междугородные самолеты и другие средства передвижения.
Поезд замедлился, приближаясь к Гранд Централ Стейшн - и как раз вовремя. Эф поправил свой захват на обшивке вагона, борясь с усталостью, цепко держась за самодельные крюки. Он был истощен, стал таким же тощим, каким был на первом курсе колледжа. Он привык постоянной, грызущей пустоте на дне живота; Он знал, что нехватка протеина и витаминов влияет не только на кости и мускулы, но так же и на его разум.
Эф спрыгнул прежде чем поезд полностью остановился, ткнувшись о каменное основание между путями. Он перекатился на левое плечо, приземлившись как профессионал. Он размял пальцы, размыкая застывшие, как при артрите, костяшки и убрал крюки. Задний свет поезда сжался перед ним, и он услышал скрежет стальных колес, тормозящих по стальным рельсам, металлический вопль к которому его уши так и не привыкли.
Он повернулся и заковылял в другую сторону, в глубь туннеля. Он ездил этим маршрутом достаточно много раз поэтому не нуждался в своем приборе ночного видения, чтобы добраться до следующей платформы.Третий путь не вызывал беспокойства, покрытый деревянной обшивкой, на самом деле, делающий удобным подъем на заброшенную платформу.
Строительные материалы, оставшиеся на кафельном полу, обновление прерванное на ранней стадии: строительные леса, стеллаж с секциями из труб, тюки с трубами, обернутые в пластик. Эф сдернул назад свой мокрый капюшон и, расчехлив свой прибор ночного видения, пристегнул его к своей голове, окуляр встал напротив его правого глаза. Убедившись, что ничего не было нарушено с его последнего визита, он направился к двери без опознавательных знаков.
На пред-вампирском пике, пол миллиона человек ежедневно пересекали полированный теннесийский мрамор Гранд Конкорз где-то над ним. Эф не мог рисковать входя на основной терминал - главный зал вокзала площадью в пол акра, предоставляющий несколько укромных мест - но мог подняться по подиуму на крышу. Там он взглянул на монументы былой эпохе: бросающиеся в глаза небоскребы, такие как МетЛайф Билдинг и Крайслер Билдинг, тихие и темные в ночи. Он вскарабкался на систему кондиционирования воздуха двух этажей в высоту над крышей терминала, стоящую на фронтоне напротив 42-й улицы и Парк Авеню, окруженную колоссальными статуями римских богов: Минервы, Геркулеса и Меркурия над огромными часами из стекла Тифани. На центральной секции крыши он посмотрел вниз - более ста футов Гранд Конкорз, выглядящего как собор. Он был так близко, как мог.
Эф легко толкнул дверь, его прибор ночного видения вгляделся в полную темноту за ней. Он поднялся на два длинных лестничных пролета, потом прошел через другую не запертую дверь в длинный коридор. Толстые паровые трубы проходили по всей его длине, все еще рабочие, кряхтящие теплом. Когда Эф достиг следующей двери, он весь обливался потом.
Он вытащил маленький серебряный нож из заплечной сумки, здесь необходимо быть осторожным. Зацементированный аварийный выход был плохим местом, чтобы быть припертым к стенке. Грунтовая вода черного цвета сочилась на пол, загрязнение с неба становилось неотъемлемой частью экосистемы. Эта секция метро когда-то постоянно патрулировалась обслуживающим персоналом, выгоняющим бездомных, любопытных, вандалов. Тогда стригои быстро захватили контроль над “подземельем” города, прячась, кормясь, размножаясь. Теперь, когда Владыка переделал атмосферу планеты, чтобы освободить вампиров от угрозы ультрафиолетовых, вирусо-убивающих, солнечных лучей, они поднялись из этого лабиринта нижнего мира и утвердились на поверхности.
К последней двери был приделан бело-красный знак: ТОЛЬКО АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД - ЗАЗВУЧИТ ТРЕВОГА. Эф вернул нож и прибор ночного видения назад в сумку, потом надавил на ручку двери, провода тревоги были порваны давным-давно.
Вонючий порыв из тягучего черного дождя пахнул ему в лицо. Он натянул свой влажный капюшон и пошел на восток по 45-й улице. Он смотрел на свои ноги, шлепающие по тротуару, идя, как всегда, с опущенной головой. Множество разбитых или заброшенных машин еще с первых дней оставались задвинутыми на бордюры, делая большинство улиц односторонними для рабочих фургонов или машин с припасами, управляемых вампирами и людьми из Стоунхарт. Глаза Эфа оставались опущенными, но бдительно следили за обеими сторонами улицы. Он научился никогда не оглядываться вокруг явно; в городе слишком много окон, слишком много пар вампирских глаз. Если ты выглядел подозрительно, значит ты был подозрительным. Эф нашел свой способ избегать любых контактов со стригоями. На улицах, как и везде, люди были гражданами второго сорта, субъекты для обысков и любых других злоупотреблений. Существа к которым применялся апартеид. Эф не мог рисковать разоблачением.
Он поспешил к 1-й Авеню, в Управление главного медицинского эксперта, быстро ныряя под пандус зарезервированный для машин скорой помощи и катафалков. Сжавшись он пролез за носилками и шкафами на колесиках, которые они поставили там, чтобы скрыть вход в подвал, и вошел в незапертую дверь в городской морг.
Внутри он стоял несколько мгновений в тусклой тишине, слушал. Это помещение, с его столами для вскрытия из нержавеющей стали и многочисленными раковинами, было тем самым куда доставили первую группу людей с проклятого борта Реджис 753 два года назад. Где Эф впервые исследовал тончайшие разрезы на шеях, казалось бы, мертвых пассажиров, изобличил колотую ранку доходящую до общей сонной артерии - которая, как они скоро выяснят, была проделана жалом вампира. Здесь же ему впервые показали странное прижизненное увеличение вестибулярных складок вокруг голосовых связок, как позже выяснилось, предварительный этап образования мясистого жала существ. И здесь же он был первым свидетелем трансформации крови жертв из здоровой красной в маслянисто-белую.
А так же, неподалеку, на тротуаре снаружи Эф и Нора впервые столкнулись с пожилым держателем ломбарда Авраамом Сетракяном. Все что Эф знал о вампирском племени - от убийственных свойств серебра и ультра-фиолетового света, до существования Древних и их роли в формировании человеческой цивилизации с древнейших времен, и о Древнем изгое, известном как Владыка, чье путешествие в Новый Свет на борту рейса 753 ознаменовало начало конца - он узнал от этого приставучего старика.
Здание оставалось необитаемым со времен захвата. Морг не был частью городской инфраструктуры, подконтрольной вампирам, потому что смерть больше не являлась конечной точкой человеческого существования. Как таковые, посмертные ритуалы - траурная служба, подготовка тела и захоронение - стали не нужны и наблюдаются крайне редко.
Для Эфа это здание стало его неофициальным оперативным центром. Он начал подниматься по лестнице на верхние этажи, готовясь услышать от Норы: как его отчаяние от отсутствия Зака мешало их работе по сопротивлению. Доктор Нора Мартинес была после Эфа номером два в Проекте Канарейка в ЦКЗ. В разгар всего этого напряжения и хаоса с становлением вампиров, их долгоиграющие отношения ушли от профессиональных к личным. Эф пытался вывезти Нору и Зака из города, к безопасности, еще когда поезда ходили от Пенсильванского вокзала. Но его худшие страхи сбылись, когда Келли, тянущаяся к Её Дорогому, привела рой стригоев в туннели под рекой Гудзон, они столкнули поезд с путей и уничтожали оставшихся пассажиров - а Келли атаковала Нору и уволокла его сына прочь.
Похищение Зака - за которое Эф, конечно, не считал Нору ответственной - все равно вбило клин между ними, как, впрочем, вбило клин между Эфом и всеми остальными. Эф чувствовал разрыв с самим собой. Он чувствовал себя сломанным и раздробленным и знал, что это все что он может предложить сейчас Норе.
А у Норы были свои проблемы: главная - её мать, Мариэла Мартинес, с её разумом, искалеченным болезнью Альцгеймера. Здание OCME[10] было достаточно большим и мать Норы могла разъезжать по верхним этажам, пристегнутая ремнями к её инвалидному креслу, ползать внизу в холле вцепившись в носки на своих ногах, болтать с людьми, мертвыми или не существующими. Ужасное существование, но, на самом деле, не очень далекое от существования оставшихся выживших из расы людей. Возможно даже лучшее: разум миссис Мартинес нашел убежище в прошлом и, таким образом, избегал ужасов настоящего.
Первым признаком что что-то не так было перевернутое инвалидное кресло, лежащее на боку возле двери с лестницы на 4-й этаж, пристяжные ремни, лежащие на полу. Потом запах аммиака ударил ему в нос, сигнальный аромат присутствия вампира. Эф выхватил меч, его поступь ускорилась по коридору, болезненное ощущение поднималось из кишечника. Здание мед эксперта было слабо освещено, но Эф не мог использовать лампы или светильники, это могло быть заметно с улицы, поэтому он продолжал следовать по темному коридору, оборонительно пригнувшись, обратив все внимание на двери и углы и другие потенциальные укрытия.
Он прошел упавшую перегородку. Обыскал палату. Опрокинутый стул. “Нора!” позвал он. Неосторожный поступок, но если здесь еще были стригои, то Эф хотел, чтобы они показались сейчас.
На полу, в угловом кабинете, он обнаружил дорожный рюкзак Норы. Он был выпотрошен, её одежда и личные вещи разбросали по комнате. Её люминесцентная лампа была в углу, вставленная в свой зарядник. Одежда, это одно, но Эф знал, что Нора никогда бы никуда не пошла без своей УФ лампы, кроме как у неё не было выбора. И он нигде не видел её оружейной сумки.
Эф взял ручную лампу, переключенную на черный свет. Это проявило ему закрученные всплески ярких цветов на ковре и рядом на участке пола: следы вампирских экскрементов.
Стригои мародерствовали здесь; это было очевидно. Эф пытался сохранить сосредоточенность и спокойствие. Он думал, что был один, по крайней мере, на этом этаже: нет вампиров - это хорошо, но нет Норы и её матери - это было опустошающе.
Была ли здесь драка? Он пытался определить по обстановке, эти закрученные пятна, этот опрокинутый стул. Нет, вряд ли. Эф бродил по залу, ища свидетельства насилия, кроме поврежденной собственности, но ничего не нашел. Драка была для нее последним средством, и если бы она приняла бой здесь, то, скорее всего, сейчас здание было бы под контролем вампиров. На взгляд Эфа, больше было похоже на разграбление дома.
Обследуя письменный стол, он нашел оружейную сумку Норы уложенную под ним, ее меч находился внутри. Так что, очевидно, ее застали врасплох. Раз не было битвы - не было серебро-вампир контакта - то ее шансы встречи насильственного конца снижались по геометрической прогрессии. Стригои не были заинтересованны в жертвах. Их целью было наполнение лагерей.
Её поймали? Это было возможно, но Эф знал Нору, и она не сдалась бы без боя - а он, просто, не видел ну никаких улик, указывающих на это. Разве что, они схватили ее мать первой. Нора могла уступить из страха за безопасность миссис Мартинес.
Если так, то Нору вряд ли обратили. Стригои, под командованием Владыки, неохотно пополняли свои ряды: питьё человечьей крови и заражение их штаммом вампиризма, лишь создавало ещё одного вампира, жаждущего пищи. Нет, скорее всего, Нору доставили в лагерь для интернированных за пределами города. Оттуда, ее могут назначить на работу или дальнейшее обучение. О лагерях известно не много; некоторые из тех кто отправился туда, больше никогда не появлялся. Миссис Мартинес, прожившая много больше сверх своего продуктивного возраста, встретит более определенный конец.
Эф огляделся вокруг, впадая в бешенство, пытаясь понять, что делать. Это казалось случайным инцидентом - но так ли это? Иногда, Эф дистанцировался от остальных и очень осторожничал при прибытии и отбытии в OCME, из-за неустанного преследования Келли. Его обнаружение могло привести Владыку прямо в сердце сопротивления. Что-то пошло не так? Может Фет где-то спалился? Владыка как-то получил доступ в их неприкосновенное убежище?
Эф пошел к ноутбуку на столе, открыл его. Он был еще включен, и Эф нажал пробел чтобы “разбудить” экран. Рабочие компьютеры в здании OCME были связанны все еще функционирующим сетевым сервером. Интернет был местами сильно поврежден и в целом не надежен. Скорее всего, вы получали сообщение об ошибке, при загрузке страницы. Не распознанные и не авторизованные адреса интернет протоколов были особенно восприимчивы к червям и вирусам, и многие компьютеры в здании или не включались из-за повреждения жестких дисков или тормозили до невозможности из-за испорченной операционной системы. Технология мобильных телефонов больше не существовала, ни для услуг связи, ни для доступа в интернет. Зачем позволять людям, низшему классу доступ к коммуникационной сети способной охватить весь мир - к тому, чем вампиры обладали телепатически?
Эф и другие, работая за компьютером, допускали, что вся интернет активность отслеживалась вампирами. Страница на которую он сейчас смотрел - которую Нора видимо оставила в спешке, не имея времени выключить жесткий диск - была чем-то вроде личного обмена сообщениями, двусторонний чат, состоящий из сокращений.
“NMart” было, очевидно, Нора Мартинес. Ее партнер в диалоге, “VFet,” это Василий Фет, бывший Нью-Йоркский дезинсектор. Он присоединился к их борьбе рано, из-за вторжения крыс вызванного прибытием стригоев. Фет показал себя неоценимым в двух делах: техничном убийстве паразитов и знании города, в частности района подземных проходов. И стал более рьяным последователем покойного Сетракяна чем был Эф, превращаясь, по его словам, в охотника на вампиров Нового Мира. В данный момент, он находился на грузовом судне, где-то в Атлантическом Океане, возвращаясь из Исландии с очень важного задания.
Этот диалог, насыщенный грамматическим стилем Фета, начался днем раньше, и был главным образом об Эфе. Он читал слова которые никогда не должен был видеть:
NMart: Э. здесь нет - пропустил встречу. Ты был прав. Я не должна была на него полагаться. Теперь все что я могу это ждать…
VFet: Не жди там. Продолжай двигаться. Возвращайся на Рузвельт.
NMart: Не могу - моей матери хуже. Попробую остаться еще на день, максимум. ЧЕСТНО не могу так больше. Он опасен. Он подвергает риску нас всех. Только вопрос времени, когда сука-вамп Келли заловит его или он приведет ее сюда.
VFet: Я тебя слышу. Но он нам нужен. Надо держать его близко.
NMart: Он выходит когда захочет. На остальных ему плевать.
VFet: Он слишком важен. Для них. Для В. Для нас.
NMart: Я знаю…поэтому и не могу ему больше доверять. Я даже не знаю кто он такой…
VFet: Мы лишь должны держать его от полного утоления. Особенно ты. Держи его на плаву. Он не знает где книга. Это наш дабл блайнд.[11] Он никак нам не навредит.
NMart: Он снова в доме К. Я это знаю. Бегает туда за воспоминаниями о З. Будто ворует мечты.
И кстати:
NMart: Ты же знаешь, что я по тебе скучаю. Сколько еще?
VFet: Уже возвращаюсь. Тоже по тебе скучаю.
Эф сбросил свою оружейную сумку, зачехлил меч и упал в офисное кресло.
Он уставился на самые последние посты, читая их снова и снова, слыша голос Норы, потом бруклинский акцент Фета.
Тоже по тебе скучаю.
Он чувствовал себя невесомым, читая это - будто сила тяжести была удалена из его тела. А он все сидит, по прежнему.
Он должен был чувствовать больше гнева. Больше праведной ярости. Предательство. Безумие ревности.
И он все это чувствовал. Но не глубоко. Не остро. Да, это они, и он их застукал, но ему было… снова все равно. Его недомогание было настолько всепоглощающим, что никакой другой вкус, не важно насколько кислый, не мог изменить восприятия его нёба.
Как это случилось? На протяжении этих двух лет, Эф сознательно держался в стороне от Норы. Он делал это, чтобы защитить ее, защитить их всех… или так он говорил себе, оправдывая простое одиночество.
И все же - он не мог этого понять. Он перечитал другую часть. Значит, он был “риском”. Он был “опасным”. Ненадежным. Они, казалось бы, думали, что заботились о нем. Часть его почувствовала облегчение. Облегчение за Нору - рад за нее - но большую его часть просто било в возрастающей ярости. Что это было? Он ревновал потому что не мог ее больше удержать? Бог свидетель, он не слишком беспокоился о личных делах; он сердился потому что кто-то нашел его забытую игрушку, а он теперь хочет ее назад? Он так плохо себя знал… мать Келли имела обыкновение говорить ему, что он всегда на десять минут опаздывал на главные события своей жизни. Опоздал на день рождения Зака, опоздал на свадьбу, поздно спохватился чтобы сберечь брак от разрыва. Бог свидетель, он опоздал чтобы спасти Зака или спасти мир, а теперь - теперь это…
Нора? С Фетом?
Она ушла. Что ж он раньше ничего не сделал? Странно, но на фоне боли и чувства потери он так же почувствовал облегчение. Ему больше не надо ни о ком заботиться - не надо компенсировать свои проступки, объяснять свое отсутствие, успокаивать Нору. Но когда эта тонкая волна облегчения собиралась затухнуть, он повернулся и поймал себя в зеркале.
Он выглядел старше. Гораздо старше, чем должен был. И грязный, почти как бродяга. Его волосы прилипли к потному лбу и одежда слоилась месячной грязью. Его глаза провалились, а скулы торчали, натягивая тугую, тонкую кожу вокруг них. Неудивительно, подумал он. Не удивительно.
Он выдернул себя из кресла в ошеломлении. Спустился вниз на четыре лестничных пролета и вышел из здания OCME сквозь писающий черный дождь к находившемуся неподалеку госпиталю Бельвью. Он пробрался внутрь через разбитое окно и пошел по темным и пустым залам, следуя указателям, к отделению экстренной помощи. Неотложка Бельвью когда-то была первым уровнем травма-центра, это означало, что она вмещала полный спектр специалистов, обеспечивавших доступ к лучшему оборудованию.
А так же к лучшим препаратам :)
Он прибыл в сестринскую и обнаружил, что дверь шкафа с лекарствами вырвана. Закрытый холодильник был так же взломан и разграблен. Нет Перка[12], нет Вика[13], нет Демерола. Он распихал по карманам несколько блистерных упаковок оксикодона и успокоительных - само-диагностика и самолечение - бросая пустые картонные коробочки через плечо. Он выдавил две белые таблетки окси, насухо, проглотил их - и замер.
Он так торопился и так шумел, что не слышал приближения босых ног. Краем глаза он заметил движение с другой стороны сестринской и встал.
Два стригоя таращились на него. Полностью сформированные вампиры, безволосые и бледные, голые. Он видел утолщенные артерии выпирающие через их шеи, спускающиеся через ключицы к грудным клеткам, как пульсирующие древесные корни. Один когда-то был мужчиной (большее туловище), а другой - женщиной (бледные и сморщенные сиськи)
Другой характерной чертой этих зрелых вампиров была их рыхлая, болтающаяся “бородка”. Омерзительная, вывалившаяся плоть, висящая как на индюшачьей шее, бледно-красная - когда нужно питание, ярко-малиновая - после кормления. Бородки этих стригоев были бледны и болтались как мошонки, качаясь с поворотом головы. Символ ранга, и признак опытного охотника.
Были это те же двое, которые обратили Нору и ее мать или, в лучшем случае, выгнали их из OCME? Не было возможности это подтвердить, но что-то говорило Эфу, в том случае, если так оно и было, что Норе, возможно, удалось уйти нетронутой.
Эф увидел, как ему показалось, проблеск сознания в их, обычно, пустых красных глазах. Обычно не было не искры, не намека на работающий мозг во взгляде вампира - но Эф видел этот взгляд раньше и знал, что был распознан и идентифицирован. Их суррогатные глаза докладывали о своей находке Владыке, чьё существо хлынуло в их мозг по праву обладания. Рой соберется здесь в несколько минут.
“Доктор Гудвезер…,” сказали оба существа одновременно, их голоса верещали в жуткой синхронности. Их тела вытянулись, как близнецы марионетки, контролируемые одной невидимой нитью. Владыка.
Эф наблюдал, ошарашенный и очарованный, как их пустые взгляды дали дорогу интеллекту, отдались превосходящему существу - волнообразно, внимательно сосредоточились, как кожаная перчатка обретает форму, когда рука наполняет ее своим обликом и видом.
Бледные, вытянутые лица существ преобразились, когда воля Владыки настигла их обвисшие рты и пустые глаза…
“Ты выглядишь… довольно уставшим…,” сказали близнецы марионетки, их тела двигались в унисон. “Я думаю, тебе надо отдохнуть… как считаешь? Присоединяйся к нам. Сдайся. Я обеспечу тебя. Всем, что пожелаешь…”
Чудовище было право: он устал - ох, так сильно, сильно устал - и да, он хотел бы сдаться. Можно? Подумал он. Пожалуйста? Сдаться?
Его глаза наполнились слезами и он почувствовал как подгибаются колени - слегка - как будто человек собирается сесть. “Люди, которых ты любишь - те по которым ты тоскуешь - они живут в моих объятьях…,” сказали посланники близнецы, их послание звучало так заботливо. Так заманчиво, так неоднозначно…
Руки Эфа тряслись, когда он потянулся за оба плеча, сжимая потертые кожаные рукоятки его двух длинных мечей. Он вытащил их ровно, так чтобы не порезать свою оружейную сумку. Возможно, это вставили опиаты, но что-то щелкнуло в глубине его мозга, что-то заставило его представить этих двух чудовищ, самку и самца, как Нору и Фета. Его любовницу и его верного друга, которые теперь плетут заговор против него. Будто они сами пришли за Эфом сюда, пока он рылся в шкафу с лекарствами как наркоман, спалили его в такой стыдный для него момент - за который сами несут прямую ответственность.
“Нет,” сказал он, надломленно хныкая, отвергая Владыку, его голос ломался, даже в этом односложном слове. И вместо того чтобы отбросить эмоции, Эф выпятил их вперед, формируя из них ярость.
“Как желаешь,” сказал Владыка. “Мы с тобой еще увидимся… скоро…”
А потом, воля выпустила охотников. Пыхтя, раздражаясь, звери вернулись, оставив позади позерство, прямые стойки и приземляясь на четвереньки, готовые окружить свою добычу. Эф не дал вампирам шанса обойти себя с фланга. Сначала он бросился прямо на самца с обоими мечами на изготовку. Вампир отскочил от него в последний момент - они были быстры и проворны - но не раньше чем конец меча Эфа полоснул поперек часть его торса. Порез был достаточно глубок, чтобы заставить вампира приземлиться, потеряв равновесие, рана сочилась белой кровью. Стригои редко чувствовали какую-либо телесную боль, но они ее чувствовали, если оружие было из серебра. Существо скорчилось и схватилось за бок.
В этот момент заминки и невнимательности, Эф развернулся и нанес поперечный удар другим мечем на уровне плеч. Этот удар отделил голову от шеи, разрывая ее прямо под челюстью. Рука вампира вздернулась вверх в оборонительном рефлексе прежде чем его туловище рухнуло.
Эф снова развернулся как раз когда самка была в воздухе. Существо неслось на встречу, прыгая на него со своими одинаково когтистыми средними пальцами, готовыми порезать его лицо - но Эф смог отвести ее руки от себя так, что вампирша пролетела мимо и жестко приземлилась возле стены, шлепнувшись об пол. В процессе Эф выронил оба меча. Его руки так ослабли. Ох, да, да, пожалуйста - Я хочу сдаться.
Стигой быстро вскочила на четвереньки, смотря на Эфа снизу, ее глаза впились в него, суррогат Владыки, зловещего вида, который все у него отнял. Ярость Эфа вспыхнула снова. Он быстро вытащил свои крюки и приготовился к столкновению. Вампирша собиралась с силами и Эф двинулся на нее - “бородка” болталась на ее шее, представляя собой идеальную мишень. Он проделывал это действие сотни раз - как рабочий на рыбокомбинате, потрошащий больших тунцов. Один крюк вонзился в глотку за “бородкой” быстро погружаясь и зацепившись за хрящевую трубку, которая размещалась в гортани и выпускала жало. Жестко надавив на нее он заблокировал жало и заставил существо опуститься на колени с поросячьим визгом. Другой крюк соединился с глазницей, а большим пальцем Эф надавил под челюстью, захлопнув рот. Как-то летом, давным-давно, на маленькой речушке севернее, его отец показал ему как ловить змей. “Захлопывай челюсть,” сказал он, “блокируй рот - и она не сможет укусить.” Не все змеи ядовиты, но у многих из них неприятный укус, и достаточно бактерий во рту чтобы причинить много боли. И оказалось что Эф - городской мальчишка Эф - был хорош в ловле змей. Серьезно. Он даже смог это доказать в один прекрасный день, поймав змею на дороге у дома, когда Зак был еще ребенком. Он почувствовал себя супером - героем. Но это было очень давно. Хренлион лет до нашей эры.
А сейчас Эф, слабый и немощный, зацепил мощное, не-мертвое существо, такое горячее на ощупь, полное злобы и жажды. он не был по колено в прохладном калифорнийском ручье и не выходил из своего минивэна чтобы поймать городскую змею. Он был в серьезной опасности. Чувствовал, как мышцы сдают. Как его сила тает. Да… да - Я хотел бы сдаться…
Его слабость придала ему злости. Он подумал обо всех кого потерял - Келли, Нора, Зак, весь мир - и сильно дернул, с диким воплем, разрывая трахею и с хрустом натягивая хрящ. Челюсть щелкнула и сдвинулась под его грязным пальцем в тот же момент. Волна крови и червей выплеснулась наружу и Эф поплясал назад, старательно уворачиваясь от них, покачиваясь как боксер, избегающий своего соперника.
Вампирша вскочила на ноги, скользя по стене с воем, “бородка” и шея рваные и хлюпающие, кровоточащие. Эф замахнулся, вампирша неуклюже отступила на пару шагов, хрипя и завывая, с немного влажным звуком - почти как крякает утка. Он снова замахнулся, и вампирша не купилась на этот раз. Эф стал замахиваться ритмично, тогда она застыла, а потом убежала.
Если бы Эф мог составить свод правил боя, то одним из первых пунктов стал бы: Никогда не догоняй убегающего вампира. Ничего хорошего из этого не выходит. Не было стратегической пользы в преследовании стригоя. Его телепатическая тревога была уже включена. Вампиры развили стратегии скоординированных атак за последние два года. Бегство было либо обманной тактикой, либо прямой хитростью.
И все же, Эф, в своем гневе, сделал то, чего, как он знал, не надо было делать. Он подобрал свои мечи и пустился в погоню, вниз по коридору, к двери с надписью: ЛЕСТНИЦА. Злость и странное желание праведной мести заставили его выбить дверь и пробежать вверх два пролета. Потом вампирша выбежала с лестницы, и Эф последовал за ней, она поскакала по коридору, Эф продолжил погоню, держа в каждой руке по длинному мечу. Вампирша повернула направо, потом налево, вошла на другую лестницу, вбежала вверх на пролет.
Когда Эф устал, здравый смысл вернулся. Он видел ее в дальнем конце коридора и понял что она замедлилась, она его ждала, убеждаясь что Эф может видеть ее, выглядывала из-за угла.
Он остановился. Это не могло быть ловушкой. Он появился в госпитале совсем недавно, у них не было бы времени. Оставалась только одна причина, по которой вампир втянула его в эту бесполезную погоню.
Эф направился в ближайшую тихую комнату и подошел к окну. Стекло было исполосовано масляным черным дождем, город внизу скрывался за грязной рябью стекающей по стеклу воды. Эф вытянулся, прислонившись лбом к стеклу, чтобы разглядеть улицы.
Он видел темные силуэты, в которых различал тела, они выбегали на тротуар из ближайших зданий, заполняя собою улицу внизу. Все больше, со всех углов и изо всех дверей, как пожарные, откликнувшиеся на сигнал тревоги, двигаясь ко вход у в больницу.
Эф попятился. Игра проиграна. В госпитале Бельвю угодил в ловушку один из основателей человеческого Сопротивления доктор Эфраим Гудуэдер.
Нора стояла на углу Парка и Двадцать-девятой, дождь постукивал по капюшону её дождевика. Она знала, что должна продолжать идти, но также ей следовало узнать не преследовали ли её. Иначе, возможность скрыться в тоннелях метро могла стать путём в ловушку.
У вампиров были глаза во всем городе. Ей нужно было выглядеть, как любой другой человек, идущий на работу или домой. Проблема с этим заключалась в ее матери.
- Я велела тебе позвать домовладельца! - сказала мать, стягивая капюшон, чтобы ощутить дождь на лице.
- Мама,- сказала Нора, вновь надевая на нее капюшон.
“Почини этот сломанный душ!”
“Тссс! Тихо! “
Норе следовало продолжать идти. Хоть это и было тяжело для её матери, идти сохраняя тишину. Нора взяла её за талию и прижала ближе когда они ступили на бардюр, в тот-же момент армейский грузовик подъехал к перекрестку. Нора снова сделала ша назад, опуская голову ниже, наблюдая как проезжает машина. Грузовик вел стригой. Нора держала свою мать сильнее, не давая ей идти.
“Когда я увижу этого владельца, ему придётся просить прощения за наши неудобства “
Хорошо еще, что идет дождь. В дождь можно ходить в плаще с капюшоном. От старых и немощных давно избавились. Бесполезным не было места в новом обществе. Будь у нее выбор, Нора никогда бы не осмелилась появиться на людах вместе с матерью.
- Мама, мы можем снова поиграть в тишину?
” Я устала от всего этого. Этот проклятый ливень”.
“Кто сможет быть тихим дольше? Я или ты?”
Нора потянула ее через улицу. Впереди, на столбе, поддерживающем дорожный знак и светофор, висел труп. Выставленные напоказ трупы были обычным делом, особенно вдоль Парк-авеню. Белка на сгорбленном плече трупа сражалась за его щеки с двумя голубями.
Нора была бы рада увести мать подальше от этого зрелища, но та даже не подняла головы. Они свернули и стали спускаться в метро по скользкой лестнице, оставляя грязные маслянистые следы. В подземке мать Норы вновь попыталась стянуть капюшон, но Нора, ругаясь, быстро надела его обратно.
Турникеты были убраны. Зачем-то стоял одинокий автомат по продаже билетов. Виднелась надпись: “ЕСЛИ ВЫ ЧТО-НИБУДЬ ВИДИТЕ, ЧТО-НИБУДЬ СКАЖИТЕ”. Нора вздохнула с облегчением: с другой стороны входа были только два вампира, да и те даже не смотрели в их сторону. Вместе с матерью они спустились к пригородной платформе в надежде, что поезд 4, 5 или 6 придет быстро. Она держала мать за руки, стараясь, чтобы это выглядело естественно.
Жители стояли вокруг них, как и в былые времена. Одни читали книги. Другие слушали музыку на плейерах. Чего не было-это телефонов и газет.
На одном из столбов, к которым прислонились люди, висела старая полицейская листовка с изображением Эфа-копией фотографии с его старого рабочего пропуска. Нора закрыла глаза, молча проклиная его. Из-за него они ждали в морге. Нора это совсем не нравилось, не потому, что она была слишком чувствительной-это было совсем не про нее,- а потому, что они были слишком небезопасно. Гус-бывший гангстер, примкнувший к ним после встречи с Сетракяном и ставший заслуживающим доверия братом по оружию-соорудил себе убежище под землей. Фет был на острове Рузвельта[14], куда она сейчас направлялась.
Типичный Эф. Гениальный и хороший человек, но всегда отстающий на несколько шагов. Всегда догоняющий, всегда где-то в хвосте.
Из-за него она осталась здесь на день дольше. Полная неуместной преданности-и, может быть, вины-она хотела соединиться с ним, узнать его, убедиться, что с ним все в порядке. Стригой зашел в морг с улицы; Нора печатала на одном из компьютером, когда услышала звон разбитого стекла. Ей хватило времени найти мать, спящую в кресле. Нора могла бы убить вампиров, но это раскрыло бы их местоположение и убежища Эфа Владыке. И, в отличие от Эфа, ее беспокоил риск выдать из союз Владыке.
Выдать его Владыке, если точнее. Она уже предала Эфа с Фетом. Предала их союз. Из-за этого она чувствовала себя немного виноватой, однако, увы, Эф всегда отставал на несколько шагов. Происшедшее доказывало это. Она была такой терпеливой с ним-даже излишне терпеливой, особенно в отношении его тяги к выпивке-и сейчас она жила только для себя.
Для себя и ее мамы. Он почувствала, как старушка открыла глаза и потянула руку.
- У меня на лице волос,- сказала ее мама, пытаясь вырваться.
Нора посмотрела на нее. Ничего. Но она притворилась, что увидела прядь и убрала ее, на мгновение отпустив руку мамы.
Но по беспокойству мамы она поняла, что ее уловка не сработала. Старушка попыталась ударить ее. - Щекотно. Отпусти меня!
Нора ощутила, как повернулись одна или две головы и отпустила руку матери. Старушка легко коснулась лица, затем попыталась снять капюшон.
Нора силой вернула его обратно, но растрепанная серебристо-серая прядь уже стала видна.
Она услышала, как рядом кто-то шумно втянул воздух. Нора подавила желание обернуться, пытаясь выглядеть настолько незаметной, насколько возможно. Она слышала шепот или вообразила, что слышит.
Она наклонилась к желтой линии, надеясь увидеть свет поезда.
- Это он!- вскрикнула ее мать. - Родриго! Я вижу тебя! Не притворяйся!
Она выкрикивала имя их домовладельца еще с того времени, как Нора была ребенком. Тощий, как рельс, мужчина, с огромной копной черных волос и такими узкими бедрами, что лучше бы он носил пояс с инструментами, чем надевал его. Мужчина, которого она звала сейчас-темноволосый, но совсем не копия Родриго, каким он был 30 лет назад-внимательно огляделся.
Нора развернула мать в сторону, пытаясь ее утихомирить. Но ее мать повернулась обратно, и ее капюшон сполз с лица, когда она попыталась позвать мнимого домовладельца.
“Мама”, умоляла Нора. “Пожалуйста. Посмотри на меня. Молчи “.
- Как флиртовать со мной, так он тут как тут, а как что-то сделать…
Норе хотелось зажать матери рот рукой. Она закрепила капюшон и отвела ее дальше по платформе, лишь привлекая еще больше внимания. “Мама, пожалуйста. Нас раскроют.”
- Ленивый ублюдок!
Даже если ее мать примут за пьяную, беды не миновать. Алкоголь был под запретом: он портил кровь и вызывал беспорядки.
Нора повернулась, думая о бегстве со станции, и увидела фары, освещающие туннель. - Мама, наш поезд. Тише. Пойдем.
Поезд остановился. Нора ждала у первого вагона. Несколько пассажиров вышли перед тем, как Нора в спешке протолкнула мать внутрь, увидев два сидячих места рядом друг с другом. Поезд 6 довезет их до Пятьдесят девятой улицы за минуты. Она надела маме на голову капюшон и стала ждать закрытия дверей.
Нора заметила, что никто не сел рядом с ними. Оглядев вагон, она увидела, как остальные пассажиры быстро отвернулись. На платформе она заметила юную пару рядом с двумя полицейскими-людьми- из Управления городского транспорта, и они показывали на первый вагон подземки. Показывали на Нору.
- Закрывайте же двери,- молча взмолилась она.
Двери легко скользнули и закрылись с той удивительной эффективностью, которой всегда отличалась Нью-Йоркская подземка. Нора ждала знакомого крена, предвкушая возвращение на свободный от вампиров остров Рузвельта, где она будет ждать возвращение Фета.
Но вагон не сдвинулся с места. Она ждала, посматривая то на пассажиров в другом конце вагона, то на полицейских, идущих вдоль вагона. Позади них шли два вампира, красными глазами смотря на Нору. Замыкала шествие озабоченная парочка, которая показала на Нору и ее мать.
Парочка, видимо, считала, что поступает правильно, следуя новым законам. Или они просто были злобными; все остальные должны были оставить их стариков расе Владыки.
Двери открылись, и люди-полицейские зашли первыми. Даже если она убьет двоих людей, освободит стригоев и выберется со станции, ей придется сделать это одной. Не было шансов сделать это, не принеся в жертву мать-либо арест, либо смерть.
Один из полицейский протянул руку и снял капюшон с матери Норы, открыв ее лицо. - Леди, - сказал он,- вы должны пойти с нами. - Когда Нора не встала с места, он положил ей руку на плечо и крепко сжал его. - Немедленно.
Эф попятился от окна и от вампиров, стягивающихся к госпиталю Бельвю по улице внизу. Он сжался… Ужас вспыхнул где-то в глубине желудка. Все потеряно.
Его первым порывом было продолжить подъем и забраться на крышу, но это была очевидная смерть. Единственным преимуществом крыши была возможность броситься с нее вниз, выбрав смерть вместо вампирского существования.
Спускаться вниз означало прорываться через них. Это было все равно, что вбежать в рой пчел-убийц: его почти наверняка ужалят хотя бы раз, и одного раза окажется вполне достаточно.
Бегство не было выходом. Как и самоубийственный последний бой. Однако он провел достаточно времени в госпиталях, чтобы считать их своей территорией. Это давало ему некоторое преимущество; осталось понять, какое именно.
Он промчался мимо лифта для пациентов, там остановился и вернулся назад к панели управления газом. Аварийный клапан. Он разбил пластиковую крышку и стал бить по нему ножом, пока не услышал резкое шипение.
Он добежал до лестницы, взлетел на один этаж, домчался до газовой панели и повредил и ее. Затем спустился вниз и услышал, как кровососы поднимаются по нижним пролетам лестницы. Никаких кников, поскольку у них не было голоса. Только шлепки смерти от босых ног, пока они взбирались.
Он рискнул быстро проделать то же самое еще на одном этаже. Затем нажал на кнопку ближайшего лифта, однако не стал ждать кабину, побежав искать служебный лифт, который использовался для транспортировки медикаментов и лежачих больных. Он нашел лифты, нажал кнопку вызова и стал ждать.
Адреналин от борьбы за жизнь и от погони добавил заряд в его кровь, который был столь же сладок, сколь и любой искусственный стимулятор, который он мог бы найти. Это, понял он, было лучшее, что он мог бы получить от фармакологии. За время всех этих схваток не на жизнь, а на смерть его рецепторы удовольствия несколько притупились. Слишком много взлетов и слишком много падений.
Двери лифта открылись, и он нажал “-1”, чтобы спуститься в цокольный этаж. Знаки напоминали ему о важности заботы о пациентах и чистых рук. С грязного постера улыбался ребенок, сосущий леденец, подмигивающий и показывающий большой палец. “ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО”, говорил напечатанный идиот. На постере напечатано расписание посещения педиатра миллион лет назад. Эф закинул один из мечей обратно в сумку на спине, наблюдая, как уменьшаются цифры на табло. Лифт резко дернулся и остановился между этажами, в кабине потемнело-застряли. Кошмарный сценарий, однако через мгновение лифт пошатнулся и продолжил движение. Как и всему, что зависело от регулярного технического обслуживания, этой механической повозке нельзя было доверять-если, конечно, у вас был выбор.
Дверь прозвенела и, наконец, открылась, Эф оказался в служебном крыле госпиталя. Носилки с голыми матрацами лежали вдоль стен словно тележки из супермаркета в ожидании покупателей. Огромная тележка стиранного белья стояла под открытым концом лотка вдоль стены.
В углу, на куче тележек с длинными ручками, стояла дюжина или около того раскрашенных в зеленое баллонов с кислородом. Эф работал так быстро, как ему позволяло уставшее тело, заталкивая баллоны в каждый из трех лифтов, по четыре в каждую кабину. Он снял с них металлические наконечники и бил ими по впускным соплам баллонов, пока не услышал успокаивающее шипение выходящего газа. Затем он нажал кнопки верхнего этажа, и все три двери закрылись.
Он вытащил из рюкзака заполненный наполовину баллончик с газом для зажигалок. Его коробка со всепогодными спичками была где-то в кармане пальто. Трясущимися руками он опрокинул тележку с бельем, вывалив полотно перед тремя лифтами, затем со злой усмешкой сжал баллончик с жидкостью для зажигалок, поливая ткань горючей жидкостью. Он чиркнул парой спичек и бросил их на кучу белья, которая загорелась с горячим хлопком. Эф нажал кнопки вызова всех трех лифтов-на цокольном этаже они управлялись отдельно-и побежал, как угорелый, пытаясь найти выход.
Около перекрытой двери выхода он увидел большой щиток с цветными трубами. Он вытащил пожарный топор из стеклянного шкафчика-он был таким тяжелым, таким большим. Несколько раз он ударил по сальникам каждой из трех труб, прикладывая больше веса топора, чем собственных сил, пока газ не начал со свистом выходить наружу. Он бросился через дверь, и вылетел под моросящий дождь, оказавшись в парке среди грязных скамеек и разрушенных переходных дорожек между шоссе Франклина Рузвельта и Ист Ривер. По каким-то причинам все, о чем он мог думать,- это строчка из старого фильма, Юный Франкенштейн: “Могло быть и хуже. Мог быть дождь”. Ох хмыкнул. Они смотрели этот фильм вместе с Заком. Неделями они цитировали друг другу строчки из него. “Там волк… Там замок.”
Он был позади госпиталя. Времени бежать на улицу уже не было. Вместо этого он помчался через небольшой парк, пытаясь убежать как можно дальше от здания.
Когда он добежал до дальнего края, он увидел еще больше вампиров, взбирающихся на откос со стороны Рузвельт Драйв. Все больше убийц, посланных Владыкой. Дождь испарялся на их горячих телах.
Эф побежал к ним, ожидая, что здание позади него может взорваться и исчезнуть в любую секунду. Он ударил по нескольким первым, сбросив их со стены на тротуар внизу-они приземлились на руки и ноги, мгновенно выпрямившись, будто неуязвимые из компьютерных игр. Эф шел по верхнему краю стены в сторону Нью-Йоркского медицинского центра, пытаясь уйти от Бельвю. Прямо перед ним за стену ухватилась рука с длинными когтями и появилось лысое лицо с красными глазами. Эф упал на колени, втолкнув кончик серебряного меча в открытый рот вампира, коснувшись им горла. Он не проткнул вампиру горло, не уничтожил его. Серебряное лезвие жгло его, не позволяя челюстям высвободить жало.
Вампир не мог двигаться. Его покрасневшие глаза уставились на Эфа в смятении и боли.
- Ты меня видишь? - спросил Эф.
Вампир никак не отреагировал. Эф обращался не к нему, а к Владыке, наблюдающему через это существо.
- Ты видишь это?
Он повернул меч, заставляя вампира повернуться к Бельвю. Другие существа уже карабкались на стену, и некторые бежали от госпиталя, обнаружив, что Эф выбрался. У него не было времени. он боялся, что его диверсия не сработала, что газ нашел какой-то безопасный путь из госпиталя.
Эф уставился в глаза Вампира, как будто это был Владыка.
- Верни мне моего сына!
Едва он произнес последнее слово, как здание позади него взлетело на воздух. Эфа бросило вперед. Лезвие меча насквозь проткнуло глотку вампира. Эф упал со стены, зажав рукоять меча, лезвие скользнуло по лицу вампира, когда они оба кувыркнулись и упали.
Эф приземлился на крышу заброшенного автомобиля, одного из многих, выстилающих внутреннюю полосу проезжей части. Вампир врезался в дорогу рядом с ним.
Бедро Эфа приняло на себя тяжесть удара. Через звон в ушах Эф услышал прнзительный свистящий звук и посмотрел вверх в черный дождь. Он увидел что-то похожее на ракету вылетело откуда-то сверху, описало дугу и плюхнулось в реку. Один из баллонов с кислородом.
Кирпичи, как минометные снаряды, тяжело ударяли по дороге. Осколки стекла падали, звеня, словно драгоценные камни среди каплей дождя. Эф прикрыв голову пальто, скользил вниз по разбитой крыше, игнорируя боль в боку.
Когда он встал, он обнаружил два осколка стекла, застрявших в икрах. Он выдернул их. Кровь полилась наружу. Он услышал возбужденный вопль.
В нескольких ярдах от него, на спине лежал изумленный вампир. Из ран на шее вытекала белая кровь. Но он все еще оставался возбужденным и голодным. Кровь эфа действовала на него, как приглашение на ужин.
Эф повернул его лицо, зажав его разбитый, смещенный подбородок, и увидел, как красные глаза посмотрели на него, затем на серебряный кончик его меча.
- Мне нужен мой сын, ты, урод! - прокричал Эф.
И затем он освободил вампира, со злостью отрубив ему голову и прекратив его связь со Владыкой.
Хромающий, истекающий кровью, он снова поднялся. - Зак…, - пробормотал он. - Где ты?
И он начал свой длинный путь домой.
Замок Бельведер, расположенный на северной стороне озера в центральном парке, вдоль семьдесят девятой улицы дороги Трансверт[15], был построен в высоко Викторианско-Готическом стиле в 1869 году Джейкобов Врай Моулдом и Калвертом Ваукс - дизайнерами парка. Всё, что знал Заккари Гудвезер - это то, что он жуткий и холодный, и это было то, что всегда тянуло его: средневековый (как он считал) замок в центре парка в центре города. Будучи ребёнком, он слышал историю об этом замке, что на самом деле это гигантская крепость построенная маленькими троллями для оригинального архитектора города, тёмного лорда по имени Белведере, который жил в катакомбах глубоко под стенами замка, обитающий в замке по ночам и управляя его существами по всему парку.
Это было тогда, когда Зак все еще фантазировал о сверхъестественном и чудесах. Когда ему нужно было мечтать, чтобы избежать скуки в современном мире.
Теперь его грезы стали явью, фантазии стали достижимыми, желания превратились в запросы, а мечты осуществились.
Он стоял в дверях на входе в замок, теперь уже молодой человек, смотря на черный дождь, проливающийся на парк. Дождь барабанил по воде Черепашьего пруда[16], когда-то богатого мерцающими зелеными водорослями, а ныне-грязной черной дыры. Небо над ним было покрыто зловещими тучами, что, надо сказать, стало обычным. Нет синевы в небе-нет синевы в воде. На пару часов в день немного света приникало сквозь беспокойный облачный занавес, достаточно для того, чтобы увидеть плоские крыши окружающего его города и парк, который стал похож на болото Дагобы[17]. Лампы на солнечных батареях не могли впитать энергии, чтобы осветить двадцати-двухчасовую тьму, их свет угасал вскоре после того, как вампиры возвращались из своих укрытий под землей и уходили в тени.
Зак повзрослел и окреп за прошедший год, его голос начал меняться несколько месяцев назад, его подбородок заострился и его тело выросло казалось бы, в одночасье. Его сильные ноги привели его, подняв по лестнице, тонкими спиральными ступенями на второй этаж Природной обсерватории Генри Люс. Вдоль стен и под стеклянными столами остались остатки скелетов животных, перья птиц, и папье-маше птиц, набор деревьев в фанере. Центральный парк когда-то был одним из самых богатых мест наблюдения за птицами, в Соединенных Штатах, но изменение климата закончилась, что, вероятно, навсегда. В первые недели после землетрясения и извержения вулканов, вызванной ядерной детонацией боеголовок, в темном небе зависали птицы. Крики и ор всю ночь. Массовая гибель птиц, крылатые трупы падают с неба вместе с тяжелым черным градом. Также хаотично и отчаянно в воздухе, как это было для людей на земле. Теперь не было больше никаких теплых южных небес для миграции. Днями, земля была буквально покрыта почерневшими крыльями. Крысы жадно пировали над павшими. Мучительное щебетание и улюлюканье перемешивалось с падением града.
Теперь же в отсутствие дождя парк был чист и спокоен, даже на воде не было птиц. Несколько грязных костей и слипшихся перьев лежали в грязи, покрывавшей землю и тротуар. Грязные, со спутавшейся шерсью белки еще иногда скачут по деревьям, но в парке их становится все меньше. Зак посмотрел в один из телескопов - он зажал камешек, размером с 25-центовик в монетоприемнике, поэтому телескоп работал без денег-и все, что он видел,- это туман и мрачный дождь.
Перед тем как пришли вампиры в замке размещалась метеорологическая станция. Большая часть оборудования осталась на остроконечной крыше, а так же в огороженой территории на юге замка. Нью-Йорские радиостанции всегда говорили “Температура в Центральном Парке ….”, и называли цифру, которую они брали с этой обсерватории. Уже июль, может август, который раньше был известен как “собачьи дни” лета, а самая высокая температура, свидетелем которой был Зак в одну из ночей - шестьдесят один градус по Фаренгейту, шестнадцать градусов по Цельсию.
В августе у Зака день рождения. В офисе был календарь двухлетней давности, и он хотел бы подсчитывал дни более аккуратно.Ему уже тринадцать лет? Он чувствовал, что да. Он решил что да, ему тринадцать. Официально тинейджер.
Зак все еще помнил, хоть и с трудом, как одним солнечным днем отец привел его в зоопарк Центрального парка. Они сходили на выставку настоящей живой природы в замке, затем съели Итальянский лед[18], стоя на каменной стене и рассматривая метеорологическое оборудование. Зак помнил, как доверительно рассказал отцу о ребятах в школе, периодически отпускающих шуточки по поводу его фамилии, Гудвезер[19], говоря, что Зак обязательно станет метеорологом, когда вырастет.
- Кем ты хочешь стать? - спросил его отец.
“Смотрителем зоопарка” - ответил Зак. “И, возможно, мотогонщиком.”
- Замечательно, - сказал отец, и они выкинули бумажные стаканчики в урну и отправились на концерт. Вечером, после замечательного дня, отец и сын пообещали друг другу повторить прогулку. Но этого уже не случилось. Как и многие другие обещания в истории Зака-Эфа, это осталось невыполненным.
Воспоминание, которое сейчас походило на мечты — если когда-либо существовало вообще. Его папа был давно в прошлом, мертвый наряду с профессором Сетрикяном и остальными. В другое время, услышав взрыв где-нибудь в городе или увидев большой шлейф дыма или пыли, поднимающийся в дождь он бы удивился. Были люди, все еще сопротивляющиеся неизбежности. Это заставило Зака вспомнить о енотах, которые пристали к его семье в Рождественский отпуск, совершая набеги на их мусор независимо от того, что папа сделал, чтобы защитить его. Это было похоже на это. Неприятность, более того.
Зак оставил заплесневелую выставку и пошел назад вниз по лестнице. Владыка сделал для него комнату, которую Зак смоделировал на примере своей старой спальни дома. За исключением того, что в его старой спальне не было видео дисплея размером со стену взятым с ЕСПН зоны Таймс Сквер. Или машины Пепси или всех полок магазина комиксов. Зак пнул игровой джойстик, который лежал на полу, опускаясь на одно из шикарных кожаных стульев со стадиона “Янки”, место за тысячу долларов позади домашней базы. Иногда детей привозили на матчи, или он играл в них онлайн на выделенном сервере, но Зак, почти всегда выигрывал. Все остальное было из опыта. Доминирование может быть скучным, особенно, когда не производятся новые игры.
Сначала, в замке было ужасно. Он слышал все истории о Владыке. Он всё ждал, что будет превращен в вампира, как его мама, но это не произошло. Почему? Ему никто не объяснил причины, а он никогда не спрашивал. Он был гостем и как единственный человек почти знаменитостью. За эти два года,с тех пор как Зак стал гостем Владыки, никакого другого человека не допустили в замок Бельведер или в какой-либо прилегающее здание. То, что поначалу выглядело как похищение, постепенно, с течением времени, как выбор. Как призвание. Как будто для него было зарезервировано специальное место в этом новом мире.
Зак был избран, в отличии от всех остальных. Он не знал за что. Все, что он знал, было то, что существо, которое дало эту привилегию был абсолютным правителем нового Доминиона. И, по какой-то причине он хотел, что бы Зак был на его стороне
Истории, которые Заку расказывали о грозном великане, безжалостным убийце, и воплощение зла-были явными преувеличениями. Во-первых, Владыка был среднего роста. Для древнего существа, он казался почти юношей. Его черные глаза были пронзительные, такие, что Зак безусловно, может увидеть потенциал для страха, если кто-то впадет к нему в немилость. Но для такого столь удачного как Зак, кто имел возможность рассмотреть их непосредственно — была видна глубина и темнота, которая превысила человечество, мудрость, которая ушла назад в течение времени, интеллект, подключенный к высшей сфере. Владыка был лидером, командуя обширными кланами вампиров по всем городам в мире, армии существ, отвечали на его телепатические требования из его престола в замке в болотистом центре Нью-Йорка.
Владыка был существом, обладающим настоящей магией. Дьявольской магией, но это была единственная настоящая магия, которую Зак когда-либо видел. Понятия добра и зла стали весьма зыбкими. Мир изменился. Ночь стала днем. Земля стала небом. Владыка был свидетельством наличия высших сил. Сверхчеловеком. Божеством. Его могущество было колоссальным.
Взять хотя бы астму Зака. Качество воздуха при новом климате сильно ухудшилось, благодаря застою, повышенным показаниям озона, и рециркуляции твёрдых частиц. С большими тучами покрывающих всё как грязное одеяло, погода пострадала, а океанские бризы делали не много, чтобы освежить городской воздух. Плесень росла и споры распространялись.
Но тем не менее, Зак был в порядке. Даже лучше, чем в порядке: его лёгкие были чисты, и он дышал без свиста и затруднения. По правде говоря, у него небыло ничего похожего на приступы астмы всё то время, что он находился с Владыкой. Прошло два года с тех пор, как он пользовался ингалятором, потому, что он ему больше не нужен.
Его дыхательная система полностью зависели от вещества с более магическим эффектом, чем альбутерол или преднизолон. Небольшие, белые капли крови Владыки - вводились орально, каждую неделю, из проколотого пальца Владыки на жаждущий язык Зака - отчищали его лёгкие, позволяя дышать ему свободно.
То, что сначала казалось странным и отвратительным, теперь стало подарком: молочно-белая кровь с его слабым электрическим зарядом и вкусом меди, и горячего камфора. Противнее медикаментов на вкус, но эффект был чудесным. Любой астматик отдаст всё, чтобы больше никогда не чувствовать удушающую панику при приступах астмы.
Употребление крови не делало Зака вампиром. Владыка не позволял червякам попадать на его язык. Единственное чего желал Владыка - видеть Зака здоровым и в комфорте. И главным источником привязанности Зака и трепетного отношения Владыки была не сила Владыки, а дарованная Владыкой сила . В некотором роде Зак был особенным. Он был другим, отличался от большинства людей. Владыка выделил его за внимательность. Владыка, за неимением лучшего термина, подружился с ним.
Вот зоопарк. Когда Зак услышал, что Владыка собирается закрыть его навсегда, он запротестовал. Владыка решил отказаться от этой идеи, ради того, чтобы передать весь зоопарк Заку, но при одном условии: Зак должен присматривать за ним. Должен кормить животных и чистить клетки, сам. Зак ухватился за этот шанс, и Зоопарк Центрального Парка стал его. Как то так. (Ему так же достались и карусели, но карусели для малышей; он помог снести их.) Владыка мог исполнять желания как джин.
Конечно, Зак не догадывался сколько будет работы, но он старался как мог. Изменившаяся атмосфера загубила большинство животных быстро, включая красную панду и почти всех птиц, делая его работу гораздо проще. Тем не менее, без напоминаний он всё увеличивал и увеличивал интервалы кормления.Его очаровало то, как некоторые животные восстали друг против друга, и млекопитающие и рептилии. Большой снежный барс был любимцем Зака, но и животным, которого он боялся больше всего. Так что леопард кормился более регулярно: для начала большие куски мяса, которые через день доставляли грузовики. И вот однажды - живой козёл. Зак завёл его в клетку и спрятался за деревом наблюдая как леопард преследовал свою добычу. Затем овца. Затем оленёнок. Но со временем зоопарк пришёл в негодность, клетки были полны выделениями животных, которые Зак устал убирать. Со временем он начал бояться зоопарка, и всё больше и больше игнорировал свои обязанности. Иногда ночью он слышал крики животных, но никогда крик снежного барса.
После того, как прошла большая часть года, Зак пришёл к Владыке и пожаловался, что работы для него слишком много.
Тогда он будет заброшен. А животные уничтожены.
“Я не хочу, чтобы они были уничтожены. Я просто … не хочу заботиться о них больше. Вы можете заставить любого из вашего вида это делать, и они никогда не будут жаловаться. “
Ты хочешь держать его открытым только для Вашего удовольствия.
“Да”. Зак попросил больше интересных вещей и всегда их получал. “Почему нет?”
При одном условии.
“Хорошо”.
Я наблюдал за тобой и барсом.
“Правда?”
Наблюдал как ты кормил его другими животными, которых он преследовал и пожирал. Его ловкость и красота привлекают тебя. Но его сила пугает.
“Я думаю”.
Кроме того, я видел, как ты позволяешь другим животным голодать.
Зак начал протестовать. “Тут слишком много животных, чтобы заботиться…”
Я видел, как ты натравливаешь их друг на друга. Это вполне нормально, твоё любопытство. Смотреть как низшие виды ведут себя при стрессе. Удивительно, не так ли? Смотреть ка кони бурятся за выживание…
Зак не знал, должен ли он признаться в этом.
Животные твои, делай с ними что хочешь. Это касается и барса.Ты отвечаешь за его жильё и режим кормления. Ты не должен бояться его.
“Ну…я не боюсь. Правда.”
Тогда…почему бы тебе не убить его?
“Что?”
Ты никогда не задумывался, каково это - убить такое животное?
“Убить его? Убить леопарда?”
Тебе стало скучно смотреть за зоопарком потому, что это искусственно, неестественно. Твои инстинкты правильны, но методы ошибочны. Ты хотел владеть этими примитивными существами. Но они не значительны для сохранения. Слишком много сил. Слишком много гордости. Существует только один настоящий способ укротить дикое животное. Сделать его своим.
“Убить его”.
Справься с этой задачей сам, и я вознагражу тебя тем, что твой зоопарк останется открытым, животных будут кормить и заботиться о них, избавляя тебя от лишних обязанностей.
“Я… Я не могу”.
Потому, что он красив или потому, что ты боишься его?
“Просто…потому.”
Что за вещь, в которой я отказал тебе? Одна вещь, которую ты просил и я отказал?
“Заряженное оружие”
Я буду следить за тем, чтобы винтовка использовалась в пределах зоопарка. Решение остаётся за тобой… Я хочу, чтобы ты сделал выбор…
Так Зак на следующий день пошёл в зоопарк, чтобы подержать заряженное оружие. Он нашёл его на столе возле входа, совсем новое, небольшое, рукоять из грецкого ореха и прицелом. Весило оно всего семь фунтов. Он бережно нёс оружие по зоопарку, выбирая различные цели. Он хотел пострелять, но не был уверен в количестве патронов. Это была винтовка с затвором, но он не был на 100 процентов уверен, что сможет перезарядить её, даже если и будет больше патронов. Он прицелился в вывеску “ТУАЛЕТЫ” и положил палец на курок, не сильно нажал на него, и оружие подпрыгнуло у него в руках. Приклад ружья ударил его в плечо, отдача толкнула его назад. В вывеске была большая трещина. Он вздохнул и увидел тонкий дымок, выходящий из ствола. Он посмотрел на вывеску и увидел в ней отверстие, проделанное в букве Е.
Зак тренировался в прицеливании несколько следующих дней, используя изысканные, бронзовые изображения животных в декоративных часах. Часы всё ещё проигрывали музыку каждые пол часа. Когда фигурки начинали свои движения по круговой дорожке, Зак целился в гиппопотама играющего на скрипке. Первые два раза он промахнулся, В третий раз он попал в козла играющего на трубе. Расстроенный, Зак перезаряжался и ждал ещё одного захода, сидя на соседней скамейке пока сирены из далека убаюкивали его. Бой часов разбудил его через тридцать минут. Три выстрела в гиппопотама, и он отчётливо слышал один рикошет от бронзовой фигурки. Два дня спустя, козёл потерял часть своих двух труб, а пингвин потерял часть голени. Зак теперь мог стрелять по фигуркам быстро и точно. Он понял, что готов.
Среда обитания барса состояла из водопада с берёзой и бамбукового леса, всё окружено прочной стальной сеткой. Местность внутри была крутой, с туннеле-образными трубами врезанными в склон, ведущими к территории со стеклом для посетителей.
Снежный барс стоял на скале и смотрел на Зака, связывая появление мальчика со временем кормления. Чёрный дождь запачкал его шкуру, но животное всё ещё выглядело величественным. Четыре фута в длину, она могла прыгнуть на сорок или пятьдесят футов, если требовалось, когда она преследует добычу.
Она мерила шагами скалу, рыская по кругу. Винтовочный выстрел отбросил ее. Почему Владыка хотел, чтобы Зак убил ее? Для чего это нужно? Это выглядело, как жертвоприношение, словно Заку приказали убить самое смелое животное, чтобы другие могли выжить.
Он был шокирован, когда она подошла к сетке и обнажила свои зубы. Она была голодна и разочарована тем, что не чувствует запаха еды, а так же встревожена выстрелом - хотя Заку казалось, что это не так. Он отскочил, прежде чем снова убедил себя прицелиться в снежного барса, отвечая на её низкое, пугающее рычание. Она прошла по узкому кругу, не спуская глаз с него. Она была прожорливая, и Зак понял, что она пойду за едой даже если еда убежит, она сожрёт руку, которая кормила её без раздумий. Она возьмёт если будет необходимо. Она нападёт.
Владыка был прав. Он боялся барса, и боялся сильно. Но кто из них был смотрителем, а кто тот, за кем смотрели? Разве Зак не работал на неё, регулярно кормя все эти месяцы? Он был её зверем настолько же, на сколько и она его. И вдруг, с винтовкой в руках, эта договорённость закончилась.
Он ненавидел её высокомерие, её волю. Он обошёл заграждение, снежный барс следовал за ним по другую сторону заграждения. Зак зашёл в зону кормления, глядя через маленькое окошко, через которое он бросал барсу мясо и заводил скот. Глубокое дыхание Зака, казалось, заполняло всё комнату. Он пролез в откидную дверь, которая захлопнулась сразу за ним.
Он никогда ранее не был в вольере барса. Он посмотрел на высоко натянутый тент. Множество костей различных размеров лежало возле него на земле, остатки прошлых приёмов пищи.
Он фантазировал, что передвигается в лесу и преследует кота, смотря ему в глаза, решая, нажать на курок или нет. Но звук закрывающейся двери был равен призыву на обед, и тогда снежный барс начал красться вокруг валуна, чтобы оградить свою пищу от посетителей.
Барс остановился, удивившись увидев Зака внутри. На этот раз между ними не было никакой сетки. Она опустила голову, как будто пытаясь понять необычный поворот событий, и Зак увидел, Что совершил ужасную ошибку. Он вскинул винтовку и выстрелил без прицела. Ничего не произошло. Он выстрелил ещё раз. Снова ничего.
Он потянул руку к затвору и передёрнул его. Он нажал на курок и ружьё дёрнулось в его руках. Он снова передёрнул затвор, отчаянно, и снова нажал на курок, и доклад был единственное вещью, который как звон достиг его ушей. Он стрелял ещё и ещё, ружьё продолжало дёргаться в его руках. Ещё раз, и ружьё оказалось пустым. Ещё раз, и по прежнему пусто.
Он успокоился только тогда, когда увидел барса лежащего перед ним. Он подошёл в животному, увидев красные пятна на его шкуре. Глаза животного были закрыты, мощные конечности неподвижны.
Зак взобрался на валун и сидел там с пустой винтовкой на руках. Охваченный эмоциями, он вздрогнул и заплакал. Он чувствовал одновременно и торжество победы и печаль поражения. Он посмотрел на свой зоопарк из вольера. Начался дождь.
После случившегося ситуация для Зака начала меняться. Его винтовка произвела всего четыре выстрела, и через некоторое время он вернулся в свой зоопарк для ежедневной стрельбы: больше по знакам, скамейкам, зданиям. Он начал идти на больший риск. Он ездил по грязи на велосипеде вдоль старых маршрутов для бега трусцой в парке, вокруг по Большой лужайке, ездил на велосипеде по пустым улицам Центрального парка, мимо сморщенных остатков висящих трупов или пепла погребальных костров. Когда он ездил ночью, он любил, чтобы фары были выключены. Это было захватывающе, магические приключения. Защищённый Владыкой, он не чувствовал страха.
Он по прежнему чувствовал присутствие матери. Их связь, была сильной даже после ее превращения, со временем поблекла. Существо, которое когда-то было Келли Гудуэдер сегодня едва ли походила на человеческую женщину, которая была его матерью. Ее голова была лысая, грязная, губы, тонкие без намека на розовый цвет губы. Мягкие хрящи носа и ушей деформировались в рудиментарные наросты. Свободная, рваная плоть свисала с ее шеи и зарождающийся кровавый подбородок колыхался когда она поворачивала голову. Ее грудь была плоской, высушенная грудь, руки и ноги были покрыты затвердевшей грязью, такой, что проливной дождь не мог её смыть. Ее глаза были чёрными шарами плавающими на темно-красном ложе, чрезвычайно безжизненные … за редким исключением, иногда, возможно только в воображении Зака теперь, он видел то, что ему казалось, могло было быть мерцанием узнавания, рефлективным для матери, которой она когда то была. Это не было эмоцией или выражением, а скорее как некая тень падала на её лицо, больше похожее на затемнение ее природы вампира, чем раскрытие ее бывшего человеческого ” я”. Мимолетные моменты, со временем все более редкие — но они были. Больше психологически, чем физически, мать его осталась на периферии его новой жизни.
Заскучав, Зак потянул за ручку на торговом автомате и батончик Милки Вэй упал в ящик. Он съел его, пока возвращался на первый этаж, затем вышел наружу, выискивая неприятности, в которые можно попасть. Как будто по команде, мать Зака полезла на верх, по отвесной скале, лежащей в основании замка. Она делала это с ловкостью кошки, без напряжения взбираясь по мокрому сланцу, казалось, ее босые ноги и когтистые руки движутся от камня к камню так, как будто она уже тысячу раз поднималась этим путём. Поднявшись наверх, она легко спрыгнула на дорожку, два паукообразных щупальца следовали за ней, то и дело подпрыгивая на всех своих четырёх конечностях.
Когда она приблизилась к Заку, прятавшемуся в дверном проеме от дождя, даже через накопленную грязь он видел, что ее подбородок был красный и наполнен жидкостью. Это означало, что она недавно кормилась.
“Хороший был ужин, Мам?” - спросил он, вызывающе. Чудовище, которое когда-то было его матерью смотрело на него пустыми глазами. Каждый раз, когда он видел ее, он чувствовал противоречивые импульсы: отвращения и любви. Изредка она следовала за ним по 4 часа за раз, держась на расстоянии, как бдительный волк. Однажды, он гладил ее волосы, а потом молча плакал.
Она вошла в замок, не взглянув Заку в лицо. Ее мокрые руки-щупальца и ноги оставляли грязные следы на каменном полу. Зак посмотрел на нее и сквозь искаженные мутацией в вампира черты лица на мгновение показались черты матери. Но, так же сразу, иллюзия разбилась, память испачканная этим вездесущим монстром, которого он не мог не любить. Все остальное, что у него когда-либо было исчезло. Это все Зак потерял: сломанная кукла составила ему компанию.
Зак почувствовал тепло наполнившее оживлением замок, пребывавший в стремительном движении. Легкий шепот проникал Заку в голову, Владыка вернулся. Он наблюдал, как его мать поднялась по лестнице на верхние этажи и последовал за ней желая посмотреть из-за чего волнение.
Владыка однажды понял голос Бога. Он однажды познал его в себе, и для него это была слабая имитация состояния благодати. Он было, в конце концов, существом одного ума и множества глаз, видя все сразу, обрабатывая все это, испытывая при этом множество голосов своих подданных. И, подобно Богу, голос Владыки был концертом потока и противоречия — он нес бриз и ураган, затишье и гром, поднимаясь и исчезая с закатом и рассветом…
Но масштаб голоса Бога охватил все это — не землю, не континенты, но целый мир. И Владыка мог только засвидетельствовать его, при этом не находя в нем полного смысла.
Это, подумал он, в миллионный раз, и значит выпасть из благодати….
И тем не менее, на том стоял Владыка: контроль планеты посредством наблюдения за ее выводками. Многочисленные источники ввода, одного центрального разведывательного управления. В голове Владыки закидывались сети наблюдения по всему земному шару. Сжимая планету Земля в кулак тысячью пальцев.
Гудвезер только что освободил семнадцать рабов в результате взрыва в здании больницы. Семнадцать потеряно, но их вскоре будет заменено; арифметика инфекции имеет первостепенное значение для Владыки.
Щупальца продолжали поиски беглого доктора, ища его экстрасенсорный запах. Пока что результата это не приносило. Но в своей окончательной победе, в великой шахматной партии Владыка не сомневался, все шло к ее окончанию, за исключением того, что его противник упорно отказывался признать поражение — оставляя Владыке нудную работу по погоне за оставшейся частью.
Фактически, сам Гудвезер не был заключительной частью, в отличие от книги Occido Lumen, единственного сохранившегося издания проклятого текста. В нем содержались подробности происхождения Владыки и Древних, а также указания о смерти Владыки - место его происхождения - если знать где искать.
К счастью, нынешние обладатели книги были неграмотным рогатым скотом. Том был украден на аукционе старым профессором Абрахамом Сетрэкиэном, в то время единственным человеком на земле со знанием, необходимым, для расшифровки тома и его сокровенных тайн. Однако старый профессор имел слишком мало времени, для анализа Lumenа перед смертью. И в то короткое время, что Владыка и Сетрэкиэн были связаны через владение - в те драгоценные моменты, между превращением старого профессора и его уничтожением - Владыка узнал, через их общий интеллект, каждую каплю знания профессора, почерпнутую им из серебряного тома.
Все - и все же этого было не достаточно. Местоположение происхождения Владельца — легендарное “Черное Место” — было все еще неизвестно Сетрэкиэну во время его превращения. Это было неприятно, но также оказалось, что его верная группа сторонников не знала этого местоположения. Знания Сетрэкиэном фольклора и истории темных кланов были непревзойденными среди людей и, как погасшее пламя, умерли вместе с ним.
Владыка был уверен в том, что даже с проклятой книгой в руках, последователи Сетрэкиэна не могли расшифровать тайну книги. Но Владыке нужны были координаты самому, чтобы вечно гарантировать свою безопасность. Только дурак оставляет любое важное дело на самотек.
В тот момент владея, уникальной психологической близостью с Сетрэкиэном, Владыка также изучил личности co-заговорщиков Сетрэкиэна. Украинец, Василий Фет. Нора Мартинес и Огастин Элизальде.
Но ни один не был более привлекательным для Владыки, чем тот, чью личность Владыка уже знал: доктор Эфраим Гудвизер. То, что Владыка не знал, и что стало неожиданностью, было то, что Сетрэкиэн считал Гудвизера самым сильным звеном среди них. Даже учитывая очевидные слабые места Гудвизера — его темперамент и утрату его бывшей жены и его сына — Сетрэкиэн полагал, что он был абсолютно неподкупен.
Владыка, не был склонным к удивлению. Существующий в течение многих веков, он прохладно относился к открытиям, но это одно беспокоило Владыку. Как это могло быть? С большой неохотой Владыка признал, что имел высокое мнение о суждениях Сетрэкиэна — как для человека. Как и в случае с Lumen, интерес Владыки Гудвизером началось как простое отвлечение.
Отвлечение стало преследованием.
Преследование было теперь навязчивой идеей. Иногда на это уходило всего несколько минут, иногда дни, а иногда и десятилетия, но Владыка всегда в конце концов всегда побеждал. Для него это было, как игра в шахматы. Его время было гораздо шире, чем у них, его ум был более подготовленный — он был лишен пустых иллюзий или надежд.
Это было тем, что привело Владыку к потомству Гудвизера. Это и было первоначальной причиной по которой Владыка не обратил мальчика. Владыка успокаивал дискомфорт в легких мальчика с каждым снижением его драгоценной крови приблизительно один раз в неделю - что также имело эффект, позволяющий Владыке вглядываться в пылкий и гибкий ум мальчика.
Мальчик откликнулся на власть Владыки. И Владыка использовал это, привлекая мальчика мысленно. Извращая его наивные представления о божественности. После периода страха и отвращения, к мальчику, с помощью Владыки, пришло чувство восхищения и уважения. Его постоянные мысли об отце сжались как облученная опухоль. Молодой ум мальчика был покладистым комком теста, который Владыка продолжал месить.
Готовя его к восхождению.
Владыка как правило встречал такие субъекты в конце процесса развития. Тут у Владыки появилась необычная возможность для участия в процессе развития суррогатного сына предположительно нетленного. Владыка смог испытать этот упадок непосредственно через мальчика, благодаря связи от кормления кровью. Владыка почувствовал противоречия мальчика, когда стоял перед снежным барсом, чувствовал его страх, чувствовал его радость. Никогда прежде Владыка не хотел сохранять кому-то жизнь; и никогда не хотел оставить их человеком. Владыка уже решил: это будет следующее тело для обитания. Помня это, Владыка по сути готовил молодого Закари. Он усвоил никогда не использовать тела моложе тринадцати лет. В физическом плане преимущества включали неиссякаемую энергию, новые суставы и эластичные мышцы, требующих минимального ухода. Но и минусы были в том, что тело было более слабое, имело более хрупкую структуру и ограниченную силу. Впрочем, сейчас Владыке не требовались огромные размеры и сила - как это было с Сарду, гигантское тело, внутри которого он путешествовал в Нью-Йорк, от которого Владыке пришлось избавиться после того, как оно было отравлено Сетрэкиэном — ему также не требовалось чрезвычайной физической привлекательности и соблазнительности, как в случае с Боливаром. Он будет ждать его… То, что Владыка искал для будущего, был комфорт.
Владыка имел возможность рассматривать себя через глаза Закари. Тело Боливара служило Владыке умело, и было интересно отметить ответ мальчика на его внешний арест. Он был, в конце концов, магнитным присутствием. Исполнителем. Звездой. Это, в сочетании с темными талантами Владыки, оказалось непреодолимым для молодого человека.
И то же самое можно было сказать наоборот. Владыка сообщал Закари вещи, не из разряда нежностей, а в стиле старший - младшему. Диалог подобный этому был для него редкостью. В конце концов, ему приходилось общаться на протяжении многих веков с самыми ожесточенными и безжалостными душами. При этом подчиняя их своей воле. В конкурсе жестокости, он не знал себе равных.
Но энергия Зака была чиста, его сущность была очень похожа на его отца. Идеальный источник для изучения и заражения. Все это вызывало любопытство Владыки насчет юного Гудвизера. Владыка на протяжении веков, усовершенствовал технику чтения людей, не только с помощью невербальной коммуникации — то есть «говорить» — но даже и при полном молчании. Бихевиорист может предвидеть или обнаружить ложь, при помощи увиденных им микро-жестов. Владыка мог предвидеть ложь в два раза быстрее, даже прежде, чем она происходила. Не то, что бы его волновала мораль, один путь или другой. Но обнаружить правду или ложь в соглашении были жизненно важно для него. Это означало доступ или его отсутствие — сотрудничество или опасность. Люди были насекомые для Владыки, а он энтомолог среди них. Эта дисциплина потеряла все очарование для Владыка тысячи лет назад и до сих пор. Чем больше Закари Гудвизеэр пытался скрывать вещи, тем больше Владыка мог вытянуть из него. И через молодого Гудвизера, Владыка накапливал информацию об Эфраиме. Любопытное имя. Второй сын Иосифа и Асенефы, однажды посещенной ангелом. Эфраим, известен только его потомству — потерялся в Библии, не имея личности или цели. Владыка улыбнулся.
Таким образом, поиск продвигался в двух направлениях: для Lumen, в которой содержалась тайна Черного Места на его серебряных страницах, и для Эфраима Гудвизера.
Много раз, Владыке приходило в голову, что он мог бы получить оба приза одновременно.
Владыка был убежден, что Черное Место было рядом под рукой. Все подсказки указали, что это было так — эти самые подсказки, которые привели его сюда. Пророчество, которое вынудило его пересечь океан. И тем не менее, из-за осторожности, его рабы продолжали свои раскопки и в отдаленных частях мира, чтобы посмотреть, могли ли они найти его в другом месте.
Черные Утесы Негрила. Горная цепь Блэк-Хилс в Южной Дакоте. Месторождения нефти в Пуэнт-Нуаре, на западном побережье республики Конго.
В то же время Владыка почти достиг полного ядерного разоружения во всем мире. Взяв непосредственный контроль над вооруженными силами мира через направленное распространение вампиризма среди пехоты и офицеров командования, он теперь имел доступ к большей части мировых запасов. Окружение и устранение вооружения государств-изгоев, а также так называемого свободного ядерного оружия, заняли бы еще некоторое время, но конец был близок.
Владыка смотрел в каждый уголок своей Земной фермы и был доволен.
Владыка потянулся за посохом Сетракяна с головой волка, тем который нес вампир охотник. Трость когда-то принадлежала Сарду и была переделана, для вставки серебряного лезвия, когда трость открывалась. Сейчас это было не что иное как трофей, символ победы Владыки. Символическое количество серебра в серебряной ручке не беспокоило Владыку, хотя он проявлял большое внимание, чтобы не коснуться головы декоративного волка.
Владыка принес его в башню замка, самую высокую точку в парке, и вышел наружу в маслянистый дождь. За тонкими верхними ветвями оголенных крон деревьев, сквозь густую дымку тумана и тяжелого загрязнения воздуха, стояли грязные серые здания, Ист-Сайда и Вест-Сайда. В его тепло-чувствительных глазах ярко запечатлелись, тысячи и тысячи пустых окон смущенно смотревшие, как холодные, мертвые глаза павших свидетелей. Темное небо волновалось на верху, низвергая грязь на поверженный город.
Ниже Владыки, образуя дугу вокруг пьедестала стоявшего на скальном основании, стояли двадцать сильных хранителей замка. За ними, в ответ на мысленный вызова Владыки, на пятидесяти пяти акрах Большой лужайки собралось море вампиров, каждый с устремленными вверх черно-лунными глазами.
Нет веселья. Нет салюта. Нет ликования.Тихое и спокойное собрание; молчаливая армия, ждущая своих приказов.
Келли Гудуэдер появилась на стороне Владыки, и, рядом с ней, мальчик Гудуэдер. Келли Гудуэдер была вызвана; мальчик подошел из чистого любопытства.
Указание Владыки, появились в голове у каждого вампира.
Ответа на вызов Владыки не было. Единственным ответом было бы действие. В свое время, он убьет Гудуэдера, сначала его душу, а затем и его тело. Он будет переживать невыносимые страдания.
Он бы убедился в этом
До его переименования в конце двадцатого века, запланированным обществом, Остров Рузвельта был домом для пенитенциарной системы города, его сумасшедшим домом, его больницей для больных оспой, и был ранее известен как остров благополучия.
Остров Рузвельта всегда был домом для изгоев Нью-Йорка. Фет был таким сейчас.
Он решил, что предпочитает жить в изоляции на этом узком, длинной в милю острове, посреди Ист-Ривер, чем проживать в городе разрушенном вампирами или зараженных районах. Он не смог бы жить в оккупированном Нью-Йорке. Очевидно, боящийся реки стригой мог решить, что этот небольшой спутник острова Манхэттена бесполезен, и таким образом, вскоре после захвата они очистили остров от всех жителей и подожгли его. Кабели к трамваю на Пятьдесят девятой улице были обрезаны, и Мост острова Рузвельта был разрушен на месте остановки в Куинсе. Метро линии F все еще проходило через остров ниже реки, но станция Острова Рузвельта была навсегда замурована.
Но Фет знал другой путь в от подводного тоннеля до географического центра острова. Тоннель построенный, для обслуживания необычной системы труб пневмопочты островного сообщества сбора мусора и отходов. Большая часть острова, включая его некогда высокие жилые дома, с великолепным видом на Манхэттен, была в руинах. Но Фет нашел несколько не разрушенных помещений в роскошном жилом комплексе построенным вокруг Октагона, раньше главное здание старого сумасшедшего дома. Там, хорошо спрятанный среди разрушения, он заблокировал верхние разрушенные этажи этажи и поселился в четырёх комнатах на нижнем этаже. Вода и электрические трубы под рекой не были разрушены, однажды сеть района была отремонтирована, у Фета была еда и питьевая вода.
Под покрытием дневного света контрабандисты высадили Фета и Российскую ядерную бомбу в северном конце острова. Он вытащил тележку на колесах из хозяйственного магазина, которую спрятал в больничном сарае около скалистой береговой линии и покатил оружие, его рюкзак и маленький кулек Пенополистирола под дождем в своё укрытие.
Он был очень рад видеть Нору, даже немного закружилась голова. Это случится на обратном пути. Кроме того, она была единственной, кто знал, что он встречался с Русскими, и поэтому он прибыл со своим большим призом на буксире, как мальчишка со школьным трофеем. Его чувство выполненного долга было усилено волнением и энтузиазмом, он знал, что она ему покажет.
Однако, когда он подошел к обугленной двери, которая вела внутрь в его скрытого подземного убежища, он нашел, что дверь была приоткрыта на несколько дюймов. Нора Мартинес никогда бы не сделала такой ошибки. Фет быстро достал меч из сумки. Он должен был втащить телегу внутрь, что бы спрятать её от дождя. Он оставил её в поврежденной огнем прихожей и спустился с частично расплавленного лестничного пролета.
Он вошел в открытую дверь. Его убежище не требовало большой безопасности, потому что было хорошо спрятано и потому что, кроме редкого морского контрабандиста, рискующего проехать вдоль внутренней части Манхэттена, почти, никто и никогда больше не ступал на остров.
Запасная кухня была свободной. Фет жил в основном на закусках, сворованной и запасенной в первые месяцы осады, крекеры, мюсли, бисквиты у которых или подходил или уже прошел срок годности. Вопреки широко распространенному мнению, они не станут несъедобными. Он боялся, что пламя не достаточно горячее, что бы безопасно приготовить рыбу.
Он двинулся через спальню после быстрой проверки туалетов. Матрас на полу, ему был очень хорошо с ним, пока возможность приезда Норы с ночевкой, не заставила его охотиться за каркасом кровати. Запасная ванная, где Фет держал оборудование для охоты на крыс, которое он спас из своего старого магазина электроники на Флэтленде, несколько инструментов его бывшего призвания, с которым он был неспособен расстаться, иначе чувствовал пустоту.
Фет нырнул через отверстие, которое было пробито мощным ударом, в следующую комнату, которую он использовал для изучения. В Комнате были книжные полки и сложенная в картонные коробки библиотека Сетрэкиэна и письма лежащие вокруг кожаного дивана под низко висящей настольной лампой.
Около в двух часов в круглой комнате стояла крепко сложенная фигура в капюшоне более шести футов ростом. Его лицо утонуло в черном хлопковом капюшоне, но глаза были видны, они были пронзительные и красные. В его бледных руках был ноутбук, заполненный мелким шрифтом записями Сетрэкиэна.
Он был Стригоем. Но он был одет. На нем были брюки и ботинки в дополнение к капюшону.
Он посмотрел на остальную часть комнаты, ожидая засаду.
Я один.
Стригой вложил голос непосредственно в голову Фета. Фет снова посмотрел на ноутбук в руках. Это было убежище Фета. Этот вампир вторгся в него. Он легко мог уничтожить его. Потери были бы катастрофическими.
- Где Нора?” спросил Фет, а потом побежал на стригоя, извлекая меч из ножен, так быстро, как человек с габаритами Фета может двигаться. Но вампир ускользнул от него, и толкнул на землю. Фет взревел от ярости и попытался побороть своего соперника, но что бы он ни делал, стригой блокировал его и сокрушительными движениями обездвижил Фета - причиняя боль достаточно просто.
Я пришел сюда один. Вы случайно не припоминаете кто я, г-н Фет?
Фет сделал неопределенное движение. Он помнил, что этот когда-то держал железный шип на его шее в старой квартире высоко над Центральным парком.
“Вы были одним из тех охотников. Личных телохранителей Древних”.
Правильно.
“Но вы не испарились вместе с остальными.”
Очевидно, нет.
“Кви… что-то там.”
Квинлан
Фет освободил правую руку и попытался дотянуться до щеки существа, но запястье было схвачено и скручено в мгновение ока. На этот раз было больно. Очень…
Теперь, я могу вывихнуть Вашу руку или я могу даже сломать ее. На Ваш выбор. Но подумайте. Если бы я хотел Вашей смерти, то к настоящему времени Вы были бы уже мертвы. На протяжении веков я служил множеству повелителей, сражался во многих войнах. Я служил и императорам, и королевам, и наемникам. Я убил тысячи людей и сотни вампиров. Все что мне нужно от Вас - это немного времени. Мне нужно, чтобы Вы выслушали. Если Вы наброситесь на меня снова, я убью Вас мгновенно. Надеюсь мы поняли друг друга?
Фет кивнул. Г-н Квинлан отпустил его.
“Вы не умерли с Древними. Тогда Вы должны быть одной породы с Владыкой … “
Да. И нет.
“Угу. Это удобно. Не возражаете если я спрошу, как вы сюда попали? “
Ваш друг Гас. Древние поручили завербовать его для дневной охоты.
“Я помню. Как оказалось, этого было недостаточно и уже слишком поздно.”
Фет был осторожен. Что-то не складывалось. Хитроумные уловки Владыки сделали его параноиком, но именно эта паранойя позваляла Фету оставаться живым и необращенным на протяжении последних двух лет.
Я хотел бы изучить “Окцидо Люмен”. Гас сказал мне, что Вы могли бы указать мне правильное направление.
“Хер Вам!” сказал Фет. “Придется убить меня, чтобы добраться до книги.”
Г-н Квинлан улыбнулся.
У нас одна цель. И у меня есть небольшое преимущество, когда дело касается расшифровки книги и заметок Сетракяна.
Стригой закрыл ноутбук Сетракяна, который Фет перечитывал много раз.
“Интересное чтиво?”
В самом деле. И впечатляюще точное. Профессор Сетракян был так же хорошо осведомлен, как и эрудирован.
“Он был настоящим спецом, без сомнения.”
Однажды мы чуть было не встретились с ним. Где-то в двадцати милях к Северу от Котки, в Финляндии. Ему удалось как-то выследить меня там. В то время я опасался его намерений, как вы можете себе представить. Оглядываясь назад, он мог бы составить интересную компанию за ужином.
“А не сам бы стал едой”, сказал Фет. Он думал, что, возможно, быстрой проверки было достаточно. Он указал на текст в руках Кью. “Азриэль, не так ли? Это настоящее имя Владыки?” спросил он. Фет взял с собой в плавание некоторые скопированные страницы из Люмена, чтобы изучать их при каждой возможности, в том числе иллюстрацию, на которую Сетракян обратил внимание, при первоначальном открытии Люмена. Это был архангел, которого Сетракян идентифицировал как Азриэля. Старый профессор подчеркнул на этой светящейся странице алхимический символ из трех полумесяцев,объединенных в рудиментарный знак биологической опасности, таким образом, что сдвоенные рисунки достигли своего рода геометрической симметрии. “Старик назвал Ази ” ангелом смерти “.”
Так сейчас он “Ози”, в самом деле?
“Прошу прощения. Это прозвище. Так вот, это был Ози, который стал Владыкой?”
Отчасти это так.
Отчасти?
Фет опирался на опущенный меч, изогнувшийся как тростник, отчего серебряный клинок сделал еще одну отметину в полу.
“Видишь ли, Сетракян задал бы тебе тясячу вопросов. А что до меня, я даже не представляю, с чего начать”.
Ты уже начал
“Видимо, да. Черт, где же ты был два года назад?”
У меня были дела. Подготовка.
“Подготовка к чему?”
Прах.
“Верно” сказал Фет. “что-то о Древних, захоронение их останков. Было три Древних Старого мира.”
Ты знаешь больше, чем тебе кажется.
“Но все равно не достаточно. Знаешь, я сам только что вернулся из путешествия. Пытался отследить происхождение “Люмен”. Тупик … но кое-что еще встало у меня на пути. И это что-то может оказаться важным.”
Фет думал о ядерной бомбе, это напомнило ему волнение с каким он возвращался домой, которое заставило его вспомнить про Нору. Он подошел к ноутбуку, разбудив его от недельного сна. Проверил зашифрованную доску объявлений. Нет ничего от Норы, последнее сообщение двухдневной давности.
“Я должен идти” сказал Фет г-ну Квинлану. “У меня много вопросов, но что-то могло пойти не так и мне нужно встретить кое-кого. Полашаю нет ни единого шанса, что Вы будете ожидать меня здесь?”
Нет. Я должен получить доступ к Люмен. Он написан на языке выше вашего понимания. Если вы достанете его для меня … в следующий раз мы встретимся, я могу пообещать вам план действий …
Фет чувствовал подавляющее желание поторопиться, внезапное чувство страха. “Я должен сначала поговорить с остальными. Это решение, я не могу принять в одиночку.”
Мистер Квинлан все еще оставался в полумраке.
Ты можешь найти меня через Гаса. Просто знай, что осталось очень мало времени. Если когда-нибудь ситуация требовала решительных действий, так это сейчас.
ГОД 40 г. н.э., последний полный год царствования Гая Калигулы, императора Рима, был отмечен чрезвычайными проявлениями гордыни, жестокости и безумия. Император начал появляться на публике, одетый как Бог, и различные государственные документы того времени называют его “Юпитер”. Он приказал удалить статуям богов головы и заменить на его собственные образы. Он заставил сенаторов поклоняться ему как богу во плоти. Одним из римских сенаторов был его конь Инцитат.
императорский дворец на Палантинcком Холме стал также и храмом, в котором поклонялись Калигуле. Среди придворных императорского двора был и один бывший раб, бледный и темоноволосый мальчик пятнадцати лет, которого призвали к новому богу Солнца по велению прорицателя, которого с тех пор не видели. Мальчику императором было дано новое имя - Фракиец.
Легенда гласит, что Фракиец был обнаружен в опустошенной деревне в суровом и диком восточном краю, который населяли одни лишь варвары.Несмотря на то, что выглядел он невинно и хрупко, о нем говорили, что трудно найти существо более коварное и жестокое. Некоторые утверждали, что он был наделен пророческим даром и Калигула был покорен мальчиком. Фракийца видели только ночью, он часто бывал в покоях Калигулы и оказывал на него влияние, удивительно большое, несмотря на свой юный возраст. Также его видели в храме, под светом Луны, и его бледная кожа сияла, как алебастр. Фракиец знал несколько варварских наречий, и он быстро освоил латынь.Не менее жадно он изучал и науки - его ненасытное стремление к познанию уступало лишь его склонности к жестокости . Он быстро заработал зловещую репутацию в Риме, а в то время трудно было заработать такую одной лишь жестокостью. Он являлся советником Калигулы в политических делах, и мог сделать любого фаворитом Императора или же его врагом Однако же, он полностью поддерживал Императора в его стремлении уподобиться божеству.Их можно было видеть, сидящими в императорской ложе Большого Цирка, и горячо поддерживающими в скачках команду “Зеленых”. По слухам,именно Фракиец предложил отравить скакунов команды противника после проигрыша своих любимцев.
Ни Калигула ни Фракиец не умели плавать; и последний надоумил императора на создание строения, ставшего символом причуд императора – временного моста, длиной в две мили, соединившего порты Поцуоли и Байи. Мост был построен из судов, использованных в качестве понтонов. Фракийца не было с Императором, когда последний триумфально проехал по мосту верхов на Инциате, облаченный в доспехи самого Александра Македонского; однако говорили, что бывший раб часто предпринимал ночные вылазки по мосту – он всегда был в носилках, которые, словно sedia gestatoria[20] темных сил, несли четверо роскошно одетых рабов из Нубии, окруженные десятком охранников.
Обычно, раз в неделю, Фракийцу в его украшенные золотом и алебастером палаты под храмом приводили семерых специально отобранных рабынь. Фракиец настаивал, чтобы они были обязательно девственницами, здоровыми и не старше девятнадцати. В течении недели их выбирали, взяв у них крошечный мазок пота. Ночью седьмого дня двери железного дерева запирались изнутри.
Первое убийство совершалось на зеленом мраморном пьедестале в центре палаты. На пьедестале был барельеф, изображавший массу сплетенных, умоляющих людей, устремляющих свои взоры и простирающие свои руки к небу. При помощи двух каналов в основании кровь рабыни направлялась в золотые чаши, украшенные гранатами и рубинами.
Фракиец, одетый в одну только набедренную повязку появлялся из холла, и тихо приказывал первой рабыне взойти на пьедестал. После чего он выпивал ее в окружении семи бронзовых зеркал, свисавших со стен. Он яростно кусал ее, пронзая ее горло своим жалом. Питание было таким стремительным, что можно было видеть как под кожей рабыни сдувались вены и коже ее бледнела за несколько секунд, в то время как жилистые руки Фракийца крепко и опытно держали жертву.
Вслед за тем, когда ему надоедало наслаждаться паникой среди оставшихся рабов, она стремительно нападал на вторую жертву, насыщался ею и убивал. За тем следовало третье, четвертое убийство и так до тех пор, пока не оставалась последняя насмерть перепуганная рабыня. Фракиец наслаждался последним убийством больше всех остальных. Финальное насыщение.
Одной зимней ночью Фракиец прервался перед убийством последней рабыни, различив два пульса в ее крови. он ощупал ее живот через тунику, убеждаясь, что он тугой и опухший. Поняв, что она беременна, Фракиец с силой оттолкнул ее от себя и ее струйка ее крови пролилась из его рта. Он пошел за золотым кинжалом, лежавшим рядом с блюдом, полным фруктом. После чего прыгнул на рабыню, целясь в шею - и его удар был отражен голой рукой рабыни, с которой кинжал сорвал кожу. Фракиец атаковал снова и снова был остановлен девушкой. Несмотря на его мастерство и скорость, неразвитость его юношеского тела давала девушке преимущество. несмотря на отточенную технику, это тело было таким слабым.
В этот момент Владыка принял решение - в следующий раз носитель должен быть не моложе тринадцати лет. Рабыня, столь изысканно пахнувшая из-за своих ран, рыдая умоляла Владыку пощадить ее и ее нерожденное дитя. Она заклинала его именами своих богов, неизвестных ему. Однако, Владыка обратил на ее мольбы не больше внимания, чем обратили бы мы на то как шипит бекон на сковороде.
В эту секунду в дверь забарабанили стражники. Им было строжайше запрещено прерывать еженедельную церемонию и они прекрасно знали о склонности фаворита императора к жестокости. Все это могло означать лишь то, что вызывали его по делу чрезвычайной важности. Владыка открыл дверь и глазам стражей предстала жуткое зрелище. Однако, они отнесли к этому спокойно - месяцы службы во дворце приучили их к виду подобных мерзостей и извращений. Стражи сообщили Фракийцу, что на Калигулу было совершено покушение и последний вызывает Фракийца к себе.
Следовало уничтожить плод и убить девчонку - именно это диктовали ему правила. Однако, Владыка не хотел торопить церемонию, нарушая таким образом правила этого жуткого спорта - поэтому он просто приказал страже охранять двери до его возвращения.
“Покушение” оказалось всего лишь очередным приступом истерии императора, стоившим жизни семерым участникам устроенной самим Калигулой оргии. Когда Фракиец, успокоив наконец таки бога Солнца, вернулся в свои покои, он обнаружил, что центурионы, опасаясь обвинения в попытке переворота, вывели всех стражников за пределы дворца. Беременная рабыня, уже зараженная, бежала.
С наступлением дня, Фракиец убедил императора направить солдат во все окрестные города, чтобы те нашли рабыню. Войска буквально перерыли все прилегающие районы, но не нашли беглянки. Когда же вновь воцарилась ночь, сам Фракиец отправился на поиски рабыни, однако беременность девушки ослабила контроль Владыки над девушкой. Все-таки, тогда Владыке было лишь несколько сот лет, а молодым свойственно ошибаться.
Столетия будет владыка помнить об этом упущении. Но, в первом месяце нового года Калигулу действительно убили, а его приемник, Клавдий, вернувшись из ссылки, взял власть, опираясь на преторианцев - и злобный раб Фракиец пустился в бега.
А беременная рабыня, влекомая древним инстинктом вампиров, двигалась тем временем на юг, на Родину, к тем, кого она любила. И она родила младенца, бледного, почти прозрачного мальчика с кожей, отливавшей мрамором при луне. Он был рожден в канаве недалеко от Сицилии и эти засушливые земли стали охотничьими угодьями матери и сына на долгие годы. Мать и дитя обладали слабой телепатической связью. Они оба перешли на кровь людей, однако мальчику не хватало инфекционного патогена в крови, чтобы обращать своих жертв.
Рожденный рос и рос быстро - а по Средиземноморью ползли слухи о демоне. Наполовину человек, он мог выдержать недолгое пребывание на Солнце, и, с другой стороны он обладал всеми качествами вампира - кроме связи, что как цепь с ошейником должны били привязать его к Владыке, его создателю.
Тем не менее, Рожденный не пережил бы смерти Владыки как и прочие сотворенные последним.
Десять лет спустя, Рожденный, возвращаясь в пещеру незадолго до рассвета, почувствовал чье-то присутствие. Он увидел, что в темноте пещеры прячется еще более темное пятно, и это “пятно” наблюдало за ним. А потом он почувствовал, что голос его матери, звучавший в его голове слабеет -и наконец, сигнал совсем погас. Рожденный мгновенно понял, что случилось - то существо в пещере разделалось с его матерью и теперь поджидало его. Даже не видя противника, Рожденный мог оценить его силу и ярость. Эта тварь была беспощадна. После этого Рожденный не задумываясь, инстинктивно, повернулся и бросился к единственной защите которую знал - свету утреннего солнца.
Рожденный выживал, как мог. Он рылся в отбросах, охотился, а иногда грабил путников на сицилийских дорогах. Вскоре его схватили и предали суду. Рожденный стал рабом и был обучен искусству гладиаторского боя. В ходе боев, проводимых на потеху публике, он был непобедим, поражая любого противника -человека или зверя. Его невообразимые таланты и специфическая внешность привлекли к нему внимания сенаторов и высших офицеров армии Рима. Накануне его решающего выступления, несколько завидовавших его славе гладиаторов попытались убить его. Несмотря на практически смертельные раны, нанесенные Рожденному, он выжил. Он быстро поправился, после чего был отозван из школы гладиаторов и был принят сенатором Фаустом Серторием. Сенатор, увлекавшийся темными искусствами и собравший внушительную коллекцию примитивных артефатов, признал в гладиаторе пятого из бессмертных, рожденного женщиной и кровью вампира, после чего присвоил ему имя Квинта Сертория
Странный чужестранец был направлен в армию, первоначально -в вспомогательные части, но он быстро рос по служебной лестнице и вскоре присоединился к третьему легиону. Под знаменем Пегаса, Квинт пересек Средиземное море и участвовал в войне с яростными берберами. Он стал весьма искусен в обращении с пилумом, римским метательным копьем - говорили, что он мог своим броском свалить лошадь, идущую полным галопом. Его основным оружием был обоюдоострый испанский меч, который был выкова специально для него - на этом мече не было каких-бы то ни было серебряных украшений, а его рукоятка был сделана из бедренной кости человека.
Десятилетиями Квинт неоднократно принимал участие в победных шествиях римской армии, начинавшихся от храма римской богини войны - Беллоны, - и заканчивавшихся у Porta Triumphalis[21]. Сменялись поколения, а Серторий продолжал служить различным Императорам, и у каждого он был на хорошем счету. Слухи о его долгожительстве добавились к иным, окутывающим его фигуру, делая его объектом страха и восхищения. В Британии он наводил ужас на пиктов; среди германских племен он был известен как Тень Дьявола, и одного его присутствия было достаточно для поддержания мира на берегах Ефрата.
Выглядел Квинт внушительно. Его будто выточенное из мрамора тело и неестественно бледная кожа придавали ему вид живой статуи. Воинственный и несокрушимый - это было все о нем, и он держался с поистине великой уверенностью в своих силах. Он лично возглавлял каждое наступление, и последним покидал поле боя. Первоначально, он колллекционировал трофеи, однако через несколько лет, когда стычки в его жизни стали постоянными, а сувениры стали уже загромождать его жилище, он утратил к этому всякий интерес. Он свел все правила боя к двум-трем движениям: отточенная до блеска техника позволяла ему изящно, словно в балете, сражать любого из своих соперников не более чем за двадцать секунд.
Всю свою карьеру, Квинт чувствовал преследование Владыки, который уже давно отбросил свою предыдущую оболочку - тело пятнадцатилетнего раба Фракийца. Были неудачные засады, атаки стригоев - рабов Владыки, - и, даже, редкие появления самого Владыки, каждый раз -в новом обличье. Первоначально, Квинт был озадачен характером и причиной этих атак, но, со временем, он заинтересовался своим преследователем. Исповедуя римские взгляды на военное искусство, Квинт полагал ,что лучшая защита - нападение, и поэтому он, в свою очередь, принялся преследовать Владыку, желая ответа.
Примерно в это время на Рожденного обратили внимание Древние, привлеченные слухами о подвигах Квинта и окружавшими его имя легендами. Их встреча произошла ночью, во время одной битвы. Благодаря этой встрече Рожденный получил представление о своей родословной и о своенравном Древнем, которого остальные называли “Молодой”. Они поведали ему о многих вещах, предложив присоединиться к ним.
Но Квинт отказался. Он отверг лордов-вампиров, появившихся на свет так же, как и Владыка. Квинт же всю свою жизнь провел среди людей, и он хотел адаптироваться к ним. И, несмотря на угрозу, которую представлял Владыка, жизнь бессмертного среди смертных казалась ему более привлекательной, чем жизни полукровки среди истинных вампиров.
Рожденный в результате ошибки, а не зачатия, Квинт был неспособен продолжить свой род каким-бы то ни было образом. Он был неспособен обладать женщиной, создавая таким образом новую жизнь. Также у Квинта не было достаточного количества патогена в крови, что позволил бы ему распространить инфекцию и подчинять людей своей воле.
Под конец своей воинской службы, Квинту были пожалованы звание легата и плодородный надел земли. Он даже обзавелся семьей - молодая темноглазая берберская вдова с кожей, цвета оливок и ее дочь. В этой женщине Серторий нашел влечение, интерес, и, даже, любовь. Темнокожая женщина пела ему песни на своем языке и убаюкивала его в подвалах собственного дома. Во время непрочного мира, они держали дом на побережье Южной Италии. А однажды, вечером, когда Квинт был в отъезде, их дом посетил владыка.
Когда Квинт вернулся, ему пришлось вступить в схватку со своей новообращенной семьей и Владыкой. В ходе битвы Квинт смог даровать освобождение своим жене и приемной дочери; но он с трудом сдерживал натиск Владыки. В это время, вместилищем Владыке служило тело безжалостного и амбициозного трибуна по имени Тацит. Его невысокое, но крепкое и мускулистое тело давало Владыке определенное преимущество.В легионах практически не было солдат ростом в пять футов, но Тацита приняли, ведь он был силен, словно бык. Его руки и шея, состоявшие из вздутых мускулов, были короткими и толстыми. Его похожие на гору плечи и спина делали его слегка горбатым, но сейчас он возвышался над избитым Квинтом, словно мраморная статуя. Однако Квинт, который и опасался и жаждал этой встречи, был готов. В скрытом отсеке на его ремне он держал серебрянный кинжал,который не представлял опасности для своего владельца, будучи заключенным в ткань - но рукоятка сандалового дерева позволила Квинту стремительно выхватить оружие. Кинжалом он полоснул Тацита по лицу, выколов тому глаз и разрубив правую скулу. Владыка взвыл и схватился за свой раненный глаз, из которого потекли кровь и телесные жидкости. Одним прыжком Владыка выскочил из дома, перескочил изгородь и скрылся во тьме.
После своего выздоровления, Серторий, терзаемый чувством одиночества, что никогда не покинет его более, поклялся отомстить породившей его твари - даже если смерть Владыки будет и его собственной.
Много лет спустя, во времена, когда уже начался расцвет христианства, Квинт, признав свое происхождение, вернулся к Древним. Он предложил им свое состояние, свое влияние и свои боевые способности, а они приняли его как равного. Квинт предупредил своих новых союзников о вероломстве Владыки и те признали угрозу, однако это не поколебало их уверенности в своем численном преимуществе и в своих знаниях.
Вендетта Квинта длилась столетиями.
Но за следующие семь столетий Квинт, позже принявший имя Квинлана, только однажды вплотную приблизился к Владыке. Это случилось ночью в городе Тартус, расположенном на территории страны, позже ставшей известной как Сирия. Тогда же Владыка назвал Квинта своим сыном.
Сын мой, в таких долгих войнах можно победить только уступая. Веди меня к Древним. Помоги мне уничтожить их и ты сможешь занять своё законное место на моей стороне. Будь принцем, которым ты в действительности являешься…
Владыка и Квинлан стояли на краю скалистого утеса с видом обширный Римский некрополь. Квинлан знал что Владыке не улизнуть. Зарождающиеся лучи дневного света были уже готовы испепелить его. Слова Владыки были неожиданными, его голос внедрялся в голову Квинлана. Квинлан почувствовал тесную связь, которая пугала его. И на какой -то момент, о котором он будет расскаиваться всю свою жизнь, он почувствовал настоящую принадлежность. Принадлежность к своему отцу, котрый укрылся в высоком , бледном теле кузница. Его настоящий отец. Квинлан опустил на мгновение оружие и Владыка быстро пополз вниз скалистого утеса, исчезая в системе склепов и туннелей.
Через несколько столетий из Плимута в Англии отплыл корабль, державший путь на полуостров Кейп-Код, что на северо-востоке современных США. Согласно документам, корабль перевозил 130 пассажиров, но в трюме можно было найти несколько коробок с землей. По накладным, в них находились луковицы тюльпанов - их владелец планировал использовать преимущества прибрежного климата в их выращивании. Реальность была куда более мрачной. Трое Древних и Квинлан достаточно быстро закрепились в Новом Свете, находясь под покровительством Килана ван зандена, богатого купца. Поселения в Новом Свете были не просто банановой республикой, превращенной, в чьих-то интересах, в крупнейшую экономическую и военную силу мира меньше, чем за два столетия; в это время реальные дела творились за закртыми дверьми, можно сказать даже - под землей. Все было подчинено цели получения “Окцио Люмен” с помощью которого Квинлан и Древние должны были найти ответ на свой вопрос:
Как им уничтожить Владыку?
Доктор Нора Мартинез проснулась от лагерного свистка. Она лежала в холщовых носилках, свисающих с потолка, которые окутывали ее как парашют. ––-
Встав она сразу почувствовала что что-то не так. Она повертела головой. Она чувствовала себя слишком легкой. Своей свободной рукой она сразу же прикоснулась к своей голове.
Голая. Полностью лысая. Это шокировало ее. Нора не обладала большим числом достоинств, но была вознаграждена роскошными волосами, которые она не стригла несмотря на то, что для профессионала эпидемиолога это считалось непрактичным. Она схватилась за голову как будто борясь с жгучей мигренью, чувствую голую плоть там где ее никогда раньше не было. Слезы катились по ее щекам и вдруг она почувствовала себя какой-то маленькой, но по настоящему ослабленной. Сбрив волосы, они также лишили ее части силы.
Но ее неуравновешенность была не только результатом ее побритой головы. Она также почувствовала что не вполне пришла в себя и слабый дисбаланс. После запутанного процесса доступа и сопутствующего его беспокойства, Нора была поражена, что была в состоянии заснуть вообще. В самом деле, теперь она вспомнила, что была полна решимости не спать вообще, для того, чтобы узнать побольше информации о карантинной области, перед походом в поселение с нелепым названием Лагерь Свободы.
Но этот привкус в ее рту теперь — как будто ей засунули в рот кляп из хлопчатобумажного носка — говорил Норе, что она была одурманена. По всей видимости, наркотики были добавлены в бутылку с питьевой водой, которую ей выдали.
В ней нарастало чувство гнева, в том числе на Эфа. Непродуктивно. Вместо этого она сосредоточилась на Эфе, на стремлении к нему. Она была почти уверена что больше не увидит этих двух мужчин, пока не найдет выхода из этого места.
Вампиров, которые бежали в лагерь — или возможно их человеческих сообщников, членов контракта Stoneheart Group - мудро находящихся в карантине. Этот тип лагеря был хорошей средой для инфекционных заболеваний, которые могут уничтожить весь лагерь, являющемся для них поставщиком драгоценной крови.
Женщина вошла в комнату через холщовую заслонку, которая висела над дверным проемом. На ней был комбинезон шиферного цвета, такой же как и на Норе. Нора узнала ее лицо, вспомнив из вчерашнего дня. Ужасно худая, ее кожа была как бледный пергамент, морщинистой в уголках глаз и рта. Ее темные волосы были коротко стрижены, должно быть для бритья. Тем не менее женщина казалась воодушевленной, чем Нора понять не могла. Вероятно ее работа здесь заключалась ––-. Ее звали Салли.
Нора позвала ее, как делала это вчера. Где моя мама?
Улыбка Салли была как у всех сотрудников обслуживающих посетителей, располагающей и терпимой. Как спалось г-жа Родригиз?
При поступлении Нора представилась ложным именем, ее имя, как и ее связь с Эфом безусловно вызвало бы пристальное наблюдение. Я спала достаточно неплохо, ответила она. Благодарю за успокоительное добавленное в мою воду. Я спрашиваю где моя мать.
Я предполагаю что она была передана в Закат, который является своего рода домом для престарелых связанным с лагерем. Это нормальный процесс.
Где это? Я хочу ее видеть.
Она в отдельной части лагеря. Я надеюсь что визит туда возможен, но не сейчас.
Покажи мне. Где это.
Я могла бы показать ворота, но…Но внутри я сама не была.
Ты лжешь. Если же ты действительно веришь в это, значит ты врешь сам себе.
Салли была всего лишь слугой, посланником. Нора поняла что Салли не намеренно пытается ее ввести в заблуждение, она просто повторяет то, что ей было сказано. Возможно она и понятия не имела что “Закат” не мог бы существовать в точности так, как она описывает.
Пожалуйста, послушай меня. сказала Нора охваченная яростью. Моей маме не хорошо. Она больна, она в встревожина. Она страдает болезнью Айцгеймера.
“Я уверена, о ней позаботятся”.
Она будет подавлена. Без сомнения. Она пережила свою полезность для этого. Но она больна, она в панике, она должна увидеть знакомое лицо. Вы понимаете? Я просто хочу ее увидеть. В последний раз “.
Это было ложью, конечно. Нора хотела забрать ее оттуда. Но сначала она должна была найти свою мать.
Ты же человек. Как ты сможешь сделать это -как?
Салли протянула руку, чтобы взять Нору за руку и успокоить, но движение получилось механическим. Она действительно в лучшем месте, Г-жа Родригез. У пожилых есть рационы которых достаточно для поддержания их здоровья и это не обязывает давать что-либо в замен. Если честно. я завидую им.
Ты действительно веришь в это? изумилась Нора.
Мой отец там, сказала Салли.
Нора схватила ее за руку. Разве ты не хочешь увидеть его? Покажи мне где это.
Салли была само сочувствие - до такой степени, что Норе захотелось влепить ей пощечину. “Я знаю, разлука - это сложно. Но сейчас Вы должны сосредоточиться на заботе о самой себе”.
Это вы накачали меня наркотиками?
Праздничная улыбка Салли сменилась озабоченностью - возможно из за беспокойства вменяемости Норы, для ее будущих возможностей как продуктивного члена лагеря. У меня нет доступа к препаратам.
Неужели они накачали тебя?
Салли не смогла понять реакции Норы. Карантин закончился, сказала она, теперь ты часть общества лагеря, и я покажу тебе окрестности, чтобы помочь тебе акклиматизироваться.
Салли вывела ее через небольшую открытую буферную зону. вдоль дорожки крытой брезентом, защищающим их от дождя. Нора взглянула на небо: беззвездная ночь. Салли предоставила документы человеку на КПП, мужчине лет 50-ти, одетого в белый докторский халат поверх синевато-серого комбинезона. Он посмотрел на форму, взглянул на Нору глазами сотрудника таможни, затем пропустил их.
Дождь доставал их, несмотря на навес над головой, забрызгивая их ноги. Нора носили ортопедические босоножки больничного стиля с губчатой подошвой. Салли носила удобные, для сырости, кроссовки.
Путь из щебня выводил на широкую круговую пешеходную дорогу, огибающую смотровую вышку, похожую на станцию спасателей. Этот круг сформировал своего рода центр, от которого отходили четыре других пути. Поблизости стояли здания складского типа - длинные и низкие, в отдалении - строения, казавшиеся заводскими. Никаких знаков отмечающих направление, только стрелки, выложенные из белого камня на грязной земле. Слабые огни освещали пути, необходимые для человеческого перемещения.
Горстка вампиров стояла вокруг, как часовые, увидев их Нору обдал холодок. Они были совершенно беззащитны перед этими элементами - голыми, с бледной кожей, раздетыми - и все же не показавшими никакого дискомфорта, черный дождь бил их по голым головам и плечам, стекая по их прозрачной плоти. Оружие висит безвольно, стригои наблюдали, как люди приходят и уходят с глубоким безразличием. Они были полицейскими, сторожевыми собаками, и камерами слежения, все в одном.
“Охранники обеспечивают процедуру так, чтобы все шло очень организованно,” сказала Салли, подхватывая испуганную и изнеможденную Нору. “На самом деле, случается очень мало происшествий.”
“Люди сопротивлялись?”
“Без каких-либо нарушений,” сказала Салли, удивляясь предположению Норы.
Будучи так близко к ним без заостренного серебра, способного защитить, вызвали мурашки по всему телу Норы. И они почувствовали. Их жала мягко выдвинулись из их неба, как будто они понюхали воздух, их насторожил запах ее адреналина.
Салли подтолкнула руку Норы, чтобы заставить ее двигаться. “Мы не можем задерживаться здесь. Это не разрешено “.
Нора чувствовала как черные и красные глаза охранников отслеживают их, сопровождая, пока Салли провела ее по длинному пути ведущему мимо warehouselike строения. Нора оценила высокие заборы, которые окружали лагерь: звено цепи, заслоняющее вид вне лагеря. Верхушки забора были наклонены на сорок пять градусов, по ее мнению, хотя в нескольких точках она увидела пучки колючей проволоки торчащие как иголки. Ей придется найти другой выход.
Помимо этого, она увидела голые вершины далеких деревьев. Она уже знала, что она была вне города. Были слухи о большом лагере к северу от Манхэттена и двух небольших лагерях в Лонг-Айленде и северном Нью-Джерси. Нора была вывезена сюда с капюшоном на голове, и она была слишком обеспокоена ее матерью, чтобы оценивать время в пути.
Салли привела Нору к проволочным воротам размерами двенадцать футов в высоту и, по крайней мере, столько же в ширину. Они были заперты, и укомплектованы двумя женщинами охранниками, стоящими внутри сторожки, те кивнули привычно Салли и открыли их так, чтобы они смогли только пройти.
Внутри стояла большая казарма, похожая на домашний вид лечебного корпуса. За ним, десятки мелких мобильных домов расположенные рядами, как аккуратно сохраненная стоянка трейлеров.
Они вошли в казарму через широкий проход. Пространство напоминало нечто среднее между высококлассной приемной и холлом общежития колледжа. Играл старый эпизод Фрейзера, запись смеха звучала, как и насмешка беззаботных людей из прошлого.
В уютных, пастельных цветов креслах сидел десяток женщин в чистых белых комбинезонах, в отличие от Норы и скучного серого Салли. Их животы заметно округлились, каждая женщина во втором или третьем триместре беременности. И еще: им разрешили отращивать волосы, сделали толстыми и блестящими от гормонов беременности.
А потом Нора увидела фрукты. Одна из женщин кусала мягкий сочный персик, его внутренность была покрыта красными прожилками. Слюна хлынула в рот Норы.Свежие, не-консервированные фрукты она пробовала на вкус в прошлом году или около того, это были мягкие яблоки из умирающего дерева во дворе Гринвич-Виллидж. Она обрезала испорченные пятна многофункциональным ножом, оставшиеся фрукты не были похожи, на тот что был съеден.
Выражение на ее лице должно быть отражали ее желание, для беременной женщины, при встрече с глазами Норы, она неловко отвернулась.
“Что это?” - спросила Нора.
“Это родильные бараки,” сказала Салли. “Это где беременные женщины находятся и где их дети, в конечном счете остаются. Трейлеры считаются одними из лучших из большинства жилых помещений на территории всего лагеря “.
“Откуда они”-Нора понизила голос-“фрукты?”
“Беременные женщины также получают лучшие продовольственные пайки. И они освобождаются от сдачи крови на всей продолжительности их беременности и кормления”.
Здоровые дети. Вампирам, необходимы для пополнения в их гонке за кровоснабжением.
Салли продолжила. “Вы являетесь одной из этих счастливчиков,, двадцать процентов населения с B-положительной кровью.”
Нора знала собственный тип крови, конечно. Положительная сторона для рабов, которые были не такие, как другие. За это их наградой был лагерь для интернированных, частое кровопускание, и вынужденное размножение.
“Как они могли принести ребенка в этот мир, сейчас? В этом так называемом лагере? В плену? “
Салли посмотрела неловко на Норы словно она стыдится ее. “Вы можете понять, что роды является одной из немногих вещей, которая позволит прожить здесь, г-жа Родригес. Несколько недель из лагерной жизни, и вы могли бы чувствовать себя по-другому. Кто знает? Вы думаете мы с нетерпением ожидаем этого. “Салли закатала серый рукав, показывая синяки, похожие на страшные укусы пчел, покрывавшие ее кожу. “Одна пинта каждые пять дней.”
“Послушайте, я не хотела вас обидеть лично, это просто, что-”
“Вы знаете, я пытаюсь помочь вам в этом”, сказала она. “Ты достаточно молодая еще. У тебя есть возможность. Вы можете зачать, родить ребенка. Сделайте жизнь лучше для себя в этом лагере. Некоторым из остальных из нас … не так повезло “.
Нора на мгновение увидела точку зрения Салли. Она понимала, что потеря крови и недоедание ослабили Салли и всех остальных, подрывая борьбу с ними. Она понимала отчаяние, порочный круг безнадежности - и как перспектива родов могла быть их единственным источником надежды и гордости.
Салли продолжила дальше. “А кто-то, как и вы, находит это таким неприятным, вы можете быть признательны за предоставление возможности отделения от других видов в течение нескольких месяцев за один раз.”
Нора убедилась, что она не ослышалась. “Отдельно? В области для родов нет вампиров? “Она посмотрела вокруг и поняла, что это правда. “Почему нет?”
“Я не знаю. Это строгое правило. Им не разрешается “.
“Правило?” Нора изо всех сил пыталась разобраться в этом. “Беременные женщины должны быть отделены от вампиров, или вампиры должны быть отделены от беременных женщин?”
“Я сказала вам, я не знаю.”
Прозвонил сигнал, похожий на дверной звонок, и женщины отложив в сторону свои фрукты или книги подскочили со своих мест.
“Что это?” Спросила Нора.
Салли тоже выпрямилась немного. “Директор лагеря. Я настоятельно рекомендую вам вести себя как можно лучше”.
Напротив, она искала место, чтобы сбежать, через дверь. Но было уже слишком поздно.Группа лагерных чиновников прибыла, люди, чиновники, одетые в смешанную деловую одежду, а не в Комбинезоны. Они вошли на центральную дорожку, глядя на заключенных с плохо скрываемым отвращением. Их визит, показался, Норе был стандартным осмотром этого места.
Охраняли их два огромных вампира, руки и шеи которых до сих пор покрывали татуировки, оставшиеся с их человеческих дней. Как у осужденных, Нора догадалась, сейчас они охранники верхнего уровня на этом заводе крови. Оба держали черные зонтики, Нора подумала, странные-вампиры заботящиеся о защите от дождя последнего человека вошедшего за ними, по-видимому директора лагеря. Он был одет в блистательный ослепительно белый костюм. Свежевыглаженный, как с иголочки,Нора не видела такого уже много месяцев. Татуированные вампиры были личной охраной этого лагерного коменданта.
Он был стар, спортивного телосложения, с белыми усами и бородкой, которая давала ему выражение лица как дедушки шайтана - при его виде она чуть не подавилась. Она увидела, медали на груди белого костюма, он был похож на военно-морского флота адмирала.
Нора смотрела недоверчиво. Такой ошеломляющий взгляд, что она сразу же привлекла его внимание, слишком поздно было, чтобы отвернуться.
Она увидела выражение узнавания на его лице, и ее ударило в жар от этого.
Он остановился, его глаза расширились в недоумении он повернулся на каблуках, и пошел к ней. Татуированные вампиры не отставали от него, старик подходя к ней, сцепил руки за спиной - его недоумение сменилось хитрой улыбкой.
Это был доктор Эверетт Барнс, бывший директор Центра по контролю и профилактике заболеваний. Бывший босс Норы, который, в настоящее время почти два года после падения правительства, все еще настаивал на мундире, так как символическое происхождения Центров - филиал ВМС США.
“Д-р Мартинес “, сказал он своим мягким южным акцентом растягивая слова. “Нора … это самый приятный сюрприз.”
Зак закашлялся и замолчал, аромат камфоры обжег заднюю часть его горла и поразил его обоняние. Его дыхание вернулось, его сердцебиение замедлилось, он посмотрел на Владыку - стоящего перед ним в виде рок-звезды Габриэль Боливар - и улыбнулся.
В ночное время звери в зоопарка становились очень активным, их охотничьи инстинкты не давали себе выхода из-за окружающих их решеток. Как следствие ночь была полна шума. Обезьяны выли, и ревели большие кошки. Люди теперь ухаживали за клетками и убрали улицы в качестве награды за охотничьи навыки Зака.
Мальчик стал довольно ловким в стрельбе и Владыка вознаграждал каждое убийство новой привилегией. Зак стал интересоваться девушками. Женщинами, на самом деле. Владыка позаботился о том, чтобы ему доставили нескольких. Не для разговоров. Зак хотел наблюдать за ними. В основном от места, где они не могли видеть, что он смотрит за ними. Он не был чрезмерно застенчивым или пугливым. Во всяком случае, он был хитрым и он не хотел, чтобы его было видно. Он не хотел, прикасаться к ним. Пока нет. Но он смотрел на них - также как он наблюдал за леопардом в клетке.
Все свои многие годы на этой земле, Владыка редко испытывал что-то вроде этого: предоставилась возможность ухаживать за организмом, с таким внимания. На протяжении сотен лет, даже имея мощь, Владыка был в бегах, кормился и жил в тени, избегая врагов и сдерживая перемирие с Древними. Но теперь мир был новый, и у Владыки появился человеческий питомец.
Мальчик был ярким и его душа была полностью проницаема. Владыка был экспертом в манипуляции. Он знал, как нажимать кнопки жадности, желания, мести и в настоящее время, его тело было вполне королевским. Боливар был действительно рок-звездой и, как следствие, таким и был Владыка сейчас.
Если бы Владыка захотел, чтобы Зак был умнее, мальчик бы мгновенно стал умнее: он стремился к отдаче Владыке самого лучшего. Следовательно, если Владыка предложил бы мальчику быть жестоким и хитрым, мальчик принял эти характеристики, чтобы понравиться ему. Так, через месяцы и множество ночей разговоров и взаимодействий, Владыка обучал мальчика, холил тьму, которая уже была в его сердце. И Владыка почувствовал что-то, что он не чувствовал века: он чувствовал восхищение.
Было ли это, похоже на то чтобы быть человеком отцом и будучи отцом всегда прикладывать чудовищные усилия? Закладывая в душу ваших близких вашего образа, в тени?
Развязка близка. Решающие времена. Владыка почувствовал это в ритме Вселенной, в маленьких признаках и предзнаменованиях, в интонации гласа Божьего. Владыка стал одним организмом на вечные времена установившим свое господство на Земле. В конце концов, кто мог остановить Владыку с тысячей глаз и тысячей ртов? Владыка, который в настоящее время управлял армиями и рабами и который держал мир в страхе?
Он может проявлять свою волю мгновенно в теле лейтенанта в Дубае или во Франции просто путем мысли. Он может истребить тысячи, и никто не будет знать, потому что средства массовой информации не существуют. Кто бы попытался? Кто бы добился успеха?
А потом, Владыка смотрел бы в глаза и лицо мальчика и в них видел следы своего врага. Одного врага, который, каким бы незначительным он не был, никогда не сдавался.
Атаки Гудвезера и его группы, совершаемые по порядку Владыки наносили мало вреда - и по большей мере выглядели вандализмом. Но об их действиях шептали в хозяйствах и на заводах и все сильнее с каждым повторением. Они становились своего рода символом. И Владыка знал важность символов. На ночь Зеро, он высказал мнение, чтобы как можно больше зданий горело в каждом городе, что и перевыполнили. Ему хотелось пепла и расплавленного металла, по всей земле, своего рода насечки на карте города с символикой своей власти. Напоминания о своей воле.
Были и другие: торговцы наркотиками, контрабандисты, мародеры - но они были анархические векторы, которые никогда не пересекались с планом Владыки, и поэтому его мало заботили их прегрешения. Но с Гудвезером было иначе. Он и его группа были остатками присутствия Седракяна на Земле, и в этом качестве их само существование, представляло собой вызов власти Владыки.
Но Владыка взял в заложники именно то, что могло бы заманить Гудвезера к нему.
Владыка улыбнулся мальчику. И мальчик улыбнулся в ответ.
ПОСЛЕ взрыва больницы Bellevue, Эф направил свой путь на север вдоль Ист-Ривер-Драйв, используя заброшенные автомобили и грузовики для прикрытия. Он пробежал так быстро, как мог с его больным бедром и раненой ногой, двигаясь в сторону нижнего входного пандуса, назад к тридцатой стрит. Он знал, что среди преследователей, вероятно, в том числе есть несколько несовершеннолетних, с щупальцами, причудливые, слепые психические следопыты, которые передвигались на четвереньках. Он достал прибор ночного видения и поспешил обратно в Управление главного медицинского центра, думая, что последнее место вампиры будут врят ли осматривать, так как совсем недавно оно было зачищено.
Его уши продолжали звенеть от ударной волны взрыва. Несколько автосигнализаций сигналили и гремели, и свежее битое стекло лежало на улице от высоких окон разбитых силой взрыва. Когда он подошел к углу тридцатой и Первой, он заметил куски кирпича и раствора на дороге, часть фасада здания не удержалась и осыпалась мусором на улицу. Когда он подошел ближе, через зеленый свет его прибора, он заметил пару ног, торчащих из-за двух старых бочек безопасности дорожного движения.
Голые ноги, босые ноги. Вампир лежал лицом вниз на тротуаре.
Эф замедлился, огибая бочки. Он увидел вампира лежащего среди кусков кирпича и бетона. Белый, черви кишащие в небольшой лужице крови под его лицом. Он не был освобожден: подкожные черви продолжали пульсации под его кожей, то есть его кровь еще циркулировала. Очевидно, что это раненое существо было без сознания, или не мертвым, что эквивалентно.
Эф поискал большой кусок кирпича и бетона. Он поднял его над головой, чтобы закончить работу … пока чувство ужасного любопытства не настигло его. Он пинком ботинка перевернул стригоя на спину, существо продолжало лежать. Он, наверное, услышал грохот рыхлых кирпичей и посмотрел в небо, потому что его лицо было изрезано.
Кусок кирпича потяжелел в его руках, и он опустил его, бросая его в сторону, позволив ему упасть на тротуаре всего в футе от головы существа. Никакой реакции.
Здание медицинской экспертизы было прямо через улицу. Большой риск, но если существо действительно было слепо, как казалось, то он не сможет передать свое видение Владыке. И если также поврежден мозг … то оно не может общаться с Владыкой, и его текущее местоположение не удастся обнаружить.
Эф двигался быстро, после того как он смог уговорить себя. Он схватил за подмышки это существо, осторожно, стараясь не наступить в липкую массу крови, и с опасением - потащил его с тротуара, через улицу, и вокруг здания к пандусу, ведущему в подвал морга.
Внутри он подтолкнул себе табурет, чтобы помочь ему загрузить вампира на стол для вскрытия. Он работал быстро, связывая запястья существа под столом резиновыми трубками, и аналогично прикрепляя его лодыжки к ножкам стола.
Эф смотрел на стригоя, выложенного на исследовательский стол. Да, он действительно собирался сделать это. Он вытащил полноценный халат патологоанатома из шкафа, натянул пару резиновых перчаток. Он обмотал лентами запястья своих рукавов и манжеты на ногах к вершинам сапог, создавая уплотнение. В кабинете над одной из раковин, он обнаружил и одел пластмассовую маску охранника, подогнав ее по лицу. Затем он подкатил поднос и устроил на нем десяток различных режущих инструментов из нержавеющей стали.
Поскольку он смотрел на вампира, он пробудил его сознание, вначале тот закатил голову и стал двигать ей и так и этак. Он почувствовал что привязан и начал бороться, приподнимая свою талию вверх и вниз со стола. Эф воспользовался более длинными трубками, чтобы привязать его вокруг его талии, а потом еще через ее шею, завязывая его плотно внизу под столом.
Из за головы существа, Эф воспользовался зондом, чтобы спровоцировать его жало, придя к тому, что оно попрежнему может функционировать в пределах его разбитого лица. Он увидел в горле жало вампира и услышал щелчок в его челюсти, когда он пытался активировать его язвительные механизмы. Но нижняя челюсть была повреждена внутри. Его единственной заботой поэтому были черви в крови, для которых он держал люминесцентную лампу под рукой.
Он сделал надрез скальпелем на горле существа, обнажив все сосуды. Эф был очень осторожен, наблюдая за рывком жала в горле, челюсти пытались высвободиться из петли. Мясистый выступ, являющийся жалом оставался отведенным и не функционировал. Эф захватил его узкий кончик зажимом и вытащил, тем самым раскрыв жало. Существо пыталось вернуть контроль над ним, мышцы слабо подергивались.
Для собственной безопасности, Эф потянулся за маленьким серебряным лезвием и ампутировал придаток.
От напряжения, как будто пронзенное болью существо сделало небольшой выброс, запах спелого аммиака обжег нос Эфа. Белая кровь вылилась из разрезанного горла, едкая жидкость, просачивалась на растянутые резиновые трубки.
Эф отнес корчащийся орган к стойке, где он положил его рядом с цифровыми весами. Он осмотрел его при свете увеличительным стеклом, отметил что он дергается, как хвост отрубленный у ящерицы, и заметил, крошечный двойной наконечник в конце. Эф разполовинил орган по длине, раздвигая очищенную розовую плоть, обнажая расширенные раздвоенные каналы. Он уже знал, что один канал представлял проход для паразитического червя с вирусом заражающим, наркотизирующим агента и слюнной смеси антикоагулянтов, когда вампир жалил свою жертву. Другой канал для перекачивания еды - крови. Вампиры не сосут кровь из своего человеческого жертвы, но вместо этого опираясь на физику чтобы произвести добычу, второй канал жала формирует вакуум, образуя соединение, через которое артериальная кровь поставляется так же легко, как вода ползет по стеблю растения . Вампир может ускорять капиллярное действие в случае необходимости, работая основанием его жала, как поршнем. Удивительно, что это сложная биологическая система возникла из радикального внутреннего роста.
Кровь человека состоит более чем на 95 процентов из воды. Остальное белки, сахар, и минералы, но не жиры. Крошечные кровопийцы, такие как комары, клещи, и другие членистоногие могут выживать питаясь кровью просто отлично. Мутировавшие органы вампиров были, как большие кровопийцы они должны были потреблять постоянный рацион крови, чтобы избежать голода. И потому, что человеческая кровь была в основном водой, они выделяли много отходов, в том числе во время кормления.
Эф покинул освежеванное жало на стойке, возвращаясь к твари. Кислотный белый вампир в крови текущей через его шею, но дергание вампира утихло. Эф открыл грудь существа, разрезав от грудины до талии в классическом Y. Через кальцифицированной слой кости грудной клетки, он увидел, что внутренняя часть груди мутировала на сектора, или камеры. Он давно подозревал, что весь пищеварительный тракт был преобразован синдромом вампирской болезни, но никогда, до сих пор он не рассматривал грудной полости в его зрелой форме.
Ученый нашел, что это действительно экстраординарно.
В нем не осталось ничего человеческого.
Он остановил вскрытие, когда услышал шаги над своей головой. Тяжелые шаги, ботинки, но некоторые твари еще носили их, обувь изнашивалась гораздо дольше других предметов одежды. Он посмотрел на разбитое лицо вампира и проломленную череп, надеясь, что он не недооценивал силу Владыки в управлении своими стригоями, невольно напрашиваясь на драку.
Эф взялся за длинный меч и лампу. Он отступил в углубление возле двери, чтобы заслониться кулером, давая при этом ему хороший вид лестницы. Нет смысла скрываться; вампиры могли слышать биение человеческого сердца, циркуляцию красной крови, которую они жаждали.
Эф слышал, как кто-то медленно спускается, затем, как кто-то метнулся вниз и выбил пинком дверь. Эф увидел вспышку серебра, длинный клинок, как его собственный, сразу поняв, кто это-расслабился.
Фет видел Эфа стоящего у стены и прищурился. Дезинсектор носил шерстяные брюки и темно-синюю куртку, украшенный пряжками кожаный ремешок своей сумки на груди. Он откинул капюшон назад, раскрывая свое седое лицо, и убрал в ножны свой меч.
“Василий?”, Сказал Эф. “Какого черта ты здесь делаешь?”
Фет смотрел на халат Эфа и его руки в перчатках, затем повернулся к все еще живому стригою выпотрошенному на столе.
“Какого черта ты здесь делаешь?” Спросил Фет, опустив меч. “Я только что прибыл сегодня …”
Эф отошел от стены и вернул свой меч в пакет на полу. “Я изучаю этого вампира.”
Фет вышел вперед к столу, глядя на дробленое лицо существа. “Это ты сделал?”
“Нет. Не напрямую. Он был поражен куском падающего бетона, вызванного взорванной мной больницей”.
Фет посмотрел на Эфа. “Я слышал. Это было ты? “
“Они меня загнали в угол. Почти “.
Эф почувствовал облегчение, как только он увидел Василия, но он также чувствовал гнев напрягший его тело. Он стоял там, замерший. Не зная, что делать. Должен ли он обнять Крысолова? Или выбить дерьмо из него?
Фет повернулся к стригою на столе, морщась при виде. “И поэтому вы решили принести его сюда. Чтобы поиграть с ним “.
“Я увидел возможность ответить на ряд нерешенных вопросов, касающихся биологической системы наших мучителей.”
Фет сказал: “Больше похоже на пытки.”
“Ну, есть разница между истребителем и ученым.”
“Может быть,” сказал Фет, обойдя стол так, что он столкнулся с Эфом. “Или, может быть, вы не можете сказать, разницу. Может быть, так как вы не можете повредить Владыке, вы схватили эту вещь на своем месте. Ты же понимаешь, это существо не скажет вам, где ваш мальчик “.
Эфу не нравилось когда использовали Зака на него вот так. Эф делал ставку в этом бою на то, что ни один из других не понял. “При изучении его биологии, ищу слабые места в устройстве. Что-то что мы можем использовать “.
Фет произнес, стоя над открытым телом вампира Эфу: «Мы знаем, что они есть. Силы природы, которые вторгаются к нам и эксплуатируют наши тела. Те кто питается нами. Они больше не остаются для нас загадкой. “
Существо тихо застонало и заколебалось на столе. Его бедра выдвинулись вперед, а его грудь вздымалась, как будто что то невидимое толкало его.
“Господи, Эф. Уничтожьте эту чертову штуку “. Фет отошел от стола. “Где Нора?”
Он пытался чтобы это прозвучало случайно, но не удалось.
Эф глубоко вздохнул. “Я думаю, что-то с ней случилось.”
“В как смысле, “что-то? Говори.”
“Когда я вернулся сюда, ее не было. Ее матери тоже “.
“Куда они ушли?”
“Думаю, они подумали, что здесь больше не безопасно и ушли. Я ничего о них, с тех пор, не слышал. Если и ты тоже, то с ними, что-то случилось.
Фет уставился на него, он был ошеломлен. “И ты решил, что лучше всего остаться тут и препарировать чертова вампа?”
“Да, пока жду, когда кто-то из вас не придет сюда.”
Фета взбесила позиция Эфа. Он почувствовал желание врезать парню, врезать и сказать ему, какой пустой тратой времени он был. У Эфа было всё, у Фета - ничего, и всё же Эф раз за разом растрачивал или упускал свою удачу. Да, ему бы хотелось пару раз хорошенько врезать парню. Но вместо этого он тяжело вздохнул и сказал: “Что тут у нас?”
Эф проводил его наверх, показал опрокинутый стул и брошенные вещи Норы: лампу, одежду и сумку с оружием. Он видел глаза Фета, они пылали. Из-за того, что Нора и Фет обманывали его, Эфу казалось, что он может почувствовать удовольствие от страданий Фета, но он не почувствовал. Во всем этом не было ничего хорошего. “Это плохо”, сказал Эф.
“Плохо”, сказал Фет, поворачиваясь в сторону окон, выходящих на город. “Это все, что у тебя есть?”
“Что думаешь делать?”
“Ты так говоришь, будто у нас есть выбор. Мы должны разыскать ее.”
“Ага, просто взять и разыскать.”
“Да! Просто! Ты не хотел бы, чтобы мы искали тебя, если ты пропадешь?”
“Я бы не ждал этого.”
“Правда?”, сказал Фет, поворачиваясь к нему. “Думаю, у нас принципиально разные представления о верности.”
“Похоже на то”, резким тоном, ответил Эф.
Фет не ответил, но и не уступил. “Так ты думаешь, ее схватили. Но не обратили”.
“Не здесь. Но как мы можем знать наверняка? В отличие от Зака, у нее нет близкого человека к которому идти. Не так ли? “
Другой удар. Эф не мог ничего с собой поделать. Компьютер, содержащий интимную переписку был тут же на столе.
Фет начал понимать, что Эф, по крайней мере, что-то подозревает. Может он был бы и рад, если Эф напрямую обвинил его в чем-то, но Эф не делал этого. Так-что, вместо того, чтобы отвечать на его домыслы, Фет парировал как обычно, ударил в слабое место Эфа. “Полагаю, ты снова был у Келли дома, вместо того, чтобы быть здесь в назначенное время? Эта одержимость сыном, поломала тебя, Эф. Да, ты нужен ему. Но ты нужен и нам. Ты нужен ей. Дело не только в тебе и сыне. Остальные полагаются на тебя.”
“А как, что насчет тебя?”, парировал Эф. “Ты одержим Сетракяном. Вот чем была твоя поездка Исландию. Ты делаешь, то что думаешь, он бы сделал. Выяснил все секреты Люмена? Думаю, нет. Ты тоже мог быть здесь, но ты выбрал последовать за стариком, стать его самозваным учеником.”
“Я рискнул. Нам должно было хоть раз повезти.” Фет остановил себя, разводя руками. “Но-забудь об этом. Сосредоточься на Норе. Она, сейчас, наша единственная забота.”
Эф сказал: “Лучший сценарий, она находится в хорошо охраняемом лагере крови. Если мы угадаем, в котором, то все, что мы должны сделать, это проникнуть внутрь, найти ее, и вернуться обратно. Я могу вспомнить более простые способы покончить с собой“.
Фет начал паковать вещи Норы. “Она нужна нам.Просто-напросто. Мы не можем позволить себе потерять кого-нибудь. Нам понадобится любая помощь, если будет хоть один шанс выбраться из этой неразберихи”.
“Фет. Мы видим все это уже два года. Система Владыки укоренилась. Нам конец.”
“Неверно. Только потому, что я потерпел неудачу с Люмен, не означает, что я вернулся с пустыми руками”.
Эф попытался выяснить, что он имеет в виду. “Еда?”
“И она тоже,” сказала Фет.
Эф не был в настроении для игры в угадайку. Кроме того, при упоминании о настоящей еде, во рту появилась слюна, а живот скрутило в кулак. “Где?”
“В холодильнике, спрятанном не неподалеку. Ты можешь помочь перенести ее.”
“Куда перенести?”
“В жилую часть города”, ответил Фет. “Мы должны найти Гаса.”
Нора ехала на на заднем сиденье кроссовера, проносясь через дождливый пригород Нью-Йорка. Обивка была темной и чистой, но коврики были грязными от грязных ног. Нора сидела всю дорогу справа, свернувшись калачиком в углу, не зная, что должно было произойти дальше.
Она не знала, где ее везут. После ее шокирующей встречи с ее бывшим боссом Эвереттом Барнсом, Нора во главе с двумя громадными вампирами попала в здание с комнатами, полными душевых. Вампиры оставались рядом с единственной дверью, стоя вместе. Она, возможно, могла остаться, но чувствовала, что лучше идти вместе и посмотреть, что должно было произойти, может быть, больше шансов спастись.
Таким образом, она разделась и мылась. Сначала застенчиво, но когда она посмотрела на больших вампиров, их глаза были сосредоточены на дальней стене с далеким взглядом, не имеющим никакого интереса к человеческой форме.
Прохладные брызги - она не могла заставить их потеплеть чувствуя неприятное ощущения на голове. Ее кожу защипало иглами холодной воды, потоки заструились беспрепятственно вниз по задней части шеи и обнаженной спине. В воде было хорошо. Нора схватила половинку мыла сев во встроенной из плитки нише. Она намылила руки и голову и голый живот, найдя облегчение в ритуале. Она вымыла плечи и шею, делая паузу, чтобы запах мыла был напротив ее носа роза и сирень - пережиток прошлого. Кто-то где-то сделал этот кусок мыла. Наряду с тысячами других, упакованы и отправлены в обычный день с пробками и школьниками и торопливыми обедами. Кто-то думал, что кусок мыла с ароматом розы и сирени будет хорошо продаваться и разработали его - его форма и запах и цвет - должны были привлечь внимание домохозяек и матерей на переполненных полках Kmart или Walmart. И теперь, кусок мыла был здесь на перерабатывающем заводе. Археологический артефакт, пахло розами и сиренью и былыми временами.
Новый серый джемпер был сложен на скамейке в центре комнаты, с парой белых хлопчатобумажных трусиков, установленных на вершине. Она оделась и проследовала назад через карантинную станцию до передних ворот. Над ней, по дуге нержавеющего железа, возвышалось слово СВОБОДА. В город отправился автомобиль и еще один позади него. Нора разместилась в задней части первого автомобиля; никто не сел во второй автомобиль.
Прозрачный не бьющийся жесткий пластик разделял водителя и ее пассажира. Она была человеком чуть старше двадцати, одетая в костюм шофера и кепку. Ее волосы были выбриты. Нора предположила, что она была лысой, и поэтому, возможно она была жителем лагеря. И все же розовость ее плоти в затылке и здоровый цвет ее рук не вызывала сомнений у Норы, что она была обычным материалом.
Нора снова повернулась, увлеченно рассматривая автомобиль в хвосте, отстраняясь от лагеря. Она не была уверена, в блеске его фар, в темноте дождя, но что-то в позе водителя заставило ее думать, что это женщина-вамп. Резервный автомобиль, может быть, в случае она попытается убежать. Ее собственные двери были полностью лишены внутренних панелей и подлокотников, с удаленным управлением замками и окнами.
Она ожидала долгой поездки, но спустя чуть больше двух или трех миль от лагеря автомобиль съехал с дороги через открытый проезд ворот. Из туманного мрака в конце долгого петляния дороги вырос дом, больше и грандиознее, чем большинство из тех, что она когда-либо видела. Оказалось, в пригороде Нью-Йорка есть европейская усадьба, почти каждое окно освещено тепло-желтым светом, как будто на вечеринку.
Машина остановилась. Водитель остался за рулем, а дворецкий вышел из двери, держа два зонтика, один свободный над головой. Он потянул дверь Норы открыл и заслонил ее от грязного дождя, она вышла из автомобиля и пошла с ним по гладкой мраморной лестнице. Внутри он бросил зонты и взял белое полотенце с соседней стойки, опустился на одно колено, чтобы почистить ее грязные подошвы.
“Сюда, д-р Мартинес,” сказал он. Нора последовала за ним, ее босые подошвы тихо шли по прохладному полу по широкому коридору. Ярко освещенные комнаты, вентиляция выдувающая теплый воздух, приятный запах моющего раствора. Все это было так цивилизованно, настолько по человечески. Можно сказать, сказочно. Разница между лагерем крови и этим особняком была разницей между пеплом и атласом.
Дворецкий распахнул двойные двери, открывая роскошный обеденный зал с длинным столом с двумя приставками, прилегающими к одному из углов. Блюда были в золотой оправе с рифлеными краями, с небольшим гербом в центре. Посуда была совершенна, но она была из нержавеющей стали - не из серебра. Это была, по-видимому единственная уступка, на всей территории особняка в мире управляемом вампирами.
На медной блюде в виде котенка между двумя приставками были: миска великолепных слив, в фарфоровой корзине разнообразные пирожные, и два блюда шоколадных трюфелей и других кондитерских лакомств. Сливы манили ее. Она потянулась к миске прежде чем остановить себя, вспомнив наркотическую воду которую дали ей в лагере. Ей нужно было удержаться от соблазна и, несмотря на ее голод, сделать правильный выбор.
Она не села, оставаясь стоять босой. Где то в доме слабо играла музыка. В другом конце комнаты была вторая дверь, и она посматривала не пытается ли ее кто открыть. Она чувствовала за ней наблюдали. Она поискала камеры и не нашла ничего.
Вторая дверь открылась. вошел Барнс, снова одетый в униформу все-белого адмирала. Его кожа сияла здоровьем и розовела вокруг его белой клиновидной бороды. Нора почти забыла, насколько здорово выглядит упитанный человек.
“Хорошо”, сказал он , шагая вдоль длинного стола к ней. Он держал одну руку в кармане, как настоящий джентльмен . ” Это гораздо более приятная обстановка для повторной встречи , не так ли? Лагерная жизнь так тосклива. Это место мой большой побег. “Он обвел рукой зал, и дом за его пределами. ” Слишком большой для меня, конечно . Но с принудительным отчуждением частной собственности , все стоит одинаково, так зачем соглашаться на меньшее, чем самое лучшее? Это когда-то принадлежало порнобарону, я его понимаю. Тьма купила все это . Так что я не чувствую, что плохо . ” Он улыбнулся, уголки его рта подтягивали обрезанные края его остроконечной бороды, как он достиг конца стола. ” Вы ничего не ели? “, Сказал он, глядя на стол. Он потянулся за печеньем брызнувшим сладкой глазурью. ” Я представлял себе что вы очень голодны . ” Он посмотрел на выпечку с гордостью. “Это делают для меня. Каждый день в пекарне в Квинсе, только для меня . Раньше, когда я был ребенком, я много времени смотрел на них - но я не мог их себе позволить … Но теперь … “
Барнс откусил печенье. Он сел во главе стола и развернул салфетку, разглаживая ее на колене.
Нора, как только она поняла, что еда была неотравленной, схватила сливы и быстро стала их пожирать. Она схватила свою собственную салфетку, чтобы вытереть испачканный соком подбородок и потянулась за другой.
“Ты, ублюдок”, сказала она с набитым ртом.
Барнс категорически улыбнулся, ожидая лучших слов от нее. “Ничего себе, Нора - прямо в точку …” Реалист ” больше нравится. Вы хотите “оппортунист”? Вот то, что я мог бы принять. Может быть. Но сейчас новый мир. Те, кто принимает этот факт и акклиматизируется, тем гораздо лучше “.
“Как благородно. Сочувствующий им … этим монстрам ».
“Напротив, я бы сказал, что симпатия единственная черта, которой мне не хватает.”
“Спекулянт.”
По его мнению, он играл в вежливую беседу, доедая выпечку и облизывая каждый из его пальцев. “Может быть.”
“Как насчет ‘предатель’? Или-“ублюдок»?
Барнс хлопнул рукой по столу. “Хватит”, сказал он, отмахиваясь от слов как от надоедливых мух. “Ты цепляешься за самоправедность, потому что это все, что вам оставили! Но посмотрите на меня! Посмотрите на все, что я получил … “
Нора не отрывала глаз от него. “Они убили всех реальных лидеров в первые недели. Показали силу. Оставляя место для кого-то, как вы, чтобы плавать на поверхности. Вы не можете чувствовать себя хорошо. Будучи поплавком в туалетном бачке “.
Барнс улыбнулся, делая вид, что ее мнение о нем не имело значения. “Я пытаюсь быть цивилизованным. Я пытаюсь помочь вам. Так сидеть … Есть … Общаться … “
Нора вытащила другой стул от стола, чтобы отдалиться от него.
“Позвольте мне”, сказал он. Тупым ножом в руке, Барнс начал резать круассан для нее, пачкаясь в масле и малинном варенье. “Вы используете термины военных лет, такие термины, как«предатель» и «спекулянт». Война, если когда-либо была, то закончилась. Несколько людей, таких, как вы не приняли эту новую реальность пока нет, но это ваше заблуждение. Теперь - по вашему мы все должны быть рабами? Это единственный выбор? Не думаю. Существует возможность в середине, даже поближе к началу. Для тех немногих, с исключительными навыками и проницательностью, чтобы их применять “. Он отложил круассан на своей тарелке.
“Я забыла, какой скользкий вы были,” сказала она. “И какой амбициозный”.
Он улыбнулся, как будто она сделала ему комплимент. “Ну - лагерь живых может быть вполне существованием. Не только жить для себя, а для других. Это основная человеческая функция создание биологической крови - это огромный ресурс для их вида. Как вы думаете, что оставляет нас без рычага? Если человек делает все правильно, то есть. Если можно показать им, что один имеет реальную ценность “.
“В тюремщика.”
“Снова так не продуктивно. Твои слова, язык неудачников, Нора. Я считаю, что лагерь существует ни для наказания, ни для угнетения. Это просто средство, построенное для массового производства и с максимальной эффективностью. Мое мнение, хотя я считаю это простой факт, что люди быстро пришли к пониманию жизни с четкими определенными ожиданиями. С помощью простых, понятных правил для выживания. Если вы предоставляете, вы будете обеспечены. Существует реальный комфорт в этом. Человеческая популяция сократилась почти на треть в мире. Многое из этого рук дело Владыки, но люди убивают друг друга преследуя простые вещи … как еда которая перед вами. Так что я вас уверяю, лагерная жизнь, как только вы отдаете себя ей полностью, удивительно спокойна. “
Нора проигнорировала круассан, сделанный его руками, наливая немного лимонада из кувшина в свой стакан вместо этого. “Я думаю, что самое страшное в том, что вы на самом деле верите в это.”
“Представление о том, что мы - люди - были чем-то большим, чем простыми животными, простыми созданиями, помещенными на эту землю - что мы, наоборот, были избраны быть здесь - вот, что привело нас к беде. Сделало нас оседлыми, сделало нас самодовольными. Привилегированными. Когда я думаю о сказках, которых мы привыкли рассказывать самим себе и друг-другу о Боге…”
Слуга открыл двойные двери, входя с бутылкой в золотой фольге сбалансированной на медном лотке.
“Ах,” сказал Барнс, двигая пустой стакан к слуге. “Вино”.
Нора посмотрела как слуга налил немного в стакан Барнса. “Что все это значит?” Спросила она.
“Priorat. Spanish. Palacios, L’Ermita, ’04. Вам понравится. Наряду с этим прекрасным домом, я унаследовал довольно замечательный винный погреб “.
“Я имею в виду все это. Меня привезли сюда. Почему? Чего ты хочешь? “
“Для того, чтобы предложить вам что-то. Прекрасная возможность. То, что может улучшить вашу эту новую жизнь значительно, и, возможно, навсегда “.
Нора смотрела, как он попробовал и одобрил вино, позволив слуге наполнить свой бокал. Она сказала: “Вам нужно другого водителя? Посудомойщица?Винный стюард? “
Барнс улыбнулся, застенчивой улыбкой. Он смотрел на руки Норы, как будто он хотел взять их в свои собственные. “Вы знаете, Нора, я всегда восхищался вашей красоты. И …, довольно откровенно, я всегда думал, Эфрем не заслужил женщину такую, как ты … “
Нора открыла рот, чтобы говорить. Звук не вышел, только дыхание, опустошая ее легкие с тихим выдохом.
“Конечно, тогда, в офисе, в государственной обстановке, это было бы … непрофессионально сделать что то подобное с подчиненной. Назвали бы домогательством или что-то в этом роде. Помните те смешные и неестественные правила? Что привередливая цивилизация получила в конце? Теперь у нас гораздо более естественный порядок вещей. Тот, кто хочет и может … побеждает и берет “.
Нора проглотила наконец и нашла свой голос. “Вы хотите сказать, что я понимаю, что вы говорите: Эверетт?”
Он покраснел немного, как будто ему не хватало убежденности в его хамстве. “Не так много людей осталось от прежней жизни. Вот вы. Было бы прекрасно время от времени вспоминать прошлое? Это было бы очень приятно, я думаю, вместе делиться памятью о том какие мы были. Рабочие анекдоты … даты и места. Воспоминания, как все было раньше? У нас так много общего - наши профессии, наш опыт работы. Можно даже медицинскую практику в лагере, если хотите. Кажется, я припоминаю у вас есть опыт работы в области социальной работы. Вы можете, помогать больным, готовя их к возвращению продуктивности. Или даже проводить более серьезную работу, если вы желаете. Вы знаете, у меня есть большое влияние “.
Нора сохранил четкость в голосе. “И в ответ?”
“В свою очередь? Роскошь. Комфорт. Вы бы находились здесь, со мной - на экспериментальной основе, в первую очередь. Ни один из нас не хотел бы взять на себя обязательство ухудшить ситуацию. Со временем, я думаю, что все наладилось у нас. Мне жаль, что я не нашел вас, прежде чем они сбрили красивые волосы. Но у нас есть парики-”
Он потянулся к ее голой голове, но Нора быстро выпрямилась и отдвинулась..
“Это, так ваш водитель получил свою работу?”, Сказала она.
Барнс медленно отдернул руку; лицо его выражало сожаление. Не за себя, а за Норы, как будто она грубо пересекла линию, которую не стоило пересекать.
“Ну,” сказал он, “вы показалось подались Гудвезеру, который был вашим боссом в то время, довольно легко.”
Она была меньше обиженна, чем недоверчива. “Так вот оно что,” сказала она. “Тебе не понравилось это. Вы были босс моего босса. Вы думали, что ты тот, кто должен … право первой ночи, так? “
“Я просто напоминаю вам, что это, по-видимому не первый раз когда это произошло.” Он откинулся на спинку стула, скрестив ноги и руки, в виде в спорщика с высшей уверенностью в своих аргументах. “Это не необычная ситуация для вас, вы не находите”
“Ничего себе,” сказала Нора. “Ты действительно имбецильный фанатик Я всегда думала, вы будете …”
Барнс улыбнулся, невозмутимо. “Я думаю, что ваш выбор легкий. Жизнь в лагере или - возможно, если вы правильно разыграете свои карты - жизнь здесь. Это выбор, ни один здравомыслящий человек не будет обдумывать очень долго “.
Нора почувствовала, что улыбается в недоумении, ее лицо неловко исказилось . “Вы грязный хрен”, сказала она. “Вы хуже, чем вампир, вы знаете, что? Вам нужна только возможность. Путешествие власти. Настоящее изнасилование было бы слишком грязно для вас. Вы бы лучше связали меня «роскошью». Хочешь, благодарности и требований. Благодарность за мою эксплуатацию. Ты чудовище. Я понимаю, почему вы так хорошо вписывается в их планы. Но не хватит слив в этом доме, или на этой разрушенной планеты того, что заставило бы меня-”
“Возможно, через несколько дней в более жесткой среде передумаете.” Глаза Барнса стали жесткими, когда она одевалась. Теперь вдруг он еще более заинтересовался ей, как бы питаясь этим несоответствием мощности. “И если вы действительно хотите оставаться там, в изоляции и в темноте - чтож, конечно, ваше право - позвольте мне напомнить вам, что вы должны с нетерпением ждать. Ваш тип крови случился быть B положительным, что, по какой то причине - вкусно? некоторая витаминоподобная польза? - это наиболее желательная для вампиров. Это означает, что вы будете разведена. Так как вы вошли в лагерь без партнера, он будет выбран для вас. Он также будет B положительным, для того, чтобы увеличить шансы на роды большего B-положительного потомства. Кто-то вроде меня. Это можно легко организовать. Тогда для остальной части вашего детородного жизненного цикла, вы будете либо беременны или кормить грудью. Это имеет свои преимущества, как вы, возможно, видели. Улучшение жилищных условий, лучше рационы, две фруктовых и овощных порции в день. Конечно, если вы не будете иметь никаких проблем с зачатием, то после разумного периода времени, что будет потрачено на многочисленные попытки с использованием различных препаратов, способствующих зачатию, вы будет низведены до лагеря труда и пятидневного кровопускания. Через некоторое время, если я могу быть до конца откровенным, ты умрешь “. У Барнса была жестокая улыбка на лице. “Кроме того, взяв на себя смелость рассмотрев вашу впускную форму , ‘г-жа Родригес: “Я увидел, что вы были приняты в лагерь с своей матерью”.
Нора почувствовала как закололо кожу на затылке - где раньше была прическа.
“Вы были задержаны в метро, пытаясь скрыть ее. Интересно, куда вы обе собирались “.
“Где она?” Спросила Нора.
“Все еще жива, на самом деле. Но, как вы знаете, в связи с ее возрастом и очевидной слабостью, она планируется к забору крови, а затем на постоянную пенсию “.
Эти слова затуманили зрение Норы.
“Теперь”, сказал Барнс, разворачивая руки для того, чтобы выбрать бело-шоколадный трюфель, “вполне возможно, что она могла быть спасена. Возможно … это только пришло ко мне сейчас, но, возможно, даже привезти ее сюда, в своего рода полу-отставку. С учетом своей комнаты, возможно с медсестрой. Она была бы под хорошей заботой “.
Руки Норы дрожали.
“Так … ты хочешь трахать меня в твоем игровом домике?”
Барнс впился зубами от удовольствия, ради сладкого крема внутри. “Вы знаете, это, возможно, прошло гораздо более благоприятнее. Я постараюсь быть мягким. Я джентльмен, Нора“.
«Ты, сукин сын. Это то, что вы на самом деле “.
“Ха”. Он кивнул от удовольствия. “Ваш испанский темперамент, не так ли? Злющий. Хорошо “.
“Вы чертов монстр”.
“Вы это говорите. Теперь, есть еще одна вещь, которую вы должны рассмотреть. Вы должны знать, что я должен был сделать в тот момент, когда я узнал вас там, в доме под стражей, чтобы не узнал Владыка. Владыка был бы только рад узнать больше о докторе Гудвезер и остальных повстанцах. О вашем текущем местонахождении и количестве ресурсов. Даже просто куда вы и ваша мать направлялись на метро Манхэттен или где вы были и когда. “Улыбнулся Барнс и кивнул. “Владыка был бы крайне мотивирован к поиску такой информации. Я могу сказать, с полной уверенностью, что я считаю, что Владыка наслаждался бы вашей компанией даже больше, чем моей. И он бы использовал вашу мать, чтобы добраться до вас. Но вопрос не об этом. Если вернуться в лагерь без меня вы в конечном итоге будете обнаружены. Я могу заверить вас, в этом “. Барнс стоял, разглаживая складки на мундире адмирала, смахивая крошки. “Так, теперь вы понимаете, что у вас есть третий вариант. Время с Владыкой, вечным вампиром “.
Взгляд Норы поплыл. Она почувствовала, вялость, легкое головокружение. Она верила, что это было что-то вроде того, что она должна чувствовать, чтобы выдохнуть.
“Но у вас есть решение, чтобы обдумать,” сказал Барнс. “Я не буду вас больше задерживать. Я знаю, вы хотите, вернуться в лагерь к своей матери, пока она все еще жива. “Он пошел к двойным дверям, толкая их открывая в большой коридор. “Подумайте, и дайте мне знать, что вы решите. Время уходит … “
Незаметно от него, Нора убрала в карман один из ножей для масла за столом.
Колумбийский университет Гас знал, с большого снимка в школе. Много старых зданий, безумно дорогое обучение, множество охранников и камер. Он часто видел некоторых студентов, пытающихся смешаться с прилегающей территорией, некоторые для создания сообществ единомышленников, такие причины он никогда не понимал, и другие по более незаконным причинам, которым он очень хорошо понимал. Но что касается самого университета, заброшенной территории кампуса Морнингсайд Хайтс и всех его объектов, не было ничего особенного стоящего его времени.
Теперь это была база Гаса, его штаб-квартира, и его дом. Мексиканский гангстер никогда бы не покинул свою землю; действительно, он бы взорвал все это, прежде чем разрешил, чтобы это произошло. Поскольку его диверсионно-охотничьи мероприятия сократились в числе и стали более систематизированы, Гас начал искать постоянную базу. Он действительно в ней нуждался. Было трудно, быть эффективным в этом безумном новом мире. Придерживаться человеку, с его круглосуточным занятием, и тем, что все меньше и меньше успехов с каждым разом. Полиция и пожарные, медицинские услуги, трафик наблюдения - все было взаимосвязано. При поиске его старые прибежища в Гарлеме места для сбора, где он связывался с двумя своими La Mugre гангстерами и коллегами диверсантами, Бруно Рамосом и Хоакин Сото.
Бруно был толстым - по другому не сказать, вскормленный в основном с чипсами и пивом. Хоакин был жестким и худым. Ухоженные, татуированные, и полные противоположности. Они были братьями Гуса и готовы были умереть за него. Родившиеся такими.
Хоакин мотал тюремный срок с Гасом. Они сидели в одной камере вместе. Шестнадцать месяцев. Они прикрывали друг другу спину и Хоакин попадал в одиночку после хорошего удара локтем в зубы охранника, большого черного парня по имени Рауль - ебнутое имя для человека без зубов: Рауль. После нашествия вампиров осенью - Гас снова встретились с Хоакином во время разграбления магазина электроники. Хоакин и Бруно помогли ему донести большой плазменный телевизор и коробку видео-игр.
Вместе они заняли университет, обнаружив, что он незначительно заражен. Окна и двери заколотили и опечатали стальными листами, местность сравняли и очистили от отходов аммиака. Студенты рано покинули его, пытаясь покинуть город и вернуться домой. Хоакин предположил, что они не смогли уехать очень далеко.
Они обнаружили, бродя по пустынным зданиям, систему туннелей ниже фундамента. Книга в витрине приемного отделения поведала Хоакину о том, что кампус был первоначально возведен на территории сумасшедшего дома девятнадцатого века. Университетские архитекторы сравняли все существующие больничные здания, кроме одного, а затем создали на их основе существующие фундаменты. Многие из связывающих туннелей использовались для коммунальных служб, паровых труб генерирующих тепло, миль электропроводки. Со временем некоторые из этих проходов были заколочены или иным способом запечатаны, чтобы предотвратить травмы ищущих острых ощущений студентов и городских спелеологов.
Вместе они изучили большую часть этой подпольной сети, связывающей практически все семьдесят одно здание кампуса Колумбии, расположенные между Бродвеем и Амстердамом в нью-йоркском районе Верхний Вест Сайд. Некоторые более отдаленные участки оставалась неизученными, просто потому, что не было достаточно времени в днях или ночах при охоте на вампиров, сеющей хаос во всем Манхэттене, и очистка заплесневелых туннелей.
Гас сосредоточил свои раскопки в одном квадранте главной площади кампуса. Его домен начинался под единственным оставшимся зданием оригинального приюта, Буэлл зале; проходил под Малой Мемориальной библиотекой и Кент Холлом; и заканчивался в Философском Холле здания, вне которого была бронзовая статуя сидящего задумчивого обнаженного чувака.
Туннели сделанные для холодного хранилища, стали логовом реального негодяя. Провал паровой системы означал, что он мог получить доступ к области редко посещаемых тоннелей, по крайней мере столетиями грубые черные волокна, торчащие из трещин в подземных стенах были фактически лошадиными волосами использованными для укрепления штукатурной смеси -его привело в сырые глубокие подвалы с клетками из железных решеток.
Дурдом. Где сидели в клетках самые безумные из сумасшедших. Не было скелетов в цепях или чего-то в этом роде, хотя они нашли царапины на каменных стенах, как будто нацарапанные ногтями, и не требовалось много воображения, чтобы услышать призрачные отзвуки отвратительных, души-раздирающих криков из прошлых веков.
Там он держал ее. Его Мать. В клетке восемь на шесть изготовленной из железных прутьев, от пола до потолка, образующих полукруг создававший угол клеток. Руки матери Гаса в наручниках за ее спиной с парой толстых манжет на запястьях, которые он нашел под столом в соседней камере, для которых не было никакого ключа. Все лицо закрывал черный мотоциклетный шлем, большая часть отделки сколота от ее попыток освобождения головы тараня стену в течение первых нескольких месяцев ее плена .Гас приклеил шеи завесу шлема к ее шее. Это был единственный способ, которым он мог в полной мере сдержать жало вампира, для его собственной безопасности. Он также закрывал растущий как у индейки отросток, вид которого претил ему. Он снял прозрачную пластиковую лицевую панель и заменил ее на железную с навесным замком, закрывающим бока. Он обил ушные формы внутри шлема толстой хлопчатобумажной ватой.
Она не могла ни видеть, ни слышать, и все же, когда Гас вошел в камеру, шлем повернулся и разыскал его. Ее голова повернулась, устрашающе настроившись на его походку, следуя за ним по комнате. Она клокотала и визжала, когда она стоял в центре закругленной угловой ячейки, без одежды, ее изношенное тело вампира, грязное от вековой пыли ищущее лицо. Гас когда-то пытался одеть ее через решетку, используя плащи, пальто, затем одеяла, но все они спали. У нее не было никакой потребности в одежде и остутствовало понятие скромности. Подошвы ее ног покрыла подушка мозолей, толстых, как шипы на паре теннисных кроссовках. Насекомые и вши бродили свободно по ее телу, и ее ноги были окрашены, повторяемой дефекацией. Гамаши из коричневой кожей очерчивали ее жилистые, бледные бедра и икры.
Несколько месяцев назад, после боя внутри железнодорожного тоннеля реки Гудзон, как только воздух рассеялся, Гас отделился от остальных. Часть из них были его природы, но часть его была его матерью. Он знал, что она скоро будет искать его - ее Дорогого и он готовился к ее приходу. Когда она это сделала, Гас напал на нее, нацепил мешок на голову и связал ее. Она боролась с ним с нелепой силой вампира, но Гасу удалось заклинить шлем на ней, дезориентируя ее голову и захватив ее жало. Затем он в наручниках потащил ее за шею шлема в это подземелье. Ее новый дом.
Гас добрался сквозь прутья, до ее раздвижной лицевой панели. Ее мертвые черные зрачки, оправленные в багряницу уставились на него, безумные, бездушные, но полные голода. Каждый раз, когда он поднимал железный щиток, он чувствовал ее желание развязать свое жало, что она пыталась неоднократно, через плотные шторы из любой щели в уплотнении сочилась смазка.
В ходе своей внутренней жизни, Бруно, Хоакин, и Гас сформировали большую, несовершенную семью. Бруно был всегда полон энтузиазма и по возможности нахваливал Гаса и Хоакина. Они поделили все обязанности в домашнем хозяйстве, но только Гасу было позволен прямой контакт с матерью. Он мыл ее, с ног до головы, каждую неделю, и держал ее ячейку чистой и сухой, насколько он по-человечески мог.
Помятый шлем придавал ей механистичный вид, как ударившегося робота или андроида. Бруно вспомнил плохой старый фильм, который он видел по телевизору поздно ночью называвшийся Робот Монстр. В фильме, главное существо имело стальной шлем ввинченый в жестокое обезьяноподобное тело. Именно такой он увидел Элизальду: Густаво сравнивая с Роботом монстром.
Гас вытащил небольшой перочинный нож из кармана и развернул серебряное лезвие. Глаза его матери наблюдали за ним внимательно, как животное в клетке. Он отодвинул левый рукав, просунул обе руки через железные прутья, держа их над ее шлемом, ее мертвые глаза внимательно следили за серебряным лезвием. Гас нажал на точку напротив его левого предплечья, резко, оставляя тонкий разрез менее половины дюйма в длину. Красная кровь богато пролилась из раны. Гас нагнул руку так, чтобы кровь побежала к запястью, капая в открытый шлем.
Он смотрел в глаза матери, как ее рот и жало работали невидимо внутри шлема, глотая кровь.
Она получила возможно насытиться, прежде чем он вытащил руки назад вне клетки. Гас отступил к маленькому столику пройдя через всю комнату, разорвал бумажное полотенце из толстого коричневого рулона и наложил на рану, уплотнив разрез жидким бинтом выжатым из почти пустой трубы. Он вытащил маленький кусочек салфетки из коробки и очистил кровавое пятно на руке. Все его левое предплечье было покрыто аналогичными ножевыми царапинами, добавлявшими к его и без того впечатляющей демонстрации боди-арта. Кормя ее, он продолжал отслеживать и повторять по схеме, открывая и возобновлении те же старые раны, вырезая слово “Мама” в его плоти.
“Я нашел вам музыку, мама”, сказал он, доставая несколько потрепанных записанных компакт-дисков. “Некоторые из ваших фаворитов: Los Panchos, Los Tres асы, Хавьер Солис …
Гас посмотрел на ее положение внутри камеры, пиршество крови своего сына, и попытался вспомнить женщину, которая подняла его. Мать-одиночка без мужа, со случайными приятелями. Она приложила все усилия для него, отличавшегося не праведными поступками. Но это было лучшее, что она могла сделать. Она проиграла сражение улице. .Квартал воспитал его. Его учила улица,а не Мать. О таких многих вещах он сейчас сожалел, но не мог ничего изменить. Он решил вспомнить свои молодые годы. Ее ласки при обработке его ран после уличных драк. И, даже в моменты гнева, доброта и любовь в ее глазах.
Все прошло. Все исчезло.
Гас не уважал ее в жизни. Так почему же он теперь почитает ее в нежити? Он не знал, ответа. Он не понимал, силы, которые вынудили его. Все, что он знал, что гостит у него в этом состояние вскармливания, заряжая ее заряженная, как батарею. Делает его сумасшедшим из мести.
Он положил один из компакт-дисков в роскошною стереосистему, украденную им из автомобиля полного трупов. Он перебрал несколько динамиков различных марок и сумел получить хороший звук из нее. Хавьер Солис начал петь “Но те дой ла Либерта” (я не буду давать вам свободу), сердитый и меланхоличный болеро, который оказалось устрашающе подходит для этого случая.
“Тебе нравится, Мама?”, Сказал он, зная все слишком хорошо, что это был просто еще один монолог между ними. “Вы помните это?”
Гас вернулся к клетке стены. Он потянулся внутрь, чтобы закрыть переднюю панель, укрыв ее обратно в темноту, когда он увидел что-то изменилось в ее глазах. Кто-то вошел в них.
Он и раньше видел это. Он знал, что это значит.
Голос, не его матери, прогремел глубоко внутри его головы.
Я могу вкусить тебя, мальчик, сказал Владыка. Я отведаю твою кровь и твою тоску. Я попробую твою слабость. Я знаю, кто ты. Мой незаконнорожденный сын. Глаза сосредоточились на нем, с намеком на искру за ними, как тот крошечной красный свет на камере, который говорит вам, что она записывает.
Гас пытался очистить свой ум. Он пытался не думать ниочем. Кричать на существо через его мать не принесет ему ничего. Это он знал. Сопротивление. Способ, который старик Седракян бы посоветовал ему. Гас тренировал себя, чтобы противостоять темному интеллекту Владыки.
Да, старый профессор. У него были планы для вас. Если бы он мог видеть вас здесь. Кормление Матери таким же образом, как он использовал, чтобы накормить зараженное сердце его давно потерянной жены. Он не смог, Гас. Поскольку вы проиграете.
Гас сосредоточился на боли в голове, на образе его матери, какой она когда-то была. Его мысленным взором он уставился на эту фотографию в попытке блокировать все остальное.
Приведите мне других, Августина Элизалде. Ваша награда будет велика. Ваше выживание будет обеспечено. Жить как король, а не как крыса. Или же … никакой пощады. Однако, не просите второго шанса, я больше не услышу. Ваше время заканчивается …
“Это мой дом”, сказал Гас, вслух, но тихо. “Мой разум, демон. Вам здесь не рады “.
Что вы сделаете, если я дам ее обратно? Ее воля хранится во мне вместе с миллионами голосов. Но я могу найти ее для вас, вызвать ее для вас. Я могу дать вам вашу мать обратно …
А потом, глаза матери Гаса стал почти человеческими. Они размягчились и стали влажными и полными боли.
“Hijito[22]”, сказала она. “Мой сын. Почему я здесь? Почему я такая …? Что ты делаешь со мной? “
Это поразило его всего сразу, ее нагота, безумие, вина, ужас.
“Нет!” Закричал он, и бросившись через решетку с дрожащей рукой, задвигать лицевую панель закрыв ее сразу. Сразу же, как только он закрылась, Гас почувствовал освобождение, как будто невидимая рука отпустила. И в шлеме, взорвался смех Владыки. Гас зажал уши, но голос продолжал звучать в голове, пока, как эхо, не исчез.
Владыка пытался привлечь его достаточно долго, чтобы засечь место Гаса, чтобы отправить к нему армии вампиров, чтобы стереть его.
Это был просто трюк. Не моя мать. Просто трюк. Никогда не иметь дело с дьяволом - это он знал. Жить как король. Верно. Король в разрушенном мире. Король ничего. Но здесь, он был жив. Агент хаоса. Великий Кака . Дерьмо в супе Владыки.
Мечтательность Гаса был прервана шагами в туннелях. Он подошел к двери и увидел искусственный свет, идущий за углом.
Фет шел первым, Гудвезер позади него. Гас видел Фета месяц или два назад, но врача он не видел довольно давно. Гудвезер выглядел хуже чем когда-либо он его видел.
Они никогда не видели мать Гаса раньше, даже не знали, что она здесь. Фет увидел ее первым, двигаясь между решеток. Шлем матери Гаса разыскал его. Гас объяснил им ситуацию - что все под контролем, что она не была для них угрозой, его корешей, или миссии.
“Святый Боже”, сказал большой истребитель. “С каких пор?”
“Долгое время уже”, ответил Гас. “Я просто не люблю говорить об этом.”
Фет обходя с боков, наблюдая за ее шлемом следующим за ним. “Она не может видеть?”
“Нет”
“Шлем работает? Блокирует Владыку? “
Гас кивнул. “Я так думаю. Плюс, она даже не знает, где она находится … это триангуляция. Они должны иметь зрение и звук и что-то внутри мозга чтобы вывести на вас. Я держу один полностью заблокированным все время - уши. Лицевая панель блокирует ее зрение. Это ее мозг вампира и ее обоняние отслеживает вас сейчас “.
“Что вы кормите ее?” Спросил Фет.
Гас пожал плечами. Ответ был очевиден.
Гудвезер заговорил тогда. “Почему? Почему вы продолжаете? “
Гас посмотрел на него. “Я думаю, что это не твое собачье дело, доктор …”
“Она умерла. Эта штука там-это не ваша мать “.
“Вы действительно думаете, что я не знаю, это?”
Гудвезер сказал: “Тогда нет причин, чтобы держать ее в противном случае. Вы должны освободить ее. Сейчас “.
“Мне не нужно ничего делать. Это мое решение. Моя Мать”.
“Она ей больше не является. Мой сын, если я увижу, что он был превращен, я освобожу его. Я уничтожу его сам, без малейшего колебания. “
“Хорошо, это не ваш сын. И не твое дело “.
Гас не мог ясно видеть глаза Гудвезера в темной комнате. Последний раз когда они встречались, Гас мог бы сказать, что он был раздутый от старости. Добрый доктор занимался самолечением тогда, и он думал, что и сейчас.
Гас отвернулся от него, к Фету, резок прекратив разговор с Гудвезером “Как прошел отпуск, Парень?”
“Ах. Забавно. Очень расслабляюще. Не было диких гусей, но с интересной концовкой. Как уличный бой? “
“Я делаю как могу. Поддерживая давление. Программа Анархия, вы знаете? Агент Саботаж, на службу, блин каждую ночь. Сожгли четыре вампирских логова на прошлой неделе. Взорвали здание за неделю до. Никогда не знал, что могу это. Партизанская война и грязные блядь трюки. Боремся с властью, божества “.
“Мы в ней нуждается. Каждый раз, когда что-то взрывается в городе, или толстый шлейф дыма или пыли поднимается в дождь, это должно регистрироваться людьми, которые все еще существуют в городеи продолжают вести борьбу. И это еще одна вещь, которую вампирам придется объяснить. “Фет указал на Гудвезера. “Эф уничтожил целое здание больницы позавчера. Взорвал кислородные баллоны “.
Гас повернулся к нему. “Что вы ищете в больнице?” Спросил он, давая доку понять, что он знает, о его маленьком грязном секрете. Фет был борцом, убийцей, как и Гас. Гудвезер был сложнее, хотя простота была тем, что им было нужно сейчас. Гас не доверял ему. Возвращаясь к Фету, он сказал: “Вы помните, Эль Анхель де-Плата?”
“Конечно,” сказал Фет. “Старый рестлер”.
«Серебряный Ангел». Гас поцеловал палец и отдал честь памяти борца кулаком. “Меня называют Серебряный ниндзя. За шаги, которые заставили бы ваш спиной мозг напрягаться так сильно, что все ваши волосы выпадают. Два других домашних парня со мной, мы разрываем так, как вы бы не поверили “.
“Серебряный ниндзя. Мне это нравится “.
“Убийца вампиров. Я легенда. И я не собираюсь останавливаться пока я не посажу все их головы на колья по всей длине Бродвея “.
“Они все еще вешают трупы на уличных знаках. Они хотели бы иметь и ваш “.
“И ваш. Они думают, что они крутые, но я в десять раз менее опасен, чем любой кровосос. Viva Las Ratas! Да здравствуют крысы! “
Фет улыбнулся и пожал руку Гаса. “Мне жаль, что у нас нет десятка таких как ты.”
Гас махнул. “Получив дюжину меня, мы бы в конечном итоге убивали друг друга.”
Гас отвел их обратно из туннелей в подвал Буэлл зала, где Фет и Гудвезер оставили кулер Коулмана. Затем он отвел их обратно под Малую Мемориальную библиотеку, чтобы через ее административные офисы вывести на крышу. Прохладно, темно днем и ночью без дождя, только зловещее черное облако тумана идущее от Гудзона.
Фет распахнул верхнюю часть холодильника, открывая два великолепных безголовых тунца болтающихся кругом в том, что осталось от льда из трюма.
“Голодный?” Спросил Фет.
Еда в сыром виде было очевидной, но Гудвезер изложил некоторые медицинские факты для них, утверждая, что они готовят рыбу из-за изменений климата, изменяющих экосистему океана; никто не знает, что за смертоносные бактерии могут скрываться в сырой рыбы.
Гас знал, где взять приличного размера туристический гриль из отдела общественного питания и Фет помог ему отнести его на крышу.Гудвезер был отправлен для поиска старых антенн автомобилей для шампуров. Они оборудовали свой очаг на стороне Гудзона между двумя большими крышными вентиляторами, блокируя свет пламени с улицы и заслоняя его от большинства крыш.
Рыба хорошо поджаренная. Хрустящая шкурка и теплое розовое внутри. Несколько укусов и Гас сразу почувствовал себя лучше. Он был так голоден, все время, что он был не в состоянии увидеть, как недоедание отбрасывало его вниз и умственно и физически. Праздник белка заряжал его. Он уже с нетерпением ждал отправления на другой дневной рейд.
“Таким образом,” сказал Гас, с удовольствием от теплой пищи на его языке “, что является поводом для этого праздника?”
“Нам нужна ваша помощь”, сказал Фет. Он рассказал Гасу, что они знали о Норе, давя на жалость Фета, интенсивно. “Она должна быть в ближайшем лагере крови, в северной части города. Мы хотим вернуть ее. “
Гас посмотрел на Гудвезера, который должен был быть ее бойфрендом. Гудвезер посмотрел на него, но странно, не с тем огнем, который Фет ожидал увидеть. “Трудная задача.”
“Самое важное. Мы должны двигаться как можно скорее. Если они узнают, кто она, что она знает нас … это будет плохо для нее, и хуже для нас “.
“Я готов биться, не поймите меня неправильно. Но я стараюсь думать стратегически в эти дни. Моя работа не только остаться в живых, но и умереть человеком. Мы знаем все риски. Стоит ли идти, чтобы вернуть ее? И я просто спрашиваю, дома “.
Фет кивнул, глядя на пламя, облизывающее на вертеле рыбу. “Я выскажу свою точку зрения. На данном этапе что мы делаем здесь? Пытаемся ли мы спасти мир? Мир уже ушел. Если бы вампиры исчезли завтра, что бы мы делали? Перестроились? Как? Для кого? “Он пожал плечами, обратившись к Гудвезеру за поддержкой. “Может быть, когда-нибудь. Пока это небо не очистится, это было бы борьбой за выживание независимо от того, кто управляет этой планетой. “Фет сделал паузу, чтобы вытереть тунец с усов вокруг его губ. “Я мог бы дать вам много причин. Но, в результате, я просто устал от потери людей. Мы собираемся сделать это с вами или без вас “.
Гас махнул рукой. “Никогда не говорил ничего о выполнении этого без меня. Просто хотел получить ваше мышление об этом. Мне нравится док. Мои мальчики должны вернуться в ближайшее время; мы можем проголосовать. “Гас снял еще один горячий кусок тунца. “Всегда хотел разъебать фермы. Все, что нужно было - это веская причина “.
Фет был благодарен. “Вы оставьте часть этой пищи для ваших ребят, подзарядите их.”
“Ударим по белковому мясу. Давайте поместить его в огонь. У меня есть кое-что показать. “
Гас обернул остальную часть рыбы в бумагу, чтобы сохранить ее, а затем залил огонь растопленным льдом. Он повел их вниз через здание и через свободный кампус Зала Buell в подвал. В небольшой комнате Гас присоединил проводами велотренажер к горстке аккумуляторов. На столе находилось множество восстановленных аудиовизуальных устройств из университета Департамента, включая цифровые фотоаппараты последней модели с длинными линзами, диски СМИ, и некоторые маленькие, портативные мониторами высокого разрешения — все эти вещи, теперь уже просто не делали.
“Некоторые из моих мальчиков записывали наши рейды и разведку. Пропаганда имеет хорошее значение, если мы можем получить ее каким-то образом. Также сделали некоторую разведывательную работу. Вы знаете, о замке в Центральном парке? “
“Конечно,” сказал Фет. “Гнездо Владыки. Окруженное армией вампиров “.
Гудвезер был заинтригован теперь, двигая семи-дюймовый монитор, пока Гас подключал аккумулятор и камеру.
Экран ожил, жидким зеленым и черным.
“Линзы ночного видения. Нашли пару десятков в коробках коллекционной видеоигры шутера. Они помещаются на конце фотоаппарата. Не идеально подходят и качество в основном дерьмо, я знаю. Но продолжают наблюдать “.
Фет и Гудвезер наклонились вперед, чтобы лучше видеть небольшой экран. После нескольких минут глубокой концентрации, призрачные темные фигуры в изображении начали собираться в отведенном для них месте.
“Замок, верно?” Сказал Гас, приложив палец. “Каменная основа, озеро. Здесь, ваша армия вампиров “.
Фет спросил, “откуда вы берете это?”
“Крыша музея естественной истории. Близко, как я мог получить. Поставив это на штатив, как снайпер.”
Образ парапета замка существенно дрожал, настройки масштабирования превышены.
“Там мы идем,” сказал Гас. “Видишь?”
Изображение стабилизировалось снова, появилась фигура на высоком выступе парапета. Армия внизу повернула головы к нему в массовом жесте полной преданности.
“Святое дерьмо”, сказал Фет. “Разве это Владыка?”
“Он меньше”, сказал Гудвезер. “Или это перспектива не в порядке?”
“Это Владыка,« сказал Фет. “Посмотрите внизу на трутней, как они поворачивают голову к нему сразу. Как цветы изгибаются к солнцу “.
Эф сказал: “Он изменился. Поменял тело “.
“Так и есть”, сказал Фет, произнес он с гордостью в его голосе. “Профессор сделал больно ему в конце концов. Он должен был сделать. Я знал это. Раненил его так, что он должен был взять себе новую форму “. Выпрямился Фет. “Интересно, как он это сделал.”
Гас смотрел на Гудвезера, трудно сосредоточиться на грязном, дрожащем изображении нового перемещения Владыки. “Это Боливар”, сказал Гудвезер.
“Что это?” Спросил Гас.
“Не что.А кто. Габриэль Боливар “.
“Боливар?” Сказал Гас, подумав. “Певец?”
“Это он”, сказал Гудвезер.
“Вы уверены?”, Сказал Фет, зная точно, кто Гудвезер имел в виду. “Здесь так темно, как вы можете говорить?”
“То, как он двигается. Что-то в нем. Я говорю вам, они есть Владыка “.
Фет присмотрелся. “Вы правы. Почему он? Может быть, у Владыки не было времени, чтобы выбирать. Может быть, старик ударил его так сильно, что пришлось немедленно изменяться “.
Пока Гудвезер смотрел на изображение, другая расплывчатая форма присоединилась к Владыке на высоком парапете. Гудвезер казалось замерз, он задрожал, как будто его пробил озноб.
“Это Келли”, сказал он.
Гудвезер сказал, это властно, без тени сомнения.
Фет отстранился немного, имея больше проблем с изображением, чем Гудвезер. Но Гас мог сказать, что он тоже был убежден. “Иисус”.
Гудвезер оперся рукой на стол. Его жена вампир служила на стороне Владыки.
А потом появилась третья фигура. Меньше, стройнее, чем две другие. Более темное по шкале ночного видения.
“Смотрите, что там?” Сказал Гас. “Мы видим человека, живущего среди вампиров. Не только с вампирами - с Владыкой. Хотите угадать? “
Фет застыл. Это было первым признаком Гаса, что что-то не так. Тогда Фет повернулся и посмотрел на Гудвезера.
Гудвезер отпустил стол. Его ноги подкосились, и он упал обратно в сидячем положении на пол. Его глаза все еще смотрели на жидкое изображение, его желудок обожгло кислотой. Его нижняя губа задрожала, и слезы навернулись на глаза.
“Это мой сын.”
Астронавт Талия Чарльз теперь даже не поворачивала голову. Когда раздался голос, она просто приняла его. Да, она впустила его, поприветствовала. Самый одинокий человек за всю историю человечества, она больше не была наедине со своими мыслями.
Она была изолирована внутри Международной космической станции, обширный поисковой комплекс отключился и вращался по орбите Земли. Двигатели, работающие на солнечных батареях вспыхивали периодически, спутник, сделанный человеком продолжал дрейфовать по эллиптической траектории, примерно в двух сотнях миль от родной планеты, переходя из дня в ночь примерно каждые три часа.
Прошло почти два года - восемь дней на орбите равняются одному календарному дню. Она находилась в подвешенном состоянии из-за карантина. Нулевая гравитация и отсутствие упражнений сослужили плохую службу ее слабому телу. Большинство ее мускулов отсутствовали, ее сухожилия атрофировались. Ее позвоночник, руки и ноги согнулись под странным, пугающим углом и большинство ее пальцев теперь были бесполезными крюками, закрученными на самих себя. Ее рацион - по большей части сублимированный борщ прибыл с последней русской поставкой перед катаклизмом, который привел в упадок почти все. С другой стороны ее телу требовалось не так много пищи. Кожа шелушилась и чешуйки парили в кабине как семена одуванчиков. Большинство ее волос исчезли, что было к лучшему, в условиях нулевой гравитации они только мешали.
Ее тело и разум были не в порядке, хотя и на своих местах.
Русский командир умер спустя три недели после того как МКС вышла из строя. Крупные ядерные взрывы на Земле взбудоражили атмосферу, приведя к увеличению космического мусора. Они укрылись внутри спасательной капсулы, на космическом корабле “Союз”, следуя процедуре отсутствия какой-либо связи с Хьюстоном. Командир Демидов вызвался предпринять рискованную попытку выхода в открытый космос в скафандре, для того чтобы устранить протечки в резервуарах с кислородом. И после успешного восстановления переправил один из них на “Союз”, перед тем как у него вероятно случился сердечный приступ. Его успех, а также тот факт что они распределили треть воды и питания, позволили Талии и инженеру из Франции продержаться гораздо дольше, чем предполагалось
Но результат был таким же проклятием как и благословением.
Затем, в течении нескольких месяцев, Мейгни, инженер, начал проявлять признаки деменции. Во время того как они смотрели на исчезновение планеты под черным, будто чернила осьминога, облаком загрязненной атмосферы, инженер быстро терял веру и начал говорить странным голосом. Талия старалась сохранить свое собственное душевное здоровье в попытке восстановить его. Она верила что наметился реальный прогресс, до того момента как она заметила его отражение: он корчил рожи, думал что она их не увидит. Той же ночью она притворилась спящей, медленно вращаясь внутри узкого пространства кабины, полуоткрытыми глазами она наблюдала за ужасом в невесомости: Мейгни тихо распаковывал аварийный комплект выживания, расположенный между вторым и третьим сиденьями. Он вынул трех-патронный сигнальный пистолет, больший похожий на ружье нежели на обычный пистолет. Несколько лет назад, Русская космическая капсула возвращалась и спускаясь, потерпела крушение в Сибирской глуши. Прошло несколько часов прежде чем их обнаружили, в течении которых космонавтам пришлось отбиваться от волоков камнями и тремя ветками. С этого момента, специально увеличенный пистолет, дополненный мачете внутри съемного приклада, был включен в стандартное оборудование внутри аварийного комплекта выживания на “Союзе”.
Она наблюдала как он щупал патроны оружия, исследуя курок своим пальцем. Он вынул мачете и запустил его в воздух, наблюдая за тем как лезвие вращалось и ловило отблеск далекого солнца. Она почувствовала как лезвие проплыло мимо нее и увидела как промелькнуло удовольствие в его глазах, будто отблеск солнца .
Она поняла что ей придется сделать ради собственного выживания. Она продолжила заниматься своей дилетантской терапией, чтобы не позволить Мейгни почувствовать ее беспокойство, при этом готовясь к неизбежному. Ей не нравилось думать об этом, даже сейчас.
Время от времени, когда МКС вращалась, его труп прибивало к двери на станции, будто бы жуткий свидетель Иеговы стучал в дверь дома.
Опять - один человек меньше потребляет продовольствия. Одному меньше требуется воздуха.
Проходило все больше времени, а она была взаперти, в одиночестве внутри бесполезной космической жестянки.
“Не искушай меня,” пробормотала она. Голос был мужской, нечеткий. Знакомый, но она не могла узнать его.
Не ее мужа. Не ее покойного отца. Но кто-то кого она знала…
Она почувствовало что-то, чье-то присутствие рядом с ней внутри “Союза”. Могла ли она? Или это было всего лишь желание чтобы кто-то был рядом. Потребность, нужда? Чей голос она использовала чтобы заполнить пустоту в ее жизни.
Она посмотрела сквозь окно в то время как МКС снова пересекла зону солнечного света.
Она уставилась в даль за окном в заходящее солнце, увидела цвета окрасившие небеса. Она называла это “небесами”, но то было не небо; и не “ночь”. Это была вселенная и она не была “черной”, в ней отсутствовало такое понятие как “свет”. Там было пусто. Чистейшее ничего. Ничего кроме…
И это случилось опять: цвета. Брызги красного и взрыв оранжевого, как раз на границе ее периферийного зрения. Нечто очень схожее с яркими всплесками, которые видишь если сильно зажмуриться.
Она попробовала, зажмурилась, прижала веки своими сухими, растрескавшимися пальцами. Опять, света нет. Пустота внутри ее головы. Фонтан волнистых цветов и звезд возник из ниоткуда, и тогда она открыла глаза.
Синий стал ярче, а потом исчез. Затем на другом участке вспыхнул зеленый и фиолетовый.
Знаки, даже если это была чистая выдумка, или плод ее воображения, это были знаки. Чего-то.
Смиритесь, дорогуша.
Дорогуша? никто не называл ее так. Ни ее муж, ни одна из ее учителей, ни администраторы программы астронавтов, ни даже ее родители или бабушка с дедушкой.
Однако, она не слишком сильно подвергала сомнению идентичность голоса. Она была рада компании. Она была рада совету.
“Почему?” Спросила она.
Ответа не последовало.Голос так и не ответил на вопрос. И все же она все ждала, что когда-нибудь это произойдет.
“Как?” Спросила она.
Ответа не последовало снова, но когда она дрейфовала через колоколообразную кабину, ее ботинок зацепился за аварийный комплект между сиденьями.
“Действительно?”, Сказала она, обращаясь сам к себе, как будто это она была источником голоса.
Она не касалась комплекта, с тех пор как пользовалась им в последний раз. Теперь она его вытащила, на комплекте кодовый замок был открыт. (Она оставила его таким образом?) Она достала TP-82, длинноствольный пистолет. Мачете не было; она выбросила его вместе с Мейгни. Она поднял оружие на уровень глаз, как будто нацеливая его на окно… и затем выпустила его, наблюдая, как он крутится и плавает перед нею как слово или идея, висящая в воздухе.
Она провела инвентаризацию остальной части комплекта. Двадцать зарядов винтовки. Двадцать фаеров. Десять зарядов дробовика.
“Скажите мне, почему”, сказала она, вытирая слезы, наблюдая, как капля слезы скатывается. “После всего этого времени - почему именно сейчас?”
Она держалась все же, едва ее тело двигалось. Она была уверена, ответ придет. Причина. Объяснение.
Потому что время …
Пылающий свет мелькнул мимо ее окна с таким тихим рвением, что она подавилась собственным дыханием. Она начала задыхаться, схватив спинку сиденья и метнувшись к окну, чтобы посмотреть как хвосты кометы сгорают в земной атмосфере, не достигнув нижних слоев атмосферы.
Она резко обернулась, снова чувствуя присутствие. Что-то не человеческое.
“Было ли это …?” Она начала спрашивать, но не смогла завершить вопрос.
Потому что, очевидно, это было.
Знак.
Когда она была девочкой, падающая звезда полоской по небу вызвала в ней желание стать космонавтом. Это была история, которую она рассказала посещая школу или давая интервью за несколько месяцев до запуска, и все же было совсем верно: ее судьба была написана на небе в молодости.
Снова ее дыхание замерло в горле. Голос, она сразу узнала его. Её собака, ньюфаундленд по кличке Ральфи, дома в штате Коннектикут. Это был голос, который она слышала в голове, когда разговаривала с ним, тискала его и он тыкался носом ей в ногу
Хочешь наружу?
Конечно, хочу,хочу!
Хотите удовольствия?
Хочу! Хочу!
Кто хороший мальчик?
Я я я.
Мне будет многого не хватать, пока я в космосе.
Мне будет не хватать вас, дорогуша.
Этот голос сейчас был с ней. Тот же голос, который она проецировала на Ральфи. Её и не её, голос общения и доверия и привязанности.
“Действительно?” Снова спросила она.
Талия думала о том, как бы это было, двигаясь через каюты, отсек двигателей, пока она не нарушила корпус. Это большой научный комплекс соединенных отсеков и резкое падение с орбиты, возгорания, когда бы он вошел в верхние слои атмосферы, горящие полосы, как заусенцы вонзающиеся в тропосферу.
И тогда ее эмоции перешли в уверенность. И даже если бы она была просто безумной, по крайней мере, она могла двигаться без сомнения сейчас, без вопросов. И уж точно она не будет, как Мэйни, с галлюцинациями и пеной у рта.
Ружейные патроны заряжались вручную с боковой стороны.
Она бы сорвала корпус, чтобы проветрить и затем спуститься с корабля. В некотором смысле она всегда подозревала, что это ее судьба. Это было очень красиво.. Рожденная от падающей звезды, Талия Чарльз собиралась сама стать падающей звездой.
Нора посмотрела на стержень.
Она работала над ним всю ночь напролет. Она был измотана, но гордая. Железный стержень из ножа для масла не ускользнул от нее. Этот лакомый кусок столовых приборов, сейчас заточен еще неровно. Ещё несколько часов, и она заточит его до совершенства.
Она заглушала звук точения, накрывая бетон подушкой.Ее мать спала в нескольких футах. Она не проснулась. Их воссоединение будет кратким. Во второй половине дня перед, возможно, через час после встречи с Барнс, они были переданы в обработку. В нем была просьба матери Норы покинуть двор отдыха на рассвете.
Время кормления.
Как бы они “обработали” её? Она не знала. Но она не позволила бы этому случиться. Она позвала бы Барнса, сдалась бы, была бы рядом с ним, а затем убила бы его. Она или спасла бы свою мать, или получила бы его. Но если бы ее руки были пустыми, то они были бы окрашены его кровью.
Её мать что-то пробормотала во все, а затем снова захрапела тем крепким, но нежным храпом, который Нора так хорошо знала. В детстве Нору убаюкивали эти звуки и ритмичное колебание груди. Её мать тогда была сильной женщиной, неутомимо работала и поднимала Нору - чтобы обеспечить дочь, дать ей образование, и степень и предметы роскоши, которые они принесут. Нора получила платье на выпускной и дорогие учебники и ни разу её мать не пожаловалась.
Но однажды ночью, прямо перед Рождеством, Нору разбудили сдавленные рыдания. Ей было 14 и она мечтала о платье Кинсеаньеры на предстоящий день рождения….
Она тихо поднялась по ступеням и остановилась в дверях кухни. Ее мать сидела одна, рядом с ней полстакана молока и очки для чтения и счета по всему столу.
Нора была парализована этим зрелищем. Вроде как подсматривать, когда Бог плачет. Она собиралась вмешаться и спросить ее, что случилось, когда рыдания ее матери стали громче. Она задохнулась от плача и странно закрыла рот обеими руками, в то время как ее глаза утонули в слезах. Это напугало Нору. Кровь застыла у неё в жилах. Они никогда не говорили об этом инциденте, но этот образ боли отпечатался у Норы. Она изменилась. Возможно, навсегда. Она стала лучше заботиться о своей матери и о себе, и всегда работал тяжелее, чем все остальные.
Когда слабоумие одолело мать, она начала жаловаться. Постоянно и на всё. Её горести и обиды, подавляемые столько лет, вышли наружу. Нора выдержала всё это. Она никогда не бросит мать.
В три часа на рассвете, мать Норы открыла глаза. И в течение мимолетного момента она была ясна. Это происходило время от времени, но горазда реже, чем прежде. В некотором смысле, Нора думала, ее мать, как стригой, вытеснялась другим и это было довольно жутко каждый раз, когда она хватала из подобной трансу болезни и смотрела на Нору. В Норе, как она была, прямо здесь, прямо сейчас.
“Нора? Где мы находимся? “Сказала она.
“Тсс, мама. Все в порядке. Иди спать “.
“Мы находимся в больнице? Разве я больна? “Спросила она, взволнованная.
“Нет, мама. Все в порядке. Все в порядке. “Мать Норы держала руку своей дочери твердо и снова улеглась в ее кроватку. Она ласкала ее бритую голову.
«Что случилось? Кто сделал это с тобой? “Спросила она, подавлено.
Нора поцеловал руку матери. “Никто, мама. Они вырастут обратно. Вы увидите “.
Мать Норы посмотрела на нее с большой ясностью, и после долгой паузы она спросила: «Неужели мы умрем?”
И Нора не знала, что сказать. Она зарыдала, и ее мать утешала ей сейчас и обняла ее и нежно поцеловала ее в голову. «Не плачь, моя дорогая. Не плачь “.
Затем она взяла ее голову и посмотрела ее дочери прямо в глаза и сказала: “Оглядываясь на свою жизнь, ты видишь, что любовь была ответом на все вопросы. Я люблю тебя, Нора. Я всегда буду любить. И это у нас будет вечно “.
Они уснули вместе и Нора потеряла счет времени. Она проснулась и увидела, что небо просветлело.
Что теперь? Они оказались в ловушке. Вдали от Фета, от Эфа. Без выхода. С одним ножом для масла.
Она кинула взгляд на стержень. Она подберется к Барнсу и использует его, а затем…. затем, возможно, она бы оставила его себе.
Внезапно он показался ей недостаточно острым. она точила край и кончик до рассвета.
Стенфордский водоочистной завод располагался возле кирпичного здания на La Salle Street между Амстердамом и Бродвеем. Построенный в 1906 году завод должен был покрывать потребности района по крайней мере на протяжении века. В течении первого десятилетия завод перерабатывал тридцать миллионов галлонов неочищенных сточных вод в сутки. Но приток людей, приехавших в Нью-Йорк в результате двух мировых войн, вскоре показал, что мощности завода недостаточны. Жители района жаловались на одышку, глазные инфекции и постоянный запах серы, исходящий круглосуточно из здания. Завод закрыли частично в 1947 году и полностью через пять лет после этого.
Внутри он был огромный, даже величественный. Это был переход архитектуры от дворянства к промышленности на рубеже веков. Двойные кованые лестницы вели к подиумам чугунных конструкций, которые фильтровали и обрабатывали неочищенные сточные воды на протяжении многих лет. Блеклые граффити и трехфутовый слой ила, сухих листьев, собачьего дерьма, и мертвые голуби были явными признаками заброшенности. За год до этого Гус Elizalde наткнулся на него и убрал один из резервуаров вручную, превратив его в свой личной арсенал.
Единственный доступ осуществлялся через туннель, и только с помощью массивного железного замка закрывающегося на тяжелую цепь из нержавеющей стали.
Гас хотел показать его тайник с оружием, чтобы они могли снарядиться для налета на лагерь крови. Еф остался позади-ему нужно было побыть в одиночестве,после двух долгих лет, наконец-то увидев сына, стоящего рядом с Повелителем и его обращенной матерью. Фет понимал в каком тяжелом положении оказался Эф, штамм отнял слишком многое из его жизни, и Фет сочувствовал полностью. Но все же, на пути к импровизированной оружейной,
Фет осторожно жаловались Еф, о том, как его внимание было поскользнуться. Он жаловался только в практическом плане, без злобы, без злобы. Может быть, только с оттенком зависти, так как присутствие Гудвезера все еще может стать на пути ним и Норы.
“Не нравится он мне.” - сказал Гас. “И никогда не нравился. Парень постоянно скулит о том чего у него нет, упускает из виду то, что имеет и никогда не бывает счастлив. Таких как он вы называете… Как же это слово?”
“Пессимист?”, Сказал Фет.
“Мудак”, сказал Гас.
“Он прошел через многое” сказал Фет.
“О, действительно. О, мне так чертовски жаль. Я всегда хотел, чтобы моя мать стояла голой в камере с гребаным шлемом приклеенным к ее гребаной голове”.
Фет почти улыбнулся. Гас был в конечном счете прав. Никакому человеку никогда не придется проходить то, что проходил Эф. Но тем не менее, Фет нуждался в его способностях и готовности к сражению. Их отряд уменьшился и их общее максимальное усилие было важно.
“Он никогда не был счастлив. Его жена пилит его слишком много? Бам !! Она ушла !! Теперь, бу-ух-бу, если бы я только мог получить ее обратно … Бам !! Она нежить, бу-ух-бу, бедный я, моя жена хренов вампир … Бам !! Они берут его сына. Бу-ху-бля-бу, если бы я только мог получить его обратно … Это никогда не закончится. Кого ты любишь или кого защищаешь все, что есть, человек. Хрен знает-как это может быть. Если мама выглядит уродливым чудовищем, я не парюсь, чувак. Это то, что у меня есть. У меня есть мама. Видишь? Я не сдаюсь, “сказал Гас. “И я не даю ебать. Когда я иду, я хочу пойти борьбе те лохи. Может быть, потому, что я огненный знак “.
“Ты что?”, Сказал Фет.
“Близнецы”, сказал Гас. “В Зодиаке.Огненный знак. “
“Близнецы знак воздуха, Гас,” сказал Фет.
“Да мне насрать!” сказал Гас, и после длительной паузы добавил: “Если старик был бы всё ещё здесь, мы бы сейчас были наверху.”
“Аминь.” сказал Фет.
Гас замедлился в полумраке подземного туннеля разблокируя замок.
“Итак, о Норе”, сказал он. “Вы …?”
“Нет-нет”, сказал Фет, краснея. “Я … нет.”
Гас улыбнулся в темноте. “Она даже не знает, да?”
“Она знает”, сказал Фет. “По крайней мере, я думаю, что она знает. Но мы не еще ничего не сделали. “
“Вы будете, большим мальчиком”, сказал Гас, когда он открыл замок доступа в оружейную. “Bienvenido Casa Elizalde![23]” Сказал он, протягивая руки и показывая широкий спектр автоматического оружия, холодного оружия и боеприпасов всех калибров.
Фет похлопал его по спине, кивая. Он посмотрел на коробку с ручными гранатами. “Откуда, черт возьми, у вас столько?”
“Пфф. Мальчик нуждается в игрушках, дружище. И чем их больше, тем лучше. “
Фет сказал: “На все случаи жизни?”
“На многие. Я сохранил их для чего-то особенного. У тебя есть идеи? “
Фет сказал: “Как насчет взорвать ядерную бомбу?”
Гас хрипло рассмеялся. “Это на самом деле звучит так интересно”.
“Я рад, что вы так думаете. Потому что я не вернулся из Исландии с пустыми руками ».
Фет рассказал Гасу о русской бомбе, которую он купил за серебро.
“Нет мамес?” Гсс сказал. “У вас есть атомная бомба?”
“Но нет детонатора. Вот где я надеялся, что вы могли бы мне помочь. “
Ты серьезно?” Гас спросил. Он еще не отошел от предыдущего обмена. “Атомную бомбу?”
Фет кивнул скромно.
“Большое уважение, Фет,” сказал Гас. “Большое уважение. Давайте покинем остров. Как право чертовски вовремя! “
“Что бы мы с ней ни сделали… у нас будет один шанс. Мы должны быть уверены.”
“Я знаю человека, кто может получить нам детонатор.Только мудак, который все еще способен получать ничего из грязи, что-нибудь кривое во всем Восточном побережье. Альфонсо Криим “.
“Как бы вы представляете себе связаться с ним? Переезд в Джерси походит на движение в Восточную Германию. “
“У меня есть способ”, сказал Гас. “Вы просто оставьте это Gusto. Как вы думаете, как я получил эти чертовы гранаты? “
Фет замолчал, задумчиво, а затем снова посмотрел на Гаса.
“Вы бы доверили Квинлану? С книгой? “
“Книгу Старика? Ту серебряную? “
Фет кивнул. “Вы бы разделили ее с ним?”
“Я не знаю, дружище,” сказал Гас. “Я имею в виду, конечно, это всего лишь книга.”
“Владыка хочет получить книгу по определенной причине. Седракян пожертвовал своей жизнью ради нее. Все, что внутри должно быть реально. Ваш друг Квинлан думает, многое … “
“А что насчет тебя?” Спросил Гас.
“Меня?” Фет сказал. “У меня есть книга, но я не могу с нее ничего сделать сам. Вы знаете, что говорят «Он настолько глуп, он не смог найти молитвы в Библии? Ну, я не могу найти многого. Там какая-то загвостка, что то этакое. Мы должны быть так близко. “
“Я видел, какой он, человек-Квинлан. Дерьмо, я запомнил, что ублюдок очистил гнездо за одну минуту в Нью-Йорке. Два, три десятка вампиров “.
Гас улыбнулся, лелея свои воспоминания. Фет любил Гаса еще больше, когда он улыбался.
В тюрьме ты узнаёшь, что есть два типа парней в этом Мире - и меня не волнует люди они или кровососы - есть те что принимают его и те что берут его. И этот парень, братан - этот парень берёт его словно гребаные конфеты… Он хочет охоты, братан. Он хочет охоты. И он может быть здесь один из тех осиротевших, что ненавидит Владыку так же сильно как мы.
Фет кивнул. В душе вопрос был решен.
Квинлан получит книгу. И Фет получит некоторые ответы.
Для большинства кризис среднего возраста не так плох. Люди смотрят как их молодость увядает, их брак распадается, или застой в карьере. Это, как правило, облегчается новым автомобилем, походами налево для мужчин, или дорогой ручкой МонБлан, в зависимости от вашего бюджета. Но то, что я потерял не может быть компенсировано. Сердце у меня колотится каждый раз, когда я думаю об этом, каждый раз, когда я чувствую его. Это конец. Или будет уже скоро. Чем и кем бы я ни был, на что бы ни надеялся. Вещи вокруг меня приняли постоянную, ужасно окончательную форму. Все надежды молодого выпускника в моем классе, учеба, встреча совершенной девушки - все это ушло. Вечера холодной пиццы и кино. Из чувства, что я гигант в глазах моего сына …
Когда я был ребенком, по телику крутили одного парня, его звали Мистер Роджерс, и он пел “Ты некогда не упадешь, никогда не упадешь, никогда не пойдешь коту под хвост”. Это полная чушь.
Однажды, я, возможно, соберу свое прошлое, чтобы представить его в качестве резюме или списка достижений, но теперь … теперь кажется, что это инвентаризация мелочей, вещей, которые могли бы быть важными, но не стали. Молодым я чувствовал мир и свое место в нем, все было частью плана. Этот успех - все усилия были направлены на него. Как трудоголик-отец, я думал, что ежедневно работать - было обеспечить достойную жизнь. А теперь … теперь я вижу, что мир вокруг меня стал невыносимым местом, и все, что у меня есть - тошнота неправильных поворотов, принятых решений и потерянные вещи. Теперь я знаю, что это настоящий я. Постоянный я. Застывшее разочарование этого молодого человека жизни вычитания всех этих достижений молодежи-минусу плюс, что был не подсчитаны. Это я: слабый, немощный, исчезающий. Не сдаваться, потому что я так никогда не делаю … но жить без веры в себя или своей обстоятельством.
Мое сердце трепещет в понятии, что я никогда не найду Зака – на идее, что он ушел навсегда. Это я не могу принять. Я не приму.
Не мыслю ясно. Но я найду его, знаю, что найду. Я видел его в моих снах. Его глаза, смотрящие на меня, снова делающие из меня великана, называющие меня единственно настоящим именем, к которому мужчина может когда-либо стремиться:”Папа”.
Я видел свет, окружающий нас. Очищающий нас. Разрешительные меня-из выпивки и таблетки и слепых пятен моем сердце. Я видел этот свет. Я тоскую по ней снова в этом темном мире.
Эф блуждал по подземным туннелям бывшего приюта для умалишённых под бывшим Колумбийским университетом. Всё, чего он хотел - это идти. Вид Зака на крыше Замка Бельведер с Келли и Владыкой потряс Эфа до глубины души. Из всех судеб, которых он так страшился для своего сына - Зак убитый или умирающий от голода где-то в запертой клетке - Зак, стоящий на стороне Владыки - такая мысль никогда не посещала его.
Действительно ли это была тварь Келли, которая вовлекла их сына в оборот? Или действительно ли это был Владыка, который хотел Зака вместе с ним, и если так, то почему?
Возможно, Владыка угрожал Келли, и у Зака не было выбора, кроме как играть вместе. Еф цеплялся за эту гипотезу. Потому что идею, что мальчик будет свободно вести себя с Владыкой невозможно было представить. Развращение своего ребенка - худшее опасения родителя. Еф хотел верить в Зака, как в маленького потерянного мальчика, а не как своенравного сына.
Но его страх не позволил ему скатиться в этой фантазии. Эф отошел от экрана видео с чувством, что увидел привидение.
Он сунул руку в карман пальто и нашел две таблетки Викодина. Они светились в его ладони, создавая блестящее сияние от света его налобного фонаря. Он положил их в рот и проглотил, ничем не запив. Одна из них застряла в основании его пищевода, и он должен был прыгать вверх и вниз несколько раз, для того, чтобы таблетка прошла дальше.
Он мой.
Эф быстро осмотрелся. Голос Келли был приглушен и далек, но отчетлив. Он дважды обернулся, но обнаружил, что совсем один подземном переходе.
Он всегда был моим.
Эф выдвинул на несколько дюймов меч из ножен. Он двинулся вперед, в сторону лестницы спускавшейся вниз. Голос был у него в голове, но какое-то шестое чувство подсказывало ему дорогу.
Он сидит по правую руку от Отца.
Эф в ярости побежал, свет его фонаря скакал. Показался еще один тусклый коридор, переходящий в…
Подземная комната. Клетка матери Гуса.
Эф окинул комнату взглядом. Она была практически пустой. Он медленно повернулся к вампиру в шлеме, стоящему прямо в центре клетки. Зараженная мать Гуса стояла неподвижно, фонарь Эфа заливал ее тело решетчатой тенью.
Голос Келли - Зак считает что ты умер.
Эф полностью обнажил меч из ножен. “Заткнись,” сказал он.
Он начал забывать. Старый мир и все его пути. Все прошло, юношеские фантазии.
“Тихо!” Сказал Эф.
Он внимателен к Повелителю. Уважителен. Он учится.
Эф вонзил свой меч между двумя прутьями. Мать Гаса вздрогнула, почувствовав присутствие серебра, ее грудь раскачивалась в половине света. “Учится чему?” - сказал Эф. “Ответь мне!”
Голос Келли молчал
“Вы промываете ему мозги,” сказал Эф. Мальчик был в изоляции, внушаем. “Вы одурачиваете его?”
Мы воспитываем его.
Эф поморщился, как будто раненный её словами. “Нет. Нет.. что вы можете знать об этом? Что вы можете знать о любви - о том как быть отцом или быть сыном… ?”
Наша кровь плодородна. У нас родилось множество сыновей… Присоединяйся к нам.
“Нет”
Это единственный способ, которым вы можете воссоединиться с ним.
Рука Эфа слегка опала. “Иди нахуй. Я убью тебя-”
Присоединяйся к нам и ты будешь с ним вечно.
Эф замер на секунду, парализованный отчаяньем. Она хотела от него что-то. Повелитель хотел что-то. Он позволил себе отступить назад. Отстань. Прекрати говорить. Уйди.
Заткнись нахуй! - подумал он в ярости. Крепче сжав свое серебренное лезвие, он бросился прочь из комнаты. Голос Келли все еще звучал в его голове.
Присоединяйся к нам.
Он повернул за угол, толчком открывая ржавую дверь.
Присоединяйся к Заку.
Он продолжал бежать. С каждым шагом в нем росла ярость.
Ты знаешь - ты хочешь этого.
А потом ее смех. Не ее человеческий смех, высокий,светлый и заразительный, а насмешливый гогот, призванный спровоцировать его. Предназначенный, чтобы вернуть его обратно.
Но он бежал, и её смех затихал по мере увеличения дистанции.
Еф продолжал слепо, его лезвие путалось в ногах, задевало стулья и царапало пол. Викодин подействовал, тело было вялым, но не мысли. Уходя, он повернул за угол в его собственном сознании. Сейчас, как никогда, он хотел освободить Нору из лагеря крови. Чтобы достать ее из лап вампиров. Он хотел показать Владыке - показать ему, что даже в это траханное время, такое, как это, это может быть сделано: человек может быть сохранен. Что Зак не был потерян для Ефа, и что влияние Владыки на него не было таким опасным, как можно было бы подумать.
Еф остановился, чтобы отдышаться. Его фонарь потемнел, и он постучал по нему, свет замерцал. Он необходим, чтобы выяснить, где он был и где поверхность, иначе будет потерян в этой темном лабиринте. Он очень хотел, чтобы остальные знали, что он был готов пойти в лагерь и борьбе.
Он повернул за следующий угол и в конце длинного, темного коридора, Эф видел фигуру. Что-то в его позиции — длинные руки, колени, слегка согнутые — сказало “вампир”.
Эф вынул меч. Он сделал несколько шагов вперед, надеясь лучше осветить существо.
Оно стояло неподвижно. Узкие стены коридора поплыли перед глазами Эфа, начали покачиваться, благодаря викодину. Может быть все что он видел - это всего лишь то что он хотел увидеть. Он хотел драться.
Будучи уверенным, что все это - плод его воображения, Эф осмелел и стал приближаться к призраку.
“Идите сюда”, сказал он, все еще полный ярости к Келли и Владыке. “Идите и получите это.”
Существо стояло на месте, давая Эфу возможность лучше рассмотреть его. Толстовка, сформировавшая треугольное хлопковое острие вокруг его головы, прятала лицо и закрывала глаза. Ботинки и джинсы. Одна рука висела, другая была спрятана за спиной.
Эф зашагал к фигуре с гневной решимостью, как человек, несущийся через комнату чтобы хлопнуть дверью. Фигура не сдвинулась. Эф опустил свою правую ногу и сделал двуручный выпад, как в бейсболе, целясь в шею существа.
К удивлению Эфа, его меч громко звякнул и руки откинуло назад, с такой силой, что рукоятка чуть не выпала из его хватки. Взрыв искр на мгновенье осветил коридор.
Эфу потребовалось мгновение, чтобы понять, что вампир парировал его удар своей длиной сталью.
Эф перехватил меч и снова двинулся в атаку. Вампир легко отклонял его атаки, удерживая свое оружие одной рукой. Внезапный удар в грудь заставил Эфа сползти вниз, путаясь в собственных ногах.
Эф смотрел на темную фигуру. Абсолютно настоящий… но, в то же время, совершенно разный. Не один из полуумных дронов, использовавшихся снаружи. Этот вамп был сама неподвижность и самообладание, что отличало его от суетящейся массы.
Эф вскочил на ноги, его цель жгла его, словно огонь. Он не знал, что это за вамп, да и не волновало его это. “Давай!” - крикнул он, подзывая существо. Однако, оно не двигалось. Эф выставил клинок, демонстрируя серебряный блеск. Он сделал вид, что колет, совершил финт и, сократив расстояние, хотел разрубить противника надвое. Но женщина-вампир видела его маневр и легко парировала его. Эф уклонился и нанес удар в шею.
Вампир была готова к этому. Её рука схватила эфа за предплечье, словно в горячие тиски. Она скрутила руку Эфа с такой силой, что он выгнулся назад, чтоб уменьшить напряжение в руке и плече. Эф взвыл от боли и не смог удержать меч, который выпал из его руки и с грохотом упал на пол. Свободной рукой Эф потянулся к кинжалу за поясом, целя в лицо вампира.
Удивленная, она отшатнулась назад, толкнув Эфа на пол.
Эф отползал, локоть пылал от боли. Еще две фигуры бежали к нему из конца коридора, два человека. Фет и Гус.
Как раз вовремя. Эф обернулся к превосходящим по количеству вампирам, ожидая шипения и атаки.
Вместо этого вампир нагнулся к полу, подняв меч Ефа за его кожаную ручку. Он крутил серебряное лезвие и так и этак, как будто оценивая его вес и форму.
Эф никогда не видел вампира, который так охотно контактировал с серебром, более того - держал серебряное оружие в руках. -
Фет достал свой меч, но Гас жестом остановил его, пройдя мимо Эфа, и не предложив ему помощи. Вампир небрежно бросил меч Эфа Гасу, случайно, рукоятью вперед. Гас его легко поймал и опустил клинок.
“Среди всего того, что ты мне рассказал,” сказал Гас, “ты пропустил часть о создании этих гребанных здоровенных ходов.”
Ответ вампира был телепатическим и исключительным Гасу. Он отодвинул свой черный капюшон обратно, показывая совершенно лысую и безухую голову, неестественно сглаженную, похожую на воров с нейлонами, натянутыми на лица
За исключением его глаз. Они пылали отчаянно красными, как крысиные.
Эф встал, потирая свой локоть. Это был, очевидно, стригой, и все же Гас стоял около него. Стоял рядом с ним.
Фет, держа руку на гарде собственного меча, сказал: “Опять вы.”
“Что это, черт возьми?”: сказал Эф, единственный непонимающий произошедшего.
Гас бросил меч Эфа обратно ему, сильнее чем этого требовалось. “Ты должен помнить, Мистера Квинлана”, сказал Гас. “Лучший охотник Древних. И в настоящий момент, крутейший мужик в этом проклятом городе.” Гас отошел обратно к мистеру Квинлану. “Наша подруга была брошена в лагерь крови. Мы хотим ее вернуть.”
Мистер Квинлан рассматривал Эфа глазами отягощенными веками существования. Его голос, когда тот вошел в ум Эфа, был гладким, размеренный баритон.
Доктор Гудвезер, я полагаю.
Эф встретился с ним взглядом и слегка кивнул. Мистер Квинлан смотрел на Фета:
Я надеюсь, что мы сможем договориться.
Малая Мемориальная Библиотека. Колумбийский Университет
В библиотеке Колумбийского университета, в научно-исследовательском номере от ажурных ротонд - и до крупнейшего гранитного купола в стране - Mr. Куинлан сидели за столом для чтения напротив Фета.
“Ты помогаешь нам проникнуть в лагерь - получаешь книгу”, - сказал Фет. “И никаких возражений…”.
Я сделаю это. Но вы знаете, что будете значительно превзойдены численностью и стригоями и человеческими охранниками?
“Мы знаем”: сказал Фет. “Вы поможете нам в этом? Это - цена”.
Я помогу
Крепкий экзаменатор расстегнул скрытый карман своей сумки и вытащил огромный узел с тряпьем.
Она была при Вас? - недоверчиво спросил Борн.
“Нельзя представить более безопасное место” - сказал Фет, улыбаясь. “Спрятаться на виду. Хочешь книгу - получишь только через меня”
Сложная задача, чтобы быть уверенным.
Фет пожал плечами. “Достаточно угрожающе”. Он развернул лохмотья. “Люмен”, - сказал Фет.
Волна холода окатила Квинлана до самой шеи. Давно он не испытывал такого. Он рассматривал книгу, когда Фет повернулся к нему. Рваная обложка была из кожи и ткани.
“Я снял серебряную обложку. Повредил форзац, но не сильно. Это не так уж и важно, не так ли?”
Где серебряное покрытие?
“Оно у меня отложено. Его легко достать.”
Квинлан посмотрел на него. А ты полон сюрпризов, не так ли, экзаменатор?
Фет не обратил внимание на комплимент.
Старик сделал правильный выбор, мистер Фет. Ваше сердце незамысловато, оно знает, что знает и действует соответственно. Большую мудрость сложно найти.
Борн скинул черный хлопковый капюшон со своей совершенно лысой белой головы. Перед ним, открытый на одной из страниц, лежал Оцидо Люмен. Так как серебряная окантовка была противна его вампирской природе, он переворачивал страницы ластиком на конце карандаша. Сейчас же он коснулся страниц кончиками пальцев, словно слепой, ищущий лицо любимого.
Этот документ был святым. Он содержал создание и историю расы вампиров в мире, и в этом качестве давал несколько ссылок на перворожденных. Представьте человека, который получил доступ к книге о появлении человека и ответами на большинство, если не все тайны жизни. Темно-красные глаза мистера Квинлана сканировали страницы с напряженным интересом.
Чтение продвигается медленно. Язык очень насыщенный.
“Ты это мне говоришь” сказал Фет.
Кроме того еще многое скрыто. В изображениях и водяных знаках. Они кажутся моим глазам намного понятней, чем вашим - но это может занять некоторое время.
“Это именно то, чего мы не имеем. Сколько это займет времени?”
Глаза Борна продолжали бегать взад и вперед.
Невозможно сказать.
Фет понимал, что его тревога была отвлекающим фактором для мистера Квинлана.
“Мы загружаем оружие. У Вас есть приблизительно один час — вы пойдёте с нами. Мы возвращаем Нору …”
Фет повернулся и пошел прочь. Три шага позже, Люмен, Повелитель, и апокалипсис испарились. На уме была только Нора.
Мистер Квинлан вернулся к страницам Люмен и начал читать.
Была и третья.
Каждая из священных книг, Тора, Библия и Коран, рассказывают историю Содома и Гоморры. Так и в Люмен.
В Бытие 18, три архангела предстали перед Авраамом в человеческом облике. Двое сказали что они из обреченного города на равнине, где они проживают с Лотом, наслаждаясь праздником и в окружении мужчин из Содома, которых они ослепили перед разрушением их города.
Третий архангел намеренно не упоминается. Скрыт. Потерян.
Это его история.
Пять огромных городов найдено на равнине реки Ярден, рядом с теперешним Мертвым морем. Из всех них Содом был самым красивым, гордым. Он возрос из его плодородных окрестностях как памятник, достопримечательность, к богатству и процветанию.
Орошаемый с помощью развитой системы каналов, город беспорядочно разрастался на протяжении веков, разветвляясь от водных путей и в конечном итоге приобретая форму, отдаленно напоминающую голубя в полете.Около 2024 года до нашей эры были возведены крепостные стены и контур города, занимающего десять акров, обрел четкость.Стены, свыше сорока футов в высоту и шести футов в толщину, были построены из обожженного глиняного кирпича и оштукатурены гипсом, что бы сделать их сияние ярче на солнце. В пределах стен строили глинобитные дома так близко друг к другу, что один дом стоял почти на вершине другого, самым высоким был храм, возведенный в честь ханаанского бога Молоха. Население Содома насчитывало примерно две тысячи человек. Изобилие фруктов, специй и зерновых культур обеспечивали процветание городу. Эмалированная и бронзовая с позолотой черепица дюжины дворцов светилась, пылая в лучах заходящего солнца.
Такое богатство охранялось огромными воротами, через которые можно было попасть в город. Шесть огромных каменных блоков создавали монументальную арку с воротами из железа и твердых пород дерева, способных противостоять пожарам и осадным орудиям.
Именно у этих ворот находился Лот, сын Арана, племянник Авраама, когда ему явились три светлых создания.
Бледны они были, лучезарны и недосягаемы. Частицей сущности Бога были они, и так же как он, лишены всякого порока. У каждого из спины появились четыре потока лучистого света, которые легко можно было принять за светящиеся крылья. Четыре потока слились воедино позади существ и слегка колыхались при каждом их шаге, так же как колыхаются руки человека при ходьбе. С каждым шагом создания приобретали все более четкую форму, пока не остановились перед Лотом, обнаженные и несколько потерянные. Кожа их светилась как чистейший алебастр и красота их служила Лоту болезненным напоминанием о его собственном смертном несовершенстве.
Они были посланы дабы наказать гордость, упадок и жестокость, которая размножалась в стенах этого процветающего города. Гавриил, Михаил и Азриэль были посланниками Бога, его самыми доверенными, самыми лилеемые и самыми безжалостными солдатами.
И среди них Азриель был тем, кто нес Его великую благодать. Он был полон решимости посетит городскую площадь той ночью, куда им и было приказано пойти. Однако Лот уговорил их остаться на ночь в его обители. Гавриил и Михаил согласились, и Азриэлю, третьему, который больше всех был заинтересован в разрушении этих злобных городов, пришлось согласиться с желанием его братьев. Один из трех, Азриель, который нес в себе голос Бога, силу разрушения, которая сотрет два греховных города с лица земли, он был, как говорится в каждой притче, любимцем Бога, его самым защищенным и прекрасным созданием.
Лот был премного благославлен землей, рогатым скотом и набожной женой, поэтому пир в его доме был разнообразен и изобилен. И три архангела пировали как мужчины, и две девственницы, дочери Лота омывали их ноги. Эти физические ощущения были новы для трех ангелов, но для Азриеля это ощущение было подавляющим, достигавшим глубины, которой избежали двое других. Это представляло первый опыт индивидуальной обособленности от энергии божества для Азриеля. Бог - энергия, и никак не антропоморфическое существо, и язык Бога - биология. Эритроциты, принцип магнитной привлекательности, неврологический синапс: каждое - чудо, и в каждом присутствие и дыхание Бога. Когда жена Лота порезалась, готовя травы и масла для ванны, Азриель созерцал ее кровь с большим любопытством; запах взволновал его, Возбудил его. И цвет крови был драгоценным, насыщенным… как жидкие рубины сияющие при свете свечи. Женщина, которая изначально была против присутствия мужчин, отскочила, обнаружив архангела восхищенно смотрящего на ее рану.
Азриэль посещал землю множество раз. Он был здесь, когда умер Адам в возрасте девятьсот тридцати лет и был, когда люди, смеявшиеся над Ноем, утонули в темных бушующих водах Великого потопа. Но он всегда перемещался по земле в облике духа, его сущность до сих пор была связана только с Богом, никогда не обретая оболочку из плоти.
Никогда раньше Азриель не испытывал голод, никогда раньше он не испытывал боль. И сейчас, поток ощущений осадил его. Чувствуя земную твердь под ногами… чувствуя холодный, ночной воздух ласкающий его руки… вкушая еду выращенную на земле и взятую оттуда низшими млекопитающими. Он думал, что будет в состоянии оценить это и отдалиться, как турист. Однако он обнаружил. что его влечет ближе к человечеству, ближе к самой земле. Ближе к этой породе животных. Прохладная вода. льющаяся каскадом по его ногам. Еда, которая хрустела у него во рту и горле, физические события стали захватывающими, и любопытство Азриеля взяло над ним верх.
Когда горожане собрались у дома Лота, прознав что тот приютил у себя загадочных путников, Азриель пришел в восторг от криков, доносящихся из толпы. Люди, размахивая факелами и оружием, требовали показать им гостей Лота, что бы они тоже могли узнать их. Возбуждены были горожане слухами о красоте этих странников, жаждали удовлетворить свою похоть с ними. Грубая страсть черни очаровала Азриэля, напомнила ему его собственный голод, и когда Лот вышел, дабы предложить горожанам сделку - две его девственные дочери взамен, от коих толпа отказалась - Азриэль использовал свою силу, что бы выскользнуть из дома незамеченным.
Оттененный толпой он держался в нескольких шагах поодаль, спрятавшись в аллее. Чувствуя безумную энергию массового движения, настолько отличную от божественной. И все же они были наполнены той же красотой и величием,тем же божественным подарком. Эти холмистые мешочки плоти, их лица никогда не были в покое,они бредили как один, ища единства в неизвестной, но самой анималистической манере из возможных. Их Жажда была настолько чистой и настолько пьянящей.
Много что было сделано из порока в Содоме и Гоморре, но мало что было видно, пока Азриель шел по улицам этого города, освещенного светом бронзовых масляных ламп и мощенного необработанным алебастром. Золотые и серебряные рамы обрамляли портик над каждой дверью в зданиях на трех концентрических площадях.
Обрамленный золотом портик гласил о товарах для плоти, а обрамленный серебром обещал более темные удовольствия. Те, кто пересекал дверной проем обрамленный серебром, искал жестоких и искаженных ощущений. Это была такая жестокость, которую Бог не мог простить. Не изобилие, и не отказ, но особый уровень садизма проявлялся жителями Содома и Гаморры к рабам и путешественникам. Это были негостеприимные города, где рабов и захваченных врагов покупали в караванах для ублажения господ серебряных портиков.
И, будь то намерено или случайно, Азриель переступил серебряный порог. Хозяйкой заведения была коренастая женщина с кожей светло-оливкового цвета. Неухоженная, неопрятная - жена надсмотрщика над рабами, интересующаяся только выгодой. Но в эту ночь, когда хозяйка выглянула из-за своей стойки в вестибюль дома удовольствий, она увидела самое красивое, самое благожелательное человекоподобное существо в своей жизни, стоящее перед ней в золотом свете масляных ламп. Архангелы были совершенными, бесполыми сосудами. Ни волоса на их теле или лице, безупречная, матовая кожа и перламутровые глаза. Их десна были цвета слоновой кости, так же как и их зубы, а их удлиненные конечности были сложены в идеальной пропорции. У них не было и следа половых органов: биологическая деталь, что проявится эхом в грядущем кошмаре.
Такова была красота, мягкое великолепие, Азриеля. Смотря на него женщина испытывала желание плакать и просить прощения, однако годы в торговле придали ей мужества продавать свои услуги. но Азриель уже был свидетелем изощренного насилия в этих стенах. Архангел ощущал как первобытное превосходство покидало его, уступая место желанию-даже не зная что он ищет, он нашел это.
Повинуясь импульсу, Азриель схватил хозяйку за шею и прижал ее спиной к низкой каменной стене, наблюдая как благоговение женщины сменяется страхом. Азриель почувствовал крепкие, но тонкие сухожилия, обвивающие горло женщины, затем поцеловал их, облизал их, чувствуя ее соленый прогорклый пот. И затем, в порыве, он укусил, глубоко и сильно, и разорвал ее плоть, и стал перебирать ее артерии как струны арфы своими зубами - пинг-пинг - и беспощадно выпил всю кровь, что полилась из горла. Азриель убил эту женщину, не в качестве подношения его могущественному Богу, а ради того, что бы познать Бога. Познать. Обладать. Захватить и подчинить.
И вкус крови, и смерть этой дородной женщины, и изменчивость власти, все это было чистым экстазом. Поглощение крови, созданной из сущности и величия божества, нарушение созданного Богом потока, повергало Азриеля в безумие. Он хотел еще. Почему Бог отверг его, своего фаворита? Почему эта амброзия скрыта в этих несовершенных существах.
Сказано, что вино, забродившее из плохих ягод сладчайшее на вкус.
Но Азриель заинтересовался: каково вино из самых ценных ягод?
Бросив обмякшее тело к своим ногам, у коих в свете полной луны серебрилась пролитая кровь, Азриель остался с одной единственной мыслью: есть ли кровь у ангелов?
Мистер Квилан закрыл страницы Люмена и ждал Фета и Гаса, полностью вооруженных и готовых идти. Еще много осталось узнать о происхождении Владыки, но в его голове было полно информации содержавшейся в книге. Он сделал несколько заметок, обвел пару переводов и розу. Фет взял книгу, опять ее обернул, положил в рюкзак и передал его мистеру Квилану.
“Я не возьму ее с собой” - сказал он мистеру Квинлану.- “И если мы не сумеем, ты должен быть единственным, кто знает где спрятана книга. Если они поймают нас и попытаются вытащить информацию из нас…Что ж, даже если ты истекаешь кровью, то все равно не сможешь рассказать то, чего не знаешь…Так ведь?”
Мистер Квинлан осторожно кивнул, принимая честь.
“Рад избавиться от неё, на самом деле…”
Если ты так говоришь.
“Говорю. Теперь - если мы не сделаем это…” сказал Фет. “У нас есть все необходимое. Закончим войну. Убьем Повелителя”
Альфонсо Крим сидел на кремово-белом плюшевом кресле фирмы Ла-З-Бой, на его ногах красовались расшнурованные кроссовки Пума, в руке он сжимал игрушку-тренажер из жесткой резины. Амбассадор и Скил, двое его питомцев -помесь собаки и волка, лежали в столовой, привязанные к толстым деревянным ножкам внушительного стола, и наблюдали своими серебристыми глазами за красно-белым полосатым мячиком.
Крим сжал игрушку и собаки зарычали. По каким-то причинам, это забавляло его, поэтому он повторял это снова и снова.
Роял, первый лейтенант Крима и участник довольно потрепанной в боях группировки Сапфиры Джерси, сидел на нижней ступеньке лестницы, сплевывая кофе в кружку. Никотин, марихуану и тому подобное становилось все сложнее и сложнее достать, так что у Рояла была своя, выдуманная на скорую руку, система получения единственно доступного удовольствия - кофеина. Он оторвал маленький кусочек кофейного фильтра, сделал углубление для того, что бы насыпать молотый кофе внутрь, затем прикрепил к своей жвачке. Такая жвачка была горькая на вкус, зато поддерживала его в тонусе.
Малво сидел передним окном, следя за улицей, наблюдая за колоннами грузовиков. Сапфиры начали налеты , чтобы обеспечить себя. Кровопийцы изменили их маршруты, но сам Крим проследил, отгрузка продовольствия была несколько дней назад, и они должны были ждать новые поставки.
Снабжение питанием себя и своей команды было первоочередной задачей Крима. Ни для кого не секрет, что голод плохо влияет на боевой дух. Кормежка Амбассадора и Скила была следующим по важности делом. Отменный нюх волкодавов, и их врожденные навыки выживания ни раз выручали Сапфиров, предупреждая о надвигающихся ночных атаках кровопийц. Обеспечение едой женщин было третьей по счету задачей. В них самих не было ничего особенно - всего лишь отчаянные скиталицы, коих Сапфиры подбирали на своем пути - но они были женщинами, живыми и теплыми. “Живая” означало “Сексуальная” в эти темные дни. Еда делала женщин тихими, благодарными и доступными, что опять же было хорошо для его команды. Кроме того, сам Крим не позарился бы на болезненных, тощих женщин. Ему нравились пышки.
Уже месяцы он боролся с кровососами на своей старой территории, просто дрался, чтобы оставаться живым и свободным. Для человека было невозможно закрепиться в этой новой кровавой экономике. Наличность и недвижимость не значили ничего; даже золото было бесполезным. Помимо еды, серебро было единственным товаром, который стоило ввозить. Люди из Стоунхарт конфисковали все серебро, на которое смогли наложить свои грязные лапы, опечатывая его в неиспользуемых банковских хранилищах. Серебро было угрозой для кровопийц, хотя сперва его необходимо было переплавить в оружие, а вокруг не так уж и много мастеров в эти дни.
Так еда стала новой валютой. (Воды всё ещё было достаточно, до тех пор, пока вы кипятили и фильтровали её).Стоунхарт Индастриз, после преобразования мясозаготавливающих боен в лагеря крови, оставила на месте своё основное оборудование по транспортировке пищи. Кровососы, захватив всю организацию, теперь контролировали краны. Еда выращивалась людьми, которых держали в рабстве в лагерях. Они дополнили короткое ежедневное двух-трехчасовое окно бледного солнечного света фермами, оснащенными массивными ультафиолетовыми лампами: сияющие теплицы для овощей и фруктов; обширный товарные склады для курятины, свинины и крупного рогатого скота. Ультрафиолетовые лампы были смертельны для кровопийц, поэтому в лагерях эти зоны были единственными, предназначенными исключительно для людей.
Всё это Крим узнал от похищенных водителей грузовика Stoneheart.
Вне лагеря еда могла быть получена по продовольственными карточками, заработанными посредством работы. Вы должны были быть зарегистрированным рабочим, чтобы получить продовольственную карточку. Вы должны были выполнить указания кровопийц, чтобы поесть. Вы должны были повиноваться.
По существу, кровососы были экстрасенсорными копами. Джерси был полицейским штатом, с каждым стригоем, следящим за всем, автоматически отчитывающимся, так что вы никогда не узнали бы, что вас взяли на карандаш, пока не было слишком поздно. Кровопийцы просто работали, кормились, и, в течение нескольких солнечных часов каждый день, лежали в своей грязи. В общем, эти трутни были дисциплинированы, и, как и люди-рабы, питались тем и тогда, когда им было сказано: обычно это были пакеты крови, которые приходили из лагерей. Хотя Крим и видел нескольких, покидающих резервацию. Вы могли бродить по улицам ночью среди кровососов, если вы выглядели так, словно вы работали, но от людей ожидалось подчинение, как от граждан второго сорта, коими они и являлись. Но это не было стилем Крима. Не в Джерси, нет сэр.
Он услышал звон колокольчика и покинул кресло, выталкивая себя на ноги. Колокольчик означал послание из Нью-Йорка. От Гаса.
На крыше убежища, мексиканец соорудил небольшую ферму для голубей и нескольких кур. От кур, время от времени, он получал свежее яйцо содержащее протеин, жир, витамины и минералы, такие же ценные как жемчужина из устрицы. От голубей, он получил способ связаться с миром вне Манхэттена. Безопасный, не раскрытый, и незамеченный кровососами. Иногда Гас использовал голубей, чтобы сделать у Крима заказ: оружие, патроны, немного порно. Крим мог достать почти все-за правильную цену.
Сегодня был один такой день. Голубь Гарри - “Экспресс Нью-Джерси”, как Гас назвал его — приземлился в небольшой жерди за окном и поклевал в звонке, зная, что Крим даст ему немного еды.
Крим открепил резинку от его лапки, удалил маленькую пластмассовую капсулу и вынул тонкий рулон бумаги. Гарри тихо ворковал.
“Успокойся ты, маленький засранец”, - сказал Крим, распечатывая пакетик Tupperware с драгоценным кукурузным кормом, и насыпал немного в чашечку, чтобы вознаградить голубя, закинув и себе в рот чуть-чуть, прежде, чем закрыть.
Крим прочитал просьбу Гаса. “Детонатор?” Он усмехнулся. “Ты, мать твою, издеваешься …”
Мальво пощелкал языком. “Приближается автомобиль-разведчик”, - сказал он.
Вольфхунды вскочили, но Крим подал им знак притаиться. Он отцепил их поводки от ножки стола, резко натягивая назад цепи, чтобы сохранить тишину. “Оповести других”.
Роял выдвинулся к прилегающему гаражу. Крим еще имел внушающий вид, несмотря на потерю шестидесяти фунтов. Его короткие, сильные руки все еще были слишком широки, чтобы пересечь его почти квадратный живот. Дома он носил все свое серебро, серебряный кастет и коронки. Крим носил серебро еще когда оно было просто блестящим дерьмом, до того как оно стало знаком воина и преступника.
Крим наблюдал как другие залезают в внедорожник Тахо со своим оружием. Военный транспортный конвой обычно состоял из трех машин, кровососы в начале и конце конвоя, а машина с продовольствием, которую вели люди, в середине. Крим надеялся получить какие-нибудь зерновые: овсяные хлопья, булочки, масляный хлеб. Углеводы поддерживали их и не кончались днями, иногда неделями. Протеин был редким подарком, мясо еще более редким, но его сложно было сохранять свежим. Арахисовое масло было основной органической едой, потому что никакая еда больше не производилась, но Крим все же терпеть его не мог, но и Роялу и волкодавам оно нравилось.
Вампиры не боялись волкодавов, но водители-люди безусловно боялись. Они видели серебряный блеск в их зверских-собачьих глазах и обычно обделывались. Крим почти не дрессировал волкодавов, он всегда был нужен им, он был тем кто их кормил. Они не были существами которым предназначена домашняя жизнь или приручение, именно поэтому Крим сроднился с ними и держал их при себе.
Амбассадор напрягся в своем ошейнике, когти Скиллза царапали пол гаража. Они знали что сейчас случиться. Они готовились заработать свой обед. Они были более мотивированны, чем остальные Сапфиры, так как для волкодавов, экономика никогда не менялась. Еда, еда, еда.
Дверь гаража поднялась. Крим слышал шум грузовиков за углом четко и громко, так как шум других машин его не приглушал. Это будет обычный налет. У них был эвакуатор, ждущий между двумя домами на улице, готовый разбить головную машину. Машины поддержки отрежут кровососов в хвосте, загоняя в ловушку конвой на этой узкой улице.
Сохранить машины способными ехать, было следующим по важности. Бензин был очень ценен, как и аккумуляторы. Сапфиры использовали два гаража в Джерси для разбора грузовиков с продовольствием на детали и топливо.
Головной грузовик быстро обогнул угол. Крим заметил еще одну машину в конвое, четвертую, но это его не сильно обеспокоило. Точно вовремя, эвакуатор выехал на улицу из грязного двора и протаранил первую машину в заднюю часть, достаточно сильно, чтобы после удара ее развернуло в другую сторону. Машины поддержки быстро приближались, блокируя бамперами замыкающий грузовик. Машины по середине резко затормозили и вылетели на обочину. Два грузовика с тканевыми бортами-возможно двойной улов.
Роял повел Тахо прямо на грузовик с продовольствием, остановившись в нескольких дюймах от его бампера. Крим спустил Амбассадора и Скилла и они помчались по грязному двору на представлению. Роял и Малво выпрыгнули, каждый нес длинный серебряный меч и серебряный нож. Они двинулись прямо на кровососов вылезающих из головной машины. Роял был особенно жесток. На носках своих ботинок он прибил серебряные шипы. Было похоже ,что угон займет примерно минуту.
Первое неправильное, что Крим заметил был грузовик с продовольствием. Люди остались в нем вместо, того чтобы вылезти и бежать. Амбассадор прыгал на водительскую дверь, его челюсть щелкала на закрытое окно, человек внутри смотрел на злобную пасть и оскаленные зубы волкодава.
Затем мягкие борта двух военных грузовиков поднялись, как шторы. Вместо еды, около двадцати или тридцати вампиров вылетели наружу, в ярости, скорости и напоре, они не уступали волкодавам. Малво сильно полоснул трех из них до того как один не достал его в лицо, отбросив назад. Малво закрутило и он упал-и они набросились на него.
Роял пятился, сбегая как ребенок с ведром песка в руке смотрящий на приближающуюся волну прилива. Он наткнулся на собственную машину, замедляя свой побег.
Крим не мог видеть, что происходит сзади… но он услышал крики. И если была одна вещь, которую он узнал, это было то, что…
Вампиры не кричат.
Крим побежал, настолько быстро насколько позволял его размер, к своему парню Роялу, которого прижали к капоту Тахо шесть кровососов. Роялу был конец, но Крим не мог позволить ему так кончить. Крим нес .44 Магнум патроны в нем были обычные, не серебряные, но пистолет ему все равно нравился. Он вытащил его и снес две вампирские головы, бах, бах, белая, похожая на кислоту вампирская кровь брызнула в лицо Роялу ослепляя его.
Сзади Рояла, Крим видел Скилла вцепившегося когтями в плечо одного из кровососов. Вампир, не обращая внимания на боль, полоснул по пушистому горлу Скилла своим отвердевшим когтем на похожем на коготь среднем пальце, превратив шею волкодава в месиво из серебряно-серого меха и красной крови.
Крим прострелил кровососа, пробив две дырки в его глотке. Вампир свалился напротив скулящего Скилла в месиво резни.
Другая пара вампиров набросилась на Амбассадора, их вампирская мощь пересиливала яростного зверя. Крим выстрелил, отрывая куски от головы, плеча и руки, но пули без серебра не смогли остановить кровососов и волкодава разорвали.
Что стрельба смогла сделать, так это привлечь внимание к Криму. Рояла уже не было, два жала впились в его шею и его осушали прямо посередине улицы. Люди остались заперты внутри кабины машины приманки, они смотрели широко раскрытыми глазами, в них не было страха, а только волнение. Крим выпустил пару пуль в их сторону и услышал звук разбившегося стекла, но не смог замедлиться, чтобы посмотреть задел он их или нет.
Он втиснул себя в Тахо сквозь отрытую дверь водителя, его туша уткнулась в руль. Он дал задний ход и пропахал грязь во дворе, двигатель все еще работал. Он ударил по тормозам, снова вспахивая грязь, затем повернул налево. Два кровососа прыгнули на его путь, и Крим сильно вдавил газ, Тахо понеслось вперед давя их, и шины вогнали их в тротуар. Крима вынесло на дорогу, он гнал двигатель, но забыл что давно не водил машину.
Его занесло в бок, прижав к обочине, сорвало одну из шин. Он вильнул в другую сторону, выпрямляя направление. Крим вдавил педаль в пол, выжимая скорость из Тахо-и двигатель затрещал и затих.
Крим проверил панель приборов. На датчик газа светилось “E[24]”. Его банда заправила его ровно на дело. Фургон для отхода, остался позади.
Крим бросился открывать дверь. Он схватил ручку и вытащил себя из машины, видя что кровососы бегут к нему. Грязные, бледные, босые, голые, жаждущие крови. Крим зарядил свой 44, единственной обоймой с пояса, простреливая дырки в ублюдках, которые, как кошмары, продолжали появляться. Когда пистолет щелкнул и опустел, Крим выбросил его и встретил кровососов со своими кулаками с серебряными кастетами, его крушащие удары приносили дополнительную силу и боль. Он сорвал одну из своих цепей и начал душить одного кровососа, и стал размахивать телом твари вокруг блокирую удары других тварей, атакуя руками.
Но он был слаб от недоедания, и, из-за своего размера, быстро уставал. Они достали его, но вместо того, чтобы вцепиться в шею, они заломили его большие руки и с сверхъестественной силой потащили обливающегося потом главаря банды с улицы. Через пару шагов, они затащили его в разграбленный магазин, где его усадили на пол и держали. Ослабший, Крим начал выкрикивать оскорбления пока от своего тяжелого дыхание он не начал терять сознание. Когда магазин сформировался в его зрении, его удивило:”Чего же они ждут?”. Он хотел, чтобы они подавились его кровью. Он не беспокоился, что может обратиться в вампира, это было одним из существенных преимуществ иметь рот полный репеллента серебра.
Два человека вошли внутрь, служащие Стоунхарт одетые в аккуратные черные костюмы как люди из похоронного бюро, кем они в сущности и были. Крим подумал, что они пришли, чтобы снять с него его серебро, он собрался, борясь из последних сил. Кровососы свалили его на колени, скрутив руки. Но Стоунхартовцы только наблюдали за тем, как он свалился на пол, хватаю ртом воздух.
Затем атмосфера в магазине изменилась. Это было похоже на то, как все замирает перед грозой. У Крима волосы встали дыбом на затылке. Что-то должно было случиться. Это было, как момент перед хлопком, когда руки летят друг к другу.
Гудение вошло в мозг Крима, как гул дрели дантиста, только без вибрации. Как рев приближающегося вертолета без ветра. Как гудящее песнопение монахов-только без песни.
Кровососы застыли как солдаты ждущие поверки. Два Стоунхартовца шагнули в сторону от пустой стойки. Вампиры с обоих сторон от Крима отпустили его, отступили, оставив его сидеть в одиночестве в центре комнаты на грязном линолеуме, и темная фигура вошла в магазин.
ДЖИП был переделанной военной машиной с расширенным пространством для груза и без крыши. Господин Квинлан гнал на бешеной скорости через хлещущий дождь и чернильную тьму, его зрению вампира не требовались фары. Эф и остальные сидели сзади, промокая до нитки и ничего не видя в темноте. Эф закрыл глаза защищаясь от дождя и качки и ощущая себя маленькой лодкой пойманной тайфуном, но решившей его одолеть.
Наконец они остановились, Эф поднял свою голову и посмотрел на огромные ворота, которые были темнее тёмного неба. В освещении не было необходимости. Господин Квинлан выключил мотор джипа, вокруг не было ни единого звука, кроме звука дождя и механического грохота генератора, находящегося далеко внутри.
Лагерь был огромен и полностью окружен безликой бетонной стеной. Высотой не менее двадцати футов, на ней днями и ночами работали люди, поднимали арматуру, заливали бетон под стадионными кварцевыми лампами. Стена будет готова очень скоро, но сейчас, ворота сделанные из цепи закрепленной на деревянных планках, давали доступ в лагерь.
Почему то, Эф представлял что услышит детский плач, крики взрослых, или другие звуки страданий, находясь так близко к месту стольких людских мук. Мрачная тишина снаружи лагеря говорила о гнетущей эффективности, которая почти шокировала.
Без сомнения за ними наблюдали невидимые для них стригои. Для тепло-чувствительного зрения вампиров тело господина Квинлана было ярким и горячим, а остальные, что были в кузове Джипа выглядели как более холодные люди.
Господин Квинлан поднял бейсбольную сумку с пассажирского сиденья, перекинул через плечо и вышел из Джипа. Эф держался покорно, его запястья, грудь и лодыжки были связаны нейлоновой веревкой. Все пятеро людей были связаны между собой, всего с парой футов слабины между ними, как скованные цепью заключенные. Эф был посередине, Гас перед ним, Фет сзади. Первым и последним были Бруно и Хоакин. Один за другим они спрыгивали с автомобиля, приземляясь в грязь.
Эф мог чуять запах стригоев, запах земли с их тела, которое как будто бил жар и запах аммиачных отходов. Господин Квинлан шел рядом с Эфом, ведя своих пленников в лагерь.
Эфу казалось, что он идет в пасть киту и он боялся, быть проглоченным. Он не питал иллюзий, что сможет выбраться из этой бойни.
Общение господина Квинлана и вампиров из лагеря, проходило без слов. Господин Квинлан был не совсем на той же телепатической частоте, что и другие вампиры, но существование его психического сигнала было достаточно, чтобы пройти первую проверку. Физически, он выглядел менее тощим чем остальные вампиры, его плоть была скорее гладкой как лепестки лилии чем мертвой и пластмассовой, его красные глаза были ярче с искрой независимости. Они шли по узкому туннелю с крышей сделанной из куриного ограждения. Эф посмотрел вверх через сетку на падающий дождь и чистую черноту беззвездного неба.
Они добрались до карантинного пункта. Несколько питаемых от батарей рабочих ламп освещали помещение, так как эта комната была предназначена для людей. Их тени от слабого света ложились на стену, дождь безжалостно лил снаружи, они чувствовали, что окружены сотнями злобных созданий, все это создавало ощущение, что карантинный пункт маленькая палатка посреди обширных джунглей.
Головы персонала были полностью выбриты. Их глаза были сухими и уставшими, они носили серые комбинезоны цвета шифера и резиновые башмаки.
Их пятерых попросили назвать свои имена, и каждый соврал. Эф, тупым карандашом, подписался каракулей рядом со своим псевдонимом. Господин Квинлан стоял позади, перед полотняной стеной колыхающейся от дождя, а четыре стригоя стояли, как големы, по паре часовых на каждую дверь.
Историей господина Квинлана было то, что он поймал пятерых отбросов съежившихся в подвале под Корейским рынком на 129-й улице. Он объяснил проблемы с телепатией ударом по голове во время усмирения своего груза, но на самом деле, Квинлан активно блокировал доступ вампиров к своим реальным мыслям. Он скинул свою огромную сумку, положив ее на мокрый пол у своих ботинок.
Люди сначала пытались развязать узлы на веревках, в надежде снова использовать ее. Но влажный нейлон не развязывался и пришлось его резать. Под бдительным взглядом вампиров охранников, Эф продолжал стоять опустив глаза, потирая сырые запястья. Он не мог посмотреть в глаза вампиру и не показать свою ненависть. Также, ему не хотелось, чтобы разум улья его узнал.
Он заметил беспокойство разрастающееся в палатке. Тишина была неловкой, охранники перевели свое внимание на господина Квинлана. Стригои заметили, что с ним, что-то не так.
Фет, кажется, тоже это заметил, так как сразу начал говорить, стараясь отвести внимание от Квинлана.”Когда нас накормят?” спросил он.
Человек с блокнотом на дощечке оторвался от своих записей. “Когда они тебя накормят.”
“Надеюсь она не для богатых,” сказал он. “Я не очень хорош с едой для богатых.”
Они перестали делать, то что делали и уставились на Фета, как на сумашедшего. Главный человек сказал:”Я бы об этом не беспокоился.”
“Хорошо,” сказал Фет.
Один из стригоев заметил, мешок господина Квинлана, что остался на полу в углу комнаты. Вампир потянулся к длинной, тяжелой сумке.
Фет рядом с Эфом напрягся. Один из лагерных людей взял Эфа за подбородок и используя фонарик начал осматривать его рот. Мешки под глазами мужчины были цвета черного чая. Эф спросил:”Вы доктор?”
“Вроде как,” сказал человек, смотря на зубы Эфа.
“В смысле “Вроде как?””
“Ну, я был ветеринаром”, сказал он
Эф закрыл рот. Мужчина скользнул лучом света по глазам Эфа, и заинтересовался тем, что увидел.
“Вы принимали какие-нибудь лекарства?” спросил ветеринар.
Эфу не понравился тон ветеринара. “Вроде как”, ответил он.
“Вы в очень плохой форме. Можно сказать испорчены”, сказал ветеринар. Эф видел как вампир открывает молнию на сумке. Нейлоновая сумка была отделана свинцом из фартуков защищающих от радиации добытых из кабинета дантиста. Как только стригой почувствовал разрушительные свойства серебряных клинков, он бросил сумку словно обжегся.
Господин Квинлан рванул за сумкой. Эф толкнул ветеринара и он пролетел через всю палатку. Господин Квинлан проскочил мимо стригоев, быстро вытащил меч из сумки, поворачиваясь, чтобы сдержать их. Вампиры, по началу, были слишком поражены появление серебра в форме оружия, чтобы двигаться. Господин Квинлан медленно наступал для того, чтобы дать время Фету, Гасу, и остальным взять свое оружие. Эф почувствовал себя намного лучше, когда взял меч в руки. Оружие которым размахивал Господин Квинлан было мечом Эфа, но времени спорить не было.
Вампиры не реагируют, как люди. Никто из них не побежал к двери, чтобы сбежать или предупредить других. Тревога была поднята телепатически. Они атаковали, после первого шока.
Господин Квинлан прикончил одного ударом в шею. Гас рванул вперед, встретив несущегося вампира и загнал свой меч прямо ему в горло. Обезглавить в ближнем бою, довольно, сложно из-за необходимости широкого замаха, чтобы перерубить шею, можно ранить других, и брызги крови вампира кислотны и кишат инфекционными червями паразитами. Ближний бой со стригоем, всегда последнее средство, так что они хотели захватить комнату, так быстро как только возможно.
Эф вооружился последним и на него напали не вампиры, а люди. Ветеринар и еще один. Он был поражен и отреагировал на атаку, будто его атакует стригой-проткнул ветеринару основание шеи. Красная артериальная кровь выплеснулась на деревянную опорную балку, в центре комнаты, ветеринар и Эф уставились друг на друга широко раскрытыми глазами. “Что ты творишь!” кричал Эф. Ветеринар упал на колени, и второй человек обратил на него внимание.
Эф медленно пятился от умирающего человек, которого тряс за плечо другой мужчина. Он был потрясен-он убил человека.
Они вышли из палатки на открытое пространство внутри лагеря. Дождь ослаб до туманной мороси. Дорога с навесом была перед ними, но ночь мешала Эфу увидеть лагерь целиком. Стригоев, пока, не было, но они знали, что тревога уже поднята. За несколько мгновений их глаза привыкли к темноте-из которой прибежали вампиры.
Люди рассыпались веером по дуге, встречая своих врагов. Там было место, чтобы свободно размахнуться мечом, упереться задней ногой и бить достаточно сильно, чтобы снести голову с плеч. Эфу было трудно, он шел, рубил и постоянно оглядывался.
Таким образом, они оттолкнули первоначальную волну. Они пошли дальше, без каких-либо знаний организации лагеря. Они искали некие указатели, где расположено основное население. Еще одна пара вампиров пришли на них с левой стороны, и Квинлан, защищая свой фланг, разрубил их, а затем повел других в этом направлении.
Впереди, вырисовываясь на фоне тьмы, виднелось нечто высокое и узкое - это был наблюдательный пост в центре каменного круга. От него много вампиров приближалось на максимальной скорости и пять мужчин усилили натиск, двигаясь как единое целое, пять серебряных мечей слились в схватке вместе как один огромный.
Они должны были убивать быстро. Стригои, как известно, могли пожертвовать одним или даже несколькими для того, чтобы увеличить шансы захватить и обратить нападавшего человека. Их стратегия заключалась в том, что можно было пожертвовать одним, тремя или даже десятком вампиров ради уничтожения одного воина-человека.
Эф держался позади других, прикрывая тыл, пятясь, они сформировали движущийся овал, кольцо из серебра удерживало наступающих вампиров в страхе. Его глаза стали более привычными к темноте, Еф видел как другие стригои замедляются на расстоянии от них, собираясь и сдерживая их. Они контролировали их движение, но не атаковали, планируя более скоординированное нападения.
“Они собрались здесь в кучу,” сказал он остальным. “Я думаю, что они выдавливают нас в эту сторону.”
Он услышал, взмах мечом, а затем голос Фета. “Здание впереди. Наша единственная надежда - идти от зоны к зоне”.
Мы ворвались в лагерь слишком рано, сказал господин Квинлан.
Небо еще не собиралось светлеть. Все зависело от ненадежного окна солнечного света. Теперь надо было продержаться до неопределенного рассвета.
Гас выругался и зарубил еще одну тварь. “Держитесь”, сказал Фет.
Эф продолжил медленно пятиться. Эф мог рассмотреть лица первой линии вампиров преследующих их, они пристально смотрели. Пялились и, кажется, на него.
Разыгралось воображение? Эф замедлил шаг, затем остановился, позволив остальным обогнать его на пару ярдов.
Преследующие их вампиры тоже остановились.
“Вот дерьмо,” сказал Эф.
Они узнали его. Сработал вампирский телепатический эквивалент системы розыска преступников. Улей знал, что он здесь и это значило только одно.
Владыка знал, что Эф здесь. Смотря на него через этих трутней.
“Эй!” сказал Фет, спеша назад к Эфу. “Какого черта ты остановился?” Он увидел стригоев, может быть дюжину, пялящихся на Эфа. “Иисус. Что с ними? Засмотрелись на звезду?”
В ожидании приказов.
“Боже, давайте просто…”
Лагерный свисток встряхнул их, за первым пронзительным паровым свистом, последовало еще четыре быстрых свистка. Затем снова тишина.
Эф понял-чтобы поднять тревогу не только для вампиров, но и для людей. Приказ, чтобы они нашли укрытие, наверное.
Фет посмотрел на ближайшее здание. Он снова проверил небо, есть ли свет на нем свет. “Если ты сможешь увести их отсюда, от нас-мы сможем проникнуть и выйти из этого места гораздо быстрее.”
У Эфа не было никакого желания быть скачущей красно-кровой игрушкой для этой толпы кровососов, но он видел логику в плане Фета. “Просто сделай мне одолжение”, сказал он. “Проверни это быстро.”
Фет крикнул назад, “Гас! Останься с Эфом.”
“Да ни за что”, сказал Гас. “Я пойду внутрь. Бруно, останься с ним.”
Эф усмехнулся очевидному отвращению Гаса к нему. Он поймал руку господина Квинлана и оттащил его, обменяв меч, которым был вооружен, на свой.
Я позабочусь о людях-охранниках, сказал господин Квинлан и моментально исчез.
Эф перехватил знакомую кожаную ручку, затем дождался пока к нему ни присоединится Бруно. “Ты не против остаться со мной?”
“Совсем не против”, сказал Бруно, он запыхался, но широко улыбался, как ребенок. Его белоснежные зубы отлично смотрелись в сочетании с светло-коричневой кожей.
Эф опустил меч и потрусил налево, подальше от здания. Вампиры помедлили немного и последовали за ним. Эф и Бруно обогнули, похожую на сарай, пристройку, свет в нем не горел. Позади свет горел в окне.
Свет-значит люди.
“Сюда!” сказал Эф, переходя на бег. Бруно отставал, задыхался. Эф оглянулся и, конечно же, вампиры огибали пристройку, преследуя их. Эф побежал к свету, увидел вампира стоящего у двери здания.
Это был большой мужчина, подсвечиваемый светом из окна. На его огромной груди и боках, похожей на бревно, шеи, Эф увидел татуировки, позеленевшие от белой крови и множества растяжек.
Моментально, как тяжелые воспоминания пробиваются в сознание, голос Владыки оказался в голове Эфа.
Зачем ты здесь, Гудуезер?
Эф остановился и направил меч на большого вампира. Бруно развернулся рядом с ним, следя за трутнями позади них.
Что ты хочешь отсюда забрать?
Бруно взревел рядом с Эфом, разрубая двух несущихся на них вампиров. Эф повернулся, на секунду отвлекшись, смотря как другие, побоявшись серебра, столпились всего в нескольких ярдах от них, а затем, поняв, что позволил отвлечь себя, развернулся с поднятым мечом.
Кончик его меча проткнул атакующего вампира в правую часть груди, пробив кожу и мускулы, но не пройдя на сквозь. Эф быстро выдернул меч и пырнул в вампирскую глотку, как раз когда челюсть твари начала раздвигаться, обнажая ее жало. Татуированный вампир вздрогнул и свалился на землю.
“Мудаки” крикнул Бруно.
Они все пошли на них. Он крутанул и подготовил свой меч. Но их было просто слишком много, и нападали они все сразу. Он начал пятиться…
Ты здесь ищешь кого-то, Гудуезер.
… и почувствовал камни под ногами пока приближался к зданию. Бруно продолжал махать и рубить в трех шагах от Эфа, Эф нащупал дверную ручку, открыл защевающую защелку, дверь поддалась.
Теперь ты мой, Гудуезер.
Прогремевший голос дезориентировал его. Эф потянул плечо Бруно, затаскивая уличного бандита за ним внутрь. Они пробежали мимо самодельных клеток, в которых сидели люди в разной степени истощенные, клетки были по обеим сторонам узкого прохода. Своего рода сумасшедший дом. Люди выли на Эфа и Бруно, пока те спешили мимо них.
Тупик, Гудуезер.
Эф сильно тряхнул головой, пытаясь выгнать голос Владыки из своего разума. Его присутствие путало мысли, как голос безумия. Кроме этого люди царапали клетки пока он проходил мимо, все это ввергло его в вихрь смятения и ужаса.
Первый из преследующих их вампиров зашел с другой стороны. Эф попробовал первую дверь, ведущую в, что-то вроде офиса, с креслом напоминающим стоматологическое с подголовником, и полом под ним, покрытым сухой, красной человеческой кровью. Другая дверь вела наружу, Эф метнулся на три шага вперед. Еще вампиры ожидали его, они обошли здание, вместо того, чтобы идти сквозь него, Эф замахнулся и ударил, повернувшись, как раз вовремя, чтобы поймать вампира-женщину прыгнувшую на него с крыши.
За чем ты пришел сюда, Гудуезер.
Эф отскочил от убитой женщины. Он и Бруно пятились, бок о бок, направляясь к не освещенному строению, без окон напротив высокого забора. Возможно казармы вампиров? Гнездо стригоев в лагере?
Эф и Бруно увидели, что забор резко поворачивается и заканчивается у еще одного неосвещенного строения-они загнали себя в угол.
Вот и конец дороге. Я же тебе говорил.
Эф посмотрел на вампиров идущих на них в темноте.
“Конец не-мертвым,” пробормотал Эф.”Ублюдок”
Бруно уставился на него. “Ублюдок? Это ты загнал нас в эту ловушку!”
Когда я поймаю тебя и обращу, я узнаю все твои секреты.
От этих слов Эф похолодел. “Они идут,” сказал он Бруно и приготовился.
Нора прибыла в офис Барнса, который располагался внутри здания управления, готовая согласиться на, что угодно, включая отдаться ему, чтобы спасти свою мать и подобраться к нему. Она презирала своего бывшего начальника даже больше чем вампирских угнетателей. Его аморальность была отвратительна, но от того факта, что он верил, что она настолько слаба, что готова просто согнется под его желания, ее просто тошнило.
Убив его она покажет ему свои чувства. Если он мечтает ее подчинить, она планировала воткнуть стержень в его сердце. Убийство ножом для масла, как подходяще!
Она сделает это когда они лягут в постель или посреди обеда, отвратительно вежливого. Он гораздо хуже стригоев: его разложение это не болезнь, не что-то что вторглось в него. Его разложение оппортунистическая. Его собственный выбор.
Хуже всего, что он считал ее своей жертвой. Он абсолютно ошибся в Норе и ей оставалось только показать ему его ошибку. Сталью.
Он заставил ее ждать в коридоре, без стула или ванной комнаты, три часа. Дважды он выходил из своего офиса, великолепный в своем свежем, белом адмиральском мундире, прогуливался мимо Норы неся какие-то документы, но не узнавая ее, не говоря ни слова, исчезал за другой дверью. Так она и ждала, готовясь, даже когда свисток один раз просвистел зовя на обед, и она взялась одной рукой за урчащий живот-ее мысли были полностью сосредоточены на ее матери и убийстве.
Наконец, помощница Барнса — молодая женщина с чистым, темно-рыжими волосами длиной до плеч, одетая в выстиранный серый спортивный костюм — открыла дверь, впуская Нору без слов. Помощница осталась у порога, а Нора прошла внутрь. Ароматная кожа и мятное дыхание. Нора посмотрела на помощницу с неодобрением , представляя, как женщина заняла такую лакомую должность в мире Барнса.
Помощница села за свой рабочий стол, предоставляя Норе возможность попробовать открыть следующую дверь, которая оказалась заперта. Нора повернулась и отступила к одному из двух жестких складных стульев у стены, стоящих перед помощницей. Помощница занялась работой в попытке игнорировать Нору и одновременно утверждая свое превосходство. Ее телефон прозвенел, и она подняла трубку, тихо отвечая. Комната, за исключением незавершенной обивки стен деревом и портативного компьютера, напоминала не использующий высокие технологии офис эпохи 1940-х годов: проводной телефон, ручка и набор бумаги, промокашки. На ближайшем углу стола, рядом с пресс-папье, лежал толстый шоколадный брауни на небольшой бумажной тарелке. Помощница повесила трубку после нескольких слов шепотом и заметила Нору, уставившуюся на лакомство. Она потянулась к тарелке, откусила кусочек сладкого торта и несколько случайных крошек упали вниз на ее колени.
Нора услышала щелчок в ручке двери, затем голос Барнса.
“Войдите!”
Помощница переместила свое лакомство на другую сторону своего стола, из досягаемости Норы, до того как подала знак войти внутрь. Нора снова подошла к двери и повернула ручку, которая, на этот раз, уступила.
Барнс стоял за своим столом, складывая файлы в открытый дипломат, готовясь к отъезду на день. “Доброе утро, Карла. Автомобиль готов?”
“Да, сэр, доктор Барнс”, - сообщила помощница. “Они как раз позвонили от ворот”.
“Позвоните вниз и убедитесь, что на заднем сиденье тепло “.
“Да, сэр”.
“Нора?” сказали Барнс, все еще наполняя дипломат, не смотря на нее. Его манера поведения сильно изменилась после их предыдущего столкновения в его роскошном доме. “У Вас есть что-то, что Вы хотите обсудить со мной?”
“Вы выиграли.”
“Я выиграл? Прекрасно. Теперь объясните мне, что я выиграл?”
“То, что вы хотели. Со мной.”
Барнс на секунду замер перед тем, как закрыть кейс, щелкнув замками. Он посмотрел на нее и слегка кивнул, словно пытаясь вспомнить свое предложение. “Очень хорошо”, сказал он, а затем начал рыться в ящике пытаясь найти какую-то вещь.
Нора ждала. “Итак?” - сказала она.
“Итак”, - сказал он.
“Теперь что?”
“Сейчас я очень спешу. Но я дам вам знать “.
“Я думала, … я сейчас не поеду обратно к тебе домой ?”
“Скоро. В другой раз. Я сегодня очень занят.”
“Но….Я готова сейчас.”
“Да. Я думал, ты придешь немного раньше. Лагерная жизнь не позволила? Нет, я так не думаю.” Он взял свой кейс. “Я тебе скоро позвоню.”
Нора поняла: он заставлял ее ждать его ответа. Продлевая ее агонию за то, что она сразу не согласилась переспать с ним тогда в его доме. Грязный старик упивался своей властью.
“И, пожалуйста, запомни на будущее, что я не тот человек, которого можно заставлять ждать. Я надеюсь, что теперь это тебе понятнос. Карли? “
Секретарь появилась перед открытой дверью. “Да, доктор Барнс?”
“Карли, я не могу найти бухгалтерскую книгу. Может быть, ты поищешь ее и принесешь мне ее домой потом “.
“Да, доктор Барнс.”
“Скажем, около полдесятого?”
Нора заметила, как на лице Карли промелькнуло не самодовольное выражение, а скорее отвращение.
Они вышли в прихожую, перешептываясь. Это было забавно, как будто Нора были жена Барнса.
Нора воспользовавшись спешкой Барнса, решила поискать что-либо интересное на его столе, любую информацию. которая сможет ей помочь. Но он забрал практически все с собой. Выдвинув центральной ящик, она увидела сделанную на компьютере карту лагеря, на которой каждая зона была отмечена своим цветом. За зоной “размножения”, в которой она уже была, и в том же направлении была зона под названием “Сдача”, как она поняла, это была “пенсионная” часть лагеря. У этой зоны была затененная область с надписью “Солнечное сияние”. Нора пыталась сорвать карту для того, чтобы взять ее с собой, но она была приклеена к нижней части ящика. Она посмотрела ее снова, быстро запоминая расположение, затем задвинула ящик как раз перед возвращением Барнса.
Нора сделал над собой усилие, чтобы скрыть ярость на своем лице, и повернулась к нему с улыбкой. “Так как насчет моей мамы? Ты обещал мне … “
“Если вы действительно сдержите свою часть сделки, я сдержу свою. Честное скаутское “.
Было ясно, что он хотел, чтобы она попросила, чего она просто не могла заставить себя сделать.
“Я хочу знать, что она в безопасности”.
Барнс кивнул, усмехнувшись немного. “Вы хотите, что бы все делалось так, как вы требуете. Я один диктую сроки и все остальное, что происходит в стенах этого лагеря.”
Нора кивнула, но ее думала уже о другом, ее запястье зашло за спину и начало вытягивать стержень.
“Если вашу мать нужно обработать, то ее обработают. Вы ничего с этим не сделаете. Они, наверное, уже забрали ее и она направляется на очистку. Вопрос с вашей же жизнью еще не решен. Надеюсь вы ее цените.”
Теперь стержень был у нее в руке. Она ухватила его.
“Это понятно?” - спросил он.
“Понятно” - сказала она сквозь стиснутые зубы.
“Ты должна быть гораздо более покладистой, когда я вызову тебя, так что будь готова. И улыбайся “.
Она хотела сейчас убить его нахер, когда он стоял перед ней.
Из приемной вдруг раздался взволнованный голос секретаря. “Сэр?”
Барнс ушел прежде, чем Нора смогла действовать, возвращаясь сама в прихожую.
Нора услышал шаги вверху по лестнице. Шлепающие звуки по полу - босые ноги.
Ноги вампиров.
Группа из четырех шкафоподобных, бывших когда-то мужчинами, вампиров ворвалась в офис. Тюремные татуировки покрывали провисающую плоть этих немертвых убийц. Секретарь ахнула и попятилась в угол, как только эта четверка зашла сразу после Барнса.
“Что это?” - спросил он.
Они говорили с ним: телепатически - и быстро. Барнс едва успел среагировать, прежде чем они схватили его за руки и практически понесли на руках, через дверь и дальше вниз по коридору. В это момент лагерь огласил звук сирены..
Где-то раздавались крики. Что-то происходило. Нора слышала и чувствовала вибрации дверей, хлопнувших внизу.
Секретарь оставалась в углу, за своим столом, телефон, приложенным к уху. Нора услышала тяжелые шаги, поднимавшиеся вверх по лестнице. Ботинки - определила Нора - значит это были люди. Секретарь съежилась в то время, пока Нора направилась к двери - как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фет торопится зайти внутрь.
Нора лишилась дара речи. Он нес свой меч, при этом никакого другого оружия не было видно. Его лицо выглядело как у дикого охотника. Благодарная улыбка появилась на ее лице.
Фет взглянул на Нору, а затем на секретаря в углу, затем повернулся, чтобы уйти. Он вышел из двери и почти исчез из поля зрения за углом, прежде чем он остановился, выпрямился, и оглянулся.
“Нора?” - удивился он.
Ее бритая голова. Ее комбинезон. Он не сразу узнал ее.
“Да” - сказала она.
Фет схватил ее, а она вцепилась ему спину, уткнувшись лицом в его грязное, немытые плечо. Он оторвал ее от себя, чтобы взглянуть на нее еще раз. Внутри он ликовал и благодарил удачу, позволившую найти ее, при этом пытаясь понять, что произошло с ее волосами.
“Это ты” - сказал он, касаясь ее головы. Потом он окинул взглядом ее фигуру. “Ты …”
“И ты” - сказала она, и в уголках ее глаз появились слезы. “Не Эф, опять. Не Эф. Ты.”
Он снова обнял ее. Несколько человек появились за ним. Это были Гас и еще один мексиканец. Гас приостановился, когда увидел Фета, обнимающего бритоголового узника лагеря. Прошло какое-то время, прежде чем он спросил: “Доктор Мартинес? “
“Это я, Гас. Неужели это ты?”
“А guevo! Тебе лучше поверить в это” - сказал он.
“Что это за здание?” - спросил Фет. “Администрация или что-то в этом роде? Что ты здесь делаешь?”
Она сразу не смогла вспомнить. “Барнс” - сказала она. “Из ЦКЗ. Он управляет лагерем - всеми лагерями!”
“Где, к чертям, его носит?”
“Четыре огромных вампира пришли и забрали его. Это его личная охрана. Он ушел туда.”
Фет зашел в пустой холл. “Сюда?”
“У него машина за воротами”. Нора вышла из холла. “Эф с тобой?”
Укол ревности. “Он снаружи сдерживает их. Я бы пошел за этим Барнсом ради тебя, но мы должны вернуться к Эфу “.
“Моя мать.” Нора схватил Фета за рубашку. “Моя мать. Я не уйду без нее”.
“Твоя мать?”, Сказал Фет. “Она все еще здесь?”
“Думаю, что да.” Она касалась лица Фета. “Я не могу поверить, что ты пришел сюда. За мной”.
Он мог бы поцеловать ее. Он мог бы. Среди этого хаоса, потрясений и опасностей - он мог бы. Мир вокруг них исчез. Только она - только она была перед ним.
“За тобой?” Спросил Гус. “Черт, нам просто нравится это убийственное дерьмо. Верно, Фет?” Улыбка подорвала его слова. “Мы должны вернуться к моему корешу Бруно.”
Нора с последовала за ними к двери, потом резко остановилась. Она повернулась к Карли, секретарь, все еще стояла за своим столом в дальнем углу приемной, телефон в ее руке висел рядом. Нора бросилась обратно к ней, глаза Карли расширились от испуга. Нора перегнулась через стол, схватила оставшуюся часть пирога с бумажной тарелки к и бросила его в стену, рядом с головой ассистента.
Но в момент ее триумфа, Нора чувствовала только жалость к молодой женщине. И брауни не имел такой приятный вкус как думала Нора.
Снаружи во дворе Эф рубил и отбивал атаки, очистив, как можно больше места вокруг себя. Расстояние в шесть футов было пределом для жала вампиров; суммарная длина его руки и меча подсказали ему эту цифру. Поэтому, он продолжал рубить и удерживать этот шестифутовый радиус серебра.
Но Бруно не разделял стратегию Эфа. Вместо этого он держал на прицеле каждого, кто появлялся, и поскольку он был очень эффективным убийцей, ему это сходило с рук до сих пор. Но он тоже уже устал. Он отошел от Эфа после того, как пара вампиров, начала угрожать им из его слепой зоны, но это было лишь уловкой с их стороны. Когда он клюнул на эту приманку, стригой разделил его с Эфом, заполнив разрыв между ними. Эф пытался срезать свой путь обратно к Бруно, но вампиры придерживались своей стратегии: разделить и уничтожить.
Эф чувствовал здание за спиной. Его круг серебра стал полукругом, его меч как горящий факел, удерживал вампиров в страхе. Некоторые из них упали на четвереньки, пытаясь схватить его за ноги и потянуть, но ему удалось нанести им несколько удачных и сильных ударов, и грязь на ногах побелела. Но, как только тела упали, радиус безопасности Эфа продолжил сокращаться.
Он услышал, как Бруно сначала заворчал, а затем завыл. Бруно прижали к высокому забору, который стоял по периметру лагеря. Эф увидел, что Бруно отрубил жало мечом, но слишком поздно. Бруно ужалили. Всего лишь мгновение прикосновения, проникновения, но урон уже был нанесен: червь пролез в рану, вампирский штамм вошел в кровяную систему. Но кровь Бруно не высосали, и он продолжил сражаться, даже с новой силой. Он продолжал драться, зная, что если он и переживет эту резню, он все равно обречен. Дюжины червей извивались под кожей его лица и шеи.
Остальные стригои, телепатически узнали об этом успехе, почуяли победу и стали наступать на Эфа с удвоенной энергией. Некоторые стригои отошли от Бруно, чтобы поддержать наступающих вампиров сзади, сильнее сжимая зону безопасности Эфа. Локти прижались к бокам, он замахнулся и рубанул по их диким лицам, с покачивающимися бородками и открытыми пастями. Жало выстрелило в него, ударив в стену возле его уха с похожим на стрелу звуком. Он отрубил его, но их было еще много. Эф старался держать стену серебра, его руки и плечи выли от боли. Хватило бы и одного жала, если оно прорвется. Он чувствовал силу с которой толпа вампиров прижимала его. Господин Квинлан приземлился в центре сражения и моментально в него вступил. Он сместил баланс в сражении, но они все знали, что просто стараются сдержать прилив. Эфа скоро захлестнет.
Это скоро закончится.
Вспышка света показалась в небе над ними. Эф подумал, что это на самом деле, какая-то пиротехника выпущенная вампирами, для поднятия тревоги или даже для отвлечения внимания. Отвлечься на секунду и ему конец.
Но вспышка продолжала сверкать, усиливалась, расширялась над их головами. Она двигалась, выше чем он представлял.
А самое главное, вампирская атака замедлилась. Их тела застыли, тогда как их лица с открытыми пастями повернулись к темному небу.
Эф не мог поверить своей удаче. Эф взял на изготовку меч, чтобы прорубить себе путь через стригоев, на последнем дыхание, пробить себе путь к безопасности…
Но и он не смог устоять. Небесный огонь был слишком привлекателен. Он тоже рискнул взглянуть в загрязненое небо.
Сквозь черную мешковину пепла, скрывшую планету, прорывался яростный огонь, резкий, как пламя от ацетиленовой горелки. Он горел в темноте как комета, сгусток чистого пламени, сужаясь к хвосту. Жгучая слеза из красно-оранжевого огня разорвали фальшивую ночь.
Это могло быть падение только спутника - или еще чего-то более крупного - с внешней орбиты, при вхождение в атмосферу Земли он выглядел как огненный пушечный снаряд, выпущенный побежденным солнцем.
Вампиры попятились. Со своим красными глазами, заблокированными полосой пламени, они натыкались друг на друга с редким отсутствием координации. Это был страх, думал Эф или нечто подобное. Знак в небе достиг глубин их примитивной сущности, и они не обладали механизмом, чтобы противостоять этой опасности, кроме как визжать и неуклюже отступать.
Даже мистер Квинлан немного отступил. Ошеломленный светом и зрелищем.
Как будто падающий спутник загорелся в небе, он раздвинул плотные облака пепла и безжалостный поток дневного света проник в воздух, как перстом Божьим, падая на землю он сжег все в радиусе трех миль, включая и внешние края фермы .
Как только вампиры загорелись и стали визжать, Фет, Гас и Хоакин встретили их наступление с другой стороны. Втроем они побежали в толпу вампиров, охваченную паникой, буквально вырубая их прежде, чем они смогли бы собраться опять для полноценной атаки, вампиры начали убегать в разные стороны.
На мгновение величественный столб света показал лагерь вокруг них. Высокая стена, строгие здания, грязная земля. Равнина, находящаяся на грани уродливости, но грозная в своей заурядности. Это походило на съемочную площадку на открытом воздухе позади демонстрационного зала или грязной кухни ресторана: простое место, где делается реальная работа.
Эф смотрел на огненную полосу на небе, она стала гореть ярче, ее голова стала гореть насыщенней и ярче, пока она не поглотила себя и злобный след огня ослаб до струйки пламени, а затем и полностью исчез.
За ним, наконец-то от долгожданного дневного света, небеса начали светлеть, будто эта вспышка пламени возвещала о их появлении. Бледный контур солнца был едва видел за облаками пепла, всего несколько лучей прошли сквозь слабые места и просветы в коконе загрязнения. Этого было еле достаточно для света раннего рассвета в старом мире, но этого хватало. Хватало, чтобы загнать отступающих тварей под землю на час или два.
Эф увидел лагерную заключенную следующую за Фетом и Гасом, и несмотря на, то что она была лысой и одета в безразмерный комбинезон, он узнал ее, это была Нора. Сокрушающая смесь эмоций разразилась в нем. Казалось, что прошли годы, а не недели с их последней встречи. Но сейчас были более насущные проблемы.
Господин Квинлан отступил в тени. Его устойчивость к ультрафиолету была на пределе.
Я встречусь с вами… в Колумбии… желаю вам всем удачи.
Сказав это, он без, особых усилий, перелез через стену. Он исчез в мгновение ока.
Гас заметил, что Бруно держится за свою шею и подошел к нему. “Que paso, vato?”
“Мудак во мне,” ответил Бруно. Бандит поморщился, облизнул сухие губы, затем сплюнул на землю. Его поза была открытой и странной, будто он чувствовал, как черви уже кишат внутри него. “Мне конец, парни.”
Все замолчали. Гас, в шоке, приблизился к лицу Бруно, проверил его горла. Затем он захватил его в сильные объятия. “Бруно,” сказал он.
“Чертовы дикари”, - сказал Бруно. “Чертовски удачный выстрел.”
“Будь оно проклято!” закричал Гас, отталкиваясь от него. Он не знал, что делать. Никто не знал. Гас отступил на шаг и свирепо завопил.
Хоакин подошел к Бруно со слезами в глазах. “Это место,” сказал он, воткнув кончик меча в землю. “Это гребанный ад на Земле.” Затем он поднял меч к небу, прорычав:”Я изничтожу каждого из этих кровососов в твою честь!”.
Гас быстро вернулся. Он указал на Эфа. “Ты это сделал, да? Как это случилось? Вы должны были держаться вместе. Что случилось с моим пацаном?”
Фет встал между ними. “Это не его вина.”
“Как ты можешь это знать?” спросил Гас, боль горела в его глазах. “Ты был со мной!”. Гас развернулся и подошел к Бруно. “Скажи мне, что это вина этого ублюдка, Бруно. Я убью его прямо сейчас, прямо здесь. Скажи мне!”
Но Бруно, даже если и слышал Гаса, не ответил. Он осматривал свои руки и запястья, кажется, ища червей снующих в них.
Фет сказал:”Только вампиры виноваты в этом, Гас. Сосредоточься.”
“Ох, я сосредоточен,” ответил Гас. Он грозно двинулся на Фета, но Фет позволил ему подойти, знаю-ему надо дать выход своему отчаянию:”Как чертов лазерный луч. Я Серебряный, мать его, Ниндзя” Гас указал на Эфа. “Я сосредоточен.”
Эф начал было оправдываться, но придержал язык, поняв, что Гасу не интересно, что на самом деле случилось. Ярость была единственным способом, которым молодой бандит умел выражать свою боль.
Фет повернулся к Эфу. “Что это за штука была в небе?”
Эф пожал плечами. “Я не знаю. Мне был конец, как Бруно. Они достали меня-все было кончено. А потом эта штука прожгла небо. Что-то свалилось на Землю. Спугнуло стригоев. Просто глупая удача.”
“Это была не просто удача” - сказала Нора. “Это было что-то другое”.
Эф посмотрел на Нору, старясь не обращать внимание на ее лысую голову. “В смысле, что-то другое?”
“Ты можешь это отрицать,” ответила Нора, “или, может быть, тебе не хочется знать. Может тебя даже все равно. Но это не просто случайно произошло, Эфраим. Это случилось для тебя. Для нас.” она посмотрела на Фета и уточнила. “Для всех нас…”
Эф растерялся. Эта штука сгорела в атмосфере для них?
“Давайте вытащим тебя отсюда,” сказал он. “И Бруно. Пока, кто-то еще не пострадал.”
“Ни за что,” возразил Гас. “Я уничтожу это место. Я хочу найти того ублюдка, что сделал это с моим парнем.”
“Нет,” сказала Нора, выступив вперед, самая маленькая среди них. “Сначала мы вытащим мою маму.”
Эфа ошеломило. “Но, Нора… ты же не думаешь, что она еще здесь, правда?”
“Она еще жива. И вы не поверите, кто сказал мне это.”
Нора рассказала Эфу об Эверетте Барнсе. Эф поначалу озадачился, удивляясь, зачем она так глупо шутит. Затем его просто ошиломило. “Эверетт Барнс, руководит этим лагерем крови?”
“Он командует всеми лагерями крови,” ответила Нора.
Эф не верил еще мгновение, но понял, что все сходится. Самое плохое в этой новости, то каким верным это кажется. “Этот сукин сын.”
“Она здесь,” сказала Нора. “Он сказал, что была. И я думаю, что знаю где.”
“Ладно,” сказал Эф, утомленный, он думал, как задать этот деликатный вопрос. “Ты ведь помнишь, что Барнс пытался сделать с нами раньше.”
“Это не важно.”
“Нора.” Эф не хотел находиться, дольше чем необходимо, в этом лагере смерти. “Ты не думаешь, что Барнс сказал бы тебе, что угодно…”
“Мы должны спасти ее”, сказала Нора, наполовину отвернувшись от него.
Фет пришел на ее защиту. “У нас есть солнечный свет,” сказал он “До того как облака пепла не закроют солнце. Мы будем искать.”
Эф посмотрел на огромного крысолова, затем снова на Нору. Они принимают решения вдвоем, мнение Эфа не имеет значения.
“Хорошо,” сказал Эф. “Давайте сделаем это быстро.”
Небо пропускало немного света в этот мир - это выглядело так, как будто кто-то переключил выключатель, увеличив немного поток света - в темноте проявились силуэты лагеря, напоминавшие военный лагерь и тюрьму одновременно. По всему периметру высокого забора была установлена колючая проволока. Большинство зданий были простой постройки, их стены были облеплены грязью из-за постоянно идущих, загрязненных дождей, за исключением здания администрации, на фасаде которого была изображена старая эмблема корпорации Стоунхарт: черный шар, который пересекал посередине горизонтальный луч, цвета голубой стали, как будто глаз, сомкнувший веки.
Нора быстро привела их под покрытую холстом дорогу, идущую в глубь лагеря, мимо других внутренних ворот и зданий.
“Родильная зона”, сказала она им, указывая на высокие ворота. “Они изолируют беременных женщин. Отгораживают их от вампиров”.
“Может быть это суеверие?”
Нора ответила, “Мне это больше напоминает карантин. Я не знаю. Что произошло бы с нерожденным ребенком, если бы мать была обращена?”
Фет сказал: “Я не знаю. Никогда не думал об этом “.
“Они думали.” - сказала Нора. “Кажется, что они предпринимали максимальные меры предосторожности, чтобы это не произошло.”
Они продолжали двигаться мимо главных ворот, вдоль внутренней стены. Эф шел сзади них начеку. “Где все люди?” - спросил он.
“Беременные женщины живут в трейлерах там. Те, у кого забирают кровь - доноры - живут в бараках западнее. Это как концлагерь. Я думаю, что они держат мою мать в той зоне, находящейся дальше.”
Она указала на два темных здания за “Родильной зоной”, ни одно из которых не выглядело многообещающим для поиска. Они поспешили дальше ко входу в большой склад. Посты охраны были пусты сейчас.
“Это здесь?” - спросил Фет.
Нора огляделась, пытаясь сосредоточиться. “Я видела карту … Я не знаю. Это не то, что я видела на карте “.
Фет сначала проверил помещение охраны. Внутри находились много небольших мониторов - их экраны были темны. Не было никаких выключателей, не было кресел.
“Вампиры охраняют это место” - сказал Фет. “Не понятно только от людей или наоборот - не допуская их сюда?”
Вход не был заперт. В первая комната, которая была офисом или приемной, находились грабли, лопаты, мотыги, шланги, тележек, мотокультиваторы, и тачки. Пол был грязный.
Они слышали ворчание и визг, исходящие из глубины здания. Эфа передернуло, он сначала подумал, что эти звуки принадлежат людям. Но нет.
“Животные” - сказала Нора, двигаясь к двери.
Подавляющая часть склада была ярко освещена. Трехэтажная, в два раза больше футбольного поля, это была фактически закрытая ферма, которую невозможно было сразу охватить взглядом. С высоких стропил свешивались большие лампы, с мощным потоком света, расположенные над огромными садовыми участками и садом. Тепло внутри склада была достаточно высокая температура, которая смягчалась воздушным потоком, создаваемым большими промышленными вентиляторов.
Свиньи находились в грязном загородке за пределами хлева. Напротив высокого курятника, располагалось что-то похожее на коровник и загон овец для. Запах навоза уходил в систему вентиляции.
Эфу даже сначала пришлось прикрыть глаза, от льющегося сверху света. Они стали спускаться вдоль одной из труб перфорированного оросительного трубопровода, установленного на двухфутовых высоких ножках.
“Продуктовая фабрика”, - сказал Фет. Он заметил камеры на зданиях. “Люди работают здесь. Вампиры следили за ними.” Он покосился в сторону ламп. “Возможно здесь есть среди обычных и ультрафиолетовые лампы, для имитации солнечного света.”
“Людям тоже нужен свет” - сказала Нора.
“Вампиры не могут войти внутрь. Таким образом, люди остаются здесь одни, чтобы, следить за своими подопечными и контролировать уборку урожая”.
Эф сказал: “Сомневаюсь, что их оставляют одних”.
Внезапно Гас зашипел, чтобы привлечь внимание остальных. “Стропила,”- сказал он.
Эф оглянулся. Он крутил головой во все стороны, пока не увидел движущуюся по рабочему подмостку фигуру, преодолевшую почти две трети пути до стены.
Это был мужчина, одетый в длинное, серое пальто и шляпу с широкими полями от дождя. Он двигался настолько быстро, насколько он мог по узкому и огороженному проходу.
“Стоунхарт,” - сказал Фет. Лига Элдрича Палмера, последователи, которые с момента его кончины присягнули на верность Владыке, когда Владыка взял на себя управление огромной производственной инфраструктурой корпорации Палмера. Сторонники вампиров - с точки зрения новой экономики, основой которой стали пища и кров - остались в выигрыше.
“Эй!” - крикнул Фет. Но человек не ответил, опустив голову он только пошел быстрее.
Эф пробежал глазами вдоль прохода до угла. На широкой, треугольной платформе - используемый как наблюдательный пункт и снайперская точка - был установлен пулемет,направленный своим длинным стволом вверх и ожидая стрелка.
“Пригнись!” - заорал Фет, и они бросились в рассыпную: Гас и Бруно отбежали в сторону входа, Фет, схватив Нору, помчался в угол курятника, Эф метнулся в сторону хлева, Хоакин бежал по направлению к садам.
Эф нырнул и побежал вдоль забора, это узкое место было именно то, что чего он боялся. Хотя, он не собирался погибнуть от рук человека. Это он давно уже решил для себя. Они были отличными мишенями здесь, в этой спокойной, ярко освещенной ферме, но Эф кое-что мог сделать.
Овцы были напуганы, они блеяли слишком громко, не давая Эфу услышать что-либо еще. Он глянул в сторону угла и увидел Гаса и Бруно несущихся в направлении лестницы. Сотрудник Стоунхарт достиг пулеметной точки и начал издеваться над ними используя громкоговоритель, направляя ствол вниз к земле. Сначала он занялся Гасом, посылая пулеметные очереди позади него, пока он не изменил направление. Гас и Бруно побежали теперь влево от стены к лестнице, но она не была расположена непосредственно под пулеметной точкой; поэтому у сотрудника “Стоунхарта” была еще одна возможность достать их, прежде чем они достигнут рабочего мостика.
Эф сбросил крючок с петли, дверь хлева. Она распахнулась настежь, и овцы с блеянием начали вырываться наружу. Еф нашел оторванную секцию забора и и подтянувшись забрался на нее. Он залез на забор и поднял ноги, это было очень вовремя, иначе бы толпа овец, выбежавшая наружу, затоптала его.
Он слышал выстрелы позади, но не оглядываясь продожал делать тоже самое в коровнике, открывая дверь и выпуская стадо свободно. Это была не мясная - голштинская порода - скорее к ним бы подошли следующие характеристики: небольшие, худые и быстрые. Они разбежались в разные стороны, некоторые из них потрусили в сад, врезаясь в хиленькие стволы яблонь.
Эф обошел молочную ферму, выглядываю остальных. Справа вдалеке он увидел Хоакина, пытавшегося с помощью подручного инструмента направить горячую и огромную садовую лампу в сторону стрелка. Хорошая идея сработала на отлично, стрелок на мгновение отвлекся, и это позволило Гасу и Бруно пробежать открытую часть лестницы. Хоакин нырнул в укрытие в тот момент, как пулеметная очередь уничтожила лампу, оставляя за собой сноп искр.
Фет рванул вперед, используя одну из коров наподобие щита, который он потерял на лестнице около ближайшей стене, справа от стрелка. Эф двигаясь вдоль угла молочной фермы, думал о том, чтобы побежать к стене, когда грязь начала появляться под ногами. Внезапно пулеметная очередь выбила щепки из деревянного угла, где только что была его голова, и он помчался назад.
Лестница дрожала под его весом, пока Фет поднимался на руках к рабочему мостику. Стрелок постоянно раскачивался, пытаясь попасть в Гаса и Бруно, но они находились слишком низко в проходе, поэтому пулеметные очереди, звеня попадали только в металлические панели. Кто-то внизу направил еще одну лампу на сотрудника Стоунхарт, и Фет смог увидеть лицо человека, искаженного гримасой, как будто знавшего, что он может потерять. Кто же были эти люди, которые добровольно решили служить вампирам?
Нелюди, подумал он.
Эта мысль подгоняла Фета на последних ступеньках. Человек из Стоунхарт все еще не знал, что кто-то подбирается к нему, но мог обернуться в любую секунду. Мысль о длинном стволе пулемета, который может оказаться на его пути, заставила Фета ускориться, доставая свой меч.
Нечеловеческие ублюдки.
Сотрудник Стоунхарт услышал или почувствовал тяжелые шаги Фета. Он развернулся с широко раскрытыми глазами, начав стрелять еще не полностью повернувшись, но было слишком поздно. Фет был слишком близко. Он вонзил свой меч в живот стрелка, затем вытащил его.
Изумленный, человек упал на колени, пораженный тем, что Фет предал новый вампирский порядок, так же, как Фет был поражен его собственным предательством. Оскорбленное лицо умирающего скривилось, его стошнило желчью и кровью прямо на еще дымящийся ствол оружия.
Человеческая агония совершенно отличалась от вампирской. Фет не привык убивать своих собратьев. Серебрянный меч прекрасно подходил для истребления вампиров, но был абсолютно неэффективен для убийства людей.
Бруно влетел по другому рабочему мостику, схватив стрелка, и прежде чем Фет успел среагировать, и сбросил его на нижнюю часть пулеметного гнезда. Стрелок, крутясь в воздухе и истекая кровью, вылетел головой вперед.
Гас положил палец на спусковой крючок горячего оружия. Удерживая оружие наготове, он оглянулся вокруг, осматривая искусственную усадьбу под ними. Он приподнялся, целясь во множество огней, освещавших ферму, как будто лампы на кухне.
Фет услышал крик и узнал голос Норы, увидел ее внизу, размахивающую руками и указывающую на пулемет, в то время как овцы трусили мимо нее.
Фет схватил Гуса за руки, чуть ниже плеч. Не сдерживая его, в лишь привлекая его внимание. “Не нужно”, сказал он, кивая на лампы. “Это пища для людей.”
Гас поморщился. Он хотел, осветить это место. Вместо этого, он оторвался от ярких ламп и начал стрелять, пули, оставляя дырки в дальней стене, очередями полетели в сторону стрелка.
Нора первой выбежала наружу из глубин фермы. Она чувствовала, как остальные тянут ее, чтобы уйти, бледный свет совсем скоро покинет небо. С каждым шагом она становилась все безумней, пока не начала бежать.
Следующее здание было окружено забором, покрытым матовой черной сеткой. Она могла видеть строение внутри, более старое, оставшееся еще со времен пищевой фабрики, не такое огромное, как ферма. Безликое, промышленное здание, просто кричащее “бойня”.
“Это оно?” - спросил Фет.
За ним Нора могла видеть поворот в ограждении по периметру. “Только если… если они не поменяли карту.”
Она цеплялась за надежду. Было очевидно, что это совсем не вход на территорию пенсионного сообщества, или в любое другое гостеприимное место.
Фет остановил ее. “Я пойду первым”, сказал он. “Жди здесь.”
Она смотрела, как он уходит, другие собирались вокруг нее, как и сомнения в ее голове. “Нет”, тут же сказала она и догнала его. Ее дыхание было прерывистым, слова тихими. “Я иду с тобой.”
Фет приоткрыл ворота, чтобы они вдвоем смогли войти. Другие прошли к боковому входу, который располагался отдельно от главного, дверь была незаперта.
Внутри гудело оборудование. Воздух снаружи смешивался с тяжелым запахом внутри.
Металлический запах старых монет, согретых в потном кулаке. Человеческая кровь.
Нора затихла. Она знала, что она увидит, еще до того, как дошла до первых загонов.
Внутри комнатки, не больше кабинок в туалете для инвалидов, были заполнены инвалидными колясками с высокими спинками, от них отходили гибкие пластиковые трубки, свисающие с более длинных питающих труб сверху. Чистые сейчас, трубки должны были доставлять человеческую кровь в большие сосуды, подвешенные на дорожки. Сейчас загоны были пусты.
Пройдя дальше, они увидели холодильную камеру, где продукт, собирающийся в ходе этого ужасающего донорства крови, упаковывался и хранился. Сорок два дня - естественный срок годности крови, но у вампирского хлеба насущного, чистого продукта питания, возможно срок был короче.
Нора представила себе пожилых людей, доставленных сюда, сидящих в инвалидных колясках, с торчащим трубками из шеи, по которым забирали их кровь. Она видела их - с закатившимися глазами, скорее всего управляемые Владыкой, контролировавшим их старый, слабый мозг.
Она напряглась, но продолжила двигаться вперед. Она уже догадалась о том, что произошло, но не могла с этим смириться. Она продолжала выкрикивать имя своей матери - тишина была ей ответом. Это было самое страшное, ее голос отдавался эхом в голове, порождая в ней звон отчаянья.
Они вошли в широкую комнату, стены которой были облицованы кафелем на три четверти от пола до потолка, на красном полу виднелись множественные кровостоки. Скотобойня. Обезображенные тела висели на крюках, кожа с них была содрана и валялась рядом на полу.
Нора бы вырвала, но ее желудок был пуст. Она вцепилась в руку Фета, и он помог ей остаться на ногах.
Барнс, подумала она. Эта форму носит только мясник и лжец. “Я убью его,” - сказала она.
Эф подошел к Фету. “Мы должны идти.”
Нора, уткнувшаяся в грудь Фета, почувствовала, как он кивнул.
“Они отправят вертолеты. Полицию с нормальными пушками” - сказал Эф.
Фет обнял Нору и повел ее к ближайшей двери. Нора не хотела больше ничего видеть. Она мечтала, оставить этот лагерь навсегда.
Снаружи умирающее небо отливало желтым цветом. Гас поднялся в кабину экскаватора , припаркованного около грунтовой дороги, рядом с забором. Повозившись с замком зажигания, он запустил двигатель.
Нора почувствовала, что Фет как будто застыл, она подняла голову и увидела причину. Около дюжины людей в комбинезонах, как привидения, стояли рядом, они вышли из казарм в нарушение комендантского часа. Привлеченные звуками стрельбы они, без сомнения, вышли поинтересоваться причиной объявленной тревоги. Или, возможно, этот десяток людей не был до конца потерян для человечества.
Гас слез с экскаватора и начал орать на них, упрекая в трусости и бездеятельности. Но Нора остановила его.
“Они не трусы,” - сказала она. “Они физически слабы: недоедают, у них низкое кровяное давление, гипотензия … Мы должны помочь им спасти себя.”
Фет оставил Нору, поднявшись в кабину экскаватора и пытаясь разобраться с управлением.
“Гас”, - сказал Бруно. “Я остаюсь.”
“Что?” - удивился Гас.
“Я остаюсь здесь, что бы порвать эту больное дерьмо. Время для небольшой мести. Я покажу им, что они укусили не того засранца!”
Гас понял. Он сразу все понял. “Ты один чертовски злобной герой, Hombre.”
“Самый крутой. Круче, чем ты.”
Гас улыбнулся, гордость, которую он испытывал за своего друга, переполняла его. Они протянули друг другу руки, и крепко обнялись. Хоакин сделал то же самое.
“Мы никогда не забудем тебя, друг!” - сказал Хоакин
Лицо Бруно наполнила ярость, чтобы скрыть свои настоящие эмоции. Он оглянулся на здание скотобойни. “Этих ублюдков не станет. Я гарантирую это.”
Фет развернул экскаватор вокруг и теперь вел его вперед, тараня высокую ограду периметра, широкие колеса трактора легко преодолели это препятствие.
Стали слышны полицейские сирены. Судя по приближающимся звукам их было много.
Бруно подошёл к Норе. “Леди?” сказал он. “Я собираюсь сжечь это место. Ради вас и ради себя. Знайте это.”
Нора кивнула, всё ещё оставаясь безутешной.
“Сейчас уходите”, - сказал Бруно, поворачиваясь и направляясь обратно в сторону бойни с мечом в руке. “Уходите все!” - заорал он на людей, одетых в лагерные комбинезоны, чтобы отпугнуть их. “У меня каждая минута на счету.”
Эф протянул Норе руку, но вернулся Фет, и она, взяв его под руку, прошла мимо Эфа - который, спустя мгновение последовал за ними вдоль сорванной колючей проволоки.
Бруно, с огромной болью чувствовал как черви двигались внутри него. Враг был внутри кровеносной системы, распространяясь по всем его органам и извиваясь в его мозгу. Бруно решил не тратить время: быстро перетащил автономные ультрафиолетовые лампы из сада в помещение забора крови, установив их в дверях, чтобы вампиры не смогли сразу войти. Затем он разорвал трубки и аппаратуру для забора крови, так, будто он разрывал свои собственные зараженные артерии. Далее он разрезал все пакеты с уже собранной кровь, из-за чего он сам и все вокруг стало алым . Кровь была уже повсюду, но он продолжал свое дело, пока не убедился, что уничтожен последний пакет Тогда он пошел и уничтожил непосредственно насосы и помпы.
Вампиры, пытаясь войти, поджаривались бы от света ультрафиолетовых ламп. Бруно сорвал туши и человеческую кожу, но не знал, что еще с ними сделать. Он пожалел, что у него нет спичек и бензина. Он завел двигатель и копаться в проводке, надеясь вызвать короткое замыкание в электрической системы.
Когда ворвался первый полицейский, его глазам открылась страшная картина: бойня и Бруно - с сумасшедшими глазами, и весь залитый кровью. Без всякого предупреждения он открыл огонь по Бруно. Два пули сломали ключицу и почти оторвали левое плечо, вырвав целые куски плоти из него.
Он услышал как ворвались остальные и поднялся по лестнице мимо стеллажей, пытаясь залезть как можно выше. Он сидел, держась одной рукой, над приближающимися полицейскими и вампирами, одних привлекли разрушения, созданные им, а других манил запах крови,стекавшей по его телу и капающей на пол. Как только вампиры взбежали вверх по лестнице и бросились к нему, Бруно выгнул шею над голодной толпой и приставил меч к своему горлу. Да пошли вы! - крикнул он, и перерезал последний сосуд человеческой крови, остававшийся в здании.
Владыка лежал неподвижно в заполненном землёй гробу - изготовленным давным-давно руками Авраама Сетракяна - загруженном в затонированный фургон. Фургон был частью конвоя из четырёх машин, следовавших из Нью-Джерси обратно на Манхеттен.
Многие глаза Владыки видели яркий след горящего космического корабля пылающий в темном небе, как будто перст Божий разорвал ночь. А затем столп света и возвращение Рожденного, что было не самой лучшей новостью, хотя и предсказуемо.
По времени блестящая полоса в небе точно совпала с кризисом Эфраима Гудвезера. Огненный болт, сохранил ему жизнь. Владыка знал: не было никаких случайностей, только предзнаменования.
Что же означало это? Что оно предвещало? Что было в нем такого, в этом Гудвезере, что природа пришла к нему на помощь?
Вызов. Прямой и бескомпромиссный - единственное, что уважал Владыка. Победа велика настолько, насколько силен твой враг.
Это неестественная комета, которая осветила небо над Нью-Йорком, только подтвердила предположение Владыки, о месте его происхождения. Хотя географически оно до сих пор было неизвестно.
Это мысль занимала Владыку. В некотором смысле, эта комета была отголоском рождения другого Бога, ходившего по земле две тысячи лет назад.
Ночь была на подходе и вампиры готовы были выйти из своих укрытий. Их король поднялся, готовя к бою свою армию с помощью своего разума.
Каждого из них.
Кислотный дождь шел не прекращаясь, уничтожая все, стирая город.
С вершины купола часовни Святого Павла мистер Квинлан наблюдал как темные облака, с проскочившей в них молнией, начали закрывать дневной свет. Стали слышны сирены. Он увидел полицейские машины, направлявшиеся к лагерю. Люди из полиции скоро будут там. Мистер Квинлан надеялся, что Фет и другие люди смогли убраться оттуда.
Он обнаружил, небольшую нишу в основании купола. Там он снова достал книгу: Lumen. Он забрался глубже в нишу и обнаружил там неплохое убежище от дождя и дневного света. Это был тесное место под гранитной крышей и мистеру Квинлану пришлось пригнуться. В блокноте он ранее сделал некоторые заметки, которые помогли ему помочь далее в поиске. Здесь было безопасно и сухо, он осторожно положил книгу.
И он снова начал читать.
АНГЕЛ СМЕРТИ ВОСПЕЛ БОЖЕСТВЕННЫМ ГОЛОСОМ и города были разрушены в дожде из огня и серы. Открылось лицо Бога, и Его свет сжег все в мгновение ока.
Однако, изящное буйство жертвоприношения, больше не значило для Озриеля ничего. Он тосковал по более личным разрушениям. Он жаждал нарушить порядок и, таким образом, добиться господства над ним.
Когда семья Лота спасалась бегством, его жена обернулась и пристально всмотрелась в Божий лик, постоянно меняющийся, невыносимо сияющий. Более яркий, чем солнце, он сжег всё вокруг неё и обратил её в столб белого кристального пепла.
В радиусе пяти миль от долины взрыв превратил песок в чистое стекло. И по нему шли архангелы, получившие приказ возвращаться на небеса, их миссия завершена. Их время в облике людей на земле подходило к концу.
Озриель почувствовал теплое гладкого стекло под подошвами и солнце на своем лице, а также чувствовал зло, растущее импульсами внутр него. Самыми неубедительными отговорками, он заманил Михаеля подальше от Габриеля, приведя его к скалистому утесу, где он обхаживал Михаеля простирая свои серебряные крылья и чувствуя тепло солнца на них. При этом возбудившись, Озриель не смог контролировать свои импульсы больше и напал на своего брата с необычайной силой, разорвав архангелу горло и пил его яркую, серебристую кровь.
Ощущение было невероятным. Исключительное, превосходящее всё извращение. Габриэль приблизился к нему, агонизирующему в неистовом экстазе - сверкающие крылья Озриэля были раскрыты во всю ширину - и ужаснулся. Был приказ - немедленно возвращаться, но Озриэль, всё ещё в тисках безумного вожделения, отказался и попытался отвернуть Габриэля от Бога.
- Давай станем Им, здесь - на земле. Давай станем богами и будем ходить среди этих людей, и пусть они поклоняются нам. Разве ты не вкусил власть? Разве она не управляет тобой?
Но Габриель быстро призвал Рафаеля, который прибыл в человеческой форме на стреле света. Луч парализовал Озриеля фиксируя его на земле, которую он так любил. Он удерживался между двух рек. Тех самых рек, которые питали каналы в Садоме. Божье возмездие было скорым: архангелам было приказано разорвать их брата на куски и разбросать его конечности вокруг материального мира.
Озриель был разорван на семь частей, его ноги, руки и крылья бросили в отдаленные уголки земли и глубоко захоронили, остались только его голова с горлом. Поскольку мозг и рот Озриеля были самыми оскорбительными Богу, эта седьмая часть была брошена далеко в океан и погруженная в воду на много километровую глубину. Похоронена в самом темном иле и самом черном песке на дне. Никто и никогда не мог коснуться останков. Никто не мог их извлечь. Там они будут находиться до Судного дня, до конца дней, когда вся жизнь на земле будет призвана перед Создателем.
Но, на протяжении веков, кровь просачивалась из похоронных кусков и родила новые сущности. Древних. Серебро, ближайшее вещество в крови, которую они пили, навсегда окажет негативное воздействие на них. Солнце, ближе всего к лицу Бога на земле, будет всегда зачищать их и сжигать их, и как их прародитель, они будут оставаться в ловушке между движущимися массами воды и никогда не смогут пересечь их без посторонней помощи.
Они не знали бы любви и могли размножаться только, беря жизнь. При этом никогда ее не давая. И должен быть мор их крови, вечно распространяющейся без контроля, гибель их придет от голода в ихнем виде.
Мистер Квинленд смотрел различные глифы и координаты, которые сигнализировали о местоположении интернирований.
Все места происхождения.
Торопливо, он записал их. Они идеально соответствовали местам, которые посетил Борн, собирая пыльные остатки Древних. Большинство из них имели атомные электростанции, построенных над ними и саботировались группой Stoneheart. Владыка, конечно подготавливал эти перевороты очень тщательно.
Но седьмое место, самое важное из них всех, появилось как темное пятно на странице. Отрицательная форма в северо-восточном Атлантическом океане. С ним, два слова на латыни: Oscura. Aeterna.
Другая, странная форма была видна в водяном знаке.
Падающая звезда.
Владыка послал вертолеты. Они видели их из окон своих машин, медленно едущих на юг, обратно в Манхэттен. Они пересекли реку Гарлем от Мраморного Холма, избегая бульваров, оставив свой транспорт около Могилы Гранта и затем пробиваясь через непрерывный ночной дождь как обычные граждане, проскользнули на заброшенный кампус Колумбийского университета.
В то время как другие пошли ниже, чтобы перегруппироваться, Гас пересек Low Plazа в Buell Hall и поехал в сервисном кухонном лифте на крышу. Там у него были клетки с почтовыми голубями.
Его “Джерси экспресс” вернувшись обратно, сидел на нижнем шесте, который сделал Гас.
“Ты - хороший мальчик, Гарри”, сказал Гас, после того как он развернул сообщение, небрежно написанное красной ручкой на полоске бумаги. Гас сразу же признал капитальный почерк Крима, а также привычку его бывшего конкурента зачеркивать О наподобие цифры ноль.
Гас съел записку и нашел карандаш который лежал рядом с кукурузным кормом и клочьями бумаги. Он писал в ответ Криму, соглашаясь встретится, дав ему адрес на окраине территории кампуса. Он не любил Крима, и он не доверял ему, но жирный Колумбиец имеет связи на черном рынке в Джерси, и может быть, только “может быть”, он cможет помочь им.
Нора была измождена, но она не могла отдохнуть и расслабиться. Она рыдала уже достаточно долго. Дрожа, она иногда захлебывалась от собственного плача.
Когда она наконец смогла унять истерику, она провела рукой по своей бритой голове и почувствовала легкое покалывание. В определенном смысле, подумала она, ее старая жизнь, сама она прежняя - та, что была рождена ночью на кухне, рождена в слезах - сейчас умерла. Родилась в слезах и умерла же от них.
Она чувствовала волнение, пустоту и одиночество … и еще какое-то возрождение. Кошмар их текущего существования, конечно, не шел ни в какое сравнение с заключением в лагере свободы.
Фет был полностью на ее стороне, внимательно слушая ее. Хоакин сидел около двери, прислонившись к стене и опираясь на больное колено. Эф оперся о дальнюю стену, скрестив руки на груди, и поглядывал на нее и пытался понять, что она видела.
Нора подумала, что сейчас Эф догадывается о ее чувствах к Фету. Это можно было понять исходя из его позы, и его положения напротив них в комнате. Пока об этом никто не говорил, но правда витала над комнатой, как грозовая туча.
Вся эта энергия и переполнявшие ее эмоции заставляли Нору говорить быстро. Она все еще была под очень тяжелым впечатлением от посещения лагеря для беременных в родильной зоне. Это впечатление было даже сильнее чувств от потери своей матери.
“Они там оплодотворяют женщин, стремясь производить B-положительное потомство. Дают им взамен пищу и комфортные условия.И они… похоже, они привыкли к этому. Я не знаю почему это так тревожит меня. Может я слишком требовательна к ним. Может инстинкт самосохранения не такая исключительно возвышенная вещь, какой мы её себе представляем. Может быть все это значительно сложнее. Иногда выживание представляет собой компромисс. Немыслимый компромисс. Сопротивляться достаточно трудно, когда ты борешься только за себя. Но когда внутри тебя зарождается другая жизнь… или даже маленький ребенок…” она посмотрела на Эфа. “Я пытаюсь сказать, что лучше осознала это сейчас. Я знаю как разрывает тебя изнутри.”
Эф кивнул, принимая её извинение.
“Тем не менее” - сказала Нора, “Мне хотелось, чтобы ты встретил меня в офисе суд-медэкспертизы, как ты и должен был. Моя мать всё ещё была бы здесь.”
“Я опоздал,” сказал Эф, “Я признаю это. Я был в подвешенном состоянии…”
Дома у твоей бывшей жены. Не отрицай этого.
“Я и не собирался.”
Но?
“Только то, что вас нашли здесь, не моя вина.”
Нора повернулась к нему, удивлённая вызовом. “Как ты себе это представляешь?”
Я должен был быть там. Все было иначе если бы я оказался там вовремя. Но я не приводил стригоя к вам.
Нет? А кто тогда?
Ты.
Я..? Она не поверила услышанному.
Компьютер. Интернет. Ты использовала его для общения с Фетом.
Вот оно. Всплыло. Нора поначалу застыла от нахлынувшей волны вины, но быстро стряхнула её. “Вот оно как?”
Фет поднялся, чтобы защитить ее. Все его 6 с небольшим футов. “Тебе не следует так разговаривать с ней.”
Эф не отступил. Ооооо, я не должен - ? Я провел здесь несколько месяцев без всяких проблем. Они мониторят сеть. Вы знаете это.
“Значит, я вызвала это на себя.” Рука Норы соскользнула под ладонь Фета. “В твоих глазах мое наказание было справедливой карой.”
Фет вздрогнул от прикосновения ее руки. И когда ее пальцы касались его толстых пальцев, он чувствовал, что может заплакать. Еф увидел жест — малый при любых других обстоятельствах — как красноречивое публичное выражение конца отношений, его и Норы.
Вздор, сказал Эф. Я не это имел ввиду.
Это то что ты подразумевал.
Что я подразумевал –
“Знаешь что, Эф? Это вписывается в твой шаблон. “Фет сжал ее руку, чтобы остановить ее, но она проигнорировала этот знак. “Ты всегда появляешься только после того, как все уже произошло. И когда я говорю ‘появляешься,’ я имею в виду что ты ‘опаздываешь.’ Ты, наконец, понял на сколько сильно любил Келли, только после развода. Ты понял как важно быть отцом, после того как перестал жить с сыном. Да? А сейчас … Я думаю, может быть, ты сейчас начнешь говорить как сильно я нужна тебе, потому что у тебя уже нет меня.” Она была потрясена тем, что сказало это вслух, перед остальными - но она это сказала. “Ты всегда чуть-чуть опаздываешь. Ты потратил половину своей жизни на борьбу с своими сожалениями. Борясь с прошлым, и не пытаясь исправить настоящее. Я думаю, что самое худшее, что могло случиться с тобой - это твой ранний успех. Ярлык ‘Молодой гений’. “Ты думал, что если ты будешь много работать, то сможешь исправить то, что разрушил - вместо того, чтобы просто бережнее относиться к эти вещам.” Она запнулась, чувствуя, что Фет потянул ее назад, но слезы текли по ее лицу, а голос стал хриплым и полным боли. “Если есть одна вещь, которую ты должен был понять, так как это то, что ничего вернуть нельзя. Ничего. Особенно других людей … “
Эф оставался неподвижным на другом конце комнаты. Точнее сказать, пригвождённым к полу. Неподвижным настолько, что Нора не была уверенна, что её слова дошли до него. До тех пор, пока, после соответствующего количества тишины, когда стало ясно, что сказанное Норой оказалось последним словом, Эф не оттолкнулся от стены и медленно вышел за дверь.
Эф шел по древним коридорам, словно онемев, его ноги словно не двигались по полу.
Два чувства обуревали его. Во-первых, он хотел напомнить Норе, сколько раз ее мать рисковала попасть в плен и оказывалась там. Как деменция миссис Мартинез замедляла их в течение последних месяцев. Очевидно, что теперь это не имело значения. Нора неоднократно подчеркивала, чтобы мать была с ними. Во всем, что пошло не так, виноват Эф.
Во-вторых, он был потрясён, увидев насколько она казалось близка с Фетом сейчас. Во всяком случае, её похищение и последующее освобождение сблизили их ещё больше. Укрепили их новую связь.
Это был жестокий удар, потому что он представлял себе спасение Норы, как репетицию по освобождению Зака, но всё, что он сделал, это выставил свой глубочайший страх: что он сможет спасти Зака и всё же найти его изменённым навсегда. Потерянным для Эфа навеки.
Часть его сказала, что все кончено. Его депрессивная часть, с которой он постоянно боролся, в том числе и таблетками. Он нащупал кармашек в рюкзаке, предназначенный для мелочи ил ключей. Его последняя таблетка Викодина. Он положил её на язык и шел, ожидая, когда появятся силы, чтобы проглотить ее.
Перед глазами у него стояло видеоизображение Владыки, стоящего перед легионом у себя в замке Бельведер на холме, и Зака и Кэлли рядом с ним. Это зеленое нечеткое изображение преследовало его, жило в нем, пока он шел, даже точно не зная, куда.
Я знала, что ты вернешься.
Голос Келли и её слова были как укол адреналина прямо в его сердце. Эф свернул в коридор, выглядевший знакомо, и обнаружил незапертую дверь из тяжелой древесины на металлических петлях.
Внутри убежища, в центре угловой клетки стоял вампир, бывший когда-то матерью Гаса. Помятый мотоциклетный шлем чуть наклонился в знак приветствия. Её руки были сплетены за спиной.
Эф подошел к двери клетки. Железные прутья расположены на расстоянии 15 см друг от друга. Велосипедные замки из стали в виниловой оплетке замыкали дверь сверху и снизу. И старый замок по центру.
Эф ждал голоса Келли. Существо замерло, его шлем выжидательно уставился на него, возможно в ожидании ежедневной порции крови. Эф разочарованно оглядел комнату и отступил назад.
На задней стене, на ржавом гвозде висел на колечке серебряный ключ.
Он снял ключ и поднес его к замку. Существо не двигалось. Он повернул ключ и верхний замок открылся. Затем нижний и средний. Тем не менее, никакого движения от вампира, бывшего матерью Гаса. Эф открутил кабели от прутьев и открыл дверь в клетку.
Рама двери в царапинах, но петли смазаны. Эф широко открыл дверь и стал в проеме.
Вампир не сдвинулась со своего места в центре камеры.
Ты не можешь потерпеть неудачу, не можешь.
Еф выхватил меч и шагнул внутрь. Приблизившись, он увидел своё тусклое отражение в черной защитной маске шлема, его меч был опущен вниз.
Молчание твари притянуло его ближе к своему отражению.
Он ждал. Гул вампира послышался в его голове, но он был незначительный.
Эта тварь читала его.
Ты потерял ещё одного. Теперь у тебя никого нет. Никого, кроме меня.
Эф увидел своё ничего не выражавшее лицо, отраженное в щитке. “Я знаю кто ты,” сказал он.
Кто я?
У тебя голос Кейли, но это слова Владыки.
Ты пришел ко мне, ты пришел послушать.
Я не знаю зачем я пришел.
Ты пришел вновь услышать голос своей жены. Для тебя это наркотик, как те таблетки, что ты принимаешь. Тебе нуждаешься в ней. Ты скучаешь по ней. Разве нет?
Эф не стал спрашивать как Владыка узнал об этом. Единственное о чем он знал, что нужно быть на стороже. даже мысленно.
Ты хочешь вернуться домой. Вернуться домой.
Дом? То есть, к тебе? К бестелесному голосу моей жены? Никогда.
Сейчас время слушать. Сейчас не время упорствовать. Сейчас время открыть свое сознание.
Эф ничего не ответил.
Я могу вернуть тебе твоего сына. И я могу вернуть тебе твою жену. Ты можешь освободить ее. Начать все заново с Заком.
Эф задержал дыхание перед тем как выдохнуть, в надежде замедлить нарастающую тахикардию. Владыка знал как отчаянно Эф желал возвращения и освобождения Зака, но важно чтобы Эф не проявил своего отчаяния.
Он не обращён и останется таким, недосуществом, как ты желаешь.
Тогда он произнес слова, которые думал никогда не произнесет.Что ты хочешь взамен?
Книгу. Люмен.И твоих друзей, включая Борна.
Что?
Мистер Квинлан, думаю так вы его называете.
Эф нахмурился на свое отражение в шлеме. Я не могу сделать этого.
Конечно сможешь.
Я не буду делать этого.
Конечно будешь.
Эф закрыл глаза и попытался очистить свою голову, открыв их через несколько секунд. А что если я откажусь?
Я буду следовать плану. Преобразование твоего мальчика произойдет немедленно.
Преобразование? Эф дрожал чувствуя тошноту, но боролся чтобы подавить свои эмоции. Что это значит?
Соглашайся пока у тебя есть что-то, что бы заключить соглашение. Дай мне себя вместо сына. Найди книгу и принеси ее мне. Я возьму информацию содержащуюся в книге … и твоем сознании. Я буду знать все. Ты можешь даже вернуть книгу. Никто не узнает.
Ты вернешь Зака мне?
Я предоставлю ему свободу. Свободу быть бессильным человеком, как раз как его отец.
Эф пытался сдержаться. Он знал что нельзя позволить себе быть втянутым в этот разговор, чтобы монстр не внушил обман. Владыка продолжал рыться в его сознании, ища пути.
Твои слова ничего не значат.
Ты прав в том, что у меня нет моральных принципов. Нет ничего, что заставит меня выполнить свою часть сделки. Но ты мог заметить, что я чаще держу свое слово, чем нет.
Эф уставился на своё отражение. Он боролся, опираясь на свой собственный моральный кодекс. И всё же… Эф был действительно прельщён. Прямая сделка - его душа за душу Зака - была той, которую он заключил бы в миг. Мысль о Заке, павшем добычей этого монстра - в качестве вампира или прислужника - была настолько отвратительна, что Эф согласился бы почти на всё.
Но цена была выше, чем его собственная запятнанная душа. Это означало также и души других. А также судьбу, в той или иной степени, всей человеческой расы, в которой капитуляция Эфа дала бы Владыке окончательный и постоянный контроль над планетой.
Он может обменять Зака на все? Может ли его решение быть единственно верным? Не будет ли он оглядываться назад с сожалением?
“Даже если бы я и рассматривал это”, - сказал Эф, разговаривая в такой же степени со своим отражением, как и с самим Владыкой, “существует одна проблема. Мне не известно местонахождение книги.”
Видишь? Они скрывают ее от тебя. Они не доверяют тебе.
Эф понимал, что Владыка был прав. “Я знаю что это не так. Уже нет.”
Для тебя было бы осмотрительнее знать где книга, для страховки.
Есть несколько заметок с расшифровками, я видел их. Хорошие, я могу доставить тебе копии.
Да, очень хорошо. И я могу доставить тебе копию твоего ребенка. Тебе понравится это? Я должен владеть оригиналом. Ему нет замены. Ты должен найти ее местонахождение.
Эф подавил свою тревогу о том, что Владыка знает о Фете. Неужели Владыка получил это из сознания Эфа? Неужели он похитил мысли Эфа, пока они здесь разговаривали.
Нет. Сетракян. Должно быть Владыка обратил его до того, как старик уничтожил себя. Владыка похитил все знания Сетракяна также, как сейчас он хочет завладеть всеми знаниями Эфа: посредством обладания.
Ты оказался достаточно находчивым, Гудвезер. Я уверен, ты сможешь найти Люмен.
Я еще не на что не согласился.
Разве? Теперь я могу сказать, что ты получишь некоторую помощь в этом начинании. Союзника. Кого-то среди твоего ближайшего окружения. Не физически обращённого, нет. Только сочувствующего. Предателя.
Эф не верил этому. Теперь я знаю что ты врешь.
Знаешь? Скажи мне. Как эта ложь поможет мне?
…Разжечь разногласия.
Их и так уже в избытке.
Эф задумался. Это похоже на правду: у Владыки не было причин для лжи.
Среди вас есть один, кто готов предать вас всех.
Перебежчик? Еще кто-то был вовлечен? А потом Эф понял, что рассуждая таким образом, он уже стал считать себя вовлеченным во все это.
Кто?
Придет время и этот человек сам себя откроет.
Если еще кто-то был скомпрометирован и сотрудничает с Владыкой без Эфа - тогда Эф может потерять свой последний шанс сохранить своего сына.
Эф заколебался. Он чувствовал это громадное умственное напряжение. Борясь, чтобы удерживать Владыку снаружи, и борясь, удерживая свои сомнения внутри.
“Мне…. потребуется немного времени с Заком, до того как я начну. Время, чтобы объяснить и оправдать свой поступок. Чтобы убедиться, что с ним все в порядке, сказать ему… “
Нет.
Эф ожидал большего. “Что значит “Нет”? Ответ: да. Сделай это частью сделки.”
Это не относится к соглашению.
“Не является частью любой …?” Эф увидел тревогу в своем отражении. “Ты не понимаешь. Я едва могу предположить возможность сделать то, что ты предложил мне здесь. Но другого способа нет - никакого пути в ад, что я должен пройти, не будет, если у меня не будет гарантированной возможности увидеть своего мальчика и знать, что он в порядке.”
И что, что ты не понял, у меня нет ни терпения, ни симпатии к вашим излишним человеческим эмоциям.
Нет терпения…?Эф указал кончиком серебряного меча на шлем с злобным недоверием. Ты вероятно забыл что у меня есть что-то, что необходимо тебе? Что-то в чем видимо ты отчаянно нуждаешься?
Не забыл ли ты что у меня твой сын?
Эф отшагнул назад, как будто оттолкнул его.Я не могу поверить в то, что я слышу. Смотри - это просто. Я в дюйме от того чтобы сказать да. Все о чем я прошу это десять проклятых минут…
Это даже проще. Книга за твоего малыша.
Эф сжал свою голову. Нет, пять минут –
Ты забыл свое место, человек. Мне плевать на твои эмоциональные потребности и я не буду делать их частью сделки. Ты отдаешь себя мне, Гудвезер. И ты будешь благодарить меня за эту привилегию. И каждый раз, когда я буду смотреть на тебя до конца вечности на этой планете, я буду считать твою капитуляцию, как основную черту характера всей вашей расы цивилизованных животных.
Эф улыбнулся, его кривая улыбка выглядела как шрамы на его лице, так ошеломлен он был бездушным существом. Это напомнило ему что он был против, все они были против этого жестокого и неумолимого нового мира. И это поразило его, как глух был Владыка, когда он пришел к человеческим существам.
В самом деле. это было полное отсутствие понимания, полнейшая неспособность сочувствовать, что послужило причиной недооценивать их снова и снова. Отчаянный человек - опасный человек, и это истина, которую Владыка не мог понять.
Ты ждешь моего ответа? спросил Эф.
Я знаю твой ответ, Гудвезер. Все что мне необходимо - это чтобы ты сдался.
Вот мой ответ.
Эф попятился и замахнулся на уполномоченного вампира, стоявшего перед ним. Серебряный клинок взрезал шею под шлемом и он избавился от необходимости смотреть на свое отражение.
Минимум брызг от просевшего тела попало на стену и стекло на древний пол. Шлем тяжело и с грохотом упал, ударился об угол и подкатился к нему.
Эф нанёс удар не столько по Владыке, сколько по своему собственному стыду и боли в этой безвыходной ситуации. Он уничтожил рупор соблазна вместо самого искушения - акт, который как он знал, был совершенно символическим.
Соблазн остался.
Послышались шаги со стороны прихожей, Эф отступил от обезглавленного тела, понимая последствия своего поступка.
Фет вошел первым, за ним вошла Нора. Эф, что ты сделал…?
В одиночестве его стремительное нападение казалось естественным. Теперь же последствия нахлынули на него с шагами из зала: Гас.
Сначала он не увидел Эфа. Его внимание было приковано к клетке, в которой он держал свою мать-вампира. Он с ревом протиснулся мимо обоих и увидел рухнувшее на пол тело, со скованными за спиной руками и шлем в углу.
Гас разрыдался, а затем выхватил нож и кинулся на Эфа быстрее, чем Фет успел среагировать. В последний момент Эф вскинул клинок между ними, чтобы парировать удар Гаса. И тут между ними возникла темная смазанная тень.
Очень белая рука схватила Гаса за воротник, удерживая его. Другой рукой существо в капюшоне уперлось в грудь Эфа, отталкивая их друг от друга.
Мистер Квинлан. В темном балахоне, обдающий вампирским жаром.
Гас ругался и пинался, его сапоги не доставали до земли нескольких дюймов. Слезы струились из его глаз. “Квинлан, дай я ему втащу!”
Полегче
Густой баритон Квинлана заполнил голову Эфа
“Отпусти!” Гас полоснул ножом, но только для вида. Как бы ни был Гас зол, мозгов, чтобы уважать Квинлана у него хватало.
С твоей матерью покончено. Это к лучшему. Её не стало уже давно, а то, что ты держал здесь, не принесло бы тебе добра.
Этот выбор был моим! То что я сделал или не сделал - это мое решение!
Рассчитаетесь, как сочтете нужным, но позже. После финальной битвы.
Квинлан обратил взор красных глаз, светящихся в глубине капюшона на Гаса. Роскошный красный цвет, Гас нигде в природе такого цвета не видел. Даже свежая кровь не могла с ним сравниться. Краснее, чем самый красный осенний лист и глубже, чем любой плюмаж.
И это при том, что хотя Квинлан и держал его, глаза его светились покоем. Гус не хотел бы, чтоб эти глаза смотрели на него в гневе. И поэтому в данный момент он сдерживал свои атаки.
Мы можем взять Владыку, но у нас мало времени и действовать мы должны вместе.
Гус указал на Эфа, стоящего позади мистера Квинлана. “Этот нарик - самое хреновое, что нам досталось. Благодаря ему взяли докторшу, он стоил мне одного моего человека и он - сраная помеха и даже хуже, он - проклятие! Этот кусок дерьма - наше несчастье. Владыка принял его сына и посадил на поводок, как какую-то долбанную собачку.”
Теперь наступила очередь Эфа броситься на Гуса. Мистер Квинлан остановил его, упершись своей рукой Эфу в грудь с такой силой, буд-то его рука была из стали.
Так расскажи нам, не переставал Гус, расскажи, что этот ублюдок тут тебе нашёптывал. Ты и Владыка болтали по душам? Я думаю что у нас есть право знать это.
Рука Квинлена опускалась и поднималась с каждым вздохом Эфа. Эф уставился на Гуса, чувствуя на себе взгляды Норы и Фета.
Ну? сказал Гус. Давай послушаем!
Это была Келли, начал Эф. Ее голос, провоцировал меня.
“Безумный кусок дерьма.” С насмешкой сказал Гус, плюнув в лицо Эфу
Опять завязалась потасовка. Фэтт и Мистер Квинлан пытались удержать двух мужчин чтобы они не разорвали друг друга на части.
Он так отчаянно нуждается в прошлом, что даже приехал сюда, ради разговора. Сказал Гас Квинлану. “Я же говорю вам, что от него нет никакой пользы. Позвольте мне убить его, избавимся от этого балласта.”
Как я уже сказал вы можете решить этот вопрос так как захотите, но после.
Было очевидным для всех, даже для Эфа, что Мистер Квинлан защищал его по какой-то причине. То что он относился к Эфу не так как к другим было очевидно.
Мне нужна твоя помощь, собрать последнюю часть. Всех нам. Вместе. Сейчас.
Мистер Квинлан выпустил Гуса, который в последний раз приблизился к Эфу, но его нож был опущен. Я ничего не упущу, прорычал он, приблизившись к лицу Эфа, Ничего. Я прибью тебя когда это все закончится.
Винты вертолета отбивали черный дождь волну за волной. Темные облака разверзлись грязными потоками, но , несмотря на это, пилот Стоунхарта был в летных очках. Барнс боялся лететь вслепую и надеялся, что они находятся достаточно высоко над Манхеттеном.
Бернса тряхнуло в салоне и он повис на страховочных ремнях. Вертолет, выбранный из лучших моделей на заводе Бриджпорт, Сикорски, Коннектикут, качался с боку на бок, а также вертикально. Дождь, казалось, задевая винтов бился в окна кабины, словно на море в шторм. Его желудок болезненно скрутила и рвота стала подниматься наверх. Он отстегнул шлем как раз вовремя, чтобы вырвать в него.
Пилот толкнул джойстик вперед и они стали спускаться в неизвестность. Через залитое дождем ветровое стекло он увидел отдельно стоящие здания, а затем верхушки деревьев. Барнс предположил, что они садятся в Центральном парке, неподалеку от замка Бельведер. Но когда враждебный порыв ветра ударил в хвост вертолета и развернул его, он увидел справа за деревьями реку Гудзон, вспухшую от ливня и понял, что это не Центральный парк.
Постепенно, с заносами они приземлились. Барнс был счастлив вновь оказаться на твердой земле, но теперь ему нужно было выйти в водоворот. Он толкнул дверь и она распахнулась от порыва ветра. Сгорбившись под все еще вращающимся винтами и прикрывая глаза, он увидел на вершине холма другой Манхаттанский замок
Барнс поднял воротник и поспешил сквозь дождь к каменным ступеням. Он запыхался к тому времени, как добрался до двери. Два вампира-часовых стояли, не обращая внимания на дождь, который превращался в пар на их горячих телах. Они не признали его и не открыли дверь.
Вывеска гласила “МОНАСТЫРИ” и Барнс признал название музея в северной оконечности Манхаттана, находящегося в ведении музея Метрополитан. Он потянул дверь и вошел, не спеша ее закрыть и прислушиваясь к звукам внутри. Если что-то и было, то дождь заглушал все звуки.
Монастыри были построены из остатков пяти средневековых французских монастырей и одной романской часовни. Это был древний кусок юга Франции, доставленный в современную эпоху, которая в свою очередь теперь напоминала Средневековье. Барнс крикнул: “Привет?”, Но ничего не услышал в ответ.
Он шел по Главному залу, тяжело дыша в мокрых туфлях, горло саднило. Он посмотрел на садоводство монастыря, выставку средневекового садоводства, которая из-за вампирских катаклизмов превратилась в болото. Барнс шел вперед, дважды оборачивался на звук своих капель, но скорее всего, он был тут один.
Он брел мимо висящих гобеленов, витражей, выпрашивающих солнечного света, и средневековых фресок. Он прошел двенадцать Распятий, установленных в древнем камне, ненадолго задержавшись на странного распятия . Христос, прибитый к центральной части креста, был в окружении двух разбойников, их руки и ноги сломаны и привязанны к меньшим крестам. Резная надпись читать PER SIGNU SANCTECRUCIS DEINIMICIS NOSTRIS Libera NOS DEUS Ностер. Начальной латыни Барнса хватило, чтобы перевести это как: “Через знак Святого Креста, от врагов наших, избавь нас, Боже наш.”
Барнс много лет назад отвернулся от своей религии. Но что-то в этой древней резьбе было более подлинным, чем нынешняя организованная религия. Эти религиозные остатки были частью той жизни, когда религия была жизнь и искусство.
Он перешел к разбитой витрине. Внутри были два освещенные книги, их пергаментные страницы были разлохмачены, позолота шелушилась, а древние рисунки были в грязных следах пальцев. Он заметил большой овал, который мог оставить только средний палец вампира с длинным когтем. Вампиру не было дела до древних книг, созданных человеком. Вампирам вообще не была дела до чего-либо созданного человеком.
Барнс прошел через открытые двойные двери под гигантской романской аркой, в большую часовню с огромным потолком винного погреба и сильно укрепленных стен. Фрески заполняли апсиды над алтарем в северной части камеры: Мадонна с младенцем вместе, с крылатыми фигурами готова в любой стороне. Над их головами были написаны имена Архангела Михаила и Гавриила. Человеческие цари под ними были изображены как самые маленькие фигуры.
Когда он стоял перед пустым алтарем, Барнс почувствовал изменение давления внутри комнаты. Глоток воздуха согревал шею, как вздох из большой печи, и Барнс медленно повернулся.
На первый взгляд, фигура в плаще, стоящая позади него напоминала путешествующего во времени монаха, прибывшего из аббатства 12 века. Но только на первый взгляд. В левой руке этот монах держал длинный клинок с рукояткой в виде волчьей головы. И на этой руке средний палец был гораздо длиннее нормы - вампирский палец.
Новое лицо Владыки было видно в складках капюшона. За ним, рядом с боковыми скамейками стояла женщина-вампир в лохмотьях. Барнс смотрел на нее, с трудом узнавая и пытаясь сопоставить лысого красноглазого демона и молодую, привлекательную голубоглазую женщину, которую он когда-то знал…
“Келли Гудвезер” - сказал ошеломленный Барнс вслух. Барнс, который считал себя готовым к любым мировым потрясениям. Она затаилась за Владыкой, напряженная словно пантера.
Докладывай.
Барнс быстро кивнул, предупредив это. Он рассказал подробности налета повстанцев именно так, как он планировал, небрежно, с целью минимизировать вторжение. “Они рассчитали что это произойдет в час до Meridiem. И они должны были получить помощь от того, кто не был человеком, который бежал до появления солнце “.
Рожденный.
Это удивило Барнса. Он слышал несколько историй о предназначенных для беременных кварталов в лагерях. Но до этого момента он не знал, что такие действительно существовали. Ум наемника подсказал ему выход, как свалить часть вины за нападение на лагерь свободы.
“Да, они начали оттуда. Их проникновение застало охрану врасплох. Как я и сообщал, они понесли большие потери. Мы прилагаем все усилия, чтобы возобновить производство и можем вернуться до двадцати процентов мощности в течение недели или десяти дней. Одного из них мы захватили, он был обращен, но самоликвидировался до восхода солнца. О, и я считаю, что раскрыл истинную причину нападения.”
Доктор Нора Мартинез.
Барнс промолчал. Владыка знал так много.
“Да, я только недавно узнал, что она тоже была в лагере”.
“Недавно? Я вижу… Насколько недавно?”
“Практически перед переворотом. Я активно пытался выведать у нее информацию о местонахождении доктора Гудвезера и его партнеров по сопротивлению. Я думал, что менее формальное общение принесет большие плоды. В отличие от прямой угрозы, которая позволила бы ей доказать преданность друзьям. Я надеюсь, вы согласитесь со мной. Но как раз напали мародеры, поднялась тревога и меня эвакуировали.”
Барнс не мог не посматривать на Келли Гудвезер, стоявшую с безвольно поникшими руками позади Владыки. Было так странно говорить о её бывшем муже и не видеть никакой реакции.
Вы локализовали члена из группы и не сообщили мне об этом немедленно?
“Как я уже сказал, я даже не успел среагировать… и я был застигнут врасплох. Я думал, что смог бы добиться большего, используя индивидуальный подход, чтоб он а работала на меня, понимаете. Я надеялся , что мог бы использовать наши личные отношения, чтоб получить от нее пользу, прежде чем сообщать вам.”
Барнс удерживал на лице улыбку и фальшивое чувство уверенности, чувствуя как сознание Владыки роется у него в голове. Барнс был уверен, что малейшее чувство неуверенности зародит в Владыке сомнение в человеке.
Голова в капюшоне поднялась и Барнс понял, что Владыка обратил внимание на религиозную обстановку
Ты лжешь. И ужасно. Почему бы тебе не сказать правду и не посмотреть, не будет ли это лучше?
Барнс вздрогнул и прежде, чем он успел это понять, он уже объяснил во всех деталях свои нелепые попытки обольщения и суть его отношений с Норой и Эфом. Владыка какое-то мгновение молчал,затем обернулся.
Ты убил её мать. Они будут искать тебя. Чтобы отомстить. И я не стану скрывать тебя… это приведет из ко мне. Начиная с этого момента сконцентрируйте внимание на выполнении этой миссии. Конец сопротивления близок.
“Это?” Барнс быстро закрыл рот; он, конечно, не собирался спрашивать или сомневаться. Если Владыка сказал, что это так, то это было так. “Хорошо. У нас есть другие лагеря, запускающиеся в производство, и, как я сказал, ремонт на сдаче в аренду объекта в Кэмп Свободы них при переходе“.
Достаточно слов. Ваша жизнь сейчас в безопасности. Но больше никогда не лги мне, не прячь от меня слова. Ты не храбрый и не умный. Эффективная добыча и упаковка человеческой крови - вот твое дело. Я рекомендую тебе преуспеть в нем.”
Я так и собираюсь. Я хочу сказать, я так и хочу, сэр. Я. Да.”
Зак Гудуэзер дождался, пока в замке Бельведер станет тихо. Он вышел из своей комнаты в сияющий полдень. Подошел к краю каменной площади и смотрел на земли внизу. Вампиры-охранники отступили от света в пещеры, которые были взорваны в сланце специально для постройки замка. Зак вернулся в замок за своей черной курткой, чтоб выйти на пробежку в парке, в нарушение человеческого комендантского часа.
Владыка с удовольствием наблюдал,как мальчик нарушает правила и переступает границы.Владыка никогда не дремал в замке,считая его слишком уязвимым для аттак во время двухчасового солнечного окна.Владыка предпочитал тайный склеп в Монастырях,прогребенный в холодном ложе старой почвы.Во время вынужденного дневного сна,Владыка наблюдал за поверхностью глазами Захари,используя их связь,образованную в результате лечения кровью астмы мальчика.
Мальчик отключил свой вездеходный самокат(Segway Personal Transporter) и молча поехал вдоль парка на юг, в свой зоопарк.
У входа он сделал три круга, до того как как открыл передние ворота, отчасти из-за его развивающегося импульсивно-компульсивного расстройства. Внутри, он поехал к запертому кейсу, где хранилась его винтовка, ключ он украл несколько месяцев ранее. Он приложил ключ к губам 7 раз, и, как следует успокоившись, открыл кейс и вытащил винтовку. Он проверил оружие, и после еще двух или трех раза, пока полностью не был удовлетворен, а затем отправился через зоопарк с оружием на боку.
Его интерес больше не был связан с зоопарком. Он создал для себя секретный выход в стене, позади Тропической Зоны, и теперь, сойдя с самоката,он вышел в парк и пошел на запад. Он сошел с тропы, предпочитая тьму лесного покрова, он шел мимо катка и старых бейсбольных полей, сейчас грязевых полей, считая свои шаги-в целом семьдесят семь, пока не достиг противоположной стороны Центрального Парка.
Он вышел из под деревьев, углубляясь насколько позволяли старые купеческие ворота, оставаясь на тротуаре позади памятника USS Maine[25]. Коламбус-сёркл стоял перед ним,только половина фонтана работала,остальная была забита грязью от осадков загрязненного дождя. За ней, высотные здания стояли словно дымовые трубы закрытого завода. Зак увидел фигуру Колумба на вершине фонтанной статуи, хлопая глазами и причмокивая в унисон семь раз,прежде чем ему стало хорошо.
Он увидел движение в области дороги. Люди, смертные шагали по тротуару. На таком расстоянии, Зак смог разглядеть только их длинные длинные пальто и рюкзаки. Нарушители комендантского часа. Зак нырнул за памятник, от вспыхнувшей опасности быть обнаруженным, потом прокрался к другому краю постамента, всматриваясь вокруг.
Группа из четырех человек продолжала передвигаться, не подозревая о нем. Зак увидел их через свое оружие, мигая и причмокивая, используя то, что он узнал о стрельбе,оценке траектории и дистанции. Они были плотно сгруппированы, и Зак сообразил, что имеет четкую картинку и хорошие шансы.
Он хотел выстрелить.Он хотел открыть огонь по ним.
Так он и сделал, но целенаправленно взял выше цели, за секунду до нажатия на курок. Мгновение спустя, группа остановилась,посмотрев в его сторону. Зак оставался ниже постамента, уверенный в том, что его не заметят.
Он выстрелил еще три раза: Crack! Crack! Crack! Он достал одного! Один из них упал! Зак быстро перезарядил оружие.
Цели побежали, сворачивая на проспект, покидая его поле зрения. Он заметил, куда они побежали, просто приметив старую камеру наблюдения. Он развернулся и побежал под прикрытие деревьев парка, преследуемый только своими новыми острыми ощущениями
Этот город в дневное время был территорией Зака Гудвезера. Все нарушители были предупреждены!
На улице, истекая кровью от пулевого ранения, лежал Василий Фет, истребитель крыс.
Они спустились в метро на 116-й улице за час до рассвета,чтобы дать себе достаточно времени.Гус показал им ,где ждать-возле тротуарной решетки,через которую они могли услышать приближение 1 поезда,сводя к минимуму количество времени,которое они должны бы были потратить на платформе ниже.
Эф стоял напротив ближайшего здания,закрыв глаза,валясь от усталости под моросящим дождем.Даже в те короткие промежутки времени он мечтал о свете и тепле.
Фет и Нора перешептывались иногда,в то время, как Гус только расхаживал и молчал. Хоакин отказался сопровождать их,нуждающихся,чтобы выразить свое разочарование по поводу кончины Бруно,продолжая свою программу саботажа. Гус пытался отговорить его от выхода в город с больным коленом,но намерение Хоакина было непоколебимо.
Вопль приближающегося поезда разбудил сознание Эфа, и они суетливо спустились вниз по ступенькам станции, как и другие пассажиры спешащие уйти с улицы до солнечного комендантского часа. Они сели в серебристый вагон метро и с их одежды закапали капли дождевой воды. Двери закрылись и быстрый взгляд вперед и назад по вагону рассказал Эфу что внутри не было никаких вампиров. Он немного расслабился, закрыв глаза, метро несло их на пятьдесят пять кварталов к югу города.
На пятьдесят-девятой улице и площади Колумба они высадились, поднялись по ступенькам на улицу. Нырнули в один из крупных многоквартирных домов и нашли место для ожидания позади лобби, до тех пор когда темная пелена ночи не будет снята, небо становилось только пасмурным.
Когда улицы опустели, они появились в увядающей красоте дня. Солнечный круг был виден сквозь темные тучи как фонарик, накрытый угольно-серым одеялом. Нижние окна некоторых кафе и магазинов оставались разбитыми еще с первых дней паники и мародерства, в то время как стекла выше во многом остались нетронутыми. Они шли вокруг южной кривой огромного автострады, давно очищенной от брошенных автомобилей, центральный фонтан извергает черную воду из каждого второго или третьего сопла. Город, во время комендантского часа,чувствовался как вечное раннее воскресное утро, как будто большинство жителей спали, а день медлил начинаться. В этом смысле, это давало Ефу чувство надежды, которое он пытался смаковать, хотя и знал, что это ложь.
В воздухе над головой что-то просвистело.
“Что за…?”
Последовал громкий треск огнестрельного выстрела, звук распространялся медленнее чем сама пуля. Задержка говорила о том, что выстрел произведен издалека, откуда-то из деревьев Центрального парка.
“Стрелок!” Сказал Фет. Они бежали по Восьмой авеню, быстро, но не паникуя. Выстрелы в дневное время означали людей. В первые месяцы после захвата было намного больше безумия. Люди сходили с ума от падения их вида и подъема нового порядка. Бурные самоубийства. Массовые убийства. Теперь они вымерли. Тогда Эф еще встречал людей особенно во время полудня - разглагольствовали, бродили по улицам. Теперь редкостью было увидеть людей во время комендантского часа. Безумцы были убиты или, в противном случае, депортированы, а остальные вели себя тихо.
Были произведены еще три выстрела, БУМ, БУМ, БУМ
Две пули попали в почтовый ящик, но третья ударил Василий Фета прямо в левое плечо. Это заставило его развернуться на месте, оставляя за собой ленты крови. Пуля прошла навылет через его тело, разрывая мышцы и плоть, но чудесным образом не задев легкие и сердце.
Эф и Нора схватили Фета когда он упал и, с помощью господина Квинлана, потащили его прочь.
Нора сдвинула руку Фета с его плеча, осматривая рану. Не слишком много крови, нет обломков костей.
Фет успокоил ее “Нужно уходить. Слишком уязвимы здесь.”
Они срезали пятьдесят-шестую улицу, направляясь к станции метро линии эф . Больше не было выстрелов, никто их не преследовал. Они спустились, не встретив никого, подземная платформа была пуста. Линия эф шла здесь на север, пути изгибались под парком, направляясь на восток - в Куинс. Они спрыгнули на рельсы, снова ожидая, чтобы убедиться, что их не преследуют.
Это чуть дальше. Ты протянешь? Там лучшее место для оказания тебе медицинской помощи.
Василий кивнул мистеру Квинлану. “У меня бывало гораздо хуже.” И у него бывало. В последние два года он был подстрелен три раза, два раза в Европе и один раз в Верхнем Ист-Сайде во время комендантского часа.
Они шли по рельсам используя ночное виденье. Вагоны, как правило остановившиеся во время полудня, вампиры отключали, хотя подземная защита от солнца позволяла им двигать поезда при необходимости. Поэтому Эф оставался бдительным и осторожным.
Потолок туннеля был угловой, расширенный вправо, высокая цементная стена,выступающая в качестве фрески для граффити-художников, левее короткая стена, поддерживающая трубы и узкий выступ. Впереди их ожидала форма. М-р Квинлан пошел первым вошел в метро заблаговременно до восхода солнца.
Подождите здесь,сказал он, а затем быстро побежал назад назад в ту сторону, откуда они пришли - проверка на хвост. Он вернулся, видимо, довольный, и, без церемоний или прелюдии, открыл панель доступа запертой двери. Рычаг внутри разблокировал дверь, и та открылась вовнутрь.
Короткий коридор внутри отличала сухость. Через один левый поворот, он привел к другой двери. Но вместо того чтобы, открыть эту дверь, мистер Квинлан раскрыл совершенно невидимый люк в полу, открывая наклонную лестницу.
Гус спустился первым. Эф был предпоследним, мистер Квинлан закрыл люк позади него. Лестница перешла в узкий проход, построенный совершенно другими руками, чем любой из многочисленных тоннелях метро, что Эф видел за последний год его бытья беглецом.
Вы в безопасности в этом комплексе в моей компании, но я настоятельно рекомендую не пытаться вернуться сюда самостоятельно. Различные охранные системы существующие многие столетия, предназначены, чтобы никто из любопытных, бездомных или вампиров не смог войти. Я отключил ловушки, но на будущие, считаете себя предупрежденными.
Эф огляделся в поисках ловушек, но не нашел ни одной. Впрочем, он не заметил и люк который привел их сюда.
В конце прохода, стена заскользила в сторону под бледной рукой г-на Квинлана. Комната оказалась круглая и обширная, на первый взгляд напоминающая кольцевой гараж для поезда. Но это была, по-видимому,помесь музея и палаты Конгресса. Вид собраний Сократа процветал бы, если бы он был осужденным вампиром в преступном мире. Жидким зеленым в Приборе ночного видения, Эф видел стены из реального алебастра, белые и неестественно гладкие, разнесенные на щедрые столбцы и растущие к высокому потолку. Стены были так заметно пусты, словно шедевры, висевшие там, давно уже сняты и хранятся где-то. Эф не мог видеть противоположный конец комнаты, настолько большой она была, что поле зрения его очков ночного видения оканчивалось в облаке тьмы.
Они быстро быстро занялись ранами Фета. В его рюкзаке он всегда носил с собой небольшой аварийный комплект. Кровотечение почти прекратилось, пуля не задела никаких серьезных артерии. Вдвоем - Нора и Еф смогли промыть рану бетадином и наложили антибиотичный крем, перевязочную подушечку, и абсорбирующий слой сверху. Фет пошевелил пальцами и рукой и, даже при сильной боли, оставался спокойным.
Он огляделся. “Что это за место?”
Древние построили это место вскоре после их прибытия в Новый Свет, после того как они определили, что Нью-Йорк, а не Бостон, будет городом-портом, являющимся центром для человеческой экономики. Это было безопасным, надежным, и защищенном от солнца местом, в котором они могли медитировать в течение длительных периодов времени. Многие великие и долговременные решения о том, как лучше пасти вашу расу были приняты в этой комнате.
“Так что это все уловка,” сказал Эф. “Иллюзия свободы. Они формировали планету через нас, подталкивали нас к разработке ископаемых видов топлива, к ядерной энергии. Все эти парниковые газы. Они были удовлетворены. Подготовка к возможности их переезда на поверхность. Это должно было произойти неминуемо.”
Но не так. Вы должны понять, есть хорошие пастухи, которые заботятся о своей пастве, и есть плохие пастухи. Есть способы, в которых достоинство скота могут сохраняться.
“Даже если это все ложь.”
Все системы верований являются тщательно продуманными фабрикациями, если следовать этой логике до конца.
“Господи,отлично” пробормотал Эф себе под нос,но в комнате было слышно любое шуршание.Все услышали, и повернулись в его сторону.”Диктатор,он и есть диктатор,добрый или нет.Будь то над скотом, или кровяными мешками.”
Вы искренне верите,что пришли в этот мир абсолютно свободными?
“Именно”, сказал Эф. “И даже если это было обманом, я все еще предпочитаю экономику, основанную на металлически-подкрепленной валюте, чем на основе человеческой крови.”
Не совершайте ошибку, всякая валюта основана на крови.
“Я бы предпочел жить в волшебном мире света, чем в реальном мире тьмы.”
Ваша перспектива продолжать считать себя теми,кто потерял .Но это всегда был их мир.
“Был всегда их мир,”сказал Фет,поправляя Борна.”Получается,что они еще большие паразиты,чем мы.”
М-р Квинлан был терпеливым по отношению к Фету в сложившихся обстоятельствах.
Они были разрушены изнутри.Они знали об угрозе,но считали,что смогут сдержать ее.Легче игнорировать разногласия в собственных рядах.
М-р Квинлан мельком взглянул на Эфа перед тем, как двинуться дальше.
Для Владыки лучше всего было рассматривать историю человечества, как серию испытательных забегов. Комплект экспериментов проводился в течение долгого времени,в рамках подготовки финального штриха. Владыка был там во время взлета и падения Римской Империи. Он учился на Французской революции и Наполеоновской войне. Он гнездился в концентрационных лагерях. Он жил среди нас, как девиантный социолог,изучая все, что мог, в нас и о нас, для того,чтобы подстроить наш крах. Выкраивал в течении долгого времени. Владыка выучился ставить себя в один ряд с самыми влиятельными из влиятельных, таких как Элдрич Палмер, и развратил их. Он разработал формулу для арифметики власти.Идеальное соотношение вампиров, крупного рогатого скота и надзирателей.
Остальные переваривали это когда Фет сказал: “Так ваш вид, Древние, пал. Наш вид тоже. Вопрос в том, что мы можем с этим поделать? “
Мистер Квинлан подошел к своего рода алтарю, гранитный стол, на котором были установлены шесть круглых деревянных сосудов, каждый не намного больше, чем банка содовой. Каждый из них бледно светился в линзах прибора ночного видения Эфа, и как бы, содержал источник света или тепла.
Они.Мы должны их взять, они вернуться вместе с нами. Я провел большую часть последних двух лет,организуя путешествия в Старый свет и из него,чтобы собрать останки всех Древних.Здесь я хранил их в белом дубе, в соответствии с Учением.
“Вы побывали по всему миру? В Европе, на дальнем востоке?” спросила Нора.
Мистер Квинлан кивнул.
“Там …Там то же самое? Во всем? “
Существенно.Чем больше развита область и инфраструктура,тем более эффективен переход.
Эф подошел ближе к шести деревянным урнам. “Для чего вы сохранили их?”
Учения сказали мне что делать, но они не говорили для чего.
Эф посмотрел вокруг,в надежде,что еще кто-нибудь задаст этот вопрос.”Таким образом,ты объездил весь мир,вымел их пепел ,с большой опасностью для себя,и у тебя даже не возникло никакого интереса ,почему и зачем?”
Мистер Квинлан посмотрел на Эфа своими красными глазами.
До сих пор.
Эф хотел заставить его объяснить больше о пепле, но смолчал.Он не знал степень психической досягаемости вампира, и волновался о том,что прочитано и найдено, и что у допрос будет стоить ему немалых усилий. Ибо он еще боролся с искушением предложения Владыки. Эф чувствовал себя шпионом, который следил за Г-м Квинланом, чтобы выявить секретное местоположение его. Эф не хотел знать больше того, что уже знал.Он боялся, что окажется способным предать их всех. Что продаст их и мир за своего мальчика,свою душу. Он весь покрылся потом и занервничал просто думая об этом.
Он посмотрел на остальных,стоящих там,внутри огромной подземной комнаты. А Если один из них уже предал,как утверждал Владыка? Или это было ложью Владыки, для того,чтобы смягчить борьбу внутри Эфа? Эф изучал каждого из них по очереди,как будто его прибор ночного видения мог выявить и идентифицировать следы их предательства, как злокачественное черное пятно, распространяющееся из их груди.
Фет заговорил, обращаясь к мистеру Квинлану. “Так зачем ты привел нас сюда?”
Теперь,когда я извлек пепел и прочитал Люмен,я готов приступить. У нас осталось мало времени,чтобы уничтожить Владыку, но это логово позволит не спускать с него глаз. Будьте внимательны к своему укрытию.
“Подожди минуту…,” в голосе Фета звучало любопытство. “Разве смерть Повелителя не означает смерть и для тебя”?
Это единственный путь.
“Ты хочешь умереть? Почему?”
Простой и честный ответ - я устал. Бессмертие потеряло для меня свой блеск много веков назад. На самом деле, оно лишает блеска всего. Вечность скучна. Время это океан, и я хочу сойти на берег. Одно яркое пятно я оставлю в этом мире - надежду - возможность уничтожить моего создателя. Это месть.
Г-н Квинлан говорил о том,что знал.То,что он узнал в Люмен.Он говорил без обиняков и с той ясностью,которая только была возможна.О объяснил происхождение Древних и миф о их происхождении,и акцентировал внимание на поиске темного местоположения,местоположения рождения Владыки.
Та часть,которая наиболее приглянулась Гусу, была о трех архангелах-Гаврииле,Михаиле и забытом третьем ангеле-Азрииле, направленных исполнять божью волю в уничтожении городов Содома и Гоморры.
“Божьи крутые парни” сказал Гус,сравнивая с карающими ангелами.”Серьезно?Ангелы?В самом деле?Дай мне чертов перерыв,брат”
Фет пожал плечами. “Я верю, что Сетракян верил. И он верил этой книге”.
Гус согласился с ним,но не мог еще до конца поверить.”Если есть Бог,или кто там еще,кто может посылать ангелов-головорезов,чего он,черт возьми,ждет??Что,если это просто сказка?”
“Опираясь на факты”сказал Фет. “Владыка произошел от одной из шести частей тела изначального Азриила,как и Древние,и уничтожил их единственной силой,которая может выполнить эту задачу.Ядерный кризис.Только Богоподобная энергия на Земле,достаточна мощна,чтобы уничтожить священную землю.”
При том, что Владыка не только уничтожили своих конкурентов , но сделал себя шесть раз мощнее . Мы знаем, что он все еще ищет место своего собственного происхождения , чтобы защитить его, а не разрушить.
“Прекрасно. Таким образом, мы просто должны найти место захоронения, до того, как это сделает Повелитель, и построить малюсенький ядерный реактор на нем, а потом саботировать его. Так, что ли? ” спросила Нора.
“Или взорвать ядерную бомбу” сказал Фет.
Нора хрипло рассмеялась. “Это действительно звучит весело.”
Никто больше не засмеялся.
“Вот дерьмо!” сказада Нора. “Она у вас есть.”
“Но нет детонатора,” сказал Фет, и посмотрел на Гуса. “Мы пытаемся что-то придумать, верно?”
Гус ответил,недостающим энтузиазмом Фета.”Мой пацан-Крим,вы помните его?С головы до ног в серебре,похож на большой толстый грузовик?Я связался с ним ,и он сказал,что готов иметь с нами дело.Он зацепил все на черном рынке в Джерси.Дело в том,что в сердце, он все еще наркоторговец.Не может доверять человеку без кода.”
Фет сказал:”Все это спорно,если у нас нет цели,чтобы стрелять.”Он посмотрел на Г-на Квинлана. “Верно?Вот почему ты хотел видеть Люмен.Ты думаешь,что можешь узнать то,чего мы не смогли?”
Я надеюсь, вы все видели след в небе.
Мистер Квинлан помолчал, а потом посмотрел на Ефа. И Еф чувствовал, как будто ему заглянули в душу и узнали все его секреты.
За пределами обстоятельств и устоев, существует определенный умысел. Что это было, что упало с неба не имеет никакого значения. Это было предзнаменование, предсказанное много лет назад и указывающее на место рождения Владыки. Мы близко. Подумайте об этом, Владыка приехал сюда не просто так. Это то самое место и то самое время. Мы найдем его.
Гас вмешался: “При всем уважении, но я не понимаю. Я имею в виду, что если вы думаете, что прочитали книгу и получили сомнительный ключ к разкадке как замочить гребанного вампира, пожалуйса, вперед. Я даже придвинусь поближе в кресле поудобнее. Но как по мне? Я думаю, что мы должны выяснить способ как сразиться с этим королём кровососов и надрать ему задницу. Старик указал нам путь, но в то же время, вся это мистическая херня привела нас туда, где мы есть сейчас - голодая, охотясь и живя как крысы.” Гас ходил взад и вперед, ему было не по себе в этой древней комнате. “Я видел Владыку на видео. Замок Бельведер. Я хочу сказать, что мы вместе разберемся с этой бомбой и наконец займемся делом.”
“Мой сын там”, сказал Эф. “Не только Владыка.”
“Я что, похож на того кого ебет судьба твоего мальчишки?” сказал Гас. “Я не хочу, чтобы у тебя сложилось неправильное впечатление - потому что меня это не ебет.”
“Успокойтесь все. Если мы упустим этот шанс - это конец. Никто никогда не приблизиться к Повелителю снова”, сказал Фет.
Фет взглянул на мистера Квинлана, чье молчание и неподвижность выражали согласие.
Гус нахмурился, но не стал спорить. Он уважал Фета, и тем более, он уважал г-на Квинлана. “Вы говорите, что мы можем проделать дыру в земле и Повелитель исчезнет. Я буду удивлен, если оно сработает. А если это не так? Мы просто сдадимся? “
Он был прав. Всеобщее молчание это подтверждало.
“Не я,” сказал Гус, “только, блядь, не я”
Эф почувствовал как волоски растут на шее. У него была идея. Он начал говорить, прежде чем успел додумать её.
” Выход есть , ” сказал он .
“Какой выход? ” спросил Фет .
“Добраться до Владыки. Не осаждая его в замке. Без угрозы для Зака. Что, если наоборот, мы заманим его?”
“Что это за херня?” сказал Гас. “Вдруг у тебя появился план, хомбре?[26]” Гас улыбнулся остальным. “Это просто отлично.”
Еф проглотил , чтобы унять волнение в голосе . “Владыка говорит со мной по некоторым причинам. У него мой сын . А что, если я предложу ему обмен ? “
“Люмен” сказал Фет.
” Это фигня ,” сказал Гас. ” Думаете прокатит ? “
Эф вытянул руки и помахал ими, прося немного терпения и внимания для того, чтобы он мог высказать своё предложение. “Выслушайте меня. Прежде всего, мы должны подготовить фальшивую книгу. Я говорю, что украл ее у вас и хочу обменять. На Зака.”
Нора сказала, “Разве это не очень опасно? Вдруг что-то случится с Заком?”
” Это огромный риск , но я не смогу вернуть его , ничего не делая . Но если мы уничтожим Владыку … тогда все кончено. “
Гас всем видом показывал своё несогласие. Фет выглядел обеспокоенным, г-н Квинлан никак не выражал свою точку зрения.
Но Нора кивнула. ” Я думаю, что это может сработать.“
Фет посмотрел на неё. “Что? Может мы должны поговорить об этом наедине для начала.”
“Позволь своей даме высказаться,” сказал Гас, никогда не упускавший возможности усложнить всё для Эфа. “Давайте послушаем.”
“Я думаю, у Эфа вполне может получиться заманить его. Он прав, в нем есть что-то такое, что Владыка хочет заполучить или чего опасается. Я вспоминаю ту вспышку в небе. Что-то произошло там.” - сказала Нора.
Эф испытывал чувство жжения накатывающее от спины к шее.
“Это может сработать,” сказала Нора. “Предательство Эфа может иметь смысл. Заманим Владыку поддельной книгой. Сделаем его уязвимым для нападения.” Она посмотрела на Эфа. “Если ты уверен, что готов ко всему этому.”
” Если у нас нет другого выбора “, сказал он .
Нора продолжила. “Всё это безумно опасно. Потому что, если мы облажаемся, и Владыка схватит тебя… то все кончено. Он узнает всё, что знаешь ты - где мы находимся и как нас найти. С нами будет покончено.”
Эф стоял неподвижно, пока остальные обдумывали слова Норы. Голос г-на Квинлана баритоном раздался в его голове: Вы должны понимать, что Владыка гораздо коварнее, нежели вы предполагаете.
“Я и не сомневаюсь в ковастве и хитрости Владыки”, сказала Нора, повернувшись к г-ну Квинлану. “Но разве это не то предложение, от которого он не сможет отказаться?”
Спокойствие Рождённого указывало на его одобрение, если не на полное согласие.
Эф чувствовал взгляд мистера Квинлана. ЭФ разрывался. Он чувствовал , что это дает ему выбор: он может выполнить эту двойную миссию или же придерживаться плана. Но был и другой вопрос, который беспокоил его сейчас.
Он вглядывался в лицо своей бывшей любовницы в свете прибора ночного видения. Искал знак предательства. Предала ли она их? Могли бы они успеть добраться до нее за то короткое время, что она находилась в лагере?
Ерунда . Они убили ее мать . Ее предательство не имело бы никакого смысла .
В конце концов, он надеялся, что они оба сохранят верность своим принципам, как это было всегда.
” Я хочу сделать это “, сказал Еф . “Мы выступим на двух
фронтах одновременно . “
Они все знали, что страшен только первый шаг, так как надо было его сделать. Гас глядел с сомнением, но даже он, казалось, был готов идти с ними. План был достаточно прямолинеен, однако веревки хватало, чтоб Эф мог повеситься.
Рожденный начал упаковывать каждый деревянный сосуд в защитный пластиковый пакет и складывать их в кожанный мешок.
” Подождите “, сказал Фет . “Мы забыли одну очень важную вещь . “
Гас спросил, “О чём ты?”.
” Как , черт возьми, мы сделаем это предложение Владыке ? Как мы сможем войти в контакт с ним ? “
Нора коснулась незабинтованного плеча Фета и сказала: “Я знаю простой способ.”
Продовольственный грузовик въехал на Манхеттен из Куинса, проезжающий по очищенному пути на средней полосе по мосту Квинсборо через Ист-ривер, поворачивал либо на юг по 2-й Авеню, либо по 3-й на Север.
Г-н Квинлан стоял на тротуаре перед домом Джорджа Вашингтона между девяносто седьмой и девяносто восьмой, сорок кварталов к северу от моста. Рожденный вампир ждал, наблюдая за случайно проезжающими машинами, под брызгами дождя, ударяющимися о его капюшон. Он игнорировал конвои, как и любые машины или грузовики Стоунхарт групп. Первоочердедной заботой г-на Квинлана было любым способом найти Владыку.
Фет и Эф стояли в тени дверного проема соседнего дома. В последние сорок пять минут, они видели одну машину каждые десять минут или около того. Свет фар вызывал у них надежду; равнодушие г-на Квинлана угнетало их. И таким образом, они по прежнему оставались в темном дверном проеме, защищенные от дождя, но не от неловкости, которая возникла между ними.
Фет гонял их новый дерзкий план в голове, пытаясь убедить себя, что это могло бы сработать. Казалось, что они имели очень мало шансов на успех, но с другой стороны, у них и не было других разумных вариантов.
Убить Владыку. Они уже пытались однажды, выгнав его под дневное солнце, но план провалился. Видимо, когда умирающий Сетракян отравили его кровь, используя антикоагулянт вместе с крысиным ядом Фета, Владыка лишь сбросил свою человеческую оболочку, перейдя в тело более здорового существа. Казалось, что он был неуязвимым.
Тем не менее, они ранили его. Оба раза. Независимо от его оригинальной оболочки, очевидно, что он мог существовать только в теле человека, а люди могут быть уничтожены.
“Мы не можем оступиться в этот раз” сказал Фет. “Лучшего шанса у нас не будет.”
Еф кивнул , глядя на улицу в ожидании сигнала от г .Квинлана .
Он выглядел настороженным. Может быть осмысливал план, или думал о чём-то другом. Ненадежность Эфа стала причиной раскола между ними, но ситуация с Норой забила клин в образовавшуюся трещину.
Больше всего Фета беспокоило, что напряженность между ними могла негативно повлиять на ход их плана.
“Ничего не было” сказал Фет. “Между мной и Норой.”
“Я знаю”, сказал Эф. “Но между нами уже всё произошло. Всё кончено. И я это знаю. И будет время, когда мы обсудим это, и, может быть, даже поборемся. Но сейчас не время. Всё это сейчас должно быть в центре нашего внимания. Все личные чувства в сторону … Смоти, Фет, мы команда. Когда стоит выбор ты и я или Гас и я. Я лучше выберу тебя.”
“Рад, что мы снова на одной стороне”, сказал Фет.
Эф уже собирался ответить, когда фары появились вновь. На этот раз г-н Квинлан вышел на улицу. Для человека грузовик был слишком далеко чтобы разглядеть водителя, но г-н Квинлан был уверен. Он стоял прямо на пути грузовика, фары ярко освещали его.
Одним из правил дорожного движения было то, что любой вампир может реквизировать автомобиль который управляется человеком так же, как солдат или полицейский до нашествия вампиров в старом США . Г-н Квинлан поднял руку , что-бы был виден его удлиненный средний палец , как и его красные глаза . Грузовик остановился , и его водитель , член Stoneheart в темном костюме , открыл дверь с водительской стороны но двигатель не глушил .
Квинлан пошел к водителю со стороны пассажирской двери, скрываясь из вида Фета. Фет наблюдал, как водитель рванулся в кабине и Квинлан появился в двери. Сквозь залитые дождем окна машины казалось, что они борются.
“Пошли”, - сказал Фет и они с Эфом выбежали под дождь. Они побежали по обочине к пассажирской двери. Фет почти добежал до Квинлана, когда увидел, что он не единственный сражающийся. Водитель тоже дрался.
Жало г-на Квинлана, высунувшееся из основания его горла, сужалось к концу, впивалось в шею водителя и наполнялось кровью.
Фет отшатнулся. Эф добежал до машины и тоже это увидел, и отвращение на их лицах на короткий миг объединило их. Квинлан насыщался быстро, его глаза замерли на лице водителя, которое представляло собой маску паралича и шока.
Для Фета это послужило напоминанием о том, как быстро Квинлан мог расправиться с любым из них.
Фет не оборачивался, пока не был полностью уверен, что насыщение закончилось. Он увидел высунувшееся жало г-на Квинлана, его узкий конец извивался во рту, как хвост у животного, пока тот его не проглотил. Переполненный энергии,г-н Квинлан поднял безжизненное тело водителя Стоунхахт из грузовика,и понес его,словно это был пучек одежды, прочь с улицы. Наполовину в тени дверей, с жестом милосердия и превосходства, г-н Квинлан свернул шею мужчины.
Г-н Квинлан оставил изувеченный труп в дверях,и вернулся на улицу.Им нужно было отогнать машину до приезда следующей. Фет и Эф встретили его у задней части грузовика,где Фет открыл незапертую задвижку, поднимая дверь.
Грузовик-рефрижератор.”Блядская удача” - сказал Фет. Впереди у них был час езды, может два, и для Эфа и Фета они обещал быть холодным, так как они не могли быть замеченными на переднем сиденье.”Не помешала бы и человеческая еда”, сказал Фет, влезая внутрь и шелестя обрывками от картона.
Г-н Квинлан натянул каучуковый ремень,что опускает дверь,закрыв Фета и Эфа в темноте. Фет был уверен,что отверстия для воздушного потока были,и они были.Они услышали,как где-то поблизости хлопнула дверь водителя,завелся двигатель и транспортное средство рванулось вперед.
Фет нашел дополнительную флисовую толстовку в своем ранце, надел ее, и застегнул на ней пальто. Он выложил немного картона, чтобы мягче сидеть и подложил под голову пакет, пытаясь устроиться поудобнее. Судя по звукам, Эф делал тоже самое. Стук грузовика,и исходящая от него вибрация, мешали говорить, что было даже к лучшему.
Фет скрестил руки, пытаясь очистить свое сознание. Он сосредоточился на Норе. Он знал, что скорее всего не привлек бы женщину ее калибра при нормальных обстоятельствах. Военные времена сводили мужчин и женщин вместе, иногда ради необходимости, иногда для удобства, но иногда, это была судьба. Фет был уверен, что их влечение было результатом последнего. Также, во время войны, люди находили себя. Фет обнаружил своего лучшего себя здесь, в этом худшем положении, в то время как Эф, напротив, казалось, потерял себя полностью.
Нора хотела поехать вместе с ними, но Фет убедил ее, что она должна остаться с Гусом, не только чтобы сберечь ее силы, а потому, что он знал - она не в состоянии сдержаться от нападения на Барнса, если она снова увидит его, тем самым угрожая их плану. Кроме того, Гусу нужна была помощь с его собственной важной миссией.
“Что думаешь?” спрашивала она Фета, потирая выбритую голову в спокойную секунду.
Фет скучал по её длинным волосам, но что-то красивое и жалостливое было в её неоформленном лице. Ему нравился изящный наклон её затылка и грациозную линию переходящую от её шеи к плечам.
“Ты выглядишь переродившейся,” отвечал он.
Она нахмурила брови. “Не уродливо?”
Во всяком случае, ты выглядишь более хрупкой. Уязвимой.
Её брови поднялись в удивлении “Ты хочешь чтобы я была более уязвимой?”
“Ну, только со мной,” честно ответил он.
Это заставило их улыбнуться. Улыбки - редкость. Нормированные как еда в эти тёмные дни.
“Мне нравится этот план” сказал Фет, “тем, что он дает нам возможность. Но в то же время я обеспокоен.”
“Насчет Эфа”, понимающе и соглашаясь, сказала Нора. “Сейчас мы в ситуации пан или пропал. Либо он потеряет голову и нам придется смириться с этим, либо он проявит себя с лучшей стороны.”
“Я думаю, что у него все получится. Он должен это сделать. Он просто должен.”
Нора была восхищена такой уверенностью Фета в Эфе, хотя сама и не была так уверенна.
“Когда они начнут обрастать обратно” сказала она, чувствуя холодок пробегающий по коже головы. “Какое-то время я буду носить короткий ёжик”.
Он пожал плечами, представляя её с такой стрижкой. “Я переживу.”
“Или может я буду брить их, как сейчас. В любом случае я чаше ношу шапку “
“Всё или ничего” сказал Фет. “В этом вся ты.”
Она нашла свою вязанную шапку и натянула её посильнее на голову. “Ты не возражаешь?”
“Единственное, что заботило Фета - это то, что ей было важно его мнение. Что он был частью её планов.”
Внутри было холодно, раздавалось урчание двигателя, Фет задремал, скрестив крепко руки, как будто он обнимал нее.
Дверь грузового отсека поднялась. Г-н Квинлан стоял и наблюдал как они встают на ноги. Фет спрыгнул, его колени затекли, а ноги были холодные. Он зашаркал ногами чтобы размяться. Эф спустился и стоял со своим рюкзаком на спине, как буд-то автостопщик перед долгой дорогой.
Грузовик был припаркован на обочине грунтовой дороги, или, возможно, на краю длинного, частного подъездного пути, достаточно далеко от улицы, чтобы быть скрытым за голыми стволами деревьев. Дождь стихал, земля была влажной, но без луж. Г-н Квинлан резко побежал прочь без объяснения причин. Фет подумал, что им стоило бы последовать за ним, но для начала решил согреться.
Рядом с ним, Эф выглядил как ни в одном глазу. Полон энергии. У Фета промелькнула мысль, что прилив энергии Эфа имел фармакологический источник. Но нет, его глаза были ясны.
“Выглядишь готовым” сказал Фет.
“Так и есть” сказал Эф.
Вдруг вернулся г-н Квинлан. Жуткое зредище: густой пар исходил от его головы и поднимался из под капюшона, но при этом у него не было пара изо рта.
Несколько охранников у ворот, больше у входных дверей. Я не вижу способа, при котором Владыка не узнает о нашем проникновении. Но, в свете нашего плана, это не имеет значения.
“Что вы думаете?” спросил Фет. “Об этой затее. Честно. Есть ли у нас хоть один шанс?”
Г-н Квинлан взглянул через голые ветки деревьев в черное небо.
Это первый шаг в нашем преследовании. Выманить Владыку - это только половина дела.
“Другая половина - сокрушить его” сказал Фет. Он посмотрел на лицо Рожденного вампира, они было всё ещё поднято вверх и невозможно было понять его реакцию. “А как насчет Вас? Какие у Вас есть шансы против Владыки? “
История показывает, что удача не на моей стороне. Я так и не смог уничтожить Владыку, но и он не смог уничтожить меня. Владыка жаждит моей смерти, так же, как он хочет, чтобы доктор Гудвезер был мертв. Вот что у нас общего. В связи с этим, какую бы приманку я к нему не закинул, будет сразу понятно, что это уловка.
Ты не можешь быть уничтожен человеком, но ты можешь быть уничтожен Владыкой. Поэтому, возможно, монстр уязвим для тебя.
Все, что я могу сказать с абсолютной уверенностью это то, что я никогда раньше не пытался убить его ядерным оружием.
Эф уже установил себе на голову прибор для ночного видения, показывая своё желание выдвинуться. “Я готов”, сказал он. “Давайте сделаем это, прежде чем я начну отговаривать себя.”
Фет кивнул, затягивая свои ремни для того, чтобы закрепить свой рюкзак высоко на спине. Они пошли за г-ном Квинланом сквозь деревья, Рожденный вампир следовал направлению, которое подсказывали его инстинкты. Фет не мог определить направление самостоятельно, но это было легко, слишком легко довериться г-ну Квинлану. Фет не верил в то, что когда-нибудь он ослабит свою осмотрительность рядом с вампиром, Рождённый он или нет.
Он услышал жужжание где-то впереди. Плотность деревьев начала редеть и они вышли к краю поляны.Жужжащим шумом был генератор,может быть два,запитывающий имение, оккупированное,по-видимому, Барнсом. Дом был массивным, с солидным садом.Они находились справа от задней части имения,с видом на широкую конюшню и ипподром.
Генераторы бы заглушили большую часть шума,который они могли наделать,но от тепловизоров ночного зрения вампиров было невозможно уклониться. Г-н Квинлан поднял руку, призывая Фета и Эфа отойти назад,в то время как Борн-вампир, проскользнул между деревьев,бросаясь плавно от ствола к стволу, к магистрали по периметру собственности. Фет быстро потерял его из виду, а затем, так же внезапно Г-н Квинлан вырвался из деревьев почти на четверти дороги вокруг широкой поляны. Он вышел,шагая быстро и уверенно, но не бегом. Ближайшие охранники оставили свой пост у боковой двери, заметив Г-на Квинлана и собираясь встретиться с ним.
Фет узнал отвлекающий маневр, когда увидел это. ”Сейчас,или никогда”, прошептал он Эфу.
Они вынырнули из-за ветвей в серебристую темноту поляны. Он не смел вытащить свой меч, опасаясь, что вампиры могут ощутить близость серебра. Г-н Квинлан, очевидно, общался с охранниками, оставаясь спиной к Фету и Эфу, когда они подбежали по мягкой, мертвой, серой траве.
Охранники почувствовали угрозу,когда Фет был в двадцати футах от них. Они повернулись и Фет выхватил свой меч из рюкзака,держал его здоровой рукой,но это оказался г-н Квинлан, который одолел их, его сильные руки были заняты, когда они пришли, чтобы душить и быстро раздробить кости и мышцы вампирских шей охранников.
Фет,не колеблясь, сократил разрыв, чтобы прикончить оба существа мечом . Квинлан знал,что сигнализация не была поднята телепатически, но нельзя было терять ни минуты.
Г-н Квинлан отправился на поиски других охранников,с Фетом на хвосте,оставив Эфа направляться в неохраняемую боковую дверь.
Барнсу нравилось в шикарной гостиной на втором этаже. Стены с книжными полками,кафельный камин с широкой дубовой каминной полкой, удобное кресло в янтарной тени торшера, и тумбочка,на которой стоял его бренди имевший очертания идеального стеклянного шара.
Он расстегнул три пуговицы на своей рубашке и взял последнюю из его трех бренди “Александр”. Свежие сливки, такая роскошь сейчас, были секретом густоты, сладким богатством этой декадентской смеси.
Барнс глубоко вздохнул ,прежде чем подняться с кресла.он во время положил руку на плюшевый подлокотник,чтобы не упасть.Он был одурманен запахами ,которые впитал.Теперь весь мир был тонким стеклянным шаром, и Барнс плавал вокруг него на аккуратно кружащейся кровати из коньяка.
Его дом некогда принадлежал Боливару, рок-звезде. Его изящный побег за город. Эта усадьба когда-то стоила восьмизначное число. Барнс смутно припоминал скандал СМИ, когда Боливар приобрел этот дом у старой богатой семьи, которая переживала трудные времена. Мероприятие было довольно любопытным, потому что это было так нехарактерно для гота-шоумена. Это было перед тем, как мир пошел к черту: рок-звезды были скретч-гольфистами, рэперы играли в поло, и комики собирают произведения современного искусства.
Барнс переместился к высоким полкам,тихо покачиваясь перед Боливарской коллекцией старинной эротики. Барнс выбрал большой, тонкий, красиво связанный выпуск The Pearl и открыл его на ближайшей статье. Ах,Викторианцы. Столько шлепков.Затем,он достал вручную склеенный текст,более иллюстрированный записками, чем правильно опубликованная книга,состоящая из ранних фотографических печатей, приклеенных на толстые страницы. Печать сохранила некоторую серебряную эмульсию, которую Барнс осторожно держал в своих пальцах. Он был традиционалист, неравнодушный к преобладанию мужского доминирующего механизма и позиций. Он представлял подчиненной самку.
И тогда настало время для его четвертого и последнего бренди. Он потянулся к домашнему телефону и набрал кухню.Какая из его привлекательных прислуг будет приносить ему пресловутый четвертый бренди “Александр” сегодня вечером? Как хозяин дома,он имел возможность-и,при нужной консистенции-сообразительность-сделать свои фантазии реальностью.
Звонок оставался без ответа.Дерзость!Барнс нахмурился,затем повесил трубку и снова набрал,боясь,что он,возможно,нажал не ту кнопку.Как только он позвонил второй раз,он услышал громкий стук где-то в доме.Возможно,он вообразил,его просьба ожидалась.и ее осуществление было на симпатичном пути к нему прямо сейчас.Он оскалил зубы в бренди-улыбке и положил трубку в ее старомодную колыбель,начал пробираться через толстый ковер к большой двери.
Широкий коридор был пуст. Барнс вышел, слегка поскрипывая полированными белыми туфлями.
Голоса внизу. Смутные и приглушенные, достигали его ушей не более чем отголосками.
Игнорирование его звонка и шум внизу,дали достаточно оснований для Барнса,лично осмотреть прислугу и выбрать,кто должен принести ему коньяк.
Он поставил одну туфлю перед другой по центру прихожей,впечатленный от своей способности следовать по прямой.У главной лестничной площадки ,ведущей вниз,он нажал на кнопку вызова лифта.Лифт поднялся к нему из фойе,это была позолоченная клетка, и он скользнул в открывшиеся двери ,закрыв их, потянув ручку вниз.Клетка спустилась,перевезя его на первый этаж,как Зевса на облаке.
Он вышел из лифта,останавливаясь,чтобы рассмотреть себя в позолоченном зеркале.Верхняя половина его фирменной рубашки была расстегнута к низу,скрытые медали тяжело висели.Он облизнул губы и пригладил волосы,чтобы те выглядели более густыми,сгладил бородку и сделал вид нетрезвого благородства,перед входом на кухню.
Широкая Г-образная комната была пуста.Поддон с печеньем лежал охлажденный на стойке на длинном центральном столе ,пара красных прихваток лежала рядом.В передней части бара,бутылка коньяка и незапечатанный кувшин со сливками стояли рядом с мерными чашками и открытой банкой с мускатным орехом.Телефонный ресивер висел на его настенном рычаге.
“Здравствуйте?” позвал Барнс.
Сначала донесся грохот, похожий на удар о сталлаж.
Затем два женских голоса слились в один: “сюда.”
Заинтригованный,Барнс пошел вдоль центрального стола в угол.Подходя,он увидел пятерых его сотрудников-женщин прислуг-упитанных,пригожих,с копнами волос-держащих противоположные концы стеллажа с изысканным кулинарным инструментарием с гибкой стяжкой.
Первые мгновения он с удовольствием наблюдал их связанные запястья и полные мольбы глаза. Его, затуманенный бренди разум, рисовал проиходящее, как некую эротическую картину.
Действительность не спешила рассеивать пелену. Прошло какое-то время, прежде чем он понял, что кто-то ворвался и связал его прислугу.
Что этот кто-то был внутри дома.
Барнс повернулся и побежал. Женщины кричали позади него. По дороге он со всей силы ударился бедром в кухонный остров, от боли он согнулся пополам. На ощупь, двигаясь вдоль рабочей поверхности, он добрался до двери. Выбежав из кухни и двигаясь вслепую через лестничный пролет первого этажа, направляясь к главному входу, он думал только об одном, бежать! И тут он увидел, сквозь окна лилового оттенка, обрамляющие двойную входную дверь, на улице была борьба. Одного из его охранников вомпиров сбила с ног темная, бесчувственная фигура. Вторая фигура приблизилась и рассекла его серебряным мечом. Барнс попятился, спотыкаясь о собственные ноги, наблюдая как другие охранники со всей территории направляются в сторону вторгшейся группы.
Барнс изо всех сил побежал обратно к лестничному пролету. Он запаниковал при мысли о попадании в ловушку внутри кабины лифта и поэтому стал взбираться по винтовой лестнице, перебирая руками по широким перилам. Адреналин нейтрализовал часть алкоголя в его крови.
Кабинет. Там была витрина с пистолетами. Он бросился по коридору в сторону комнаты, когда пара рук схватила его из-за угла, затаскивая в открытый дверной проём гостиной.
Барнс инстинктивно покрыл голову руками, ожидая ударов. Он упал, приземлившись на один из стульев, и сжался в страхе и замешательстве. Ему не хотелось смотреть в лицо нападавшего. Отчасти от страха. Внутренний голос повторял высказывание его давно усопшей матери: Каждый получит по заслугам.
“Посмотри на меня.”
Этот голос. Этот сердитый голос. Барнс ослабил хватку вокруг своей головы. Он узнал голос, но не мог идентифицировать его. Что-то изменилось в нем. Голос огрубел со временем, стал ниже.
Любопытство пересилило страх. Барнс убрал дрожащие руки от головы, поднимая глаза.
Голод истощил его всегда приветливое лицо и превратил щеки в скалы, как будто все мясо было отделено от кости. Редкие бакенбарды цеплялись за серую кожу, но не заполняли образовавшейся пустоты. На нем были перчатки без пальцев, грязное пальто, и изношенные ботинки с сырой подошвой, зашнурованные телефонным проводом. Черная вязанная кепка на его голове бросала тень на расположенный под ней взгляд. Ручка меча виднелась из сумки на его спине. Он был похож на злобного бродягу.
“Эверетт” сказал Эф, не своим охрипшим голосом.
“Не надо,” в страхе сказал Барнс.
Эф взял бокал, его дно еще было покрыто шоколадным оттенком. Он поднес край бокала к носу, вдыхая ароматом. “Выпивка на ночь, да? Бренди Александр? Это чертовски торжественный вечер чтобы выпить, Барнс. ” он вложил большой стакан в руку своего бывшего босса. И тогда он сделал именно то, что Барнс так боялся: он сжал свой кулак поверх руки Барнса, раздавливая стекло между пальцев своего бывшего босса. Множество стеклянных осколков вышло наружу, разрезая его плоть и сухожилия до костей.
Барнс взвыл и упал на колени, истекая кровью и рыдая, съежился он. “Пожалуйста”, сказал он.
“Я хочу как следует врезать тебе в глаз” сказал Эф.
“Пожалуйста.”
“Наступить тебе на горло, а когда задохнешься сжечь тебя и оставшийся пепел уложить в швы между плиткой.”
“Я спасал ее. Я хотел забрать Нору из лагеря.”
“В дополнение к тем симпатичным горничным внизу? Нора была права насчет тебя. Ты можешь себе представить, что бы она сделал с тобой, если бы была здесь? “
Значит её тут не было. Слава Богу. “Она была бы справедливой”, сказал Барнс. “Она бы увидела, что я могу предложить вам. Как я мог бы быть полезен.”
“Черт тебя дери,” сказал Эф. “Черт дери твою черную душу.”
Эф ударил Барнса. Его удары были расчетливы, жестоки.
“Нет,” захныкал Барнс. “Хватит… пожалуйста…”
“Так вот как выглядит абсолютная коррупция”, сказал Эф. Он ударил Барнса еще несколько раз. “Комендант Барнс! Вы чертов кусок дерьма, сэр - вы знаете это? Как ты мог покровительствовать чему-то вроде этого? Ты был врачом - ты ебаный глава ЦКЗ Господи Боже. У тебя нет сострадания?”
“Нет, пожалуйста.” Барнс немного присел, кровь заливала весь пол, он пытался перевести этот разговор в нечто продуктивное и позитивное. Но его навыкам пиара препятствовали разбитый рот и выбитые зубы. “Это новый мир, Эфраим. Взгляни, что он с тобой сделал”.
“Ты позволил этой адмиральской форме пробраться прямо в твою долбанную голову” Эф протянул руку и схватил Барнса за его тонкие сухие волосы, задирая его лицо вверх и обнажая горло. Барнс почувствовал запах гнили от тела Эфа. “Я должен убить тебя прямо здесь,” сказал он. “Сейчас же”. Еф достал меч и показал его Барнсу.
“Ты… ты не убийца,” выдохнул Барнс.
“Ох. Я стал им. И в отличие от тебя, я не сделаю это, нажав на кнопку или подписав приказ. Я сделаю это так. Вблизи. Лично “.
Серебряное лезвие коснулось горла Барнса и тот выгнул шею еще сильнее.
“Но,” сказал Эф, отстраняя меч на несколько дюймов, “к счастью для тебя, ты все еще полезен. Мне нужно, чтобы ты сделал кое-что для меня, и ты будешь это делать. Кивни если согласен.”
Эф кивнул головой Барнса за него.
“Хорошо. Слушай внимательно. Снаружи есть люди, которые ждут меня. Ты понимаешь? Ты достаточно трезв, чтобы запомнить мои слова, мальчишка бренди Александр?”
Барнс кивнул, на этот раз сам. Конечно, в тот момент он согласился бы на что угодно.
“Причина моего появления здесь состоит в том, чтобы сделать тебе предложение. Это фактически покажет тебя с лучшей стороны. Ты пойдешь к Владыке и скажешь ему, что я готов обменять Осцидо Люмен на своего сына. Кивни если понял..
“Обман - это то, в чем я немного разбираюсь, Эф” сказал Барнс.
“Ты можешь даже быть героем в этой истории. Можешь сказать ему, что я приехал сюда, чтобы убить тебя, но теперь предаю своих друзей, предлагая это соглашение. Ты можешь сказать ему, что убедил меня принять его предложение и добровольно отдать ее Владыке”.
“Кто-нибудь еще знает об этом…?”
Эмоции захлестнули его.На глазах Эта навернулись слезы.”Они верят,что я с ними,но я…это только мой сын…”
Эмоции переполнили сердце Эфраима Гудвезера.Он был ошеломлен,потерян…
“Все, что тебе нужно сделать, это сказать Повелителю, что я согласен. Сказать, что это не блеф”
“Ты собираешься отдать эту книгу.”
“За моего сына…”
“Да-да.. конечно. Прекрасно понимаю…”
Эф схватил Барнса за волосы и ударил снова. Дважды в рот. Еще выбитый зуб.
“Мне не нужно твое сраное сочувствие, ты монстр. Просто доставь мое сообщение. Понял? Я каким-то способом достану Люмени и, когда буду готов, я сдержу слово, данное Владыке, возможно воспользовавшись твоими услугами снова.”
Хватка Эфа за волосы Барнса ослабла. Барнс понял, что он не будет убит или же сильнее избит. “Я… Я слышал, что с Повелителем был мальчик… человеческий мальчик. Но я не знаю почему… “
Глаза Эфа сверкнули. “Его зовут Закари. Он был похищен два года назад. “
“Келли, твоей женой?” Спросил Барнс. “Я видел её. С Повелителем. Она… в общем, она сама не своя. Хотя полагаю, мы все такие.
Эф сказал: “Некоторые из нас стали вампирами,и при этом никогда не были укушены …” глаза Эфа стали стеклянными и у него навернулись слёзы. “Ты предатель и трус, и тот факт, что я присоединюсь к вашим рядам, разрывает меня изнутри, как неизлечимая болезнь, но я не вижу другого выхода, и я должен спасти своего сына. Я должен.” Он схватил Барнса снова. “Это правильный и единственный выбор. Для отца. Мой мальчик был похищен, а выкуп - это моя душа и судьба всего человечества, и я заплачу. Я заплачу сполна. Черт бы побрал Владыку и тебя вместе с ним.”
Даже Барнс, у которого верность определенным порядкам полностью исчезла на стороне вампиров, задал себе вопрос, как дерзко было бы войти в любого рода соглашение с Владыкой, существом без морали и принципов. Вирусом, прожорливым и ненасытным.
Но, Барнс конечно не сказал ничего подобного Эфу. Человек державший меч у горла Барнса был существом изношенным почти полностью, как розовая карандашная резинка, которой осталось столько, что хватит сделать одно последние исправление.
“Ты сделаешь это,” сказал Эф, не спрашивая.
Барнс кивнул. “Ты можешь рассчитывать на меня.” Он попытался улыбнуться, но его губы и десны распухли до ужасающей степени.
Эф ещё раз долго и пристально посмотрел на него взглядом нескрываемого отвращения, исходящего от его измождённого лица. Это был тот человек с которым только что заключили сделку. Он отбросил голову Барнса назад, развернулся вместе с мечом и пошел к выходу.
Барнс схватился за свою шею, но не смог удержать свой истекающий кровью язык. “И я понимаю, Эфраим,” сказал он, “может быть, даже лучше чем ты.” Эф остановился, развернулся внутри дверного проёма, украшенного искусной лепниной. “У каждого есть своя цена. Ты считаешь своё существование более благородным чем моё, потому что твоя цена - благополучие сына. Но для Владыки, Зак является не более, чем монетой в его кармане. Я сожалею, что ты потратил так много времени, чтобы увидеть это. И в итоге все твои страдания оказались излишними.”
Эф сердито стоял на своём месте, меч тяжело свисал в его руке. “И я сожалею только об одном, что ты не страдал ещё сильнее…”
Ремонтный гараж, Колумбийский Университет.
Через пелену облаков из пепла начало пробиваться солнце, так теперь выглядел дневной свет, в городе стало устрашающе тихо. Деятельность вампиров приостановилась, а улицы и здания загорелись непрерывно меняющимся светом телевизоров. Повторные показы и дождь - это было нормой. Кислотный, черный дождь капал с измученного неба жирными, маслянистыми каплями. Экологический цикл был “промыть и повторить”, но грязной водой ничего не смоешь. Потребуются десятилетия, для того чтобы она просто стала чистой. Теперь, сумерки города были похожи на бесконечный восход солнца.
Гас ждал снаружи у открытой двери станции технического обслуживаня. Крима интересовала только материальная выгода, и он всегда был вертлявым ублюдком. Создавалось впечатление, что он должен придти один, но это не имело особого значения, так как Гас попросту не доверял ему. Гас имел при себе несколько дополнительных мер предосторожности. Среди них были блестящий Глок заткнутый за пазуху - пистолет, изъятый у бывшего наркоторговца в хаосе первых дней. Второй мерой было договориться встретиться здесь и не дать Криму ни малейшего намека, что логово Гаса было тут под землей неподалеку.
Крим подъехал на желтом Хаммере. Кроме яркого цвета, это было как раз тот неуклюжий ход, который Гас ожидал от него: разъезжать на пресловутой бензиновой пьянице в то время, когда с топливом были большие проблемы. Но Гас просто махнул на это, потому что Крим был тем, кем всегда являлся. И предсказуемость этого соперника была неплохой вещью.
Криму был нужен большой автомобиль, чтобы он мог уместить своё тело за рулем. Даже учитывая все их лишения, он сумел сохранить свои размеры, только сейчас в нём не было ни капли лишнего жира. Так или иначе он ел. Он был упитанный. Это говорило Гасу о том, что Сапфиры преуспевали в рейдах на владения вампиров.
Сейчас с ним не был никого из Сапфиров. Как бы то ни было, Гас не мог их разглядеть.
Крим закатил свой Хаммер в гараж, подальше от дождя. Он заглушил двигатель и вылез с места водителя. Во рту у него был кусок вяленного мяса, который он грыз, как жирное, мясистое рёбрышко. Его серебряный оскал засиял, когда он улыбнулся. “Эй, Meксикашка.”
“Ты всё сделал как надо.”
Крим помахал в воздухе своими короткими руками. “Твой остров в полном дерьме.”
Гас согласился.”Ебучий землевладелец настоящий мудак.”
“Настоящий кровосос, да?”
Любезности в сторону, они обменялись простым рукопожатием, без всяких бандитских штучек, не теряя контакта глазами. Гас спросил: “Гуляешь в одиночку?”
“Только в этой поездке,” сказал Крим, подтягивая штаны. “Мне нужно присматривать за делпми в Джерси. И я не уверен, что ты тут один.”
“Никоим образом,” сказал Гус
Крим огляделся, и не увидев никого, кивнул. “Прячутся, а? Мне все равно” сказал он.
“И я осторожен.”
Это вызвало у Крима улыбку. Он откусил вяленного мяса. “Хочешь?”
“Я сыт” Лучше пусть Крим думает, что Гас питается плотно и регулярно.
Крим оторвал ещё вяленного мяса. “Собачье лакомство. Мы нашли склад с целой партией питания для домашних животных без срока годности. Я не знаю из чего эта штука сделана, но это ведь еда, не так ли? Сделает мою кожу блестящей, отчистит зубы и все такое.” Крим резко откусил ещё несколько раз, а затем усмехнулся. “Консервные банки с кошачим кормом можно хранить очень долго. Компактный обед. На вкус, как долбанный паштет.”
“Пища есть пища,” сказал Гус.
“А дыхание есть дыхание. Посмотрите на нас. Два развалюхи на районе. Но тем не менее всё суетимся. Всё играем свои роли. А все остальные, те, кто думал, что этот город принадлежит им, нежные души, у которых нет ни малейшей сраной гордости, ни стойкости, ни убеждений, где они сейчас? Ходячие мертвецы.”
“Нежить”
“Как я всегда говорю, ‘Крим взбирается на вершину.” Он снова засмеялся, может быть даже слишком громко. “Как тебе тачка?”
“Как ты заправляешь ее?”
“Добыл эти насосы еще в Джерси.Проверь решетку? Такая же, как мои зубы. Серебряная. “
Гас посмотрел.Передняя решетка машины действительно была из серебра. “Теперь,это то,что я люблю”сказал он.
“Серебряные диски следующие в моем списке пожеланий”сказал Криим.”Так, ты хочешь получить свой бэкап сейчас,чтобы я не чувствовал, что Меня хотят кинуть.Я здесь добросовестно.”
Гас свистнул и Нора вышла из-за тележки с инструментами, держа в руках полуавтоматический Штайр[27]. Она опустила оружие, остановившись на безопасной дистанции в тридцать футов.
Хоакин появился из-за двери, со своим пистолетом. Он не мог скрыть свою хромоту; его колено по прежнему причиняло боль.
Крим раскинул широко руки, приветствуя их. “Ты хочешь добраться до него? Я должен пересечь этот гребаный мост до того, как вся эта нечисть полезет наружу.”
“Говори и показывай”, сказал Гас.
Крим обошел и открыл заднюю дверь. Четыре открытых картонных коробок, взятых только что из U-Haul магазина, набиы серебром. Гас осмотрел одну из них - тяжелая коробка с подсвечниками, посудой, декоративными урнами, монеты и даже несколько серебряных слитков.
“Все честно, мексикашка. Никакого стерлингового серебра. Никакой меди. Здесь набор на пробу и я отдам тебе его бесплатно” сказал Крим.
“Как ты достал все это?”
“Собирал и хранил весь этот металлолом в течении нескольких месяцев, как барохольщик. Мы собрали весь металл, что был нужен. Я знаю, вам понадобиться это разящее вампиров дерьмо. Что до меня, я люблю пушки. “Он посмотрел на винтовку Норы. “Большие пушки.”
Гас стал перебирать серебренные предметы. Им потребуется переплавить все это, выковать, придется постараться изо всех сил. Никто из них не был специалистом в работе по металлу. Но их мечи не будут выручать их вечно.
“Я готов забрать всё это у тебя” сказал Гас. “Тебе нужно оружие?”
“Это все, что ты продаешь”? “
Крим смотрел ен только на оружие Норы, но и на Нору.
“Ещё у меня есть немного аккумуляторов и всякого дерма в этом роде. Но это всё.” сказал Гас.
Крим не сводил с Норы глаз. “У неё голова гладко выбрита, как у работников на фермах у упырей.”
Нора сказала: «Почему ты говоришь обо мне, как будто меня здесь нет?”
Крим обнажил свою серебряную улыбку. “Могу я взглянуть на твою винтовку?”
Нора подошла и протянула его Криму. Он взял винтовку, не сводя с неё заинтересованной улыбки, и потом обратил своё внимание на Штайр. Крим дернул затвор и снял магазин, проверил наличие патронов и вернул магазин обратно в приклад. Он обратил внимание на потолочную лампочку и сделал вид, что выстрелил в неё.
“Есть ещё?” спросил он.
“Да” подтвердил Гас. “Не точ в точ как этот и мне нужен хотя бы день. Я заныкал их по всему городу.”
“И боеприпасы.Много.”Он снял с предохранителя,и поставил обратно.”Я возьму это,как аванс”.
“Серебро более эффективно” сказала Нора.
Крим улыбнулся ей пылко и снисходительно. “Я бы не поехал сюда, если бы не получил от этого выгоды, лысик. Я люблю наводить грёбанный шум, когда мочу этих кровососов. В этом весь прикол.”
Он потянулся,чтобы положить руку на плечо Норы, но та резко сбросила ее,заставив его рассмеяться.
Она посмотрела на Гаса. “Может ты вышвырнешь отсюда этого грубияна - любителя собачей еды.”
“Еще не все” сказал Гус. Он повернулся к Криму.”Что насчет детонатора?”
Крим открыл передню двер и просунул Штайр между сиденьями, после чего захлопнул дверь снова. “А что с ним?”
“Хватит ходить вокруг,да около.Ты можешь достать его для меня?”
Крим сделал вид,будто он принимает решение.”Может быть.У меня есть преимущество,но мне нужно знать больше об этом дерьме,которое вы пытаетесь взорвать.Ты знаешь,я живу там,через реку.”
“Тебе не нужно ничего знать,Просто назови цену.”
“Детонатор военного класса?”спросил Крим.”Есть место в северном Джерси,и я положил на него глаз.Военная установка.Я не могу сказать больше прямо сейчас.Но ты должен прийти чистым.”
Гас посмотрел на Нору,не для ее спокойствия,он нахмурился и какое то время находился в этом положении.”Все просто”сказал он.”Это ядерное оружие”.
Крим широко улыбнулся.”Откуда у тебя оно?”
“В Универмаге.По купону”
Крим задержал взгляд на Норе.”Насколько большое?”
Достаточно большое,чтобы разрушить все на полмили.Ударная волна,гнущаяся сталь-Так вы это называете”.
Крим наслаждался процессом.”Но ты завелся с пол-пинка.Продано,как есть.”
“Да. Нам нужен детонатор “.
“Дело в том, что вне зависимости от того каким тупым вы меня считаете, но у меня нет привычки вооружать своего соседа с настоящей ядерной бомбой без установления гребанных правил.”
“Правда?”сказал Гас.”И какие же?”
“Только то,что я не хочу ,чтобы ты проебал мою добычу.”
“В смысле?”
“Я для тебя-ты для меня.Итак,для начала,мне нужна гарантия,что эта фигня сработает хотя бы в нескольких милях от меня.По сути,Не в Джерси,или Манхеттене.”
“Ты будешь заранее предупрежден.”
“Этого не достаточно.Потому что,я думаю,что,черт возьми,вы хотите использовать это на плохих парнях.Только одну вещь в этом мире стоит взорвать.И когда Владыка уйдет,он освободит несколько реально серьезных зданий.Вот моя цена.”
“Недвижимость?” Сказал Гас.
“Этот город.Я хочу Манхэттен, после всего,что тут произойдет. Прими это или брось все, мексикашка “.
Гас и Крим обменялись рукопожатием. “Давай обсудим всё это по дороге на мост?”
Нью-Йоркcкая Публичная Библиотека главное отделение
Ещё один оборот Земли и они снова собрались вместе, пять человек: Фет, Нора, Гас, Хоакин и Эф; вместе с г-ном Квинланом продвигались вперед под покровом темноты. Они вышли со станции Гранд Централ и прошли по 42-оу лице к Пятой авеню. Дождя не было, но дул очень сильный ветер, достаточно сильный для того чтобы выдуть мусор, скопившийся в дверных проемах. Обёртки от фастфуда, полиэтиленовые пакеты и другие атрибуты прошлой жизни разлетались по улице, словно приведения, пританцовывающие над кладбищем.
Они поднялись на парадное крыльцо главного филиала Публичной Библиотеки Нью-Йорка,между двумя каменными львами - Терпением и Стойкостью. Памятник неоклассической архитектуры стоял как громадный мавзолей.Они двинулись через открытую галлерею ко входу, минуя Астор Холл. Огромный читальный зал выглядел неособо потрепанным; мародерам было совсем не до книг, в тот короткий период анархии после Заката. Одна из гигантских люстр упала на читальный стол, но потолок был настолько высок, что это вполне могло быть случайным падением из-за ветхости всей конструкции.Некоторые книги остались лежать на столах, рюкзаках и их содержимое были разбросаны на кафельном полу. Стулья были перевернуты, а некоторые из настольных ламп были разбиты. Молчаливая пустота необъятного общественного помещения была жуткой.
Высокие арочные окна по обе стороны зала пропускали в помещение столько света, сколько было возможно в эти темные дни. Аммиачный запах вампирских отходов был настолько повсеместен, что Эф едва мог уловить его присутствие. Всё это указывало на то,что накопленные знания и предметы искусства цивилизации могут быть утеряны столь беспечно, под воздействием разрушающей силой природы.
“Мы должны спуститься?” спросил Гас. “А что насчет всех этих книг здесь?” Разделенные на два уровня пешеходными дорожками, полки тянулись во всю длину стен по обе стороны помещения и были заполнены разноцветными корешками книг.
Фет сказал:”Нам нужна богато украшенная,старая книга,чтобы можно было выдать ее за Люмен.Нам нужно продать эту вещь,помните?Я был здесь много раз.Крысы и мыши тянуться к гниющей бумаге.Древние тексты они держат внизу.”
Они вышли на лестницу,включив фонарики и приготовив приборы ночного видения.Главный филиал был построен на месте Кротонского водохранилища в искусственном озере,которое доставляло воду на остров,устаревшем в начале ХХ века.Имелось полных семь этажей под уровнем улицы,и недавняя реконструкция под соседним Брайан-парком на задней,западной стороне библиотеки,добавил мили книжных полок.
Фет направился в темноту.Фигурой,ожидающей их на площадке третьего этажа был г-н Квинлан.Фонарик Гаса скудно освещал лицо Борна,почти фосфорицирующим белым,его глаза,как красная блесна.Он и Гас обменялись взглядами.
Гас выхватил меч.”Кровососы в книгохранилище-сказал он,-Мы сделали кое-какую зачистку.”
“Как только они заметят Эфа, Владыка сразу узнает обо всём и мы окажемся тут в ловушке” сказала Нора.
Беззвучный голос г-на Квинлана вошел в их головы.
Доктор Гудведер и я будем ждать внутри.Я помогу пресечь любые попытки психического воздействия.
“Ладно”сказала Нора,подготавливая УФ лампу.
Гус уже двигался вниз по лестнице на следующий этаж,с мечем в руке,Хоакин,прихрамывая,шел за ним.”Давайте веселее”.
Нора с Фетом на пару,после них,в то время,как г-н Квинлан толкнул ближайшую дверь,войдя на третий подземный этаж.Эф неохотно последовал за ним.Внутри были широкие шкафы со старыми изданиями и сложенные в коробки устаревшие аудиозаписи.Г-н Квинлан открыл дверь в кабинку прослушивания,Эф был обязан следовать за ним.
Г-н Квинлан закрыл звуконепроницаемую дверь.Эф снял очки ночного видения,прислонившись возле прилавка,стоя вместе с Борном в темноте и тишине.Эф был обеспокоен тем,что Борн мог читать его и так хаотичные мысли,активно представляя,а затем проговаривая названия объектов,окружавших его.
Эф не хотел,чтобы охотник обнаружил его возможный обман.Эф находился в тонкой грани,в игре за обе стороны.Раскрыв одну,он рисковал подвести другую.В конце концов,единственно преданным Эф был только Заку.Он страдал одинаково от мысли о возможном предательстве друзей и о вечности в мире ужаса.
У меня когда-то тоже была семья.
Голос Борна встряс нервы Эфа,но он быстро собрался.
Владыка обратил их всех, не оставив мне выбора, кроме как уничтожить их. Так что между нами есть что-то общее.
Эф кивнул - “Но на то, что случилось с Вами, была причина. Связь. Меня не связывает с Владыкой прошлое. Нет ничего общего. Я встал на его пути по случайности моей профессии эпидемиолога.”
Существует причина. Мы просто не знаем, что это такое.
Эф посвятил часы раздумьям на эту тему.”Я опасаюсь,что это имеет какое-то отношение к моему сыну Заку.”
Борн на мгновение затих.
Ты должен быть осведомлен о сходстве между мной и твоим сыном. Я был превращен в утробе моей матери. И через это, Владыка стал моим суррогатным отцом, вытесняя моего собственного человеческого предка. Он развращает разум твоего сына в годы его созревания, Владыка стремится вытеснить тебя, твое влияние на созревание твоего сына.
“Ты имеешь в виду всю эту ситуацию с Владыкой.”Эф должен быть обескуражен,но вместо этого он нашел причину для радости. ”Тогда есть надежда”,сказал он.” Ты восстал против Владыки. Ты отверг его. И это оказало более сильное влияние на тебя.”Эф стоял у прилавка,воспрянув духом от этой теории. ”Может быть,Зак тоже. Если я смогу добраться до него вовремя,как древние добрались до тебя.Может быть еще не слишком поздно.Он хороший парень-я это знаю..”
Пока он остается человеком-есть шанс.
“Я должен забрать его у Владыки. Или, если точнее, убрать от него Владыку. Но получиться ли у нас его уничтожить? Я имею в виду, что даже Бог не смог этого сделать на протяжении стольких лет.”
Богу удалось. Азриил был повержен. Это-кровь, которая выросла.
“Так, в некотором смысле,мы должны исправить Божью оплошность.”
Бог не совершает ошибок. В конце концов,все реки вытекают в море…
“Не ошибка. Ты думаешь,что огненный символ в небе появился не спроста? Он предназначался мне?”
Для меня да. Поэтому я должен защитить тебя. Оградить тебя от неправильного выбора. Всё встало на свои места. Пепел собран. У Фета есть оружие. Огонь дождем сошел с неба. Символы и предзнаменования — язык Божий. Все взлёты и падения будут зависеть от прочности нашего союзничества.
Опять пауза,которую Эф не мог расшифровать.Был ли Борн в его голове?Если бы он затуманил ум Эфа разговорами,чтобы можно было прочесть истинные намерения Эфа?
Г-н Фет и г-жа Мартинес очистили шестой этаж. Г-н Elizalde и г-н Сото-прежнему занимали пятый этаж.
Эф сказал”Я хочу пойти на шестой”.
Они спустились по лестнице, проходя мимо заметной лужи вампирской крови. Прошли дверь на пятый этаж. Эф услышал громкие,почти радостные проклятия Гуса.
Шестой этаж начался с карты комнат.Через тяжелую стеклянную дверь,Эф прошел в длинную комнату,некогда тщательно контролируемую климат -контролем.Барометры с термостатами и барометры влажности усеивали стены,а потолок был на расстоянии с вентиляцией,их ленты просто висели.
Здесь были длинные стеллажи. Г-н Квинлан пошёл обратно, Эф знал, что сейчас он где-то глубоко под Брайант парком. ОН бесшумно пошёл дальше, пытаясь расслышать Фета и Нору. Он не хотел оказаться для них неожиданностью, как и не хотел чтобы эта встреча стала неожиданной для него. Он услышал голоса всего через несколько стеллажей от него и прошел в проход между полками.
Они использовали фонарик.Это позволило Эфу выключить его прибор ночного видения.Он был достаточно близко,чтобы увидеть их через стопку книг.Они стояли на стеклянном столе,спиной к нему.Над столом,в шкафу,были,они надеялись,были самые драгоценные приобретения библиотеки.
Фет взломал замки и разложил разные древние тексты перед собой.Он сосредоточился на одной книге:Библия Гутенберга. Она была наиболее переспективной в качестве подделки.Края страниц будет нетрудно посеребрить,и он мог легко вставить некоторые страницы из других томов.Порча литературных сокровищ была маленькой ценой,которую нужно заплатить за свержение Владыки и его клана.
“Вот”, сказал Фет.”Библия Гутенберга. Существовало менее пятидесяти… Сейчас? Эта может быть последней. ”Он осмотрел его вдоль,поворачивая вокруг. ”Это не полный экземпляр, напечатанный на бумаге,а не на пергаменте, и связывание не оригинальное.”
Нора посмотрела на него. “Ты многое знаешь о древних текстах.”
Невольно,от похвалы Фет покраснел.Он повернулся и потянулся к буклету в жестком пластиковом рукаве и показал ей,где он читал эту информацию.Она легонько стукнула его по плечу.
“Я возьму его с собой вместе с несколькими другими книгами, чтобы сделать подделку”
Фет забрал несколько других освещенных текстов,складывая их аккуратно в рюкзак.
“Подожди!” Сказала Нора. “У тебя кровь …”
Так и было. Фет сильно истекал кровью. Нора отодвинула его рубашку, прикрывавшую рану, и откупорила маленький флакон перикиси водорода, который она вытащила из медицинского набора.
Она налила ее на окровавленную ткань.Кровь запузырилась и свернулась при контакте.Это уничтожало запах для стригоев.
“Ты должен отдохнуть,” сказала Нора. “Я приказываю тебе, в качестве врача.”
“Ого, мой лечащий врач” сказал Фет. “Так вот значит кто ты?”
“Да”Сказала Нора,улыбнувшись.Мне нужно дать тебе антибиотики.Эф и я можем их найти.Мы вернемся с г-нос Квинланом…”
Искусно,она обработала рану Фета и снова налила на нее перекись .Жидкость потекла вниз по его массивной груди.”Ты хочешь,чтобы я облондинел? ”Пошутил Василий.Как бы ужасной его шутка не была,Нора засмеялась,поощряя его намерения.
Василий стянул с неё шапку. “Эй, отдай её сюда!” сказала она и стала бороться с ловкой рукой Василия, пытаясь отнять свой головной убор. Василий вернул ей шапку, и тем самым заманил её в ловушку своих объятий.
“У тебя всё ещё идет кровь”.
Он провел рукой по ее голой коже головы.”Я так рад,что вернул тебя…”
А потом, в первый раз, Фет сказал ей, по-своему, как он относится к ней. “Я не знаю, где я был бы сейчас без тебя.”
В других обстоятельствах, исповедь добротного истребителя была бы неоднозначной и недостаточной. Нора бы ждала немного большего. Но теперь,здесь и сейчас,этого было достаточно. Она поцеловала его мягко в губы и почувствовала, как его массивные руки обнимают, поглощая ее, притянув ее к груди. И они оба чувствовали,как страх испаряется и останавливается время. Они были там, сейчас. На самом деле они чувствовали, что они всегда там был. Без воспоминаний о боли или потерях.
Когда они обнимались,луч от фонаря Норы скользил по стеллажам,мельком освещая Эфа,прячущегося там,прежде чем он исчез обратно в книжных полках.
В этот раз доктор Эверетт Барнс был в состоянии сдержать рвоту до того момента, как он вышел из вертолета. Когда его завтрак перестал возвращаться обратно наружу, он промокнул рот и подбородок носовым платком и робко огляделся. Но вампиры никак не отреагировал на его мучительный приступ тошноты. Выражение их лиц, а точнее его отсутствие, оставалось неизменным и безучастным. Барнс мог бы снести гигантское яйцо здесь на этой грязной дорожке возле Сада Шекспира на пересечении 79 улицы или если бы третья рука вырвалась из его груди, в глазах этих безвольных слуг не появилось бы ни капли сострадания или замешательства. Выглядел он из рук вон плохо, его лицо было фиолетового оттенка и сильно раздуто, губы набухли свернувшейся кровью, а травмированная рука была перевязана и неподвижна. Но они не обращали ни малейшего внимания на все это.
Барнс отдышался и выпрямился, отойдя на несколько ярдов от вращающихся лопастей вертолета, готового двигаться дальше. Вертолет взлетел, хлестнув каплями дождя по спине Барнса, и как только он окончательно поднялся в воздух Эверетт открыл свой широкий, черный зонт. Его бесполые немёртвые охранники не обращали никакого внимания на дождь, так же как и на его его тошноту, двигаясь рядом с ним как серые, пластиковые, электронные игрушки.
Голые кроны мертвых деревьев остались позади и Замок Бельведер предстал перед ним, стоящий на вершине утёса Виста, на фоне грязного, зараженного неба.
У каменистого подножия замка плотным кольцом стоял легион вампиров. Их безмолвие лишало присутствия духа, стоявшие как статуи они напоминали эксцентричную и ошеломляюще амбициозную арт-инсталляцию. А когда Барнс и оба его охранника подошли к краю этого столпотворения, существа расступились, бездыханные, без единой эмоции, они освобождали проход для них. Барнс остановился, пройдя около десяти рядов - примерно половину пути, рассматривая упорядоченный строй вампиров, заслуживающий уважения. Его пробирала дрожь от которой зонт немного покачивало и грязные капли дождя срывались с его краев. На этом месте он до глубины души испытал пугающее чувство: он находился в самом центре всех этих охотников на людей, которые по всем правилам должны были выпить всю его кровь или разорвать его в клочья, но вместо этого они оставались безучастными, когда он проходил, и если не с уважением, то с навязанным безразличием. Это было, как будто он вошел в зоопарк и прошёл мимо львов, тигров и медведей без какой либо реакции или заинтересованности с их стороны. Всё это было совершенно против их природы. Такова была сила их подчинения Владыке.
На входе в замок Барнс столкнулся с Келли Гудвезер, точнее с тем кем она стала. Она стояла за дверью, их глаза встретились, в отличие от остальных безвольных слуг Владыки. Он замедлился, едва ли не поддавшись собласну сказать что-то вроде “Привет.”, из вежливости, ставшей пережитком старого мира. Вместо этого, он просто прошел дальше, а её глаза проводили его внутрь.
Глава клана появился в своем темном плаще,капиллярные черви извивались под кожей,покрывая его лицо,когда он смотрел на Барнса.
Гудвезер согласился.
“Да,” сказал Барнс, размышляя, Если Вы знали об этом, то почему мне пришлось летеь на вертолёте, чтобы добраться до этого продуваемого насковзь замка, ради встречи с Вами?
Барнс попытался объяснить уловку, но сам запутался в деталях .Владыка не проявил особенного интереса.
“Он предал своих партнеров.”сказал Барнс подводя итоги.”Он показался искренним.Я не знаю,могу ли я ему доверять,наверное..”
Я полагаюсь на его жалкую необходимость в сыне.
“Да.я понял,о чем вы думаете.И он надеется,что вам нужна книга.”
После того,как я заполучу Гудведера,я заполучу и его друзей.После того,как у меня будет книга-у меня будут ответы на все вопросы.
“То,чего я не понимаю,это как он обошел охрану в моем доме.Почему другие из вашего клана не были уведомлены?”
Это Борн.Он создан мной,но не от моей крови.
“Значит,он не связан с вами?”
У меня нет над ним контроля,как над другими.
“И он сейчас с Гудведером? Как двойной агент?Отступник? ”Владыка не ответил. ”Такое существо может быть очень опасным”.
Для тебя? Очень. Для меня? Нет. Только неуловимый. Борн вступил в союз охотников, которых Древние привлекли для дневной охоты с остальной нечистью, которая работает ним. Я знаю, где найти некоторую информацию о них.
Если Гудведер отдаст себя вам… тогда вы получите всю информацию, что бы найти его. Найти Борна.
Да. Два отца воссоединятся с двумя сыновьями. В Божьих планах всегда есть симметрия. Если он отдаст мне себя …
Шум за спиной Барнса заставил его обернуться и вздрогнуть.Подросток,с растрепанными,падающими на глаза волосами, спотыкаясь,спускался по винтовой лестнице. Человек держал руку у горла. Мальчик откинул назад волосы, чего было достаточно,чтобы Барнс признал Эфраима Гудведера в лице мальчика. Те же глаза,то же очень серьезное выражение, хотя на данный момент на лице изображен был страх.
Закари Гудведер.Он явно задыхался,хрипел и становился синим.
Барнс встал по направлению к нему инстинктивно.Позже,Барнс будет вспоминать это прекрасное время,так как он действовал на медицинском инстинкте.Он перехватил мальчика,держа его за плечо.”Я врач” сказал Барнс.
Мальчик оттолкнул Барнса,стряхнул его руку,и пошел прямо к Владыке. Барнс,потрясенный,попятился на несколько шагов,более шокированный,чем когда-либо.Взъерошенный мальчик упал на колени перед Владыкой,который наблюдал за страданием на его лице.Владыка дал мальчику помучаться еще немного,затем поднял руку ,а другой откинул рукав.Его большой и удлиненный средний пальцы прокололи кожу.Владыка провел своим пальцем по лицу мальчика,капля крови балансировала на кончике.Медленно,вытянувшаяся капля свободно упала в открытый рот Зака.
Барнс сам сглотнул сухость,с отвращением.Он уже блевал утром.
Мальчик закрыл рот,словно только что просто проглотил лекарство из медицинской пипетки.Он поморщился-либо от вкуса,либо от боли в горле_в течение нескольких мгновений его рука отпустила горло.Его голова низко висела,дыхание нормализовалось,открылись дыхательные пути и легкие чудом очистились.Почти мгновенно его бледность нормализовалась-новой нормой,которая означала бледность от недостатка солнца.
Мальчик моргнул и огляделся,чтобы просмотреть комнату еще раз,так как тогда помешала дыхательная недостаточность.Его мать-или то,что от нее осталось,встала в дверях возможно вызванная страданием своего Любимого.Тем не менее,ее ничего не выражающее лицо не выказывало ни озабоченность,ни облегчение.Барнс задался вопросом,как часто проводился этот исцеляющий ритуал?Раз в неделю?Каждый день?
Мальчик посмотрел на Барнса,словно в первый раз его увидел,человека с бело-козлиной бородкой,которого он толкнул за несколько минут до этого.
“Почему здесь еще человек?” спросил Зак Гудвезер.
Высокомерная манера мальчика удивила Барнса, который помнил сына Гудвезера вдумчивым, любопытным, хорошо воспитанным ребенком. Барнс провел пальцами по своим волосам, призывая некоторое достоинство.
“Закари, ты помнишь меня?”
Губы мальчика свернулись,как-будто от негодования,что его просят узнать лицо Барнса. ”Смутно”, резко сказал он с надменным тоном.
Барнс оставался терпеливым, оптимистичным. “Я был боссом твоего отца. В старом мире”.
И снова, Барнс увидел отца в сыне-но сейчас уже в меньшей степени.Так же, как и посетивший его Эф, мальчик сильно изменился. Его молодые глаза стали холодными, недоверчивыми. Он был похож на мальчика-принца.
“Мой отец мертв” сказал Закари Гудвезер.
Барнс начал говорить,но вовремя захлопнул рот. Он взглянул на Владыку, и не увидел никаких изменений в выражении рябящегося лица существа, но Барнс понял, не стоит противоречить. На мгновение, он увидел общую эту картину, как пьесу, и положение каждого в этой конкретной драме, он почувствовал себя плохо за Эфа. Его собственный сын… Но Барнс был Барнсом, чувства длились не долго, и он начал думать о способах извлечь из этого выгоду.
Считайте, что это Люмен.
Глаза мистера Квинлана стали ярче когда он сказал это.
Есть два слова,указывающие на страницу, описывающую место рождения Владыки:. “Obscura” и “Aeterna”. “Темный” и “вечный”. При это этом нет точных координат.
“Они есть в описании каждого места рождения”, - сказал Фет. “Кроме одного.”
Он очень тщательно работал с Библией, пытаясь сопоставить ее текст с текстом Люмена насколько это возможно. Он накопил кучу книг, которые он изучил и разобрал по частям.
Почему? И почему только эти два слова?
“Думаете это ключ?”
Я верю в это. Я всегда думал, что ключом к разгадке места рождения Владыки была информация в книге, но, оказывается, ее там нет. Владыка был последним, кто родился. Самый молодой из них всех. Ему потребовались сотни лет, чтобы восстановить связь со Старым Светом и даже больше, чтобы приобрести влияние у уничтожить места рождения Древних. Но теперь - теперь он вернулся в Новый Свет, обратно в Манхэттен. Почему?
“Потому что хотел защитить место своего возникновения.”
Огненная метка в небе подтверждает это. Но где?
Несмотря на важность разговора Фет вдруг задумался и ушел в себя..
Что такое?
“Извините. Я думаю об Эфе.” - сказал Фет. “Его здесь нет. И с ним Нора.”
“А где он?”
“Они пошли за лекарствами. Для меня.”
Доктора Гудвезера нужно защитить. Он уязвим.
“Я уверен с ними все будет нормально” - быстро ответил он. И понял, что начал действительно волноваться.
Центральный универмаг,Геральд-сквер
Эф и Нора вышли из метро между Тридцать Четвертой улицей и Пенсильванским вокзалом. На этом вокзале около двух лет назад Эф оставил Нору, Зака и мать Норы в последней отчаянной попытке дать им возможность спастись из города, прежде чем Нью-Йорк не захватила вампирская чума. Полчище тварей сбросило поезд с рельсов внутри тоннеля Северной реки, их побег сорвался, а Келли удрала с Заком, отведя его к Владыке.
Они заметили небольшую закрытую аптеку на углу универмага “Мэйсис”. Нора наблюдала за проходящими мимо них пассажирами: забитые люди спешили на работу и обратно, либо направлялись на продовольственный пункт, чтобы обменять рабочие ваучеры на одежду или еду.
“Что теперь?” спросил ЭФ.
Нора бросила взгляд сквозь Седьмую Авеню, приметив заколоченный центральный вход в “Мэйсис”
- Мы пройдем в аптеку через магазин. Иди за мной.
Вращающиеся двери давно были заблокированы, битое стекло усыпало все вокруг. Шопинг в качестве необходимости или приятного времяпровождения больше не существовал. Все заменили продовольственные карточки либо ваучеры.
Эф отодрал кусок фанеры, закрывающий вход со стороны Тридцать Четвертой улицы. Внутри “Самого большого в мире универмага” царил беспорядок. Это не особо походило на мародерство, скорее на место схватки, или серию схваток. Битву вампира и человека.
Они влезли в аптеку через витрину. Полки практически пустовали. Нора взяла немного лекарств, включая легкий антибиотик и несколько шприцев. Эф сунул в карман пузырек “Викодина”, когда Нора отвернулась, чтобы сложить все в небольшую сумку.
В считанные минуты они собрали все, за чем пришли. Нора взглянула на Эфа.
- Мне нужна теплая одежда и прочная обувь. Эти лагерные туфли совсем износились.
Эф хотел было отпустить шуточку о женщинах и шопинге, но промолчал и кивнул. В глубине магазина оказалось все не так уж плохо. Они поднялись по деревянным эскалаторам - первым в мире движущимся лестницам, когда-либо установленным внутри здания.
Их фонарики скользили по пустому полу-дисплею, знаменующему конец шопинга, каким мир его знал. Манекены испугали Эфа, их лысые головы и застывшие выражения лиц придали им - в первое мгновение, когда на них упал свет - внешнее сходство со стригоями.
“Та же стрижка,” сказала Нора с легкой улыбкой. “Это последний писк моды…”
Они пошли по полу, рассматривая место, выискивая любые признаки опасности или уязвимости.
- Я боюсь, Нора, - к ее удивлению, произнес Эф. - Этот план… Мне страшно, и я не стыжусь в этом признаться.
- Обмен будет нелегким, - ответила она, и ее голос звучал приглушенно, пока она рылась в обувных коробках в подсобке, разыскивая свой размер. - Это обман. Думаю, ты должен сказать ему, что мы отдали книгу господину Квинлану для изучения. Владыка, конечно же, знает о Рожденном. Скажи, что ты собираешься похитить книгу как можно скорее. Мы отыщем место для установки бомбы, а ты заманишь его туда. И тогда уже он может приводить столько подкрепления, сколько пожелает. Бомба есть бомба…
Эф кивнул. Он высматривал в ее лице хотя бы малейший признак вероломства. Теперь они были наедине, и если она собиралась раскрыть свое предательство, сейчас было самое время.
Она предпочла самым модным кожаным сапожкам нечто прочное и без каблуков.
- Поддельная книга должна хорошо смотреться, - сказал Эф. - Должна выглядеть настоящей. Полагаю, все произойдет очень быстро, поэтому нам надо всего лишь пройти проверку на первый взгляд.
- Этим займется Фет, - произнесла Нора с абсолютной уверенностью. Почти с гордостью. - Можешь на него положиться.
И только тогда она осознала, кому все это говорит.
- Слушай, Эф. Насчет Фета…
- Ты не обязана ничего объяснять. Я понимаю. Мир накрылся, и мы заслуживаем быть лишь с теми, кто о нас заботится, делает все возможное и невозможное. Странным образом… если я и должен с кем-то смириться, то предпочел бы Фета. Потому что он скорее отдаст свою жизнь, чем позволит причинить тебе какой-либо вред. Сетракян об этом знал и предпочел его мне, и ты тоже это знаешь. Он может то, что мне никогда не удавалось - быть рядом с тобой.
Нору одолевали противоречивые эмоции. Это был Эф с его лучшей стороны: великодушный, умный и внимательный. Она почти желала, чтобы он был мудаком. Теперь же она увидела его настоящего: мужчину, в которого она когда-то влюбилась. Ее сердце все еще тянулось к нему.
- Что если Владыка захочет, чтобы я принес книгу к нему? - спросил Эф.
- Ты можешь сказать, что мы гонимся за тобой. Что тебе требуется, чтобы Владыка пришел и забрал тебя. Или ты можешь настоять на том, чтобы он привел Зака.
На мгновение лицо Эфа потемнело от воспоминания об унизительном отказе Владыки в этой просьбе.
- Это поднимает главную проблему, - ответил он. - Как я смогу взорвать эту штуковину и уйти?
- Не знаю. Пока слишком многое неизвестно. Во всем этом деле потребуется много удачи. И мужества. Я бы не стала винить тебя за долгие раздумья.
Она разглядывала его. Искала фальшь в его поведении.. или повод, чтобы раскрыть свое соучастие?
- Долгие раздумья? - переспросил он, пытаясь вывести ее на откровенный разговор. - О том, как довести дело до конца?
Он заметил на ее лице беспокойство, когда она покачала головой. Никакого намека на лицемерие. И он обрадовался. Испытал облегчение. Отношение между ними изменилось, но в глубине души она осталась все тем же прежним борцом за свободу, каким всегда и была. Это помогло Эфу поверить в то, что и он сам остался прежним.
“Что это?” спросила она.
- Ты о чем? - спросил он.
- Почти похоже на то, что ты улыбаешься.
Эф покачал головой:
- Просто я осознал, что итогом станет освобождение Зака. Я сделаю все, что бы для этого ни потребовалось.
- Я считаю, что это замечательно, Эф. На самом деле.
- Тебе не кажется, что Владыка разглядит это? - произнес он. - Думаешь, он поверит, что я на это способен? Что смогу предать всех вас?
- Да, - ответила она. - Считаю, что именно так и размышляет Владыка. Тебе не кажется?
Эф кивнул, порадовавшись, что она не смотрела на него в этот момент. Если не Нора, тогда кто был предателем? Разумеется, не Фет. Мог ли это быть Гус? Могли ли все угрозы, направленные на Эфа, быть просто прикрытием? Или Хоакин - еще один возможный подозреваемый. Все эти подлые мыслишки еще больше сводили его с ума.
…никогда не исчезну, никогда не проиграю.
Он услышал что-то на середине пола-дисплея. Скребущие звуки, некогда указывающие на грызунов, теперь могли означать только одно.
Нора тоже услышала это. Они включили фонарики.
- Жди здесь, - произнес Эф. Нора понимала, чтобы уловка удалась, Эф должен пойти один. - И будь осторожна.
- Само собой, - ответила она, доставая серебро.
Он проскользнул через дверь, стараясь не задеть ее рукояткой меча, торчащей из рюкзака. Он натянул монокуляр ночного видения и подождал, пока картинка не станет четкой.
Все казалось прежним. У всех манекенов были руки нормальной длины, без широкого когтя на среднем пальце. Эф пошел вправо, держась ближе к стене, пока не заметил медленно раскачивающуюся вешалку на круглой стойке внизу у эскалатора.
Эф достал меч и быстрым шагом направился к верхним ступеням деревянной лестницы. Неработающий эскалатор уходил в узкое, окруженное стеной, пространство. Он спустился максимально быстро и бесшумно, а затем пошел дальше по лестнице. Что-то подсказывало ему продолжать спускаться, так он и поступил.
На площадке между этажами он помедлил, что-то почувствовав. Здесь был вампир, совсем близко. Ходить в одиночку - необычно для вампира, наверняка старался выслужиться. Если только ему не дали задание патрулировать этот универмаг. Эф решил сойти с эскалатора, осветив пол зеленым. Никакого движения. Он собирался пройти к большому дисплею, когда услышал легкий щелчок с другой стороны.
Он опять ничего не увидел. Наклонившись пониже, он пробирался мимо стоек с одеждой по направлению к источнику шума. Указатель над дверным проемом показывал дорогу к туалетам, административным помещениям и лифту. Сначала Эф прокрался мимо офисов, заглядывая в каждую открытую дверь. Он сможет вернуться и проверить закрытые двери после того, как осмотрит остальное помещение. Он подошел к уборным, толкнув открытую дверь женского туалета лишь на несколько сантиметров, чтобы проверить, наделает ли это много шума. Он вошел и осмотрел кабинки, открывая каждую дверь, с мечом в руке.
Он вернулся в холл и стал прислушиваться, чувствуя, что потерял тот легкий след, за которым погнался. Он толкнул дверь в мужской туалет и скользнул внутрь. Прошел мимо писсуаров и ткнул в каждую закрытую дверцу кончиком меча, а затем, разочарованный, повернулся, чтобы уйти.
Мусор и бумага взлетели вверх, вампир выпрыгнул из открытого мусорного бака в углу подле двери и приземлился на край одной из раковин. Сначала Эф покачнулся назад, матерясь и размахивая мечом, чтобы отразить любые атаки жала. Он быстро закрепил позицию при помощи своего серебра, не желая быть загнанным в кабинку. Он размахивал мечом перед шипящим вампиром и обходил его, приближаясь к баку, из которого тот и появился, под ногами шуршала бумага.
Вампир сидел на корточках, крепко держась за гладкий край раковины с коленями на уровне головы, наблюдая за ним. Эф, наконец, смог хорошо разглядеть его в зеленом свете своего прибора. Это был мальчик. Афро-американец лет десяти-двенадцати, с чем-то, похожим на чистое стекло, в глазах.
Слепой мальчик. Один из щупалец.
Верхняя губа щупальца изогнулась так, что в приборе ночного видения это походило на оценивающую ухмылку. Пальцами рук и ног он так держался за передний край раковины, словно собирался атаковать. Эф направил острие меча на живот щупальца.
“Тебя отправили найти меня?” Спросил Эф.
Да.
Эф слегка пошатнулся, в смятении. Не от ответа, а от голоса.
Это был голос Келли. Произносящий слова Владыки.
Эф задался вопросом, была ли Келли каким-то образом ответственна за щупальца. Была ли она их поводырем, если можно так сказать. Их координатором. И если да, если на самом деле эти слепые, сверхчувствительные дети-вампиры находились под ее неофициальным командованием, то это было логично и в то же время грустно-иронично. Келли всегда оставалась матушкой-наседкой, даже в смерти.
- Почему в этот раз тебе это так легко удалось?
Потому что ты хотел, чтобы тебя нашли.
Щупальце прыгнуло, но не на Эфа. Мальчик оттолкнулся от раковины и скакнул через туалет к стене, приземлившись на четвереньках на кафельный пол.
Эф провожал его кончиком меча. Щупальце припало к полу, глядя на него.
Собираешься убить меня, Эфраим?
Насмешливый голос Келли. Была ли это ее идея - отправить мальчика возраста Зака?
- Зачем ты так издеваешься надо мной?
Я могу сделать так, что через минуту здесь окажется сотня голодных вампиров, окружающих тебя. Скажи, почему мне не стоит сейчас же отправить их за тобой.
“Потому что книга не здесь. И, что важнее, если ты нарушишь наше соглашение, я перережу себе горло, прежде чем дам тебе доступ к моему разуму.”
Ты блефуешь.
Эф сделал выпад в сторону мальчика. Тот дернулся назад, наткнулся на дверцу кабинки и замер внутри.
- Как тебе это нравится? - спросил Эф. - Подобные угрозы не вселяют в меня особой уверенности в том, что ты выполнишь свою часть сделки.
Молись, чтобы выполнил.
- Интересный выбор слов, “молись”. - Сейчас Эф стоял в дверях кабинки, из угла туалета воняло. - Озриэль. Да, я читал книгу, которую ты так сильно жаждешь. И говорил с господином Квинланом, Рожденным.
Тогда ты должен знать, что фактически я не Озриэль.
“Нет, вы черви, которые выползли из вен ангела-убийцы. После того как Бог раскидал его как расчлененную курицу.”
Мы разделяем туже мятежную природу. Как твой сын, я думаю.
Эф взял себя в руки, решив больше так легко не поддаваться на провокации Владыки. - У моего сына нет с тобой ничего общего.
Не будь так уверен. Где книга?
“Она спрятана в книгохранилище глубоко под Публичной библиотекой Нью-Йорка,в этот самый момент,если вам это интересно.Я должен выиграть для них еще немого времени.”
Я полагаю, Рожденный жадно изучает её.
“Именно. Это не беспокоит тебя?”
Глазам недостойных, потребуются годы для расшифровки.
- Отлично. Значит, ты никуда не торопишься. Может, тогда мне стоит уйти. Подождать, пока ты предложишь кое-что получше.
И может, мне следует выпотрошить и разорвать твоего сына
Эф хотел проткнуть своим мечом горло немёртвого ребенка. Оставить Владыку жаждать ещё немного. Но в то же время он не хотел отталкивать тварь слишком далеко. Не с жизнью Зака на кону. “Это ты сейчас блефуешь. Ты обеспокоен и притворяешься, что это не так. Ты хочешь эту книгу и хочешь её очень сильно. К чему спешка?”
Он не ответил.
“Там нет другого предателя. Вы все врете.”
Щупальце все ещё прижимался спиной к стене.
“Хорошо,” сказал Еф. “Играем так.”
Мой отец мертв.
Сердце Эфа остановилось, замерло в груди на долгие секунды. Это был шок от услышанного голоса его сына Зака, такого ясного, как будто он находился с ним в одной комнате.
Он дрожал. Он боролся чтобы сдержать бешеный крик поднимающийся в горле.
- Ты, чертов…
Повелитель вернулся в голосе Келли. Ты принесешь книгу, так быстро, как сможешь.
Эф сначала испугался, что Зак был обращен.Но нет.Владыка просто передавал его голос, направлял его Эфу через щупальце.
“Будь ты проклят!” сказал Эф.
Господь уже испробовал это способ. И где он сейчас?
“Не здесь.” сказал Эф, чуть опустив свой клинок. “Не здесь.”
Нет. Не в мужском туалете опустевшего универмага “Мэйсис”. Почему бы тебе не освободить это бедное дитя, Эфраим? Взгляни в его слепые глаза. Разве его убийство не принесет тебе огромного удовлетворения?
Он посмотрел ему в глаза. Стеклянные и немигающие. Эф видел вампира… но еще и мальчика, которым тот когда-то был.
У меня тысячи сыновей. И все они абсолютно преданы.
“У тебя есть только один истинный потомок. Рожденный. И все, что он хочет - уничтожить тебя.”
Щупальце упал на колени, поднимая подбородок, открывая свою шею Эфу, его руки безвольно болтались по бокам.
Сделай это, Эфраим, и покончим с этим.
Слепые глаза щупальца уставились вникуда,как если бы проситель ожидал указаний от своего господина.Владыка хотел, чтобы Эф казнил ребенка. Зачем?
Эф направил острие меча на открытую шею мальчка.”Вот,” - сказал он. “Направь его на мой меч,если хочешь его освободить.”
У тебя нет желания убить его?
“У меня есть желание убить его. Но никаких оснований для этого.”
Когда мальчик не шевельнулся,Эф отступил назад,убирая меч.Что-то было здесь не так.
Ты не можешь убить мальчишку. Ты прячешь слабость, называя её силой.
Эф сказал: “Слабость поддается искушению.Сила противостоит ему.” Он посмотрел на щупальце, голос Келли все ещё бродил в его голове. У щупальца не было связи с Эфом, только не без Келли. И её голос проецировался Владыкой в попытке отвлечь и ослабить его, но вампир Келли могла быть где угодно в этот момент. Где угодно.
Эф вышел из кабинки и побежал, бросаясь вверх по эскалаторе туда, где он оставил Нору.
Келли прижалась к стене, кралась босиком мимо вешелок с одеждой. Запах женщины тянулся из задней комнаты за обувным прилавком…но пульсация крови слышалась в самом зале. Келли приблизилась ко входу в примерочную. Нора Мартинез ждала там с серебряным мечом.
- Привет, сучка, - поприветствовала ее Нора.
Келли дрожала от напряжения, ее разум, направляющий щупальца, звал их сюда. У нее не было четкого плана нападения. Серебряное оружие жарко вспыхнуло перед глазами, когда лысая женщина-человек направилась к ней.
- Ты и впрямь явилась, - произнесла Нора, обходя кассу. – Кстати, косметика на первом этаже. И можно подобрать водолазку, чтобы скрыть эту тошнотворную индюшачью шею.
Девочка-щупальце выскочила с лестницы, остановившись подле Келли.
- Мама с дочкой пришли за покупками, - сказала Нора. – Как мило. У меня тут есть парочка серебряных украшений, хотелось бы увидеть, как вы их примерите.
Нора сделала ложный выпад; Келли и девочка-щупальце продолжали таращиться на нее.
- Прежде я боялась, - произнесла Нора. – В подземном тоннеле я боялась тебя. Теперь не боюсь.
Нора отстегнула фонарь на аккумуляторах, висевший на ее рюкзаке, и включила черный свет. Ультрафиолетовые лучи отпугнули вампиров, щупальце зарычало и попятилось на четвереньках. Келли не шелохнулась, только повернула голову за Норой, которая обходила их, отступая к лестнице. Она взяла зеркало, чтобы проверить, чисто ли сзади и увидела размытую фигуру, взметнувшуюся вверх с перил.
Нора развернулась и вогнала лезвие глубоко в рот мальчика-щупа, жгучее серебро освободило его почти сразу. Она выдернула клинок, и развернулся обратно, готовая к атаке.
Келли и девочка-щупальце исчезли. Будто их и не было никогда в этом месте.
“Нора!”
Эф звал её этажом ниже. “Спускаюсь!” Закричала она в ответ, сбегая по деревянным ступенькам.
Он встретил её там, обеспокоенный, боясь худшего. Он увидел пятно белой крови на её лезвии.
“Ты в порядке?” спросил он.
Она кивнула, схватив шарф с соседней стойки, чтобы счистить кровь с меча. “Столкнулась с Келли наверху. Она передала привет.”
Эф уставился на меч. “Ты …?”
“Нет, к сожалению. Только один из ее маленьких приемных монстров.”
“Давай убираться отсюда” сказал Эф.
Снаружи она почти ожидала стаю вампиров, чтобы поприветствовать их. Но нет. Обычные люди курсирующие между работой и домом, сгорбившись от дождя.
- Как все прошло? - спросила Нора.
“Ублюдок,” - сказал Эф. “Настоящий ублюдок.”
Но ты думаешь, он купился?
Эф не мог смотреть ей в глаза.”Да,” - сказал он. “Он купился.”
Эф выглядывал вампиров, озираясь по сторонам, пока они шли.
Куда мы идем? - спросила она.
Продолжаем идти, - сказал он. Перейдя через 36-ю улицу, он остановился,прячась под навес закрытого магазина. Он смотрел сквозь дождь, разглядывая крыши.
Там, высоко над улицей, щупальце, прыгал с края одного здания на другое. Выслеживая их.
Они следят за нами, - сказал Эф. ”Пойдем.” Они двинулись дальше, пытаясь затеряться в толпе. “Нам надо выждать до полудня.”
Эф и Нора вернулись в пустой университетский кампус с первыми лучами света, уверенные в том,что их не преследовали. Эф подумал, что М-р Квинлан должен быть в подземелье, возможно, работая над Люмен. Он собирался туда, когда Гас перехватил их - или, точнее, перехватил Нору, когда Эф был все еще рядом с ней.
У вас есть лекарства? - спросил он.
Нора показала ему сумку полную добычи.
Хоакин, - сказал Гас.
Нора резко остановилась, подозревая причастность вампиров. “Что случилось?”
Мне нужно, чтобы вы осмотрели его. Все плохо.
Они последовали за ним в аудиторию, где Хоакин опирался на стол, брюки на его ноге были закатаны. Его колено вздулось в двух местах, значительно распухло. Боец мучился от боли. Гас встал с другой стороны стола, ожидая ответов.
Как долго оно в таком состоянии? - спросила Нора Хоакина.
С потной гримасой Хоакин ответил: “Не знаю. Какое-то время.”
“Я собираюсь, ощупать его.”
Хоакин собрался с силами. Нора обследовала опухоль вокруг колена. Она увидела маленькую ранку под коленной чашечкой, меньше дюйма в длину и изогнутую, ее края пожелтели и покрылись коркой.”Когда ты поранился?”
Не знаю, - сказал Хоакин. Думаю, ударился в лагере крови. Заметил только спустя долгое время.
Эф вмешался. “Ты иногда совершал вылазки один. Ты грабил какие-нибудь больницы или лечебницы?
Ммм… возможно. Больница Св.Люка, разумеется.
Эф взглянул на Нору, их молчание передавало всю серьезность заражения. “Пенициллин?” - сказала Нора.
“Возможно,” - сказал Эф. “Надо все обдумать.” Хоакину же он сказал: “Приляг. Мы скоро вернемся.”
“Постойте, док. Это звучит плохо.”
Эф сказал: Очевидно, что это инфекция. Это было бы стандартное лечение в больнице. Проблема в том, что нет больше больниц. Больной человек просто погибает. Так что нам нужно обсудить, как позаботится об этом.
Хоакин кивнул, все еще не убежденный, и прилег на стол. Гас молча пошел за Эфом и Норой.
Гас, глядя в основном на Нору, сказал: Ты гонишь?
Нора покачала головой. “Бактерии устойчивы ко многим препаратам. Он мог порезаться в лагере, но он что-то подцепил в больнице. Микроб может жить на инструментах и поверхностях долгое время. Грязных и острых.
Гас сказал: Ладно. Что вам нужно?
То,что нам нужно, мы больше не можем достать. Мы как раз искали это - ванкомицин.
Была целая охота на ванкомицин в последние дни бедствия. Одурманенные медицинские эксперты, чтобы не сеять панику, выступали по телевидению, предлагая этот “препарат последней инстанции” как возможное средство от все еще не идентифицированного штамма, который распространялся по стране с невероятной скоростью.
И если бы мы смогли найти немного ванкомицина, - сказала Нора, - понадобилось бы провести серьезный курс лечения антибиотиками и другими средствами, чтобы избавить его от этой инфекции. Это не вампирское жало, но в рамках продолжительности жизни, может им быть.
Эф сказал: Даже если бы мы могли ввести раствор внутривенно, ему бы это не помогло, а только отодвинуло неизбежное.
Гас посмотрел на Эфа так, как будто собирался его ударить. “Должен же быть какой-то другой способ. Вы, ребята, же долбанные врачи…
Нора ответила: С медицинской точки зрения, мы на полпути обратно в Темные века. Без производства новых лекарств, все болезни, которые мы думали, что победили, вернулись и быстро нас одолевают. Мы, возможно, могли бы запастись из ближайших источников, найти что-то, чтобы облегчить его страдания…
Она посмотрела на Эфа. Гас тоже. Эфу уже было все равно; он достал свой рюкзак - где он припрятал Викодин - расстегнул молнию и извлек мешочек полный таблеток. Дюжины таблеток и пилюль разной формы, цветов и размеров. Он отобрал пару слабо дозированных таблеток Лорцета, несколько - Перкодана и 4 таблетки по 2 мг Дилаудида.
“Начни с этих,” - сказал он, указывая на Лорцет. “Прибереги Дилаудид напоследок.” Остатки из мешка он передал Норе. “Забери все. Хватит с меня.”
Гас посмотрел на таблетки в его руках. “Они не вылечат его?”
“Нет,” - сказала Нора. “Только обуздают боль.”
“Как насчет, ну, ампутации? Отрезать ему ногу. Я бы мог это сделать сам.”
“Дело не только в колене, Гас.” Нора прикоснулась к его руке. “В нынешней ситуации мы мало, что можем сделать.”
Гас уставился на таблетки в своих руках, зачарованный, будто он держал маленькие кусочки Хоакина.
Фет вошел, на его плечах была мокрая грязь с улицы. Он замедлил шаг на мгновение удивленный странной сценой Еф, Гус и Нора стояли вместе застывшие на месте.
“Он здесь,” сказал Фет. “Крим вернулся. Он в гараже.”
Гас сжал таблетки в кулаке. “Вы идите. Надо разобраться с этим дерьмом. Я догоню. “
Он вернулся в дом, чтобы протереть Хоакину, лоб от пота, и помочь ему проглотить таблетки. Гус знал, что он прощался с последним человеком в мире о котором он заботился . Это последний человек которого он действительно любил. Его брат, его мать, его ближайший приятель: все они были мертвы. У него никого не осталось.
Вернувшись, Фет посмотрел на Нору. “Все в порядке? Вам потребовалось много времени. “
“За нами следили,” сказала Нора.
Эф увидел их объятья. Ему пришлось принять безразличный вид.
- Господин Квинлан ушел куда-то с “Люмен”? - спросил Эф, как только они перестали обниматься.
“Нет,” сказал Фет. “Это не хорошо.”
Все трое направились по ступенькам Лоу Плаза[28], минуя библиотеку, к границе кампуса, где находилось здание технического обслуживания. Желтый Хаммер Крима был припаркован в гараже. Весь увешанный побрякушками лидер Сапфиров из Джерси держал свою толстую руку на продуктовой тележке, доверху забитой полуавтоматическим оружием, которое Гас обещал ему. Главарь банды широко улыбнулся, его серебряные зубы сверкали внутри его большого рта как у Чеширского Кота.
“Я мог бы причинить немало вреда с этими пушками,” сказал он, прицеливаясь в открытую дверь гаража. Он посмотрел на Фета, Ефа, и Нору. “Где Meксикашка?”
“Он сейчас будет ,” сказал Фет.
Крим, подозрительный по роду своей деятельности, обдумал это, прежде чем решил, что все в порядке.
- Ты имеешь право говорить за него? Я сделал этому поедателю бобов честное предложение.
Фет сказал:
- Нам всем это известно.
“И?”
- Все, что пожелаешь, - ответил Фет. - Но сначала мы хотим посмотреть на детонатор.
“Да, конечно, конечно. Мы можем организовать это.”
“Организовать?” спросила Нора. Она посмотрела на уродливый желтый грузовик. “Я думала ты привез его”
“Привез?” Я даже не знаю как он нахуй выглядит. Я что МакГайвер[29]? Я покажу вам, куда идти. Военный арсенал. Если там нет его, я не знаю, где еще он может быть.”
Нора посмотрела на Фета. Было ясно, что она не доверяет этому Криму. “Так, всё что ты можешь предложить нам – это поездка в магазин? Это твой большой вклад? “
Крим улыбнулся ей. “Разведка и доступ. Вот как я вношу свою лепту.”
“Если у тебя еще нет этой штуки … тогда почему ты здесь сейчас?”
Крим махнул на тележку с оружием.
- Я пришел за своими пушками и за ответом мексикашки. И за патронами, чтобы зарядить этих крошек.
Он открыл дверцу со стороны водителя, достав что-то между передних сидений: карту Джерси, к которой скрепкой была прикреплена самодельная карта.
Нора показала карты Фету, а затем Эфу.
- Вот что ты нам даешь. В обмен на Манхэттен, - она взглянула на Фета. - Индейцы и то заключили более удачную сделку, чем мы. (Имеется в виду аналогия на то, что изначально в 1626 году индейцы продали голландским колонистам остров Манхэттен за 60 гульденов[30]).
Крим был удивлен.
- Это карта Пикатинни Арсенала. Посмотрите сюда, он расположен в северном регионе Нью-Джерси - Скайлендсе, всего в тридцати-сорока милях к западу отсюда. Огромный военный резерв, который сейчас контролируют кровососы. Но я нашел вход. Несколько месяцев совершал набеги за боеприпасами. Растащил почти все их запасы, поэтому и пришел за ними сюда. - Он похлопал по оружию, загрузив его в багажник своего “Хаммера”. - Его построили во время Гражданской войны для хранения армейского пороха. А до вампирского переворота там проводились военные исследования и изготавливалось оружие.
Фет оторвался от карты. “У них есть детонаторы?”
Крим ответил:
- Если нет у них, то ни у кого нет. Я видел взрыватели и таймеры. Вы должны знать, какой именно нужен. Ваша ядерная бомба здесь? Ну, чтобы я знал, что искать.
Фет не ответил.
- Примерно три на пять футов. Малогабаритный, но не похож на “ядерный чемоданчик”. Тяжелый. Напоминает небольшой бочонок или мусорный бак.
- Вы найдете тот, что сработает. Или нет. Я не даю никаких гарантий, помимо того, что проведу вас туда. Затем вы заберете свою игрушку и увидите, подойдет ли она. И я не предлагаю никакой гарантии возврата денег за товар. Неразорвавшаяся бомба - ваша проблема, не моя.
- В твоём предложении нет никакой ценности. - сказала Нора.
- Вы собираетесь прицениваться еще несколько лет? Да на здоровье.
“Рада, что ты находишь это таким смешным.”
- По мне, все это охренительно смешно, дамочка, - ответил Крим. - Весь этот мир - просто фабрика смеха. Я ржу днями и ночами. Ты ожидала, что я выплакаю себе все глаза? Эта вампирская шняга - один большой прикол, и я так это вижу: либо ты въезжаешь в эту шутку, либо нет.
- И ты въезжаешь? - усмехнулась Нора.
- Рассуди сама, лысая красотка, - пояснил среброзубый Крим. - Я хочу смеяться последним. Поэтому вам - диссидентам и повстанцам - стоит как следует убедиться в том, что вы подожжете запал этой чертовой штуковины подальше от моего острова. Забирайте… гребаный Коннектитут или еще что-то. Но держитесь подальше от моего района. Это условия сделки.
Фет заулыбался.
- Что ты собираешься делать с этим городом, когда завладеешь им?
- Даже и не знаю. Зачем заглядывать так далеко? Я никогда прежде не был землевладельцем. Это место нуждается в ремонте, но оно уникально. Возможно, превращу эту хреновину в казино. Или в каток, если вы не возражаете.
Затем вошел Гус. Руки в карманах, лицо напряженное. На нем были темные очки, но если хорошо приглядеться (как и сделала Нора), можно было заметить его покрасневшие глаза.
“Вот и он,” сказал Крим. “Похоже, мы заключили сделку, мексикашка”.
Гус кивнул, “Заключаем сделку.”
“Постой. У него нет ничего, кроме этих карт” сказала Нора.
Гус кивнул, попрежнему стоя в дверях.
- Когда мы его получим?
“Как насчет завтра?” спросил Крим.
Гус ответил:
- Завтра подходит. Но при одном условии. Ты переждешь ночь здесь. С нами. Отведешь нас туда до рассвета.
“Присматриваешь за мной, мекс?”
“Мы тебя накормим,” сказал Гус.
Крим был побежден.
- Ладно. Запомни, я люблю хорошо прожаренный стейк, - он покачнулся, захлопнув дверь собственным телом. - Ну и каков ваш великий план?
“Тебе действительно не нужно этого знать. ”Сказал Гус.
- У вас не получится застать этого ублюдка врасплох - Крим оглядел их всех - Надеюсь, вы это понимаете.
Гус произнес:
- Сможем, если у нас есть то, чего он хочет. Ему кое-что нужно. Вот почему я приглядываю за тобой…
Дорогой Зак, уже второй раз я пишу тебе то, что ни один отец не должен писать своему сыну: предсмертную записку. Первую я написал перед тем, как посадить тебя на тот поезд из Нью-Йорка, где объяснял причины, по которым остаюсь и сражаюсь в заведомо проигрышной битве, как я и подозревал.
Так вот, я все еще тут, сражаюсь все в той же битве.
Тебя отняли у меня самым беспощадным образом. Уже почти два года я тоскую по тебе, пытаюсь отыскать способ освободить из лап тех, кто тебя удерживает. Ты считаешь меня мертвым, но нет… пока нет. Я жив, и живу ради тебя.
Я пишу это на случай, если ты переживешь меня, и Владыка тоже меня переживет. В этом случае (худшем из возможных для меня сценариев), я совершу тягчайшее преступление против человечества, или того, что от него осталось. Я променяю последнюю надежду на свободу нашей поверженной расы на то, чтобы ты жил, сынок. И не просто жил, а жил, как человек, не обращенный чумой вампиризма, которую посеял Владыка.
Моя сокровенная надежда заключается в том, чтобы ты осознал: образ жизни Владыки - зло в чистом виде. Есть одно мудрое высказывание: “История пишется победителями”. Сегодня я пишу не историю, а надежду. Когда-то у нас была общая жизнь, Зак. Прекрасная жизнь, и я отношу к ней и твою мать. Прошу, помни ту жизнь - это солнечный свет, смех и искренняя радость. Это была твоя юность. Тебе пришлось повзрослеть слишком рано, и некая путаница насчет того, кто на самом деле тебя любит и желает добра - понятна и простительна. Я прощаю тебе все. Прошу, прости за мое предательство, совершенное ради тебя. Моя собственная жизнь - небольшая плата за спасение твоей, но за жизни моих друзей и будущее человечества - просто неимоверная.
Много раз я терял веру в себя, но никогда - в тебя. Я сожалею лишь о том, что не увижу мужчину, которым ты станешь. Пожалуйста, позволь моей жертве направить тебя на путь истинный.
А теперь хочу сказать тебе одну важную вещь. Если, как я уже говорил, этот план провалится, боюсь, я буду обращен. Я стану вампиром. И ты должен понимать, что связанное чувством любви и привязанности, мое вампирское “я” машинально будет приходить за тобой. Это никогда не закончится. Если к тому времени, как ты прочтешь это, ты уже убьешь меня, то спасибо. Тысячу раз спасибо. Прошу, не испытывай вины, стыда, лишь удовлетворение от хорошо сделанного доброго поступка. Я покоюсь с миром.
Но если ты все еще не освободил меня, прошу, уничтожь при первой же возможности. Это моя последняя воля. Также тебе стоит убить и свою мать. Мы любим тебя.
Если ты нашел этот дневник там, где я собираюсь его оставить - на твоей мальчишеской кровати в доме твоей матери на улице Келтон, Вудсайд, в Куинсе - тогда ты обнаружишь под кроватью сумку с оружием, выкованным из серебра. Надеюсь, оно облегчит тебе жизнь в этом мире. Это все, что я могу завещать тебе.
Это жестокий мир, Закари Гудведер. Сделает все возможное,чтобы сделать его лучше.
Твой отец, доктор Эфраим Гудвезер.
Эф пропустил обещанную Гусом еду, чтобы написать письмо Заку в одной из пустых учебных аудиторий по соседству с Хоакином. В этот момент Эф презирал Владыку больше, чем когда-либо на всем протяжении этого длинного, ужасного испытания.
Теперь он разглядывал только что написанное. Перечитывал, стараясь понять, как бы все это увидел Зак. Эф никогда прежде не рассматривал все с точки зрения Зака. Что бы подумал его сын?
Папа любил меня – да.
Папа был предателем своих друзей и своего народа – да.
Читая это, Эф осознал, насколько обременен виной оказался бы Зак. Тяжесть ответственности за погибающий мир обрушится на его плечи. Его отец выбрал рабство для всех ради свободы одного.
Было ли это и вправду проявлением любви или чем-то еще?
Это было жульничеством. Легким выходом. Зак получил бы жизнь человеческого раба (если Владыка выполнит свою часть сделки), а планета навеки стала бы вампирским гнездом.
Эф почувствовал, словно очнулся от горячечного бреда. Как он мог даже размышлять об этом? Словно впустив голос Владыки в свою голову, он впустил туда порочность или помешательство. Как будто пагубное присутствие Владыки мысленно просочилось в разум Эфа и пустило метастазы. Размышления над этим по-настоящему заставили его, как никогда испугаться за Зака: его страшило, что Зак живет рядом с таким чудовищем.
Эф услышал кого-то, идущего по коридору, и быстро закрыл дневник, засунув его под рюкзак прежде, чем открылась дверь.
Это был Крим, заполнивший своим массивным телом почти весь дверной проем. Эф ждал господина Квинлана, поэтому появление Крима обескуражило его. В тоже время, Эф испытал облегчение: господин Квинлан заметил бы терзания, занимавшие Эфа.
- Привет, док. Я тебя искал. Проводишь время в одиночестве, да?
“Пытаюсь собраться с мыслями”
- Вообще-то я искал доктора Мартинес. Но она занята.
“Я не знаю, где она.”
- Ушла куда-то с большим чуваком, крысоловом. – Крим вошел и закрыл за собой дверь, протягивая руку с закатанным по локоть рукавом. На ней была квадратная марлевая повязка. – Я порезался, посмотри. Видел там этого парнишку-мекса, Хоакина. Он точно не жилец. Поэтому проверь-ка мою рану.
- А, конечно, - Эф постарался привести мысли в порядок. – Давай посмотрим.
Крим подошел поближе, Эф достал фонарик из рюкзака и принялся рассматривать мощную руку.
В ярком свете фонарика цвет его кожи казался нормальным.
- Приоткрой повязку, - сказал Эф.
Крим отогнул край повязки своими пальцами-сардельками, украшенными серебряными побрякушками. Вместе с повязкой оторвались и жесткие черные волоски, но мужчина даже не дернулся.
Эф посветил фонариком на обнажившуюся плоть. Никакого пореза или ссадины.
“Я ничего не вижу,” сказал Эф.
Крим ответил: - Потому что и не на что смотреть.
Он отдернул руку, стоял и смотрел на Эфа. Ждал, пока тот догадается.
Крим пояснил:
- Владыка сказал, чтобы я вышел с тобой на контакт, когда ты будешь один.
Эф чуть не подпрыгнул. Фонарик выпал из рук, подкатился к ноге. Эф поднял его, неуклюже выключил свет.
Бандит расплылся в серебряной улыбке.
- Так это ты? – спросил Эф.
- А ты? – усмехнулся Крим. – Незачем произносить эту бессмысленную хрень.
Крим бросил взгляд на закрытую дверь, прежде чем продолжить.
- Слышь, братан. Тебе стоит получше играть, понимаешь? Говори погромче, вживайся в роль. Ты не особо над этим работаешь.
Эф почти его не слышал: - И давно ты…?
- Владыка пришел ко мне недавно. Уничтожил, нахрен, всю мою банду. Но я такое уважаю. Теперь это район Владыки, сечешь? - Серебро звякнуло на его пальцах. – Но меня он пощадил. У Владыки другие планы. Он сделал мне предложение… такое же, как я сделал вам, чуваки.
- Сдать нас… за Манхэттен?
- Ну, отчасти. За небольшой черный рынок, немного проституции, азартных игр. Говорит, это помогло бы людям отвлечься и дало возможность контролировать их.
“Итак этот… этот детонатор… это все ложь.”
- Неа, это правда. Я как раз размышлял над тем, как проникнуть к вам, чуваки. А тут ко мне пришел Гус со своей просьбой.
“Что на счет книги?”
- Той серебряной книги, о которой вы все время шепчетесь? Владыка не сказал. Это ее ты должен ему отдать?
Эф решил подыграть. Поэтому он кивнул.
- Ты – последний, на кого бы я подумал. Но, алё, остальные скоро пожалеют, что не заключили сделку раньше нас.
Крим снова расплылся в серебряной улыбке. Его металлическая гримаса вызвала у Эфа отвращение.
- Ты, правда, думаешь, что он заключил с тобой честную сделку?
Крим скорчил гримасу.
- Почему бы и нет? Ты ведь ждешь, что твоя сделка будет честной?
“Я даже не думал об этом”
- Думаешь, он наебет нас? – Крим разозлился. – Зачем? Что ты с этого получишь? И лучше бы тебе не заикаться про этот город.
- Своего сына.
“И?”
“Это всё.”
“И это всё? Твой мальчик. За эту грёбаную священную книгу и твоих друзей”
“Он всё, чего я хочу”
Крим отступил, прикинувшись впечатленным, но Эф знал – тот считает его дураком.
- Слышь, я тут пораскинул мозгами, когда узнал насчет тебя. Зачем нужны два плана? Что задумал Владыка? Намерен ли он выполнить обе сделки?
- Скорее всего, ни одной.
Криму не понравилось, как это прозвучало.
- Вообще, мне пришло в голову, что один из нас - запасной план. Потому что, если сначала он заключил сделку с тобой, то зачем ему нужен я? Меня наебут, а ты добьешься успеха.
- Успеха в предательстве своих друзей.
Крим кивнул. Эфу стоило бы внимательнее наблюдать за реакцией Крима, но сейчас он был слишком взволнован. Слишком взбудоражен. В этом бесчувственном наемнике он увидел отражение себя.
- Думаю, Владыка пытается надуть меня. Думаю, вторая сделка – это все равно что никакой сделки. Вот почему я и рассказал остальным про расположение арсенала. Потому что они никогда туда не попадут. Потому что сейчас наступил ход Крима.
Эф обо всем догадался, когда гангстер стал приближаться. Он бросил взгляд на руки мужчины – они были пусты, но сжаты в кулаки.
- Подожди, - произнес Эф, поняв, что собирается сделать Крим. – Постой. Выслушай меня. Я… я не собираюсь этого делать. Безумием было даже размышлять над этим. Я не предам этих людей, и тебе не советую. Ты знаешь, где взять детонатор. Мы заберем его, подсоединим к бомбе Фета и взорвем место рождения Владыки. Так мы все получим, что хотим. Я верну своего сына. Ты получишь свой кусок земли. И мы прибьем этого мудилу раз и навсегда.
Крим кивнул, взвешивая это предложение.
- Забавно, - ответил он. – Именно так бы я и сказал, если бы мы поменялись местами, и ты бы меня подозревал. Адьос, док.
Крим схватил Эфа за воротник, не дав ему возможности защититься. Мощный кулак мужчины с серебряным кастетом полетел в голову Эфа, и в первое мгновение он не ощутил удара, лишь заметил внезапно завертевшуюся комнату, а затем, как под тяжестью его падающего тела повалились стулья. Его череп врезался в пол, комната стала белой, а затем очень-очень темной.
Видение:
ПРОСНИСЬ, ГУДВЕЗЕР.
Голос Рожденного вернул Эфа в сознание. Он открыл глаза. Он лежал на полу, Квинлан стоял над ним.
Что произошло?
Переход из видений в реальный мир был шоком. Эмоциональная перегрузка сменилась полным отсутствием чувств. Во сне он чувствовал себя героям одной из иллюстраций Люмена. Казалось, что всё это происходило наяву.
Он сел, ощутив резкую головную боль. Болела ссадина на его лице. Над ним возвышалось лицо г-на Квинлана, как и всегда бледное и неподвижное.
Эф моргнул несколько раз, пытаясь отделаться от затянувшегося усыпляющего эффекта после видения, прицепившегося к нему как липучка.
- Я видел его - сказал он.
Видел что?
Эф услышал грохочущий звук, который все нарастал, проносящийся над головой, здание задрожало. Вертолет.
На нас напали.
Мистер Квинлан помог ему подняться на ноги. «Крим», сказал Эф. «Он сообщил Повелителю наше местоположение». Эф держался за голову. «Повелитель знет, что Люмен у нас».
Мистер Квинленд повернулся лицом к двери. Он стоял прислушиваясь.
Они схватили Хоакина.
Эф услышал шаги, мягкие и отдаленные. Босые ноги. Вампиры.
Мистер Квинленд схватил Эфа за руки и поднял его на ноги. Эф заглянул в красные глаза мистера Квинленда, вспоминая окончание сна — затем быстро выбросил его из головы, сосредотачиваясь на существующей угрозе.
Дай мне свой запасной меч.
Эф дал, после собрал свой дневник, сунул в карман и последовал за Мистером Квинленом в коридор. Они свернули направо, нашли лестницу ведущую к подвалу, где они вошли подземные тоннели. Вампиры были уже в проходах. Раздался шум, как будто удар тока. Человеческий крик и секущий звук меча.
Эф выхватил свой меч и включил фонарь. Мистер Квинлен двигался довольно проворно, Эф старался не отставать. В мгновение ока, Мистер Квинлен рванул вперед, когда Эф завернул за угол его луч наткнулся на двух обезглавленных вампиров.
Позади тебя.
Другой вышел из боковой комнаты, Эф вонзил лезвие ему в грудь и провернул. Серебро ослабило его, Эф вытащил меч и нанес быстрый удар по шее.
Мистер Квинлан продвигался, бросаясь в бой, кромсая вампиров до того как они успели нанести удар. Таким образом они двигались дальше сквозь коридоры подземного убежища. Лестница, которую Ганс пометил люминесцентной краской, вывела их к другому проходу, который возвращался к подвалу университетского городка.
Они вышли из здания математики недалеко от центра кампуса, позади библиотеки. Их присутствие сразу привлекло внимание вампиров, которые напирали со всех сторон, не обращая внимания на серебренное оружие с которым они сталкивались. Мистер Квинлан, с его ослепительной скоростью и естественным иммунитетом к инфекционным червям, содержащимся в их разъедающей белой крови, сокращал количество вампиров в три раза быстрее чем Эф.
Армейский вертолет приблизился со стороны реки и, пролетев над их головами, стал кружить над зданиями кампуса. Еф увидел пулемёт, хотя его разум сначала отказывался в это поверить. Он увидел лысую голову вампира позади длинный ствола, зпотем послышались звуки выстрелов, но он все еще не смог осознать суть происходящего, пока не увидел следы от пуль на каменной дорожке под ногами, они быстро приближались к нему и г-ну Квинлану. Они развернулись и побежали в сторону укрытия, скрывшись род навесом ближайшего здания, в тот момент когда вертолёт выполнил манёвр чтобы снова атаковать их.
Они побежали к проходу, скрываясь из вида ненадолго, но не заходя в здание, чтобы не попасться.Эф нащупал свой монокуляр ночного видения и прижимал к глазу достаточно долго, чтобы увидеть дюжины светящихся зеленым вампиров,входящих в подобный амфитеатру двор, будто немертвые гладиаторы, призванные к бою.
М-р Квинлан был все еще рядом, неподвижнее, чем обычно. Он уставился вперед, будто видел что-то где-то еще
Владыка здесь.
“Что?” Эф посмотрел вокруг. “Он должно быть здесь из-за книги.”
Владыка здесь из-за всего.
“Где книга?”
Фет знает.
“А ты - нет?”
В последний раз я видел ее в библиотеке. В его руках, когда он искал копию для подделки
“Пошли,” сказал Эф.
Г-н Квинлан не колебался. Гигантский, куполообразная библиотека была непосредственно перед ними, возвышаясь над ступеньками амфитеатра. Он выскочил из под навеса, сражая на ходу приближающегося вампира. Эф быстро последовал за ниим, наблюждая как вертолёт возвращается обратно, широко заходя с правой стороны. Он замедлил шаги, а потом и вовсе попятился назад, огонь из пулемета продолжился и Эф почувствовал как осколки гранита впиваются ему в голень.
Вертолет замедлился, зависая над четырёхугольником, для возможность вести прицельную стрельбу. Эф нырнул между двумя толстыми колоннами, ……
Он остановился на полпути через ротонду. Эф смог почувствовать присутствие Владыки где-то в библиотеке. Это не был запах или вибрация; это было как перемещение воздуха следом за Владыкой, завивающимся вокруг него и создающим необычные пересекающиеся потоки.
Мистер Квинлан пробежал мимо него в главный читальный зал.
“Фет!”позвал Эф, услышав шум падающих книг. “Нора!”
Никакого ответа. Он бросился вслед за мистером Квинланом, но зная о Владыке перемещал мечем туда сюда. Он потерял мистера Квинлана на короткий момент, и вытащил свой фонарик, включая его.
После почти года не пользования библиотекой, она стала сильно запыленной. Эф видел, что пыль висела в воздухе в яркой полосе его луча. Когда он осветил своим фонарем внизу, вдоль стеков открытую площадку на другом конце, он заметил разрывы в пыли, как от чего-то перемещающегося быстрее, чем мог увидеть глаз. Эти разрывы, эта подобная дыханию перестановка частиц, двинулась прямо к Эфу на невероятной скорости.
Эфа сильно ударили сзади и сбили с ног. Он посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, что мистер Квинлан сильно размахнулся и ударил по двигающемуся воздуху. Его меч никого не ударил, но его следующим действием было размещение своего тела, таким образом, чтобы отклонить наступающую угрозу. Толчок был страшной силы, впрочем мистер Квинлан имел преимущество в балансе.
Стопка книжных полок рухнула рядом с Эфом с колоссальной силой, стальную арматуру загнало в ковровое покрытие. Потеряв темп показался Владыка, скатившись со сбитых полок. Эф увидел лицо темного лорда — только одно мгновение, как раз чтобы видеть, что черви бешено срываются вниз с его плоти — уставившись на него, прежде чем существо самостоятельно выровнялось.
Классический rope-a-dope.[31] Мистер Квинлан провел нырок, вытягивая Владыку, чтобы огорошить его и атаковать. Владыка понял это в тот же момент, и Эф сделал вывод, что обмануть его не получится.
ублюдок.
Владыка был зол. Он встал и набросился на мистера Квинлана, однако был не в состоянии причинить ему какой-либо значительный ущерб из-за меча, и, немного собравшись, толкнул Борна в стоящую стопку книг.
Он кинулся прочь, проносясь как черное пятно через круглый зал
Мр. Квинлан быстро оправился и поднял Эфа свободной рукой. Они побежали за Хозяином через круглую комнату, разыскивая Фета.
Эф услышал крик, как он понял, принадлежащий Норе, и помчался в боковую комнату. Он нашел её с его фонариком. Остальные вампиры вошли через противоположный вход, один из них угрожал Норе со своего насеста, находящегося на вершине ряда стопок, еще парочка закидывали Фета книгами. Мр. Квинлан поднялся со стула, прицелившись в вампира через стопки, поймал его своей свободной рукой за шею, одновременно пронзая её своим мечом, и упал с ним на следующий ряд книг. Это дало Норе возможность погнаться за швыряющими книги вампирами. Эф чувствовал Владыку, но не смог найти его с помощью фонаря. Эф знал, что мародеры были не только отвлекающим маневром,но и законной угрозой. Он побежал вниз по проходу параллельному Фету и Норе и встретил еще двух злоумышленников, проходящих через дверь вдалеке.
Эф размахивал мечом но они не остановились. Они бежали на него а он несся прямо на них. Он убивал их легко - слишком легко. Их целью было просто занять его. Эф заметил еще одного, но прежде чем атаковать его он рискнул обернутся и посмотреть в конец ряда на Фета.
Фет был рубил и ломал, прикрывая лицо и глаза от книг, летящих в него.
Эф повернулся и обошел вампира, который был совсем рядом, ведя лезвие своего меча через его горло. В дверях появилось еще двое кровососов. Эф приготовился бороться с ними, когда ощутил тяжелый тупой удар в левое ухо . Он повернулся, и луч фонарика его и нашел другого вампира, стоящего верхом на штабелях и швыряющего книги в него. Эф знал тогда, что он должен был выйти оттуда.
Пока он отрезал наступление пары отвлекающих стригоев, Эф заметил, как М-р Квинлан несется через заднюю часть помещения. М-р Квинлан принял на себя преграду в виде книжных стеллажей, запуская вампира через комнату, потом остановился. Он обернулся по направлению к Фету и увидел то, что видел и Эф.
Он наблюдал, как широкий клинок Фета вонзился в очередного дикого вампира как раз в тот момент, когда Владыка спустился со стеллажа позади Фета. Фет каким-то образом заметил Владыку и пытался повернуться и ранить его. Но Владыка схватил рюкзак Фета, резко дергая его вниз. Рюкзак съехал до локтей Фета, сковывая его руки за спиной.
Фет мог сбросить оковы, но это означало, потерять рюкзак. М-р Квинлан спрыгнул с книжного стеллажа и понесся к Владыке. Владыка воспользовался своим толстым, острым ногтем когте подобного среднего пальца и отделил плечевые ремни, отрезая рюкзак от Фета, хоть тот и сопротивлялся. Фет обернулся и напал на Владыку и свой рюкзак, не щадя себя. Владыка схватил его одной рукой и швырнул - так же легко, как книгу - прямо в М-ра Квинлана.
Их столкновение было жестоким и громким.
Эф видел Владыку, держащего в руке сумку с книгой. Теперь перед ним оказалась Нора, стоя перед ним в конце своего книжного ряда с обнаженным мечом. Вот чего Нора не могла видеть - но Владыка и Эф могли - так это двух женщин-вампиров, бегущих по верхушкам стеллажей позади нее.
Эф окликнул Нору, но она была поражена. Бормотанием Владыки. Эф крикнул снова, помчавшись к Владыке с выставленным вперед мечом.
Владыка повернулся, умело предвидя атаку Эфа, но только не его цель. Эф набросился не на Владыку, а на разъединенные лямки рюкзака как раз ниже хватки Владыки. Он хотел заполучить Люмен. Он уцепился за висевшую лямку, и рюкзак упал на библиотечный пол. Импульс позволил Эфу обойти уклоняющегося Владыку, и этого действия было достаточно, чтобы разрушить транс Норы. Она обернулась и увидела над собой стригоев, готовых напасть. Их жала высунулись, но серебряный меч Норы сдерживал их.
Владыка взглянул на Эфа со свирепым отвращением. Эф еще не оправился и был уязвим, но М-р Квинлан уже поднимался на ноги. Владыка сгреб сумку с книгой прежде, чем Эф мог, и рванул к задней двери.
М-р Квинлан был готов. Рожденный быстро взглянул на Эфа, потом развернулся и выбежал за дверь вслед за Владыкой. У него не было выбора. Они должны были обладать той книгой.
Гас врезался в кровососа, бегущего к нему в подвале, нанося удары снова и снова, пока тот не пал. Он побежал вверх по лестнице в аудиторию, где был Хоакин, и нашел его, лежащего на столе co свернутым одеялом под головой. Он должен был спать глубоким наркотическим сном, но его глаза были открыты и уставились в потолок.
Гус знал. Не было никаких очевидных симптомов - слишком рано для этого, но он мог сказать, что г-н Квинлан был прав. Сочетание бактериальной инфекции, лекарств, и вампирского жала погрузило Хоакина в ступор.
“Адьос.”
Гас покончил с ним. Один быстрый удар мечом, и вот он стоит, уставившись на учиненный им жуткий бардак, пока звуки в здании не побудили его к действию.
Вертолет вернулся. Он слышал стрельбу и хотел убраться оттуда. Но сперва он вернулся в подвал. Он атаковал и убил двух незадачливых вампиров, которые попались ему по пути в его оружейную. Отсоединил все аккумуляторы от зарядных устройств, бросив их в сумку с лампами и приборами ночного видения.
Сейчас он был одинок - действительно одинок. И его убежище было разрушено.
Он привязал одну лампу к свободной руке, приготовил свой меч и отправился, чтобы уничтожить нескольких кровопийц.
Эф пробирался к лестничному пролету, ища выход. Он должен был выбраться наружу.
Дверь вывела на заваленную территорию и влажную прохладу ночного воздуха. Эф выключил фонарик, пытаясь сориентироваться. Вампиров не было, не в данный момент. Вертолет был где-то с другой стороны библиотеки, над двором. Эф рванул к мастерской техобслуживания, где Гас хранил свои большие пушки. Враг сильно превосходил их количеством. И этот поединок на мечах был на руку Владыке. Им требовалось больше огневой мощи.
Пока Эф бегал от здания к зданию, отражая атаки с любого направления, он заметил присутствие кого-то, бегущего по крышам строений кампуса. Тварь, следующую за ним. Эф уловил только отблеск частичного силуэта, но этого ему было достаточно. Он был уверен в том, что знает, кто это был.
Когда он приблизился к мастерской, заметил свет внутри. Это означало - лампа, а лампа означала - человек. Эф подбежал ко входу довольно близко, чтобы заметить, что дверь была открыта. Он увидел украшенную серебряной решеткой тачку. Желтый Хаммер Крима стоял внутри.
Эф думал, что Крим давно убрался. Он повернул за угол и увидел бочковидную тень, безошибочно принадлежащую Криму, который загружал инструменты и аккумуляторы в багажник.
Эф двигался быстро и бесшумно, надеясь подкрасться к здоровяку. Но Крим был насторожен, и что-то заставило его обернуться, противостоять Эфу. Он схватил Эфа за запястье, сковывая руку с мечом, и придавил его к Хаммеру.
Крим навис прямо над лицом Эфа, так близко, что Эф мог почувствовать запах собачего корма в его дыхании, мог увидеть крошки, застрявшие в его серебряных зубах. “Ты думал, меня сможет обыграть какой-то белый мудак с читательским билетом?”
Крим отвел назад свою громадную руку, сжимая кулак с серебряными костяшками. Как только он поднес его к лицу Эфа, худое тельце бросилось на него из-за машины, цепляя его руку, толкая Крима его большой спиной в глубь мастерской.
Эф поднялся с Хаммера, откашливаясь. Крим сражался с вторгшейся тварью сзади в тени. Эф нашел свой фонарик и включил его.
Вампир, рычал и набрасывался на Крима, который держался только благодаря отталкивающим серебряным цацкам на его пальцах и толстых серебряных цепях на шее. Вампир шипел и раскачивался, хлестал своим длинным когтистым пальцем по бедру Крима, разрезая его. Боль была такая, что громадный Крим сложился под собственным весом.
Эф поднял луч фонаря на лицо вампира. Это была Келли. Она спасла его от Крима потому, что хотела Эфа для себя. Фонарик напомнил ей об этом, и она зарычала в своей яркости, оставляя раненого Крима и направляясь к Эфу.
Эф искали на цементном полу гаража свой меч, но не мог его найти. Он сунул руку рюкзак за запасным, но вспомнил, что мистер Квинлан взял его.
У него ничего не было. Он отступил, надеясь достать свой упавший меч каблуком, но безрезультатно.
Келли подошла, присела на корточки, с насмешкой досрочного экстаза, пересекающей ее вампирское лицо. В конце концов, она собиралась поиметь её Любимого.
И тогда этот взгляд исчез, сменившись испуганный выражением страха, когда она посмотрела мимо Эфа узкими глазами.
Пришел м-р Квинлан. Перворожденный шагнул к Эфу, серебряный клинок в руках, наконечник в крови.
Келли разразилась яростным шипением, ее тело напряглось, готовое вскочить и удрать. Эф не знал, какие слова или звуки Рожденный посылал ей в голову, но они отвлекали и разъяряли ее. Он проверил другую руку М-ра Квинлана и не увидел в ней рюкзака Фета. Книга была потеряна.
Эф, будучи уже у передней двери Хаммера, увидел внутри автоматическое оружие, которое Гас доставил Криму. Пока Рожденный подчинял Келли, Эф залез в машину и взял ближайшее оружие, обматывая его ремень вокруг предплечья. Он вышел и выстрелил мимо М-ра Квинлана в Келли, автомат вдруг ожил в его руках.
Он промахнулся в первый раз,она переместилась вверх на крышу Хаммера,чтобы избежать его выстрелов . Эф быстро обошел заднюю часть грузовика желая попасть по прыгающей прочь из гаража Келли , выстреливая вновь, но она уже ползла по стене дома на крышу и уже была далеко.
Эф сразу же вернулся обратно в гараж-Крим уже стоял на ногах, пытаясь добраться до Хаммера .Эф подошел вплотную к нему, ткнув в его широкую грудь все еще дымящееся дуло.
“Что, блять, это было?” заорал Крим, глядя на кровь, окрашивающую его штанину. “Как много кровососов ты заставил себя защищать?”
Эф повернулся к мистеру Квинлану. “Что произошло?”
Владыка. Он ушел. Далеко.
“С Люменом”.
Фет и Нора прибежали внутрь, дыша с удвоенной скоростью из-за одышки.
“Наблюдайте за ними” Эф, сказал мистер Квинлан прежде, чем броситься наружу, чтобы сократить число преследователей. Но он не увидел никого.
Вернувшись во внутрь, Фет проверил Нору - нет ли у нее где-либо вампирских червей. Они все еще пытались отдышаться, были исчерпаны от испуга, борьбы, и побега
“Мы должны, черт возьми, выбраться отсюда”, сказал Фет между вздохами.
“Владыка получил Люмен”, сказал Еф.
“Все в порядке?”, спросила Нора, видя Крима позади мистера Квинлана. “Где Гус?”
Эф сказал: «Ты меня слышишь? Повелитель получил его. Он ушел. Мы проиграли.”
Нора посмотрела на Фета и улыбнулась. Фет сделал вихревое движение пальцем,она повернулась,чтобы Фет смог снять пакет,прикрепленный к ее спине.Он вытащил сверток старой газеты и развернул его.
внутри был серебристый Люмен.
“Владыка получил Библию Гутенберга, над которой я поработал”, сказал Фет, улыбаясь больше своей гениальности, чем счастливому исходу.
Эф потрогал Люмен, чтобы убедиться, что он настоящий, и затем посмотрел на мистера Квинлана, чтобы подтвердить это.
“Повелитель будет зол” сказала Нора.
“Нет она выглядит очень хорошо. Я думаю, что он будет рад …” сказал Фет.
“Срань господня” Он посмотрел на мистера Квинлана. “Мы должны уходить. Немедленно” сказал Эф
Г-н Квинлан схватил Крима за толстую шею .
“Ты чего?” Спросила Нора, ссылаясь на грубое обращение г-Квинлана с Кримом.
Эф сказал:”Крим-тот, кто привел Владыку сюда” он махнул оружием в сторону громилы. ”Но он поменял свое решение. Теперь он помогает нам. Он проведет нас в оружейную и достанет нам детонатор.Но сначала, нам нужна бомба.”
Фет упаковал Люмен и вернул его в рюкзак Норы.”Я могу привести вас туда”.
Еф забрался на сиденье водителя, установив пулемет на широкой приборной панели. “Веди”.
“Подожди,”сказал Фет , прыгнув на пассажирское сиденье. “Сначала найдем Гаса.”
Остальные запрыгнули в машину и Эф завел двигатель.Фары зажглись, освещая двух вампиров, стоящих на пути. “Держитесь! “
Он надавил на газ, выехав навстречу удивленному стригою. Еф поехал прямо на них, твари погибали при ударе о серебряную решетку. Он свернул прямо, с дороги, на грунтовую лужайку, подпрыгнув на двух ступеньках и выехал на пешеходную дорожку кампуса. Фет взял пулемет и опустил стекло, высунувшись наполовину из окна. Он изничтожал любые пары или группы стригоев, приближавшихся к ним.
Еф повернул за угол вокруг одного из самых крупных университетских залов, снеся старую раму велосипеда. Он увидел заднюю часть библиотеки и протаранил ее, объехав сухой фонтан и сбив еще двух беспорядочно бродивших вампиров. Он выехал через фасад библиотеки и увидел вертолет, зависший над зданием кампуса.
Он был так сосредоточен на вертолете, что не заметил прямо перед ним, до последнего момента, длинный парапет из широких каменных ступеней, ведущих вниз. “Держись!”, закричал он, Фету, который висел за окном, и Норе, который переставляла оружия на заднем сидение.
Хаммер, приземлился вниз со всей тяжестью и затрясся по лестнице, как желтая черепахя вниз по стиральной доске под углом в сорок пять градусов. Они яростно подпрыгивали внутри автомобиля, Еф стукнулся головой о крышу. Они окончательно приземлились с грохотом и Еф крутанул влево, к статуе Мыслителя, установленного снаружи здания Философии, туда, где завис вертолет.
“Там!” закричал Фет, заметив Гаса и его фиолетовую лампу Luma, выходящего из-за статуи, где он прятался от огня вертолета. Вертолет стал поворачиваться к грузовику, Фет, держась за багажную стойку Хаммера на крыше, поднял оружие и попытался пальнуть одной рукой целясь в летательный аппарат. Еф направился к статуе, сбив очередного вампира, он подъехал к Гусу.
Пистолет Фета замолк. Выстрелы из вертолета заставили его залезть обратно, огневая стрельба просто разминулась с грузовиком. Гас подбежал и увидел Ефа за рулем, а затем быстро наклонился внутрь за ним, умоляя Нору, “Дай мне один из этих!”.
Она так и сделала, и Гус приложил пулемет к плечу, произведя серию выстрелов в верхушку вертолета - сначала одиночный выстрел, наведя прицел на свою цель, а затем стрельнув быстрыми очередями.
Ответная стрельба прекратилась, и Еф увидел как вертолет отступает, поворачивая быстро, а затем опустив нос, начал удаляться. Но было уже слишком поздно. Гус попал в пилота Stoneheart, который резко упал грудью на джойстик.
Вертолет завертелся и упал, угодив в угол здания на их стороне, уничтожив еще одного вампира под собой.
“Нна нахуй!” сказал Гус, наблюдая падение.
Затем вертолет загорелся. Примечательно, что вампир выполз из под обломков, полностью охваченный пламенем, и начал двигаться в их сторону.
Гус повалил его с одной очереди в голову.
“Садись!” закричал от звона в ушах Еф.
Гус посмотрел в салон автомобиля, готовый бросить вызов Ефу, не желая, чтобы ему указывали, что делать. Гус хотел остаться и убить кровососов, всех до одного, всех кто осмелился вторгнуться в его сферу влияния.
Но тогда Гус увидел Нору с направленным в шею Крима автоматом. Это его заинтересовало.
“Что это?” спросил Гус.
Нора пинком открыла свою дверь. “Просто залазь!”
Фет направил Ефа на восток через Манхэттен, затем на юг и снова на восток к кромке воды. Ни вертолетов, никаких признаков слежки за ними. Ярко-желтый Хаммер слишком бросался в глаза, но у них не было времени для смены транспортного средства. Фет показал Ефу, где припарковаться, заехав внутрь заброшенной стройки.
Они поспешили к паромному терминалу. Фет давно заприметил буксир в этом доке, на случай чрезвычайной ситуации. “И я думаю, это всё” сказал он, встав за штурвал, после того как они все разместились на судне, отчаливая в бурный Ист-Ривер.
Еф взял на себя присмотр за Кримом. Гус сказал: “Кому нибудь лучше объяснить всё это.”
“Крим был в сговоре с Повелителем. Он выдал нашу позицию. Он привел Повелителя к нам”.
Гус подошел к Криму, держась за борт раскачивающегося буксира. “Это правда?”.
Крим показал свои серебряные зубы. Он больше гордился, чем боялся. “Я заключил сделку, Мексикашка. Хорошую.”
“Ты привел кровососов в мою кровать? К Хоакину?”, - Гус поднял его голову, встав над лицом Крима. Он смотрел, будто он собирался отойти. “Они вешали предателей, Ты, кусок дерьма. Или может поставить их перед расстрельной командой “.
“Что ж, ты должен знать, hombre, что я не единственный.”
Крим улыбнулся и повернулся к Ефу. Гус проследил за его взглядом, как и все остальные. “Есть что-то еще, чего мы не знаем?” спросил Гус.
Еф сказал: “Владыка пришел ко мне через твою мать. Он предложил мне сделку для моего мальчика. И я сошел с ума или ослабел или называйте это как хотите. Но я считал, что… Если я продолжу держать свои варианты открытыми. Теперь я знаю, что это было поражение, но…”.
“Так это ваш большой план,” сказал Гус. “Ваш мозговой штурм, который вы устроили, чтобы предложить книгу Владыке, устроить ловушку. Это не было ловушкой “.
“Это была ловушка,” сказал Еф. “Если бы это сработало. Но я играл на обе стороны. Я был в отчаянии “.
“Мы все чертовски отчаянны,” сказал Гус. “Но никто из нас не стал бы поворачиваться спиной к остальным.”
“Я был честен с вами. Я знал, что вы меня осудите. И я до сих пор так считаю”.
В тот же момент, Гус замахнулся на Ефа серебряным ножом. Мистер Квинлан, в миг, возник перед ним и как раз вовремя, схватив Гуса сзади и прижав ладонь к его груди.
“Отдай мне его. Позволь мне убить его прямо сейчас.” сказал Гус мистеру Квинлану.
Гудвезеру есть что еще сказать.
Еф удерживал равновесие от покачивания лодки, маяк на острове Рузвельта появился в поле зрения. Он сказал: “Я знаю, где Черное Место.”
Гус посмотрел через мистера Квинлана на Эфа. “Пиздеш”, сказал он.
“Я видел его,” сказал Эф. “Крим вырубил меня, и у меня было видение.”
“Твой ебучий сон?” Сказал Гус. “Он наконец съехал! Этот парень ебаный безумный!”
Эфу пришлось признать, что это прозвучало более, чем немного по-сумасшедше. Он не был уверен, как убедить их. “Это было… откровение.”
“Минуту назад предатель, а теперь чертов пророк!”, сказал Гус, пытаясь снова поддеть Эфа.
“Слушайте”, сказал Эф. “Я знаю как это звучит. Но я видел вещи. Архангел спустился ко мне…”
“Ох ебать!” сказал Гус.
“ - с большими серебряными крыльями.”
Гус попытался вывернуться, чтобы добраться до него снова, мистер Квинлан вмешался - но только на этот раз, Гус попытался сразиться с Рожденным. Мистер Квинлан вырвал нож из рук Гуса, практически сломав его кости, затем сломал нож на две части и бросил куски за борт.
Гас, сжимая больную руку, отступил от мистера Квинлана как собака, которую пнули ногой. “Черт с ним, и с его наркоманской брехнёй!”
Он боролся с самим собой, как Иаков … как любой лидер чья нога ступала на эту землю. Нет, не вера, отличает наших реальных лидеров - это сомнение. Их способность преодолеть его.
“Архангел… он показал мне…” сказал Эф. “Он взял меня туда.”
“Взял тебя, куда?” спросила Нора. “Место появления? Где оно?”
Еф боялся видения , которое начало исчезать из памяти, как сон. Но оно осталось в целости в его сознании, хотя Еф не думал, что разумно повторить всё сейчас в подробностях. “Оно на острове. Один из многих “.
“На острове? Где?”
“Недалеко… но мне нужна книга для подтверждения. Я смогу прочитать её теперь. Я уверен, что смогу расшифровать её.”
“Хорошо!”, сказал Гус. “Просто принесите ему книгу! Ту самую, которую он хочет вернуть Владыке! Просто отдайте её ему. Может быть, Квинлан с ним заодно”.
Мистер Квинлан проигнорировал обвинение Гуса.
Нора махнула на Гуса, чтобы он замолк. “Откуда ты знаешь, что сможешь прочитать её.”
Эф не мог объяснить это. “Я просто знаю”
“Это остров. Ты сказал это.”, Нора шагнула к нему. “Но почему? Почему именно тебе было это видение? “
Еф сказал: “Наши судьбы - даже ангельские - даны нам в виде фрагментов. Occido Lumen имеет откровения, которые большинство из нас проигнорировали -откровения были даны пророку, в виде видения, а затем зафиксированы на кучке потерянных глиняных табличек. Это всегда было так: улики, кусочки, которые формируют Божью мудрость приходят к нам в невероятные виде: видения, сны и предзнаменования. Мне кажется, что Бог посылает сообщение, но оставляет нам возможность расшифровать его “.
“Ты осознаешь, что просишь нас поверить видению в твоей голове.”, сказала Нора Эфу. “Сразу после того, как признался нам, что пытался ввести нас в заблуждение.”
“Я могу показать вам,” сказал Еф. “Я знаю, вы не думаете, что можете мне доверять, но вы можете. Вы должны. Я не знаю, почему … но я думаю, что могу спасти нас. Я могу спасти всех нас. В том числе Зака. Уничтожив Владыку раз и навсегда “.
“Ты чертов сумасшедший,” сказал Гус. “Ты был просто глупый мудак, но теперь ты чертов псих! Бьюсь об заклад, он проглотил несколько таблеток, что дал Хоакину. Он говорит нам о гребаном сне! Док - наркоман, и у него ломка. Иначе чего он так трясется. И мы должны сделать то, что он говорит? После сна о каких-то ангелах?”, Гус развел руками. “Вы верите ему, значит вы люди, такие же чертовы психи, как и он.”
Он говорит правду. Или то, что он считает правдой.
Гус уставился на Мистера Квинлана, “Это что ж, тоже самое что быть правым?”
Фет сказал: “Я думаю, что я ему верю.” Эф был тронут благородством Василия. “Я говорю, в лагере крови, тот знак в небе был предназначен для него. Существует причина, почему у него было это видение".
Внезапно Нора посмотрела на Эфа по-другому, как будто они были едва знакомы. Все то, что они пережили и чувствовали, когда были вместе, все это исчезло, он видел это. Он был для нее сейчас таким же инструментом для достижения цели как и Lumen. “Я думаю, что мы должны прислушиваться к нему” - сказала она.
Зак сел на большой камень внутри вольера снежного барса, под ветвями мертвого дерева.
Он чувствовал, что что-то происходило. Что-то странное. Замок всегда, казалось, отражал настроения Владыки, также как метеорологические приборы реагируют на изменения температуры или атмосферного давления. Что-то надвигалось. Зак не знал как, но он это ощущал.
Винтовка лежала у него на коленях. Он размышлял, понадобится ли ему использовать ее. Он думал о снежном барсе, который раньше гулял по этой земле. Он потерял своего питомца, своего друга, но все же было ощущение, что барс по прежнему здесь, с Заком. У него внутри.
Он увидел движение за стеной сетки. Этот зоопарк не видел другого посетителя в течение двух лет. Он использовал прицел винтовки, чтобы найти злоумышленника.
Это была мама Зака, бегущая в его сторону. Зак наблюдал за ней уже достаточно для того, что бы привыкнуть к волнению, возникающему, когда он ее видел. Она замедлилась, когда подошла к вольеру и увидела внутри Зака. Трое «щупалец» следовали за ней на четвереньках, как щенята, бегущие за хозяином во время дневной прогулки.
Эти слепые вампиры были теперь ее детьми. Но не Зак. Теперь, вместо нее, единственной кто превратился в вампира и покинул лигу живых - Зак чувствовал, что это был он, кто вышел из нормального существования. Что именно был тем, кто умер, по отношению к его матери, и жил перед ней сейчас как воспоминания, которые она больше не могла вспомнить, призрак в ее доме. Зак был странным. Другим.
На мгновение, пока она была в поле видимости, он положил указательный палец на спусковом крючок, готовый нажать. Но потом он ослабил хватку винтовки.
Он вышел через калитку для кормления, выходящую на заднюю часть зверинца, и направился к ней. Ее позыв был неясный. По тому как висели руки, как ее пальцы были растопырены. Зак задался вопросом, где она была и откуда пришла. И куда она делась, когда Владыка послал ее? Зак был ее единственный живой дорогой ей человек - так кого же она искала? И что это внезапная аварийная ситуация?
Ее глаза были красными и светящимися. Она повернулась и пошла прочь, командуя щупальцами с помощью своих глаз, и Зак последовал за ней, с винтовкой на плече. Они вышли из зоопарка как раз вовремя, чтобы Зак увидел большую группу вампиров - легион, который окружил замок Владыки - которые бежали сквозь деревья по направлению к краю парка.
Что-то случилось. И Владыка призвал его к себе.
Эф и Нора ждали в лодке, пришвартованной к берегу острова Рузвельта, со стороны района Квинз, около северной точки Lighthouse Park. Крим сидел, сзади них, наблюдая за их автоматами. На другой стороне Ист-Ривер Эф видел огни вертолета между зданиями, парящего в непосредственной близости от Центрального парка.
“Что же теперь случится?”, спросила его Нора, капюшон её куртки защищал её от дождя. “Ты знаешь?”.
“Нет”, сказал он.
“Мы это сделаем, верно?”.
Эф сказал, “Я не знаю наверняка”.
Нора ответила, “Ты должен был сказать ДА. Придай мне уверенности. Дай мне поверить, что мы сможем это сделать”.
“Я думаю мы сможем.”
Нора пришла в себя от спокойствия в его голосе. “И что же нам делать с ним?”, спросила она, обращаясь к Криму.
- Крим будет сотрудничать. Он приведет нас к арсеналу.
Крим хмыкнул на это.
“А что еще нам остается?”, сказал Эф.
“Что еще нам остается?”, повторила Нора. “Укрытие Гуса уничтожено. Также как и твое место в офисе. Теперь убежище Фета здесь, Крим знает об нем”.
“У нас не осталось вариантов”, сказал Еф. “Хотя на самом деле у нас было только два варианта все это время.”
“Это какие же?”, спросила Нора.
- Бежать или сражаться.
- …или умереть пытаясь. добавила Нора.
Еф наблюдал за вертолетом, который снова взлетел, направляясь к северу Манхэттена. Темнота не могла защитить их от вампирских глаз. Переправа обратно через реку была бы слишком опасна.
Голоса. Гус и Фет. Еф заметил мистера Квинлана с ними, который держал что-то в руках, похожее на пивной бочонок, завернутый в брезент.
Гус поднялся на лодку первым. “Они пытались выделываться?”, спросил он Нору.
Нора покачала головой. Еф понял, что она осталась здесь, чтобы следить за ними обоими, как будто он и Крим могли попытаться уплыть и оставить всех остальных на острове. Нора смутилась, осознав что Гус позволил Ефу узнать об этом.
Мистер Квинлан взошел на борт, лодка покачнулась под его весом и весом устройства. Тем не менее, он с легкостью опустил его на палубу, подтвердив свою великую силу.
Гус сказал “Что ж, давайте взглянем на этого плохого мальчика.”
“Когда мы туда доберемся”, сказал Фет, торопясь к штурвалу лодки. “Я не хочу открывать эту штуку под дождем. Кроме того, если мы собираемся попасть внутрь этого армейского арсенала, мы должны сделать это до рассвета “.
Гус сидел на полу у борта лодки. Влажность, казалось, не беспокоила его. Он расположился с пистолетом так, чтобы следить за обоими Кримом и Ефом.
Они причалили задом к пирсу, мистер Квинлан перенес устройство в желтый Хаммер Крима. Дубовые урны были уже загружены.
Фет сел за руль и выехал на север через город, направляясь к мосту Джорджа Вашингтона. Еф прикинул смогут ли они напороться на какие нииубудь посты, но потом понял, что Владыка все еще не знал направление их движения или место назначения. Если только …
Еф повернулся к Криму, который плотно прилип к заднему сиденью. “Ты сказал Владыке о бомбе?”
Крим уставился на него, взвешивая все за и против правдивого ответа.
- Он не сказал.
Крим посмотрел на мистера Квинлана с большим раздражением, подтвердив тем самым,что мистер Квинлан прочел его.
Никаких постов. Они съехали с моста в Нью-Джерси, следуя по указателям на шоссе Interstate 80 West. Еф с опаской взирал на серебряную решетку авто Крима, когда столкнули несколько автомобилей со своего пути, чтобы очиститьдорогу, но они не столкнулись ни с какими препятствиями. Через какое то время они остановились на перекрестке, пытаясь выяснить, в какую сторону повернуть, в этот момент Крим попытался схватить оружие Норы и попытался сбежать. Но его полнота помешала ему сделать это быстро, и он отведал локоть мистера Квинлана, который повредил его серебряную зубную коронку, также как его Хаммер свою серебряную решетку.
Если бы их автомобиль сломался по пути, Владыка сразу же узнал бы их местонахождение. Но река, и табу на пересечение движущейся воды по собственной воле, должны были замедлить рабов Владыки, которые преследовали их, и самого Владыку в том числе. Так что только вампиры Джерси должны были беспокоить их в данный момент.
Хаммер был тот еще бензиновый обжора, а стрелка бака вскоре упала до нуля. Они прилично гнали, чтобы достичь арсенал на восходе пока вампиры спали. Мистер Квинлан позволил Криму открыть рот и дать указания куда двигать дальше.
Они съехали с шоссе и направились к Пикатинни. Все шестьдесят пять сотен гектаров впечатляющей военной базы были огорожены. Путь Крима внутрь предполагал парковку в лесу и пеший поход в полумилю длиной через болото.
“Нет времени для этого”, сказал Фет, Хаммер работает на парах. “Где главный вход?”
“Как насчет дневного света?”, спросила Нора.
“Рассвет скоро. Мы не можем ждать. “Он опустил окно Ефа и указал на пулемет. “Будьте готовы.”
Он прибавил газу, направляясь прямо к воротам, знак гласил, Пикатинни АРСЕНАЛ ОБЪЕДИНЕННЫЙ ЦЕНТР ВОЕННОГО ВООРУЖЕНИЯ И СНАРЯЖЕНИЯ, и проехал мимо здания помеченного как ПУНКТ КОНТРОЛЯ. Вампиры вышли из будки для караула, Фет ослепил их своими фарами дальнего света и огнями со стойки на крыше, затем протаранил их серебряной решеткой. Они разлетелись как заполненные молоком чучела. Те, кто не попал в полосу разрушения Хаммер, Эф заставил танцевать с помощью пулемета, он стрелял из положения сидя, высунувшись из пассажирского окна.
Они бы попытались переслать расположение Ефа Владыке, но приближающийся рассвет , который только начинал пробиваться через черные тучи над головой, дал им фору в несколько часов.
Это не относилось к охранникам людям, некоторые из которых вышли из центра для посетителей в том моент как Хаммер пронесся мимо. Они помчались в сторону своих автомобилей безопасности, Фет завернул за угол, въехав в то, что выглядело как небольшой город. Крим указал путь к научно-исследовательской станции, где, как он считал должны быть находится детонаторы и предохранители. “Здесь”, сказал он, когда они приблизились к кварталу невысоких зданий без маркировки. Хаммер кашлянул и накренился, и Фет свернул на обочину, медленно катясь до полной остановки. Они выпрыгнули из машины, мистер Квинлан вытащил огромного Крима из машины как мешок с бельем, а затем затолкал Хаммер под навес наполовину скрытый с дороги. Он открыл заднюю дверь и поднял ядерное устройство, как будто это был багаж, в то время как все остальные, за исключением Крима, взялись за оружие.
За незапертой дверью оказался склад исследований и разработок, который, очевидно, не имел никакой активности достаточно долгое время. Освещение работало, и место выглядело убранным, как будто магазин распродающий все свои товары со скидкой вместе с полками. Все смертоносное оружие исчезло, но нелетальные устройства и различные запчасти остались нетронутыми на столах для черчения и за рабочими столами.
- Что мы ищем? спросил Эф.
Мистер Квинлан поставил ношу на пол. Фет снял брезент. Устройство выглядело как бочонок: черный цилиндр с ремнями со всех сторон и над крышкой сверху. На лямках были видны русские буквы. Пучок проводов пророс из верхней крышки.
Гус спросил “И это все?”
Эф осмотрел клубок толстых, переплетенных проводов, которые бежали из под крышки.
- Ты уверен на счет этого? спросил он Фета
“Никто не может быть абсолютно уверенным, пока эта вещь это выплюнет гриб до самого неба”, сказал Фет. “Здесь заряд в одну килотонну, небольшой по стандартам ядерного оружия, но намного больше наших потребностей. Это бомба ядерного деления с низкой эффективностью. Куски плутония пусковой элемент. Эта вещица уничтожит всё в радиусе полумили”.
“Если конечно ты сможешь её взорвать”, сказал Гус. “Как мы сможем совместить русские и американские запчасти?”
“Она сработает после начального взрыва. Плутоний рванет к ядру со скоростью пули. Он весь находится внутри. Всё что нам нужно это что-то, что позволит начать ударную волну».
Нора сказала, “Что-то с механизмом задержки”.
- Именно, сказал Фет.
“И вам придется активировать её буквально на лету. У нас нет столько времени.” Она посмотрела на Гуса. “Ты сможешь достать другое транспортное средство для нас? Может быть, даже два? “
Гус кивнул. “Вы, люди запустите эту атомную бомбу, а я пойду раздобуду несколько тачек.”
Нора сказала, “У нас осталось еще одно дело.”
Она подошла к Ефу и достала пакет.
Она передала ему пакет. Внутри была книга Люмен.
“Хорошо”, сказал Еф, испугавшись от того, что его время пришло. Фет уже копался в отслуживших свой срок устройствах. Мистер Квинлан стоял рядом с Кримом. Еф нашел дверь, которая вела в коридор для офисов и выбрал один кабинет, который был лишен любых личных вещей. Стол, стул, шкаф и чистая настенная доска.
Он вытащил Люмен из сумки Норы и положил ее на никированный стол. Еф глубоко вздохнул и попытался очистить свой разум, а затем открыл первую страницу. Книга ощущалась самой обыкновенной в его руках, ничего близкого к магическому предмету из его сна. Он переворачивал страницы очень медленно, сохраняя спокойствие, даже не почувствовав ничего с самого сначала, не было ни вспышки вдохновения или откровения.Серебро вкропленное в освещенные страницы пвыглядело тусклым под люминесцентными светильниками на потолке, текст был плоским и безжизненным. Он попытался ощутить символы, касаясь страниц кончиками пальцев.
Опять ничего. Как же это могло быть? Возможно, он просто слишком нервничал, был слишком возбужден. Нора появилась на пороге, мистер Квинлана стоял позади нее. Он прикрыл глаза руками, с целью закрыть их, стараясь закрыть абсолютно все, и самое главное, его собственные сомнения. Он закрыл книгу и закрыл глаза, пытаясь заставить себя расслабиться. Пусть другие думают, что хотят. Он погрузился внутрь себя. Он направился мыслями к Заку. Начиная с освобождения своего сына из лап Владыки. Чтобы закончить эту тьму на Земле. И заканчивания высшими ангелами летающими вокруг его головы.
Он открыл глаза и сел. Он уверенно открыл книгу. Он не торопился, глядя на текст.Изучал иллюстрации, которые он видел раньше раз сто. Это был не просто сон , сказал он себе. Он так считал. Но, в то же время, ничего не происходило. Что-то было не так, то не сходилось. Lumen держал все свои секреты.
“Может быть, если вы пытаетесь спать,” предложил Нора. “Введите через подсознание.
Эф улыбнулся,оценив ее поддержку ,вместо ожидаемой насмешки.Остальные хотели,чтобы он добился успеха.Он нужен им, чтобы добиться успеха. Он не мог провести их.
Эф посмотрел на Г-на Квинлана,надеясь ,что у Борна есть намеки или представления.
Оно придет.
Эти слова заставили Эфа усомниться в себе ,как никогда.Г-н Квинлан понятия не имел ни о чем,кроме веры,веры в Эфа,в то время,как вера Эфа блекла.Что я наделал?подумал он.Что мы будем теперь делать?
“Мы оставим тебя в покое”сказала Нора,пятясь ,закрыла дверь.
Эф стряхнул с себя отчаяние.Он откинулся на спинку стула и положил руки на книгу,закрыл глаза,ожидая,что что-то произойдет.
Он дрейфовал, время от времени, но просыпался, не имея удачу направляющую свои мечты. Ничто не пришел к нему. Он пытался читать текст еще два раза, прежде чем давать, хлопнув книги на замке, и боялся, что прогулка обратно к остальным.
Повернув головы,Фет и Нора прочли его выражение и его позу-их ожидания оправдались.У молчал.Он знал,что они поняли его страдания и разочарование,но это делало отрицание более приемлемым.
Гус вошел, стряхивая капли дождя со своей куртки. Он прошел к Криму, который сидел на полу рядом с г-ом Квинланом и ядерным устройством.
“Я достал для нас две машинки.”сказал Гас.”Большой армейский Джип,закрытый и Эксплорер.”Он посмотрел на г-на .”Мы можем поставить серебряную решетку на Джип,если хочешь помочь мне.Она подойдет,но нет никакой гарантии.Придется припасти больше топлива на дорогу,либо найти рабочую бензоколонку.”Он посмотрел на Фета.
Фет поднял устройство. “Все, что я знаю, это погодостойкий предохранитель, который вы можете установить вручную. Либо сразу или режим задержки. Просто включите этот переключатель “.
- Сколько длится эта задержка? спросил Гус
«Точно не знаю, но на данный момент придется довольствоваться тем, что есть. Кабели подключения вроде бы должны подойти». Фет пожал плечами, показывая, что он сделал все что мог. «Теперь нам осталось найти место».
Эф сказал”Должно быть я допустил ошибку,или мы что-то забыли … для я просто что-то не знаю.”
Фет сказал”Мы потратили уже большую часть дневного времени.Когда наступит ночь,они будут преследовать нас.Мы должны двигать отсюда,не обращая ни на что внимания.”
Эф быстро кивнул и сжал книгу.”Я не знаю.Я не знаю,что тебе сказать.”
Гас сказал”Мы закончили.Вот что вы сказали.”
Нора обратилась к Эфу,”Ты ничего не извлек из книги?Вообще..?”
Эф покачал головой.
- Что на счет видения? Ты сказал это на острове.
“Один из десятков островов.Больше 12-О в одном только Бронксе, 9, или около того на Манхеттане,полдюжины в Стейтен-Айленде … Как в устье гигантского озера. “Еф обшаривал свой усталый ум. “Это все, что я знаю.”
- Возможно мы сможем найти какие-нибудь военные карты. Где-нибудь здесь - сказала Нора.
Гус рассмеялся. “Мне сводит с ума то, что я собираюсь в путь вместе с этим сумасшедшим трусливым предателем. Что я не убил тебя и избавив себя от этой жалости”.
Еф заметил как мистер Квинлан проводил свою обычную тихую работу. Стоя там, сложа руки, терпеливо ожидая чего-то. Еф хотел подойти к нему, чтобы рассказать Рожденному, что его вера в Ефа была неуместена.
Фет вмешался перед тем как Еф собрался. “Посмотри,” сказал он. “После всего что мы пережили, после всего через что мы прошли, нет ничего, что я могу рассказать вам, что вы не знаете обо мне. Я просто хочу, чтобы ты вспомнил старика на одну секунду. Он умер с этой штукой в руках, помните. Он принес себя в жертву, чтобы мы могли владеть этим. Я говорю это не для того,чтобы оказать давление на тебя. Я говорю это, чтобы снять это давление с тебя. Давление ушло, насколько я вижу. Мы находимся в самом конце пути. У нас нет ничего больше. И ты это осознаешь. Мы с тобой, пальцы вверх или пальцы вниз. Я знаю ты думаешь о своем мальчике; Я знаю это съедает тебя изнутри. Но подумай о старике на мгновение. Загляни в себя поглубже. И если есть, что то, ты найдешь это, ты найдешь это сейчас “.
Еф постарался представить себе профессора Сетракияна прямо рядом с ним, в его твидовом костюме, опираясь на огромную трость с волчьей головой, которая скрывала внутри серебряное лезвие. Ученый по вампирам и убийца. Еф открыл книгу. Он вспомнил тот момент, когда Сетракияну пришлось на ощупь читать страницы, которые он искал в течение многих десятилетий, сразу после аукциона. Еф вернулся к иллюстрации, которую Сетракиян показал им, разворот на две страницы изображал сложную мандалу в серебристом, черном и красном. Над иллюстрацией, на кальке, Сетракиян нарисовал очертания шестирукого архангела.
Occido Lumen была книга о вампирах, но Эф осознал, что это была книга для вампиров. В серебряном переплете со всех сторон, для того, чтобы держать ее подальше от рук грозных стригоев. Кропотливо разработана, чтобы быть вампиро-недосягаемой.
Эф вспомнил свое видение … найти книгу рядом с кроватью на открытом воздухе…
Было дневное время суток…
Эф подошел к двери. Он открыл ее и вышел на парковку, глядя на хмурые темные тучи, начинающие закрывать бледную орбиту солнца.
Остальные последовали за ним в сумерки на улицу, кроме мистера Квинлана, Крима и Гуса, которые остались у двери.
Эф проигнорировал их, переведя свой взгляд на книгу в своих руках. Солнечный свет. Даже если вампиры смогли бы так или иначе обойти серебряные защиты Люмена, они никогда не смогли бы прочитать ее при естественном свете, благодаря воздействию убийственых свойств ультрафиолета в диапазоне C.
Он раскрыл книгу, протягивая страницы к затухающему солнцу, как лицо которое купается в последних лучах дневного тепла. Текст обрел новую жизнь, спрыгнув с древней бумаги. Эф перевлистнул к первой из иллюстраций, инкрустированные серебряные пряди заиграли на свету, освещая изображение новой жизнью.
Он быстро обыскал текст. Слова появились за словами, как будто это было написано невидимыми чернилами. Водяные знаки изменили саму природу иллюстрации и детальные рисунки появились за изначально голыми страницами с простолинейным текстом. Новый слой краски отреагировал на ультрафиолетовый свет …
Двух-страничная мандала под прямыми солнечными лучами, проявила изображение архангела в деликатной позе, выглядевший полностью из серебра на этой старинной бумаге.
Латинский текст, было не так просто перевести, как это волшебным образом получилось во сне, но его значение стало более понятным. Наиболее очевидной стала диаграмма в виде символа биологической угрозы, с точками внутри цветка, которые были расположены как точки на карте.
На другой странице, определенные буквы были подсвечены, которые, если сложить вместе, сформировали своеобразное но в то же время знакомое слово:
АШУДАГУ - ВАХ.
Эф читал быстро, понимание просачивалось в его мозг через его глаза. Бледный солнечный свет исчез быстро под конец, также как и книжные улучшения. Столько еще читать и столькому учиться, но на данный момент Эф видел достаточно. Его руки продолжали дрожать. Люмен указал ему путь.
Эф пошел назад мимо Фета и Норы. Он не чувствовал ни облегчения, ни восторга, все еще вибрируя как камертон.
Эф посмотрел на мистера Квинлана, который смотрел ему в лицо
Солнечный свет. Конечно.
Другие знали, что что-то произошло. Кроме Гаса, который попрежнему был настроен скептически.
“Ну?” - сказала Нора.
“Теперь я готов” - сказал Эф.
- Готов к чему? - сказал Фет. - Готов идти?
Эф посмотрел на Нору.
- Мне нужна карта.
Она побежала в офис. Они услышали, как хлопнули ящики стола.
Эф просто стоял там. как человек приходящий в себя после удара током. ” Читая Lumen в свете солнца, страницы будто открывались для меня. Я видел это все… или мог бы, будь у меня больше времени. Коренные Американцы называли это место “Сожженная земля”, однако их слово ” Сожженный” также означает “Черный”.
Oscura. Тьма.
“Чернобыль, неудачная попытка, симуляция,” сказал Фет. ” Древние это оценили, потому что Чернобыль означает Черная почва. И я видел бригады Стоунхарта раскапывавшие участки вокруг геологически активных зон с горячими источниками около Рейкьявика, известные как Блэкпул”
” Но в книге нет координат” возразила Нора.
“Потому что оно было под водой”, сказал Эф. “В то время, когда останки Озриэля были разбросаны, это место было ниже уровня воды. Владыка не появлялся многие столетия.”
Самый молодой. Последний.
С торжествующим воплем Нора бегом вернулась назад с пачкой полно размерных топографических карт северо-востока Соединенных Штатов.
Эф пролистал страницы до штата Нью-Йорк. Верхняя часть карты включала южную область Онтарио, Канада
“Озеро Онтарио”, сказал он. “На восток здесь”. В устье реки Святого Лаврентия, к востоку от Острова Вольфа, группа крошечных, неназванных островов группировалась, называлась “Тысяча Островов”. “Это там. Один из тех. Совсем рядом с нью-йоркским побережьем.
“Место захоронения?” спросил Фет.
” Я не знаю как это место зовется сейчас, однако коренные американцы называли этот остров “Ашдаху-ва” В грубом переводе с языка онондага это значит “темное место” или “черное место”
Фет вытянул дорожный атлас из рук Эфа, листая обратно к Нью Джерси.
” Как мы найдем остров?” Спросила Нора.
Эф сказал,” Остров напоминает грубо очерченный символ биологической опасности, будто трех-лепестковый цветок”
Фет быстро провел их маршрут через Нью Джерси в Пенсильванию, затем на север к вершине штата Нью Йорк. Он вырвал страницы.” По восьмидесятой автостраде на запад, и восемьдесят первой на север мы доберемся прямо к реке Святого Лаврентия”.
“Так далеко?” сказала Нора
“Грубо, три сотни миль. Можем управиться за пять, шесть часов”.
“Возможно, если рассчитывать на прямую дорогу”, - сказала Нора. “Но что-то мне подсказывает это будет не так просто.”
“Он собирается выяснить, какой путь мы выберем и попытаться отрезать нас,” сказал Фет.
“Нам пора выдвигаться”, сказала Нора. “У нас есть только это преимущество.” Она взглянула на Рождённого. “Могли бы вы загрузить бомбу в…”
Когда её голос понизился, остальные обернулись в тревоге.Мистер Квинлан стоял рядом с развёрнутым устройством. Но Крим исчез.
Гас побежал к двери. “Что за …?” Он вернулся к Борну. “Вы дали ему уйти? Я привел его сюда - мне и отпускать его “.
Мы больше не нуждаемся в нем. И всё же он может быть полезен нам.
- Как? Этот крысиный ублюдок не заслуживает того, чтобы жить - уставился на него Гус.
Нора сказала, “Что если они поймают его? Он знает слишком много”.
Он знает достаточно. Поверь мне.
“Достаточно?”
Чтобы нагнать страх на Владыку.
Эф осознал теперь. Он видел это также ясно, как он видел символизм в Люмене. “Владыка будет на пути сюда; это гарантированно. Мы должны бросить ему вызов. Чтобы напугать его. Владыка делает вид, что он вне эмоций, но я видел его в гневе. Он, возвращаясь к библейским временам, прежде всего мстительное существо. Это не изменилось. Когда он управляет своим царством бесстрастно, то он держит полный контроль. Он эффективен и находясь в одиночестве, всевидящий. Но когда ему бросают непосредственный вызов, он делает ошибки. Он действует опрометчиво. Помните, он помешался на жажде крови после осады Содома и Гоморры. Он убил товарища архангела в тисках смертоносной мании. Он потерял контроль “.
- Ты хочешь чтобы Повелитель нашел его?
“Мы хотим, чтобы Владыка знал, что у нас есть атомная бомба и средства, чтобы взорвать его. И что мы знаем расположение Черного Места. Мы должны заставить его переживать. Мы взяли верх сейчас. Теперь очередь Владыки уйти в отчаяние”.
Бояться.
Гус подошел к Эфу. Стоя рядом, пытаясь прочесть Эфа, то как Эф прочитал книгу. Оценивая человека. Гус держал в руках небольшоую связку дымовых гранат, кое что из нелетального оружия, которое вампиры оставили позади.
-Теперь нам придется защищать человека, который был готов ударить нас в спину,- сказал Гус, - Я не понимаю тебя. И я не понимаю это, ничего из этого, но особенно твою способность прочитать книгу. Почему именно ты? Из всех нас.
Ответ Эфа был честным и искренним:
- Я не знаю, Гус. Но я думаю, что часть этого я собираюсь выяснить.
Гус не ожидал настолько бесхитростного ответа. В глазах Эфа он увидел выражение мужчины, испуганного, но в то же время принимающего. Мужчины, который смирился со своей судьбой, какой бы она ни была.
Гус еще не был готов выпить Кул-Эйд, но уже был готов присоединиться к последней части этого путешествия.
- Я думаю, мы все скоро выясним.- сказал он
Фет сказал, “Владыка больше всего”.
Глотка была похоронена в холодной глубине Атлантического океана. Ил вокруг нее почернел при контакте с ней и ничего не будет расти или жить рядом с ней.
То же самое относится и к любому другому месту, где были погребены останки Oзриэля. Ангельская плоть осталась нетленной и неизменной, но его кровь просочилась в землю и медленно излучалась. Кровь обладала собственной волей, каждая капля двигалась вслепую, инстинктивно вверх, пересекая почву, скрытую от солнца, ища хозяина. Таким путем образовались кровяные черви. Они содержали остатки человеческой крови, которая окрасила их ткани, направляя червей в сторону запаха их потенциального хозяина. Но внутри они несли волю своей первоначальной плоти. Волю рук, крыльев, глотки …
Их тонкие тела извивались в слепую в течение длинного пути. Многие из червей погибли, бесплодные эмиссары ипепеленные безжалостным жаром земли или остановленные геологическими препятствиями, которые оказались невозможно обойти. Все ушли от своих мест рождения, некоторых даже увозили вместе с землей ничего не подозревающие насекомые или животные. В конце концов они нашли хозяина, и они врылись в его плоть, как послушный паразит, зарываясь все глубже и глубже. В начале, патогену понадобилось несколько недель, чтобы вытеснить, выгнать волю и ткани зараженной жертвы. Даже паразиты и вирусы учатся методом проб и ошибок и они научились учиться. К пятому тела Владыки в людском обличии, Древние начали осваивать искусство выживания и вытеснения других живых организмов. Они расширили свои владения за счет инфекции, и они научились играть по новым земным правил в этой игре.
И они стали хозяевами на ней.
Самый младший из них, родившийся позднее всех, был Владыка - глотка Озриэля. По божьему капризу двигались земли и моря, и происходили столкновения стихий и поднялась вверх земля, которая образовала место рождения Владыки. Это был полуостров, а затем, через сотни лет, остров.
Капиллярные черви, которые произошли от глотки, были удалены от места их происхождения, но они продвигались дальше в поисках хозяина, так как на этом недавно сформированном участке земли не ступала еще нога человека. Этот путь был зачастую бесполезным и болезненным, в попытках внедриться и доминировать более низкую форму жизни: волка или медведя. Их контроль был несовершенен и ограничен, и их связи были чуждыми и недолгими. Каждое из этих вторжений оказывалось бесплодными, но урок, полученный одним паразитом, мгновенно достигал коллективного разума. Вскоре число кровяных червей снижается до немногочисленного, разбросанного далеко от места рождения: слепого, потерянного и слабого.
Под холодной осенней луной молодой воин ирокез разбил лагерь на клочке земли, в десятках километров от места рождения глотки. Он был Онондага - хранитель огня - и когда он лег спать на землю, он был атакован одним капиллярным червем, который проник в него через шею.
Боль разбудила мужчину и он мгновенно потянулся к раненой области. Червь еще не совсем зарылся, так что он смог схватить его за кончик хвоста. Он тащил изо всех сил, но тварь шевелилась и корчилась от его усилий и, наконец, выскользнула из его рук, и исчезла в мышечной структуре шее. Боль была невыносимой, как медленный обжигающий укол, пока тварь извивалась внутри тела, проходя через горло и грудь и, наконец, не исчезла под левой рукой, как существо, вслепую обнаружившее свою систему циркуляции.
Как только паразит овладел телом, началась лихорадка, длившаяся в течение почти двух недель, и обезвоживавшая тело его хозяина. Но как только внедрение было завершено, Владыка нашел убежище в затемненных пещерах и в прохладной, успокаивающей грязи в них. Он установил, что, по непонятным причинам, почва, на которой он овладел телом хозяина, обеспечивает его большим комфортом, и поэтому носил с собой небольшой кусочек земли, куда бы он ни пошел. В настоящее время черви вторглись и приняли питание почти от каждого органа в теле хозяина, размножаясь в человеческой крови. Его кожа стала подтянутой и бледной, резко контрастируя с его племенными татуировками и его голодными глазами, прикрытыми мигательными мембранами, ярко светящимися в лунном свете. Несколько недель прошло без питания, но в конце концов, на рассвете, он наткнулся на группу охотников из племени могавк.
Контроль Владыки над его средством передвижения был еще слаб, но жажда компенсировала всё в борьбе за точность и способности. Перенос вируса был быстрее каждый следующий раз, множество червей, входящие в каждую жертву через влажное жало. Даже когда атаки были неуклюжи и едва едва завершены, они достигали своей цели. Двое из охотников храбро сражались, брошенные ими топоры нанесли ущерб телу воина Онондага. Но, в конце концов, даже когда это тело медленно истекало кровью на земле, паразиты овладели телами своих нападающих, и вскоре стая приумножилась. Теперь Владык было трое.
На протяжении многих лет, Владыка научился использовать свои навыки и тактику, чтобы удовлетворять свои потребности в секретности и скрытности. Земля была населена свирепыми воинами и места, где он мог спрятаться, ограничивались пещерами и расщелинами, которые были хорошо известны охотникам.Владыка редко передавал свою волю в новое тело и делал только тогда, если тело или сила нового хозяина были всецело желательны. И на протяжении многих лет о нем слагали легенды и алгонкинские индейцы называли его Вендиго[32].
Он очень сильно хотел пообщаться с Древними, которых он ощущал и чьи эмпатии он чувствовал через море. Но каждый раз, когда он пытался пересечь проточную воду, его человеческое тело не позволяло сделать это и было поражено припадком, независимо от мощи оккупированного тела. Было ли это связано с местом его расчленения? Были ли это принесенные сюда проточным течением воды святой реки Иордан? Был ли это секрет алхимии, как средство удержания, написанный на лбу перстом Бога? Это и многие другие правила он хотел бы узнать за время своего существования.
Он двигался на северо-запад в поисках пути к “другой земли”, на континент, где Древние процветали. Он чувствовал их призыв и желание внутри него росло, поддерживая Владыку во время изнурительного похода от одного края континента до другого.
Он достиг запрещающего дальнейшее движение океана в ледяных землях на северо-западе, где он охотился на жителей той холодной пустоши, в Unangam. Они были людьми с узкими глазами и загорелой кожей, которые носили одежду из шкур животных. Владыка, вобрав в себя разум своих жертв, узнал о пересечении с большой землей на другой стороне моря, в месте, где берега почти касаются друг друга, как протянутыми руками. Он отправился на разведку ледяных берегов в поисках этой точки.
Одной роковой ночью, Владыка увидел возле скалы скопление узких, примитивных рыболовных судов, и людей выгружающих рыбу и тюленя после удачной охоты. Владыка знал, что он может пересечь океан, оккупировав этих людей. Он уже научился переплавляться через меньшие водоемы с человеческой помощью, так почему бы попробовать и большой? Владыка знал, как сломать и терроризировать душу даже самых стойких людей. Он знал, как извлечь пользу и питаться на страхе своих подданных. Владыка убьет половину группы и объявит себя божеством, яростью древесины, стихией великой власти… Он задушит любое инакомыслие и получит каждый союз либо в порядке помилования либо за выгоду … а затем он будет путешествовать по водам.
Скрытый под тяжелым покрывалом из шкур животных, лежа на небольшом клочке почвы, Владыка пытается пересечь водную преграду, что бы воссоединиться с близкими своей природе.
Крим спрятался в другом здании на некоторое время, опасаясь чувака Квинлана и силы его поиска. Рот Крита все еще болел изза локтя, который он вкусил, и теперь его серебряные зубы не могли кусать правильно. Он был зол на себя за то, что вернулся за оружием в гараж университета, изза жадности. Всегда в погоне за большим, большим, большим…
Через некоторое время, он услышал проезжающий мимо автомобиль, но не слишком быстро и слишком тихо. Так звучал электрический автомобиль, один из тех компактных авто, подключаемых к розетке.
Он направился в сторону одного из мест, которые старался избегать, главный вход в арсенал Пикатинни. Тьма снова упала на землю, и он подошел к скоплению огней, мокрый и голодный и весь в судорогах. Он повернул за угол и увидел разбитые ворота, через которые они въехалии и которые валялись рядом со зданием по приему посетителей. Кримподнял руки и шел, пока они не заметили его.
Он представился людям, но они все равно посадили его в запертую ванную комнату, хотя всё что хотел Крим это немного поесть. Он пнул дверь несколько раз, но она оказалась на удивление твердой; он понял, туалет использовали в качестве секретного карцере для проблемных посетителей оружейной. Так что он сел на закрытую крышку унитаза и стал ждать.
Ужасный удар, похожий на взрыв, потряс стены. Здание приняло удар на себя, и первая мысль Крима была что эти придурки налетели на лежачего полицейского на выезде и разнесли атомной бомбой половину Джерси. Затем дверь открылась, и Владыка появился в своем плаще. Он нес трость с волчьей головой в руке. Двое из его мелких тварей, слепые дети, бегали вокруг его ноги, как домашние питомцы.
- Где они?
Крим откинулся на бачок туалета, странно расслабленный теперь в присутствии короля кровососов.
“Они ушли. Отправились в путь. Некоторое время назад “.
- Как давно?
“Я не знаю. Две тачки. По крайней мере две.”
- В каком направлении?
“Я был заперт в гребаной ванной комнате, как я могу знать? Тот вампир, который оказался на их стороне, охотник, Квинлан - он мудак. Сломал мне коронку. “Крим коснулся покореженного серебра в своем рту. “Так что сделай мне одолжение? Когда вы поймаете их? Врежь ему и Мексикашке как следует, лично от меня”.
“Книга у них?”
“У них книга. У них также и атомная бомба. И они знают куда напрвляться. Что то вроде Черного Места или что то в этом роде.”
Владыка стоял там, ни говоря ни слова. Крим ждал. Даже щупальца почувствовали молчание Владыки.
“Я сказал что они направляются чтобы…”
Они сказали, где?
Речь Владыки изменилась. Слог его слов стал медленнее.
Крим сказал: “Знаете, что бы мне помогло подправить мою память? Немного еды. Я ослабел от усталости здесь.”
В ту же секунду Владыка напал на него и схватил Крима своими руками, и поднял его над полом.
“Ах да”, сказал Владыка, его жало выскользнуло из его рта. Питание. Возможно, укус поможет нам обоим.
Крим почувствовал прижатое к своей шее жало.
- Я спросил тебя, куда они идут.
“Я … не знаю. Доктор, ваш маленький друг - он прочитал это в той книге. Это всё что я знаю.”
Есть и другие способы, чтобы удостовериться в соответсвии твоих слов.
Крим почувствовал мягкую похожую на поршень присоску у своей шеи. Затем укол булавкой, и нежное тепло. Он вскрикнул в ожидании быть опорожненным.
Однако Владыка просто держал свое жало и сжал плечи Крима, Крим почувствовал давление на его лопатки и ключицы, как будто Владыка собирался раздавить его, как консервную банку.
“Ты знаешь дороги?”
“Знаю ли я эти дороги? Конечно я знаю эти дороги.”
С легкостью Владыка швырнул тело Крима через дверь уборной в комнату здания по контролю посетителей, лидер грозной банды распластался на полу.
Ты поведёшь.
Крим встал и кивнул … не подозревая о маленькой капли крови на его шее, в том месте где жало коснулось его.
Телохранители Барнса вошли без стука в его приемную внутри Лагеря Свободы. Ассистент Барнса своим покашливанием предупредил его спрятать в ящик детективную книгу, которую он читал и сделать вид, что работает с бумагами за столом. Они вошли, их шеи были плотно разрисованы татуировками, и задержали дверь.
Входите.
Барнс кивнул через мгновение, убирая некоторые документы в его дипломат. “Что случилось?”
Нет ответа. Он сопровождал их вниз по лестнице и мимо охранника у ворот, который пропустил их внутрь. Стоял легкий темный туман, не достаточный чтобы открыть зонтик. Ему не верилось, что он попал в какие-то неприятности, но в тоже время было невозможно прочитать что-то на каменных лицах телохранителей.
Его автомобиль подъехал, и они поехали сидя рядом с ним, Барнс сохранял спокойствие, ища в памяти ошибки или непреднамеренные действия, которые возможно он совершил. Он был достаточно уверен что не совершил ничего плохого, но раньше его никогда не вызывали ниоткуда столь тихо.
Они возвращались к нему домой, он подумал, что это хороший знак. Он не видел других транспортных средств на дороге. Они вошли внутрь и внутри не было никого кто бы ждал их, в особенности Владыки. Барнс сообщил своим телохранителям, что он собирается посетить ванную и провести некоторое время наедине, пока включена вода и общаясь со своим отражением в зеркале, чтобы попытаться прояснить ситуацию. Он был слишком стар для таких стрессовых ситуаций.
Он зашел на кухню, чтобы приготовить закуску. Он только приоткрыл дверцу холодильника, когда он услышал рев приближающегося вертолета. Его телохранители появились на пороге.
Он подошел к передней двери и открыл ее, наблюдая как вращается пропеллер вертолета и как он спуститься. Полозья приземлились мягко на когда-то бывшие белыми камни на широкой круговой дороге. Пилот был человеком Stoneheart; Барнс понял это мгновенно по черному пиджаку и галстуку мужчины. С ним был пассажир, но не причущий лицо, а значит не Владыка. Барнс выдохнул с облегчением, ожидая пока двигатели выключятся и пропеллер замедлит движение, что позволило бы пассажиру сойти на землю. Вместо этого, каждый из телохранителей Барнса схватил его под руки и пошли его вниз по ступенькам наружу в сторону ожидающего вертолета. Они нырнули под ревущим пропеллером и открыли дверь.
Пассажиром, сидящий за двумя ремнями безопасности скрещенными на груди, был молодой Закари Гудвезер.
Телохранители Барнса втолкнули его внутрь, как будто он мог попытаться сбежать. Он сел в кресло рядом с Заком, в то время как они заняли переднее сидение. Барнс пристегнул себя ремнями безопасности; его телохранители не стали так делать.
- И снова здравствуйте, сказал Барнс.
Мальчик посмотрел на него, но ничего не ответил. Молодое высокомерие и, возможно, нечто большее.
- Что это значит? спросил Барнс. - Куда мы летим?
Барнсу показалось, что мальчик заряжался его страхом. Зак отвернулся от него с примесью игнорирования и отвращения.
- Повелитель нуждается во мне - сказал Зак, глядя в окно, когда вертолет начал подниматься. - Я не знаю, почему вы здесь.
Они ехали по Межгосударственному шоссе 80, на запад через Нью-Джерси. Фет рулил ногой на полу с дальним светом всю дорогу. Временами попадался мусор, брошенные автомобили или автобусы, это замедляло его. Несколько раз они проехали мимо тощего оленя. И не следа вампиров, по крайнец мере не на межгосударственной трассе. Эф сидел на заднем сиденье джипа, рядом с мистером Квинланом, который настраивался на ментальные частоты вампиров. Рожденный был как радар-детектор для вампиров: пока он молчал, всё было в порядке.
Гус и Нора следовали за ними в Эксплорере, резервном автомобиле на случай, если один из авто сломается, что было вполне реально.
Шоссе были почти пустыми. Люди пытались эвакуироваться, как только чума достигла истинной паники (обычная реакция людей на эпидемию с инфекционным заболеванием это побег, несмотря на то, что не существовало места свободного от вируса), и дороги были забиты по всей стране. Тем не менее, мало кто из них был превращен в своих же автомобилях, по крайней мере, не на самом шоссе. Большинство из них были превращены, когда они сворачивали с основных маршрутов, как правило чтобы немного поспать.
“Скрэнтон”, сказал Фет, проезжая знак для Межгосударственного шоссе 81 Север. “Я не думал, что это будет так легко.”
“Впереди еще долгий путь”, сказал Эф, выглядывая в окно на надвигающуюся темноту. “Как у нас с топливом?”
“Пока вроде достаточно. Я не хочу останавливаться рядом с городами.”
“Ни в кое случае,” согласился Эф.
“Я хотел бы в первую очередь перебраться через границу в штат Нью-Йорк.”
Еф проводил взглядом Скрэнтон по мере того как они двигались по загруженному пути на север. Он заметил вдалеке один квартал в пламени, и спросил себя, были ли другие повстанцы, такие как они сами, небольшая группа бойцов в маленьких городских центрах. Иногда электрическое освещение в окнах привлекало его внимание и заставляло его задуматься о том отчаянии, которое происходит в Скрэнтоне и в подобных ему небольших городах по всей стране и во всем мире. Он задался вопросом, где же находится ближайший лагерь крови.
“Где то должен быть список мясоперерабатывающих заводов где, корпорации Stoneheart, который подскажет нам места расположения лагерей крови”, сказал Еф. “Как только мы закончим наше дело, нам придется освободить многих.”
“И как же,” сказал Фет. “Если это произойдет как с другими Древними, то клан Владыки умрет вместе с ним. Исчезнет. Люди в лагерях не будут знать, что их поразило “.
“Основная задача это распространить наше послание. Без средств массовой информации, я имею в виду. Иначе у нас появятся всякие маленькие герцогства и вотчины по всей стране. Люди попытаются взять под контроль. Я не уверен, что демократия будет процветать автоматически”.
“Нет,” сказал Фет. “Это будет сложнее чем кажется. Будет много работы. Но давайте не будем забегать вперед.”
Эф посмотрел на мистера Квинлана сидящего рядом с ним. Он заметил кожаный мешок между ботинками. “Вы умрете вместе со всеми остальными, когда Владыка будет уничтожен?”
Когда Владыка изчезнет, его родословной больше не станет.
Эф кивнул, чувствуя жар от заряженного метаболизма полукровки. “Ничто в вашей природе не мешает вам двигаться вперед к тому, что, в конечном счете приведет к вашей собственной гибели?”
Вы никогда не делали чего то, что было бы против вашего собственного интереса?
Эф сказал “Нет, не думаю. По крайней мере ничего таково что могло бы убить меня.”
Существует более великая доброта. И месть однозначно крайне убедительная мотивация. Козыри мести ради самосохранения.
“Что у вас там в кожаном мешке?”
Я уверен ты уже знаешь.
Эф вспомнил логово Древних под Центральным парком, их прах сохраненный внутри урн из белого дуба. “Зачем вы взяли с собой останки Древних?”
Ты не увидел этого в Люмене?
Эф не увидел. “Вы … намереваетесь вернуть их? Воскресить их каким то образом? “
Нет. То что сделано, то сделано.
“Зачем тогда?”
Потому это было предсказано.
Эф ломал голову над его словами. “Что-то произойдет?”
Вы не обеспокоены последствиями успеха? Вы сами сказали, что вы не уверены что демократия самопроизвольно начнет расцветать. У людей никогда по-настоящему не было самоуправления. Так было в течение многих столетий. Как вы думаете, вы сможете управлять сами по себе?
У Эфа не было ответа для него. Он знал, что Рожденный был прав. Древние тянули за ниточки практически с самого начала человеческой истории. Как бы выглядел мир без их вмешательства?
Эф увидел в окно, как далекий пожар, который выглядел впечатляюще, исчез из поля зрения. Как собрать всё воедино снова? Возрождение всё больше походило на невероятно сложную задачу. Мир уже безвозвратно сломан. На мгновение он даже подумал, что это стоило того.
Конечно, это была только усталая болтовня. Но то, что было раньше выглядело как конец их проблем, уничтожение Владыки и захват контроля над состоянием планеты, в действительности было началом совершенно новой борьбы.
- Ты предан мне? спросил Повелитель - Ты благодарен за все, я предоставил, что показал тебе?
“Да,” ответил Закари Гудвезер без тени сомнения. Паукообразное существо Келли Гудвезер наблюдало за ее сыном, сидя рядом на выступе.
Конец времен близко. Место где мы вместе даём предназначение новой земле. Все, что вы знали, все те, кто был близок к вам, исчезнут. Ты будешь верным мне?
- Буду - ответил Зак.
Я был предан много раз в прошлом. Ты должен знать, что я хорошо знаком с механикой заговоров. Часть моей воли находится в тебе. Ты можешь слышать мой голос отчетливо и ясно, и в свою очередь, я имею доступ к твоим самым сокровенным мыслям.
Владыка поднялся и осмотрел мальчика. Он не обнаружил ни капли сомнения в нем. Он был в восторге от Владыки, и его благодарность была подлинной.
Однажды меня предали те, кто был ближе всех ко мне. Те, с кем я разделил свою сущность - Древние. У них не было гордости, не было настоящего голода. Они содержали свои жизни в тени. Они обвинили меня в нашем состоянии и укрылись отстранившись от человечества. Они считали себя самыми влиятельными, но они были довольно слабы. Они искали союза. Я ищу господство. Ты понимаешь это, не так ли?
- Снежный барс - сказал Зак.
Именно. Все отношения основаны на власти. Доминирование и подчинение. Нет другого пути. Нет равенства, нет конгениальности, не разделения имущества. Существует только один король в царстве.
И вот, Владыка посмотрел на Зака с рассчетливой точностью, прикидывая как должна выглядеть человеческая доброта, перед тем как добавил, один король и один принц. Ты и это понимаешь, не так ли? Мой сын.
Зак кивнул. Этим он принял понимание и титул. Владыка изучал каждый жест, каждый нюанс на лице молодого человека. Он внимательно слушал ритм его сердца, посмотрел на пульс на его сонной артерии. Мальчик был тронут, возбужден от этой моделируемой связи.
Снежный барс в клетке был лишь иллюзией. Единственный которого ты должен был уничтожить. Снежные барсы и клетки это символы слабости. Несовершенные меры контроля. Некоторые могут полагать, что они находятся там, чтобы подчинить себе существо внутри, унизить его, но в тоже время ты понимаешь, что они там, чтобы держать их подальше от тебя. Они стали символом твоего страха. Они ограничивают тебя также, как зверя внутри. Просто твоя клетка больше, а свобода леопарда заключена в пределах клетки.
“Но если ты уничтожишь его”, сказал Зак, раздумывая над услышанным, “если ты уничтожишь его … не останется сомнения.”
Потребление является конечной формой контроля. Да. И теперь мы стоим вместе на грани контроля. Абсолютное доминирование на этой земле. Так что я должен убедиться, что ничто не стоит между мной и тобой.
- Ничего - сказал Зак с абсолютной убежденностью.
Владыка кивнул, задумавшись, но на самом деле сделав паузу для достижения максимального эффекта. Откровение, которое он собирался дать Заку должно было быть точно подано.
- Что, если я скажу тебе что твой отец все еще жив?
И Владыка сразу почувствовал вихрь эмоций внутри Зака. Потрясение, которое Владыка вполне предполагал почувствовать, возбудило его. О любил вкус разбитых надежд.
- Мой отец умер - сказал Зак - Он погиб с профессором Сетракяном и...
Он жив. Это было доведено до моего сведения лишь недавно. Что касается вопроса о том, почему он никогда не пытался спасти тебя или найти контакт с тобой, я боюсь, что я не могу быть полезным в этом. Но он очень живой и стремится уничтожить меня.
“Я не позволю ему сделать это”,- сказал Зак, и он собирался осуществить это. И, вопреки своему существу, Владыка почувствовал себя странно польщенным искренностью чувств, которые молодой человек испытывал к нему. Природная человеческое сочувствие - феномен, известный как “стокгольмский синдром”, в следствии чего пленники присоединялись к своим похитителям и защищали их - было достаточно простой мелодией для Владыки, чтобы сыграть. Он был виртуозом человеческого поведения. Но здесь было и нечто большее. Это была настоящая верность. Владыка верил - это была любовь.
Сейчас ты должен сделать выбор, Закари. Возможно, твой первый выбор как взрослого человека, и то, что ты сейчас выберешь определит тебя и мир вокруг тебя. Ты должен быть полностью уверен.
Зак почувствовал комок в горле. Он чувствовал обиду. Все годы скорби непостижимым образом были превращены в чувство заброшенности . Где же был его отец? Почему он оставил его? Он посмотрел на Келли, стоящую рядом, на этот ужасный убогий призрак своей матери. Она также была брошена. Не было ли это все виной Эфа? Не пожертвовал ли он всеми из них - матерью, Мэттом, и самим Заком - в погоне за Владыкой? Было больше преданности в его матери, ставшей вампиром, чем от отца, который до сих пор оставался человеком. Который всегда поздно, всегда далеко, всегда недоступен.
- Я выбираю тебя - сказал Зак Повелителю - Мой отец мертв. Пусть таким и остается.
И в очередной раз, он действительно имел это ввиду.
Они впервые увидели стригоев, стоящими на обочине шоссе подобно стражам. Появляющиеся из темноты по краям дороги они походили на пассивные камеры наблюдения, наблюдая за машинами, быстро проезжающими мимо них.
Фет отреагировал сначала на нескольких,искушаясь,чтобы замедлиться и убить ,но Эф сказал ему не тормошить их.”Они уже видели нас”Сказал Эф.
“Ты только посмотри на это”сказал Фет.
Эф первым увидел знак “ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ШТАТ Нью-Йорк” на обочине шоссе. Затем, светящиеся как стекло глаза, женщина вампир стояла под знаком, наблюдая, как они проезжают мимо. Вампиры передавали расположение их транспортного средства Владыке с помощью интернациональной, инстинктивной системы GPS. Владыка знал, что теперь они направляются на север.
“Дай мне карту”, сказал Эф. Фет так и сделал, и Эф принялся читать при свете фонарика. “Мы отлично двигаемся по трассе. Но мы должны быть умными. Это всего лишь вопрос времени, когда они бросют что то в нас “.
Рация на переднем сиденье затрещала. “Вы видели это?” спросила Нора с заднего сидения Эксплорера.
Фет взял рацию и ответил. “Приветствующий комитет? Мы видели её”.
“Мы должны свернуть с дороги.”
“Мы с вами. Эф посмотрел на карту”
Эф сказал: “Скажи ей, что мы отправимся в Бингемтон за бензином. Затем съедем с шоссе “.
Они так и сделали, резко свернув с шоссе на первом выезде с рекламой топлива в Бингемтоне, указывающий стрелкой в конце съезда направление к группе АЗС, ресторанов быстрого питания, мебельному магазину, и двум или трем маленьким полосатым торговым центрам, каждый из которых имел кафешек для проезжающих мимо. Фет пропустил первую АЗС, ища побольше места на случай возникновения чрезвычайной ситуации. Вторая АЗС Mobil имела три заправочных терминала под углом к витрине магазина. Солнце давно потушило все синие буквы на символе MOBIL, и теперь только красоей “O” было видно, как голодный, круглый рот.
Электричества не было, но они взяли с собой ручной насос Крима из Хаммера, подозревая, что он им возможно понадобиться. Топливные люки в земле были все еще на месте, что было хорошим признаком того, что топлива осталось в подземных резервуарах. Фет припарковал джип рядом с одним из резервуаров и вскрыл люк монтировкой.Острый запах бензина поприветствовал его. Гус припарковался и Фет махнул ему чтобы сдать назад поближе к резервуару. Фет вытащил насос и узкий шланг, погрузив длинный конец в подземный резервуар а короткий конец в Джип.
Его рана снова начала болеть и периодически кровоточила, но Фет скрыл этот факт от группы. Он сказал себе, что он делает это для того, чтобы увидеть чем всё это закончится, чтобы выдержать до конца. Но он знал, что, по большому счету, он хотел быть там, между Ефом и Норой.
Мистер Квинлан стоял на обочине, осматривая темнуюдорожку. Эф держал свой рюкзак с оружием на плече. Гус держал автомат Steyr наполовину заряженный серебром и наполовину свинцом. Нора обошла здание, убедив себя в безопастности и быстро вернулась к машинам.
Фет качал с усилием, но это было медленная работа, топливо только только начало поступать в бак джипа. Это выглядело как коровье молоко бьется консервную банку. Он должен был достаточно быстро чтобы обеспечить устойчивый поток.
- Не слишком глубоко, вода оседает на дне, помнишь? сказал Эф.
Фет нетерпеливо кивнул - Я знаю.
Эф спросил, хочет ли он поменяться, но Фет отказался, его большие руки и плечи делали работу. Гус оставил их, выйдя на дорогу к мистеру Квинлану. Эф подумал о том чтобы размять как следует ноги, но решил, что не хочет быть слишком далеко от Lumen.
Нора спросила, “Ты поработал над взрывателем?”
Фет покачал головой не отрываясь от работы.
Эф сказал: “Вы знаете, какой из меня механик».
Нора кивнула. “Вовсе нет”.
Эф сказал: «Я за рулем на следующий этап. Фет может работать над детонатором”.
“Я не люблю ждать долго,” сказала Нора.
“Мы в любом случае должны дождаться следующего восхода. С восходом солнца, мы сможем работать свободно”.
Нора спросила: «Ждать целый день? Это слишком долго. Слишком рискованно.»
“Я знаю”, сказал Эф. “Но нам нужен дневной свет, чтобы сделать все правильно. Мы должны сдерживать вампиров до тех пор”.
“Но как только мы доберемся до воды, они не смогут причинить нам вред.”
“Оказаться на воде это еще одна из наших задач.”
Нора посмотрела на темное небо. Подул прохладный ветерок и она повернулась плечами против него. “Дневной свет появиться еще очень не скоро. Я надеюсь, что мы не растеряем наш фору здесь.” Она перевела взгляд на мертвую улицу. “Боже, я чувствую, как сто глаз смотрят на меня.”
Гус бежал назад к ним по тротуару. “Ты не далека от истины”, крикнул он.
“Что?” спросила Нора.
Гус открыл бензобак на Эксплорере и вытащил две дорожных сигнальных ракеты. Он побежал обратно на улицу, подальше от паров бензина, и зажег их. Одну он бросил к стоянке у Вендис через дорогу. Ярко красное пламя озарило фигуры трех стригоев стоящих на углу здания.
Другую он швырнул в сторону нескольких брошенных авто около старой стоянки по прокату автомобилей. Вспышка пламени отскочила от груди вампира прежде, чем упасть на асфальт. Вампир даже не вздрогнул.
“Дерьмо,” сказал Гус. Он указал на мистера Квинлан. “Почему он ничего не сказал?”
Они были здесь все это время.
“Господи,” сказал Гус. Он подбежал к офису компании по прокату автомобилей и открыл огонь по вампиру. Автоматная очередь отозвалась эхом после того как он закончил, и вампир упал на землю, не мертвый, но упавший надолго и полный белых кровоточащих дырок.
Нора сказала: “Мы должны выбраться отсюда.”
“Далеко не уедешь без бензина”, заметил Эф. “Фет?”
Фет продолжал качал, и топливо в данный момент текло более свободно. Почти закончив.
Гус выстрелил из своего Steyr сквозь пламя второй ракетницы, пытаясь рассеять вампиров около магазина Вендис, но они не испугались. Эф выхватил свой меч, заметив движение позади автомобилей на стоянке на другой стороне улицы. Фигуры бежали на них.
Гус крикнул, “Тачки!”
Эф услышал звук приближающихся моторов автомобилей. Без включенных фар автомобили выехали из тьмы, прямо под выездом с шоссе и остановились.
“Фет, я тебе нужен?”
“Просто держите их подальше!” Фет качал и качал, стараясь не вдыхать токсичные пары.
Нора залезла внутрь обоих автомобилей, и включила все фары, освещая область на востоке и западе.
На востоке, напротив шоссе, вампиры заполнили всю освещенную область, их красные глаза отражались как стеклянные блестяшки.
К западу, со стороны шоссе, фигуры выбирались из двух микроавтобусов. Местные вампиры были призваны на службу.
- Фет? - спросил Эф.
“Эй, смени бак,” сказал Фет, продолжая тяжело качать, не останавливаясь. Эф вытащил шланг из почти-полного бака джипа и быстро перенес его в Эксплорер, разбрызгивая бензин по крыше.
Он услышал шаги, Эфу понадобилась всего секунда чтобы обнаружить источник. На верхней части купола крыши, прямо над ними. Вампиры окружили их стягивались со свех сторон.
Гус открыл огонь из своего пистолет по грузовикам, попав в одного или двух вампиров, но не причинив реального ущерба.
“Отойдите от бака!” закричал Фет. “Я не хочу никаких искр рядом!”
Мистер Квинлан вернулся с обочины улицы, приблизился к Эфу около их транспортных средств. Рожденный чувствовал, что это была его обязанность защищать его.
“А вот и они!” крикнула Нора.
Вампиры стали собираться в кучи. Скоординированные усилия, в первую очередь сфокусированные на Гусе. Четыре вампира, по двое с каждой стороны ринулись на него. Гас выстрелил по одной паре, искрошив их на части, затем крутанулся на месте и положил двух других, но только на время.
Пока он был занят, горстка темных фигур увидела возможность прорваться из соседних участков, приближаясь к заправке Mobil.
Гус развернулся и выстрелил в них, зацепив несколько, но ему пришлось развернуться назад так как еще несколько двинули на него.
Мистер Квинлан бросился вперед с удивительной ловкостью, на встречу трем приближающимся товарищам стригоям и и с силой вогнал свои открытые ладони в их горло, хватая их за шеи.
Бах! Небольшой вампир, ребенок, упал на крышу джипа с навеса. Нора сильно ударила его, маленький вампир зашипел и бросился, покачиваясь, назад к джипу.Эф метнулся мимо фар в другую сторону от джипа, высматривая, чтобы умертвить малоприятное существо. Но его не было здесь.
“Не здесь!”Сказал Эф.
“Здесь тоже нет!” отозвалась Нора.
“Ниже!”сказал Эф.
Нора опустилась вниз и махнула мечом под автомобиляем, клинок был достаточно длинным, чтобы направить ребенка обратно в сторону Эфа. Эф рыбанул тварь ниже правой ноги, оторвав ахиллово сухожилие. Но вместо того, чтобы вновь отступить, увечный вампир вылез из-под джипа и вспрыгнул на него, меч Эфа встретил его на полпути, сокрущая стригоя в воздухе. Он ощущал напряжение, как никогда прежде. Он чувствовал, что его мышцы дергаются и спазмируются. Вспышка боли пробежала от локтя до нижней части спины. Его рука свернулась в жестокой судороге. Он знал, что это было: он недоедал, возможно, даже был на грани голодной смерти. Он ел очень мало и очень плохо - никаких минералов, никаких витаминов, его нервные окончания неизлечимо больны. Он подходит к концу как боец. Он упал, выпустив свой меч, чувствуя себя старым на миллион лет.
Мокрый хруст раздался позади Эфа. Это мистер Квинлан был сзади него, освещенный светом фар, с головой еще одного вампиреныша в одной руке, и телом в другой руке. Вампир попытался напасть на Эфа, но мистер Квинлан спас его. Рожденный отбросил капающие части тела на асфальт, когда Эф повернулся, ожидая следующую атаку.
Пистолет Гаса гремел на улице в то время как все больше вампиров выходило на них из темноты. Эф уложил двух взрослых стригоев, выбежавших из-за магазина при АЗС. Он беспокоился о Норе, как о ней самой, так и из-за автомобилей.
“Фет! Живей! “Закричал он.
“Почти! ” крикнул Фет в ответ.
Мистер Квинлан ринулся вперед, разбрасывая жертвующих собой стригоев, с его рук стекает белая кровь. Они продолжали прибывать и прибывать.
“Они пытаются задержать нас здесь”, сказал Эф. “Замедлить нас!”
Владыка находится в пути. И другие. Я чувствую это.
Эф перерезал ближайшему стригою горло, затем пнул его в грудь, извлекая клинок, и обежал вокруг джипа. “Гас!” - позвал он.
Гас тоже отступает, его дымящийся пистолет замолчал. “Я здесь.”
Эф разрубил на части вампиров, приближающихся к Норе, затем выбил топливный шланг из бака Эксплорера. Фет увидел это и, наконец прекратил закачку топлива. Он схватил запасной меч Эфа из своего рюкзака и позаботился о другом животноподобном вампире, притаившемся над капотом Эксплорера.
Гас запрыгнул на переднее сиденье Эксплорера, хватая другое оружие. “Едем! Сваливаем отсюда!”
Не было времени, чтобы бросить пропитанный бензином насос в грузовик. Они оставили его, бензин все еще продолжал сочиться из трубы, полируя жесткую крышку.
- Не стреляйте так близко! закричал Фет - Вы взорвете нас!
Эф ринулся к двери джипа. Он видел сквозь окна, как мистер Квинлан схватил вампиршу за ноги и разбил ей голову о стальную колонну. Фет был на заднем сиденье позади Эфа, отбиваясь от вампиров, пытающихся пролезть в дверь. Эф запрыгнул на водительское сиденье, захлопнул дверь и повернул ключ.
Двигатель завелся. Эф увидел, что Нора была внутри Эксплорера. Мистер Квинлан был последним, забравшимся на заднее сиденье джипа, преследуемым стригоем, подбежавшим к окну. Эф рванул грузовик на дорогу и свернул на улицу, сметя двух вампиров серебряной решеткой джипа. Он увидел, что Нора увела Эксплорер к краю дороги, остановилась. Из машины выскочил Гас со своим пулеметом и низко склонившись, выпустив очередь поперек жесткой крышки в луже разлитого топлива. Бензин воспламенился и Гас запрыгнул в Эксплорер, и оба автомобиля рванули прочь, в то время как пламя побежало в сторону открытого топливного люка на земле, зажигая пары… один короткий, прекрасный момент взвивающегося пламени - и подземный бак взрывается с сокрушительной оранжево-черной ударной волной, заставляя землю содрогаться, раскалывая навес, и поджаривая стригоев прямо там.
“Боже!”, сказал Фет, наблюдая в заднее окно, рядом с накрытой брезентом ядерной бомбой. “И это ничто по сравнению с тем, что у нас здесь.”
Эф расстреливал их между машин на дороге,вампиров, спешащих сесть за руль.Он не волновался по поводу того, что их обгонят.Только если Владыка.
Поздно прибывшие вампиры выскочили на улицу, буквально кидаясь под колеса джипа, чтобы замедлить их. Эф смог прорваться,на мгновение примечая их омерзительные лица, освещенные фарами, перед тем, как сбить. Каустическая белая кровь въелась резину дворников джипа после нескольких движений вперед и назад. Группа вампиров заняла весь спуск, ведущий к межгосударственной трассе 81, но Эф поехал прямо по этому спуску, направляясь вниз к темному городскому шоссе.
Он вырулил на главную дорогу, отдав карту обратно Фету, взглянув в зеркало заднего вида за фарами Эксплорера. Он их не видел. Он нащупал рацию, найдя ее на сиденье рядом со своим бедром. “Нора? Вы едете? У вас все хорошо? “
Он услышал ее голос через мгновение, заряженный адреналином. “Мы в порядке! Мы выбрались оттуда! “
“Я не вижу тебя”
“Мы … я не знаю. Возможно за вами “.
“Просто держите курс на север. Если мы разделимся, то встретимся в Рыбачьем поселке. Вы поняли? Рыбачий поселок “.
“Рыбачий поселок” ответила она. “Хорошо”. Ее голос потрескивал.
“Едьте с включенными фарами, когда можете, но только тогда, когда вы можете. Нора? “
“Мы собираемся … до … и далее.”
“Нора, я теряю тебя.”
- … Эф..
Эф почувствовал Фета, наклонившегося к нему сзади. “Диапазон рации составляет лишь около одной мили.”
Эф проверил зеркала. “Они, должно быть, направились вниз по другой дороге. До тех пор, пока они остаются с шоссе … “
Фет взял рацию, пытаясь связаться с ней, но ничего не получилось. “Дерьмо”, сказал он.
“Она с Гасом. С ней все будет в порядке ” сказал Эф
Фет вернул рацию. “У них есть достаточное количество топлива, так или иначе. Теперь все, что мы должны сделать, это остаться в живых до восхода солнца “.
На обочине дороги, под пустой вывеской старого заброшенного авто-кинотеатра под открытым небом, незаметный стригой проводил глазами проезжающий мимо джип.
Владыка дотянулся до его разума. Хотя это кажется нелогичным, но привлечение большого числа различных точек зрения сразу позволяет сосредоточить мысли Владыки и успокоить его нрав.
Глазами одного из своих приспешников, Владыка увидел, как зеленый автомобиль, управляемый доктором Эфраимом Гудвезером, движется через темный перекресток в сельской местности на севере штата Нью-Йорк, здоровенный джип едет по центральной разделительной полосе. Движется всегда на север.
Он рассматривает Эксплорер, управляемый доктором Норой Мартинес, проезжающий мимо церкви на небольшой площади города. Уголовник Августин Элисальде высунулся в переднее окно, затем яркая вспышка и Владыка потерял изображение. Они также двигались на север, вдоль другой стороны шоссе, они начали на-межгосударственном, на котором Владыка теперь перемещался на высокой скорости.
Владыка увидел мальчика, Захари Гудвезера, сидящего в вертолете, пересекающего штаты по воздуху, путешествуя на северо-запад напрямую, по диагонали. Мальчик смотрел из окна летательного аппарата, игнорируя страдающего воздушной болезнью доктора Эверетта Барнса, сидевшего рядом с ним, пожилого человека с лицом синеватого оттенока серого. Мальчик, и, возможно, Барнс, будут играть важную роль для Владыки как отвлекающий манерв или для убеждения Гудвезера.
Владыка также видел картинку через восприятие Келли Гудвезер. Путешествие внутри движущегося транспорта несколько притупляет ее импульс самонаведения, но все же Владыка чувствовал ее близость к доктору Гудвезеру, ее бывшему мужу. Ее чувствительность дала Учителю другую перспективу, с которой он сфокусировал свое внимание на Гудвезере.
Поверни здесь.
Легковушка вильнула и скользнула вниз по съезду с дороги, управляемая лидером банды Кримом, несмотря на раненую ногу.
“Дерьмо”, сказал Крим, увидев все еще горящую заправочную станцию, остановившись на дороге. Запах сгоревшего бензина проник в автомобиль через систему вентиляции.
Налево.
Крим выполнил указание, поворачивая от места взрыва, не теряя времени. Они достигли авто-кинотеатра под навесом и вампира, стоящего там как часовой. Владыка снова погрузился в видение и увидел себя внутри черной легковушки, возвращающейся на проезжую часть.
Они приближаются к Гудвезеру.
Эф ехал по проселочным дорогам, петляя свой путь к северу. Он менял маршруты, чтобы заставить его преследователей гадать. Вампиры-часовые стояли на каждом повороте. Эф мог сказать, что если он был на одной и на той же дороге слишком долго, то они создавали препятствия на его пути, пытаясь замедлить его или совершить аварию: другие автомобили, тачка, ящики для рассады из садового магазина. При скорости свыше пятидесяти миль в час в кромешной тьме, эти вещи попадали в свет фар слишком поздно и были опасны для маневрирования вокруг.
Несколько раз вампиры пытались таранить их автомобилем или следовать за ними. Это было сигналом для Фета, который высовывался из люка с пулеметом в руке.
Эф хотел избежать город Сиракьюс[33], путешествуя на восток вокруг окраин. Владыка знал, где они были, но это все еще не знал, куда они направлялись. Это было единственное, что сохраняло их прямо сейчас. В противном случае будет масса его рабов на берегу реки Святого Лаврентия, удерживая Эфа и остальных, когда они доберутся.
Если бы это было возможно, Эф продолжал бы движение до рассвета. Но проблема была в бензине, а остановка для дозаправки слишком опасна. Они собирались рискнуть при дневном свете, на реке, ожидая более легкой добычи.
Положительным моментом было то, что чем дальше к северу они ехали, тем меньше стригоев на дороге они видели. Малочисленное сельское население было в их пользу.
Нора была за рулем. Чтение карты не было сильной стороной Гаса. Нора была уверена, что они двигались в целом на север, но знала, что иногда они отклонялись слишком далеко на восток или запад. Они миновали Сиракьюс, и неожиданно достигли Уотертауна[34] - последнего из городов и городков до канадской границы - оказалось, что они уже так далеко.
Рация на бедре потрескивала несколько раз, но каждый раз, когда она пыталась найти Эфа, она слышала только тишину в ответ. Через некоторое время она перестала пытаться. Она не хотела, чтобы случайно разрядились батарейки.
Рыбачий поселок. Это было то место, как сказал Эф, где они должны были встретиться. Нора потеряла счет, сколько часов прошло с момента заката, сколько еще времени до восхода - все, что она знала, это то, что слишком много. Она хотела увидеть дневной свет, не решаясь довериться собственным оценкам.
Просто попасть туда, подумала она. Попасть туда и понять это.
“Вот они, док,” сказал Гас.
Нора посмотрела вокруг на улицу перед ней. Она ничего не видела, сосредоточенно руля сквозь тьму. Потом она увидела это: намек света через верхушки деревьев.
Утренние лучи. И вертолет.
“Они ищут нас,” сказал Гас. “Вряд ли пока заметили нас, я не думаю”
Нора следила одним глазом за светом, а другим за дорогой. Они проехали знак шоссе и поняли, что они вновь вернулись к автомагистрали между штатами. Это было нехорошо.
Вертолет повернул к ним. “Я вырубаю фары,” сказала она, что также означало замедление дальнейшего пути.
Они повернули обратно на неосвещенную дорогу, наблюдая как вертолет пролетает, приближаясь. Свет стал ярче, когда он начал спускаться, может быть, в нескольких сотнях ярдов к северу от них.
“Подожди, подожди,” сказал Гас. “Это посадка.”
Она увидела просвет, двигаясь вниз. “Это должно быть шоссе.”
Гас сказал: “Я думаю, что они вообще нас не заметили”.
Она продолжала катиться вниз по дороге, судя по границам черных верхушек деревьев выделяющихся напротив менее черного неба. Пытаясь решить, что делать.
“Нужно ли захватить его?” спросила она. “Какой риск этого?”
Гус пытался увидеть через лобовое стекло шоссе. “Знаете что?”, Сказал он. “Я не думаю, что они искали нас в конце концов.”
Нора не отрывала глаз от дороги. “Тогда что это?”
“Я без понятия. Главный вопрос - решимся ли мы узнать это?”
Нора провела достаточно много времени с Гасом, чтобы понимать, что на самом деле это не было вопросом. “Нет,” сказала она быстро. “Мы должны ехать. Чтобы продолжать двигаться”.
“Это может быть что-то.”
“Что например?”
“Я не знаю. Но мы должны посмотреть. В любом случае я не видел ни одного придорожного кровососа в течение уже нескольких миль. Я думаю, для нас это хороший шанс чтобы быстро взглянуть”.
“Быстро взглянуть,” сказала Нора, как будто она могла удержать его от этого.
“Давай”, сказал он. “Тебе ведь тоже любопытно. Кроме того, они используют вертолет при свете дня, не так ли? Значит это люди “.
Она свернула к левой стороне дороги и выключила двигатель. Они вышли из машины, забыв, что внутри зажигается свет, как только открываются двери. Они закрыли их быстро, не хлопая и остановились прислушиваясь.
Мотор еще вращался, но замедлялся. Двигатель был только что выключен. Гас отвел автомат в сторону от себя, когда начал вскарабкиваться на заросшую, скалистую насыпь. Нора была позади и слева от него.
Они замедлились наверху, и выглянули из-за ограждения. Вертолет был в ста ярдах вниз по шоссе. Там не было никаких автомобилей в поле зрения. Лопасти перестали вращаться, но вертолет оставался с легкой подсветкой, освещая противоположную сторону дороги. Нора выделила четыре силуэта, один из них ниже, чем другие. И она не была уверена, но считала, что пилот -вероятно, человек, судя по дневному свету - все еще был в кабине, ожидая. Для чего? Вновь улететь в ближайшее время?
Они пригнулись вниз. “Место встречи?” спросила Нора.
“Очень похоже на то. Вы думаете, с Владыкой, не так ли? “
“Не могу сказать,” сказала она.
“Один из них маленький. Похож на ребенка”
“Да,” сказала Нора, кивая … и вдруг остановилась. Ее пронзила мысль, и на этот раз она пригляделась поверх ограждения. Гас притянул ее назад за пояс, но не прежде, чем она убедила себя в личности мальчика с рваной стрижкой . “О мой Бог.”
“Что?” Сказал Гас. “Что, черт возьми на тебя нашло?”
Она обнажила свой меч. “Мы должны пойти туда”.
“Ну, конечно, сейчас ты говоришь так. Но что…. “
“Стреляй по взрослым, но не в ребенка. Только не позволяй им уйти. “
Нора поднялась и перелезла через насыпь перед Гасом, прежде чем он встал на ноги. Она бежала прямо на них, и Гасу пришлось поторопиться, чтобы не отстать. Хотя Нора двигалась бесшумно, она увидела, как две крупные фигуры обернулись в ее сторону. Вампиры ощутили тепло ее тела, почувствовали ее серебряный меч. Они остановились и повернулись к людям. Один схватил мальчика и попытался поднять его внутрь вертолета. Они собирались взлететь. Двигатель завелся, лопасти начинали свой гидравлический вой.
Гас открыл стрельбу, первой целью был длинный хвост вертолета, а затем пошел в сторону пассажирского салона. Этого было достаточно, чтобы отогнать вампира, несущего мальчика к вертолету. Нора была более чем на полпути к ним. Гас стрелял широким веером левее ее, целясь в стекло кабины. Стекло не разбилось, выстрелы пробивали его насквозь, пока брызги красного не вышли на противоположном конце.
Тело пилота упало вперед. Лопасти продолжали ускоряться, но вертолет не двигался.
Один вампир оставил человека, которого он охранял и побежал в Норе. Она увидела темную татуировку на его шее и немедленно узнала вампира - это был тюремный охранник - один из телохранителей Барнса. Мысль о Барнсе выгнала весь страх, и Нора пошла на вампира с высоко поднятым мечом и вопя во весь голос. Большой вампир низко нагнулся последний момент, удивив ее, но она обошла его, как матадор, обрушив свой меч на спину. Он плашмя свалился на асфальт с прожженной плотью, но затем вскочил обратно на ноги. Бледная кожа свисала с его бедер, груди и одной щеки. Это не замедлит его. Даже с раной в спине, нанесенной серебром.
Пистолет Гаса прогремел и большой вампир дернулся. Выстрел оглушил его, но не опрокинул. Нора не дала мощному стригою времени для еще одного нападения. Она посмотрела его покрытую татуировками шею, как мишень, и отрубила ему голову.
Она повернулась к вертолету, щурясь от потоков воздуха из-за лопастей. Другой татуированный вампир был вдали от людей, кружа перед Гасом. Твари понимали и уважали силу серебра, но не силу пулемета. Гас пошел на шипящего стригоя, прямо внутри радиуса досягаемости жала, и выпустил очередь в голову. Вампир отступил назад и Гас и выстрелил в шею, отпустив существо.
Человек упал на одно колено, пытаясь добраться до открытой двери вертолета. Мальчик смотрел оба вампиры были отпущены. Он повернулся и побежал к обочине, в направлении освещаемом огнями вертолета. Нора увидела что-то в его руках, которые он держал перед собой, когда побежал.
Нора закричала: “Гас, держи его!”, потому что Гас был ближе. Гас бросился за ребенком.Тощий подросток был достаточно быстрым, но неустойчивым. Он перепрыгнул через ограждение и нормально приземлился, но в темном месте недооценил свои силы, споткнулся раз или два и запутался в собственных ногах.
Нора стояла около Барнса под вихревыми потоками лопастей вертолета. Он все еще не отошел от воздушной болезни и стоял на колене. Тем не менее, когда он поднял глаза и узнал лицо Норы, он побледнел еще больше.
Нора подняла свой меч и была готова нанести удар, когда она услышала четыре резких выстрела, притупленных звуками вертолета. Это была небольшая винтовка, мальчик стрелял в них в панике. В Нору он не попал, но пули взорвались ужасно близко. Она отошла от Барнса и вошла в подлесок. Она увидела Гаса, нападающего на мальчика и перехватившего его прежде, чем он успел выстрелить еще раз. Он схватил ребенка за рубашку и повернул его в сторону света - Гас хотел убедиться, что не имеет дело с вампиром. Гас вытащил пустую винтовку из его руки и бросил в деревья. Мальчишка брыкался, и Гас дал ему хорошую встряску, как раз достаточную, чтобы дать понять, что может случиться с ним, если он пытается бороться. Тем не менее, подросток прищурился в свете, пытаясь вырваться, всерьез напуганный Гасом.
- Полегче, пацан, Боже.
Он потащил извивающегося мальчика обратно на насыпь.
- Ты в порядке, Гус? - спросила Нора.
Гас боролся с ребенком. “Он паршивый стрелок, так что да.”
Нора посмотрела на вертолет. Барнс исчез. Она осмотрелась вокруг освещаемого вертолетом пространства, ища его, но безрезультатно. Нора тихо выругалась
Гас еще раз посмотрел на лицо ребенка и заметил что-то в нем, в его глазах, структуре его лице. Он показался знакомым. Слишком знакомым.
Гас посмотрел на Нору. “Ой, да ладно,” сказал Гас.
Мальчишка пнул Гаса кроссовкой. Гас пнул его в ответ, только сильнее.
“Боже… просто, как твой отец,” сказал Гас.
Это замедлило ребенка. Он посмотрел на Гаса, хотя до сих пор пытался отстраниться. “Что вы знаете?” спросил он.
Когда Нора посмотрела на Зака, она узнала его сразу, но не всего: в глазах мальчика не было ничего, что она помнила. Его черты лица возмужали, как у любого мальчика в течение двухлетнего периода, но в его глазах больше не было света, как когда-то. Если любопытство все еще было там, то было темнее теперь, было глубже. Это было, как будто его личность скрылась в его разуме, не желая быть прочитанной. Или, может быть, он был просто в шоке. Ему только тринадцать, в конце концов.
Он пустой. Его там нет.
“Закари,” - сказала она, не зная, что делать.
Несколько минут мальчик смотрел на неё прежде чем осознание закралось в его глазах. “Нора,” - сказал он, произнеся слово медленно, словно он почти забыл о нём.
Несмотря на то, что в северной части штата Нью-Йорк становилось все меньше тварей, используемых для слежения за различными потенциальными автомаршрутами, путь становился для Владыки все более ясным. Владыка наблюдал засаду доктора Мартинеса глазами охранников доктора Барнса, до момента их насильственного освобождения. В данный момент, Владыка разглядывал вертолет на шоссе, лопасти которого еще вращались, используя глаза Келли Гудвезер
Владыка наблюдал, как Келли направила ее водителя вниз по крутому склону к небольшой дороге, передвигаясь очень быстро, следуя за Эксплорером. Связь Келли с Захари была гораздо сильнее, чем ее связь с ее экс-партнером д-р Эфраимом Гудвезером. Ее тоска была гораздо более выраженной, и в даннй момент, крайне продуктивной.
И теперь Владыка мог еще лучше знать о прогрессе неверных. Они заглотили приманку Владыки которую он считал неотразимой. Владыка смотрел глазами Закари, сидя на заднем сиденье автомобиля которым управлял Аугустин Элизальде. Владыка теперь был прямо рядом с ними в автомобиле, когда они направились на встречу с доктором Гудвезером, у которого был Люмен и который знал место расположения Черного места.
“Я следую за ними”, сказал Барнс, его голос потрескивал по рации. “Я буду держать вас в курсе. Вы можете видеть меня по GPS “.
И в самом деле, точка была видна на GPS. Несовершенное, бледное, механическое подражание связи Владыки, но так он мог следить за предателем Барнсом.
“У меня есть пистолет с собой,” сказал Барнс. “Я готов выполнить ваш приказ.”
Владыка улыбнулся. Так подобострастно.
Они приближались, возможно были всего в нескольких милях от их пункта назначения. Их северная траектория продолжила их путь к озеру Онтарио или реке Святого Лаврентия. И если переход воды все еще работало, это было не так важно. У Владыки был Крим, чтобы переправить его при необходимости, как главарь банды был номинально все еще человек, но полностью под контролем Владыки.
Владыка направил вертолеты на север на полной скорости.
Рот Крима болел. Его десны горели в том месте откуда выступали его гнутые серебряные зубы. Сначала он думал, что это был скорее остаточный эффект из-за локтя которум он получил от мистера Квинлана. Но теперь его пальцы болезненно росли, настолько, что он сорвал кольца с костяшек пальцев, давая им отдохнуть, все серебряные украшения теперь лежали в подстаканнике.
Он чувствовал себя хреново. Он чувствовал дурман и жар. Сначала он боялся своего рода бактериальной инфекции, той самой, которую подхватил соратник Гуса. Но чем больше он смотрел в зеркало заднего вида на темное, покрытое червями лицо Владыки, тем более в Криме росла тревога, а что если Владыка заразил его. На мгновение он почувствовал, как что-то двинулось через его предплечье в его бицепсы. Нечто большее чем просто покалывание. Что-то двигалось к его сердцу.
Джип Эфа достиг Рыбачкого поселка первым. Самая северная дорога проходила по краю реки Святого Лаврентия. Мистер Квинлан не смог почуять никаких вампиров в непосредственной близости. Они увидели знак Лагерь Риверсайд указывающий в сторону области, где дорога уходила от кромки воды. Они съехали на грунтовую дорогу, направляясь в внушительной косе земли, выступающей из реки. Там были кабинки и ресторан с прилегающим к нему магазином сладостей, и песчаный пляж с пристанью, достаточно широкий и длинный, чтобы быть едва видимым с воды.
Эф резко затормозил на стоянке в конце дороги, оставив свои фары включенными, и направился к воде. Он хотел выйти на эту пристань. Они нуждались в лодке.
Как только он закрыл дверь, мощный свет вспыхнул, эффективно ослепляя его. Заслонив глаза рукой, он смог разглядеть несколько источников, один около ресторана, другую возле кабинки для полотенец. Он запаниковал на мгновение, но потом понял, что это были искусственные источники света, те что вампиры не используют и в которых они не нуждаются.
- Стоять! Не двигаться!- раздался голос.
Реальный голос, не голос вампира проецирующийся в голове.
- Ладно, ладно! - сказал Эф, пытаясь прикрыть глаза - Я человек!
“Мы видим это теперь” сказал женский голос.
Мужской голос с другой стороны сказал “Вот этот вооружен!”
Эф взглянул на Фета который стоял с другой стороны Джипа. Фет спросил “Ты вооружен?”
“Вы лучше поверьте!” крикнул женский голос.
“Мы можем опустить оружие и поговорить?” сказал Фет.
“Нет,” сказал женский голос. “Мы рады, что вы не Жалящие, но это не означает, что вы не рейдеры. Или чуваки из Stoneheart в маскировке”.
“Мы не те и не другие,” сказал Эф, заслоняя свет открытыми руками. “Мы здесь, на … своего рода миссии. Но у нас не так много времени “.
“Там еще один на заднем сидении!” прокричал мужской голос. “Покажи себя!”
Вот дерьмо, подумал Эф. С чего начать? “Слушайте,” сказал он. “Мы проделали этот путь от самого Нью-Йорка.”
“Я уверен они будут рады вашему возвращению.”
“Вы … Вы выглядите как бойцы. Против вампиров. Мы тоже бойцы. Часть сопротивления “.
“У нас тут полный состав, дружище”
Эф сказал: “Мы должны добраться до одного из островов.”
“Не стесняйтесь. Просто сделайте это из другой точки вдоль реки Святого Лаврентия. Мы не хотим неприятностей, но мы достаточно подготовлены к ним”.
“Если бы у меня было хотя бы десять минут, чтобы объяснить”
“У вас десять секунд, чтобы уйти. Я вижу ваши глаза, и глаза вашего друга. Они прямо в лучах света. Но если ваш другой друг не выйдет из машины, мы начнем стрелять”.
“Прежде всего, у нас нечто хрупкое и взрыво-опасное в машине, так что ради Бога, не стреляйте. Во-вторых, вам не понравится то, что вы увидите в нашем приятеле”.
Фет вмешался. “Считайте что он вамп. Его зрачки будут стеклянными на свету. Потому что он наполовину Жалящий”.
Мужской голос сказал: “Таково не бывает.”
“Единственный в своем роде,” сказал Эф. “Он на нашей стороне, и я могу объяснить, или по крайне мере попытаться, если вы дадите мне шанс.”
Эф почувствовал движущийся источник света. Приближающийся к нему. Он напрягся, ожидая нападения.
Мужской голос с другого источника света произнес: “Осторожно, Энн!”
Женщина прячущаяся за светом остановилась в десяти ярдах от Эфа, достаточно близко, что бы он мог почувствовать тепло исходящее от ее лампы. Он заметил резиновые сапоги и локоть позади луча.
“Уильям!” позвал женский голос.
Уильям, который держал другой свет, подошел к Фету. “Что случилось?”
“Внимательно посмотри на его лицо,” сказала она.
На мгновение, оба луча были непосредственно направлены на Эфа.
“Что?”, спросил Уильям. “Он не вамп.”
“Да нет же, тупица. Из новостных сводок. Разыскиваемый человек. Вы Гудвезер? “
“Да. Меня завут Эфраим”.
“Гудвезер, доктор беглец. Тот кто убил Элдрича Палмера”.
“На самом деле,” сказал Эф: “Я был ложно обвинен. Я не убивал этого старого ублюдка. Хотя я действительно пытался”.
“Они очень хотели заполучить тебя, не так ли? Эти ублюдки.”
Эф кивнул. “Они все хотят.”
Уильям сказал. “Я не знаю, Энн.”
Энн сказала, “У вас 10 минут, ублюдки. Но только если ваш “друг” останется в машине, иначе вы все пойдёте на корм рыбам.”
Фет стоял возле багажника джипа, показывая им устройство и подсвечивая таймер фонариком.
“Чёрт. Бог ты мой, это же настоящая атомная бомба” сказала Энн, женщина за 50, с длинными, седыми поредевшими волосами, одетая в болотный рыбацкий плащ.
“Вы думали, что она будет больше”, сказал Фет.
“Я не знаю, что и думать.” Она снова посмотрела на Ефа и Фета. Уильям - мужчина лет сорока, одетый в лохматый шерстяной свитер, с вытянутыми висящими синими джинсами, остался в стороне, держа двумя руками винтовку. Лампы лежали у его ног, одна из них до сих пор была включена. Отражая свет мистер Квинлан стоял вне автомобиля, скрываясь в тени плаща.”Кроме этого, всё это слишком странно, чтобы быть неправдой.”
Эф сказал, “От вас нам не нужно ничего, кроме карты этих островов, получив её мы уберёмся отсюда.”
Вы собираетесь взорвать эту маленькую сучку.”
Эф ответил, “Да, собираемся. А вы должны убраться от сюда, неважно, какое расстояние отделяет вас от острова, больше полумили или нет.”
“Мы не живём здесь”, ответил Уильям.
Энн, кинув взгляд на него сказала, что он слишком болтлив. Но потом она смягчилась, допуская, что она может быть открытой с Эфом и Фетом, так же как и они с ней.”
“Мы живём прямо на островах”, сказала она.”Там куда эти чёртовы стригои не доберутся. Там находятся старый укрепления, ещё со времён Революции. Там мы и живём.”
“Сколько вас?”
“Всего на сорок два. Раньше нас было пятьдесят шесть, но мы потеряли многих. Мы живём тремя группами, потому что даже после конца света некоторые ублюдки не могут жить вместе. Мы не знали друг о друге почти ничего до этого. Мы всё ещё возвращаемся на материк в поисках оружия, инструментов и еды, прямо как Робинзон Крузе, если можно считать материк кораблём.”
Эф сказал, “У вас есть лодки.”
“Да, у нас есть чёртовы лодки. Три моторные и целая куча парусных”
“Хорошо”, сказал Эф. “Очень хорошо. Я надеюсь, что вы одолжите нам одну из них. Я сожалею, что мы сваливаем эти неприятности на вас.” Он посмотрел на Рождённого, который стоял неподвижно. “Что-нибудь ещё?”
Ничего существенного.
Помимо прочего, Эф мог сказать, что у них мало времени. И он спросил у Энн, “Ты хорошо знаешь эти острова?”
Она кивнула. “Уильям знает их лучше. Прямо как свои пять пальцев.”
Эф сказал Уильяму, “Можем ли мы пройти внутри ресторана и дальше ты направишь меня? Я знаю, что я ищу. Это остров с очень скудной растительностью, каменистый, похожий на трилистник, выглядящий как три пересекающихся кольца. Как символ биологической опасности, если ты можешь его представить.”
Энн и Уильям переглянулись так, будто знали, о каком именно острове говорит Эф. И это вызвало у Эфа всплеск адреналина.
Затрещавшая рация удивила их, Уильям сделал шаг назад. Рация была на переднем сидении джипа. “Это наши друзья”, сказал Фет, перемещаясь к двери, в поисках радио. “Нора?”
“Ох, слава Богу”, сказала она, её голос прерывался из-за помех. “Наконец-то мы добрались до Рыбачьей Деревни. А где вы?”
“Следуйте указателям на общественный пляж. Вы увидите указатель к Лагерю Риверсайд. Следуйте по грунтовой дороге к воде. Спешите, но передвигайтесь тихо. Мы встретили несколько других, которые помогут нам выбраться на воду “.
“Несколько других?” спросила она.
“Просто поверь мне, и приезжай сюда, прямо сейчас.”
“Ладно, я вижу указатель на пляж,” сказала она. “Мы скоро будем.”
Фет выключил радио. “Они уже близко.”
“Хорошо,” сказал Эф, снова обратившись к мистеру Квинлану. Рожденный смотрел на небо, в поисках знака. Это взволновало Эфа. “Есть что-то, что нам нужно знать?”
Все тихо.
“Сколько у нас часов до восхода?”
Слишком много, я боюсь.
“Вас что-то беспокоит”, сказал Эф. “Что же?”
Я не люблю путешествовать по воде.
“Я вас понимаю. И?”
Мы должны были уже встретиться с Владыкой. Мне не нравится тот факт что мы еще не встретились…
Энн и Уильям хотели поговорить, но Эф просто хотел, чтобы они нарисовали маршрут на остров. Поэтому он оставил их рисовать маршрут на картонке и вернулся к Фету, который стоял перед бомбой, установленной у магазина сладостей, прилегающего к ресторану. Через стеклянные двери, Эф увидел мистера Квинлана ждущего вампиров стоя лицом к пляжу.
Эф спросил: “Сколько у нас будет времени?”
Фет сказал: “Я не знаю. Я надеюсь, что достаточно долго.” Он показал ему выключатель поставленный на предохранитель. “Включите вот так для установки таймера.” Он был установлен на значок часов на небольшой панели. “Не включайте это.” Рядом с X. “Затем бегите к чертовой матери.”
Эф почувствовал как судорога ползет вверх по руке. Он сжал кулак и спрятал боль, как только мог.
“Мне не нравится идея оставить это там. Многое может пойти не так в течение нескольких минут”.
“У нас нет альтернативы. Нет, если мы хотим выжить “.
Они оба посмотрели на приближающиеся огни фар. Фет выбежал навстречу машине Норы, а Эф остался сзади, возвращаясь чтобы проконтролировать работу Уильяма. Энн что-то советовала ему и Уильям был раздражен. “Это четыре острова снаружи и один внутри.”
Энн спросила, “Как насчет Мизинца?”
“Ты не можешь давать имена животных этим островам и ожидать что все остальные запомнят их.”
Энн посмотрела на Эфа и объяснил, “Третий остров выглядит как мизинец.”
Эф посмотрел на эскиз. Маршрут казался достаточно ясным; это все, что имело значение.
Эф спросил: “Можете ли вы переправить других вниз по реке на свой остров, опережая нас? Мы не будем останавливаться, мы не будем использовать ваши ресурсы. Нам просто нужно место, чтобы укрыться и переждать, пока это все не закончиться”.
Энн сказала: “Конечно. Особенно, если вы уверены, что вы сможете сделать то, о чем вы говорили”.
Эф кивнул. “Жизнь на Земле снова изменится.”
“Станет нормальной.”
“Я бы так не сказал”, ответил Эф. “Нам предстоит долгий путь, чтобы прийти к тому, что хотя бы отдаленно будет похоже на нормальную жизнь. Но нам больше не придется бежать от этих кровососов.”
Энн выглядела как женщина, которая научилась не ожидать пустых надежд. “Я сожалею, что назвала тебя мудаком, приятель,” сказала она. “Ты по настоящему жесткий ублюдок.”
Эф не смог удержаться от улыбки. В эти дни он примет любой комплимент, не важно, насколько сомнительным бы он ни был.
“Ты можешь рассказать нам о городе?” - сказала Энн. - “Мы слышали, что вся окраина центра сгорела дотла.”
Нет, это….
Стеклянные двери магазина открылись и Эф обернулся. Вошел Гас, с автоматом в одной руке. Затем он увидел через стекло, как к двери приближается Нора. Рядом с ней, вместо Фета, шел высокий мальчик лет тринадцати. Они вошли и Эф не смог ни пошевелиться, ни заговорить….но его глаза тотчас же заполнились слезами, а горло перехватило от эмоций.
Зак посмотрел вокруг с опаской, его взгляд прошел мимо Эфа к старому меню с мороженым на стене … затем медленно вернулся к лицу отца.
Эф подошел к нему. Рот мальчика открылся, но он не говорил. Эф опустился на одно колено перед ним, этот мальчик, который раньше был на уровне глаз Эфа, когда он сделал это. Теперь Эф смотрел на несколько сантиметров выше. Бардак из волос, ниспадающих на лицо частично прятал глаза.
Зак тихонько сказал отцу, “Что ты здесь делаешь?”
Он был намного выше сейчас. Его волосы были длинными и оборванными, заведены за уши, именно так, как мальчик, который рос без родительского вмешательства, выбрал бы чтобы расли его волосы . Он выглядел довольно чистым. Похоже его хорошо кормили.
Эф схватил его и крепко обнял. Сделав это, он делал мальчика реальным. Зак чувствовал себя странно в его руках, он пах по другому, был другим - старше. Слабее. Эфу пришло в голову как изможденно он, должно быть, выглядел перед Заком.
Мальчик не обнял его в ответ, стоя неподвижно, перенося объятия.
Он оттолкнул его назад, чтобы снова взглянуть на него. Он хотел знать все, как Зак оказался здесь, но понял, что сейчас ничего не имело значение.
Он был здесь. Он все еще был человеком. Он был свободен.
“Ох, Зак,” - сказал Эф, вспомнив день, когда он потерял его почти два года назад. В его глазах стояли слезы. - “Мне очень жаль. Очень, очень жаль”.
Но Зак холодно на него посмотрел.
“За что?”
“За то, что позволил твоей матери забрать тебя” — начал говорить он, но остановился. - “Закари,” - сказал Эф, переполненный радостью. - “Посмотри на себя. Такой большой! Ты человек..”
Рот мальчика остался открытым, но он был слишком ошеломлен, чтобы говорить. Он уставился на отца, человека, который преследовал его мечты, как всемогущий призрак. Отец, который оставил его, покинул его, тот самый, которого он помнил как высокого, настолько влиятельного, настолько мудрого, теперь был слабым, иссохшим, незначительным существом. Неопрятный, дрожащий и слабый.
Зак ощутил всплеск отвращения.
Ты предан мне?
“Я никогда не переставал искать,” - сказал Эф. - Я никогда не сдавался. Я знал, что они сказали тебе, что я умер — я боролся с этим всё время. Все эти два года я пытался вернуть тебя…”
Зак оглядел комнату. Мистер Квинлан вошел в магазин. Зак внимательно посмотрел на Рожденного.
“Мама придет за мной,” - сказал Зак. - “Она будет сердиться.”
Эф решительно кивнул. “Я знаю, что будет. Но… всё почти кончено.”
“Я знаю это”, сказал Зак.
“Ты благодарен за всё, что я предусмотрел, за всё, что я тебе показал?”
” Иди сюда…” - сказал Эф, сжав плечи Зака, и привел его к бомбе. Фет было двинулся, чтобы остановить их, но Эф едва это заметил. - “Это ядерное устройство. Мы собираемся использовать его, чтобы взорвать остров. Чтобы уничтожить Владыку и всё в этом роде.”
Зак уставился на устройство. “Зачем?” - спросил он, вопреки себе.
Конец времен близок.
Фет посмотрел на Нору, холодок пробежал по его спине. Но Эф, казалось, этого не замечал, увлеченный ролью блудного отца.
“Для того, чтобы все стало как прежде”, сказал Эф. “До стригоев. До темноты”.
Зак странно посмотрел на Эфа. Мальчик активно и целенаправленно заморгал, как нервный, самоутешающийся тик. “Я хочу домой.”
Эф быстро кивнул. “И я хочу доставить тебя туда. Все твои вещи в твоей спальне, прямо как ты их и оставил. Все. Мы поедем туда, как только все это закончится “.
Зак покачал головой, больше не глядя на Эфа. Он смотрел на мистера Квинлан. “Мой дом это замок. В Центральном парке”.
Надежда на лице Эфа дрогнул. “Нет, ты никогда не вернешься туда снова. Я знаю, что это займет некоторое время, но у нас все будет хорошо”.
Мальчика превратили.
Глава Эфа повернулась к мистеру Квинлану. Рожденный стоял и смотрел на Зака.
Эф уставился на сына. Его волосы были на месте; цвет его лица был в порядке. Его глаза не были похожи на две черные луны на красном море. Его горло не было распухшим. “Нет, Ты ошибаешься. Он человек. “
Физически, да. Но посмотри ему в глаза. Он привел кое-кого другого с собой.
Эф схватил мальчика за подбородок. Он оттолкнул волосы с его глаз. Они были немного тусклыми, возможно. Слегка отчужденными. Зак вызывающе уставился на него, потом попытался отвернуться, как и любой молодой подросток на его месте.
“Нет,” сказал Эф. “Он в порядке. С ним все будет хорошо. Он злится на меня … это нормально. Он зол на меня, и … нам просто нужно доставить его на лодку. Вывести его на реку. “Эф посмотрел на Нору и Фета. “Чем раньше, тем лучше.”
Они здесь.
“Что?” - сказала Нора.
Мистер Квинлан потуже натянул капюшон на голову.
Бегом к реке. Я задержу их настолько, насколько смогу.
Рожденный вышел через дверь. Эф схватил Зака, повел его к двери, затем остановился. Он сказал Фету: “Мы будем нести его и бомбу одновременно.”
Фет не понравилось эта идея, но он ничего не сказал. “Он мой сын, Василий,” сказал Эф, задыхаясь, умоляя. “Мой сын … он все, что у меня есть. Но я доведу свою миссию до конца. Я не подведу вас “.
В первый раз за долгое время, Фет видел в Эфе старую решительность, лидерство, которое он использовал без особого желания восхищаться. Это был мужчина, которого Нора однажды полюбила, и за которым последовал сам Фет.
“Ты останешься здесь” сказал Фет, схватив свой рюкзак и вышел вслед за Гусом и Норой.
Энн и Уильям спешил к нему с картой. Эф сказал: “Идите к лодкам. Ждите нас там”.
“У нас не будет достаточно места для всех, если вы собираетесь на остров.”
“Мы что нибудь придумаем,” сказал Эф. “Теперь идите. Прежде, чем они попытаются напасть на них”.
Эф запер за ними дверь, затем повернулся к Заку. Он посмотрел на лицо своего сына, ища утешение. “Все в порядке, Зет. У нас все будет в порядке. Это скоро закончится”.
Зак быстро моргнул, наблюдая, как его отец сложил карту и вещи в карман своего пиджака.
Стригой вышел из темноты. Мистер Квинлан, увидев их тепловые выделения бегущие через деревья, ждал чтобы перехватить их. Десятки вампиров с большим количеством следовавших за ними - возможно сотни. Гус подошел стреляя вниз по грунтовой дороге в сторону неосвещенного автомобиля. Искры вылетели из под капота и лобовое стекло треснуло, но автомобиль продолжал ехать. Гус стоял прямо перед ним, до тех пор пока не удостоверился, что он не прикончил досточно через лобовое стекло, затем прыгнул в сторону в тот самый момент, что он считал последним.
Но машина повернула в его сторону, и он нырнул в лес. Толстый ствол остановил автомобиль звенящей аварией, однако до этого передняя решетка задела ноги Гуса и отправила его в полет в деревья. Его левая рука треснула как ветвь дерева, и когда он встал на ноги он заметил, что она висит криво на боку, сломанная в локте, и, возможно также плечо.
Гус помянул Бога сквозь зубы, боль усилилась. Тем не менее, его боевые инстинкты были на месте, и он побежал к машине, ожидая что вампиры ринутся за ним как цирковые клоуны.
Гус потянулся здоровой рукой, той самой что держала его Steyr, и отодвинул голову водителя с рулевого колеса. Это было Крим, его голова теперь лежала на подголовнике сиденья, как будто он задремал, кроме этого, он получил два выстрела Гуса в лоб, и один в грудь.
“Возвращайся в Мозамбик, ублюдок,” сказал Гус, и опустил голову, его нос с хрустом ударился о руль.
Гус не заметил других пассажиров - хотя странно, но дверь была открыта.
Владыка…
Мистер Квинлан появился в мгновение ока, охотясь на свою добычу. Гус прислонился на момент к транспортному средству, начиная ощущать серьезность травмы его руки. Именно тогда он заметил ручеек крови сочившейся из шеи Крима…
Это не пулевое ранение.
Глаза Крима распахнулись. Он выскочил из автомобиля, бросившись в сторону Гуса. Массивное тело Крима выбило дух из легких Гуса, как бык, поразивший матадора, отправив его в нокдаун почти с такой же силой, как у автомобиля. Гус держался за свое ружье, но рука Крима сомкнулась вокруг его предплечья с невероятной силой, дробя его сухожилия, заставляя пальцы раскрыться. Колено Крима было напротив поврежденной левой руки Гуса, раздавливая сломанную кость как тиски.
Гус кричал, и от ярости, и от боли.
Глаза Крима были широко открыты, выглядели сумасшедшими и слегка смещенными. Его шикарная улыбка стала дымиться, пошел пар, его вампирские десны стали гореть от контакта с серебряными имплантантами. Плоть на костяшках пальцев загорелась по той же причине. Но Крим держался, будучи марионеткой по воле Владыки. Когда челюсть Крима открылась и разверзлась с громким треском, Гус понял, что Владыка захотел взять Гуса и через него узнать как разрушить их план. Раздавливание левой руки Гуса вызывало жгучую боль, но он смог увидеть жало Крима вылезвающее из его рта в, странно завораживающее и неспешное, покрасневшая плоть раздваивалась, разворачивалась, открывая новые слои, как будто бы пробуждадась ради своей цели.
Крим был ускоренно превращен по воле Владыки. Жалящий был налит кровью в облаке серебряного пара, готовясь нанести удар. Свежая оставшаяся кровь вылилась на грудь Гуса, как воскрешенный однажды, Крим поднял свою вампирскую голову.
В последней попытке, Гусу удалось повернуть свой пистолет достаточно, чтобы свободно прицелиться в голову Крима. Он выстрелил один раз, два, три раза, с довольно близкого расстояния, каждый раз вырывая огромные куски плоти и костей с лица и шеи Крима.
Жало Крима дико метнулось в воздух, ища контакта с Гусом. Гус продолжал стрелять, один раз попав в жало. Кровь и черви стригоя разлетелись повсюду, в тот момент как Гусу наконец то удалось пробить позвоночник Крима и оторвать его спинной мозг.
Крим опрокинулся, резко упав на землю, задергался, испуская пар.
Гус откатился от заряженных энергией кровяных червей. Он сразу почувствовал укус в ногу, и быстро поднял левую штанину. Он увидел червя забирающегося в его плоть. Инстинктивно, он потянулся к острому куску поврежденной автомобильной решетки и воткнул в ногу. Он вскрыл ее достаточно глубоко, чтобы разглядеть извиваяющегося червя, зарывающегося все глубже и глубже. Гус схватил существо и выдернул его из раны. Челюсти Червя цеплялись, и это было мучительно, но он сделал это, вытянув тонкого червя наружу и бросив его об землю, убив его.
Гус встал на ноги, грудь вздымалась, нога кровоточила. Он не был против видеть свою собственную кровь, пока еще она оставалась красной. Мистер Квинлан вернулся и рассмотрел всю сцену, особенно дымящийся труп Крима.
Гус улыбнулся. “Видишь, дружище? Ты не можешь оставить меня одного ни на одну гребаную минуту”.
Рожденный чувствовал других вторгнувшихся, наступающих вдоль всей ветреной береговой линии и направил Фета в том направлении. Первый из налетчиков приблизился к Рожденному. Они шли тяжело, первая жертвенная волна, и мистер Квинлан ощутил их порочность. Пока он боролся, он прочувствовал трех щупалец справа, сбившихся в группу вокруг женщины вампира. Один из щупалец отскочил и бросился на него, скача к Рожденному на четвереньках. Мистер Квинлан сбил двуногого вампира с ног, чтобы справиться с ловким слепым. Он отшвырнул его, щупальца засеменил назад и вскочил снова на четвереньки, как животное которое оттолкнули от потенциальной пищи. Два других вампира подошли к нему, и мистер Квинлан задвигался быстро, чтобы избежать их, следя за щупальцем.
Тело прилетело, спрыгнув с одного из столов витрины, приземлившись на спину и плечи мистера Квинлана с пронзительным визгом. Это была Келли Гудвезер, она вскинула правую руку и схватила Рожденного за лицо. Он взвыл и ударил ее назад, а она снова полоснула его, но он заблокировал ее, схватив ее за руку.
Вспышка из пулемета Гуса заставила ее спрыгнуть с плеч мистера Квинлана. Мистер Квинлан ожидая еще одно нападение от щупальца, увидел, что он лежит в грязи, продырявленный насквозь.
Мистер Квинлан дотронулся до своего лица. Его рука стала липкой и белой. Он повернулся, чтобы отправиться за Келли, но ее нигде не было видно.
Стекло разбилось где то в ресторане. Эф приготовил свой серебряный меч. Он передвинул Зака в угол за автомат для конфет, сохраняя его от греха подальше и в то же время оказавшись в ловушке не в состоянии сбежать. Бомба осталась на конце стойки, рядом с мешком Гуса и черным кожаным ранцем Рожденного.
Маленький противный щупальца поскакал из ресторана, за ним на коленях следовал еще один. Эф вытянул серебряное лезвие, позволяя слепым существа почувствовать это. Фигура появилась в задумленных дверях позади них, еле видимый силуэт, темный как пантера.
Келли.
Она выглядела ужасно измученной, ее черты были едва узнаваемы даже для ее бывшего мужа. The royal red wattle ее шеи безвольно покачивался, под мертвыми черными и красными глазами .
Она появилась из-за Зака. Эф знал, что он должен был сделать. Был только один способ снять заклятие. Осознание этого заставило меч дрожать в руках Эфа, но вибрация шла от самого меча, не от нервов. Пока он держал лезвие перед собой, меч, казалось, слабо светился.
Она подошла к нему, по бокам следовали взволнованные щупальцы. Эф показал ей свой клинок. Он сказал: «Это конец, Келли … и мне так жаль … так чертовски жаль …”
Она не видела Эфа, только Зака что стоял позади него. Ее лицо не могло выразить никакую эмоцию, но Эф ощутил нужду в защите и владении. Он понял это четко. Его спину пронзили спазмы и боль стала почти невыносимой. Но каким то образом он справился с ней и сдержал боль.
Келли сосредоточилась на Эфе. Она сделала движение рукой, выпад вперед, и щупальца бросились на него, как служебные собаки. Они двигались пересекая друг друга, и у Эфа были доли секунды, чтобы выбрать одного из них. Он ударил одного но промазал, но сумел пнуть другого в сторону. Та самая в которую он не попал сразу двинулась обратно на него, и Эф поймал её своим мечом, но потерял равновесие и задел её по голове только плоскостью лезвия. Она откатилась, ошеломленная и медленно встала.
Келли вскочила на стол и прыгнула на него, пытаясь перепрыгнуть через Эфа к Заку. Эф встал прямо у нее на пути, однако они столкнулись, и Келли откатилась в сторону а Эф почти упал назад.
Эф увидел другого щупальца приближающегося сбоку и приготовил свое лезвие. И тут Зак прошмыгнул мимо него. Эф едва поймал мальчика за воротник куртки, дергая его обратно. Зак выскользнул из куртки, но остался стоять на месте прямо перед своим отцом.
“Прекрати!” закричал Зак. Он упирался одной рукой в его мать а другой в Эфа. “Не надо!”
“Зак!” закричал Эф. Мальчик был достаточно близко к обоим из них, и Эф опасался, что он и Келли схватять руку, что приведет к перетягиванию каната.
“Прекрати!” вскрикнул Зак. “Пожалуйста, пожалуйста - не причиняй ей боль. Она все что у меня есть…!”
И, говоря это, он ударил Эфа. Это был именно он, его пропавший отец, который был здесь аномалией. Он всегда был аномалией. Поза Келли стала расслабленной, руки опустились по бокам.
Зак сказал ей: “Я пойду с тобой. Я хочу вернуться “.
Но вдруг иная сила появилась в глазах Келли, чудовищная, чужая воля. Она вскочила в один миг и яростно толкнула Зака в сторону. Ее челюсть отвисла и жало вылетело в Эфа, которые практически не сдвинулся, наблюдая как мышечный придатком выходит наружу, из того места где только что была шея. Он сильно ударил ее жало, но он потерял равновесие и промазал.
Щупальца набросились на Зака, схватив его. Мальчик кричал. Жало Келли спряталось внутрь, верхний конец торчал из ее рта, как тонкий, раздвоенный язык. Она бросилась на Эфа, опустив голову и целясь в его грудь, сбив его на с ног на пол. Он упал назад, и остановился, сильно ударившись о нижнюю часть стойки.
Он быстро поднялся на колени, ощутив сильные спазмы, его ребра давили на его грудь, несколько из них были сломаны и впились в его легкие. Это сократило размах его меча, как он занес меч над головой, стараясь сдержать её. Келли пнула его по руке, ее босая нога попала ему по локтю, его кулаки ударились о нижнюю часть стойки. Меч выпал из его рук и с лязгом упал на пол.
Эф поднял взгляд. Он увидел яркие красные блики в её глазах, Келли бросилась на него чтобы убить.
Эф нагнулся, не глядя, и каким то образом рукоятка меча нашла его пальцы. Он поднял клинок как раз в тот момент когда её ее челюсть упала, и она двинулась на него.
Лезвие прошло прямо насквозь через ее горло. Оно вышло с задней части шеи, рассекая корневой механизм ее жала. Эф глядел в ужасе, как ее жало обмякло, ее взгляд глядел с удивлением. Ее открытый рот был полон белой крови с червяками, ее тело повисло на серебряном мече.
На мгновение, вероятно, выдуманное Эфом, но которое он принял в любом случае, он увидел бывшую ранее человеком Келли в ее глазах, которая глядела на него с выражением мира.
И тогда существо вернулось и осело в успокоении.
Эф замер держа ее на весу, пока ее белая кровь почти не достигла рукоятки его меча. Тогда, преодолев шок, он повернулся и вытащил лезвие, тело Келли упало на пол.
Зак кричал в данный момент. Он встал в приступе силы и ярости, оттолкнув щупальца. Слепые дети-вампиры сами по себе взбесились и побежал к Эфу. Он взмахнул своим тонким лезвием по диагонали вверх, легко убив первого. Это заставило второго отпрыгнуть назад. Эф наблюдал, как он отступал из комнаты, вприпрыжку с головой почти полностью повернутой через плечо, следя за Эфом пока не исчез.
Эф опустил меч. Зак стоял над остатками своей матери-вампира, плача и задыхаясь. Зак посмотрел на отца с выражением мучительного отвращения.
- Ты убил её
“Я убил вампира, который отнял ее у нас. Отнял её у тебя “.
Я ненавижу тебя! Я блядь тебя ненавижу!
В своей ярости, Зак нашел фонарик с длинной ручкой на столешнице, схватил его, и пошел на отца. Эф блокировал удар по голове, но движение мальчика вперед на него натолкнуло его на Эфа и он упал на него сверху, упав на сломанные ребра Эфа. Мальчик был на удивление сильным, а Эф был в агонии. Зак отскочил от Эфа, Эф блокировал его удары своим предплечьем. Мальчик потерял фонарик, но продолжал драться, его кулаки били в грудь Эфа, а руки, залезли под пальто Эфа. Наконец Эф выронил меч, чтобы схватить запястья мальчика и удержать его.
Эф увидел лист бумаги, смятый в левом кулаке мальчика. Зак увидел, что Эф заметил его и предотвратил попытки отца открыть его пальцы.
Эф вытащил скомканную бумажную карту. Зак попытался отнять ее у него. Он посмотрел в глаза своего сына и увидел присутствие. Он увидел Владыку через глаза Зака.
“Нет,” сказал Эф. “Нет, пожалуйста. Нет!”
Эф толкнул мальчика прочь. Он был болен. Он посмотрел на карту и сунул её в карман. Зак стоял медленно отходя назад. Эф заметил, что мальчик собирается бежать к ядерному оружию. К детонатору.
Рожденный был там, мистер Квинлан перехватил мальчика и зажал его в медвежьи объятия, скрутив его. У Рожденного была царапина по диагонали через все лицо, от левого глаза к правой щеке. Эф поднялся на ноги, режущая боль в груди была ничем по сравнению с потерей Зака.
Эф взял меч и пошел к Заку, которого все еще держал Рожденный. Зак морщился и кивал ритмично головой. Эф поднес серебряное лезвие к сыну, наблюдая за реакцией.
Серебро не отталкивало его. Владыка был в его сознании, но не в его теле.
“Это не ты,” сказал Эф, обращаясь к Заку, а также пытаясь убедить себя. “С тобой все будет в порядке. Я должен забрать тебя отсюда.”
Мы должны спешить.
Эф забрал Зака у него. “Пойдем к лодкам.”
Рожденный повесил свой кожаный рюкзак на плечо, затем схватил ремни бомбы и поднял ее с прилавка. Эф схватил пакет у его ног и толкнул Зака к двери.
Доктор Эверетт Барнс прятался за мусорным сараем, расположенным в двадцати футах от ресторана, на краю стоянки для авто. Он вдыхал воздух через выбитые зубы и чувствовал приятную жалящую боль, которую производил.
Если ядерная бомба была действительно в игре, о чем свидетельствовала очевидная одержимость Эфраима,то Барнсу нужно было убраться как можно дальше от этого места, как только после того как он пристрелит эту суку. У него был пистолет. Девять миллиметров, с полной обоймой. Он намеревался использовать его против Эфраима, но после того, как он увидел всю картину, решил что Нора будет в виде бонуса. Вишенка сверху.
Он попытался отдышаться, чтобы замедлить частоту сердечных сокращений. Положив пальцы на грудь, он почувствовал странную аритмию. Он смутно понимал где находится, слепо следуя по GPS, которая соединила его с Владыкой и которая следовала за Заком с помощью передатчика спрятанного в обуви подростка. Несмотря на заверения Владыки, Барнс нервничал; со всеми этими вампирами рыскающими вокруг отеля, не было никакой гарантии, что они смогут отличить друга от врага. На всякий случай, Барнс был полон решимости добраться до любого транспортного средства, если у него появится шанс спастись, прежде чем этот лагерь взлетит на воздух в виде гриба.
Он заметил Нору на расстоянии около ста метров. Он прицелился в неё, как мог, и открыл огонь. Пять выстерлов прозвучали из его пистолета быстрой очередью, и по крайней мере один из них попал в Нору, которая упала за линией деревьев … оставляя слабый туман крови, плавающий в воздухе.
“Я тебя достал - ты, чертова пизда!” торжественно крикнул Барнс.
Он оттолкнулся от ворот и побежал через открытое пространство к отдаленным деревьям. Если бы он мог следовать по грунтовой дороге обратно на главную улицу, он смог бы найти автомобиль или другое средство передвижения.
Он достиг первой группы деревьев, останавившись там, содрогаясь от того, что он обнаружил лужу крови на земле … но не саму Нору.
“Вот дерьмо!”, Ссказал он, инстинктивно повернулся и бросился в лес, заправляя пистолет в штаны. Он обжег его. “Черт,” завизжал он. Он никогда не думал что пушки могут быть такими горячими. Он вытянул обе руки перед собой, защищая свое лицо , ветви разрывали его мундир и срывали медали с его груди. Он остановился на поляне и спрятался в кустах, задыхаясь, горячий ствол обжигал его ногу.
“Ищешь меня?”
Барнс повернулся, пока не увидел Нору Мартинес всего в трех деревьев от него. На её лбу сияла рана, кровоточила, открытая рана размером с палец. Но в остальном она была невредима.
Он попытался бежать, но она схватила его сзади за воротник куртки, потянув его назад.
“У нас никогда не было того последнего свидания, которое ты так хотел,” сказала она, ведя его сквозь деревья к проселочной дороге.
“Пожалуйста, Нора”
Она вытащила его на открытое пространство и посмотрела на него. Сердце Барнса стучало, его дыхание было коротким.
Она сказала: «Ты же не руководишь этим конкретным лагерем, не так ли?”
Он вытащил пистолет, но он запутался в его штанах Sansabelt. Нора быстро забрала его и взвела курок с первого раза как профессионал. Она прижала его к его лицу.
Он поднял руки - Пожалуйста
“А. Вот и они.”
Из за деревьев появились вампиры, готовые окружить их, сомневающиеся только из за серебряного меча в руке Норы. Они окружили двух людей, стараясь найти слабое место.
“Я доктор Эверетт Барнс”, объявил Барнс.
“Не думаю, что им важны титулы в данный момент”, заметила она, держа их в страхе. Она обыскала Барнса и нашла приемник GPS. Она уставилась на него. “И я бы сказалf, вы только что потеряли свою полезность.”
“Что вы собираетесь делать?” спросил он.
“Я собираюсь освободить кучку этих кровососов, конечно,” сказала она. “Вопрос в том, что вы собираетесь делать?”
“Я … У меня нет больше оружия.”
“Очень жаль. Потому что, в отличии от вас, они не заботятся честной борьбой”.
“Вы … вы же не посмеете”, сказал он.
“Я посмею,” сказала она. “У меня есть проблемы побольше, чем вы.”
“Дайте мне оружие … пожалуйста … и я буду делать все, что вы хотите. Все, что вам нужно, я дам вам… “
“Вы хотите оружие?” спросил Нора.
Барнс прохныкал что-то вроде “Да.”
“Что ж,” сказала Нора, “держите…”
Прямо из кармана, она достала заточенный нож для масла который она мучительно точила и который погребла в твердое плечо Барнса, заклинивая его между плечевой костью и ключицей.
Барнс завизжал и, что важнее всего, стал кровоточить.
С боевым кличем она побежала на самого крупного вампира, срубив его, затем развернувшись к приближащимся.
Остальные остановились на секунду, чтобы удостовериться, что другой человек не держит серебра, и, что аромат крови шел именно от него. После этого они побежали на него, как стая собак бросившихся на кусок мяса.
Эф тянул Зака за ним, следуя за Рожденным к береговой линии, где начиналась пристань. Он заметил что мистер Квинлан заколебался на секунду, с бомбой в форме бочонка в его руках, а затем перешел с песка на деревянную мостовую длинной пристани.
Нора подбежала, чтобы встретиться сними. Фет встревожился от вида ее раны, бросаясь к ней. “Кто это сделал с тобой?” взревел он.
“Барнс,” сказала она. “Но не волнуйтесь. Мы его снова не увидем. “Она посмотрела на мистера Квинлана. “Вы должны идти! Вы знаете, вы не можете ждать дневного света”.
Владыка надеется на это. Так что я останусь. Возможно это в последний раз когда мы увидим солнце.
“Мы уходим сейчас”, сказал Эф, Зак потянул его за руку.
“Я готов”, сказал Фет, направляясь в пристани.
Эф поднял меч, уткнув остриё к горлу Фета. Фет посмотрел на него с нарастающим гневом.
“Только я один,” сказал Эф.
“Какого ху…?” Фет использовал свой собственный меч чтобы оттолкнуть Эфа. “Что, черт возьми, ты затеял?”
Эф покачал головой. “Ты останешься с Норой.”
Нора посмотрела сначала на Фета затем на Эфа.
“Нет,” сказал Фет. “Я нужен тебе чтобы сделать это.”
“Она нуждается в тебе”, сказал Эф, слова жаляли, пока он говорил их. “У меня есть мистер Квинлан.” Он посмотрел на пристань, собираясь уходить. “Достаньте лодку и плывите вниз по реке. Я должен передать Зака Энн и Уильяму, чтобы увезти его отсюда. Я скажу им, что они нашли вас”.
Нора сказала: “Пусть мистер Квинлан установит детонатор. Тебе нужно просто высадить его”.
“Я должен убедиться, что он установлен. Тогда я отправлюсь за вами.”
Нора крепко обняла его и отступила. Она подняла подбородок Зака, чтобы посмотреть на его лицо, чтобы попытаться придать ему немного уверенности или утешение. Мальчик моргнул и отвел взгляд.
“С тобой все будет в порядке,” сказала она ему.
Но внимание мальчика привлек другой объект. Он смотрел в небо, и через мгновение Эф тоже услышал это.
Черные вертолеты. Приближались с юга. Двигаясь низко над землей.
Гус подошел ковыляя от пляжа. Эф сразу заметил, что его левая рука была тяжело сломана, его левая рука была покрыта кровью, хотя его состояние не в коей мере не охладило гнев гангстера в его отношении. “Вертолеты!” закричал Гус. “Какого черта вы ждете?”
Эф быстро снял свой рюкзак. “Держи,” сказал он Фету. Люмен была внутри.
“В жопу инструкцию, чувак,” сказал Гус. “Это практика!”
Гус уронил свой пистолет, стряхивая его собственный рюкзак с болезненным хрюканьем, сначала со здоровой руки, а затем Нора помогла ему снять его со сломанной, затем он порылся внутри в поиске двух фиолетовых баночек из своих вещей. Он вытащил булавки зубами, катнув дымовые гранаты вправо и влево.
Фиолетовый дым заклубился, разгоняемый ветром с берега, скрывая пляж и пристань и обеспечивая некую промежуточную защиту от приближающихся вертолетов. “Убирайся отсюда!” закричал Гус. “Ты и твой мальчик. Позаботьтесь о Владыке. Я прикрою твою задницу, но помни, Гудвезер, ты и я, у нас есть дело которое ждет решения после всего.” Гус мягко, хотя и с большой болью, столкнул рукав пиджака с распухшего запястья своей раненой рукой, показывая Эфу на вырезанное в плоти слово “МАДРЕ,[35]”, которое Гус вырезал там потеряв немало крови.
“Эф” сказала Нора. “Не забудь, Владыка все еще где-то здесь.”
В дальнем конце пристани, примерно в тридцати ярдах от берега, Энн и Уильям ждали внутри двух десяти футовых алюминиевых гребных лодок с подвесными моторами. Эф подвел Зака в первой лодке. Когда мальчик не захотел сам пересесть, Эф поднял его и поставил его внутрь. Он посмотрел на сына. “Мы собираемся пройти через все это, хорошо, Зет?”
Зак не ответил. Он смотрел как Рожденный загружал бомбу на другую лодку, между задними и средними сиденьями, и мягко, но твердо перенес Уильяма обратно на пристань.
Эф помнил что Владыка был по прежнему в голове Зака, видя все это. Видя Эфа прямо сейчас.
“Почти все готово”, сказал Эф.
Пелена из фиолетового дыма покрытие поднималась вверх с пляжа, сдуваемая к деревьям, открывая вид на все больше наступающих вампиров. “Владыке необходим человек, чтобы перевезти его через воду,” сказал Фет, поднимаясь к Норе и Гусу. “Я не думаю, что кто то остался здесь, кроме нас троих. Мы просто должны убедиться, что больше никто не приблизится к лодкам”.
Фиолетовый дым таял очень странно, как будто всасывался сам в себя. Как будто-то что-то прошло через дым с невероятной скоростью.
“Подожди, ты видел это?” крикнул Фет.
Нора почувствовала волнующее присутствие Владыки. Невероятно, но стена дыма полностью изменила курс, разворачиваясь обратно от деревьев и двигаясь против речного бриза к берегу - поглощая его. Нора и Фет были моментально разделены, вампиры молча бросились на них из дыма, их босые ноги шествовали мягко по влажному песку.
Лопасти вертолета зашумели в воздухе над их головами. Выстрелы и грохот заставили песок подпрыгивать рядом с их ботинками, ружейный огонь шел сверху. Снайперы стреляли вслепую в дымовую завесу. Вампир получил один выстрел в верхнюю часть головы как раз в тот момент как Нора собиралась разрезать его. Лопасти направили дым прямо на нее, и она крутанулась на месте на триста шестьдесят градусов со своим мечом вытянутым вперед, в слепую разрезая и разрубая. Внезапно она перестала быть уверенной, с какой стороны берег, а с какой вода. Она увидела проблеск в дыму, как дьявольская пыль, и четко услышала снова его зов.
Владыка. Она продолжала размахивать, борясь с дымом и со всеми кто находился в нем.
Гус, держа свою поврежденную руку за спиной, бросился в слепую боком через удушающее фиолетовое облако, направляясь к берегу. Парусники были привязаны к пристани, которая не соприкасалась с побережьем, стояли на якоре примерно в сорока или пятидесяти футах в воде.
Левый бок Гуса пульсировал, его рука распухла. Его знобило, когда он вырвался с края фиолетового облака, прямо перед окнами ресторана с видом на реку, ожидая колонну голодных вампиров. Но он был один на пляже.
Но не так одинок в воздухе. Он увидел черные вертолеты, шесть прямо над головой, и еще шесть или около того приближающихся сзади. Они зависли очень низко, жужжа, как гигантские механизированные пчелы, сдувая песок в лицо Гуса. Один из них направился через реку, вздымая поверхность воды, распыляя влагу с силой осколков стекла.
Гус услышал грохот винтовки и понял, что они стреляли с лодок. Пытаясь разделить их. Фонтачики у его ног убедили его, что они стреляли и в него также, но он был больше озабочен вертолетами зависшими над озером, отыскивая Гудвезера и ядерную бомбу.
“Que chingados Esperas?[36]” он выругался на испанском языке. “Чего же вы ждете?”
Гус выстрелил в сторону этих вертолетов, пытаясь сбить их вниз. Жуткий удар в его тело заставил упасть его на колено, и он понял, что его подстрелили. Он продолжал стрелять по вертолетам, направляющимся к реке, увидев искры из хвоста.
Другой выстрел из винтовки пронзил еего ребра с силой стрелы. “Сделай это, Эф! Сделай это!” закричал он, падая на локоть и продолжая стрелять.
Один вертолет закружился, и человеческая фигура упала из него в воду. Вертолет не сумел выпрямиться, его задняя часть хвоста начала подниматься вверх, пока не столкнулась с другим вертолетом, и оба воздушных судна рухнули в реку.
У Гуса закончились патроны. Он лег на спину на пляже, всего в нескольких ярдах от воды, наблюдая как птицы смерти парят над ним. В одно мгновение, его тело покрылось лазерными прицелами, выступающими из цветного тумана.
“Гудвезер видит чертовых ангелов,” сказал Гус, смеясь, вдыхая воздух. “Я же вижу лазерные прицелы.” Он увидел как снайперы высунулись из открытых дверей кабины, целясь в него. “Поддайте жару, ублюдки!”
Песок затанцевал вокруг, когда по Гусу открыли огонь. Десятки пуль застучали по его телу, разрывая и перемалывая его… и последней мыслью Гуса было «На этот раз тебе лучше не облажаться док».
“Куда вы меня везёте?”
Зак стоял посередине лодки, качающейся на волнах. Их журчащий мотор исчезал в темноте и фиолетовом тумане, оставляя только обычное ощущение жужжания в голове Зака. Оно смешивалось с низким гулом приближающихся вертолетов.
Женщина по имени Энн оттолкнулась от выступа пристани, в то время как Уильям тянул и тянул за стартерный шнур кашлящего подвесного мотора, потоки фиолетового дыма проплывали мимо них. “К нашему острову вниз по реке.” Она посмотрела на Уильяма. “Торопись.”
Зак сказал, “Что у вас там?”
“У нас есть укрытие. Тёплые кровати.”
“И?”
“У нас есть цыплята. Сад. Своё хозяйство. Это старый форт времён Американской Революции. Есть дети твоего возраста. Не волнуйся, ты там будешь в безопасности.”
Голос Владыки сказал, Вы были здесь в безопасности.
Зак кивнул. Он жил как принц, в настоящем замке в центре огромного города. Он владел зоопарком. Всё, что он хотел.
Пока твой отец не попытался забрать тебя.
Что-то подсказало Заку оставаться сосредоточенным на пристань. Мотор завелся, бурля жизнью, и Уильям повернулся на заднем сиденье и заработал румпелем, выводя их на течение. Вертолеты были видны сейчас, их огни и лазерные прицелы освещали фиолетовый дым на пляже. Зак сосчитал семь пучков в семи точках в тот момент как пристань начала исчезать из поля зрения.
Размытый фиолетовый дым вырвался из длинного конца пристани, летя по воздуху прямо к ним. Прямо из него показался Владыка, его плащ развивался позади него, как крылья, руки были раскинуты, трость с головой волка в одной руке.
Его две босые ноги приземлились в алюминиевую лодку с грохотом. Энн, стоя на коленях на переднем точки, едва успела повернуться. “Твоя мать…” Она увидела Владыку перед собой, узнав бледное тело Габриэля Боливара. Это был парень из за которого всегда визжала ее племянница. Она носила его на футболке, вешала его плакаты на стенах. А теперь, все, о чем Энн могла думать, я никогда не любила его чертову музыку…
Владыка положил свой посох на палубу, дотянулся до нее и в резком движении разорвал ее пополам в талии также как силачи раздирают очень толстые телефонные книги, а затем швырнул обе половинки в реку.
Уильям был поражен видом Владыки, который поднял его за подмышки и дал пощечину с такой огромной силой, что шея Уильяма разорвалась и его голова плюхнулась назад с его плеч как снятый с пальто капюшон. Он бросил его в речную воду, а затем взял свою трость и посмотрел на мальчика.
Вези меня, сын мой.
Зак перебрался к рулю и изменил курс, Владыка стоял рядом со средней скамейкой, его плащ развивался на ветру, по мере того как они следовали за исчезающим следом первой лодки.
Дым начал редеть, и крики Норы к Фету нашли ответ. Они нашли друг друга, а затем нашли свой путь обратно в ресторан, обогнав выстрелы снайперов из вертолетов над их головой.
Внутри они обнаружили, остальную часть оружия Гуса. Фет схватил руку Норы, и они побежали к окнам направленным к реке, открыв одно выходящее на террасу. Нора забрала Люмена и несла ее с собой.
Они увидели лодки качающиеся на шельфе. “Где Гус?” спросила Нора.
“Мы должны будем плыть до них,” сказал Фет. Его раненая рука была теперь вся в крови, рана вновь открылась. “Но сначала…”
Фет выстрелил по прожекторам вертолета, разбив первый же, в который целился.
“Они не могут подстрелить то, что не могут увидеть!” - кричал он.
Нора сделала тоже самое, оружие зарычало в ее хватке. Она также сбила один. Остальные огни прокатились по береговую линию к источнику автоматической стрельбы.
Именно тогда Нора увидела тело Гуса лежащее на песке, речная вода билась об его бок.
Ее шок и печаль парализовали ее только на время. В тот же момент, боевой дух Гуса навалился на нее, а также на Фета. Не печалься - бейся. Они агрессивно вышли на пляж, стреляя по вертолетам Владыки.
Чем дальше они отходили от берега, тем сильнее качалась лодка. Рожденный крепко держался за ремни крепления бомбу в то время как Эф управлял, пытаясь удержать их от качки на реке. Мутная зелено-черная вода плескалась через край, раскачивая корпус бомбы и дубовые урны, небольшая лужа сформировалась под ними. Снова пошел мелкий дождь, и они плыли против ветра.
Мистер Квинлан поднял урны с мокрого пола лодки, переставил их подальше от воды. Эф не знал, что это означало, но акт доставки останков Древних к месту рождения последнего из их числа, напомнил Эфу что скоро все это закончится. Шок от того что он увидел в Заке выбил его из колеи.
Он прошел мимо второго острова, длинный, каменистый пляж огороженный голыми, умирающими деревьями. Эф проверил карту, бумага в его руке становилась влажной, чернила начали течь и растворяться.
Эф крикнул превозмогая мотор, ветер и боль в рёбрах, сжимающую его голос. “Как, без превращения, Владыка установил эти… симбиотические отношения с моим мальчиком?”
Я не знаю. Главное то, что сейчас он далеко от Владыки.
“Влияние Владыки исчезнет, когда мы покончим с ним, как и все эти вампиры?”
Все, чем был Владыка, исчезнет.
Эф был воодушевлен. Он чувствовал реальную надежду. Он считал, что они могли бы стать отцом и сыном снова. “Это будет в чем то схоже с развенчанием культа, я предполагаю. Нет такой вещи, как терапия. Я просто хочу вернуть его в свою старую спальню. Начать там.”
Выживание является единственной терапией. Я не хочу рассказывать вам заранее, прежде всего опасаясь что вы потеряте концентрацию. Но я считаю, что Владыка готовил вашего сына для своей будущей личности.
Эф сглотнул. “Я боялся этого сам. Я не придумал никакой другой причины хранить его не обращая при этом. Но почему? Почему Зак?”
Это может иметь мало общего с твоим сыном.
“Ты считаешь, это из-за меня?”
Я не могу знать. Все, что я знаю, это то, что Владыка извращенное существо. Он любит пусткать корни в боли. Чтобы подорвать и сломить. Возможно, в вас он увидел вызов. Вы были первым на борту самолета, на котором он летел в Нью-Йорке. Вы поставили себя рядом с Авраамом Сетракияном, его заклятым врагом. Покорение целой расы существ это подвиг, но безличностный. Владыка это тот, который должен причинять боль лично. Он должен чувствовать боль другого. Он должен испытать это не понаслышке. “Садизм” это ваш ближайший современный термин для этого. И именно это погубит его здесь.
Измученный, Эф наблюдал за третим темным островом проплывающим мимо. После четвертого острова, он накренил лодку. Трудно осознать форму суши с реки, и в темноте невозможно увидеть все шесть выступов не обойдя остров вокруг, но так или иначе Эф знал, что карта была правдива, и что это было Черное место. Голые, черные деревья на этом необитаемом острове напоминали сговревших много-пальцевых гигантов с руками, поднятыми к небесам в крике.
Эф заметил отмель и повернул к ней, вырубая мотор, уткнувшись носом прямо в землю. рожденный схватил бомбу и встал, ступив на скалистый берег.
Нора была права. Оставь меня здесь, чтобы всё закончить. Возвращайся назад к своему мальчику.
Эф посмотрел на скрытого за капюшоном вампира, его лицо было исцарапано, готовое к завершению своего существования. Самоубийство было неестественным действием для смертных людей, но для бессмертных? Мученичество мистера Квинлана было во много раз более трансгрессивным, неестественным, актом насилия.
“Я не знаю, что сказать,” сказал Эф.
Рождённый кивнул. Это был момент, чтобы уйти.
С этими словами Рожденный начал скалистый подъем с бомбой в виде бочонка в руках и останками Древних в его рюкзаке. Единственным колебанием Эфа была память о своем видении и его завораживающих картин. Рожденный не был предначертан в качестве спасителя. Но у Эфа не было достаточно времени с Оксидо Люмен, и, возможно, пророческий текст звучал по-другому.
Эф погрузил пропеллер обратно в воду и схватил стратовый шнур. Он уже собирался дернуть шнур, когда услышал звук мотора, несущегося к нему с завывающим ветром.
Другая лодка, приближается. Но здесь есть ещё только одна лодка с мотором.
Лодка Зака.
Эф оглянулся на Рожденного, но он уже исчез за подъемом. Сердце Эфа забилось, когда он смотрел в темный туман над рекой, стараясь увидеть приближающийся корабль. Звучало так что он шел на полном ходу.
Эф встал и выпрыгнул из лодки на скалу, положив руку на его сломанные ребра, две рукоятки его мечаей билисьо его плечи. Он стал взбираться на скалистый уступ как можно быстрее, земля была укрыта туманом поднимающимся чтобы вылиться в виде падающего дождя, как будто земля накалялась в преддверии атомного кремации в ближайшем будущем.
Эф покорил уступ, не заметив мистера Квинлана среди деревьев. Он бросился в мертвый лес, зовя его настолько громко, насколько позволяла его грудь, “Квинлан!”, затем повернулся в сторону болотистый поляны.
Туман стоял высоко. Рожденный установил орудие в приблизительном центре острова в форме трилистника, в середине кольца из инкрустированных камней, напоминающих скальные черные волдыри. Он обошел вокруг устройства и поставил белые дубовые емкости, содержащие пепел Древних.
Мистер Квинлан услышал зов Эфа и повернул обратно, и только тогда почувствовал приближение Владыки.
“Он здесь!” закричал Эф.
Порыв ветра взбудоражил туман. Мистер Квинлан едва успел сгруппироваться перед ударом, хватаясь за Владыку, как он ударил из ниоткуда. Импульс удара тела отбросил их на много ярдов, исчезая в тумане. Эф увидел как что-то крутанулось и упало в воздухе, и решил, что это была старая трость Сетракияна с набалдашником в виде волчьей головы.
Эф забыл о боли в своей груди, направляясь к бомбе, вытаскивая свой меч на ходу. Затем туман закрутился вокруг него, скрывая устройство.
- Папа!
Эф повернулся, чувствуя голос Зака прямо за ним. Он быстро обернулся, поняв, что был обманут. Его ребра болели. Он вошел в дымку, в поисках бомбы. Чувствуя почву с инкрустированными камнями, пытаясь найти свой путь.
Тогда перед ним из тумана поднялся Владыка.
Эф отшатнулся, шокированный при виде него. Два косых шрама пересекали лицо монстра в виде буквы X, результат столкновения и последующей борьбы Владыки и Рожденного.
Дурак.
Эф все еще не мог прийти в себя или подобрать слова. Его голова ревела, как будто он только что услышал взрыв. Он видел рябь под плотью Владыки, кровяной червь вылез через одну открытую царапину и пополз к его открытому глазу чтобы забраться внутрь снова. Владыка не моргнул. Он поднял свои руки в стороны и оглядел туманный остров с место его происхождения, затем торжественно взглянул на темные небеса над собой.
Эф собрал все свои силы и побежал на Владыку, мечом вперёд, целясь в его глотку.
Владыка ударил его прямо по лицу с такой силой, чтобы отправил Эфа в воздух, сделав колесо, приземлившись на каменную землю в нескольких ярдах.
Ахшудагу-вах. Черная земля.
Эф сначала подумал, что Владыка оторвал позвонок а его шее. Дыхание был выбито из него, когда он упал на землю, и он боялся, что проколол легкие. Другой его меч выпал из ножен, упав на землю между ними.
Язык Онондага. Вторгшиеся европейцы не хотели правильно переводить названия, вообще. Понимаешь, Гудвезер? Культуры умирают. Жизнь это не круг, она безжалостно прямая.
Эф пытался встать, переломанные ребра пырнули его. “Квинлан!” крикнул он, его голос по большей части был просто дыханием.
Вы должны были довести нашу сделку до конца, Гудвезер. Но я бы никогда не позволил свершиться моей части сделки, конечно. Но вы могли бы, по крайней мере быть избавлены от этого унижения. От этой боли. Сдаться всегда легче.
Эф разрывался от каждой эмоции. Он в как можно прямее, с болью в груди, давящей на него. Он видел, сквозь туман, всего лишь на расстоянии нескольких рук, контуры ядерной бомбы.
Эф сказал, “Тогда дай мне предложить тебе последний шанс сдаться.”
Он захромал к устройству, нащупывая детонатор. Он думал, что ему сильно повезло, что Владыка бросил его так близко к устройству … и именно эта мысль заставила его оглянуться на тварь.
Эф увидел как другая фигура вышла из тумана. Зак, приближался к Владыке, без сомнения вызванный телепатически. Зак выглядел для Эфа почти как человек, как любимый ребенок, которого в один прекрасный день вы не можете больше узнать. Зак стоял с Владыкой, и внезапно Эфа перестало это волновать, и в то же время, его это волновало гораздо сильнее, чем прежде.
Всё кончено, Гудвезер. Теперь книга будет закрыта навсегда.
Владыка рассчитывал на это. Владыка верил, что Эф не навредит своем сыну, что он не сможет взорвать Владыку ведь это означало бы также пожертвовать Заком.
Сыновьям предначертано восставать против своих отцов. Владыка снова поднял свои руки к небу. Это всегда так было.
Эф посмотрел на Зака, который стоял рядом с этим монстром. Со слезами на глазах, Эф улыбнулся мальчику. “Я прощаю тебя, Зак, я…”, сказал он. “И я, черт тебя побери, надеюсь что ты простишь меня.”
Эф повернул выключатель с временной задержкой в ручное положение. Он сделал это так быстро, как только мог, и все же Владыка ринулся вперед, покрывая расстояние между ними. Эф отпустил детонатор как раз вовремя, иначе удар Владыки смог бы соррвать провода с устройства, что сделало бы его неработоспособным.
Эф приземлился в кучу. Он стряхнулся от удара, пытаясь встать. Он увидел как Владыка направляется к нему, его глаза горели красным внутри кривой X.
Сзади него, Рожденный ппоявился в полете Рожденный со вторым мечом Эфа. Он пронзил зверя, прежде чем он смог повернуться, Владыка изогнулся от боли.
Рожденный вытащил лезвие, и Владыка повернулся к нему лицом. Лицо мистера Квинлана был уничтожено, его левая щека висела, его челюсть сместилась, кровь покрывала его шею. Но он сумел он сильно ударить Владыку разрезая ладони и руки этого существа.
Жестокая ярость Владыки окружила туманом, не останавливаясь перед болью, он преследовал своего же раненное творение, уводя Рожденного от бомбы. Отец и сын сошлись в ожесточенном сражении.
Эф увидел Зака стоящего в одиночестве за мистером Квинланом, наблюдая восхищенно, с огнем в его глазах. Тогда Зак повернулся, как будто его внимание было кем-то призвано. Владыка направлял его. Зак нагнулся и поднял что-то длинное.
Трость Сетракияна. Мальчик знал, что легкий поворот ручки освобождает деревяннные ножны, обнажая серебряное лезвие.
Зак держал меч обеими руками. Он смотрел на господина Квинлана сзади.
Эф уже бежал к нему. Он встал перед Заком, между ним и Рожденным, одной рукой держась за его жгучую грудь, а в другой держа меч.
Зак посмотрел на отца перед ним. Он не опустил меч.
Эф опустил свой меч. Он хотел чтобы Зак нанес удар по нему. Это бы сделало все, что он затеял, гораздо проще.
Мальчик дрожал. Возможно внутри он боролся, сопротивлялся тому, что приказывал делать Владыка.
Эф потянулся к его запястью и вынул меч Сетракияна в его рук. “Хорошо,” сказал Эф. “Все в порядке”.
Мистер Квинлан одолел Владыку. Эф не слышал, что их умы говорили друг с другу; он только чувствовал, что рев в его собственной голове был оглушительным. Мистер Квинлан схватил Владыку за шею и засунул пальцы внутрь, схватив его плоть, пытаясь вырвать ее.
Отец.
И тогда Владыка выпустил свое жало, оно впилось в шею Рожденного как поршень. Сила была такой, что она разрушила позвонки. Кровяные черви вторглись в непорочное тело мистера Квинлана, скользя под его бледной коже в первый и самый последний раз.
Эф увидел огни и услышал лопасти вертолетов приближающихся к острову. Они нашли их. Прожекторы искали осквернённую землю. Сейчас или никогда.
Эф побежал так быстро, как его проколотые легкие позволяли, бочкообразное устройство дрожало в его поле зрения. Он был всего в нескольких ярдах, когда рев приблизился и удар влетел ему в заднюю часть головы.
Оба меча выскользнули из его рук. Эф почувствовал как что-то схватило его за грудь, боль была мучительной. Он вцепился в мягкую грязь, видя лезвие меча Сетракияна которое светилось серебристо-белым цветом. Он почти схватил рукоятку с головой волка когда Владыка поднял его в воздух, и развернул его.
Руки Владыки, его лицо и шея были изрезаны и кровоточили белой кровью. Существо конечно могло исцелить себя, но у него пока не было такой возможности. Эф полоснул Владыку по шее серебром старика, но существо поймало руку Эфа с мечом и остановило удар. Боль в груди Эфа был слишком невыносима, а сила Владыки была невероятна. Он отвел руку Эфа обратно, направляя меч Сетракияна в собственное горло Эфа.
Прожектор вертолета ударил по ним. В дымке, Эф посмотрел вниз на радужное покрытое шрамами лицо Владыки. Он видел рябь от кровяных червей под кожей, которые активизировались от близости с человеческой кровью в ожидании убийства. Горловой рев звенел в голове Эфа, превращаясь в голос, его тенор вырос до почти что ангельской высоты.
Моё новое тело готово и ждёт. В следующий раз, когда кто-либо будет смотреть на лицо твоего сына - он будет смотреть на меня.
Черви бились под плотью на его лице словно в экстазе.
Прощай, Гудвезер.
Но Эф слегка ослабил хватку Владыки прямо перед тем как Владыка собирался прикончить его. Эф воткнул меч себе в горло, вскрыв вены. Он увидел как хлещет его собственная красная кровь, выливаясь прямо на лицо Владыки, приводя кровяных червей в экстаз.
Они полезли из открытых ран Владыки. Они ползли из разрезов на его руках и из отверстий на его груди, пытаясь добраться до крови.
Владыка застонал и покачнулся, швыряя Эфа подальше, заслоняя лицо своими руками.
Эф тяжело упал. Он повернулся, собирая все свои силы, чтобы повернуть голову назад.
В свете прожектора вертолета, Владыка отшатнулся, пытаясь остановить своих паразитических червей поедающих кровь человека на его лице, и заслоняя его зрение.
Эф наблюдал все это через оцепенение, все вокруг замедлялось. И вдруг стук об землю рядом с ним вернул его обратно.
Снайперы. Другой прожектор озарил его, красные лазерные прицелы танцевали на его груди и голове … и ядерной бомбе, всего в нескольких шагах от него.
Эф полз через грязь, пробираясь к устройству, пока выстрелы взрывали землю около него. Он достиг ее, подтянув себя на нее сверху для того чтобы добраться до детонатора.
Он нащупал его в руке и нашел кнопку, то бросил один рискованный взгляд назад на Зака.
Мальчик стоял рядом с тем местом где лежал Рожденный. Несколько кровяных паразитов достигли его, и Эф увидел как Зак пытается стряхнуть их … а затем стал наблюдать, как они стали зарываться в его предплечье и шею.
Тело мистера Квинлана воскресло, с новым взглядом в его глазах с новой волей. Это был Владыка, который полностью понимал темную сторону человеческой природы, но не мог понять любовь.
“Это любовь,” сказал Эф. “Господи, это больно, но это любовь…”
И он, который опоздал на практически все в своей жизни, был вовремя в этот раз, самая главная встреча в его жизни. Он щелкнул переключателем.
И ничего не произошло. На один мучительный момент, остров стал оазисом тишины для Эфа, хотя вертолеты зависли прямо над его головой.
Эф увидел мистера Квинлана приближвющегося к нему, один заключительный выплеск воли Владыки.
Затем два удара в его грудь. Эф лежал на земле, глядя на свои раны. Увидев кровавые дырки прямо справа от своего сердца. Его кровь просачивалась на землю.
Эф посмотрел мимо мистера Квинлана на Зака, его лицо сияло в свете прожектора вертолета. Его воля была попрежнему с ним, по прежнему не покорена. Он увидел глазаЗака - его сын, даже сейчас, его сын - у него попрежнему были самые красивые глаза…
Эф улыбнулся.
А потом случилось чудо.
Это была самая нежная вещь: не землетрясение, не ураган, не столкновение морей. Небо прояснилось на мгновение и на землю упал блестящий столб чистого, стерильного света в миллион раз более мощного, чем любой прожектор вертолета. Завеса темных облаков разошлась и возник очищенный свет.
Рожденный, будучи зараженным кровью Владыки, зашипел и закорчился в ярком свете. Дым и пар шли от его тела, пока Рожденный кричал как омар в кипятке.
Ничто из этого не отвлекло взгляд Эфа от глаз его сына. И как только Зак увидел как его отец улыбается ему, в мощном свете славного дня, он увидел его таким как он был, увидел в нем…
“Папа…” - мягко сказал Зак.
И затем ядерное устройство детонировало. Всё возле точки воспламенения испарилось — тела, песок, растительность, вертолёты — всё исчезло.
Стерлось.
От пляжа вниз по реке, недалеко от озера Онтарио, Нора наблюдала за этим только мгновение. Затем Фет притянул ее за скалистый выступ, оба упали в яму из песка.
Ударная волна разнесла в щепки старый заброшенный форт рядом с ними, вырывая пыль и каменные фрагменты из стен. Нора была уверена, вся конструкция рухнет в реку. Ее уши затрещали и вода вокруг них тяжело забурлила, и даже несмотря на то что ее глаза были плотно закрыты и ее руки закрывали голову, она все еще видела яркий свет.
Дул боковой дождь, земля выпустила вопль боли … а затем свет погас, каменный форт устоял не разрушившись, и все стало тихо и спокойно.
Позже она поймет, что она и Фет были временно оглушены взрывом, но на одну секунду тишина была глубокая и духовная. Фет распрямился, укрывая Нору, и вместе они направились вокруг скалистого барьера наблюдая как вода отступала от пляжа.
То, что она увидела, огромное чудо в небесах, она не в полной мере осознала, до текущего момента.
Гавриил, первый архангел, создание из света настолько яркое, что оно затмило солнце и атомное свечение, спускался по спирали вниз вокруг столба света на светящихся серебряных крыльях.
Михаил, погубленный, сложил свои крылья и ринулся прямо вниз, зависнув примерно в миле над островом, медленно спускаясь вниз оставшуюся часть пути.
А затем, как будто восставший из самой земли, появился Озриэль, снова вместе, воскресший из совместного пепла. Камни и грязь упали с его больших крыльев, по мере то как он возносился вверх. Снова дух, а не плоть.
Нора стала свидетелем всех этих знамений в абсолютной тишине сиюминутной глухоты. И это, пожалуй, спозволило ей еще глубже погрузиться внутрь себя. Она не слышала разбушевавшийся гул, который чувствовали ее ноги, она не могла услышать треск слепящего света, что согревал ее лицо и ее душу. Момент истины Ветхого Завета засвидетельствованный кем то одетым не в льняные одежды, а во что-то с полки магазина Gap. Этот момент взбудоражил ее чувства и ее веру на всю оставшуяся часть ее жизни. Даже не замечая, Нора просто запракала.
Гавриил и Михаил присоединился к Озриэлю и вместе они полетели на свет. Отверстие в облаках озарилось, когда три архангела достигли его, а затем с последним лучом божественного света, отверстие поглотило их и закрылось.
Нора и Фет посмотрели вокруг. Река всё ещё бушевала и их лодка была сметена потоком. Фет проверил Нору, чтобы убедиться, что с неё всё в порядке.
Мы живы, но одними губами - слов не было слышно.
- Ты видел это? спросила Нора.
Фет покачал головой, но не в том смысле что, НЕТ, а в том смысле что, Я в это не верю.
Пара посмотрела на небо, ожидая что произойдет нечто еще.
Между тем, все вокруг них, большие участки песчаного пляжа превратились в опалесцирующее стекло.
Жители Форта вышли, несколько десятков мужчин и женщин в лохмотьях, некоторые несли детей. Нора и Фет предупредил их, чтобы они укрылись, и теперь островитяне ждали от них объяснения.
Нора пришлось кричать, чтобы быть услышанной. “Энн и Уильям?” спросила она. “С ними был мальчик, тринадцатилетний мальчик!”
Взрослые покачали головами.
Нора сказала “Они вышли на реку до нас!”
Один человек сказал, “Может быть на другом острове?”
Нора кивнула, хотя и не поверила. Она и Фет добрались до их острова с фортом на лодке. Энн и Уильям должны были высадиться давным давно.
Фет положил руку на плечо Норы - Что на счет Эфа?
Не было никакого способа, чтобы подтвердить это, но она знала, что он никогда не вернется.
Взрыв уничтожил штамм Владыки. Все оставшиеся вампиры испарились в момент жертвоприношения. Исчезли.
Они убедились в этом в ближайшее время. Разведывая материк по мере отступления воды, проверяя ликующие сообщения из Интернета об освобождении. Однако, вместо праздника всё было в пост-травматической дымке. Атмосфера была по прежнему загрязнена и дневные часы были коротки. Суеверия и тьма оставались, и боясь даже сильнее, чем раньше. Сообщения, что вампиры всё еще есть, появлялись снова и снова. И в конце концов были отнесены к истерии.
Вещи не “вернулись к нормальным”. Островитяне оставались в своих поселениях в течении нескольких месяцев, с неохотой возвращаясь к своей старой жизни на материке. Все знания о природе и истории и биологии были опровергнуты, или по крайней мере, были неполными. А потом у них было 2 года, чтобы принять новую реальность и новый режим. Старые верования были разрушены; другие были подтверждены. Но все было под вопросом. Неопределенность была новая чума.
Нора причисляла себя к тем, кому нужно время, чтобы убедиться, подходит ли ей этот образ жизни. Что не будет никаких неприятных сюрпризов, поджидающих за углом
Однажды Фет сказал, осторожно затронув тему – «Какие планы? Мы должны вернуться в Нью-Йорк»
“Можем ли мы” - спросила Нора. “Даже не знаю, смогу ли я”. Она взяла его за руку. “А ты сможешь?”
Фет сжал её руку и посмотрел за реку. Он дай ей столько времени, сколько ей было необходимо.
Однако, Нора и Фет никогда не вернулись. Они воспользовались Федеральным Законом о заселении недвижимости, предлагаемой временным правительством и переехали в дом в северном Вермонте, в безопасность от зоны пустот, вызванных детонацией ядерного устройства в реке Святого Лаврентия. Они никогда не поженились - ни один из них не почувствовал необходимость, но у них было двое собственных детей, мальчик по имени Ефраим и девочка по имени Мариела, в честь матери Норы. Фет выкладывал аннотацию содержания Occido Lumen в возрожденном Интернете и попытался сохранить свою анонимность. Но когда его правдивость была в конечном счете под вопросом, он приступил к ” проекту Сетракяна,” курируя и размещая полные труды старого профессора и исходные материалы в Интернете, бесплатно для всех. На протяжении всей жизни проект стал для Фета отслеживанием влияния Древних на протяжении человеческой истории. Он хотел знать ошибки, совершенные обществом и посвятил себя поиску способов избегать их в будущем.
Некоторое время были волнения и разговоры об уголовных делах по выявлению и наказанию лиц, виновных в нарушениях прав человека во время Холокоста. Некоторые охранники и сочувствующие были выявлены и их линчевали, и многие убийства были похожи на месть , но, в конце концов, все больше людей смогло ответить на вопрос о том, кто сделал это с нами. Мы все сделали. И-мало-помалу со всей нашей злобой и призраками, несущими вес нашего прошлого, люди научились еще раз сосуществовать.
В свое время, другие утверждали, что снесло стригоев. Биолог утверждал, выпустили вакцину в водную систему, несколько членов банды выставляли разные трофеи, утверждая, что убил Владыку, и, самый странный поворот, большая группа скептиков стала отрицать, что сам чума вообще была. Они объяснили все это огромный заговором по перевороту мироустройства. Разочарованный, но никогда не ожесточенный, Фет потихоньку возобновил свой бизнес истребления. Крысы вернулись, и снова процветают, еще одной проблема, которая должна быть выполнена. Он не был одним из тех, кто верит в совершенство или счастливый конец: это был мир, который они спасли, и крыс в том числе. Но в горстке верующих, Василий Фет стал культовым героем, и, хотя он не чувствовал себя знаменитым, он стоял на этом, и считают его благословения.
Каждый вечер укладывая Эфраима спать, Нора перебирала его волосы, пока он не уснет и думала о его тезке и сыне его тезки, каким был их конец. В течение нескольких лет своей жизни она думала, какой была бы их - с Эфом - жизнь, какой бы странной она была. Иногда она плакала и Фет знал, что лучше не спрашивать. Это была часть Норы и он оставлял её в комнате, чтобы погоревать в одиночестве. Но по мере того, как мальчик подрастал, становилось видно, что он похож на отца, а не на тезку. Время шло дальше. Для Норы смерть уже не была страшна, так как она победила её худший вариант.
Она всегда осуществляется с её меткой на лбу: шрамом от броска Барнса. Она рассматривает этот шрам как символ того, что была близка к судьбе намного хуже смерти, хотя поздее он превратился для нее в символ удачи. И сейчас, когда Нора посмотрела в лицо ребенка - безмятежность и полное спокойствие овладели ею, и, как из ниоткуда, она вспомнила слова матери:
Оглядываясь на свою жизнь, вы понимаете, что любовь была ответом на все вопросы.
Как она была права.
Авторы выражают признательность доктору Сету Ричардсону из Чикагского университета, за его помощь по месопотамским и библейским знаниям.
Также Гильермо дель Торо и Чаку Хогану
Падение
Штамм
Также Чак Хоган Дьявол в Изгнании
Смертельная Луна
Принц Воров
Кровавый Артист
Противостояние
Эта книга-художественное произведение. Символы, инциденты и диалоги взяты из воображения авторов и не могут рассматриваться в качестве реальных. Любое совпадение с реальными событиями или людьми, живущими или умершими, является чистой случайностью.
ВЕЧНАЯ НОЧЬ. Авторы © 2011 Гильермо Дель Торо и Чак Хоган. Все права защищены в соответствии с Международными и панамериканскими Соглашениями Авторского права. После оплаты необходимых сборов Вам предоставляется непередаваемое право получить доступ к прочтению текста данной электронной книги на экране. Никакая часть этого текста не может быть воспроизведена, передана, загружена, декомпилирована, перепроектирована и сохранена или использована в любой системе хранения и поиска информации, в любой форме и любыми средствами, будь то электронные или механические, известные сейчас или изобретены в дальнейшем, без письменного разрешения HarperCollins e-books.
Первое издание
Библиотека Конгресса Каталогизации - Публикации Данных для
ISBN 9780007319527
12 13 14 15 16 DIX/RRD 10 9 8 7 6 5 4 3 2 1
EPub Издание © сентябрь 2011 г. ISBN: 9780007328628
Об издателе
Австралия
Издатель ХарперКоллинз (Австралия) Pty. Ltd.
25 Райд-Роуд (почтовый ящик 321)
Pymble, NSW 2073, Австралия
www.harpercollins.com.au/ebooks
Канада
ХарперКоллинз Канада
2 Блур-Стрит Ист 20-й этаж
Торонто, на M4W, 1A8, Канада
http://www.harpercollins.ca
Новая Зеландия
Издатель ХарперКоллинз (Новая Зеландия) Limited
Почтовый ящик 1
Окленд, Новая Зеландия
http://www.harpercollins.co.nz
Великобритания
Издатель ХарперКоллинз Ltd.
77-85 Фалхэм Пэлэс-Роуд
Лондон, W6 8JB, Великобритания
http://www.harpercollins.co.uk
Соединенные Штаты
Издатель ХарперКоллинз Inc.
10 Ист 53-я улица
Нью-Йорк, NY 10022
http://www.harpercollins.com
Стивен Кинг является автором более 50 книг, все они являются бестселлерами во всем мире. Среди его последних романов - ” темная башня”, клетка, почти как Бьюик, все возможное, сердца в Атлантиде, девочка которая любила Тома Гордона, и мешок с костями. Он получил в 2003 году медаль Национального Книжного Фонда за выдающийся вклад в развитие американской литературы. Он живет в Бангоре, штат Мэн вместе с женой, писательницей Табитой Кинг.
Трилогия Штамм начинается с подлинно неожиданного момента: Boeing 777 прибыл в аэропорт имени Джона Кеннеди со всеми, кроме четырех пассажиров мертвыми на своих местах. Лучи фонарика первых осматривающих “зафиксировали пустоту в мертвых жемчужинах их открытых глаз.” Не много позже эти трупы начали воосставать с плит в морге, и чума голодных до крови хищников заполонила Нью-Йорк. Первые сто страниц Штамма являются устойчивым упражнением в ужасе, который держитт читателя в магическом восторге, потому что дель Торо и Хоган писали с хрустящей подлинностью о фантастических (вампиры) и полностью реальных вещах (Нью-Йорк, со всеми его странными закоулками).
То, что началось в Штамме приходит к возвышенно удовлетворительной концовке в Вечной Ночи. Дель Торо и Хоган приняли Дракула, историю о самом великом вампире из всех, и ловко вывернули ее наизнанку. В романе Стокера, кровосос-источник приезжает в Англию на парусном судне под названием Деметра. Как и Regis Air 777, Деметра это корабль-призрак, когда он достигает порта, одноименный Граф закусывал весь его путь через океан. Разница в том, что Дракула сталкивается с героической группов вампиров-охотников, которые в конечном итоге изгоняют его из Англии, используя современные технологии, все, начинная с дневников хранящихся на восковых записывающих цилиндров до переливания крови. В трилогии Штамм, меняющий тела Владыка который прибывает в JFK в лице польского дворянина Юсефа Сарду, использует ту самую технологию, которая победила его почетного предка дабы уничтожить цивилизованный мир. Крупные корпорации являются его инструментами; современный транспорт служит для распространения вируса вампира; ядерное оружие вступает в новую эру загрязнения и атмосферного темноте.
Только веселая старая Англия ускользает; хитрые британцы взорвали туннель на ранней стадии, и остаются относительно без вампиров. В такие моменты, читатель чувствует что дель Торо и Хоган прячут свои языки за щеками и ликующие хохочут.
Говоря о Новом Мировом Порядке в Генри Шестом у Шекспира один из его персонажей сказал, “Первое, что мы сделаем, давайте убьем всех адвокатов.” Как начинается Вечная Ночь, Владыка (в настоящее время поменявший тело Сарду на рок-звезду Габриэля Боливара) делает именно это, приказывая его приспешникам, убить не только всех в юридической профессии, но и всех генеральных директоров, магнатов, интеллектуалов, повстанцов и художников. “Их казнь была быстрой, общественной и жестокой. Из них появились проклятые, из River House, из Дакоты, из Бересфорд и иже с ними … в ужасном конкурсе резни, они были утилизированы”.
За исключением героического владельца ломбарда и ученого Авраама Сетракияна (который почти уничтожил Владыку во второй книге, Падение), победившей группа человеческих персонажей с предыдущих книг присутствует в полном составе и состоит из: Нора Мартинес, который поменяла свой ученый микроскоп на серебряный меч; Василий Фет, который теперь уничтожает вампиров вместо крыс; Августин “Гус” Элизальде, ранее гангстер а теперь герой сопротивления. Среди них также вызывающий меньше восхищения, но захватывающий (в отталкивающим смысле, и это правда) Альфонсо Крим, с его ненасытным аппетитом и с его отталкивающим вампиров ртом с серебряными зубами.
Есть также Эф Гудвезер, эпидемиолог, вокруг которого все эти другие вращаются. Когда начинается Вечная Ночь, через два года после того как Владыка использовал ядерное оружие, чтобы создать дружелюбную для вампиров тьму по всей планете, Эф переживает трудные времена. Его неживая и немертвая бывшая жена преследует его неуклонно (он, в конце концов, один из ее “Дорогих людей”), его сын стал обсессивно-компульсивным псаломщиком Владыки с винтовкой в зубах, и сам Эф уже начал употреблять викодин и оксикодон . Нора ушла от него к Василию Фету, и на Эфа смотрят с недоверием те, кто ранее сплотился вокруг него. Необходимое недоверие; он продолжает опаздывать на встречи и на концерты по уничтожению вампиров.
Фет сумел приобрести нелегально ядерную бомбу (она завернута в мешки для мусора и выглядит как мусорную корзину), и бойцы сопротивления имеют священную книгу, что позволит, если ее расшифровать, привести их к Черному месту, где началась земная жизнь Владыки. Если они смогут уничтожить эту святую землю, они считают, что вампирская чума закончится.
Есть возможно определенное количество необязательного беспорядка в вампирах в Риме и архангелах в Содоме, но основная изюминка здесь это ожесточенная преданность сопротивления к своей правде, и медленная и болезненная реализация плана Эфа Гудвезера о том, что, если он уничтожит Владыку, он может также уничтожить своего сына Закари, последнего человека на земле, которого он действительно любит. Герои с трагической глубиной редки в популярной фантастике, но Гудвезер соответсвует всем требованиям.
После небольшого (и, возможно, неизбежного - смотри Две башни Толкиена ) ухудшения в Падении,трилогия Штамм подходит к разрывающему глотку концу в Вечной Ночи. Нон-стоп действие и элементы фантазии поданы с досточно удовлетворительной детализацмей что бы показаться правдоподобными. Все ландшафты Нью-Йорка, например, замок Бельведера в Центральном парке и Монастырь - реальны. И пока вы открываете такие существенные факты о вампирах как неспособность нежити пересечь проточную воду без помощи человека, вы также узнаете, что каменные львы у публичной библиотеки Нью-Йорка имеют имена: Терпение и Стойкость. Плюс, давайте признаем это, есть что-то в наблюдении за вампирами массово нападающими на парковке у Венди, что-то что делает их более реальными. Дьявол весь в деталях, и это одна из чертовски отличных чтив полная пугающего удовлетворения.
«Риверхауз», «Дакота», «Бересфорд» — элитные жилые здания на Манхэттене (прим. пер.).
Кобе - город в Японии, славится своей говядиной.
Butterfinger - батончик Нестле.
Moleskineen. - брэнд канцтоваров.
яп. - вопросы-загадки.
боковой удар, название трансформера.
станция метро в Нью Йорке.
Chunel - подводный тоннель соединяющий Англию с материком.
из библии - когда Лот и его жена спасались из Содома, жена обернувшись обратилась в соляной столб.
Office of Chief Medical Examiner.
англ. double blind - процедура, связанная с эффектом плацебо или “пустышки”
англ. - Percocet
англ. - Vicodin
Остров Рузвельта - небольшой остров в Нью-Йорке между островами Манхэттен и Лонг-Айленд.
Transverse Road
Turtle Pond, пруд в Центральном парке Нью-Йорка.
Планета в Звездных войнах.
Мороженое, известное в России как плодово-ягодное или фруктовый лед.
Goodweather-букв., хорошая погода. (англ)
sedia gastatoria -ереносной трон для перевозки римских пап. Представляет собой вариацию на тему паланкина — богато украшенное, обитое шёлком кресло установлено на постамент, с каждой сторон которого закреплены два позолоченных железных кольца; сквозь эти кольца пропущены два бруса, с помощью которых двенадцать человек переносят sedia gestatoria на своих плечах. Слева и справа от кресла укреплены два флабеллума — ритуальных веера из страусиных перьев.
Триумфальной Арки.
Малыш (исп.)
Добро пожаловать домой Элизальде.
Пусто.
Броненосный крейсер «Мэн», англ. USS Maine, ACR-1 — боевой корабль ВМФ США, один из двух введенных в эксплуатацию в 1895 году американских броненосных кораблей, и первый военный корабль ВМФ США, названный в честь американского штата Мэн.
Хомбре – (исп. hombre), мужчина. Жаргонное именование мужчины-испанца или латиноамериканца.
Steyr AUG (Armee Universal Gewehr — армейская универсальная винтовка) — комплекс стрелкового оружия, выпущенный в 1977 году австрийской компанией Steyr-Daimler-Puch.
Low Plaza - часть кампуса Колумбийского Университета в Нью-Йорке, построенная по образцу греческого амфитеатра, была задумана для проведения различных мероприятий на открытом воздухе.
МакГайвер — секретный агент, главный герой популярного американского телесериала (1985—1992 годов) в жанре приключенческий боевик.
около 500 долларов по нынешним деньгам.
тактика в боксе.
Вендиго (англ. Wendigo) — дух-людоед в мифах оджибве и некоторых других алгонкинских племён.
Сиракьюс (англ. Syracuse) — город в США, в центральной части американского штата Нью-Йорк, на полпути между городами Олбани и Буффало, на южном берегу озера Онондага. Административный центр округа Онондага. Население 147 306 жителей (2000).
Уотертаун (англ. Watertown) — город в штате Нью-Йорк, административный центр округа Джефферсон. Расположен в 35 км к югу от Тысячи островов, в 120 км к северу от города Сиракьюс.
Мать (исп.)
Хотите трахнуть меня? (исп.)