Было жарко и душно, как бывает только ранней осенью перед началом сезона дождей. Сонные мухи летали медленно и вальяжно, с видом маленьких, охамевших от безнаказанности читаури.[1] Народ периодически махал им вслед руками, но без особого энтузиазма. В воздухе не возникало и малейшего намека на ветерок, высокое голубое небо пугало отсутствием туч, а с ними — хоть какой-то прохлады. Деревья с пожухшими от адской жары кронами стояли недвижимо, устало опустив ветви к земле. Чем-то мы их сейчас напоминали: такие же полудохлые и безразличные ко всему вокруг. Прямо не линейка в честь первого сентября, а выставка овощей какая-то. Еще и проходившая в субботу. Ну что за несправедливость?

Я поморщилась, чувствуя, как по спине вдоль позвоночника медленно стекает капелька пота. Странно, что только одна: у Ждана, единственного парня в нашем классе, стоявшего аккурат передо мной, под рубашкой образовалась целая Ниагара. Я могла видеть ее отчетливо, поскольку за лето Вербицкий вымахал еще сантиметров на двадцать, и теперь его лопатки были как раз на уровне моих глаз. За это я тут же окрестила парня Мелманом:[2] он казался таким же длинным, неуклюжим, еще и влюбиться умудрился в девушку явно не своего племени. Теперь вот страдал. То есть мы все страдали от жары, только он еще и от разбитого сердца — Виктория Плагунова окончила школу в прошлом году и оставила поклонника зарабатывать аттестат в гордом одиночестве.

Черт, Плагунова… Не вовремя вспомнила — настроение и так было ниже плинтуса, а теперь вообще забурилось по самую литосферу. Я была, мягко говоря, неприятно удивлена, увидев ее в списках абитуриентов того же факультета того же вуза, куда поступил и мой парень. Блин, ну какой из этой блондинки юрист?! Скорее меня пригласят танцевать в Большой театр, чем она выиграет дело! Хотя при чем здесь дело? Будто я не знаю, почему она выбрала этот универ, ехидна крашеная. И ведь поступила же, блин! Я весь прошлый год смотрела, как она за Шуриком увивается, насилу до выпуска дотерпела. А теперь… я здесь, обиваю порог гимназии, они оба — там, за одной партой. Ух, как представлю — кулаки сами сжимаются! Чую, не выдержит душа поэта, наколдую ей однажды заячьи ушки на макушке. Ну она же любит одеваться, как модель из Playboy, вот и сэкономит на аксессуарах!

Нет, вы не подумайте: я — особа не ревнивая. Умею расставлять приоритеты и правильно оценивать возможности потенциальных соперниц. Но это при условии, что Шурик ведет себя как разумный и взрослый человек. А не подливает масла в огонь своими, несомненно, остроумными, но очень уж неоднозначными высказываниями. Честное слово, я еще немного послушаю его отзывы о Вике, а потом лайкну любимого чем-нибудь тяжелым по голове! И суд присяжных меня оправдает, поскольку в последнее время этот человек ведет себя так, будто специально испытывает на прочность мое терпение!

Я покосилась через плечо: там, на стоянке, под деревом показалась до боли знакомая синяя «мазда». Словно почувствовав мой взгляд, окно водительской двери поползло вниз, и в образовавшемся проеме показалось нахально ухмыляющееся лицо Шурика.

«Вот же паразитище!» — пронеслось в голове. Не потому, что явился на линейку, а теперь сидит перед кондиционером и наслаждается видом наших мучений, хотя уже только за это ему, чисто из вредности, хотелось пробить колесо. А потому, что явился он сюда в наказание. Которое заслужил тем, что в третий раз за лето порвал мои водительские права.

В третий, блин, раз! Я несколько месяцев ходила на курсы. Я наездила триста часов по городу. Я сдавала экзамены столько раз, что инспектор стал узнавать меня по походке, а этому… нехорошему индивиду все равно чего-то не хватало. Он вопил: «Пока не научишься определять, где право, а где лево, кататься будешь на самокате!» — а потом, по ночам, делал снежинки из пластиковых карточек.

Идеалист паршивый…

А может, дело в другом?

Иногда мне кажется, будь он обычным парнем, таких проблем не возникало бы. Но мне «повезло»: я полюбила заклинателя. Эдакого особенного представителя темной части магического мира, обладающего собственными представлениями о морали и этических нормах. Нет, в глобальном плане Александр Соколов — редкостный паладин, готовый до последней капли крови сражаться за мир во всем мире. Желательно, конечно, чужой крови, но справедливости ради должна признать, что в данном случае он не особо принципиален.

Другое дело, если сражаться не с кем, а по большому счету — еще и незачем. Ну, сейчас ведь не Средние века, народ в крестовые походы ходит только онлайн. А это совсем не так интересно! Вот и проявляется паршивая натура заклинателя в мирной жизни. И прежде всего в том, как он и ему подобные относятся к своим ближайшим соседям, ведьмам. Нет, не обольщайтесь, я сейчас не какой-то особый вид пиетета имею в виду! Они их терпеть не могут, считая едва ли не главной причиной всех бед по эту сторону завесы. Вот такое необъективное добро в исполнении Темных Властелинов. Почему необъективное? Да потому что я — ведьма! И я знаю это наверняка.

Меня зовут Ева Моргалис. С некоторых пор Моргалис штрих Соколова. Видимо, Шурик надеялся, что его фамилия лишит меня силы. Формально мы, правда, эту чудо-теорию проверять не стали, потому что в ответ на его любезное предложение подвести меня к паспортному столу я не менее любезно послала его лесом. Еще не хватало месяц стоять по очередям, заполняя чертову кучу бумажек для удовлетворения его блажи! Тем более что мы и так знали, это не сработает. Ведь если бы был хоть малейший шанс, я бы послала его в известном направлении еще только в момент формирования мысли. Черт, мне нравится быть ведьмой! Я — наследница древнего могущественного рода, хранитель перечня ценнейших артефактов. Не мои проблемы, что Алекс от этого не в восторге. В конце концов, я не виновата, что моя мама в прошлом году вышла замуж за Шурикова отца. И что теперь у меня один сводный брат — заклинатель, а еще двое — простые смертные. Я, между прочим, тоже этому не сильно обрадовалась: магия всегда занимала значительное место в моей жизни, а теперь приходилось постоянно себя в ней ограничивать. Еще и братья, кажется, делали все возможное, чтобы сдержаться было как можно труднее!

Например, Богдан, юный отпрыск культурной эволюции, скромно считающий себя ее лучшим достижением. И не ленящийся трудиться, чтобы этот самопровозглашенный статус поддержать. Прическа, маникюр, брендовая одежда… Рядом с ним, даже наряжаясь в свой лучший костюм, я выглядела как беженка. И чувствовала себя так же, потому что у этого клинического метросексуала чувство такта если и имеется, то в самом зачаточном состоянии. Сказать, что розовая помада не подходит к синему джемперу, позже сообразить, что помадой критикуемая сегодня не пользовалась, и тут же посоветовать не выходить на улицу хотя бы без блеска, дабы не пугать прохожих, — вполне в его стиле. Забавно, но при этом он уверен, что оказывает серым личностям вроде меня неоценимую услугу. Практически как просвещение дикарей первыми христианскими миссионерами. Да он вообще считает себя неким белым рыцарем, мушкетером на страже красоты, эстетичности и изыска! Даже учиться пошел на дизайнера интерьеров, чем несколько расстроил домашних. Они-то догадывались, что рано или поздно Богдан с его неуемным чувством стиля доберется до семейного особняка, и вот тогда…

Впрочем, касательно этого у всех были свои предположения. Мой отчим Георгий, например, в силу реалистичной натуры не верил, что сыну хватит денег на достройку четвертого этажа. А вот то, что он способен убрать лишнюю, по его мнению, стену и завалить дом к чертям, казалось очень даже вероятным сценарием.

Егор, старший брат Соколов, наоборот, был оптимистом. А потому искренне верил в способность дизайнера сделать из особняка пещеру Бэтмена. С кучей девайсов разной степени нужности, секретными проходами и костюмом супергероя в углу. Исключительно для антуража. Надо признать, в этом плане Шурик старшего брата поддерживал. Он тоже считал, что, если за дело возьмется Богдан, семье придется переселиться в пещеру. Правда, ему эта идея нравилась гораздо меньше.

Но здесь еще нужно знать Егора! Парень, который способен одновременно встречаться с десятком красавиц, не боясь при этом схлопотать дырку не только в карме, но и в черепушке, просто обязан быть оптимистом. А еще уметь при любых раскладах спасаться бегством. Я лично считаю, что в последнем Егору нет равных, потому что он отыскал просто непревзойденный способ: стал пилотом. И теперь, как только начинает пахнуть жареным, братец хватает сумку в зубы и отчаливает на аэродром. А оттуда в качестве второго пилота — куда-нибудь за границу, на практику. И ведь не подкопаешься! Паразит так здорово умеет делать честные глаза, что ему верит даже самое подозрительное сердце. Действительно, не будешь же ты злиться на парня, если он ушел от серьезного разговора не по своему желанию, а только по прихоти жестоких педагогов, отправивших бедняжку-студента в длительный и опасный полет. Ну, может, не такой и опасный — летает Егорушка на пассажирских «боингах», но ведь тут главное — как подать. А подавать Егор умеет хорошо. На моей памяти устояла только одна жертва. Ее звали Наташа Игнатова, и она не только с честью выдержала психическую атаку моего брата, она еще и отомстила ему. И теперь они шпилят в Егорушкину любимую игру, но с точностью до наоборот: он ее любит, а она типа ни при чем.

Вообще, надо признать, когда дело касается амурных дел, в нашей семье все не как у людей. Например, Богдан умудрился влюбиться в мою лучшую подругу. Полинка — гот, и уже это должно было сказать ему о многом. Например, о ее манере одеваться, что в случае с Богданом играет далеко не последнюю роль. Или о том, что характер у девушки точно будет не сахарным. Ну или, к примеру, что встреча с ее папенькой, старшим из Казаковых и любителем косух, байков, татуировок и другой атрибутики потомственных готов, может пошатнуть его нежную психику и довести сначала до стресса, а потом — совершенно случайно! — до разрыва отношений. И ведь тогда Богдан еще даже не знал, что Полинка — наследница старинного рода Знахарей, эдаких магических Гиппократов…

Я криво улыбнулась, вспомнив события полугодичной давности. А ведь как любопытно тогда все складывалось! Наташка Игнатова по милости Егора вернулась в город. Богдан не выдержал Полинкиных наездов и отправил ее страдать фигней в паре с тем, кого не жалко. Костик…

Ах, этот Костик, милый моему сердцу некромант… И по совместимости будущий хирург, практикующий патологоанатом, сокурсник Полины и лучший друг Реммао — мистика из солнечного Египта. Даже у него, бедняжки, случились проблемы на любовном фронте!

Мои губы растянулись в прямо-таки дьявольскую улыбку, когда я представила лицо Алии. Как же им «повезло»-то друг с другом! Кому расскажи — не поверят… И ведь до сих пор вместе. Да в сравнении с их парочкой Бермудский треугольник — невинная китайская головоломка для детей от года до трех. Блин, да что треугольник! Алия с Костиком по части «невероятно, но факт» смогли обскакать даже меня с заклинателем, а это, поверьте, о чем-то, да говорит!

Особенно в свете последних событий. Теперь я точно знаю, что такое сражение за любовь. До сих пор вспоминаю, и на душе словно кошки скребутся: а вдруг они передумают? Вдруг решат продолжить свою «интервенцию» и пришлют кого-то вроде того же Титто Валенсиса, только еще хуже? Блин, мне «битва за Титанов» так не запомнилась, как встреча с этим плечистым заклинателем из Совета. До сих пор иногда вижу во сне его круглые обалдевшие глаза и отвисшую квадратную челюсть. Да я же тогда одним махом подтвердила все его старательно взращиваемые с детства подозрения! Неудивительно, что Титто до сих пор косится на меня с подозрением. Еще бы: на неадекватную-то ведьму попробуй не коситься! Они же там все в Совете до икоты боятся ведьм, огненных шаров и заклинаний сибирской язвы, но некоторые теперь точно знают почему (и мы с мамой до сих пор друг другу это припоминаем).

Впрочем, нашу с Титто историю знакомства, а также то, что из этого получилось, стоит рассказать с самого начала. Или, вернее, с того мрачного февральского утра, когда мы только вернулись из Египта, притащив с собою соленый запах моря на одежде, легкий загар на щеках и поганые новости специально для мамы с Кондратием. И когда на выходе из гостиной, воодушевленная возможностью рассказать Полине интересные новости о новой подружке Костика, я вдруг столкнулась с тем, кого ожидала увидеть меньше всего — с представителем Совета заклинателей, — я метнула в него молнию…

«Я приехал забрать Александра!» — и это все, что я услышала. Серьезно: некоторым людям нужно учиться лучше формулировать мысли, потому что среди моих способностей джедайские навыки не числятся. Я не умею угадывать скрытый смысл по мимике и интонации. А значит, любая фраза, которая может быть растолкована как угроза, толкуется… как угроза! И приводит к соответствующим действиям. В данном случае к вполне закономерному желанию защитить свое.

«А вот фигли тебе!» — пронеслось в моей «остроумной» головушке, а пальцы уже делали свое гнусное дело: молнии в моем исполнении всегда получались что надо! Ну, почти всегда.

— Ась?! — с удивлением уставилась на собственную ладонь. Та не ответила. И электрический заряд, что характерно, не произвела. Зато из-за плеча Титто вдруг вынырнуло перекошенное лицо мамы.

«Ты обалдела, доченька?!» — выразительно спросили ее глаза, которые сами вот-вот могли начать метать молнии от ярости.

Я встряхнула ладонями.

— Что это значит?! — спросила, пытаясь «звучать» грозно (ну, все равно умирать, так хоть порычу напоследок).

— Да-да! — встал вдруг на мою сторону Титто Валенсис. — Я бы тоже хотел знать! Что это значит?!

Зря, кстати, влез. Я тут же окрысилась, сжала кулаки и собралась отвечать. Причем честно и такими словами, которыми обычно изъясняется Полина. Не уверена, правда, что у меня бы хорошо получилось, потому что секунд десять я только строила первую фразу. Потому и пропустила момент, когда мамина цепкая ладошка вдруг образовалась у меня на лице. Причем не просто легла, а мертвой хваткой зажала рот, а до кучи еще и нос. Я сдавленно пискнула, дернулась и поняла, что война с заклинателем отошла на второй план. Ведь молнию я смогу метнуть и через пару минут, а вот дышать хотелось уже прямо сейчас.

— Мне показалось, — продолжал допытываться господин Валенсис, буравя подозрительным взглядом извивающуюся меня и шипящую от напряжения маму, — или эта ведьма действительно пыталась меня атаковать?!

— Нет, что вы!! — в два голоса взвыли мама с Алексом, который материализовался между мной и своим старшим коллегой. Очень слитно, надо отметить, взвыли, будто заранее репетировали.

— Это у нее э-э… тик такой! — «объяснила» сообразительная Ядвига.

— Ага! — кивнул Шурик. — Непроизвольное сокращение плечевого нерва!

— Запястного, — не задумываясь, поправила мама. Алекс с раздражением покосился в ее сторону, но спорить не стал:

— Именно так! Синдром запястного канала…

Теперь уже я с возмущением переводила взгляд с Шурика на родительницу и обратно: чего это они из меня на пустом месте инвалида сделали?! Тем более что я уже определила на эту роль некоего Валенсиса. И давно помогла бы ему в нее вжиться, если бы мне какая-то мымра-а… мудрая женщина колдовать не мешала!

— Отпусти меня! — выдохнула, отодрав наконец руку кормилицы от лица. — Что происходит?!

— Представитель Совета заклинателей приехал, чтобы… — начала было мама, но я только отмахнулась:

— Чтобы забрать его — это мне известно! Но почему вы вдруг решили мне?..

— Забрать для прохождения инициации, Ева!! — прорычал Алекс.

Та-дам! Нет, ну разве нельзя было сразу вот так сказать?

Я кашлянула, чувствуя, как к щекам начинает приливать кровь. Шурик ведь совсем недавно рассказывал, насколько для заклинателей важна последняя ступень образования, так называемая инициация. Без нее они не могут призывать сильнейших демонов и полноценно управлять завесой. И только Совет — высшая форма власти в обществе Властелинов иномирья — способен помочь в достижении такой ступени.

То есть — да, я постепенно начинала понимать, почему Алекс не был в восторге от моего эксцентричного решения поджарить Титто до хрустящей корочки. Но почему официальный запрос в Совет отправила именно Ядвига?! Только не говорите, что она старалась ради образования пасынка! Мама даже меня особо не обучала, а уж пустить на свою территорию «левого» заклинателя — вообще не ее стиль. Тем более сейчас, когда мы обе знали, как воспримут наши с Шуриком отношения члены вражеского лагеря. Бешеной бранью, мощным звуковым ударом, если кто засомневался. И наложением вето. А на нашу свадьбу, если она когда-нибудь состоится, придут как в анекдоте, вдвоем: сначала — фаната, потом — они. Так какого же черта Ядвига решила плюнуть на здравый смысл и устроить мне с моими надеждами и планами на будущее эдакий феерический хедшот?![3]

— Мама, можно задать тебе пару вопросов наедине?

— Конечно, Евочка! — закивала ведьма так яростно, будто только и ждала повода увести меня от Титто. Схватив за руку, она протиснулась между заклинателями и буквально утащила меня за собой на третий этаж, в спальню. На входе к нам бросился Диплодок — мой соскучившийся доберман. Любимая собачка, способная, не особо напрягаясь, влизать меня в пол от радости.

— Хор-роший песик! — пытаясь не рухнуть под натиском его сорока пяти любвеобильных килограммов, прохрипела я. — Хор-роший…

— М-да, — глубокомысленно выдала мама. — Как корабль назовешь, так он и поплывет.

— Что ты имеешь в виду? — с раздражением покосилась на Ядвигу. Серьезно, почему всех так задевает кличка моей собаки?!

— Да ничего особенного, — пожала плечами ведьма. — Но я бы на твоем месте посадила пса на диету. Он же скоро весь жиром заплывет!

— Это не жир! — обиделась я за добермана. — Это мышцы!

— Ну да, как же! — фыркнула Ядвига. — Мышцами это было год назад, когда он с места брал полтора метра строго вверх. А теперь он только спит и ест. Впрочем, собака твоя. Делай с ней, что посчитаешь нужным. Только потом не жалуйся.

Я стащила наконец лапы Диплодока со своих плеч и бухнулась в кресло. Он тут же уселся у ног, положив острую голову на колено и усиленно пытаясь вилять купированным хвостом. Несмотря на паршивое настроение, я просто не смогла не улыбнуться. И ничего он не толстый! Наоборот: очень крепкий, сильный и жизнерадостный пес с отличным силуэтом. Блин, да его прямо сейчас можно отправлять на выставку!

Хотя в чем-то мама была права: раньше мы с Диплодоком проходили каждый день по пять километров. А гулял он на специальной площадке в лесу за городом — с турниками, полосой препятствий, другими собаками. И ему полезно, и у меня выбора не было — не выгуливать же пса в любимых лопухах соседских пенсионерок! Они ведь порчу могут навести покруче маминой…

А сейчас у нас есть двор, и далеко ходить уже не надо. Черт, да я с таким раскладом скоро сама попу отращу. Доберман же — порода рабочая. Ей нужны нагрузки.

— Похоже, малыш, нам придется разнообразить твои тренировки, — прошептала, с любовью глядя в черные довольные глазищи. — Как смотришь на отработку навыка «атака в горло» с последующим умерщвлением врага? У меня как раз появился подходящий манекен. Совсем как живой: и дышит, и говорит, и на имя «Титто Валенсис» откликается…

— Не смей, Ева! — гневно топнула ногой мама. — Ты что, хочешь, чтобы вместо одного заклинателя к нам под окна пожаловал целый Совет? С вилами и факелами?

— Нет, мама, не хочу! — воскликнула я. — Но они все равно пожалуют. Или ты всерьез думаешь, что Совет оставит Алекса здесь, под одной крышей с ведьмами? Со мной?

— Не переживай! — отмахнулась ведьма. — У меня есть план.

— Какой? — Я любознательно подалась вперед. Ядвига сложила руки на груди:

— Не скажу!

— Да ты что, издеваешься?!

— Нет, Ева! Даже не думаю, — очень серьезным тоном ответила мама. — Но чтобы мой план сработал, требуется выполнение двух условий. Во-первых, Алексу нужно завершить обучение. И потому он сейчас пожелает семье хороших выходных и отчалит на два дня в гости к Совету заклинателей, где бы тот ни проводил свои собрания. А ты, как послушная девочка, останешься ждать его здесь, не делая глупостей и полностью доверившись мне и своему парню…

— То есть Алекс знает, что ты задумала? — встряла я. Мама закатила глаза:

— Нет, но даже если бы знал, поступил бы так же!

— Ты уверена? — Я недоверчиво изогнула бровь, и Ядвига всплеснула руками:

— Ну он же не дурак!

Нормально?! А я, значит, дура, которой нельзя сказать правду из страха, что все испорчу?

— Да не смотри ты так! — возмутилась ведьма. — Я не хочу тебе говорить не потому, что не доверяю, а потому, что ты не умеешь врать! А в данной конкретной ситуации этот навык может сильно пригодиться.

— Но если я не буду знать правду, как я смогу помочь при необходимости?!

— Ой, Ева, сейчас ты не сможешь помочь вообще никак! Единственный, от кого в такой ситуации хоть что-то зависит, это Александр. И уж поверь: если ему суждено погибнуть во время инициации, он погибнет! Даже если за его спиной будет стоять весь Совет ведьм полным составом во главе с Мерлином, Гендальфом и волшебником из страны Оз!

— Что?!! — подорвалась я на ноги. Мама тяжко вздохнула и с видом обессиленной мученицы опустилась на стул:

— Ева, ну я просто не знаю, как еще можно тебя успокоить!

Полина ворвалась ко мне в комнату с лицом рыцаря-крестоносца, штурмующего Константинополь, и без предисловий заявила:

— Да будет тебе известно, подруга, мой сегодняшний провал — целиком и полностью твоя вина!

Я медленно отложила книгу и поднялась на ноги.

— Нет! — продолжала готесса, захлопывая за собой дверь с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. — Ты не думай: я не обижаюсь! Это было даже смешно! Неожиданно, но смешно!

И посмотрела на меня глазами клоуна-убийцы. Такого, знаете, «доброго» чувачка, глядя на которого хочется перекреститься и попросить политического убежища на Луне. С негромким «шмяком» кусок чего-то неаппетитно-коричневого отвалился от ворота Полинкиной рубашки и упал на пол. Мы дружно посмотрели ему вслед, и только потом подруга закончила свою тираду:

— Ты зачем дракона заколдовала, ведьма?!

Ого, какая буря эмоций! Я аж отпрянула на мгновение.

— Потому что ты меня попросила! — ответила таким же возмущенным тоном.

Казакова выразительно хлопнула себя ладонью по лбу:

— Я тебя форму торту просила придать, а не ускорение!

— Какое ускорение? — тихо уточнила я, начиная догадываться, куски чего такого знакомого украшают Полинкину одежду. — Он что, полетел?!

— Ну, почти, — хмыкнул Казакова. — Как японский камикадзе времен Второй мировой. Пожертвовал жизнью ради победы.

— К-какой победы? — уже почти шепотом пролепетала я. В голове проносились ужасающие картинки летающего по кухне шоколадного дракона, Богдана, обмотанного белой рубашкой с длинными рукавами в окружении поролоновых стен и Алекса, обнаружившего, до чего я довела смертную семью в первый же день его отсутствия.

Полина криво ухмыльнулась.

— «Какой победы»?! — переспросила с сарказмом. — Лучше бы ты поинтересовалась, какой именно жизнью! Потому что это миниатюрное лох-несское чудовище очень странно отреагировало на попытку задуть свечу. И в ответ оплевало своим богатым внутренним миром полкомнаты твоего братца.

Я со свистом втянула воздух:

— Какой кошмар!

— Не то слово! — поддакнула подруга. — Там сейчас такое творится: дня на три уборки.

— А Богдан?

— Что «Богдан»? Он решил, что я сунула в торт петарду. Сам придумал, сам поверил…

Фух… аж от сердца отлегло.

— И не нужно смотреть на меня такими довольными глазами! — по-своему поняла причину моего счастливого вида Полина. — Твоя коварная шуточка едва не стоила мне личной жизни. Не будь Богдан таким терпеливым, а я такой настойчивой… Но ты хотя бы представляешь, как сложно строить отношения после такого?!

Нет, сказать по правде, не представляла. Потому что в наших с Алексом баталиях, конечно, всякое бывало, но только не плюющиеся шоколадом драконы. Зато, глядя на сердитое лицо Полины, я внезапно вспомнила, кому эта личностная «трагедия» может показаться пустяком на фоне собственной грядущей катастрофы.

— Поль, а ты помнишь Алию? — спросила, ловко меняя тему беседы. Казакова напряглась:

— «Арию» помню. Али… абабуа… где-то слышала. Алию — нет.

— Девушка Костика, с которой он познакомился в Египте, — подсказала я. — Она еще Алексу показалась странной.

— Кто только твоему Алексу странным не казался! — закатила глаза Полина, явно намекая, с какой подозрительностью относился Шурик конкретно к ней. И я даже спорить не стала: он до сих пор считает, что Поля — виновник большинства моих проблем. Подруга в свою очередь называет его занудой и периодически язвит в ответ. К счастью, до открытой конфронтации дело пока не доходило, но я и без того частенько ощущала себя между молотом и наковальней. Не самое приятное чувство.

— На сей раз Шурик не ошибся, — сообщила даже с некоторым удовольствием. — Алия не простая девушка.

Поля выгнула бровь:

— Только не говори, что она имеет отношение к магическому миру.

— Хорошо, — легко согласилась я, — говорить не буду. Но она имеет!

— Да не может быть! — воскликнула готесса. — И кто же тогда наша новая луноликая знакомица? Ведьма? Некромантка? Если скажешь, что она — заклинатель, знай: это будет твоей второй неудачной шуткой за сегодня! Ибо не тянет.

— Полина, — заговорщицки сощурилась я, — она не ведьма. Она — круче! Даю подсказку: магическое существо с несколькими одинаковыми конечностями!

Казакова хмыкнула, подняла глаза к потолку и задумалась. Потом неуверенно предположила:

— Восьминогий конь Одина?

Я представила Костика с конем:

— Не угадала! Еще варианты?

— Да я и Слейпнира[4] чисто по приколу предложила, — нахмурилась готесса. — Ты же не всерьез обозвала Алию «магическим существом»? Потому что выглядит она как самый настоящий человек. А оборотней не существует.

Я нетерпеливо кивнула: конечно, не существует! Это такой же элемент фольклора, как полтергейст, — выдумка чистой воды. Дядя Кондратий, правда, в эту теорию не особо вписывается, но тут уж с какой стороны посмотреть. Он ведь дух — часть души магически сильного существа, добровольно оставленная «хозяином» для выполнения определенного задания. Трепать нам нервы, например. Или давать мутные подсказки о врагах. Еще, по идее, защищать колдовской артефакт, но в первых двух пунктах Коня заинтересован явно больше. А полтергейсты — это мстительные призраки. Озлобленные на весь мир и не имеющие конкретной цели. Так вот, их не бывает. А то, что Поля однажды назвала полтергейстом Кондратия, а он за это обещал десять лет со свечкой дежурить у ее постели, в наказание — так это, конечно, просто совпадение. А так дядя совсем не мстительный, ага.

Короче, духи, или полтергейст, — по мне, так хрен редьки не слаще, пусть и называются по-разному. То же и с оборотнями. Никто не оборачивается волком при полной луне. А вот девятихвостой лисицей, да по желанию — еще как!

— Девятихвостой лисицей? — скептически переспросила знахарка. — Что это за мутант такой?

— Очень даже обыкновенный демон, — ответила я со знанием дела. — Как Азриэль, например, только посильнее.

— А что ему от Костика надо?

Хм… вопрос с подвохом.

— Понятия не имею! — развела руками. — Я по лисам не специалист.

Казакова подскребла подбородок:

— И как же ты тогда ее опознала?

— Ну, во-первых, благодаря Шурику. Лисы умеют превращаться в людей…

— Откуда инфа? — с хмурым видом перебила готесса. Я пожала плечами:

— Мама в детстве рассказывала. Она была когда-то знакома с одной ки… ку… черт, забыла. Есть у них какое-то особое название. Так вот, я помню, что лисы умеют принимать обличье человека и достаточно хитрые, чтобы их при этом не смогли опознать. По крайней мере, обычные смертные.

— Но не заклинатели? — догадливо ухмыльнулась Полина. — Ладно, допустим: во-первых, ты поверила Шурику. А во-вторых?

— Шерсть!

Подруга нахмурилась:

— Я, конечно, могу ошибаться, но Алия не была покрыта шерстью. Иначе я бы ее точно запомнила.

— Поля, она демон, а не йети! — Я скрестила руки на груди. — Но у меня мама как охотничья собака: лису способна учуять за километр. А еще норку, песца, шиншиллу, соболя — тот вообще вне конкуренции. Но когда выбора нет — сойдет и лисица. Она только на один волосок посмотрела и сразу все поняла. Алия — демон. В смысле, лиса. С девятью хвостами.

Несколько мгновений Поля молчала. Потом вздохнула:

— О'кей, — и достала телефон.

Я нахмурилась:

— Ты что делать собралась?

— Что-что… — перекривилась Полина, набирая номер. — Переложить твой геморрой на более заинтересованные плечи. Алло, Костик?

Я навострила уши.

— Чем занят? Говорить можешь? — будничным тоном продолжила готесса.

На том конце провода раздались подозрительные шорохи, затем Костик встревоженно, но тихо ответил:

— Если ты опять хочешь предложить мне какое-то увлекательное путешествие — то не могу! Я занят! А если с Раптором проблемы — то говори быстрее. Потому что я все равно занят, но об этом, так и быть, послушаю.

Мы с готессой обменялись смеющимися взглядами. Раптором Костик назвал своего домашнего «любимца» — мешок с костями велоцираптора. И хранил он его (надеюсь, временно) в нашем чулане. А потому жутко переживал, что с ним может что-то случиться. За сегодня уже дважды звонил, ответственный гробокопатель…

— С Раптором все хорошо, — утешила Поля одногруппника. — Лучше скажи, чем ты сейчас занят, чтобы я поняла, сколько у меня времени и насколько издалека заходить.

— Не надо ничего понимать! — отрезал Костик. — Говори как есть. Я на свидании, в ресторане. Меня за столиком ждет девушка!

Мы переглянулись еще раз. Теперь уже с куда более мрачными лицами.

— Девушка? — мрачно уточнила Полина. — Не Алия ли случайно?

— Неужели запомнила? — с легким недоверием уточнил парень. — Да, именно она.

— Слушай, Костик, — строгим голосом заявила Полина, — есть информация, что эта девчонка…

— Помехи на линии! — прыгнула вперед я и, прежде чем готесса успела вмешаться, нажала «отбой».

Поля подняла на меня круглые офигевшие глаза:

— Ты чего творишь?!

— Это ты меня спрашиваешь?! — воскликнула с негодованием. — Ты собиралась назвать Алию лисой!

— Ну, естественно! — рявкнула готесса. — А ты думала, я Костику зачем звоню? Чтобы предупредить, конечно!

Я выразительно скривилась:

— Да разве можно обвинять кого-то без доказательств?!

— Но ты же сама мне только что пять минут втирала про уникальный нюх Ядвиги!

— Слушай, он не настолько уникальный! — попыталась оправдаться, но чувство стыда все равно залило щеки краской. Полина ведь и правда поступила самым разумным образом. И к этому решению подвела ее своими подозрениями именно я. Правда, была и другая сторона вопроса. — Неужели ты думаешь, что Костик тебе вот так возьмет и поверит на слово? Если даже мы с тобой сомневаемся. И потом: вдруг Алия захочет защитить свой секрет?

— Чего бы ей это не стоило? — хмыкнула подруга, намекая на таких могущественных «сразителей демонов», как наша веселая команда. Я вздохнула:

— Скорее, чего бы это ни стоило нам. Лиса сильнее ведьмы, а Шурик сейчас далеко. Неизвестно, как поступит Алия, если решит, что Костик ее в чем-то подозревает. Знаешь ведь поговорку: нет человека — нет проблем? А по маминым рассказам выходит, что лисы вовсе не обременены какими-то особыми моральными принципами. Потому пока мы не станем что-либо говорить Перову. Нужно выяснить все об этих демонах и особенно о том, как их опознать. И только потом все расскажем.

— К тому моменту он втрескается в нее по уши, — хмуро заметила Полина.

Я развела руками:

— А мы не будем долго выяснять. К счастью, у меня есть Книга Знаний — источник и решение большинства проблем рода Моргалис. Завтра утром зададим ей пару вопросов. Одно свидание Костик точно должен продержаться.

— Ну, не знаю, — с сомнением протянула Полина. — Он ради Алии решился сцепиться с арабскими гопниками…

— У тебя есть идеи получше? — резко спросила я. — Тогда просвети. Потому что я пока не придумала, как сказать Перову о том, что его девушка — некая неведомая фигня, и не быть при этом посланной в тридевятое царство. Если лисица вообще даст нам шанс туда уйти!

Полина вздохнула:

— Хорошо! Согласна с тобой, гений аргументации. Сначала знания, потом бой. У меня только один вопрос.

— Ну? — мрачно уточнила я, ожидая чего угодно, от «А не будет ли Костик на нас злиться за молчанку?» до «Может, стоит привлечь к поискам информации старшее поколение, раз у них опыта больше и нюх такой продвинутый?», но Поля смогла-таки меня удивить:

— Можно я сегодня у тебя переночую? — спросила она, с тоской глядя на рубашку Богдана. Мои губы дрогнули в улыбке.

— Да. Только помойся сначала. Не знаю, что там дракон устроил в комнате брата, но твой вид с моими чистыми простынями никак не вяжется.

Той ночью Полина ночевала дома. Ей нужно было подготовиться к очередному блицкригу в сторону Богдана, а для этого — восстановить силы и подумать не отвлекаясь. По крайней мере, озвучила она именно такую версию, хотя мы обе знали, что ей просто не хотелось присутствовать при том волшебном моменте, когда Ядвига узнает о нашей встрече с лисой. Если честно, я бы тоже с удовольствием слиняла: мама наверняка будет ругаться, ведь мы пригласили Алию в дом. Но утаить такое тоже было нельзя. Потому скрепя сердце пришлось возвращаться в особняк с докладом.

Однако мне повезло. Разбор полетов пришлось перенести на неопределенное время, так как мамы дома не оказалось. Куда она отчалила на ночь глядя — никто не знал, мобильный отправлял в голосовую почту, но поскольку ушла она по своей воле и без компании, я решила, что по делам. Скорее всего, на шабаш. Тем более что метлы в кладовке тоже не было.

«Ничего, под утро явится», — решила я и легла спать.

А утром оказалось, что праздник у мамы затянулся. Я спустилась на кухню, но нашла там только Богдана, с сосредоточенным видом рисующего что-то в блокноте. Тихонько подкралась ближе, заглянула через плечо.

— Ого! — воскликнула, разглядывая чертеж. — Да ты прямо архитектор, а не дизайнер. Замахнулся на многоэтажку?

— Угу, — кивнул братец, не отрывая глаз от своего детища. — Как тебе?

— Ну-у… — протянула, не зная, как объяснить человеку, который никогда не жил в доме, рассчитанном более чем на одну семью, где он промахнулся. — В целом все нормально. Только зачем в стенах вот этой угловой квартиры столько труб?[6]

— Потому что иначе здесь всегда будет холодно.

— Так это ради отопления? — уточнила я. Нет, ну мало ли: вдруг Богдан хотел сделать какой-то экзотический воздуховод, но слегка перестарался?

Братец оставил наконец чертеж в покое и поднял на меня удивленный взгляд:

— А зачем я еще мог такое спроектировать? Через эти трубы будет проходить отопление для всего подъезда.

М-да… я, конечно, знала, что Соколов — тот еще изобретатель, но такими масштабами он еще не вредил.

— Богданчик, ты ведь понимаешь, что у тебя десятиэтажный дом? — осторожно уточнила я. — За что ты так ненавидишь жителей угловых квартир?

— Что значит «ненавижу»?! — возмущенно завертел дизайнер в руке карандаш. — Они ведь постоянно жалуются на холод. Теперь им будет тепло!

— Во-первых, «тепло» и «средняя температура котла в аду», когда зимой из форточки валит пар, а в доме плюс тридцать — две разные вещи. Во-вторых, у меня одноклассница жила в квартире с такой же планировкой. Так вот: им приходилось каждую осень продувать батареи, чтобы избавить весь подъезд от воздушной пробки.

— Откуда там может взяться воздушная пробка? — нахмурился этот гений архитектурного мышления, но я только мотнула головой:

— Если честно, даже не знаю, что это такое. Но в результате продувание оборачивалось генеральной уборкой, а то и ремонтом. Одноклассница стабильно раз в год на это жаловалась.

Богдан тяжко вздохнул, будто сетуя на глупость отдельно взятой девчонки, не знающей, как справляться с бытовыми трудностями, и на меня заодно — за то, что повторяю чьи-то глупые мысли:

— Есть, Евочка, такие вещи, как вентиль и терморегулятор! При наличии мозга они решают все проблемы. А с пробками всякими справится ЖЭК. Для того он и нужен.

Я задумалась на мгновение:

— Но ведь в данном случае тепло идет от трубы, а не от батареи, значит, вентиль не поможет…

Взгляд брата, устремленный на меня, плавно перетек из состояния «снисхождение» в состояние «шла бы ты, девочка, заниматься своими делами!».

— Хорошо-хорошо! — Я отмахнулась и щедро насыпала мюсли себе в тарелку. — Я не настаиваю: может, у кого-то из твоих будущих жильцов аура плохая и ему в следующей жизни суждено стать камнем. А так отмучается в твоей квартире и реинкарнирует во что-нибудь красивое, с крылышками…

Кажется, брат зарычал и явно уже хотел ответить что-то не очень культурное, но тут по лестнице со скоростью товарняка и таким же звуком спустился мой Диплодок. Довольный донельзя, он ворвался на кухню и принялся скакать вокруг меня.

— Что с тобой, малыш? — не поняла я и только пару минут спустя услышала, как на улице раздался сначала звук открывающихся ворот, а затем — звук трения шин об асфальт.

Доберман рванул к двери, а я бросилась сначала к окну, а затем, едва не вписавшись в Богдана, следом за псом.

Алекс возвращался домой.

Полина всегда говорила, что для взрослых настольных игр требуется только стол. Егор пошел дальше — у нас не было даже его. Вместо стола братец решил задействовать ковер в гостиной. Зажег камин, разбросал перед ним кучу подушек, притащил из подвала низкий круглый столик на одной ножке, такой древний, что за ним, кажется, еще Мария Антуанетта трапезничала, а затем выставил на нем шесть фужеров и одно широкое блюдо с нарезанными ломтиками сыра. Короче, сделал все, чтобы создать уютную и романтическую атмосферу. Мне было как-то даже неловко там присутствовать: ясно ведь, что Егор не для сестры с братьями старался.

— Сюда садись, вонючка, — с улыбкой взбивая лежащую подле него подушечку, пригласил брат.

Наташа сузила глаза:

— Я тебе сейчас с ноги врежу!

— А потом сядешь?

Полина закашлялась. Я мягко подтолкнула ее в противоположную сторону от Егора, которого «нимфа» как раз самозабвенного дубасила подушкой по голове, и прошептала:

— Честное слово, у них любовь!

— Да ты что? — изогнула бровь готесса. — Ни за что бы не поверила.

Вот чья бы корова мычала!

— Неужели тебе это ничего не напоминает? — уточнила ехидненько. Готесса бухнулась на ковер и с готовностью кивнула:

— Еще как! Смертельную схватку гризли, например.

Как там говорится про бревно в своем глазу? Полина только что позволила этой мудрости взлететь на новые высоты, проглядев в своих ясных и сильно подведенных очах не бревно, а целую дубовую рощу. Жаль, сказать этого я не успела — интересно было бы посмотреть, как она выкручивается, — в комнату вошли остальные братцы Соколовы.

— Наташка, — усмехнулся Алекс, ставя на пол тарелку с дольками почищенного ананаса. Судя по виду, с фруктом парень особо не церемонился, порубил топориком и выбросил как неликвид процентов семьдесят вкуснейшего содержимого, — хватит бить Егора по голове. Это его слабое место, и оно ему сегодня еще понадобится.

— Поддерживаю! — добавил Богдан. Этот притащил коробку шоколадных конфет и, хотя в сторону Полины не было брошено ни единого взгляда, мы все сразу поняли, кому они предназначены. — Только Егор знает, во что мы сейчас будем играть.

— А разве не в дурака? — тут же спросила готесса, и вид у нее при этом был такой, словно она оставила дома включенный утюг, но точно не уверена, и это ее очень терзает. Особенно напряженным стало лицо, когда Богдан все-таки скосил на нее глаза.

— Нет! — откликнулся Егор. — Это было бы слишком просто. Мы будем играть в другую игру.

Наташка оскалилась:

— Ты что удумал, кобелина?!

— Ничего особенного, вонючка! — хватая Игнатову за руку, честно-честно ответил Егор. — Игра называется «Верю — не верю». Кто-нибудь слышал?

Мы с Полиной переглянулись и синхронно покачали головами. Наташка, которую братец силой заставил-таки принять сидячее положение, тоже не выглядела слишком осведомленной.

— Ладно, я сейчас расскажу правила.

Я тут же скуксилась: очень не хотелось играть на желание в игру, о которой слышала впервые в жизни.

— Успокойся, сестренка, — заметил это Егор. — Правила настолько просты, что понять их сможет даже слаборазвитый моллюск, перенесший менингит. Объясняю вкратце: сейчас я поделю вот эту колоду, в которой, как вы видите, тридцать четыре карты…

— Тридцать шесть, — тихо поправил Богдан.

Егор запнулся, метнул в брата грозный взгляд, покосился на Алекса и, видимо, по лицу заклинателя понял, что таки — да, с бухгалтерией слегка промахнулся.

— Спасибо за подсказку, бро, — проскрежетал в ответ и продолжил уже для нас: — Итак, сейчас я раздам всю колоду по две карты…

Богдан поднял вверх пальцы на манер английской буквы V и тронул брата за плечо:

— Две — это вот столько, — сообщил с невинным видом.

Мне пришлось укусить себя за щеку, чтобы не заржать.

Судя по лицам остальных, им тоже было трудно сдержаться.

— Итак! — с нажимом процедил Егор. — Карты сдаются по две до окончания колоды. Если кому-то достанется больше, чем другим, — не волнуйтесь, это нормально. Игра начинается с того, кто сидит следом за раздающим. Он или она должны понять, от каких карт будут избавляться в первую очередь, исходя из их числа и достоинства.

— Не красней! — шепотом сказала Поля мне на ухо. — В данном контексте достоинство — это масть и номер. Десятка там или валет.

Я вытаращилась на готессу:

— Ты меня совсем темной считаешь?!

Да мне бы и в голову не пришло иметь в виду что-то другое! Ну то есть до того как подруга влезла со своими объяснениями. Теперь-то на ум как раз только пошлые картинки и приходили.

— Блин, Полина! — рыкнула на хихикающую готессу и снова попыталась сконцентрироваться на правилах.

— Победителем в игре считается тот, кто первым избавится от своих карт, — он будет загадывать желание. Тот, кто окажется последним, — будет его исполнять.

— Логично, — согласились мы.

— Выбрасывать можно только по четыре карты одинакового достоинства. Например, всех дам или всех тузов. Причем, Алекс, выбрасывать — это не как в прошлый раз: махом в костер! Эта колода мне дорого обошлась. Видишь? Ручная работа!

— Правда? — Я приподнялась над подушками, чтобы лучше разглядеть. Карты действительно были яркими, крупными и с необычным рисунком. — Дорого, наверное, стоили?

— Ну, не то чтобы стоили, — поскреб в затылке Егор, с опаской поглядывая на Игнатову. — Это, скорее, подарок. Но мне пришлось здорово потрудиться, чтобы…

— Кобель! — тут же резюмировала «нимфа». Братец тяжко вздохнул.

— Короче, четыре карты откладываете в сторонку, — продолжил он. — Однако сначала их нужно добыть. То есть собрать. Этот момент объясню на примере. Допустим, у Евы есть дама. Чтобы от нее избавиться, ей нужно заполучить еще три штуки. Для этого она выбирает того, кто, по ее мнению, может этими картами обладать, и спрашивает: «Шурик, у тебя есть дамы?»

Я прыснула. Вообще-то мы все засмеялись, ну, кроме Алекса: так похоже меня изобразил наш пилот. И голос, и манеру речи, и даже имя, на которое вечно злился младший Соколов. Блин, не туда старшенький учиться пошел!

— Главное в этой игре — врать нельзя! — уже своим голосом предупредил Егор. — Если у Алекса нет дам, он об этом говорит прямо и честно. После чего Ева пропускает ход. Но если есть — он также должен в этом признаться. Тогда Ева спрашивает о количестве: одна, две, три — и тоже должна угадать. Алекс может отвечать только «да» или «нет». Если же Ева попала с числом, то она переходит к масти, и процедура угадывания повторяется. Любая ошибка — и ход переходит к следующему игроку, в данном случае к Полине. Если же Ева угадала и с числом, и с мастью и забрала у Алекса, допустим, даму пик, она задает те же вопросы другому игроку, начиная с первого: «Богдан, у тебя есть дамы?» И так до тех пор, пока не ошибется. Все понятно?

Мы переглянулись, и Наташка скосила на Соколова хищный взгляд:

— Дай уточню: ты сейчас интересуешься, нет ли среди нас моллюсков с записью о менингите в медкнижке?

— Понял! — быстро поднял обе руки вверх Егор. — Ошибся, исправлюсь. И глупых вопросов больше задавать не буду. Продолжим. Игра завершается, как только первый человек выбросит все свои карты. То есть соберет все четыре достоинства всех шести выданных ему в начале игры карт. Минус, естественно, те, которые у него заберут другие игроки. Допустим, повезло опять-таки Еве, и она аккуратно кладет на ковер последнюю собранную группу. В этот момент все остальные должны быстро сделать то же самое. Кто последним останется с картами на руках — тот проиграл. Так что, как видите, в этой игре побеждает либо самый проницательный, либо самый ловкий.

— Проницательный? — насмешливо переспросила Наташка, отбирая колоду и начиная яростно ее тасовать. — Тогда, считай, у тебя нет шансов!

Егор расплылся в самодовольной ухмылке и с выражением проурчал:

— Ты, видимо, не слышала о великой силе любви, которая способна творить чудеса?

Я почувствовала, как острый Полинкин подбородок ложится мне на плечо.

— Не знаю, как насчет игры, но наблюдать за этой парочкой уже весело, — тихо сказала она.

Я кивнула, жалея о том, что парни не притащили попкорна. Потому что шоу лучше всего смотреть именно с ним. Ну и ладно.

— Подай-ка мне бокал, — кивком указала на вино и подхватила свои первые шесть карт. Оценила перспективы, прикинула шансы на победу… еще и приз такой вкусный на кону. — Кто там первый ходит? Егор, раз Наташа тасовала?

— Да-да, — все еще глядя на свою Игнатову, кивнул Егор.

Я сделала большой глоток:

— Тогда начинай!

— Ага, — кивнула Поля, салютуя своим бокалом. — От винта!

Понедельник — день тяжелый и начинается слишком рано. Особенно если накануне лечь спать попозже, часика в три утра. Ну, в смысле — сначала лечь в понедельник, а потом в понедельник же проснуться.

— Да выруби ты уже этот чертов будильник! — прохрипела Полина с соседней подушки и перевернулась на другой бок.

Наташа, занявшая место у стенки, на мгновение подняла голову, сонным взглядом огляделась вокруг и, выдав: «Не мой!» — снова отключилась.

Я вздохнула: естественно, не ее! Разве тот новомодный Samsung, который Игнатова использовала как телефон, смог бы пять минут кряду шатать тумбу с такой силищей, будто она стояла в эпицентре пятибалльного землетрясения? Да он бы разрядился, уже только пытаясь начать! Нет, сей «подвиг» был подвластен только моей древней Nokia, а потому мне ее и отключать.

Не глядя, протянула руку и нажала кнопку. В комнате повисла благословенная тишина. Несколько мгновений было слышно только, как сопит под боком готесса. Потом я собрала бессвязные мысли в кучу и пробубнила в подушку:

— Не хочу в школу!

— Так прогуляй. — Даже в полудреме Поля была способна сгенерить максимально простое решение проблемы.

Я дернула головой:

— Не могу. И так куча прогулов — к экзаменам не допустят.

Готесса промычала что-то неразборчивое и, подобрав под себя одеяло (я зябко поежилась, оставшись без тепла), перевернулась на живот.

— Ну так иди, — резюмировала, не открывая глаза.

Я нахмурилась, еще сильнее зарываясь носом в подушку: легко ей говорить. У самой-то пары во вторую смену. А у меня первый урок — математика, с Егором Степановичем, которого злить не рекомендовалось ни под каким соусом. Этот ведь запомнит, старик, способный наизусть продиктовать число «пи» до сто сорок первого знака…

— Полинка, — прохрипела, обнимая подушку уже двумя руками, — я не могу встать. Мне не хватает стимула…

Договорить не успела: готесса согнула ногу в колене, прицелилась и мощным пинком спихнула меня на пол.

— Не благодари, — зевнула, когда моя растрепанная голова показалась над краем постели.

Вообще-то я и не собиралась. Скорее даже наоборот — готовилась обрушить на подругу громкую обвинительную речь с применением особо изощренных словесных конструкций, но посмотрела, как сладко она спит, и поняла, что просто не смогу в своем нынешнем состоянии придумать хоть что-то, могущее ее заинтересовать. Да и Наташку было жаль — она-то точно ни в чем не провинилась. Ну, кроме разве того, что дважды этой ночью пыталась улечься по диагонали и возвращалась на место только после краткого сражения с Полиной. Мне, кстати, почти не перепадало, а тот синяк, который сейчас расползался по плечу, мог появиться и раньше, когда я не вписалась в поворот, убегая от Кондратия.

— Ладно уж, спите, — милосердно бросила, поднимаясь на ноги. — И запомните мою доброту.

На полдороге к выходу из спальни вспомнила, что нужно еще захватить халат. Пришлось возвращаться и искать. Минут пять лазила на карачках по полу — точно ведь помнила, что вчера оставила его где-то здесь. Потом девчонки не выдержали и, синхронно подняв головы, вперились в меня злющими глазами.

— Может, хватит уже шуршать тушей?! — процедила Полина.

— И ты повесила халат на ручку двери! — грозно добавила Наташа, после чего они снова тандемом бухнулись в горизонталь.

Я оглядела пасторальную картинку из двух подружек, с некоторых пор ставших даже слишком сплоченными, показала им язык, схватила халат (он действительно оказался в указанном месте) и побрела-таки в душ.

На кухню спустилась минут через двадцать. Егор как раз готовил кофе, Богдан вяло помешивал в кастрюльке овсяную кашу, которую начал резко обожать после того, как узнал, что она благоприятно влияет на цвет лица, Алекс читал новости с планшета. И все такие бодренькие, веселые — у меня даже промелькнула мысль швырнуть по ним усыпляющими чарами. Просто из вредности. Остановило то, что это, во-первых, семья, а во-вторых, магия такого рода весьма энергоемка. А для меня сейчас чашку к губам поднести — уже подвиг.

— Доброе утро, Евочка! — первым заметил мое приближение Егор. — Выглядишь как спящая красавица, которую принц недоцеловал.

«Принц» отложил планшет и посмотрел так, что я покраснела. Похоже, он все еще обижался, что вчера я предпочла компанию девчонок ему. Ничего, перебесится! Не так уж часто я его динамлю.

— Кстати, с первым днем весны! — прервал мои размышления Богдан.

Я перевела взгляд за окно: на улице оказалось темно, холодно и, судя по низким тучам, вот-вот должна была разыграться метель. С такой весной первого сентября дети пойдут в школу с подснежниками.

— Брр… — передернула плечами и потянулась за упаковкой своих любимых мюсли. Теплое молоко, сладкий изюм и завтрак минут на сорок, чтобы Алекс точно успел прогреть машину. Отличный план, которому, увы, не суждено было сбыться.

— Евочка, оставь сухой корм своему псу, — с видом гурмана заявил Богдан. — Я сегодня каши приготовил на всех, но эти бестолочи, — мотнул он головой в сторону братьев, — почему-то отказываются ее есть. Надеюсь, хоть ты составишь мне компанию?

Я сглотнула, предчувствуя неладное, и теперь уже с куда большим интересом скосила глаза в ковш. Что ж… вопроса, почему Алекс с Егором предпочли другой завтрак, у меня не возникло: каша и правда выглядела не слишком аппетитной. Хотя, может, овсянка такой и должна быть, и это просто у меня не совсем правильные ассоциации, но есть то, что очень напоминало тщательно размазанный по тарелке сырой мозг, совсем не хотелось. И я уже почти придумала хорошую отмазку, когда меня перебила Полина, с наведенным марафетом (макияж, прическа, костюм — да мне, чтобы только в ее кожаные брюки втиснуться, нужно потратить столько же времени, сколько ей на полное «обмундирование»!) спустившаяся на кухню.

— Я съем твою кашу! — торжественно объявила она.

— Ага, — ехидно буркнул Богдан. — А потом посидишь на моем стуле и поспишь в моей кровати. Щас!

Полина картинно ахнула, прижимая руку к груди (которая сейчас была обнажена до половины, так что Егору с Алексом приходилось старательно отводить глаза):

— Ты оставишь бедную голодную девушку без еды?!

— Конечно нет! — с тем же театральным эффектом возмутился Богдан. — За кого ты меня принимаешь?

Он шагнул к холодильнику, немного покопался в нем и вытащил на свет странную булку, по форме напоминавшую широкий батон, покрытый глазурью и цукатами, в прозрачной полиэтиленовой упаковке.

— Это тебе! — протянул он ее Полине. — С праздником весны и приятного аппетита.

Я перевела удивленный взгляд на Шурика. Тот пожал плечами: мол, кто его знает, что это за хлеб такой. По ходу, Полина размышляла в том же направлении, но булку взяла. Даже поблагодарила некоторым подобием улыбки, после чего Богдан сразу куда-то заторопился и быстрым шагом покинул кухню. И только потом, проводив его взглядом до двери, Поля, разом помрачнев, положила еду на каменную столешницу. Звук при этом был такой, будто она бухнула на нее кирпич.

— Что будешь делать? — тихо спросила я.

Готесса ответила печальным взглядом:

— Завтракать! А у вас, к слову, есть что-нибудь, чем можно было бы ее порезать? — кивнула она на булку. — Топорик для разделки мяса, например?

Егор хохотнул:

— Есть, но он в кладовке. Искать долго. Попробуй вон тот нож с зазубринами на лезвии. Он режет все.

— О'кей, — легко согласилась готесса, профессиональным жестом занесла орудие над головой и со звуком «хек!» всадила его в булку. Ну, то есть почти всадила: раздался жалобный «дзень!», и хваленое итальянское лезвие распалось на две неравные половинки. Одна, поменьше, отлетела в раковину, на вторую с удивлением воззрилась Полина.

— Офигеть, ребята, — протянула она. — Эта буханка ведь даже не деревянная — таким ударом я бы нож в бревно вогнала. Да скелет Росомахи можно было сделать из этого теста — и на адамантий бы тратиться не пришлось!

Я хихикнула:

— А может, этот хлеб вовсе не для еды? Смотри, как красиво упакован: может, его нужно, например, повесить на стенку как украшение?

— Или использовать как орудие самообороны? — с улыбкой предположил Егор. — Положила в сумочку и носишь. А пристанет кто, как размахнешься да как врежешь с разворота! Почти как кирпич с собой таскать — всегда пригодится.

— Да уж, — хмыкнула Полина. — Прямо-таки нунчаки в хлебе. И по весу, кстати, подходит… — добавила задумчиво.

Я подошла к готессе и осторожно потыкала в булку пальчиком:

— Действительно, каменная. Может, фиг с ней? Пускай полежит до лучших времен.

— Ну да, как же! — скривилась Полина. — «Полежит»… Она и так уже лежит дольше, чем нужно. К тому же это подарок, а значит — не важно, какой у него вкус, я буду его грызть! Богдан ведь мне торт на голову не надел? Теперь моя очередь страдать — все по-честному.

— Торт? — удивленно переспросил Алекс.

— Угу, — вздохнула готесса, пытаясь отщипнуть от булки хотя бы маленький кусочек. — Сама готовила.

— Ева, а почему ты мне никогда торт не пекла? — тут же нашелся заклинатель. И добавил, заметив, как напрягся Егор: — В смысле нам! Нам всем ты почему торт ни разу не пекла?

Я мысленно чертыхнулась и уставилась на Полину: и кто ее за язык тянул?!

— Не думала, что ты — любитель мучного, — ответила Алексу. — Но если так уж хочешь, приготовлю тебе торт на следующий день рождения.

Парень хмыкнул:

— Ева, я, конечно, понимаю, что запомнить сложно, — это он сейчас так невзначай намекнул, что последний его праздник я, как бы так помягче выразиться, провтыкала. — Но мой день рождения в октябре. Долго ждать придется.

— Зато Наташка родилась двадцать второго марта! — непонятно с чего обрадовался Егор. — Вот и отпразднуем! А я еще думал, как ее заманить… в смысле убедить вернуться сюда в конце месяца. Но если мы, всей семьей, решим организовать ей праздник — она точно не устоит. Спасибо за идею, брат!

Шурик ответил взглядом, в котором ясно читалось, что Егор сейчас его сильно переоценил, но тот уже ничего не замечал:

— Евочка, с тебя торт! Бисквитный, с цветочками. Алекс, не кривись: как-нибудь потом Ева сделает что-нибудь медовое и для тебя. Полина, знаю-знаю: ты и в кулинарии у Евы — тренер, а потому без тебя у нее ничего съедобного не получится. Могла и не говорить: ты тоже приглашена.

Мы с готессой переглянулись и синхронно пожали плечами: какой у меня, однако, талантливый братец. Сам придумал, сам озвучил — Поле даже врать ничего не пришлось…

— Поехали-ка в школу, кондитер, — внезапно раздался над ухом шепот заклинателя. Я вздрогнула, в который раз поражаясь его бесшумной походке. — Пока не вернулся Богдан и они с Егором не устроили тут конференцию на тему «национальные гулянья в честь дня рождения Игнатовой».

Я кивнула, вложила ладонь в его протянутую руку и послушно побежала к двери. На мгновение обернулась и увидела, как Егор что-то жарко доказывает посмурневшей готессе.

— А что, наш уход как-то повлияет на его планы? — уточнила у Шурика.

Тот хмыкнул:

— Нет, конечно. Пир будет. Причем «пир горой», как в твоих любимых сказках — от этого никуда не деться, ты, наверное, уже и сама успела понять, что в некоторых вещах твой старший брат прямо-таки непреклонен. Но, — тут он таинственно улыбнулся и, подмигнув, добавил: — Если вовремя смыться, нас не смогут припахать. А это, согласись, уже немало.

В пятницу я проснулась минут за пятнадцать до того, как будильник начал приплясывать на тумбочке, от громкого и полного отчаяния вопля Богдана:

— Не-э-э-эт!!!

Сказать, что мы испугались, — это ничего не сказать. Боли и ужаса в крике брата было столько, что мне грешным делом показалось: он с Джеком Потрошителем случайно пересекся. Судя по лицам остальных Соколовых, ворвавшихся в подвал следом за мной, я была в своих подозрениях не одинока. По крайней мере, Алекс выглядел так, словно готовился драться с легионом: насупленные брови, хищно прищуренные глаза, плотно сжатые губы и, как всегда, рука, за шкирку перетащившая меня с линии фронта в его могучий тыл (некоторые ничему не учатся!). В общем, мы готовились увидеть нечто невообразимо ужасное, начиная от огромного таракана (предположение Наташи, которая боялась их до нервного тика) и заканчивая демоном Барлогом, о котором в шутку заявил Егор, после чего Алекс стал еще мрачнее. Что подумалось мне, вообще озвучивать не хочется, но это уж точно был не большой таз, до половины наполненный равномерной кашицей темно-бурого цвета. Вот над этим тазом и голосил Богдан.

— Что это? — подступила я ближе. Брат поднял полные муки глаза.

— Моя одежда! — выкрикнул с отчаянием. — Моя восхитительная, модная, дизайнерская одежда!!

— Серьезно? — удивился Алекс, чем вызвал еще один вопль.

Я сделала еще один шаг. А ведь и правда. Не представляю, как это выглядело раньше, но сейчас кашица состояла из кучи растворившихся волокон хлопка и шерсти.

— Мой кашемировый свитерок! — во все горло продолжал оплакивать потери Соколов. — Моя любимая майка от Tommy Hilfiger! Мои трусы от…

— О нет, Богданчик! — перебила я. — Избавь нас от подробностей. Лучше объясни толком, что произошло. Ты хотел заняться стиркой?

Я кивнула на таз, а затем на стиральную машинку, которая в доме Соколовых размешалась в подвале. К этому я долго не могла привыкнуть: с одной стороны, спасибо, что не на кухне, с другой — в доме шесть ванных. Неужели для не такой уж большой стиралки места не нашлось, если ее аж в подвале запихнули? Кому бы она рядом с душевой мешала?

Богдан поднял на меня глаза, в глубине которых можно было разглядеть страдание Гаутамы в момент, когда он познал несовершенство мира.

— Я хотел постирать! — кивнул он. — Но как-нибудь попозже. И даже потом не стал бы замачивать все вместе и оставлять на неопределенный срок. Это же настоящая шерсть! Какой варвар мог так с ней поступить?!!

Я споткнулась на ровном месте и с ужасом поняла, что мне знаком этот «варвар»! Попятилась назад, потом еще немного, и так, пока на цыпочках не выскользнула в коридор. И уже оттуда набрала Казакову.

— Алло? — сонным голосом ответила та. — Ева?

— Мг, — хмыкнула я, — она самая.

Из трубки раздались характерный скрип Полининого дивана, который уже лет пять назад можно было отнести к категории «он знавал лучшие времена», и недовольный вопрос:

— Я не поняла: уже разве вечер? Я что, на поезд опаздываю?

— Нет.

— Тогда почему ты мне звонишь?!

Я бросила на трубку глумливый взгляд: она еще и возмущается!

— Скажи, подруга, ты случайно Богдану очередной реверанс в виде постирушечек не делала?

Мгновение из трубки не доносилось ни звука. Потом раздалось горестное:

— Ой, бли-и-ин! Ева, я совсем забыла! Я же ему вещи в подвале замочила. Черт! — и добавила уже с мольбой: — Слушай, выручи, а? Спрячь куда-нибудь тазик, чтобы Богдан его не нашел. А я вечером приду и все постираю.

Я покачала головой.

— Короче, у меня для тебя две новости. И обе плохие, — заявила серьезным тоном, хотя ситуация, если честно, была комичной. Ну, большую роль здесь играло то, что Поля замочила не мои вещи. — Во-первых, Богдан уже нашел твой таз и испытал культурный шок. Во-вторых, там уже нечего стирать.

— В каком смысле? — не поняла готесса.

Я хохотнула:

— Да в самом прямом, Полечка! Ибо сегодня закончился пятидневный эксперимент, который показал нам всю мощь хлорного отбеливателя. Заметь, я уже не спрашиваю: на фига ты все вещи в нем разом замочила. Ты мне только скажи, какая была концентрация этого суперсредства, раз оно сумело растворить Богданчиковы труселя до состояния молекул и атомов?

— О, мой бог! — всхлипнула Полина. — Неужели все так плохо?!

А я уже почти рыдала от смеха:

— Нет, все относительно, конечно. И зависит от того, чего именно ты хотела добиться. С другой стороны, у тебя есть целых три дня, чтобы загладить перед Богданом вину. Если он, конечно, переживет эту потерю.

Полина гневно забулькала что-то на другом конце провода, но ничего толкового в ответ так и не придумала. Наверное, понимала, что в данной ситуации виновата только она. И ей действительно придется как-то все исправлять.

Ну а я решила, что пятница, начавшаяся с улыбки, просто не может закончиться плохо, и, весело подхихикивая, отправилась в душ. Похоже, лыжный уик-энд обещает быть веселым. Кто знает? Быть может, и мне наконец удастся одолеть хотя бы один спуск? А если даже нет, скучать нам все равно не придется.

Вот уже два часа мы ехали по лесу. Неспешно, построившись цепочкой друг за другом и стараясь не увеличивать дистанцию между лошадьми. Правда, получалось это плохо. Прежде всего из-за Полины. Она всегда была на редкость упрямой, но в лице Галины Петровны нашла достойную соперницу. А потому они продолжали носиться по лесу, наматывая круги и периодически врываясь в наше построение, внося сумятицу и беспорядок. Сначала по пятам за Полиной, вопя и матерясь, следовал Кирилл. Но после того как она пару раз отправила его в комплекте с его рекомендациями в пешее эротическое путешествие, а один раз как бы случайно «наехала» на беднягу Галиной Петровной, Кирилл махнул рукой и заявил, что в случае чего кобыла и сама домой вернется. (Надежды, что ее сожрут волки, парень не питал — не было в этих горах настолько отчаянных волков.) А если Полина сломает себе шею — то туда ей и дорога, такой умной.

Короче, пару часов мы наблюдали за борьбой двух упрямцев, которые, судя по всему, так просто заканчивать ее не собиралась. Но и продолжаться она дольше не могла, потому что сил на это у соперников попросту не осталось. В очередной раз вынырнув из леса, Галина Петровна перепугала нас своими взмыленными боками и тяжелым дыханием, которое было слышно за версту (один впечатлительный дяденька даже подумал, что по чаще продирается раненый лось). Полина выглядела не лучше: того, что было сейчас в ее прическе, хватило бы на постройку гнезда для аиста. А такого яркого румянца на щеках обычно бледной готессы прежде не видела даже я, хотя мне казалось, я наблюдала подругу во всех возможных жизненных ситуациях.

— Кажется, я все-таки ее приструнила, — устало выдохнула готесса, пристраиваясь рядом со мной.

Галина Петровна выразительно фыркнула, словно догадавшись, о чем идет речь, и подступила к лежащему поперек дороги бревну. Хотя его и бревном-то назвать было сложно — так, палочка: наши лошади переступили и не заметили. Но только не Галина Петровна! Она подкралась к бревну с таким выражением на морде, будто углядела в нем удава, присела на задние копыта, а потом, прежде чем Поля успела среагировать, прыгнула вперед.

— Уверена? — насмешливо покосилась я на подругу, которая только что едва не снесла головой ветку, растущую над дорогой. Та сузила глаза:

— Будешь ржать — не скажу, что увидела в лесу!

— Ой-ой, дай угадаю! — подстегнув Чудо, догнала нас Наташка. — Пряничный домик!

— Чего?! — не поняла готесса.

— Ну как же! — воскликнула Игнатова, взращенная на заграничных сказках. — Гензель и Гретель, ведьма, домик из сладостей…

— Не-эт, — с видом знатока покосилась я на Наташку. — Что-то не сходится. Если бы Поля вдруг нашла столько сладкого — к нам бы она уже не вернулась. По крайней мере, пока не объела бы весь шоколад.

— А может, ее ведьма спугнула?! — серьезно предположила Игнатова, талантливо игнорируя вытянувшееся лицо готессы.

Я с прискорбием подняла домиком брови:

— Ты что?! Даже думать о таком не хочу! Бедная ведьма — встань она между Полей и шоколадом, сразу пошла бы на удобрение.

— Спелись, да?! — прорычала в ответ знахарка. — А я, между прочим, и правда дом в лесу видела! И могу даже показать, где именно! Правда, не из шоколада, а вполне себе обычный. Деревянный, с палисадником и коровником. Но самое главное — это табличка у калитки.

— «Не влезай — убьет»? — предположила Наташка.

— «Вытирайте ноги»? — в свою очередь пожала плечами я.

— «Великая заклинательница змей»! — отрезала Полина. Мы дружно выпучили на нее глаза. — Что, заинтересовались? — ехидно проворковала она.

Я кивнула: не то слово!

— Похоже, в этом лесу действительно живет ведьма, — прошептала, на всякий случай проверяя целостность наших щитов. И только подумала: «Хоть бы не пересечься», — как Полина с энтузиазмом предложила:

— А давайте заглянем к ней в гости?

Смешно, но Наташка эту идею тут же поддержала. И это несмотря на весь ужас, отразившийся у меня на лице. Блин, ну вот чем Казакова думала?! Она что, маму мою не помнит? Или Мелиссу с ее сыночком? А может, у нее память, как у золотой рыбки, — перезаписываемый буфер на четыре секунды, раз она, прекрасно зная, кто такие ведьмы и на какие пакости они способны, предложила навестить одну из них?!

— А давайте мы не будем навязываться бедной старушке? — предложила, бросая на Полину грозные многообещающие взгляды.

— Почему? — скосила под дурочку готесса.

— Ну, — поджала я губы, думая, какой бы озвучить свой основной аргумент так, чтобы Наташка, которая внимательно слушала, ничего не поняла. — Нас будут искать!

— Да мы быстро вернемся, — перешла на заговорщицкий шепот Полина. — Василий Иванович даже заметить не успеет!

— А я сейчас не о нем, — нахмурила брови и бросила быстрый взгляд через плечо, где на порядочном расстоянии, почти в конце «цепочки», ехали на своих флегматичных кобылках братцы Соколовы. — Думаешь, эти нас не хватятся?

Поля на секунду задумалась:

— А мы их с собой возьмем!

Рукалицо!

— Ты в своем уме?! — рявкнула так, что Чемпион подо мной вздрогнул. Вот уж точно — сообразительный жеребчик. Сразу понял, что седоку что-то сильно не нравится. К сожалению, Казакову напугать было сложнее.

— Неужели тебе не хочется посмотреть на ведьму, живущую по древним законам? — с видом змея-искусителя спросила она. — Это же уникальный шанс. Таких, как она, сейчас, считай, почти не осталось. Она же как персонаж старинных народных сказок: Баба-яга или эта… как ее… невеста Кощеева!

— Но ты хочешь притащить к ней Богдана, — добавила хмурым голосом я, и — надо же! — в глазах Полины наконец промелькнула тень понимания. Правда, она тут же куда-то исчезла, когда к нам бодрой рысью «подскакал» Петр — рослый парень, на вид двадцати одного — двадцати трех лет с веснушчатым лицом и пышной копной русых волос. По какой-то странной причине все называли его Пьетриком, и что еще более странно — его это вполне устраивало.

— Девушки, можно полюбопытствовать, — с широкой улыбкой вклинился в наш диалог Пьетрик, — о какой конкретно «ведьме» идет речь?

Полина бросила на него задумчивый взгляд, но потом все же решилась признаться:

— Здесь недалеко живет «великая заклинательница змей» — я мимо ее дома проезжала. Слышал о такой?

Парень присвистнул:

— Ничего себе «недалеко»! Километра четыре в сторону. Ну да ладно. Заклинательницу знаю. У нас в округе ее все знают. Бабка лет семидесяти, живет отдельным хуторком, травами торгует. Вроде со змеями умеет разговаривать, но я, честно говоря, в этом сомневаюсь. Если хотите, могу вас к ней сопроводить.

— А так можно? — убитым голосом уточнила я.

— Почему нет? — пожал плечами Пьетрик. — Если галопом, минут за десять доберемся. А место следующей стоянки я знаю. Общую группу догоним там. Хотя «догоним» — это, наверное, не совсем то слово. Пока эти туда дотопают, мы даже отдохнуть успеем.

Полина с Наташкой переглянулись.

— Тогда решено! — с энтузиазмом подтянула поводья Игнатова.

Я обернулась и, отыскав глазами Шурика, повторила:

— Мне все еще не нравится эта идея!

— Ты всегда можешь остаться, — бросила Наташка, поддевая каблуками Чудо и съезжая с тропинки.

Полина глянула ей вслед и положила руку мне на сгиб локтя.

— Она права, Ева, — сказала, с улыбкой глядя в глаза. — Оставайся. Я тебе потом все расскажу. Но если поедешь с нами — будет интереснее.

— Черт! — выругалась я. — Ты всегда знаешь, как подбить меня на сумасшедший поступок!

Полина засмеялась, пожала плечами:

— Я же твой лучший друг! Это — моя святая обязанность, — и послала Галину Петровну следом за мерином Игнатовой.

Я вздохнула, понимая, что в чем-то она права. Не в плане дружбы, конечно: здесь наши взгляды здорово расходятся. Но на живущую в лесу по законам природы ведьму действительно хотелось посмотреть. Может, у нее в хатке домовой или банник! И еще Казакова корову упоминала — значит, баган точно должен быть. А вдруг ведьма меня еще и с лешим познакомит?! Мама говорила, что есть еще леса, где они водятся!

— Погоди, Полина! — закричала, понимая, что упустить такой шанс просто не могу, и резко поворачивая Чемпиона в сторону, откуда доносились разъяренное ржание Галины Петровны и не менее гневное обещание знахарки выкупить эту сволочь у конюха и пустить на салями. — Я с вами!

Правда, так просто уехать не получилось, что неудивительно, учитывая, от кого мы пытались улизнуть. И пока Полина сражалась с Галиной Петровной, пытаясь поставить ее мордой в правильном направлении, сквозь полосу леса буквально проломилась троица Соколовых.

— Вы куда намылились? — неумело дергая за повод Марусю, от чего та раздраженно трясла головой и била передним копытом, поинтересовался Егор.

— Здесь недалеко! — в один голос ответили Наташка с Полиной.

Я промолчала, наблюдая, как Шурик пытается убедить Валькирию — свою каурую лошадку, что в следующие кусты нырять пока не нужно. Она у него вообще была на редкость исполнительной: один раз направление указал — и сиди себе, наслаждайся красотами природы. Главное — вовремя затормозить.

— Нас в компанию возьмете? — с невинной улыбкой попросил Егор.

— Вообще-то мы хотели… — начала было Полина, но Игнатова коварно улыбнулась и приветливо махнула рукой:

— Конечно, возьмем. Только учтите: ехать будем быстро. Справитесь?

Шурик нахмурился. Я бы на месте Егора тоже задумалась, с чего это Игнатовой делать такое доброе и ласковое лицо. Да и Богдан не выглядел воодушевленным — казалось, он вообще не понимал, зачем свернул с тропинки. Но было поздно.

— Конечно, справимся! — за всех ответил старший Соколов. — Что тут сложного-то?

О, я могла бы ему ответить! Если бы мне, конечно, дали слово, а этот великовозрастный «я ж мужик!» захотел бы выслушать. Но ведь разве он хотел?

— Отлично! — осклабилась Игнатова. — Тогда не отставайте! Н-но!

И первая помчалась вперед. Пьетрик с сочувствием покосился на парней и припустил туда же. Затем рванула Галина Петровна — скорее за компанию, а не потому, что так велела Полина: та хотела быть поближе к Богдану, а еще лучше — заставить его отказаться от идеи отбивать себе пятую точку, несясь галопом по пересеченной местности. Следом, также повинуясь стадному инстинкту, поскакала Маруся, а за ней и Валькирия с богдановской Криптой. И только потом, замыкая цепь, я пустила в галоп Чемпиона. Вряд ли мое присутствие хоть как-то помогло бы парням, но, по крайней мере, так была надежда никого не потерять по дороге.

Мне тут мыслишка одна в голову пришла: не так мы с Титанами воюем. Не теми методами. Артефакты какие-то ищем, амулеты. Зачем?! Надо это древнее зло всего-то познакомить с Егором — он его до такого состояния доведет, что оно само в землю поглубже закопается!

— Короче, так! — заявил брат, перехватывая меня на входе в вагон. — К Еве не приближаться более чем на три метра! Усек?!

Я бросил быстрый взгляд на поезд, прикинул размеры купе:

— То есть ты опять предлагаешь мне ехать в СВ?

Брат скрипнул зубами.

— Нет, — выдавил он, не имея сил противиться искушению (ну и кто из нас после этого озабоченный?). — На этот раз там поеду я с Наташкой. После нашего визита к цыганке она слегка оттаяла, но кто знает, может, это временный эффект, и, вернувшись в город, я опять получу гризли-шатуна в женском обличье. Надо ловить момент. Но не думай, что я не смогу за тобой уследить! Усек?!

— Проникся до глубины души, — раздраженно отмахнулся от нашего блюстителя нравственности и, стараясь не обращать внимания на буравящий спину взгляд, прошел в вагон. Блин, ну разве мог я тогда предположить, что он реально выполнит свое обещание?!

— А где Наташка? — удивленно спросила Ева, глядя, как я забрасываю рюкзак под ее нижнюю полку.

— В СВ, — ответил, пытаясь уложить рядом с сумкой сноуборд и понимая, что для этого его придется распилить надвое. А все из-за слишком большого чемодана Богдана, который набрал столько шмоток, будто собирался устроить показ мод (и при этом все выходные проходил в одном свитере и джинсах).

— И что, — недовольно глядя, как я пинаю его баул, спросил дизайнер, — тебя отпустили в нашу компанию под честное слово?

— Конечно! — резво встала на мою защиту ведьмочка. — Егор ведь доверяет Алексу, правда?

Я улыбнулся, одновременно смиряясь с тем, что борду придется выделить место на третьей полке.

— Да у него просто приоритеты поменялись, — ответил, укладывая снаряжение и усаживаясь наконец рядом с девчонкой. — Но он обещал за мной следить.

— Серьезно?! — изогнула бровь Полина. — И как, интересно, он сможет это провернуть, сидя в другом вагоне рядом со своим главным приоритетом?

Оказалось, очень даже легко!

Мы уже почти улеглись, когда дверь купе внезапно рывком отъехала в сторону и на пороге возник запыхавшийся брат.

— Ага! — с победоносным оскалом выдохнул он. Мы задумчиво переглянулись.

— Ты чего-то хотел, Егорушка? — осторожно спросила Ева.

Богдан свесился с верхней полки, чуть выдвинул из ниши дверь и хмурым взглядом окинул треснувшее зеркало:

— Звездюлей он хотел от проводницы получить, — ответил за брата мрачным тоном.

Егор подбоченился:

— Оно с самого начала таким было, так что нечего на меня весь ущерб списывать! Я, между прочим, прибежал не просто так, а кое-что изменить! В глобальном смысле.

— Ага-а! — язвительно протянул Богдан, который любил зеркала, а точнее — собственное в них отражение только немногим меньше, чем мифический Нарцисс. — Я бы даже сказал, что ты уже отлично с этой задачей справился!

Егор закатил глаза, но спорить с дизайнером не стал. Мы все знали, что это не помогает. Вместо этого брат ткнул пальцем в мою ведьму и тоном, не терпящим возражений, заявил:

— Переселяйся-ка ты, Евочка, на второй этаж.

— Зачем? — одновременно спросили и ведьма, и Полина, которую с этого самого «второго» этажа выселяли. Брат коварно улыбнулся:

— А там тебя будет сложнее достать!

Святая наивность! Как будто меня при желании может остановить какой-то вшивый закон гравитации! Кстати, а сколько живого веса способна выдержать верхняя полка в стандартном поезде?..

— Ладно, — критическим взглядом оглядел дело своих рук Егор, когда девчонки произвели рокировку. — Теперь я спокоен и удаляюсь. Хороших вам снов.

И действительно удалился.

Полина задумчиво хмыкнула, протянула руку и медленно закрыла входную дверь. Потом подумала и повернула замок. Никто не возразил. Тогда мы и правда верили, что это поможет. Реально недооценили братишку.

Прошла пара часов. Мы уже спали, когда в дверь заколотили так, будто поезд горел и единственный запасной выход был через наше купе.

— Какого черта?! — прорычала Казакова, с трудом отрывая голову от подушки и на ощупь, несколько раз ударив ладонью по стене, включила свет. Богдан потянулся к замку. Дверь распахнулась.

— Хруста-аль! — к счастью, не слишком громко возопил стоящий на пороге Егор, потом посмотрел в наши сонные мрачные лица и удивился: — Неужели не смешно?

— Тебе как ответить: вежливо или честно? — уточнила Полина, снова заваливаясь на спину.

Егор мотнул головой, будто пытаясь отогнать надоедливо-жужжащее насекомое:

— Лучше вообще не отвечай. А ты, Богдан, поменяйся с Алексом местами, пожалуйста.

Я с удивлением покосился наверх, поймал такой же ошарашенный взгляд дизайнера и попытался уточнить:

— На фига?

— А чтобы тебе, неугомонный ты наш, было сложнее спускаться! — объяснил Егор. — Чтобы ты там лег, на второй полке, и лишнего шага без крайней необходимости не сделал.

— Чего?! — вытаращился я на брата. Это я-то неугомонный?! Да я вообще уже час как заснул, в отличие от одного ушлепка, прыгающего по вагонам!

— Так, Алекс, не спорь! — отрезал брат, складывая руки на груди. — Я знаю, что так будет лучше. Ева перестанет нервничать, и мне тоже будет спокойнее.

Ну, не знаю насчет него, а вот Ева особо взволнованной до прихода Егора не выглядела. Но поскольку спать нам действительно хотелось (прошлая практически бессонная ночь и дневной переход верхом давали о себе знать), мы с Богданом дружно чертыхнулись, послали по матушке паранойю «старшенького» и послушно поменялись местами.

Дверь купе закрылась во второй раз. Но теперь уже с использованием железной щеколды внизу.

— Надеюсь, это поможет, — без особого энтузиазма зевнула готесса и выключила свет.

Прошел еще час. Мы перестали материться, успокоились, поверили, что на сегодня перестановки закончены, и снова уснули. Ничто, как говорится, не предвещало беды. А потом…

Ну, вы поняли, да?

— Слушайте, я уже испугался, что вы тут поумирали все! — с очумелым лицом ворвался в купе Егор. До этого он минут десять пытался до нас достучаться, а мы, не сговариваясь, лежали тихо, как белые мыши, в надежде, что ему надоест и он свалит наконец подобру-поздорову.

Богдан скрипнул зубами:

— Все — не все, а кто-то сейчас реально может умереть!

— Так, не надо нервничать! — прикрикнул на него Егор. — Думаешь, мне прикольно туда-сюда бегать?

И уставился на нас так, будто ожидал ответа. Ну, мы и ответили почти синхронным кивком.

— Вот ничего подобного! — обиженно заявил брат. — Просто я уже час лежу и думаю, никак расслабиться не могу. Пришлось прийти, чтобы проверить свои подозрения.

— Какие… блин… подозрения?! — в один голос воскликнули мы.

Брат поджал губы:

— Важные! — и поднял на меня глаза. — Алекс, будь добр, протяни руку.

О да! Мне хотелось ее протянуть! Только сначала сжать пальцы в кулак, а потом прицелиться так, чтобы он оказался как раз на уровне чьей-то небритой челюсти. Но, понимая, что сейчас это только добавит проблем, я молча, скрипя зубами, вытянул руку перед собой.

— Нет, не так! — поморщился Егор, кивнув на ведьму. — В сторону Евочки.

— Да ты… издеваешься?! — воскликнул, уже не в силах сдерживаться.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — вопросом на вопрос ответил брат. Я выдохнул и медленно провел по лицу правой ладонью, протягивая левую к Еве. — Отлично! — радостно оскалился Егор. — Не достаешь! Теперь я точно могу уходить.

И мы в третий раз за ночь увидели, как закрывается входная дверь.

— Если он еще раз припрется сюда за успокоением, клянусь — я успокою его до утра твоим сноубордом! — мрачно процедил Богдан.

— А может, он не понимает, что мы уже спим? Может, нам предупреждение какое-нибудь на двери повесить? — нерешительно предложил наш гений конструктива по имени Ева. — Например, табличку «Не беспокоить»?

— Ты еще галстук на ручку прицепи! — фыркнула готесса. — Хочешь, чтобы он вообще дверь с петель снял?

— Нет, конечно! — испуганно воскликнула ведьмочка. — Но у меня больше идей нет.

— Зато они есть у меня, — вставил свое веское слово Богдан и выудил откуда-то из-под подушки мобильный. — Алло, Наташа? Егор к тебе уже добежал? Нет? Тогда слушай. Позарез нужна твоя помощь.

Я увидел, как Ева навострила уши, а Полина без лишних вопросов перепрыгнула к брату на полку и прижалась к нему бюстом. Учитывая, что я со своего места отлично слышал Наташку даже сквозь стук колес поезда, а Ева как-то сказала, что слух у знахарок не хуже, чем у ведьм и заклинателей, телодвижение это было явно лишним. Но брату, судя по довольной роже (которая спустя мгновение вновь стала брутальной и до невозможности сосредоточенной), понравилось. Интересно, как долго он еще свою чокнутую готессу будет перевоспитывать? И так ведь уже понятно, что не пошлет (хотя я надеялся до последнего).

— Хорошо, Богдан, — ответила из трубки Наташка, когда брат закончил свой печальный рассказ о том, как Егор изображает из себя спецназ, поборника цензуры и немножко сумасшедшего одновременно. — Я все поняла. Устрою ему heel-face-turn,[14] чтобы он больше не мешал вам жить.

— Супер, — кивнул брат. — Спасибо тебе большое от всего нашего коллектива. А то реально подзадолбал маленько.

— Да на здоровье, — ухмыльнулась Игнатова. — Если хочешь, я даже связь отключать не буду. Послушаешь, чем дело закончится.

Богдан поднял на нас вопросительный взгляд, мы кивнули.

— О'кей, — ответил он. — От шоу не откажусь. Жги.

И она зажгла.

— Где ты был?! — встретил Егора грозный вопрос по возвращении в СВ.

Я содрогнулся: не хотелось бы сейчас оказаться на месте брата. И, судя по голосу, он бы тоже с удовольствием поменялся с кем-нибудь местами.

— Не гневайся, государыня рыбка, — обратился Егор за помощью к классикам. — Надо было сгонять в соседний вагон, пожелать братьям спокойной ночи.

— В третий раз?! — мрачно уточнила Игнатова. Послышался тихий шорох — это брат умостился на полку.

— Я хотел убедиться, что их ночь будет действительно спокойной, — ответил с причмокиванием. Казакова хмыкнула, Ева покраснела. Ну да, братан времени не терял.

Одна только Наташка осталось безразлична к проверенным трюкам Казановы.

— Объясни-ка подробнее, — сухо потребовала она. — Ты выпрыгивал из постели после каждого мм… акта и с воплем: «Хоть бы успеть!» — мчался в соседний вагон пожелать кому-то сладких снов?!

А-ха-ха! Вот это поворот. Егорка-то, похоже, реально доигрался!

— Что ты, золотце! — попытался откреститься брат. — Конечно, не после каждого. Вот сейчас будет еще один, после которого я точно никуда не побегу.

— Ну да, размечтался! — фыркнула Игнатова и, похоже, указана брату на соседнюю койку. Потому что он еще раз ее куда-то чмокнул и попытался оправдаться:

— Пойми: у меня есть причины для беспокойства! Я же оставил Евочку, свою единственную сестру, с Александром!

— И? — не поняла Наташка. — Оставил, и что? Чего ты вообще к ним прицепился?!

— А ты разве не заметила, как он себя ведет?

— Кто?! — спросила Игнатова, делая вид, что ничего не понимает. — Алекс?

— Ну а кто еще?! — воскликнул Егор. — Думаешь, я не вижу взглядов, которые он на нее бросает? Его улыбок, когда он считает, что на него никто не смотрит?! Его якобы случайных прикосновений?!

Не знаю насчет улыбок и взглядов, а прикосновения действительно были случайными. Я старался не спалиться перед Егором и держать себя в рамках приличия. Интересно, когда прокололся?

— С чего ты вообще все это взял?! — возмутилась Игнатова. — Обычные у парня улыбки! Или он вообще не должен на нее смотреть?!

— Да, конечно! — ехидно отрезал Егор. — «Обычные»! Знаешь, сколько раз я сам вот так улыбался?!

— Ну, давай! — совсем грозно потребовала Наташка. — Расскажи! Покайся, чтобы полегчало!

Послышались возня, сдавленные мычания, будто брат очень хотел, но не мог придумать подходящую отмазку, а потому решил прикинуться шлангом и быстро перевести тему.

— Он ее соблазняет! — патетически выдохнул этот недоделанный моралфаг. — А она даже не понимает этого!

— Ты действительно так считаешь? — хмыкнула Наташка.

Егор закивал так яростно, что под ним зашаталась полка:

— Конечно! Она же девочка. Невинный ребенок!

Я вспомнил, как не так давно этот невинный ребенок явился в клуб в костюме пиратки, который прикрывал всего процентов двадцать тела, и насмешливо хмыкнул. За что тут же огреб от Евы.

— Тихо! — приказала ведьма, прижав палец к моим губам. — Не мешай слушать, какая я хорошая!

Ага! И какая я сволочь. Конечно-конечно! Как я вообще мог вмешаться?

— Ты так говоришь, будто Еве пять лет, — пробурчала Наташка. Мы снова сконцентрировали внимание на телефоне. — А между прочим (и это я тебе как девушка говорю!), она вовсе не такая белая и пушистая, как ты себе представляешь!

— Что? — пискнула ведьма. А Наташка продолжила:

— И Шурик тоже не серый волк, бросающийся в темных углах на беспечных Красных Шапочек. Он благородный, хорошо воспитанный молодой человек, который никогда не сделает ничего плохого твоей сестре… против ее воли, разумеется.

Блин. Последняя часть фразы была явно лишней. И Наташка тоже это поняла, когда Егор вкрадчиво переспросил:

— Как это — против воли?!

— Ну, то есть я хотела сказать… — попыталась отмазаться Игнатова, но почему-то вдруг передумала. — В конце концов, они взрослые люди!

— Ева! Не! Взрослый! Человек! — по слогам прорычал брат. — Она еще ребенок! Ей голову задурить чуть проще, чем элементарно!

— Ха-ха! — выдала Наташка. — Ей почти семнадцать, Егор! Я не удивлюсь, если это как раз она соблазняет твоего бедного брата!

— Что?! — совсем осипшим голосом повторила Ева, а я на мгновение почувствовал себя эдаким невинным птенчиком, выпавшим из теплого гнезда в жестокий мир и повстречавшим на своем пути злобную соблазнительницу. Блин, аж вздрогнул от неожиданных ощущений.

А Наташка, похоже, вошла в раж:

— Именно! Чтобы ты знал, как раз такие нежные фиалки чаще всего бывают необыкновенно цепкими, изобретательными и настойчивыми в завоевании парня! Они точно знают, чего хотят, а за их солнечными улыбками скрываются коварство и необыкновенная твердость духа.

— Что скрывается за моей улыбкой?! — жалобно простонала Ева, успевшая побуреть от стыда.

Полина ободряюще улыбнулась:

— Не переживай. Наверняка у Наташки есть какой-то гениальный план. Возможно, если она все правильно сделает, в конце ее монолога ты вовсе не будешь выглядеть циничной… то есть я уверена, она знает, что говорит. И Алекс больше не кажется таким уж гадом. Особенно по сравнению с тобой…

Блин, что сказать? Фиговенький из нее утешитель. Может, потому и карма в дырках, что, кстати, тут же и подтвердилось. Ибо Наташка сегодня решила никого стороной не обходить.

— И потом! — громко добавила она. — У Евы есть Полина. А у Полины есть какой-то неправдоподобно высокий рейтинг среди каратистов… или дзюдоистов… или каких-то других поклонников Джеки Чана…

На этом слове Казакова сделала скорбное лицо и facepalm.[15]

— …и еще Полина очень любит Еву, — продолжила мысль Игнатова. — Хотя иногда ведет себя так, будто не знает, как ей нагадить пострашнее.

— Эй! — не удержалась от гневного восклицания готесса. — Я никогда не пыталась нагадить своей лучшей подруге!

— «Гениальный план», ага? — ехидно вставила ведьмочка, а вот я сейчас был на редкость солидарен с Наташкой. Правда, недолго.

— Неужели ты думаешь, что Полина не вмешалась бы, узнай она, что Алекс обижает Еву? Да она бы его на одну руку положила, другой прихлопнула — от него бы и мокрого места не осталось.

WTF?! Это меня-то Казакова способна пришибить одной рукой?! Меня?!! Да как бы не так! Мне прямо захотелось сорваться с места и устроить маленькое показательное выступление. Чтобы Богдан не смотрел с таким откровенным сочувствием, а готесса — с ехидством!

— В общем, Полина не вмешивается, — словно подытоживая собственные умозаключения, выдала Наташка. — А значит…

Мы всей толпой затаили дыхание.

— …что бы между Евой и Алексом ни происходило — это по обоюдному согласию.

Абзац. Она таки меня похоронила.

В СВ стало тихо-тихо. Минуты на полторы. Потом Егор пророкотал:

— Так, значит, между ними все-таки что-то есть?! — и, судя по звуку, попытался выбежать из купе вместе с дверью.

Я философски вздохнул и покосился на окно.

— Как думаешь, с какой скоростью мы сейчас едем? — спросил у Богдана.

Брат задумчиво поскреб в затылке:

— Да километров сто будет, пожалуй.

— Отлично! — кивнул, хватаясь за железную ручку. — Есть шанс мягкой посадки!

И потянул стекло вверх…

Какой все-таки заботливый у меня парень… был. Лично усадил обратно в такси так, что я даже с Евой попрощаться не успела (и правда, чего время терять?!), авансом оплатил поездку и отправил домой. Даже рюкзак, который я только-только успела вытащить из багажника, сунул обратно. А вдруг забыла бы и пришлось возвращаться?! Ррр… сволочь предупредительная! Ну сколько еще он будет меня наказывать?!

Короче, пока до дома добралась, от хорошего настроения не то что ничего не осталось — на его месте зиял огромный котлован. Впору было играть в русскую рулетку с самой собой… и чтобы в барабане было шесть из шести патронов.

«Офигеть просто! — замерла, ловя себя на этой мысли, с ключом, сунутым в замочную скважину. — Это же как я, оказывается, влюблена, чтобы вот прямо аж так обстрадаться?!»

Совсем на меня непохоже. Ева верно однажды сказала — я не умею правильно впадать в депрессию. У меня даже носовых платочков в доме нет! Зато целых два деревянных меча и одна вполне себе боевая катана. Впору орать: «За Родину! За Сталина!» — и поднимать полки в атаку.

Хм… интересно, а если и правда сделать что-то подобное? Ну, в смысле, не революцию затевать — на это у меня денег не хватит, а совершить какой-нибудь общественно полезный подвиг во имя Богдана? Бабушку через дорогу перевести, скамейку во дворе отремонтировать или там… парочку преступников поймать — это вообще квест, как будто специально для меня писанный. Правда, придется за этими неблаговидными личностями на другой конец города мотаться, а то в моем районе уже ни одного захудалого гопника не найти. Блин, и что у меня за привычка после пьянки на драку нарываться? Пару раз поохотилась — всю «рыбу» распугала!

С тяжким вздохом ступила в родную квартирку и сбросила рюкзак со спины.

— Надо с этим что-то придумать, — стянула куртку. — Только я, блин, уже не знаю что!

Воскликнула с отчаянием, яростно сжимая в кулаках мембранную ткань.

— Да как он… — прорычала, стискивая зубы так, что заныла челюсть. — Как он может вот так со мной поступать?! Сначала заставил влюбиться как последнюю дуру! Довел до состояния, когда я соображать нормально не могу! Когда мне без него дышать тяжело, падлина такая! А теперь… теперь игнорирует меня?!

Куртка полетела в угол.

— Как он может быть так жесток?!! — уже орала в голос. — Да, признаю — я виновата!

С размаху пнула рюкзак.

— Не сдержалась. Протупила. Тяжелый, блин, выдался уик-энд. Задание с этими кончеными амулетами провалили — мог и понять, почему я такая злая!

Второй пинок отправил в недолгий полет коробку с зимними ботинками.

— Или хотя бы спросить! Я бы, конечно, все равно соврала — потому что это правило такое идиотское: всегда врать смертным о колдовских делах, но попробовать-то он мог?!!

В ярости обернулась на пятках вокруг оси в поисках еще чего-нибудь летучего и только тогда заметила широкоплечую высокую фигуру в дверном проеме спальни. Очень мрачную фигуру, надо отметить.

— Упс… — пробормотала, понимая, что утро, которое, казалось, уже не может быть хуже, только что превзошло само себя.

— Привет, доча, — глухо раздалось в ответ.

Ну что за непруха?!

Короче, ну их на фиг, папины методы воспитания. Негуманные они у него какие-то. Прямо не заткнешь, не оправдаешься и не сбежишь. И еще это закрепление пройденного материала армейским ремнем по филейной части… Тьфу, блин! Вспоминать больно.

Зато в тот день я успела к первой паре в универ, а хотела вообще прогулять. Ева бы мной гордилась. А Перов так внимательно посмотрел, будто впервые увидел, и протянул:

— Странно. Рановато ты сегодня, не проспала. Не похоже на тебя.

— А это меня отец навестил, — ответила бесстрастным голосом. — Захотелось ему проверить, как его любимый отпрыск поживает в отдельной квартире. Так он меня пинками выгнал из спальни, где я от него пыталась забаррикадироваться, пинками же заставил умыться, переодеться и, можно сказать, допинал до универа. А вдобавок еще велел, чтобы я вечером уборку сделала.

— А-ха-ха! — заржал глупый Перов. — Вижу, ты сегодня в хорошем настроении, раз так шутишь.

И ушел к своим трупам. Некромантишка бессердечный! Никакого сочувствия к пострадавшей, ежа ему в одно место!

— Собственно, а чему я удивляюсь? — буркнула, ныряя в рюкзак. Да-да, тот самый рюкзак, который несправедливо пострадал от моего плохого настроения. Убегая от папы, я схватила первую попавшуюся сумку. И это был еще не худший выбор: в ее кармане хотя бы ручка валялась. А где-то между носками, если хорошо поискать, можно было обнаружить мой старый блокнот с картами — я всегда беру его с собой, когда езжу по стране. Там точно была пара чистых страниц: чем не тетрадь? — Все мужики одинаковые! — закончила, заталкивая на дно запасной свитер и старую флягу. — Кобели бессовестные, правильно Наташка говорит… а вот это уже неожиданно!

Я потянула за клетчатый рукав, и из рюкзака вынырнула рубашка Богдана. Напрягла память: это же та, в которой Соколов уезжал из города. И которую потом переодел, потому что порвал…

Развернула одежку: так и есть — здоровенная дыра зияла прямо под мышкой. Интересно, как он ее вот так-то растерзать умудрился?

— Что ты здесь делаешь, а? — пробормотала себе под нос. Но ответ пришел внезапно и откуда не ждали.

— Казакова Полина, — в кабинет быстрым шагом вошла куратор нашей группы Виолетта Петровна. Женщина тяжелого характера, тяжелой руки и вообще, в принципе, тяжелая: в ней килограмм сто, не меньше. И это при росте метр шестьдесят пять. Эдакий невысокий дерзкий дворф — для полноты картинки ей только бороды и топора не хватало. Так вот, этот непризнанный потомок Дурина Бессмертного[16] посмотрела на меня как на ничтожную букашку, по недоразумению выбравшуюся у нее из-под каблука, и заявила:

— Если память мне не изменяет, мы здесь учимся лечить людей, а не одежду. И пока вы не решили переквалифицироваться в швею, попрошу убрать со стола ненужные предметы и занять свое место!

Я рывком сунула рубашку обратно в рюкзак и практически упала на стул.

«Да что же это за день-то такой?!» — подперла щеку кулаком. Кому не лень — все ругают бедную Полину! Хотя… гномиха подбросила неплохую идейку…

Как бы только ее теперь правильнее реализовать?..

К Соколовым я подъехала часов в девять вечера. Охрана пропустила без вопросов — они мой мотоцикл успели хорошо запомнить. Поставила его у входа, мысленно перекрестилась и подошла к двери. Глубоко вздохнула, успокаивая нервы, и еще раз мысленно пробежалась по информации, которую успела насобирать за день.

Итак, Евы с Алексом дома нет, Ядвига с Кондратием, если верить младшей Моргалис, тоже где-то в Совете решают проблемы глобального масштаба. Егор поехал отвозить Наташку в аэропорт, а поскольку они опять поругались (Шурик, общавшийся с братом, не стал выяснять причину, но, по-моему, все было и так ясно), сразу домой после ее отлета он не вернется. По моим прикидкам, в особняке был только Богдан — самый старший Соколов планировал пробыть в Лондоне еще недели три как минимум. Что было только на руку его новой семье: Ядвига очень хотела расправиться с Титанами до возвращения супруга.

В общем, по всему получалось — удача на моей стороне. А значит, нужно было ловить момент — другого шанса могло и не быть.

Я переступила с ноги на ногу.

— Так, Полина, возьми себя в руки! — строго приказала сама себе. — Ты же герой, твою мать! Все будет пучком! Хватит трусить!

И почти против собственной воли нажала кнопку звонка.

Дверь открылась минуты через две. Я уж было испугалась, что Богдан тоже куда-то слинял. А он неспешно оглядел меня с головы до пят (кто-то меня уже сегодня так оглядывал…) и с невозмутимым лицом сказал:

— Ну?

Баранки гну! Вообще, нормально?! К нему девушка пришла, чуть не умерла под дверью от нервного истощения, и это все, на что он способен?! «Ну»?!

Скрипнула зубами, старательно изображая терпение и великодушие. Получилось плохо, но я действительно пыталась изо всех сил, потому выдавила только:

— Я по делу, — а не весь тот красочный монолог, что пришел на ум. Богдан молча посторонился, позволяя мне войти. — Ты свою рубашку клетчатую не искал? — спросила, шустро перекочевывая в гостиную. Ну, в той комнате от меня явно было сложнее избавиться.

— Нет, — сухо ответил Богдан, останавливаясь в дверях и прислоняясь плечом к косяку.

Я обернулась: офигеть! Прямо день сурка какой-то. Опять высокая широкоплечая фигура в дверях. И даже по настроению — один к одному.

— Она была у меня, — сообщила, расстегивая молнию рюкзака и доставая оттуда одежку. Парень шагнул ближе и протянул руку. — Я ее починила, — сказала, не спеша лишаться своего единственного официального повода для визита.

— Это было необязательно, — тем же надменным тоном, уже начинавшим меня бесить, ответил Богдан. Сжала кулаки так, что побелели костяшки:

— Ты даже не оценишь результат?

Соколов изогнул бровь:

— А в этом есть необходимость?

Да едрить же твою налево, какие мы официальные!

— Мне было бы приятно, — уже почти прорычала сквозь зубы. Клянусь: он либо сейчас делает, как я говорю, либо… ухожу и больше не возвращаюсь! Надоело! Не так уж сильно я провинилась, чтобы сейчас все это терпеть!

— Хорошо, — после секундной заминки, словно прочитав что-то на моем лице, кивнул Богдан и через голову, не расстегивая, натянул рубашку. — Довольна?

— Очень, — обиженно пробухтела в ответ.

Мы помолчали, глядя друг на друга: я — исподлобья, Соколов — выжидательно, сверху вниз. Это бесило. Хотелось вскарабкаться на стремянку, чтобы оказаться одного роста с ним и больше не ловить на себе эти высокомерные взгляды. Ну или, как альтернативный вариант, согнуть его пополам легким джебом[17] в солнечное сплетение.

Особенно сильным это желание стало, когда он сунул руки в карманы и равнодушно спросил:

— Это все?

«Нет! — захотелось крикнуть мне. — Еще я хотела тебе передать, что ты сволочь, подлец и хам!» Но это было бы так… недостойно… наверное. Я же все-таки Полина Казакова! Бросаться парню на шею и устраивать истерику ради внимания? Да не бывать такому!

— Это все! — отрезала, гордо задрав нос.

Богдан ухмыльнулся:

— Тогда можешь уходить.

Нет, он все-таки нарывался на скандал! Только я не сдамся — фигли он меня из себя выведет! Я буду держаться до последнего, аки скала! Я же гордая, как орел, и крутая, как обрыв… Тьфу, не туда занесло!

— Как раз так и собиралась поступить, — почти выплюнула в ответ, утешая себя мыслью, что выскочу из того дома, и станет легче. А если не станет — я ему камень в окно швырну. Это точно поможет, уж я-то себя знаю.

А Богдан уже не просто улыбался: он щерился во все зубы. Как волк, учуявший добычу. Я даже на всякий случай глянула на кусочек неба в окне: мало ли — вдруг сегодня полнолуние, а у Евы не один, а целых два братца с сюрпризом.

— Смотри, не потеряйся по дороге, — проурчал он.

Я сузила глаза:

— Не дождешься!

— Но, пожалуй, я тебя все-таки проведу, — склонил парень голову набок. — А то мало ли что…

И открыл дверь. Вернее, попытался открыть. Потому что правый рукав в рубашке я ему по шву пришила так, что рука не поднималась. Хотя это было очень странно: от локтя и ниже она по-любому должна была быть свободной.

Мы замерли. В шоке. Оба. Причем я была даже больше в шоке, чем Богдан. Как?! Как мне это удалось?! Я же так старалась сделать все правильно! И была уверена, что на этот раз получилось! Неужели… это что, судьба?!

— Капец, — устало опустилась я краешек дивана. — Все. Я сдаюсь.

— Не понял? — удивленно изогнул бровь Богдан.

Я тяжко вздохнула:

— Что непонятного? Я пыталась тебе готовить, и бедный дракон покончил со своим жалким существованием прямо у тебя на руках. Пыталась стирать — и в результате уничтожила твое белье. А теперь вот это… я ведь умею шить, веришь? В детстве любимой игрушкой была швейная машинка — так я сшивала все подряд.

Богдан опустил глаза на свою рубашку и философски отметил:

— С тех пор, собственно, ничего не изменилось. Ты и сейчас сшиваешь все подряд.

Невесело усмехнулась.

— Вот потому и сдаюсь, — пожала плечами. — Пока в своих попытках помириться окончательно не угробила все, что у тебя есть.

На секунду Богдан замер, смешно хлопая ресницами, а потом протянул:

— Так вот что это было! Ты пыталась помириться! А я-то думал, ты мне мстишь за что-то… Слушай, а так, чисто ради интереса: мысль попросить прощения тебя не посещала?

Теперь настал мой черед выразительно удивляться.

— Я просила! — возмущенно тыкнула в него пальцем.

Парень отрицательно покачал головой.

— Я не просила?!

Тот же жест, подкрепленный пристальным взглядом серых глаз. Я смущенно (никогда бы не подумала, что однажды совмещу эти два слова в одном предложении) поскребла лоб:

— Ну, тогда… сейчас прошу!

— Прощения? — уточнил Богдан.

— Э… — Я сглотнула. Неудобно-то как… и непривычно! Я как бы по «завоеванию» больше. Крепость там неприступную взять, реку с крокодилами вброд переплыть, на дуэли с кем-нибудь сразиться… а вот прощения просить — это не моя стезя.

— Ну?! — строго не попросил — потребовал продолжения Соколов.

Блин, и не придумаешь же ничего. По всему выходит — вот он, мой последний шанс. То есть реально последний: это после дракона у меня еще идеи были, а после рубашки — уже нет. Так что же делать-то?!

С другой стороны, что за идиотский вопрос?! Я вон как далеко зашла, столько всего придумала, извратилась как никогда прежде. Еще и от папы влетело… Дважды!

«Короче, фиг с ним, с отсутствием опыта. Буду брать энтузиазмом и смекалкой», — решила для себя и подпрыгнула с дивана. Встала перед Богданом: ноги на ширине плеч, руки по швам (очень хотелось принять какую-нибудь боевую стойку, исключительно для внутреннего спокойствия, но побоялась, что это будет неправильно воспринято) — и отчеканила:

— Прошу прощения за свое неподобающее поведение. Впредь обещаю быть сдержаннее в проявлении чувств, в частности гнева, ревности и подобных им, а также — не повышать голос без крайней необходимости.

Лицо Богдана стало очень задумчивым.

— Хорошо сказала, — кивнул он наконец. — Так… по-деловому, четко. Алекс, как будущий юрист, тебе бы аплодировал стоя. А вот у меня пара вопросов.

— Да? — сделала маленький шажок в сторону Соколова. Он кивнул:

— Например, что ты подразумеваешь под «крайней необходимостью»?

— Э-э-э… — сделала вид, что сильно задумалась, и подступила еще ближе. — Какой-нибудь форс-мажор. Война, землетрясение, цунами. Пожалуй, если будет цунами, я буду орать особенно громко, — добавила, прикинув, где — мы, а где — море. Расстояние впечатляло. — Ну и так, по мелочи.

— Например? — сделал шаг навстречу Богдан. Теперь я была вынуждена поднять лицо, чтобы смотреть ему в глаза.

— Ну… — вздохнула, вытягивая губы трубочкой и старательно стреляя глазами. — Мы ведь все живые люди…

— То есть?.. — в том же духе продолжил уточнять парень.

Я закрыла рот так резко, что клацнула зубами.

— Если ты специально, вот прямо как сейчас, будешь выводить меня из себя! — отчеканила совершенно серьезным тоном, но тут же постаралась сгладить ситуацию, видя, как он снова начинает мрачнеть. — Но в ответ разрешаю тебе делать то же самое.

— Разрешаешь? — насмешливо повторил парень и вдруг протянул ко мне руку.

Я скосила глаза, наблюдая, как он медленно пропускает между пальцами черную прядь по всей ее длине: от виска к груди.

— Д-да… — выдохнула, чувствуя, как начинает колотиться сердце от этого едва ощутимого прикосновения. Мозг тут же, мгновенно, что для него вдвойне странно (обычно я с математикой не дружу), подсчитал количество недель, дней и даже часов, прошедших с нашего последнего секса. Секса, который, между прочим, был совсем неплох!

— А если… — проурчал парень, с улыбкой садиста проводя пальцем теперь уже по моей тонкой рубашке — от горловины и вниз, к поясу на джинсах. Медленно так проводя, почти не касаясь кожи, но от того только еще сильнее меня дразня, — если я захочу тебя наказать?

«О да!» — выдохнул мозг… и не только он, пожалуй. На этот раз против наказания не возражала даже попа, что забавно, ведь обычно она у меня — самый трезвомыслящий орган. Даже папа говорит, что до меня через попу все лучше доходит. Но тут прямо весь организм, единым комплексом, скандировал в голос: «Капитулируй, дура! Пускай наказывает. Свободу потом отвоюем, если сильно понадобится». Только я почему-то начинала сомневаться, что когда-нибудь по ней затоскую. Достаточно! Нагулялась уже, «свободная». А потому сделала последний шаг навстречу Богдану, поднялась на цыпочки и выдохнула ему в подбородок (уж куда дотянулась):

— Согласна на все!

Ковер был небольшим, где-то метр на полтора по площади, цветастым и летучим. А еще гибким, как, собственно, любой другой ковер, потому летать на нем было тем еще удовольствием.

— Евочка, не бойся, — попытался успокоить меня Кусай. — Это совершенно безопасно.

Я медленно отступила на шаг. «Безопасно», как же! Я видела, как еще минуту назад этот красно-желтый половик был обычным носовым платком. Жестом фокусника Кусай достал его из рукава, картинно взмахнул, пробормотал что-то похожее на «Алаказай!» и уложил на траву уже в виде компактного транспортного средства. Потом сел в центр, по-турецки подобрав под себя ноги, и взлетел. Невысоко: ковер метра на полтора вверх, маг — сантиметров на тридцать пониже.

— Вы просели, — тихо подсказала я.

Кусай небрежно фыркнул:

— Стандартные ограничения летательного аппарата класса «ковер-самолет». Никакого риска.

Вот совсем не успокоил!

— Евочка, ну ты вспомни мультики! — зашел он с другой стороны, чем окончательно испортил мне настроение. Почему?! Ну почему, когда меня пытаются убедить, постоянно советуют вспомнить какие-то мультфильмы?! Не статьи из Википедии, не научные труды, не даже программы «Дискавери», а именно творения Диснея! Да у меня скоро на «Русалочку» аллергия будет! — Разве там кто-нибудь когда-то падал с ковра?

— Там ковер, между прочим, был живой! — отрезала я, делая еще один шаг назад. — И джинн — добрый. Да и вы, прямо скажем, не Аладдин!

Несчастный вздох Кусая мог бы растрогать и манекен, но меня моя безопасность волновала больше его морального спокойствия. И вообще! Если ему так хочется посадить меня на волшебную леталку — пусть отдаст метлу! Я буду лететь рядом, не дергаясь, не возмущаясь и со скорбным лицом. Как настоящая пленница. Могу даже всплакнуть для правдоподобности. Только бы не елозить задницей по елкам в мешке из ковра, да еще с Кусаем в компании!

— Согласен с Евой! — внезапно подал голос доселе молчавший Шурик. — Так просто на ковер я ее не пущу! — и добавил: — Надо его сначала протестировать!

— Что?! — ахнула я.

— Ева, не переживай, — с видом героя-испытателя заявил парень, — этим я сам займусь! Если он меня выдержит, то тебя и подавно. Так что, Кусай, давайте — двигайтесь! А лучше вообще сползайте с ковра и дайте мне порулить.

— Э-э-э… — замялся маг. У меня тоже глаза стали размером с царские рубли.

— Соколов, ты даже на метле сидишь с трудом, а тут — ковер! Представляешь, как сложно им управлять? Вдруг не справишься? Упадешь ведь! А ближайшая «скорая помощь» километрах в сорока, и я даже не представляю, в каком направлении!

Алекс самодовольно улыбнулся:

— Во-первых, метла — не аргумент. Ни один нормальный мужик на ней летать не будет. Это средство не предназначено для нашей физиологии. А насчет падения — считай, что я как волшебный кот! Всегда приземляюсь на четыре лапы, плюс два крыла Тамар.

— Ага, — буркнула я. — Из нашего окна тоже однажды волшебный кот-баюн выпал, еще когда мы с мамой в многоэтажке жили, на тринадцатом этаже. И ничего. Немного не в себе, правда, зато живой. Хочешь так же закончить?

— Не занудствуй, ведьма, — подмигнул мне парень и подступил к парящему над землей ковру. Поднял глаза на Кусая. — Ну так что? Соглашаетесь на тест-драйв или пойдем пешком?

С тяжким вздохом маг спустился на землю. Кивнул на «самолет»: мол, забирайся, и — вперед. Я закусила губу и огляделась по сторонам: хорошо, что мы решили стартовать с лесной опушки. Тут хотя бы любознательной публики не было. Зато и стогов сена, на которые в случае чего можно было бы мягко приземлиться, — тоже. А вот холодной, твердой как камень земли хоть отбавляй. И еще деревьев с острыми, воздетыми к небу ветками. Прямо образец волчьей ямы,[20] а я аптечку дома оставила…

Додумать не успела: Алекс забрался на ковер, вцепился в его передний край (да, у ковров есть передний край — куда лицом сел, тот край и передний) и как заорет:

— Н-но, залетные!

И ковер послушался! Причем, походу, буквально. Потому что вдруг изогнулся, совсем по-лошадиному брыкнул задом, и Алекс, резко ускорившись со своих ноль км/час, улетел в лес на первой космической. Без ковра.

— Забыл предупредить! — коварно усмехнулся ему вслед Кусай. — Управление чувствительное.

В ответ прогремел краткий экскурс по многоэтажным конструкциям великого и могучего, и всклокоченный Алекс выскочил обратно на опушку.

— Л-ладно, — прошипел он, бросая на своего «жеребца» такие взгляды, что мне на мгновение стало за него страшно, — пойдем другим путем…

Подозрительно щурясь, Соколов обошел ковер по периметру и протянул:

— Самолет-самолет, повернись ко мне передом, а к лесу — задом!

— Шурик, — покачала головой я, уже готовая напомнить, что девайса распознавания человеческой речи у ковра нет, но эта подлая тканевая циновка вдруг шевельнулась и медленно, словно нехотя, сделала разворот.

Заклинатель расплылся в улыбке:

— Хорошо. Молодец, половичок. Сахарку не предлагаю, но горячим утюгом пройтись могу.

— Ты ему что, угрожаешь?! — испугалась я, увидев, как ткань «самолета» пошла волнами. Но Соколов в мою сторону даже головы не повернул.

— А еще у меня есть отличный поглотитель запахов для ковровых покрытий! — заговорщицким тоном продолжил он, и до меня дошло: не угрожает! Торгуется. Прямо как с демонами своими. — Одна стирка — и будешь как новенький.

Маленькие кисточки на передней части ковра возбужденно затрепыхались.

— Если же тебя беспокоят пыль или вредные бактерии — предлагаю вакуумный пылесос! Уберет и разлитые жидкости, и сухую грязь. Разработан специально для транспортных средств: компактная модель всосет пыль из самых труднодоступных мест.

Сложно сказать, где у ковра были труднодоступные места, но речь Соколова впечатлила даже меня. Парень-то у меня, оказывается, гений уборки! Ну или сетевого маркетинга — это смотря с какой стороны посмотреть. Вот ковер, например, о рекламе ничего не знал, а потому повелся как маленький и на глазах очень удивленного Кусая вдруг опустился почти к самой земле. Чисто дрессированный лошак, который очень хочет, чтобы контуженый всадник забрался-таки к нему на спину!

Алекс ухмыльнулся еще шире.

— Хороший ковер, хороший! — проговорил, усаживая в центр. — А теперь — лети прямо.

«Самолет» поднялся на прежнюю высоту и плавно тронулся в указанном направлении.

— Выше! — приказал Шурик, нагибаясь вперед.

Ковер резко изогнул передний край и рванул к небесам. Мгновение — и они оба скрылись из виду, нырнув куда-то за деревья.

Я перевела обалдевший взгляд на Кусая:

— Он что, реально нас понимает?!

— Вообще-то не должен, — пробормотал тот, с задумчивым видом поглаживая бородку. — Правда, я его купил уже зачарованным и никогда не пытался изменить «настройки». Мне сказали, что ковер понимает язык тела, как твоя метла, например, и этого было более чем достаточно. Я, знаешь ли, не особый любитель общаться с неодушевленными предметами.

Ну ясно, блин! Купил он! Нормальные ведьмаки свои ковры сами заколдовывают, чтобы потом таких вот сюрпризов не было, а наш долбоящер мажористый решил особо не напрягаться. И теперь смотрел вдаль, пытаясь осознать масштаб нежданчика. А ведь взрослый мужчина, да еще с претензиями на интеллект!

Наверное, Кусай заметил, с каким неласковым выражением на лице я его рассматриваю, потому что криво улыбнулся и попытался перевести тему:

— Как давно вас с Александром связывают романтические отношения?

Я закашлялась:

— Какие отношения?!

— Ну, вы же встречаетесь, — пожал плечами Кусай. — Твоя мама рассказала.

Вот же… болтушка! Мы с Шуриком старались не особо демонстрировать свои чувства на публике. И уж тем более у нас не было никакого желания обсуждать их с этим египтянином!

Только он, похоже, не собирался отступать:

— Когда вы начали встречаться, ты уже знала, что он — заклинатель?

Нехотя кивнула. Кусай в ответ театрально вздохнул:

— Совет будет недоволен.

«Совет может идти в задницу!» — вспомнила я слова Полины и улыбнулась: это же надо, как мы солидарны в некоторых вопросах!

— А знаешь, что Совет точно бы одобрил? — вкрадчиво спросил маг.

— Мой брак с мистиком? — предположила я так, чисто чтобы теорию проверить.

Маг расплылся в счастливой улыбке, но тут из леса на приличной скорости вылетел заклинатель, и настал мой черед довольно щериться. Взгляд Алекса на мгновение стал задумчивым, но потом он ухмыльнулся в ответ и притормозил ковер в метре над землей.

— Кажется, я разобрался в управлении, — заявил он, протягивая мне руку. — Ева, не хочешь покататься?

— «Я покажу тебе весь мир»? — вспомнила я песенку Аладдина (нет, с этой любовью к Диснею надо что-то делать).

Шурик хмыкнул:

— Скорее весь лес, ведьмочка. Мир придется отложить на потом.

— Погодите секунду! — оторопело потребовал Кусай, когда я, ухватившись за руку Шурика, ловко вскарабкалась на ковер. — Ты же только что боялась летать?!

Строго посмотрела на парня:

— Это будет безопасный полет?

Он подмигнул, скосив на меня глаза:

— Я буду тебя держать.

— Тогда мне больше нечего бояться, — заявила, усаживаясь поудобнее. И шепнула: — Делаем ноги!

Бровь Шурика поползла вверх, и мы дружно уставились на Кусая. Тот нахмурился, почуяв неладное.

— Быстро! — добавила я и ахнула от неожиданности, когда ковер подо мной начал вибрировать.

— Как скажешь, любимая! — весело согласился заклинатель, обхватывая меня рукой за талию и посылая ковер обратно в лес. И только когда мы уже скрылись в чаще, он на мгновение обернулся. — До встречи на месте, Кусай!

Маг так и замер на опушке, круглыми глазами смотря нам вслед. Последнее, что зафиксировал мой мегаслух, была его возмущенная реплика:

— Эй, я что-то не понял!..

Но что он там пытался понять, так и осталось загадкой.

До места, где колебания магического фона не позволяли больше пользоваться благами волшебного мира, мы добрались ближе к полудню. И уже на подлете увидели одинокую фигуру Кусая, застывшего на опушке леса живым воплощением оскорбленного достоинства. Рядом на траве валялась убитая в хлам метла. Судя по всему — самодельная. Похоже, когда выбора не остается, даже самые брутальные арабские терминаторы не отказываются от услуг скромной летающей деревяшки.

— Наконец-то! — едва не рыча от гнева и оттого чертовски сильно коверкая слова, издалека «поприветствовал» нас маг.

— Про перья ему не говорим! — быстро прошептала я. Алекс, сидящий за моей спиной, согласно кивнул. — И про то, как я ковер потеряла — тоже.

Парень склонил голову к плечу и мурлыкающим тоном спросил:

— А что мне за это будет?

Бросила на него возмущенный взгляд:

— По-моему, ты и так уже получил все, что хотел!

И это было правдой: если бы ковер-самолет умел краснеть от стыда, он бы за последние сорок минут прокраснел насквозь. К счастью, он не умел. А вот я — еще как!

— Ты маньяк, Шурик! — подытожила шепотом.

Он хохотнул в ответ:

— Еще какой, милая! Но тебе ведь это нравится.

Он даже не спрашивал, психолог фигов! Заявил убежденно, со знанием дела. Еще и за талию сзади обнял, не позволяя отползти на дальний край ковра и принять позу оскорбленного достоинства.

— Я просто соскучился, — поведал со вздохом.

Скосила на него круглые глаза:

— Когда успел? Мы же только этой ночью в отеле по твоей милости второй раз кровать раскурочили!

Соколов поморщился:

— Так это когда было!..

У меня на полном серьезе отвисла челюсть. Особенно когда он добавил:

— А кровать мы развалили, потому что кусаевский гном некачественно сработал!

— Да что ты говоришь?! — обиделась я теперь уже за маленький народец. — Ты хоть немного помнишь, что на этой самой кровати вытворял? Чтобы она на составляющие не распалась, ее нужно было сделать из камня! Причем цельного.

И пока Алекс придумывал контраргумент, припечатала:

— И это был не гном, а домовой!

— Да ладно? — скептически выгнул бровь Шурик. Решительно кивнула:

— Именно! А то у тебя все, кто ростом по колено, — гномы.

— Наглый поклеп! — с явной издевкой воскликнул Соколов. — Бывают еще хоббиты. Но их отличительная черта — Кольцо Всевластия на цепочке. Нет кольца — значит, гном.

К счастью, именно в этот момент ковер пошел на снижение, а то я уже хотела приступить к лекции на тему «Различия этнических меньшинств магического мира». А на земле, как уже сказала, нас ждал сильно недовольный Кусай. С веревкой в руках.

Я успела сделать один шаг, когда на меня буквально налетел разъяренный маг и в два счета связал руки.

— А… — протянула, ошалело таращась на результат его стараний. — А что вы делаете?!

Особенно актуальным вопрос был потому, что Кусай не тронул Шурика. Может, ему веревки не хватило или там смелости: не знаю, но было довольно странно вязать меня, когда реальный «коврокрад» стоял правее. У меня даже промелькнула мысль, что он тупо промахнулся. Но, увы, долго она не прожила.

— Это часть маскировки! — сквозь зубы процедил чародей. — Ты в плену. Наслаждайся!

И еще сильнее затянул узел. Я охнула, и в то же мгновение между мной и Кусаем возник Алекс. Не менее злой и тоже вцепившийся в веревку.

— Осторожнее, маг! — прорычал он.

Кусай сузил глаза и едва слышно пророкотал:

— Ты тоже, мальчик! Здесь нас слушают даже деревья, и если мы хотим выжить — должны сыграть свои роли как надо!

— Это так, — ощерился в ответ Шурик. — Но и ты учти, что роль — это только роль. А так ведь я за Еву и убить могу.

Нет, он не угрожал, просто сообщил. Очень категоричным, уверенным тоном поставил в известность. И это произвело эффект. Не только на Кусая, который молча отпустил веревку и отступил, но в еще большей степени — на меня. На секунду мир словно заиграл новыми красками. Солнышко засветило ярче, птички запели, и вообще стало так тепло и хорошо, что забылись и всесильные Титаны, и древний Аттикус, и даже мама с ее предостережениями. Осталось только это щемящее и всепоглощающее чувство бесконечной любви. В животе запорхали бабочки, и дыхание перехватило от едва сдерживаемого желания броситься к нему, прижаться всем телом и прошептать:

— Я тоже! Тоже готова ради тебя убивать!

Но, во-первых, это был не мой метод — устраивать истребление народов во имя любви. А во-вторых, не для того мне Кусай руки связал, чтобы я сейчас одним проявлением эмоций испортила весь план.

Потому, закусив губу, я подняла на Алекса не то что благодарный, скорее, обожающий взгляд, но не сказала ни слова. А он также молча распутал петлю и освободил мои бедные запястья.

— Руки ей еще пригодятся! — сообщил на пол-леса и, стянув с ковра, швырнул к моим ногам рюкзак. — Надевай и идем дальше!

Я опустила глаза, пряча досаду и то неприятное ощущение, которое возникает, когда ты со скоростью свободного падения летишь с розовых облаков, чтобы рухнуть прямо на грешную землю, стиснула зубы и забросила сумку на плечо.

Игра началась.

Это был тот редкий случай, когда очень хочется, чтобы путешествие наконец закончилось, и в то же время — именно этого больше всего и боишься. Мы цепочкой топали через лес, который с каждым шагом становился все более густым, и угрюмо молчали. Не знаю, о чем думали остальные, а я вот пыталась справиться с нарастающей паникой. Получалось плохо. В голову постоянно лезли мысли о непобедимых Титанах и бессмертном древнеримском колдуне. Ну, не так чтобы совсем бессмертном: законы природы пока никто не отменял, однажды и его кондрашка хватит, но настолько магически одаренном, что умудрился снискать славу Кощея. Пусть и временную, а все равно неприятно. Как прикажете побеждать того, кого даже смертушка не берет?!

— А может, у него тоже иголка есть в каком-нибудь труднодоступном месте… — пробормотала себе под нос. — Просто мы о ней не знаем? Хотя нет… его игла — это как раз наши Бестиары. Иначе его давно бы какой-нибудь ушлый Иванушка из сказки прибил.

Наверное, от разочарования я слишком тяжело вздохнула, раз Кусай, резко обернувшись, вперился в меня подозрительным взглядом. Он уже раза три так поворачивался: боялся, что я что-то замышляю. Смешной такой. Если бы я действительно замышляла — он бы до последнего не догадался!

— О чем ты бормочешь, ведьма?! — спросил грозным голосом.

И я не придумала ничего лучше, чем брякнуть:

— О яйцах…

И вот ничего особенного в ответе не было, если подумать. Мало ли, вдруг я проголодалась или, там, гнездо в кустах увидела? Но Кусай в силу своей неуемной мнительности решил иначе:

— О моих?!

Споткнулся даже Шурик. Молча вернулся, взял меня за руку и увел вперед.

— Даже спрашивать не буду! — сурово заявил в ответ на мой осторожный взгляд.

Кусай, брошенный в одиночестве, пробубнил что-то типа: «Я же не виноват, что неотразим!» — и поскакал следом. Но на порядочном расстоянии — боялся, что Алекс передумает и вернется уже за ним.

Собственно, именно поэтому мы и увидели его первыми.

Курган. Или даже мавзолей: здоровенная насыпь, почти гора с плотно обосновавшейся по всему периметру фауной и огромными каменными вратами. Такими не стыдно было бы ядерный бункер закрыть или какую-нибудь космическую станцию, чтобы Чужой не пролез.

— Ничего себе дверь… — прошептала я, задирая голову, чтобы увидеть, где же они, эти врата, заканчиваются.

Грубые, потемневшие от времени рисунки, вырезанные на двух каменных плитах, представляли собой сцену какого-то масштабного сражения. Я узнала воинов с копьями, секирами и какими-то совсем никчемными ножиками, а еще магов, воздевших руки к небесам и призывающих на головы врагов молнии, которые пристыдили бы и Зевса-громовержца. На заднем плане великой битвы виднелась группа людей в одеждах с капюшонами, смиренно стоявшая на коленях. В их вытянутых ладонях было нечто круглое и сверкающее, судя по исходившим от предмета волнистым лучам. Приглядевшись, я насчитала тринадцать коленопреклоненных и поняла, что это хранители. Единственное, чего так и не удалось рассмотреть, — изображение врага.

— А ты отойди, — посоветовал Шурик.

— Далеко?

— Ты поймешь, когда остановиться, — уклончиво ответил парень.

Я пожата плечами и сделала шаг назад. Потом еще один. И еще. И так до тех пор, пока не взобралась на вершину пригорка, откуда открывался вид на все врата целиком.

— Мама дорогая! — прошептала, внезапно сообразив, что лишние черточки, покрывающие «картину» сражения — это вовсе не случайные ошибки скульптора, а части здоровенной оскаленной морды, изображенной во всю площадь врат. Была ли она страшной? Да не очень. По крайней мере, для меня, как для человека, выросшего на фильмах ужасов, до сих пор нет монстра страшнее, чем девочка Самара из «Звонка». Проблема в том, что с того места, откуда я наконец смогла рассмотреть сие «великое зло», люди казались крошечными и едва заметными. Как и молнии в руках магов.

— Думаешь, именно так выглядели Титаны? — задумчиво спросил подошедший Алекс.

— Мне кажется, так их представлял скульптор, — ответила я. — Нечто громадное и злобное. Практически непобедимое.

— М-да… и рожей во всю стену. Кстати, ты обратила внимание, что у двери нет ручки?

Я в недоумении перевела взгляд на парня:

— Что-что?

— Говорю, врата работают как двери в метро. Ни ручки, ни рычага у них нет. Надо брать либо грубой силой, что с учетом веса выглядит не лучшей идеей… ну, и потому что тротиловые шашки я с собой не прихватил… либо искать скрытый рычаг, который на самом деле может быть где угодно. Короче, я пока не придумал, как их открывать.

Я нахмурилась, внимательно посмотрела сначала на ворота, потом — на Соколова, подумала и улыбнулась:

— Мы же принесли амулет, который очень нужен Аттикусу, верно?

— Ну? — не понял Шурик, к чему я клоню.

— Давай попробуем просто постучать. Вдруг нам откроют?

На меня посмотрели… нет, не с восхищением. Скорее задумчиво. Но возражать не стали.

— Ладно, — будто смирившись с неизбежным, пожал плечами Алекс. — Идем постучим. Побудем вежливыми для разнообразия.

К сожалению, причину такой необычной реакции я поняла, только когда мы снова подошли к вратам вплотную. Иначе прямо там, на пригорке, устроила бы Шурику показательное выступление боевого хомячка.

— Ну, давай! — приглашающе кивнул на «дверь» Соколов. — Порази меня.

Я посмотрела на толстенную каменную плиту, подняла руку, и… если хотите понять, что у меня получилось, постучите костяшками о стену. Эффект будет тем же: нулевым. Потому что камень, как оказалось, это не металл. Он отлично поглощает звук.

— М-да… — протянула с расстроенным лицом. — Сюда для «постучать» нужен таран.

— Согласен, — ухмыльнулся Шурик. — Таран вообще полезная штука. Во многих отношениях.

Недовольное покашливание за спиной заставило мое сердце пропустить удар. Руки сами собой сжались в кулаки.

— Долго мы еще будем здесь стоять?! — нетерпеливо переступая с ноги на ногу, спросил Кусай.

С мрачным видом указала на дверь:

— Пока не научимся проходить сквозь камень.

— Врата не открываются, — объяснил Шурик.

— И на стук никто не выходит, — добавила я.

Маг высокомерно улыбнулся:

— Так разве это был стук?

А потом вытянул перед собой руки, направил их в сторону врат и что-то шепнул. Из ладоней вырвался поток яркого света, с громким шипением соприкоснулся с камнем, и мы с Алексом бросились на землю, прикрывая голову руками от взметнувшейся пыли.

— Вот это стук! — спустя несколько секунд самодовольно заявил Кусай.

Мы подняли глаза: маг был белым! С головы до пят. Но при этом радостно скалился и с умилением глядел на круглую дыру метра полтора в диаметре, аккуратно вырезанную в каменных плитах.

— Laser Master! — С видом Индианы Джонса дунул он себе на указательный палец. — И не говорите потом, что я вам не помогал.

— Но врата не реагировали на магию! — прошептала я Алексу, когда Кусай, нацепивший на физиономию маску отчаянной решимости, первым уполз внутрь «мавзолея».

Парень философски пожал плечами и подтолкнул меня следом:

— Видно, кое-кто из нас действительно был приглашен.

Мне кажется, теперь я знаю, что чувствует мышка, забираясь в мышеловку. С той лишь разницей, что грызуна влечет запах сыра, а меня — шанс огрести нехилых люлей. Ну и кто из нас после этого умнее?

— А саркофаг, кстати, могли бы и подлатать, — заявил Кусай, с выражением откровенной брезгливости оглядываясь по сторонам. И здесь мы были вынуждены с ним согласиться.

Комната с высоким потолком и выложенным мелкой мозаикой полом была освещена множеством факелов и больше всего напоминала усыпальницу фараона. Те же желтые каменные стены, украшенные поблекшими от времени рисунками, те же церемониальные урны и инструменты на резных подставках. Разве что могилы правителя нигде не было, но количества золота и драгоценностей, в художественном беспорядке разложенных по комнате, хватило бы на украшение не одного саркофага. Или на мгновенное умерщвление какой-нибудь не особо удачливой гильдии воров, судя по наложенным на них чарам.

— Какая жалость, — Кусай опустился на одно колено перед огромным изумрудом, — что миру не суждено увидеть эту красоту…

— Вы действительно показали бы его миру? — скептически выгнув бровь, кивнула я в сторону камня. Маг обернулся:

— Разумеется! Представляешь, сколько за такой минерал отвалили бы на аукционе? К сожалению, мы с тобой знаем, что произойдет с тем несчастным, кто вынесет его за пределы гробницы. Ужасное расточительство! Величайшие творения природы лежат в пыли, никому не нужные и забытые… О, этот мир бывает так несправедлив!

Ничего себе, сколько патетики! Да он так не сокрушался, даже когда узнал о пробуждении Титанов! А тут увидел камушек — и куда там той Ярославне с ее унылым плачем!

— Кусай, нам пора двигаться дальше, — нетерпеливо позвал Шурик.

— Уже? — Маг поднял на парня глаза, полные вселенской тоски. — Мы ведь можем сюда больше никогда не вернуться!

Соколов нахмурился:

— Хорошо, давайте подождем еще немного. И если вам повезет, пробудившиеся Титаны вас здесь же и похоронят. Главное — заранее застолбите себе место среди призраков, и будете любоваться этими камнями хоть целую вечность.

Кусай поджал губы и рывком выпрямился:

— Не надо ерничать, мальчишка! Видеть красоту среди серости — ценный дар. Но для вечности эта пещерка действительно скучновата.

— Скучновата? — ядовито переспросила я.

— Конечно! — убежденно ответил Кусай. — В египетскую гробницу, если помните, я даже динозавра закопал, не говоря уже о покоящихся там мертвецах. Вот это была бы компания! Хочешь — вечность коротай, хочешь — просто в гости наведывайся.

Мы с Шуриком переглянулись.

— О, да! Мы отлично помним вашего велоцираптора, — пробурчал заклинатель.

— Что, трудно было справиться? — хитро сощурился Кусай.

— Трудно было его потом домой тащить! — отрезал парень.

Лицо мага вытянулось.

— Вы?! Украли?! Динозавра?!! — выделяя каждое слово, воскликнул он. — Да как вы могли?! Я же его на время из палеонтологического музея одолжил! Что я теперь смотрителю скажу?! Она же из меня самого экспонат сделает!

— Неужели смотритель — такая сильная ведьма? — насмешливо спросила я. Ну как же? Он ведь у нас «Laser master» и ценитель «прекрасного» со всеми вытекающими — как тут не поиздеваться?

Но Кусай ехидства даже не заметил.

— Хуже! — схватился он за голову. — Она моя жена!

— Вау! — Я громко выдохнула, едва не споткнувшись на ровном месте. — У вас есть жена?!

— А ты думала, я почкованием размножаюсь?! — рявкнул чародей, продолжая с трагическим лицом заламывать руки.

— И кто же она? — подступил ближе Шурик. — Эта святая женщина с ангельским терпением?

Судя по заинтересованному взгляду, заклинатель тоже с трудом представлял миссис Абу Азиз Кусай ибн Абдаллах ибн Синан.

Маг с раздражением потер переносицу:

— Что конкретно ты хочешь знать, мальчик? Имя? Ее зовут Фатима.

— Она ведьма?

— Разумеется, нет!

— Если бы мать Реммао была ведьмой, он бы родился колдуном, — объяснила я. — Сила всегда передается по материнской линии.

— Понятно, — кивнул Алекс и скользнул по мне задумчивым взглядом.

Я удивленно выгнула брови:

— Что такое?

— Да вот размышляю, что хуже: когда ребенок с магией или с демоном?..

— Что?!! — ахнула я, чувствуя, как начинают пылать щеки. Но тут в разговор вмешался Кусай.

— Хуже, когда жена — прорицательница! — сказал он с абсолютным убеждением. — Остальное можно пережить!

— Ну, тогда у вас остается один выход: заняться археологией и выкопать супруге второго динозавра, — невозмутимо подытожил Шурик. — Потому что обратно в Египет велоцираптора я не потащу. Да и вряд ли некромант его теперь отдаст: это ж его любимый домашний питомец.

— У которого к тому же не хватает пары костей, — тихо добавила я.

Кусай схватился за сердце:

— Вы его еще и разобрали…

— Не разобрали! — с ударением пояснил Соколов. — А расфасовали. Как смогли.

— Варвары! — с надрывом бросил чародей. — Как же я это Фатиме объяснять буду?!

Мы с Алексом обменялись кровожадными взглядами.

— А попробуйте начать с правды! — любезно предложил заклинатель. — Расскажите, как натравили велоцираптора и кучку мертвых воинов на родного сына. Уверен, ей будет интересно!

Кусай медленно повернул к нему лицо:

— Тьфу на тебя три раза!

— Но с женой надо быть честным! — старательно пряча улыбку, встала я на защиту Соколова.

Маг чертыхнулся, окончательно убедился, что здесь он сочувствия не дождется, и цепко схватил меня за руку повыше локтя.

— А ты вообще пленница! — заявил в ответ на мою отвисшую от неожиданности челюсть. — Так что нечего давать советы. Идем дальше!

И с суровым лицом голодного бультерьера потащил меня вперед. Я особо не возмущалась: мы ведь с самого начала обсудили мою роль — чего уж теперь кричать и вырываться? Да и маг не наглел: вел аккуратно, под бдительным оком наступающего на пятки заклинателя. А когда мы добрались до хорошенько погрызенных временем ступеней, уходящих вниз по крутой спирали, я даже обрадовалась дополнительной точке опоры.

— Вы уверены, что нам — туда? — уточнила, с опаской косясь под ноги.

Факелов на «лестнице» было аж ровно один (видимо, чтобы самые неловкие гости отбраковывались сразу), а нижняя площадка не освещалась совсем. Вот и получалось, что мы по ущербным старинным камням спускались в бездну. Не самое приятное ощущение, надо отметить.

— Конечно, уверен! — сквозь зубы процедил чародей. — Прислушайся к ощущениям, Ева. Задай себе вопрос, откуда идет больше всего магических возмущений, и ты поймешь, что я прав.

Я послушно сосредоточилась и почувствовала как мороз бежит по коже. «Магическое возмущение» — как же! Это у нас дома однажды случилось магическое возмущение, когда мама повесила новые охранки и забыла предупредить о них Владимира (после чего сын Мелиссы перестал ездить к нам в гости без предупреждения), а здесь разрастался настоящий магический катаклизм! И мы сейчас спускались в самую его сердцевину.

Я побледнела и попыталась сделать шаг назад, но Кусай вцепился крепко.

— Вперед, ведьмочка! — ехидно прошептал он. — Ты же хотела умереть героем!

Скосила на него глаза: ау, дядя! Я героем никогда жить-то не хотела, не то что умирать!

Но выбора мне не оставили: добровольно-принудительная операция превращения Евы в смельчака-самоубийцу началась еще дома, а закончилась, похоже, прямо здесь. На древних ступенях. Когда Кусай ощерился улыбкой людоеда и проурчал в ухо:

— Зато у нас команда хорошая. Ты, я, Соколов… сейчас пойдем, устроим групповушку на троих. Такую, чтобы запомнилась… Да что ж ты краснеешь-то?

Ага! Значит, я просто покраснела. Слава богу! А то по ощущениям у меня как будто лицо оплавилось.

— Давай-давай! Не тормози на пути к счастью, — продолжал издеваться Кусай, утягивая меня вниз. Я протестующе вякнула, пытаясь отмазаться от подобного «счастья», но мне пафосно объяснили: — Это достойный бой, Ева! Он запомнится в веках! Особенно если будут жертвы.

Жалобный ответный писк утонул в громком «мама!», и последние ступени я преодолела в стиле «две по цене одной». Даже слегка обогнала чародея, на полном ходу впечатавшись в стену. Блин, ну какой идиот строит преграды в двух шагах от лестницы?!

— Здесь поворот, — приторно-сладким тоном сообщил маг.

Стиснув зубы, отодвинулась от стены, потерла коленку, обернулась: и как только Кусай ориентируется в этом кромешном мраке? Хотя чему тут удивляться? У него же, судя по качеству шуток, в генеалогическое дерево случайно просочилась гиена, а эти твари темноту любят.

— Налево, — подсказал маг. Молча развернулась, прошла два шага и уперлась в очередной тупик. — Опять налево, — без тени смущения велел Кусай. — Потом три ступени вниз и направо.

— Да где мы вообще?! — воскликнула, во второй раз ударяясь о щербатый камень той же коленкой. — В лабиринте Минотавра?!

— Все претензии к твоим предкам, Моргалис, — парировал чародей. — Архитектурный план саркофага был предоставлен ковеном некой Аканы. А ваш род ведет свое начало именно от нее. Теперь направо.

Мысленно послала бабке «привет» и шагнула в указанном направлении:

— Здесь дверь!

Кусай вздохнул и потянул меня за плечо, заставляя отойти в сторону. Потом с видом Геркулеса, собравшегося убивать Немейского льва, хрустнул пальцами и, видимо решив особо не извращаться, проверенным способом раскурочил бабкиному «детищу» вторую дверь.

Каменная пластина с грохотом ввалилась внутрь. Туча пыли взметнулась под потолок, во второй раз добавив в образ египтянина нордической бледности. Мгновением раньше Алекс перехватил меня за талию и подгреб под себя, накрыв сверху курточкой.

— Ты готова? — прошептал, когда мы скрылись под «куполом».

Подняла на него лицо, заглянула в глаза и ощутила, как страх, только что сжимавший сердце тисками, отступает. Не потому, что Аттикус вдруг перестал быть злобным древним колдуном, с высокой колокольни плевавшим на безопасность целого мира, или Бестиары обрели славу няшных котят с ласковым нравом и вежливостью Мэри Поппинс. Просто я больше не чувствовала себя маленькой ведьмой, которую бросили в гущу сражений, не предоставив никакого достойного оружия. Ну то есть от бластера я бы и сейчас не отказалась, но зачем он мне, если стрелять все равно не умею? И разве он необходим, когда за моим плечом стоит заклинатель? Только что я поняла это особенно ясно: Алекс прикроет, поддержит и поможет. Он не бросит и не отвернется. И Аттикус здорово просчитался, решив пробудить Титанов именно сейчас, а не парой веков раньше! Ведь вместе мы не оставим ему шансов!

Словно опьянев от внезапно нахлынувшей храбрости, я подалась вперед и на миг прижалась к губам Соколова.

— Мы порвем его в клочья! — заявила со всей решимостью.

Алекс улыбнулся в ответ:

— Моя ведьма!

Короче, да! На сей раз мы были готовы. Полны, так сказать, желания защитить мир во всем мире, спокойствие беззащитных смертных и конкретно наших в большинстве смыслов положительных собратьев (и ведьм и заклинателей — чего уж там, невелика разница) от тех, у кого от амбиций скоро харя треснет!

А потому, резко выпрямившись, мы с возвышенными лицами (ну, по крайней мере, я) встали рядом с Кусаем. Он окинул нас удивленным взглядом, взмахнул белыми от пыли ресничками так, что позавидовала бы и Дайнерис Таргариен,[23] но вопросов задавать не стал. Вместо этого маг расправил плечи и, обеими руками толкнув двустворчатую дверь, первым вошел в огромный плохо освещенный зал.

И вот там-то нас ждал сюрприз!

Потому что в самом его центре, на возвышении, у прямоугольного камня, в котором я сразу опознала алтарь, мы увидели не Аттикуса, сын Мамерка, а Аттикуса и Мамерка. Оба высокие, худощавые, с традиционно римскими профилями и завитыми русыми с медным отливом волосами.

«А ведь Наташка правильно тогда нагадала, — отрешенно подумала я. — Враг-то рыжий…»

Жаль только, она не сказала, что их будет двое. Одинаковые лица, схожие одежды, прически, даже повадки… На мгновение мне показалось, что это всего лишь иллюзия. Странное отражение. Пока один из них не остался у пьедестала, а второй, скрестив руки на груди, бесшумной походкой не отступил к стене.

— Не смотри, — шепнул Алекс, становясь так, чтобы оказаться между мной и этим вторым.

Я замерла, боясь повернуть голову или отвести взгляд от Аттикуса у алтаря. Блин, ну вдруг я сейчас отвернусь, а он еще раз размножится?!

Но что еще более странно, Кусай тоже смотрел только на одного колдуна! И он, в отличие от меня или Алекса, не был удивлен внезапным ростом количества наших врагов. На секунду мне показалось, что он знал. Знал, что магов будет двое, и сознательно привел нас в ловушку. Я даже успела придумать ему достойное наказание, которое обязательно воплотила бы в жизнь с помощью бабули где-то через пару веков усиленных тренировок. И только когда он заговорил, до меня дошло: Кусай не видел второго Аттикуса! Смотрел на него в упор и не замечал. Так же, как это делал и весь мир. И даже моя всезнающая Книга Знаний. Колдун сумел обвести вокруг пальца самых сильных из нас. И меня с Алексом обманул бы, потому что такая иллюзия не подвластна даже Аллазаю. Но вот перья гарпии справились с ней без проблем. За что я тут же послала им лучи добра и кривовато улыбнулась.

Что ж, наша задача стала сложнее. Но, по крайней мере, один козырь у нас был. И пока Аттикус о нем не знал, с ним можно было неплохо сыграть.

Интересно, только я начала чувствовать в воздухе приторные нотки мексиканских сериалов, как на сцене внезапно появился брат-близнец главного врага! Ситуация, кстати, ничуть не смешная! Нас к такому не готовили. Мы вообще весь план строили на том, что Аттикус будет сильно занят своим дурацким ритуалом и просто не заметит, как мы ему разрисуем рунами пещеру. Да он и смотреть-то особо не должен был, ведь в нашей троице по сценарию на стороне добра оставалась только я. А Кусай с Шуриком должны были преподнести Аттикусу амулет, что автоматически сделало бы их теми, за кем следить нет смысла.

И вот теперь все летело коту под хвост. Правда, Кусай об этом пока не догадывался.

— Я принес последний артефакт, — громко заявил он.

— Ты сломал мне дверь! — отрезал маг, с перекошенным от гнева лицом обходя алтарь.

— Прости, — смутился чародей, — но мы должны были как-то попасть внутрь…

В глазах Аттикуса промелькнули искры. Резко остановившись, он с нежностью провел рукой по гладкому камню алтаря и проскрежетал так, будто до этого неделю питался сосульками:

— Этому захоронению шесть тысяч лет! Оно пережило четыре землетрясения, бесчисленное количество оползней и один библейский потоп! А ты сломал дверь!

— А потоп реально был?! — явно не на том сосредоточился Кусай.

Аттикус мрачно улыбнулся.

— В божественную мощь надо верить! — отрезал многообещающим тоном и протянул руку. — Артефакт!

Чародей, у которого прямо бегущей строкой на лбу читалось, что с сегодняшнего дня он больше (чисто на всякий случай!) не атеист, подстреленным козликом подбежал к Аттикусу и положил ему в ладонь запакованный сверток. Маг скривился и с брезгливым видом дернул за ленточку. Лепестки коробки раскрылись. Аттикус подозрительно уставился на то, что при других обстоятельствах вполне могло быть обручальным кольцом (коробочка реально соответствовала), потом снова поднял глаза на чародея.

— Настоящий, — констатировал без тени сомнения.

— Правда? — не удержался Кусай. Брови Аттикуса взметнулись вверх, мы с Апексом сделали дружный фейспалм, и колдун исправился: — То есть… как же быстро ты это понял! Чудеса, да и только. А артефакт настоящий, разумеется. Как будто я решился бы принести подделку…

— Надеюсь, что нет, — так улыбнулся Аттикус, что на мгновение мне стало даже немного страшно за Кусая. Правда, потом маг повернулся к нам с Алексом, и вопрос целостности шкурки египтянина перестал быть актуальным. — Ты не познакомишь меня со своими друзьями?

И до чего ласковым тоном он это сказал! Ну чисто волк у двери семерых козлят — обещания молока только и не хватало! Я даже вздрогнула от диссонанса: ледяная тьма в глазах и добрый вкрадчивый голос сытого Кракена.

— Этот молодой человек, — Кусай широким жестом указал на Шурика, — помог мне раздобыть артефакт.

— Действительно? — Аттикус скользнул по моему братцу задумчивым взглядом.

— Да! — кивнул египтянин. — Его зовут Александр Соколов. И он заклинатель.

Взгляд смягчился.

— Демоны, значит… — проурчал Аттикус. — Понятно. А милая девушка рядом с ним тоже любит баловаться с завесой?

«Милая девушка» явственно вздрогнула, почувствовав себя копченым ребрышком на тарелке каннибала, и поняла, что пора отрабатывать гонорар. Я же тут, типа, не по своей воле? Вот и получи, фашист, гранату.

— Вас всех накажут! — Хм… в моей голове это звучало страшнее. На всякий случай добавила: — Сильно!

Аттикус захохотал.

— Так ты ведьма, дитя? — воскликнул он. — Еще и светлая, судя по возмущенному личику?

Нормально?! Одна фраза, и я из девушки превратилась в ребенка! Еще и настроение врагу поднять умудрилась… Ну что за непруха?

— Я против того, что вы здесь устроили! — пробурчала, складывая руки на груди.

Аттикус покачал головой:

— Да вы, ведьмы, всегда против. Можно сказать, это ваша жизненная позиция. И этого не меняет даже тот скромный факт, что вы понятия не имеете, что я собираюсь здесь устроить.

— Вы собираетесь разбудить Титанов! — рыкнула я.

Маг удивленно выгнул бровь:

— Какая осведомленная ведьмочка! И зачем тебя сюда привели, ты тоже в курсе?

— Да!

— Тогда приступай. — Он сделал широкий шаг, любезно освобождая мне подступ к алтарю.

Я подобралась и, сузив глаза, гневно выпалила:

— А вот фиг вам!

Аттикус грустно вздохнул и, склонив голову набок, сказал:

— Ведьмочка, ну ты же умная девочка. Ты же понимаешь, что если тебя аж сюда дотащили, так просто ты отсюда уже не уйдешь?

— Ам!.. — подавилась я следующим аргументом. Как-то страшно было перечить тому, кто смотрел на меня и видел жертвенного агнца. В смысле, совершенно невинное создание, прекрасное, белое и пушистое, но при этом все равно — потенциальный труп.

Только я-то знала, что мы еще собирались побегать!

— Герои не сдаются!

Кусай резко обернулся.

«Что, правда?! — читалось в его взгляде. — Теперь ты решила побыть героем?!»

И грозно сказал уже вслух:

— Ведьмочка будет послушной! Ведьмочка же не хочет, чтобы с ее мамой что-то случилось?!

Ну, я-то, конечно, не хочу, но зная маму… К ней же можно как к черту посылать. Прямо так и говорить:

— Пошел ты к Ядвиге Моргалис! — и лучшего проклятия не найти.

Но рассказывать об этом врагу, наверное, не стоило. Пускай потом сюрприз будет, если он умудрится до него дожить. К тому же краем глаза я заметила, как напрягся второй Аттикус у стены: играющие желваки, сжатые кулаки, губы, вытянувшиеся в тонкую линию… казалось, он держался из последних сил, чтобы не броситься вперед и не вцепиться мне в горло. Очень злобный колдун, нервы которого испытывать на прочность явно не стоило.

— Хорошо, — не сказала, почти выплюнула сквозь зубы, — я согласна провести ритуал. Только маму не трогайте.

Ну, должна же я была как-то объяснить свою неожиданную покладистость? И это сработало! Оба Аттикуса довольно ухмыльнулись, и тот, который стоял у алтаря, сложил руки на груди:

— Тогда прошу, ведьмочка, приступай. И возможно, если все сделаешь правильно, я даже сохраню тебе жизнь.

Мне особенно понравилось это слово «возможно».

— Шевелись! — строгим тоном приказал Алекс, подталкивая меня к алтарю.

Римлянин осклабился. Я разозлилась.

— Руки убрал! — рявкнула, передергивая плечами. Заклинатель аж вздрогнул от неожиданности, но тут же вновь сурово сдвинул брови:

— В темпе вальса, ведьма!

Ого! Прямо сценка из нашей семейной жизни полугодичной давности. На секунду я ощутила некую ностальгию, но она быстро прошла, стоило только подойти и встать над алтарем.

Черный камень размером с надгробную плиту был отполирован так хорошо, что сверкал даже в неярком свете нескольких чадящих факелов. В самом его центре виднелось углубление в виде смотрящей вниз трехгранной пирамиды. А рядом — тринадцать одинаковых лунок. Все, кроме одной — занятые. В последнюю аккуратно, почти с благоговейным трепетом, Аттикус опустил принесенный нами артефакт.

— И вот так творится история, — торжественно сказал он.

Я подняла на него круглые глаза.

— Нет, это не история! — прошептала с дрожью в голосе. — Это ее конец!

Маг равнодушно пожал плечами:

— Все относительно, ведьмочка. Для вас, возможно, действительно конец. А для меня — лишь последняя ступень к новому началу. Я наконец обрету смысл своего существования. Стану богом на земле!

— Да вы же уничтожите землю!

— Одно другому не мешает. — На меня посмотрели так, будто я не понимала очевидных вещей. — Божественная мощь дает право не думать о мелочах. Я всю жизнь смотрел вокруг и не понимал, зачем я здесь. Кому нужны моя сила, мой дар и мое величие? Зачем изо дня в день становиться лучше, если это ничего не дает?

Я с недоумением покосилась сначала на Шурика, потом на Кусая и выпалила:

— А как же деньги и власть?! Разве это не то, за что борются все, подобные вам?!

Глаза Аттикуса сузились в две тонкие щелочки, и на секунду, будто потеряв над собой контроль, он подался вперед.

— Подобных мне, девочка, — прошипел змеей, — еще не было на этой земле! Ты пытаешься разгадать мотивы того, кто стремится стать богом, но твой жалкий умишко не способен вырваться за пределы твоего ничтожного понимания происходящих событий! Деньги? Власть? Знания?! Мне тысячи лет! У меня есть все!.. — Он сделал паузу и внезапно очень тихо закончил: — Но когда у тебя есть все, ты понимаешь, что не владеешь ничем.

Я почувствовала, как моя челюсть уходит вниз, а колдун вдруг опустил руки на алтарь и замер, словно прислушиваясь к самому себе. Напряженные плечи, шея, взгляд, устремленный вниз, и хриплое дыхание того, кто, возможно, оказался чуточку более безумным, чем я ожидала.

— Когда остальное перестает иметь значение, — спустя несколько долгих мгновений сказал он, — приходит понимание того, что ты сам — единственная твоя ценность. Можно владеть миром и чувствовать пустоту внутри. Но могущество Титанов позволит мне перейти на новый уровень. Раствориться в том, что еще древнее и величественное, чем я сам. Обрести цель и постигнуть смысл моего долгого существования. А больше мне ничего не нужно, ведьмочка. Ведь я и так уже владею всем остальным.

Наверное, это было даже более откровенно, чем я ожидала услышать. Может, именно потому Аттикус вдруг предстал передо мной в каком-то новом свете. Нет, мне не было его жаль. Долгая жизнь не может быть оправданием подобной жестокости. Как и великое могущество. Акана была сильной ведьмой, но ей не пришло в голову освободить Титанов. Она нашла смысл жизни в спасении этого мира, а не в том, чтобы погубить его ради собственного перерождения. Так почему же этот маг не отыскал другой путь?!

«Раньше я думала, что он просто псих, — покачала я головой. — Одинокий сумасшедший старик, не понимающий, что творит. Но это… два брата-идиота, зацикленные на собственном величии. Они ведь никогда не изменятся, никогда не остановятся и не откажутся от своей идеи. Теперь я понимаю, что как бы мне ни претила идея вызвать Бестиаров — это необходимо сделать. Ведь если избавить мир от этих магов способны только демоны, так тому и быть!»

— Дай мне руку, заклинатель, — протянула я Соколову раскрытую ладонь. — Я больше не хочу это слушать или… находиться здесь. Если пробуждение древних стихий — единственное, что даст вам успокоение, я помогу их пробудить. Прямо сейчас.

И, надо признать, на этот раз слова шли от чистого сердца. Прежде всего потому, что все до последнего были правдой.

Мы делали это уже дважды. Правда, в первый раз я вообще не поняла, что произошло. А вот у озера Акана доступно объяснила: чтобы взломать защиту амулета и хотя бы временно, но расторгнуть его связь с хранителем, необходимо применить силу: мне и Алексу. Обязательно — одновременно. И не важно, какое это будет заклинание. Главное, чтобы темный и светлый маг работали сообща.

— Приступаем. — Я вытянула руки над амулетами и подняла глаза на Соколова. Тот согласно кивнул и опустил ладонь на камень.

Вообще, если говорить объективно, сила заклинателя не так выразительна, как сила ведьмы. Это я стреляю молниями и огненными шарами, а Шурик просто обращается к завесе. Но этого достаточно, чтобы магические потоки вздрогнули и ответили на зов. И в тот же момент — главное не прозевать! — я должна успеть подбросить «дровишек» в виде своей стихийной магии.

Алтарь вспыхнул ослепительно-белым светом, стоило только первому электрическому разряду сорваться с моих пальцев. Да так ярко вспыхнул, что за этим светом невозможно было разглядеть ни амулетов, ни самого камня. Продержался свет, правда, недолго: всего пару секунд и исчез так же внезапно, как появился. А когда мои бедные глаза перестали слезиться, я увидела, что амулетов в нишах больше нет. Зато в центральном углублении появился золотой шар размером с теннисный мячик. Очень красивый, пульсирующий, похожий на крошечное солнце — того и гляди, разразится магнитной бурей. А рядом с алтарем (вот уж чего я точно не ожидала!) застыли одиннадцать полупрозрачных фигур. Они с некоторым удивлением смотрели на шар, друг на друга, на свои призрачные телеса… пока не подняли глаза на меня.

— Неужели это Ева Моргалис? — спросила та, которая стояла напротив. При жизни хранительница (а это ведь оказались именно они!) была очень красивой женщиной. И при этом на редкость стервозной, судя по выражению лица.

— Снова Моргалис? — покосился на нее старик слева.

— Та самая, которая не так давно украла ключ от завесы? — уточнила совсем юная девочка справа.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Как же было стыдно! Особенно когда Аттикус улыбнулся и с невинной рожей мурлыкнул:

— Вижу, не только у меня имеется своеобразная репутация…

— Вы вообще ничего не знаете! — рявкнула я, уже даже не пытаясь прикрыть пунцовые щеки. Кажется, они пылали сильнее, чем алтарь минуту назад.

Аттикус улыбнулся еще гаже:

— С удовольствием бы послушал, но! — Он подступил ближе и обеими руками осторожно вытянул из ниши ключ. — Увы! Дела-дела… мир, как вы понимаете, сам себя не уничтожит, да и Титанов, кроме меня, никто разбудить не сумеет…

«И нам тоже пора действовать!» — одними глазами напомнил Алекс и бросил выразительный взгляд на колдуна у стены. Я обернулась: вот же упертый гад! Стоит, смотрит… прямо как в сказке: «глаз отвесть не может». Ну как в такой ситуации прикажете незаметно рисовать руны?!

И тут меня осенило!

«Я его отвлеку!» — с вызовом посмотрела на Шурика. Тот выгнул брови, будто не понял, что я хочу сказать, но меня было уже не остановить! Я решила, что героизм — это круто, особенно если его проявить на глазах у почивших предков. У них же сарафанное радио развито так, что куда там нам, живым, с нашими мобилками! Вот и пускай смотрят, чтобы после сегодняшнего я была не «Евой, свистнувшей ключ от завесы», а «Евой, спасшей мир благодаря смекалке и храбрости!».

Короче, я решилась! И пока никто не успел передумать (в том числе я сама), резким движением метнулась в сторону от алтаря, набрала в грудь побольше воздуха и выдала во всю мощь легких:

— А-а-а! Мы все умрем!!!!

Нет, ну эффект произвела однозначно. Аттикус вон чуть шар не выронил от неожиданности. А уж когда я с выпученными глазами рванула прямо на его братца!.. Тот даже как-то растерялся. А вы на его месте поступили бы иначе? Только что в общем-то спокойная ведьма вдруг начинает реветь как пожарная сирена и на хорошем ускорении бежит на таран в стену (ну, он-то был уверен, что я его не вижу)! И пускай во мне роста в прыжке метр шестьдесят с кепкой, стоять на пути у взлетающего квадрокоптера[24] было все равно стремно. Да и свое наличие в пещере Аттикус Второй выдавать явно не хотел. Потому нахмурился в ответ на мое очередное особо мощное завывание и сделал шаг в сторону. Думал, ему это поможет, ага!

— Умре-е-ем! Мы все умре-е-ем! — уже почти визжала я и, для полноты эффекта расставив руки как крылья, свернула следом за магом.

О, да! Это было эпично! Немного по-идиотски, конечно, но все равно круто. На секунду я почувствовала себя охамевшей индюшкой, от которой удирает эдакий почтенный городской житель. Аттикус даже несколько раз на бегу оборачивался и махал передо мной ручкой, типа: «Кыш, глупая ведьма! Кыш, кому сказал!»

Но я не прогонялась, краем глаза отмечая, что Шурик впопыхах рисует свои картинки, а первый Аттикус недовольно косится на мой забег, пытаясь сосредоточиться на своем ритуале.

И вообще! Даже несмотря на то, что меня таки поймали, я все равно считаю, что идея была замечательной! Во-первых, руны Алекс нарисовать успел. А во-вторых, мне же почти ничего не грозило! Единственное, что требовалось, не смотреть прямо на мага, чтобы он не догадался, что я несусь с конкретным прицелом. Бежать себе, руками размахивать, орать на одной ноте, а он пускай скачет впереди и, проявляя чудеса изобретательности, старательно уворачивается! Идеальный был план! И если бы я тогда не споткнулась, могла бы еще минут десять так бегать. Ну, или, споткнувшись, надо было падать в другую сторону… А то ведь свалилась, дура, прямо колдуну на спину. Всю конспирацию гаденышу испортила…

Ну и он, ясное дело, тут же решил, что с цирком пора заканчивать.

То есть он так решил, и он, конечно, молодец. Но ведь клоуны-то никуда не делись!

Потому, схлопотав мною по хребтине и растянувшись на каменном полу пещеры, Аттикус Второй под аккомпанемент собственных ругательств махом избавился от иллюзии и, кое-как изловчившись, повернул ко мне хмурую, я бы даже сказала, убийственно-злобную рожу. А я с перепугу только и сумела вякнуть:

— Ой, спасибочки, что поймали…

По лицу колдуна прошла судорога, и я прямо в его горящих глазах прочитала: единственным, что сдерживало его от немедленного закатывания меня в пол, было то, что я все еще лежала на большей части его организма. И хотя такой гигант, как ведьма сорока с лишним килограммов, по всем параметрам выглядит преградой малозаметной, но при должном ускорении — это же как пушечное ядро в спину!

А знаете, что самое смешное? В итоге своим спасением я оказалась обязана Бестиарам! Вот уж точно: шутка судьбы. Я ведь как любая нормальная ведьма всю жизнь боялась демонов пуще огня. Чокнутых, потерявших контроль над силой и разумом колдунов и демонов. А тут на тебе: получила порцию плюшек от обоих. Аттикус Главный, например, очень вовремя стартовал с ритуалом, а Шурик — с вызовом первого Бестиара. Потому когда Кусай резко сдернул меня с моего древнеримского амортизатора, тот просто не успел придумать достойную кару и обрушить ее на мою бедовую голову.

— Началось! — воскликнул египтянин, с непередаваемой смесью восторга и ужаса глядя вверх. Ну и по ходу аккуратно подталкивая меня к себе за спину.

Аттикус Второй поднял голову, понял, что да-таки действительно началось, и вскочил на ноги. А затем, бросив на меня последний многообещающий взгляд, погнал к братцу на помощь. Я в свою очередь тоже рванула — в противоположную сторону, к Алексу. Правда, на полдороге была схвачена за шкирку и услышала над ухом яростное:

— Ты куда?!

— Туда! — честно кивнула на Шурика, который замер у стены и, прикрыв глаза, сосредоточенно готовил для Аттикусов постановку «Титаны проснулись, прелюдия». И судя по тому, что я видела, это давалось заклинателю очень непросто. Капельки пота на лбу, сжатые кулаки, напряженные скулы. — Отпустите меня! Алексу нужна поддержка!

— А ты-то здесь при чем?!

Вместо ответа выдала емкое «хм!» и от души врезала Кусаю локтем в солнечное сплетение. Маг согнулся пополам. Надеюсь, это научило его не задавать глупых вопросов. Ну, или задавать их с безопасного расстояния, держась подальше от ведьмы, которая от страха, кажется, уже начинала седеть. И вот тут, между прочим, я совсем не приукрасила действительность! Пока мы с Аттикусом двойным комплектом устилали пол, а потом Кусай мешал мне бежать на помощь к Соколову, последний успел активировать как минимум одну руну. А это означало единственное.

— Он здесь… — прошептала, с ужасом глядя на разрастающуюся над головой тучу.

Не знаю, насколько хорошо развита память у демонов, но вот я нашу первую встречу с Бестиаром запомнила надолго. Огромный, бесформенный кусок стихийного бедствия — вот что из себя представляет могучий «повелитель грозы». Его трудно вызвать и еще труднее заставить подчиниться. Хотя это, наверное, слишком громкое слово. Бестиар не выполняет команды типа «А вмажь-ка молнией в это строение!» — он просто бьет по площади. И задача заклинателя состоит в том, чтобы призвать его в указанное место и выпроводить раньше, чем тот решит перебраться на новую площадку. В прошлый раз, помнится, мы с Алексом вдвоем едва-едва смогли выгнать Бестиара за грань. Одного-единственного Бестиара! А теперь их здесь будет три. И я смотрела на потолок, который сейчас представлял собой сплошную темно-фиолетовую тучу, пронзавшуюся молниями и изрыгающую пока небольшие, но красиво оформленные смерчи, и начинала сомневаться, что от Титанов было бы больше проблем.

Впрочем, лошадей на переправе не меняют. И врагов, способных уничтожить мир, тоже. Потому я на цыпочках, стараясь не привлекать к себе внимания, подскочила к Шурику.

— Ты как? — встала рядом, не зная, чем ему можно помочь в такой ситуации.

Алекс приоткрыл один глаз:

— Где Кусай?

Я аж поперхнулась. Вот уж точно: неожиданный вопрос. Поискала глазами блудного мага из Египта.

— У выхода, — ответила, кивая в сторону раскуроченной двери. — Шустрый какой…

— А ты тогда какого лешего здесь?

«Либо я чего-то не понимаю, — хмыкнула про себя, — либо сегодня день риторических вопросов».

Но на всякий случай решила ответить:

— Тебе помогать пришла.

Но Шурик, походу, ожидал чего-то другого.

— Ты мне что обещала?! — прорычал он так, что на мгновение перекричал тучу.

— Э-э-э… — протянула я, судорожно копаясь в памяти. Чего я только не обещала в последнее время…

— За Кусаем следить! — подсказал Соколов.

Быстро кивнула:

— Да, точно! — и, прикрыв голову руками, скользнула вдоль стены. — Жди здесь! Сейчас я его верну…

— Стоять! — Алекс схватил меня за плечо, когда я уже намылилась сделать рывок через зал. — Ты мне что конкретно обещала?! — грозно повторил он и тут же сам ответил: — Быть рядом с Кусаем, куда бы он ни пошел. Вот и будь! Рядом!! С ним!!!

Медленно обернулась и прошлась по Соколову далеко не ласковым взглядом:

— А вот фиг тебе! — и серьезно добавила: — Алекс, я тебя не брошу.

— Почему?! — взвыл он.

— Потому что ты хороший, — в рифму и не без ехидства ответила я. Блин, а что еще можно было сказать? Что мы — команда? Что герои своих не бросают? Что конкретно его я бы не бросила, даже если бы два предыдущих посыла были ложными?

Пару секунд на меня таращились так злобно, будто думали, как бы пострашнее проклясть. Потом Алекс скрипнул зубами, открыл рот, готовый разразиться очередным убойным аргументом, но сделать это ему не удалось. Над головой очень вовремя (с моей точки зрения) бабахнуло, и тучи стали на порядок темнее.

— А, чтоб тебя! — рявкнул парень, хватая меня за руку и с силой дергая на себя. В тот же миг с потолка на место, где я только что стояла, обрушился каменный сталактит. Кажется, раньше он и был потолком. Но проверять не хотелось, ведь над головой сейчас творилось такое, что страшно было туда даже просто смотреть.

Теперь я знаю, почему демоны так хотят жить среди людей. На их месте я бы тоже делала все, чтобы удрать из этого гиблого места. И дело даже не в том, что мы с Алексом шагнули в кроличью нору, имевшую форму икса, пролетели десять тысяч лье и оказались в мире, совершенно не похожим на наш. Нет! Он как раз был очень похож! Словно настоящее Зазеркалье, только серое, мрачное и какое-то расплывчатое. Будто сотканное из миражей и укутанное в густой туман. Неприятное и пугающее зрелище.

— Куда теперь?

Я обвела взглядом безмолвный недвижимый лес по правую руку и разрушенную деревню с поваленными домиками по левую. Мы с Шуриком стояли на узкой тропинке, уходящей куда-то в затянутую сизой дымкой даль. Короче, выбор как в сказке: три дороги, и хотя бы одна вела к чему-то положительному.

— Нас должны вытащить, — взяв меня за руку, ответил парень.

— И как же? — невесело уточнила я. — Заклинатели пошлют сюда поисковую экспедицию?

— Нет, — мотнул головой Шурик. — Откроют второй проход.

— Понятно, — вздохнула с толикой облегчения: ну хотя бы какой-то путь к отступлению… — А мы открытия этого выхода должны ждать в строго определенном месте?

Алекс помолчал, вглядываясь в окрестности.

— Не думаю, — ответил чуть погодя. — Мы ведь призываем демонов независимо от того, в какой части этого мира они находятся.

— То есть, наверняка ты не знаешь?

— Нет.

— Прекрасно! — Мне опять стало не по себе.

— Но есть и положительные стороны, — попытался взбодрить меня Алекс.

— Правда? — с надеждой подняла на него глаза.

— Нам не придется куда-то идти, — кивнул парень. — Останемся здесь, подождем немного и…

Надежда угасла под аккомпанемент леденящего душу скрежета, донесшегося из ближайшей к нам хижины.

— Что это такое?! — просипела я.

Шурик чертыхнулся:

— Судя по звуку, кто-то голодный.

— Но мелкий и неопасный, так что можете расслабиться, — уверенно добавил некто глубоким, чуть хриплым голосом, и мы не успели сорваться в бодрый забег, как из клубов дыма вышел уже немолодой, но довольно подтянутый мужчина. Высокий, поджарый, с морщинистым строгим лицом и серыми, на удивление знакомыми глазами.

— Дед?! — оторопело воскликнул Шурик.

Я помотала головой:

— Сомневаюсь…

— Прадед, если быть точнее, — ухмыльнулся мужчина.

— Мой, — добавил парень, и я выдохнула:

— Ах вот оно что…

Однако! Выходит, не только мои родственники любят неожиданно появляться из ниоткуда, но и у заклинателей такое случается. Приятно! Один — один, так сказать. Теперь хотя бы будет чем крыть, а то Алекс в последнее время частенько шипит, что количество ведьм в нашей семье неправдоподобно быстро растет.

Вы только не подумайте, что я была не рада дедуле. Наоборот! Отыскать проводника в мире за гранью — это же почти фантастическое везение! Особенно если он — лепший кореш твоего парня и тоже заклинатель. Ведь два демонических Куклачева по-любому лучше, чем один?

«Кажется, наши шансы на спасение только что резко увеличились», — обрадовалась я, но тут дедуля повернул свой ясный взгляд ко мне и ласково спросил:

— А кто эта милая девушка?

«А-ха-ха! — подумало мое ехидное внутреннее „я“. — Ну давай, скажи ему, что ты — ведьма. А потом мы вместе сядем и снова подсчитаем шансы».

Утешил, блин!

— Здравствуйте, — пролепетала я, делая крошечный шажок назад, и (просто чтобы не нарываться) чинно представилась: — Меня зовут Ева.

— А меня Игнат Васильевич Соколов, — протянул руку дедуля.

Я вложила трясущуюся конечность в его ладонь, ее аккуратно чмокнули с тыльной стороны, но отпускать не спешили.

Вопросительно подняла бровь.

Улыбка покойного заклинатели стала прямо сахарно-медовой.

— Так кто же ты, девонька? — повторил он добродушным тоном Ганнибала Лектора. Я почти разглядела белоснежную салфетку у него на шее. И вилку в кулаке за спиной.

— Дед! — угрожающе пророкотал Шурик. Похоже, ему тон тоже не понравился. — Она со мной.

— Это я вижу, — кивнул старик и каким-то непонятным взглядом скользнув по мне от пяток до макушки. — Я пока не понял, кто она такая. Как, ты сказала, тебя зовут, девочка?

— Е-ева… — проблеяла в ответ.

— А фамилия? — никак не желал угомониться мой ново-приобретенный родственник.

— М-моргалис… — прошептала, начиная дрожать, так сказать, уже всем организмом.

Повисла гнетущая тишина. То есть ее и раньше нельзя было назвать благожелательной — за гранью вообще все было пугающим и зловещим, но тут мне стало как-то совсем жутко. Потом дед задумчиво хмыкнул.

— Ведьма, значит… — пробормотал вроде без особого недовольства. — Такого в нашей семье еще не было. А сколько тебе лет, Ева Моргалис?

Какой неожиданный вопрос!

— Шестнадцать, — ответила, мысленно посылая Алексу сигналы SOS. Мол, выручай, Соколов, а то я совсем запуталась.

— Ну вроде не маленькая уже, — резюмировал дедуля и отпустил наконец мою руку. А затем тоже уставился на правнука. И особой любви в этом взгляде не просматривалось. — О чем же ты думал, мальчик?! Ведьмы, конечно, взрослеют рано, но ты-то какого черта у нее на поводу идешь?!

Мы с Алексом переглянулись.

— Что? — спросили практически в унисон.

— А если и так, — продолжал возмущаться дед по только ему понятному поводу. — Как ты мог притащить ее сюда? В ее-то состоянии?!

Пардон?!

— Простите, а вы о чем? — жалобно уточнила я, но до Алекса дошло быстрее.

— Ключ достань, — попросил он и добавил в ответ на мой вопросительный взгляд: — А то выглядит так, будто мы решили осчастливить твоего покойного дядю-селекционера.

Я опустила глаза вниз, на свой живот, в районе которого обосновался шар, и, чертыхнувшись, быстро вытащила его на свет. Нет, ну кто же думал, что его круглая форма и свитер навыпуск сумеют кого-то обмануть?!

— Оу! — изумленно выдохнул дед и усмехнулся. — Умеете же вы, дети, вводить в заблуждение…

Я мысленно сотворила фейспалм и уже традиционно покраснела.

— Но надо признать, — тут дед сделал очень знакомое многозначительное лицо, — ведьма и заклинатель — это интересно. Даже представить сложно, во что могут вылиться ваши столь тесные… — он выразительно посмотрел на наши переплетенные пальцы и, видимо, подобрав слово, закончил, — взаимодействия.

Губы Алекса сложились в тонкую линию.

— На потомство намекаешь?!

— Нет, конечно, — спокойно ответил дед. — На ключ.

Мы дружно уставились на шар.

— Такое ведь не каждый день увидишь, — попытался растолковать Игнат Васильевич. — Артефакт конца света… Может, расскажете, зачем вы его сюда притащили?

Я пожала плечами:

— Это была моя идея.

— Да я и не сомневался, — хмыкнул дед. — Ты же ведьма!

— Я надеялась отпустить прабабку, — пояснила со вздохом. — Разорвать связь хранителей с амулетами. Только пока не знаю, как это сделать.

И без задней мысли протянула шар Алексу. Он взял. То есть попытался взять, потому что стоило пальцам Соколова коснуться артефакта, как тот вспыхнул белым огнем и распался на части. На тринадцать равных частей, если быть точнее.

— Упс! — все, что смогла выдавить я, поймав два амулета, в то время как остальные дождем посыпались на землю. Дед с любопытством посмотрел сначала — на меня, потом — на них и уточнил:

— Это был успех?

— Ну, как бы не совсем, — ответил Шурик, успевший схватить на три амулета больше. — Вернее, мы пока не уверены.

— Вот если бы можно было как-то связаться с Аканой… — Я с надеждой подняла на деда глаза.

— Ой, нет! — замахал он руками. — Вы что думаете, я тут телефонистом подрабатываю? Меня Совет заклинателей на время призвал, чтобы я внука встретил и, в случае необходимости, помог отсюда выбраться. А держать связь с внешним миром и уж тем более с ведьмами — увольте. Зато, — его лицо вдруг приобрело такое выражение, будто на нем вот-вот загорится мультяшная лампочка, — у меня, кажется, появилась отличная идея. Ну-ка, дай сюда один амулетик.

Еще не догадываясь, что он собирается делать, я молча протянула медальон. И этот изобретательный заклинатель, ничего не объясняя, огляделся вокруг, отыскал на горизонте какую-то лужу, по ближайшему рассмотрению оказавшуюся совсем немаленьким болотом, и молча потопал в ее направлении.

Мы с Алексом замерли в состоянии легкого ступора.

— Что он собирается делать? — шепотом спросила я.

— Сейчас узнаем, — отозвался Шурик и помчался вдогонку.

Я бежать не хотела — мне и отсюда было хорошо видно. Тем более болото никогда не относилось к числу моих любимых форм ландшафта. Но поскольку Соколов не собирался отпускать мою руку (потом он скажет, что боялся, как бы я куда-нибудь не вляпалась, за что, конечно, тут же получит по шапке), выбора у меня не оставалось.

Потому к дедуле мы подлетели одновременно и как раз к тому моменту, когда он, сильно размахнувшись, запустил амулет в самую топь. Несколько секунд мы с Шуриком смотрели, как тот медленно погружается в трясину, потом я сглотнула:

— Очень надеюсь, что связь мы разрушили. Потому что если нет… — перед моим мысленным взором предстала разъяренная фигура хранителя, которому сообщили, что следующую часть вечности он (сюрприз-сюрприз!) проведет за гранью.

— Зато вы больше никогда не столкнетесь с проблемой пробуждения Титанов, — убежденно ответил Игнат Васильевич. — Демоны неспособны протащить что-либо физическое сквозь завесу. А заклинатели, если даже и полезут, ни за что не достанут амулет. Здешняя местность славится своими болотами.

Тут я вам так скажу: мир демонов вообще много чем славится. И болота — далеко не главная его достопримечательность.

— Что за на фиг?! — рявкнул Шурик, когда земля под нашими ногами вдруг пошатнулась, мутная густая вода в болоте вздыбилась горой и, словно разорвавшись посередине, опала обратно, высвобождая из недр топи голову чудовищного зверя. Такую грязно-бордовую оскаленную морду размером с тираннозавра. Целого тираннозавра!

— Что это такое?! — взвизгнула я.

— Скорее всего, болотный демон, — совершенно серьезно и как будто даже не обеспокоившись, ответил Игнат Васильевич.

— А у меня в коллекции такого нет, — задумчиво добавил Алекс.

— И не будет! — рявкнула я, похоже, единственная, на кого огромная голова монстра произвела впечатление. — Ходу!

Долго упрашивать парня не пришлось: он у меня, конечно, увлекающийся, но меру знает. Да и дедуля сзади подгонял бодрой, хотя и несколько устаревшей руганью. А впереди неслась я — та, которая в школе физру никогда не любила. Да если бы меня сейчас учитель увидел — тут же на соревнования отправил бы. И — да, я бы взяла главный приз! Думаю, и два бы взяла, если бы за спиной такая же зубастая громадина выбиралась на сушу.

Это, кстати, и оставило демона без ужина: пока он, такой габаритный, выкарабкивался из трясины, мы успели выдать неплохой кросс, пересечь дорожку, поле колдобин, одну траншею (даже думать не хочу, кто ее выкопал) и заскочить в деревню. А там просто нырнули в первый попавшийся дом. Ну, который выглядел не слишком покосившимся. Двери, правда, у дома были закрыты, да еще и на большой навесной замок, зато рядом в стене зияла дыра в человеческий рост. Вот у нее мы и столпились.

— А он нас здесь не найдет? — прошептала я как самая предусмотрительная.

— Это зависит от его способностей, — ответил Игнат Васильевич.

— И от желания искать, — хмуро добавил Шурик.

Меня передернуло.

— То есть мы сейчас серьезно надеемся, что ему тупо будет лень?!

— А что ты предлагаешь? — скосил на меня глаза парень.

— Бежать!

— Куда?

Нормальный вопрос?!

— Да куда угодно, лишь бы подальше!

Заклинатели обменялись глумливыми взглядами.

— Нельзя, ведьмочка, — заявил Игнат Васильевич, чем в очередной раз убедил меня в том, что с Алексом они родственники. — Вам портала дождаться нужно.

— Так разве важно, где мы при этом будем? — опешила я. Мне казалось, Шурик четко объяснил, что нет.

И дед вовсе не собирался это оспаривать:

— Где будете вы — значения не имеет. А вот к порталу придется добираться. Он же за вами мигрировать по всему лихолесью не станет.

— Кошмар какой… — пробормотала я. — А портал точно здесь откроется? Или к нему еще пять дней придется топать по этой дружелюбной местности?!

Дедуля тепло улыбнулся:

— Конечно, здесь, Ева. Я же специально ориентир организовал. Вы потому сюда и попали после перехода, а не вынырнули где-нибудь над самой топью. Отсюда вам и уходить придется.

М-да, утешил, ничего не скажешь. Очень радостно было понять, что твой ориентир находится в пределах ареала обитания здоровенного монстра, как раз выбравшегося на берег и, судя по грохоту, топающего в нашу сторону.

— Не волнуйся так, — Алекс положил ладонь мне на плечо. — Заклинатели организуют нам обратный переход, как только отправят Бестиаров за грань.

Еще один гений утешения, блин!

— Прости, а во временном эквиваленте это сколько?

Со стороны болота раздался жуткий треск, шлепок и громогласный вой. Такой немного даже обиженный вой. Будто демон добрался до места нашей предыдущей дислокации, никого там не обнаружил и теперь возмущался, что мы его не дождались. И я, конечно, могла ошибаться, потому как в демонах не разбиралась, только было совсем не похоже, что он собирался оставить нас в покое!

Но в тот момент, когда мое воображение уже нарисовало меня неэстетично размазанной по деревянному полу хижины, случилось нечто, к чему не были готовы ни мы, ни, как оказалось, демон.

Небеса разверзлись! С ослепительным сиянием, грохотом и другими спецэффектами, достойными схождения на землю ангельского воинства. Офигели все! Особенно офигевшим выглядел болотный монстр. Что, в принципе, логично, ведь это же каким безбашенным нужно быть, чтобы ввалиться к нему домой? К этой разъяренной монструозной орясине?!

— Ты говорил, у каждого демона свой ареал обитания? — прошептала я. Алекс кивнул. — То есть гости для них — явление редкое?

Кивнул еще раз.

— А вот… — переступила с ноги на ногу, — чисто теоретически, может, это быть кто-то… ну… кто за нас?

Мужчины с задумчивыми лицами уставились на кусающую от напряжения губы меня. Потом Игнат Васильевич громко хлопнул себя по лбу:

— Екарный бабай!

— Это очень странный ответ! — вздрогнула я.

— Это Бестиары! — выдохнул дедуля и добавил скорбным голосом: — Я такой дундук!

— Ориентир! — первым догадался Алекс. — Это из-за него демоны появляются здесь?!

Старший Соколов кивнул и указал узловатым пальцем на стремительно растущий в совершенно безветренном месте смерч. Он появился на границе деревни, и домики, которым и так досталось от жизни, скрипели и шатались под его натиском. Второй Бестиар принял свою излюбленную форму фиолетовой тучи и теперь старательно растекался по небесам. Третьего вроде пока не было, но уже сейчас стало понятно, что его прибытие вряд ли как-то существенно изменит обстановку, до того она была напряжена.

Болотный демон задрал голову вверх и издал еще один тягостный полурык-полустон. Словно приветствовал гостей. И сделал это очень эмоционально, так что ближайшее деревце не выдержало звуковой волны и рухнуло на землю. Но это была только первая жертва: похоже, болотный не питал особо теплых чувств к собственному дому. Оглядевшись вокруг злобными маленькими глазками, он взмахнул длиннющим хвостом с колючей шишкой на конце и махом выкорчевал еще штук пять крупных зеленых насаждений.

— А ведь в этом есть и положительная сторона, — заявил дед, глядя, как деревья со скоростью пушечных ядер разлетаются по округе. — Теперь ему точно будет не до нас.

— Ну да, — нервно хихикнула я. — Судя по возмущенному тону, для него это первый опыт борьбы за территорию.

— Скорее всего так и есть, — кивнул Алекс. — Но бороться по-любому придется. Это же демоны. У них правило: в живых остается только один.

Я посмотрела на небо, перевела взгляд на смерч, на злобно клацающего зубищами демона болот и покачала головой:

— Голосую за того, который с молниями.

— Не знаю, не знаю… — задумчиво ответил Игнат Васильевич. — Ведь как говорят: «Дома и стены помогают»? Бестиары сейчас на чужой территории. Болотный, конечно, выглядит послабее, но…

— Послабее? — ехидно переспросила я. — Да у него в противниках смерч и туча! Как их вообще можно победить, если даже ранить нельзя?

— Ранить нельзя, — не сдавался дед, — а вот прогнать можно.

— Да! — убежденно кивнула я. — Силами заклинателя!

— Не обязательно, — пожал плечами Игнат Васильевич. — Мы ведь за гранью. Здесь у демонов есть способность защищаться. В общем, мое мнение: победа достанется болотному.

Я скептически посмотрела на уже почти черное небо:

— Боюсь, три Бестиара от него и мокрого места не оставят.

— «Боюсь»? — тихо переспросил молчавший доселе Алекс.

Хмыкнула, наблюдая, как смерч пылесосом затягивает в себя одиноко растущий на пригорке дуб. Листвы на дереве уже не было, голые ветви носило из стороны в сторону, но дуб пока сопротивлялся, отчаянно цепляясь за почву.

— Ага! Писец болотному, — добавила убежденным тоном.

— И сколько ты готова на это поставить? — словно невзначай уточнил Игнат Васильевич.

— Дед, ты в своем уме?! — прорычал Шурик.

— А что такого? — хлопнул ресничками заклинатель. А потом взял и кивнул на меня. — И вообще, она первая начала!

Моя челюсть брякнулась на пол: вот уж не ожидала от дедули такой подставы! Алекс скрежетнул зубами:

— Да мне пофиг, кто начал! Главное, я закончу.

— И о чем это говорит? — вздохнул Игнат Васильевич и тут же сам себе ответил: — О том, что нет у тебя чувства юмора, дорогой внучок.

— Зато хорошо развито чувство самосохранения! — отрезал Соколов. — И оно мне сейчас громко орет, что пора сваливать!

— А вот когда я это предложила, ты только отмахнулся! — обиженно напомнила, складывая руки на груди.

Шурик вздохнул, положил ладони мне на плечи и аккуратно развернул лицом к лесу:

— Видишь свечение? — спросил, наклонившись к моему уху.

Кивнула: там, на горизонте, за полем и тропинкой, откуда мы только недавно столь поспешно ретировались, нежным голубым светом сиял… ну, больше всего было похоже на то, что сиял куст. Но так как я уже поняла, к чему клонит мой загадочный парень, на обман зрения не повелась:

— Это портал?

— Это разрыв в завесе. Наш путь обратно домой.

Ура! За нами пришли! Нас не оставили в этом полном демонов месте, не бросили на произвол судьбы! Счастье-то какое! Теперь осталось только пересечь минное поле, где снизу атакует монстр из болота, а сверху — три стихийных чудовища, и все: мы — дома!

Первой, кого я увидела, как только глаза привыкли к свету, была мама. Она держала за грудки Кусая, трясла его как грушу и рычала:

— Где моя дочь, сукин сын?! Где моя дочь?!

Маг даже не пытался ответить: его ноги болтались в воздухе, а перекошенное красное лицо выглядело так, будто он вот-вот свалится в обморок.

«Ничего себе, у меня мама — богатырь…» — промелькнуло в голове. А потом я увидела их. Пятерых мужчин, всех высоких, в темных мантиях до пола и с бородищами до пояса. Они стояли полукругом вокруг мамы с ее жертвой, из-под кустистых бровей хмуро наблюдали за расправой, но вмешиваться не спешили. Я еще подумала: с чего бы? Потом посмотрела повнимательней, увидела хорошо прорисованный фингал на заросшей физиономии самого накуксившегося, разбитый нос его рядом стоящего товарища, и поняла: попытки были. Правда, успехом не увенчались.

— Похоже, это наше подкрепление, — негромко предположил Алекс. — Видишь того мужчину справа, который так старательно ощупывает челюсть? Это Николя Страбовски, руководитель ударного отряда. Элита Ордена заклинателей.

— Элита? — переспросила я, скептически оглядывая потрепанных «морпехов». — Что-то не верится…

— Это все потому, что мы женщин не бьем! — с ноткой обиды в голосе ответил шестой заклинатель, которого я сначала не заметила. А когда все же заметила, не смогла сдержать улыбку: прическа в стиле «Альберт Эйнштейн», четыре глубокие царапины на щеке, порванная мантия… Кажется, он был первым, кто попался маме под руку, остальных так, рикошетом зацепило. А на этом бедняге она отыгралась. И видимо, он надолго запомнил, что бывает с теми, кто встает на пути у взбешенной ведьмы, потому вместо того, чтобы обратиться самому, попросил меня: — Скажите ей, что вы уже вернулись!

Алекс положил руку мне на плечо и кровожадно улыбнулся:

— А я бы подождал, пока она Кусая придушит.

— Ой, не надо нам такого счастья! — помотала я головой. — Соблазнительно, конечно, но что ты потом его семье скажешь?

— Реммао? — уточнил Шурик. — Думаю, тот поймет.

— Мистик, может, и поймет, а его мать-прорицательница? Это ведь та же ведьма, только вид сбоку. И пускай они с Кусаем ругаются, но я совсем не уверена, что она вот так запросто согласится стать вдовой.

Самый побитый заклинатель напрягся.

— У этого египтянина есть жена?! — спросил немного охрипшим голосом. А потом, даже не дожидаясь, пока я кивну, бросился к маме. — Ядвига! Ядвига Моргалис! Ваша дочь вернулась!

Ведьма резко обернулась.

— Ох, Евочка! — всхлипнула она, небрежно отбрасывая Кусая в сторонку. — Я так волновалась! Так переживала! — и тут же, без перехода. — Где тебя черти носили?!

Вообще ситуация была странной. У нас ведь с мамой связь, эмоциональный поток, все такое. Он должен был предоставить ей все ответы: начиная от того, где конкретно я нахожусь, и заканчивая моим самочувствием.

— Да прервался поток! — пророкотала Ядвига. — Ты за грань шагнула — все равно что умерла в этом мире! Я чуть инфаркт не схлопотала! Как ты могла так поступить?!

— Э-э-э… — смутившись, я потерла пальцами лоб. К такой подножке со стороны давно проверенного способа связи я была откровенно не готова. — Прости, мам… я не хотела тебя волновать.

— Евочка, — мама криво ухмыльнулась, — волновалась твоя классная руководительница, когда я пришла к ней на родительское собрание. А ты буквально устроила геноцид моим нервным клеткам!

Я икнула:

— Что?!

— Ударила в самое сердце! — патетически схватилась ведьма за роскошную грудь, подчеркнутую меховой оторочкой ее кожаной куртки. — А ведь оно не вечно! Знаешь, как болит материнское сердце? Как оно кровоточит?!

— Да оно всегда кровоточит! — перебила я и спросила о том, что меня действительно волновало: — Ты была на родительском собрании?! Ты что, забыла, чем это в прошлый раз закончилось?!

К слову, этот самый «прошлый раз» был ровно семь лет назад. Я тогда училась в третьем классе, и нам досталась очень ответственная учительница-руководитель. Тамара Ивановна. Ей было уже глубоко за шестьдесят — это если по паспорту. А если по внешности — за семьдесят. И была у нее фишка такая: «тотальный контроль» называлась. Ничто не должно было ускользнуть от ее внимания. Ни одна мелочь, ни один поступок. И не важно, где находился ребенок: дома, за партой или на детской площадке, в покое его оставлять запрещалось категорически. Но если в учебные часы она сама следила за нами круче, чем судья Дредд за преступниками Мега-сити, дома сия почетная миссия ложилась на плечи родителей. Нет, я не спорю: были в нашем классе и особо ответственные представители старшего поколения, которые ревностно выполняли возложенные на них функции. Но и белых ворон избежать не удалось. Таких, как моя мама, например. Которые считали, что все это — ересь, за всем не уследишь, а если и уследишь — так на фиг это нужно, чтобы ребенок в десять лет не мог самостоятельно принять элементарное решение?

К сожалению или к счастью, мама в своих убеждениях оказалась не одинока, и три года первая половина класса вела войну со второй половиной. Причем воевали они по всем правилам стратегии и тактики, со шквальным огнем, записями в дневниках и журнале, с партизанскими вылазками во дворы «непутевых родителей» и диверсиями в стане «приподъездных» старушек. Даже с павшими в бою героями (мальчик Костя, забыла фамилию, не выдержал давления и удрал в другую школу)! Три года Тамара Ивановна жертвовала своим временем и силами, чтобы справиться с непокорными. Пока из всех врагов не остался один. Ядвига Моргалис!

Ибо маме было пофиг! Это я каждый вечер слушала, как настойчиво звонит телефон, пока Ядвига веселилась на шабашах. Это мне приходилось каждое утро объяснять руководителю, в какую очередную командировку отчалила моя родительница и почему ее невозможно застать дома. Это на меня пристально смотрели накрученные фантастическими историями из жизни молодых хулиганов соседские старушки. И только через три года, задолбавшись от моего нытья, мама наконец решила вмешаться.

Не знаю, о чем они говорили: это было поздним вечером, наедине и за закрытыми дверями. Знаю только, что мама на встречу пришла в красном платье с разрезом до бедра и с бутылочкой мартини. После чего Тамара Ивановна неделю не появлялась в школе. А когда ее все-таки нашли (да, именно в обезьяннике), последовали жуткий скандал и торжественный уход на пенсию. За две недели до окончания года. Новая классная оказалась попроще в вопросах дисциплины, но нас не знала. И сгоряча влепила двум круглым отличницам баллы пониже. Не смертельно, конечно, но народ почему-то обиделся. Почему-то даже на меня.

Вот с тех пор мы и договорились, что в школу Ядвига ходить не будет. Для нашего общего спокойствия.

И вдруг — на тебе! Она опять это сделала.

— Что ты натворила на сей раз, мама?! — требовательно спросила я. — Почему учительница должна волноваться? Мне что, стоит начинать искать новую школу?!

Ядвига невинно хлопнула ресничками размером с небольшое опахало.

— Конечно нет, Евочка! В худшем случае мы оплатим хвоей классной услуги профессионального психолога. Но я не думаю, что до этого дойдет. И вообще, — она уперла руки в боки, вновь принимая обиженный вид, — тебе не кажется, что об этом можно поговорить и дома?

Тяжко вздохнула: как это было похоже на маму! Отложить тему, чтобы потом никогда больше к ней не возвращаться! На всякий случай буркнула:

— Не думай, что я забуду!

— И в мыслях не было! — фальшиво возмутилась Ядвига, даже не пытаясь скрыть победную улыбку.

Вздохнула еще раз. Потом огляделась по сторонам.

— А сколько нас не было? — спросила, неожиданно сообразив, что вот это самое солнышко, так ярко освещавшее все вокруг, — весьма неожиданный гость в Карпатских горах. Ну, по крайней мере, для этого времени года. Дождь, слякоть, легкий морозец — это да, это стандарт. Но плюс десять?! Да еще ветерок такой теплый. И вон, кажется, почки на дереве появились… — Мама, а мы точно в Румынии?!

— Конечно, — кивнула ведьма. — Всего метрах в ста от гробницы. Заклинатели сказали, что это максимальное расстояние, на котором действует их сила. Как по мне, если ты уже подписал контракт с демоном, то тебе должно быть все равно, в какую точку мира его призвать.

Наверное, это очень обидно прозвучало, потому что стоявшие неподалеку и что-то живо обсуждавшие с Алексом заклинатели резко прервали разговор и вперились в маму свирепыми взглядами.

— Три Бестиара, госпожа Моргалис, — сухо отрезал тот, которого Шурик назвал заграничным именем «Николас», — не так-то просты в обращении!

Мама демонстративно закатила глаза.

— Да уж, — сказала она таким тоном, будто делала одолжение своим согласием. — Мы именно так и поняли. Именно поэтому, Евочка, Совету ведьм пришлось выставлять посты в радиусе ста метров от саркофага. Тринадцать чародеек сейчас бродит по этим лесам и думает, как вернуться домой. А все потому, что кое-кто решил творить свое темное таинство…

— Ядвига Моргалис! — прорычал Николас. Но мама на него даже не посмотрела:

— …именно здесь. Максимально далеко от эпицентра событий.

Заклинатель с мрачным видом хлопнул себя ладонью по лбу. Постоял секунд пять (я так поняла, мысленно считал, пытаясь успокоиться) и только потом поднял на маму глаза:

— Вы уж определитесь, что вам больше не нравится, то, что мы рядом с могилой Титанов или что далеко от нее!

Ха-ха! Решил победить маму логикой! Наивный какой…

— А погода, — словно и не слыша возмущения Николаса, продолжила она, — начала исправляться, как только магический фон вернулся к прежнему уровню. О, да! Природа всегда найдет способ себя излечить. Скоро здесь все будет цвести и благоухать. Но я не думаю, что нам стоит задерживаться, чтобы понаблюдать.

Она щелкнула пальцами, и в ее руке появилась метла. Мамина любимая: зачарованная буквально от всего, с удобной отполированной перекладиной и прутьями священной ивы (поклонники культа почитателей природы, у которых мама свистнула половину дерева, до сих пор ей это припоминают).

— Предлагаю улетать из этого леса, — улыбнулась она, но я покачала головой:

— Сначала мне бы хотелось еще раз повидаться с Аканой.

Ядвига непонимающе нахмурилась:

— Это кто такая?

— Прародительница нашего рода, — пояснила я.

— Серьезно? — удивилась мама. — Хм… Надо бы расспросить Книгу Знаний. Пускай выдаст имена всех предков, а то я дальше Морганы Пендрагон никого не знаю. Ну, да ладно. Хочешь увидеться с бабулей — кто я такая, чтобы возражать? Далеко идти?

— Нет, — я еще раз внимательно посмотрела по сторонам, пытаясь определить направление, но ничего не вышло. Блин, да я бы не смогла его определить, даже если бы здесь стояли таблички с указанием сторон света! А так — вокруг глухой лес, мы на какой-то стремной полянке, судя по всему, нами же и созданной… Как тут вообще что-то понять можно?! — Мам, нам нужно к озеру.

Брови Ядвиги удивленно скользнули вверх.

— К озеру? — переспросила она. Я кивнула:

— Оно должно быть здесь неподалеку. Большое такое, глубокое озеро.

— Прости, Евочка, — пожала плечами мама, — мы тут все в радиусе нескольких километров облазили, но никакого озера не нашли. Было старое, почти высохшее болото, но…

— Вот-вот! — подпрыгнула я. — Это, наверное, оно и есть!

Странно, конечно, что высохшее, но я после почек на деревьях уже ничему не удивлялась.

— Да нет, Евочка, — с сомнением покачала головой ведьма. — Извини, но это исключено. Если болото и хранило в себе что-то волшебное, сейчас там точно ничего нет.

Я нахмурилась:

— Но этого же не может быть! Еще вчера там было озеро… и Акана… ты уверена, мама?

— На сто процентов, — Ядвига со вздохом положила руку мне на плечо. — Прости, дорогая, но я сама проверяла это место. Вода — хороший проводник, мы думали устроиться там. К сожалению, расстояние не позволило — оно было дальше, чем дозволяла сила заклинателей. Пришлось перебазироваться сюда. Но болото абсолютно чистое.

Что ж… я сунула руку в карман, где хранился тот самый, последний амулет. Тот, который дала мне Акана. Остальные были у Алекса. Ну, кроме того, который сгинул в болоте за гранью.

«Может, нам действительно удалось разорвать связь, и ты, наконец, обрела покой, — подумала с надеждой. — Надеюсь, однажды я смогу выяснить, так ли это. И если у нас не получилось — я обязательно сюда вернусь. Чтобы найти другой способ. Я обещаю».

А пока мама была права: нам нужно было возвращаться домой. В конце концов, если она не смогла засечь Акану, мне и подавно это не удастся.

— Хорошо, мама, — кивнула ведьме. — Будем выбираться из этого леса.

— Отлично! — оживилась она. — Я как раз захватила твою метлу.

— А мне она не нужна, — хитро улыбнулась я. — У нас с Алексом свой транспорт.

— Э-э-э… — внезапно смутилась ведьма. — Тут такое дело, Евочка… Мы с заклинателями поговорили, посоветовались… в общем, Алекс домой не летит.

И знаете, он все-таки не полетел! Сказал, что нужно что-то порешать с Советом, попросил не волноваться и не бухтеть. Ну, я бухтеть и не собиралась, а вот подпортить карму элите заклинателей посредством насылания легкой, но неприятной порчи — еще как! Алекс отговорил. Пообещал вернуться в особняк «как только — так сразу», и с новостями. Предположительно — хорошими. Пришлось соглашаться. Ведь Совету заклинателей я могла и не верить, но своему парню доверять была просто обязана. А потому пожелала ему удачи на дорожку, села на метлу и вслед за мамой помчалась в город.

Клуж-Напока встретил нас лужами, чистым безоблачным небом и горожанами, которые удивленно косились на солнце, расстегивали шубы и думали — прятать меховые шапки в сумки или пока не снимать от греха подальше. Кажется, они были совсем не рады подобным изменениям коварной погоды и морально готовились к тому, что вслед за теплом в город может так же неожиданно прийти метель.

Уже в аэропорту к нам с мамой присоединились те двенадцать ведьм, которые партизанили в лесу, обеспечивая сохранность саркофага. Среди них была и Мелисса Овада со своим сыночком. В Совет Владимир не входил, в активных действиях тоже не участвовал, но выглядел так, будто в одиночку расправился даже не с Аттикусом, а со всеми Титанами. Особенно высоко он задрал нос, когда узнал, что Алекса с нами нет. В общем, я была действительно рада переместиться наконец в самолет. А там сесть у окошка, рядом с мамой, уткнуться лбом в прохладный пластик и расслабиться.

Наверное, я задремала. Сама не заметила как. Слишком напряженными были последние дни. Очень много всего навалилось. Но я даже не подозревала, как сильно устала, пока там, в самолете, не поняла, что все закончилось. Вместе с этим в душе появилась какая-то необыкновенная легкость. Удивительное спокойствие. Словно адреналиновая подушка, поддерживавшая меня все это время, куда-то исчезла. В голове стало пусто, глаза закрылись, и не было даже снов.

Очнулась я уже ближе к посадке. От вопля пассажира сзади:

— Умрем! Мы все умрем!

Подняла вопросительный взгляд на Ядвигу. Та небрежно пожала плечами:

— Попали в зону турбулентности. И пилот объявил, что над городом тучи, потому снижаться будем с тряской. Вот народ и переживает.

Ну, это она слишком мягко выразилась. Худенький мужчина в очках сидел в проходе в третьем ряду с хвоста и не переживал — он конкретно истерил. Две девушки-стюардессы отчаянно пытались его успокоить, но у них ничего не получалось. Где-то впереди проснулся и заплакал ребенок. Какая-то мадам в соседнем ряду неожиданно вспомнила, что не оставила завещание. Деловито пробурчала себе под нос, так, невзначай отметила, но мужчине этого хватило, чтобы зайтись уже просто в бешеном вое.

— Хосспаде… — мама недовольно потерла переносицу. — Везет же нам на всяких ущербных. В прошлый раз, когда в Румынию летели, тоже попалась особо нервная тетка. Полтора часа успокаивали. И уши-то у нее заложило, и летать-то она боится, и отравить-то ее в самолете несвежими продуктами хотят… Худший полет в жизни… был! Пока она этому припадочному эстафету не передала.

И мама бросила мрачный взгляд на бедолагу в очках. Я вздохнула: мало ли у кого какие фобии! Кто-то боится пауков, кто-то акул. А кто-то — летать. Зря он, конечно, при этом поперся на самолет, но вдруг просто выбора не было? Так что мужчину в целом я понять могла. Он ведь не знал, что на сей раз его страхи совершенно необоснованы. Когда вместе с тобой летит Совет ведьм… да в этот самолет, если даже Зевс молнией пульнет, то не собьет, а так, телефончики подзарядит.

— А есть какой-нибудь способ его успокоить? — спросила у мамы.

— Без физического контакта могу разве что упокоить, — ответила она. — Как нечисть: навеки. И кстати, с каждым его воплем желание это сделать растет.

Я покачала головой:

— Мама, нужно быть терпимее!

— Терпение, Евочка, здесь совершенно ни при чем! — возразила сидящая рядом с Ядвигой Мелисса. — Его нужно просто напоить!

И с коварной улыбкой щелкнула пальцами.

— «Ой, моро-оз, мороз!..» — раздалось за спиной.

— Повысила уровень алкоголя в крови, — объяснила нам Мелисса. Вот бы она еще это стюардессам сказала, а то девушки, наверное, решили, что мужик от страха окончательно сбрендил.

Зато в родной город нас доставили хоть и с легкой трясучкой, зато под песни. Думаю, были бы и пляски, если бы стюардессы, объединившись, не спеленали мужика подручными средствами.

А в аэропорту нас уже встречали.

— Гоша!

— Ви-ви!

«Ви-ви» — это мама. Кто такой Гоша, объяснять, думаю, не нужно. Забавно, что ни один мамин ухажер до Соколова не рискнул придумать ей кличку, а вот Георгий оказался посмелее. Потому что назвать Ядвигу Моргалис в честь поросенка мог только очень смелый человек.

Кстати, надо отдать ему должное: несмотря на буйство гормонов, меня заметили довольно быстро.

— Евочка! — оторвавшись от губ любимой жены (я старалась смотреть куда угодно, лишь бы не на них), воскликнул отчим. — Рад тебя видеть! Как съездила? Как погуляла? Хорошо отдохнула?

Кивнула, старательно пряча удивление. Так сказать, «согласилась, не глядя». На месте Ядвиги было бы неплохо предупредить дочь о том, какую именно легенду она повесила на уши супруга. Но мама была в своем репертуаре, а потому решила, что это — мелочи, на которые не стоит обращать внимания. Я с ней согласиться не могла. Особенно когда Георгий задал следующий, вполне резонный вопрос:

— А где Александр? Он разве с тобой не прилетел?

Ну и как на него отвечать?!

Помотала головой. Пускай думает, что я немая…

— Ладно, — легко согласился отчим, подхватывая мамину сумку. — Александр — мальчик взрослый. Если остался, значит, было нужно. Главное, что ты, Евочка, дома. Правда ведь, Ви-ви?

— Конечно, милый, — сладко улыбнулась мама, и они первыми, обнявшись, полетели (на крыльях любви, не иначе) к выходу из терминала. Я все так же молча потопала следом. Эдак еще немного, и Георгий решит, что у него не падчерица, а дебилоид какой-то… Или маньяк. Угрюмый, тихий, изъясняется жестами… А потом возьмет топорик и порубает всех в капусту… Брр!

Нет уж, надо срочно менять тактику!

— Георгий! — догнала я парочку влюбленных уже на выходе из терминала. — А вы как в Лондон слетали?

— Ох, Евочка! — расцвел в улыбке отчим. — Отлично слетал. Сейчас я тебе все расскажу.

И он действительно рассказал. Вернее, сначала со словами: «Карета подана!» — посадил нас с мамой в машину, а потом как начал рассказывать о своей поездке! Я аж слушать устала. И о том, как бизнес-партнер почти две недели артачился, не желая подписывать договор на заранее согласованных условиях. И как Георгию пришлось четыре раза переносить возвращение домой, потому что требовалось утвердить «еще пару нюансов». И как третий участник их маленького междусобойчика вдруг передумал и затребовал аннулирования сделки…

— В общем, все было плохо! — подытожил Георгий, когда мы уже въезжали во двор особняка. И тут же добавил, с глупой влюбленной улыбкой глядя на Ядвигу: — Пока твоя мама не приехала.

— Ну что ты, Гоша, — Ядвига положила ладонь мужу на колено (я пристально уставилась в окно). — Ты сам с ними прекрасно справился.

И с таинственным видом подмигнула мне в зеркало заднего вида. Я даже удивляться не стала. Мама умела настаивать на своем и принуждать к «миру-дружбе-жвачке» так, чтобы следов не оставалось. Ну, может, легкое заикание или преждевременная седина… но чего только не сделаешь ради семьи?

— Поздравляю вас, Георгий, с заключением очередной сделки! — от души польстила предпринимательскому гению отчима, за что получила от него еще одну широкую улыбку. И первая выбралась из машины.

Да так и замерла, прижавшись спиной к дверце «лексуса». Потому что передо мной с кривой, обещающей мало хорошего рожей стоял Богдан. В переднике. Таком, знаете, строительном: в краске, известке и других плохо идентифицируемых пятнах. А за ним — с лицом «не убивай, батька!» замерла Полина.

Это было странно. Причем для них обоих.

— Привет, — осторожно поздоровалась я. — А у нас ремонт?

— У тебя, — поправил братец. — В комнате.

Никогда не подозревала, что в его организме скрываются такие бездны злорадства!

— Что? — сипло выдохнула в ответ.

Полина с жалобным видом закусила губу и ловко вытянула из-за спины блюдо с горкой печенюшек.

— Будешь? — спросила с надеждой.

Ясно! Меня решили не только оставить без жилья, но и отравить. Видимо, чтобы долго не мучилась.

— Да не переживай ты так, — совсем уж по-злодейски «успокоил» Богдан. — Я почти закончил. В коридоре спать не будешь.

И заржал смехом Доктора Зло. Я метнула в него офигевший взгляд и, не дожидаясь, пока Георгий выудит мой рюкзак из багажника, ломанулась в дом.

— Куда же ты, сестренка? — припустился следом братец. — Неужели так не терпится оценить результаты моих стараний?!

Я молча сунула ему кукиш под нос и, перепрыгивая через три ступени, практически вознеслась на третий этаж. Распахнула дверь с такой силой, что она ударилась о стену, и застыла на пороге. Челюсть сначала отвисла, а потом со стуком упала на розовый ковер. Моя комната… ну, не то чтобы сильно отличалась от своей предыдущей версии — такая же розовая и в жутких рюшечках. Вот только обои поменялись.

— Единороги?! — прохрипела я, медленно оборачиваясь к моему потенциально мертвому брату. — Розовые единороги?! Почему именно единороги?!

— А потому что Вася! — коротко ответил Богдан.

Клац! — это моя челюсть вернулась на прежнее место. Да так там и застыла, пока я переводила анимешно-круглые глаза с Полины на Богдана и обратно.

Елки зеленые! Что тут произошло, пока нас не было?!

— Удивлена, с-сестренка? — правильно истолковав мой взгляд, по-змеиному прошипел Богдан. — А мне Полина уже успела все рассказать!

— Правда?! — ахнула я и с выражением «беги, Лола, беги!» уставилась на подругу. — Ты ему все рассказала?!

Казакова снисходительно скривилась, мол, «это он так думает!». Я тихонько выдохнула, а Богдан все не унимался:

— Именно, Евочка! Все! И о том, что волшебные звери существуют. И о том, как ты их лечишь. И даже о ведьмах!

Ай да Богдан! Ай да добряк-метросексуал, чтоб тебе всю жизнь вместо зеркал в лужи смотреться! Прямо талант, когда дело доходит до морального прессинга. Кто бы подумал… У меня аж дыхание перехватило от этого его последнего слова!

— О ком?!

— О ведьмах! — по слогам четко повторил брат. — О тех, которые ведают! Знают все! И лечат волшебных зверушек волшебными настойками.

Фу-уф… неужели пронесло?

— Ну конечно, — улыбнулась я подрагивающими губами. — Лечат, ага… настойками… Правильно-правильно! Нашатырь там, валерьяночка… подорожник опять-таки трава полезная… Только вот я одного не могу понять. Ну ладно, я — ведьма. От нас-то по умолчанию ничто не скроется. Но как ты с Васей познакомился? Он ведь…

И запнулась. Что сказать: «Он к смертным не приходит»? А потом долго и нудно доказывать, что я на самом деле вполне себе человек, а не какой-нибудь пришелец в гуманоидной оболочке, и такая же смертная, как он и все остальные Соколовы?

— …Вася ведь такой конспиратор! — придумала наконец.

Богдан скептически выгнул бровь:

— Ева, он — конь!

— Единорог, — поправила я на автомате.

— Да ради бога! Главное, что в нем два метра красоты. Из него конспиратор, как из меня прима Большого театра! — развел руками брат.

— И все же, — с нажимом возразила я, — до этого он никогда и никому на глаза так просто не попадался. Всегда приходил по ночам, когда все посторонние спали. Так что же случилось на этот раз? Вася явился днем?

— Нет, — мотнул головой брат, а Поля за его плечом как-то странно дернулась и прямо на моих глазах начала сереть лицом. — Ночью.

— И ты не спал? — подозрительно сощурившись, пристально вгляделась я в Казакову. — Интересно, почему?!

— А мы… — промямлила подруга. — Мы тем вечером как раз только помирились…

Ах, вот оно что!

— То есть это ты ему спать не давала?! — прорычала я.

Полина ответила жалобным писком и, не сумев придумать достойной отговорки, второй раз за десять минут протянула мне блюдо:

— Скушай печенюшку, Евочка!

— Нет! — рявкнула я, отчаянно сражаясь с недостойным желанием схватить блюдо и запустить подруге в голову. «Недостойным» потому, что я отлично понимала: не так уж сильно она виновата. Предугадать появление Васи была не в силах даже Ядвига, а она как-то пыталась научиться. Да я и сама не так давно вляпалась в похожую ситуацию, когда Шурик себе едва сафари на единорогов не устроил. Так что, если уж совсем по-честному, злиться я должна была прежде всего на себя, за то, что не смогла воспитать Васю. Но так как на себя злиться было неинтересно, а на подругу — несправедливо, попыталась перевести тему: — С каких это пор ты заделалась кондитером?!

— Да так, — уже спокойнее улыбнулась Полина, сообразив, что буря начала стихать. — Появилось вдруг непреодолимое желание побаловать любимую подружку. Зашла на кухню, смотрю: мука стоит. Вот и решила использовать.

Богдан медленно обернулся. Окинул суженую задумчивым взглядом.

— Мука? — спросил, подозрительно косясь на печенье. — А где она была?

Поля пожала плечами, затянутыми в черную полупрозрачную ткань кофточки:

— Да на столе стояла. В пакете из-под муки. Вполне обычном. Без каких-то опознавательных знаков, правда, но что я, муку не определю? Ой, не смотрите так! Я ее просеяла и даже попробовала: мука мукой! И на вид, и на вкус.

— На вкус, говоришь? — неожиданно уточнил братец. — А на зубах она случайно не поскрипывала?

Поля задумалась на мгновение:

— Вроде было немного… но я решила, что так и надо.

— Понятно, — парень с абсолютно невозмутимым видом покачал головой. — Не пеки больше. Никогда. А печенье это есть нельзя. Выбрасывай.

— Но почему?! — возмутилась Полина.

— Потому что оно из шпаклевки.

М-да… кое-что в этом мире никогда не меняется.

Как там Пушкин писал? «Три девицы под окном пряли поздно вечерком…» — потрясающе! Всего одна строка, а до чего здорово описывает нашу с мамой старенькую многоэтажку. Лидия Васильевна, Татьяна Федоровна и Елена Сергеевна — извечные пенсионерки — любительницы посидеть у подъезда, пообсуждать молодежь и вслух поразмышлять о том, что было бы, окажись они на месте… да, собственно, кого угодно! Начиная от сказочной царицы и заканчивая «этой щуплой девочкой в до неприличия короткой юбке, которая давеча переехала отсюда с матерью». Тьфу, старые перечницы! В мешковину затянешься — и то ворчать будут.

— А мне казалось, местное население к тебе благосклонно относится, — с удивлением отметила Полина. Я покачала головой:

— Да это они, наконец, умудрились сложить два и два, — нажала кнопку вызова лифта. — Мы ведь когда здесь с Ядвигой жили, дом постоянно колбасило. Магический фон мамиными стараниями трепетал как флаг на ветру, а вместе с ним дрожали и соседи. Ядвига им то локальное землетрясение устроит, то домашний вулкан с разливами лавы на нижние этажи, то с иллюзиями напортачит, а затем дворники пересказывают друг другу страшилки о том, как видели в подвале пауков размером с годовалого теленка. Ты вот в курсе, что туда уже три года в одиночку никто спускаться не решается? В прошлом году трубу прорвало, так толпой в пятнадцать человек ходили чинить. А потом мы уехали, и все аномалии вдруг прекратились. Народ, привыкший жить на шухере, успокоился, пришел в себя и задумался.

Привычным движением сняла с квартиры мамины щиты, повернула ключ в замке.

— И теперь я разгребаю последствия их мыслительного процесса, — закончила с нерадостной улыбкой.

— Ясненько, — ухмыльнулась Казакова. — Так это, выходит, мы еще легко отделались?

Внимательно посмотрела на подругу, прикинула размеры больной фантазии соседок и содрогнулась:

— Задаем Книге вопросы и сваливаем отсюда поскорее!

Готесса кивнула и, с удобством разместившись на моей кровати, молча дождалась, пока я вытяну из сейфа наш древний семейный артефакт. А потом уселась рядышком, с видом любопытной первоклашки сложила ручки на коленках и радостно спросила:

— Ну и чем ты ее на этот раз шантажировать будешь?

Я усмехнулась и уже хотела ответить что-то посуровее, чтобы сразу произвести на Книгу должное впечатление, но тут… клянусь, это был первый в истории случай, когда фолиант заговорил первым, не дожидаясь, пока ему зададут вопрос. Книга распахнулась строго по центру и громким женским голосом Морганы Пендрагон отрезала:

— Иди на фиг!

Мы с Полей переглянулись.

— А с тобой, Ева Моргалис, — грозно продолжила Книга, — у меня будет отдельный разговор!

Я поежилась.

— Может, не надо? — спросила без особой надежды. И на всякий случай поглубже сунула ножницы под одеяло.

Журнал, на примере которого я хотела показать Книге решительность своих намерений, так и остался лежать на тумбочке. Некрасиво, конечно, было его для таких целей использовать, но у меня реально не хватало времени с ней торговаться! А ничем не подкрепленные угрозы ее уже не трогали. Вот если бы я хотя бы одну страничку вырвала — это было бы другое дело. Не факт, правда, что после этого мама не вырвала бы мне ноги, но хотя бы Книга зауважала… Но раз приходилось искать альтернативные пути давления, я решила брать демонстрацией, так сказать, собственного могущества. И со злорадным безумным смехом (минут пятнадцать у зеркала репетировала) медленно резать перед ней ни в чем не повинный журнальчик.

Только на этот раз, похоже, подготовилась не одна я.

— Все матери расскажу! — гневно пообещала Книга.

— Так я же еще ничего не сделала! — праведно возмутилась я.

— Что значит «еще»?! — прорычал талмуд.

Упс! Кажись, я сейчас конкретно вляпаюсь…

— Книжечка, — резко сменила тактику, — ты, кажется, хотела со мной о чем-то поговорить?

— Что, испугалась, паразитка? — ехидно процедил вреднючий фолиант. — А вот не будешь больше над артефактами издеваться! Ишь, моду взяла, шантажистка доморощенная. Да я столько поколений ведьм целой пережила! И тебе переживу. Вас обеих!

— Да-да, — закатила глаза моя не умеющая вовремя прикусить язык подруга, — мы уже поняли, что от тебя фиг избавишься.

На мгновение в комнате повисла звенящая тишина. Словно талмуд вдруг подавился вдохом. Что, конечно, было не так, потому как рта у него не было и хватать воздух, соответственно, было нечем. И тем не менее звуковую пантомиму «оскорбленное достоинство» он отыграл на «отлично».

— Что?! — рявкнула Книга спустя пару секунд. — Да ты!.. Да я!.. Я все твоему папе расскажу!

Полина отшатнулась. Думаю, она бы с такой прытью не отшатнулась, даже если бы рядом взорвалась петарда:

— Но ты же его не знаешь?!

— А вот и знаю!

— А вот и нет!

Блин, ну это уже дурдом какой-то…

— А может, хватит? — подняла на Казакову смурной взгляд. — Знаете, я уже не предлагаю вам жить дружно, но хоть какие-то границы должны быть? Вот ты, Книга: если тебе скучно живется — так ты только скажи! Мы договоримся. Буду к тебе дважды в неделю приходить, все новости рассказывать. Или вообще положу у включенного радио: слушай, пока уши трубочкой не завяжутся… или что у тебя там за слух отвечает. Но на мне-то ты почему отыгрываешься?

Фолиант обиженно засопел, помолчал, будто сомневался, стоит ли посвящать меня в сию великую тайну, и потом вдруг выдал совершенно неожиданное:

— А почему вы с матерью уехали, а меня здесь оставили? Я вам что, чемодан без ручки: нести тяжело, а выбросить жалко? Или старый комод, который рядом с новой мебелью ставить не комильфо?!

— Нет, — я прямо опешила от такого заявления. — Ты — наша семейная реликвия, которая достойна лежать на почетном месте за семью замками. И мама как раз обустраивает сейф. Как закончит — сразу тебя перевезет.

Вот никогда бы не подумала, что ее именно это обижает! Может, потому что характер у Книги всегда был несладким и фиг разберешь, она на что-то обиделась и потому вредничает, или просто не с той странички проснулась. Как сейчас, например. Я ведь все объяснила — разве ее не должно было попустить? А вместо этого Книга шлепнула страницами и гневно выдала:

— Семь месяцев обустраивает?! За это время можно было смерть Кощея похоронить, причем по всем сказочным законам: через иглу да в зайца, потом в утку и в сундук. Еще и на остров необитаемый это все отвезти. А вы с единственным сейфом справиться не можете?!

Я поджала губы:

— Нам, знаешь ли, немножко мешали!

— Кто?! Кривые руки?!

— Просыпающиеся Титаны! — рявкнула и насупилась, скрестив руки на груди.

Молчали мы где-то минут пять, уперто пытаясь перемолчать друг друга. Полина, правда, в игру не вступала — у нее на лице было написано, что наш строго женский батхерт ей совершенно непонятен, — но из солидарности ко мне паузу честно выдержала.

Потом, сначала блекло и почти незаметно, а затем — все ярче и ярче, страницы Книги начали светиться. Видимо, от напряжения. Я ее отлично понимала — мне тоже хотелось придумать, что делать дальше. Оно ведь как получается? Кто первым обиделся — тот и прав. Тому и карты в руки, и с манипуляциями попроще. А тут мы обе оскорбиться умудрились, почти в унисон. Еще и каждая — по делу. Вопрос: как быть?

— Ладно, — не самым миролюбивым тоном пробурчала наконец Книга. — Предлагаю забыть о неприятном.

Вот надо было мне промолчать! Серьезно: я ведь почти всегда помалкиваю, даже когда не надо! Что же сейчас-то за язык потянуло?

— Неужели сложно сказать «извини»? — сердито зыркнула на Книгу.

— Сложно Мкртчяна[27] в титрах читать! — отрезал фолиант. — А извиняться нужно, только если виноват. А я разве виновата? Конечно нет! И закрыли тему. Давай лучше вернемся к насущным проблемам. У меня для тебя сообщение.

С мрачным лицом я помахала перед ней недавно полученным конвертом:

— Спасибо, у меня уже одно есть. В нем говорится, что мой парень не вернется домой, потому что присоединился к Империи зла… то есть вступил в Орден заклинателей, чтоб им пусто было!

— И ты хочешь, чтобы я помогла его вернуть? — проницательно уточнила Книга, но на сей раз ее интуиция дала промах. Я грозно улыбнулась.

— Нет! — ответила с вызовом. — С этим я и сама справлюсь. Ты мне только адрес назови. Ну, чтобы я знала, куда идти и кого конкретно бомбить.

Фолиант хихикнул:

— А ведь молодец, ведьмочка. Правильно делаешь: за любовь бороться надо. Только я тебе в этом не помощник. И не потому, что твой Александр мне не нравится… в смысле, не нравится, конечно, но на это мое отношение серьезно повлияло то, что у меня скоро реально стокгольмский синдром[28] с его щедрой подачи разовьется. Вы же ведь как террористы: захватили реликвию и задаете вопросы только при включенном утюге! Но! — резко оборвала она свой пламенный монолог и закончила уже куда спокойнее: — Сейчас речь не об этом. А о том, что заклинатели — магический народ. Их знания приходят ко мне только по предварительному договору, который мы, конечно, никогда не заключали. Кстати, может, ты поговоришь об этом с Александром? Я бы за такой источник халявной информации тебе все грехи простила.

— Э-э-э… — как-то быстро она перешла от наездов к торговле. Я почти потеряла нить разговора. А уж когда она сразу за этим прибегла к откровенной лести, то окончательно меня запутала.

— И все же мне нравится твой подход, Евочка! Сразу видно — наша кровь! Без крика, без хая включила режим «танк», завалилась на территорию врага, устроила ему блиц-кирдык, забрала свое и ушла в закат. Отличный в целом план. Так и надо поступать. А то шестнадцать лет осторожничаешь. Смотрю на тебя и не знаю: толи смеяться, то ли плакать. Прямо не ведьма из рода Моргалис, а какой-то вшивый ангел с нимбом над головой. Но тут ведь вот какой косяк, Ева: ангелам хорошо живется этажом выше, на небесах. А этот мир уважает только сильных и стойких. Таких, которых жизнь пинает — и ломает себе ногу. И враги при одном упоминании забираются в землянки, плачут от страха и каются, ибо знают, что к ним придут, встанут поперек горла и к чертям испортят пищеварение, нервы и карму!

— Знаешь, — прошептала Полина, склонившись к моему уху, — а ведь она действительно твоя бабка. Сначала поругала, потом пожалела. Теперь вот жизни учит. И все, главное, из лучших побуждений!

— Вот именно! — не без гордости за свою новую роль выдала Книга. — Из самых лучших. Потому и пытаюсь помочь.

— Действительно? — навострила я уши. — А можно с этого момента поподробнее?

— Конечно! — снова хлопнул страничкой древний фолиант. — Итак, слушай внимательно, юный борец за добро и справедливость! Пока я щедро и бесплатно делюсь с тобой своей мудростью. Чтобы найти Орден заклинателей, тебе нужен заклинатель!

Тьфу ты, блин! Совет прямо на миллион…

— Книжечка, если бы у меня был лишний заклинатель, я бы к тебе не пришла!

— Логично, — не стал спорить артефакт. — А лишний демон у тебя есть?

И высокопарно добавил:

— Чтобы найти лисью нору, нужен либо лис, либо кролик. И раз с первым у тебя напряг, придется обратиться за помощью ко второму.

Я перевела ничего не понимающий взгляд на Полину. Та ответила не менее озадаченным:

— Не буду спорить с адептом вселенской мудрости, но я бы для охоты на лисицу взяла пса. Такую, знаете, специально выведенную борзую. Но это, конечно, только мое мнение.

— Да не вопрос! — ехидно ответила Книга. — Я готова тут же взять свои слова про демона обратно, если ты скажешь, где именно взять охотника, способного отыскать для тебя логово заклинателей.

— Орден, — на автомате поправила я, но перепалку их больше не слушала. Потому что именно в этот момент я внезапно поняла, что у меня-таки есть подходящий демон! И не пугливый коврик на ножках, а нормальный такой объект, вполне подходящий на роль сыщика.

И на роль лисы, кстати, тоже.

— С днем рожде-енья-я тебя — я! — завопил нестройный ряд голосов. Да, именно завопил — народу было много, все тянули кто во что горазд и пытались перепеть друг друга, так что иным словом это действо назвать было сложно. — С днем рожде-енья-я тебя — я! — я поморщилась, с опаской косясь на подрагивающий торт — эк его от звуковой волны плющило. — С днем рожде-енья, дорогой Ко-остик! С днем рожденья-я тебя-я-я!!!

Интересно, хоть кто-нибудь догадался подарить имениннику слуховой аппарат? Сейчас он бы ему реально пригодился…

Я дунула, отгоняя муху от торта, и с торжественной улыбкой взгромоздила шоколадный десерт на стол. Украдкой смахнула капельку пота со лба.

«Блин, ну и жарища!»

А ведь сегодня обещали дождь. После парилки, в которую превратился город за последнюю пару дней, это казалось настоящим спасением. Я позавчера только об этом и мечтала. Все те два часа, пока стояла на линейке под лучами палящего солнца. Но сегодня уже третье сентября, а на небе ни облачка. Хотя, с другой стороны, можно отпраздновать день рождения друга в беседке, в тени разлапистых виноградных листьев, а не за кухонным столом. Не так удобно, зато — весело и какая-никакая экзотика. Вот если бы только мухи не мешали…

— Очень красивый торт, — вывел меня из раздумий напряженный голос Богдана. — Не подскажешь, кто готовил?

— Полина! — ответила без задней мысли и тут же замахала руками. — Нет-нет, Богданчик! Вылезай из-под стола! Я все контролировала!

Казакова обиженно насупилась (с некоторых пор для нее стало просто делом чести научиться готовить, и тренировалась она так рьяно, что мы не успевали закупать продукты), остальные дружно заржали. Братец тоже улыбнулся, но как-то не очень весело, продолжая с недоверием коситься на торт. Вот уж точно: у страха глаза велики!

Я передвинула шедевр нашего кулинарного искусства ближе к имениннику и сунула ему в руку кухонный тесачок:

— Прошу, Костик, угощай гостей.

А сама вернулась на резную лавку, на свое законное место между Алексом и Полиной. Шурик тут же положил руку на спинку сиденья и склонился к моему уху.

— У меня только два вопроса, — сказал он шепотом. — Что за кость сегодня таскал по дому твой Диплодок? Он с ней в пасти в дверные проемы не помещался. Хорошо, что Георгия с Ядвигой дома нет, хотя бы они не удивляются. Но ты учти: пес закопал ее где-то у тебя в комнате.

Блин! Я бросила на Костика убийственный взгляд: сколько раз уже говорила ему не приносить части своих подопечных в мой дом! Теперь придется отбирать у Диплодока новую игрушку. И сжигать постельное белье.

— А какой второй вопрос? — подняла глаза на Алекса. Тот чуть приподнял одну бровь:

— Что здесь делает Вика?

— Пригласила поговорить, — ответила так честно, будто заранее репетировала. Но Шурик не отстал.

— О чем? — удивился он. — Вы же почти незнакомы.

Я подбоченилась:

— А ты сам, значит, не догадываешься?

Заклинатель состроил честное лицо:

— Вообще представления не имею!

— Да неужели? — Я скривила губы в саркастической ухмылке. — Это довольно странно для человека, который аж настолько тесно с ней общается!

Шурик нахмурился, демонстрируя свою крайнюю степень изумления. Надо признать, у него это так талантливо получилось, что я чуть было не повелась.

— Что ты выдумываешь, ведьма? — сердито спросил он. — Мы просто бывшие одноклассники.

— А вот она считает, что все еще может тебя вернуть!

Шурик поднял глаза на Вику — та ответила влюбленным взглядом. Я скривилась:

— Ну что? Убедился?

Парень тяжело вздохнул:

— А какая разница, если и так? Главное ведь, что по этому поводу думаю я.

Стиснула зубы: может, он и прав, конечно. Если рассуждать здраво — точно прав! Но эти разумные теории хороши, когда дело касается Реммао. У него вообще с логикой полный порядок. А я не рационалист! Я ведьма, и мне послезавтра исполняется семнадцать. У меня эмоции бьют через край, и конкретно сейчас среди них главенствует ревность!

— Знаешь, Евочка, — словно почувствовав исходящие от меня негативные флюиды, обернулась Полина, — а ведь со своими грехами нужно бороться. Вот меня, например, одолевает зависть. Всякий раз, когда смотрю на Алию. Это же надо быть такой красивой и такой сильной, причем от природы! Но я же молчу.

— Вот и молчи дальше! — раздраженно попросила я. — А я хочу, чтобы Вика оставила моего парня в покое.

Казакова на мгновение задумалась. Потом хитро прищурила один глаз и предложила:

— Есть у меня идейка! А давайте вы с Плагуновой станете в разных концах комнаты и позовете Алекса. К кому он прибежит…

— Полина! — рыкнули мы тандемом. Знахарка расхохоталась и отвернулась. Ну да, ей было смешно. А вот я задумалась.

Как? Ну как избавиться от соперницы, которой уже сто раз объясняли, что с предметом ее страсти у нее шансов нет, а она все равно ходит за ним хвостом, томно вздыхает и пытается поймать момент? Мало того что на нервы действует, так еще попробуй от нее улизнуть! А это, знаете ли, очень важно, когда ты ведьма или заклинатель и у тебя задание от Ордена!

Можно было ее, конечно, слегка припугнуть. С Азриэлем познакомить или там змею в сумку подбросить… Хотя нет, со змеей — это я плохо придумала. Уж ее сам испугается, а гадюка все равно не ужалит: они своих не трогают. Да и вообще, идея скорее для Полины подходит. Хотя Казакова могла напугать соперницу и без всяких вспомогательных средств. А я добрая! Мне Вику даже жалко немного… было бы, если бы она не оказалась так упряма и надоедлива!

«А может, ее споить? — пришла на ум еще одна блестящая идея. — Ну, какой-нибудь особой настойкой Полины, чтобы она на Алекса и смотреть больше не могла?»

Угу. А как они потом учиться будут? В одном универе и в одной группе. Это же Вика! Она же что в любви, что в ненависти — границ не знает. С нее станется открыть на Алекса сезон охоты. Только теперь с целью не обольстить, а обезглавить! Не-эт… тут надо действовать аккуратнее…

«А что, если… — пронеслось в голове… и вот это уже было интересно! Я аж выпрямилась, боясь потерять мысль. — Ведь может же сработать!»

— Я сейчас! — подпрыгнула на ноги.

— Ты куда? — удивился заклинатель, когда я подстреленным рябчиком вылетела из-за стола. Улыбнулась ему на бегу: — Сделаю один телефонный звонок и вернусь!

Нужно было, наверное, предупредить, что вернусь не одна. Может, дала бы Шурику время смириться с неизбежным. Но у меня как всегда: «Хорошая мысля приходит опосля». Потому я опрометью бросилась в дом, отыскала брошенный на кухне телефон и набрала Шакурова.

— Евлампий? — удивился он. Я кивнула, как будто он мог меня видеть:

— Привет, Юлиан! У меня к тебе дело на миллион. Можешь приехать? Прямо сейчас.

Он согласился не раздумывая. Сразу видно: вырос в семье предпринимателей — никогда выгоду не упустит. А тут цена вопроса — целый миллион! Да он за два рубля зайца в поле лопатой убьет. Ради же миллиона Юлик бросил мне короткое «Жди!», нажал отбой, а через десять минут уже стоял на пороге особняка. До сих пор не понимаю, как ему удалось так быстро примчаться.

— Так в чем суть идеи? — вместо приветствия бросил Юлиан, стремительно проходя в дом. Я криво ухмыльнулась: какой шустрый маг! Впрочем, хочет знать все и сразу — мне ли возмущаться?

— Ты сейчас с кем-то встречаешься? — спросила без обиняков.

Ну что сказать? Парень явно не был готов к подобному во-просу, потому что едва не вписался в дверной косяк на полном ходу.

— Евлампий, — нервно хохотнул он, — ты пойми меня правильно, я как бы не против попробовать, но что скажет твой заклинатель Соколов?

— А при чем здесь Соколов? — не поняла я.

— Ну ты же с ним встречаешься!

— А при чем здесь я?!

Шакуров на мгновение замер, поскреб в затылке и признался:

— Все. Я запутался окончательно. Объясни подробнее и с самого начала.

С этого и нужно было начинать! Я мягко улыбнулась, чтобы случайно не спугнуть жертву, и вкратце растолковала план. Рассказала про Вику, про ее маниакальную страсть к Алексу и про то, какую огромную услугу Шакуров окажет своей дошкольной невесте, если возьмет удар на себя.

— Так, позволь подытожить, — кашлянул он. — Ты сейчас на полном серьезе предлагаешь мне влюбить в себя какую-то безумную блонду только для того, чтобы она оставила тебя в покое?

Что ж, в целом правильно! Одного он только не учел. Я неспешно приблизилась к кухонному окну, откуда открывался прекрасный вид на сад и в том числе на нашу беседку, и поманила Юлиана. Он подошел, нехотя проследил за моим взглядом, нашел Вику — сегодня она была единственной блондинкой в компании, с минуту рассматривал ее далеким от хладнокровия взглядом, потом облизнул верхнюю губу и сказал:

— Вызов принят!

Довольно опрометчивое решение, но другого я не ждала. Это ведь Шакуров! Гроза мальчишек, ценитель красоток и пикап-мастер восьмидесятого уровня. По крайней мере, именно таким он был двенадцать лет назад, играя со мной в песочнице. И как показала практика, с тех пор ничего не изменилось. Он просто не смог не поднять перчатку. А Вика… даже на мой скептический взгляд Вика была очень соблазнительным трофеем.

Обратно в беседку я вошла довольная, как слон. С Шакуровым под руку. Представила парня друзьям, посадила рядом с Плагуновой и вернулась к подозрительно нахмурившемуся Алексу. А затем весь вечер наблюдала, как тает бывшая пассия моего бойфренда под натиском моего бывшего жениха. Пребывая в полном восторге от собственной смекалки и талантов Шакурова.

Вот это, кстати, и было моей ошибкой: я слишком углубилась в себя. А нужно было смотреть совсем в другую сторону! Тогда бы я заметила, какие монструозные взгляды бросает в мою сторону заклинатель. Может, хотя бы морально подготовилась. Но я все это благополучно проморгала, потому ближе к ночи, когда за последним гостем закрылась дверь и я, уставшая, но довольная поднялась к себе в комнату, совершенно неожиданно застала там злобно скрежещущего зубами Соколова. Он сидел в темноте на моей кровати (сюрприз готовил, гаденыш, ага!), вертел в руках здоровенную кость (ту самую, отобранную у Диплодока) и чем-то напоминал Фреда Флинтстоуна, чудесным образом перенесшегося в наше время.

— Что это было?! — спросил Фред… то есть Шурик, как только я прикрыла за собой дверь. Хоть бы кашлянул для приличия, что ли! А то же меня чуть кондрашка не хватила!

Обернулась на полусогнутых, нашла глазами парня:

— Ты что здесь делаешь, в темноте?!

— Тебя жду! — отрезал он. — Не похоже?!

Нервно хихикнула:

— Похоже, что ты ждешь моей смерти… О чем ты спросил?

— О Вике и твоем Юлиане! — рявкнул Шурик и повторил: — Что это было?!

С совершенно невинным видом захлопала ресничками:

— А чем тебе не нравится идея свести Шакурова с Викой?

Шурик плавно поднялся на ноги:

— Хорошо, что ты хотя бы понимаешь, что эта идея мне не нравится!

Мне стало слегка неуютно под его взглядом, и на всякий случай я сделала маленький шажок вдоль стены. Поближе к окну и так, чтобы с траектории прыжка уйти. Ну, мало ли что…

— Ты вот мне сейчас объясни! — грозно начал набирать обороты заклинатель. — Как можно было додуматься сосватать обычную смертную магу?!

— Да ладно! — воскликнула я. — Он очень талантливый маг, и это не первая его смертная пассия. Он будет осторожен!

— Правда? — прорычал Шурик, медленно, но неотвратимо приближаясь. — А тебя не смущает тот факт, что он уже наверняка обещан какой-нибудь ведьме?!

Я патетически схватилась за сердце:

— О боже! У Вики появится соперница! Не может быть. Как же отреагировать?! О, знаю! Вот тебе невыносимо грустный смайл!

И двумя пальцами потянула вниз уголки своего рта.

Шурик зарычал. А я поняла, что хуже уже не будет, потому в ответ задрала лицо к потолку и выдала зловеще:

— Му-ха-ха-ха! — а потом еще и язык показала.

— Ну все, ведьма! — гаркнул взбешенный заклинатель. — Молись!

И сиганул вперед.

Но не тут-то было! На сей раз Дездемона подготовилась и оказалась ловчее. А потому метнулась сначала в одну сторону, потом резко в другую и на полном ходу — в открытое окно.

— Фиг тебе, а не ведьму! — крикнула, уже привычным маршрутом по водосточной трубе сползая в сад.

Бедная труба! Как она за последний год еще не отвалилась, учитывая, что минимум раз в месяц перед очередным шабашем я удирала из комнаты именно таким способом.

— Стоять, сваха недоделанная! — рявкнул в ответ Шурик, пускаясь следом.

На первом этаже в гостиной кто-то негромко выругался («Бегают здесь всякие, приятными вещами заниматься мешают!») и захлопнул окно. Похоже, Богдан. У Егора с Наташкой сегодня выездная романтика. Природа, шашлычки, звезды — ждать сказал к обеду. Вот Богдан и пользуется случаем, оккупировав гостиную. Знает, что мы с Алексом туда не сунемся — нам и на третьем этаже неплохо. Ну, обычно неплохо. Сегодня меня вполне устраивал спринт по ночному саду.

«Три шага вперед, прыжок через клумбу, два вбок — китайский дракон… чертова статуэтка! — мысленно ругнулась, зацепив ее ногой. — Уже третья за последний год. И каждый раз будто специально Георгий привозит дракона на десять сантиметров выше предыдущего. О, а вот и любимая клумба!»

Оттолкнулась что было сил и ласточкой перелетела забор. Там сгруппировалась (уж как сумела!) и приземлилась на корточки рядом с кустом ежевики. Последний благодарно затрепетал листочками. Я бы на его месте тоже радовалась: это был первый случай, когда я не свалилась ему на голову.

«Однако я сегодня молодец! — порадовалась за себя. — Надо запомнить маршрут и в следующий раз прыгать так же… ой!»

Меня схватили за воротник и одним резким движением поставили на ноги.

— Поймал! — заявил Шурик. — Последнее желание будет?!

Я в молитвенном жесте сложила ладошки на груди:

— Отпусти меня, добрый молодец! Я тебе пригожусь.

— Да неужели? — проурчал мой недоверчивый заклинатель, но хватку ослабил. И я поняла, что буря миновала.

— Ага, — мурлыкнула, пробегая подушечками пальцев по его затянутой в майку груди. — Ты поймал свою жар-птицу!

Вообще-то в сказке было про щуку, но согласитесь: это не так романтично. Жар-павлин — тоже не идеал, но с ним получилось неплохо. Резким движением Алекс прижал меня к себе и хрипло выдохнул:

— Идем в дом, птичка! — на мгновение прижался он к моим губам. — И чтобы больше не убегала, поняла?!

Я смущенно потупилась, думая о том, что для настоящего побега у меня в саду припрятана метла. Это же… это так, легкая пробежка под луной, чтобы аппетит нагулять. По знакомому маршруту и не слишком быстро. Чтобы у него не было шанса меня упустить.

А насчет Вики с Юликом… Знаете, если это любовь, то какая разница, что он — ведьмак, а она — обычная смертная? Все равно в их жизни будет магия. Ведь сама любовь есть не что иное, как волшебство. Удивительная сказка, которая приходит в жизнь, если ты достаточно смел, чтобы ее впустить. Самое необыкновенное чародейство, способное творить самые невероятные чудеса.

И только эта магия на самом деле имеет значение.