История началась в 1997 на сильно-алкогольной вечеринке на борту направлявшегося к Северному полюсу ледокола «Советский Союз». В каюту старшего механика на рюмку-другую водки была приглашена смешанная группа из российских офицеров судна и участников экспедиций «Кварка», компании, занимающейся эко-туризмом и арендующей этот огромный ледокол для работы в Арктике. Как гласит легенда, беседа уже перешла к подвигам покорения полюса, когда одиноко прозвучало странное утверждение: «Да никто так и не добрался до Северного полюса».

Что имелось в виду? Тысячи людей – сначала исследователей, потом ученых и туристов – прошли по постоянно-меняющемуся морском льду макушки мира. Добраться туда сегодня – почти обычное дело. Но есть другой, менее известный Северный Полюс. Он находится глубоко под мерцающим ледяным покровом на темном и таинственном дне Арктического Океана. Проходили десятилетия, люди исследовали другие географически приметные места, а этот «настоящий Северный Полюс» оставался решительно недостижимым и неизведанным.

Среди завсегдатаев вечеринок на борту «Советского Союза» были два американских подводника Дон Уолш и Фред МакЛарен и австралийский основатель «Кварка», Майк МакДауэл. Все трое сразу уловили смысл загадочного комментария: никто еще не побывал в Полярной бездне. Хорошо знакомый с глубоководными аппаратами (именно Уолш является рекордсменом по самому глубокому в истории после жутчайшего спуска в Марианскую впадину в 1960 аппаратному погружению), их мысли сразу обратились к тому, насколько материально-технически выполним такой подвиг.

Понятно, что это весьма трудно. Мало мест в океане более недоступных, «настоящий» Северный полюс расположен на глубине более четырех тысяч метров, на бескрайней глубинной равнине, погребенной в вечной темноте и почти в вечной мерзлоте и всегда укрыт слоем морского льда толщиной в несколько метров. Возможно ли вообще организовать и снарядить экспедицию в такое место?

Возможно, решил Уолш с коллегами, но только теоретически. В 1997, как и сегодня, глубин Северного полюса могли достигнуть всего пять управляемых человеком аппаратов в мире. Но получить доступ к одному из них, транспортировать его к полюсу и благополучно разместить подо льдом – невероятно сложная задача. Конечно тогда не было никакой технической возможности – или желания – чтобы предпринять такую рискованную экспедицию, не говоря уже о ее финансировании.

Но мысль о глубинном Северном полюсе крепко засела в головах Уолша, МакЛарена и МакДауэла. За следующее десятилетие она разовьется в осуществимый план, который впоследствии увенчается замечательной экспедицией.

Первый шаг был сделан в конце 1997, когда Майк МакДауэл основал компанию «Экспедиции в Глубины Океана» (Deep Ocean Expeditions (DOE)), задуманную для исследований возможностей глубоководных аппаратов частными клиентами. Макдауэл использовал свои российские связи для того, чтобы договориться о долгосрочной аренде с московским институтом океанологии им. П.П. Ширшова, получив доступ к вожделенным глубоководным аппаратам института: аппаратам-близнецам «Мир» вместе с плавбазой, RV «Академик Келдыш».

Во время формирования ЭГО («Экспедиции в Глубины Океана») МакДауэл познакомился с доктором Анатолием Сагалевичем, руководителем знаменитой группы глубоководного погружения «Мир» и ее старшим пилотом. Опытный ученый и подводник, он был также одним из проектировщиков «Мира» и знал возможности аппарата до мельчайших подробностей. За эти годы МакДауэл и Сагалевич стали близкими друзьями, и этот русский стал основным союзником группы в деле погружения к полюсу.

Способные погружаться на 6 000 метров, аппараты «Мир» могли достигнуть глубин много больших нежели любые другие аппараты промышленной эксплуатации. Используя их, МакДауэл организовал ряд туристических, кино– и частных экспедиций к нескольким глубоководным целям, таким как «Титаник» и немецкое военное судно «Бисмарк», и известным вулканическим «черным курильщикам» в Тихом и Атлантическом океанах. Прежние коллеги Майка со времен «Кварка», Дон Уолш и Фред МакЛарен, участвовали во многих из этих путешествий в качестве руководителей экспедиции.

К 2000 году стало ясно, что российские аппараты-близнецы «Мир» являются единственными глубоководными аппаратами, пригодными для экспедиции к Северному полюсу. МакДауэл и Сагалевич начали более детальный анализ и подводную логистику того жуткого места, куда предстояло направить экспедицию. Главных испытаний было два: как доставить аппараты «Мир» к полюсу, и как обеспечить их благополучное погружение в тех уникально жестких условиях.

Для экспедиции был необходим ледокол, и лучше всего было бы арендовать один из больших российских судов класса Арктика. Будучи атомными, эти ледоколы были среди немногих судов, которые с большой вероятностью могли достичь Полюса. Раньше во времена «Кварк Экспедишнс» МакДауэл уже работал с этими судами и имел хорошие связи с руководством Мурманского пароходства. На начальной стадии переговоры обнадеживали, но позже стало ясно, что ни на одном из больших ледоколов нет бортового подъемного крана, достаточно мощного для благополучного спуска и подъема из воды аппаратов «Мир» на Северном полюсе. МакДауэл тогда начал изучать возможность установки подъемного крана специально для экспедиции. Планы пошатнулись, когда обнаружилось, что такой подъемный кран будет слишком тяжел для палубы ледокола, если не произвести дорогостоящей модификации судна.

В конечном итоге МакДауэл принял решение о единственно жизнеспособном варианте – использовать два судна во время экспедиции: ядерный ледокол, чтобы расчистить путь к полюсу, и ледокольное грузовое судно, оборудованное тяжелым подъемным краном и раздвигающим шлюзом, чтобы идти по ледяному следу. Договоренности с Мурманским пароходством были достигнуты в 2000 году, и вскоре после этого ЭГО (Экспедиции в Глубины Океана), вместе с прежней компанией Майка, «Кварк Экспедишнс», начали проводить маркетинг «Экспедиции к Настоящему Северному Полюсу», объявив основной целью морское путешествие к географическому Северному Полюсу и погружение на его морское дно. Как только начались денежные поступления на счет экспедиции, Сагалевич начал работу по подготовке глубоководных аппаратов для погружения в арктических водах.

Без сомнения, задействованные аппараты «Мир» придали определенную секретность экспедиции. Трехместные глубоководные аппараты могли осуществлять погружение на глубину 6 000 метров продолжительностью до 20 часов, и повсеместно считались самыми современными и универсальными аппаратами глубокого погружения в мире. Три человека – один пилот и два наблюдателя – располагались в семифутовой сферической барокамере. Изготовленный из сплава стали и никеля с тремя смотровыми окнами Perspex, этот громадный шар мог выдерживать давление воды в 600 раз превышающее давление на ее поверхности. Механические клешни и внешние отсеки для научной работы в передней части аппарата позволяли собирать образцы и проводить эксперименты. Чтобы обеспечить работу разнообразных установок на «Мире» – освещения, камеры, компьютера и системы жизнеобеспечения – электричество работало от бортовых батарей. Каждый «Мир» имел превосходную прочность и гибкость, но, возможно, самым большим преимуществом этих аппаратов перед другими являлся тот факт, что их было два. На протяжении своей карьеры они погружались и работали вместе, и, как пилотов, так и пассажиров, утешало сознание того, что есть реальные шансы на спасение, если что-либо пойдет не так, как надо.

Ни один управляемый глубоководный аппарат раньше никогда не нырял под лед, по причине некоторых «серьезных» технических проблем. Под руководством доктора Сагалевича, группа «Мира», состоящая из 20 человек, исследовала и планировала каждый шаг погружения. Сложности заключались и в том, как справляться с холодным арктическим климатом, и в том, как впервые в истории управлять аппаратами вдали от плавбазы, от «Академика Келдыша».

Во время погружений на Северном полюсе все согласились с тем, что важно было гарантировать возврат аппаратов «Мир» к отверстию, сделанному ледоколом, даже при отказе всех систем. Обычно избегают погружений аппаратов под твердые препятствия, но у экспедиции к «Настоящему Северному полюсу» не оставалось никаких альтернатив. При нормальных обстоятельствах, если кончается электроэнергия, отказывают гидравлическая, коммуникационная или навигационная системы, просто осуществляется безопасный аварийный подъем на поверхность; то же самое в ситуации подо льдом означало бы почти наверняка смерть для обитателей аппарата.

По этой причине группа разработчиков аппаратов «Мир» гарантировала, что в случае отказа основных будут включаться системы-дублеры. Когда глубоководные аппараты были наконец готовы к погружениям в глубины Северного полюса, их внешний вид сильно отличался от обычных яйцеобразных батискафов из-за дополнительной пары внешних боковых двигателей. К основным балластным цистернам был добавлен антифриз, чтобы спасать содержимое аппарата от замерзания во время прохождения нагнетательного давления. На переднем отсеке торчало оборудование в виде стоящего ледо-гидролокатора, дополнительной пены, повышающей плавучесть и дополнительных датчиков и устройств по сбору образцов. Многие из этих модификаций получили признание среди технических специалистов, и все вместе они представляли тысячи часов работы группы «Мир».

К середине 2001 года все было готово для того, чтобы оплачиваемая пассажирами экспедиция могла погрузиться к полюсу в следующем году. Материально-технические сложности, казалось, были в значительной степени решены – или, по крайней мере, разрешимы – и интерес был высок, с большим числом заявок на экспедиции и депозитов, уже полученных от тех, кто собирался погрузиться на полярное дно в будущем. На тот момент планировалось провести четыре или пять дней с погружениями на полюсе. Но события 11 сентября немедленно откликнулись спадом на мировом туристическом рынке, и экспедицию пришлось отложить. Казалось, что удобный момент пропал, и проект стал откатываться в небытие.

В 2005 Майк встретил Фредерика Паулсена, шведско-немецкого бизнесмена и полярного энтузиаста. Они объединили свои усилия, и Паулсен согласился помочь в возрождении проекта, оплачивая существенную часть затрат за право быть пассажиром на одном из аппаратов. Предложение было реалистичным и выгодным еще и потому, что сильно снижало необходимость поиска большого числа платных пассажиров. Мак-Дауэл немедленно начал переговоры, чтобы реанимировать материально-техническое обеспечение экспедиции, назначенной на июль 2006, но все ледоколы были уже заняты, и проект плавно перенесли на следующий год.

В 2007 г. основной игрок, доктор Артур Чилингаров взял организацию экспедиционной логистики в свои руки. Он, будучи признанным исследователем-полярником и известным российским политическим деятелем, абсолютно подходил на роль того, кто может собрать воедино всю экспедицию. Как друг Фредерика Паулсена, он давно вынашивал мысль о возможности экспедиции с аппаратным погружением на Северном полюсе. Как назначенный президентом России Путиным специальный представитель на 2007/08 Международный полярный год и как глава Полярного Фонда России, он придал статус высокой важности проекту и использовал все свои возможности для того, чтобы погасить оставшиеся расходы экспедиции. Экспедицию на Северный полюс назначили на конец июля.

24 июля 2007 года, спустя почти десятилетие после того, как зародилась идея, «Экспедиция к настоящему Северному полюсу» стартовала из Мурманска, знаменитого северного порта России. Оба судна были предоставлены Мурманским пароходством: «Россия» – атомный бегемот в 75,000 лошадиных сил и полярное исследовательское судно «Федоров». Доктор Чилингаров отправился в роли руководителя экспедиции. Он и основной спонсор Фредерик Паулсен, базировались на ядерном ледоколе «Россия», а доктор Сагалевич и Майк МакДауэл были размещены на «Федорове», где в просторном шлюзе аппараты «Мир» проходили последнюю подготовку.

Во время экспедиции суда должны были идти конвоем – «Федоров» вслед по дороге, проложенной «Россией» во льдах. Грузовой вертолет Ми-8 осуществлял разведку и служил челноком между двумя судами в течение всей экспедиции. Крепкая по западным стандартам машина дополнительно пристегивалась тяжелыми цепями к вертолетной площадке после каждого приземления в предвкушении плохой погоды или выхода в открытое море.

На борту «Федорова» была многоликая команда ученых – представителей различных российских морских научных институтов, среди них были геологи, биологи и физико-океанографы. Поражало количество и многообразие их оборудования: от гигантского ковша для сбора образцов почвы до сложных приборов для измерения поминутных изменений состава морской воды, происходящих с увеличением глубины. В экспедиции предоставлялась беспрецедентная возможность изучить окружающую среду глубоководной части одного из наименее исследованных мест на Земле.

Конвою потребовалось восемь дней, чтобы добраться до Северного полюса, и это включая однодневную стоянку около Земли Франца-Иосифа, совершенную для того, чтобы проверить системы глубоководных аппаратов перед большим погружением. Во время контрольных погружений пилоты Анатолий Сагалевич и Женя Черняев опустились на аппаратах «Мир-1» и «Мир-2» на глубину около 1300 метров для проверки всех бортовых систем. Все работало отлично, и, как только аппараты снова водрузили на «Федорова», корабли взяли курс на географический Северный полюс. На борту находилось примерно 350 человек – моряки, подводники и другие участники экспедиции.

Вечером 1 августа наконец добрались до Полюса, погружение запланировали примерно на восемь утра следующего дня (по корабельному времени) при условии благоприятной погоды. Второе августа началось замечательным зрелищем под полночным солнцем: наблюдатели на «России» заметили и стали фотографировать белого медведя – впервые это животное было зарегистрировано здесь, на Крайнем Севере. Это напоминание о глобальном потеплении и последствиях быстрого таяния льда, отразившихся на жизни этих крупных хищников, было весьма кстати. В это время на двух кораблях в комнатах с затемненными иллюминаторами спали в ночи шесть подводников, а бортовой ледяной разведчик искал естественное отверстие поближе к полюсу. Оно было вскоре обнаружено – небольшое, но крепкое, и располагалось достаточно близко к полюсу, что сделало погружение еще более реальным (89°59.996 Север). Место действия было готово.

Ранним утром следующего дня на морозном воздухе собралась толпа, чтобы наблюдать запуск аппаратов. Отверстие во льду казалось совсем небольшим, и вокруг простирались бесконечные ледяные просторы. Атмосфера была напряженной, когда подводники забирались внутрь через люк, потом их задраили на время погружения. Приглашенные журналисты толкались, пытаясь поймать идеальный кадр. Первым в 05.30 должен был стартовать «Мир-1» под управлением доктора Сагалевича в сопровождении доктора Чилингарова и Владимира Груздева, спонсора экспедиции. Запуск прошел гладко, и аппарат быстро исчез из вида. Вскоре после него «Мир-2» под управлением Жени Черняева в сопровождении Фредерика Паулсена и Майка МакДауэла был аккуратно опущен в воду. Во время запуска «Мира-2» приглашенные наблюдатели занервничали – один из домкратов «Федорова» сдвинул большую ледяную плиту в сторону «Мира-2», и она начала погружаться. Скользящий удар был сравнительно легким, но это напомнило всем, как легко непредвиденные обстоятельства могут навлечь беду в этих жестоких условиях.

Как только аппараты ушли в пропасть, в диспетчерской, организованной группой «Мир» в одной из лабораторий на корме «Федорова», забурлила деятельность. Навигационная информация и мониторинг этих двух погружений велся здесь, и голосовая коммуникация была единственной связью подводников с внешним миром. Атмосфера спокойного профессионализма скрывала невысказанное понимание команды, что продолжать это погружение необходимо согласно плану.

Навигация была задачей, вызывавшей наибольшее беспокойство: было крайне важно, чтобы каждый из аппаратов постоянно отслеживал свое положение относительно судна и отверстия во льду, которого нужно было придерживаться. Казалось бы – все просто, но представьте: во время погружения океанские течения могут отнести аппарат в непредсказуемом направлении, а иногда потоки на разных глубинах движутся в противоположных направлениях. Все усложняет тот факт, что и сам ледяной покров находится в постоянном движении, перемещаясь относительно глубинных течений и морского дна. Постоянно присутствует опасность летального исхода мероприятия.

Для обеспечения точной навигации на большом пространстве вокруг отверстия был установлен «реверсивный ретрансляционный зонд», который состоял из нескольких акустических маяков, которые «переговариваются» с аппаратом, одновременно сообщая ему его местоположение. Аппарат издает «ультразвуковой импульс», который обнаруживает ретранслятор и отвечает собственным импульсом. Обычно подобные маяки устанавливают на морском дне, но в этом случае по необходимости система навигационной поддержки была установлена на поверхности, и ретрансляторы были подвешены на глубине 50 метров в отверстиях, которые просверлили в толще льда вокруг судна. Три ретранслятора были установлены вокруг «Федорова», каждый приблизительно на расстоянии 800 метров; четвертый был подвешен непосредственно под кораблем. Трехламповый подводный фонарь также укрепили под судном в качестве визуального маяка для возвращающихся аппаратов.

У обоих аппаратов «Мир» спуск прошел гладко. Внутри «Мира-2» нервы успокаивались после волнений при запуске. Методическое спокойствие пилота Жени помогло, и Паулсен вместе с МакДауэлом разговорились, иногда прерываясь для того, чтобы посмотреть в иллюминаторы. При скорости 30 метров в минуту спуск занял почти три часа, так что было время осмотреться. Интерьер глубоководного аппарата был перегружен электроникой и системами жизнеобеспечения. Женя сидел на небольшой скамье, а два пассажира могли расположиться на короткой койке. Три иллюминатора были обращены в разные стороны, таким образом, взгляду каждого наблюдателя представлялся свой неповторимый пейзаж. МакДауэл попросил пилота включить ему внешний свет, позволивший ему рассмотреть бесчисленные формы планктона, появляющиеся перед его смотровым окном. Пока аппарат снижался, большинство представителей подводной жизни показывалось на короткие промежутки времени, по-видимому, быстро стремясь к поверхности. Майк был удивлен количеством увиденного планктона, главным образом желеобразных видов. На глубине от 1000 до 3000 метров направление живых потоков было неизменным. На глубине приблизительно 3500 метров гидроакустик начал улавливать морское дно, передавая изображение плоской равнины.

После трехчасового спуска первый из двух аппаратов достиг безмятежной поверхности – «Настоящего Северного Полюса». Как и ожидалось, дно было действительно плоским и состояло из мельчайшей глины наземного происхождения. Мелкие ракообразные, похожие на креветок, мелькали в ярких огнях «Мира-1». Эхолот аппарата зафиксировал глубину 4261 метр. Все системы работали прекрасно, так что аппарат начал выполнять свою задачу по сбору образцов и устремился к северу, чтобы установить символический флаг и отметить свое погружение как историческое российское достижение. Осадок на дне был настолько мелким, что большие серые облака вздымались при малейшем движении, требуя осуществлять тончайшие прикосновения к ручкам двигателя, чтобы избежать ослепления грязевыми волнами. Эти трое русских гордо осматривали пространство, зная, что вместе они добавили еще одну главу в национальной истории полярных исследований.

Примерно полчаса спустя поблизости на дно приземлился «Мир-2», его измерительные приборы зафиксировали глубину 4302 метра. На расстоянии нескольких сотен метров до дна Женя пытался удержать аппарат на плаву, под напором выпуская воду из балластных цистерн, насосы издавали пронзительный вой. Он снизил скорость погружения до медленного ползка, и аппарат размером с грузовик мягко приземлился. После незначительной проверки «Мир-2» был готов двинуться на север, по пути исследуя то, что его окружало. Мощные лампы освещали мир, до сих пор лежавший в кромешной тьме. Как и на месте приземления «Мира-1», дно было почти абсолютно лишено характерных особенностей, и не было видно ни камней, ни следов человеческой жизнедеятельности (несмотря на тот факт, что множество предметов было преднамеренно или случайно потоплено на полюсе за все эти годы, включая два самолета).

Фредерик и Майк были рады тому, что жизнь нашла способ выжить даже в этом отдаленном углу мира. Пещерные морские анемоны местами покрывали морское дно. Несколько рыб плавно бездельничали над древними отложениям и затем умчались, завидев приближающийся аппарат. Используя клешни аппаратного манипулятора несколько образцов, включая анемон, достали с морского дна. Основные образцы глубоководной почвы и образцы воды были собраны для научных исследований. Майк принес маленькую мемориальную доску, чтобы увековечить погружение, и она было с почтением опущена на полярное дно.

Спустя два часа после того, как «Мир-2» достиг дна, было принято решение возвратиться на поверхность. Можно было легко продолжать исследования еще несколько часов, но это могло сократить безопасный зазор до той точки, где в случае отказа основных систем возможности были бы уже сильно ограничены. «Мир-1» уже покинул дно и успешно приближался к поверхности, когда Женя начал выкачивать воду из балластной цистерны. Аппарат начал подниматься. Завтраки и напитки были распакованы, и подводники позволили себе несколько минут отдохнуть перед тем, как приступить к напряженному поиску местонахождения отверстия во льду.

Во время спуска на морское дно течения отнесли оба аппарата на сотни метров в сторону от отверстия, и это расстояние было увеличено почти до километра исследовательскими перемещениями аппаратов на дне. Оба пилота на подъеме должны были направлять свои аппараты назад к отверстию во льду. На пути аппаратов к поверхности стало ясно, что контакт с сетью ретранслятора ослабевает. «Мир-1» продолжал движение без серьезных проблем, и аппарат без происшествий достиг поверхности. Но у второго аппарата дела не шли так замечательно: большую часть времени «Мир-2» изо всех сил пытался получить четкие данные от навигационной системы, что было очевидной причиной беспокойства. Лицо Жени застыло в сильном напряжении, а Паулсен и МакДауэл обменивались неловкими взглядами. Только приблизительно на 1000-метровой глубине сигнал несколько усилился. Но даже тогда импульс, ретранслятора T4, отмечающий местоположение отверстия, оставался странно тихим. В 600 метрах Женя снизил скорость подъема до очень медленной и начал оценивать навигационные данные, которые он получал с других ретрансляторов. Осторожно он направил свой аппарат к точке, в которой согласно его вычислениям располагалось отверстие, и продолжил подъем.

К сожалению, в диспетчерской, там, на «Федорове», связь с «Миром-2» была потеряна после того, как аппарат прошел 1000 метровую отметку глубины. Все считали, что второй аппарат остался без навигационных сигналов ретранслятора, и теперь безнадежно затерян подо льдом. Взволнованные люди толпились вокруг подводного телефона, ожидая сквозь помехи услышать голос пилота.

Женя понял, что он рядом с судном, когда случайно заметил световые маяки, развешанные на глубине 100 метров под «Федоровым». Возглас радости разрядил напряженную атмосферу в «Мире», и аппарат начал заключительный подъем – прямо под корпусом грузового судна. Пилот ловко подвел аппарат к корпусу, ориентируясь на комментарии наблюдателей, которые более ясно видели ситуацию через свои смотровые окна. Когда полоска воды показалась в просвете, Женя выпустил последнюю порцию воды из балластной цистерны, и «Мир-2» выскочил на поверхность почти прямо под приготовленным крюком.

Когда аппарат мягко выгрузили на палубу, все присутствующие – и внутри и снаружи – издали коллективный вздох облегчения. Миссия была выполнена. Обитатели шара испытали сильный прилив адреналина и бодрости, а затем почувствовали «удар по ушам», когда открыли люк. Вылезая под полуденным солнцем, они обнимались друг с другом и с командой «Мира-1», которая появилась с огромной бутылкой шампанского, и вливались в праздник.

© Ф.Паулсен

© М.МакДауэл

Погружения на дно Северного Ледовитого океана в точке географического Северного полюса на глубину 4300 метров состоялись. Они были совершены на двух российских глубоководных обитаемых аппаратах (ГОА) «Мир-1» и «Мир-2», которые пилотировали наши российские пилоты. Погружения обеспечивались российскими судами – ледоколом «Россия» и научно-экспедиционным судном (НЭС) «Академик Федоров». Российские вертолеты обеспечивали ледовую разведку, оперативную связь между судами. Никто ранее не погружался на Северном полюсе, а мы это сделали: рискнули и победили. Эта победа принадлежит России, она принадлежит русскому народу.

Глубоководные обитаемые аппараты «Мир-1» и «Мир-2» были построены в Финляндии на фирме «Раума Репола» по совместному советско-финскому проекту. Строительство аппаратов началось в мае 1985 года и закончилось в ноябре 1987 года. В декабре 1987 г. аппараты были испытаны в Атлантическом океане на глубинах 6170 м и 6120 м соответственно. В течение 20 лет эксплуатации с помощью аппаратов «Мир» выполнялся широкий спектр глубоководных операций. Был проведен большой объем научных исследований в различных районах Мирового океана. Главным направлением исследований было изучение гидротермальных полей на дне океана. Аппараты работали в 20 районах с гидротермальными полями в Тихом, Атлантическом и Северном Ледовитом океанах. Большой объем археологических исследований выполнен на затонувших объектах, таких как «Титаник» (3500 м), «Бисмарк» (4700 м), японская подводная лодка времен Второй мировой войны «I-52» (5400 м) и других. С помощью аппаратов производились глубоководные кино– и видеосъемки для художественных и научно-популярных фильмов. Было выпущено более 10 кинофильмов, наиболее известным из которых является знаменитый «Титаник» Джеймса Камерона.

Особое место в истории «Миров» занимают работы на затонувших атомных подводных лодках «Комсомолец» и «Курск», при обследовании которых решался широкий круг научных и подводно-технических задач. К настоящему моменту каждый из аппаратов «Мир» совершил более 400 погружений, 70 % из которых были совершены на глубины между 3000 и 6000 м. Аппараты показали себя как высоконадежные технические средства, способные решать практически любые задачи в глубинах океана. Однако до настоящего времени аппараты «Мир» никогда не работали под сплошным ледовым покровом. Конечно, решение этой задачи требовало и некоторой модернизации аппаратов, и разработки нового оборудования, которое позволило бы успешно провести такого рода погружения. Прежде чем перейти к изложению материала о погружениях на Северном полюсе, целесообразно рассмотреть вопросы, связанные с конструктивными особенностями «Миров» и с теми инновациями, которые были внедрены для выполнения весьма непростой задачи спуска на дно Северного полюса. Глубоководные обитаемые аппараты многие зарубежные специалисты называют минисубмаринами. Очевидно, это обусловлено некоторым их сходством с большими подводными лодками как по устройству, так и по методу эксплуатации – в режиме свободного плавания под водой без жестких или гибких связей (типа кабелей или тросов) с поверхностью или с судном обеспечения. Безопасность пребывания человека на большой глубине обеспечивает прежде всего прочный корпус; остальные элементы и системы аппарата предназначены для доставки прочного корпуса на заданную глубину, передвижения под водой и возвращения обратно на поверхность. В качестве источника энергии на большинстве современных ГОА используются аккумуляторные батареи. Прочный корпус, отдельные конструктивные элементы и базовые узлы систем объединяются связующей рамой в единую конструкцию, которая закрывается сверху легким корпусом, который обычно изготавливается из стеклопластика и придает аппарату обтекаемую форму. Такова общая конструктивная схема устройства обитаемого аппарата.

Конструкция глубоководного обитаемого аппарата «Мир»

глубина погружения 6000 м

экипаж 3 чел.

скорость 5 узлов

вес 18,6 т

размеры 7,8 х 3,2 х 3,0 м

1 обитаемая сфера

2 легкий корпус

3 балластные сферы

4 манипуляторы

5 выдвижные приборные штанги

6 мощные светильники

7 теле-, фотокамеры на поворотном устройстве

8 опорные лыжи

9 бункер с никелевой дробью (аварийный балласт)

10 боковой двигатель

11 насос высокого давления для откачивания водяного балласта

12 гидравлическая станция с электроприводом

13 боксы с аккумуляторами 120 вольт

14 боксы с аккумуляторы 24 вольта

15 главный двигатель

16 насадка главного двигателя

17 крыло

18 аварийный буй

Из книги А.М.Сагалевича «Глубина». «Научный мир», 2002 г.

Необходимо отметить, что очень часто глубоководные обитаемые аппараты называют батискафами. Однако это неверно. Батискафы были первым поколением автономных обитаемых аппаратов. На батискафах в качестве плавучего материала использовалась легкая жидкость – бензин. Батискаф имел огромный поплавок, в который перед погружением закачивалось до 200 тонн бензина, который в процессе погружения замещался водой и батискаф приобретал отрицательную плавучесть. По окончании работ на дне с батискафа сбрасывался твердый балласт (как правило, стальная дробь), и он начинал всплывать. В глубоководных обитаемых аппаратах в качестве плавучего материала используется твердый плавучий материал синтактик, основой которого являются стеклянные микрошарики, соединенные эпоксидной смолой в единое целое. Синтактик изготавливается в виде блоков, им может придаваться различная форма при отливке. Благодаря применению синтактика ГОА имеют небольшие габариты и вес и могут транспортироваться к месту погружения на борту научно-исследовательских судов. К настоящему моменту в мире имеется всего четыре ГОА, способных погружаться на глубину 6000 м: один во Франции («Наутилус»), один в Японии («Шинкай-6,5») и два в России – «Мир-1» и «Мир-2». Рассмотрим кратко конструкцию аппаратов «Мир». Прочный корпус ГОА «Мир» сделан из стали с высоким содержанием никеля. Две полусферы, изготовленные способом литья и прошедшие механическую обработку, соединены с помощью болтов. Сфера имеет три иллюминатора: центральный, внутренним диаметром 200 мм, и два боковых, диаметром 120 мм. Иллюминаторы обеспечивают хороший обзор при работе под водой. В качестве источника энергии используются никель-кадмиевые аккумуляторы, которые заменили применявшиеся первоначально железо-никелевые. Общий энергетический запас аппарата «Мир» составляет 100 кВт/час. Аппарат имеет три балластные системы.

Система главного балласта состоит из двух емкостей, изготовленных из стеклопластика. Общая их емкость – 1500 литров. При погружении аппарата емкости заполняются водой, благодаря чему его плавучесть становится близкой к нейтральной. Дальнейшая балластировка производится с помощью системы тонкого балласта, которая позволяет регулировать плавучесть в широких пределах, давая возможность погружаться и всплывать со скоростью до 35–40 м/мин и зависать на любом горизонте в толще воды. При всплытии на поверхность емкости системы главного балласта продуваются воздухом, придавая аппарату плавучесть +1500 кг и обеспечивая нормальную ватерлинию на волне. Система тонкой балластировки состоит из трех прочных сфер – двух носовых и одной кормовой – общей емкостью 999 литров. В ходе погружения аппарата в эти сферы принимается вода, которая позволяет регулировать его плавучесть. Для придания аппарату положительной плавучести вода из прочных сфер откачивается с помощью специальных насосов высокого давления.

Таким образом, аппараты «Мир» работают полностью на водяном балласте, в отличие от зарубежных глубоководных аппаратов, которые продолжают частично использовать принципы батискафов, т. е. сброс твердого балласта в виде чугунных чушек или мешков с песком. Насосы высокого давления снабжены гидравлическими приводами. Аппараты имеют три системы гидравлики. Первая, мощностью 15 кВт, управляет основным насосом высокого давления и движительным комплексом аппарата. Энергия аккумуляторных батарей преобразуется с помощью специального инвертора в энергию переменного тока, которым питается электродвигатель – привод гидравлической помпы. Управление насосом высокого давления и движительным комплексом осуществляется через систему клапанов, расположенных снаружи в масляной коробке и управляемых пилотом изнутри обитаемой сферы. Вторая система гидравлики устроена по аналогичной схеме, но имеет меньшую мощность – 5 кВт. Она управляет всеми внешними выдвижными устройствами: манипуляторами, штангами, бункерами и т. д., дифферентным насосом, перекачивающим водяной балласт из носовых сфер в кормовую и обратно, обеспечивая тем самым нужный угол дифферента аппарата. Кроме того, вторая гидравлическая система управляет вторым насосом высокого давления, который используется как аварийный: в случае отказа основного насоса или первой системы гидравлики второй насос позволяет откачать водяной балласт и обеспечить всплытие аппарата на поверхность. Третья система гидравлики аварийная, она дает возможность осуществить сброс некоторых частей аппарата в случае возникновения аварийной ситуации. Приводом гидравлической помпы в этой системе служит электродвигатель постоянного тока, который питается напрямую от основных аккумуляторов аппарата или от аварийной батареи. Необходимо отметить, что сброс отдельных элементов аппарата в случае аварийной ситуации может производиться и от второй системы гидравлики. С аппарата «Мир» могут быть сброшены следующие элементы.

Прежде всего, это выступающие части конструкции (которыми аппарат может зацепиться на дне за тросы, кабели и т. д.): главный и боковые движители; крыло; кисти манипуляторов (в случае если что-то взято в кисть, а механизм ее разжимания не работает); аварийный буй, выходящий после отдачи от аппарата на поверхность на тонком нейлоновом тросике длиной 8000 метров; кроме того, может быть сброшен нижний аккумуляторный бокс основной батареи весом около 1000 кг. На аппаратах «Мир» имеется также система аварийного балласта (выше упомянута как третья балластная). В двух жестких стеклопластиковых контейнерах находится 300 кг никелевой дроби, удерживаемой электромагнитами, снятие напряжения с которых позволяет частично или полностью сбросить дробь и придать аппарату положительную плавучесть. Важной частью аппаратов является движительный комплекс. Главный кормовой движитель мощностью 12 кВт управляет движением в горизонтальной плоскости, обеспечивая повороты аппарата в пределах ±60°. Два боковых движителя мощностью 3,5 кВт каждый имеют поворотное устройство, которое позволяет поворачивать их в вертикальной плоскости в пределах 180°; благодаря этому возможно осуществлять вертикальное перемещение аппарата во время его движения вперед на главном движителе, а также – в горизонтальной плоскости в случае отказа главного движителя. Такое устройство комплекса обеспечивает гибкое управление аппаратом, придавая ему хорошую маневренность, что очень важно при работе у дна в условиях сложного рельефа или на донных объектах сложной конфигурации. Внутри обитаемой сферы во время погружения поддерживаются нормальное атмосферное давление и газовый состав воздуха. Система жизнеобеспечения включает кислородные баллоны с дозаторами, через которые атмосфера внутри сферы пополняется кислородом, и сборник углекислого газа со сменными кассетами, заполненными поглотителем СО₂ (обычно гидрат окиси лития или калия). Вентиляторы постоянно прогоняют воздух через поглотитель углекислого газа, а также через специальный фильтр вредных примесей, заполненный активированным углем и палладием. Таким образом осуществляется очистка атмосферы в кабине. Контроль за содержанием в ней различных компонентов производится с помощью специальных индикаторов, показывающих процентное содержание в атмосфере кислорода, двуокиси и окиси углерода. Имеются также мониторы давления, температуры и влажности внутри кабины. ГОА «Мир» оснащены современными средствами подводной навигации. Она позволяет определять точное положение аппарата под водой относительно донных гидроакустических маяков, постановка и калибровка которых осуществляется с борта судна по данным системы спутниковой навигации. Пилот может наблюдать траекторию движения аппарата под водой на дисплее, что создает несомненные удобства управления им при поисковых операциях, выходе на донные объекты и т. д. Система подводной гидроакустической связи обеспечивает беспроводную голосовую связь с судном на расстоянии до 10 миль. Гидролокационные средства позволяют вести поиск на дне мелких предметов размером до первых десятков сантиметров. Аппараты оборудованы гидрофизическими и гидрохимическими датчиками, специальными устройствами для отбора образцов и другой научной аппаратурой. Два идентичных манипулятора (правый и левый) с семью степенями свободы дают возможность отбирать различные образцы – от весьма хрупких до больших и тяжелых весом около 80 кг. ГОА «Мир» снабжены современной видеоаппаратурой для подводных видеосъемок, а также подводными фотосистемами. Аппараты оборудованы наружным свето– и радиомаяками, которые позволяют обнаруживать их на поверхности после всплытия: система радиопоиска на судне обеспечения принимает сигналы от радиомаяка и указывает направление на точку всплытия аппарата. Погружения на Северном полюсе под сплошной ледовый покров требовали специальной подготовки аппаратов «Мир»: модернизации некоторых систем, разработки нового оборудования, которое обеспечило бы выход ГОА из-под ледовой крыши в небольшую полынью на поверхности океана.

В то время, когда создавались аппараты «Мир», конечно, никто не думал о погружениях под лед в условиях Высокой Арктики. Однако, когда осуществление проекта стало реальностью, было уделено особое внимание модернизации отдельных систем аппаратов, а также разработке нового оборудования для установки на «Миры» с целью обеспечения возможно более высокой степени обеспечения погружений. Был разработан и установлен на аппараты дополнительный движительный комплекс, который был выполнен на базе бесщеточных электродвигателей постоянного тока, питающихся напрямую от аккумуляторных батарей через блок управления. Этот комплекс должен был играть роль аварийного в случае отказа работы основных движителей, имеющих гидравлические приводы. Идея заключалась в том, что аппарат должен в любом случае сохранять возможность движения в горизонтальной плоскости для поиска полыньи, из которой он ушел под воду. Кроме того, были разработаны две гидроакустические направленные системы, которые должны были указывать направление на судно обеспечения по пингеру, который опускался бы с его борта. В качестве базовой системы навигации предполагалось использовать стандартную гидроакустическую систему ГОА «Мир» с длинной базой. В отличие от обычной эксплуатации, когда гидроакустические маяки устанавливаются на дно, в ледовых условиях маяки планировали вывешивать под лед на капроновом фале через отверстия, пробуренные в льдине. Кроме того, решено было использовать гидроакустическую систему с ультракороткой базой, которая давала бы возможность определять направление на аппарат и дистанцию до него с судна обеспечения. Набор гидроакустических средств для навигационных определений ГОА «Мир» и определения направления на полынью в условиях неработающих гирокомпасов (на Северном полюсе) является оптимальным. Как показал опыт погружений, наиболее надежной системой навигации является система навигации с длинной базой, которая работала практически без сбоев. Система с ультракороткой базой работала нестабильно и позволяла определять местоположение аппарата лишь при проведении пробных погружений на глубину 1300 м. Однако во время основных погружений на Северном полюсе эта система ни разу не определила, где находятся аппараты «Мир». Основная ориентация ГОА «Мир» осуществлялась по системе с длинной базой. Курс, по которому аппарат должен идти к полынье, подбирался эмпирически по сокращению расстояний до маяков, опущенных под лед. Такая система позволила обоим аппаратам дважды выйти к судну обеспечения, а следовательно, и в полынью. Помимо названных разработок, была модернизирована балластная система ГОА «Мир». Учитывая низкие температуры в высоких широтах Арктики, было решено в системе водяного балласта использовать антифриз, смешанный с водой, чтобы предотвратить замерзание узких отверстий в клапанах, через которые вода поступает в балластные цистерны и откачивается из них. Второй инновацией было использование дополнительных стальных грузов, которые должны были сбрасываться с ГОА «Мир» по окончании работ на дне с тем, чтобы сэкономить энергию батарей, затрачиваемую для откачки водяного балласта при всплытии и необходимую, если поиск полыньи на поверхности затянется. Как показали погружения на Северном полюсе, новые разработки и модернизация систем ГОА «Мир» полностью оправдали себя и позволили провести погружения очень четко и с минимальными затратами времени.

Идея погружения на Северном полюсе родилась в 1998 г. в беседе с моими иностранными коллегами Доном Уолшем и Майком МакДауэлом, которые занимались организацией туристических рейсов на ледоколах в Арктику. Тогда обсуждался вопрос о перемещении аппаратов «Мир» на атомный ледокол и походе на нем к Северному полюсу. Тогда и возникла мысль использовать для организации погружений два судна – мощный атомный ледокол, прокладывающий путь в сплошном ледяном покрове, и судно, способное работать во льдах и выполнять роль носителя аппаратов. Предполагалось, что второе судно должно следовать за атомным ледоколом по проторенному во льдах пути.

Эта схема была принята как основополагающая, и в дальнейшем проработка проекта велась именно в этом направлении. В течение девяти лет проводилась работа по поиску финансирования. Кроме того, разрабатывалась методика обеспечения безопасности погружений аппаратов в ледовой обстановке. Финансирование проекта предполагалось осуществлять, главным образом, за счет спонсоров. Однако средств постоянно не хватало и воплощение проекта в жизнь откладывалось из года в год. Второй проблемой была занятость ледоколов, которые в летние месяцы сдавались в аренду, и получить их даже на короткий период времени в июле-августе было практически невозможно. Работы по модернизации аппаратов «Мир» и разработке дополнительного оборудования для обеспечения безопасности погружений в ледовых условиях велись постоянно, несмотря на то, что аппараты участвовали в выполнении других проектов по съемкам глубоководных фильмов и проведению научных исследований. Об этих новых разработках было сказано выше. В 2003 году проектом заинтересовался главный полярник России, вице-спикер Государственной Думы А.Н.Чилингаров. Он занялся поисками источников финансирования. Во время нашей встречи было намечено проведение экспедиции в 2007 году, который номинировался как Международный полярный год. В 2006 году было предложено использовать НЭС «Академик Федоров» в качестве судна-носителя аппаратов «Мир». В феврале того же года мы с Евгением Черняевым – пилотом аппаратов «Мир», слетали в Кейптаун, куда зашел НЭС «Академик Федоров» после очередного этапа работ в Антарктиде. Осмотрев судно, мы пришли к выводу, что оно подходит для обеспечения погружений ГОА «Мир-1» и «Мир-2». Судно имело два 50-тонных крана и большой трюм, в котором вполне могли разместиться аппараты «Мир-1» и «Мир-2». В лаборатории в кормовой части решено было установить оборудование навигации и связи. В марте 2007 года А.Н.Чилингаров, А.М.Сагалевич и К.А.Зайцев вылетели в Нью-Йорк для участия в заседании Клуба исследователей, посвященном Международному Полярному году. Там состоялась встреча с Фредериком Паулсеном и Майком МакДауэлом. На этой встрече решались вопросы финансирования проекта. Была достигнута договоренность о частичном финансировании экспедиции со стороны Ф.Паулсена. Экспедицию было решено проводить под эгидой Полярного фонда, возглавляемого А.Н.Чилингаровым, который взял на себя руководство проектом в целом. После встречи в Нью-Йорке у А.Н.Чилингарова начали проводиться регулярные совещания по организации экспедиции на Северный полюс с участием представителей ААНИИ, ИО РАН и Ледокольной службы Мурманского пароходства. На совещаниях обсуждались организационные, технические и финансовые вопросы. В начале апреля началась подготовка ГОА «Мир» к работам во льдах. В течение трех месяцев велась планомерная работа по подготовке аппаратов, модернизации их систем, приобретению запасных частей и расходных материалов. Была разработана схема дооборудования НЭС «Академик Федоров» с целью его использования как судна-носителя аппаратов «Мир». Эта работа выполнялась сотрудниками Лаборатории глубоководных обитаемых аппаратов Института океанологии, которые работали и на НИС «Академик Мстислав Келдыш» в Калининграде, где располагались «Миры», и на НЭС «Академик Федоров» в Санкт-Петербурге. Все делалось для того, чтобы обеспечить готовность всех технических средств к проведению погружений на Северном полюсе. Однако до последнего момента вопрос о проведении экспедиции до конца решен не был. В отсутствии бюджетного финансирования экспедицию предполагалось проводить на средства спонсоров. Этих средств было явно недостаточно. НЭС «Академик Федоров» должен был выйти из Санкт-Петербурга 10 июля 2007 года, а в первых числах июля вопрос о проведении экспедиции был еще открыт. Здесь сыграла роль предприимчивость А.Н.Чилингарова, предложившего пойти в погружение на Северный полюс депутату Государственной Думы В.С.Груздеву, который стал одним из спонсоров. Это было ключевым моментом.

13 июля 2007 г. НИС «Академик Мстислав Келдыш» (НИС «АМК») и НЭС «АФ» встретились на рейде п. Балтийск. Аппараты «Мир-1» и «Мир-2» были спущены на воду с борта НИС «АМК», отбуксированы к НЭС «АФ» и подняты на его борт с помощью мощного 50-тонного крана. Вместе с аппаратами на борт НЭС «АФ» был передан контейнер с сопутствующим оборудованием. Аппараты «Мир» уютно разместились в трюме, где были установлены и агрегаты для обеспечения работоспособности аппаратов. После принятия на борт ГОА «Мир» и подводной команды НЭС «АФ» совершил переход в Мурманск, во время которого производилось дооборудование трюма с аппаратами, лаборатории навигации и связи, продолжалась подготовка «Миров» к подледным погружениям. 22 июля 2007 г. НЭС «АФ» пришло в Мурманск. Там готовился к походу на Северный полюс атомный ледокол «Россия», который должен был прокладывать путь во льдах нашему судну с «Мирами» на борту. Ледокол вышел из Мурманска 24.07.2007 г. к вечеру, НЭС «АФ» – на 12 часов позже. Встреча двух судов состоялась вблизи кромки льда, и далее они шли друг за другом до Северного полюса и обратно. По пути на Северный полюс необходимо было сделать пробное погружение ГОА «Мир-1» и «Мир-2» с целью испытания вновь установленной на них аппаратуры, а также чтобы отработать выходы аппаратов в полынью из-подо льда. Севернее островов Франца Иосифа на 83°с.ш. нашли довольно большую полынью в сплошном ледовом покрове толщиной около 0,5 м. Размеры полыньи – 150 х 80 метров. НЭС «АФ» вошел в полынью, одним бортом прижался ко льду, освободив большую часть водного пространства для погружения ГОА «Мир». Погружение началось в 10 часов утра 29 июля. Глубина в месте погружения – 1300 метров. В экипаже ГОА «Мир-1» – Анатолий Сагалевич (командир), Игорь Пономарев (борт-инженер). В экипаже «Мир-2» – Евгений Черняев (командир), В.Щадилов (борт-инженер). Аппараты быстро ушли под воду с интервалом 30 минут один после другого. Погружение до дна заняло около часа. Дно покрыто жидким пелитовым илом. Малейшее движение движителями поднимает осадок вверх, создает облака мути. За иллюминаторами – видимость нулевая. Откачавши водяной балласт и немного облегчившись, выходим из клубов мути, садимся на дно и отбираем образцы осадка с помощью специальных геологических трубок. Затем отбираем пробы воды в большой 30-литровый батометр, прописываем довольно однообразную поверхность дна на видеомагнитофон, пройдя несколько десятков метров. По пути встречаем двух скатов длиной около 30 см, несколько миниатюрных креветок. Довольно распространены офиуры размером 5–6 см, плотность поселения которых достигает 2–3 экз./кв. м. Встречаются галатурии, бесстебельчатые лилии, актинии. Конечно, наблюдения очень интересны и по существу уникальны, ибо мы первые исследователи, которые увидели дно в этой точке планеты под сплошным ледяным покровом. Но не нужно забывать о главной цели. Кроме того, лед на поверхности дрейфует, а с ним дрейфует и наша полынья. И надо все сделать вовремя и выйти на поверхность, не дав полынье уйти далеко от нас. Единственным ориентиром, связывающим наш аппарат с поверхностью, является гидроакустический маяк, спущенный с борта НЭС «АФ» на глубину 100 м.

Посылая кодовый запрос с ГОА «Мир» мы по ответу маяка измеряем расстояние до судна. Однако весьма проблематично определить направление, по которому нам нужно двигаться, т. к. гирокомпасы и магнитные компасы в высоких широтах Арктики не работают. Единственный способ определения правильности выбранного направления движения – по сокращению расстояния до маяка. Монитор системы навигации, на котором отображается расстояние до маяка, показывает, что мы находимся в 1500 метрах от нашего судна. Эмпирически, путем опробования разных направлений движения выбираем то, по которому сокращается расстояние до маяка. Таким образом, периодически меняя направление движения, мы приближаемся к желанной цели. Всплываем на глубину 100 метров и продолжаем методичные поиски, стараясь сократить до минимума расстояние до маяка. Всплываем до глубины 5 м. Мы уже практически подо льдом. Расстояние до маяка – 120 м. Учитывая то, что он висит на глубине 100 м, мы где-то очень близко от полыньи. Теперь правильный путь нам может указать видеокамера на корме аппарата, которая направлена вверх. Поиск чистой воды занимает уже около 40 минут. Мы движемся галсами, отслеживая расстояние от маяка и не давая ему увеличиваться больше 200 метров. Наконец, картинка на мониторе начинает светлеть, и вдруг мы видим, что над нами вода. Я поднимаю аппарат на поверхность. Сразу мы слышим тревожный, но очень решительный голос руководителя погружения Виктора Нищеты: «Продувайся!». Я продуваю цистерны главного балласта – пластиковые емкости объемом 1,5 куб. м. Из-под воды показывается оранжевая палуба аппарата. Мы всплыли в полынью, у самой кромки льда. Остальное было делом техники: движение аппарата под захват мощного крана по команде руководителя погружения, зацеп водолазом, прыгнувшим на палубу аппарата с надувной лодки «Зодиак», и подъем на борт НЭС «АФ». Второй аппарат проделал путь, аналогичный нашему, и всплыл на поверхность спустя час после нас. Операция прошла успешно – первая глубоководная операция обитаемых аппаратов подо льдом. Но главное дело, ради которого мы пришли сюда, в высокие широты Арктики, еще впереди – погружение в точке географического Северного полюса.

1 августа 2007 года. До Северного полюса 50 миль. Ледокол «Россия» идет к цели, выворачивая огромные голубые глыбы толщиной 2–2,5 метра. Мы на НЭС «АФ» видим лишь результаты этой адской работы ледокола – удивительного творения ума и рук человеческих. Наш «Федоров» лишь наступает на эти глыбы и расталкивает их в стороны. Порой встречаются небольшие разводья, напоминающие маленькие пруды в степи, неправильной формы. Они затянуты сверху тонким слоем льда. Температура воздуха близка к нулю, температура воды на поверхности -3,5 °C. Собираемся с А.Чилингаровым и подводной командой для планирования наших действий на полигоне. Погружение планируем на 8 часов утра 2 августа. Однако до этого необходимо найти полынью либо сделать ее с помощью ледокола «Россия», который должен обколоть лед и освободить небольшое водное пространство от льдин винтами. В это водное пространство должен войти НЭС «АФ» и закрепиться на ледовых якорях левым бортом, освободив правый борт для операций с ГОА «Мир» и другими приборами. До начала погружений сотрудники навигационной группы ГОА «Мир» должны полететь на вертолете для расстановки гидроакустических маяков, которые предполагается поставить в отверстия во льду, пробуренные специальным электрическим буром. Четвертый маяк должен быть спущен с борта НЭС «АФ». Все это необходимо для обеспечения точной ориентации ГОА «Мир» подо льдом. 2 августа 2007 года. В 4 часа утра находим полынью размером примерно 100Х50 метров. В нее входит НЭС «АФ», притирается левым бортом к кромке льда, врезаясь в лед носом. Таким образом, для спуско-подъемных операций с аппаратами «Мир» остается узкая полоска неправильной формы шириной 20–25 метров. Навигаторы вылетают на вертолете расставлять гидроакустические маяки. Подводная команда собирается в трюме для подготовки аппаратов «Мир» к погружениям. В 9 часов 20 минут экипаж аппарата «Мир-1» в составе: Анатолия Сагалевича (командир), Артура Чилингарова и Владимира Груздева (наблюдатель) садятся в аппарат. Аппарат спускают на поверхность океана и по команде руководителя погружения Виктора Нищеты «Мир-1» уходит под воду в небольшом водном пространстве, обрамленном неровным «ледяным берегом».

Скорость погружения – 15 м/мин. Набираю побольше водяного балласта, аппарат ускоряется до 30 м/мин. Погружаемся. Обстановка внутри обитаемой сферы нормальная. Мы с Артуром слегка подначиваем друг друга, что создает непринужденную обстановку. Владимир смотрит в иллюминатор. Я включил небольшой светильник, чтобы ему было видно обитателей глубин. За иллюминатором – очень мелкий планктон. Иногда встречаются желетелые небольших размеров. На 800 метрах Владимир увидел кальмара, затем креветку, другую, третью. Все они очень маленьких размеров по сравнению с теми, которых мы обычно видим в океане. Это, очевидно, связано с дефицитом кислорода, поступающего с поверхности. Его поступление ограничивается коркой льда, лимитирующей обмен между океаном и атмосферой. На глубине 2000 метров включаю эхолот, который имеет максимальный диапазон 1000 м. На мониторе на глубине 3000 м отображается четкая отражающая граница, но она не такая плотная, как обычно отображается донная поверхность. Артур говорит: «Дно». «Нет – говорю я, – это, по-видимому, скачок плотности, поскольку отражение слегка размазано». На навигационном дисплее – четкая картинка с тремя маяками, дальности до которых приходят регулярно. Судя по этим данным, аппарат слегка сносит на северо-запад. На глубине 2500 м аппарат уже в 500 метров от исходной точки погружения. Аппарат идет вниз, не сбавляя скорости. Ведь нам необходимо как можно быстрее достичь дна, чтобы снос аппарата в процессе погружения в толще воды был минимальным. Ведь после выполнения работ на дне нужно будет догонять судно и полынью, которые дрейфуют. И нужно сделать все, чтобы расстояние до них было как можно меньше. Я говорю: «Мы в 500 метрах от полыньи по горизонтали». Артур сразу спрашивает: «А у тебя хватит энергии аккумуляторов, чтобы покрыть это расстояние?». Он погружается в первый раз, но смотрит в корень. Не прошли даром уроки ликбеза внутри аппарата на поверхности. Я успокаиваю: «Мы пока не “съели” и пяти процентов нашей энергетики. Ну, а если что, ты добавишь из своего резерва». «Из какого резерва?» – спрашивает Артур серьезно. «У Вас в Думе – большой резерв!» – говорю я. «Сказал бы раньше – я бы выписал», – отвечает он. Все смеемся. Такие шутки необходимы, они создают спокойную, дружескую, рабочую атмосферу. По мере приближения к отметке 3000 метров отражение на эхолоте становится все бледнее, а при прохождении этой глубины вдруг перестают приниматься ответы от гидроакустических маяков. Мы остаемся без навигационных данных, и дальше идем с надеждой, что нас снесет не так сильно. В 11.59 проходим глубину 4000 м. Эхолот показывает, что до дна остается 260 метров. Я включаю насос высокого давления, чтобы откачать часть водяного балласта и мягко сесть на дно, снизив скорость погружения. Включаем забортные светильники. Приближается дно. И вот он, желанный миг: мы видим дно – время 12 часов 08 минут. Впервые в истории человек увидел дно Северного Ледовитого океана в точке географического Северного полюса! Мы не увидели ничего выдающегося: лишь желтовато-бурый осадок, ровный, без углублений и холмиков. Унылый ландшафт украшают колонии небольших белых актиний, плотность поселений которых составляет 1–2 экземпляра на квадратный метр. Мы втроем садимся перед телекамерой и я сообщаю наверх: «12 часов 08 минут. Аппарат «Мир-1» сел на дно океана в точке географического Северного Полюса на глубине 4261 м. Благодарю всех участников этого исторического события».

«Мир-2» придет на дно 50 минутами позже. Его датчик глубины покажет величину 4302 метра. Перед экспедицией оба измерительных комплекса аппаратов «Мир» были откалиброваны, нами были получены соответствующие сертификаты. Однако практически в одной и той же точке на ровном рельефе получены данные, которые отличаются на 40 метров! Каким измерениям верить? Мы приняли глубину 4300 метров. Несколько позднее в середине августа 2007 г. в пользу этого нашего решения сработали погружения в Норвежском море на подводную лодку «Комсомолец». Мы неоднократно погружались туда в течение нескольких лет и точно знаем глубину, на которой находится лодка – 1700 метров. Первые погружения 16 августа 2007 г. показали разницу в показаниях датчиков глубины: «Мир-1» – 1660 м, «Мир-2» – 1700 м. Датчик глубины ГОА «Мир-2» был откалиброван более точно, и наше решение о принятии глубины 4300 м на Северном полюсе, которую измерил аппарат «Мир-2», было правильным. После посадки на дно аппарат поднял облака мути с верхнего рыхлого слоя осадка. Поэтому за иллюминаторами видимость нулевая: не различить даже внешних обводов навесного оборудования и манипуляторов, располагающихся вблизи иллюминаторов. Оценив по монитору локатора обстановку и убедившись, что дно ровное и впереди нет никаких преград, начинаю медленное движение вперед, чтобы выйти из мути. Выбираюсь на чистую воду, прохожу два десятка метров, останавливаю аппарат и спрашиваю Артура: – «С чего начнем?», «Клади обращение к потомкам», – говорит он. В выдвижном бункере аппарата «Мир» находится цилиндр из нержавеющей стали, в котором находится обращение к тем людям, которые когда-нибудь погрузятся на Северный полюс и вдруг найдут след, который мы здесь оставили. Я слегка выдвигаю бункер, беру в манипулятор цилиндр и бережно ставлю на дно. Он на одну треть длины уходит в осадок, но хорошо виден в лучах наших светильников. Он может быть обнаружен и с помощью локатора с расстояния 150–200 метров. После этой операции отвожу аппарат в сторону и начинаю операции по отбору проб. Беру в манипулятор геологическую трубочку длиной 40 см, втыкаю ее в осадок, вынимаю и убедившись, что взята полноценная проба, осторожно опускаю трубку в специальный пенал, укрепленный в бункере. Пройдя еще примерно 10 метров, вновь останавливаю аппарат и повторяю операцию по отбору пробы осадка, используя вторую геологическую трубку. Развернув аппарат вокруг своей оси и просканировав поверхность дна локатором на расстояние 300 метров вокруг аппарата, убеждаюсь, что ни единого твердого предмета или выхода коренных пород нет. Говорю Артуру: «Похоже, никаких отрогов или даже следов хребта». «Они есть, но глубоко под осадком. Их надо искать другими методами», – говорит Артур, – «А вообще, давай заканчивать, и пошли догонять полынью». «А как же флаг? – спрашиваю я. «Флаг обязательно», – говорит он. Но у нас еще есть сачок, в который необходимо загрести верхний слой осадка и вместе с ним взять актинию – небольшое белое животное с длинными щупальцами. Актинии располагаются на дне в 0,5–1 м друг от друга. Беру сачок в манипулятор, соскребаю верхний тонкий слой осадка. Вместе с ним в сачок попадается актиния. Закручиваю сачок, чтобы сохранить пробу и кладу его в бункер. При взятии пробы снова поднялась сильная муть. Артур торопит: «Ставь флаг и пошли наверх искать полынью». Конечно, он прав в том, что нельзя терять время, ведь у нас нет навигационных определений, поскольку мы отрезаны от ответов маяков отражающим слоем. Но гидроакустическая связь с судном есть, хотя и не очень качественная, забитая помехами. Но все же мы обмениваемся информацией с «Федоровым», а это очень важно психологически. Мы находимся на дне уже больше часа. Наконец, слышим сообщение пилота ГОА «Мир-2» о том, что аппарат сел на дно. Шлю наши поздравления международному экипажу во втором аппарате от трех россиян, находящихся в ГОА «Мир-1». Теперь нас уже шестеро на дне Северного полюса. Но все равно это меньше того количества людей, которые побывали на Луне: там ведь было тринадцать! А в космосе побывало и вовсе 437! Это наводит на мысль о том, что остались еще на земле непокоренные вершины, на которые еще не ступала нога человека и которые человек еще не видел. И мы взяли одну из них! Но ведь нужно «застолбить» нашу победу, а для этого сейчас самое время поставить на дно флаг России.

И это достойное решение. Операция организована российскими организациями с использованием только российской техники. А флаг будет ставить экипаж аппарата «Мир-1», состоящий из трех граждан России. Снова вывожу аппарат из мути, успокаивая Артура: «Это флаг России, и его нужно ставить в чистой воде, чтобы и сфотографировать, и снять на видео. Ведь это же история, которая, полагаю, останется в веках». Володя Груздев ведет себя спокойно, улыбается, слушая наши с Артуром разговоры; внимательно следит за моими действиями, кое-что спрашивает по технике управления аппаратом. Полагаю, что из него получился бы неплохой пилот, но как же быть с обязанностями депутата Думы? Беру флаг в левый манипулятор, поскольку он прикреплен к правому бункеру хомутами. Обрываю хомуты, выношу флаг вперед и передаю его в правый манипулятор, чтобы было удобнее фотографировать и снимать на видео. Мягко опускаю основание флага на осадок, отпускаю кисть манипулятора. Основание немного уходит в мягкий ил. А флаг возвышается над дном на шпиле высотой 1 метр. Основание в виде полусферы и шпиль изготовлены из титана, а сам флаг – из акрилового стекла. Титан не подвергается коррозии в морской воде, а акрил держит давление и не изменяет внутренней структуры. Из акрила изготовлены иллюминаторы аппаратов «Мир». Благодаря такому подбору материалов флаг будет стоять здесь вечно. Эта изящная конструкция изготовлена на авиационно-космическом предприятии «Факел» в г. Калининграде. На основании полусферы выбиты названия организаций – участников экспедиции: Полярный Фонд, Институт океанологии РАН и НИИ Арктики и Антарктики, а также фамилии двух пилотов – Сагалевич и Черняев. После постановки флага на дно Артур произносит речь перед камерой: «Дорогие друзья! Это историческое событие. Поздравляю всех, кто участвовал в этой экспедиции. Российский флаг установлен на дне Северного Ледовитого океана в точке географического Северного полюса! Ура! Ура! Ура!». Ну что ж, теперь пора наверх. Мы находимся на грунте 1 час 40 минут, а без навигационных определений – около 3-х часов. Что-то нас ждет после прохождения слоя плотности, отражающего ответы от гидроакустических маяков? Но до этого слоя еще надо дойти. Сейчас же нас связывают с поверхностью лишь сеансы гидроакустической связи и наше неимоверное желание побыстрее найти полынью и вернуться к людям. Сбрасываю маневровые грузы, чтобы облегчить аппарат и пойти наверх. Обычно для обеспечения всплытия мы просто откачиваем воду из балластных сфер. Для погружений было решено использовать в качестве балласта антифриз, смешанный с водой, чтобы предотвратить замерзание очень узких каналов в клапанах, через которые прокачивается водяной балласт. Кроме того, при погружении под лед мы решили использовать дополнительные железные грузы с тем, чтобы сэкономить энергию аккумуляторов, которая нам необходима при поисках полыньи. Аппарат закачался, но остался на грунте. Откачиваю водяной балласт. В 13.42 ГОА «Мир-1» оторвался от грунта и пошел наверх. Продолжаю откачку, ускоряюсь. «Мир-2» пока работает на дне, выполняя научную программу. В 14.35 проходим глубину 3000 метров, где находится слой скачка плотности. Сразу появляются дальности до маяков: сначала до первого, затем до второго и, наконец, до третьего. Компьютер сразу вычислил наше местоположение: аппарат находится примерно в 1300 метрах от НЭС «Академик Федоров». В 14.45 по гидроакустической связи приходит сообщение, что экипаж Международной Космической станции наблюдает из космоса за операцией на Северном полюсе, восхищается мужеством участников погружения. Командир станции передает персональный привет командиру ГОА «Мир-1» А.М.Сагалевичу. Потрясающе! Практически прямая связь космоса и гидрокосмоса под ледяным покровом. В свою очередь передаю привет и пожелание удачи командиру и экипажу МКС. Определяем свое местоположение по трем маякам. На глубине 1500 м решаем двигаться в сторону НЭС «Академик Федоров». Согласно нашей координатной сетке на компьютере, нам нужно двигаться на юго-восток курсом 120°. Однако, основываясь на опыте пробных погружений, мы знаем, что на полюсе к показаниям нашего гидрокомпаса нужно делать поправку около 130–150°. Артур говорит: «Пойдем курсом 300°». Ну, что ж, попробуем 300°. Вижу, что расстояние до маяков сокращается. Значит, мы на правильном пути. Вот уже мы приближаемся ко второму маяку. Всплываю до 1000 метров, затем продолжаю движение тем же курсом. Теперь уже расстояние до второго маяка увеличивается, а до первого сокращается. Остро необходим четвертый маяк, который нужно опустить с борта НЭС «Академик Федоров». Прошу это сделать по подводной связи. Приходит сообщение, что маяк опущен на глубину 100 метров, но на запросы с ГОА «Мир-1» он не отвечает. Всплываю до 340 метров. Получаю первую дистанцию до четвертого маяка – 290 метров. Учитывая, что маяк висит на глубине 100 метров, мы довольно близко от НЭС «Академик Федоров». Связь очень неразборчива, ухудшается с каждой минутой. По-видимому, сильно мешают шумы судна, тем более, что как раз в районе спуска с борта судна гидрофонов связи, постоянно работает боковое подруливающее устройство, струей воды отгоняющее льды от судна. Всплываю до 10 м глубины. Пытаюсь понять картинку, отображающуюся на дисплее локатора. Похоже на сплошной лед с небольшими разрывами, а впереди как будто бы НЭС «Академик Федоров». Смотрю на монитор кормовой видеокамеры, направленной вверх. Иду на глубине 5–6 метров. Володя Груздев помогает советами, ориентируясь по тому же монитору, что и я. «Света стало больше, – говорит он, – вроде, над нами чистая вода». Я слегка толкаюсь вверх боковыми движителями, развернутыми вертикально. Мы коснулись льда, но до конца не всплыли. Нас увидели с «Федорова». Следует серия непонятных команд. Плохое качество связи объясняется как сильным шумом, создаваемым судном, так и тем, что гидрофоны связи были опущены на 100 м, а аппарат находился под поверхностью. А ведь диаграмма направленности гидрофонов смотрит вниз, так что наверху мы получали 2–3 % от величины излучаемой мощности. Я уже понял, где находится аппарат по отношению к «Федорову». Заглубляюсь и прохожу вперед курсом 290°. Кормовая камера показывает, что мы находимся под винтами «Федорова». Они ясно видны на мониторе. Разворачиваюсь через левый борт и иду в сторону полыньи. Аппарат выносит на поверхность. Нас видят с «Федорова». Снова следуют команды, которые противоречат одна другой. В результате аппарат неожиданно бросает вправо и снова загоняет под лед. Я не понял, что произошло. «Что Вы сделали, Анатолий Михайлович», – спрашивает Володя. «Ничего», – отвечаю я. Как выяснилось позже, мы попали в сильную струю подруливающего устройства. В результате длительных «рысканий» подо льдом в поисках чистой воды над головой, мы всплыли в полынье в 18.05. Прошло 55 минут с момента нашего первого появления на поверхности в небольшом водном пространстве за кормой «Федорова». Продуваю цистерны главного балласта сжатым воздухом, аппарат выходит на высокую ватерлинию. Теперь мы почти уже дома! Руководитель погружения Виктор Нищета командует, куда вести аппарат для того, чтобы он оказался под гаком крана. Следует зацеп, аппарат поднимают и ставят на крышку трюма. Мы поздравляем друг друга с прибытием. На глазах сверкнули слезы. Конечно, это было непросто. Мы все трое переживали, стремились выйти в полынью. Каждый внес свой вклад. У нас был прекрасный подводный экипаж. А я понял, что могу не только быть пилотом глубоководного аппарата, но и работать плечом к плечу с двумя депутатами Думы. Хотя в экипаже никто ничем не козырял. Все были равны и все старались выполнить программу и, конечно же, вернуться наверх. Открываю люк и вижу голубое небо. Это самый прекрасный момент погружения – голубое небо в люке – и возвращение к людям, к друзьям, к близким. Нет ничего лучше! Ради этого стоит жить, стоит погружаться вновь. Я участвовал во многих погружениях, но это было, пожалуй, самым сложным и драматичным. Никогда еще не было небольшой «форточки» над головой вместо необъятной поверхности океана… К счастью, все для нас закончилось благополучно. Осталось дождаться второго аппарата. Он уже на подходе к поверхности, связи с ним нет. Евгений Черняев тоже «побродил» вокруг «Федорова» около 50 минут. И, наконец, всплыл в полынье, рядом с бортом судна. Закончилась сложнейшая операция, которую мы готовили 9 лет. А последние полгода подготовки были настоящим кошмаром – без сна и отдыха, в сплошных организационных заботах, в работе по подготовке аппаратов «Мир» и судна обеспечения НЭС «Академик Федоров», главной целью которой было достижение наивысшей степени безопасности погружений в необычной для нас ледовой обстановке. Конечно, основная тяжесть легла на плечи нашей подводной команды. Велика роль и Артура Чилингарова как организатора и руководителя проекта. Огромный вклад в решение главной задачи внесли и сотрудники АА НИИ и Ледокольной службы Мурманского морского пароходства, и экипажи ледокола «Россия», НЭС «Академик Федоров», НИС «Академик Мстислав Келдыш», экипажи вертолетов. Сейчас, когда все уже позади, все участники проекта испытывают огромное удовлетворение от того, что сделано. Эти погружения на вершину нашего Глобуса останутся в истории.

© А.М.Сагалевич

В годы советского застоя в конце 1960-х годов, альпинизм стал самым любимым способом бегства от действительности того талантливого поколения, которое было лишено возможности путешествовать за границу, но испытывало неодолимое желание открыть мир и выйти за пределы официальной догмы. Радиооператор и гитарист Володя, сыгранный Владимиром Высоцким в фильме Станислава Говорухина «Вертикаль», снятом в 1967 году, стал одним из самых ярких представителей этого поколения. В одной из сцен фильма санитар, сопровождающий группу, спрашивает Володю, растянувшегося на койке в палатке, стоящей над облаками Кавказских гор, чем его так влекут к себе покрытые вечным снегом горы и такой трудный спорт, как альпинизм.

После некоторого колебания Володя отвечает вопросом на вопрос: «Зачем Амундсену нужен был Южный полюс? А Тенсину лезть на Эверест? То что один увидел полюс, а другой поднялся выше всех, не принесло человечеству никакой практической выгоды. Однако люди сами объявляют о героях. В человеке заложена страсть покорять, преодолевать».

Такое личное и романтическое объяснение Володи могло бы оказаться достаточным для того, чтобы понять, почему кому-то нравится плавать в подводном аппарате подо льдами

Арктики и коснуться дна Северного Полюса. Однако, это не объясняет того факта, что установка титанового флага на дне Северного Полюса вызвала такой дипломатический переполох в начале августа 2007 года, и почему страны тратят миллиарды на то, чтобы обосновать свои территориальные притязания на Арктику. Для того, чтобы это понять, нам придется прибегнуть к более прозаической терминологии.

Несмотря на то, что многие страны притязают на территорию Арктики, эти притязания оставались под спудом в течение многих лет, что, скорее всего, объясняется тем, что эти страны не видели особых оснований для разрешения этого конфликта, поскольку воды Арктики остаются непроходимыми для обычных судов без помощи мощных ледоколов. В годы «холодной войны» основная стратегическая ценность Арктического океана для Соединенных Штатов, равно как и для Советского Союза, состояла в том, что подлодки могли легко скрываться подо льдами Арктики, при этом приближаясь максимально близко к вражеской территории. Вторая причина того, что суверенные притязания на Северный Ледовитый океан оставались относительно незамеченными, состояла в том, что самая крайняя северная точка земли – в отличие от Южного Полюса (Антарктика) – расположена на морской глубине более 4000 метров, что делало невозможным постоянное присутствие на Северном Полюсе.

Однако за последние два года дремавшие было притязания на национальный суверенитет в отношении Северного Ледовитого океана зазвучали вновь и даже вышли на центральные полосы мировой прессы в результате мирового потепления, которое радикально изменило геополитический контекст Арктического региона. В 2007 году мощность ледяного покрова, окружающего Северный Полюс, уменьшилась на 1,2 миллиона квадратных километров. Некоторые эксперты считают, что уже в ближайшие пять или десять лет Северный Ледовитый океан начнет освобождаться ото льдов в летние периоды.

Частичное таяние Северного Ледовитого океана предвещает драматические изменения. И хотя губительные последствия глобального потепления для эко-системы и приморских городов являются предметом многочисленных дебатов, для некоторых стран глобальное потепление может оказаться благотворным. В узко национальном контексте арктические страны, благодаря повышению температуры, смогут превратить свои обширные необитаемые зоны вечной мерзлоты, как, например, Гренландия и Сибирь – в заселенные культивированные земли. Более того, в результате глобального потепления могут открыться новые морские пути и появится возможность добычи энергоресурсов, скрытых в Северном Ледовитом океане, что, собственно, объясняет тот факт, что именно сейчас вновь встал вопрос о территориальных притязаниях на Арктический регион. Рассмотрим более конкретно, каковы геополитические ставки стран, близлежащих к Северному Ледовитому океану.

Дальнейшее таяние льдов Северного Ледовитого океана может коренным образом изменить маршруты морского транспорта между Европой и Азией, которые почти не изменялись со времен строительства Панамского и Суэцкого каналов сто лет назад. Если Северный морской путь, то есть, проход, связывающий Европейские воды с Азией вдоль Сибирского побережья, станет проходимым для обычных судов независимо от времени года, то это значительно сократит морской путь между Северной Европой и Азией по сравнению с нынешним маршрутом, проходящим через Суэцкий канал. По некоторым оценкам Северный морской путь на две недели сократит плавание из Европы в Японию. Расстояние от Лондона до всех портов Гон-Конга гораздо короче вдоль Сибирского побережья, чем при переходе через Суэцкий канал. С тех пор, как в 1991 году Северный морской путь был открыт для прохода не советских судов, международное мореходство проявляло большую настороженность ввиду дополнительных страховых современный маршрут северо‚западный путь северный морской путь расходов, связанных с арктической навигацией, а также высокими ставками за проход. Тем не менее, все идет к тому, что в результате глобального потепления Суэцкий канал будет испытывать все более серьезную конкуренцию в отношении мореходства между Европой и Азией.

Арктическое таяние может также дать возможность открыть движение морского транспорта между Европой и Азией через Северно-Западный проход, связывающий Атлантику с Тихим океаном через Канадский Арктический архипелаг, что на две недели сократит переход между Европой и Азией в сравнении с теперешними сроками перехода через Панамский канал. Это также откроет возможности увеличения морского транспорта, поскольку Панамский канал едва удовлетворяет требования больших судов. Тем не менее, проблема морского пути вдоль Канадского побережья в сравнении с Сибирским побережьем состоит в том, что Северо-западный проход находится ближе к Северному полярному кругу и, следовательно, больше забит льдами.

Освобождение Северного Ледовитого океана от льдов повлияет не только на традиционное торговое судоходство между океанами, но также облегчит поиско-разведку и эксплуатацию полезных ископаемых, таких как олово, никель, золото, платина и алмазы, залегающих на дне Северного Ледовитого океана. Некоторые исследования свидетельствуют о том, что Арктика хранит в своих недрах 25 % мировых запасов нефти и газа, наличие которых было подтверждено по крайнем мере в Баренцовом море и в море Бофорта. Предполагается, что нефтяные месторождения содержат 40 миллиардов баррелей, а залежи природного газа, сконцентрированного под Северным Ледовитым океаном составляют четверть мировых запасов. Однако, учитывая тяжелые климатические условия вокруг Северного Полюса, а также наличие в таких странах, как Россия и Канада, более доступных месторождений, широкомасштабная разработка углеводородов со дна Северного Ледовитого океана не будет осуществляться в обозримом будущем. Эксперты полагают, что пройдет не менее сорока лет, прежде чем добыча энергоносителей в отдаленных районах Арктики станет реальным проектом, а подводная добыча, будучи еще более сложным процессом, принадлежит еще более далекому будущему.

Как уже говорилось выше, изменения условий мореходства и добычи полезных ископаемых в Северном Ледовитом океане придает новое звучание территориальным притязаниям, о которых заявляют страны, расположенные в этом регионе, в частности Россия, Дания (Гренландия), Канада и Соединенные Штаты. Как заявил недавно один ведущий датский политик: «Когда у вас возникает возможность расширить суверенитет вашей страны, следуя установленным правилам, эту возможность следует тщательно рассмотреть».

В соответствии с международным правом территория вокруг Северного Полюса считается ничейной территорией. Наравне с морским дном большинства мировых океанов, эта территория считается общим достоянием человечества и в таком качестве контролируется Международной Комиссией по Морскому Дну (ISA), штаб-квартира которой находится на Ямайке со штатом в сорок сотрудников. Эта комиссия считается автономной организацией и связана особым договором с Организацией Объединенных Наций.

Конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву (UNCLOS), ратифицированная всеми арктическими странами, кроме Соединенных Штатов, введенная в действие в 1994 году, предоставляет всем странам Эксклюзивную Экономическую Зону (EEZ) площадью в 200 морских миль (370 километров) от их береговой линии, где прибрежные страны пользуются эксклюзивным правом на эксплуатацию природных ресурсов. Конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву (UNCLOS) позволяет подписантам расширить Эксклюзивную Экономическую Зону (EEZ) на 150 морских миль, если данная страна сможет доказать в течение 10 лет после ратификации Конвенции, что подводная геологическая структура континентального шельфа сходна с геологической структурой континентальной территории (Статья 76, параграф 8 Конвенции Организации Объединенных Наций по морскому праву). Другими словами, прибрежным государствам следует доказать, что морское дно является продолжением его геологической территории. После истечения указанного срока в 10 лет подписант навсегда теряет право на территориальные претензии такого рода. Конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву (UNCLOS) оговаривает ряд правовых возможностей для урегулирования территориальных претензий, включая международный арбитраж и Международный Суд при ООН.

Начиная с 1926 года, Советский Союз, а затем и Российская Федерация предъявляли претензии на суверенитет по географическому треугольнику, который начинается в Архангельске, тянется к востоку до Берингова пролива и завершается на Северном Полюсе (так называемый Российский Арктический Сектор: 35°E до 170°W долготы). Особым стратегическим участком, на который распространяются притязания России, является земля Франца-Иосифа. Этот архипелаг, состоящий примерно из двухсот покрытых льдом островов, является самой северной группой островов Евразии. Эти почти необитаемые острова являются административной частью Архангельского региона, но недавно на земле Франца-Иосифа был установлен новый российский пограничный пост.

В 1997 году Российская Федерация ратифицировала Конвенцию Организации Объединенных Наций по морскому праву (UNCLOS), и уже в 2001 году оказалась первой страной, подавшей в ООН заявку на расширение своей Эксклюзивной Экономической Зоны (EEZ) в Северном Ледовитом Океане за пределы 200-мильной зоны, хотя и в пределах так называемого Российского Арктического Сектора. Российские претензии распространяются на большую часть Северного Ледовитого Океана вплоть до Северного Полюса, но опять таки в пределах так называемого Российского Арктического Сектора. Данная заявка не была ни принята, ни отклонена. Компетентная Комиссия Объединенных Наций потребовала проведения дополнительных исследований для поддержки Российских претензий. Учитывая тот факт, что Россия должна доказать обоснованность своих претензий не позднее 2009 года, Москве необходимо найти объективные факторы. В качестве основного аргумента Россия утверждает, что так называемый Ломоносовский хребет – подводная горная цепь Северного Ледовитого океана, которая одним концом упирается в Россию, а другим в Канаду и Гренландию, – является продолжением Евразийского континента, и следовательно продолжением Российской материковой зоны, что и объясняет несколько недавних полярных экспедиций, организованных Россией, целью которых был сбор геологических проб со дна Северного Ледовитого океана.

Дания, представляющая Гренландию, также предъявляет претензии на Северный Полюс, поскольку Гренландия является ближайшей континентальной береговой линией, видимой с Северного Полюса. Однако у Дании есть время до 2014 года для подачи в ООН своей заявки на расширение своей Эксклюзивной Экономической Зоны. В 2004 году Копенгаген объявил о выделении 25 миллионов долларов с тем, чтобы доказать, помимо всего прочего, что Ломоносовский хребет является геологическим продолжением Гренландии.

В середине августа 2007 года датские исследователи снарядили экспедицию для сбора научных обоснований своих требований. Датское правительство утверждает, что время этой экспедиции было выбрано задолго до того, как российские исследователи коснулись дна Северного Полюса в начале августа этого же года.

Датское правительство ведет территориальные споры с Канадой по поводу безлюдного и бесплодного острова Ханс (площадь 1,3 км²), расположенного между Канадой и Гренландией. Обе страны требуют признания своего суверенитета на остров Ханс, поскольку положительное решение может создать прецендент по контролю доступа к вышеупомянутому Северно-Западному проходу, который сможет сократить морской путь между Европой и Азией в том случае, если он станет доступным для торгового судоходства. В 1984 году датский министр водрузил датский флаг на острове Ханс и оставил там бутылку датского брэнди.

Датские походы на остров Ханс многократно опротестовывались канадским правительством, и в июле 2005 года канадский министр обороны посетил обдуваемый ветрами остров в ходе поездки в Арктику. Собственно говоря, Канада была первым государством, выдвинувшим территориальные претензии на Арктический сектор, протянувшийся к Северному Полюсу. Это произошло в 1925 году, когда Канада официально объявила существование канадского сектора, упирающегося в Северный Полюс (60°W и 141°W долготы). Более того, Канада считает, что морские пути Арктического архипелага – Северо-Западный проход – являются канадскими территориальными водами. Эту позицию оспаривают Соединенные Штаты, которые считают, что Северо-Западный проход, который в настоящее время блокирован льдами большую часть года, является международным проходом, где ни одна страна не может отказать в проходе ни одному судну из других стран. Суда Соединенных Штатов уже три раза проходили через этот проход, не испрашивая разрешения канадских властей.

Растущую активность Канады по отношению к Арктике недавно объяснил Премьер-министр Канады, который заявил, что «основной принцип суверенитета, которым руководствуется Канада в отношении Арктики, состоит в том, что либо вы воспользуетесь своим правом, либо утратите его». Еще в 2006 году канадское правительство объявило о своем намерении усилить свое присутствие в водах Арктики путем строительства глубоководных доков, оборудованных датчиками для обнаружения иностранных судов, и об усилении наблюдения с помощью патрульных судов и современных ледоколов. На эти цели Канада собирается выделить сумму в 5,3 миллиарда канадских долларов. В 2006 году канадские военные объявили о том, что отныне они будут пользоваться формулировкой «Канадские территориальные воды» вместо «Северо-Западный проход». Канада ратифицировала UNCLOS, но может ждать до 2013 года для внесения заявки на расширение своей Эксклюзивной Экономической Зоны.

Соединенные Штаты заявили о своих притязаниях на морское дно между Северным Полюсом и побережьем Аляски еще в 1924 году, а в ноябре 2005 года военная подлодка США вышла на поверхность Северного Полюса сквозь ледовой покров. США не ратифицировали Конвенцию Организации Объединенных Наций по морскому праву (UNCLOS), поскольку до последнего времени американские политики считали, что это даст слишком большие полномочия ООН. Сейчас же многие американские политики выступают за ратификацию Конвенции, поскольку таким образом получат право слова, когда ООН должна будет высказаться по вопросу об использовании Арктического морского дна, которое в настоящее время не входит в Эксклюзивную Экономическую Зону ни одного государства. Но ситуация меняется очень быстро, и недавно президент США призвал сенат к ратификации Конвенции.

В июле 2007 года высокопоставленный чиновник подтвердил, что США хотели бы изучить потенциальную возможность расширения Эксклюзивной Экономической Зоны у побережья Аляски, и уже через несколько дней американский ледокол направился в Арктику для составления карты морского дна вокруг Аляски. Основной аргумент американских претензий на Арктику состоит в том, что как Северный морской путь, так и Северно-Западный проход должны быть международными морскими путями при условии права на проход, чему противятся Россия и Канада. Так в ответ на недавние заявления Канады на усиление своего военного присутствия в Северно-Западном проходе, военное министерство США объявило об увеличении своего флота в Арктике.

Остров Шпицберген, лежащий в Северном Ледовитом океане, принадлежит Норвегии, которая уже в 2006 году предъявила доказательства в подтверждение своих претензий на расширение Эксклюзивной Экономической зоны. Норвегия не предъявляет никаких претензий на сам полюс, но тем не менее считает, что часть этого региона принадлежит ей. Давние споры между Норвегией и Россией по поводу морских границ в Баренцевом море еще ждут своего разрешения.

В результате глобального потепления в 2015–2030 годах в мире может появиться новых судоходный океан. Такое развитие событий приведет к изменению мировых морских путей и к освоению природных ресурсов, залегающих на дне Северного Ледовитого океана, что и объясняет тот факт, что вновь зазвучавшие территориальные претензии стали вниманием мировой прессы. Три страны – Канада, Дания и Россия – претендуют на территории, которые включают морские просторы вплоть до Северного Полюса. Подчас эти претензии являются лишь политической жестикуляцией и риторикой с явно выраженной символической подоплекой, особенно для внутреннего потребления, но являются недостаточно состоятельными в рамках международного права. Именно поэтому эти страны, заявляя о своих пртензиях, одновременно аргументируют их терминологией, заимствованной из международного права.

То есть, они делают это, применяя международный механизм, а именно, – Конвенцию Организации Объединенных Наций по морскому праву и ее соответствующие комиссии, созданные для разрешения морских споров. Нынешнее нашествие океанографов России, Дании, Канады и США в Северный Ледовитый океан является частью этой правовой битвы и прямым последствием требования ООН (Конвенции Организации Объединенных Наций по морскому праву) о том, что заявка на расширение Эксклюзивной Экономической Зоны должна быть основана на научных результатах. Что касается расчета времени по событиям «Арктика-2007», то Россия обязана представить своих научные доказательства в 2009 году, тогда как Канада и Дания могут ждать соответственно до 2013 и 2014. Для того, чтобы объяснить политическую и правовую игру мускулами в этом контексте, важно подчеркнуть, что возможность расширения Эксклюзивной Экономической Зоны является одноразовой возможностью, которая больше не представиться, если только глобальное потепление не изменит береговые линии до такой степени, что придется заново определять ранее предоставленные Эксклюзивные Экономические Зоны.

Опасения того, что нескончаемая сага территориальных претензий на Арктику, контрпретензий, неразрешенных территориальных споров и увеличение загрязнения окружающей среды, привели целый ряд аналитиков к заключению о том, что Конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву (UNCLOS) является недостаточным механизмом для упорядоченного освоения Арктики, и предложили разработать многосторонний Договор по Арктике по образцу Договора по Антарктике от 1959 года.

А Володя все будет размышлять о том, зачем Амундсену нужен был Южный полюс.

До начала ХХ века арктические страны (Россия, США, Канада, Норвегия и Дания) осваивали только побережье Ледовитого океана, не заявляя прав на его поверхность и дно.

В 1909 году Канада первой законодательно закрепила за собой территорию от побережья до полюса. В 1924 году права на Арктику заявили США, сообщив, что полярное дно является подводным продолжением Аляски.

В 1926 году СССР определил границы своих полярных владений от Кольского полуострова через Северный полюс до Берингова пролива. Общая площадь владений составила 5,842 млн. кв. км (треть Арктики). Тогда же Москва признала за Норвегией права на архипелаг Шпицберген без его морской экономической зоны. Ее спорный статус сохранился до сих пор.

В 1950-х годах Канада через Международный суд ООН попыталась узаконить свои полярные владения. Суд постановил, что территории от канадского побережья до полюса отойдут Оттаве, если за 100 лет никто не докажет свои права на них.

В 1982 году ООН приняла конвенцию по морскому праву, по которой дно морей и океанов и его недра за пределами 200-мильных экономических зон принадлежат всем странам мира. Документ позволяет вести отсчет 200-мильной зоны от подводного края той части материка, на которой расположена страна. Норвегия ратифицировала конвенцию в 1996 году, Россия в 1997-м, Канада в 2003-м, Дания в 2004-м.

В 2001 году Москва подала заявку на расширение своей экономической зоны до полюса, указав, что подводные хребты Ломоносова и Менделеева являются продолжением Сибирской континентальной платформы. Комиссия ООН по границам шельфа попросила представить веские доказательства их континентальной природы.

В 2004 году министерство науки Дании сообщило, что хребет Ломоносова является продолжением Гренландии, но заявку в ООН Копенгаген пока не направил. В 2006 году Норвегия обратилась в ООН за присоединением 250 тыс. кв. км шельфа в Норвежском и Баренцевом морях, объявив, что хребет Ломоносова начинается на норвежской территории.

В мае-июне 2007 года Всероссийский НИИ океанологии провел экспедицию, по итогам которой было объявлено о новых доказательствах прав России на 1,2 млн. кв. км Арктики с запасами углеводородов 9-10 млрд. т условного топлива.