Инспектор Дафф пз Скотленд-Ярда под проливным дождем брел по улице Пнкадилли. Издали слабо доносился бой Биг-Бена на здании парламента. Десять часов. Ночь шестого февраля 1930 года. О времени и числах всегда следует помнить, когда дело касается инспекторов Скотленд-Ярда, хотя к данному случаю это не имеет никакого отношения. Инспектор Дафф, спокойный и уравновешенный по натуре человек, пребывал в скверном угнетенном настроении. Сегодня, как и обычно, он присутствовал на разбирательстве в суде длинного и нудного дела, а точнее, на его окончании.

Судья в черном зловещем берете приговорил угрюмого невзрачного человека к виселице. «Наконец-то все закончено, — думал Дафф. — Трусливый, бессовестный убийца, лишенный человеческих чувств, и тот сумел устроить Скотленд-Ярду трудную охоту: он отлично заметал следы». Однако система Даффа победила. Система и то неизменное счастье, которое всегда сопутствовало Даффу в его делах.

Перехваченное письмо убийцы, адресованное некой женщине на Ваттерси-Парк, и соответствующий вывод, сделанный из небольшого, кажущегося на первый взгляд невинным, замечания…

Этой зацепки хватило для того, чтобы в результате прояснить общую картину. Теперь конец.

Дафф плотнее закутался в плащ, дождевая вода капала ему на нос со старой фетровой шляпы. Он только что три часа просидел в кинотеатре «Мароль-Арш». Ему хотелось уйти от самого себя.

Инспектор смотрел фильм с южными морями, с пальмами на берегу, с расплавленным от солнца небом, и вспоминал о знакомом детективе из этих стран. Несколько лет назад он познакомился с ним в Сан-Францнско. Скромный сержант полиции из Гонолулу раскрывал преступления под экваториальными ветрами, среди вечно цветущих деревьев.

Инспектор грустно улыбнулся.

Он шагал по Пикадилли без какой-либо определенной цели. Пикадилли была для него улицей воспоминаний. Давным-давно он служил участковым инспектором в комиссариате на Вайн-стрит, а теперь возглавлял следственный отдел Скотленд-Ярда. Что касается Пикаднл-ли, то она и была той территорией, которой он занимался. Сквозь завесу дождя инспектор заметил изысканные двери клуба, в котором он задержал однажды скрывающегося банкира-банкрота. А затемненная витрина магазина напомнила ему утро, когда он нашел тело Франсуазы, убитой среди ее парижских туалетов. Белый фасад гостиницы «Бэркли» вызвал воспоминание о жестоком шантажисте, которого в конце концов безоружного и обалдевшего схватили в его собственной ванной. Немного дальше, возле Гальмон-стрнт, около станции метро он когда-то подошел к смуглому мужчине и шепнул ему несколько слов. Тот побледнел. Сей элегантный человек был убийцей, уже давно разыскиваемым полицией Нью-Йорка. Тогда он возвращался в свое убежище на Албени, но Дафф задержал его, просто и твердо положив руку на плечо. А вот здесь, в ресторане «Князь» Дафф ужинал каждый вечер целых две недели, сидя напротив окна и внимательно наблюдая за невзрачным человеком, который думал, что вечерний наряд скрывает его дрянную тайну.

На площади Пикадилли, до которой он наконец добрел, в одну памятную ночь инспектор не на жизнь, а на смерть боролся с похитителями бриллиантов из Халтон-Гардена.

Пронизывающий дождь злобно хлестал инспектора. Дафф забрел в подворотню и оттуда стал смотреть на площадь: желтый свет множества реклам, расплывающийся в потоках дождя, блестящие лужи на асфальте… Дафф перешел через Пикадилли и углубился в темную улицу. Почти в двухстах метрах отсюда находился невзрачный дом с железными решетками на окнах нижнего этажа. Над дверью горела тусклая лампочка. Теперь инспектор Дафф чувствовал непреодолимую потребность в обществе. Через минуту он поднимался по знакомой лестнице комиссариата на Вайн-стрит.

Инспектор Хэйли сидел в своем кабинете один. Худощавый, с измученным лицом, он широко улыбнулся, увидя приятеля.

— Привет, старик! Присаживайся. У меня как раз огромное желание с кем-нибудь поболтать.

— У меня тоже, — сказал Дафф и, сняв промокшие шляпу с плащом, сел.

Через открытую дверь соседней комнаты были видны два детектива, занятые чтением вечерних газет.

— День прошел благополучно? — спросил Дафф.

— Слава богу, — ответил Хэйли. — Через пару часов начнем облаву в одном заведении, но это так — семечки. Кстати — поздравляю тебя!

— С чем? — Дафф поднял тяжелые брови.

— Как с чем? Дело Боруга. Личная благодарность судьи инспектору Даффу: «великолепная работа», «высокий интеллектуальный уровень» и так далее.

Дафф пожал плечами и начал набивать трубку.

— Завтра никто об этом и не вспомнит. Удивительная у нас служба, — добавил он после минутного молчания.

Хэйли посмотрел на него испытующе.

— Тебе надо отдохнуть. Обычная реакция — упадок сил. Мне это хорошо знакомо… Или еще лучше: найди себе новую загадку, чтобы не оставалось времени на рефлексы. Вот если бы ты был на моем месте…

— Был и на твоем, — напомнил ему Дафф.

— Правильно. Но знаешь что? Я действительно искренне тебя поздравляю. То, как ты распутал дело Боруга, может служить для всех примером настоящей работы.

— Мне попросту повезло, как любил говаривать наш старый шеф, сэр Фредерик Брук: интеллект, счастье и тяжелый труд.

— Бедный сэр Фредерик, — заметил Хэйли.

— Я о нем думал сегодня, — продолжал Дафф. — О нем и китайском детективе, выследившем его убийцу.

Хэйли кивнул головой.

— Китаец с Гавайских островов? Сержант Чан?

— Чарли Чан. Теперь он инспектор в Гонолулу.

— Пишет тебе?

— Иногда. — Дафф закурил трубку. — Несмотря на занятость, переписку с ним я поддерживаю. Я его очень люблю. Кстати, только утром я получил от него письмо. — Дафф вынул его из кармана. — Много Чарли никогда не говорит, — добавил он, улыбаясь.

Хэйли откинулся на спинку стула.

Дафф достал из конверта два мелко исписанных листа бумаги, посмотрел на них с минуту, будто они были получены из другого мира, потом тихо усмехнулся и стал читать таким мягким голосом, которым никогда не разговаривал:

«Почет и уважение, достойный друг!

Ваше приветливое письмо закончило свое путешествие в положенное ему время и принесло мне счастливое дыхание прошлого, потревожившее мой презренный ум. Что есть богатство? Перечисли своих друзей и получишь ответ.

Чувствую себя неизмеримо богатым, сознавая, что в Вашей уважаемой голове находится место мыслям обо мне, недостойном, который, однако, смеет заметить, что также не забыл Вас и теперь сокрушается, читая слова, выражающие столь абсурдную возможность. Похвалы, которыми Вы некогда меня забросали, навсегда запечатлелись в моей памяти, окруженные маревом порочных дум. Возвращаюсь к Вашей просьбе рассказать о себе. С грустью должен отметить, что вокруг нового ничего нет. А оттого и жизнь моя течет неизменно и ровно. Гонолулу не изобилует преступлениями.

Спокойный человек всегда счастлив, так и я — не жалуюсь ни на что. Люди Востока знают, что есть время для ловли рыбы и время для просушивания сетей. Возможно, порою и я бываю неспокоен, если слишком долго сушу сети. Но отчего же это происходит? Или мой восточный характер начинает ломаться под натиском многолетней жизни среди американцев?

Однако это мелочь, не имеющая значения, ибо я никогда не позволю своему лицу выдать мою тайну. Впрочем, когда-нибудь, может статься, я буду ночи напролет, сидя на циновке, наблюдать за сонным городом и мечтать о телефонном звонке с важным известием. Что ж, поживем — увидим, как говорят мои дети, изучающие прекрасный английский язык в местных школах. Радуюсь, что боги предопределили Вам другую судьбу. Часто думаю об огромном Лондоне, в который она Вас забросила.

Ваш великолепный талант не должен был зачахнуть в стоячей воде. Сколько раз уже зов телефона заставлял Вас отправляться на новое расследование.

Сердце мне говорит, что удача всегда будет Вам сопутствовать. Я почувствовал это еще в то время, когда имел честь пребывать в Вашем обществе. Такое чувство называется шестым. Китайцам, как Вам известно, оно вообще присуще.

Очень великодушно с Вашей стороны отягощать свой необыкновенный ум вопросом о моих недостойных детях. С грустью должен сказать, что их у меня на сегодняшний день одиннадцать. Часто я вспоминаю слова некоего мудреца о том, что управлять королевством легче, нежели управлять семьей.

Но кое-как справляюсь.

Большое спасибо за сердечное письмо. Быть может, мы когда-нибудь снова встретимся с Вами, хотя огромное расстояние, разделяющее нас, превращает встречу в мечту.

Примите уверение в моем глубочайшем уважении с пожеланием легко шагать по тропинке Ваших обязанностей.

Дафф медленно вложил пнсьмя обратно в конверт, а когда поднял глаза, увидел, что Хэйли смотрит на него с удивлением.

— Очаровательно, —сказал он, — но как наивно. Разве можно поверить, что это пишет человек, выследивший убийцу Брука?

— Пускай стиль Чарли не вводит вас в заблуждение, — рассмеялся Дафф. — Сержант гораздо глубже, чем может показаться. Терпение, интеллект и тяжелый труд, вот что присуще ему и чего, кстати, в Скотленд-Ярде днем с огнем не сыщешь. Чарли — настоящая жемчужина в нашей профессии. Жаль, что он прозябает в Гонолулу.

Перед его глазами снова возник кадр из фильма, который он смотрел пару часов назад: заросший пальмами берег моря.

— А впрочем, может, сержант и прав — счастье человека в покое.

— Как знать, — заметил Хэйли. — Жаль, что ни ты, ни я никогда не сумеем его сюда вызвать. — И, увидев, что Дафф поднялся, спросил: — Уже уходишь?

— Поеду домой. Я пришел сюда очень подавленным, но сейчас это прошло.

— А ты женись!

— Я уже женат на Скотленд-Ярде, на других у меня не остается времени.

Хэйли покачал головой.

— Этого недостаточно, но дело твое, конечно.

Он помог Даффу надеть плащ.

— Надеюсь, очередного расследования тебе придется ждать недолго. Самое худшее — ожидание. Как говорит твой Чан? Когда телефонный звонок принесет важное известие, ты снова оживешь.

Дафф пожал плечами.

— Дождь промочит те же самые брюки.

— Но ведь ты любишь ходить мокрым.

— Конечно, — ответил Дафф. — Ты правильно заметил. Только тогда я бываю счастлив. До свидания, желаю удачи в предстоящей облаве.

Когда на следующее утро, в восемь часов, Дафф вошел в свой скотленд-ярдовский кабинет, он уже был, как обычно, уверенным в себе инспектором полиции. Его румяные щеки свидетельствовали о прошлых годах, проведенных на ферме в Йоркшире, с которой он когда-то приехал, чтобы поступить в столичную полицию.

Дафф открыл ящик стола, просмотрел немногочисленную утреннюю почту, закурил хорошую сигару и не спеша взялся за чтение газеты «Телеграф».

Вдруг резко и настойчиво зазвонил телефон. Инспектор отложил газету и взял трубку.

— Добрый день, старик! — послышался голос Хэйли. — Я только что получил известие. В гостинице Брума ночью убит мужчина.

— В гостинице Брума? — удивился Дафф. — Брума?

— Звучит неправдоподобно, я знаю, — согласился Хэйли. — Тем не менее это факт. Во время сна убит американский турист из Детройта. После нашей вчерашней беседы я подумал о тебе… Да и вообще это твое поле деятельности. Ты прекрасно ориентируешься в таких кругах. Я уже говорил с шефом. Через минуту получишь официальное предписание. Бери машину и — до свидания в гостинице.

Хэйли повесил трубку.

В ту же секунду в кабинет инспектора вошел его шеф.

— В «Бруме» на Халфмон-стрит убит американец. Хэйли просил помочь, и назвал он именно вас, господин инспектор. Мысль неплохая, поедете сейчас же, — сказал шеф.

Дафф уже стоял на пороге в шляпе и плаще.

— Хорошо…

Сбегая вниз по лестнице, он еще слышал наверху голос шефа. Через минуту Дафф садился в небольшую зеленую машину, ожидавшую его у входа. Там уже торчали, неизвестно откуда взявшиеся, дактилоскопист и фотограф. Зеленая машина выехала с улицы Дерди. Дождь недавно кончился, но утро было туманное. Они двигались неуверенно, ничего не слыша из-за резких сигналов полицейской сирены. Повсюду еще горели бесполезные во мгле густого тумана фонари. Закутанный в него Лондон жил своей обычной жизнью.

Действительность, которую Дафф наблюдал через окно машины, была прямо противоположна тому, что он видел вчера на экране, где люди бродили под ярким солнцем, на фоне белых гребней волн и колеблемых ласковым ветром пальм.

Наконец Дафф перестал думать о тропическом пейзаже. Теперь он сидел сгорбившись в машине, тщетно стараясь рассмотреть сквозь мглу тумана, скрывавшую от него дорогу, ту самую, которая вела к расследованию нового преступления.

И вскоре он уже забыл обо всем: о фильме, об угнетенном состоянии духа и о Чарли Чане.

В эту минуту Чарли Чан тоже не думал о Даффе. На другом полушарии день еще не начинался, там была ночь. Тучный инспектор полиции Гонолулу сидел на своей циновке, равнодушный к любым превратностям судьбы. С холма, на котором стоял его дом, он смотрел на мигающие огни города и неровную линию пляжа Вайкики, белого в свете тропической луны.

Чарли Чан по натуре был очень уравновешенным человеком, а сейчас и вовсе переживал одну из самых спокойных минут в жизни.

Он не слышал звонка телефона на столе инспектора Даффа в Скотленд-Ярде, не видел зеленого полицейского автомобиля. Шестое чувство не подсказывало ему, что в лучшей лондонской гостинице Брума лежит в кровати неподвижное тело старого человека, задушенного ремнем от чемодана.

Возможно, люди преувеличивают, говоря о шестом чувстве китайцев.

Конечно, связывать преступления с гостиницей, подобной «Бруму», по меньшей мере нетактично. Но увы! Мы должны это сделать. Сия исключительная, столетней давности гостиница со всеми своими традициями, неважным центральным отоплением и неполадками с водопроводом находится на Халфмон-стрит.

Сэмюель Брум, как говорят, начал карьеру хозяина гостиницы, приобретя небольшой пансион, но поскольку предприятие процветало, он постепенно прикупал соседние дома до тех пор, пока их не стало двенадцать. Сейчас окна гостиницы выходят не только на Халфмон, но и на Кларк-стрит, где расположен второй вход. В результате того, что здания соединялись между собой бессистемно, постояльцу, идущему коридорами верхних этажей, казалось, что он находится в сказочном лабиринте: тут три ступеньки вверх, там две вниз, а наиболее удивительным было то, что повороты, двери и арки встречались в самых неожиданных местах. Все это усложняло работу служащих, разносивших уголь для каминов и горячую воду в старинных сосудах. А это в свою очередь создавало трудности жильцам, которым разрешали посещать ванные комнаты весьма неохотно и после долгих размышлений.

Но, пожалуйста, не думайте, что отсутствие современных удобств давало возможность получить апартаменты у Брума с легкостью. Нет, снять здесь комнату было все равно что причислиться к высшему обществу. В разгар сезона для постороннего человека это абсолютно исключалось. Гостиница тогда заполнялась родовитыми старинными семьями, людьми состоятельными, аристократией. Как-то здесь жил даже некий король, правда, изгнанный из своей страны, но обладавший обширными связями.

В последние годы «Брум» несколько отступила со своих позиций и в несезонное время сдавала номера даже американцам. Но вот и результат: один из них позволил себя убить. Очень печально.

Войдя в мрачный тихий холл гостиницы, Дафф почувствовал себя так, словно очутился в соборе. Он даже постоял секунду, сняв шляпу, будто ожидал услышать звуки органа. Однако служащие, одетые в розовую униформу, быстро рассеяли это впечатление. Здешних портье трудно было принять за мальчиков из хора. Все они служили здесь еще с тех пор, когда Сэмюель Брум открыл свой первый пансион. Они поседели у Брума, похудели у Брума, разжирели у Брума. Большинство служителей носило очки и над каждым из них витал дух прошлого.

Портье, по виду управляющий, поднялся с кресла и с елейным видом двинулся навстречу инспектору.

— Добрый день, Питер, — приветствовал его Дафф. — Что случилось?

Питер угрюмо опустил голову.

— Очень неприятная вещь, господин инспектор. Джентльмен из Америки, проживающий на третьем эта же в тридцать восьмой комнате, сделался трупом. Вот вам результат приема в гостиницу посторонних, — добавил он тише.

— Безусловно, — улыбнулся Дафф. — Печально, Питер, очень печально.

— Да, господин инспектор, мы все ужасно переживаем. — Портье подозвал посыльного, который переживал, сидя поблизости на диванчике, — Генри отведет вас куда пожелаете, господин инспектор. В создавшемся положении утешает только то, что следствие находится в ваших надежных руках.

— Спасибо за доверие, — сказал Дафф. — Инспектор Хэйли здесь?

— Он наверху, господин инспектор, в той комнате.

— Пожалуйста, покажите сопровождающим меня лицам тридцать восьмой номер, —попросил Дафф Генри, указывая на фотографа и дактилоскописта. — Питер, господин Кент в канцелярии? Я должен с ним срочно поговорить.

— Думаю, да, господин инспектор, дорогу знаете?

Кент, директор «Брума», имел весьма внушительный вид. В левой петлице его пиджака красовалась роза. Но несмотря на это он не производил впечатления счастливого человека. Рядом с ним за столом в угрюмом молчании сидел человек, похожий на ученого.

— Мое почтение, господин инспектор, — произнес Кент, вскакивая на ноги. — Вот это настоящая удача, первая за все утро. Просто замечательно, что следствие будете вести именно вы. Не ожидал такого. Удивительно неприятная история. Если вы сумеете действовать секретно, я на всю жизнь…

— Увы! Преступление и огласка идут рука об руку. Итак: кем был убитый? Когда здесь поселился? С кем, для чего?

— Хьюго Моррис Дрейк, — ответил Кент. — Говорил, что приехал из Детройта. Насколько мне известно, это в Соединенных Штатах. Они прибыли из Нью-Йорка в прошлый понедельник вместе с дочерью, некой миссис Поттер, тоже из Детройта, и внучкой. К нам добрались поездом из Саутхемптона. Как зовут внучку — не помню. — Он обратился к бородатому мужчине: — Не скажете имени той молодой дамы, доктор Лофтон?

— Памела, — ответил доктор металлическим голосом.

— Да, да, Памела Поттер. Позвольте вам представить, господин доктор, это… инспектор Дафф из Скотленд-Ярда.

Оба раскланялись.

— Доктор сообщит вам гораздо больше подробностей об умершем, чем я, — заметил Кент. — Он расскажет обо всей группе, будучи ее организатором.

— Организатором? — переспросил удивленный Дафф.

— Да, организатором экскурсии, — повторил Кент.

— Какой экскурсии? А! Значит, умерший путешествовал в группе вместе с ее руководителем? — Дафф посмотрел на доктора.

— Я не назвал бы себя руководителем, — заметил Лофтон, — хотя это соответствует истине, в некотором отношении. Разве вы, инспектор, никогда не слыхали о путешествиях вокруг света с Лофтоном? Я уже лет пятнадцать вместе с обществом «Номед» их организую.

— Увы! Этого я не знал, — сухо проговорил Дафф, — Значит, мистер Хьюго Моррис Дрейк отправился на теплоходе вокруг света с Лофтоном?

— Простите, — прервал его Лофтон. — Дело в том, что это путешествие нельзя назвать теплоходной экскурсией. Такое определение подошло бы сюда, если бы люди находились все время на одном теплоходе. Я делаю иначе: мы используем массу разных теплоходов и даже поезда. Кроме того, группу набираем сравнительно небольшую.

— А что вы считаете небольшой группой? — спросил Дафф.

— В этом году у меня только семнадцать человек. Сейчас осталось шестнадцать.

Дафф разозлился.

— Для меня и это чересчур. Между прочим, вы врач?

— О нет, я доктор философии. Впрочем, имею и другие научные звания.

— Скажите, вы не сталкивались ни с какими трудностями во время этой экскурсии?

— Конечно, нет! — заявил Лофтон. — Он поднялся и принялся шагать по комнате. — Абсолютно ничего не было. Правда, дорога из Нью-Йорка здорово нас побеспокоила: сильно качало. Группа даже не успела хорошенько перезнакомиться. Собственно говоря, экскурсанты так и заселились сюда в понедельник совершенно чужими друг другу. Мы, конечно, несколько раз собирались все вместе, но времени было недостаточно, чтобы…

Лофтон совсем расстроился.

— Господин инспектор, мое положение ужасно. Дело всей моей жизни, над которым я трудился пятнадцать лет, мое положение, репутация, все может погибнуть из-за этого случая. Ради бога, не приступайте к расследованию с мыслью, будто Дрейка убил кто-то из участников экскурсии. Это невозможно. Скорее всего, убийцу надо искать среди служащих гостиницы.

— Извините! — крикнул директор Кент. — Только не среди служащих. Взгляните на них. Они у меня много лет, и ни одного вы не сумеете впутать в это дело.

— Значит, тут замешан кто-то чужой, — сказал Лофтон умоляющим голосом. — Но ни в коем случае не член нашей группы. Я всегда предъявляю строгие требования, со мною ездят лучшие люди. — Он положил руку на плечо Даффа. — Простите мне эту горячность, господин инспектор, я знаю, что вы будете беспристрастны. Ведь вы понимаете мое состояние?

— Понимаю. — Дафф кивнул головой. — И сделаю все, чтобы вам помочь. Но сперва я должен выслушать ваших подопечных. Не могли бы вы собрать их всех вместе?

— Попробую, — ответил Лофтон. — Если сейчас кого-то и нет, то к десяти все будут в сборе. В 10.45 мы уезжаем с вокзала Виктория, чтобы успеть на паром Дувр — Кале.

— То есть вы должны были уехать в 10.45, — поправил Дафф.

— Ох, кажется, вы правы, должны были… но что же делать, господин инспектор?

— Пока не знаю. Увидим. А сейчас мне нужно наверх.

Не дожидаясь ответа, он быстро вышел. Лифтер поднял его на третий этаж.

В дверях тридцать восьмого номера Дафф столкнулся с Хэйли.

— Салют, старик! — приветствовал его тот. — Давай, входи.

Дафф очутился в обширной спальне с запахом магнезии. Если бы сюда попала королева Виктория, то и ее бы здешняя меблировка не шокировала. Она бы просто сняла шляпку и уселась в ближайшее кресло, почувствовав себя как дома.

Кровать стояла в алькове вдали от окон. На ней лежало тело старого человека. «…Под семьдесят», — определил Дафф.

Даже без ремня от чемодана, еще затянутого на шее умершего, видно было, что скончался он от удушья. Зоркие глаза детектива выискивали следы борьбы.

Постояв с минуту не двигаясь, Дафф попытался сосредоточиться на новой проблеме. За окнами висел туман.

— Полицейский врач уже был? — спросил Дафф.

— Да, написал рапорт и ушел, — ответил Хэйли. — Сообщил, что смерть наступила около четырех часов назад.

Дафф приблизился к умершему и платком снял у него с шеи ремень от чемодана. Потом передал его дакти-лоскописту и начал внимательно изучать останки Хьюого Дрейка из Детройта. Вдруг он вскрикнул от удивления: в худых окостенелых пальцах что-то блеснуло. Это была часть тоненькой платиновой цепочки от часов. Дафф осторожно разжал кулак убитого. На кровать упали три звена с маленьким ключиком.

Подошел Хэйли. Дафф поднял вещь носовым платком, и оба полицейских склонились над ней. На одной стороне ключика был выгравирован номер «3260», а на другой слова: «Несгораемые сейфы и замки "Дитрих Кантон, Огайо"».

Дафф посмотрел на мертвое лицо Дрейка.

— Бедняга хотел нам помочь, — произнес он задумчиво, — и оторвал конец цепочки от часов своего убийцы.

— Это уже что-то, — сказал Хэйли.

Дафф кивнул головой.

— Возможно, но, по-моему, все это выглядит слишком по-американски. А я ведь типичный лондонский полицейский.

Он опустился на колени и начал разглядывать пол так сосредоточенно, что, когда в комнату кто-то вошел, даже не обернулся. Однако, увидев посетителя краем глаза, быстро поднялся, отряхивая брюки.

Посередине комнаты стояла смуглая, красивая молодая американка.

— Гм… ага, добрый день, — пробурчал детектив.

— Добрый день, — серьезно ответила девушка. — Я— Памела Поттер, а это… мой дедушка… был. Ведь вы из Скотленд-Ярда? Значит, вы хотите поговорить с кем-то из родных.

— Да, да, конечно, — пробормотал Дафф.

Девушка держалась уверенно и восхитительно владела собой, но несмотря на это в ее прекрасных фиалковых глазах блестели слезы.

— Ваша мать тоже здесь, в Англии?

— Мама совсем сломалась от такого горя, — объяснила девушка. — Возможно, она придет позднее. Пока только я в состоянии вам отвечать. Что вас интересует?

— Вы ничего не подозреваете?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Абсолютно ничего. Мне вообще трудно поверить в случившееся. Добрейший человек в мире, никогда не имевший врагов… Тут нет никакой логики, это нелепость.

С Кларк-стрит донеслись звуки оркестра. Дафф резко повернулся к одному из своих людей.

— Закрой окно. — И продолжил, адресуясь к девушке; — Ваш дедушка был известной личностью в Детройте?

Название города он произнес неуверенно, неправильно, сделав ударение на первом слоге.

— О да, конечно, его знали уже столько лет! Он был одним из пионеров автомобильной промышленности. Пять лет назад дедушка ушел с руководящей работы в своей фирме, но остался членом контрольного совета. Последние годы он занимался благотворительностью, раздавал сотни тысяч долларов. Все его очень уважали и любили. Да! Все без исключения.

— Следовательно, он был очень богат?

— Да.

— А кто?.. Извините меня, но этот вопрос мы всегда задаем: кто его наследник?

Девушка выглядела озадаченной.

— Знаете, об этом я не думала. Скорее всего, оставшийся капитал получит моя мать.

— А в свое время — вы?

— Я и мой брат, но что из этого следует?

— Полагаю, ничего. Когда вы в последний раз видели дедушку живым?

— Вчера вечером после ужина. Мы с мамой собирались в театр, а дедушке идти с нами не хотелось, он говорил, что устал и, кроме того, не получил бы никакого удовольствия, поскольку…

— Понимаю, —кивнул Дафф. — Он был глухим.

Девушка вздрогнула.

— Откуда вы знаете?

Она проследила за взглядом инспектора: на ночном столике лежал слуховой аппарат. Плечи Памелы Поттер содрогнулись от рыданий, но через минуту она овладела собой и успокоилась.

— Да, это его вещь, — сказала она, протягивая руку.

— Не дотрагивайтесь, прошу вас, — удержал ее Дафф.

— Понимаю… дедушка постоянно пользовался аппаратом, но он мало ему помогал. Вчера вечером дедушка решил лечь пораньше, чтобы хорошо отдохнуть перед сегодняшней дорогой. Наверное, вы знаете: мы должны были ехать в Париж. Мы его предупредили, чтобы он не проспал. Наши комнаты находятся этажом ниже. А он ответил, что договорился с коридорным, и тот разбудит его около восьми. Сегодня утром мы ждали его в холле, чтобы вместе позавтракать в полдевятого… Но пришел директор и сообщил…

— Как реагировала ваша мать? Была убита горем?

— Конечно! Это было ужасное известие. Она потеряла сознание, я кое-как привела ее в чувство и проводила наверх.

— А вы в обморок не падали?

Памела посмотрела на Даффа презрительно.

— Я не принадлежу к слабому поколению. Конечно, меня это страшно потрясло, но…

— Разрешите выразить вам мое искреннее сочувствие.

— Спасибо. Вам нужны еще какие-то сведения?

— Нет. Это все. Я попрошу только помочь организовать свидание с вашей матерью. Я должен с нею поговорить. Скажем, в течение часа. Через минуту я начну беседовать с оставшимися участниками экскурсии в гостиной, внизу. Вас больше не побеспокою.

— Почему? Я приду. Я чувствую себя хорошо, а кроме того, мне хочется присмотреться к моим товарищам по группе. У нас не было случая ближе познакомиться: на море качало и мы сидели в каютах… Значит, приду. По-моему, дело это очень запутанное. Я не успокоюсь, пока не выяснится правда. Все, что будет в моих силах, мистер…

Инспектор Дафф просиял.

— Я рад, что вы относитесь к происходящему именно так. Будем вместе докапываться до истины, мисс Поттер.

— И докопаемся, должны докопаться, — уверенно проговорила девушка и впервые взглянула на кровать. — Ко мне он относился лучше всех в мире, — сказала она ломающимся голосом и быстро вышла.

Дафф посмотрел ей вслед и произнес, обращаясь к Хэйли:

— Породистая девушка. Типичная американка. Итак, что мы имеем? Кусок цепочки и ключ, для начала неплохо.

У Хэйли вытянулось лицо.

— Ах, ну какой же я осел! — вскрикнул он. — У меня есть еще кое-что, доктор нашел это на постели рядом с телом. Кто-то наверняка подбросил.

— О чем ты? — спросил Дафф.

Хэйли протянул ему тяжелый маленький мешочек из белой замши. Дафф распутал узелок и, высыпав содержимое на стол, принялся, хмуря брови, рассматривать горсть самых обыкновенных камешков.

— Что скажешь? — спросил Хэйли.

— Камешки. Помельче, покрупнее, разнообразной формы и совершенно гладкие, будто собраны на пляже. — Дафф перебирал их пальцами. — Ничего не стоящие камни. А не могут ли они иметь какого-нибудь значения? — Инспектор обратился к одному из своих людей: — Посчитайте их, пожалуйста, и снова сложите в мешочек.

Полицейский взялся за работу, а Дафф уселся в старинное кресло и стал внимательно рассматривать комнату.

— Это дело имеет свои интересные стороны, — заметил он.

— Согласен, — подтвердил Хэйли.

— Никому не мешающий старик, который ради удовольствия пускается в кругосветное путешествие с дочерью и внучкой, задушен в лондонской гостинице. Глухой, доброжелательный человек внезапно просыпается, борется, отрывает часть цепочки у нападающего… Силы ему изменяют, ремень впивается в горло. И потом убийца патетическим жестом швыряет на кровать мешочек ничего не стоящих камешков. Идиотство! Ты что-нибудь понимаешь, Хэйли?

Тот нахмурился.

— Загадочное дело.

Дафф кивнул головой.

— И я так думаю, хотя бросаются в глаза две вещи. Ты обратил внимание?

— Увы! Я и мечтать не смею о таком мышлении, как у тебя.

— Не скромничай, старик. Просто ты неважно отдохнул сегодня. Если человек боролся с лежащим мистером Дрейком, стоя возле кровати, на ковре остались бы следы — видишь, какой он мягкий и пушистый, — а здесь и намека на них нет.

— Неужели?

— Ни малейшего. А теперь взгляни еще раз на постель.

В глазах Хэйли появилась заинтересованность.

— О, Юпитер! Очевидно, к нему кто-то подошел, но…

— Вот тебе и но! — произнес Дафф. — В ногах и с одной стороны одеяло подоткнуто под матрац. Слишком аккуратно. Разве тут можно говорить о борьбе не на жизнь, а на смерть?

— Наверное, нет.

Теперь Хэйли даже растерялся.

— А я просто убежден, что нельзя. — Дафф сосредоточенно осмотрелся. — Да, это была комната Дрейка: всюду находятся его вещи — аппарат для глухих, одежда на кресле… но, похоже, старика задушили в другом месте.

Сделав такой вывод, Дафф с минуту молча смотрел в пространство. Неожиданно на пороге появился директор Кент. Лицо его было печально и обеспокоенно.

— Я могу быть чем-нибудь полезен?

— Мне бы хотелось поговорить с человеком, который первым узнал об убийстве.

— Так я и думал, что вы этим заинтересуетесь. Тело обнаружил дежурный по этажу Мартин. Он здесь. Я его привел.

Кент поманил рукой служащего, который околачивался в коридоре. У Мартина было невыразительное лицо, он оказался моложе большинства своих товарищей по работе. Входя в комнату, он заметно нервничал.

— Добрый день, — приветствовал его Дафф, вынимая из кармана записную книжку. — Я инспектор Дафф из Скотленд-Ярда.

Мартин совсем разволновался.

— Расскажите, пожалуйста, подробно, что случилось сегодня утром.

— Видите ли, господин инспектор, я… я… мистер Дрейк велел мне лично разбудить его пораньше, поскольку в комнате нет телефона. Он предпочитал завтракать внизу и боялся проспать. Его было тяжело будить, господин инспектор: он почти ничего не слышал. Мне уже два раза приходилось спускаться к портье за ключом, чтобы попасть в номер. Сегодня без четверти восемь я постучал к нему в дверь. Стучал долго и безрезультатно. В конце концов я вынужден был идти вниз, но портье объяснил, что со вчерашнего дня ключа у него нет.

— Основного?

— Нет, господин инспектор, запасного. Тогда я взял отмычку. Открыл дверь и вошел-таки в комнату. Одно окно было задернуто шторой. Другое оказалось открыто. Поэтому в комнате было светло. На первый взгляд кругом царил порядок: на столике лежал слуховой аппарат, на кресле — одежда. Я подошел к кровати… и тотчас же побежал к директору. Больше мне ничего не известно, господин инспектор.

— А что случилось с запасным ключом? — спросил Дафф у Кента.

— Знаете, непонятная история, — начал директор. — Гостиница наша очень старая. И коридорные не имеют ключей ко всем дверям на этаже. Если клиент унесет основной ключ с собой, служащий не сможет убрать номер, пока не получит запасного от портье. Вчера постоялица из тридцать седьмой комнаты, Ирэн Спайсер, тоже Из группы доктора Лофтона, ушла, захватив с собой ключ, несмотря на то, что служащие просят гостей этого не делать. Горничная взяла запасной ключ, открыла дверь, оставила его в замке и принялась за уборку. Но запереть ее потом не смогла: ключ исчез. Его до сих пор не нашли.

Дафф ухмыльнулся.

— Без сомнения, ключ этот пригодился сегодня около четырех часов утра. — Инспектор посмотрел на Хэйли и добавил: — Заранее предусмотрено.

Хэйли кивнул головой.

— Не случилось ли у вас еще чего-нибудь, о чем нам следует знать? — спросил Дафф директора.

Подумав с минуту, Кент наконец ответил:

— Пожалуй. Ночной дежурный рассказал о двух странных случаях. Это уже немолодой человек. Я задержал его вплоть до ваших указаний. Он ждет в одном из свободных номеров. Я уже послал за ним, будет лучше, если он сам все расскажет.

В дверях появился Лофтон.

— Так вот, мистер Дафф, — заявил он, — из группы не хватает только нескольких человек, остальные в сборе, но около десяти подойдут все. Двое живут на этом этаже и…

— Минутку, — перебил Дафф. — Сперва я хочу выяснить, кто занимает соседние комнаты.

Кент повторил, что в тридцать седьмом номере живет миссис Спайсер.

— Доктор Лофтон, будьте любезны посмотреть, у себя ли она, и если да, то пригласите ее сюда.

Лофтон вышел, а Дафф приблизился к кровати и простыней закрыл лицо умершего. Через минуту, когда Дафф стоял уже посередине комнаты, вернулся Лофтон в обществе элегантной тридцатилетней женщины. Она была без сомнения прекрасна, только усталые глаза и глубокие морщинки возле рта указывали на ее веселое прошлое.

— Миссис Спайсер, — представил Лофтон. — Инспектор Дафф из Скотленд-Ярда.

Женщина посмотрела на Даффа с интересом.

— Вы желали побеседовать со мной? Зачем? — спросила она.

— Вам, наверное, известно об утреннем происшествии.

— Отнюдь. Я завтракала в комнате и до этой минуты никуда не выходила. Слышала через стену разговоры, однако…

— Ночью здесь совершено убийство. Погиб жилец этой комнаты, — отчеканил Дафф, внимательно всматриваясь в лицо женщины.

Миссис Спайсер побледнела.

— Убийство! — вскрикнула она и пошатнулась.

Хэйли быстро придвинул ей стул.

•— Спасибо. — Она механически кивнула головой. — Неужели тот бедный старик Дрейк? Такой очаровательный человек. Это… это ужасно!

— Согласен с вами, — сказал Дафф. — Отсюда в вашу комнату ведет дверь. Очевидно, она все время была закрыта?

— Конечно!

— С обеих сторон?

Глаза ее сузились.

— Понятия не имею. С моей стороны — да.

Маневр инспектора не удался.

— Не слышали ли вы ночью какого-нибудь шума или крика?

— Абсолютно ничего.

— Это удивительно.

— Почему же? Просто я хорошо сплю.

— А во время убийства вы спали?

Она заколебалась.

— Похоже, вы хотите меня поймать, господин инспектор? — И добавила: — Я даже приблизительно не представляю, когда это убийство совершено.

— Впрочем, конечно. Откуда? По нашему мнению, это произошло около четырех часов утра. Может, припомните, не доносились ли до вас какие-нибудь разговоры отсюда в течение, скажем, последних суток?

— Дайте подумать. Вчера вечером я была в театре.

— Одни?

— Нет, с мистером Стюартом Вивьеном из нашей группы. Около полуночи, когда я вернулась в гостиницу, здесь было тихо. Но еще раньше, одеваясь к ужину, я слышала, как в этой комнате громко разговаривали, почти ссорились.

— Голосов было много?

— Только два, мужских. Мистера Дрейка и…— Она замялась.

— Второй вы не узнали?

— Напротив. Его перепутать невозможно. Он принадлежал доктору Лофтону.

Дафф повернулся к руководителю экскурсии.

— Вы ссорились с умершим вчера перед ужином? — спросил он сурово.

Доктор заметно смутился и запротестовал:

— Почему обязательно ссорился? Просто я зашел к нему рассказать о программе сегодняшнего дня. Ну а он воспользовался случаем и стал критиковать состав группы. Уверял, что некоторые из ее членов не соответствуют должному уровню.

— И был совершенно прав, — вмешалась миссис Спайсер.

— Знаете, я дорожу моей репутацией, — продолжал Лофтон. — И не привык к упрекам такого рода. Действительно, в этом году застой в делах вынудил меня принять нескольких человек, которых в другое время я бы не принял, но, кроме происхождения, их не в чем упрекнуть. Уверяю вас. Естественно, что упреки мистера Дрейка меня задели, и я ответил резко. Но разговор наш не был скандалом, который мог довести до такого…— Он сделал жест в сторону кровати.

Дафф обратился к миссис Спайсер:

— А вы не слышали, о чем шла речь?

— Нет, но я и не прислушивалась. Мне показалось только, что они оба страшно горячились.

— Где вы живете? — спросил Дафф.

— В Сан-Франциско. Мой муж работает маклером на бирже. К сожалению, он слишком занят, чтобы сопровождать меня в поездке.

— Это ваше первое путешествие за границу? — продолжал Дафф.

— О нет! Почему? Я множество раз выезжала. Дважды была в кругосветных путешествиях.

— Да, да, Америка — страна великих землепроходцев. А теперь спуститесь, пожалуйста, в гостиную. Там, наверное, уже все собрались.

— Хорошо, иду…

Вскоре возвратился дактилоскопист и, вручая Даффу ремень от чемодана, заявил:

— Абсолютно никаких следов, господин инспектор.

Ремень тщательно вытерт, а потом к нему прикасались уже в перчатках.

Дафф протянул его доктору Лофтону.

— Не случалось ли вам видеть эту вещь на багаже у какого-нибудь из ваших… гм… подопечных? Этот ремень был орудием…— Инспектор замолк, потрясенный выражением лица руководителя экскурсии.

— Странно, очень странно, —прошептал Лофтон. — У меня самого точно такой ремень на одной из сумок. Я купил его перед отъездом из Нью-Йорка.

— Принесите его, пожалуйста, — попросил инспектор.

— Да ради бога, — кивнул доктор и вышел.

Директор гостиницы вздохнул.

— Пойду проведаю ночного дежурного.

Оставшись вдвоем с Хэйли, Дафф заявил:

— Наш мистер Лофтон, кажется, не оберется хлопот.

— Часы он носит на руке, — заметил Хэйли.

— Я обратил на это внимание. Но отчего бы ему не иметь других, с платиновой цепочкой? Однако нет, это абсурд. Лофтон не похож на человека, способного так рисковать. Подобное стечение обстоятельств загубило бы все его дело. Уже это одно становится для него неплохим алиби.

— Если только он не собирался в корне изменить всю свою жизнь, — сказал Хэйли.

— Да, в таком случае, его тревога и озабоченность всего лишь великолепная игра. Но, с другой стороны, зачем ему тогда сообщать нам о ремне?

Лофтон вернулся с опрокинутым лицом.

— Господин инспектор, мой ремень пропал.

— Неужели? А может, этот — ваш? — спросил инспектор, протягивая ему ремень, который все это время держал в руке.

Доктор внимательно осмотрел его и наконец кивнул.

— Пожалуй, вы правы.

— Когда же вы последний раз его видели?

— В понедельник вечером, распаковывая чемоданы. Сумку я убрал в шкаф… Сейчас специально ее проверил. — Он умоляюще посмотрел на Даффа. — По-вашему, кто-то умышленно навлекает на меня подозрения?

— Безусловно. Кто мог входить в вашу комнату?

— Все кому не лень. Каждый считает своим долгом прийти и задать какой-нибудь вопрос, связанный с экскурсией. Но это не значит, что я подозреваю кого-то из своей группы в столь ужасном преступлении. За послед-ние пять дней мой номер могло посетить множество других людей. Горничные, если вы помните, просили нас не запирать двери, отлучаясь куда-то.

Дафф кивнул головой.

— Не беспокойтесь, доктор Лофтон. Я не считаю вас способным задушить ближнего. Пока оставим это. Вы не знаете, кто занимает соседний номер с другой стороны? Тридцать девятый, кажется?

— Конечно, знаю. Мистер Уолтер Хенвуд, настоящий джентльмен, миллионер из Нью-Йорка.

— Может, он у себя? Попросите его зайти к нам и проследите, чтобы все члены группы собрались внизу.

Едва доктор вышел, Дафф попробовал открыть дверь, ведущую из комнаты Дрейка в тридцать девятый номер. Но она оказалась заперта.

— Досадно, что ремень принадлежит Лофтону, — спокойно заметил Хэйли. — Это его полностью исключает из числа подозреваемых.

— Пожалуй, — согласился Дафф, — в противном случае, мы имеем дело с необычайно изворотливым и хитрым субъектом. «Это мой ремень, но он у меня украден». Нет, убийцы не настолько пронырливы. Но ситуация сложится не в нашу пользу, если Лофтон, который в какой-то мере становится нашим доверенным лицом, окажется виновным. Я не стремлюсь особенно приближать его, хотя неплохо было бы иметь в этой группе надежного человека.

Неожиданно на пороге появился высокий, представительный мужчина лет за тридцать.

— Я Уолтер Хенвуд, — произнес он. — Мне сообщили поразительную новость. Я занимаю тридцать девятый номер.

— Входите, мистер Хенвуд, — пригласил Дафф. — Значит, вам уже известно о случившемся?

— Да. Мне сказали за завтраком.

— Садитесь, пожалуйста.

Хенвуд устроился в кресле. У него было обгоревшее на солнце лицо и седеющие волосы. Похоже, что, несмотря на возраст, он жил слишком интенсивной жизнью. Дафф невольно вспомнил миссис Спайсер: те же морщины возле рта, тот же лихорадочный блеск глаз.

— А до того, как услышали об убийстве во время завтрака, вы ничего о нем не знали? — спросил инспектор.

— Ничего. Абсолютно ничего.

— Странно.

— На что вы намекаете? — Хенвуд явно испугался.

— Преступление произошло в соседней с вами комнате. А вы, получается, не слышали ни крика, ни шума борьбы?

— Нет, не слышал. Я сплю очень крепко.

— Значит, во время убийства вы спали?

— Наверное.

— Выходит, вам известно, когда оно было совершено?

— Ах, ну конечно же нет! Просто я предположил, что скорее всего спал. Иначе я бы непременно хоть что-то услыхал.

Дафф улыбнулся.

— Понятно. Скажите, дверь между этой комнатой и вашей всегда была заперта?

— Очевидно.

— С обеих сторон?

— Да.

Дафф поднял брови.

— Откуда вы знаете, что с этой стороны ее тоже запирали?

— Ну… видите ли… Несколько дней назад портье безрезультатно пытался достучаться к мистеру Дрейку. В конце концов он зашел в мой номер, рассчитывая проникнуть к нему оттуда, но дверь оказалась закрытой. — Прежняя самоуверенность изменила Хенвуду. Он вспотел, и лицо его приобрело болезненный землистый оттенок.

Дафф присматривался к нему с интересом.

— Мне кажется, ваше имя я уже где-то слышал.

— Возможно. Я театральный режиссер. Сейчас работаю в Нью-Йорке, но бывал и в Лондоне. Вам наверняка известно и имя моей жены, миссис Сибиллы Конвей, актрисы, с успехом выступавшей в Англии.

— Вы путешествуете вместе?

— Нет. Два месяца назад мы… разошлись, и жена уехала в Сан-Ремо, на итальянской Ривьере. В программе экскурсии там запланирована остановка. Я очень надеюсь встретиться с Сибиллой, уладить это недоразумение и уговорить ее принять участие в поездке.

Хенвуд достал сигарету, сунул ее в рот и щелкнул зажигалкой. Рука его сильно дрожала. Подняв глаза, он увидел, что детектив пристально смотрит на него.

— Это потрясло меня, — объяснил он. — Я познакомился с мистером Дрейком на теплоходе и сильно к нему привязался. Кроме того, я вообще выбит из колеи. Собственно, потому я и предпринял это путешествие. После отъезда жены я так изнервничался, что врачи посоветовали мне переменить обстановку.

— А не кажется ли вам несколько странным, мистер Хенвуд, что человек, переживший нервное потрясение, так хорошо спит? — спросил Дафф.

— Я… я никогда… я всегда крепко сплю, —пробормотал Хенвуд.

— В таком случае вам можно позавидовать, — заметил Дафф. — А сейчас я должен встретиться со всеми участниками экскурсии в нижней гостиной. Прошу вас присоединиться к вашим товарищам. — После ухода Хейвуда он обратился к Хэйли: — Слышал?

— Да, он чего-то боится.

— И даже очень, — кивнул Дафф. — Он знает гораздо больше, чем говорит. Что-то его сильно волнует, но мы не должны торопиться с выводами, впрочем, и о Хейвуде забывать не должны. Он знает и о том, когда совершено убийство, и о том, что дверь была закрыта с обеих сторон. Нервное потрясение! В общем, похоже. А спит как сурок. Да, на мистера Хейвуда нужно обратить внимание.

Появился Кент со старым служителем, очень напоминавшим Пиквика.

— Это Эбен, ночной портье, — объяснил Кент. — Сейчас он кое-что расскажет.

— Прекрасно, — улыбнулся Дафф. — Так в чем дело, мистер Эбен?

— Понимаете, — начал старик, — я должен совершать обход гостиницы каждый час. И когда в два часа ночи я поднялся на этот этаж, то увидел в дверях комнаты человека…

— Какой именно?

Врать не буду, господин инспектор, но, по-моему, тридцать седьмой.

— Тридцать седьмой? Там живет миссис Спайсер. Продолжайте, пожалуйста.

— Так вот, сэр, он услышал мои шаги, быстро повернулся, подошел ко мне и сказал: «Добрый вечер. Похоже, я заблудился, моя комната этажом ниже». Он производил впечатление настоящего джентльмена, так что задерживать я его не стал. Конечно, мне надо было все проверить, но в нашей гостинице прежде никогда ничего не случалось, и я даже не подумал об этом.

— Вы видели его лицо?

— Да, сэр, очень отчетливо: в коридоре горел свет, Я вполне могу узнать этого человека.

— Хорошо. — Дафф встал. — Сейчас вы посмотрите на членов группы доктора Лофтона.

— Одну минутку, господин инспектор. У меня было еще одно маленькое приключение.

— Неужели?

— Когда я делал обход в четыре часа утра, на третьем этаже уже не горел свет. Было совсем темно. Я сунул руку в карман, чтобы достать электрический фонарик. И вдруг почувствовал, что кто-то стоит рядом со мной: прямо над моим ухом раздавалось чье-то тяжелое дыхание. Я нажал на кнопку и только успел заметить серый костюм, как кто-то выбил фонарь из моих рук. У нас завязалась борьба, но ведь я уже не молод. Мне удалось схватить незнакомца за правый карман пиджака. Человек рванулся, я услышал треск материи, потом ощутил сильный удар и упал. А когда через минуту пришел в себя, незнакомца уже не было.

— Вы уверены, что он был в сером костюме? И что разорвали вы именно правый карман?

— Готов присягнуть.

— По-вашему, это был тот самый человек, которого вы встретили в два часа ночи возле тридцать седьмого номера?

— Не уверен, сэр. Второй показался мне более дородным. А может, я заблуждаюсь.

— Что вы сделали потом?

— Спустился вниз и доложил обо всем главному портье. Мы вместе обшарили гостиницу, стараясь не беспокоить жильцов. Но никого не нашли. Мы решили было позвонить в полицию, однако потом нам показалось, что для репутации «Брума» будет лучше…

— И показалось совершенно правильно, — сухо заметил Кент.

— Мы подумали, что пресса может поднять вокруг происшествия шум и остановились на том, чтобы пока ничего не предпринимать. Ну а утром я сообщил об инцидентах господину директору.

— Вы давно здесь работаете, Эбен? — спросил Дафф.

— Сорок восемь лет, сэр. Я поступил сюда четырнадцатилетним мальчиком.

— Такое постоянство достойно похвалы, — заметил инспектор. — А теперь подождите в кабинете мистера Кента. Вы мне понадобитесь позже.

— Хорошо, сэр, — ответил Эбен и вышел.

— Я иду вниз знакомиться с этими великими путешественниками, — сказал Дафф Хэйли. — Если ты, старина, на меня не обидишься, ты мог бы в это время взять пару наших людей и обыскать комнаты подопечных доктора Лофтона. Мистер Кент, без сомнения, будет счастлив тебя сопровождать.

— Счастьем я бы этого не назвал, — мрачно пробормотал Кент, — но если необходимо…

— К сожалению, да. Кусок Цепочки от часов, серый костюм с порванным карманом… гм… Едва ли ты что-нибудь найдешь, старина, но мы не должны ничем пренебрегать. — Дафф обратился к дактилоскописту и фотографу, которые по-прежнему вертелись в комнате: — Вы закончили?

— Уже скоро, господин инспектор, — ответил дактилоскопист.

— Ладно, закругляйтесь и подождите меня здесь, — сказал Дафф.

Выйдя вместе с Хэйли и Кентом в коридор, он внимательно осмотрелся.

— Здесь четыре комнаты; тридцать седьмая, тридцать восьмая, тридцать девятая… Их занимают соответственно миссис Спайсер, Дрейк и Хенвуд. А кто живет в сороковой, рядом с Хенвудом?

— Мистер Патрик Тэйт, — ответил Кент. — Тоже из группы доктора Лофтона. Ему лет шестьдесят, он американец, но прекрасно воспитанный. Насколько мне известно, мистер Тэйт был видным адвокатом по уголовным делам. К. сожалению, у него больное сердце, поэтому он путешествует в сопровождении секретаря-компаньопа, молодого человека лет двадцати двух, не больше. Очевидно, они уже внизу.

Дафф спустился на первый этаж. Доктор Лофтон нервно вышагивал у открытых дверей гостиной. В глубине комнаты, среди поблекшей роскоши плюшевых обивок, устроилась небольшая группа людей.

— А вот и вы, господин инспектор, — приветствовал его доктор. — Пока несколько человек отсутствует. Но к десяти все должны явиться.

По коридору со стороны входа от Кларк-стрит двигался степенный, полный достоинства мужчина. Копна белоснежных волос придавала ему внушительный вид.

— Мистер Тэйт, — представил Лофтон. — Инспектор Дафф из Скотленд-Ярда.

Седой человек протянул руку.

— Очень приятно, — сказал он глубоким, звучным голосом. — Что я слышу? Убийство! Невозможно поверить. И кто, если не секрет, пал жертвой?

— Заходите, пожалуйста, в гостиную, мистер Тэйт, — пригласил Дафф. — Скоро вы все узнаете. Это печальная история.

Тэйт уверенно переступил порог комнаты. С минуту он словно считал присутствующих, затем из горла его вырвался глухой крик, и мистер Тэйт ничком упал на пол.

Первым к нему подбежал Дафф. Повернув старика на сипну, он внимательно посмотрел ему в лицо. Как и лицо человека, убитого в тридцать еосьмом номере, оно ничего не выражало.

Возле Даффа появился молодой красивый американец с выразительными серыми, слегка испуганными глазами. Вынув из склянки крохотную, величиной с жемчужину, пилюлю, он размял ее через платок и поднес к носу Патрика Тэйта.

— Это сильное возбуждающее средство, — пояснил он, обращаясь к инспектору. — Мистер Тэйт должен скоро прийти в себя. Он приказал мне использовать это лекарство в случае припадков.

— Понятно. Вы его секретарь?

— Да. Меня зовут Марк Кеннуэй. С мистером Тэйтом часто такое случается, поэтому он и пригласил меня сопровождать его в поездке.

Мгновение спустя человек на полу пошевелился и открыл глаза. Дышал он тяжело, лицо его побелело больше, чем волосы.

Неожиданно Дафф заметил дверь в противоположном конце гостиной. За ней оказалась небольшая комната, в которой, среди прочей мебели, находился широкий и удобный диван.

— Может быть, перенесем его сюда, мистер Кеннуэй? — предложил инспектор. — Мистер Тэйт еще слишком слаб, чтобы подниматься но лестнице.

Они вдвоем перетащили старика на диван.

— Останьтесь с ним, — попросил Дафф секретаря. — С вами обоими я поговорю позже.

Затем он вернулся в гостиную и закрыл за собой дверь.

С минуту инспектор осматривал фешенебельный салон. Обилие красного плюша и орехового дерева говорило о честолюбии первого устроителя гостиницы. Здесь ничего не менялось в течение многих лет. В книжном шкафу стояли запыленные тома, на столе валялась куча провинциальных газет, на стенах висели спортивные фотографии, но безупречно белая бумага успела пожелтеть от времени.

Группа людей, принадлежащая к более поздней эпохе, чем эта комната, посматривала на инспектора Даффа серьезными, обеспокоенными глазами. Солнце, прорезав наконец туман, заглянуло в небольшие окна и осветило лица, которые теперь должны были стать главным предметом поиска инспектора на его пути к истине.

— Все в сборе? — спросил Дафф доктора Лофтона.

— Не хватает пяти человек, не считая миссис Лейк.

— Ну что ж…— Дафф пожал плечами. — Придется начинать.

Вытащив на середину комнаты журнальный столик, инспектор сел и достал из кармана записную книжку.

— Полагаю, всем вам известно о том, что произошло. Я говорю об убийстве мистера Дрейка, совершенном сегодня ночью в тридцать восьмом номере. — Присутствующие молчали, и Дафф продолжил: — Разрешите представиться: инспектор Дафф из Скотленд-Ярда. Должен вас предупредить: группа должна оставаться в гостинице, вплоть до дальнейших распоряжений Скотленд-Ярда.

Один из мужчин, маленький человечек в очках с золотой оправой, вскочил как ошпаренный.

— Вы видели что-нибудь подобное! — крикнул он высоким пискливым голосом. — В таком случае я отказываюсь принимать участие в этом путешествии. Хорошенькое дело! Я не привык, чтобы меня впутывали в такие истории. В моем Массачусетсе…

— Отлично, — холодно прервал его Дафф. — Спасибо, я как раз не знал, с кого начать. — Инспектор вынул автоматическую ручку. — Ваша фамилия?

— Норман Фенвик. — Он произнес «Веник».

— Пожалуйста, по буквам.

— Ф-е-н-в-и-к. Это английская фамилия, да будет вам известно.

— Вы англичанин?

— По происхождению. Мои предки прибыли в Массачусетс в 1650 году. После революции они сохранили лояльное отношение к родине.

— Это было так давно, что вряд ли повлияет на сегодняшнее дело. — Дафф хмуро улыбнулся, с неприязнью глядя на маленького человечка, который столь явно пытался войти в доверие к инспектору английской полиции. — Вы путешествуете один?

— Нет, с сестрой. — Он указал на невзрачную седую женщину. — Рекомендую: мисс Лаура Фенвик.

Дафф записал имя в книжку.

— Вам или вашей сестре известно что-нибудь о сегодняшнем происшествии?

Фенвик насторожился.

— Что вы хотите этим сказать?

— Спокойно, спокойно, пожалуйста. У меня нет времени на развлечения. Я задал вопрос: не привлекло ли ночью вашего внимания что-то такое, что имело бы отношение к данному делу?

— Нет. Это относится и к моей сестре.

— Выходил ли кто-нибудь из вас сегодня утром из гостиницы, и если да, то куда именно?

— Мы немного прогулялись в центре. Как говорится, бросили последний взгляд на Лондон. Вполне естественно, ведь наши предки — англичане.

— Ладно, это все. Благодарю вас.

— Минутку, господин инспектор. Мы оба не желаем больше участвовать в экскурсии. Ни минуты. Я не могу иметь ничего общего…

— Я уже объяснил, господа, что все вы должны оставаться в гостинице. Таков мой приказ.

— В этом случае я буду вынужден обратиться к нашему послу, старому другу моего дяди.

— Ну что ж, не теряйте времени, — оборвал его Дафф. — Кто следующий? Мисс Памела? Мы уже беседовали. С вами тоже, миссис Спайсер. Вы? — Дафф повернулся к очередному путешественнику.

— Стюарт Вивьен из Дель-Мснте, штат Калифорния, — ответил загорелый худощавый мужчина, которого, несомненно, можно было бы назвать красивым, если бы не глубокий шрам на лбу. — Я полностью разделяю мнение мистера Фенвика и не вижу оснований для ограничения свободы наших действий в связи со случившимся. Убитый был совершенно посторонним мне человеком, с которым мы и парой слов не успели перекинуться. Кстати, никого из присутствующих я тоже не знаю, — Он окинул взглядом собравшихся в гостиной.

— За одним исключением, очевидно, — напомнил ему Дафф, — если вы действительно приглашали вчера в театр миссис Спайсер.

— Да? Ну так что же? С нею мы давным-давно знакомы.

— Значит, вы путешествуете вместе?

— Какое нахальство! — вспыхнула от гнева миссис Спайсер.

— Это переходит всякие границы! — со злостью выкрикнул Вивьен, но через минуту, однако, успокоился. — Нет. Все получилось случайно. Я не видел миссис Спайсер уже целый год, и представьте себе мое удивление, когда выяснилось, что она тоже будет участвовать в поездке. Никаких оснований к тому, чтобы отказываться от путешествия друг из-за друга у нас не было.

— Конечно, — любезно согласился Дафф. — Итак, об убийстве мистера Дрейка вы ничего не знаете?

— Ну откуда же?

— Вы покидали гостиницу сегодня утром?

— Да, подышал свежим воздухом, потом рубаху купил…

— Больше ничего не покупали?

— Нет.

— Чем вы занимаетесь?

— Время от времени играю в поло.

— Этот шрам получили, вероятно, на состязаниях?

— Да. Несколько лет назад упал неудачно.

Дафф оглядел собравшихся.

— Мистер Хенвуд, еще один вопрос к вам.

Хенвуд дрожащей рукой вынул изо рта сигарету.

— Я слушаю, господин инспектор.

— Вы выходили сегодня утром из гостиницы?

— Я? Нет, зачем же? Сразу после завтрака я просматривал здесь старые номера «Нью-Йорк Трибьюн».

— Благодарю. А теперь вы. — Взгляд Даффа остановился на пожилом мужчине с ястребиным носом и маленькими глазками. Несмотря на хорошую одежду и свободные манеры, все же чувствовалось, что он не принадлежит к окружающему его обществу.

— Капитан Роланд Кин, — представился мужчина.

— Военный? — спросил Дафф.

— Ну в общем… гм… да.

— Конечно, военный, — заметила Памела Поттер, насмешливо глядя на Даффа. — Капитан Кин рассказывал, что служил в английской армии и много лет провел в Индии и Южной Африке.

Дафф обратился к капитану:

— Это верно?

— Собственно говоря…— Кин колебался. — В действительности все было не совсем так. Я немного, как бы это выразиться… рисовался… Видите ли, господин инспектор, на теплоходе…

— Понимаю. — Дафф кивнул головой. — Человек старается произвести впечатление и не всегда придерживается истины. Вы служили в армии, капитан Кин?

Тот снова замялся. Но инспектор Скотленд-Ярда обладал слишком большими возможностями для проверки данных о любом человеке, чтобы стоило ему лгать.

— Извините, но…— Кин то бледнел, то краснел. — Я, гм… Тут задет вопрос чести. Значит, гм… несколько…

— Чем вы занимаетесь?

— Сейчас ничем. Когда-то был инженером.

— Как вы попали в эту группу?

— Проще простого. Взял и записался ради удовольствия.

— Надеюсь, вы увидели много интересных вещей? Что вам известно о сегодняшнем случае?

— Абсолютно ничего.

— Вероятно, утром вы тоже были на прогулке?

— Разумеется. Я инкассировал чек в банке «Америкен Экспресс».

— Гм… Я предполагал, что вы пользуетесь чеками нашего общества путешествий, — обиженно вставил доктор Лофтон.

— Да у меня эти случайно завалялись, — заявил Кин.

Дафф повернулся к высокому мужчине в одежде простого покроя, сидевшему в углу, в руках он держал палку. Одна нога его была вытянута вперед.

— Остаетесь еще вы, — сказал инспектор, слегка кивая ему головой. — Ваша фамилия?

— Джон Росс, — ответил тот. — Я из Тахомы, штат Вашингтон, тружусь в деревообрабатывающей промышленности. Столько лет мечтал об этом путешествии, но никогда не предполагал, что здесь случится подобное несчастье. Моя жизнь — это открытая книга, господин инспектор. Скажите слово, и я прочитаю вслух любую страницу по вашему выбору.

— Вы шотландец, если не ошибаюсь?

— Ну конечно, это расплата за мое «р», — улыбнулся Росс, —Л ведь бог свидетель, в Америке я уже давно. Вижу, вы смотрите на мою ногу? Поскольку мы все тут болтаем о разных увечьях и слабостях, объясню вам, что несколько месяцев назад я по глупости подставил ногу под падающее дерево в секвойном лесу. Результат: множественные переломы костей. А потом они срослись неправильно.

— Печальный случай. Вы знаете что-нибудь…

— Абсолютно ничего, господин инспектор. Увы! Ничем не могу помочь. Славный человек был этот Дрейк. Мы с ним довольно близко сошлись на теплоходе. Я его очень полюбил.

— Сегодня утром вы тоже…

Росс кивнул головой.

— Да, я выходил на прогулку. Туман и больше ничего. Лондон — весьма интересный город, господин инспектор. Вот если бы он был расположен на берегу Тихого океана!

— Да, тамошний климат нам бы не помешал, — заметил Дафф.

— Вы знакомы с теми краями, господин инспектор? — заинтересовался Росс.

— Конечно, я там был несколько лет назад, но не долго.

— Ну и что вы о нас думаете?

Дафф рассмеялся и тряхнул головой.

— Давайте в другой раз поговорим. Сейчас у меня более серьезные дела. — Он поднялся. — Я скоро вернусь, прошу вас, не расходитесь, пожалуйста.

Как только Дафф скрылся за дверью, к доктору Лофтону немедленно подлетел Фенвик.

— Я требую возврата денег за экскурсию, — начал он, пристально глядя на руководителя сквозь толстые стекла очков.

— На каком основании? — вежливо поинтересовался Лофтон.

— Неужели вы полагаете, что мы поедем дальше после всего случившегося?

— Путешествие продолжается, — возразил Лофтон, — Едете вы или нет, зависит от вас. Я работаю в фирме уже много лет и могу заверить, что смерть явление во-все не исключительное среди экскурсантов. Волею случая сегодняшняя смерть необычна, она произошла в результате убийства, но это не может изменить моих планов. К сожалению, нам придется задержаться в Лондоне, но тут ничего не поделаешь. Это сильнее нас. Перечитайте, пожалуйста, условия, господин Фенвик. За то, что сильнее нас, я не отвечаю. И людей вокруг света повезу, не отступая от намеченного. Если вы не хотите продолжать путешествие — пожалуйста, но внесенных денег никто вам не вернет.

— Скандал! — крикнул Фенвик и обратился к остальным: — Мы должны держаться вместе! Сообщим в посольство!

Никто ему не ответил, и Фенвик замолчал. Возвратился Дафф с Эбеном — ночным портье.

— Господа, — начал инспектор, — я попросил этого человека опознать некую личность, заблудившуюся в два часа ночи на том самом злополучном этаже, где произошло убийство.

Дафф повернулся к Эбену. Тот, рассмотрев поочередно Лофтона, Хенвуда, Росса и Вивьена, задумался на долю секунды и без колебаний указал на Роланда Кина.

— Это он.

Кин выпрямился.

— В чем дело?

— А в том, что я встретил вас в два часа ночи во время обхода. Вы заявили, что ошиблись этажом.

— Это верно? — резко спросил Дафф.

— Собственно говоря…— Кин суетливо осмотрелся. — Да, все так, я не мог заснуть и хотел одолжить почитать какую-нибудь книгу.

— Книга — предлог не новый.

— Может, и не новый, — взорвался Кин, — но иногда встречающийся среди людей, умеющих читать. У Тэйта полно книг, которые ему до поздней ночи читает секретарь. Это я еще на теплоходе выяснил. И еще мне было известно, что комната его на третьем этаже. Хотя я и не знал, какой у нее номер, но решил подняться наверх и постоять под дверями, а услышав что где-то читают, постучать и попросить книгу. Но услыхать мне ничего не довелось. Очевидно, все уже спали. Портье я встретил, когда уже возвращался к себе.

— Почему же вы заявили, что заблудились?

— Не считаю нужным разговаривать о моих литературных наклонностях с портье. Какое ему дело? Просто сказал первое, что пришло в голову.

— Нехорошо, — проговорил Дафф, всматриваясь в лицо Кина. Подлое лицо. Оно совсем ему не понравилось. Но объяснение звучало правдоподобно. Инспектор решил взять этого человека на заметку. Пронырливый, хитрый тип, далекий от честности.

— Спасибо вам, Эбен, — сказал он портье. — Можете идти. — И добавил, игнорируя протестующие возгласы: — Что до остальных, то вам категорически запрещается покидать гостиницу вплоть до моих дальнейших распоряжений.

Инспектор быстро вышел в соседнюю комнату и закрыл за собой дверь.

Патрик Тэйт сидел на диване со стаканом виски в руке. Кеннуэй озабоченно вертелся рядом.

— О, мистер Тэйт, очень рад, что вы чувствуете себя лучше, — сказал Дафф.

Тэйт кивнул головой.

— Это ерунда. Ерунда…— Его звучный голос перешел в шепот. — Со мной случаются такие припадки, потому я и держу при себе мистера Кеннуэя. Слишком сильное потрясение, вот в чем дело. Убийство! Не ожидал…

— Ну конечно, — согласился инспектор и сел. — Если с вами все в порядке…

— Минутку. — Тэйт поднял руку. — Извините мое любопытство, господин инспектор, но я до сих пор не знаю, кого же убили.

Детектив посмотрел на него испытующе.

— А вы уверены, что достаточно окрепли…

— Естественно, — ответил Тэйт. — В конце концов, меня же это не касается.

— Мистера Хыого Морриса Дрейка из Детройта.

Тэйт опустил голову и, с минуту помолчав, заговорил:

— Мы были знакомы, не сказать чтобы коротко, но уже несколько лет. Человек с незапятнанным прошлым, необычайно гуманный… Кто же мог его убить? Да, это загадка, господин инспектор.

— И трудная, — добавил Дафф. — О ней я и хотел с вами побеседовать. Насколько я знаю, вы занимаете сороковой номер, поблизости от комнаты, в которой совершено убийство. Когда вы легли спать?

Тэйт взглянул на секретаря.

— Около двенадцати, верно, Марк?

Кеннуэй кивнул головой.

— Или в самом начале первого… Каждый вечер я читаю мистеру Тэйту перед сном. Вчера я пришел к нему в десять. А в двенадцать мистер Тэйт уже спал. Мне осталось только отправиться в свой номер на второй этаж.

— И что же вы чаще всего читаете? — заинтересовался Дафф.

— Криминальную литературу, — улыбнулся Кеннуэй.

— Человеку с больным сердцем? Я полагал, что она действует возбуждающе…

— Почему? — вмешался Тэйт. — В криминальных романах нет ничего, задевающего за живое. Я сам бывший адвокат, и если речь идет об убийстве…— Он внезапно замолчал.

— Пожалуйста, закончите вашу мысль. Вы хотели объяснить, что убийство не представляет для вас ничего чрезвычайного? — подсказал Дафф.

— А если да? — живо откликнулся Тэйт.

— Тогда я бы удивился, — продолжал Дафф, — почему именно это убийство в гостинице Брума вызвало у вас столь серьезную реакцию, закончившуюся обмороком.

— Одно дело убийство в книге или разбирательство в суде, и совсем другое — совершенное где-то рядом.

— Наверное, вы правы. — Дафф побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и внезапно снова обратился к адвокату, засыпав его целой серией вопросов: — Вы ничего не слышали ночью?

— Нет.

— Никакого крика? Зова о помощи?

— Абсолютно ничего. Я уже ответил.

— Мистер Тэйт, давайте играть в открытую. Когда мы встретились в коридоре, вид у вас был здоровый и крепкий. Вы уже знали об убийстве, но понятия не имели, кто стал жертвой. В гостиную вы вошли уверенно, оглядели присутствующих и… потеряли сознание.

— Припадки всегда случаются со мной неожиданно.

— Вот как? А может, вы увидели в комнате уб…

— Нет! Нет!

— Чье-то лицо, которое…

— Повторяю, что нет. — Глаза старика горели, рука, державшая стакан, дрожала. К нему подошел Кеннуэй.

— Прошу прощения, инспектор, — сказал он твердым голосом, — но вы заходите слишком далеко. Мистер Тэйт болен…

— Да, — согласился Дафф. — Извините. Вы правы. Извините еще раз. Но у меня задание, и я должен его выполнить. — Он встал. — В любом случае, мистер Тэйт, я считаю, что вы были чем-то поражены в гостиной, и намерен докопаться до правды.

— Что же, это ваша работа, — заметил Тэйт.

Когда инспектор выходил из комнаты, у него перед глазами все еще стояло посеревшее лицо известного адвоката, пренебрежительно наблюдающего за сотрудником Скотленд-Ярда и, по-видимому, взволнованного не только своей болезнью.

Хэйли ждал в нижнем холле.

— Мы обыскали все комнаты участников экскурсии, мужчин, конечно, — заявил он. — Ни цепочки от часов, ни серого костюма с порванным карманом.

— Было бы странно, если бы ты что-нибудь нашел, — буркнул Дафф. — Каждый из этих… американских вельмож выходил сегодня утром из гостиницы и доказательства наверняка прихватил с собой.

— Ладно, сейчас мне нужно вернуться на Вайн-стрит, — продолжал Хэйли. — Ты зайдешь ко мне потом?

Дафф кивнул головой.

— Хорошо. Ступай! А ведь нелегко выследить дикого зверя? Ой, нелегко, нелегко!

— Да, обстановка тяжелая, согласен. Ну, до свиданья в комиссариате.

Когда Дафф возвращался в гостиную, хмурое выражение на его лице уступило место задумчивости.

В дверях одного из номеров стояла Памела Поттер и манила его пальцем.

Ускорив шаги, инспектор подошел к ней.

— Вы хотели поговорить с мамой? Я думаю, что это сейчас можно устроить.

— Отлично, —улыбнулся Дафф. — Через минуту я в вашем распоряжении.

Добравшись до гостиной, он снова предупредил собравшихся, что им нельзя покидать «Брум», и разрешил разойтись по комнатам.

— Еще мне необходимо побеседовать с пятью оставшимися членами группы, — обратился он к доктору Лофтону.

— Ну конечно. Я вас извещу, когда они появятся, — заверил Лофтон, после чего спустился вниз, преследуемый Фенвиком, который по-прежнему скандалил, требуя возврата денег.

А Дафф устроился ждать возле дверей комнаты, которую занимали Памела Поттер с матерью. Через несколько минут инспектора пригласили войти.

В номере были опущены гардины. Когда глаза привыкли к полумраку, в самом темном углу комнаты инспектор заметил силуэт женщины, раскинувшейся на софе. Он подошел к ней поближе.

— Мне очень грустно, что я вынужден вас беспокоить. К сожалению, это неизбежно.

— Я понимаю, — кивнула она. — Садитесь, пожалуйста. Надеюсь, спущенные шторы не создадут вам никакой помехи?

— Я разговаривал с вашей дочерью. — Дафф придвинул кресло поближе к софе. — Долго я вас не задержу. Просто если вам известны хоть какие-то факты, могущие пролить свет на это преступление, изложите мне их, пожалуйста. У вашего отца были враги?

— Бедный папа! — простонала миссис Поттер. — Памела, соль! — Девушка схватила зеленый пузырек и поднесла матери к носу. — Это был чудеснейший… э… Ты не представила нашего гостя, Памела.

— Инспектор Дафф, мама.

— Если когда-нибудь по земле и ходил святой человек, так это мой отец. Он просто не мог иметь врагов. Такое предположение абсурдно.

— Однако какой-то смысл в нем должен быть, если… Наша задача и состоит в том, чтобы его отыскать. Может, забытая деталь из прошлого вашего отца…— Дафф замолчал и вынул из кармана замшевый мешочек. — Не откажите в любезности, приподнимите немного штору, — обратился он к девушке.

— С удовольствием. — Она выполнила просьбу инспектора.

— Ой, я, наверное, похожа на страшилище, — смутилась миссис Поттер.

Но Дафф на ее слова не обратил никакого внимания.

— Взгляните, пожалуйста. Эту вещь мы нашли в кровати вашего отца.

— Что вы мне показываете?

— Мешочек. — Он высыпал часть содержимого на ладонь. — Замшевый мешочек, наполненный вот такими камешками. Они вам ничего не говорят?

— Нет. А вам?.

— Тоже ничего. Но сосредоточьтесь, прошу вас. Отец не был связан ни с какими компаниями?

— Никогда об этом не слышала.

— А не могут эти камешки иметь какое-нибудь отношение к автомобилям?

— Интересно, какое? Памела, подушку!

— Сейчас поправлю, мама.

Дафф вздохнул и спрятал мешочек в карман.

— На теплоходе вы общались с членами группы?

— Я даже из каюты ни разу не выходила, — ответила женщина. — А Памела постоянно где-то шаталась, хотя должна была неотлучно сидеть при мне.

Детектив достал обрывок цепочки с ключиком и показал девушке.

— Вы не заметили, чтобы у кого-то из ваших собеседников была такая цепочка?

Памела отрицательно покачала головой.

— Нет. Кто обращает внимание на подобные вещи, разговаривая с мужчиной?

— Ключик вам тоже ничего не говорит?

— Абсолютно ничего.

— А вам? — спросил он миссис Поттер. — Не случалось ли вам когда-нибудь раньше видеть такую цепочку или ключ?

— Конечно нет. На свете полным-полно всяческих ключей. — Она пожала плечами. — Этой дорогой вы далеко не уйдете.

Дафф спрятал в карман свои сокровища и поднялся.

— Ну что ж, тогда все.

— Уверяю вас, что этот случай абсурден, — жалобно повторила миссис Поттер. — Я не нахожу ему никакого объяснения. Остается только надеяться, что вы разгадаете эту головоломку, хотя вряд ли.

— И все же я попробую, — уверенно произнес Дафф и вышел из комнаты, полностью убежденный в том, что миссис Поттер пустая бессодержательная женщина.

Памела Поттер догнала его.

— Я считала, что будет лучше, если вы поговорите с мамой. Теперь вы понимаете, почему я выступаю от имени всей семьи. Бедняжка никогда не отличалась сильным характером.

— Ясно, — сказал Дафф. — Постараюсь ее больше не беспокоить. Будем действовать вместе с вами, хорошо, Памела?

— Ради дедушки, —серьезно кивнула она.

Дафф вернулся в тридцать восьмой номер. Оба эксперта ожидали его, уложив свое снаряжение.

— Все готово, инспектор. Впрочем, здесь и работы было немного. Что, надо заметить, весьма странно, — Дактилоскопист протянул инспектору слуховой аппарат. Дафф взял его в руки.

— Ну и?..

— Ни единого следа. Даже владельца предмета. Все вытерто.

Дафф задумчиво осматривал вещь.

— Вытерто? Интересно… А если… гм… нет, невозможно. Ведь жертву могли прикончить совсем в другом месте, а уже потом перенести сюда вместе с аппаратом.

— Не понимаю, господин инспектор, почему и для чего?

Дафф улыбнулся.

— Сам не знаю.

Он положил аппарат на стол, даже не догадываясь, что в руках у него находится ключ от всей истории. Причиной убийства Хьюго Морриса Дрейка в некотором смысле была его глухота.

Спустившись вниз, Дафф поручил обоим агентам поехать в Скотленд-Ярд и обработать полученные материалы, а машину приказал пригнать обратно. Потом он решил сделать обход гостиницы и случайно столкнулся с доктором Лофтоном, угнетенным и утратившим остатки спокойствия.

— Вернулись остальные пятеро участников экскурсии, — уведомил он инспектора. — Я попросил их подождать в гостиной. Может, вы прямо сейчас с ними поговорите, а то они ужасно нервничают?

— Хорошо, — любезно согласился Дафф и вместе с Лофтоном направился в гостиную.

— Господа, о случившемся вам известно, — начал Лофтон. — Это инспектор Дафф из Скотленд-Ярда. Он желает задать несколько вопросов. Инспектор, позвольте вам представить: мистер и миссис Элмер Бенбоу, супруги Макс Минчин и миссис Латимер Лейк.

Дафф с интересом рассматривал странную группу людей. «Ох, уж эти американцы, — подумал он. — Что за сборище! Тут и расы любые, и слои общества. Все путешествуют вместе, в очевидном согласии и гармонии».

Инспектор потянулся было за записной книжкой, но тут к нему подлетел Элмер Бенбоу, схватил за руку и начал с энтузиазмом ее трясти.

— Как я рад знакомству с вами, инспектор! — кричал он. — Вот будет о чем рассказать, когда я вернусь в Акрон! Убийство, Скотленд-Ярд и мы в роли подозреваемых! Настоящий английский детективный роман! Я их столько перечитал. Жена вечно твердит, что жаль тратить время на подобную литературу, но когда усталый придешь с работы, не хочется ничего другого.

— Минутку, мистер Бенбоу, — прервал его Дафф.

Бенбоу замолчал, оскорбленный тоном инспектора.

Он походил на раскормленную свинью и производил впечатление наивного прямолинейного человека: точь-в-точь типичный американец, часто изображаемый англичанами в карикатурах. В руках у него был фотоаппарат.

— Куда, вы сказали, собираетесь возвращаться после путешествия? — спросил Дафф.

— В Акрон. Вы не слышали об Акроне в Огайо?

— Конечно, слышал, — улыбнулся Дафф. — Вы отправились в эту поездку ради удовольствия?

— Да, я мечтал о ней уже много лет. А в этом году образовался такой застой в делах, что мой компаньон не выдержал. Говорит: «Элмер, пошарь в своем старом чулке и двигай с богом. Конечно, в том случае, если у тебя там еще кое-что осталось. Я здесь и один справлюсь». Ну а у меня чулок был солидный. Я не боялся потратить деньги на путешествие, наша фирма прочно стоит на ногах, и, наверное, еще до моего возвращения в Акрон, она совсем воспрянет. Возьмите, например, учет…

Дафф вгзлянул на часы.

— Я пригласил вас, мистер Бенбоу, чтобы вы помогли нам пролить хоть какой-то свет на несчастный случай в тридцать восьмом номере.

— Действительно несчастный, — согласился Бенбоу. — Это вы точно подметили. Милейший был старик, этот Дрейк! Одна из самых видных личностей в нашей стране, миллионер. Да какой! И пожалуйста! Убить такого человека! Это попросту пощечина Америке…

— Что вы можете рассказать о ночном происшествии?

— Я его не убивал, если вы это имеете в виду. Не для того мы делаем в Акроне автомобильные покрышки, чтобы потом истреблять наших лучших клиентов. Нет, случившееся для нас с Нэнни великая тайна. Вы еще не знакомы с моей женой?

Детектив повернулся к миссис Бенбоу, представительной, хорошо одетой женщине, которая, очевидно, не работала и потому, в отличие от своего мужа, вовсю пользовалась материальными благами этого мира, наложившими на нее заметный отпечаток.

— Очень приятно, — пробурчал Дафф. И снова обратился к Элмеру Бенбоу: — Очевидно, сегодня утром вы ходили на прогулку?

Бенбоу поднял над головой фотоаппарат.

— Мне хотелось сделать еще несколько снимков, — объяснил он. — Но из-за тумана вряд ли что-нибудь получилось. Очень люблю фотографировать. Это мой конек. Я привезу домой столько снимков, что их придется демонстрировать друзьям многие месяцы, совершенно отказавшись от игры в бридж.

— Значит, вы провели утро, фотографируя Лондон?

— Конечно. Так получилось. Один раз даже солнце выглядывало на минутку… может, что и выйдет.

Дафф наконец уселся и заглянул в свои записи.

— Скажите, — промолвил он, — ведь Акрон находится поблизости от Кантона?

— До него буквально пара миль, не больше, — оживился Бенбоу. — Это же колыбель президентов. Так мы Огайо и называем.

— Гм…—пробурчал Дафф.

Теперь он повернулся к миссис Латимер Лейк, быстроглазой женщине неопределенного возраста, преисполненной чувством собственного достоинства.

— Вы можете рассказать что-нибудь об этом убийстве?

— К сожалению, нет. — У нее был низкий приятный голос. — Большую часть жизни я путешествовала, но такое для меня внове.

— Где вы постоянно проживаете?

— В Пасадене, штат Калифорния, если это можно назвать местом постоянного жительства. У меня там дом, но я в него редко заглядываю. Вечно в разъездах. Женщина моих лет должна чем-то заниматься. Новые места, новые люди… Сегодняшняя история меня просто шокировала. Мистер Дрейк был очаровательным человеком.

— Утром вы покидали гостиницу?

— Да, я завтракала у моей давнишней приятельницы на Карсон-стрит. Она англичанка, мы познакомились в Шанхае, около двадцати лет назад.

Взгляд Даффа остановился на мистере Максе Минчине, смуглом, коренастом мужчине с коротко остриженными волосами и выпяченной нижней губой. В отличие от Бенбоу, он не проявлял энтузиазма по случаю знакомства с инспектором Скотленд-Ярда. Более того, смотрел он враждебно, с оттенком досады.

— Где вы живете, мистер Минчин? — спросил Дафф.

— А какое это имеет отношение к сегодняшнему делу? — отпарировал Минчин, взмахивая волосатыми руками.

В его галстуке сверкал крупный брильянт.

— Ох, да ответь же, Макс, — вмешалась в разговор миссис Минчин, пышные формы которой заполняли все уголки плюшевого кресла. — Чего стесняться-то? — Она взглянула на Даффа и сказала: — В Чикаго.

— В Чикаго, — жестко подтвердил ее муж. — И что из этого?

— Вам ничего не известно об убийстве, которое…

— Оставьте меня в покое, — отрезал Макс. — Добывайте информацию в другом месте. Мне рассказывать не о чем. За меня говорят мои адвокаты. Здесь их нет, значит, и я молчу. Ясно?

Дафф посмотрел на Лофтона.

Очень странные люди собрались в его группе в этом году. Доктор выглядел растерянным.

Миссис Минчин тоже чувствовала себя неловко.

— Успокойся, Макс! Чего ты злишься? Никто тебя ни в чем не обвиняет.

— Ты лучше за собой последи, — буркнул Макс.

— Что вы делали сегодня утром?

— Покупки, —сжато бросил мистер Минчин.

— Только взгляните на это чудо, — заторопилась его жена, вытаскивая из сумки громадную рыбину, — Я ее увидела на витрине и попросила Макса купить, чтобы потом вспоминать о Лондоне. Муж ни секунды не колебался, потому что никогда не был жадным. Спросите об этом у нас в Чикаго.

Дафф со вздохом поднялся.

— Не стану больше вас задерживать, господа, но предупреждаю: покидать гостиницу права никто не имеет.

Туристы быстро вышли из комнаты. А Лофтон спросил:

— Что теперь будет, господин инспектор? У меня же все расписано по дням. Каждое опоздание повлечет за собой большие хлопоты. Понимаете, наш маршрут увязан с отплытием теплоходов: Неаполь, Порт-Саид, Калькутта, Сингапур… У вас уже имеются доказательства, чтобы задержать кого-то из моей группы? Если да, то задерживайте и разрешите остальным ехать дальше.

Обычно приветливое лицо Даффа сделалось хмурым.

— Буду с вами откровенен, — сказал он. — Никогда еще я не сталкивался с такой ситуацией. Даже не знаю, что и предпринять. Я должен посоветоваться в Скотленд-Ярде. Завтра утром у шефа состоится совещание, а потом, очевидно, путешествие будет отсрочено на пару недель.

— Две недели! — вскричал пораженный Лофтон.

— Да, как ни грустно. Впрочем, я постараюсь разобраться побыстрей. Но пока дело не завершится, вам придется побыть в Лондоне.

Лофтон нетерпеливо пожал плечами.

— Чепуха! Я буду протестовать.

— Это ваше право, — ответил Дафф, и они расстались.

В холле инспектора поджидал Марк Кеннуэй.

— Можно с вами поговорить, господин инспектор? — спросил он.

Они уселись на диванчик возле стены.

— У вас появились какие-то сведения? — В голосе инспектора звучала усталость.

— Может, да, а может, нет. Сам не знаю. Понимаете. выходя сегодня ночью от Тэйта и спускаясь к себе на второй этаж, я заметил мужчину, который явно скрывался от меня возле лифта.

— Мужчину?

— Не надейтесь услышать что-нибудь сенсационное, это был капитан Кин.

— Ага, шел одолжить книгу…

— Возможно. Конечно, ночной лифтер любит читать, но его библиотека слишком скромна для капитана Кина.

Дафф внимательно всматривался в лицо молодого человека. Кеннуэй ему нравился.

— Скажите пожалуйста, вы давно знаете мистера Тэйта?

— С начала путешествия. Я закончил курс права в июне этого года и увы! Никому еще мои услуги не понадобились. А тут один приятель сообщил мне об этом месте. Я всегда мечтал попутешествовать. И кроме того, считал, что общество Тэйта, от которого я бы мог многое позаимствовать для дальнейшей судебной практики, будет для меня весьма полезным.

— Ну и позаимствовали?

— Нет. Он мало говорит и требует к себе слишком много внимания. Если припадки, подобные сегодняшнему, будут часто повторяться, я пожалею, что не остался в Бостоне.

— Значит, сегодняшний был первым?

— Да. До сих пор мне казалось, что у мистера Тэйта прекрасное здоровье.

Дафф откинулся на спинку диванчика и стал набивать трубку.

— Не могли бы вы поделиться со мной своими впечатлениями о группе?

— Что ж, только психолог из меня никудышный, — улыбнулся Кеннуэй. — С некоторыми я познакомился ближе на теплоходе. Разнообразие типов — основная черта этой экскурсии.

— Ну а, например, Кин?

— Ничтожный делец, обожающий совать нос в чужие дела. Интересно, откуда у него взялись деньги на поездку? Ведь это дорогое удовольствие.

— Мистер Дрейк на теплоходе относился ко всем по-товарищески?

— О да. Его любезность даже тяготила окружающих: согласитесь, общаться с глухим нелегко. В общем, очень милый был старик. А поскольку в свое время я принимал участие в организации спортивных соревнований, мне было совсем не трудно кричать мистеру Дрейку в ухо.

— А что вы думаете о Лофтоне?

— Он из тех людей, которые умеют держаться на расстоянии. Образованный, знает свое дело. Надо было слышать, как он рассказывал о лондонском Тауэре. Лофтон постоянно чем-то взволнован, и вид у него рассеянный. Ничего удивительно, он так занят…

— Так, теперь Хенвуд. — Дафф закурил трубку.

— Впервые я узидел его вчера утром на теплоходе. По-моему, за все путешествие он вообще ни разу не выползал из каюты.

— Хенвуд заявил, что уже давно был знаком с Дрейком.

— Это, должно быть, шутка. Я стоял рядом с ними возле причала в Саутхемптоне и готов поклясться, что до этого времени они в глаза друг друга ни единого раза не видели.

— Интересно…— задумчиво промолвил Дафф. — Вы сегодня хорошо присмотрелись к Хенвуду?

— Да. — Кеннуэй кивнул головой. — Он походил на человека, увидевшего вампира. Верно? Меня это поразило. Я даже решил, что он болен.

— Ну а мисс Поттер? Правда очаровательная девушка? — продолжал Дафф.

— Именно. Скорее всего, здесь ее путешествие закончится.

— Хорошо. Перейдем к Минчину. Какого вы мнения о нем?

Лицо молодого человека оживилось.

— Душа общества. Деньги из него так и сыплются. Он трижды угощал всех шампанским, но воспользовались приглашением одни супруги Бенбоу, Кин, я и старая миссис Лейк. Она отлично держится в компании. Итого в первый раз явились лишь пятеро. Во второй только Кин и какие-то типы, которых Макс выудил в курилке.

— А что, первая встреча получилась чересчур веселой?

— Дело не в том. Просто когда мы побольше пообщались с Максом… Понимаете, порой и шампанское не может скрыть некоторых человеческих недостатков.

Дафф рассмеялся.

— Спасибо, что рассказали о Кине, — произнес он, вставая.

— Вряд ли здесь что-нибудь серьезное, —заметил Кеннуэй. — Принципиально не люблю выступать в роли доносчика, но бедный мистер Дрейк был сама доброта. Наверное, мы еще с вами увидимся?

— Этого, при всем желании, не избежать, — подтвердил Дафф.

Перекинувшись парой слов с директором гостиницы, инспектор вышел на улицу. Полицейская машина ждала возле тротуара. Дафф уже взялся за дверцу, когда сзади послышался веселый голос:

— Одну минуту, господин инспектор. Повернитесь, пожалуйста!

Дафф оглянулся. За ним стоял Бенбоу с фотоаппаратом.

— Чудесно! — вскричал он, широко улыбаясь. — А теперь, если не трудно, снимите, пожалуйста, котелок, здесь, понимаете, света недостаточно.

Злясь в душе, Дафф подчинился. Бенбоу опять наводил фотоаппарат.

— Теперь, прошу вас, сделайте приятное выражение лица. Превосходно! Это для знакомых в Акроне. А сейчас чуть развернитесь. Вот так! Одна рука на дверце автомобиля, хорошо! В Акроне с ума сойдут. Не поверят, ей-богу, не поверят! Известный инспектор Скотленд-Ярда выходит из гостиницы «Брум» после разбора дела о таинственном убийстве участника кругосветного путешествия! Теперь садитесь в машину. Отлично! Отъезд! Спасибо!

— Осел! — буркнул Дафф и приказал шоферу: — Езжай на Вайн-стрит.

Через минуту они остановились перед комиссариатом полиции. Отпустив водителя, Дафф направился в кабинет Хэйли. Участковый инспектор ждал его.

— Ты закончил?

Дафф взглянул на него усталыми глазами.

— Похоже, этого дела я никогда не добью. — Он посмотрел на часы. — Скоро двенадцать. Может, сходим пообедать?

Скоро они уже сидели за столиком в ресторане «Монико». Дафф сделал официанту заказ и тупо уставился в пространство.

— За твое здоровье, — произнес Хэйли, поднимая бокал с вином.

— Здоровье? Кому, интересно, поздоровится от такой истории?

— Что за пессимизм, старик? Дело-то пустяковое. Простое убийство.

— Само по себе преступление, конечно, обычное, — согласился Дафф. — И в нормальных условиях, возможно, легко раскрываемое. Но обрати внимание на такие факты. — Он достал записную книжку. — Сюда внесено около пятнадцати фамилий, среди которых, очевидно, и фамилия убийцы. Как будто все в порядке, но они в дороге. Куда едут? Вокруг света, понимаете ли! Список подозреваемых очень велик, и если немедленно не случится ничего неожиданного, они отбудут по маршруту Париж — Неаполь — Порт-Саид — Калькутта — Сингапур. Так меня информировал Лофтон. Все дальше и дальше от места преступления.

— Ты можешь их задержать.

— Разве? Ты весьма любезен. Увы, я могу задержать только убийцу, и только собрав доказательства его вины. Причем, если они не появятся у меня сейчас же, возникнут осложнения: вмешательство консула, переписка с Министерством внутренних дел… Будут спрашивать, на каком основании я приостанавливаю выезд группы? Где гарантия, что один из нее преступник? Да, в такую историю я еще не попадал. А благодарить за это должен тебя!

Хэйли рассмеялся.

— Ты же скучал вчера.

Дафф кивнул головой.

— Спокойный человек всегда счастлив, — буркнул он, когда официант поставил перед ним ростбиф и бутылку портвейна.

— А разговаривая с людьми, ты ничего не выяснил? — спросил Хэйли.

— Ничего конкретного. Во всяком случае, такого, что помогло бы кого-то разоблачить. Легкие подозрения, не больше. Несколько мелких инцидентов. Разве это убедит американского посла или моего шефа?

— Однако у тебя в книжке полно записей. — Хэйли нагнулся к Даффу. — Давай-ка вместе их просмотрим. Кто знает, бывают же внезапные озарения.

Дафф заглянул в свои заметки.

— Когда я разговаривал с первой группой, ты был со мной. Памела Поттер, красивая молодая американка, стремящаяся узнать правду. Наш приятель, доктор Лофтон, накануне поспоривший со стариком Дрейком. Кстати, именно его ремень стал орудием убийства. Миссис Спайсер, интеллигентная, подвижная женщина. Ее не поймаешь на слове. Мистер Хенвуд…

— Вот именно, Хенвуд! — воскликнул Хэйли. — На основании моих наблюдений за его лицом, я готов заявить…

— Да, это сокрушительный аргумент для присяжных, — иронически заметил Дафф. — Действительно, он похож на виновного. Согласен, но что из того? Каждый может походить на преступника, если захочет.

— С остальными ты беседовал?

— Да. Особенно меня заинтересовал жилец сорокового номера Патрик Тэйт.

Дафф рассказал о припадке Тэйта в гостиной. Хэйли посерьезнел.

— И что ты об этом думаешь?

— Наверное, кто-то его поразил. Кто-то, кого он увидел в комнате. Но, с другой стороны, Тэйт — известный криминалист, адвокат и, скорее всего, настоящий мастер допроса. Попробуй выудить из него то, чего он не хочет говорить, и ты совершишь чудо. Впрочем, может, ему и говорить нечего? Он уверял, что припадки с ним всегда случаются внезапно.

— Тем не менее на Тэйта, как и на Хенвуда, нужно обратить внимание.

— Да, верно. Но есть еще один…— Дафф рассказал о капитане Кине. — Бог знает, что он комбинировал сегодня ночью, этот ловкач сразу мне бросился в глаза. Проходимец и лгун. Впрочем, он сам во всем сознался.

— Так, а другие?

Дафф тряхнул головой.

— Ничего особенного… Симпатичный молодой человек, компаньон Тэйта. Спортсмен со шрамом, игрок в поло, некий Вивьен. По-моему, у него виды на миссис Спайсер. Хромой торговец деревом по фамилии Росс. Семья Фенвиков. Брат и сестра. Он — полный нуль. Смертельно напуган и во что бы то ни стало хочет развязаться с путешествием.

— В самом деле?

— Да, но не придавай этому значения. Фенвик не смог бы убить даже кролика. Особое внимание следует обратить только на четверых: Хенвуда, Тэйта, Лофтона и Кина.

— Кто там еще остался?

— Совсем незначительные личности. Супруги Бенбоу из Акрона. У него несомненный бзик в голове на почве любительских снимков. Не расстается со своим аппаратом. Интересная деталь: Акрон находится недалеко от Кантона в Огайо.

— Адрес на ключике?

— В том-то и дело. Но я просто уверен, что он ни в чем не замешан. Не из тех людей. Потом миссис Лейк, пожилая женщина, изъездившая весь свет. В каждой группе Лофтона неизбежно присутствует такой человек. И еще ужасная пара из Чикаго. Супруги Минчин.

Хэйли уронил вилку.

— Минчин? — переспросил он.

— Да, а что?

— Ничего, старик, только ты, очевидно, пропустил один ярдовский циркуляр несколько дней назад. Оказывается, Минчин — крупнейший чикагский гангстер, которому недавно на время прервали его преступную карьеру.

— Это интересно…

— Правда? В общем, ему пришлось либо по собственному желанию покинуть насиженные места, либо по требованию конкурентов. Очевидно, обстоятельства вынудили. Нью-йоркская полиция просила нас понаблюдать за ним в Англии: тут обитают несколько его приятелей, которых может соблазнить мысль свести старые счеты.

— Макс Минчин из Чикаго! Ха-ха!

Дафф напряженно размышлял. Он решил снова побеседовать с гангстером. Хотя тело Дрейка и не было продырявлено из пулемета, вполне возможно, что изысканная обстановка «Брума» произвела впечатление даже на Макса Минчина. «Да, поговорю еще раз», — подумал Дафф.

Прямо из ресторана Дафф и Хэйли направились в комиссариат на Вайн-стрнт. Разыскав в куче хлама забытый всеми атлас мира, они открыли его на карте Соединенных Штатов.

— Бог мой! Что за страна! — вскричал Дафф. — Не хотел бы я жить на таком пространстве. А вот и Чикаго! Город Макса Минчина. Черт, но где же Детройт?

Хэйли склонился над картой и через минуту ткнул пальцем в точку у озера Мичиган.

— В общем, от Чикаго недалеко, если принять во внимание здешний размах. Ты что?

Дафф откинулся на спинку кресла.

— Я раздумываю, — медленно ответил он. — Эти два города находятся почти рядом, но что может связывать чикагского гангстера с миллионером из Детройта? Дрейк был человеком, достойным уважения… Хотя, кто знает?.. Ведь как раз через Мичиган из Канады контрабандой доставляют алкоголь. Мне рассказывали об этом, когда я был в Штатах. А Минчин в свое время действительно занимался контрабандой.

— Тогда при чем здесь камешки в мешочке? Или они собраны на берегу озера? Нет, это было бы слишком романтично! Впрочем, в Америке все возможно. Над такой версией стоит поработать.

Подбодренный Хэйли, Дафф вернулся в гостиницу «Брум». Связавшись по телефону с апартаментами Макса Минчина, инспектор получил почти любезное приглашение. Известный гангстер встретил Даффа в рубашке, брюках и домашних туфлях. Всклокоченные волосы он объяснил тем, что дремал после обеда.

Минчин был гораздо приветливее, чем во время первого разговора.

— Прошу извинить за вторжение, — начал Дафф, — но у меня появилась пара вопросов, которые я должен…

— Понимаю. Сейчас полиция допросит Максика с применением пытки. — Он игриво рассмеялся.

— В Скотленд-Ярде такие вещи не практикуются, —• сухо заметил Дафф.

— Вот как? — Минчин пожал плечами. — Ну тогда мы вас переплюнули. Ладно, что вы хотите знать, инспектор? Только покороче, мы собираемся в кино.

— Сегодня в «Бруме» случилось убийство…

— Да что вы? И вам интересно, как мне удалось вывернуться? Не трудитесь, инспектор, я уже обо всем наслышан.

— Я располагаю информацией о том, что убийства, мистер Минчин, стали, если можно так выразиться, вашей специальностью, неким…

— Чем?

— Побочным развлечением, как это ни прискорбно.

Минчин рассмеялся.

— Вот теперь ясно. Ну что ж, когда-то мне действительно пришлось обезвредить двух типов. Но они бы все равно погибли так или иначе. Да и зачем вспоминать о том, что случилось в Штатах?

— Верно. Однако сейчас убийство произошло именно здесь, и я должен…

— Заинтересоваться моей особой? Хорошо! Валяйте! Только времени вашего жаль.

— Вы были знакомы с мистером Дрейком до этой поездки?

— Нет. Слышал о нем частенько, но знать чести не имел. Вот на теплоходе разговаривал, милый старикан. И если вы думаете, что это я завязал ему галстук, то у вас, наверное, с головой не все в порядке!

— Макс добрейший человек на свете, — вмешалась миссис Минчин, которая до этого рылась в чемодане. — Может, когда-то он и приказал своим гориллам убрать пару мерзавцев, которые всем мешали жить, но это было уже давно, теперь Макс оставил такие дела. Правда, шалунишка?

— Конечно, — кивнул Макс. — Ну, что вы сейчас скажете? Я же завязал и путешествую просто ради удовольствия. Имею я на это право или нет? Но вот чертовщина! Тут убивают какого-то простофилю…— Он вздохнул и мрачно добавил: — Человек не может убежать от прошлого, как бы далеко ни уехал.

— В котором часу вы вчера легли спать? —спросил Дафф.

— В котором? Мы были в театре. Хорошие артисты, только играли без жизни, в дрему меня вогнали. В театре я люблю действие, а эта банда на сцене ползала, как мухи в меду. А что нам оставалось? Ничего. Досидели до конца. Вернулись после одиннадцати и сразу улеглись. Понятия не имею, что здесь потом творилось.

— Муж завязал с такими делами, — повторила миссис Минчин. — Из-за маленького Макса. Это наш сын. Он учится в военной школе, и весьма успешно. У него врожденные способности к огнестрельному оружию.

Несмотря на то, что Дафф был разочарован ходом разговора, он рассмеялся и встал.

— Извините за беспокойство. Сами понимаете, я обязан проверить каждый вариант.

— Согласен, — любезно подтвердил Макс, тоже поднимаясь. — У меня свои подходы, у вас свои. Если я смогу вам хоть чем-то помочь, валяйте к Максу запросто. Поработаю с копами, почему бы нет? И даже охотно: старика-то убрали бессмысленно, он бы сам умер, без всякого вмешательства. А я ничего бессмысленного не люблю. Вот так, инспектор! — Он похлопал Даффа по плечу. — Шепните мне только словечко, и Макс Минчин к вашим услугам.

Дафф попрощался и вышел в коридор. Предложение Минчина не прельстило его, но, с другой стороны, помощь в таком деле не помешала бы.

В холле он встретил Лофтона. Рядом с ним стоял изысканно-элегантный молодой человек с тростью в руке и гарденией в петлице.

— А, мистер Дафф! — вскричал Лофтон. — Мы же вас ищем. Это мистер Уилли, третий секретарь американского посольства. Он желает побеседовать с вами по поводу ночного происшествия. А это инспектор Дафф из Скотленд-Ярда.

Мистер Уилли был одним из тех людей, которые служат украшением каждого посольства. Целый день они обычно спят, потом меняют пижаму на вечерний костюм и всю долгую ночь танцуют во славу своей родины. Третий секретарь удостоил Даффа высокомерным поклоном и поинтересовался:

— Когда вы закончите формальное разбирательство дела, инспектор?

— Завтра к десяти.

— Ага. И если до завтра ничего нового не случится, то доктор Лофтон сможет продолжить свое путешествие?

— Не думаю, — буркнул детектив.

— Вот как? Очевидно, у вас имеются весомые доказательства, дающие право приостановить поездку?

— Не совсем…

— Значит, вы намерены задержать кого-то одного?

— Я задерживаю всех.

Мистер Уилли поднял брови.

— На каком основании?

Всегда уверенный в себе Дафф растерялся от этого вопроса и промолчал.

Мистер Уилли сочувственно улыбнулся.

— Мой дорогой, это же абсурд, — заметил он. — В Англии такие вещи не практикуются. Вы знаете об этом лучше меня. Если после окончания формального разбирательства у вас не будет аргументов больше, чем сейчас, экскурсию придется отпустить. Доктор Лофтон и я ознакомились со всеми материалами.

— Дрейка убил кто-то из группы, — упрямо заявил Дафф.

— Да? А где доказательства? Какой был мотив? Может, вы и правы, но с другой стороны — это нелепица… Почему бы какому-нибудь бродяге…

— С платиновой цепочкой от часов, — раздраженно бросил Дафф.

— Преступник не обязательно должен был входить в число экскурсантов. Разве такое исключается, мой дорогой? Вы обязаны заручиться доказательствами. В противном случае доктор Лофтон уедет со своей группой немедленно.

— Ну это еще посмотрим, — резко ответил Дафф и простился с Уилли, с трудом сдерживая недовольство.

Он не признавал чересчур элегантных молодых людей, а этот не нравился ему тем более, что по сути был прав: если ничего не случится, всю группу придется немедленно отпустить.

Следующее утро не принесло ни капли нового. Служащие гостиницы и члены группы повторяли одно и то же. Мешочек с камешками заинтересовал всех, но объяснений ему никто дать не мог. Таким образом, доказательств, которые позволили бы предъявить кому-то обвинения, так и не появилось, и расследование было на три недели продлено.

Дафф наблюдал за улыбающимся мистером Уилли: он сидел в противоположном углу гостиной.

Несколько дней Дафф работал как одержимый. Проверял, не покупал ли кто из группы цепочки для часов, чтобы заменить ею потерянную возле Дрейка. С этой целью он посетил не только центральные магазины, но и те, что были расположены на окраине. Выяснял он и то, не был ли продан или заложен серый костюм с порванным карманом в ломбардах и лавках старьевщиков. Исследовал все склады тряпья. Не исключалось также, что костюм попросту завернули и выбросили. Каждый найденный в городе пакет Дафф проверял лично. Но ничего из этого не вышло.

Лицо инспектора посерело. В глазах появилась усталость. Да еще коллеги по работе постоянно твердили, что время ограничено: группа, мол, скоро отбудет.

Миссис Поттер с дочерью собирались уехать домой в пятницу, то есть через неделю после убийства. И в четверг вечером Дафф разговаривал с обеими в последний раз. Мать выглядела еще более угнетенной, а дочь — молчаливой и задумчивой. Инспектор простился с ними с чувством странной грусти.

Когда же в пятницу, после целого дня безуспешных розысков, Дафф вернулся в свой кабинет в Ярде, к своему изумлению, он увидел там Памелу Поттер и миссис Лейк.

— Привет! — воскликнул Дафф. — А я думал, что вы уже уехали, мисс Памела.

Она покачала головой.

— Не смогла. Дело еще не решено, ответы на мучительные вопросы не получены. Как я вас брошу? Пришлось нанять санитарку и отослать маму домой. Сама я отправлюсь с экскурсией.

Детектив, конечно, слышал, что американки обычно поступают так, как им нравится, но все же несколько растерялся.

— А что сказала ваша мать? — спросил он.

— Естественно, она была поражена. Но я так часто удивляю ее, что она к этому уже привыкла. Миссис Лейк согласилась стать моей опекуншей. Вы знакомы с миссис Лейк?

— О да! — Дафф кивнул ей головой. — Простите, я так растерялся, увидев мисс Памелу…

— Ничего, — улыбнулась миссис Лейк. — Энергичная девушка, правда? Люблю мужество. У нас с ее матерью есть общие друзья, так что мне удалось помочь Памеле. А почему бы и нет? Ей важно выяснить причины смерти дедушки. Я ими тоже интересуюсь. Я предлагаю пять тысяч долларов тому, кто сумеет разоблачить убийцу Хьюго Дрейка и установить мотивы преступления.

— Это будет нелегко.

— Я уверена, что рано или поздно все получится. Сочувствую вам. Трудное дело! Кстати, вам известно, что экскурсионная группа Лофтона отправляется в понедельник?

Это известие подействовало на Даффа угнетающе.

— Так я и думал, — сказал он. — Никудышная новость.

— Ну, выше голову! — улыбнулась миссис Лейк. — Из любого положения можно найти выход. За семьдесят два года на себе проверила. Памела и я едем дальше, а с нами наши глаза и уши, правда, дорогая?

Девушка кивнула.

— Мы обязаны решить эту загадку. Я не успокоюсь, пока не узнаю истину.

— Браво! — вскричал Дафф. — С сегодняшнего дня считаю вас моими ассистентами. Группа отбывает в том же составе?

— Да, —ответила миссис Лейк. — Сегодня утром у нас было собрание. Этот паяц Фенвик пробовал всех взбунтовать, но потерпел фиаско. Лично я бы уехала, даже если бы одна осталась в живых.

— Выходит, Фенвик продолжал настаивать на своем? — вслух подумал Дафф. — Жаль, что меня не пригласили на это собрание.

— Лофтон определенно не хотел вас видеть, — сказала миссис Лейк. — Странный он человек. Никак немоту его раскусить. Ненавижу людей, которых не понимаю. Дело было так: сперва Фенвик пытался расколоть группу, но когда увидел, что его никто не поддерживает, поддался общему настроению. И теперь мы едем дальше вместе: большая счастливая семья с убийцей посередине. Вряд ли я ошибаюсь.

— По-моему, вы вообще не бываете не правы.

— Всякое случается, но на сей раз я нюхом чую неладное.

— И совершенно справедливо, — заверил ее Дафф.

Миссис Лейк поднялась.

— Знаете, постоянные путешествия мне уже немного надоели, но, с другой стороны, они создают иллюзию наполненной жизни. Я так надеялась получить от этой поездки максимум удовольствия. Извини, дорогая, за мои слова, — обратилась она к Памеле Поттер.

— Ничего, — улыбнулась девушка и тоже встала. — Я вовсе не чувствую себя жертвой, которая по всем видит только зло. Более того, мне ужасно хочется помочь разгадать загадку, сохраняя хорошее настроение, несмотря на случившееся.

Дафф посмотрел на Памелу с симпатией.

— Это и называется — характер, — сказал он. — Меня ободрило известие, что вы едете дальше. Мы еще увидимся в понедельник, а потом будем поддерживать связь.

После ухода посетительниц Дафф заметил на столе письмо: срочный вызов к шефу. Уже по дороге к начальнику Дафф догадался о его причине.

— Этого нельзя было избежать, инспектор, — заявил шеф. — Историей лично заинтересовался американский посол. Нам пришлось дать группе Лофтона разрешение на выезд. Не делайте такой недовольной физиономии: так или иначе, но существуют международные правила задержки и выдачи преступников.

Дафф покачал головой.

— Дело не закончено и может незаконченным остаться, — заметил он.

— Знакомая песня. Статистика Скотленд-Ярда говорит другое. Вспомните, сколько у нас раскрытых преступлений, расследование которых длилось месяцами.

— Да, но все-таки неприятно, когда целая толпа подозрительных лиц разъезжает по свету.

— Я вас понимаю. У вас нет желания задержать этого Кина? Его бы вы могли арестовать.

— Ничего не выйдет. Я бы предпочел Хенвуда или Тэйта. Но увы, у меня нет против них доказательств.

— А Минчин?

— Нет, нет. Гангстеру не до того. Он бы с удовольствием сжег даже воспоминания о своем прошлом.

Шеф пожал плечами.

— Да, сложная ситуация. Очевидно, вам стоит обзавестись подробным планом путешествия и обязать Лофтона информировать нас о всех его изменениях, а также о выходе из состава группы кого-либо из ее участников.

— Безусловно, но какая от этого польза?

— Пока продолжайте свои розыски в Лондоне, — продолжал шеф. — Если они ни к чему не приведут, придется послать с группой кого-то из наших людей, который был бы им неизвестен. Вы, инспектор, к сожалению, исключаетесь.

— Я понимаю.

Дафф вернулся в свой кабинет раздосадованным. Он терпеть не мог, когда ему мешали. Ведь такая работа проделана!

Субботу и часть воскресенья, хотя все магазины были закрыты, он продолжал поиски: беседовал с людьми, анализировал, думал, давал советы сотрудникам. Но ничего не помогло. Дело об убийстве в «Бруме» было так же далеко от решения, как и в то утро, когда полицейская машина впервые остановилась у его подъезда.

В понедельник утром Дафф поехал на вокзал Виктория с удивительнейшей миссией из всех, что ему когда-либо приходилось выполнять: проститься с группой людей, путешествующих вокруг света, пожать им руки и пожелать счастливой дороги. Он уверен был, что одна из этих рук окажется рукой убийцы старика Дрейка.

Когда он вышел на перрон, с которого в 10.45 отправлялся дуврский поезд, к нему немедленно подлетел Лофтон, радостно возбужденный, словно ученик, уезжающий на каникулы. Он энергично потряс руку Даффа.

— Жаль, что мы вынуждены ехать дальше, — заметил он. (Эта фраза прозвучала в его устах несколько неискренне). — Но экскурсия есть экскурсия. Все должно соответствовать плану. Если вы когда-нибудь захотите присоединиться к нам, милости просим… Что, мистер Бенбоу?

Повернувшись, Дафф увидел Бенбоу, занятого своим аппаратом.

— Жаль, что вы потерпели фиаско, — заметил тот со свойственным ему отсутствием такта. — Такое, должно быть, впервые случилось в Скотленд-Ярде, если верить литературным произведениям. Впрочем, выдуманный инспектор — одно дело, а настоящий — другое, или я не прав?

— Ну, черту подводить еще рано, — сказал Дафф. — Между прочим, мистер Бенбоу…— Он вынул из кармана ключик и три звена цепочки. — Вам никогда не приходилось видеть это?

— Приходилось, во время следствия, но только мельком, — ответил Бенбоу. Он внимательно рассматривал ключик, взяв его в руки: — Знаете, о чем я думаю?

— Буду счастлив узнать.

— Это наверняка ключ от сейфа в каком-нибудь банке. А в наших банках каждому обычно выдают два ключа. Скорее всего, у кого-то есть второй.

Даффа новая информация чрезвычайно заинтересовала.

— Тут еще название и адрес: «Кантон, Огайо». Получается, что банк находится по соседству с вами?

— Совсем нет. Просто этот концерн снабжает своими сейфами все банки Соединенных Штатов. На вашем месте я бы о ключе не стал забывать.

— Спасибо за совет, —поблагодарил Дафф. — Хотя убийца нарочно мог вложить его в руку умершего, чтобы замести следы.

Бенбоу, опять занявшийся было фотоаппаратом, поднял голову.

— Верно, об этом я не подумал.

Подошла миссис Бенбоу.

— Ради бога, оставь свой аппарат, он действует мне на нервы, — сказала она.

— Почему? — спросил он с сожалением. — Ведь поблизости нет ничего, что могло бы меня заинтересовать: ни руин старинного замка, ни музея. Впрочем, я столько всего насмотрелся, что у меня голова идет кругом.

Медленным шагом подошел Патрик Тэйт в обществе своего компаньона. Старик сиял здоровьем. Во всяком случае, с виду. Двигался он уверенно, щеки его были румяны, лицо оживлено.

-— Ну что ж, инспектор, давайте прощаться, — громко заговорил он. — Жаль, что вам так не повезло. Но вы, наверное, не откажетесь от дальнейшего расследования.

— Конечно нет, — ответил Дафф, глядя ему прямо в глаза. — У нас в Скотленд-Ярде это не принято.

Тэйт мельком посмотрел на инспектора и отвернулся.

— Естественно, в этом я никогда не сомневался.

Инспектор обратился к Кеннуэю:

— Знаете, а Памела Поттер решила продолжать путешествие.

Лицо Кеннуэя просветлело.

— О, я в курсе! Выходит, в семейной поговорке о счастье Кеннуэев какая-то доля правды есть.

Детектив приблизился к миссис Спайсер и Стюарту Вивьену.

«До свиданья» Вивьена было холодным и неприязненным. Миссис Спайсер также не проявила особой сердечности.

Вот капитан Кин, стоявший напротив, попрощался весьма любезно. Его рукопожатие было даже слишком долгим и горячим. Столь же любезным оказался Джон Росс, опиравшийся на палку, но его вежливость была менее наигранной, чем у самозванца-капитана.

— Надеюсь, мы еще увидимся где-нибудь на побережье Тихого океана, — заявил Росс.

— Вполне возможно, — кивнул инспектор.

— Больше энтузиазма, больше надежды! — улыбнулся Росс. — Страшно хочется показать вам наши секвой-11 ые леса!

На перроне появился Хенвуд.

— Ну и ну! Не каждому выпадает такая честь: нас пришел проводить сам инспектор Скотленд-Ярда, — сказал он. Хотя говорил он свободно, в глазах его сквозило беспокойство, а рука, протянутая Даффу, была влажной.

Детектив обменялся еще несколькими словами с миссис Лейк и Памелой Поттер, попрощался с супругами Минчинами, посмотрел на часы и обратился к доктору Лофтону:

— Поезд отправляется через три минуты. Где Фенвики?

Лофтон озабоченно оглядел перрон.

— Понятия не имею. Должны были приехать.

Прошла еще одна минута. Все уже заняли места в вагоне, на перроне томился только Лофтон. Вдруг со стороны здания вокзала появились Фенвики: они во всю прыть мчались к поезду.

— Добрый день, — приветствовал их Дафф. — А мы беспокоились, что вы решили остаться…

— Ах, ус… пе… ли. — Фенвик тяжело дышал. Его сестра уже скрылась в вагоне. — Нет, едем. Но в случае новых убийств — только нас и видели, —заявил он. — Вот таким образом!

— Новых убийств не намечается, — решительно уверил его Лофтон.

— Хорошо, что вы отправляетесь с нами, — обратился Фенвик к Даффу.

— О нет, я остаюсь.

— Что? Остаетесь? — Раскрыв рот, Фенвик вытаращился на инспектора. — Значит, вы отказываетесь от разбирательства дела?

В поезде уже закрывали двери.

— Да садитесь же, мистер Фенвик, — крикнул Лофтон, почти силой втягивая его в тамбур.

— До свиданья, инспектор!

Поезд тронулся. Дафф стоял на перроне, пока последние вагоны не скрылись из виду. В этом поезде уехал убийца…

Дафф вздохнул и зашагал прочь. Он думал о том, что хорошо бы сейчас невидимо понаблюдать за выражениями лиц этих людей. Лиц, для него весьма интересных…

…На лице Хенвуда, застывшего с открытым ртом и вытаращенными глазами, собирались капли пота.

Дверь купе отворилась тихо, но не настолько, чтобы он не услышал. Хенвуд испуганно повернулся, но тут же взял себя в руки и безразлично произнес:

— А, привет…

— Привет, — ответил Фенвик. — Можно к вам? Мы опоздали, все места уже заняты.

Хенвуд провел языком по губам.

— Пожалуйста, — выдавил он наконец.

Фенвики уселись. Мимо окон проплывал уже грязный пригород.

— Ну вот, — вымолвил Фенвик, —слава богу, Лондону конец!

— Да, конец, — повторил Хенвуд, вытирая платком лицо. Выражение страха постепенно исчезало с него.

В четверг вечером инспектор Дафф пришел в комиссариат на Вайн-стрит и уныло прикрыл за собой дверь кабинета Хэйли. Его бывший подчиненный сочувственно покачал головой.

— Неудобно спрашивать, конечно, но есть ли новости? — поинтересовался он.

Дафф снял плащ и шляпу, бросил их на стул, а сам тяжело опустился в кресло.

— Разве в случае удачи мною бы владело такое отчаяние? — спросил он. — К сожалению, ничего, старик, ничего не удалось! Брожу по этому «Бруму» так, что мне начинает казаться, будто я там родился. Проверил почти тысячу магазинов. Безрезультатно. Что за ловкач этот убийца! Не оставил никакого следа.

— Ты слишком близко принимаешь все к сердцу. Отдохни, займись пока другой работой, а потом попробуй применить иной метод. Мой тебе совет.

— О нем-то я и думаю. Понимаешь, ведь существует ключик, найденный в руке убитого. — И Дафф рассказал Хэйли о предположении Бенбоу по поводу ключа. — Очевидно, так оно и есть. Наверняка убийца таскает дубликат с собой. Теоретически я могу догнать их и обыскать багаж. Но они меня знают, представляешь, какие бы возникли трудности? Впрочем, кто-то другой тоже вряд ли справился бы. Я бы мог поехать в Штаты и, посетив места жительства мужчин из группы Лофтона, проверить, кто из них имеет в своем банке тайник с номером ключа 3260. Правда, это тоже нелегко, но я говорил с шефом, и он советует попробовать.

— Значит, есть все-таки новости! Ты едешь в Америку!

— Возможно. Завтра получу распоряжение. Но если я и поеду, ты представляешь себе эту работу?

— Конечно, — кивнул Хэйли. — Все равно решение принято правильное, ведь убийца дубликат наверняка уже выбросил.

Дафф покачал головой.

— Не обязательно. Совсем наоборот. Зачем ему привлекать к себе внимание, объявляя в банке о пропаже сразу двух ключей? Неосторожно. Нет. Если преступник так ловок, как я о нем думаю, он постарается сохранить второй ключик при себе, хорошенько его спрятав. Маленький предмет дает больше возможности для изобретательности. Наши поиски были бы заранее обречены на провал. Старик прав, уговаривая меня ехать в Америку. Черт меня раздери, если я откажусь от решения этой загадки!

— Такое было бы на тебя непохоже. — Хэйли улыбнулся. — Порядок, старик? Никогда еще не видел тебя в подобном состоянии. Перестань огорчаться, ты, конечно, выиграешь. Как это сказал твой китаец, «успех всегда будет шагать рядом с тобой»? Китайцы обладают шестым чувством, им можно верить.

Лицо Даффа прояснилось.

— Милый человек Чарли. Как бы я хотел, чтобы он помог мне…— Инспектор запнулся. — А ведь Гонолулу стоит в плане экскурсии Лофтона. Это один из ее наиболее далеких этапов, но ведь может случиться, что пока группа доберется до Гонолулу…

Дафф поднялся, внезапно решив для себя что-то, о чем давно думал.

— Уже уходишь? — спросил Хэйли.

— Да, мне нравится твое общество, старик, но сидение у тебя ничего не даст. Выдержка! Это принцип Чана. Я намерен еще раз хорошенько осмотреть «Брум». Там должно быть нечто, чего я пока не нашел. Но если это нечто существует, я обнаружу его. Победа или смерть! Лозунги Спарты как нельзя лучше подходят к моей ситуации.

— Наконец-то я вижу перед собой настоящего инспектора Даффа! — обрадовался Хэйли. — Ну, беги! Счастливого пути!

Инспектор Дафф снова шагал по Пикадилли. Зимняя сумеречная мгла неожиданно сменилась пургой: ветер толкал его, бил в лицо, швырял снежинки за воротник. Все это нервировало инспектора, заставляя проклинать английский климат.

Ночной портье гостиницы «Брум» сидел за столом. Увидев Даффа, он отложил газету и доброжелательно посмотрел на него поверх очков.

— Добрый вечер, господин инспектор. Боже мой, что это, снег?

— Да, только начался… Я хотел бы немного с вами поговорить. До сих пор случая не представлялось. Вы хорошо помните ночь, когда в тридцать восьмом номере был убит американец?

— О да, не скоро я ее забуду, господин инспектор. Весьма прискорбный случай. Столько лет работаю в «Бруме» и…

— Конечно, конечно. Вы, наверное, много о нем думали. Может, вы о чем-то мне еще не сообщили?

— Пожалуй, есть одна мелочь. Я хотел рассказать вам о ней при первой встрече. По-моему, никто об этой каблограмме так и не вспомнил.

— Какой каблограмме?

— Той, которую доставили около десяти часов вечера, господин инспектор. Она была адресована мистеру Дрейку.

— Мистеру Дрейку пришла каблограмма? Кто ее принял?

— Я, господин инспектор!

— А кто принес в комнату?

— Мартин, коридорный. Он уже собирался домой, но я попросил его прогуляться к адресату.

— Где сейчас Мартин?

— Не знаю. Возможно, ужинает в служебной столовой. Если хотите, я пошлю мальчика…

Но Дафф уже сам подозвал посыльного, который до этого блаженствовал на диване в глубине холла.

— Приведите ко мне Мартина, — сказал инспектор, вручив ему шиллинг. — Скорее всего, он в столовой. — Голос Даффа дрожал от возбуждения. — Надо было раньше мне сообщить, — упрекнул он портье.

— Господин инспектор полагает, что тут может скрываться нечто важное?

— В подобных случаях все важно.

— Конечно, у вас гораздо больше опыта, чем у меня. Простите, я виноват, но сам и наказан, лишившись теперь покоя.

Услышав за спиной шаги, детектив оглянулся. Что-то дожевывая на ходу, к ним приближался Мартин.

— Вы меня звали, господин инспектор?

— Да. — Видно было, как инспектор напрягся. — Отвечайте, вы доставляли каблограмму в тридцать восьмой номер около десяти вечера в день убийства?. — Он не закончил, пораженный переменой, происшедшей с Мартином: от лица его отхлынула кровь, и оно, обычно румяное, покрылось смертельной бледностью.

— Доставлял, господин инспектор, — едва вымолвил он.

— Итак, вы взяли каблограмму, поднялись наверх, постучали в дверь мистера Дрейка — и что потом?

— Ну… Мистер Дрейк принял послание из моих рук… поблагодарил, дал мне на пиво… И… я ушел.

— Это все?

— Да, все.

Дафф резко схватил его за плечо: приходилось быть строгим, чтобы не подорвать авторитет Скотленд-Ярда. Коридорный так и присел от страха.

— Давайте-ка сюда, —приказал Дафф и, подтолкнув служащего к пустому столу, почти швырнул его в кресло. Потом зажег настольную лампу, направил свет в лицо Мартина и уселся напротив.

— Вы врете, Мартин! Я в плохом настроении, предупреждаю вас. Слишком долго я вожусь с этим делом. Довольно! Вы врете. Слепому видно! Или выкладывайте всю правду, или…

— Сейчас, господин инспектор, сейчас, — пробормотал Мартин, дрожа, как осиновый лист. — Я скверно поступил, господин инспектор. Ох, ведь советовала мне жена сразу вам все рассказать. Но я… я не знал, что делать. Да еще эти сто фунтов…

— Какие сто фунтов?

— Которые я получил от мистера Хенвуда, господин инспектор.

— Хенвуд дал вам деньги? За что?

— А вы не посадите меня в тюрьму, господин инспектор? — всхлипнул служащий.

— Сию же минуту посажу, если вы немедленно не заговорите!

— Я знаю, что поступил плохо, но сто фунтов огромная сумма! Да и потом, я еще понятия не имел об убийстве.

— Так за что Хенвуд вам заплатил? Можете оставить себе эти деньги, но рассказывайте все от начала до конца, иначе мы вас арестуем. Ну же! Вы пошли наверх с каблограммой мистеру Дрейку, верно? Постучали в тридцать восьмой номер, что потом?

— Дверь отворилась, господин инспектор.

— Ясно. Кто ее открыл? Дрейк?

— Нет, господин инспектор.

— Тогда кто?

— Мистер Хенвуд, джентльмен из тридцать девятого номера.

— Хенвуд находился в комнате Дрейка? Интересно…

— Я вручил ему каблограмму, объяснив, что она для мистера Дрейка. Он прочитал адрес, сказал «ах, так», отдал ее обратно и заявил: «Мистер Дрейк сейчас в моем номере. Мы на эту ночь поменялись комнатами».

Даффа бросило в жар. Где-то в глубине его сознания впервые появилось чувство торжества.

— Что дальше? — спросил он спокойно.

— Я постучал в тридцать девятую комнату — номер Хенвуда, и дверь открыл мистер Дрейк. Он взял депешу, поблагодарил и дал мне на пиво. Ну а потом я отправился домой.

— А сто фунтов?

— Понимаете, как только я пришел на дежурство в семь утра, меня позвал мистер Хенвуд. Он уже был в своем номере, попросил меня никому не рассказывать об обмене комнат ночью и вручил два банкнота по пятьдесят фунтов. У меня прямо дыхание сперло. В общем, пришлось пообещать. А без четверти восемь я обнаружил мистера Дрейка… убитого. Ясно, какой ужас я испытал. А тут еще встретил мистера Хенвуда в холле, и он опять напомнил мне об обещании, поклявшись, что не имеет ничего общего с убийством.

— Ну и вы слово сдержали, — изрек Дафф тоном обвинителя.

— Я… я… мне ужасно стыдно, господин инспектор… Но ведь меня никто не спрашивал о каблограмме. Иначе бы все, конечно, сразу раскрылось. Понимаете, я боялся. Мне казалось, что лучше будет помалкивать. А вот жена говорила, что я поступаю дурно. Прямо умоляла немедленно вернуться и все вам выложить.

— На будущее слушайте вашу жену, — посоветовал ему Дафф. — Вы покрыли позором доброе имя «Брума».

Мартин побледнел еще сильнее.

— Пожалуйста, не надо, господин инспектор. Что же теперь со мною будет?

Дафф поднялся. Этого человека, лишенного совести, в данной ситуации трудно было наказать так, как он того заслуживал. Да и потом, лишь благодаря ему инспектор напал на след. Даффу вдруг стало легко на сердце, он почувствовал себя почти счастливым.

— Жаль тратить на вас время, — произнес он. — Больше никому эту историю не рассказывайте без моего на то разрешения, понятно?

— Да, конечно, господин инспектор.

— Кроме того, вы не имеете права менять место работы или жительства, не уведомив об этом меня. Передайте вашей жене, что она умнее вас, и кланяйтесь ей.

Оставив коридорного оцепеневшим от страха, всего в поту, он вышел на улицу с веселой усмешкой. Лепил Приятный после дождя снежок. Отлично! Английский климат просто превосходен: прекрасно действует на самочувствие, пробуждает силу и энергию. Мартин даже не подозревал, каким коренным образом изменил взгляд инспектора на жизнь. Дафф на ходу анализировал его признание: «Мистер Дрейк ночевал в тридцать девятом номере. Мы поменялись комнатами». Следовательно, Дрейк был убит в комнате Хенвуда. А утром его нашли в собственной кровати, стоящей в номере тридцать восьмом. Это полностью увязывалось с версией Даффа, выдвинутой им в первый же день: Дрейка убили в другом месте! Тут и зарыта собака. Настроение инспектора постепенно улучшалось.

«Кто же перенес Дрейка обратно? Кто его убил? Очевидно, Хенвуд!..

Сейчас, сейчас, стоп! Но если Хенвуд задумал совершить убийство, зачем ему было меняться комнатами?

Или это хитрость, чтобы, получив доступ в жилище Дрейка, открыть дверь смежной комнаты изнутри? А для чего? У него и без того были ключи ко всем этим дверям. Да и потом, планируя убийство, не стал бы Хенвуд рисковать и рассказывать Мартину о замене комнат».

Конечно не стал бы. Дафф постепенно спускался с облаков: выходит, проблема не решается так просто. Загадка остается загадкой. Одно ясно: Хенвуд замешан в убийстве. Показание Мартина скоро заставит нью-йоркского миллионера вернуться в Лондон. Только когда он снова появится здесь, начнется дальнейшее разматывание клубка. Да, не мог Хенвуд, планируя убийство, поменяться комнатами с Дрейком, а потом открыться во всем Мартину. Может, дело в каблограмме?

Когда инспектор пришел в районное почтовое отделение, оно уже закрывалось на ночь. Дафф представился и через минуту получил копию каблограммы от шестого февраля, адресованной Дрейку:

Лофтон нервно расхаживал по солнечным пятнам на персидском ковре, покусывал усы, что всегда было у него признаком сильного волнения. Миссис Лейк презрительно улыбалась.

— Я не могу в такое поверить! — кричал Лофтон. — Это невозможно. Одно убийство во время путешествия, пожалуйста, согласен. Это случается. Но не два! Разве что кто-то задался целью меня уничтожить. Некто, имеющий ко мне неизвестные претензии.

— Более правдоподобным было бы предположение, — сухо заметила миссис Лейк, — что некто имеет претензии к членам вашей группы. Если вы до сих пор сомневаетесь, что опять имеете дело с убийством, то послушайте…— Она устроилась на диване. — Присядьте, пожалуйста, доктор Лофтон, перестаньте нервировать меня своей беготней. Вот кресло. Вы напоминаете мне льва из гамбургского зоопарка. Он точно так же скакал по клетке. Впрочем, я отвлеклась. Инспектор, прошу вас сесть рядом со мной. Думаю, мой рассказ заинтересует вас обоих.

Дафф послушно примостился на диване возле старой дамы, Лофтон тоже без возражений выполнил ее требование. Миссис Лейк никогда не приходилось дважды повторять свои пожелания.

— Вчера, после обеда, мистер Хенвуд, Памела и я поехали на такси в Монте-Карло, — начала миссис Лейк. — Об этом вы уже знаете, господин инспектор. Еще при нашем отъезде из Америки мистер Хенвуд был чем-то угнетен, но уже в Монако я заметила в нем первые признаки улучшения настроения. Он оказался попросту очаровательным и каким-то… ну, больше похожим на себя. Внешне он и не помышлял о самоубийстве: был беспечным, почти веселым. И в гостиницу Хенвуд вернулся в том же расположении духа. Мы оставили его у ворот расплачиваться с шофером, а сами отправились в свои комнаты.

— Я видел вас, —вставил Лофтон.

— Ну вот. Когда я открывала номер, у меня создалось впечатление, что кто-то возился с замком: дверь была слегка перекошена, а рядом с замком виднелись царапины. Очевидно, пружину приподняли ножом. Ну а в комнате, включив свет, я убедилась в правильности моих предположений. Номер был в плачевном состоянии: все разбросано, как после обыска, сундук раскрыт. И через минуту я уже знала: исчез важный документ, порученный мне на сохранение.

— Какой документ? — заинтересовался Дафф.

— Чтобы объяснить это, мне придется в своем рассказе вернуться в Лондон, ко времени после убийства Хьюго Дрейка. В субботу, за два дня до нашего отъезда, я получила записку от Хенвуда с просьбой спуститься в гостиную. Страшно удивившись, я все же выполнила его желание. Мистер Хенвуд ходил по гостиной ужасно взволнованный. «Миссис Лейк, —начал он без всякого вступления, — вы женщина с большим жизненным опытом и человек весьма выдержанный. И хотя я не имею никакого права на просьбы, тем не менее умоляю вас: окажите мне услугу!» Он вынул из кармана продолговатый белый конверт. «Миссис Лейк, пожалуйста, спрячьте для меня это письмо. Сохраните его хорошенько и, если со мною что-то случится во время путешествия, вскройте и прочитайте».

— Значит, именно этот документ и украли? — спросил Дафф.

— Минутку, господин инспектор, не торопитесь, — остановила его миссис Лейк. — Принимая конверт, я была очень удивлена. Хенвуда я почти не знала: прежде нам не пришлось обменяться даже парой слов. «Мистер Хенвуд, — спросила я, — а что содержится в этом письме?» Он странно взглянул на меня и, помолчав, ответил: «Ничего, кроме инструкции, как следует поступить в случае… в случае, если бы меня не стало». «Но, — заметила я, — для сохранения подобного документа больше подходит доктор Лофтон, как лицо ответственное». Однако Хенвуд резко запротестовал: «Доктор Лофтон — последний человек, которому я мог бы его доверить». Это меня не убедило, и я спросила, не опасается ли он чего-нибудь. В ответ Хенвуд заговорил о какой-то своей болезни. В общем, он показался мне разбитым, усталым. Его было искренне жаль. Впрочем, убийство Дрейка всех нас потрясло. Как-то мне объясняли, что мистер Хенвуд в свое время тоже пережил тяжелое потрясение, и я подумала, что это письмо представляет собой продукт больного воображения. Короче, я согласилась его взять.

Он рассыпался в благодарностях, а потом предупредил, чтобы я держала конверт под замком и предложил выйти из гостиной по одному. «Вы идите первая… И еще: когда мы будем попадать в общество остальных членов группы, лучше нам держаться поодаль друг от друга». Все это выглядело довольно странным. Я дружески похлопала его по плечу, посоветовала не унывать и ушла. Только вернувшись в комнату, я впервые внимательно рассмотрела конверт: «Вскрыть в случае моей смерти», подпись — «Уолтер Хенвуд». Я заперла его в сундук.

— Вам следовало сразу уведомить меня о нем, — упрекнул ее Дафф.

— Возможно. Но я посчитала всю эту историю порождением больного ума и не придала ей никакого значения. Вспомнила о Хенвуде и порученном мне письме только в понедельник, когда мы отправились в Дувр. Тогда я впервые задала себе вопрос: имеет ли оно какую-нибудь связь с убийством Дрейка? Решив это выяснить, я подошла к Хейвуду во время переезда на пароме в Кале. Он был страшно недоволен. И пока мы беседовали, постоянно озирался с выражением бессмысленного страха в глазах, точно человек, застигнутый врасплох. Мне стало даже неудобно. «Мистер Хенвуд, — сказала я, — мы должны поговорить откровенно. Я долго думала о вашем конверте. Ответьте, пожалуйста, име-стся ли основание для предположения, что вашей жизни угрожает опасность?» Он вздрогнул и, взглянув на меня испытующе, почти простонал: «Да нет же, совсем нет. Такой опасности не больше, чем в жизни каждого человека». Подобное объяснение меня не удовлетворило, и я пошла в более энергичную атаку: «Если вас постигнет та же участь, что и Дрейка, найдем ли мы в конверте имя убийцы?» Похоже было, что Хенвуд вопрос проигнорирует, но он посмотрел на меня с такой грустью, что я поневоле его пожалела. «Дорогая миссис Лейк, мне бы не хватило нахальства отягощать вас такими сведениями. В письме только инструкция на случай моей смерти». «Так почему вы все-таки не доверили его доктору Лофтону? — упорствовала я. — Почему именно мне приходится выполнять роль сторожа? И отчего вы не желаете, чтобы нас видели вместе?» Он покачал головой и вздохнул. «Да, вы имеете право спрашивать об этом, но, к сожалению, я ответить не могу. Знайте только: я не делаю вам ничего плохого. Заклинаю вас, сохраните этот конверт без всяких пока вопросов. Все скоро уладится. А теперь, если не возражаете…— Он внимательно рассматривал палубу под ногами. — …Я бы предпочел лечь: чувствую себя неважно». И прежде чем я успела раскрыть рот, Хенвуд исчез.

В Париже беспокойство мое только усилилось. Я не поверила объяснениям Хенвуда. Более того: была убеждена, что Хенвуд боится кого-то и в письме назвал имя своего предполагаемого убийцы. Мне же хотелось отыскать убийцу Дрейка… Короче, я не знала, что делать…

— Как что? Это яснее ясного, — сурово заметил Дафф. — Ведь у вас был мой адрес…

— Да, конечно. Но я не привыкла в трудных ситуациях обращаться за помощью к мужчине. Ну неужели вы не догадываетесь о другом способе разрешения моих сомнений? Вы никогда не слышали о вскрытии конвертов при помощи пара?

— Неужели вы это сделали? — вскричал Дафф.

— Сделала и не жалею. В любви и преступлении все средства хороши. В Париже я достала письмо, которое находилось в конверте.

— И что в нем было? — нетерпеливо спросил Дафф.

— Именно то, о чем говорил Хенвуд. Примерно такой коротенький текст:

Лофтон удалился, а Дафф остался размышлять над неприятной ситуацией. Два человека ушли из-под контроля. Ничто не указывало на связь Фенвика с убийствами в Лондоне и Ницце. Тем не менее в каждом члене группы Лофтона Дафф видел возможного преступника. Пока загадка не была разгадана.

Фенвик совсем не был похож на убийцу, но опыт научил инспектора, что убийц, похожих на убийц, немного.

Внимание Даффа отвлекла суета возле лифта. К инспектору направлялся комиссар полиции. Его сияющий золотом мундир отлично гармонировал со всей обстановкой Лазурного побережья.

— Ах, инспектор, почему вы не поднимаетесь наверх? — вскричал полицейский, — Я жду вас.

Дафф покачал головой.

— В этом не было необходимости, господин комиссар. Мне известна оперативность французской полиции. И я стремлюсь выразить вам свои поздравления за разработку этого дела. Я беседовал с участниками путешествия, и меня поразила проницательность, которую вы проявили при расследовании.

— Хотя это и не совсем верно, зато чересчур любезно с вашей стороны!-—покраснел комиссар.

— К счастью, надобность в дальнейших действиях отпадает, — уверил его Дафф. — Перед нами ярчайший пример самоубийства. Даю стопроцентную гарантию.

На лице комиссара появилась улыбка радости и облегчения.

— Счастлив слышать это из ваших уст. Значит, уже не надо «искать женщину»?

Дафф только рассмеялся.

— Искать не надо. Женщина уже есть. Жена умершего. Он страстно любил ее, она его оставила. С разбитым сердцем Хенвуд попробовал жить сам. Ничего из этого не получилось. Отсюда и самоубийство.

— Ах, женщины, месье. Всегда женщины. За сколько страданий и горя они в ответе? И все-таки разве мы можем обойтись без них?

— Должно быть, нет, — согласился Дафф.

— Никогда! — с силой воскликнул комиссар. — Доктор Лофтон объяснил мне, зачем вы здесь, инспектор. Я разделяю ваше мнение о самоубийстве. Сейчас напишу рапорт, и дело закончено.

— Очень хорошо, —кивнул Дафф. — Значит, экскурсия может отправляться в дальнейшую дорогу?

Комиссар заколебался.

— Не сразу. Сперва я должен зайти в комиссариат. От них зависит окончательное решение. Я вам позвоню. Воприг!

— Бонжур! — повторил Дафф с йоркширским акцентом. Комиссар торопливо вышел. А к Даффу тут же подлетел Лофтон.

— Ну что? — спросил он.

— Надеюсь, все будет в порядке. Комиссара убедить удалось. Но он должен подать рапорт и получить окончательное решение. Подождем его звонка.

— Я буду в гостинице, — сказал Лофтон. — Естественно, хотелось бы сразу узнать, что они постановят. В 16.36 отходит поезд «люкс». Хорошо бы нам уехать на нем.

Прошел целый час, прежде чем комиссар сообщил по телефону, что экскурсия может отправляться, куда ей нравится. Торопливо черкнув записку Лофтону и приказав служащему ее вручить, Дафф пошел на телефонную станцию.

— Закажите, пожалуйста, разговор с гостиницей «Палас» в Сан-Ремо и пригласите к телефону миссис Хенвуд (она же Сибилла Конвей).

Сделав такое распоряжение, Дафф уселся в ближайшее кресло и стал ждать. Вскоре запыхавшийся телефонист сообщил, что Сибилла Конвей на связи.

Дафф поспешил в указанную ему кабину.

— Алло, алло! — заорал он в трубку. Причиной того, что инспектор кричал во все горло, было полное недоверие к телефонной связи французов.

В ответ прозвучал слабый, но мелодичный голос:

— Кто хотел побеседовать с миссис Конвей?

— Я. Инспектор Дафф из Скотленд-Ярда.

— Не слышу. Инспектор какой?

— Дафф, Дафф!

— Вы говорите слишком громко. Сливаются слова.

Даффу сделалось жарко: наконец он осознал, что ревет как раненый бык. Смутившись, инспектор стал говорить тише и выразительнее.

— Я инспектор Дафф из Скотленд-Ярда. Мне было поручено расследование дела об убийстве мистера Дрейка, участника путешествия вокруг света. Сейчас я в Ницце. Приехал на следующий день после трагической смерти вашего мужа Уолтера Хенвуда.

— Так, я слушаю, — послышалось в ответ.

— Я хочу выразить вам свое искреннее соболезнование…

— Спасибо. У вас ко мне какой-то вопрос?

— Да. Может, вы бы сумели поделиться со мной фактами, которые бы пролили свет на причины его смерти?

— Доктор Лофтон сообщил мне, что он покончил с собой, это верно?

— Нет. — Голос Даффа зазвучал глуше. — Вашего мужа убили.

Наступило молчание.

— Вы меня слушаете? — забеспокоился Дафф.

— Да, — тихо ответили ему.

— Я уверен, что смерть мистера Хенвуда связана с преступлением в Лондоне, — продолжал Дафф.

— И вы не ошибаетесь, инспектор, — произнесла миссис Конвей после минутной паузы.

— Что вы сказали?! — вскричал Дафф.

— Только то, что в известном смысле перед нами не два, а одно преступление.

Даффу показалось, что он задохнется.

•— Как вы объясните свои слова?

— Мы поговорим при личной встрече. Это длинная история. Ведь вы приедете в Сан-Ремо с группой Лофтона?

— Конечно. Наш поезд отходит сегодня в 16.36. Значит, у вас я появлюсь около половины седьмого.

— Буду ждать. Муж из-за меня не хотел ничему давать огласки. Боялся, что это помешает моей театральной карьере. Ну а теперь я решила все рассказать. Справедливость должна восторжествовать любой ценой. Видите ли… Я знаю, кто убил Уолтера!

Воротничок рубашки стал вдруг невыносимо тесен инспектору. Кровь застучала у него в висках.

— Знаете?..

— Да.

— В таком случае, ради бога, не будем больше рисковать. Назовите его немедленно…

— Могу лишь сказать, что это мужчина, путешествующий с группой Лофтона вокруг света…

— Но его фамилия, фамилия!!!

— Не знаю, какую он носит теперь, но несколько лет назад во время нашего знакомства его звали Тимоти Эвер. Сейчас у него другое имя.

— Откуда вы это знаете?

— Муж написал…

— И что же, оп не назвал вам его нынешнюю фамилию?

— Нет.

— Выходит, именно этот человек убил Дрейка? — Дафф затаил дыхание.

— Это вам тоже муж сообщил?

— Да. Его письмо вы увидите сегодня вечером.

— Но преступник, кто он?! Вы утверждаете, что несколько лет назад были знакомы. А сейчас вы бы могли опознать его?

— Конечно. С первого взгляда.

Дафф вытер потное лицо. Наконец-то!

— Алло, алло, вы слушаете?

— Да.

— Я буду у вас сегодня вечером около половины седьмого. В это же время приедет группа Лофтона. Умоляю вас не выходить из комнаты, пока я не появлюсь. Я устрою так, что вы сможете незаметно рассмотреть всех участников экскурсии. И когда вы узнаете этого человека, им уже займусь я. Постараюсь причинить вам как можно меньше хлопот.

— Спасибо. Я только выполняю свой долг. Все решено. Я обязана расплатится… любой ценой… Пусть так, но я помогу поймать убийцу.

— Бесконечно вам благодарен. Итак, до вечера!

— До свиданья! Позвоните мне от портье.

Выходя из кабины, инспектор с удивлением заметил томящегося поблизости Лофтона.

— Записку вашу я получил, — сразу заговорил тот, — и заказал билеты на 16.36. Вот ваш, держите… Если он вам нужен, конечно.

— Спасибо. Рассчитаемся позже. Сейчас мне ужасно некогда.

— Хорошо, это пустяки. — Лофтон собрался было уйти, но неожиданно остановился. — Гм… Вы беседовали с женой Хенвуда?

— Да.

— Она не сообщила ничего интересного?

— Нет, — ответил Дафф.

— Жаль, — пробормотал Лофтон и поплелся к лифту.

А Дафф направился в свою комнату. Он был в восторге. Одно из самых трудных дел в его практике через несколько часов закончится.

Уже сидя за обеденным столом, инспектор внимательно рассматривал мужчин из группы Лофтона. Который? Кто из них убийца? Лофтон? Доктор как раз путешествовал с группой. Именно «с группой», сказала Сибилла. Да, да, «с группой», а не в группе. Может, это оговорка? Тогда… Тэйт? О, его приступ на пороге гостиной заставляет задуматься. И даже очень! Кеннуэй? Молод, слишком молод. Бенбоу? Дафф покачал головой. Росс? Вивьен? Кин? Почему бы нет? Макс Минчин? Отпадает, почерк не тот. Фенвик? Дафф тихо выругался. Так что? Попробуем разыскать его.

В половине пятого путешественники собрались в поезде. Дафф, никому ничего не сообщивший, нервничал в одиночку. Обойдя все купе, дабы еще раз убедиться, что все в сборе, инспектор вернулся к своим соседям, Тэйту и Кеннуэю.

— Ну вот, — весело начал он, адресуясь к Тэйту, — самая беспокойная часть пути уже закончена.

Тэйт холодно взглянул на него и пробормотал:

— За меня можете не волноваться.

— Такой уж характер: вечно волнуюсь за все и за всех, — улыбнулся Дафф и замолчав, залюбовался мелькавшим за окнами пейзажем: поросшие лесом холмы, зеленые равнины, развалины замков. На горизонте ярко блестело Лазурное море.

— Как здесь красиво, —вздохнул он наконец.

— Театральные декорации, — проворчал Тэйт и уткнулся в газету.

Тогда инспектор обратился к Кеннуэю:

— Вы впервые за границей?

Тот отрицательно покачал головой.

— Нет, студентом мне часто приходилось путешествовать во время каникул. Веселые были деньки. Никаких огорчений, никаких забот, кроме прически, разумеется.

— Такова жизнь, — кивнул Дафф.

— К сожалению, — добавил Кеннуэй.

Немного помолчав, инспектор решился наконец опять заговорить с Тэйтом:

— Да, это правда, я действительно всегда за всех беспокоюсь. И за вас в том числе. Ведь мне пришлось стать свидетелем одного из ваших припадков. Я уж подумал тогда, что вам конец.

— Воображаю, как вы огорчились, когда мне полегчало, — огрызнулся Тэйт. — Подумать только, даже вы все заметили!

— Даже я? — Дафф поднял брови. — Гм… Вы правы. Детектив я никудышний. Почти ничего так и не выяснил. Например, до сегодняшнего дня не знаю, что такое вы увидели в гостиной «Брума», если это даже вызвало сердечный приступ?

— Да ничего, мой дорогой. Ничего, я уже объяснял.

— Верно! Позабыл, — ласково заметил инспектор. — Ну а в ту ночь, когда убили Дрейка… вы никакого шума, никакого крика не слыхали?

— Интересно, как я мог что-то услышать? Ведь между номером Дрейка и моим находилась комната Хейвуда.

— Да, все как будто логично, но здесь возникает одно осложнение. — Глаза инспектора испытующе смотрели в лицо старого адвоката, —Дрейк был убит в комнате Хенвуда.

— Что? — вскричал Кеннуэй. Тэйт промолчал, но инспектору показалось, что он побледнел.

— Вы меня поняли? Дрейка убили у Хенвуда.

Тэйт нетерпеливо скомкал газету.

— Возможно, вы лучший сыщик, чем я думал, —заметил он. — Значит, это вы раскопали!

— Да. И по-моему, в данной ситуации вам бы следовало несколько изменить показания.

Тэйт кивнул головой.

— Пожалуйста, я изложу то, что знаю, хотя вы вряд ли мне поверите. Но уж это не моя забота. Рано утром седьмого февраля меня разбудил какой-то шум в соседней комнате. Комнате Хенвуда. Возня там длилась очень недолго. Собственно говоря, окончательно проснувшись, я уже ничего не слышал. «Какое безобразие, — подумал я. — Уже несколько месяцев ищу покоя и не нахожу». Впутываться в неприятности мне совершенно не хотелось.

Конечно, об убийстве я и не мыслил. Ну а поскольку наступила тишина, решил уснуть и обо всем забыть. Утром я встал рано. Позавтракал в городе, а потом пошел прогуляться в парк Святого Якова. Когда я вернулся в гостиницу, портье сообщил мне, что наверху убит какой-то американец. Фамилии убитого он не знал. И внезапно я все понял. Хенвуд! Ночная возня! Значит, я слышал, как убивали Хенвуда и даже пальцем не пошевелил, чтобы ему помочь. А приблизившись к дверям гостиной, я перенес второе потрясение! Я же уверен был, что тело Хенвуда наверху, а он живехонький первым повстречался мне на пороге. Понятно, мое сердце не выдержало…

— Так, — кивнул головой Дафф. — И вы мне ничего не рассказали! Нехорошо, мистер Тэйт!

— Верно. Но я ужасно себя чувствовал. И единственное, чего желал, не вмешиваться в эту историю. Я мечтал об отдыхе и покое. Хотите верьте, хотите нет, как вам нравится.

Дафф улыбнулся.

— Предпочитаю верить. Посмотрим, что покажет будущее.

— О, Юпитер! Вы действительно лучший детектив, чем я предполагал! — воскликнул Тэйт.

— Весьма признателен… Но что это? Мы уже в Сан-Ремо?

Еще в автобусе доктор Лофтон предупредил экскурсантов:

— Уезжаем отсюда в полдень. Нам нужно торопиться на теплоход из Генуи.

Через несколько минут группа очутилась в гостинице «Палас». Дафф заказал себе номер на первом этаже возле лестницы, ведущей в холл. Осмотревшись, он отметил, что лифт, защищенный сеткой, расположен рядом с его дверью.

Несмотря на то, что гостиница помещалась в небольшом здании, она производила впечатление просторной и удобной. В холле и коридорах царила абсолютная тишина, характерная для предвечерних часов всех рафинированных отелей, когда их постояльцы переодеваются к ужину. Не медля ни секунды, инспектор поспешил проверить, не покинула ли Сибилла Конвей свои апартаменты на четвертом этаже. Позвонив по телефону, стоящему в его номере, он почти сразу услышал в ответ мелодичный голос, который так очаровывал поклонников театра, и тихо представился:

— Инспектор Дафф из Скотленд-Ярда.

— О, как я рада! Это ожидание было ужасно. Что ж, давайте доведем дело до конца.

— Прекрасно. Мы немедленно должны увидеться. Пока экскурсанты в своих комнатах, но скоро они сойдутся за ужином. У нас с вами будет время побеседовать.

— Хорошо. Я принесу вам письмо мужа из Лондона. Для вас многое станет понятным, а потом…

— А потом вы сможете рассмотреть всех участников экскурсии, спускающихся по лестнице в столовую. Мы сядем за пальмами. На первом этаже, рядом с моей комнатой, находится салон. Предлагаю встретиться там. Ваш номер далеко от лифта?

— В двух шагах…

— Великолепно. Значит, сейчас вы спускаетесь вниз… Нет, лучше я зайду за вами. Номер сорок, да?

Дафф быстро вышел из комнаты, с удовольствием отметив по пути, что коридор утопает в полумраке. Только возле лифта горела лампа. Он вошел в кабину и нажал кнопку четвертого этажа. На его стук дверь сорокового номера открыла высокая полная женщина. Свет, падавший из глубины комнаты, обрисовывал ее фигуру, оставляя лицо в тени. Но женщина эта без сомнения была прекрасна. Даже инспектора, равнодушного к женским чарам, заставили затрепетать золотистые волосы ее и глубокое контральто, когда она заговорила. Совсем иначе, чем по телефону.

— Мистер Дафф, я вам очень рада. — Миссис Конвей вздохнула. — Вот письмо моего мужа.

Он положил конверт в карман.

— Спасибо. Пойдемте. Я задержал лифт.

Дафф пропустил ее в узкую кабину, вошел сам и нажал кнопку первого этажа.

— Я болела, — продолжала Сиббила Конвей. — И как мне сейчас ни тяжело, я должна…

— Тише, — остановил ее детектив. — Через минуту. Не здесь. Внизу вы расскажете мне…

Резкий звук выстрела прервал его слова. Инспектор окаменел. Какой-то небольшой предмет, мелькнув в воздухе, шлепнулся на пол кабины. А следом упала бы и Сибилла Конвей, если бы Дафф не успел подхватить ее на руки. На золотом шелке платья расплылось ярко-красное пятно.

— Это конец, — шепнула женщина.

Дафф хотел закричать, но не смог. Он начал барабанить в дверь лифта, но чудо французской техники упорно продолжало ползти вниз. В сердце инспектора угасла последняя надежда. Воспоминания об этой минуте потом долгие годы угнетали детектива. В его присутствии была убита женщина. А он стоял рядом, запертый в клетке, дверь которой откроется только на первом этаже. Взглянув вверх, в темноту, инспектор отчетливо осознал свою беспомощность. Когда кабина остановится, будет уже поздно… На первом этаже из дверей выглядывали полуодетые жильцы. Дафф перенес Сибиллу Конвей на диван. Она была мертва. Быстро вернувшись к лифту, он поднял упавший предмет: маленький замшевый мешочек. Еще не развязав его, он уже знал, что окажется внутри. Камешки! Собранные на каком-то пляже, ничего не стоящие камешки…

Выйдя из лифта, Дафф захлопнул за собой дверь. Почти одновременно раздался сигнал вызова, и кабина поползла наверх. Инспектор поднял голову, всматриваясь в ее ярко освещенную клетку. Вот лифт исчез, осталась темнота. Только сейчас Дафф сообразил, какой великолепной мишенью служил каждый его пассажир. Ничем не отличающийся от большинства французских лифтов, этот двигался в открытой шахте, огороженной только редкой сеткой. Кабину тоже защищала сетка высотою до плеч человеку среднего роста. Легче легкого было, встав на колени в коридоре, прострелить этот хилый заслон, пока лифт медленно скользил вниз. Сейчас все казалось инспектору таким очевидным, но подобных вещей не мог бы предугадать даже человек, не лишенный воображения. Дафф в бешенстве изрыгал проклятия, одновременно удивляясь дьявольской ловкости убийцы.

А по лестнице, тяжело дыша, уже спускался директор гостиницы. Этот полный человек, одетый в черное, должно быть, поглотил целые горы спагетти, прежде чем достиг своего веса. За ним ковылял чиновник, тоже в черном, но худой, как палка. Постепенно холл наполнился возбужденными жильцами.

Инспектор пригласил директора с чиновником в салон и, закрыв дверь изнутри, быстро объяснил ситуацию.

— Убита в лифте! Но кем? — Заплывшие жиром глазки директора округлились от изумления.

— Не знаю, — ответил Дафф. — Не знаю, хотя и ехал с нею вместе…

— Ах, так! Ну тогда до прихода полиции вы останетесь здесь.

— Конечно останусь. Моя фамилия Дафф. Я инспектор Скотленд-Ярда. А погибшая была важным свидетелем по делу одного убийства, недавно происшедшего в Лондоне.

— Гм… Начинаю понимать, — кивнул головой толстяк. — Бедняжка… Однако скверную рекламу заработала моя гостиница. У нас где-то врач живет. — Он повернулся к худому чиновнику. — Вито, пригласи его немедленно… Хотя, боюсь, что уже поздно.

Словно сгибаясь под тяжестью своего тела, он подошел к дверям и, остановившись в них, точно гигантская ширма, обратился к постояльцам:

— Это неприятное происшествие не касается никого из вас. Я прошу всех вернуться в свои комнаты.

Жильцы расходились озадаченные.

Директор снова повернулся к своему подчиненному.

— Вито, сообщи о случившемся в городскую полицию, именно в полицию, а не карабинерам, понимаешь? — Он взглянул в сторону Даффа. — Вито готов притащить сюда самого Муссолини!

Инспектор совсем было собрался выйти из салона, но толстяк преградил ему дорогу.

— Вы куда, сеньор? — вежливо спросил он.

— Мне нужно вести расследование, — объяснил детектив. — Ведь вы уже знаете, я из Скотленд-Ярда. Лучше скажите, сколько человек сейчас проживает в гостинице?

— В последнюю ночь было сто двадцать. Гостиница битком набита, сеньор.

— Сто двадцать, — проворчал Дафф. — Ну и ну. Неплохая работенка для городской полиции. Впрочем, инспектору, который знает, что преступник может находиться только среди членов экскурсии Лофтона, тоже есть чем заняться.

И, с трудом протиснувшись мимо толстого итальянца, Дафф пешком забрался на третий этаж. В коридоре было пусто и тихо. Рядом с лифтом ни малейших признаков каких бы то ни было следов. В подавленном настроении инспектор поднялся выше и постучался в сороковой номер. Ему открыла белолицая горничная. В нескольких словах он рассказал ей о случившемся. Девушка обомлела.

— Если бы вы знали, как она этого боялась. Сегодня после обеда только и твердила мне о том, что я должна сделать в случае ее смерти.

— Так, и что же?

— Во-первых, перевезти их с мужем тела в Соединенные Штаты. А во-вторых, известить ее друзей в Нью-Йорке.

— Друзей или родных?

— Я никогда не слыхала, чтобы она упоминала хоть о какой-нибудь родне.

— У мистера Хенвуда, очевидно, тоже не было родственников? Ладно… Я попрошу вас дать мне список людей, которым следует разослать телеграммы. А потом спуститься вниз и разыскать директора гостиницы. Сообщите ему, что я нахожусь здесь. Скоро сюда принесут тело…

— Извините, а вы инспектор Дафф?

— Да.

— Моя госпожа говорила о вас…

Горничная удалилась, закрыв за собой дверь. Дафф перешел в гостиную. Письмо Сибиллы Конвей жгло ему карман, но сперва он решил обыскать апартаменты, поскольку с появлением итальянской полиции полностью утратил бы свободу действий. Инспектор работал быстро и методически: проверил ящик за ящиком, потом чемоданы. Он очень торопился. И вдруг, нагнувшись над сумочкой Сибиллы в ее спальне, почувствовал, что за ним наблюдают: на пороге стоял майор городской полиции. На его смуглом лице читалось удивление и неудовольствие.

— Кажется, сеньор обыскивает эти комнаты? — спросил он.

— Инспектор Дафф из Скотленд-Ярда, — представился детектив. — Английский консул может это засвидетельствовать.

— Из Скотленд-Ярда? — Магическое название произвело впечатление на полицейского. — Вы находились с сеньорой, когда ее убили?

— Да, — кивнул Дафф. — Неприятно в этом сознаваться. Я попал в очень неудобное положение… Может, присядете?

— Предпочитаю стоять, — ответил майор.

«Очевидно, в таком мундире сесть нелегко», — подумал Дафф, а вслух произнес:

— Как угодно. Позвольте, я изложу вам подробности случившегося.

Сжато, насколько возможно, он ознакомил майора с предшествующими событиями и объяснил роль Сибиллы Конвей. Инспектор говорил общими фразами, еще не зная, стоит ли привлекать итальянскую полицию к совместным действиям. О группе Лофтона, поселившейся в гостинице, он не обмолвился ни одним словом.

Итальянец выслушал его с каменным лицом и в конце серьезно кивнул головой.

— Я вам весьма благодарен. Надеюсь, при отъезде из Сан-Ремо вы поставите меня в известность?

— Естественно! — Дафф хмуро улыбнулся.

— Ну а что вы нашли при обыске?

— Ничего, — быстро ответил Дафф. — Совершенно ничего.

С минуту оба молча смотрели друг на друга. Однако солидный вид инспектора внушал доверие. Так что итальянец вежливо откланялся.

— Буду счастлив опять с вами увидеться.

Итак, полиция отступила.

Дафф с облегчением вернулся в свою комнату, чтобы прочитать наконец письмо, полученное от Сибиллы Конвей за несколько минут до ее смерти. Он запер дверь на ключ, придвинул кресло ближе к лампе и вытащил из кармана конверт, датированный пятнадцатым февраля: через восемь дней после убийства Дрейка, перед самым отъездом группы Лофтона в Париж. Дафф нетерпеливо принялся за чтение.

Искусство местного шеф-повара Дафф так и не смог оценить по достоинству, увлекшись анализом поведении Фенвиков. Стоит ли подсказывать итальянской полиции мысль о задержании подозрительной пары? Но дальше-то что? Ведь никаких улик против Фенвика нет. Нго арест привлек бы внимание властей к группе Лофтона, а это не входило в планы Даффа. Словом, он решил не сообщать полицейским о внезапном отъезде Фенвиков из Лондона.

Встретившись с майором городской полиции, инспектор в душе поздравил себя с правильным выводом. Хотя во время первого знакомства майор произвел впечатление выдержанного и спокойного человека, последующее углубление в проблему выявило его истинное лицо. Бедный майор начал беситься, оказавшись самым настоящим несдержанным южанином. Оправдывался он тем, что ситуация, мол, на удивление сложна: убийство без улик, без следов пальцев, без свидетелей, кроме Даффа. Сто двадцать постояльцев и тридцать девять служащих присутствовали в гостинице на момент выстрела! Ничего странного, что майор чувствовал себя растерянным и задавал сотни незначительных вопросов, постепенно приходя все в большее волнение.

В десять часов вечера Дафф случайно встретил Памелу и Кеннуэя, отдыхавших в плетеных креслах на гостиничной террасе.

— Сколь прекрасное место для беседы, будто сама мечта, — заметил детектив, усаживаясь рядом.

— Правда, — согласился Кеннуэй. — Вы только взгляните на эту луну! А какой чудесный запах апельсиновых деревьев! Вот мы и думаем, не запишут ли нам все эти прелести в дополнительный счет, ведь договор с Лофтоном предусматривает доплаты за особые услуги: вина, минеральную воду, стирку и так далее. По-моему, свет луны и цветущие апельсины тоже могут быть соответствующим образом оценены.

— Как мне ни жаль портить столь романтическую обстановку, — улыбнулся Дафф, — но я должен кое-что выяснить. Памела Поттер сказала, что вы уходили пройтись перед обедом? Верно?

— Аппетит нагуливали, — кивнул Кеннуэй. — На подобных экскурсиях у туриста создается впечатление, будто он только и делает, что сидит за столом, а это отбивает охоту к еде.

— Мистер Тэйт не возражал против прогулки?

— Наоборот, одобрил. Объяснил, что страшно утомился и собирается лечь спать даже без ужина.

— На каком этаже ваши комнаты?

— На третьем.

— Далеко от лифта?

— Напротив.

— Ага… Значит, без пятнадцати семь вы еще находились в гостинице? И слышали выстрел?

— На оба вопроса отвечаю утвердительно.

— Где именно вы были в это время?

— Внизу, в холле. Я ждал мисс Памелу. Мы договорились на семь часов, но мистер Тэйт почти выгнал меня из комнаты.

— Вы кого-нибудь встретили там? Я имею в виду туристов Лофтона.

— Нет. Только несколько служащих. И хотя выстрел до меня донесся, я и не подумал, что это стреляют.

— Значит, во время выстрела мистер Тэйт находился в комнате один?

— Без сомнения. Наверное, уже храпел вовсю.

— Наверное, — согласился Дафф.

В ту же минуту на террасе появился Тэйт: импозантная фигура в вечернем костюме, залитая светом луны.

В мыслях Дафф всегда представлял Тэйта стариком. Но теперь он внезапно сообразил, насколько ошибался. Лицо Тэйта говорило о болезни и беспокойном характере, но не о возрасте.

— Я тебя ищу, — обратился Тэйт к Кеннуэю.

— Садитесь, пожалуйста, —предложил Дафф. — Мы любуемся прекрасными видами.

— Видами я по горло сыт, —пробурчал Тэйт. — Только о Нью-Йорке и мечтаю. Всю жизнь я был деятельным человеком, а эта праздность доводит меня до отчаяния.

«Неужели и он подумывает о возвращении домой?» — ужаснулся Дафф.

— Пойдем наверх, Марк, — предложил Тэйт. — Не беспокойся, долго читать не будем.

— Все те же детективы? — спросил инспектор.

— О нет! — Тэйт скривил губы. — Достаточно мне натуральных убийств, чтобы еще и читать о них. Сейчас я увлекся русской литературой. Впрочем, это идея Марка: ему хотелось поскорее меня усыплять. Я его раскусил, но он оказался прав: между сном и слушанием таких произведений я выбираю сон. А у него остается больше времени на… дам. Ты идешь, Марк? — бросил он через плечо.

Кеннуэй медленно поднялся.

— Обязанности зовут! Как это ни грустно, Памела, но Марк Кеннуэй исчезает. Если появится кто-нибудь со счетом за запах цветущих апельсинов, вам придется самой расплачиваться.

— Правда, чудесный малый? — заметил Дафф, когда Кеннуэй ушел.

— Очень, — горячо подтвердила девушка. — Хотя иногда…— Она помолчала и закончила: — Сегодня он был особенного хорошим.

— А что «иногда»?

— Ну… У каждого человека «иногда» свое. Порой он смотрит на меня так, словно удивляется, что снисходит до разговора с ничтожеством, подобным мне. Ведь сам он из Бостона. Вам эта разница ничего не говорит?

— Боюсь, что нет, — ответил Дафф, — Не могли бы вы рассказать, как отнеслись члены группы к последнему убийству?

— По-моему, довольно спокойно. Со временем человек ко всему привыкает. Вы полагаете, нас здесь задержат?

— Не знаю. Местной полиции будет трудно разобраться в случившемся. Однако я постараюсь убедить этого строптивого майора не особенно огорчаться и в рапорте свалить все сложности на меня.

Памела придвинулась к Даффу ближе.

— Но ведь убийца во всех случаях один? Ответьте! Дедушка, Хенвуд, теперь жена Хенвуда… Они жертвы одного преступника?

— Без сомнения, Памела! Вы абсолютно правы.

— Кто же он? — Голос ее дрожал. — Кто?

Детектив улыбнулся.

— Скоро узнаем. «Придет время, занавес поднимется», как говорит мой приятель, китаец, с которым, я надеюсь, вы еще встретитесь в Гонолулу. А пока мы блуждаем в темноте и разгадать загадку не можем.

Девушка промолчала, и Дафф продолжил:

— Я специально искал вас сообщить, что кое-какие факты наконец выяснились. У меня находится письмо с неопровержимыми доказательствами того, что ваш дедушка пал жертвой ошибки.

Девушка быстро поднялась.

— Я должна его видеть! Это письмо!

— Пожалуйста. — Дафф тоже встал.

Оба они молча вернулись в холл и подошли к лифту. Дафф посмотрел на подъемный механизм с искренним отвращением.

Пока инспектор ходил за письмом, Памела ждала в дверях.

— Можете его взять. Но завтра утром возвратите. Когда мы встретимся?

— В восемь, в холле. — Она схватила толстый конверт и почти убежала.

Немного позже Дафф еще раз разговаривал с озабоченным майором городской полиции и весьма тонко убедил его в бесцельности дальнейшего расследования. Нынешнее убийство, мол, лишь одно из серии преступлений. Поскольку первое произошло в Лондоне, им стал заниматься Скотленд-Ярд, освобождающий теперь итальянскую полицию от трудного и неблагодарного занятия выслеживать убийцу.

Майор заявил, что охотно с этим соглашается. Настроение у него резко изменилось к лучшему.

Следующий день напоминал рекламные проспекты Ривьеры: глубокая голубизна неба, искрящееся море и солнце, похожее на золотую монету.

Сидя в холле, Дафф ждал Памелу Поттер. Она появилась заплаканная, невыспавшаяся и сразу отдала инспектору письмо.

— Бедный дедушка! Погиб без всякой причины, просто сделав любезность постороннему человеку. — Глаза Памелы сверкнули. — Но для меня ничего не закончено! Я хочу наказать убийцу!

— Я тоже, — произнес Дафф. — И я разоблачу Тима Эвера, даже если это расследование будет последним в моей жизни. Вы никого не подозреваете?

— Нет. Я почти не спала сегодня. Все думала. Кто же из наших? Они кажутся неспособными на такое. Даже Макс Минчин. Но кто? Вивьен? Похоже, он интересуется исключительно миссис Спайсер. Капитан Кип? Конечно, у него подозрительные повадки, и я не люблю его, но это скорее мелкий жулик. Мистер Тэйт? Частенько он бывает неприятен, но виною тому болезнь. Мистер Росс? Нет никаких оснований связывать его со случившимся. Что касается Бенбоу, то он не станет совершать ничего, если этого нельзя будет сфотографировать и продемонстрировать своей братии после возвращения в Акрон. Остаются доктор Лофтон и этот дурак Фенвик. Было бы абсурдно утверждать, что именно он…

— Вы забыли упомянуть еще об одном туристе, — прервал ее Дафф.

— О ком? — удивилась девушка.

— О Марке Кеннуэе.

Она улыбнулась.

— Не будьте смешным!

— Я не имею права упускать любую возможность, — заметил он. — А поскольку на вас я смотрю, как на своего сообщника…

— Как это?

— А так. Нам придется на некоторое время распрощаться. Я бы не многого добился, продолжая путешествие с вами. Думать над решением загадки я стану в Лондоне. А вас бы я попросил действовать пока в качестве моего представителя, наблюдая за мужчинами из группы и посылая мне время от времени письма. Сообщайте, пожалуйста, обо всем. А если случится что-то чрезвычайное, телеграфируйте в Скотленд-Ярд, хорошо?

— Хорошо, — кивнула девушка.

Тут подошла миссис Лейк.

— Ах, ты здесь, Памела! — сказала она. — Рада видеть тебя в безопасном обществе. Зачем вы так смотрите на меня, инспектор? Если говорить о сердечных делах, то вы столь же опасны, как любой из мужчин.

Дафф рассмеялся.

— Прекрасный день сегодня…

— Разве? Я из Южной Калифорнии, и местная обстановка не производит на меня особенного впечатления. Что вам удалось выяснить по вчерашнему происшествию?

— Ничего, — уныло ответил Дафф.

— Не удивительно. Ведь вы не сверхчеловек, а наш приятель со склонностью к убийствам проявляет поразительную ловкость. Ты будешь сейчас завтракать, Памела?

— Да, умираю от голода, — ответила девушка и пошла в столовую с миссис Лейк.

В полдень итальянская полиция известила, что никого задерживать не собирается. Поскольку вся итальянская Ривьера существовала за счет туризма, то понимание своих выгод исключало любые эксперименты со следствием.

Чемоданы уже были сложены у дверей гостиницы, и путешественники нетерпеливо ждали отъезда. Поезд из Сан-Ремо отходил в два часа. Доктор Лофтон, оправившийся от своего угнетенного настроения, с удвоенной энергией раздавал всем советы и приказы.

У майора городской полиции настроение тоже заметно улучшилось: после его рапорта дело передали Скотленд-Ярду.

И снова инспектор Дафф, как в то памятное лондонское утро, испытывал странное ощущение, прощаясь с людьми, среди которых находился убийца. Экскурсия Лофтона следовала дальше через Неаполь, Александрию, Бомбей и порты Дальнего Востока.

Группа столпилась на перроне в ожидании поезда. Все весело гомонили, и вдруг миссис Спайсер вскрикнула:

— О, небо! Я даже не предполагала!

— Что случилось? — с беспокойством спросил Лофтон.

— Нас тринадцать! — ответила она.

Доктор Лофтон бледно улыбнулся.

— Вношу поправку: только двенадцать. Я, будучи руководителем, не в счет.

— Да, но вы все равно тринадцатый, — настаивала миссис Спайсер.

— Разве ты веришь такой чепухе, Ирэн? — искренне удивился Стюарт Вивьен. — Или тебе свойственны предрассудки?

— А почему нет? Всем они свойственны.

— Только невеждам. Извини… — прибавил он, но было уже поздно.

Миссис Спайсер бросила на него уничтожающий взгляд. Каждый, кто успел заметить это, содрогнулся: опасный огонь зажегся в ее зеленых глазах.

-— Я тоже с предрассудками! — дипломатично вмешалась в разговор миссис Лейк. — Хотя число тринадцать всегда было для меня счастливым. Другое дело с черной кошкой. Однажды она перебежала дорогу моему рикше в Шанхае, и через полчаса на нас наехал автомобиль. Я уцелела, но черных кошек после этого сторонюсь.

К перрону с шумом подкатил экспресс. Дафф помог миссис Лейк и Памеле разыскать свободное купе.

Туристы из группы Лофтона один за другим скрылись в вагоне, и поезд отправился в путь. А Дафф вернулся в гостиницу, чтобы сложить вещи.

Через два дня он появился в кабинете своего шефа в Скотленд-Ярде. Отчитываясь о пребывании на Лазурном побережье, а особенно о подробностях убийства в лифте, инспектор краснел и потел.

— Напрасно вы так переживаете, на вашем месте мог оказаться любой.

— Я буду переживать до тех пор, пока не выслежу Тима Эвера. Возможно, не так скоро, но я его поймаю!

— Хорошо! Я понимаю вашу горячность, — сказал шеф. — С моей стороны вы получите всяческую поддержку. Помните только, что для английского суда основными будут факты, связанные с убийством Дрейка. Мы должны представить неоспоримые доказательства вины преступника.

— Потому я и вернулся.

— Вы уже разработали конкретный план действий?

— Пока нет. Прежде я хотел проконсультироваться с вами.

— Прекрасно. — Шеф кивнул головой. — Оставьте мне все материалы, касающиеся этого дела. Я просмотрю их в течение дня. Зайдите около пяти, и мы решим, с чего начать.

Дафф вышел из кабинета шефа в приподнятом настроении. «А старик все-таки свой!» — подумал он.

Обедал инспектор вместе с Хэйли, проявившим к нему максимум чуткости.

Ровно в пять Дафф снова постучался в кабинет начальника.

— Привет! — воскликнул тот. — Садитесь. Я прочел ваши заметки. Проблема не из легких. Меня, однако, поразило одно обстоятельство. Не сомневаюсь, что и вас оно тревожит.

— О чем вы?

— Тэйт!

— Тэйт?

— Странный тип. Очень странный. Возможно, его объяснение соответствует истине, но, изучая рапорт, я в этом усомнился… Итак, он думает, что убит Хенвуд, и входит в гостиную. Видит живого Хенвуда и испытывает такое потрясение, что чуть не умирает на месте. Почему? Ведь они чужие люди. Откуда подобный шок? Разве что…— Шеф понизил голос.

— Понимаю, — прервал его Дафф. — У Тэйта были все основания полагать, что Хенвуда нет в живых, поскольку он прикончил его собственными руками. Другими словами, мистер Тэйт вполне может оказаться Тимом Эвером.

— Вот именно, — кивнул шеф. — Следует об этом поразмыслить. Теперь о дальнейших планах. Если говорить о туристской группе, то вы не сможете быть там полезным: вас слишком хорошо знают. Пока я бы оставил их в покое. Убийца решит, будто мы прекратили расследование, и потеряет бдительность. Тем временем мы пошлем хорошего агента в Калькутту, и он вступит с группой в контакт, сам выбрав себе метод работы. Окончательно я еще не решил, но склоняюсь к сержанту Вельби.

Дафф улыбнулся.

— Отличный план, сэр. Но вы позволите мне его дополнить?

— Конечно. Слушаю вас.

— Неплохо будет, если я встречу экскурсию в Гонолулу.

— Почему именно в Гонолулу?

— У меня бы появился шанс проехать с ними последний отрезок пути до континента. Некоторые туристы оставят группу уже в Сан-Франциско, а кроме того…

— Ну?

— В Гонолулу живет мой друг. Я питаю к нему исключительную симпатию. Вы о нем наверняка слышали: это полицейский инспектор Чан.

Шеф кивнул головой.

— Вспоминаю. Чарли Чан и дело Брука. Значит, вы полагаете, что Чарли Чану хочется с вами увидеться?

Даффа удивил такой вопрос.

— Я просто уверен в этом, сэр, — ответил он после минутного замешательства.

Начальник улыбался.

— Я уже давно мечтал оказать услугу мистеру Чану. Хорошо, пусть будет Гонолулу.

Для Даффа потянулись недели ожидания. Он находил себе более или менее важные занятия, но мысли его витали далеко отсюда. Вельби отплыл на теплоходе в Калькутту. Предварительно Дафф подготовил сержанта, читая ему свои заметки и заочно знакомя с членами группы Лофтона. Уверенный в своих силах, Вельби смотрел в будущее с холодным равнодушием. Только замшевые мешочки с камешками его словно гипнотизировали.

— Вот ключ ко всей тайне, — говорил он инспектору. Сержант буквально рвался уехать, и наконец Дафф проводил его до порта.

Отгадает ли Вельби загадку, по праву принадлежащую Даффу? С трудом он заглушал в себе чувство зависти.

Через две недели пришло первое известие об экскурсии Лофтона: писала Памела Поттер из Адена. Инспектор нетерпеливо вскрыл письмо и погрузился в чтение.

Спустя несколько дней в городском суде Гонолулу разбирали дело трех мужчин — португальца, корейца и филиппинца. Их обвиняли в занятии азартными играми на улице. На скамье для свидетелей сидел флегматичный, спокойный китаец. На Востоке тучность всегда была в почете: если китайский мандарин прибавляет в весе, то в престиже он выигрывает. Так вот, у китайца со свидетельской скамьи имелись все основания пользоваться уважением у своих сограждан.

— Пожалуйста, инспектор Чан, — произнес судья, — вам слово. Расскажите, как все было.

Свидетель, даже не шелохнувшись и лишь немного шире открыв глаза, заговорил:

— Иду вниз по аллее Паваа. Вместе с детективом Кашимо. Впереди, рядом с рыбной лавкой Тимо, замечаем толпу. Ускоряем шаг. С нашим приближением толпа редеет. Спустя минуту на месте остаются только обвиняемые. Стоя на коленях, они бросают кости. Их уста произносят заклятья…

— Ближе к делу, Чарли, — оборвал его общественный прокурор. — Простите, инспектор, но ваш язык слишком красочен для американского суда. Эти люди попросту играли в кости, верно?

— Да, — согласился Чан.

— Выходит, игра в кости вам знакома?

— Разве ребенок не узнает лица своей матери? — произнес Чан.

— И вы узнаете этих троих? Играли именно они, вы не сомневаетесь?

— Сомневаться имеет право каждый человек. Но у меня сейчас такого права нет. К несчастью людей, сидящих перед нами, на площади были они.

Защитник обвиняемых, коренастый японец, быстро вскочил с места.

— У меня возражение! — крикнул он. — Господин судья, я выражаю протест против слов «к несчастью…» Свидетель говорит так, словно мои клиенты уже осуждены и вина их доказана.

— Господин Чан, будьте любезны в дальнейшем воздерживаться от подобных комментариев!

Чан опустил голову.

— Мне очень жаль. Обещаю исправиться. Извините за то, что неизбежное назвал случившимся.

У адвоката вырвался слабый стон, но Чарли Чан спокойно продолжал:

— В следующую минуту эти трое поднимают взгляды и замечают меня с грозным Кашимо. Выражение их лиц резко меняется. Они вскакивают и бегут по улице, я за ними. Еще до поворота игроки становятся моими пленниками.

Уничтожающе посмотрев на Чарли Чана, защитник спросил, указывая на худеньких подсудимых:

— И вы намерены утверждать, что ваша туша догнала эти тонкие ноги?

Чан улыбнулся.

— Быстрее всех бежит человек с легкой совестью.

— А что в это время делал Кашимо? — спросил адвокат.

— Исполнял свои обязанности: остался на месте и собрал доказательства вины — брошенные кости.

— Хорошо, хорошо, — со скучающим видом прервал его лысый судья. — Где эти доказательства?

— Если не ошибаюсь, господин судья, то кости сейчас должны были появиться в зале вместе с бдительным полицейским Кашимо.

Суетливый невысокий японец Кашимо в эту минуту действительно входил в зал, но его грустное лицо заставило Чарли Чана смутиться. Остановившись у последнего за спиной, Кашимо начал что-то шептать ему на ухо. Чарли Чан поднял глаза.

— Я ошибался, господин судья, — произнес он, — Полицейский Кашимо потерял кости.

По залу прокатился взрыв смеха, судья лениво постучал по столу молотком. С виду спокойный, Чарли сидел неподвижно, но в душе его накапливалось чувство горечи. Как и всякий человек, он не любил становится предметом насмешек. Инспектор чувствовал себя в глупейшем положении. Тут с улыбкой заговорил защитник:

— Высокий судья, за неимением улик, я вношу предложение о прекращении дела. Очевидно, славный инспектор Чан тоже поддержит меня, когда обретет дар речи.

— Инспектор Чан, — хмуро заметил Чарли, глядя на косоглазого адвоката, — охотно бы внес предложение об обязательном поощрении всесторонне развитых японцев.

— Хватит, — коротко бросил судья. — Итак, время потрачено напрасно. Обвинение отклоняется. Следующее дело.

Сохраняя чувство собственного достоинства, насколько это было возможно, Чан поднялся и, легко прошагав через зал, столкнулся в дверях с Кашимо. Инспектор взял его за ухо и вывел в коридор.

— Из-за тебя мне снова пришлось погрузиться в озеро стыда! — проговорил он. — Где я должен набираться терпения, которое постоянно трачу на твои выходки?

— Мне так печально, — простонал Кашимо.

— Слова стекают с твоих уст столь же легко, как вода из крана. Почему ты потерял кости?

Кашимо тоскливо начал объяснять, что утром по дороге в суд зашел в парикмахерскую постричься и оставил плащ на вешалке.

— Предварительно продемонстрировав кости всем присутствующим? —добавил Чан.

— Нет, только мастеру, очень порядочному человеку. Но пока меня стригли, там постоянно сновали разные клиенты. Потом я оделся и поспешил в суд. А на лестнице обнаружил, что кости пропали.

Чарли грустно посмотрел на него.

— Новую главу жизни ты начал в роли растяпы, — заметил он. — Впрочем, я не теряю надежды, что ты еще исправишься. Представляю, как повеселились боги, прослышав о твоем желании стать детективом.

— Как печально, — во второй раз вздохнул Кашимо.

— Печалься сколько угодно, только не при мне.

Инспектор передернул плечами и зашагал вниз по лестнице: комиссариат полиции находился в том же здании суда. Чан отпер свой небольшой кабинет, подошел к открытому окну и посмотрел на улицу. В душе у него сохранился неприятный осадок, но с неудачей следовало примириться. Эпизод в суде стал кульминационной точкой целого года невезения. Когда-то он написал Даффу:

«Люди Востока говорят, что существует время для ловли рыбы и время для сушки сетей…»

Теперь Чарли признавался себе, что долгая сушка даром не проходит…

Последнее крупное дело он разбирал более года назад. С тех пор не случилось ничего достойного внимания. Он любил Гонолулу, но Гонолулу о нем не заботился. Так было всегда. Родина не обращает внимания на преданных ей сыновей. Первыми их замечают чужие люди. В Гонолулу к нему серьезно не относились.

А полчаса назад над ним смеялись. Тяжело вздохнув, он сел за стол.

В кабинет кто-то постучал. Чарли Чан нахмурился. Должно быть, Кашимо опять пришел оправдываться!

— Войдите! — крикнул Чан.

Дверь отворилась, и на пороге появился его друг, инспектор Дафф из Скотленд-Ярда.

Китайцы никогда не выказывают удивления, а хороший детектив по мере сил пытается не обнаруживать своих чувств. Когда же оба эти принципа объединяются в одном человеке, порою кажется, что имеешь дело с гранитным монументом.

Но бывают все-таки исключения: глаза Чарли расширились от удивления, а через секунду открылся и рот. Теперь можно было смело утверждать, что инспектора Чана захватили врасплох.

В следующее мгновение он вскочил на ноги и быстро, словно кот, подбежал к дверям.

— Мой дорогой друг! — вскричал китаец. — Смею ли я верить своим глазам?

Дафф, улыбаясь, протянул ему руку.

— Инспектор Чан!

Чарли крепко пожал ладонь Даффа.

— Инспектор Дафф!

Англичанин бросил на стол папку.

— Вот я и приехал, Чарли. Приготовил вам неожиданный сюрприз, да? Так и задумывал.

— Сперва у меня просто перехватило дыхание, — улыбнулся Чарли Чан. — Выражаясь на английский манер, я точно остолбенел.

Он суетливо подвинул гостю кресло, а сам опять уселся за стол. Чарли и не мечтал о подобном счастье.

— Сначала я решил, что у меня галлюцинации. Однако вежливость требует задать первый вопрос: как вам нравится Гонолулу?

Немного помолчав, Дафф ответил:

— Он производит впечатление очень милого чистого города.

Чан улыбнулся.

— Я покорен вашим признанием. Впрочем, вы предпочитаете говорить за себя делами, а не словами. У столь занятого человека не может быть времени на туристские прогулки. Готов поспорить, что в Гонолулу вас привели дела служебные.

Дафф кивнул.

— Вы угадали.

— Я, конечно, не желаю вам никаких заминок на пути, но надеюсь, что вы сумеете остаться у нас на максимально долгое время.

— Только на несколько часов: я жду теплохода «Президент Артур», он прибывает завтра утром. Вечером я должен отплыть на нем в Сан-Франциско.

Чан замахал руками.

— Ах, какой короткий визит, дорогой друг! Я в отчаянии. Но чувство долга мне тоже знакомо. На борту находится подозрительное лицо?

— Восемь подозрительных лиц, — поправил его Дафф. — Ужасная жизнь, Чарли. Мои подозреваемые плывут на теплоходах, едут в поездах, сидят на вокзалах и в гостиницах. Я работаю над очень странным делом. Если вы располагаете временем, я о нем охотно расскажу.

Чарли вздохнул.

— Когда бы для вашего рассказа понадобилась целая неделя, и в том бы случае я вас с радостью выслушал.

— Судя по вашему письму, жизнь тут течет спокойно?

— Некий индийский философ, просидевший под деревом в течение двадцати лет без всякой работы, был по сравнению со мной титаном, — заметил Чан.

Дафф рассмеялся.

— Ну тогда я наверняка не отвлеку вас от занятий, а может быть, еще и получу хороший совет!

Китаец пожал плечами.

— Разве комар — советчик льву! Но желание узнать, каким ветром занесло вас в сей дремлющий Эдем, не дает уснуть моему любопытству.

— Конечно убийство виновато! — ответил Дафф. — Убийство в центральной лондонской гостинице «Брум», случившееся седьмого февраля. Потом были и другие, но мне необходимо разобраться с первым…— Он углубился в подробности.

Чан прекрасно умел слушать. Посторонний наблюдатель наверняка бы подумал, что китайца мало интересует рассказ, так безразлично и спокойно он сидел, похожий на идола…

Однако Чарли ни на минуту не отводил от лица Даффа своих маленьких черных глаз. И хотя руки англичанина постоянно находились в движении — доставали бумаги, перелистывали страницы записной книжки, разворачивали письма, — взгляд китайца был устремлен только на его лицо.

— Ну, а теперь Вельби, — закончил Дафф. — Беднягу убили в доках Йокохамы. Вне всякого сомнения, ему удалось вычислить Тима Эвера! Раскусить самого ужасного, самого беспринципного убийцу из всех, что я когда-либо встречал. Но от меня он не уйдет! Я обязан схватить его, это дело моей чести.

— Вполне понятно, — согласился Чан. — Может, вы удостоите меня чести совместного обеда?

Такая легкость перехода с важнейшей для него темы покоробила Даффа.

— Что ж, давайте пообедаем со мной, я остановился в гостинице…

— Ни в коем случае! — возразил Чан. — Не для того вы оставили позади восемь тысяч миль материков и океанов, чтобы сейчас платить за еду. Я обижен. Гавайи — гостеприимная страна. В гостиницу мы пойдем, но счет потребую я.

— Я вижу, у вас сейф, Чарли. Можно положить в него мои бумаги?

— Конечно, — ответил Чан.

Выбравшись на улицу, они свернули на главную артерию города — Кииг-стрит, где располагалась гостиница. Яркое южное солнце стояло в зените. Дафф почувствовал, что Чан ждет от него дальнейших высказываний о Гонолулу.

— А Гавайи и вправду очень славные. Прекрасный климат, пальмы, воздух…— Он явно смешался.

— Дорогой друг, — заметил Чан, — не думайте, что вам обязательно следует говорить на эту тему. Будьте свободным, дышите и смотрите.

Едва они уселись в зале ресторана, Дафф опять вернулся к своей наболевшей теме.

— Что вы думаете о моем деле, Чарли? Быть может, безошибочный инстинкт человека с Востока подскажет вам истинного виновника?

Чан улыбнулся.

— Полагаю, что арест, основанный на инстинкте неизвестного китайца из Гонолулу, произвел бы неважное впечатление в Лондоне, где, насколько я знаю, более, чем в других уголках мира, требуют ясные и четкие подтверждения внны.

— Верно! — серьезно заметил Дафф. — Это меня постоянно угнетает. Соберу ли я столько доказательств? Даже если удастся выяснить, кто такой Тим Эвер, может получиться, что их все равно недостаточно. Скотленд-Ярд строго с нас спрашивает.

— Не завидую вашему заданию, — согласился Чан, — Но тем большим будет триумф, когда вы достигнете удачи. — Глаза Чана сузились, превратившись в две щелки. — Очевидно, вы разыскиваете здесь двух людей? — добавил он внезапно.

— Почему двух? — растерялся Дафф.

— Один великий писатель, обитавший на этих островах, как-то сочинил произведение под названием «Доктор Джекиль и мистер Хайд». Ну а Тим Эвер, который много лет назад уже встречался с Хенвудом при столь странных обстоятельствах, теперь безусловно чужой даже для самого себя. Долгие годы он существует под новой фамилией, пользуется уважением, не нарушает законов. Его прошлое скрыто от людских глаз, но то и дело напоминает о себе, заставляет думать о старой обиде и давать обет мщения… А вот и кельнер с жарким из цыпленка.

— Вид у него весьма аппетитный, — заметил Дафф.

— Внешний вид обычно бывает только приятным лгуном. Никогда не забывайте об этом. Особенно когда присоединитесь завтра вечером к экскурсии Лофтона. Тим Эвер наверняка очень прилично выглядит. Он прекрасно чувствует себя в одеждах новой жизни, к которым безусловно привык, цепляя на себя уже много лет. Только учтите, мой друг, что мед на устах часто указывает на яд в сердце!

— Это правильно, — согласился Дафф, одновременно раздражаясь оттого, что в минуту внутреннего напряжения. сталкивается с покровительственным тоном. Зачем он нужен? Неужели Чарли Чан этого не понимает?

Китаец держался так, словно Дафф его ничуть не интересовал. Это укололо инспектора. А может, таланты Чана попросту зачахли в здешнем оазисе покоя? Дафф зевнул. Наверное, жизнь в Гонолулу так скучна и легка, что не требует никакой затраты сил, постепенно уничтожая способности человека.

Детектив должен быть деятельным, ему необходимы не только попутные, но и встречные ветры, а порой даже ураганы. Поэтому южане народ сонливый и медлительный.

— Если приличный вид составляет одну из основных черт преступника, — продолжал Дафф, стараясь направить разговор в более конкретное русло, — то у нас все равно остается несколько подозрительных личностей. Макс Минчин отпадает. По тем же соображениям я исключаю капитана Кина.

— Думаете ли вы о Фенвике? — спросил Чан.

— А вы? — быстро отреагировал Дафф вопросом на вопрос.

— Трудно не заметить, что он постоянно кружится поблизости, точно ястреб, — произнес Чан. — Сперва покидает группу в Ницце. Вы полагаете, что с Фенвиком распрощались. Но он снова появляется в Сан-Ремо и Бомбее.

Дафф посмотрел на китайца с интересом. Уверенность, с которой он называл фамилии и города, говорила о том, что делом он заинтересовался гораздо больше, чем это читалось в его сонных глазах. Даффу поневоле пришлось изменить свое мнение о китайце.

— А Йокохама? — спросил он. — А история в калькуттском ювелирном магазине? Ни там, ни там Фенвика не было.

— Вы в этом убеждены?

— Конечно нет. Придется снова перебрать все варианты. Если вы считаете, что…

Чан скривился.

— Пока я ничего не считаю. У меня еще не сложилось ни о ком никакого мнения, исключая положительный отзыв о шоколадном мороженом, которое я осмелюсь предложить вам на сладкое после столь скудного обеда.

— Но обед великолепен, — запротестовал Дафф.

После ресторана Чарли Чан снова пригласил своего приятеля в комиссариат и с достоинством представил его коллегам и шефу, на которого приезд инспектора из Скотленд-Ярда произвел неизгладимое впечатление.

Во второй половине дня Чарли с гордостью вывел из гаража новенький автомобиль и предложил Даффу прогулку по Гонолулу и его окрестностям. Англичанин изо всех сил старался испытывать надлежащее удовольствие и в конце концов доказал, что может быть идеальным гостем. Но мысли его бродили вокруг дела Дрейка. Он ни на минуту не забывал, что загадка еще не разгадана. Этот факт тревожил его сознание и удручал донельзя. Дафф не мог избавиться от чувства угнетенности.

На следующее утро в десять часов Дафф вместе с Чарли Чаном стоял на берегу. «Президент Артур» медленно подходил к молу. Сначала инспектор хотел на время пребывания теплохода в порту не обнаруживать своего присутствия в Гонолулу, но потом решил, что таким маневром ничего не добьется, ибо рано или поздно встретится с группой на борту.

Чана он пригласил затем, чтобы тот присмотрелся к туристам Лофтона. В глубине души Дафф лелеял надежду, что китаец, с его шестым чувством, сразу распознает наиболее подозрительного человека.

Теплоход причалил к молу, спустили трап, на палубе началась суматоха, и пассажиры узкой лентой потянулись к берегу.

Дафф напряженно следил за ними, рядом неподвижно застыл Чарли Чан.

Наконец показался Лофтон в тропическом шлеме. За ним плелись двенадцать членов группы. Сейчас Дафф был уже уверен, что среди них находится убийца. Да, убийца Вельби. Внезапный гнев вспыхнул в сердце инспектора. Едва Лофтон сошел на берег, Дафф протянул ему руку.

Лофтон поднял на инспектора глаза. Выражение, появившееся на лице руководителя в данную минуту, не имело ничего общего с сердечностью. Более того, такое выражение смахивало на неудовольствие и даже досаду.

Чан смотрел на него очень внимательно.

Возможно, поведение Лофтона объяснялось тем фактом, что ему неприятны были воспоминания о несчастьях, постигших группу в пути.

— Итак, доктор, мы снова встречаемся? — произнес Дафф.

— Инспектор! — пробормотал Лофтон, натужно улыбаясь.

Но Дафф уже-пожимал руки супругам Бенбоу, Мин-чин, миссис Спайсер, Вивьену, Кеннуэю, Россу и остальным, то есть Тэйту, который выглядел еще более усталым и бледным, чем раньше.

— Ну вот, скоро ваше путешествие закончится! — сказал инспектор.

Все сразу стали говорить, страшно довольные тем, что опять ходят по американской земле. Бенбоу даже исполнил танец радости, да такой, что его аппарат, висевший на ремне через плечо, летал, словно птица.

— Разрешите вам представить моего старого приятеля, инспектора Чана из полиции Гонолулу, когда-то мы работали вместе, — произнес Дафф.

— Вы долго намерены здесь пробыть? — спросил Вивьен.

— Увы, нет! У меня куплен билет на ваш теплоход. Надеюсь, господа, вы не откажете мне в своем обществе.

— Нас просто восхищает эта перспектива, — пробормотал Вивьен. Шрам на его лице сделался вдруг ярко-красным, что особенно было заметно на ослепительном солнце.

— Наверное, такси уже ждет, — объявил Лофтон. — Сперва едем на пляж Вайкики, а потом обедать в гостиницу «Королевская».

Внезапно Дафф заметил стоящую поодаль Памелу Поттер в нарядном белом платье. В ее глазах читался немой вопрос. Инспектор еле заметно кивнул девушке головой и приблизился.

— Как же это я вас не увидел? — спросил он, пожимая ей руку. — Пожалуйста, не отставайте от группы. Встретимся позже.

— Ради бога, где…

— Потом объясню, — пробормотал Дафф и поздоровался с миссис Лейк.

— Нам не хватало вас, — промолвила старая дама. — Мы объехали почти весь свет, и никто меня так и не убил…

— Ничего, путешествие пока не закончено, — пошутил Дафф.

Он не принял холодного предложения Лофтона отобедать вместе.

— Вам с избытком хватит меня на теплоходе!

Общество расселось по такси и укатило в направлении пляжа. Дафф и Чарли вернулись в гостиницу.

— Вот и все мои путешественники! Распознал ли ты среди них убийцу, Чарли? — спросил Дафф.

Чан пожал плечами.

— Клеймо Каина не так легко разглядеть. Одного раза недостаточно. Разве можно разогнать туман веером? Но кое-ч.то я заметил. Никто не засиял от счастья при виде вас, за исключением прекрасной молодой дамы. Доктор Лофтон…

— Он даже опечалился, — согласился Дафф. — Конечно, ведь я напоминаю ему о неприятностях. Доктор беспокоится за престиж своей фирмы.

— Огорчения современного общества носят, главным образом, материальный характер, — кивнул Чан.

Обедали они вместе, по на этот раз угощал Дафф. Потом Чан ушел в комиссариат, чтобы выполнить мелкие ежедневные обязанности. Дафф сидел в номере один, когда к нему постучали миссис Лейк и Памела Поттер. Оказалось, что остальные уехали в Пали. Миссис Лейк бывала там неоднократно, а Памеле не терпелось побеседовать с Даффом. Обе дамы сняли в гостинице номер и теперь просили Даффа навестить их.

Придя к ним в гости, Дафф застал девушку в одиночестве.

— Наконец-то! — воскликнула она. — Я уже думала, что никогда не поговорю с вами с глазу на глаз. Садитесь!

— С нетерпением ожидаю вашего рассказа, — произнес Дафф. — Когда вы в последний раз видели Вельби?

— А откуда вы получали мои письма? — спросила девушка.

— Из Адена и Рангуна.

— Еще я писала из Сингапура и Шанхая.

— Не приходили. Возможно, еще догоняют.

— Надеюсь. В них не было никаких открытий, но они представляют собой украшение эпистолярной прозы. Вы много потеряете, если не прочтете их.

— Обещаю изучить там каждое слово. Письма не содержали ничего, проливающего свет на наше дело?

— Нет, к сожалению. Я не видела Вельби до самого отъезда из Гонконга. Там он устроился стюардом, обслуживал мою каюту и несколько других. Рассказывал, что выучился этой специальности на предыдущем теплоходе. Это была настоящая жемчужина среди стюардов. Короче, до приезда в Йокохаму, ничего интересною не произошло.

— А что же случилось там?

— Целый день мы провели на материке, но я уже пресытилась экскурсиями. Взяла и вернулась на борт к раннему ужину, хотя по плану мы должны были отплыть ночью. Миссис Лейк тоже пришла. Мы…

— Минутку! За ужином вы не заметили каких-нибудь туристов из вашей группы? Я имею в виду тот вечер.

— Да, мистера Тэйта. Он чувствовал себя очень плохо и почти не сходил на берег. Еще Кеннуэй. Других не видела. Может, они и были, но…

— Прекрасно. Давайте дальше.

— Покидая ресторан, я столкнулась с мистером Вельби. Он кивнул мне. И мы вместе отправились на верхнюю палубу. Стояли там и смотрели на огни Йокохамы. Вельби был очень взволнован. «Кончена игра», — шепнул он. Я удивилась: «Что вы имеете в виду?» «Я поймал молодца, — ответил Вельби. — Мне известно, у кого второй ключ № 3260». «Кто он?!» — крикнула я. «Убийца, — ответил Вельби. — Пускай улика побудет у него, пока мы не вернемся в Штаты. Тогда я передам преступника в руки Даффа. Инспектор ждет нас в Сан-Франциско. Но я пошлю телеграмму в Скотленд-Ярд и попрошу его выехать в Гонолулу. Предпочитаю больше не рисковать…»

Девушка замолчала, Дафф задумался…

Да, Вельби слишком рисковал. Он сделал ошибку и страшно за нее расплатился.

— Жаль, что вы не заставили его назвать фамилию владельца ключа, — сказал он.

— Пробовала, — оправдывалась девушка. — Просила, умоляла, но Вельби и слушать меня не стал, утверждая, что в противном случае мне бы угрожала опасность. Кроме того, у него был старомодный взгляд на веши: никогда не доверять женщинам никаких тайн! Но такому славному человеку я это прощала. В общем, он сошел на берег послать телеграмму. А на следующий день, уже в открытом море, я узнала, что Вельби не вернулся.

Да, — спокойно подтвердил Дафф. — Он больше не вернулся.

— Так вам известно, что с ним случилось?

— Его нашли на побережье вскоре после отплытия вашего теплохода. Мертвым.

— Убит?

— Да.

Даффа поразило, что Поттер расплакалась.

— Я… я не знаю, слезы сами…— говорила девушка. — Такой милый! Как ужасно! Что за тварь этот убийца! Мы должны его найти! Удастся ли нам это?

— Удастся, — серьезно заверил Дафф, потом поднялся и подошел к окну. Гонолулу дремал под ослепительным солнцем.

Кто-то открыл дверь. Оглянувшись, Дафф увидел миссис Лейк: она вышла из спальни.

— Я отдыхала… А это что такое? В чем дело? — спросила старая дама, заметив слезы девушки.

Памела Поттер рассказала ей о Вельби. Миссис Лейк ужасно разволновалась.

— Наш славный стюард! В жизни я сталкивалась, наверное, с миллионом стюардов, но этот был лучше всех.

— А у меня для вас обеих есть предложение, очень интересное. Мой друг, китаец, с которым вы познакомились сегодня утром на берегу, кстати симпатичнейший человек, приглашает нас на обед. Считаю для себя честью быть вашим провожатым.

Дамы охотно согласились и в половине седьмого спустились в холл. Чарли уже ждал их в своем лучшем американском костюме. Он буквально просиял от радости.

— Наступает великая минута в жизни моей семьи! Порог недостойного дома переступит мой старый друг из Лондона. А визит дам, сопутствующих ему, превратит меня, без сомнения, в человека самонадеянного.

Пока они добирались до места, китаец непрерывно твердил о ничтожестве своего дома.

Но, едва войдя внутрь, гости поняли, что все эти нелестные высказывания были, очевидно, простым проявлением гостеприимства. Гостиная выглядела торжественно. На полу лежал дорогой старинный ковер, золотисто-пурпурные китайские фонари свисали с потолка, на резных столиках стояли вазы, углы украшали карликовые деревья в горшках.

Памела Поттер взглянула на Чарли Чана заинтересованно, подумав про себя, что некоторым американским декораторам следовало осмотреть его дом.

Тут появилась жена Чана, наряженная в свое лучшее черное шелковое платье. За ней вошли старшие дети Чарли, и он торжественно всех представил.

Затем общество переместилось в столовую. Хозяин предупредил, что обед будет скорее гавайским, чем китайским. Некоторая скованность миссис Чан уже прошла, она заулыбалась, а после нескольких реплик миссис Лейк почувствовала себя совсем свободно.

— Китайцы — моя любимая раса, — уверяла миссис Лейк.

Чарли поклонился.

— Очевидно, после вашей.

Она отрицательно покачала головой.

— Вовсе нет. Последние четыре месяца я провела среди своих соотечественников и теперь отдаю предпочтение китайцам.

— Наверное, в кругосветном путешествии вы часто с ними встречались? — спросил Чан.

— Да, буквально повсюду.

— Это правда, — подтвердила Памела Поттер.

— Китайцы — это аристократия Востока, — продолжала миссис Лейк. — У них незаурядные способности, они культурны и исключительно трудолюбивы. Среди ленивой толпы восточных народов китайцы не имеют конкурентов, господин Чан. Впрочем, вы и сами это знаете…

Чарли улыбнулся.

— Ваши слова музыкой звучат в моих ушах. Однако с нами не особенно считаются в Соединенных Штатах. Американцы ценят нас, лишь когда отдают белье в китайскую прачечную. Ваше великое отечеству уверено в себе и преисполнено гордостью. Об остальном мире оно знает очень мало, а думает о нем еще меньше.

— Вы правы, — заметила миссис Лейк. — Давно вы были в Китае в последний раз, господин Чан?

— Очень давно, — вздохнул тот. — Я видел его еще глазами юноши. Тогда это была спокойная страна.

— Теперь она переменилась, — вставила свое слово Памела.

— Да, сейчас Китай болен, но существует мудрое изречение: «Многие из тех, кто проявляет участие к больному, умирают раньше него».

На дворе поднялся ветер, и по крыше забарабанил дождь.

— Он не скоро пройдет, — проговорил Чаи.

Тропический ливень продолжался до конца обеда. Уже в гостиной Дафф взглянул на часы.

— Я не хочу показаться невежливым, Чарли, — произнес он, — но «Президент Артур» отчаливает в десять, а сейчас уже девять. Этот вечер останется в моей памяти как один из счастливейших в жизни, по мысль о том, что мы можем опоздать на теплоход, отравляет мне существование.

— Об этом говорить не будем, — запротестовал Чан. — Неужели, зная, какая ноша на ваших плечах, я сейчас не отвезу вас?

Стали прощаться с хозяйкой дома, расхваливая обед.

— Это самое симпатичное воспоминание из всего путешествия вокруг света, — сказала Памела Поттер.

Чарли с женой покраснели от удовольствия. Через несколько минут автомобиль мчался по улицам города. Вдали мигали огни порта.

Они уже заехали в гостиницу за багажом и летели дальше, к теплоходу, когда Дафф внезапно схватился за голову.

— Боже мой, Чарли! Я совсем забыл! Все мои записи остались в сейфе комиссариата.

— Зато не забыл я, — улыбнулся Чарли. — Мы туда и отправляемся. Вы останетесь собирать бумаги, а дам я отвезу в порт. Сейф вам кто-нибудь откроет. Потом я вернусь, и мы еще успеем поговорить в последний раз…

— Чудесно, — согласился Дафф.

Он вышел под проливным дождем перед комиссариатом, а автомобиль поехал дальше.

Распрощавшись с дамами в порту, Чарли поспешил обратно в полицию. Забираясь по хорошо знакомой лестнице, он почувствовал тяжесть на душе. Посещение Даффа приятно скрасило его жизнь, но оно длилось так недолго. Завтра начнется то же самое. Потекут дни, похожие друг на друга.

Чарли Чан пересек холл и распахнул дверь своего кабинета. Во второй раз за последние тридцать шесть часов его подстерегала неожиданность. На полу возле кресла лежал Дафф, беспомощно закрывший голову руками. Закричав от испуга, китаец склонился над инспектором. Лицо Даффа покрывала смертельная бледность. Чарли быстро проверил пульс.

Инспектор был жив. Чан позвонил в больницу.

— Скорая помощь! — завопил он. — Срочно высылайте врача в комиссариат полиции. Во имя неба, побыстрее!

Повесив трубку, он осмотрелся. Окно было распахнуто, как всегда. На дворе лил дождь. Окно! Да, неожиданный выстрел из темноты. Чан взглянул на стол, там лежал открытый портфель Даффа.

Бумаги, похоже, не тронуты. Некоторые остались в папке, иные в беспорядке валялись рядом, словно их разбросал ветер.

Чарли громко позвал шефа, тот не заставил себя ждать, немедленно появившись в кабинете. В эту минуту Дафф пошевелился. Чан опустился перед ним на колени. Англичанин открыл глаза и увидел над собой лицо друга.

— Веди расследование дальше, Чарли, — прошептал он и потерял сознание.

Чан поднялся, бросил взгляд на часы и начал собирать со стола бумаги.

Шеф наклонился над Даффом и, изменившись в лице, спросил Чана:

— Что случилось, Чарли?

Китаец указал на открытое окно.

— Выстрел, — объяснил он кратко, — пуля попала в плечо. Это нехорошо. Инспектор Дафф приезжает в наш спокойный город, преследуя убийцу, скрывающегося среди туристов, прибывших сюда сегодня утром, а вечером убийца стреляет.

— Верх наглости, — в бешенстве воскликнул шеф. — Покушение на убийство в самом комиссариате полиции!

— И даже хуже, — заметил Чан. — В моем собственном кабинете, которым я так гордился. Я стану всеобщим посмешищем, если преступник не будет пойман.

— Ну, я бы не воспринимал этого столь трагически, — покачал головой шеф.

Чан молча уложил бумаги Даффа в портфель и стянул его ремнем.

— Что ты намерен делать, Чарли?

— То, что обязан. Я выступлю с контратакой, уехав сегодня вечером на «Президенте Артуре».

— Ты не можешь так поступить!

— А что мне помешает? Лучше скажите, кто самый искусный хирург в Гонолулу?

— По-моему, доктор Ланг.

Тут же схватив телефонную книгу, Чан стал набирать номер. В это время приехала «скорая помощь». Санитары внесли носилки. Шеф лично проследил, чтобы они действовали осторожно, пока Чарли Чан беседовал с хирургом. Доктор Ланг пообещал добраться до больницы раньше «скорой помощи».

Чарли положил трубку на рычаг, но через секунду снял ее опять и позвонил в другое место.

— Это ты, Генрих? Говорит отец. Слушай внимательно. Я сегодня отплываю на континент. Что? Не удивляйся, это решено. Тебе придется проявить исключительную сноровку. Уложи мне зубную щетку, второй костюм, бритву, смену белья. Спроси у себя, что еще может понадобиться в дороге, и тоже упакуй. Мать тебе подскажет. Возьми свою машину и лети в порт к причалу «Президента Артура», привези мой багаж и свою мать. Теплоход отходит в десять. Ты уже догадываешься, что спешка тут необходима. Спасибо.

Закончив разговор, он увидел, что шеф в задумчивости стоит у стола.

— Лучше взвесь все за и против, Чарли…

Чан пожал плечами.

— Я взвесил.

— А как я буду это объяснять? Опять отпуском в силу обстоятельств? Сперва необходимо получить согласие начальства. Пройдет несколько дней…

— Ну тогда можешь доложить, что я уволился, — коротко бросил Чан.

— Ах, нет, нет! — заволновался шеф. — Как-нибудь устрою… Но ведь это опасное задание, Чарли, перед тобой хитрый, пронырливый убийца…

— Я все прекрасно знаю. Разве это главное? Затронута моя честь. Напасть на моего гостя в моем же собственном кабинете!

— Я не прошу, чтобы ты отказался, но мне бы очень не хотелось тебя потерять, Чарли. Да и дело это Скотленд-Ярда…

— А теперь оно стало моим. Ты бы не хотел меня потерять, отлично! Для того, чтобы снова ловить мелких жуликов?

— Да, в последнее время наметился застой…

— Но для меня он закончен. Я сяду на теплоход, и пока мы дойдем до следующего порта, убийца будет пойман. А если нет, я навсегда распрощаюсь со званием инспектора полиции и удалюсь от дел. — Он приблизился к сейфу. — Здесь двести долларов в наличии. Я их беру. Остальные переведешь мне телеграфом в Сан-Франциско. Все деньги станут либо окончательным расчетом за преследование и задержание убийцы, совершившего покушение на территории Гонолулу, либо можешь считать, что я взял их взаймы. Сейчас это не важно. Еду в больницу. До свиданья.

— Пока нет, — сказал шеф. — Еще увидимся в порту.

Крепко прижимая к себе бесценный портфель Даффа, Чан вышел на улицу.

С внезапностью, характерной для тропического климата, дождь затих. Добравшись до гостиницы, Чарли обратился к первому встреченному им человеку в форме морского офицера. Ему сопутствовала удача: офицер оказался интендантом с «Президента Артура», по имени Гарри Линч. Чан представился и предложил его подвезти. По дороге в больницу он поведал о том, что произошло. Интендант заинтересовался.

— Да, я слышал от капитана, что инспектор Скотленд-Ярда едет нашим теплоходом. Известно мне и о Вельби. Нас всех потрясла эта история в Йокохаме. А теперь Дафф! Конечно, мы только порадуемся, когда на борту будет офицер полиции. Вас ожидает нелегкая работа, мистер Чан. О билете не беспокойтесь, с ним я улажу, — продолжал Линч. — Вы получите самую удобную каюту.

Машина подкатила к больнице. Чан тут же побежал к доктору Лангу, уже облачившемуся в белый халат.

— Пуля застряла между ребер, — объяснил хирург, — Сейчас буду оперировать. Работа предстоит не из легких, но у пациента прекрасный организм, поправится он быстро.

— Должен поправиться! — решительно заявил Чан и рассказал доктору, кто такой Дафф и зачем он приехал в Гонолулу. — Его можно повидать хоть одним глазком? — несмело спросил он в заключение.

— Идите в операционную, — согласился хирург. — Пациент бредит, но вдруг вы что-нибудь поймете?

В операционной, полной больничных запахов, лежал Дафф. Чарли склонился над раненым. Быть может, он узнал негодяя, стрелявшего из окна? Если да, то дело закончено.

— Инспектор Дафф, — тихо шепнул китаец. — Это Чарли Чан. Сколь ужасно все происшедшее. Я без ума от горя. Вы не разглядели преступника?

Дафф слегка шевельнулся и пробормотал хриплым голосом:

— Лофтон… Лофтон, человек с бородой…

Чарли затаил дыхание.

— На улице стоял Лофтон! Тэйт, — простонал Дафф. — И Фенвик. Где сейчас Фенвик? Вивьен, Кин!..

Чарли грустно отвернулся. Бедный Дафф повторял список подозреваемых.

— Лучше оставить его в покое, — сказал хирург.

— Я уже ухожу, — ответил Чан, — но предупреждаю, что когда инспектор Дафф придет в сознание, вам придется иметь дело с весьма неспокойным пациентом, который сразу пожелает подняться с постели и погнаться в погоню за преступником. Успокойте его известием, что на теплоходе «Президент Артур» отправился Чарли Чан. Он сорвет маску с убийцы прежде, чем достигнет Сан-Франциско. Пообещайте это от моего имени и передайте, что обещание такое дает человек, который еще ни разу не нарушил своего слова.

Хирург серьезно кивнул.

— Хорошо, обязательно передам, а пока постараюсь сделать для него все возможное. Это мое обещание вам…

Без пятнадцати десять Чарли с интендантом добрались до теплохода. Выйдя из машины, Чан сразу заметил своего сына Генриха с матерью, которая еще не успела переодеться после визита гостей. Благодаря услужливости интенданта, он сумел провести их на борт. Офицер, стоявший у трапа, окинул всю компанию любопытным взглядом. На палубе миссис Чан испуганно посмотрела на любимого мужа.

— Куда ты уезжаешь?

Он похлопал ее по плечу.

— Дела взрываются столь же внезапно, как петарды под ногами неосторожного человека. — Следом он рассказал ей о происшедших событиях и о том, что немедленный отъезд необходим для восстановления поруганной чести.

Жена все поняла.

— Там может быть опасно…

Чарли успокоительно улыбнулся.

— Человек не властен изменить предначертанного богами, — сказал он. — Не беспокойся, все будет хорошо.

Пассажиры поднимались на палубу и расходились по каютам. Внезапно явился шеф Чарли Чана.

— Ты здесь, Чарли? Мне удалось наскрести еще шестьдесят долларов, — Он протянул ему пачку банкнот.

— Ты убиваешь меня своей любезностью, — раскланялся Чарли.

— Потом я еще перешлю тебе денег, дай только поймать этого негодяя, — продолжал шеф. — Тут я рассчитываю на тебя.

— Теперь, когда у меня появилось время вдуматься в эту историю, я начал терять уверенность, — заявил Чан. — Труднейшее задание. Возможно, скоро я вернусь домой, уничтоженный и утративший последний авторитет.

— Может, так, а может, и нет, — сказал шеф. — Задание трудное, никто не спорит, но…

Он не закончил, заметив запыхавшуюся личность, которая появилась из тени и остановилась перед Чарли Чаном. Это был Кашимо.

— Добрый вечер, — выдохнул японец.

— Красивый жест с твоей стороны прийти проститься, — начал Чан.

— Прощание тут ни при чем, — прервал его Кашимо. — У меня важное известие.

— В самом деле? Какого рода? — вежливо поинтересовался Чан.

— Когда раздался выстрел, ранивший вашего уважаемого приятеля, я как раз шел по аллее и вдруг наперерез мне прошагал человек. Высокий, в длинном плаще и шляпе, надвинутой на глаза…— Японец никак не мог отдышаться.

— Ты видел его лицо? — спросил Чан.

— Лицо не нужно. Я заметил кое-что получше. Этот тип хромает! Вот так…— Японец изобразил некую ковыляющую походку. — У него палка была светлая.

— Очень тебе благодарен, — проговорил Чан нежным голосом. — Ты наблюдателен.

— А вдруг я еще стану хорошим детективом? — с надеждой спросил японец.

— Кто знает? — согласился Чан.

«Провожающих просим покинуть теплоход», — донеслось из репродуктора. Чарли стал прощаться с женой. А Кашимо торопливо, захлебываясь словами, начал убеждать шефа тоже послать его в Сан-Франциско помогать Чану.

— Я прекрасно делаю обыски, — бормотал он. — Чарли сам об этом говорил.

— Ну что, Чарли, тебе пригодится Кашимо? — улыбнулся шеф.

С минуту поколебавшись, Чан похлопал японца по плечу.

— Ты подумай, Кашимо: если мы оба уедем из Гонолулу, волна преступлений затопит остров. Дурные люди сразу почувствуют себя свободно.

Кашимо распрощался и исчез.

Чарли обратился к сыну:

— Во время моего отсутствия оказывай должное уважение матери и береги семью.

— Конечно! — горячо воскликнул Генрих. — А можно мне пока пользоваться твоей машиной?

— Пожалуйста. Я предвидел это желание. Но управляй ею с несвойственной тебе выдержкой. До свиданья, Генрих.

Он шепнул что-то жене, поцеловал ее и проводил до трапа.

— Ну, счастливого пути. — Шеф крепко пожал ему руку.

Загремела цепь, поднялся трап. Чан оказался отрезанным от берега и маленькой группы людей, столпившихся у теплохода. Их взгляды говорили о безграничной вере в его успех.

Судно медленно заскользило по волнам. И наконец берег растаял во мраке. Но Чан по-прежнему стоял у борта. Целых шесть дней Чан и убийца, которому чужды угрызения совести, будут находиться в стальной коробке, брошенной в океанские просторы, пытаясь перехитрить друг друга… Кто победит?

Чарли вздрогнул: кто-то неслышно подкрался к нему за спину и тихонько свистнул в ухо.

Он повернулся.

— Кашимо!

— Добрый вечер, инспектор! — Японец улыбался во весь рот.

— Что это значит, Кашимо?

— Еду зайцем, — объяснил тот, — как ваш помощник.

Чан смерил взглядом расстояние между теплоходом и пляжем Вайкики.

— Ты умеешь плавать?

— А ни чуточки! — весело ответил Кашимо.

Чан вздохнул.

— Жаль! Тот, кто с улыбкой принимает каждое желание богов, овладел самым трудным уроком в жесткой школе жизни. Прости мне минутную растерянность, Кашимо. Может, я все-таки сумею улыбнуться…

В следующее мгновение Чан действительно овладел собой и улыбнулся.

— Не удивляйся моему испугу. Ведь я не забыл о нашем последнем приключении. Игра в кости! Что ж, придется тебя использовать. Предлагаю совместную работу.

— Сердечно благодарю, — поклонился японец.

Тут подошел интендант и обратился к Чану:

— Я вас искал. Капитан распорядился выделить вам лучшую каюту из имеющихся свободных. Я уже приказал постелить постель. Возьмите ваш багаж и…— Он взглянул на Кашимо. — А вы кто такой?..

Чан было заколебался, но потом сообщил:

— Познакомьтесь, пожалуйста, с господином Кашимо, служащим в полиции Гонолулу. Одним из наших…— он замялся, — наиболее способных людей. В последнюю минуту решили послать его мне в помощь. Не найдете ли вы и для него местечка?

Линч подумал.

— Он тоже едет как пассажир?

Внезапно у Чарли мелькнула прекрасная мысль.

— Кашимо—отличный специалист по обыскам. Если бы вы устроили его среди прислуги, но на работу, не требующую особенного умственного напряжения, мы бы достигли замечательных результатов. Да и Кашимо сохранил бы инкогнито, чего я, к сожалению, не могу сделать.

— Превосходно. Одного из наших людей сегодня арестовали в Гонолулу за контрабанду алкоголя. Мы зачислим господина Кашимо стюардом. Ему придется обслуживать пассажиров, которые звонят из кают. Занятие очень простое…

— Великолепно! — воскликнул Чан. — Кашимо с удовольствием согласится. Чувство долга у него на первом плане. Ну, Кашимо, как?

— А стюард получает чаевые? — оживился японец.

Чарли замахал руками.

— Кашимо буквально рвется к этой работе, — заторопился он.

— Договорились. А ночевать вы, может быть, возьмете его в свою каюту? — спросил Линч. — Вы же, господин Кашимо, завтра в восемь утра явитесь к главному стюарду. Обыскивайте, но не попадайтесь!

— Не такой он человек, — заявил Чан, хотя и не верил, что Кашимо удастся не нарушить спокойствия честных людей. Безалаберность тоже была его специальностью.

— Кстати, капитан хочет побеседовать с вами завтра утром, — обратился интендант к Чану. Потом проводил обоих в каюту и удалился.

Чарли тут же прошел на верхнюю палубу и послал радиограмму шефу:

Около десяти появился Лофтон. У него был вид обиженного человека.

— Ну, инспектор, — сказал он, — я затащил своих людей в курилку. В это время там обычно никого не бывает.

Чан поднялся.

— Наверное, вы придете позже? — спросил он Памелу. Та кивнула.

Тогда Чарли обратился к Лофтону:

— Туристы все собрались?

— Исключая миссис Лейк. Она любит долго спать, но если необходимо, я могу попросить разбудить ее.

— Не стоит, — ответил Чан.

Небольшая группа пассажиров, толпящихся в курилке, посмотрела на вошедшего Чана с нескрываемым любопытством.

— Спешу вас всех приветствовать в столь прекрасное утро, — начал китаец. — Увы, лишь по требованию судьбы я навязываю вам свое общество, Вы знаете, что инспектор Дафф ожидал вас в Гонолулу, собираясь отправиться на этом теплоходе в Сан-Франциско. Но вчера вечером повторилась библейская история — некая змея победила инспектора. Однако не тревожьтесь, из сегодняшней телеграммы видно, что он чувствует себя лучше. А пока Даффа станет замещать человек, не отличающийся ни умом, ни ловкостью, ни репутацией, то есть я. — Чарли улыбнулся и сел. — Все зло на свете происходит оттого, что люди слишком часто открывают рот, когда это не требуется, тем не менее я вынужден его открывать. Прежде всего, я мечтаю выяснить, где находился каждый из вас вчера вечером, между восемью и десятью часами. Прошу извинить меня за невежливое предупреждение, но если кто-то попытается утаить правду, ему придется горько пожалеть об этом потом. Безусловно, я глуп и недалек, но боги часто помогают таким людям.

Патрик Тэйт раздраженно вскочил на ноги.

— Уважаемые господа! — начал он. — Я сомневаюсь в чьем-либо праве допрашивать нас. Мы уже не в Гонолулу.

— Извините, что прерываю. Ваши слова как нельзя лучше отражают истину, однако юридическая сторона вопроса в действительности выглядит так, что самого лучшего юриста может довести до бешенства. Более того, мне известно, что это уже случилось. Добавлю еще, что капитан теплохода меня поддерживает. Приступим же к опросу, считая, что каждый из вас болеет душой за инспектора Даффа и будет рад увидеть преступника в руках правосудия. Если же это не так и среди вас прячется человек с тайнами…

— Минутку! — вскричал Тэйт. — Я запрещаю вам становиться на такую позицию. Мне нечего скрывать. Позвольте напомнить, что существуют правила ведения расследования…

— Которые обычно бывают лучшими друзьями преступника, — спокойно добавил Чан. — И вы это прекрасно знаете.

Адвокат сел.

— Однако мы удалились от сути, — продолжал Чарли. — Уверен, что все вы стремитесь к справедливости, и вас не интересует процедурная сторона вопроса. Приступаем к делу. Доктор Лофтон, поскольку группу возглавляете вы, то с вас и начинаю. Как вы провели упомянутые мною два часа?

— От восьми до половины десятого я сидел в конторе «Номад Фрахт Компани», которая улаживает формальности, связанные с моими экскурсиями. Пришлось массу счетов проверить.

— В конторе были служащие?

— Ни души. Начальник куда-то уехал и оставил меня одного. Там в дверях пружинный замок, уходя, я должен был только его захлопнуть. Ну и потом вернулся на теплоход.

— Эта компания располагается, если не ошибаюсь, на Форт-стрит? Поблизости от комиссариата полиции?

— Да, именно, но ни о каком комиссариате мне ничего не известно.

— Вот как? Простите. Может, вы встретили там кого-то из ваших туристов?

— Абсолютно никого.

— Спасибо. Теперь мистер Тэйт. Вы продолжаете настаивать на процедуре или предпочтете объяснить скромному полицейскому, как провели вечер?

— У меня нет тайн. Объясню с удовольствием, — ответил Тэйт, через силу сохраняя вежливый тон. — Около восьми мы начали играть в бридж в салоне. Я, миссис Спайсер, Вивьен и Кеннуэй. У нас всегда один и тот же состав.

— Вы просидели до самого отъезда?

— Нет, примерно в половине девятого мистер Вивьен устроил адский скандал.

— Простите, но к тому у меня были все основания. Тысячу раз я предупреждал свою партнершу, что если я объявляю игру первым, она не имеет права пасовать, даже…

— А я, — вспыхнула миссис Спайсер, — тысячу раз терпеливо повторяла, что когда ко мне не приходит карта, я не рискую…

— Извините, что вынужден вас остановить, но разговор принимает слишком технический характер, для меня достаточно факта прерванной игры.

— Да, по причине скандала, в восемь тридцать. Я и Кеннуэй выбрались на палубу. Шел проливной дождь. Марк сказал, что наденет плащ и прогуляется по городу, потом удалился.

— А вы остались?

— Нет, не остался. Вспомнив, что в одном киоске видел свежий номер «Таймса», я решил купить его. Дождь немного утих, я взял плащ, шляпу и палку…

— Приобретенную на Малакке?

— Ну да, на Малакке. Итак, я вышел в город, купил газету и вернулся на теплоход. Минут через десять, наверное…

Чан достал часы из левого жилетного кармана.

— Сколько сейчас на ваших, мистер Тэйт? — быстро спросил он.

Правая рука Тэйта тоже потянулась к карману жилета и вдруг опустилась на колени. На лице адвоката появилось легкое замешательство. Он поддернул левый рукав пиджака и, взглянув на ручные часы, объявил!

— Двадцать пять минут десятого.

— Совпадает, — улыбнулся Чан. — Путешествуя вокруг света, вы, господа неоднократно переставляли время, — спокойно объяснил он. — Я только хотел убедиться, правильно ли вы за ним следили… Очередь мистера Вивьена. Чем занялись вы после неожиданного прекращения игры в бридж?

— Тоже сошел на берег. Немного остыть…

— И конечно, захватили плащ, шляпу и малаккскую палку, — подсказал Чарли.

— На Малакке мы все купили палки, — буркнул игрок в поло. — Я побродил по городу и вернулся на теплоход за несколько минут до отплытия.

— Миссис Спайсер? — продолжал Чарли.

У миссис Спайсер был измученный и скучающий вид.

— Поднявшись от стола, я сразу отправилась спать, — объяснила она. — Этот скандал вывел меня из равновесия. Бридж только тогда можно назвать игрой, доставляющей удовольствие, когда твоего партнера можно назвать джентльменом.

— Так, о мистере Кеннуэе уже начал говорить мистер Тэйт.

— Все верно, я действительно взял свою палочку и сошел на берег. Но скоро вернулся, вспомнив, что еще не читал сегодня мистеру Тэйту. Было начало десятого. К своему удивлению, мистера Тэйта я не нашел. Он появился только в девять двадцать с «Таймсом» под мышкой. Потом я читал ему в каюте, пока он не уснул.

Чарли оглядел оставшихся и спросил, обращаясь к Минчину:

— А вы?

— Сперва позвольте представиться: я Макс Минчин из Чикаго.

— Расскажите, чем вы вчера занимались?

— Да, в общем, и рассказывать нечего. Мы с женой осматривали городок. А поскольку погода была собачья, то направились в кино. Но фильм нам подсунули старый, мы его уже видели год назад в Чикаго, а жене не терпелось заглянуть в магазины, вот мы и пошли. Ходили, ходили, жуть… Грузовика мы не имели, а без его помощи большее количество покупок мы бы все равно не дотащили, вот и вернулись на теплоход. При мне не было ни револьвера, ни палки с Малакки.

Чарли улыбнулся.

— Мистер Бенбоу? — спросил он.

— Та же история, что и с Минчинами, — ответил Бенбоу. — Мы обследовали магазины, хотя после восточных базаров они не производят впечатления. Немного посидели в холле гостиницы и пришли на теплоход бодрыми и веселыми. По-моему, в пятнадцать минут десятого. Устал я смертельно. Понимаете, купил в Гонолулу проектор, а он такой тяжелый…

— Как провела вечер мисс Памела Поттер, я знаю. Остаются еще два человека. Капитан Кин?

Кин откинулся на спинку стула и заложил руки за голову.

— Сперва я наблюдал за игрой в карты, — сказал он. — Просто как зритель.

— А потом? — спросил Чан.

— Едва началась ссора, я вышел на палубу, — продолжал Кин. — Хотел было сойти на берег, но дождь помешал. Тогда я отправился в курилку почитать. Сидел там до самого отплытия, затем спать ушел.

— Сюда кто-нибудь заходил, пока вы читали?

— Абсолютно никто. Даже стюарды.

Чарли обратился к Россу, которого оставил напоследок. Росс тупо оглядывал свою вытянутую ногу. Его палка без резинового наконечника стояла рядом.

— Мистер Росс закрывает список, — произнес Чан. — Я уже слышал, что вы тоже были на берегу вчера вечером.

— Я? Нет, инспектор, я с теплохода совершенно никуда не отлучался.

— В самом деле? А в пятнадцать минут десятого видели, как вы возвращались на судно.

— Невозможно! — Росс поднял брови.

— У людей, которые вас заметили, зрение хорошее.

— Однако вынужден повторить, что я никуда не отлучался.

— Так вы теплоход не покидали?

— Нет. Ведь мне об этом известно лучше всех. — Росс был сама вежливость. — Я поужинал, потом немного посидел в салоне. День у меня выдался мучительный. Ходил много, а с моей ногой… Ну вы понимаете. Словом, она так разболелась, что я уже в восемь лег в постель. Мистер Вивьен, с которым мы вместе занимаем каюту, застал меня спящим и даже сумел не разбудить: он всегда отличался деликатностью.

Чан в задумчивости смотрел на Росса.

— И все же два человека с безупречной репутацией видели, как вы поднимались по трапу мимо них и шагали в сторону кают.

— Позвольте спросить, инспектор, каким образом они узнали меня?

— Ну, в первую очередь, по палке.

— По палке с Малакки, такой же, как у всех…

— И еще, мистер Росс. Несчастный случай, по поводу которого все вам искренне сочувствуют, заставляет вас передвигаться с трудом.

Росс взглянул детективу в глаза.

— Инспектор, вы очень сообразительный человек…

— О, вы преувеличиваете, — запротестовал Чан.

— Ничуть! — Росс улыбнулся. — И готов повторить, что вы очень сообразительны. Придется рассказать вам о небольшом инциденте, случившемся на теплоходе вчера после обеда. — Росс поднял свою палку. — Эта вещь была куплена не в Сингапуре, а в Тахоме два месяца назад, вскоре после несчастья, происшедшего со мной. Там же я приобрел и резиновый наконечник. С ним было удобнее ходить, да и палка не царапала пола. Вчера, вернувшись на теплоход около пяти, я разрешил себе подремать в каюте. А когда встал и отправился вниз обедать, почувствовал какой-то дискомфорт. Сначала я ничего не понял, но через минуту сообразил, что моя палка стучит. На ней не было резинового наконечника. Кто-то его снял! — Он помолчал, а потом опять продолжил: — Помню, вскоре пришел Марк Кеннуэй. Я все ему рассказал.

— Это правда, — вмешался Кеннуэй. — Мы еще вместе прикидывали так и сяк. Я тогда предположил, что кто-то решил подшутить.

— Но теперь я понимаю, что шуткой здесь и не пахло, — серьезно заметил Росс. — Виноват некто, прекрасно запомнивший, что палка моя не стучит.

Все молчали. В дверях появилась миссис Лейк, она быстро подошла к Чану. Детектив встал.

— Что я слышу! — воскликнула старая дама. — Бедный инспектор Дафф!

— Он не тяжело ранен, — заверил Чан. — Уже поправляется.

— Слава богу! Рука убийцы начинает дрожать. А вы с нами, как заместитель Даффа?

— Да, но весьма недостойный, — поклонился Чан.

— Достойный, достойный, зачем так? Вы разгадаете загадку. Я уверена.

— Вы как раз вовремя, — сказал Чан. — Ответьте, пожалуйста, на вопрос. Вчера вечером я подбросил вас до теплохода. Вы сидели на палубе вместе с мисс Поттер и видели туристов, возвращающихся на судно. Мистер Росс среди них был?

Старая дама внимательно посмотрела на Росса и тряхнула головой.

— Не знаю…— ответила она.

Чан искренне удивился.

— Как не знаете?

— Вот так.

— Но, моя дорогая! — вмешалась Памела Поттер. — Припомните: мы сидели у самого борта, и мистер Росс прошел мимо.

Миссис Лейк пожала плечами.

— Хромающий человек с палкой действительно проходил, правда. Я окликнула его, но он не ответил. А мистер Росс человек вежливый. И потом…

— Да, да? — заинтересовался Чарли.

— И потом, мистер Росс носит палку в левой руке, а вчерашний человек держал ее в правой. Потому я и не уверена, был ли он Россом.

Наступила тишина. Росс взглянул на Чарли Чана.

— Что я вам говорил, инспектор? Вчера вечером я теплохода не покидал.

— Вы хромаете на правую ногу…— Чарли Чан задумался.

— Да, тот, кто этого не испытал, может решить, что палку я стану носить в правой руке. Однако в левой удобнее. Я лучше сохраняю равновесие и могу двигаться быстрее. — Он посмотрел на Чана. — Даже самые ловкие преступники где-нибудь совершат ошибку. Верно? Вот вам пример. У кого-то хватает ума стащить мой резиновый наконечник, но второпях он забывает обратить внимание, в какой руке я ношу палку.

Чарли поднялся.

— Давайте пока закончим. Благодарю за совместную работу.

Все начали расходиться. Остался только Тэйт. С невеселой улыбкой он подошел к Чану.

— Немного вам дал опрос, — заметил адвокат.

— Вы полагаете? — спросил Чан.

— Да, полагаю, хотя вы сделали все, от вас зависящее. А в одном вообще проявили редкую сообразительность. Я имею в виду часы.

— Ах, часы, да…— вздохнул Чан.

— Человек, который долгие годы носил часы в кармане, а потом надел их на руку, от неожиданности обязательно потянется к старому месту.

— Я заметил, — сухо сказал детектив.

— А все-таки жаль, что подобный эксперимент вы потратили на невиновного человека!

— Ничего, будут еще другие эксперименты! — заверил Чан.

— Надеюсь. Наручные часы я купил, к вашему сведению, перед самым путешествием.

— Неужели?

— Вот именно. Это может подтвердить мистер Кеннуэй.

— Мне достаточно вашего слова, — заявил Чан.

— Спасибо. Тешу себя надеждой, что стану свидетелем вашей дальнейшей работы.

— Не беспокойтесь, она вас не минует…

— Отлично. Мне понравился ваш стиль. — И Тэйт с достоинством вышел из курительного салона.

«Первый опрос не дал никаких конкретных результатов, — подумал Чан. — Но начало хорошее». Во всяком случае, он уже получил какое-то представление об этих туристах. А завтра узнает их получше.

Неожиданно к нему подлетел мальчик с радиограммой:

Сделав несколько указаний Кашимо, Чарли вышел на палубу. Теперь он удивлялся своему помощнику. Только очень изобретательный человек мог додуматься до подобного тайника. На шероховатой коже мешка была лишь едва заметная выпуклость, не различимая на глаз. Конечно, Кашимо часто ошибался, но при обысках чужих вещей он проявлял исключительные и незаурядные способности.

Постепенно Чан вникал в дальнейшие подробности дела. Каким образом дубликат ключа оказался в мешке Кеннуэя? Где Вельби его обнаружил? Калькуттскую этикетку в другом месте не достанешь. Значит, в Йокохаме ключ уже находился там. Видел ли Вельби ключ или тоже прощупал его контур пальцами? Кто-то пронюхал об открытии сержанта, отправился за ним на берег и убил беднягу.

Кто же? Кеннуэй? Чепуха! Без сомнения, это сделал убийца Хенвуда и его жены. Ведь Кеннуэй еще юноша и с событиями многолетней давности он никак не мог быть связан.

Чарли потер лоб. Загадки, загадки! Нет, это ни в коем случае не Кеннуэй. Убийца великолепно умел направлять подозрение на невинных людей. Доказательством тому были история с ремнем в Лондоне и похищение резинового наконечника. Кроме того, вряд ли бы преступник рискнул держать ключ у себя. Гораздо удобнее было спрятать его в вещах другого человека.

Глаза Чана совсем сузились. Тэйт? Он так быстро вывернулся, получив упрек за свое желание помешать ведению следствия, да и жил адвокат рядом с комнатой Дрейка. Да, это Тэйт! Ведь именно с ним случился обморок, когда на следующее утро он увидел, что Хенвуд целехонек. Тэйт достаточно стар и раньше вполне мог носить фамилию Эвер. Совершенно естественно, что ключ он спрятал в мешке своего секретаря.

Все это время Чан прохаживался по палубе, и вдруг он резко остановился: если Вельби обнаружил ключ там, где он находится сейчас, а ключ не принадлежал Кеннуэю, значит Вельби не нашел убийцу! Так почему сержанта застрелили в порту Йокохамы?

Чарли снова потер лоб рукой. «Я блуждаю в обманной темноте, лучше мне отправиться спать, чтобы сохранить на завтра свежесть ума».

Уже вторая ночь на теплоходе проходит для него безрезультатно.

С утра Чарли старался побольше общаться с Кеннуэем. Это было нелегко; Марк постоянно нервничал и раздражался.

— Вы еще очень молоды, — заметил китаец. — И должны быть более выдержанны. С виду вам от силы двадцать лет.

— Двадцать пять, — поправил Кеннуэй. — Но чувствую я себя так, словно стал десятью годами старше за время этой экскурсии.

— У вас неприятности? — сочувственно спросил Чан.

— Вы когда-нибудь исполняли роль няньки у старика? — взорвался Кеннуэй. — Каждую ночь читали вслух, пока язык не одеревенеет? Боже, если бы я только предвидел, что меня ожидает в этой роли!

— У него еще были обмороки после «Брума»?

— Да, два раза, один в Красном море, а другой, очень тяжелый, в Калькутте. Я телеграфировал его сыну, чтобы он встретил нас в Сан-Франциско. Можете поверить: я буду безмерно счастлив сдать своего патрона с рук на руки. О вздохе облегчения, который я издам при этом, газеты напишут, как об извержении нового вулкана!

— Да, похоже, адвокат вас измучил, — согласился Чан.

— Но, кроме него, у меня были и другие неприятности…

— Я не рискую вступать в борьбу с вашей бостонской сдержанностью, но если бы вы рассказали хоть об одной из них…

— Пожалуйста! Памела Поттер! Конечно, не следует об этом говорить…

Чарли широко раскрыл глаза от удивления.

— В чем вы можете упрекнуть Памелу Поттер?

— Во всем! — горячо воскликнул молодой человек. — Она меня нервирует. Нервирует несказанно!

— Нервирует?

— Да. А вас разве нет? Слишком она самонадеянна. — Он придвинулся ближе. — Знаете, я просто уверен, что она думает, будто я сделаю ей предложение, прежде чем закончится путешествие. О нет! Я рисковать не стану! Чтобы она бросила мне в лицо свою чековую книжку?

— Полагаете, такое может случиться?

— Вне всякого сомнения. Я знаю людей с Запада. Деньги для них — главное. «Сколько у вас?» Мы в Бостоне смотрим на вещи иначе. Над деньгами не трясемся. Сам не знаю, зачем я вам рассказываю об этом. Но может, вы лучше поймете мои чувства. С меня достаточно. Роль няньки мне уже осточертела и… Словом, Памела завладела всеми моими мыслями…

— Значит, вы о ней думаете?

— Ну естественно. Она, когда захочет, бывает необычайно мила. Она красива, да что там — просто прекрасна, но меня раздавили автомашины фирмы Дрейка!

Чан вздохнул.

— А вот, кстати, и она приближается. Свернем, чтобы не встретиться?

Кеннуэй покачал головой.

— Зачем? От судьбы все равно не уйдешь.

Памела Поттер действительно шагала прямо к ним.

— Добрый день, господин инспектор, привет, Марк! Сыграем в теннис? Сегодня я покажу тебе настоящую школу!

— Ты всегда это делаешь, — пробурчал Кеннуэй и поплелся следом за девушкой.

Чарли же отправился гулять дальше и на носу теплохода увидел одиноко сидящего капитана Кина.

— Какое чудесное утро, — начал китаец разговор.

— В самом деле? — удивился Кин. — А я и не заметил.

Наверное, какие-нибудь недостойные невзгоды поглощают все ваши мысли, — подсказал Чан.

— Чепуха! — Кин зевнул. — Просто я принципиально не обращаю внимания на погоду.

Неожиданно к ним подошел первый механик.

— Господин инспектор, у вас есть желание осмотреть машинное отделение? — спросил он.

— Конечно есть, — ответил Чан и обратился к Кину: — Надеюсь, вы тоже отправитесь с нами?

— Я? Нет, спасибо. Меня машины не интересуют. Я бы не отличил котла от кастрюли, да и отличать не собираюсь.

Чарли взглянул на механика.

— В таком случае отложим осмотр на потом, а сейчас мне нужно поговорить с Кином.

Механик удалился, а Чан посмотрел на Кина с грустью.

— Значит, в машинах вы не разбираетесь?

— Нет, а почему вас это тревожит?

— Несколько месяцев назад, в лондонском «Бруме», вы заявили инспектору Даффу, что были инженером…

Кин поднял на инспектора серьезные глаза.

— Гм… Да вы ловкач. И я такое говорил? Не помню.

— Выходит, это ложь?

— Ну зачем же? Наверное, я просто сказал первое, что пришло в голову.

— По привычке?

— На что это вы намекаете?

— Мне многое о вас известно из записной книжки Даффа. Подобные заметки при расследовании — великая вещь. Извините, если я буду резок, но вы — циничный лгун и человек без принципов. Ваша любовь к подслушиванию у чужих дверей, по меньшей мере, странна. Согласитесь, занятие это не особенно красивое.

— Да, не особенно, — пробурчал Кин. — Впрочем, ваша работа тоже к нему наверняка вынуждает.

— Я иного сорта детектив, — с достоинством заметил Чарли Чан.

— Разве? — отпарировал Кин. — Значит, детектив вы неважный. Даже я, работая в этой области уже шесть лет, не особенно горжусь своими достижениями.

Чарли выпрямился.

— Вы сыщик?

— Да, но никому ни слова. Я представитель частного агентства в Сан-Франциско.

— Частный детектив, ну ясно! — Чан успокоился.

— Да, только не смейтесь. Мы работаем не хуже полиции. Объясняю это для того, чтобы вы попусту не тратили на меня время. Дело в том, что муж миссис Спайсер буквально мечтает избавиться от жены. Вот он и послал меня собрать материалы, могущие стать причиной развода.

Чан внимательно наблюдал за лицом Кина. Правда ли это?

— Ну и как, вам все удалось? — наконец спросил инспектор.

— Нет. Я потерпел фиаско с самого начала. Подозреваю, что у Вивьена родились подозрения на мой счет с первой минуты знакомства. Ужасно боюсь встречи с мистером Спайсером, Ведь путешествие это влетело ему в хорошую копеечку! Но я же не виноват, что миссис Спайсер не желает себя компрометировать. Только прошу вас никому не говорить ни слова!

— Ваши тайны у меня в безопасности, — кивнул Чан.

— Я вот думаю, — продолжал Кин, — а не нужна ли вам моя помощь? Награда за поимку убийцы назначена?

— Существует только одна награда — триумф справедливости, — ответил Чарли Чан.

— Какая ерунда! Вы меня не убедите, что взялись за расследование не по поручению Памелы Поттер. Может, вам требуется агент, который бы уладил денежный вопрос? Могу с ней договориться. Ее семья очень богата. Ну как? Барыш пополам?

— Довольно! — оборвал Чан. — Запомните раз и навсегда, что я не частный детектив. И впредь я запрещаю вам делать подобные предложения. — Развернувшись, Чан быстро зашагал прочь. Его душевное равновесие было нарушено.

Пролетели второй день и третья ночь. Только в четвертый вечер у Чана блеснула надежда на успех: Макс Минчин устраивал прощальный прием в связи с окончанием путешествия. К удивлению Макса, абсолютно все согласились. Продолжительная поездка всех сблизила, да и огорчать неотесанного Минчина никому не хотелось. По этому поводу прекрасно высказалась миссис Лейк: «Мы не должны забывать, что между нами находится человек гораздо более худший, чем злосчастный Макс Минчин».

Короче, все приглашение приняли. Макс был в восторге. Но едва он принес радостную весть жене, та обратила его внимание, что вместе с Лофтоном за столом получится тринадцать человек.

— Не рискуй, Макс, — предупредила она. — Пока все идет гладко, но не надо искушать судьбу. Ты должен найти четырнадцатого гостя.

И Макс нашел его в лице Чарли Чана.

— Я ведь ничего не имею против легавых, — объяснил он китайцу. — Так вы согласны?

— Сердечно благодарю за приглашение, — поклонился Чан. — А вы не станете возражать, если за ужином я заговорю об убийстве?

— Я не совсем вас понимаю, — растерялся Макс.

— Мои слова означают, что я томлюсь желанием вспомнить о несчастной судьбе Хьюго Дрейка в гостинице «Брум». Я был бы счастлив услышать, что скажут собравшиеся на эту тему.

Макс нахмурил брови.

— Даже не знаю. Я думал, что мы не станем касаться никаких дел. Просто веселый вечер без всякой болтовни. А человек с нечистой совестью забудет о ней, как мой гость. Потом можете надеть на него наручники, когда пожелаете…

— Хорошо, я буду сдержан. Обещаю вопросов не задавать!

Макс махнул рукой.

— Да ладно уж, делайте что хотите. В конце концов, долг превыше всего. Кроме того, зачем же давать вам повод заявлять, что за столом Макса Минчина людям затыкают рот.

Стол накрыли в застекленном кафе на прогулочной палубе. Четырнадцать человек дружно расселись по запланированным местам. Макс отлично выполнял обязанности хозяина.

— Не стесняйтесь, ешьте сколько влезет! — угощал он гостей. — И на выпивку налегайте! Я приказал подать все самое лучшее!

После кофе Макс поднялся.

— Вот мы приближаемся к концу путешествия, — начал он. — Вместе мы объехали весь свет. Вместе переживали и хорошие минуты, и дурные. Да что там! Было здорово, и если бы меня спросили, то я бы заявил, что второго опекуна, как доктор Лофтон, днем с огнем не сыщешь! Выпьем за его здоровье!

Раздались голоса, требовавшие ответного слова Лофтона.

Лофтон смущенно поднялся.

— Спасибо вам, друзья, — сказал он. — Уже много лет я занимаюсь сопровождением экскурсий. Но эта во многих отношениях останется одной из… гм… самых памятных. У нас случались недоразумения, но они всегда по-дружески улаживались. Очевидно, было бы идиотством умолчать о том, что мы начали наше путешествие при весьма необычных и грустных обстоятельствах. Надеюсь, мисс Поттер извинит меня за то, что я вспомнил о трагической гибели ее дедушки. Теперь все в прошлом и, наверное, будет лучше, если мы не станем об этом вспоминать. Обстоятельства дела так и остались загадкой, и мы должны смириться с этим. Скоро вы вернетесь в Сан-Франциско, там мы расстанемся навсегда, — Лофтон оживился. — Но я клянусь, что навечно сохраню воспоминания о днях, проведенных с вами.

— Браво, браво! — закричал Минчин, когда доктор сел под аплодисменты присутствующих. — Ну что ж, мои дорогие, если уж доктор об этом заговорил, я тоже могу сказать, что всем нам очень грустно после той истории в «Бруме». Но если зашла речь о ней, то позвольте вспомнить о нашем госте — Чарли Чане, китайском детективе из Гонолулу. На своем веку я видел множество сыщиков, но этот — для меня новость! Мистер Чан, скажите и вы пару слов.

Инспектор с достоинством поднялся и спокойно оглядел собравшихся.

— Барабан, производящий столько шума, наполнен всего лишь воздухом, — начал он. — И хотя я стараюсь об этом помнить, все же не могу не приветствовать с восторгом нашего хозяина и его супругу, еле видимую из-за драгоценностей.

Судьба — капризный режиссер. Она расставила полицейских на всем вашем пути. Мудрый человек сказал: «Не наступай печали на пятки, а то она может повернуться». Увы! Пока я здесь, воспоминание о грустных минутах не покинет вас. Возьмем, к примеру, гостиницу «Брум». Прошлое оживает перед нами, становится все яснее и яснее.

Доктор Лофтон говорил здесь, что если загадка остается загадкой, значит этого хочет судьба. Китайцы склоняют голову перед ее волей. Но я столь долго живу среди американцев, что порою стал набираться смелости бросать судьбе вызов. А теперь, поскольку время уходит, я заканчиваю и сажусь.

Взгляд Макса Минчина остановился на Тэйте. Тот, будучи опытным оратором, поднялся.

— Быть может, мне повезло больше остальных, — начал он, — ведь столько раз я намеревался закончить путешествие и все же не бросал его. Стремление к жизни настолько сильно, что я не покинул вас до конца. Многие факты говорят о моем поведении. Например, в ту ночь на седьмое февраля я сам мог сделаться жертвой вместо моего приятеля Дрейка… извините, мне не следовало развивать эту тему. Я только хотел сказать, как я счастлив, что до сих пор еще жив и что со всеми вами познакомился…

Он тоже сел под громкие рукоплескания.

Потом миссис Лейк заняла слушателей коротким остроумным рассказом об их путешествии, а Памела Поттер произнесла несколько дружеских слов благодарности членам группы.

Следом поднялся капитан Кин.

— Поездка была великолепной, — начал он. — Теперь она подходит к концу. Мы хорошо провели время, и если говорить обо мне, то я почти забыл о прискорбном случае в «Бруме». Правда, там мы пережили немало неприятных минут. Инспектор Дафф вел себя так, словно мечтал испортить нам экскурсию. Его опросы затрагивали наши личные дела. К сожалению, как вы помните, именно в эту ночь я шатался по коридорам, из-за чего потом сильно перенервничал. Наверное, мистер Бенбоу тоже имел повод поволноваться? До сих пор я не вспоминал об этом ни словом, но теперь, когда мы возвращаемся на родину, настала пора высказаться. В три часа ночи я заметил мистера Бенбоу, крадущегося в свою комнату. Вы, конечно, безумно рады, что вас не заставили по этому поводу объясняться в Скотленд-Ярде?

Невзирая на то, что слова Кина были произнесены словно в шутку, все присутствующие замерли, уловив в них явную злобу. Даже Макс Минчин почувствовал в его речи ожесточение. Торопливо вскочив с места, он попросил:

— Мистер Бенбоу, пожалуйста, очередь за вами!

Бенбоу медленно поднялся.

— За последние годы мне неоднократно доводилось выступать на самых разных приемах, но еще никогда я не попадал в подобную ситуацию. А дело в том, что я и вправду выходил тогда из номера. Просто, едва мы улеглись спать, я неожиданно вспомнил, что шестого февраля день рождения моей дочери. Конечно, мы собирались послать ей телеграмму днем, но были постоянно заняты и совершенно о ней запамятовали. Сперва я ужасно расстроился, но, подумав о разнице во времени на шесть часов, сообразил, что если отправлю телеграмму немедленно, дочь получит ее еще сегодня. Вот я и пошел. Наверное, мне следовало все сообщить полиции, но я не хотел быть замешанным в эту историю. Чужая страна, чужие люди! Если бы такое случилось в Америке — другой коленкор! Но Англия, Скотленд-Ярд!.. Короче, я струсил. А теперь даже рад, что капитан Кин затронул этот вопрос. Я охотно объясняю свое поведение и надеюсь, что вы мне верите, господа. Вообще-то, гм… я заготовил совсем другую речь, но ее и след простыл. Хотя, нет, кое-что осталось! Всю дорогу я занимался фотографией. Каждый из вас попал на мои снимки. Так вот, в Гонолулу я приобрел проекционный аппарат, и в последний вечер на теплоходе, в пятницу, мы с женой организуем показ слайдов. Надеюсь, что все вы окажете мне честь своим присутствием. Я постараюсь досконально продемонстрировать вам наше путешествие. Ну, похоже, у меня все.

Сопровождаемый громом аплодисментов, он опустился на стул.

Тут же опять поднялся Макс Минчин.

— Поскольку я сам начал вызывать ораторов, то, может быть, теперь вы, мистер Росс?

Росс встал, тяжело опираясь на палку.

— Никаких запоздалых обвинений я никому выдвинуть не смогу. Скажу только, что экскурсия была удивительно интересной и что я мечтал о ней уже много лет. Правда, волнений я испытал гораздо больше, чем ожидал… Но что толку о них сожалеть? Если говорить о злосчастной ночи в Лондоне, когда беднягу Хьюго Морриса Дрейка нашли мертвым в душной комнате гостиницы «Брум» с ремнем от чемодана доктора Лофтона на шее…

Неожиданно с другого конца стола подал голос Вивьен.

— Почему вы так уверены, что это был именно ремень от чемодана доктора Лофтона?

Росс смутился.

— Но позвольте! Во время следствия все только о нем и твердили…

— Сегодня мы все говорим правду, — холодно продолжал Вивьен. — Ремень от чемодана тут ни при чем, на шее убитого затянули ремень от фотоаппарата. Совершенно случайно мне стало известно, что эта вещь принадлежала мистеру Бенбоу.

Все повернулись в сторону Бенбоу, который застыл, точно громом пораженный.

Наступила минута напряженной тишины, Первым опомнился Макс Минчин.

— Слушайте, фрайеры, что вы тут капаете друг на друга? А ужин? Я считаю, что господа, которые вместе сидят за столом, должны вести себя по-товарищески, воздерживаясь от скандалов до самого ухода. Но что об этом говорить? Не мне вас учить, как себя вести в обществе. А теперь начинайте, кройте его, мистер Бенбоу! Похоже, вы желаете высказаться еще раз.

Бенбоу быстро поднялся. Замешательство на его лице уступило место решительности и угрюмости.

— По-моему, я совершил ошибку. Сообщая вам о телеграмме дочери, я было подумал объяснить и про ремень…

— Может, вы отослали его в качестве подарка ко дню рождения? — иронически спросил Кин.

Бенбоу резко повернулся в сторону мнимого капитана.

— Не знаю, чем я у вас заслужил такую ненависть, Я действительно всегда считал вас нулем в нравственном отношении, но это мнение держал при себе. К сожалению, никакого ремня я дочери не высылал. Тогда бы его не использовали для подобной цели.

Он выпил воды из стакана и продолжил:

— Я услышал об убийстве мистера Дрейка ранним утром и сразу отправился в его комнату узнать, нельзя ли чем-нибудь помочь. В номере никого не было, полиция еще не приехала. В глаза мне бросился ремень на шее Дрейка, очень похожий на тот, что висел на моем фотоаппарате. Можете представить, до чего я был потрясен! Немедленно побежал к себе, достал фотоаппарат и с ужасом убедился, что ремень исчез. Дверь нашего номера никогда не запиралась на ключ. Аппарат находился там все послеобеденное время. Каждый без труда мог похитить любую вещь. Жена посоветовала рассказать обо всем доктору Лофтону. — Бенбоу взглянул на руководителя группы. — Что ж, доктор, придется говорить начистоту.

— Да, очевидно, — кивнул тот.

— Сперва доктор счел мои опасения напрасными, но когда я объяснил, что отлучался ночью послать телеграмму, он взглянул на дело серьезнее. Я спросил, не посоветует ли он сообщить в Скотленд-Ярд о том, что ремень этот мой, но что во время убийства из комнаты я не выходил. В конце концов, случалось, что людей вешали на основании гораздо меньших улик, а я здесь в чужой стране. Короче, я был в таком ужасе, что Лофтон заявил: «Лучше вам помалкивать, я сам все улажу. Дрейка вы, конечно, не убивали, и не нужно, чтобы вас стали подозревать». Предложение было хорошее, и я его принял. Только потом выяснилось, что доктор Лофтон сказал, будто ремень принадлежит ему. Вот и все. Впрочем, нет, еще одно: уже на теплоходе во Францию мистер Вивьен поинтересовался, где мой ремешок от фотоаппарата? Причем в удивительно неприятной манере, с какой-то издевкой. А когда я приобрел новый в Париже, он и вовсе начал надо мной подтрунивать.

Первым нарушил наступившее молчание Чарли Чан. Оживленно повернувшись к Вивьену, он спросил:

— Все так и было?

— Да, — ответил тот. — Я сразу догадался, что ремешок этот Бенбоу. Но мы находились в чужой стране, и я даже мысли не допускал, что Бенбоу виноват. Просто решил посоветоваться с адвокатом-криминалистом, мистером Тэйтом. Он порекомендовал никому ничего не говорить.

— А теперь вы пренебрегли его рекомендациями…— заметил Чарли.

— Не совсем. Мы беседовали с ним сегодня, и мистер Тэйт заявил, что настало время выложить правду. Дело в том, что из всех полицейских, занимавшихся этим расследованием, он вас только и оценил.

Чан слегка поклонился.

— Мистер Тэйт оказывает мне слишком большую честь, — запротестовал он.

— Собственно, я уже все рассказал, — произнес Бенбоу, вытирая вспотевший лоб. — Поскольку доктор Лофтон признал ремень…

Все посмотрели на Лофтона. Доктор нервничал, глаза его метали молнии.

— Бенбоу говорит правду, — начал он. — Но примите во внимание мое положение. С одной стороны я и моя группа, в которой скрывается убийца. С другой — самая известная в мире сыскная организация. Я стремился вырваться из поля ее деятельности как можно скорее. Удрать из Англии, пока группа не распалась. Я думал, что если Бенбоу признается сразу и в ночных блужданиях по гостинице, и в потере ремешка, его обязательно задержат. Одного факта было недостаточно, но двух хватило бы за глаза! Разве я мог допустить, чтобы экскурсия в самом начале потеряла своих лучших клиентов? К тому же я уверен был, что Бенбоу не виноват.

Когда инспектор заговорил о ремне, я подумал, что выход из положения найден. Ремешок мистера Бенбоу удивительно походил на мой. Вот я и заявил Даффу, что орудие убийства капля в каплю совпадает с моим ремнем. Потом пошел к себе в номер и спрятал его под шкаф, а вернувшись, сообщил, что именно моим ремнем воспользовался убийца. Все прошло нормально. Мистер Бенбоу был в безопасности и…

— И вы тоже…— подсказал Кин, пуская сигаретный дым в потолок.

— Извините, не понял, — еле сдерживая гнев, процедил Лофтон.

— Могу повторить: вы оба были в безопасности, — спокойно продолжал Кин. — Дафф никак бы не стал подозревать вас, ведь вы сразу обезоружили его своим заявлением. Неужели бы Дафф допустил мысль, чтобы вы убили Дрейка собственным ремнем, а потом признали его своим? Да, дорогой мой доктор, комбинация отменная!

Лицо Лофтона налилось кровью.

— На что вы намекаете, черт вас возьми!

— Нет, нет, ничего страшного! Не нервничайте, пожалуйста. Просто больше никто не обращал на вас внимания. Конечно, вы переживали, ведь вся история случилась в вашей группе. Но только ли по этой причине?

Оттолкнув стул ногой, Лофтон шагнул к Кину.

— Ну-ка, встань, мошенник! — крикнул он. — Встань, свинья! Я уже старый человек, но ей-богу…

— Господа, господа! — воскликнул Макс Минчин. — Вспомните о том, что здесь присутствуют дамы!

Чарли Чан с трудом протиснулся между Кином и Лофтоном.

— Да повеет на вас живительное дыхание рассудка, — мягко произнес он. — Вы не умный человек, доктор Лофтон, если прислушиваетесь к безответственным словам Кина, которого никак нельзя обвинить в избытке тактичности. Оснований для подлых предположений вообще не существует. — Он взял доктора за плечо и отвел на несколько шагов.

— Вот так история! — воскликнул Минчин. — Похоже, прощальный ужин пошел насмарку. А я-то собирался взяться со всеми за руки и спеть песню дружбы, ну да ладно… Откройте дверь! Надеюсь, что в коридоре вы не выхватите из карманов револьверы!

Чан вывел Лофтона из кафе. За его спиной послы-шался шум отодвигаемых стульев, обозначивший окончание товарищеского ужина у Макса Минчина.

— Горячие слова остынут под морским ветром на палубе, — заметил китаец. — Примите мой совет! не подходите к капитану, пока буря в вашей душе окончательно не утихнет.

— Да, пожалуй, так будет лучше, — согласился доктор. — С первой минуты я возненавидел этого беспринципного циника. — Он благодарно взглянул на Чана. — Спасибо за ваши слова о том… что нет оснований меня подозревать.

— В этом я еще не убежден, — спокойно заметил Чарли Чан.

— Сейчас, по трезвому размышлению, я понимаю, насколько было глупо признавать этот ремень своим. Но когда путешествуешь с подобными экскурсиями в течение многих лет, то на их участников смотришь, как на малых детей, требующих опеки. Один попал в затруднительное положение, вот я и взвалил его тяжесть на свои плечи.

— Я все прекрасно понимаю, — успокоил Лофтона Чарли.

— Спасибо, инспектор. Вы действительно очень умны. И ваши старания обязательно увенчаются успехом. Ну а теперь в каюту, у меня масса работы. — Доктор раскланялся и ушел.

Чан принялся расхаживать по палубе. Сколько неожиданностей случилось на прощальном ужине у Минчина! Кто-то его окликнул из шезлонга, и Чарли оглянулся.

— А, мистер Тэйт! Вы не запротестуете, если я присяду с вами?

— Отнюдь, я буду в восторге! —ответил Тэйт.

— Вы оказали мне большую любезность, в лестных выражениях расписывая Вивьену мой слабый ум, — продолжал Чан.

— Я говорил это с глубочайшим убеждением, — заверил адвокат. — А что, симпатичный получился прием, правда? Или это тоже один из ваших экспериментов? — добавил он.

— О нет. — Китаец покачал головой. — Идею подал гостеприимный Минчин. То, что мне довелось услышать, я, возможно, использую.

— О, тут я просто уверен!

— Сегодня вечером высказывались многие, некоторые из них вели себя нескромно, другие проболтались о чем-то сокровенном. К примеру, вы.

Юрист опустил голову.

— Понимаете, как-то само вырвалось… Я о том, что на месте Дрейка мог любой из нас оказаться.

— Ну конечно, ведь вам было известно, что Хенвуд и Дрейк в ту ночь поменялись комнатами. Инспектор Дафф сам говорил об этом в поезде из Ниццы до Сан-Ремо.

— Вот именно. Однако вы основательно вникли в подробности. Наверное, по заметкам Даффа?

— Подробности совершенно необходимы, в них моя единственная надежда. Но в записях инспектора нет ни слова о том, что вы успели прочитать письмо Хенвуда к жене.

— Я даже о существовании его не знал.

— Зато прекрасно были осведомлены, что Дрейка убил человек, собирающийся убрать Хенвуда! Вы же отлично поняли, что смерть бедного старика была чисто случайной и вместо него мог любой пострадать!

— Да, понял. Жаль только, поздно об этом сказал.

— Откуда же вы раздобыли подобные сведения? Может, от Даффа?

— Конечно нет.

— Так откуда?

Тэйт рассмеялся.

— Ладно, вы меня приперли к стенке, Марк Кеннуэй проболтался.

— А Марк Кеннуэй узнал это от…

— Из его слов логически вытекало, что главным информатором была Памела Поттер.

— Поздравляю, мистер Тэйт, Вы вышли сухим из воды.

Тэйт опять засмеялся.

— Не так это трудно, когда говоришь правду.

— Позвольте мне удалиться, предоставив вам возможность спокойно углубиться в свои мысли…

На танцевальной площадке инспектор увидел Памеду Поттер с Марком Кеннуэем. Переждав музыку, он Подошел к ним.

— Извините, прекрасная Памела, но на следующий фокстрот вас ангажирую я, — поклонился Чарли.

— О, пожалуйста, — рассмеялся Кеннуэй.

Чарли Чан с серьезным видом протянул руку Памеле. Снова заиграл оркестр.

— К сожалению, ангажируя не для танцев, — исправился Чарли. — Мое тело и фокстрот друг другу не пара.

— Почему же? Давайте попробуем их согласовать.

— Мудрый слон не должен подражать бабочке, — заметил Чан и отвел Памелу в затененный угол. — Я пригласил вас только затем, чтобы задать один вопрос.

— Ох, а уж я-то подумала, что покорила ваше сердце! — рассмеялась девушка.

— Наверное, подобная новость вас бы не удивила! Ответьте, пожалуйста, вы излагали кому-нибудь содержание письма Хенвуда к жене? Объясняли вы то, что убийство вашего дедушки было случайным?

— Боже мой! А я не должна была этого делать?

Чан пожал плечами.

— Старая пословица гласит: «У тебя два уха и один рот». Сперва два раза выслушай, а потом один раз говори.

— Я уничтожена.

— Не переживайте! Возможно, еще ничего плохого не случилось. Я хочу только знать, с кем вы беседовали?

— С миссис Лейк…

— Это естественно. С кем еще?

— Только с Кеннуэем.

— А вам известно, что Кеннуэй все передал Тэйту?

— К сожалению. Он страшно меня разозлил. Я не предупреждала, что это тайна, но он сам должен был сообразить… Этот Марк так меня нервирует…

— Нервирует? Скорее, он…

— Знаю, знаю, вы намекаете, что все время я провожу с ним… А из чего выбирать? Вивьен и Кин безнадежные создания, а когда мне требуется мужское общество, например для танцев, предпочитаю Марка. Впрочем, это не мешает ему доводить меня до белого каления.

— Нечто подобное вы уже говорили.

— Значит, вы мне не верите? Но разве вы не видите, как он себя ведет? Это же сплошная заносчивость! Бостон! Гарвард! И так далее… Такое кого угодно выбьет из колеи…

— А если этот взбалмошный человек сделает вам предложение?

— Полагаете, такое возможно? — спросила Памела.

— Для чего же мне напрасно сотрясать воздух?

— Нет, наверное, вы колдун. Как вы умеете провоцировать людей… Ладно, если так, подтверждаю, что я на-деюсь на это. Я сама его подталкиваю к такому шагу. И более того, хочу услышать его признание.

— Зачем?

— Чтобы ему отказать! Какой триумф! Цвет бостонской молодежи отвергнут неотесанной вульгарной девушкой!

— Сердце девушки, подобно океаническим глубинам, еще не исследовано, — улыбнулся Чан.

— Ну нет! Женщин совсем не трудно понять! Мои мотивы абсолютно ясны. Но в некотором смысле жаль; Марк, если захочет, может быть удивительно милым. Но подобное желание возникает у него так редко! Обычно он бывает холодным, гордым и… бостонским. Он издевается над моими деньгами. А что я могу сделать, — добавила она задумчиво, — если мой дедушка столь предусмотрительно сколотил себе капитал?

— Никакой рассудительный человек не упрекнет вас в этом. А вам не следует зря соблазнять человека. Даже шутя… Впрочем, вернемся к объекту наших усилий. — Они подошли к танцплощадке.

Кеннуэй не проявил неудовольствия, вновь увидев Памелу. Чан уже собрался уходить, когда столкнулся с интендантом Линчем.

— Разрешите вас на минутку, инспектор, — обратился к нему Линч, приглашая в свою каюту. Там околачивался угнетенный Кашимо.

— Что случилось? — спросил Чарли Чан.

Кашимо помялся и нерешительно начал:

— Мне неприятно…

У Чана замерло сердце.

— Ваш помощник засыпался, — объяснил Линч.

— Откуда я мог знать, что она вернется? — жаловался японец.

— Не говори загадками, — сказал Чарли. — Кто вернется?

— Миссис Минчин, — вмешался интендант, — Она пришла в свою каюту и застала вашего помощника, копающегося в ее вещах. У миссис Минчин драгоценностей, наверное, на миллион долларов. Она так орала, что было слышно в Сан-Франциско. Я пообещал ей, что лично выброшу этого молодца за борт. Мы пошлем его на работу в другое место. Боюсь только, что полезная деятельность Кашимо теперь закончена.

— Ох, как же мне стыдно, — повторял Кашимо.

— Минуту, — остановил его Чарли. — Скажи, ты раскопал что-нибудь стоящее внимания в каюте Мннчина?

Кашимо так и подскочил.

— Конечно! Я всегда все нахожу, потому что делаю обыск основательно! Я умею искать.

— Что же это?

— Коллекция этикеток, не приклеенных к чемоданам. Из всех гостиниц, в которых останавливалась экскурсия.

— А были там этикетки «Грет Эстерн» в Калькутте? — спросил Чан.

— Нет, я два раза просмотрел. Таких не было.

Чан улыбнулся и похлопал японца по плечу.

— В будущем не отступай от своих достижений, Кашимо, — посоветовал он. — Камни следует бросать лишь на деревья, полные фруктов, иначе на тебя посыплются только твои же камни.

Чарли с интендантом решили, что Кашимо будет работать в каютах нижнего этажа, подальше от Минчиных. Погрустневший японец покинул каюту, а Чан вернулся на палубу, обдумывая последние события. Если в одном из чемоданов хранилась коллекция этикеток, то ключ наверняка спрятали в мешке Кеннуэя в Калькутте, где его и нашел Вельби. Впрочем, нет, тогда ключ находился в другом месте. Испуганному открытиями Вельби убийце пришла в голову мысль спрятать ключ в багаже Кеннуэя, под этикеткой отеля, в котором экскурсия побывала уже давно. Улыбнувшись своим догадкам, Чан вернулся в каюту, достал заметки Даффа и перечел их еще раз. Очень довольный тем, что нашел подтверждение своей теории, он со спокойной душой лег спать.

На следующее утро Чарли встретил на палубе Макса Минчина. Тот делал зарядку.

— Здравствуйте, мистер Чан! — воскликнул Макс.-Замечательно: после бури — прекрасный день.

— После какой бури? — удивился Чан.

— На моем приеме. Вот устроили суматоху. Но надеюсь, что вам было весело.

— Необычайно. — Китаец улыбнулся.

— Не люблю скандалов, когда я выступаю в роли хозяина. Честно говоря, я думал, что вы притащите с собой браслеты и наденете кое-кому на лапки. Но теперь вижу, что этот вечер не помог вам приблизиться к решению задачи, хотя гости наши и разболтались чрез* мерно.

Чан вздохнул.

— Похоже, что вы правы.

— Да, проблемка! Я и сам не могу никак сообразить, отчего прикончили этого старика. Правда, Тэйт выразился в том смысле, что это сделали по ошибке. Мол, Дрейка убили вместо кого-то другого. Кстати, у нас прошлой ночью тоже было приключение.

— Неужели? — заинтересовался Чан.

— Едва люди пронюхивают, что их соседи богаты, — конец! Никакого уважения к чужой собственности! До чего дошли, что за время! Это ужасно! Когда жена вернулась в каюту, она поймала на месте преступления стюарда, который шарил в наших вещах.

— Происшествие действительно неприятное, — согласился Чарли Чан. — Надеюсь, ничего из драгоценностей не пропало?

— В этом-то и заключается самое интересное. Чемодан битком был набит всяким добром, закупленным по всему свету. И вдруг, представляете, жена входит в каюту и видит этого… этого желторотика, который стоит, вцепившись в наши этикетки.

— Вы собираете гостиничные ярлыки? — спросил Чарли.

— Да, для сына, маленького Максика. У меня из каждого отеля сохранилось по штуке. Максику будет чем развлечься. Правда, этот чертов стюард один таки спер.

— Один?

— Да. Жена сразу спохватилась. Ведь ярлык был самый красивый из всей коллекции. Из Калькутты. Ну короче, он пропал.

Чарли Чан внимательно всматривался в лицо гангстера, на котором невинность беззащитного ребенка странным образом сочеталась с огорчением любящего отца.

Прогулку закончили молча. А в полдень китаец еще издалека приметил Кина и попытался было тихонько скрыться, но тот остановил его.

— Ну и что скажете? — надменно вымолвил капитан.

— Вы о чем? — не понял инспектор.

— О вчерашнем приеме. Похоже, кое-какие тонкости всплывают наверх…

— Да, — кивнул головой Чан.

— Из этого я делаю вывод, что история не так элементарна…

— Полагаете, это Бенбоу?

— Бенбоу? Не морочьте мне голову! Я с самого начала подозревал только Лофтона! Знаете, что он заявил в Сан-Ремо? Экскурсия, мол, закончена. Почему? Проще простого! Дафф заставлял его продолжать путешествие, а ему не хотелось. Конечно, ведь намеченное он выполнил.

— И, по-вашему, этого достаточно, чтобы привлечь человека к суду?

— Пока не знаю, я еще не во всем разобрался. Мисс Поттер обещала мне соответствующий гонорар, если я справлюсь.

Чан посмотрел ему прямо в лицо.

— Вы случайно не упоминали обо мне?

— А зачем? По завершении расследования вы будете только зрителем. Можете делать умное лицо сколько угодно. Вы, наверное, считаете, что я иду по ложному следу.

— Отнюдь, — возразил Чарли. — И даже наоборот. Самый глупый человек в городе сумеет указать вам дорогу в школу.

— На что это вы намекаете?

— Да ни на что. Просто я повторяю старую китайскую пословицу.

— Немного же она стоит, — глубокомысленно изрек Кин и удалился.

Постепенно надвигался вечер, предпоследний на теплоходе. Чан, переодевшись к ужину и выйдя на палубу, столкнулся с Тэйтом, направлявшимся в курилку.

— Может, составите мне компанию, инспектор? — спросил адвокат.

Чарли отрицательно покачал головой.

— Я ищу мистера Кеннуэя.

— Когда я уходил, он был в каюте.

Чан застал Марка у зеркала. Тот завязывал черный галстук.

— Прошу вас, — пригласил его молодой человек, — а я красоту навожу.

— Общество Памелы Поттер требует красивого оформления, — улыбнулся Чарли Чан.

— Нет, всегда хорошо выглядеть — мой принцип.

Чан плотно прикрыл дверь.

— Мне нужно с вами поговорить, — объяснил он. — Но сперва позвольте заручиться вашим честным словом, что все останется между нами.

— Ну конечно. — Кеннуэй был очень удивлен.

Чарли, опустившись на колени, вытянул из-под кровати дорожный мешок с соответствующей этикеткой и указал на нее пальцем.

— Взгляните, пожалуйста.

— На ярлык гостиницы? А в чем дело?

— Она была здесь после отъезда из Калькутты?

— Да, я заметил ее, когда мы садились на теплоход. Броская вещица.

— Вы уверены, что видели именно этот ярлык?

— Откуда мне знать? Вроде бы…

— То-то и оно! Вы заметили лишь похожую, но совершенно другую.

Кеннуэй подошел ближе.

— Послушайте, через какое-то время вторая этикетка была аккуратно наклеена на первую… А теперь, пожалуйста, проведите по ней пальцами.

Молодой человек сделал, о чем его просили, и нахмурился.

— Похоже на ключ!

— Это и есть ключ, — кивнул Чарли. — Дубликат того, который нашли в руках Дрейка февральским утром в гостинице «Брум»!

Кеннуэй тихо присвистнул.

— Кто же его спрятал в моем мешке?

— Я сам этим интересуюсь.

Задумавшись, молодой человек сел на кровать, глядя на вторую, соседнюю, с аккуратно уложенной на ней пижамой.

— Я тоже, — сказал он, переводя глаза на Чарли Чана.

— Пока положим мешок на место, — оживленно произнес Чан. — Но вас я попрошу проследить за ним. Скорее всего, ключ исчезнет прежде, чем теплоход войдет в порт. И вы мне сразу об этом сообщите.

Внезапно открылась дверь, и в каюту вошел Тэйт.

— О, кажется, у вас секреты?

— Вовсе нет, — уверил его Чан.

— Я забыл носовой платок, —объяснил Тэйт, открыл тумбочку и принялся в ней копаться.

— Позвольте пригласить вас обоих на аперитив перед ужином, — проговорил он.

— К сожалению, я вынужден отказаться. Обычно мне приходится изыскивать средства для обуздания аппетита. — И, поклонившись, довольный улыбающийся Чан удалился.

После ужина он отыскал миссис Лейк и Памелу Поттер: они отдыхали.

— Смею ли я предложить дамам свое скучное общество?

— Садитесь, инспектор, — кивнула миссис Лейк. — Мне не так часто доводилось беседовать с вами. Наверное, вы постоянно заняты?

— Вопреки своим ожиданиям, нет…

— Разве? — Она посмотрела на него вопросительно. — Красивый вечер, правда? Он напоминает мне южноафриканские степи. Я провела там целый год.

— Похоже, вы знакомы с картой всей земли?

— Да, немного поездила. Но теперь надолго засяду в своей Пасадене.

Чарли обратился к девушке:

— Разрешите узнать, удалось ли вам продвинуть молодого человека… немного дальше?

— Когда я была маленькой девочкой, — улыбаясь, ответила Памела, — мне ужасно нравилось лепить снежных болванов. А в этом путешествии я встретила болвана уже вылепленного.

— У вас впереди еще две ночи, полные лунного света.

— Даже арктические ночи по шесть месяцев здесь-: не помогут, — вздохнула она. — Его уже ничто не сдвй* нет с места.

— А вы не теряйте надежды! — утешил ее Чан. — Подобное я и сам испытывал. Между прочим, вы действительно обещали капитану Кину вознаграждение, если он найдет убийцу вашего дедушки?

— Нет. Откуда…

— Но он разговаривал с вами?

— Конечно нет!

Глаза Чана сузились.

— Этот человек еще издали обходит правду. Не стоит о нем вспоминать. — Он взглянул на бумагу и карандаш в руках у девушки. — Извините, но я вижу, что вы сочиняете письмо?

Она отрицательно потрясла головой.

— Нет… я… просто размышляла над нашей загадкой. Времени осталось немного, вы же знаете…

— Прекрасно знаю, — серьезно заметил Чан.

— А мы ни на шаг не приблизились к решению. Простите за такие слова, но вы взялись за расследование слишком поздно. У вас не было никаких шансов… Я составляю список мужчин нашей группы с компрометирующими фактами возле каждой фамилии. Почти на всех, за исключением Минчина и Кеннуэя, может упасть тень подозрения…

— Ваш список не точен. Эти двое тоже не безупречны.

Девушка затаила дыхание.

— Значит, всех мужчин можно подозревать в одинаковой степени?

Чан поднялся и, мягко вытянув бумагу из рук девушки, порвал ее на мелкие кусочки, а потом выбросил за борт.

— Не забивайте свою прекрасную головку этим делом, — посоветовал он. — Задача уже решена.

— Решена? — вскрикнула удивленная Памела.

Не хватает лишь пары фактов для разбирательства в суде. Но их легко отыскать.

— И вы знаете, кто убил дедушку?

— А вы разве нет? — спросил Чарли.

— Конечно нет. Откуда?

Чарли улыбнулся.

— У вас были те же шансы, что и у меня. Но вашу голову занимали мысли о молодом человеке, который вас нервирует. Что до меня, то я работал в лучших условиях…

И, красиво поклонившись дамам, Чарли Чан ушел.

Удивленная Памела широко открытыми глазами посмотрела на миссис Лейк.

— Что он хотел сказать всем этим?

Миссис Лейк улыбнулась.

— То, что знает, кто убил твоего дедушку, моя дорогая. Впрочем, я всегда в него верила.

— Но как он сумел? Заявил, что я тоже должна знать. Не представляю…

Старая дама пожала плечами.

— Ты умная девушка. Легко соображаешь, быстро ориентируешься. Но тебе далеко до Чарли Чана. Таких, как он, единицы. — Она поднялась. — Приближается Марк Кеннуэй, я пойду в салон.

— Не удирайте, пожалуйста!

— Я конечно могу соблюсти приличия, но зачем тебе это? Я тоже когда-то была молодой. — И она направилась в сторону дверей.

Кеннуэй нерешительно присел на краешек шезлонга.

— Вот и прошел еще один день…— заметил он.

Девушка молча кивнула головой.

— Ты не особенно разговорчива, — сказал Марк.

— Это тебя должно радовать, — парировала девушка, — хотя я просто раздумывала над словами Чарли Чана. Он неслыханно меня озадачил.

— Чем?

— Тебе передать не могу. Один раз ты уже выдал чужую тайну.

— Не понимаю…

— Неважно, не о том сейчас речь.

— Если я в чем-нибудь провинился, прости, ради, бога. Мне и правда очень грустно.

Вид у него был печальный.

При свете только что взошедшей луны молодой человек казался исключительно интересным. Оба замолчали. Вдруг на лице Марка промелькнуло беспокойство.

— Послушай, а Чан не сообщил о том, что… знает виновного?

— Откуда такие мысли?

— Понимаешь, сегодня вечером что-то случилось…— Он замялся, глядя вдаль. — Меня интересует…— В его напряженном голосе чувствовался страх.

Памела искоса посмотрела на собеседника.

— Это предпоследняя ночь на теплоходе, — напомнила она.

— Конечно, — уныло ответил он.

— Как нам будет недоставать наших ссор…

— Мне безусловно, — вздохнул Марк, — а ты вернешься к своему богатству и обо всем забудешь.

— Какой же ты противный! Сам помчишься в Бостон. Наверное, Кеннуэям специально доставляют там королевскую кровь прямо по водопроводу.

— Не смейся надо мной! Дело совсем в другом, мне как-то…

— В чем же? Я думала, что ты обрадуешься. Путешествию конец, а значит, конец мистеру Тэйту и мне заодно.

— Да, по идее, я должен чувствовать себя счастливым. Но не чувствую. Такова жизнь…

— А как же милая девушка, ожидающая тебя в Бостоне?..

— Какая девушка?

— С которой ты обручен.

— Обручен? Разве я похож на сумасшедшего? Конечно в Бостоне масса красивых девушек, но слава богу, я избежал этой западни.

— А зря. Надо было попробовать. Интересное занятие.

— Значит, ты сама пробовала?

— О да, и не раз!

— Наверное, это парень, который так часто тебе пишет?

— Один? Я не мелочная. Мне все пишут.

— Но пора уже и выбрать, а то постареешь в ожидании.

— Глупости. Я всегда буду молодой. Ты черкнешь мне пару строк?

— Зачем?

— Люблю получать письма.

— А я ненавижу писать. Кроме того, я буду очень занят. Придется много работать, не всем же производить автомобили.

— Боже сохрани! Их уже и так избыток. Значит, до свидания навсегда?

— В нашем распоряжении еще завтрашний день, — выдавил он с принужденной веселостью.

— Полагаешь, это сделает наше свиданье более романтичным? Знаешь, иди-ка лучше играть в бридж. Мистер Тэйт, наверное, ждет.

— Наверное, — согласился Марк.

— Может, мне тоже сыграть?

— Как хочешь, у тебя неважно получается.

— Это верно, — вздохнула она.

— Но ты безусловно осчастливишь бедного Тэйта. Конечно, если не станешь его партнершей.

— Представляю, как ты страдаешь, когда играешь со мной.

Марк поднялся с места.

— Это ерунда.

Она тоже легко вскочила на ноги, и он подал ей руку.

— Если у тебя действительно есть такое желание, то я составлю вам компанию.

— Сердечное спасибо, — хмуро улыбнулся Марк, пропуская девушку первой в салон.

Миссис Лейк и Тэйт уже сидели за столиком. Увидев Кеннуэя, Тэйт страшно оживился.

— Ну, молодой человек, сыграем?

— Похоже на то, — кивнул Кеннуэй.

— Да благословит бог человека, который выдумал бридж! — воскликнула Памела. — Ну, Марк, твоя реплика?

— Какая?

— Обычная: «Но в конце-то концов ты должна научиться играть!»

Он рассмеялся.

— Я не настолько невежлив.

— С каких это пор? — удивилась Памела.

На следующее утро уже в восемь часов Чан выбрался на залитую солнцем палубу. Начался отсчет последних суток этого необычного путешествия. Чарли был совершенно спокоен, так, словно всех хотел убедить в неизбежности происходящего.

Тем же утром, немного позже, он получил длинную радиограмму от Даффа:

Кеннуэй с облегчением встал. Чарли спрятал револьвер в карман.

— Слава богу, — сказал Марк, — у меня с души свалился огромный камень. — Он взглянул на постепенно оживающего Тэйта.

Чан подошел к дверям.

— Наложите на ваш рот печать! Никому ни слова из того, что я здесь говорил. Мы должны его схватить. А пока наш зверь ничего не подозревает. Пускай думает, что его планы удаются. Наша задача только облегчится.

— Понимаю, — кивнул Кеннуэй. — Можете на меня положиться.

Чан уже распахнул дверь, но Кеннуэй остановил его.

— Погодите, инспектор. Если вы случайно встретите Памелу, попросите, чтобы она подождала меня наверху. Примерно через полчаса, как только Тэйт уснет…

— Хорошо! — улыбнулся Чарли. — Буду счастлив выполнить роль подобного посла.

— Не надо искать ее специально. Просто… в последний вечер я хотел сказать ей «до свидания»… Знаете… Я обязательно должен попрощаться.

— Попрощаться? — удивился Чан.

— Ну да… Вы же сами как-то говорили, что управлять своей судьбой способен каждый человек…

— Но я забыл добавить, что человек трусливый, — заторопился Чан. — Мой разум был настолько занят другими делами, что я позволил себе ошибочно процитировать пословицу. Тысячу раз прошу прощения!

— Что? — промолвил растерявшийся Кеннуэй, но Чан уже вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Капитан теплохода ждал его в холле.

— Я узнал о покушении на вас, — произнес он. — И предлагаю вам место в своей личной каюте.

— Признательность моя бесконечна, но подобная предосторожность, право, не нужна.

— Какая предосторожность? Я делаю это для себя, а не для вас. Мне не хочется иметь никаких неприятностей. Я вас жду. Это приказ капитана корабля!

— Что ж, приказы должны выполняться! — поклонился Чан.

Памелу Поттер он отыскал в салоне. Едва заметив Чарли Чана, юна отложила книгу и посмотрела на него с тоской.

— Как же случилось, что на вас было совершено покушение?

Чарли пожал плечами.

— Разве это важно? Не стоит переживать о такой ерунде. У меня к вам поручение: Кеннуэй просил, чтобы вы не торопились ложиться, а подождали его.

— О, здесь что-то кроется!

— У Тэйта снова приступ…

— Как это печально…

— Ему уже лучше. Кеннуэй скоро появится. — Девушка молчала. — А ведь Марк очень симпатичный человек, — прибавил Чарли.

— Продолжающий меня нервировать, — решительно дополнила девушка.

— Вполне понимаю ваши чувства. Но окажите мне личную любезность: дождитесь его и разрешите ему понервировать вас еще разок.

— Хорошо, — кивнула девушка, — но только из уважения к вам.

Едва Чан удалился, Памела снова взялась за прерванное чтение. Но скоро отложила книгу и вышла на палубу. Сейчас Тихий океан не оправдывал своего названия. Где-то над ее головой время от времени выла охрипшая от беспокойства сирена.

И вдруг рядом с девушкой возник Кеннуэй.

— Добрый вечер! Чан передал тебе мое поручение?

— Спать еще все равно рано. Разве уснешь при реве?

— Нормальный и даже милый рев, — пожал плечами Кеннуэй. — И вообще, знаешь, мир удивительно приятен!

— Откуда вдруг такой наплыв хорошего настроения?

— К тому у меня масса причин. Все прекрасно, завтра возвращаемся. Я передаю Тэйта его сыну, а потом меня ожидает свобода! Я… ну вот, опять сирена прерывает разговор.

— Что ты говорил, я не слыхала? — спросила девушка, когда наступила тишина.

— Что? Ах, да. С завтрашнего дня я буду заниматься только собой.

— Великолепная перспектива!

— Наверное. На случай, если я не увижу тебя завтра утром…

— О, увидишь, не беспокойся.

— Я только хотел сказать, что безумно был рад с тобой познакомиться. Ты необыкновенное создание. Не знаю, что бы я делал без тебя в этой поездке. Я буду о тебе постоянно думать, но… никаких писем…

Опять завыла сирена. Однако Кеннуэй продолжал что-то говорить. И вдруг девушка, глядящая на него, показалась ему исключительно красивой. Он привлек ее к себе и поцеловал.

— Ладно, — промолвила она, — если ты хочешь, конечно.

— Чего хочу? — спросил он.

— Ну… выйти за тебя. Ведь ты об этом спрашивал?

— Не совсем…

— Очевидно, я не расслышала… Мне почудилось, что ты делал мне предложение?

— Просто выражал надежду, что ты выйдешь замуж за какого-нибудь симпатичного мальчика и будешь счастлива.

— В таком случае извини.

— Подожди, подожди! Ты бы в самом деле согласилась?

— Зачем об этом говорить? Ведь ты ничего подобного не спрашивал.

— Но теперь спрошу. Я уже спрашиваю!

Снова сирена. Однако Кеннуэй не терял времени на слова. Памела освободилась из его объятий, только когда наступила тишина.

— Значит, ты меня и вправду любишь? — спросила она.

— С ума по тебе схожу! Но я уверен был в отказе. И потому молчал. Значит, ты не отвергаешь меня?

— Это было бы смешно!

— Какая прекрасная ночь! — вздохнул Марк, ибо в его глазах она действительно была прекрасной.

Они отправились искать кресла. В очередной раз пронзнтельно завыла сирена.

— Того, кто ее включает, завтра ожидает большой сюрприз. Он столько получит на пиво, что, должно быть, потеряет от радости сознание, — произнес Марк.

В это время в каюте капитана лежал Чарли Чан. Ему не спалось, он думал о том, все ли матросы на теплоходе храпят так же, как их капитан.

На следующее утро его разбудил стук в дверь. Он вскочил с койки, убедился, что капитан уже встал, и принял новую радиограмму.

— Ага, от Фланнери из Сан-Франциско, — кивнул Чан. — Они с сержантом Валесом из Скотленд-Ярда прибудут на моторной лодке начальника порта.

— Чудесно, — обрадовался капитан. — Чем скорее, тем лучше. А не лучше ли будет еще до их приезда запереть птичку в клетку?

— Нет, это лишнее, благодарю вас, — поклонился Чан. — Я предпочитаю, чтобы он ни о чем не догадывался. Тэйт, безусловно, проведет утро в каюте, а я распространю слух, что он именно тот, кого мы ищем.

— Как хотите, — пожал плечами капитан. — Скандал мне не нужен. Просто я прикажу старпому не спускать глаз с преступника, пока тот не попадет в руки полиции. Бывает и так, что люди исчезают даже среди открытого моря.

— Мудрое решение, — согласился Чан. — Очень благодарен вам за помощь. А сейчас я вернусь в свою каюту.

— Я только выполнял свой долг. Да, инспектор, на сей раз вы раскусили удивительно твердый орешек.

Чан поднялся на мостик. Мгла рассеялась, на востоке проглянуло солнышко. Добравшись до себя, Чан особенно тщательно принялся за туалет. Перед завтраком он зашел к Тэйту и Кеннуэю. Оба не спали, адвокат выглядел значительно лучше.

— Я уже в норме, — сказал он Чану. — Обещал же я, что доеду до Сан-Франциско живым. Но Марк советует полежать, пока есть время.

— Прекрасная мысль! Ваш компаньон рассказал о приключениях этой ночи?

Тэйт нахмурил брови.

— Да, подобного преступника я бы не согласился защищать даже за миллион долларов!

Чарли изложил им свой план на ближайшие часы. Тэйт охотно его принял.

— У меня нет возражений! — произнес он. — Главное его схватить. Но вы, конечно, расскажете туристам правду прежде, чем мы сойдем на берег?

— Безусловно! — подтвердил Чарли.

— Итак, убийца вами обнаружен, но неужели…

— Об этом после, — улыбнулся Чан, выходя из каюты.

После завтрака он встретил на палубе интенданта.

— Как быть с Кашимо, даже не знаю, — вздохнул Линч. — У него никаких документов. Один из наших теплоходов отправляется в обратный рейс в два часа. Может, просто передать его туда с просьбой доставить в Гонолулу?

— Прекрасный проект. Роль Кашимо сыграна. Он уже скучает по дому и обрадуется возвращению. Устройте его как пассажира, а за проезд я заплачу.

Успокоенный интендант вышел.

Возле борта Чарли увидел Вивьена с биноклем в руках.

— Добрый день! — сказал Стюарт. — Мне так надоела эта экскурсия. Между прочим, все болтают, что вы вычислили убийцу.

— Как ни печально, но это верно…

— Понимаю… Фамилия его секрет?

— Нисколько. Мистер Тэйт.

— Тэйт? — подскочил Вивьен. — Интересно. — Он взглянул на часы. — Через десять минут у нас прощальное собрание в библиотеке, Лофтон раздает билеты тем, кому ехать дальше Сан-Франциско, и, наверное, еще что-то скажет. Ну и сенсация!

— Конечно, сенсация, — улыбнулся Чан и продолжил свою прогулку по палубе.

Спустя двадцать минут затихли двигатели. Прибыла моторная лодка с таможенниками. Чан подошел к трапу и через минуту увидел красное лицо и широкие плечи капитана Фланнери.

— Привет! — вскричал тот. — Кого я вижу! Инспектор Чан!

Они крепко пожали друг другу руки.

— Счастлив снова с вами встретиться, — сказал Чан. — Вижу, что вы не забыли наших разговоров…— За спиной Фланнери маячил высокий крупный человек. — Похоже, это…— продолжал Чан.

— Извините, — быстро произнес Фланнери. — Знакомьтесь, сержант Валес из Скотленд-Ярда, а это — инспектор Чан.

— Очень рад, — раскланялся Чан.

— Добрый день! Вы получали за последнее время известия от Даффа?

— Да. Инспектор поправляется. Наверное, вам хочется забрать с собой человека, который на него напал и который когда-то убил Дрейка?

— Затем только и приехали, — кивнул Валес.

— С удовольствием отдам его в ваши руки, — сказал Чан. — Но чтобы не производить слишком большого шума, предлагаю устроить западню. Пойдемте! — Он провел их в сто девятнадцатую каюту. — Подождите, пожалуйста, здесь, преступник лично к вам придет, — заявил Чан и обратился к Валесу: — Меня интересует одно: вы получили вчерашнюю радиограмму?

— Да, и сразу же связался со Скотленд-Ярдом: в Лондоне уже было утро. Через два часа пришел ответ из Ниццы. Подробная информация: Джимми Брайен показал, что двадцатого февраля ему сдали в починку пиджак. Явились за ним на следующее утро. Это был серый пиджак от костюма, с правым разорванным карманом.

— Совпадает, — кивнул Чарли. — Карман разорвали в «Бруме» седьмого февраля. Убийце следовало выбросить вещь. Но такое не в его правилах. А впрочем, он слишком в себе уверен. Готов поспорить, что на следующее утро он самому себе выслал пиджак из Лондона в Ниццу. А уже там отдал его талантливому Брайену. Сколько раз я видел этот предмет за последние дни и постоянно убеждался, что сей портной — настоящий артист в деле штопания! Но довольно слов! Я ухожу, а вы ждите убийцу.

Вся группа Лофтона, за исключением Тэйта, собралась в библиотеке. Туристы пребывали в веселом и приподнятом настроении. По дороге Чарли Чан встретил второго помощника капитана, которому поручили секретный надзор за участниками экскурсии. Они немного поговорили и отправились к группе.

— Господа, — сказал офицер, — сейчас начнется досмотр багажа. Таможенники уже приехали. Подождите, пожалуйста, в каютах.

Марк Кеннуэй и Памела Поттер вышли первыми. У обоих было прекрасное настроение.

— Иди к себе, Памела. А с вами, мистер Чан, мы еще увидимся, — произнес Марк. — У нас есть весьма интересные новости…

— И притом счастливые, насколько я вижу по вашим глазам, — улыбнулся Чан.

Появились Минчин с женой.

— Возможно, я с вами больше не увижусь, — обратился к ним Чарли Чан. — За сим передайте привет маленькому Максику. Скажите, чтобы он был вежливым и хорошо учился. Ленивый мозг становится станком дьявола.

— Обязательно передам. — Гангстер тоже был в отличном расположении духа. — Вы единственный из легавых, заслуживший мою любовь.

Миссис Спайсер, проходившая рядом с Чарли, улыбнулась ему. За нею шла миссис Лейк.

— Напишите, если вам придется ехать в Южную Калифорнию. Это страна, отмеченная богом…

— Пожалуйста, воздержитесь от подобных суждений, — прервал ее Бенбоу. — Прежде всего, надо посмотреть Акрон, господин инспектор!

— А потом забыть обо всем и махнуть на Запад, — вставил реплику Росс.

— Зачем такие излияния? — запротестовал Вивьен. — Ведь в страну богов вы войдете уже через полчаса.

Вдали показались Кин и Лофтон, но Чарли их не дождался.

В это время в сто девятнадцатой каюте капитан Фланнери и сержант Валес уже начали нервничать.

— Наверное, он так и не придет, — проворчал Валес.

— Можете не беспокоиться, — уверенно заявил Фланнери.

Вдруг распахнулась дверь. Фланнери вздрогнул. На пороге стоял Вивьен.

— Что это значит? — спросил Стюарт.

— Прошу вас, — поклонился Фланнери. — Входите. Ваша фамилия?

— Вивьен. Это моя каюта… а вы?

— Садитесь на койку!

— Да что это такое? Какое право вы имеете приказывать?

— Мы не шутим. Полиция. Сидеть и не разговаривать!

Вивьен сел, а Валес посмотрел на Фланнери.

— Внимание! — шепнул он.

В коридоре раздалось постукивание палки по полу. Дверь открылась, и вошел Росс. Сперва он удивленно остановился, потом посмотрел назад. Но там стоял Чарли Чан, закрывая своим телом узкое пространство двери.

— Мистер Росс, — сказал Чарли, — протяните руки капитану Фланнери из департамента полиции Сан-Франциско.

Фланнери быстро обыскал карманы Росса.

— Итак, запасы вашего оружия уже закончились!

— Не понимаю, о чем вы говорите и что все это значит? — спросил Росс.

— С грустью вынужден сообщить, что у капитана Фланнери имеется приказ о вашем аресте.

— Аресте!

— Скотленд-Ярд уполномочил его арестовать вас за убийство Дрейка в лондонской гостинице «Брум».

Росс вызывающе посмотрел на присутствующих.

— Есть и другие причины, но по ним вас никогда не призовут к ответственности: у человека только одна жизнь. Вы убили Хенвуда в Ницце, Сибиллу Конвей в Сан-Ремо, сержанта Вельби в Йокохаме. Вы напали на инспектора Даффа в Гонолулу. Вот ваше преступное путешествие вокруг света, мистер Росс!

— Это вранье! — охрипшим голосом воскликнул Росс.

— Разве? Кашимо! — громко позвал Чан. — Можешь вылезти из своего укрытия.

Из-под койки выползла щуплая фигура в запыленной грязной одежде. Чан помог ему подняться.

— Рекомендую вам полицейского Кашимо из Гонолулу. — Он обратился к последнему: — Я не много потребую от тебя, если попрошу сообщить, где в настоящее время находится ключ?

— Я-то знаю где, — с гордостью ответил японец, присел на корточки и, вытащив из правого манжета брюк Росса означенный предмет, с триумфом подал его Чану.

— Разве это плохое доказательство, сержант Валес? — спросил Чан, передавая ему ключ.

—. Вполне достаточное для судебного разбирательства, — утвердительно кивнул англичанин.

— Мне его кто-то подкинул! — вскричал Росс. — Я протестую! Все это ложь!

— Протестуете? — Глаза Чана сузились. — Вчера мы смотрели снимки Бенбоу. На одном из них вы выходили из портняжной мастерской. Вы думали, я этого не замечу? Возможно, и не заметил бы, но я уже несколько дней знал, что вы виновны!

— Как?! — Росс не в состоянии был скрыть свое удивление.

— Сейчас объясню. Портной Джимми Брайен вспомнил серый пиджак с порванным правым карманом…

Росс начал что-то говорить, но детектив остановил его, подняв руку, и продолжил:

— Вы о себе высокого мнения и с трудом верите в то, что на сей раз все сорвалось. Вы удивительно пронырливы! Сперва запрятали ключ в дорожном мешке Кеннуэя. Потом избавились от резинового наконечника на палке и взяли ее в другую руку, надеясь, что какие-нибудь проницательные глаза это заметят. Подозрение падало на всех. Надо было сделать так, чтобы оно пало и на вас. Вчера вы совершили покушение на меня, а после подбросили еще теплый револьвер в каюту Тэйта. И зачем? Повторяю, я уже несколько дней знал, что вы — убийца.

— Неужели? — сыронизировал Росс. — Откуда же?

— Да оттуда, что в один прекрасный момент сообразительность вам изменила. Это было во время ужина у Минчина. В вашей прощальной речи было одно слово… Одно маленькое, неосторожное слово. Оно вас погубило.

— Какое же?

Чарли достал листок бумаги, что-то написал на нем и показал Россу.

— Возьмите себе на память, — предложил он.

Росс взглянул туда. Лицо его побелело и сразу постарело.

— Не нужно, — сказал он с горечью. Я не коллекционер. Что теперь будет?

Снова отворилась дверь. На сей раз пришел таможенник: проверять багаж Вивьена и Росса. Следом появился стюард, забрал чемоданы и удалился. Кашимо поплелся за ним.

Фланнери достал платок и вытер потный лоб.

— Ну и жарища здесь, — заметил он Валесу. — Отведем птичку в библиотеку, может, она там зачирикает.

— Мне не о чем говорить, — угрюмо отозвался Росс.

Фланнери вышел первым, за ним шагал Росс и наконец Валес. Чарли Чан замыкал шествие. На лестнице они встретили Кеннуэя.

— А вот и виновник, полюбуйтесь, — пригласил его Чан.

— Росс! — воскликнул Кеннуэй. — Великий боже!

— Пожалуйста, расскажите об этом всем туристам, дабы спасти доброе имя мистера Тэйта.

— Лечу, — заявил Кеннуэй. — Сейчас я побью рекорд в беге на марафонскую дистанцию!

Фланнери и Валес усадили Росса в пустой читальне. Чарли Чан закрыл дверь. Росс смотрел на него взглядом, полным ненависти. Теперешний Росс был уже не тем вежливым и спокойным туристом из группы Лофтона. В библиотеке находился жестокий, беспощадный, лютый убийца.

— Будет лучше, если вы сознаетесь добровольно, — заметил Фланнери.

Росс только презрительно посмотрел на него.

— Капитан дает вам хороший совет, — подтвердил Валес. — Мне давно не попадалось столь бесспорное дело. Доказательства, полученные от инспектора Чана, неопровержимы. Предупреждаю, что вы должны говорить только правду.

— Иными словами, признаваться в том, чего я никогда не совершал? — вспыхнул Росс.

— Поймите, мы располагаем не только ключом, но и показаниями портного, который…

— А какой повод у меня мог быть? Плевал я на ваши ключи и дурацких портных. Нечего меня уговаривать. У вас нет мотивов для обвинения. Никогда до этого я не встречался с людьми, которых якобы убил. Я…

— Однако причина у вас была, мистер Росс, и очень веская, — спокойно заметил Валес. — А может, я должен был сказать: мистер Эвер? Тим Эвер, если не ошибаюсь?

Росс побелел так, что, казалось, он теряет сознание. Какое-то время он собирался с силами что-то произнести, но не сумел.

— Итак, мистер Эвер, он же Росс, — ровным голосом продолжал Валес, — я опираюсь на информацию Скотленд-Ярда. Мотив вы имели вполне достаточный. И когда присяжные заинтересуются им, мы всего лишь поведаем о вашем прошлом, о пребывании в Южной Африке и о том, как Хенвуд украл у вас девушку.

— А бриллианты?! —воскликнул Росс. — И бриллианты, и девушку! О, они были два сапога пара! — Он быстро вскочил на ноги, но тут же снова сел и замолчал.

Валес коротко взглянул на Чарли и продолжил, обращаясь к Россу:

— Пятнадцать лет назад вы приехали в Африку вместе со своим театром музыкальной комедии, где работали скрипачом. Сибилла Конвей устроилась туда же актрисой, вы влюбились в нее. Она была честолюбива, стремилась к славе, деньгам, успеху. А вы располагали только небольшим наследством, которого, впрочем, хватило на занятия темными делишками. Вы начали нелегально торговать бриллиантами, скупая их у туземцев и воров. Через год, когда вы скопили целых два мешочка краденых камней, Сибилла пообещала, наконец, выйти за вас. Вы отправились за последней партией бриллиантов, поручив мешочки своей девушке в Капштадте, а когда вернулись…

— Да, застал у нее другого! — закончил Росс. — Ну и к чему это все? Ладно, вы меня поймали. Да, в гостиной Сибиллы Конвей я встретил Уолтера Хенвуда. Тогда… Он работал в южноафриканской полиции. Конечно, потом я поинтересовался у Сибиллы, что это значит. Она же объяснила, что Хенвуд расспрашивал обо мне! меня, мол, ищут и будет лучше, если я немедленно скроюсь. Сибилла обещала приехать следом, как только закончится ее контракт в театре. В ту же ночь отправлялся теплоход до Австралии. Сибилла провожала меня в порт. Мы как раз прощались, когда Сибилла всунула мне в руку оба мешочка. Было уже темно, и я не стал их открывать, только пальцами нащупал очертания бриллиантов. Она меня поцеловала, и мы расстались. Только после отплытия, в каюте, я увидел, как был обманут. В мешочках лежали обыкновенные камешки. Я просто остолбенел. Предать меня ради полицейского!

— Итак, вы уехали в Австралию? — уточнил Валес. — Потом узнали, что Сибилла Конвей вышла за Хенвуда, и отправили им письмо, в котором пообещали отомстить. Однако вас здорово потрепали, а подобную угрозу не легко было выполнить без денег. Только через много лет вы сумели переехать в Штаты. Вам повезло, вы сделались уважаемым гражданином, давнишняя обида как будто утихла. И вдруг вспыхнула с новой силой…

Росс посмотрел на Валеса. Глаза его налились кровью.

— Да, — твердо произнес он, — так и есть.

— А почему? — спросил Валес. — Может, вы изменили свои планы после несчастного случая с ногой? Когда лежали без всякого дела и были заняты лишь собственными мыслями?

— О да, времени для раздумий у меня было завались! — воскликнул Росс. — Все мое прошлое вернулось и предстало перед глазами так живо, как если бы случилось вчера! Это они сделали меня хромым! Неужели вас удивляет, что я так решил? И мне следовало позволить им удрать?

— Вам следовало забыть о прошлом. И не рассчитывайте ни на какое снисхождение, — проговорил Валес. — Разве хоть что-то в состоянии оправдать убийство Дрейка?

— Это ошибка, трагическая ошибка, в комнате было темно.

— А сержант Вельби, мой лучший друг?

— Я вынужден был его убрать!

— А покушение на Даффа?

— Даффа я вообще убивать не собирался. Просто обезвредить его хотел на некоторое время…

— За свою жестокость и бесчеловечность вам придется расплатиться, Росс, — отчеканил Валес.

— Да, знаю…

— Для вас было бы лучше, если бы вы от мести отказались. Отлично представляю, как все началось. Вы собрали свои сбережения и уехали из Тахомы, заперев их в банковский сейф. А отправились вы в Нью-Йорк на поиски Хенвудов. Оказалось, что Уолтер Хенвуд как раз собирается в кругосветное путешествие. Легче легкого записаться туда же! В «Бруме» вы совершили первое убийство, ставшее ужасной ошибкой. Но вы не унывали. Сперва отослали пиджак в Ниццу, а уже приехав сами, отдали его в починку. Кроме того, вами была потеряна часть часовой цепочки и один из ключиков от сейфа. Вы никак не могли решить: сохранить или выбросить дубликат? С одной стороны, вы прекрасно понимали, что Скотленд-Ярд примет все меры к разысканию владельца сейфа № 3260. Но с другой, появляться в банке, где вас не знают, и обращать на себя внимание заявлением о потере сразу двух ключей — это большой риск. Итак, единственной возможностью не утратить своих ценностей было сохранить второй ключ. Экскурсия продолжалась. Хенвуд узнал вас, но он, как и вы, избегал огласки, и потому всего лишь предупредил, что где-то припрятал письмо с фамилией его возможного убийцы. Вы кинулись письмо искать и наконец нашли. В ту же ночь в цветнике ниццкой гостиницы Хенвуд был убит. Вы уже выяснили, что Сибилла Конвей находится в Сан-Ремо, но экскурсию оставить не посмели. Решили ехать дальше, в расчете на счастливое стечение обстоятельств. И пожалуйста — лифт! Потом все должно было идти гладко. Вы полагали, что вам сопутствует удача! Еще бы! Вы же видели, как растерялся Дафф. Вы окончательно успокоились. Но! В Йокохаме вам стало известно, что Вельби пронюхал о ключе от сейфа. Между прочим, где этот ключ тогда хранился?

Впрочем, неважно. Вы правильно рассчитали, когда Вельби ушел давать телеграмму. Он послал ее прежде, чем вы успели убить его в доках… И вы опять не ошиблись, полагая, что в телеграмме не стоит ваша фамилия. Ситуация опять показалась вам безопасной, но при виде Даффа в Гонолулу вами снова овладели страх и бешенство. Что же ему известно? Наверняка ничего. Но разве он не сможет узнать что-то на последнем этапе? Тоже не сможет, если вы этому воспрепятствуете. Потому вы и убрали его с дороги, — Валес посмотрел на Чарли Чана, — сделав самую большую ошибку в своей жизни.

Росс встал. Теплоход подходил к пристани.

— Да, самую большую, — согласился Росс. — Может, сойдем на берег?

Они подождали, пока не поредеет толпа, и сошли на мол. К Фланнери тут же приблизился полицейский в форме.

— Прошу вас в машину, капитан, — откозырял он.

Чарли протянул руку сержанту Валесу.

— Возможно, мы еще когда-нибудь встретимся, — сказал он. — У меня в чемодане портфель с заметками Даффа. Я все ему отошлю.

Валес горячо ответил на его рукопожатие.

— Да, дело закончено, экзамен сдан блестяще, — улыбнулся он. — Я приеду в Сан-Франциско раньше инспектора Даффа. Надеюсь, что и вы его дождетесь.

— Пока это неизвестно, может, и дождусь, — ответил Чарли Чан.

— Отлично. Не хотите ли поужинать со мной вместе? Мне ужасно не терпится спросить вас кое о каких деталях. Давайте встретимся в гостинице «Стевард» в семь часов?

— С удовольствием, — поклонился Чарли Чан. — Я там и остановлюсь.

Валес удалился с Россом в сопровождении полицейского. Убийца хранил угрюмое молчание…

— Вы надолго задержитесь в Сан-Франциско? — спросил Фланнери.

— Еще не знаю.

— Ну что же, заходите перед отъездом, поговорим. А теперь я исчезаю. До свиданья!

Вернувшись за своим чемоданом, Чарли Чан встретил интенданта и Кашимо.

— Берем вашего младенца на «Президента Тафта», он отходит в два часа.

Чан приветливо улыбнулся своему помощнику.

— Ты отбываешь на родину в ореоле славы, Кашимо. И не только твои здешние поиски увенчались грандиозным открытием, еще в Гонолулу твой взгляд остановился на подозрительном человеке. — Он похлопал японца по плечу. — Даже персики, растущие в тени, в конце концов дозревают.

— Я надеюсь, что шеф не будет на меня сердиться…— пробормотал Кашимо.

— О, шеф наверняка встретит тебя на берегу с оркестром, — заверил его Чан. — Ведь ты герой! Но пока до свиданья, — добавил он. — Увидимся позже.

Выходя из здания порта, Чарли столкнулся с Марком Кеннуэем.

— Мистер Чан! —воскликнул Марк. — Мы с Памелой вас ждем. У меня такси. Едем с нами в город?

— Вы очень любезны, — поблагодарил Чан.

— О, зато не так бескорыстны. Сейчас я объясню, в чем дело. — Они подошли к такси, в котором уже сидела Памела. — Ну, устраивайтесь, — пригласил Марк.

Чан втиснулся в автомобиль и заметил:

— У вас обоих вид счастливых людей.

— Наверное, вы уже догадываетесь, — сказал Марк. — Мы обручились!

Чан повернулся к девушке.

— Простите мое недоумение, но вы, несмотря ни на что, приняли предложение этого нервного молодого человека?

— И даже на минуту раньше того, как он объяснился, если быть точной. Что же, мне следовало его принять, иначе бы весь мой труд пропал даром!

— Мои самые сердечные поздравления вам обоим!

— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Взвешивая все за и против, приходишь к выводу, что общение с Марком вполне можно выдержать. Он посулил мне забыть о Бостоне и посвятить себя адвокатской деятельности в Детройте.

— Ну ответьте, разве кто-нибудь предоставлял подобные доказательства любви? — спросил Марк.

— И в результате экскурсия, несмотря ни на что, получилась удачной, —продолжала Памела. — А ведь как ужасно началась. — Ее лицо посерьезнело. — Я не жду больше ни минуты! Немедленно хочу знать, на чем вы поймали Росса! В тот вечер вы заявили, что и я могла бы это сделать. Но сколько моя глупая голова ни старалась, она ничего не сообразила. Я не детектив…

— Вивьен объяснил, что Росс попался на каком-то слове, сказанном на ужине у Минчина. Мы вспоминали его речь множество раз, но не нашли в ней ничего особенного. Росса прервали прежде, чем…

— Но перед этим выдавшую его фразу он успел произнести, — заметил Чан. — Сейчас я повторю все это предложение. Слушайте внимательно: «Если говорить о злосчастной ночи в Лондоне, когда беднягу Хьюго Дрейка нашли мертвым в душной комнате гостиницы „Брум“, с ремнем от чемодана доктора Лофтона на шее…».

— Душной? — вскричала Памела Поттер.

— Душной, — повторил Чарли. — Вот и проявилась наконец ваша сообразительность. Разве комната, в которой обнаружено тело вашего дедушки, была душной? Вспомните показания коридорного Мартина по записям Даффа: «Я открыл дверь и вошел. Одно окно было закрыто, штора была спущена. Другое было открыто, с поднятой шторой».

— Все равно, — кивнула девушка.

— Когда Росс говорил о Дрейке, его память сыграла с ним трагическую шутку. Мысленно убийца вернулся не в ту комнату, где нашли вашего дедушку, а в ту, где было совершено преступление. Вы же читали письмо Хенвуда к жене: «Я вошел и осмотрелся, одежда Дрейка была на кресле. Все окна и двери были закрыты». Вот она, душная комната!

— Теперь понятно! Бедный дедушка! Он со своей астмой боялся, что сырой лондонский воздух ему повредит.

— Ну и как, понравилось вам это дело? — спросил Кеннуэй.

— Оно ведь уже закончено, — вздохнул Чан. — Император Ши Гуан Ти, заложивший Великую китайскую стену, говорил: «Тот, кто сегодня тратит время на беседы о вчерашних триумфах, не сможет ими похвастаться завтра…»

Автомобиль подкатил к гостинице. Сначала вышла молодая пара, выбравшийся следом Чарли Чан взял девушку за руку.

— Ваши глаза полны счастья, — сказал он. — Постарайтесь, чтобы оно осталось там навсегда. Запомните: счастье стучится только в улыбающиеся ворота!

Он пожал руку Кеннуэю, подхватил свой чемодан и исчез за поворотом улицы.

— Мой… мой паспорт?..

— Где он?

— В комнате.

— Найдите его. Быстро!

— Они убили его! — повторила она, ломая руки.

Гирланд взял ее за плечи и встряхнул.

— Идите и ищите паспорт.

Она, рыдая, бросилась в свою спальню. Помедлив, Гирланд отправился за ней. Джулиан нервно рылась в своей сумочке. Гирланд вырвал ее у девушки и убедился, что паспорт там. Потом он вытащил Джулиан в коридор.

— Тихо, ни звука!

Гирланд подтолкнул ее к лестнице и заставил подняться.

На втором этаже он осмотрел длинный коридор и поволок девушку еще выше.

Они слышали шаги слуг фон Гольца, бегущих снизу.

Лестничная площадка третьего этажа была погружена в темноту. Перегнувшись через перила, Гирланд увидел, как группа слуг бросилась в его комнату.

Он выжидал. Один из людей графа закричал:

— Его там нет!

Раздался резкий звонок. Гирланд схватил девушку за руку и затащил ее в очередной темный коридор.

ББК 84.4

Г80