Осенний ветер, играя ветвями большой старой яблони, со стуком швырнул одну из них прямо в рифленый переплет окна второго этажа. На выложенную плиткой дорожку, обвивавшую массивный дом, хлопнулись несколько запоздалых предзимних яблок.

— К утру похолодает, — произнес высокий мужчина с красноватым носом, попыхивающий у окна длинной трубкой.

— Никогда не поселился бы в этом поясе, если бы не жена, — сипло ответили ему из глубины комнаты. — Здесь снег… ненавижу. Впрочем, вам все равно этого не понять, Тадек. Сколько раз в жизни вы видели снег?

Носатый повернулся к хозяину, устроившемуся в кресле спиной к камину, и зачем-то одернул на себе темно-фиолетовый камзол имперского прокурора.

— Раз пять, дорогой Джимми, и мне этого хватило, уж поверьте. Однажды меня даже заставили кататься на лыжах — никогда не встречал более идиотской забавы. Впрочем, пускай любители снегов развлекаются, как им угодно. Нам до них дела нет…

— А мне недавно приснились лошади на отцовской ферме: десятка два, почти диких красавцев — солнце, золотое поле, холмы на горизонте… ну, да вы знаете, что такое Орегон. И я, маленький, с восторгом смотрю на них снизу вверх.

— Насколько я помню, ваш брат и сейчас знатный заводчик. Где он заседает — в Исполнительном?

— Уже год как в планетарном сенате… Какое это имеет значение, Тадек? Я почти три десятилетия смотрю на всю эту мерзость, на это холодное лето, на этот снег… мне говорят: в действительности климат у нас просто райский, а наблюдение за сменой сезонов — это отдельное удовольствие… Тадек, Тадек, но мы-то с вами знаем, что истинное наше призвание — это зеленые поля, лошади, гепарды и вечер с книгой…

— Вы раните меня, Джимми.

— А! Теперь у юристов правда приравнивается к нанесению телесных повреждений! Мой бог, куда катится Империя! Идите лучше сюда, я налью вам еще виски.

Хозяин упруго выскочил из кресла и, наклонившись над небольшим круглым столиком, поднял высокую бутыль с печатью на горлышке.

— Напитки вашего дядюшки я готов пить хоть ведрами, — доверительно сообщил ему прокурор.

— Разумеется. — Хозяин выпрямился с парой высоких стаканов в руках: чуть седоватый, не слишком высокий, плотно сложенный. — Прошу.

— Всякий раз, как вы так поворачиваетесь, я вижу в вас десантника, — усмехнулся прокурор, принимая с благодарным кивком свой стакан. — А ведь сколько лет?..

Джимми добродушно блеснул из-под густых бровей выпуклыми черными глазами:

— После лампас мне не оставили выбора. Недавно снова сдавал аттестацию на чин, генеральский минимум — все в зачет. Так что…

— А еще жалуетесь на климат…

Имперский прокурор первого ранга Тадеуш Лоевски, почти полтора десятилетия просидевший на должности Исполнительного Прокурора Сената Империи Человечества, знал сенатора Лоури как облупленного. Лишь пять с небольшим лет генерал провел на службе в различных околосенатских ведомствах, после чего был избран, — и избирался уже третий раз подряд, потому что иначе и быть не могло… Семья Лоури первой удобрила Орегон своей кровью, вычищая бескрайние, всегда теплые равнины от хищников. Лоури, Маклеоды, Бенюки держали в своих руках не только земли и сверхприбыльный агробизнес, но еще — банки и шахты, транспортные компании и верфи. Такие всходы принесли плоть, кровь и пот, без всякой меры тратившиеся в первые годы колонизации.

Лоевски знал, что свое колоссальное имперское содержание, равно как средства на свиту, охрану и прочее, лорд Лоури отправляет в благотворительные фонды. Что секретарши у него из семей фермеров-арендаторов, а охранников он набирает исключительно в своем легионе, почетным шефом которого состоит. Исполнительного Прокурора подобные казусы не волновали ни в малейшей степени, более того, сам он вел себя примерно таким же образом: рожденный в одном из старейших замков Кассанданы, лорд Лоевски не мог прикоснуться и к пенсу имперского жалованья.

— Юшманов начинает меня бесить, — хмыкнул Лоури, глянув на циферблат карманных часов.

— Уже десять минут, — кивнул Лоевски. — Но у него всегда так…

Прокурор сделал, наконец, глоток. Мягкий аромат «Лоури фэктори оф Орегон» сразу же привел его в мечтательное настроение. Ему был крайне неприятен разговор, ради которого Лоури ждал на своей вилле сенатора Юшманова, но Лоевски понимал, что разговор этот неизбежен. Он затянулся, выдохнул и снова повернулся к окну: небо было серым, словно несуществующим вовсе, и лишь холодный ветер все так же гулял в роскошном фруктовом саду. Сад являлся любимым капризом сенатора, капризом, не позволяющим забыть далекую ослепительно солнечную родину.

— Летит, — с неудовольствием произнес прокурор и потянулся к оставленному на столике стакану.

Людей на вилле Лоури сейчас не было вовсе. К полуночи сенатор заказал для себя и Лоевски две пары профессионалок, а что касается охраны… Легион-генерал Джеймс Лоури еще с лейтенантской юности привык орудовать мечом плечом к плечу со своими солдатами.

— Я открою, — хозяин выпрыгнул из кресла и метнулся к двери.

Лоевски покачал головой. Он все так же смотрел в окно.

Свист коптера стих. Через некоторое время прокурор услышал хлопок двери в холле. Лоевски пожевал губами, выколотил в пепельницу догоревшую трубку и достал из длинного кожаного кисета другую, с вытянутым янтарным мундштуком. Торопливо набив ее табаком, он успел сделать глоток: дверь кабинета щелкнула.

Юшманов, круглонеопрятный в своем дорогом деловом костюме, вкатился колобком, затормозив возле камина.

— Вы посмели явиться сюда со свитой, — холодно произнес Лоевски.

— Но я не умею управлять этой чертовой хренью! — живо возразил ему гость, наводя прицел на бутыль посреди столика. — Не надо меня путать, Прокурор! Это вы, колонисты, с детства приучены ездить и летать на всем… у нас в Метрополии другие порядки.

— Попробуйте виски, Николаус. — Лоури уже вернулся в свое кресло: откинув правый подлокотник, он достал оттуда заиндевевший стакан, налил до половины и протянул Юшманову. — Присаживайтесь: на столе у нас чудные бисквиты.

Сенатор живо запустил в глотку содержимое своего стакана и вцепился зубами в бисквит.

— Превосходный напиток, — сообщил он, прожевав.

Лоури добросовестно налил ему полный:

— Вы, я полагаю, знаете, о чем пойдет разговор, ради которого мы…

— Давайте без трепа, — сощурился Юшманов. — Здесь не Аврора и не Кассандана. Что именно вы готовы сдать? Могу повторить для недоумков: моих работодателей интересуют только две вещи — «возраст принятия решения» и бюджет Метрополии.

— Возраст вообще не может дискутироваться, — подняв брови, произнес Лоевски. — Это решение разрушит Вооруженные силы.

— Да? — повернулся к нему Юшманов. — А что же делать Сенату Человечества с миллионами материнских жалоб? С жалобами матерей, чьих четырнадцатилетних детей утащили на смерть обещаниями райских благ?

— Вы сами просили без трепа, — вздохнул Лоури. — И позволю себе заметить, что любая деятельность вербовщика вне стен офиса — незаконна. Так что пускай ваши двинутые мамочки засунут себе свои «утащили» в одно широко известное место. Если мамаша считает, что судьба имперского солдата позорна, я лично приглашу ее на сессию, и пускай она повторит это для всех. Особенно для матерей солдат, не пришедших с войны…

— Я еще хотел бы знать, на какую такую смерть их «утащили»? — повернулся Лоевски. — Если мне не изменяет память, первое жалованье кандидата в рядовые, находящегося в учебном лагере, сопоставимо с заработком квалифицированного оператора в тяжелой промышленности. Или я не прав, сенатор?

Лоури махнул рукой.

— Мы готовы подвинуться в бюджете, — сказал он. — И очень сильно, не глядя даже на то, что наше голосование вызовет бурю в крупных колониях. Но вопрос, о котором мы говорим…

— Вопрос все равно будет обсуждаться в комитете, — пожал плечами Юшманов. — А цифры могут быть изменены в ту или иную сторону. Цифры, друзья мои, и на большее вам рассчитывать не приходится. Не стану спорить, вы можете здорово подпортить нам кровь при фракционном голосовании, но кардинально изменить уже ничего нельзя.

— То есть, — прищурился Прокурор, — таможенный сбор будет вынесен на бюджетный комитет в любом случае?

Сенатор Юшманов поднял на него смеющиеся глаза:

— Конечно. Иначе я не стал бы лететь сюда через полпланеты.

— Просто поразительно, до чего мы дошли, — развел руками Лоури. — И до чего дойдем в дальнейшем…

— Ай, не надо! — отмахнулся Юшманов. — Вы еще разрыдайтесь. Если упрямые колонисты не хотят содержать Метрополию, мы заставим их раскошелиться законодательным порядком. Это — простой и естественный ход вещей, не так ли, джентльмены? Колонии стали вызывающе богатыми… Конечно, подобное развитие событий следовало предусмотреть еще лет тридцать назад, но проклятая война все поставила с ног на голову.

— То есть рост благосостояния колоний вам, коллега, не совсем по вкусу?

— Он мне совсем не по вкусу, и вы не хуже меня знаете, почему. Ситуация, когда в стремительно богатеющем государстве власти приходится униженно выпрашивать у нуворишей пару пенсов — абсолютно ненормальна. И не надо мне говорить о росте налоговых поступлений. Я финансист, я прекрасно вижу все своими глазами. Метрополия практически потеряла контроль над финансовыми потоками колониальных компаний. Им уже не нужны наши банки — завтра они станут плевать на наши постановления. Значит — все, точка: необходимые нам средства мы будем изымать путем принятия тех или иных решений на уровне Сената Человечества. В противном случае, у нас получится не государство с сильной центральной властью, а какой-то бардак.

— Бардак уже начался после введения колониальных таможен, — хмыкнул Лоевски. — Появление реальных, а не декларативных пошлин вызовет сумасшедший бум контрабандных перевозок, с которым не справится ни транспортная жандармерия, ни оперативные силы местных прокуратур… никто.

— Может, мы все-таки перейдем к цифрам? — заерзал Юшманов.

Лоури встал и, пожевав в коротком размышлении губами, с улыбкой протянул ему руку:

— Мы очень благодарны, дорогой коллега, за ту информацию, которую вам угодно было предоставить. Сейчас, увы, я не могу взять на себя смелость предлагать вам какие-либо сделки. Я, как вы понимаете, не один на свете… еще раз благодарю вас.

Сенатор Юшманов вскочил на ноги, недоуменно переводя взгляд с непроницаемого Лоури на ухмыляющегося Лоевски, и наоборот.

— Вы это серьезно? — Растерянность в его глазах выглядела совершенно детской.

Лоури смиренно покачал головой.

— Вам это даром не пройдет, господа…

— Еще бы, — негромко, но отчетливо произнес Лоевски, когда Юшманов шмыгнул в распахнутую хозяином дверь кабинета.

Прокурор раскурил погасшую трубку и, подойдя к окну, проследил взглядом за поднимающимся в вечернее небо коптером Юшманова. Ему страстно хотелось плюнуть вслед.

— И что теперь? — спросил он Лоури, когда тот вернулся в свое кресло.

— Теперь придется делать то, о чем мне не хотелось даже думать. Мы будем громить их бизнес-структуры в «олдовых» мирах и начнем, пожалуй, с Кассанданы…

— Мне поговорить с людьми СБ?

— Давно пора. Давайте-ка выпьем еще по капле и вспомним, какие из мафиозных семей мы разглядывали в лупу… как раз для такого случая. Разворачивайте досье, Тадек, шлюх нам привезут еще не скоро.

…Резные двери кабинета разъехались в стороны, и Йорг Детеринг привычно вскочил, оправляя на себе свободный светлый пиджак. Небольшой, со вкусом обставленный холл, где Йорг коротал время за журналами и ледяным чаем, стал как будто еще меньше, уж очень крупными были двое мужчин, почтительно, с поклоном желающие всего наилучшего человеку, которого он сопровождал, — тоже высокому, но тонкому, с породистым бронзоватым лицом, юристу Метрополии.

— Всегда к вашим услугам, джентльмены. — Тарас Ицко-Матео чуть склонил голову и рывком обернулся, ища взглядом Детеринга. — Вперед, мой страж.

Детеринг шагнул к выходу. Двухметровая секретарша за дверью вздернулась во весь рост и нажала что-то на своем пульте, вызывая лифт.

— Теперь — Порт-Кассандана, — сообщил юрист, когда зеркальная кабина доставила их на первый этаж роскошного офисного билдинга.

— Машина ждет в терминале лорда Уилкса, — бесстрастно сообщил Детеринг.

— Вы начинаете мне нравиться, майор, — хмыкнул Ицко-Матео.

— Полагаю, — Йорг распахнул перед ним дверцу огромного темно-красного «Лэнгли», — вы достаточно хорошо изучили мое досье.

— Именно поэтому я выбрал вас в качестве сопровождающего и доверенного лица. Признайтесь честно, вам ведь скучно в Ной-Венеции?

— После двух лет, проведенных в дипмиссии, мне будет весело даже в похоронном бюро. — Детеринг запустил двигатель и двинулся вперед, выруливая с забитого машинами паркинга.

— Ну, я не думаю, что вы занимались там исключительно церемониями, — дружелюбно рассмеялся юрист.

— Да, — кивнул Йорг. — Не исключительно… еще я нажирался всякой дряни с корварскими пиратами и лидданскими гандилерами, размышляя о том, вернусь ли утром домой. Но сказать, что мне было весело, я не могу.

— Кажется, история с головой генерала Ледневски здорово попортила нервы вашему начальству. Скажите, Йорг, мы с вами уже третьи сутки неразлучны, а я от вас и двух слов не услыхал, скажите, если б вы знали, кто и какие деньги обещал вашему страстотерпцу, вы поступили бы точно так же?

Детеринг вылетел на ситивэй и прижал акселератор.

— Меня сориентировали на строго определенную цель, ваша милость, — ответил он. — Ни на что другое я отвлекаться не мог. А еще офицерам вменено в обязанность писать отчеты: подобного рода сочинения часто бывают куда более энергозатратными, нежели сама операция.

— Но та операция изрядно затормозила вашу карьеру, — заметил юрист. — Вы получили очередной чин, и ничего более — зато вас пришлось прятать на Россе…

— Судьба солдата полна превратностей. Я привык выполнять приказы, и никому еще не приходило в голову требовать от меня большего.

Ицко-Матео понимающе кивнул и ничего не ответил.

Через десять минут «Лэнгли» въехал на территорию небольшого частного аэродрома и, не останавливаясь, зарулил в открытый ангар, в котором стоял четырехмоторный трансконтинентальный коптер бизнес-класса. Экипаж — двое пилотов и высокая худая стюардесса с неприятным злым лицом — уже ждал у трапа. Юрист, не обращая на них ни малейшего внимания, исчез в салоне, а Йорг задержался с чемоданами и своей сумкой, лежавшими в багажнике кара. Помогать ему никто и не подумал: едва спина Ицко-Матео скрылась в прямоугольном проеме, вся троица рванула следом.

«Лакейская кровь, — философски подумал Йорг. — Впрочем, им, пожалуй, неплохо платят…»

Он впихнул багаж в специальный шкаф слева от входа и устроился в кресле у иллюминатора за спиной шефа. Негромко взвыли двигатели. Выкатившись из ангара, коптер остановился: очевидно, пилоты ждали команды диспетчера.

Йорг вытащил из внутреннего кармана пиджака сигару и замер, раздумывая, стоит ли беспокоить шефа, но тот не дал ему раскрыть рта:

— Курите, майор. Стюардесса! Извольте пару виски. У вас сигары, Йорг?

— Если хотите, могу угостить. — Детеринг приподнял в удивлении брови.

На этот раз Ицко-Матео развернулся вместе со своим массивным креслом.

— У меня очень острый слух, — пояснил он с улыбкой, — но при этом полное отсутствие слуха музыкального. Парадокс, не правда ли?

— Так бывает, — вежливо кивнул Детеринг. — Что же — сигару?

— Собственные плантации? — поинтересовался юрист, обнюхивая предложенную ему пузатую сигару ручной работы.

— Не так чтоб собственные, — дернул плечом Детеринг. — Но и не чужие. Сент-Илер, как вы понимаете.

Ицко-Матео щелкнул карманной гильотинкой и протянул ее Йоргу; тот в ответ поднес шефу длинную горящую спичку.

— Аромат очень даже…

— Да, ваша милость, табак недурен, уж слишком много лет ушло именно на этот сорт.

Юрист кивнул и с явным удовольствием поднял тяжелый стакан:

— Что ж, тогда выпьем за терпение, приводящее к достойным результатам. Мне, знаете ли, терпенья не занимать…

— Я догадываюсь, ваша милость. Карьера сенатского поверенного требует большого самообладания. Я бы не справился.

— Вы, майор? Что ж, может быть. Я-то точно не справился бы с вашими делами. Для такого рода службы нужна фантазия, полет мысли, а у меня нет ничего, кроме усидчивости и некоторой интуиции. Вы, кстати, часто бывали в Порт-Кассандане?

— Заносило по службе.

— Город больших возможностей, майор…

— Безусловно, ваша милость. Но мрачные рожи аборигенов меня иногда просто пугают.

— Как вы сказали, мрачные рожи? — Ицко-Матео искренне расхохотался и поставил опустевший стакан на столик. — Н-да, мне они тоже иногда кажутся излишне серьезными. Впрочем, не нам их судить.

Коптер набрал высоту, движки развернулись для горизонтальной тяги, и бесконечные разноцветные поля департамента Ной-Венеции исчезли из виду, скрывшись под облаками. Здесь, пожалуй, Йоргу нравилось больше, чем где-либо еще, не считая родного Сент-Илера. Он не упускал случая выматериться по поводу немыслимой, на его взгляд, дороговизны всего и вся, но мягкий субтропический климат, добросердечные люди, тишина и чистота столицы богатейшего аграрного пояса, — все это делало Ной-Венецию весьма привлекательным местом. Оказавшись здесь в лейтенантской юности, он получил служебную квартирку в не слишком жирном, но все же респектабельном приморском районе и долго не мог привыкнуть к некоторым нюансам своего нового бытия. На службу, как выяснилось, можно было ездить в форме, потому что участковый капитан, в принципе, не умел держать язык за зубами, и уже через месяц престарелые леди, ковыряющиеся в саду их десятиэтажного кондоминиума, начали приветствовать его «милорд лейтенант»; неделей позже ему представились, случайно встретившись во дворе: местный терапевт с частной практикой («Для приезжих наш климат может быть коварен… о нет, милорд, я не смею намекать, но если что, ко мне ближе, чем в госпиталь, а вас я приму в любое время суток!»), хозяин местного таксопарка («Мало ли что, милорд, вот вам карточка: будет надо, я приеду сам, и даже на лимузине»), хозяин лучшего бара и, как положено, содержательница борделя. Испугавшись, Йорг сперва решил написать рапорт по начальству, однако через некоторое время понял: соседи вовсе не лезли в его дела, они просто стремились помочь юному офицеру с другой планеты, оказавшемуся в новом для него мире. Здесь все друг друга знали и раскланивались при встрече. После того как лейтенант Детеринг приволок в полицейский участок двух завязанных в узел громил, которые у него на глазах дубасили таксимэна дядюшку Саркиса (Саркис передал дела ночному диспетчеру и решил прогуляться пешком, а Йорг возвращался домой после затянувшегося совещания), старушки перестали воспринимать его в качестве юноши. Теперь он ходил в бар дядюшки Тоби с девочками из заведения тети Сони, что отнюдь не считалось безнравственным — офицер! — а когда в один прекрасный день Йорг Детеринг вышел из лимузина с новенькими погонами первого лейтенанта на плечах белого парадного мундира, старушенции, все так же хлопотавшие в саду, бросились собирать для него цветы…

Стремительно приближающийся двадцатимиллионный мегаполис Порт-Кассандана с пробивающими облака небоскребами, со вторым — после аврорского Портленда — космопортом Империи Человечества, с уникальной концентрацией миллиардеров на квадратный метр выглядел для Детеринга одним сплошным нужником.

В этом городе делали деньги. Деньги! — и сравниться с ним могли лишь деловые центры Старого Корвара. Корварских бизнесменов, впрочем, на Кассандане хватало. Невероятно богатый мир, не «подаренный», а самостоятельно открытый одним из первых человеческих экипажей, со временем превратился в роскошный парк, где густые леса севера мирно соседствовали с агропоясами субтропиков, засеянными пригодными для хомо культурами, а синие океаны юга давали миллионы и миллионы тонн превосходных морепродуктов. Первые кассанданские колонисты, совершенно очарованные планетой, приложили немало усилий для сохранения ее в первозданном виде, и это им удалось: в отличие от Орегона, Кассандане оставили «почти все». Три столетия колонизации мало изменили облик великолепного мира: выросшие города отнюдь не отравили ни воды, ни воздух, миллиарды людей заняли свое место в экосистеме с чрезвычайной осторожностью.

Порт-Кассандана считался в Империи «старым» городом. Для того чтобы уйти из заросшего небоскребами делового центра, стоит лишь придавить акселератор — и многополосный ситивэй унесет в маленький рай особнячков, украшенных изящными башенками ветрогенераторов. Всегда большие семьи под одной крышей, всегда участок на гектар; всегда своя вода и своя энергия: «Мы не зависим от Сената и его тарифов!» Всегда военные в роду, всегда «личная» история Имперских войн, и всегда гора незарегистрированного боевого оружия, включая нечеловеческий антиквариат колоссальной мощности…

— Так что? — поднял брови Ицко-Матео. — Вы что-то задумались, майор, нет? Как вам Порт-Кассандана?

— Быть может, — кивнул Детеринг. — Но это все равно не мое, вы же понимаете…

— Как знать, — поверенный чуть прищурился. — Если вы не станете возражать, я познакомлю вас с некоторыми людьми, которые могут оказать значительное влияние на вашу карьеру.

Йорг только усмехнулся, кивая в ответ. Конвертоплан пробил облака, скользя вниз: башни Порт-Кассанданы — серебряные, бронзовые, ослепительномедные, — уже сверкали впереди. По правому борту возник и тут же исчез громадный лидданский транспорт, стремительно уходящий на орбиту. Йорг повернулся: новый космопорт превосходил размерами знакомый ему порт Ойсмолла. Судя по количеству кораблей на поле, Кассандана уже могла соперничать с Линдаллу. Увиденное вызвало у него усмешку: вспомнилась брошюра некогда популярного социолога, который стер пальцы, вопия об ужасающих последствиях очередного беби-бума, случившегося в первые послевоенные годы. Солдаты, сумевшие вернуться домой, мечтали о пяти сыновьях, а дочерей никто и не считал. Несколько десятилетий, и — новые университеты, новые космопорты, новые земли, новая Империя…

А новое поколение, избавленное эпохой от предрассудков первопроходцев, оказалось на порядок мобильнее отцов. Прадеды ферму либо отвоевывали у природы, либо на нее копили. Деды покупали; отцы размышляли о лицензии на окрестные, пока еще не тронутые земли и полжизни на эту лицензию работали. Юная имперская поросль, прагматичная и романтичная одновременно, стремилась получить не только университетский диплом, но еще и свидетельство об овладении несколькими аграрными специальностями. Владение землей — пусть крохотным ее клочком, — стало считаться сверхпрестижным. Молодые гражданские инженеры, экономисты, юристы и прочие уже не стремились закрепиться в крупных городах. Если раньше, в былые довоенные времена, выпускник университета костьми ложился, чтобы к сорока годам купить крохотную квартирку в центре мегаполиса и, наконец, жениться, то теперь все «ехали к папам»: акции транспортного машиностроения Империи летели к небесам. Кассандана стала первым из имперских миров, чей сенат отменил старый Транспортный Кодекс, запрещающий строительство наземных линий шире пяти полос. Кассандана же отменила ограничение скорости на хайвэях, что немедленно вызвало всплеск активности среди автопроизводителей.

Юный клерк, заканчивающий свой рабочий день в четыре, за десять минут достигал аэротранспортного портала; континентальному фотолету требовалось еще столько же, чтобы доставить его в недалекий городок, где на стоянке ждал своего часа мощный полноприводный универсал. Полчаса, максимум — час по шестнадцатиполосному хайвэю на скорости 250–280, еще немного по узкой дорожке, и — Джон с Дженни уже дома, на папиной ферме. А там уж — все, что пожелаешь. Хочешь сады, поля, огороды? Высаживай, ухаживай — достанется детям. Площадку для атмосферных машин любой категории, включая боевые? Нет проблем… Хочешь, чтобы дети катались на пони, а стерегли их гепарды? А кто тебе запретит?

Труд амбициозных «беби-бумеров» изменил Империю. Приезжая домой после работы в офисе, они всерьез занимались своими маленькими гектарами, и никогда еще ничего подобного в человеческой истории не было. Двадцатилетний помощник адвоката, который, вернувшись вечером домой — до заката еще далеко! — запрыгивает в кабину гигантского отцовского комбайна, чтобы второй раз пройтись по полю: он не уверен, что удобрения были распылены согласно графику — раньше это было невообразимо. Ну как же: господин юрист…

Детеринг хорошо понимал этих людей. Он уже слышал: новобранцы новой генерации, те самые, которые через забор прыгают, совсем другие. Через забор участка сейчас двенадцатилетние скачут. Собирают античные катапульты, подвозят их на маминых пикапах — и вперед. Поэтому вербовочные участки превратились в базы — пришлось купить землю у муниципалитетов, и на три-четыре метра внутри под забором пенные маты лежат. До четырнадцатилетия всех акробатов папашам возвращают — в присутствии мэра и с рекомендацией надрать жопу. А если четырнадцать плюс один день — все, до свиданья, хоть тут прокурор стены ломай. Родителям отсылают одежду, личные вещи и заверенную копию договора, где дите их теперь уже не ребенок, а «кандидат в рядовые», с правами и обязанностями… и так четыре года до Присяги, а туда вас привезут бесплатно…

А уж на Присяге, когда рядовой стоит, весь в белом, в нитку вытянувшись, и офицер не ниже полковника ему солдатский парадный штык подносит, и вместе они тот штык целуют, потому что так положено…

И мамы, понятно, плачут. После Присяги дитяте положен отпуск на шесть месяцев, а потом служба, — так отпрыск, возможно, когда-нибудь вернется имперским маршалом…

Дядюшка Йорга, лорд Алан, рассказывал, что целовал в благодарность гарду палаша одного унтера, который вытащил его с того света, — и коллеги Алана, немолодые уже, изумительно изящные генералы, поднимали в знак понимания бокалы.

Генерал-коммодор Ленуар, который всегда, оказавшись за столом, переходил на ломаный польский, хотя все отвечали ему на лощеном языке Дюма; добрый дядька Куэвас, пестовавший Йорга еще в четвероногом состоянии… гигант-гренадер полковник Иост Детеринг, совсем дальний родич отца, который подарил ему, маленькому, старинный томик Гёте… все они начинали службу рядовыми.

— Боюсь, Порт-Кассандана может оказаться слишком динамичным городом, — выдавил Детеринг, когда колеса шасси конвертоплана коснулись посадочной площадки. — По крайней мере для меня, ваша милость…

— А вы не бойтесь, — весело улыбнулся Ицко-Матео. — Бояться вам Устав не позволяет.

Под трапом ждал роскошный вэн медного колера со спицованными колесами, изрядно огорошившими Йорга: такого он еще не видел… Двое широкоплечих мужчин в светлых костюмах помогли Детерингу загрузить багаж, и машина, пройдя по узкому коридору для наземного транспорта, покинула аэропорт. Трафик здесь решительно отличался от привычного вялого шевеления Ной-Венеции. Левые ряды неслись с колоссальной скоростью. Несмотря на сверхлиберальные ограничения, Кассандана отличалась весьма низкой аварийностью: высокая культура вождения прививалась с детства.

Ситивэй нес их мимо делового центра куда-то в пригороды. Йорг посмотрел на вычурные башни, сияющие в послеполуденном солнце, и вспомнил вдруг густую тень нешироких улиц, что соединяли собой проспекты: старые деревья, витрины кафешек и вечерних шоу-баров, в которых искали забвения те, кто зачем-то выбрал для себя сугубо городской образ жизни.

— Лотиан-бридж, — негромко произнес Детеринг, когда вэн, лихо перестроившись в правый ряд, ушел вверх по развязке.

— Вы не ошиблись, — кивнул Ицко-Матео. — Нас ждут Харрисы.

Детеринг позволил себе моргнуть. Клан Харрисов, достаточно многочисленный, хотя и не самый заметный, пользовался на планете очень неоднозначной репутацией. Правоохранители имели к ним немало претензий, но пока все заканчивалось максимум штрафами по профсоюзной линии.

— Да-да, — кивнул юрист, — именно Харрисы. Впереди нас ждут странноватые дела, дорогой майор, и такие люди, как Харррисы, сейчас нужнее всех.

«Пустился в пляс волынщик старый… — пропел себе Детеринг. — И что бы это все значило? Когда это Сенат ковырял колониальное дерьмо руками мафии?»

Древняя Шотландия выстрелила в него: за окнами летели зеленые склоны холмов, занятые виноградниками, — обитатели респектабельного пригорода Лотиан-бридж традиционно увлекались виноделием. Мшистые серые замки и античные давильни, в которых пляшет вся немаленькая семья, и подвалы с громадными бочками — в этом был свой, непонятный пришлым шик, который стоил куда больше денег!

Йорг успел разглядеть мелькнувшие на холмах красноватые башни университета Ной-Эдинбург, когда вэн прошел через высокие кованые ворота, автоматически распахнувшиеся перед его округлой мордой, и вскоре замер у подъезда большого трехэтажного особняка. Дом этот был стар, как и весь Лотиан. Строился он когда-то без особых претензий, лишь бы поскорее да потеплее дождливой зимой. Красный кирпич, пара башенок, каминные трубы над острой замшелой крышей; здесь рождались и умирали, отсюда уходили в бой — с надеждой, но навсегда, оставляя на увитых виноградом стенах отражение последнего, через плечо, взгляда.

Высокого гостя из Метрополии встречали двое: лорд Энгус Харрис, восьмидесятилетний мужчина довольно хрупкого телосложения, и один из его многочисленных внуков, Теопольд — поджарый, узкобедрый, синие от татуировок руки сложены на груди, а за спиной густая грива черных волос. Еще недавно полковник Тео Харрис считался одним из самых перспективных истребителей Империи, его имя гремело на Фронтире, но в какой-то момент семейные дела оказались важнее. Флот уволил его с чудовищным скрипом, лорду Теопольду даже предлагали легион, однако сделать ничего было нельзя — «двадцатка» за спиной, следовательно, командиру остается лишь подписать рапорт.

На сей раз заботу о багаже взяли на себя громилы-сопровождающие. Повинуясь движению бровей шефа, Детеринг выбрался из вэна вместе с ним. Энгус пожал руку юристу, повернулся без улыбки к Йоргу, а вот Тео встретил его понимающим, немного смеющимся взглядом острых черных глаз.

— Весьма рад, ваша милость. Как вы и просили, мы готовы к беседе. Борт у вас, насколько мне известно, завтра?

— Да, но насчет вечера вам не стоит беспокоиться, милорд: у меня еще есть кое-какие дела, и вернусь я, боюсь, уже заполночь.

— Охрана всегда к вашим услугам…

Йорг привычно остановился у дверей кабинета, которые распахнулись по взмаху ладони старика, но Ицко-Матео бросил на него короткий взгляд, и Детеринг с изумлением двинулся следом за шефом. Йорг уселся в тяжелое плюшевое кресло, густо пропахшее дорогим табаком, не очень понимая, зачем он здесь, но деваться было некуда. Пока он осторожно разглядывал довольно аскетичное убранство кабинета старого гангстера, сенатский юрист распахнул свой плоский кожаный кейс и протянул Энгусу какие-то бумаги.

— Вот даже как, — произнес Харрис после недолгого шуршания.

— Для них — да, — согласно кивнул Ицко-Матео.

— Это практически клад, ваша милость…

— …но вы не уверены в деталях, милорд?

— К сожалению… Что вы пьете, ваша милость?

— Я не привередлив.

— Ясно. Тео, достань виски. И вруби наконец «климат» — к вечеру становится душно.

Харрис-младший склонил в вежливом поклоне голову и покинул кресло. Чуть прикусив губу, Йорг проводил его взглядом: ориентировки не врали, сорокалетний лорд Теопольд был великолепен в своей кошачьей пластике. После работы в экипаже Костаса Йорг хорошо знал, как выглядит толковый пилот.

Над полированным столиком возник серебряный поднос с четырьмя тонкими бокалами и пиалой: крохотные кубики кассанданской овечьей брынзы плавали в луковом рассоле.

— О, — откашлялся Ицко-Матео, — вы знаете, чем меня соблазнить… Что скажете, Йорг?

Детеринг пожал плечами и достал из внутреннего кармана пиджака сложный складной нож с ярко-красными щечками и белыми крестиками на них.

— Прошу, ваша милость. — Он выщелкнул вилку и протянул прибор юристу. — Среди моих предков были гельветы.

Взгляд Ицко-Матео вдруг ответил ему изумлением.

— Забавно, майор, — произнес он, принимая нож. — Не ваша ли родня судилась лет так двести тому по поводу передачи нераспаханных участков колонистам третьей волны?

— Судились, ваша милость, — дернул уголком рта Детеринг. — И суд проиграли, и земли наши были отданы нахлебникам, прилетевшим на все готовое. Но, видите ли, какая штука — полученные по суду земли бездельники обрабатывать не смогли, да и сами все вскоре померли.

— И дети их уехали, а земли вернулись к вашей фамилии?

— Именно так, ваша милость.

— Вот видите, — вздохнул сенатский юрист. — Имя ваше небогато, однако ж я слышал, что служите вы отнюдь не ради жалованья.

— Я имперский лорд, мастер Тарас. Мне стыдно думать о размерах своего должностного оклада.

Теопольд Харрис слегка кашлянул. Ицко-Матео мгновенно обернулся, посмотрел на него и поднял вверх указательный палец:

— Лорд Энгус, охрана мне не нужна. У меня есть двое превосходных старших офицеров.

— Буду счастлив, — улыбнулся Теопольд.

Харрис-старший согласно взмахнул руками:

— Тео я полностью передаю в ваше распоряжение. Не могу сказать, что он тут у меня бездельничает, но этот вопрос сейчас важнее.

— И перспективнее, — заметил Ицко-Матео.

Энгус Харрис понимающе улыбнулся.

Юрист допил свою порцию виски и поднялся.

— Весьма благодарен за гостеприимство, милорды, но времени у нас нынче в обрез.

Теопольд ввинтил свой «Версаль-Бладхаунд» в очередной переулок с яростью истинного пилотяги: Йорг ощутил боковое ускорение, но машину даже не качнуло, уж очень много кредиток просил за эти малосерийные авто производитель с резюме «суперэксклюзива». Еще поворот, короткая, заросшая кленами аллея, и небольшой паркинг возле уютного домика с высокой черепичной крышей.

— Здесь, мастер Тарас.

Детеринг выпрыгнул из правого переднего кресла — широкая дверца распахнулась от легкого касания клавиши замка, кресло уехало вперед, помогая пассажиру заднего дивана выбраться на воздух.

— Звездолет, — уважительно произнес Ицко-Матео, — и пилот соответствующий. Как, Детеринг, вам нравится такая машина?

— Из меня дурной пилот, ваша милость.

— Зато изрядный дипломат, как я вижу.

Ицко-Матео улыбнулся и двинулся в сторону «домика», украшенного небольшой дощечкой над дверями: «Частный клуб «Попугай». Йорг осторожно посмотрел на Тео Харриса, но тот ответил ему неслышным щелчком пальцев.

«Кажется, я становлюсь параноиком, — подумал Детеринг, одергивая на себе пиджак. — Дипмиссия на Россе, хе! Младший советник по вопросам культурного обмена! Н-да…»

Не обращая ни малейшего внимания на бросившихся к нему халдеев, Ицко-Матео нырнул в вишневую занавесь, прикрывающую дальний угол почти пустого зала. Детеринг услышал, как шедший в арьергарде Тео легко отшвырнул в сторону управляющего, который принял бой последним.

— Меня здесь не знают, — пояснил юрист, распахивая дверь отдельного кабинета, — так что все правильно. Заметьте, лорд Теопольд: майора Детеринга эта публика просто не видит… но я иду, куда мне надо.

— Я понимаю, — очень серьезно отозвался Харрис.

Единственный гость кабинета — молодой, тонкий, чуть горбоносый, — по-военному упруго поднялся из-за уже накрытого стола:

— Ваша милость…

Йорг улыбнулся. Их глаза встретились, и молодой офицер широко улыбнулся в ответ.

— Простите, я не помню вашего имени, — заговорил он, не обращая никакого внимания на Ицко-Матео и заломившего в удивлении бровь Тео Харриса. — Я шел двумя курсами младше вас…

— Йорг Детеринг… вы же — Фарж, из кассанданских Фаржей?..

— Так точно! Флаг-майор Ярг Максимилиан Фарж, лучше просто Макс. Прошу вас извинить меня, господа, — офицер почтительно опустил голову, — но традиции нашей Академии для нас значительней, нежели чинопочитание.

— Что не может не заслуживать особого уважения, — разомкнул наконец губы Харрис. — Меня, вы, разумеется, знаете, так что представляться нет смысла, не так ли?

— Я представлял себе нечто подобное. — Юрист уселся за стол и потащил из внутреннего кармана коробочку с сигарами. — Не стойте, господа, у нас дела. Собственно, основные вопросы у меня к вам, лорды Детеринг и Фарж. Я не имею полномочий приказывать вам, однако все же прошу рассмотреть мое предложение. Суть его я от вас скрывать не стану: некоторые лица из числа сенатских патриотов крайне обеспокоены нововведениями, касающимися деловой жизни колоний. Ряд крупных колониальных бизнесменов получит от этих новых законов прибыль, назвать которую законной нельзя, тем более что эти самые бизнесмены и ранее пользовались незаконным покровительством некоторых крупных чиновников Метрополии. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что офицера имперской СБ невозможно втащить в политику, но… ваша задача — отнюдь не политика. Все, что от вас потребуется на данном этапе, — следить, чтобы непосредственные исполнители не наделали за собой слишком много следов. С мафией СБ работает постоянно, так что ничего удивительного в моем предложении нет.

— Это уж точно, — задумчиво проговорил Фарж и, поймав взгляд Харриса, налил ему полный бокал виски.

— Вам же, Детеринг, — поглядев в стеклянные глаза Йорга, добавил Ицко-Матео, — я могу твердо сказать, что с учетом вашей весьма специфической карьеры…

— Да-да, я понимаю, — перебил его Йорг.

«Путь дерьма? — спросил он себя. — Что ж, это даже забавно…»

Подняв глаза, он поймал взгляд Фаржа и передумал — быстро созревшая фраза, короткая и язвительная, так и осталась при нем.

— Дело ваше, — процедил Йорг, поглаживая подбородок. — Мне и вправду не стоит надеяться на многое.

— Я не имею никакого права заставлять вас, — предупреждающе сообщил Ицко-Матео.

— Но вы же правы, — дернул плечом Детеринг. — Когда ты не видишь и тени шанса на карьеру, годы делают тебя сговорчивым. Не это ли вы имели в виду?

Юрист недоверчиво покачал головой.

— Что ж, — он вытащил из кармана сорочки крохотную прозрачную панель, развернувшуюся в виртуальный монитор, — вот и ваш приказ. С завтрашнего утра оба вы прикомандированы ко второму управлению планетарной резидентуры в качестве «офицеров по особым поручениям». Местное управление вас волновать не должно в принципе. Ношение мундира — свободное. Тут решайте сами. Полномочия ваши — читайте, господа…

Йорг раскрыл кожаный портсигар ручной работы и положил его на стол перед Фаржем. Тот кивнул, потянул сигару и поднял глаза к монитору.

Некоторое время они оба внимательно изучали документ, висящий над столешницей.

— Я полагаю, — осторожно заговорил Фарж, — мы можем обсудить детали на месте?

— Именно для этого я здесь, — кивнул Ицко-Матео.

— Но тогда, — Фарж поджал губы, — от вас потребуются некоторые гарантии…

— Ваши гарантии абсолютны, милорды. Дело курируется специально созданной комиссией Сената. Вы всего лишь выполняете свой долг — и ничего более.

— Это звучит несколько забавно, учитывая тот факт, что два старших офицера СБ должны прикрывать криминальных лидеров в делах, касающихся высокой политики.

— Каждый из вас сможет вытребовать себе все, что душе угодно.

— Если останемся живы.

— О да. Но вы владеете ремеслом, не так ли?

— В этом вы можете не сомневаться, мастер Тарас, — хмыкнул Йорг. — Равно как и в мастерстве лорда Тео.

— Но пехотинец из меня… — рассмеялся тот. — Ну…

— Ну, как из говна пуля, — кивнул Детеринг. — Или как из меня — пилот, что в принципе одно и то же. Какое это имеет значение? Гарантии, гарантии, мастер Тарас! Мне не горит перескочить через чин, мне нужно совсем другое…

— Что же, милорд?

— Свобода рук. Свобода распоряжаться теми ресурсами, которые я посчитаю нужным ввести в дело. Свобода принимать решения вне сферы ваших служебных интересов. Zrozumialo?

— To tak, ale…

— Ale jakogo todi bisa?

— Хорошо, — Ицко-Матео поднял руки, — я принимаю ваше решение, Детеринг. Со своей стороны, могу пообещать, что…

— To ne treba…

— Я согласен принять мнение старшего коллеги, — тряхнул головой Фарж. — Надеюсь, кровью мы расписываться не будем?

Ицко-Матео встал:

— Я оставляю вас, господа. Будем считать, что на этом мы закончили. Вы, лорд Тео, свободны, я более не нуждаюсь в охране. Еще раз прошу вас простить меня за назойливость.

Сенатский юрист отвесил замершим в недоумении офицерам церемонный поклон и покинул кабинет.

— Т-теопольд… — коротко прошипел Фарж.

Харрис-младший лишь развел руками:

— У него свои дела. Раз он приказал — далее мы за него не отвечаем. Вы разрешите мне покинуть вас, джентльмены?

— Нет, — дернул ртом Детеринг. — Останьтесь, полковник.

— Вы…

— К сожалению, да. Мне кажется, что нам стоит поговорить без обиняков, причем прямо сейчас, а не когда-нибудь — иначе игры не выйдет.

— Я готов к такому разговору, майор, однако вы должны понимать, что у меня тоже есть некий предел компетенции, за которым я беспомощен.

Харрис достал из ведерка со льдом бутылку белого вина и вопросительно посмотрел на своих собеседников.

— Вы молодец, Теопольд, — улыбнулся Фарж. — Надеюсь, вы осведомлены о том, что напоить нас — не слишком легко даже для флотского аса?

— Имел счастье, — кивнул Харрис.

— Тогда я не против. — Глаза Йорга по-прежнему были лишены какого-либо выражения, будто у говорящей куклы.

— Вы начинаете, Детеринг, — напомнил ему Харрис, когда опустевшие бокалы вернулись на стол.

— Несомненно, — отозвался тот, — и первой моей просьбой будет обращаться ко мне по имени, потому как я вполне предвижу ситуации, в которых нам будет не до церемоний.

— Согласен, Йорг, — кивнул полковник, — далее?

— Далее, Теопольд, я хочу спросить — понимаете ли вы, что наша роль в деле будет заключаться не столько в том, чтобы бить вас по рукам, сколько в том, чтобы вытаскивать вас из задницы, в коей вы, без всякого сомнения, окажетесь?

— Золотые слова, — вздохнул Фарж. — Вот тут я действительно готов подписаться кровью под каждой буквой.

— Да вы людоед, Макс, — сощурился Харрис. — Вы хотите знать, что именно привез этот м-мм… юрист?

— Не надо, — со вздохом ответил ему Детеринг. — Если мы чего-то еще не знаем, то узнаем завтра же. Видите ли, Теопольд, мы весьма уважаем как вашу — весьма предприимчивую — семью, так и ваши личные воинские таланты, но, понимаете, два старших офицера Конторы… о деталях моей, к примеру, карьеры вам не известно ровным счетом ничего, и никогда, никакими силами, вы эту информацию не добудете. То же самое касается моего дорогого коллеги Макса. Однако ж, заметьте — из всего сонмища кандидатов были почему-то выбраны именно мы двое.

— То есть вы хотите сказать, что дело затевается не просто серьезное, а оно потянется куда-то дальше?

— Салютую, — усмехнулся Фарж. — Наливайте, Тео, мы не на завтраке в сенатских кулуарах.

Харрис задумчиво покрутил в руке свой бокал.

— Я предполагал, что речь идет всего лишь о шантаже ряда предпринимателей, давно уже увязших в связях с некоторыми чинушами Метрополии, — признался он. — Но, черт меня побери, что там может быть «дальше»?

— Двое офицеров СБ, — напомнил ему Фарж. — В вашей ситуации хватило бы просто полицейских. Нет-нет, нас ведут куда-то глубже. Впрочем, если лорд Йорг не станет возражать, я готов прикинуть простой план — вы, Тео, начинаете, а мы уже смотрим по ситуации. Вопросы с полицией или прокуратурой мы, понятное дело, полностью берем на себя. Единственная просьба — не пытайтесь засунуть хоботок сразу на всю длину.

— Я согласен, — кивнул Детеринг. — Для начала вполне годится. Завтра мы — ха-ха-ха! — явимся на новое место службы, представимся по начальству и начнем задавать себе множество вопросов… начальство всегда любит таких, как мы. Вот только сделать с нами ни хрена не получается… кстати, Макс, а ты в Третьем управлении резидентуры хоть кого-нибудь знаешь?

— Убей меня бог, — хмыкнул Фарж. — Не более чем ты. Но — кто будет связываться? Приказ им уже спущен, так что…

— Так что наше дело темное. Н-ну да…

— Я ошибаюсь или вы, Йорг, имели отношение к сегменту стратегической разведки СБ? — неожиданно спросил Харрис.

Майор приподнял бровь. Гость, мало знакомый с Кассанданой, никогда не признал бы в лорде Теопольде наследника серьезного мафиозного клана. Узкое лицо с немного запавшими щеками, острые темные глаза, тонкие и сильные руки пилота, изукрашенные витиеватыми татуировками — синие кельтские кресты на розовом фоне водородных облаков, силуэты корварских, лидданских и человеческих кораблей; отдельно — жутковатые демоны на броне белых треугольников леггах, из которой яростно бьет кажущееся объемным пламя: такой человек мог быть только имперским асом, и никем иным. Но тем не менее полковник Харрис когда-то родился одним из внуков влиятельнейшего мафиозо.

Детеринг хорошо понимал, что в окружающем его мире встречается еще и не такое…

— И да, и нет, — ответил он после короткой паузы. — Я работал с пиратами — и как офицер оперативного командования, и как дипломат. Вам не следует ждать от меня слишком большой откровенности, Тео, может быть, лет через пятьдесят, но вряд ли раньше.

— Спасибо, — искренне поклонился Харрис. — С меня достаточно и этого.

— Я был рожден на Кассандане, — заговорил Фарж, не дожидаясь вопроса. — Видимо, этого оказалось вполне достаточно. Однако же, дорогие собутыльники, вам следует знать, что переведен сюда я всего год назад, ни с какими пиратствующими элементами дел сроду не имел, и вообще ничем, кроме способностей к стрельбе и бегу на короткие дистанции, я не отличаюсь. Так что — выводы делайте сами.

— Мы попробуем, — улыбнулся Детеринг.

Йорг пробежался пальцами по сенсорам в торце подушки своего гигантского кожаного кресла, увеличивая давление наддува климат-системы, и недовольно вздохнул:

— В Ной-Венеции кабинет у меня был побольше…

— Зато этаж, — рассмеялся Фарж. — В Винусе таких скреперов[1] просто не строят, там все довольно плоско.

— Там город расширяется вот так, — Детеринг развел руки. — Земля, не пригодная для обработки, довольно дешева.

Он подошел к окну, провел по воздуху ладонью, заставив раму скрыться в полу, и с неудовольствием высунул голову наружу. Поток горячего ветра разворошил его темные локоны; Йорг повернулся, прошелся по сияющему лакированному паркету и остановился у бара.

— Наполнять его крепким будете вы, мой маленький свинтус, — приказал он. — Так как вина я уже заказал с Сент-Илера. А пиво я пью редко… даже в такую жару. И, кстати… за ключи расписывались вы, милорд.

Фарж спрыгнул с письменного стола и пошарил в кармане черных галифе.

— Вот твой, — он аккуратно положил на стол Детеринга узкую карточку. — И, кстати! Черт возьми, с чего это вы, милорд, решили перейти на «вы»?

— Ну, во-первых, я терпеть не могу представляться по начальству, — хмыкнул в ответ Йорг. — Во-вторых, именно ты втравил меня в это дело и до сих пор не объяснил, зачем. А в-третьих…

— В-третьих?.. — Фарж ловко выставил на стол бутылку кассанданского «Нортскотландера» и пару стаканов.

— В-третьих, в меня довольно часто стреляли… и на этот раз я имею все основания полагать, что теперь — попадут.

Йорг запустил обе руки в накладные карманы своих светлых бриджей и выложил на стол несколько пачек сушеной флотской говядины, упаковку солоноватых сухариков и маленькую карамельку.

— Это мне, — сказал он, сразу отодвигая конфету в сторону.

— Последний — себе? — удивился Фарж. — Я думал, у нас принято — камраду…

— Обмен веществ, — туманно пояснил Детеринг. — Потом мы пойдем в кабак, потом к гетерам… это все понятно. Без конфетки мне станет хреново. Но я, как видишь, не прячу. Будет надо — отгрызу половинку.

— Ладно. — Фарж расстегнул белую форменную сорочку до пояса и решительно наполнил два высоких узких стакана. — Начнем, будем надеяться, службу…

Йорг выпил, бросил в рот твердый ломтик мяса и вернулся за свой стол.

— Остался вопрос номер два, — напомнил он.

Фарж сделал глубокий глоток и, не обращая внимания на закуску, подошел к распахнутому окну. С высоты двести сорокового этажа море, сверкающее в лучах утреннего солнца, выглядело потрясающе. Как всякий офицер СБ, Ярг Максимилиан лорд Фарж оф Кассандана видел разные моря и с разных высот, но в движении, на обзорных экранах того или иного летательного аппарата. Сейчас оно лежало у него под ногами… далеко-далеко.

Фарж вздохнул. Узкие носки начищенных ботфорт остановились в паре сантиметров от пропасти.

— У меня сложная семья, — сказал он.

— Я не обращался к твоему досье, — улыбнулся Йорг. — Если ты об этом.

— Я и не сомневался, — дернул плечом Фарж. — О тебе ходят некоторые слухи в нашем сообществе…

— …вот даже как?

— А иначе я и не стал бы… но когда я увидел тебя, то понял, шансы есть. На Россе ты вытащил из крепкой задницы Лукрецию Канти.

— Было, — охотно согласился Детеринг. — Могу даже пару шрамов показать, порезать меня немножко успели. Более того, семья Канти потом очень хотела ее за меня… это вот. Но об этом уже ни в одном отчете не написано.

— Так ей же тогда было, — поразился Фарж, — сорок пять?..

— Семь, — хмыкнул Детеринг. — И что? Ты ее видел? Ха! А миллиарды Канти?

— И ты отказался? — выпучил глаза Фарж.

— Легион-генерал леди Канти оф Аврора — «синий лев». — Детеринг посмотрел в окно. — А майор Детеринг преданно служит Конторе. Я вытащил бы ее в любом случае, вне зависимости от служебной принадлежности, и совершенно не важно, что бы мне еще порезали или пообещали. Там других вариантов просто не было, сама она выбраться не могла.

— Н-да, флотские «умники» нередко подставляют своих.

— Они мечтают прыгнуть выше головы, не имея для этого базовых познаний… хотя какое это сейчас имеет значение?

Лорд Фарж понимающе улыбнулся.

— Итак, моя семья… — он вздохнул. — Еще дедуля наш решил, что следующее поколение должно заняться политикой. Ни у папаши, ни тем паче у дядьев с тетками не срослось. Но теперь — Майкрофт. Майкрофт Фарж, профсоюз транспортников и портовых рабочих, будьте любезны, живите и радуйтесь. Через полтора года выборы в планетарный Сенат, и Майк пройдет почти наверняка. А он, чтоб ты знал, уже успел крепко попортить кровь не только местной налоговой администрации, но и полиции…

— О, черт! — выдохнул Детеринг. — Хороший был заскок у твоего дедули. Лучше не придумаешь!

— Угу, — кивнул Фарж. — Тут, понимаешь, местные патрули взяли манеру обдирать работяг, «заседающих» после смены в припортовых пабах. Майк добился показательных процессов и отправил на каторгу аж сорок рыл. Такого в здешней полицейской управе не простят.

— И сколько у него теперь охраны? — скривился Йорг.

— Человек пятнадцать, из них трое с адвокатскими патентами. Он уже год ходит в костюмах без единого кармана.

— М-мм… я понимаю.

— Я могу тебя испачкать — по крайней мере здесь, на Кассе.

— Если б ты промолчал, было бы хуже. А Кассандана, чтоб ты знал, меня не сильно волнует. Я родом с небольшой аграрной планеты, и встретить старость мне хочется в родовом замке, — если уж нам думать о старости. Для меня нет горя сесть на комбайн, более того, труд земледельца я считаю святым — и что ж дальше?

— Но дальше твоя очередь.

— Н-да, спасибо…

Детеринг поморщился, погасил в пепельнице сигару и поднялся из кресла.

— Нас потянут куда-то, — произнес он. — Куда-то в глубину, иначе меня не стали бы трогать. Я неудобен абсолютно всем, иначе лежал бы уже где-нибудь, «пав в святом бою»: таких не трогают, а то все начнут кивать друг на друга… неудобная семья — огромные владения, не чета твоим, уж прости, лорд Фарж оф Кассандана. Огромные владения при вечной нищете. Огромное влияние на одной из важнейших аграрных планет. Мы основали Сент-Илерский Универ… все мои предки либо легли в боях, либо, вернувшись, занимались наукой и кукурузой. Никому и в голову не могло прийти, что младший из мужчин Детерингов поступит в нашу славную Академию — все мои принадлежали Флоту.

— Ты изменил традиции? — слабо дернул губой Фарж. — Хм… в моей семье я тоже первый. Что теперь?

— Твой дедушка хотел, чтобы ты занимался политикой. А я политикой заниматься не захотел, хотя для меня это было бы более чем естественно. Кассандана огромна, а Сент-Илер — маленький, но его сенат тем не менее набирает рост с каждым днем. Но, знаешь, денег у нас, честно говоря — одни долги… Да что там, я сам живу на некоторые дивиденды, заработанные в предыдущих операциях.

— Вот так!

— Если ты имеешь в виду пресловутую голову генерала Ледневски, то я должен развенчать эту легенду: во-первых, я ее не рубил, он сам предложил мне схватку и тупо напоролся на мой меч, а во-вторых, ничего, кроме трехсот страниц отчета и головной боли, я на этом не заработал.

— Да что ты городишь! Йорг, черт побери, это совершенно немыслимо! Ты не рубил Ледневски?! И он сам лег под твой меч? И ты не получил долю от его состояния? — Фарж боднул головой и заходил по кабинету. — Нет, теперь я сам налью себе… — Он схватил виски и свой стакан. — Я не ожидал… и ни пенса премиальных? И ни пенса доли?

Застыв в задумчивости, он медленно вытащил из левого голенища длинный позолоченный кинжал с обтянутой кожей рукояткой и, коротко развернувшись, бросил его в дубовую панель стены.

— Больше никакого оружия нет.

— Я не могу предъявить тебе запись, — медленно, хорошо понимая, о чем идет речь, заговорил Детеринг, — потому что шлема на мне не было. Однако же прошу тебя поверить мне на слово: Ледневски действительно наделся на мой клинок.

— Головой? — тяжело дыша, уточнил Фарж.

— Нижней челюстью. Шеей, по сути. Голову я срубил потом. Никто не знает, да это и не важно… из его людей не осталось никого, из моих — оба, и один из них — хоть и раненый, но тем не менее лидданский ландскнехт в тяжелом снаряжении. Очень серьезный мастер, очень старый и с очень длинной родословной. Думаю, что, — ха! — если бы не случайный выстрел, то даже десять команд, равных той, что привел с собой Ледневски, не смогли бы справиться с парой-тройкой его друзей.

— Лидданский варлорд? — выпучил глаза Фарж.

— Да, — кивнул Детеринг, улыбаясь. — Видел бы ты его снарягу… Его пробили из-за моей ошибки, хотя это уже не важно: мы связаны пролитой кровью, но я сделал все, чтобы вытащить его, и теперь мы вместе навсегда. Так что, поверь, не стоит упрекать меня во лжи, а то найдутся такие свидетели, перед которыми тебе нечем будет ответить…

— Сейчас семь очков, милорд. Быть может, вы прикажете развернуть мишень на юг?

Детеринг расписался на принесенном ему листе пластика, где только что выпущенная пуля легла совсем не туда, куда ему хотелось бы, аккуратно вложил лист в кожаную папку и улыбнулся служителю тира:

— Нет, оставьте все как есть. Мишень и еще кофе, если вас не затруднит.

Йорг взял со стола заряженный мушкет и неторопливо вышел на позицию.

Выбранная им дистанция составляла всего лишь жалкие пятьдесят метров; стрельба в упор, по сути, однако добиться приемлемой меткости пока не удавалось. На Россе Йорг тренировался с древним оружием, сохраненным в некоторых родах. Порох, как и сейчас, приготовлялся из аутентичных компонентов с максимальным вниманием к процессу. Но тогдашние свои промахи Детеринг объяснял низким качеством стволов, прошедших к тому же сквозь столетия, тогда как респектабельный стрелковый клуб предлагал копии, изготовленные пусть и из паршивой стали, но не вручную, а на роботизированных высокоточных комплексах.

«Может, в следующий раз нужно взять сошки, а не корчить из себя черт-те что?» — подумал Детеринг, поправляя на плече кожаную подушечку, призванную хоть как-то гасить дикую отдачу.

Он взвел тугой кремневый замок, поднял огромный, богато украшенный резьбой и серебряными накладками мушкет и посмотрел на стандартный армейский «полупрофиль», подвешенный вроде бы совсем рядом. Рукой достать…

— К-как они, гады, куда-то попадали? — прошептал Йорг.

Выстрел немного развернул его. Майор опустил ствол и раздраженно махнул левой рукой, разгоняя едкий синеватый дым. На сей раз тяжеленная 22-мм свинцовая пуля легла точно в шею.

— Мишень! — крикнул Детеринг.

— Не хотел вас тревожить до выстрела, милорд, — услышал он голос служителя, — но к вам некий джентльмен… вот карточка — он ожидает в баре.

Йорг посмотрел на визитку, аккуратно положил мушкет на стол и дернул щекой:

— Я прекращаю тренировку…

Фарж стоял возле стойки, о чем-то шушукаясь с посмеивающейся барменшей. Едва Детеринг прошел через автоматические двери, он отставил стакан с соком и повернулся навстречу.

— Что? — спросил Йорг, протягивая ему руку.

— Идем… нашему великолепному Теопольду слегка попортили шкурку.

— Э? Серьезно?

— Если бы серьезно, я б так и сказал — «серьезно»… нет, не в этом дело. Беда в том, что они еще не успели никуда влезть. Идем, идем, он ждет нас. Ты на машине?

— Нет, у меня по расписанию пешая прогулка.

— Придется прерваться…

Паркинг клуба был практически пуст, основная масса клиентов прибывала к вечеру. Спрыгнув с предпоследней ступеньки, Фарж сунул руку в карман светлых брюк, и в двух метрах от входа мурлыкнула приземистая шестиместная «Минерва» ослепительнооранжевого колера.

— Вот бы не подумал, что ты ездишь на машине «обеспеченного молодого семьянина», — скорчил рожу Детеринг, падая в широкое бархатное кресло.

— Это аппарат младшей сестры, — показал ему язык Фарж. — А у нее, да будет вам известно, уже четверо — через год друг за дружкой.

— Н-да уж, да уж… так что там с Тео?

— Мы толком не говорили, но я понял дело так, что кто-то ударил раньше, чем семья успела развернуться в боевой порядок. То есть пока они только работали с документами.

— И круг осведомленных лиц на данном этапе — весьма и весьма ограничен. А те, кто может быть заподозрен, вне подозрений по определению?

— Вы ловите на лету, милорд…

Детеринг стукнул по подлокотнику и повернулся к окну.

— Не любишь детективы? — Фарж ехал куда-то в сторону морпорта.

— Когда я пытаюсь сыграть Шерлока Холмса, у меня получается черная комедия.

— Не худший жанр. С дырками?

— С дырками, с клочьями, с кишками на уличных фонарях. Черт знает что, между нами говоря.

— Понятно… я назначил встречу на своей территории. Точнее, у одного из людей моего брата Майка. К профсоюзным сумасшедшим ни один бандит не сунется, это я гарантирую.

— Да, это разумно. Я бы и сам не полез.

Макс ухмыльнулся, но ничего не ответил.

Пройдя через двухуровневую развязку, Фарж уверенно свернул налево, нырнул в туннель, и вот «Минерва» помчалась по трехрядке, усаженной пирамидальными тополями. Детеринг улыбнулся — справа внизу сверкала полуденным солнцем мелкая океанская волна.

— Был здесь когда-нибудь? — спросил Фарж.

— Не заносило… но красиво. Особенно для меня.

Он вообще любил море. Любил, боясь себе в этом признаться, потому что стоит лишь задуматься, и начнешь мечтать о домике над бухтой с рыбачьими лодками… какого дьявола? В Империи хватало мест, напоминающих классическое Средиземноморье, с виноградниками, с оливковыми рощами, с кукольно-изящными городками, жители которых традиционно раскланиваются при встрече, но Йорга Детеринга цепко держали степи Сент-Илера, и сделать тут нельзя было ничего.

Дорога полого повернула вправо, тополя исчезли, а впереди показалась величественная желтоватая арка.

— Порт? — спросил Йорг.

Фарж молча кивнул головой.

Сразу за аркой они поднялись на довольно узкую эстакаду, которая закончилась у длинного, приземистого офисного здания. Стеклянный фасад сверкал густо-зеленым. Макс остановился у будки охраны, сказал что-то подошедшему дядьке с излучателем на поясе — тот вежливо улыбнулся, щелкнул пальцами, и полосатый шлагбаум подземного паркинга пополз вверх.

— Они уже здесь, — пробормотал Фарж.

У лифта Детеринг с удивлением разглядел еще один пост охраны: двое серьезного вида молодых мужчин с оружием сидели в кабинке из бронепласта, глядя в мониторы. Завидев Фаржа, один из них покинул пост, коротко поднес два пальца к козырьку форменной фуражки и заговорил, наклоняясь к уху офицера. Макс закивал в ответ, хлопнул охранника по плечу и посторонился, пропуская Детеринга к распахнутым в ожидании дверям.

— Как у вас тут свирепо, — заметил тот, когда аскетически стальная кабина понесла их наверх.

— Сюда нет хода ни бандитам, ни полиции, ни даже транспортной прокуратуре, — поморщился Фарж, глядя куда-то в сторону. — Здесь офис профсоюзных комитетов, а при таких масштабах… желающих хоть куснуть чужое хватает.

«Собственно, прокуратуре здесь делать так и так нечего, закон не позволяет, — философски подумал Детеринг. — Но держать посты с бывшими десантниками — что-то для профбоссов крутовато будет!»

Он издалека догадался, в каком офисе дожидается подстреленный: расширитель коридора украшали собой аж четверо обманчиво молодых людей в элегантных костюмах. По их телосложению и манере носить оружие Йорг определил, что Теопольд Харрис держит при себе не громил-стритфайтеров и даже не Десант, а самых что ни на есть настоящих «синих львов», причем все четверо покинули Флот совсем недавно и не успели еще адаптироваться к работе в городе. Детеринг прекрасно знал, Тео имеет огромный авторитет среди асов Фронтира, отмороженных настолько, что их побаивалось собственное командование, но все же привезти с собой несколько офицеров таинственного флотского спецназа — это было очень, очень серьезно.

— Здесь, — проговорил Фарж, нажимая на ручку непрезентабельной двери.

По его глазам Детеринг понял, что он тоже сумел оценить уровень свиты лорда Теопольда; Йорг незаметно подмигнул и шагнул в прохладу чьего-то кабинета.

Младший из Харрисов поднялся навстречу вновь прибывшим. Лоб его украшал небольшой телесного цвета пластырь, на левой руке под рукавом светлого пиджака угадывалась повязка.

— Рад вас видеть, джентльмены, — сказал он, кривя губы в невеселой улыбке.

— Простите, что заставили себя ждать.

— Нет-нет, это мы гнали слишком быстро… все в порядке. Не считая этого, — Теопольд дернул раненой рукой.

— Подозрения? — спросил Детеринг.

— Никаких. Абсолютно. Я ехал с одной незначительной встречи и… стыдно признаться — был обстрелян.

— В одиночку?

— Мне и в голову не пришло бы брать людей на встречи личного характера. В меня банально начали палить на Эсперансе… это такой бульвар на западе бухты, почти над морем. Попали один раз, ранение поверхностное.

— Сколько их было, Тео?

— Мальчишка, один. Один-единственный мальчишка на спортивном «Колибри».

— Вы хоть разглядели его?

— Я его таранил, — спокойно произнес Теопольд. — Он пытался удрать, и я его таранил.

Фарж коротко хмыкнул и распахнул панель дорогого кофейного автомата.

— Да… — пробормотал немного шокированный Детеринг. — Я понял вас, Тео…

Если парень умудрился попасть в полковника Харриса хоть раз — никакой он не «мальчишка», а опытный киллер. Истребитель с таким послужным списком, как Тео, чувствует направленный на него ствол раньше, чем стрелок успевает прицелиться, и уложить его можно только в упор или же стреляя с нескольких точек одновременно.

— Он умер? — спросил Фарж.

— Он застрелился, когда понял, что не сможет выбраться из машины.

— Кто ведет дело?

— Я разговаривал с коронером Синцовым из районной управы.

— Меня интересует личность покойного. — Детеринг повернулся к Максу.

— Я понял, — кивнул тот. — Сейчас, минуту. Хотя подозреваю, что с личностью покойного там все так плохо, что мон дье…

Фарж поставил на стеклянный столик поднос с кофе, достал из кармана коммуникатор и набрал какой-то номер.

— Да, привет… слушай, тут надо посмотреть одно дело на Эсперансе… — Макс отошел в дальний угол кабинета и заговорил совсем тихо.

— И он действительно надеялся удрать от вас, — без всякого выражения произнес Детеринг.

— «Колибри» была не совсем стандартная, — шевельнул бровями Харрис. — Но гоняться за ним я не стал. Так как бортовой артиллерией я свою машину пока не оборудовал, пришлось ломиться на таран. Ему, конечно, такой маневр прийти в голову не мог.

Йорг покачал головой. Он представил себе злосчастного киллера, пытающегося на маленьком спорткаре удрать от аса, который привык крутить безумные финты за штурвалом гигантского линкора. Мог ли он, несостоявшийся убийца, представить себе, что полковник Теопольд Харрис, ас из асов, пойдет на таран?

Фарж закончил разговор и вернулся к столику. Глаза у него были задумчивые:

— Совсем весело, джентльмены. Ваш стрелок, милорд, проходит отнюдь не по полицейскому ведомству.

— Это как? — поднял глаза Харрис.

— Да так. Джеймс Л. Ортега, тридцати восьми лет от роду, первый лейтенант ВКС, пропал без вести-дробь-погиб десять лет назад при сопровождении колониального конвоя с Авроры на Покус.

— Тридцать восемь?! Ребята, но выглядел он хорошо, если на восемнадцать!

— И это туда же, в копилку интересностей… что ты, Йорг, скажешь о клиенте, который десять лет назад лег, геройски защищая конвой, а потом вдруг выплыл на «олдовом» мире, стреляя в столь почтенного человека? Не по твоей ли части такие шикарные персонажи?

— Такое действительно бывает?

— Бывает, — мрачно кивнул Детеринг, — хоть и не каждый день. Попал к пиратам, а обратно уже… не захотел. Просто вы, Тео, с такими фактами не сталкивались, о них даже у нас говорят сквозь зубы.

«И здесь он, наверное, далеко не первый день и влип во что-то, иначе вряд ли пошел бы на такое гнилое дело. Крутить можно — хотя на Кассандане это не проще, чем на Авроре, да и связей нужных у меня ноль. Но что-то наверняка есть у Фаржа, так что поглядим-пощупаем».

— Мы займемся этим делом, — заявил Йорг, посмотрев на своего напарника. — Вам же, если позволите, я хотел бы дать один совет.

— Своей безопасностью я уже озаботился в достаточной степени, — хмыкнул Теопольд. — Да и сам вполне могу за себя постоять.

— Никаких сомнений, — сухо склонил голову Детеринг. — Однако я имел в виду другое.

— Что, Йорг? Я весь внимание.

— Начинайте операцию немедленно, в максимально форсированном темпе — даже если к ней не до конца подготовились семейные юристы. И постоянно держите нас в курсе. Мы, в свою очередь, дадим о себе знать сразу же, как только прояснится хоть что-нибудь.

Теопольд встал. В глазах его поблескивали неяркие злые искорки:

— Вы правы. Так и будет. Только так…

— Как ты думаешь, когда закончит патанатом? — спросил Йорг, падая в низкое кресло универсала.

— Не раньше завтрашнего утра. — Фарж втянул щеки и тревожно глянул на Детеринга: — Есть сомнения?

— Мысли… едем в контору, нужно посмотреть кое-что… да, а кстати — потревожить патанатома нельзя никак? У тебя там вроде кто-то есть?

— Район там большой, — вздохнул Макс. — Миллиона так три. Я сейчас попробую, но ты же сам понимаешь…

Детеринг кивнул. Три миллиона… дорожного криминала — сколько? Бытовых убийств? Это не считая налетов… а специалистов? Конечно, их много, наверное, даже очень много, но сколько трупов приезжает к ним за час?

— Потормоши… дам пять сотен, если до вечера.

— Когда у нас наступит вечер? — осведомился Фарж, набирая какой-то номер.

— В девять, — хмыкнул Йорг, но лучше — в шесть.

Тонкие пальцы Фаржа ткнули подрулевой селектор трансмиссии в FD, обе турбины отозвались свирепым низким гулом, и изящная, словно кукла, «Минерва» едва не встала на дыбы — серая полоса плюнула в лицо Детеринга.

«Форсаж-драйв, — хмыкнул про себя Йорг. — Ни на одной из моих тачек этой новомодной опции еще не было… все, что мы умеем делать, — это косметику и автомобили, черт его дери — звездолеты у нас пока не получаются…»

Он коснулся желтоватой, под слоновую кость, клавиши на подлокотнике, и бежевый бархатный потолок мгновенно пропал — крыша стала прозрачной.

— Убери совсем, — попросил Макс. — К вечеру жарко… это нормально, привыкнешь…

Хмыкнув, Йорг дожал знакомую уже клавишу. Чуть хлопнув, пластиковые панели крыши исчезли, и он даже не успел понять, куда. Шума в салоне не прибавилось вовсе — люкс-универсал разрабатывался прекрасными мастерами аэродинамики, знающими, за что им платят. Детеринг блаженно откинулся в кресле и рассмеялся:

— Нечасто меня возят… а в такой машине…

— Погоди, — перебил его Фарж, резко выкручивая звук тюнера.

Салон вдруг наполнился тяжелым, густым ритм-энд-блюзом, над которым парил голос певицы — низкий и хрипловатый… Йорг не блистал в языке Вольтера, да сейчас это и не требовалось: он с ходу опознал легендарную кассанданскую команду Starport Memphis — их знала вся Империя Человечества. За полтора десятилетия исследований нью-орлеанских традиций «великолепная пятерка» не только доказала всем, что блюз может быть французским, но и заработала миллиарды.

— Если хочешь, скоро познакомлю, — прервал нирвану Детеринга Фарж.

— С кем? — удивился тот.

— Я помолвлен с Анджелой Этан, их пианисткой. Разница в возрасте? Два года, моих это не волнует. Отца у нее нет, уже давно… мама Эндж хотела банкира, но Майкрофт ее переубедил. Важно, что мы французы, да и в конце концов — когда-нибудь я стану генералом?..

— Станешь… — глухо хмыкнул Детеринг. — У тебя есть аудио последнего альбома?

Фарж расплылся в довольной улыбке и коснулся небольшим золотым перстнем, украшавшим безымянный палец правой руки, панели шоу-комплекса. Йорг вновь погрузился в блюз.

«Как я завидую вам, — вдруг подумал он. — Вам, уходящей волне национальностей, несущих в себе воспоминания… мне-то остается только слушать вашу музыку, вспоминать черно-белые фото Эйфелевой башни, сияющей рекламой месье Ситроена… для меня не было уже ни Женевы, ни Львова, и Варшава, над которой умер один из моих отцов, — всего лишь туман, чертовщина, мерцающая сквозь столетия. Что толку, что родным я ощущаю более польский, нежели немецкий, если думаю я с первых курсов на интере?»

Шестирядная Йоркшир-авеню, сияющая великолепием цветов — Кассандана славилась своими эндемиками, — вела их в деловой центр. Ослепительное небо субтропиков теплой планеты, такое привлекательное, но и такое чужое, безразлично смотрело на майора Детеринга… а он пытался вспомнить, когда в последний раз видел снега своей пусть и короткой, но все же зимы.

— Судебный патанатом закончит в шесть, нас будут ждать, — услышал он голос Фаржа. — С тебя триста.

— Ты умеешь торговаться…

— Я берегу твой карман.

Небоскреб, в котором кассанданская резидентура СБ занимала отдельный «ствол» на трех этажах, возводился специально для государственных учреждений, в том числе фискальных, а потому имел великое множество входов-выходов. Центральных, тех, что принято украшать десятками бронзовых табличек, было два — «Север» и «Юг». Высоченные автоматические двери из драгоценного аврорского хрусталя вели в однотипные, различающиеся лишь цветом отделки, холлы, где посетитель мог обратиться к соответствующему консультанту или же сразу проследовать в нужное присутствие. С десяток дверей поменьше, находившиеся поодаль, скрывали офис имперской почты, несколько отделений крупнейших банков и неизбежные в таком случае адвокатские конторы.

Все это было снаружи, открыто для скучающего обывательского взгляда — тогда как заведения более серьезные и в рекламе не нуждающиеся прятали свои тщательно охраняемые «калитки» в лабиринте подземного паркинга.

Стоя в мрачнодеревянной кабине лифта, Детеринг вдруг подумал, что молодой унтер на входе в тесный расширитель «ствола» выглядит куда менее внушительно, чем охрана профсоюзных молодцов. Реальность, правда, имела мало общего с «видимостью» — уж так было заведено в Конторе: стены скромного коридорчика представляли собой соты из множества охранных сканеров, пол — сплошное минное поле, а улыбчивый унтер казался немного полноватым из-за надетого под щегольской караульный мундир бронекомбеза высшей защиты. Шлем лежал у него под рукой, на специальной полке под стойкой… парню, добровольно пришедшему в СБ из десантного спецназа (обладателю университетского диплома иных вариантов не было), придется, возможно, принять бой в одиночку. Продержаться ему нужно секунды две, причем именно эти секунды отводятся на то, чтобы нырнуть под стойку и напялить пресловутый шлем. Будут ли они у него «если вдруг»?

Детеринг хмыкнул и посмотрел на свое отражение в стенном зеркале. Мы все ждем этого «вдруг», нас к этому готовят, и мы ждем его с восторгом, уж такова система. Если мальчишка на посту останется жив, уже через сутки он получит вожделенное звание «третий лейтенант Службы Безопасности», офицерский гладиус, и помимо того — отметку в личном деле. Любой имперский солдат знает: главный бой твоей жизни — первый. Тебя будут прикрывать и придерживать, но если вдруг ты увидишь Шанс и сможешь потом остаться в строю, где-то далеко, в сумрачной дали, блеснет золотом маршальский жезл. «Закон легионов», сформировавшийся вскоре после Исхода, жесток: Господь любит вовсе не большие батальоны, нет, — он любит метких стрелков…

Усевшись за свой, пока еще сиротливо пустой, письменный стол, Йорг выдвинул панель инфора и погрузился в поиск. Как он и ожидал, реестры первого уровня выдали ему лишь стандартную информацию кадровой службы: родился, поступил-окончил, средний выпускной балл и так далее. В Академии «Вест» кадет Ортега вовсе не блистал, служить в боевых подразделениях не рвался, а потому был распределен в захолустный учебный центр на Кассии, где и тренировал будущих пилотов в качестве младшего инструктора первичной подготовки. По сути — показывал отрокам, как правильно садиться в кресло. Прослужив пять лет, Ортега заявил о желании летать на чем угодно, лишь бы не на учебном пособии. Поскольку никаких грехов за ним не водилось, а специалистом он оказался вполне знающим, командование дало рапорту ход, и после короткой переподготовки лейтенант Ортега очутился на Покусе, уже в качестве второго пилота старенького конвойного корвета типа «Энфилд». Судя по тому, что вылеты случались нечасто, капризное корыто по большей части стояло в ремонте, а экипаж, как положено, воодушевленно пропивал средства налогоплательщиков. Через три года Ортега получил «первого», но в рубке так и остался вторым. Его ежегодные аттестации показывали «умеренный» уровень владения ремеслом, так что карьера парню не светила решительно никак.

— Да таких миллионы, — хмыкнул Фарж из-за спины Йорга.

— Естественно, — согласился Йорг. — Но я видел, как в самых банальных шаромыжниках иногда просыпаются удивительные таланты. Копну-ка я глубже!

Фарж понимающе отошел к кофейному автомату и задумался над меню, а Йорг, проведя по язычку регистратора своим удостоверением, принялся атаковать архивы личными кодами. Его уровень допуска позволял ему идти действительно глубоко, почти до самого дна…

— Уроды, — вдруг хмыкнул он.

— Что там? — поднял брови Макс.

— Тот конвой тащил много чего, но главным грузом были чиновнички из Счетной палаты Метрополии. Перлись на Покус каверзы крутить… когда их подловили на повороте — три «лиддана», один «корварец» и еще один — «неопознанный тип», начальник охраны комиссии приказал командиру конвоя бросать все и всех и рвать когти.

— Комиссия была на лидере? — уточнил Фарж.

— Конечно, а где ж еще? Фрегат удрал, а корветы пошли в атаку. Карго удержали строй и смогли оторваться, но «Энфилд», атаковавший первым — все-таки не ссыкуны там служили! — получил так крепко, что потерял и ход, и связь… в общем, когда командир лидера приказал догонять, спасать «Энфилда» не стали. Командир потом написал, что живых на корвете остаться не могло, а учитывая высокую вероятность повторной атаки, «неопознанный тип», по его мнению, вполне мог броситься вдогон, и смотреть не стоило. И командира, что показательно, даже в трибунал не потащили. Сильна у нас Счетная палата, не правда ли?

— А этот, «неопознанный»?

— Старый «корварец», — отмахнулся Детеринг. — Судя по размерам, какой-то ТК[2] двухсотлетней давности. Хрен его, конечно, знает, как он был модернизирован, но вопрос не в этом. Пираты, Макс, идут в атаку один раз. Получилось — хорошо, нет — ноги-ноженьки. Тактических моделей у них много, но суть везде одна: потери их не устраивают. Если конвой вместо оборонительной сферы успевает перестроиться для контрвыпада, да еще и прет буром — а тут так и было! — дурных нет. Так что ребят просто бросили. Представляю себе, как там они орали, глядя на уходящий конвой.

— Многие, я знаю, в таких случаях стреляются… — вздохнул Фарж, отхлебывая капучино.

— Глупость, я тебя уверяю. Не надо упрощать, а то у нас тут получится отдел пропаганды ВКС… варианты бывают, тем более для пилотяги. Почти все, замечу, рано или поздно получают возможность вернуться.

— Слышал… но я бы не смог, пожалуй.

— Не смог — что? Высадиться с пиратского рейдера где-нибудь на Килборне и пойти «сдаваться» в СБ? А, ты думаешь, что «наши» воюют с нашими? Смею тебя заверить, это редкость, да и то — началось только в последнее время. Кому, какому идиоту нужен принципиально ненадежный член экипажа, тем более пилот? Как любят говорить корварцы — «статистически ненадежный»?.. Я совершенно уверен, что Ортегу продали куда-то дальше. Но вот что было с ним «там»… гм, гм… наша разведка, как обычно, бестолково гремит костями, и ничего более.

Фарж раздраженно махнул рукой и посмотрел на часы.

— Как насчет пообедать? — спросил он. — Время еще есть, а я знаю тут неподалеку одну смешную обжорку…

— Пожалуйста. — Патологоанатом, высокий молодой мужчина с глубоко запавшими темными глазами, коснулся нужного сенсора, и из многоярусного шкафа выехал лоток с трупом. — Такой жмурик у меня впервые… впрочем, вы… — Он скользнул взглядом по блестящим локонам Фаржа и немного поежился.

— Не переживайте, бога ради, — кротко улыбнулся Детеринг. — Тем более что забирать у вас его будут другие.

— О, черт… мне сказали, и я думал, что…

— Да бросьте вы, доктор. — Фарж поморщился и подошел к лотку. — Вам-то что? Он вас уже укусил? Или вы недостаточно компетентны для своей работы? Вас сюда силком загнали? Признавайтесь! Если нужно, я легко устрою вам другое место.

— Макс… — едва слышно прошипел Детеринг. — Доктор ни в чем не виноват. Иди-ка сюда…

Первый лейтенант Джеймс Л. Ортега действительно выглядел пацаном. Щуплым парнишкой лет от силы восемнадцати, не больше.

Вот только не часто встретишь пацана с таким количеством шрамов.

— Лучевое, средней мощности, навылет, — уверенно показывал Фаржу Детеринг. — Еще лучевое, вынесло сердце. Малая мощность, но почти в упор, — видишь? Грудь ему хорошо заделали, но все равно видно. Это — рубленое, заделали классно, у нас так морочиться не станут. Живот, три резаных, это кишки на улице были, я тебе гарантирую… пах — колотое, очень давно. Конечности — да, это картинка… при том, обрати внимание: мускулатура. У него все просто идеально, не так ли? А сколько раз ему мышцы перерезали?

— Что вы писали в акте, доктор? — спросил Фарж.

— Что видел, то и писал, — дернул плечами патанатом. — Левое легкое — биоимплант неизвестного происхождения, от скелета там вообще черт знает что осталось… сердце, кстати, вполне человеческое, но явно не его. Да он вообще не человек по нашим понятиям! Я не знаю, что за вивисекторы над ним поработали, но у нас такими идиотскими технологиями не увлекаются. Кой черт пихать в человека импланты? Очень, знаете, качественные, но они же ему чужие!

— Время, — бросил, не оборачиваясь, Детеринг. — Время, доктор, и только…

Затылок у покойника отсутствовал, ибо Ортега застрелился умело, без вариантов: ствол под нижнюю челюсть.

«Что тебя заставило? — думал Детеринг, всматриваясь в острое, без единой морщинки, молодое лицо. — Не рассказывай только, что денег не было… раньше я бы еще поверил, но сейчас — не дождешься… что погнало тебя на Харриса? Ты же не мог не понимать, кто он и что он! Или…»

— Продолжайте, доктор, — отрывисто приказал он. — Я знаю, что вас испугали отнюдь не модернизации нашего уважаемого покойного. Давайте, давайте — вам все равно предстоит еще не одна беседа на эту тему, так что лучше потренируйтесь на нас.

— Ему около сорока лет, — патанатом говорил медленно, — но я могу вас уверить, что ни один пластический хирург с ним не работал. Если отбросить все, как вы выразились, модернизации, мы имеем очень странную картину. В какой-то момент время для него сперва остановилось, а потом пошло назад, против часовой стрелки.

— Против часовой… — повторил Детеринг. — Стихи не пишете, док? Ладно, ладно! Что там было у него в карманах?

— По описи?

— Не валяйте дурака! — взорвался вдруг Фарж. — Ни один из ваших, даже самый оторванный, и пальцем не прикоснется к вещам такого жмура! Или я полицию не знаю? Через полчаса вы отправите отчет, и в восемь утра здесь будет дежурный следак резидентуры СБ. Кому надо?.. Где его вещи?

Патанатом молча повернулся, прошел вдоль длинного стола, отделанного гладким белым пластиком, и распахнул дверь стенного сейфа.

— Вот, — сказал он, бросая на стол плотный прозрачный пакет.

Едва разглядев содержимое пакета, Детеринг побледнел.

— Ложитесь, — тихо приказал он.

Фарж тотчас рухнул на пол и червяком рванул под стол, закрывая голову руками. Патанатом, напротив, застыл, недоуменно глядя на Детеринга:

— Что… там?

Глазами он походил на сову.

— Ложись, идиот, — повторил Йорг.

Кадык патанатома дернулся. Из-под стола появилась рука Фаржа, и доктор, тихо булькнув, исчез, как будто его и не было.

Детеринг вытащил из кармана брюк пару тонких прозрачных перчаток, осторожно раскрыл застежку пакета и остановился, облизывая губы.

«Если до сих пор эта зараза не выстрелила, то не выстрелит, пожалуй, и сейчас, — сказал он себе. — Или же стрелять нечем…»

Сунув руку в пакет, Йорг двумя пальцами вытащил довольно большой пистолет с замысловатой рукоятью, отделанной мраморно-серым, на вид гладким материалом. Над стволом слабо светился овальный экранчик выдвинутого в боевое положение прицела. Детеринг перехватил оружие поудобнее и, держа стволом вниз, двумя движениями сбросил прицел и выщелкнул из-под ствола рифленый цилиндр магазина.

— Все, — сказал он. — Кончай ночевать, ребята.

Не дожидаясь, пока Фарж с дрожащим патанатомом выберутся на волю, он встряхнул пакет, поймал на лету длинный желтоватый ключ с брелоком в виде полумесяца и, развернувшись поудобнее к свету потолочного плафона, снял ключ с обеих сторон своим коммуникатором.

Больше в пакете не было решительно ничего.

— Когда будете отдавать вещи следователю, скажите ему, чтобы ни в коем случае не пытался производить контрольный отстрел без консультации со специалистом-оружейником. Иногда эта штука стреляет сама по себе и в кого ей вздумается. За исключением хозяина, конечно же… счастливо оставаться, доктор.

— Макс, — Детеринг захлопнул за собой дверь машины и повернулся к напарнику, — прошу тебя, будь помягче с теми, кого ты обязан защищать.

Рука Фаржа застыла в паре сантиметров от старта двигателя.

— При всем уважении, майор, я не позволю вам толковать мне Устав, — произнес он сквозь зубы.

— Я прекрасно понимаю, что тебе есть за что ненавидеть полицию, — Детеринг улыбнулся и придавил большим пальцем левой руки желтоватую клавишу запуска энергосистемы. — Но наш патанатом — не пират…

— …тупая свинья и трус к тому же, — процедил в ответ Макс.

— А ты поставь себя на его место…

— Йорг, да иди ты к чертям! Где ты видел, чтобы простой гражданин трясся при виде офицера СБ?! Мы им что — враги? Нет! Кому мы нужны? Любого из нас, по сути, можно послать в баре — и… и все, собственно… бить морды мы права не имеем, только извиниться разве что. Даже на дуэль мы обывателя не вызовем! Вопрос в том, что бояться нас незачем! А эти… рожи… им страшно, да?

Детеринг горько покачал головой.

— Высади меня на Гауди, — попросил он.

— Если нужна девушка, мог бы обратиться ко мне, — недовольно хмыкнул Фарж. — Кстати, мне до сих пор интересно, чем ты так нас там напугал…

Йорг сунул руку в карман пиджака, нащупал портсигар и некоторое время сидел, не двигаясь.

— Наши друзья лидданы часто лепят такое говно, какое нам и в голову не придет, — тихо сказал он. — Тебе нужно об этом знать — научу потом… эта пушка четырехзарядная и лютой мощности, она настраивается на хозяина. Лет этак триста, ну, суть не в том. Там биоидентификатор в рукояти. Если хозяин бросает машинку во взведенном состоянии — все, конец света. Берет ее в руки чужой — выстрел… с трехсекундной примерно задержкой. Тебе, кстати, твои полицейские камрады не рассказали, что там разворотило за тачкой Тео?

— Н-нет. — Фарж облизнул губы и недоуменно посмотрел на своего пассажира: — А должно было?

— Да эта зараза наш легкий танк прошибет… Третий унитар уже пошел в испаритель, но не дошел, заклинило, я его вместе с магазином поймал.

— То есть ты хочешь сказать, что…

— Я хочу сказать, что коронер, который вынимал ствол из руки покойника, должен был получить выстрел — куда-нибудь… но не получил, старая пушка, даже лидданы ничего вечного не делают. И никаких гарантий, конечно, у меня не было.

Фарж приоткрыл крохотный пенальчик под рулевой колонкой и достал из него фляжку:

— Представляю себе, о чем ты там думал.

— Я не думал, я считал, — вздохнул Йорг. — Знаешь, что самое интересное? Насколько я знаю, такое оружие не выпускается уже много лет и либо передается из поколения в поколение, либо стоит совершенно адских денег. А найти под него боеприпасы — это вообще сказка про Красную Шапочку. Для настройки, кстати, требуется особый специалист, которых сейчас тоже не так уж много.

— Глотни каплю, отличное виски, это работа отца моей Энджи.

— Нет, — боднул головой Детеринг. — Прости, не хочу. Я тебе завидую…

— Э?

— Да насчет Энджи. Великолепная дама. Я бы никогда не решился.

— Ты думаешь, я смог бы? Ха! Это была случайность. Но… познакомлю, познакомлю. Слушай, я могу спросить, какого черта ты ловишь на Гауди? У меня там в кабаках куча знакомых музыкантов… мы уже приехали, собственно…

Фарж притормозил и развел руками:

— Извини, тут встать негде…

— Я беру, наконец, тачку, — улыбнулся Детеринг. — Не ходить же мне пешком! Держи, кстати — три сотни. Те самые…

— И что за тачка, — прищурился Фарж, — если не секрет? А то надо мной смеешься?..

— «Блюстар Атлантис», — ответил Йорг и, полюбовавшись отвисшей челюстью Макса, выпрыгнул в густую вечернюю тень.

Великолепная площадь Гауди светилась впереди сложным сочетанием нежно-голубого и оранжевого: закат уже наступал на шпили ее башен. Йорг прошагал по прячущейся в тени правой стороне Валенсия-драйв и вышел на солнце.

Корварцы, знакомясь с великим Антонио, не хотели верить, что на предлагаемых им старинных фото — работа рук человеческих. Барселону они видели чем-то невозможным для хомо, но однажды группа архитекторов во главе с полусумасшедшим магнатом Берни Фоулом выкупила кусок земли в уже отстроенном центре Порт-Кассанданы, чтобы возвести Гауди-Майдан. Они вернули память Гауди, воздев ее ввысь, как символ Человечества, устремившегося к звездам.

Йорг стоял на плитке тротуара и, задрав голову, разглядывал удивительные башни на противоположной стороне площади. Маэстро никогда не строил в сорок этажей — что ж, у нас иная эпоха и иной масштаб. Художники из группы давно покойного Фоула стремились воссоздать полет духа старого мастера парадоксов, и им это удалось. Башни Гауди-Майдана плыли в роскошном субтропическом закате Кассанданы, завораживая своими магрибскими лоджиями, поднимаясь голубой отделкой в синее небо: вот сейчас, кажется, командир прикажет стартовать, и первый пилот послушно возьмет на себя тяжелую рукоять акселераторов.

Здесь чувствовались столетия, так же как в окружающих мегаполис усадьбах с замками поселенцев первой волны. Всего лишь столетия, не больше, — но многим хватало и этого.

Детеринг забросил в рот сигару, клацнул зажигалкой и неторопливо двинулся вперед, к знакомому углу Элли-стрит, где в подворотне светился зеленый огонек крохотного отеля.

— Забираю вещи, — сообщил он портье, хлопнув на стойку двадцатидолларовую монету.

— Счет закрыт, — согласился тот, сверившись с монитором. — Ваш ключ, мастер.

Йорг махнул рукой, поднялся по лестнице на второй этаж и щелкнул замком. Одноместный номер с тщательно прибранной кроватью пахнул сложным синтетическим ароматом; солнце сюда попадало редко, только в утренние часы. Жуя в улыбке сигару, Йорг распахнул огромный стенной сейф, вытащил из него свой кофр и принялся расстегивать сорочку.

— Трусы я бросил в утилизатор, — сообщил он шокированному портье уже в дверях.

Нырнув в подземный переход, он оказался на противоположной стороне площади. Еще несколько шагов — и перед Йоргом послушно разъехались сверкающие двери салона «J.C. Bell Colonial Cars».

— О, мой майор, — бросилась навстречу ему двухметровая блондинка в решительно короткой юбке. — Разрешите предложить вам сигару?

Детеринг привычно коснулся пальцами козырька своей высоковерхой фуражки с крылатым черепом на околыше и улыбнулся:

— Сколько угодно. Вообще-то у меня назначена деловая встреча с мастером Беллом-младшим. Майор лорд Детеринг.

Управляющий спустился буквально через минуту.

— Н-не ожидал, милорд. — Крепкий, ухоженный, впаянный в свой дорогой светлый костюм, он смотрел на Йорга сверху вниз, но с изумлением.

— Да бросьте, в самом деле. То, что вы честно отдубасили свою «десятку», я разглядел еще при оформлении заказа. Я не ваш командир, дорогой мастер Юджин. И, в конце концов, должен же я хоть иногда носить мундир?

Плечи управляющего дрогнули:

— Виноват… то есть да, милорд. Как вам будет угодно. Ваш автомобиль готов и ждет вас в левом крыле.

Детеринг улыбнулся, подхватил свой кофр (элегантная блондинка ринулась было за ним, но Йорг чуть шевельнул пальцами, и она, понимающе кивнув, вернулась за стойку) и двинулся вслед за управляющим.

— У нас нечасто покупают прямым переводом, — говорил Белл, вытаскивая из кармана карточку-ключ, — поэтому мы позволили себе заложить в багажник вашего авто ящик виски с орегонских плантаций лорда Белл-Франковски. Плантации — часть семейного бизнеса, и мы надеемся, что вы, майор, одобрите наш выбор.

Когда дверь бокса ушла в сторону и под потолком вспыхнул холодный голубой свет, Детеринг наконец позволил себе довольную улыбку. Юджин Белл без лишних слов вложил ему в ладонь сверкающий золотой ключ с плотным кожаным брелоком и отошел в сторону.

«Атлантис» выглядел громадным котом, гладким и пластичным. Кофейный колер, выбранный Детерингом, только подчеркивал его великолепные, без единого излома, линии. Йорг прошелся вдоль машины, гладя ее рукой.

— Страховка, милорд, — Белл протянул ему изящный кожаный футлярчик. — И второй ключ. Третий, как вы знаете, — всегда у нас.

— Спасибо, — коротко поклонился Йорг. — Открывайте, лейтенант! Мне пора!

— Удачи, майор! — Глаза управляющего вспыхнули короткой улыбкой. — Добрых дорог!

Перед округлой, жирно хромированной мордой «Атлантиса» разомкнулись выходные ворота бокса; Йорг вздохнул, толкнул пальцем селектор трансмиссии и осторожно коснулся акселератора.

Через несколько минут кабриолет вынес его в сторону западной Ромео-драйв, уже свободной от спешащих домой обывателей. Йорг глянул на приближающийся знак «конец ограничения скорости», бросил фуражку за спину, на широченный красный диван… панорамное лобовое стекло «Атлантиса» защищало его прическу на скоростях до двухсот, но сейчас ему хотелось большего.

— Хватит с меня, суки! — прорычал он.

«Блюстар» — далеко не предмет роскоши, всего лишь кабрио, выполненный на шасси бизнес-седана, — был крохотным камешком из наследства давно погибшего корварского авантюриста. Йорг честно пытался поделить камни на троих, но Мюир от доли отказался категорически, заявив, что ему более чем достаточно яхты, и тогда капитан Детеринг со вздохом отсыпал нечто вроде третьей части Кире. Про бронзовый «веер», добытый им из сейфа, он благоразумно промолчал.

Упоминать подобную ерунду в отчете Йорг, конечно же, никогда бы не решился: кой черт лишний раз травмировать начальство?

Закат, великолепный в своей роскоши, окутывал его соблазнами скорых сумерек. Детеринг летел по полупустому восьмирядному хайвэю, впервые в жизни в форме и на по-настоящему мощной машине. Золотые погоны с черным кантом старшего офицера, муки тренировок, так и не ставшие привычкой; редкие сражения, отнюдь не приносившие наслаждения победы… все это вдруг обрело какой-то новый смысл: Йорг давил на газ, чуть пригнувшись от похолодевшего ветра, и не думал решительно ни о чем.

Когда светящаяся алым стрелка спидометра застыла на отметке 320, майор Детеринг снял ногу с педали акселератора. Шум стих почти сразу, но он еще долго катился, не глядя на изящную, развернутую к водителю приборную панель.

Навигатор показал ему разворот через два километра.

К своему дому, точнее, домику, густо оплетенному полудиким виноградом, Йорг подъехал уже в темноте. Снять подобное жилье самостоятельно он бы и не додумался, помог Фарж, знающий Порт-Кассандану, как собственную ладонь. К западу от морпорта, за оливковой рощей, находился маленький район, в давние времена застроенный портовыми служащими. Богатеев там не водилось, люди жили по-семейному и чужих в свой круг не пускали, но после долгой беседы вежливый старичок, давно уже укоренившийся на далекой ферме своего зятя, согласился сдать дом офицеру с Сент-Илера. Денег, что поразительно, он потребовал меньше, чем ничего, зато тщательно проэкзаменовал Йорга по вопросу ухода за садом. Выяснив, что юноша не лодырь и вырос в приличной семье, дедуля успокоился и подписал договор с чистым сердцем.

Ворота тут приходилось открывать вручную, ибо гидравлика привода вытекла еще в довоенные времена, а вызвать специалиста у Йорга никак не хватало времени. «Атлантис» замер на выложенной желтым камнем площадке перед домом, Детеринг выдернул ключ из замка, стянул болтом створки ворот и облегченно вздохнул.

— Ну, что ж, — произнес он, глядя, как мягко поблескивает в свете садового фонарика округлый бок новоприобретенного красавца, — с этим делом мы справились. А теперь, ваша милость господин майор милорд Детеринг, можно немного поразмыслить о жизни…

Младшего следователя Пулавски Йорг заметил издалека, еще только сворачивая на узкую дорожку, что вела к небольшому пляжному кафе: во-первых, полуденная жара загнала большинство отдыхающих в воду, оставив за столиками лишь несколько посетителей, а во-вторых, лейтенант был одет, то есть имел на себе нечто более ощутимое, нежели пара цветных веревочек. Детеринг зарулил на гравийную площадку, протянул монету мальчишке, присматривающему за машинами, и потянулся, довольно выдохнув.

— Милорд спортсмен? — с интересом поинтересовался отрок, глядя на узловатую мускулатуру под майкой-сеткой.

— В каком-то смысле, — хохотнул Йорг.

После пятичасовой тренировки на базе местной резидентуры он ощущал себя пружиной.

Пулавски уже был на ногах, ожидая майора с виноватой и немного растерянной улыбкой.

— Здравствуйте, милорд. Надеюсь, вам не пришлось менять из-за меня свои планы?

— С какой радости? Утром я немного попрыгал в Боровках и теперь вполне свободен до вечера. Присаживайтесь, Кристофер, что вы все стоите?

— …можно просто Кшись.

— Ясно… — Детеринг спросил у подбежавшей официантки бокал легкого вина и перешел на польский: — Ну, давайте, выкладывайте. Не совсем обычный покойник, не так ли?

— Все в комплексе, — хмыкнул следователь, отхлебнув пива. — Никогда не стал бы вас тревожить, милорд, но просить совета мне сейчас больше не у кого.

— Давайте сразу, Кшись: вы — Третье Управление. В ваших «нутряных» делах я разбираюсь довольно слабо. Тот факт, что я числюсь по штату «Двойки», ничего особо не меняет, в реале я занимался делами иного рода. Так что шуруйте — по порядку…

— Слушаюсь, милорд. Позавчера в десять утра дежурный следователь Макконнэхи передал мне известный вам труп и все остальное… соответственно, дело завели автоматически, с коронером он переговорил сам, мне оставался только пострадавший. Лорд Харрис был со мной чрезвычайно любезен, но не более того: он отказался сообщить мне, куда ездил в то утро и почему отправился в поездку один, не взяв с собой никого из слуг и охранников.

— … там может быть замешана дама… да что угодно. Нет?

— Н-ну, я должен был… но не это главное. Мой начальник, полковник Бармин, вызвал меня тем же вечером и сообщил мне, что Харрис якобы в данный момент плотно завязан на ряд старших офицеров Второго Управления, а потому мне лучше говорить именно с ними. При этом он назвал мне ваше имя. Дальше, как вы знаете, я отправил по вашему адресу служебную записку, на которую вы, к счастью, ответили. Это — по порядку… теперь о деле. Я не знаю, как мне быть, милорд: трупом я заниматься обязан… но проблема в том, что Бармин в ближайшее время уходит в отставку по собственному желанию, и если я успею накрутить ему хоть какую-нибудь поганку, жить мне станет грустно.

— Проблема в полковнике? — прищурился Детеринг. — Что с ним такое? То, что он болван, я уже понял. Еще что?

Пулавски покусал губы, собираясь с мыслями:

— Два месяца назад мы получили здоровенную «простыню» из Метрополии по поводу терров. Якобы здесь, в университете Стэнли, засела ячейка маоистов по типу той, что устроила три года назад погром на Авроре, в Ллойд-колледже. Вы помните?

— Два месяца назад я был в отпуске, — хмыкнул Детеринг. — Эту ориентировку я потом просмотрел, посмеялся и забыл. А маоисты Ллойд-колледжа уже стали анекдотом, и кой черт о них вспоминать?

— Кому угодно, только не Бармину. Дело в том, что один из вождей аврорских «красных», профессор Кальдер — его троюродный брат. А Кальдера вроде не нашли, как ни искали.

— После штурма кампуса нашли его ногу, — Йорг задумчиво посмотрел на море, — и признали погибшим. Бармин считает иначе?

— Бармин не просто считает иначе, он уверен, что Кальдер жив и просто так не остановится. А главное — он убежден, что дело с чертовым профессором изгадило ему анкету. После той ориентировки полковник едва не сошел с ума. Он перетряхнул все три здешних универа, залез даже в Морской Технологический Колледж, и я не знаю, что с ним было бы дальше, но он вдруг получил большое наследство. Дня через два он написал рапорт — ну и, так как ему уже под шестьдесят, уговаривать его не стали.

— Еще бы… если целый полковник думает, что какой-то дальний родственник… да будь он хоть трижды государственный преступник — и что?

— Да нет, Бармин человек очень порядочный, но… со сдвигом. О некоторых вещах с ним говорить бесполезно. Но при этом я и в самом деле не хочу устроить ему свистопляску перед самым уходом.

— А кого вы ждете на его место?

— Вот этого никто не знает. Тут еще один момент: у нас объединяют следственное управление и надзорную коллегию в одну службу. Начальник коллегии Жубер переводится на Орегон в тамошнюю Резидентуру, а мы ждем какого-то генерала из резерва Метрополии. Что это будет за человек — я без понятия. Потому-то я и прошу вашего совета, милорд: как мне быть?

Йорг скользнул глазами по лицу Пулавски, коротко улыбнулся:

— Дураков в нашем ведомстве не держат, не так ли, Кшись? Мой совет? Что ж, пожалуйста: неумелый убийца был психопатом. Сумасшедший с изуродованным телом и свернутыми мозгами. Вернулся в пределы Империи Человечества нелегальным путем, имея на руках лидданское оружие, увидел почтенного гражданина на богатой тачке — открыл огонь. Кто ж виноват, что пострадавший оказался заслуженным асом ВКС и не позволил себя грохнуть? Фортуна, Кшись, только она самая. Или от вас потребуют агентурной разработки?

— Сейчас — вряд ли… — Следователь положил руки на столешницу и вздохнул. — Да и лезть мне туда не хочется до крайности. Не тот случай, милорд.

— Оно того не стоит?

— Оно меня пугает.

— Знаете, Кшись, — Детеринг доел крохотное пирожное, прилагавшееся к вину, вытер губы салфеткой и довольно потянулся в кресле, — пугаться вам, я думаю, решительно нечего. Дело ставьте на расследование обычным порядком. Через тридцать суток, как положено, докладываете новому начальнику о полном отсутствии перспективы. Далее — у вас два года, ну да вы сами знаете, не так ли? А через два года то ли вас переведут, то ли война с пиратами начнется. А вот что касается агентуры…

— Искренне предан, милорд…

— Не бросайтесь словами, лейтенант: никуда, кроме кладбища, я вас за собой не утащу… так вот, об агентуре: будьте готовы предоставить в мое распоряжение все, что есть не только у вас лично, но и вообще — у вас в отделе. И новый начальник…

Детеринг встал, бросил на столик несколько монет — подбежавшая девушка тут же сгребла их и вопросительно улыбнулась.

— Спасибо, — кивнул Йорг. — Мы не педерасты, милочка, просто так сложилось, что у нас платит старший по службе… всегда и за все. Что же до начальника, — он проводил Пулавски до огромного «Индиана», стоящего на бетонной площадке за грилем, — то я был бы благодарен узнать его имя… но сразу.

Следователь уселся в седло, откинул боковую «ногу» и посмотрел на Йорга с виноватой улыбкой:

— Милорд, раз уж я решился просить вашей помощи?.. о чем вы?

Он снял с крючка на раме стандартный шлем панцергренадера десанта, надел, поднял забрало:

— Хотелось бы выпить вина. Как-нибудь.

— Как-нибудь, — поднял руку Детеринг.

Турбина, выглядящая, как традиционный V-twin, и столь же тщательно ориентированная акустически, рявкнула, загрохотала ровно и мощно — мотоцикл, соскочив с бетона, легко пронес своего хозяина по полосе гальки, глухо щелкнула вторая передача, и лейтенант Пулавски исчез в желтом мареве многорядного бульвара.

Йорг посмотрел ему вслед, вздохнул и зашагал к своему «Атлантису».

— Купить себе, что ли? — пробормотал Детеринг, запуская двигатель. — Хороший способ отломать свою дурную голову…

В кармане у него забулькало. Йорг включился в аудиосферу:

— Привет, Макс. Прогуляться? С удовольствием… Эшер? Это где? Сейчас запущу навигатор. Понял, еду.

Фарж захлопнул за собой дверцу и молча махнул рукой: вперед… Йорг не стал ни о чем спрашивать, уж больно задумчивый вид имел его товарищ. «Атлантис» медленно плыл вдоль почти безлюдного бульвара, застроенного по обеим сторонам когда-то симпатичными, но давно уже облупившимися многоэтажками. Первые этажи занимали лавчонки и дешевые забегаловки, кое-где — с замазанными витринами; ленивый ветер гнал вдоль тротуаров желтоватую пыль.

— Тормозни, — разомкнул губы Фарж.

Йорг остановился на углу возле яркой будки зеленщика. Макс порылся в лотке с яблоками, выбрал пару, протянул продавцу деньги, спросил о чем-то. Седой старик в широкополой соломенной шляпе заулыбался в ответ, замахал руками, показывая куда-то в глубь квартала. Макс кивнул в ответ и вернулся в машину.

— Развернись и налево, — попросил он. — Во-он туда…

Через перекресток Детеринг снова остановил автомобиль. Выбравшись на тротуар, Фарж сделал несколько шагов и встал, задрав голову. Йорг проследил за его взглядом, но не увидел решительно ничего интересного: только семиэтажку двухсотлетней давности, построенную с претензией на некоторый шик, от которого мало что осталось. Когда-то этот район считался довольно престижным, потом средний класс стал перебираться в пригороды, а здесь, в Эшере, остались либо неудачники, либо бездетные пары, не желающие тратить время и силы на возню с собственным участком. Окна некоторых квартир, темные, запыленные, явно нежилые, свидетельствовали о том, что в последние годы особой популярностью Эшер не пользовался.

— Скоро все это будут сносить, — негромко произнес Фарж, поворачиваясь к Йоргу. — И куда деваться старикам, — никто не знает…

— Ну, муниципалитет их не обидит, — хмыкнул Детеринг. — К чему ты это все?

— С этими местами связан кусок моего детства. Ладно, поехали… сейчас прямо, потом налево и в квартал старых складов, ты увидишь. Здесь, знаешь ли, жил брат деда, мужчина редкого упрямства, не очень характерного для нашей фамилии. И здесь у меня была девчонка…

— А-аа…

— Ну да. Целых два каникулярных сезона. И облазили мы с ней тут все до последнего дворика. А район своеобразный, некоторые отроки берутся за нож в самом нежном возрасте. Пару раз пришлось мне отломать кое-кому руки-ноги.

— Да ты садист, как я посмотрю. Кадет Академии СБ против гражданской молодежи! Ха! И не стыдно?

— Совершенно. Особенно когда на тебя лезут пятеро с ножиками — весь стыд улетучивается, даже запаха не остается. Не веришь?..

Детеринг ответил понимающим смешком. Жилые кварталы остались за спиной. «Блюстар» проехал мимо сквера, в глубине которого несколько стариков коротали время за столиком, уставленным бутылками дешевого вина, и свернул в полутемный проезд, образованный серыми стенами каких-то складов. Кое-где, возле давно не крашенных ворот, стояли небольшие грузовики, в основном — с логотипами семейных фирмочек.

— Здесь что-то еще дышит, — хмыкнул Детеринг.

— Очень дешевые площади. — Фарж прищурился и поднял руку: — Сворачивай вон туда.

Выбравшись из мрачной норы, Йорг затормозил на небольшой полукруглой площадке, с двух сторон окруженной деревьями. Впереди находился жилой квартал, по виду чуть более ухоженный, чем те, где они только что побывали. Аптека, маленький ресторанчик, отдельно стоящий «шалаш» с неоновым кружевом «Пончики от Марты»… впрочем, пыли хватало и тут.

— Мы будем стоять здесь, — начал Макс. — Цель Харриса и его парней — вон, видишь, вывеска дантиста, и рядом — желтая дверь, как бы в подвальчик? Официально там какая-то мелкая мастерская. Люди Харриса зайдут и, я думаю, довольно быстро выйдут. А мы посидим еще какое-то время здесь… как я понял, Харрису сдали хранилище, где находится «черный архив» одной очень интересующей его лавочки. Тут не Метрополия, и подобные дела в банковских ячейках не хранят.

— Специфика. — Йорг покачал головой и прищурился. — Как я понял, с этой стороны мы блокируем дорогу нежелательным гостям. А с противоположной?

— Это уже не наша проблема: ты же видишь, здесь одностороннее. Или ты хочешь разделиться?

— Я хотел бы представлять уровень риска. Полицейская сигнализация?

— Не исключаю, хотя маловероятно. Сейчас мы проедемся по этой славной улочке, и я пройдусь сканером на предмет видеорегистраторов. Их тут быть не должно: как ты понимаешь, в таком месте могут оказаться ой какие разные люди, и, не дай бог, у них тоже будет с собой серьезный сканер.

— Тогда беда…

— Да, гости на хозяев обидятся до смерти.

Йорг сдал назад, вырулил на проезжую часть и медленно двинулся вдоль домов с пузатыми, похожими на чашки, одинаковыми балкончиками. В руках Фаржа появился небольшой чехол; откинув крышку, Макс развернул голографический монитор.

— Н-ну? — спросил Детеринг, доехав до перекрестка.

Фарж молча повернул прибор к нему. Монитор ровно мерцал зеленым.

— Активности ноль, — прокомментировал флаг-майор. — Что и следовало ожидать.

— Уже легче. Теперь куда?

— Прямо, направо, и увидишь выезд на Бристоль-авеню. Я заеду за тобой в одиннадцать.

— Ты?

— Ну не поедем же мы на собственных тачках? У меня есть на чем ехать… так что — до вечера.

…Гравийная дорожка у ворот зашуршала шинами без пяти минут одиннадцать. Детеринг отложил в сторону пухлый от старости томик Шекспира в дорогом — когда-то! — кожаном переплете и накинул на плечи серую куртку со множеством карманов. Заперев входную дверь, он прошел мимо зачехленного «Блюстара». Калитка распахнулась ему навстречу.

— Собрался? — В желтоватом полумраке городской ночи фигура Фаржа казалась более тонкой, чем на самом деле.

— Не вопрос… поехали.

У ворот стояла дешевая синяя «Юлия» с характерными потертостями корпоративной «пчелки». Йорг понимающе хмыкнул: таких машин в городе были тысячи и тысячи.

— Зарегистрирована на профсоюз Майка, — улыбнулся Фарж, садясь за руль. — Разгонная тачка — никто ни за что не отвечает…

— Понимаю — здесь ты как рыба в воде.

— Не только это. Пять лет в антитерроре научат конспирации кого угодно. Ребята, за которыми я бегал, — это не здешние благовоспитанные мафиози, они стреляют без рассуждений.

Макс погнал «Юлию» через аккуратные, по линейке размеченные кварталы послевоенной застройки, почти свободные в этот час. Деловой центр огромного мегаполиса, не засыпающий и к рассвету, остался по правому борту, хотя светящийся лес его башен все равно маячил будто бы рядом, не отпуская ни на секунду.

На этот раз они заезжали в Эшер с другой стороны, через длиннющую Бристоль-авеню, усаженную темными свечками кипарисов. В свете фонарей дорожное полотно казалось розовым, и Детеринг вдруг поймал себя на мысли — в разных мирах, несмотря на возможную схожесть климатических условий, ночная дорога всегда своя и только своя. Каждая планета — индивидуальный комплекс ощущений, созвучие запаха ночного ветра и туманных картин, выплывающих на его волнах из подсознания. Йорг вспомнил Лонгстрита, философа и художника, дико популярного в прошлом столетии: «Мы заселим наши сегодняшние миры, мы найдем, мы увидим еще множество иных… но для того чтобы принять их чужеродность сердцем Человечества, потребуются сотни и тысячи поколений; пространства изменят нас, мы перестанем быть людьми земли и воды — мы станем Человечеством Небес».

— Завтра будет лить с утра и до полудня, — произнес Фарж, поднимая глаза к густо-фиолетовым облакам, ползущим над океаном.

— Что? — не сразу понял Детеринг. — Лить? С чего ты взял?

— Я здесь родился и вырос, — улыбнулся Макс. — И хорошо знаю, когда погоду формирует море, а когда — горы. Завтра утром рыбаки будут сидеть в своих тавернах и пить вино. И там, в этих заведениях, будет тьма такой закуски, какую ты не найдешь в другие дни. Так что советую не теряться и проехаться вдоль берега за город. И помни — чем беднее на вид обжорка, тем лучше кухня.

Детеринг вздохнул и почесал затылок.

— Я как раз собирался завтра пострелять, — сказал он. — Н-да. Не везет мне что-то на Кассандане…

— Все еще впереди, — сверкнул глазами Фарж. — Хе-хе!

Он свернул на улочку, перпендикулярную знакомому уже складскому проезду, в глубине которого инфернально светился фиолетовым одинокий фонарь, проехался до ближайшего перекрестка, осматриваясь, затем развернулся и вскоре остановился на площадке в густой тьме деревьев.

— Ну, вот и наш НП. — Макс потянулся в кресле, достал сигареты и посмотрел на часы. — Если все будет нормально, Харрис с компанией появятся минут через пять-десять. Наша «Юлька» — сигнал на принятие положительного решения.

Детеринг кивнул. Прикурив от протянутой ему зажигалки, Йорг выбрался из машины и встал под раскидистым тополем, глядя на светящиеся окна дома напротив. Кабинет стоматолога был давно закрыт, на окнах чуть поблескивал пластик защитных жалюзи, два окна мастерской с желтой дверью тоже были прикрыты плотными ставнями, но Йорг чувствовал, что там кто-то есть. Сколько? Вряд ли много, даже учитывая возможную важность этого тайного хранилища — уже трое охранников наверняка привлекут внимание обывателей, совершенно ненужное в данном случае.

Пока он курил, по улице проехали три легковушки и влюбленная парочка на большом старом мотоцикле с нервно икающей турбиной. Едва мотоцикл скрылся из виду, на том перекрестке, где Фарж разворачивался, мелькнули белым и погасли фары обтекаемого темного фургончика. Фургон приближался. Доехав до «наблюдательного пункта», он притормозил прямо напротив «Юлии», и Йорг разглядел в кабине острый, подсвеченный сиянием приборов, профиль Теопольда Харриса. Полковник повернул лицо, чуть пригнулся, глядя, очевидно, на Фаржа, потом снова тронулся, свернул направо и остановился возле желтой двери, заехав левыми колесами на тротуар.

Детеринг шагнул вперед, меняя угол обзора.

Фургон Харриса имел погрузочные двери с обоих бортов, что облегчало жизнь налетчикам. Щелчка и гудения сдвигающейся левой двери Йорг не услышал, увидел только, как из машины выбрались три темные фигуры — в двоих он опознал офицеров из свиты Тео, а вот третьего, коренастого и коротконогого, ему раньше видеть не приходилось.

«Синие львы» посторонились, уступая незнакомцу место. Коренастый приник к желтой двери всем телом, пошевелил руками и почти сразу отшатнулся в сторону, быстро доставая что-то из нагрудного кармана комбинезона. Детеринг дернул щекой: открыв дверь — судя по скорости, с которой он это сделал, дядя был серьезным мастером своего дела, — взломщик принялся натягивать на лицо маску химической защиты!

Офицеры тем временем скрылись за дверью. Все было по-прежнему тихо, если не считать орущего у кого-то в квартире медиапроектора, транслирующего спортивное шоу, да сдавленной пьяной ругани из раскрытого окна почти напротив владений дантиста. Секунд через тридцать взломщик поднес к маске руку с хронометром и решительно шагнул в мастерскую.

«Профессионально, — подумал Детеринг. — Никто ни в ком не сомневается, если не считать страха перед газом, заставившего мастера надеть маску раньше времени. Ну, это для него простительно. Посмотрим теперь, сколько он провозится с сейфом!»

Йорг вернулся в машину.

— Только что передали — завтра ожидается небольшой ураганчик, — сообщил ему Фарж. — Так что я был прав, как видишь.

— Ну, значит, точно не постреляю. Заниматься упражнениями в закрытом тире — это уже какое-то ребячество.

— Кстати, раз мы об этом заговорили… в общем, мне скоро сдавать ежегодный минимум, и фехтование, конечно же. А экзаменатор у меня тут такой, что врагу не пожелаешь. Может, ты погонял бы меня в Боровках? Так, по-братски?

Детеринг негромко хрюкнул:

— По-братски — конечно. Только, учти, что я могу случайно ранить тебя даже в доспехе, ибо тренер из меня, как… А-аа, будь оно все неладно!

Мат в окне напротив стоматологического кабинета вдруг перешел в визг, хорошо слышный даже через закрытые окна кара, что-то загремело, и на газончик под домом с воем прилетел хорошо упитанный бритоголовый мужчина в майке-сетке. Другой одежды на нем не наблюдалось.

— Вот же черт! — выпучил глаза Фарж, хватаясь за лежащий между сиденьями коммуникатор. — Ну кто, ну кто мог подумать… хотя, в этом дурдоме… Да! — зашипел он, едва абонент отозвался на вызов. — Тео, на выпавшего из окна патруль приедет минуты за две, это даже здесь, я гарантирую. Сейчас будет шквал обращений в ближайший участок, уж поверьте! Да, две, много — три минуты! Все!

Он запустил двигатель и повернулся к напарнику, покусывая губы:

— Пока сидим. Как только услышим патруль, я блокирую дорогу, и готовься к спектаклю. Общаться с копами буду я, договорились?

— Да ради бога, Макс… у тебя половчее выйдет.

— Вот и ладно. Может, они успеют, кто знает…

Потерпевший тем временем встал на четвереньки, задрал голову вверх и нечленораздельно проорал что-то, но ответа не дождался, а потому рухнул на бок и замедитировал. Приспустив стекло пассажирской двери, Детеринг услышал, как хлопнули несколько оконных рам, затем — негромкие переговоры соседей. Полицию, очевидно, вызвали сразу же, но спускаться вниз никто и не подумал. «Возможно, — хмыкнул про себя Йорг, — хренов планерист летает уже не впервой, так что особого ажиотажа ждать не следует».

— А хорошо летел, — буркнул Фарж. — Этаж третий, не меньше. И хоть бы хны.

— Жирный, — пояснил Йорг. — И пьяный в слюни. Хоть своим ходом его с орбиты десантируй. Хотя кровь под ним есть…

— Для нас это и к лучшему.

Где-то в соседнем квартале взвыло. Макс плюнул в окно, двинул «Юлию» вперед, спрыгнув с довольно высокого бордюра, и мгновение спустя оказался за кормой Харрисова фургона, перекрывая проезд.

— Пошли, — сказал он.

За деревьями уже мелькали красно-синие всполохи.

Детеринг осторожно наклонился над пострадавшим. Оказание первой помощи в его планы не входило никак, но хотя бы глянуть следовало. Вблизи жиртрест оказался нестарым еще мужиком с густым волосяным покровом практически везде, кроме черепа. На лбу у него красовался длинный узкий порез, из которого все еще сочилась кровь — видимо, парня сперва махнули ножом и только потом выкинули в окошко. Проверять пульс не было необходимости, ибо сивушные испарения, густо исторгаемые при каждом выдохе, говорили сами за себя.

Возле «Юлии» с визгом остановился большой черно-желтый «Клиппер», и из него осторожно выбрался полицейский сержант, молодой, расплывшийся и нервный.

— Эй, вы! — сипло крикнул он. — Повернитесь-ка, чтоб я видел ваши руки… кто такие? Документы?

— Ну и идиот, — едва слышно хихикнул Макс. — Щас! — крикнул он, неуловимым движением вынимая из кармана легкой полотняной куртки удостоверение. — Флаг-майор Смит, Второе Управление, Флэш-Антитеррор!

В его ладони вспыхнула голограмма крылатого черепа СБ. Сержант отдернул руку от кобуры с такой прытью, словно ощутил пальцами дыхание преисподней.

— Сержант Мэллон, — пискнул он, не решаясь, очевидно, двинуться с места. — Вы здесь… э-ээ?

— Уже не важно! Идите сюда, оба — тут же человек умирает!

Напарник Мэллона, все это время находившийся, в соответствии с инструкцией, за рулем, погасил «люстру» и довольно шустро выбрался на воздух. Разглядывать его Детеринг не стал — воспользовавшись тем, что красно-синих вспышек, которые хоть и неровно, но все же освещали довольно большое пространство, больше нет, он незаметно вышел из света фар полицейской машины и встал у кормы фургона, делая вид, что высматривает что-то в окнах напротив. Пялиться на него за этим занятием копы не станут, такое любопытство порой слишком дорого обходится…

— Да сюда мы и ехали, — слышал Детеринг непритворно раздраженный голос Фаржа. — Тут — этот вот. И кровь. И толпа в окнах, мать-перемать…

Мэллон уже принес аптечку, оба копа склонились над потерпевшим, пытаясь усадить его; Макс Фарж стоял рядом, пригнувшись и разглагольствуя о служебных горестях:

— Так что работайте, работайте по адресу. Свидетелей тут полдома будет. Мы по своему адресу уже на сегодня отработали. А у меня, между прочим, начальство тоже имеется, и сколько я пишу отчетов — вам даже не и вообразить!..

— Да уж, ваша милость, дело ясное, — сопел Мэллон.

Фургон за спиной Йорга чуть качнулся — раз, два… три, — и тотчас же, без единого звука двинулся вперед. Детеринг посмотрел ему вслед, довольно качая головой. Некоторые модели развозных грузовичков оборудовались вспомогательным пневмоприводом, обычно на одно из задних колес. Эта система, использовавшаяся для маневрирования в стесненных пространствах складов, рекламировалась как «бесплатная», поскольку скрытый в ступице движок питался от баллона высокого давления, наполняемого компрессором при торможениях. Учитывая частые погрузки-разгрузки, экономия получалась действительно ощутимая… Харрис запустил основной двигатель машины только в полусотне метров от точки старта, когда услышать его уже не могли.

— Ну, все, парни, работайте со свидетелями. — Фарж от души врезал сержанту Мэллону по плечу и оскалился: — Раз нам так не везет, надо ехать. Успеха! Пошли, Хорхе, будь оно все трижды проклято!..

Йорг шумно сплюнул и полез в «Юлию».

— А не дурак наш Тео, — сказал Макс, когда они свернули за угол. — На рекуператоре ушел, да?

— Угу, — покивал Детеринг. — Свяжись с ним, как там дела?

Фарж согласно махнул рукой. Харрис ответил сразу.

— Трупов не предполагалось, — услышал Йорг, когда Макс включил громкую, — так что их и нет. Сторожа вообще не увидели, кто там и что, — они уже спали. Но это ерунда… плохо то, что сейф оказался крайне замороченной конструкции и открыть удалось только два отделения из пяти. Что там — я пока не знаю, я успел глянуть только две папки, где расписки «на бумаге» и еще херня какая-то. Вроде есть два-три знакомых имени, но…

— Это хреново, — помрачнел Фарж. — Но, merde, кто мог себе представить?..

— Кто да что, я сообщу дня через два. В конце концов, решающее слово остается за моими юристами. Так что не стоит… вам же, друзья, мое спасибо и восхищение. Я счастлив работать с такими людьми!

— Это взаимно, Тео. Хорошей дороги!

Фарж вырубил связь и выдохнул сквозь крепко стиснутые зубы.

— Завезти тебя домой? — спросил он Йорга.

— Да, — кивнул тот. — Самое смешное, знаешь — арсенал я с собой взял довольно ощутимый…

— Я, думаешь, нет? Привычки, черт их подери…

— Натуру не пропить?

— Не-а. Не теперь, по крайней мере!..

Детеринг проснулся очень рано — в окна колотил дождь, а во дворе что-то назойливо и гулко шлепало. Открыв глаза, он вдруг понял, насколько ему холодно. Йорг встал, сбросив на пол плед, которым привык укрываться в довольно жаркие ночи, и, распахнув стенной шкаф, достал плотное шерстяное одеяло.

Некоторое время он лежал, согреваясь, но вскоре понял, что сон ушел, да и к тому же хлопки со двора не давали покоя. Заснуть снова шансов не было: вздохнув, Йорг выбрался из постели, накинул халат и пошел умываться. Пока кухонный автомат полувековой давности размышлял над завтраком, Детеринг высунул нос во двор, чтобы разобраться с проклятым хлопанием. Короткий бросок в струях дождя показал, что причиной шума был всего лишь край чехла, прикрывающего автомобиль. Подвязав чехол и страшно ругаясь, Йорг вернулся в кухню. Казалось, небеса если и не отложили утро вовсе, то, по крайней мере, приглушили. Вместо рассветной синевы над Порт-Кассанданой стояла непроницаемая сизая муть, расчерченная косыми, острыми иглами ливня. Обещанный ураган, очевидно, прошелся по океанскому берегу лишь самым краем, потянув за собой тяжелые тучи.

На последних глотках кофе ему показалось, что ливень слабеет. Йорг подошел к окну. Ветер, гнувший ветви деревьев в саду, почти стих, стало слышно журчание водостока на углу дома. Детеринг хмыкнул, загрузил в пасть робота посуду и пошел одеваться: Порт-Кассандана открывала двери лавок и таверн рано, так что, раз уж утро оказалось потерянным для тренировки, стоило побродить…

Стоя в пробке перед акведуком Майлен, Йорг слушал жизнерадостные вопли метеокомментатора, обещающего прояснение уже буквально через час, и смотрел на висящие над приблизившимся горизонтом тучи, похожие на стадо эфирных медуз, грозно плывущее куда-то в марево океана. Непогода привела к резкому снижению скорости транспортного потока — приученный к частым погодным вывихам офисный люд выехал пораньше, но все равно многие уже не успеют отметиться вовремя. Ощущая раздражение, глухо бурлящее вокруг него, Йорг вдруг подумал о том, что неожиданная свобода, означающая в первую очередь отсутствие необходимости спешить куда-либо, может быть приятна вдвойне.

В его жизни, туго перетянутой цепями служебных обстоятельств, такие неожиданности случались очень редко.

Поток медленно переполз через акведук, и дальше стало легче. Не желая путаться под колесами спешащих обывателей, Йорг проехал еще два квартала и свернул на полупустой платный паркинг. Выше и правее плавно поднималось в гору старое подбрюшье делового центра — огромный район двадцати-тридцатиэтажек, выстроенных когда-то художниками, ностальгирующими по навсегда утерянной давней Европе. Бронзовые ангелы, амуры и сатиры фасадов свысока глядели на столетние дубы, обнесенные цепями декоративных оградок. На мокром тротуаре лежали листья, сорванные ночным ветром, и вокруг хлопали, раскрываясь, жалюзи кафе, парикмахерских, уютных семейных магазинчиков, где бегущий на службу офис-менеджер может успеть схватить горячую булку со свиной начинкой. Сегодня почти все хозяева открылись чуть позже обычного, но это не беда: скоро закончится дождь, и посетители заполнят заведения за изящными, в стиле ар-деко, дверями.

Йорг остановился, раскуривая сигару. Небо не оставляло его в покое, все еще хлопая каплями по плечам кожаной куртки и полям кожаной шляпы; он уперся в тротуар высокими каблуками сапог и неожиданно рассмеялся. Вокруг него пробегали зонтики, шуршали элегантные плащи, а он стоял под мокрым деревом, будто памятник эпохе — весь в дорогущей коже, с закрытой кобурой на правом бедре, и никто даже не удивился — здесь таких хватало.

«Мы уйдем, конечно, — подумал Детеринг. — Еще два, от силы три поколения — и все. А потом?»

Вскоре он выбрался на набережную Мэйн-ривер, что делила город на две части. Дождь почти утих. Раздумывая, где бы выпить кофе, Йорг вдруг остановился под кованой вывеской антиквара. Стеклянная дверь подвальчика слабо светилась желтым, ему захотелось войти — майор Детеринг спрыгнул через три ступеньки и оказался в лавке.

— Н-да?..

Высокий худой старец с характерной прямой спиной встал из-за столика в дальнем углу просторного помещения и скользнул по фигуре гостя коротким острым взглядом.

— Утро доброе, милорд, — на тонких губах антиквара появилась улыбка. — Не хотите ли кофе?

— Знаете, с удовольствием, — кивнул Детеринг, любуясь пузатым серебряным кофейником на столике. — Погода сегодня не очень…

— Здесь так бывает, — старик прошел за стойку прилавка и распахнул дверцы тяжелого комода у стены, — удивляться нечему. Вы пока садитесь, осматривайтесь. Безделушки, мне кажется, вам сейчас не очень интересны. Впрочем, во времена Исхода наши предки натащили с Земли такое количество всякого барахла, что порой диву даешься. Вот, извольте, — антиквар поставил перед ним маленькую фарфоровую чашку с некогда позолоченной ручкой: — Германия, век девятнадцатый.

— Наверное, люди пытались спасти свою память, — грустно улыбнулся Йорг. — В старых семьях мне приходилось видеть не только безделушки, но и древние фотоальбомы, которые вряд ли когда-либо понесут к антиквару.

— Почему же? — возразил старик, наливая Детерингу густой, горьковато пахнущий кофе. — На такой товар сейчас хороший спрос, особенно среди молодых историков. Так что бывают и семейные альбомы… В нынешнее время, знаете ли, люди порой оказываются в самых разных обстоятельствах.

— Хорошо сказано, ваша милость. — Йорг сделал глоток и обвел лавку придирчивым взглядом.

Одна из стен была целиком отдана застекленным полкам, в глубине которых жались друг к другу сотни разнообразных статуэток — фарфор и стекло отдельно, изделия из металла отдельно. Там же, чуть в стороне, на соседних полках располагались сервизы, точнее, их фрагменты, и десятка два цветочных ваз. Подобный товар Детеринга не интересовал вовсе. Гораздо любопытнее ему были книги, пристроившиеся напротив, и оружие, предусмотрительно расположенное хозяином на стене за стойкой. Оружейная коллекция не отличалась размахом, зато кое-какие экземпляры бросились в глаза майора сразу, едва он вошел в лавку.

— Австрийская сабля у вас, кажется, самая что ни на есть натуральная, — заметил Детеринг.

— Да, но, увы, это не авторская работа, а обычный «стандарт», удел небогатого офицера. Тысяча девятьсот двенадцатый год… в двух шагах от Первой мировой. Хотите посмотреть?

— Да нет, она мне гарантированно не по карману, так что нечего зря расстраиваться.

— Недавно, вы не поверите, мне принесли немецкий колесцовый пистолет в изумительном сохране, — тихонько рассмеялся старик. — Я сперва не поверил своим глазам, но экспертиза показала подлинность артефакта. Пришлось на три дня закрывать торговлю и искать покупателя, потому что сам я выкупить такую вещь не мог при всем желании. И откуда что берется, а?

— Мне случалось видеть огнестрельное оружие, которому несколько тысяч лет, — вежливо улыбнулся Детеринг. — Но те стволы хранились с особой тщательностью, как родовые символы. Впрочем, сейчас меня больше интересуют книги.

— Пожалуйста, пожалуйста…

Левую часть стеллажей занимали земные издания, по большей части XXI века, многие в довольно безобразном виде. Вздыхая, Детеринг осторожно полистал какой-то фантастический роман на французском языке, вернул его на место и отошел в сторону, к книгам и, реже, свиткам иных миров. Тут было гораздо интереснее. Йорг проглядел прекрасно изданный том «Драконы на плахе» росского историка Мэрайна, но все же вернул его на место — по Эре Объединения он писал когда-то реферат и тему знал достаточно хорошо. Корварские военные мемуары, в основном почему-то двухсотлетней давности, его не волновали, на них требовалось время и настроение. Йорг покачал головой и потянул толстый том с лидданской вязью на корешке.

«Столетия отчаяния», — прочитал он.

Имя автора не говорило ему ровным счетом ни о чем. Сперва Йорг подумал, что перед ним какой-то роман, но очень быстро понял — нет-нет, беллетристикой тут и не пахнет… книга повествовала о первых трех столетиях межзвездных полетов, об экспедициях, отправлявшихся с Лид-ды в «досветовую» эпоху. Тема эта почему-то не слишком освещалась в учебниках, и Йорг решился.

— Пожалуй, вот это, — сообщил он хозяину. — Сколько с меня?

Антиквар осмотрел книгу, дернул равнодушно плечом:

— Я даже не помню, кто мне это принес. Давно она стоит… учитывая, что издание довольно старое… ну, хорошо, для вас — пять сотен, милорд.

— Недорого…

— Никто не знает, что это. Кажется, года два назад эту книгу просматривал какой-то бакалавр из университета Сент-Эндрю и сказал, что назвать ее научным трудом у него язык не повернется. «Воспоминания ни о чем» — вот как он выразился, да.

— Разберемся, — задумчиво улыбнулся Йорг, доставая карточку.

— Заходите, милорд. Если нужно, я могу поискать кое-что на заказ…

— Как будет время, дорогой хозяин. Спасибо за кофе!

Держа запакованную в пластик добычу, Йорг выбрался на улицу и с удивлением посмотрел на небо: сумрак ушел, на западе даже просвечивали робкие голубые разрывы.

«Воспользоваться советом Макса? — спросил он себя. — От куска жареной рыбы я бы сейчас не отказался…»

Город был почти свободен, тем более по линиям, идущим прочь из делового центра. Все те, кто недавно еще ругался и грыз ногти, стоя в многочисленных пробках, уже опустили зады в родные офисные кресла — их ждали биржевые сводки, ночные отчеты о продажах в разных концах Галактики и прогнозы рисков колониального трафика. А Детеринг мчался вниз по изгибающейся к морю Парфитт-стрит, чтобы, обойдя в который раз уже морпорт, выехать на любое шоссе, ведущее в цепочку пригородных селений, тянувшихся вдоль берега на много километров.

Над океаном еще ползли тучи. Детеринг проехал мимо пристани одного из многих здешних яхт-клубов, полюбовался лесом мачт — сегодня даже самые отчаянные из богатеньких мореплавателей предпочли остаться на суше — и прибавил газу. Согласно данным навигатора впереди его ждали два довольно больших поселка со множеством таверн. Узкая двухполоска подняла его на холм, и через несколько минут Йорг остановил машину под ветвями старой груши, росшей у самых дверей маленького заведения. На вывеске было выведено «Себастьян» — просто и без излишеств.

— Хм, — пробурчал себе под нос Йорг, оглядывая зал, — а где же рыбаки? Может, колоритом торгуют в другом месте?

Посетителей не было вовсе, лишь трое старичков, явно из числа хронических завсегдатаев, степенно беседовали о чем-то у приоткрытого окна. Судя по бутыли, стоящей у них на столе, спешить им было некуда, причем уже давно.

Йорг снял шляпу, осторожно приблизился к стойке, за которой довольно рассеянно улыбалась дородная дама в цветастом платье, и пошевелил носом:

— Мне кажется, хозяйка, или кухня ваша нынче пахнет рыбой?

— Как всегда, ваша милость. Прикажете меню?

— Ну, если у вас найдется для меня немного жареной рыбки и стаканчик фирменного винца, то меню, наверное, и не понадобится.

— Для вас, ваша милость, — сколько угодно! Выбирайте себе местечко поуютнее, а я сейчас вам все принесу.

Сперва на столе появился глиняный кувшин и стакан, а следующим заходом — здоровенное блюдо с некрупными, даже на глаз хрустящими рыбешками.

— У-уу, — проронил Детеринг. — Это да, это я понимаю. Аж страшно иногда становится, как много я в жизни упустил…

Коммуникатор в кармане куртки тихонько щелкнул, докладывая о прибытии некоего сообщения. Детеринг в два глотка осушил первый стакан и только потом достал аппарат. Информация пришла по закрытому каналу. Чуть нахмурясь, Йорг набрал код.

Там был только текст, и очень короткий.

«Мелкий, привет! 72-й легион техобеспечения имеет точкой базирования Пройсс. Все закрыто абсолютно и даже для меня. Не лезь в этот курятник! Рецци».

— Вот это да, — прошептал Йорг, машинально наклоняя кувшин над стаканом. — Спасибо, тетушка Лукреция… вот уж спасибо так спасибо…

— Да!! — До рассвета было еще не меньше часа, и Йорг понимал, что вызов в такое время — вряд ли чьи-то шутки. — Детеринг слушает!

— Мой дом атакован и сожжен, — голос Теопольда Харриса заставил его широко распахнуть глаза. — Из моих людей спаслись двое, оба они сейчас со мной. Мы… — Харрис помедлил, выдохнул: — Мы на стоянке ночного клуба «Робин Гуд», это Эджвуд, северный луч города. Мы ждем вас…

— Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, — бормотал Йорг, застегивая на боку бронежилет, — то никакая мафия не нападает без объявления войны… потому что потом с тобой начнут воевать все, а это уже — ноль шансов, ноль… да что же это такое, в самом деле? Во что мы могли влезть? Во что, во что?

Аптечка, оружие, плотная кожаная куртка — через минуту он закрыл ворота и, шурша по гравию колесами, рванул в желтоватую тьму. Вызов Фаржа настиг Йорга на развилке, ведущей в город.

— Мне ехать чуть дольше, — быстро говорил Макс, шурша чем-то, — похоже, он одевался на ходу. — Дождись меня, не предпринимая никаких действий. Если появится полиция — по обстановке, но учти: отдавать им сейчас Харриса нельзя ни при каких обстоятельствах! Хоть стреляй в них, только не отдавай Харриса, хорошо?

— Я понимаю, — процедил Йорг. — Я все понимаю…

«То есть я ничего пока не понимаю… ровным счетом ничего…»

Навигатор показывал ему, что до Эджвуда ближе всего прямо через центр. Дело к рассвету, ночные гуляки как раз начинают расползаться по норам, и народу там сейчас более чем достаточно — нет, нет, надо обходить… «Блюстар» пронесся по длинному туннелю, взлетел на совершенно пустой ситивэй Орландо, и вскоре справа появились редкие огни спящего еще Эджвуда, довольно типичного окраинного района, уставленного аляповатыми двадцатиэтажными башнями. Жить здесь было не дорого, но и не слишком дешево, соответственно, какая-то ночная жизнь имелась. А раз так — по улицам разъезжали полицейские патрули, озадаченные поисками подвыпивших граждан, у которых еще что-то звенит в кармане.

Детеринг посмотрел на часы: уже пятнадцать минут… где этот чертов «Робин Гуд»? Направо, прямо… налево — вон он, светится желтой вывеской, и левая нога у старого разбойника почему-то длиннее правой. Х-художники!..

Освещаемая единственным розовым фонарем стоянка находилась за зданием, с двух сторон ее окружал фруктовый сад. Йорг проехал мимо темной будки — никаких сторожей тут, видимо, не водилось, — сразу же развернулся к выезду и встал. Клуб еще гулял, и гостей, судя по количеству автомобилей, сегодня собралось довольно много. Детеринг расстегнул обе набедренные кобуры — сейчас ему было не до маскировки, — взвел пистолеты и вышел из машины. Мотор он не глушил.

Как искать Харриса, он не знал, а потому решил, что тот, скорее всего, найдет его сам. Такое решение несло в себе определенный риск, но колесить по стоянке, заглядывая в темные салоны автомобилей, было попросту глупо. Где-то наверняка найдется парочка, а то и не одна… кто-то может испугаться и вызвать патруль — что тогда?

Йорг оказался прав — пройдя всего несколько метров, он увидел, как распахнулась водительская дверь огромного старого седана, криво воткнутого между развозным грузовиком и чьей-то щегольской приплюснутой «Селеной». Харрис был одет в длинные, до колен, трусы и мешковатую рубашку. На ногах у него болтались какие-то нелепые шлепанцы.

— Извините. — Йорг бросился вперед, закрывая полковника собой, выталкивая его за грузовик. — Я спешил, как мог.

— Не оправдывайтесь, — Харрис осторожно коснулся пальцами его плеча. — Уже все позади. Теперь убраться бы отсюда.

— Как ваши люди?

— Лом без сознания, у него большая кровопотеря… Вилли в норме — но им обоим срочно нужны хирурги.

— Вы…

— Мне, как видите, снова повезло. Боюсь, я скоро доиграюсь со своим везением.

— У меня есть аптечка — погодите секунду!..

— Уже не нужно, Йорг. Вилли сделал все, что было возможно на данном этапе. Мы ждем Фаржа?

— Я так понял, что эвакуацию он берет на себя…

Харрис молча покачал головой. Детеринг не стал ни о чем спрашивать — сейчас это было нелепо, будет еще время… он достал из кармана куртки портсигар, щелкнул замочком; полковник сперва посмотрел на него с удивлением, потом вдруг вздохнул и сунул в зубы предложенную сигару:

— Огня у меня тоже нет…

— Неудивительно…

Тео качнул головой и вдруг рассмеялся:

— Видок у меня… у вас есть расческа в кармане?

— Приходится иметь. Держите, вот. — Йорг протянул Харрису короткую складную «щетку», и тот принялся расчесывать спутанные локоны, похожие сейчас на паклю. На затылке обнаружилась засохшая кровь. Тихо ругаясь, Харрис выдрал клок волос и бросил его на бетон.

— Это не моя, — сказал он. — Это… Стаса Климова. Ему разнесло голову совсем рядом со мной. Счастье, что в доме не было никого из семьи… только я, мои парни и дворецкий с двумя слугами.

— Их — тоже? — осторожно спросил Детеринг.

— Всех, — коротко ответил Харрис. — Выжившие — здесь. А дом сожжен дотла, как я понимаю. Недурной разгром, не правда ли?

Йорг дернул щекой, не зная, что ответить. Такой налет никак не укладывался у него в голове — особенно учитывая тот факт, что старый Харрис много лет был одним из «разводящих» в криминальном бизнесе Порт-Кассанданы, а значит, сейчас за него встанут как минимум три десятка семей, так или иначе контролирующих банки и казино, торговые сети и биржевые объединения, профсоюзы и даже изрядный кусок «пирога» космопорта.

Из-за поворота вынырнули фары двух автомобилей. Йорг мгновенно согнул Харриса, запихивая его за задний мост грузовика, выдернул пистолеты и опустился на корточки рядом. Машины вдруг остановились, не доехав до въезда на паркинг с десяток метров. В кармане Йорга запрыгал коммуникатор.

— Не стреляй, пожалуйста, — услышал он тихий голос Фаржа. — Это мы.

— Понял, понял…

Детеринг спрятал оружие и помог подняться Харрису:

— Извините, Тео, я в таких случаях действую сугубо рефлекторно.

— Не говорите ерунду, я все понимаю не хуже вас. Хотя не думаю, что нас нашли бы. Погони вроде не было — но это мое «вроде», понимаете?

Первым на стоянку заехал большой вэн с глухо тонированными окнами, следом — знакомая уже Йоргу «Юлька», из которой буквально вылетел Фарж. На плечах у него поблескивала кожей форменная куртка с погонами, в правой набедренной петле висел короткий излучатель.

— Забирайте раненых! — крикнул он себе за спину. — Живо, живо, скоро этот бордель будет закрываться! Милорд Тео…

Фарж осторожно пожал закопченную ладонь Харриса:

— Я боялся, будет хуже… впрочем, не важно. Йорг, ты сможешь пока взять нашего друга к себе? Ты сам понимаешь, что место у тебя более чем глухое. До утра могу дать тебе пару моих оболтусов.

— Нет уж, спасибо — случись драка, штатские у меня только в секторах болтаться будут. Насчет места — не поверишь, я и сам так думал, но ты у нас абориген, тебе и рулить. Куда ты повезешь раненых? Там один серьезный.

— В госпитале фонда Христофора Кальве уже бригада наготове. Волноваться не о чем, там все свои, никакую полицию не пустят. Милорд, — он повернулся к Теопольду, — все ваши проблемы я пока беру на себя.

— Дед? — мучительно морщась, спросил Харрис.

— Уже оповещен. Ваш брат Вальдемар прибудет в Кассу к вечеру. Остальных ваших родственников я перепоручил ему. Из юристов я пока поднял мастера Бромли…

— И?..

— Он уже покинул поместье и перебрался к своим друзьям.

— Слава богу. Когда вы думаете его потревожить?

— Он просил дать ему время до десяти утра. С документами, как вы понимаете, все в полном порядке. Я так понял, что Бромли решил прибегнуть к помощи каких-то своих экспертов — наверное, к десяти он надеется получить результат.

Шагнув чуть в сторону, Йорг смотрел, как четверо дюжих парней загружают в свой вэн носилки с ранеными. Кормовая дверь мягко опустилась; один из ребят Фаржа подошел к шефу и встал, дожидаясь, пока на него обратят внимание.

— Мне хотелось бы сохранить «Викинга», — произнес Харрис, хлопнув ладонью по капоту своего автомобиля. — Это старая тачка деда, у него связаны с ней кое-какие воспоминания.

— Без вопросов. Питти! — Фарж повернулся к ожидающему команд парню: — Возьмешь этот аппарат, отмоешь салон, и днем подгоните его куда-нибудь к старику Сэму.

— Ясно, милорд Макс.

— Раз ясно, значит, поехали!

Светлые домашние брюки, выданные Харрису из походных запасов, оказались ему комично коротки, но сейчас до такой ерунды никому не было дела. Когда Теопольд появился из душа, Йорг уже ждал его в кухне с подносом горячих бутербродов, салатом и бутылкой рома.

— Не в курсе ваших вкусов, — извиняясь, кивнул он на бутыль, — но, с другой стороны, особых запасов я здесь не держу. Временное пристанище, сами понимаете.

— А мне у вас нравится. — Гость взъерошил немного влажные волосы, сел за стол и протянул руку к раскрытому портсигару. — Давно я не видел рассвета, при других обстоятельствах следовало бы радоваться такой возможности… черт.

— Да, обстоятельства у нас с вами не самые обычные. Я пока не могу найти ответ ни на один из своих вопросов, — а это ненормально, н-нет.

Харрис поднял голову и некоторое время смотрел на Йорга в упор. В его темных глазах Детерингу виделись какие-то загадочные искорки, суть которых оставалась тайной. Чувствуя себя неловко, Детеринг поставил впритык друг к другу два высоких узких стакана и налил в них ром.

— Спасибо. — По лицу Харриса пробежала вялая улыбка. — Все это действительно ненормально, тут вы совершенно правы. За те дела, которыми занялся мой дед, убивать у нас не принято. По крайней мере, так. Конечно, мы предполагали, что нам, возможно, придется оказаться на осадном положении, но такое уже бывало, и осады мы выдерживали с честью. Харрисы — не самые влиятельные люди на этой планете, однако у нас есть друзья, и человек, принимавший решение о ночном штурме, не мог не отдавать себе отчета в том, что просто так они этого дела не оставят. Нарушен порядок вещей, понимаете, Йорг? Устои, если хотите. Экономические споры, шантаж, возможно даже, захват предприятий — это нормально, это часть бизнеса — для тех, конечно, кто считает нормальным действовать под прикрытием высокопоставленных чиновников. Чинуша, готовый инвестировать в то или иное дело свою служебную печать, заранее готов и к тому, что его подопечных может накрыть колониальная мафия. Такова жизнь, но за это, повторяю, не убивают… если этот порядок нарушить, колонии просто утонут в крови и дерьме.

— Я вижу в происходящем только одно, — медленно заговорил Детеринг. — В ваших руках оказалось нечто, означающее для кого-то гарантированную гибель. Стопроцентную…

— В наших, Йорг, — с кривой улыбкой поправил его Харрис. — В наших с вами руках.

— Да, пожалуй, что так. Даже если я свяжусь со своим, э-ээ, нанимателем и заявлю, что более не могу обеспечивать вашу безопасность, мое решение уже никак не повлияет на ситуацию. Мы должны идти вперед, потому что теперь только контратака дает шанс на выживание.

«И вот поэтому чертов Ицко-Матео приклеил к делу именно нас с Фаржем, а не кого-то еще, — хотел добавить Йорг, но привычно промолчал. — У него были причины. Были…»

— Такие ситуации бывают, — кивнул Харрис. — Это я вам говорю как человек, который лучшие годы своей жизни провел в патрульных экипажах Фронтира. И меня это не пугает. В конце концов, документы, выхваченные из того самого сейфа, я передал для исследования Роберту Бромли, а он, я так полагаю, сделает все, что только можно.

— Я не решаюсь спрашивать, что вы там успели разглядеть…

— Да ничего, на первый взгляд, особенного. Эта лавочка, именуемая «Гауф трейдинг», является одним из ключевых звеньев в цепочке предприятий, связанных с «СКС-бэнк оф Кассандана», а уж тот-то весьма нагло «висит» на перераспределении средств местных бюджетов. Руководство «Гауф» получало немаленькие кредиты, которые возвращались якобы «взаимозачетом», путем оказания различных услуг муниципалитетам и бюджетным фондам. Хрен бы их кто когда «подцепил», но некто из числа «высоких заинтересованных лиц» совсем уж заигрался и пожелал иметь компромат на здешних политиков, помогавших в коловращении бюджетных средств. Поэтому фиктивные договоры не закрывались с последующим уничтожением, а, наоборот, где-то складировались. Дальше — вы все знаете без меня. Заплатив немного денег одному «добропорядочному патриоту», я получил координаты «черного архива». Но из-за пьяного идиота, которого кто-то выкинул из окна, мои люди, по-видимому, хватанули совсем не то, что нам было нужно… Все, что я успел увидеть, прежде чем отдал документы Робу Бромли — это какие-то дурацкие расписки с невесть чьими виртуальными подписями, накладные на поставки допоборудования для списанных среднеразмерных транспортников и ключи от сетевых архивов многолетней давности. Для моего глаза все это банальнейшая ерунда, не имеющая к нашему делу ровным счетом никакого отношения.

— На «добропорядочного патриота» вас вывел Ицко-Матео? — спросил Детеринг.

— Разумеется. С его стороны операция была спланирована безукоризненно. Но все пошло наперекосяк… и я не знаю, кем был тот странный уродец, что палил в меня на бульваре Эсперанса, — то ли просто психом, то ли они уже тогда очень боялись наших «раскопок».

— Но тут целая куча нестыковок, — возразил Йорг. — Как люди «Гауф трейдинг» могли знать, что вы начнете под них копать, — до того, как ваши юристы предприняли первые шаги в данном направлении?

Теопольд Харрис сделал большой глоток, с облегчением выдохнул и подцепил вилкой маленький бутерброд. Расплавленный сыр приклеился к тарелке, и Харрису пришлось повозиться, отдирая его. Он не спешил — Йорг видел, что его гость снова размышляет о чем-то.

— У меня есть туманное подозрение, — жуя, зашамкал Тео, — что визит такого серьезного чиновника, как наш друг Тарас, не прошел незамеченным. Признайтесь-ка, Йорг, что вам удалось наковырять в его досье? Не говорите, что вы этим не занимались… я все равно не поверю.

— Только общие фразы, — Йорг недовольно дернул щекой. — И ничего больше.

— Вот, — поднял палец Харрис. — Вашего служебного допуска не хватает. А казалось бы… нет?

— Ответ мы могли бы получить в Метрополии. Но не здесь.

— Да.

«Мне начинает нравиться его выдержка, — вдруг сказал себе Детеринг. — Впрочем, у пилотяг Фронтира нервы железные по определению, иначе там и быть не может. Именно поэтому, наверное, старый лорд Энгус делает ставку на него, а не на кого-то еще из многочисленного выводка «младших». Не очень, правда, понятно, как к этому отнесутся друзья семьи, с которыми Харрисы связаны множеством взаимных обязательств, но Энгус квакает в своем болоте так долго, что сомневаться в его решениях как минимум самонадеянно».

Йорг знал: Империя Человечества вступила во вторую фазу развития колоний, и сейчас в выигрыше окажется тот, кто сумеет наиболее чутко поймать основные направления, по которым двинутся финансовые потоки. Но если раньше, в «благословенные» довоенные времена, колонии полностью зависели от Метрополии, то сейчас все встало с ног на голову. Подстегиваемые жестокой военной необходимостью, «олдовые» миры создали собственную промышленную базу, которая потащила за собой финансы и образование. Колониальным банкам Метрополия теперь не требовалась, они накопили достаточно средств, чтобы не просто действовать самостоятельно, нет, они уже начинали выходить на корварские и лидданские биржи, а такая наглость не могла не вызвать панику среди столичного политикума. Люди, привыкшие к тому, что деньги всегда плывут в одну сторону, вряд ли смогут спокойно смотреть на то, как пустеет их карман. Остановить процесс они, по-видимому, уже не смогут, но драка предстоит серьезная. Метрополия будет пытаться вернуть контроль над всем и вся, «колониальные фракции» Сената окажутся в совершенно дурацкой ситуации, когда любая их инициатива, направленная на защиту интересов избирателя, будет выставлена оппонентами как раскольническая, а в самих колониях, особенно малолюдных и недостаточно освоенных, начнется хаос.

Изменить что-либо Служба Безопасности уже не могла, по крайней мере, находясь в рамках действующего законодательства. Оставалось одно — встать «над схваткой», применяя силу лишь тогда, когда возникнет опасность для интересов Человечества в целом, без деления на патрициев и плебеев. Прекрасно понимая, что таинственная игра, в которую его втянули, вполне может оказаться чем-то куда более мерзким, нежели банальная грызня двух сенатских группировок, Детеринг тем не менее прикидывал, какие выгоды сможет извлечь впоследствии, если останется жив и сможет вернуться к обычной своей службе, которая, увы, особых сладостей ему не обещала…

— Спасибо за прекрасный завтрак, Йорг. — Харрис дожевал бутерброд, вытер губы и встал. — Я пойду вздремну немного. Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, нам с вами сейчас бояться нечего. Впрочем, в полдень нужно будет внимательно просмотреть ленты криминальных новостей — тогда и определимся.

Детеринг покачал головой. Проводив гостя на второй этаж, он вернулся в кухню, чтобы сделать глоток рому, потом бесшумно, словно кот, прокрался в свою спальню и открыл глубокий стенной шкаф. Несмотря на уверенность Харриса в собственной безопасности, Йорг чувствовал себя немного неуютно. Служба в дипмиссии на Россе окончательно, теперь уже намертво, приучила его ждать удара в любую секунду и с любого, даже совершенно невообразимого, направления — публика, с которой ему приходилось иметь там дело, редко играла по правилам.

Из шкафа Йорг достал небольшой плоский ящик с гибкой пластиковой ручкой. Отомкнув сложный биоидентифицирующий замок корварского производства, майор сдвинул в сторону крышку и положил в карман своей домашней куртки горсть матово-черных горошинок. Свой ящик он так и оставил на полу спальни — сам же, зайдя в кухню за сигарой, осторожно открыл заднюю дверь и выбрался в сад.

Некоторое время Йорг стоял на запущенном крылечке, принюхиваясь к влажным ароматам раннего утра. Гул огромного города, пусть и не очень заметный, но все же постоянно ощутимый, в этот час куда-то ушел, готовясь, очевидно, к скорому пробуждению; было слышно, как далеко над морем кричат птицы. Детеринг стиснул зубами тлеющую сигару и прошел через сад к одному из углов старенького, но надежного кирпичного забора, отделявшего его участок от соседа слева. Там он подпрыгнул и ловким движением приклеил почти незаметную горошинку на угловой камень, поросший буро-зеленым мхом. То же самое он проделал и на другом углу, выходившем на улочку. Следующие два датчика Детеринг поместил для верности над воротами — потом, осторожно продравшись сквозь старый одичалый крыжовник, закрыл периметр с противоположной стороны.

Охранная система была произведена одной малоизвестной корварской компанией, и Йорг не сомневался, что умника, способного ее быстро обнаружить, на Кассандане нет — эту игрушку он купил на Россе у старого гандилера из клана Койн и достаточно хорошо изучил ее характеристики. Теоретически в Империи имелись сканеры нужного класса, но работать с ними могли лишь несколько специалистов, которые редко покидали Метрополию.

Закончив с датчиками, Йорг вернулся в спальню, настроил командный центр, находившийся в том самом ящике, сунул в карман маленький пульт и прошел в кухню.

…Харрис спал до десяти.

— Сюда едут Фарж и Бромли с отчетом, — сообщил он, спустившись вниз.

— Да, сейчас, пожалуй, самое время поспешить, — согласно кивнул Детеринг. — Есть хотите?

— Пока нет. Мне не терпится узнать, чем они меня порадуют. Кстати, Йорг… я тут случайно увидел у вас в холле одну старую книгу… лидданскую книгу. Она меня, признаться, поразила. Вы ее читали?

— Вы имеете в виду эти, как их… «Столетия отчаяния»? Нет, я только успел ее проглядеть. Я, собственно, и купил-то ее только вчера утром.

— Купили? — Харрис сел за стол и налил себе из большого кофейника, давно дожидавшегося его. — Где?!

— У антиквара, в подвальчике на Мэйн-ривер. Как попала она к нему, он, кстати, объяснить не смог. Вроде бы как давно дело было, стерлось из памяти. А чем она вас так удивила, Тео?

Харрис снова помедлил с ответом — впрочем, к этой его манере Йорг уже начал привыкать.

— В свое время это издание было объявлено ересью, и ультраортодоксы немало постарались, чтобы уничтожить весь тираж, хотя он и был, как я понимаю, совсем небольшим. Мне попадались «Столетия…», изданные уже в другое время и капитально вычищенные. Однажды мы беседовали на эту тему с одним моим знакомым, интересующимся той эпохой, и он утверждал, что в первом издании действительно было нечто, опасное для ортодоксальной части лидданской элиты. И это при том, заметьте, что сама эта книга считается более вымыслом, нежели научной работой. Странно, не правда ли? Особенно учитывая тот факт, что ортодоксы могут объявить вымыслом все, что угодно, — и сейчас это ни на что не повлияет, не те времена.

— Честно вам скажу, — задумался Йорг, — что с этой публикой мне общаться как-то не приходилось. Лиддан я повидал немало, но все они были завзятыми модернистами, так что ничего, кроме нецензурщины, я от них на данную тему не слышал. О! Простите, у меня вызов…

Это был Фарж.

— Мы подъезжаем, — сообщил он, — так что ставь пушку на предохранитель.

Детеринг вздохнул.

— Едут, — сказал он Харрису. — Всей толпой, как я понял.

Йорг вышел во двор, отключил охранный контур и провел рукой по лицу. Эти несколько часов с Харрисом все же чуть потрепали ему нервы. Логика Харриса имела свои основания — если даже налетчики убедились в том, что ему удалось уйти (а об этом Йорг пока не имел никакой информации, потому что расспрашивать гостя не решился), вторая атака выглядела уже откровенной шизой. Но Детеринг считал себя вороной пуганой, и может, даже слишком…

За воротами зашуршали шины сразу нескольких автомобилей. Йорг приоткрыл калитку. На гравийной площадке стояли большой серый «Лэнгли» и два вэна, один из которых уже был знаком Йоргу по ночной эвакуации раненых. Из него выбрались двое — Фарж и высокий молодой мужчина в спортивной куртке с нашивкой респектабельного местного гольф-клуба. Подойдя к «Лэнгли», Фарж помог выбраться из него крупному, очень полному старику с роскошными бакенбардами. Приподняв бровь, Детеринг подумал о том, что за костюм такого размера портной должен, пожалуй, просить втройне. Когда гости подошли к воротам, второй вэн сдал назад и остановился метрах в десяти, на обочине дороги с той стороны, что вела в город.

— Знакомься. — Макс пропустил обоих мужчин вперед и вошел наконец во двор. — Его милость юстиции советник в отставке Роберт Илай Бромли, — толстяк с улыбкой протянул Йоргу тяжелую ладонь с парой перстней, — и наш криминальный консультант мастер Грирсон, он же, если нужно, — частный детектив.

— Луис, — кивнул тот. — Если надо коротко — можно просто Лу.

— Перед вами, джентльмены, майор Йорг лорд Детеринг, человек, весьма компетентный во многих областях…

— Милорд Харрис ждет вас. — Йорг распахнул дверь дома и предупредительно шагнул в сторону. — Надеюсь, новости вы привезли обнадеживающие.

— Странные мы привезли новости, — пробурчал Бромли. — Очень, я бы сказал, странные! Давненько мне не приходилось заниматься столь откровенной чертовщиной…

— Что вас так напугало, дорогой Роберт? — раздался голос Харриса. — Я считал, что вы бесстрашны, как Роланд, а тут такое. Как мне понимать вас?

Он вышел из кухни с сигарой в зубах, и Бромли обнял его за плечи, разглядывая непривычно бледное лицо Тео.

— Напугать меня ничуть не легче, чем вас, мой мальчик… но давайте обо всем по порядку.

— Идемте в гостиную, — вмешался Йорг. — Там уже все готово.

Гостиная, полукруглая и уставленная старомодной мебелью, была достаточно просторна, чтобы вместить всю компанию, невзирая на габариты юстиции советника. На низком столе уже ждали своего часа бокалы и бутылки, оставалось только достать из горки чашки да включить на подогрев кофейник. Спросив взглядом разрешения, Фарж деловито выдернул пробку из литровой бутыли с легким красным вином.

— У меня, черт побери, тоже есть нервы, — заметил он.

— Да лейте уже всем, — махнул рукой Бромли. — Когда это на Кассандане подобные напитки считались алкоголем?

— Да, — вдруг произнес Харрис. — Только сейчас я почему-то вспомнил, что мы спаслись через винный погреб, который связан с заброшенной давильней в углу сада, — мы спрыгнули из окна и забрались в погреб через вентиляционный люк. А давильню дед давно уже превратил в гараж для своего старого хлама…

— Я это прекрасно помню, — чуть напряженно отозвался Бромли. — А дальше там есть узенькая дорожка, которая ведет через живую изгородь мимо владений семьи Хамбер и выходит прямо на верхнюю часть Брик-стрит, по которой давно никто не ездит. Вы это хотели сказать?..

— Именно… и Хамберы, кстати, первыми вызвали полицию. Я все утро думал — а мог ли я поступить как-то иначе? Но когда в дом летят термитные ракеты и в секунду загорается весь первый этаж, ни старик Юргенс, ни повар Джей, наверное, не успели даже проснуться, так и сгорели — все мгновенно, мгновенно, времени на реакцию нет, в кого стрелять — непонятно… черт.

Харрис тяжело вздохнул. На его лице вдруг проступила усталость, с которой он изо всех сил боролся с той самой минуты, когда очутился в машине Детеринга, то есть в относительной безопасности. Сейчас она нахлынула на него, обхватила липкими щупальцами и поволокла куда-то… но разговор только начинался, и Теопольд Харрис понимал, что обязан выдержать все.

— Согласно первому полицейскому отчету, копию которого я уже раздобыл, дом сгорел дотла, — заговорил Грирсон. — Снимков у меня еще нет, их обещали во второй половине дня. Важно сейчас другое — на пепелище обнаружены останки пяти человек, идентифицировать которые, понятное дело, можно только на основании генетического паспорта. С дворецким Юргенсом, поваром и лакеем никаких проблем не возникло, а вот еще два погибших… их данные находятся вне пределов компетенции криминальной полиции Кассанданы. Так что в ближайшее время, милорд, мы имеем большую вероятность того, что полицейское управление признает вас «вероятно погибшим», поскольку данные о том, что вы имели честь проходить службу в подразделениях особого назначения, полиции уже представлены.

— Хорошая работа, — кивнул Фарж. — Именно такое заключение нам сейчас и нужно. Хотелось бы, чтобы пресса писала о гибели лорда Тео как о доказанном факте. Я думаю, это можно будет устроить?

— Не вопрос, — отозвался Грирсон. — Криминальная хроника у нас в кармане. Похороним по первому разряду, не сомневайтесь!

— Ну ты молодец, Лу! — Харрис коротко хохотнул и поднял бокал. — Хороните меня, черти, хороните! Говорят, такие похороны гарантируют долголетие.

«Не всегда, — мрачно подумал Детеринг, сидя на стуле в дальнем углу комнаты, — однажды кое-кого в итоге пришлось хоронить уже всерьез… просто потому, что иначе было совершенно невозможно…»

— Ладно! — Харрис хлопнул ладонью по подлокотнику своего кресла. — К этому мы еще вернемся. Сейчас меня больше всего интересует то дело, что было поручено вам, дорогой мастер Роберт. Я сгораю от нетерпения: что вам удалось накопать?

— Наковырять, я бы сказал…

Бромли раскрыл кожаную папку мобильного инфора, которая лежала перед ним на столе, и активировал голографический монитор. Харрис придвинулся поближе.

— В качестве помощников я привлек Левитина, молодого Соммса и… ну это уже не важно — эти люди толком не знали, с каким материалом работают. Для них это был просто срочный заказ, не связанный с их предыдущими обязательствами. Ну, начнем сначала, с генезиса так сказать. «Гауф трейдинг», оказывается, фирма старая, основана более семидесяти лет назад, но сей факт почему-то афишировать не стремится. Хотя обычно, как мы знаем, все бывает совсем наоборот… Основателями дела выступили двое молодых бизнесменов — Людвиг Вагнер и Ян Могилевский. В первую волну колонистов они не успели, но зато хорошо развернулись потом. Сначала парни организовали поставки лесоматериалов из Стейвенда, который в ту эпоху еще не был даже департаментом — так, полудикая территория. Сюда, в Порт-Кассандану, они морем тащили ценные породы дерева, которое потом уходило в Метрополию. За хорошие, конечно же, деньги, ибо оттуда его забирали уже не люди… Какое-то время фирма работала только в Стейвенде, но потом Могилевский очень удачно женился на племяннице одного из первых крупных кассанданских финансистов, и вот тут уже лес стал неинтересен. Фактически наши друзья сконцентрировались на биржевых махинациях — биржа тогда была довольно скромной, и я бы, например, не рискнул вкладывать в такое дело заметные средства. Но Вагнер с Могилевским решили иначе. За короткий срок они создали целый ворох предприятий, основная масса которых так и осталась лежать в сейфе. Однако акции эти предприятия выпустили. А в Метрополии как раз начинался бум колониальных инвестиций. Дальше все понятно. Денег своих акционеры никогда не увидели, зато планетарная прокуратура вкусно ела, сладко спала. Для того времени это было вполне обыденно, так что на этом я про довоенный период развития закончу. В войну же случилось нечто любопытное. Один за другим погибли оба сына Вагнера, а в последний год умер и он сам. Других детей у него не было. Ян Могилевский, как человек благородный, выкупил у его вдовы долю, но название менять не стал. Да и зачем, собственно? Главное, что именно в войну произошли события, которые определили будущее фирмы.

Бромли выдохнул, отпил вина и указал пальцем на монитор:

— На этой схеме все желающие могут увидеть графическое подтверждение моих слов… но я пока поехал дальше. Все согласны? Итак, в войну старший сын Яна Могилевского служил в Десанте, и служил, судя по всему, неплохо, так как начал рядовым, а вернулся капитаном. Где-то, когда-то судьба свела его с полковником Джоном Раду, командиром лихим и, главное, предприимчивым. Почему такая характеристика? Да потому, что война формально не успела еще закончиться, а Раду уже заседал в комиссии, реализующей населению излишки армейского имущества.

— Вот так хватка! — поразился Фарж. — Я и не слышал, чтобы эти комиссии где-то создавались раньше, чем через полгода после объявления мира.

— Ну, где-то и не создавались, а на Орегоне — очень даже, — невозмутимо причмокнул юстиции советник Бромли. — А продав все на Орегоне, полковник Раду перелетел на Кассандану, где вместе с дельцами из «Гауф трейдинг» провел рекордно молниеносный аукцион, продлившийся около двух минут. Мне рассказать, кто выступил покупателем?

— Это называется «война все спишет», — буркнул Фарж. — Меня там не было…

— В итоге Могилевский заработал очень хорошую сумму, перепродав добычу нуждающимся, и с головой нырнул в привычный ему мир биржевых спекуляций. Однако не все так просто. В первые послевоенные годы Сенат исторг из смрадного своего чрева несколько актов, направленных на усложнение правил колониальной торговли. Для игры на бирже теперь требовалась особая лицензия, которую выдавали далеко не всем. И тут на сцене снова появляется Раду, уже отставной генерал и вообще «человек со связями». Могилевский немного меняет формат предприятия, создавая Наблюдательный совет в составе нескольких своих приближенных, а главой совета избирается наш достопочтенный генерал. И фирма тотчас получает все необходимые лицензии. Еще через несколько лет под патронатом Кассанданского Планетарного сената создается хорошо ныне известный «СКС-банк», основной задачей которого является обслуживание финансовых дел муниципальных образований. Что интересно, генерал Раду и тут не остается в стороне, войдя в состав правления новообразованного кредитного учреждения. Следующее десятилетие «Гауф трейдинг» процветает, как никогда. Деньги текут рекой, приобретаются роскошные туркомплексы, морские лайнеры, разнообразные плантации и прочее и прочее. Но в один прекрасный день умирает старик Могилевский. И тут все лопается. Кто-то предъявляет какие-то векселя, и… и выясняется, что денег у старого прохвоста не было и нет. То есть все активы заложены и перезаложены, а средства были всунуты куда-то… где и пропали с концами. Сыновья Могилевского в панике, но на помощь опять приходит Раду. Предприятие получает ряд кредитов и потихоньку выплывает, хотя о лайнерах, пальмах и прочей ерунде приходится, конечно, забыть. Вот с этого момента, очевидно, и начинается плотное сотрудничество со структурами Метрополии. Но не только… — Бромли выдержал паузу и продолжил, неожиданно нахмурясь: — Теперь я перехожу к информации, обнаруженной в предоставленном мне пакете документов… Около года назад руководство фирмы неожиданно расконсервировало одно из фиктивных предприятий, созданных еще в довоенные времена с неясными целями. Это предприятие имело лицензию на внешнюю торговлю, которую тогда получить было несравнимо легче, чем сейчас. Проснувшаяся фирмочка тотчас получила от «СКС» довольно ощутимый кредит и заключила договор с Торговой палатой Килборна об организации там некоей школы повышения квалификации для специалистов геологоразведки. Далее руководство обратилось к одному из многих на Кассандане лидданских торговых агентов и при его посредничестве закупила лидданское же горное оборудование. Все это дело заняло уйму времени, потому что фирма зачем-то решила самостоятельно обеспечить весь цикл работ, включая доставку на Килборн оборудования и приглашаемых специалистов. Для этого пришлось купить несколько списанных военно-транспортных кораблей, дооборудовать их для перевозки людей, нанять экипажи и, понятное дело, получить лицензию перевозчика. Какая тут может быть мотивация — мне лично совершенно непонятно, но, с точки зрения юриста, придраться не к чему. Здесь, — Бромли похлопал ладонью по своему инфору, — содержится тьма информации — договоры, накладные, расписки подрядчиков, — но это все абсолютно законно, джентльмены. Можно попытаться прицепиться к кредиту, ибо уж очень он там льготный, но какой, простите, идиот возьмется за такое дело? Устав предприятия позволяет ему заниматься буквально чем угодно, все соответствующие лицензии получены, пошлины за них уплачены, все до последней гайки приобретено законным путем, конвертация валют осталась на совести торгового агента, и мы в его вопросы соваться не можем. Я знаю, что здесь зарыто нечто невероятно важное. Но где оно, в чем? Это какая-то дьявольщина, друзья мои, и ничего другого я пока сказать не могу.

— Ничего другого там не было? — быстро спросил Харрис.

— Н-нет, милорд. Более того, кое-чего, как мне кажется, там не хватает.

— И если все это дерьмо нам подсунули специально… — тихо произнес Фарж.

— Как специально? — резко повернулся к нему Харрис. — И тот придурок специально вывалился из окна? Так, Макс? Но кто мог предположить, что мои люди станут вскрывать именно то отделение сейфа, в котором хранились эти документы? Не слишком ли много совпадений? А если бы взломщику хватило времени? Тогда что? Тогда мы получили бы чертову кучу документации, и в первую очередь — свидетельства о тесном сотрудничестве «Гауф» с политиками Метрополии, и кто — скажите мне, кто? — стал бы ковырять какую-то чушь… с этой фирмочкой, с Килборном?.. Да я бы зашвырнул все это дерьмо в самый дальний угол…

— Но сжечь ваш дом они попытались бы в любом случае, — перебил его Детеринг. — В любом случае, Тео, — им достаточно было бы того, что эта вот папочка ушла из архива, и ушла она не куда-нибудь, а в ваши руки. И вот тогда, учитывая, что вы в любом случае передали бы мастеру Бромли всю кучу документов в комплекте, мы и стали бы искать, что да где. А так нам просто повезло…

— Хорошее везение! — фыркнул Фарж.

— Да, везение! Может, я конченый параноик, но если я прав — теперь мы имеем некую фору по времени… и должны ее использовать.

Харрис встал и прошелся по гостиной. Сквозь не слишком плотные шторы в гостиную пробивалось яркое утреннее солнце. Тео постоял у окна, задумчиво щурясь, потом уперся взглядом в Детеринга:

— У вас есть какие-то конкретные предложения, Йорг?

— Да, Тео. Меня учили исходить из аксиомы, что дела, как правило, делают люди… для того чтобы понять суть дела, мы должны разобраться с людьми. Эта задача вполне решаемая.

— Для представителя спецслужб… — хмыкнул Харрис. — Что ж, командуйте. У вас с милордом Фаржем весьма специфический стиль мышления, и сейчас вы для меня важнее всех юристов с финансистами, вместе взятых.

Детеринг вопросительно посмотрел на Фаржа. Макс кивнул и незаметно показал большой палец.

— Хорошо. — Йорг тряхнул головой, встал и подошел к столу. — Я предлагаю поступить так: его милость советник Бромли со своими помощниками продолжат исследовать документы в поисках зацепки — а вдруг? Времени на серьезный анализ у них практически не было, не так ли?

— Согласен, — поднял ладонь толстяк. — Как мы ни спешили, но разобраться смогли далеко не во всем — это было невозможно чисто физически.

— Прекрасно. Мастер Грирсон пускай займется полицией. К сегодняшнему вечеру нужно иметь не только предварительный отчет следственной бригады, но и версии — у полицейских не может не быть версий, правильно? В большинстве случаев они оборачиваются полнейшей ерундой, но все же пренебрегать ими не стоит. Меморандум следует отправить флаг-майору Фаржу.

— Ясно, — отозвался Грирсон. — Работа с прессой?..

— По известному сценарию. Нам нужен мертвый лорд Теопольд Харрис, и никак иначе.

— А я, пожалуй, займусь потрохами семейства Могилевских, — поднялся из кресла Фарж. — Благо у меня есть для этого кой-какие возможности.

— Именно это я и хотел тебе предложить. Последний вопрос — лорд Харрис?..

— Пока остается у тебя, — развел руками Фарж. — Распоряжения по поводу его местопребывания поступят не раньше сегодняшнего вечера.

— Н-да, — ворчливо согласился Харрис. — Скандал с дорогим дедушкой совершенно не входит в мои планы. Уж поверьте… единственное, о чем я попрошу, Макс, — доложиться, как там с моими парнями.

— Во второй половине дня. — Фарж хлопнул себя по бедру и подмигнул: — Да все с ними будет нормально! Ничего там страшного. Много крови — это у нас бывает.

Усадив Бромли на заднее кресло машины, Макс подошел к стоящему в калитке Детерингу:

— Слушай, тут такое дело нехорошее…

— Что? — поднял брови Йорг. — Еще что-то?

— Да нет, это мое… в общем, мне перенесли срок сдачи минимума, и фехтование — скорее всего, в ближайшие дни. Представляешь, какая случится комедия, если я сейчас, посреди всего этого дерьма, завалю аттестацию?

— Кто у тебя экзаменатор?

— Филатов. Ты его знаешь?

— Я здесь вообще никого не знаю, но посмотрю, что за человек. Когда ты хочешь поупражняться?

— Завтра утром — сможешь?

— А Харрис?

— Возьмешь с собой. Одежду ему, вон, парни мои тащат.

Йорг посмотрел на двух рослых юношей, вынимающих из автомобиля Фаржа какие-то тюки, и поморщился:

— Риск совершенно дурацкий. Хотя, конечно, не сидеть же ему тут до скончания века… хорошо, давай действительно на завтра. Вечером свяжемся.

Когда шум удаляющихся автомобилей стих, майор Детеринг сложил губы трубочкой и выдохнул.

— Н-да, — произнес он, глядя в небо, — и где мой барабан? А то военный совет — а тут ноги положить не на что… черт побери!..

В холле он застал Харриса, поднимающего наверх два последних тюка с одеждой.

— Вам помочь? — спросил Йорг, склонив набок голову.

— Спа-асибо, — закряхтел Харрис. — Я уже-е… Йорг! — раздался его голос со второго этажа. — Там ящик принесли с едой, и кажется, в ящике имеется маринованное мясо в вакууме… вы не в курсе, на этой вилле есть что-нибудь типа гриля?

— Спускайтесь, поглядим! Насколько я понимаю, дедуля-хозяин вроде запасливый.

— Ага…

Йорг услышал слабый треск разрываемой пленки, потом еще, потом — раздраженное бурчание, и вот наконец лорд Теопольд Харрис скатился по лестнице, одетый в спортивные брюки нежно-фиолетового колера и комично широкую в плечах клетчатую рубашку. На ногах у него были желтые замшевые мокасины.

— Хоть в цирк, — сказал он со смехом.

— Сойдет. — Йорг поднял большой палец и принялся искать ключи от сарая, которые, как говорил ему хозяин, должны были находиться в одном из ящиков старого деревянного комода, что стоял под зеркалом напротив входной двери. Содержимое комода его крепко озадачило. В нижнем ящике, с которого он и начал, не было ничего, кроме двух древних зонтиков с костяными рукоятками; средний, разделенный перегородкой надвое, оказался забит какими-то счетами — лет, наверное, за тридцать — и коллекцией истрепанных летних дамских перчаток, а вот в верхнем Йорг и подошедший Харрис нашли:

Две могучие связки ключей, соединенных дужками небольших висячих замков.

Совершенно новые садовые ножницы.

Слегка иззубренный десантный тесак двухсотлетнего возраста с вырезанными по лезвию инициалами «W.Y.».

Немного ржавый большой складной нож непонятного, но явно нечеловеческого происхождения.

Три десятка разнообразных унитаров к боевому стрелковому оружию россыпью, причем ни один из них нельзя было впихнуть в современные модели.

Старинный офицерский бластер Brown&Kelly — заряженный.

Миниатюрный гражданский бластер Ladyflash — вообще без обоймы.

Сублазерный прибор ночного видения ZRZ-24, лицензионная копия росской модели, произведенная, судя по всему, еще в доколониальную эпоху.

— Давайте-ка, друг мой, дойдем до сарая, — сдерживая нервный смех, предложил Харрис. — А вдруг там танк?

Качая головой, Йорг вышел из дома.

Сарай находился где-то за гаражом, пристроенным к боковой стене дома, — чтобы выехать из него, надо было потрудиться, поэтому Йорг даже и не искал ключи, предпочитая держать свой «Блюстар» на площадке сразу у ворот усадьбы. Обойдя гараж, Детеринг увидел довольно большое строение из замшелого красного кирпича с парой темных окон и металлической дверью. Ключ, подходящий под прорезь замка, он нашел сразу.

— Конечно, и гриль, и уголь можно было бы заказать в ближайшем маркете, — заговорил за его спиной Харрис, — но стоит все же поглядеть…

— Решили так решили, — отозвался Йорг, впихивая ключ в извилистую прорезь, — офицеры… а, ч-черт! решений не меняют…

Он налег на ключ сильнее, замок щелкнул, и дверь приоткрылась.

В полумраке плавала встревоженная пыль. Йорг пошарил рукой по стене, отыскал выключатель — под потолком вспыхнула кольцевая трубка — и встал почти на пороге, осматриваясь.

— Ну, что там? — нетерпеливо зашептал над плечом Харрис. — Пустите же меня!

— Танков я пока не вижу, — хмыкнул Детеринг. — Но вообще, конечно, — мечта мальчишки. Фарж говорил мне, что этот район застраивался сразу после первого расширения морпорта, то есть очень давно. Так что — неудивительно…

Справа от двери стояли прислоненные к стене два старинных мотоцикла. Один — тяжелый фермерский «вседорожник» той самой фирмы Brown&Kelly, второй, здорово поеденный ржавчиной, Йорг с ходу опознать не смог. За ними из-под темного пластикового чехла выглядывал бок небольшого садового трактора — мордой он стоял к деревянным воротам в торцевой стене сарая. На стенах хозяин аккуратно развесил богатый набор садово-огородного инвентаря. Слева находились мешки с удобрениями, ведра, какие-то пластиковые банки, канистры с краской, распылитель и прочий хлам.

— А вон, кажется, и гриль, — ткнул пальцем Харрис, аккуратно обходя Детеринга. — Ну-ка, ну-ка… о, да тут и дров полно!

Пока Тео выдергивал застрявший в дровах круглый гриль, Йорг шагнул вглубь, за трактор. На стоящем у стены письменном столе с шестью ящиками лежала стопка довольно больших стереоскопических фотопортретов в деревянных рамах. Осторожно стянув тряпку, которой они были прикрыты, Йорг взял в руки верхний снимок. Пыль мешала изображению «держать объем», делая его размытым, но вытирать было незачем… Из глубины позапрошлого столетия на Детеринга дерзко смотрела молодая рыжеволосая женщина в десантном мундире позабытого уже образца. Видимо, ее сняли на какой-то базе — за спиной виднелся кусок серого, набухшего дождем неба и корма танконесущего штурмбота первого «чисто имперского» поколения. Что-то говорило Йоргу, что домой эта рыжая уже не вернулась…

Детеринг аккуратно вернул портрет на место, накрыл тряпкой и принялся помогать Харрису выносить из сарая до треска высохшие чурочки.

— Вишня Эдера, — довольно сообщил ему Теопольд, — если я хоть что-то смыслю в садоводстве. Для мяса лучше не придумаешь!

— Я о такой и не слышал…

— Неудивительно: это эндемик, и нигде, кроме наших субтропиков, она расти не хочет. В саду, кажется, я видел несколько деревьев. Через пару месяцев сможете попробовать ягоды.

— Да, если я еще буду здесь, что отнюдь не обязательно!

Они перетаскали чурки поближе к дому, и Харрис, вызвавшийся помыть порядком изгаженный гриль, отправился в кухню за водой, а Йорг тем временем вынес пару стульев, складной столик и достал мясо. Когда Харрис взялся наконец за губку, в кармане у Детеринга щелкнуло. Майор отложил в сторону нож, которым он нарезал зелень, и вытер ладони о штанину.

«Милорд! Смею доложить, что генерал прибыл и представился. Зовут его Густав лорд Монсальво. Остаюсь вашим слугой — К.».

— Отдать всех монахов в драгуны! Тысяча чертей! — пробормотал Детеринг. — Кажется, нам начинает везти…

— Что? — удивленно обернулся Харрис. — Какие драгуны?

— Я говорю — нам с вами повезло, Тео. На одну из ключевых должностей в местной Резидентуре СБ назначен мой хороший знакомый. Ух, представляю себе, какой бардак он тут устроит!

— Бардак? В Резидентуре? Что-то я совсем перестал вас понимать. Что вы имеете в виду?

Детеринг хохотнул и высыпал нарезанную зелень в миску с помидорами:

— Я имею в виду только то, что этот парень умеет жить… а его должность заметно облегчит жизнь нам с вами, — особенно если вдруг потребуется официальное прикрытие. К его предшественникам я вряд ли сунулся бы с подобной просьбой. Не мне объяснять вам — в такой организации, как наша Контора, хватает людей, разбирающихся в том, с кем стоит дружить, а кому — просто кивать при встрече. Генерал Монсальво как раз из таких… кстати, уже полдень.

— Да. Полдень…

Харрис протер вымытый гриль сухой тряпкой и присел за стол, на котором Детеринг уже установил свой коммуникатор с развернутым виртуальным монитором. К его удивлению, ночной налет на виллу Харрисов редакторы криминальной хроники поставили вовсе не первым местом — главным событием минувшей ночи оказалась свирепая драка в одном из ресторанов космопорта с шестью погибшими и тремя десятками раненых. По мнению следователей, зачинщиками побоища стали неизвестные пока пираты, недавно прибывшие на Кассандану с неясными целями. Пираты, как им и положено в таких случаях, смылись, не оставив решительно никаких следов, тогда как добропорядочные граждане, рвавшиеся утолить жажду парой-тройкой стаканчиков, очутились кто в морге, кто в политравме.

— Угум-с, — хмыкнул Йорг. — Ну, куда ни плюнь — кругом одни пираты… интересно, здешняя полиция хоть одного пирата живьем видела?

— Может, и видела, — отозвался Харрис, листая ленту. — На Кассандане случается всякое, но поверьте мне на слово, до Конторы эти дела обычно не доходят…

— Бывает и так, — со вздохом согласился Йорг.

Нужный блок, помеченный красным, выскочил сразу после утренней сводки дорожно-транспортных происшествий.

Увидев то, что осталось от большого старого дома клана Харрис, Йорг чуть слышно присвистнул. Фактически уцелел лишь фундамент да часть тыльной стены с трубой большого камина на первом этаже — все остальное превратилось в груду битого и закопченного кирпича… Подобный эффект могло дать только применение серьезных штурмовых средств, добыть которые даже в поголовно вооруженной Империи было не так-то просто. Десантный унтер, увольняясь в резерв, очень часто выкупает у военного ведомства свое личное снаряжение и оружие — это негласно поощряется, так как значительно упрощает оснащение формирований Территориальной Гвардии. Офицеры иногда тащат с собой даже танки, но с обязательным сокращением ударных функций, за что расписывается главный инженер подразделения.

Случаи криминального применения боевого оружия в Империи Человечества были чрезвычайно редки, обычно вся пальба велась из самых обычных «гражданских» стволов, свободно продаваемых чуть ли не на каждом перекрестке. Но виллу Харрисов сожгли отнюдь не петардами, нет…

— Ну, вот, — тихонько вздохнул Тео, — читаем: «По мнению старшего следователя Луиджи Ринальди, одно из тел принадлежит младшему представителю семьи известных на Кассандане бизнесменов и благотворителей, кавалеру Рыцарского Креста полковнику Теопольду лорду Харрису, в недавнем времени покинувшему ряды Военно-Космических Сил Империи по семейным обстоятельствам. Полковник Харрис был одним из наиболее ярких представителей той доблестной плеяды…» Да пошли вы со своей плеядой! Одно из тел! Нет там никаких «тел»!.. Видел я, что такое смерть в выгоревшем отсеке! Йорг! Пожалуйста, налейте-ка мне чего-нибудь. У меня возникает ощущение, что я ухожу от погони, кладу вираж за виражом, но стряхнуть с хвоста ублюдков никак не могу…

Детеринг понимающе кивнул. Из кухни он вернулся, неся в руке початый ром и пузатую бутылку легкого красного вина для себя.

— Завтра мне нужно погонять Макса на полигоне, — ответил он на удивленный взгляд Харриса. — Он считает, что у него проблемы с фехтованием, а экзаменатор, говорят, лев рыкающий.

— Аттестация на чин? — осклабился Тео. — Понимаю, понимаю… мне ехать с вами?

— Да, если до утра не поступит других распоряжений. Тренировочная база у нас, конечно, закрытая, но для меня, я думаю, сделают исключение.

— От Вальдемара в ближайшее время никаких распоряжений ждать не стоит. Он сейчас будет принимать соболезнования и при этом каждые пять минут совещаться с дедом. Не могу сказать, что мой брат не самостоятелен, но с лордом Энгусом лучше не шалить.

Харрис выпил полбокала рому и, довольно покряхтывая, принялся загружать в гриль давно напиленные хозяином вишневые чурочки. Из последней чурки он ловко нарезал щепы, потом взял со стола зажигалку:

— Знаете, а я и сам с удовольствием посмотрел бы на ваш с Максом поединок.

— Поединка не будет, — очень серьезно ответил Детеринг.

— Я имел в виду — спарринг.

— И спарринга у нас тоже быть не может.

Качая головой, Тео подпалил щепу, посмотрел, как занялись веселыми язычками пламени дрова, и вернулся за стол:

— Макс как-то обмолвился, что вы учились на Россе, в древних монастырях. Я видел отличных росских пилотов… среди них встречаются прекрасные пилотажники, но как тактики они недотягивают даже до среднего корварского уровня. И знаете что? Мне однажды пришло в голову, что корабль многие из росских асов воспринимают в качестве своего клинка. Нет, они и строй держат вполне приемлемо, но при этом постоянно стремятся сократить дистанцию. Будто бы ударить кораблем.

— Но это, как я понимаю, связано в основном с несовершенством систем наведения, — поднял бровь Детеринг.

— Нет, Йорг, увы — это связано с традицией биться лицом к лицу даже в позднюю, огнестрельную эпоху. Вы должны это знать гораздо лучше меня, не правда ли? Между тем, — Харрис задумчиво прищурился и налил себе еще, — искусство боя в трехмерном пространстве подразумевает одну аксиому, о которой даже наши теоретики зачастую стараются не думать: сокращение дистанции сокращает пространство маневра. Бой на малых скоростях и малых дистанциях для звездолета человеческого производства почти всегда смертельно опасен. У россов — еще хуже: что бы там они ни рассказывали, но броня у них очень слабая. Заметьте: росской техникой пираты пользуются только при полной безнадеге. Впрочем, я не о том говорю… Фехтование — штука замечательная. Если б меня не учили мечу, я вряд ли смог бы научиться владеть своим телом так, как того требует ремесло пилота. И уж, конечно, никогда не смог бы чувствовать противника. Хотя этой вот ночью — почувствовал слишком поздно.

— Я думаю, вы ничего не могли сделать в той ситуации…

— Мог…

Харрис подошел к грилю, поворошил ровно горящие дрова подобранной в саду толстой веткой и чуть слышно вздохнул. Детеринг не очень понимал, что творится в голове у его вынужденного гостя, — при ближайшем рассмотрении Тео оказался довольно странным типом, часто погружающимся в некое подобие медитации: вроде бы собеседник рядом, но на самом деле он где-то очень далеко… Йорг знал: в молодости Тео Харрис трижды оказывался в разрушенном корабле, плывущем на огромном расстоянии от базы. Ему везло, и патруль соседнего сектора приходил на помощь раньше, чем выходили из строя резервные системы жизнеобеспечения. После таких приключений начальство обычно предлагает перевод в более спокойное место, но он отказался, чтобы, получив вскоре свой первый фрегат, драться без поражений. Ему случалось терять людей в выгоревших рубках и отсеках, но корабль он не терял ни разу за всю свою многолетнюю карьеру командира. Это говорило о многом.

— Дом был обстрелян с довольно большого расстояния, причем с двух азимутов одновременно: синхронизация была прекрасная, — глухо заговорил Харрис, продолжая стоять у гриля. — Разумеется, возможность подобной атаки никогда и никому из моих предков и в голову не приходила. Участок закрывали вполне приемлемые охранные системы — и это все… Атакующие просчитали не просто дом, не-ет! — они просчитали меня, полковника Харриса, всегда опасающегося противника на близкой дистанции и поэтому никогда его к себе не подпускающего. Они знали, что ломиться на территорию — смерть… и кто-то принял элегантное и, главное, издевательское, будь они прокляты, решение!

Детеринг дернул щекой. Харрис не говорил лишнего, понимая, что имеет дело с профессионалом. Картина была ясна, как белый день, — две огневые точки, расположенные вдоль улочки, одновременный залп двух компактных ракетных установок, сразу превративший первый этаж здания в кипящий огненный ад. То, что Харрис уцелел, — случайность.

То, что он смог вытащить двоих своих людей раньше, чем ударил следующий залп, поразивший второй этаж, — привычка сражаться, несмотря на дыры в броне…

— А знаете, почему они стреляли снизу вверх, а не наоборот? — Тео резко повернулся и впился в Детеринга пристальным злым взглядом. — Ведь это нелогично, да?

— На первом этаже находился главный сейф, — не отводя глаз, хмыкнул Детеринг. — Хорошо разогретый второй этаж падает в уже кипящий котел — и мы получаем эффект бинарного заряда с довольно большим лагом. Сейф выгорает с гарантией — при минимальном времени пребывания атакующих на огневом рубеже, что в данной ситуации критично.

— Да, — кивнул Харрис. — Мы получаем классический ба-бах, в котором расплавится все, что хочешь… не знаю, какой тип боеприпаса был использован, но паркет у меня из-под ног полетел красиво. А в соседней комнате был просто фонтан пламени через перекрытие. Лом и Вилли успели проснуться, но сделать что-то уже было нельзя, к тому же Лом все время терял сознание… профессионально сработано, правда? Вот только про ход из винного погреба в давильню они ничего не знали. И про вентиляционное окошко за тыльной стеной дома — тоже.

— Вы считаете, что нападавшие имели информацию от некоего лица, посещавшего ваш дом? — уточнил Детеринг.

— Я думаю, нет. Достаточно было понаблюдать за моими перемещениями, — а я полдня провел в дедовой конуре на первом этаже, несколько раз открывая и закрывая сейф. По нашей улочке ездят редко, но все же ездят. Никто не мешал тихонько припарковаться где-нибудь в тенечке и посмотреть, чем и как развлекается хозяин. Против нас, дорогой майор, работают не просто мошенники со связями в Метрополии, не-ет — тут уже явно что-то поинтереснее!

— Если мне не изменяет память, нужными характеристиками обладают всего два типа ракет, — задумался Детеринг, — и используются они десантным спецназом. Бронепробиваемость у них нулевая, ракеты эти применяются только тогда, когда «скорлупа» уже проломлена и надо мгновенно выжечь всю начинку. Легальным путем такое оружие получить невозможно, но, конечно, и нелегальных у нас хватает. Есть, правда, одно «но»… Если бы я озадачился приобретением подобных игрушек, то первым делом пошел к пиратам. Потому что у них есть все и всегда.

— А генерал Раду? — спросил Харрис.

— О нем я подумал в первую очередь, едва мастер Бромли закончил свой увлекательный рассказ. Нет, Тео, — я успел кое-что проверить, благо много времени для этого не понадобилось. Генерал Раду уже три месяца лечится в Метрополии, и с ним — немаленькая свита. Впрочем, посмотрим, посмотрим: Фарж, я так думаю, вцепится в «Гауф трейдинг» и будет трепать их до тех пор, пока не добьется результата. И результат этот будет уже очень скоро.

Тренировочная база планетарной резидентуры СБ располагалась к северу от столицы, неподалеку от городка Боровки, основанного когда-то этнической общиной выходцев из Восточной Европы. Место для постройки было выбрано почти идеально: скалистый берег океана, далее — степь с густо заросшими лесом холмами. На скалах отрабатывалась горная подготовка, обязательная для каждого оперативника, а холмистая, изрезанная мелкими речушками местность, укрытая разнотравьем по плечи рослому человеку, часто становилась ареной тактических игр.

Направление вдоль берега на север не было самым оживленным, и строить настоящий хайвэй никто не стал: так, два ряда в одну сторону, да редкие машины небогатых горожан, решивших выбраться «на цветочки». Выехав из города, Детеринг убрал верх своего кабриолета, ибо дальше прятать сидящего сзади Харриса было попросту смешно.

— Сколько нам ехать? — поинтересовался Тео, когда «Блюстар» миновал последнюю развязку и впереди появились островерхие фермерские домики, вокруг которых маячили цилиндры ветрогенераторов. — Я ни разу не ездил в эту сторону.

— Минут сорок, — ответил Детеринг, — дорога пуста.

Харрис кивнул и улегся на заднем диване, устроив голову на мягком подлокотнике правого борта. Йорг глянул на него: пилот смотрел в небо широко распахнутыми глазами, на тонких губах застыла улыбка, — и сам непроизвольно задрал голову вверх. Сверкающая синяя бесконечность несла редкие белые облака, над полями подсолнечника кружили птицы; майору Детерингу вдруг расхотелось куда-то ехать — какого черта? Найти гравийную полосу между полями, остановиться в туннеле подсолнухов, открыть багажник, в глубине которого в уютном бархатистом кармане ждут своего часа две литровые бутылки виски из того самого ящика, что был получен в подарок от дилера… две бутылки и целое поле закуски. Йорг придавил акселератор, желая поскорее одолеть серую ленту дороги, окруженную со всех сторон соблазнами слишком простыми и ясными, чтобы он мог им поддаться.

Боровки появились, как всегда для Йорга, почти неожиданно: взлет на очередной холм, выдох, — поля исчезают, а внизу, в долине, — кажущийся кукольным город, упрятанный в зелени садов. Шпиль ратуши, серый купол коммунальной энергостанции, «фуражка» спорткомплекса с зимним бассейном, молл, а окрест разбегаются тонкими ручейками улочки, где фруктовые деревья почти скрывают собой проезжую часть, сетчатые заборы увиты виноградом, и молочник уже оставил возле калитки корзинку с парой бутылок. Такие города, совершенно типичные для имперских колоний, являлись обычно ядром небольшой агроагломерации. Из поколения в поколение их населяли люди, занятые в сфере обеспечения фермерских хозяйств, — механики, энергетики, ветеринары, специалисты местной биостанции, педагоги общинной школы, семейные врачи и мелкие торговцы.

Сформировавшись за полтора столетия до рождения Йорга Детеринга, аграрные округа со временем стали вполне самодостаточны, высокая производительность фермерского труда гарантировала им независимость от тех или иных кризисов. Юные выходцы из таких небольших общин были самыми частыми клиентами армейских вербовщиков. Возвращаясь после нескольких десятилетий службы в отчий дом, они возвращались в привычный круг людей, знающих цену своему слову и своей руке, а потому вызывающих ненависть у чиновников Метрополии. Этих людей нельзя было заставить платить больше, чем они считали нужным…

Городок остался слева, а лента шоссе вползла на следующую возвышенность. Впереди блеснула волной глубокая бухта, с трех сторон окруженная изломами скал. Через километр Детеринг сбросил скорость, плавно ушел вправо на поворот, лишенный каких-либо указателей, нырнул в туннель под трассой и оказался на узкой дорожке, пробитой в густой полутемной роще. Проехав мимо алого щита с надписью «Военная зона! Проезд запрещен!», он снова вывернул руль влево и остановился возле укрытого деревьями КПП. Некоторое время «Блюстар» изучали невидимые для постороннего наблюдателя сканеры, потом ворота базы медленно сдвинулись в стороны. Детеринг коснулся акселератора и опять выжал тормоз. У двери КПП стоял молоденький лейтенант в облегченном караульном снаряжении.

— Флаг-майор Фарж ожидает вас в фехтовальном комплексе, — рассмотрев удостоверение в ладони Йорга, козырнул он.

Детеринг кивнул.

— А я? — немного удивленно поинтересовался Харрис, когда они отъехали от КПП на сотню метров.

— А вы, милорд, никому тут не нужны, — хмыкнул Детеринг. — Ну, не обижайтесь! Разумеется, Фарж предупредил начальника базы, что со мной будет гость. Не думаете же вы, в самом деле, будто у нас такой бардак, что на режимный объект может запросто попасть постороннее лицо? Здесь, между прочим, куча интересной техники, которую мало где встретишь.

Административные помещения, подземные ангары и большая часть тренировочных комплексов базы располагались в роскошном парке, возникшем на месте прореженного леса. Ни людей, ни машин на аккуратно выметенных дорожках Харрис не увидел, лишь двое всадников на рослых черных лошадях выехали из ворот двухэтажной конюшни и помчались, набирая скорость, куда-то в сторону далеких холмов, виднеющихся среди деревьев. За всадниками бежали две тройки гепардов.

— Полковник Старицкая, в прошлом — замначоперотдела Резидентуры, — пояснил Детеринг. — Леди в достаточно элегантном возрасте, но еженедельные тренировки — это святое.

Харрис коротко вздохнул:

— У меня была наставница по навигационной подготовке, восемнадцать раз прабабушка, которая гоняла на линкоре лучше многих знаменитостей…

Йорг уверенно подрулил к большому приземистому строению с полукруглой черепичной крышей и встал на парковочной площадке, рядом со знакомой уже «Минервой».

— Интересно, — пробормотал он, — а у Макса вообще есть своя собственная машина? Или при такой жизни оно ни к чему?

Открыв багажник, Йорг достал длинный полужесткий кофр, повесил его на плечо и махнул рукой Харрису:

— Пошли…

Не заглядывая в раздевалку, Детеринг сразу прошел в зал клинкового оружия. Фарж, в узких спортивных трусах и кедах, увлеченно упражнялся со скакалкой под свистки жилистого седого мужчины с косой до пояса. Увидев входящих, Макс остановился и с довольным видом вытер пот со лба.

— Я разогрелся, маэстро! — крикнул он.

— Иди облачайся, — скривился Йорг. — Здравствуйте, дорогой Джиджи, — повернулся он к седому. — Позвольте представить вам нашего гостя: полковник Теопольд лорд Харрис — впрочем, вы не могли о нем не слышать. Внимание, Тео: перед вами подполковник Джиджи Лоренцо, начальник фехтовального комплекса, доктор исторических наук и оч-чень серьезный специалист по холодному оружию.

Пока Харрис и Лоренцо беседовали о чем-то у огромного овального окна, Йорг снял с себя форменную рубашку, брюки и влез в обтягивающий черный комбинезон, а на ноги надел туфли с мягкой рифленой подошвой. Через минуту появился Фарж в полном комплекте тренировочных доспехов. Шлем он держал в руке.

— Джиджи, — повернулся к окну Детеринг, — извините, но вы не могли бы выделить моему ученику приличный эспадон?

— Против Филатова? — бесстрастно уточнил Лоренцо.

— Разумеется, разумеется! — Детеринг быстро, с усилием, массировал себе правое запястье.

Лоренцо махнул рукой, подзывая Фаржа, и подошел к торцевой стене зала, сплошь занятой оружейными шкафами. После недолгой возни они выбрали простой по исполнению меч с немного удлиненной рукоятью. Макс несколько раз перебросил оружие из ладони в ладонь и подошел к Йоргу, все еще разминающему руку.

— Как вы считаете, Джиджи, стандарты он сдаст?

— Никаких сомнений, мой мальчик. Ты переживаешь о спарринге, не так ли?

— Я переживаю по поводу экзаменатора. Мне говорили, он мастер шпаги, да к тому же человек эмоциональный.

— Это так, Йорг.

— Еще мне говорили, что он очень любит, когда экзаменуемый позволяет вымотать себя до слез.

— И это правда.

— Мне это не нравится, Джиджи. Требовательность экзаменатора не должна переходить в тщеславный садизм, вам не кажется? Вчера мы с милордом Теопольдом долго раздумывали о том, как помочь Максу: милорд Тео не великий фехтовальщик, но зато он выдающийся тактик. Мы заставим самого Филатова дергаться, мучиться и горько плакать…

— Хотел бы я на это посмотреть.

— Вы это увидите, Джиджи. Если мне не изменяет память, по правилам экзаменуемый должен нанести экзаменатору хотя бы два «условно-смертельных» ранения при сохранении собственной боеспособности, и тогда зачет очков уже не осуществляется? Клянусь дьяволом, Джиджи, флаг-майор Фарж уложит экзаменатора наповал.

В светлых глазах Лоренцо мелькнул интерес. Он достал из кармана спортивных брюк секундомер и отошел в сторону. Фарж встал в обозначенный на полу круг, ожидая партнера.

Детеринг нагнулся над своим кофром и неожиданным рывком выдернул довольно длинный меч с вычурной гардой. Джиджи Лоренцо прищурился: прямой клинок обоюдоострой заточки не был изготовлен в пределах Империи Человечества, к тому же ему казалось, что оружие майора Детеринга не относится к разряду коллекционных ценностей.

Не надевая ни шлема, ни перчаток, Йорг вошел в круг.

— Разомнемся, — коротко бросил он и тут же, не вставая в позицию, ринулся на Фаржа.

Ни Лоренцо, ни тем более Харрис не успели понять, что произошло: клинки не столкнулись, раздался лишь глухой стук, и Фарж вылетел на пару метров за пределы круга.

— Надеюсь, — голос Детеринга звучал мрачно, — ты понимаешь, что в бою не бывает «так нечестно»? Ты допустил схождение в крайне невыгодных для тебя условиях.

— Я пытался парировать! — откликнулся Фарж, поднимаясь на ноги.

— Парирование возможно далеко не всегда. Ты должен понимать, что долго отбиваться от Филатова ты не сможешь. Разрывай дистанцию!

Фарж не успел еще вернуться в круг, как меч Йорга взлетел к его груди. На сей раз Макс понял, что от него требуется. Тело оперативника качнулось в сторону, он даже смог коснуться своим эспадоном клинка Йорга, но — снова удар плазом по наплечнику, и снова вылет из круга.

— Убит дважды, — констатировал Йорг. — Противник намного быстрее тебя, но ты все равно пытаешься отбивать. Все, как я и думал. Ну что ж, начнем. Ты видел когда-нибудь укдука?

— Двуногий прямоходящий рептилоид, обитает на Россе, — поднял брови Фарж. — Видел, понятное дело, «на картинке». И?..

— Ростом он два с половиной метра, и основное его оружие — не столько пасть, сколько когти больших пальцев верхних конечностей, действующие, как чекан. Укдуков до сих пор разводят в некоторых старых монастырях. Знаешь, зачем? Их ставят против кандидата в мастера, закончившего обучение. И выдают ему не пику, не алебарду, а длинный прямой меч. Против такого бездаря, как я, поставили молодую самку, считающуюся не слишком опасной.

— И ты ее уложил?

— В первом схождении. То же самое ты должен сделать с Филатовым. Сейчас я покажу тебе, как именно…

Сидя на длинной скамье под окном, Харрис вытащил из пачки тонкую сигарку и принялся вертеть ее в пальцах. Детеринг тщательно, с аккуратностью битого профессионала повторял все те выкладки, что заняли добрую половину вчерашнего вечера — контратака из нижней позиции на предельно возможной для ученика скорости с мгновенным разрывом дистанции — при этом Фарж «работал» отнюдь не против человека, а против стремительного хищника. После вчерашней игры у Харриса болели оба предплечья, правое бедро и костяшки пальцев на левой руке, но Детерингу он был благодарен: Тео сам попросил о палках, и учебные палки у Йорга нашлись. Вежливо извинившись, Детеринг отдал оба инструмента ему, а сам встал с кривой веткой, найденной у соседских ворот. Двумя мечами Теопольд Харрис бился ничуть не хуже известных мастеров своего крыла, но столь верткого противника не мог себе и представить. Он не мог даже сойтись с Йоргом: едва свистнув, тот проходил сквозь его «клинки» так, будто их и не существовало, а Тео снова ощущал себя лежащим на траве. В конце концов, войдя в боевой раж, он все же смог пребольно достать Детеринга в плечо, на что тот, не меняясь в лице, слегка ускорил темп и в секунды избил его своей веткой. В реальном бою — полковник Харрис понимал это лучше других — от него летели бы клочья.

— Да вы погубили свой талант, — сказал Детеринг, поднимая с земли белого от боли Тео. — Клянусь, я впервые вижу представителя ВКС, который способен держаться против серьезного фехтовальщика! Более того — молотили вы столь искусно, что пару раз мне даже пришлось задуматься…

Лоренцо принес Харрису миниатюрную пепельницу и, щелкнув пальцами, поставил оконную раму в горизонтальное положение.

— Мне не очень понятно, что они делают, — признался он. — Такое ощущение, что в следующий раз Фарж начнет, сидя на корточках… чья это школа?

— Милорд Йорг не рассказывал мне, в каких именно монастырях ему ставили руку, — отозвался Харрис. — Думаю, что сейчас он адаптирует свои навыки именно под Макса, с характерной для него прямолинейностью в атаке… Полковник Филатов предпочитает биться лицом к лицу, не так ли? Ну, я думаю, что Фарж его к себе не подпустит.

— Но выход из круга означает поражение экзаменуемого, — возразил Лоренцо.

— Круг большой, подполковник. В данном случае речь идет о предельной концентрации бойца именно внутри круга — но с постоянным удержанием дистанции.

Детеринг наращивал темп. С хорошо подготовленным Фаржем, облаченным к тому же в практически непробиваемый для его затупленного меча доспех, ему было почти легко. Один раз поняв, что от него требуется, а главное — представив себе огромного укдука, Макс раз за разом исполнял довольно сложное для человека упражнение все быстрее и быстрее, достигнув, в конце концов, предела доступной ему скорости.

— Дыхание! — рявкнул Детеринг, с грохотом отбросив свой меч и выпрыгнув из круга. — Шаг вперед — шаг назад! Перерыв! Воду не пить!

Джиджи Лоренцо привычно щелкнул кнопкой своего дорогущего механического секундомера.

— С такой скоростью он зарубит Филатова мгновенно, — сказал он. — Если, конечно, сможет сосредоточиться.

Йорг вытер лицо влажным полотенцем и бросил его на пол.

— То, что мы задумали, подразумевает три приема. Если Макс будет заниматься хотя бы два часа каждое утро — от Филатова дерьма не останется. Человеческий организм способен на многое, просто у нас нет времени об этом думать. Флаг-майор Фарж! — рявкнул он, глянув на секундомер Лоренцо. — Выйти из круга, воды сто миллилитров!

Через час Харрис вышел из зала и уселся на покатом заднем крыле «Блюстара» с бутылкой фермерского вина, презентованной по случаю знакомства с Джиджи Лоренцо. Седовласый начальник фехтовального комплекса, разменяв восьмой десяток, оставил богатую воспоминаниями оперативную деятельность и купил себе домик в Боровках. Гнать со службы столь ценного специалиста не решился бы ни один кадровик — следовало думать, что вскорости Джиджи, дважды разжалованный в рядовые из-за тяжелого характера, все же получит полковничий чин, а в отставку выйдет в лампасах.

Из распахнутого окна летели короткие, отрывистые команды Детеринга:

— Ниже! Шаг назад! Играй ногами, играй!.. — Удар пластика о дерево пола, сдавленная ругань Фаржа, и снова: — Помни, что поворот на левой ступне гарантирует укол только в бедро! Первая позиция! Схождение!

«Меня б так учили, — горько сказал себе Харрис. — Без брони, даже без перчаток — на боевой меч, острый как бритва».

Он попытался вспомнить лица своих однокурсников. Некоторым повезло — они сразу «сели» на линкоры и пошли на Фронтир. Они были так отчаянно великолепны в белых мундирах, — особенно девчонки, со своими укороченными юбками и шляпками с орлиным пером за лентой…

Мало кто из них дожил хотя бы до майора: выпуск Харриса пришелся на последнюю волну бессмысленных прорывов леггах, и Фронтир тех лет был форменной могилой. Им помогали волонтеры из боевых кланов Корвара, но слишком мало их было… Тео Харрис горел на своем фрегате и навсегда запомнил отчаяние беспомощности: рядом с ним разваливался на куски новейший корварский крейсер, экипаж которого дрался до последнего, из проломов бронекорпуса медленно выплывали заледенелые трупы. Тео еще жил, но понимал, что поисково-спасательная служба не успеет, уж слишком мало жизни оставалось в теряющем энергию отсеке. Через двое суток к фрегату подошел лидданский разведчик и снял всех живых. Их к тому моменту оставалось сорок четыре из восьмисот пятидесяти, а мертвые продолжили свой дрейф на окраине звездной системы, код которой первый лейтенант Харрис постарался стереть из своей памяти.

Запомнил он тогда иное: бой превосходной машины, управляемой опытным, искусным экипажем. Командир «корварца» сразу передал командиру имперского фрегата: «Никому не уйти, мы будем держаться. Предлагаю поднять флаг расы». Их было двое против двадцати восьми. Корварский крейсер сменил курс, разгоняясь на вираже, и пошел в бой на огромной скорости, практически невозможной для имперского корабля. Клин леггах лопнул, расползаясь сразу по всем осям… Тео знал, что корварцы могли уйти, бросив ведомого. Двигатели позволяли им сделать это вполне изящно.

Они предпочли смерть, и это не было решением командира. В таких случаях решение принимает экипаж — боевые кланы всегда выбирают смерть, но не ужас позора.

Теопольд Харрис прослужил еще много-много лет. Дважды его выдвигали на должность командира дивизиона, — он только улыбался в ответ. Полковником он стал в тридцать два, по совокупности побед, и почти сразу же вышел на результат, гарантирующий лампасы. На представлении к генеральскому чину он собственной рукой начертал: «К чертям». — И покинул кабинет начальника штаба 22-й армии ВКС Империи Человечества. В тридцать пять ему предложили возглавить легион — полковник Харрис закатил банкет на пятьсот персон, в ходе которого залез на визир главного калибра собственного линкора, устроился там поудобнее и принялся гадить с двухсотметровой высоты. Утром он ушел в обыденный патрульный вылет все тем же командиром корабля.

— На сегодня все! — услышал Тео голос Детеринга. — Оставаться в круге! Не сбивай дыхание!..

Харрис с удивлением посмотрел на бутылку в своей руке. Вино плескалось на донышке — он потерял ощущение времени, впервые за долгие годы. Что-то негромко говорил своим скрежещущим голосом Лоренцо, что-то отвечал ему Йорг. Тео смотрел на небо, изумляясь давно перекатившему через зенит солнцу. Звезды остались где-то там, за синей пеленой атмосферы, вокруг слабо шумели ветвями субтропики его родной планеты, на которую он ни разу не сажал свой линкор.

Хуже того, он ни разу не приближался к этой системе.

Поразмыслить над этим Тео не успел. К фехтовальному комплексу несся огромный приземистый кабриолет. Моргнув, Харрис отметил, что вряд ли стал бы гонять на такой скорости по узким дорожкам базы. Впрочем, водителя темно-вишневого «Лэнгли» его размышления интересовали мало. Машина лихо завернула на площадку фехткомплекса, остановилась, и на серое покрытие спрыгнул гибкий, как струна, легион-генерал в белых брюках и форменной рубашке с короткими рукавами. Ловко накинув на голову фуражку, он обежал вокруг массивного носа своего автомобиля, чтобы распахнуть дверцу перед высокой тонкой девушкой — тоже в форме СБ, но с погонами капитана.

Теопольд осторожно засунул пустую бутылку под днище «Блюстара» и подумал, где бы ему спрятаться.

Прятаться, впрочем, было уже некуда. Повернув вдруг голову, генерал впился взглядом в Тео и тут же, не предупреждая свою спутницу, двинулся вперед. Харрис выпрямился и оправил на себе сетчатую рубашку. Знание службы говорило ему, что неприятного разговора не избежать.

— Милорд Теопольд, если не ошибаюсь?

Харрис моргнул.

— Так точно, ваша милость. Полковник лорд Харрис, к вашим услугам…

— Густав Монсальво. — Сильная ладонь метнулась навстречу Тео. — Прошу прощения за столь неожиданный визит. Йорг сказал мне, что вы закончите после полудня, но о встрече мы, собственно, не договаривались.

— А, — улыбнулся Тео, — так вы тот самый генерал, друг Детеринга, недавно получивший должность в здешней Резидентуре? Помилуйте, милорд, — я здесь человек чужой, и, увидев вас, почувствовал себя неловко.

— Вот еще, — Монсальво расхохотался, и его роскошная черная грива закрыла собой погоны. — Вам совершенно не о чем переживать!

Из дверей комплекса, помахивая своим кофром, появился Детеринг. Увидев генерала, он расплылся в улыбке:

— Я не ожидал, что вы приедете!

— Ну, ты же намекнул…

К удивлению Харриса, Монсальво не просто пожал Детерингу руку, а еще и приобнял его за плечо, негромко сказав что-то, — Йорг расхохотался в ответ и, бросив кофр в багажник, щелкнул пальцами:

— Есть мнение, что пора пообедать. С лордом Тео вы уже, видимо, познакомились? Сейчас Фарж досушит наконец свой истерзанный организм, и было бы недурно проехаться в Боровки — там есть таверна с поваром, который служил, по слухам, аж в дипкорпусе.

Заведение, обнаруженное любопытным Детерингом еще во время его службы в Ной-Венеции, находилось чуть сбоку от ратушной площади — застроенная трехэтажными кирпичными домами улочка спускалась вниз, чтобы упереться наконец в ограду опытного сада местной биостанции. Автомобили пришлось оставить на площади и дальше идти пешком. Монсальво шевелил носом, наслаждаясь ароматами цветов, растущих в больших глиняных вазах, тут и там расставленных возле дверей с фамилиями обитателей на серебристых табличках, и делал большие глаза. Свою секретаршу Анну он держал под руку: девушка старательно поджимала губы, напуская на себя серьезный вид, но было заметно, что энергичный генерал уже давно обаял ее от и до.

— Ну, вот. — Детеринг остановился под вывеской со смеющимся зеленым крокодильчиком и взмахнул рукой: — Ресторан «У дракона», леди и джентльмены. Скромно и не без юмора.

Гости в мундирах хозяйку не удивили. Улыбаясь, она провела компанию через зал в небольшой садик, где стояли полдесятка столиков, сразу принесла меню и два графина холодных соков и исчезла.

— Неплохое место, — заметил Харрис, листая винную карту. — Я ожидал увидеть что-нибудь сугубо сельского пошиба, а тут на тебе… гляньте только, какой у них набор выпивки!

— Здесь регулярно гуляют наши, — усмехнулся Фарж. — Иногда до утра. Что вы будете пить, мой генерал?

— Пить крепкое в такую погоду я бросил. — Монсальво уселся рядом с Йоргом чуть в стороне от остальных и положил на стол дорогой портсигар. — Так что красного, что ж тут еще делать? Посмотрите, есть у них местные вина?

— Да полно, — поднял голову Харрис. — Значит, по умолчанию я пока закажу литра три красного…

— И полпоросенка, — двинул бровями Детеринг. — Это обязательно. И салаты. А то я устал.

— Ты? — поразился Фарж. — Это новая шутка? Устать здесь должен был я, уважаемый маэстро! Вы б видели, мой генерал, что со мной творил этот кондотьер!

— Завтра приеду к тебе домой, и все начнем сначала, — пригрозил Детеринг.

Фарж в отчаянии развел руками. Не дожидаясь хозяйки, он сгреб со стола папки меню и отправился в зал.

— У вас, я вижу, дела неплохи, — повернувшись к Монсальво, негромко заговорил Детеринг. — Вы даже похудели…

— Все благодаря тебе, — генерал улыбнулся и раскурил сигару.

— О, боже! Я-то тут при чем?..

— При том, при том… и самым, я тебе скажу, непосредственным образом! Ты в курсе, какой разгром был в Виктории?

— На уровне слухов, милорд. Да и к тому же: когда эти слухи до меня, собственно, все же дошли, я уже снова был на Россе, а там эта возня меня не интересовала совершенно.

Густав Монсальво понимающе кивнул. В глазах его плясали хорошо знакомые Йоргу чертики, да и вообще — выглядел он здорово, не очень напоминая того циничного, обозленного полковника, с которым Детеринг познакомился в процессе «дела о голове» (как сам он называл историю с Флорианом Ледневски). Монсальво обрел некий сложноуловимый лоск, и вовсе не лампасы были тому виной — скорее, драный старый лис чуял какую-то вкуснятину. Йорг достал сигару и приготовился слушать: ему было интересно.

— Видишь ли, — с хищной улыбочкой начал генерал, — после того как я благополучно катапультировал тебя по маршруту, мне не оставалось ничего другого, как отправить наверх соответствующий рапорт — по масштабу операции, как ты понимаешь. И как-то оно так случилось, что писулька моя вдруг сработала на манер спускового курка… Сперва к нам прилетел проверяющий. Спокойный такой, улыбчивый. И стал интересоваться: а почему дело о побоище в клубе не расследовалось должным образом? А как так выходит, что планетарная столица кишмя кишит «шпильманами», а агентурной работы — одни отчеты? Начальнички мои, понятно, не растерялись и насыпали ему еще три тонны документов. Но проверяющий улетел, а вместо него примчалась целая комиссия: он-то, я так думаю, не только в кабинете сидел, а с людьми работал. И понеслась! Крики, стоны, битье посуды. Планетарный прокурор, как выяснилось, крутил через благотворительные госпитали пиратские деньги, а его помощники аж страховую компанию склеили. Причем все всё знали, потому что начальство мое с этими самыми прокурорскими чинами вместе в гольф играло и по девкам бегало. Прокурора — в камеру, генералов моих — на пенсию и с глаз долой. В общем, когда комиссия разгром закончила, у нас в Резидентуре из старших офицеров оставался я и еще двое — остальных всех перевели кого куда, потому как разложение и подрыв основ. Я себя, честно говоря, чувствовал не самым лучшим образом…

— Но ведь делать-то что-то надо было, — возразил Детеринг.

Монсальво протянул руку к кувшину с вином, налил себе, глотнул, причмокнув:

— Надо… но оказалось так, что из-за меня были переведены ребята, ни в какой гадости не замеченные.

— Они на вас злились?

— Да нет, там все было сделано вполне корректно — просто, понимаешь, когда довольно долго служишь в устоявшемся коллективе, некоторые вещи воспринимаются… ну, скажем так, еще и через фильтр личных отношений. У меня со всеми отношения были хорошие. А случилось как случилось. Так что меня оттуда тоже убрали. Но — в Метрополию и на интересную работу. Через год я получил генерала. Теперь сам видишь — если бы не ты, был бы я, скорее всего, уже пенсионером.

— Да, забавно все получилось. Хотя — свою вину я в этом безобразии все равно отрицаю, потому как даже если бы и хотел вам помочь, так — чем?

— Ну, видишь, вышло, что помог. А у тебя, я вижу, опять какие-то замесы?

— Вы дьявольски проницательны, милорд… мне предложили поучаствовать в одной ерунде, внутри которой я сразу учуял что-то совсем не ерундовое. Не надо было, наверное, соглашаться, да теперь уже назад не сыграешь. Человек, который втянул меня в это дело, оказался не тем, за кого себя выдает.

— И я этого человека знаю?

— Скажем так, вы могли о нем слышать. Сенатский поверенный Тарас Ицко-Матео.

— И он представился именно как сенатский поверенный? Без подробностей? Хм…

Монсальво допил вино и задумчиво посмотрел на свою секретаршу, увлеченно щебечущую с Харрисом и Фаржем. Разговор, происходящий на противоположном краю стола, их совершенно не интересовал.

— Ты когда-нибудь слышал о такой структуре, как Агентство Информационных Связей? — спросил генерал, не глядя на Йорга.

— Я слышал, что это какая-то странная лавочка, недавно созданная в недрах нашего внешнеполитического ведомства, — отозвался Детеринг и вдруг ощутил, как потянуло в низу живота. — Какие-то там гуманитарные проекты, нет?

— Гуманитарные, — кивнул Монсальво. — Конечно, гуманитарные. Только вот набирают в АИС почему-то карьерных дипломатов с хорошей военной подготовкой. А Тарас — один из посредников между сенатскими правыми и Агентством. Да более того, он стоял у истоков его создания. О нет, неофициально, конечно. Просто он давно находится в сердечной связи с леди Элизабет Брайант, а та — фактически третье лицо Форин-офиса. Лет десять назад кое-кто у них там решил, что двух разведок Империи мало. В общем-то так оно и есть, если учитывать тот факт, что Флот работает на себя самого и не делится информацией даже с сенатскими комиссиями по безопасности, а мы взялись за дело относительно недавно… Раз Ицко-Матео потребовался именно ты — значит, у него были основания считать, что кто-то другой может не справиться.

— Дело мерзкое, — скривился Йорг.

— Необязательно, — Монсальво помотал головой и чуть склонился к его плечу: — Скорее всего, ситуация такова, что использовать хоть какие-то организованные силы Агентство сейчас не может. Но если ты вцепишься клыками и все пройдет как надо — считай, поймал небо в ладошку.

— Ну-у?..

— Угу. Как ты думаешь, какого черта я бросил Метрополию?.. Полгода обхаживал нужных людей, чтобы мне нашли самую противную, самую трудоемкую и расстрельную должность где-нибудь в «олдовой» колонии? Да такого, что все серьезные дела сейчас будут делаться именно здесь. Связи с авторитетными ребятами в Метрополии я уже набил, но основная работа будет тут: на Авроре, на Корэле, быть может, на Орегоне. И от того, как мы сработаем в колониях, будет зависеть, чем закончится большая игра, которая уже началась: или мы дадим кое-кому сожрать Империю, или не дадим.

— Я предполагал что-то в этом духе, — согласился Детеринг.

— Но о самих себе нам забывать тоже не стоит. Я скажу тебе совершенно четко — по нынешним временам не надо надеяться, что тебе помогут там, — и Монсальво поднял вверх указательный палец. — СБ спрыгнула с этого воздушного шарика, мы теперь сами по себе и сами за себя. А играть мы будем по своим правилам. Именно поэтому я здесь. И давай-ка мы с тобой за эти правила немного выпьем!

Вернувшись в дом Детеринга, Харрис почти сразу же отправился наверх, в свою спальню.

— Видите ли, — извиняющимся тоном пояснил он, — я привык жить по вахтенному расписанию, и ситуация, когда мне нечем себя занять, кажется странной. Поэтому лучше попытаюсь выспаться впрок.

Детеринг понимающе поднял ладонь. Кухонный автомат приготовил ему кофе, Йорг вытащил в сад большое плетеное кресло и уселся с сигарой под яблоней. Небо над океаном снова вспухло тучами, но серьезных ливней метеошаманы пока не обещали, просто вдруг ушло солнце и явственно потянуло сыростью.

Разговор с Монсальво взбудоражил его. Отправляя вчера вечером записку на информационный пост Резидентуры (как связаться с вновь прибывшим генералом напрямую, Йорг не знал, а потому поступил официально: краткое сообщение с требованием передать адресату), он не очень-то надеялся, что лорд Густав ринется в Боровки повидать старого знакомца. Однако ж Монсальво действительно считал себя должником… это обстоятельство многое меняло, но Йорг сейчас думал о другом.

Двойственность фигуры сенатского поверенного перешла из категории домыслов в реальность. Картинка постепенно прояснялась. Чиновного влияния Ицко-Матео вполне хватило на то, чтобы затребовать в свое распоряжение двух офицеров колониальной службы без каких-либо объяснений — прилетел, приказал, получил. Спрашивать «зачем?» никто не будет, ибо дурных нет, для Кассанданы сенатский юрист птица серьезная.

А вот на дальнейшее развитие дела не хватало ни ресурсов собственно Ицко-Матео, ни даже возможностей таинственного Агентства Информационных Связей. Что б там ни говорил Монсальво про «дипломатов с военной подготовкой», собственных оперативников у них нет. Если б все это происходило на Корваре, внешнеполитическому ведомству достаточно было бы обратиться к любому из тех, кто привык зарабатывать мечом, но законы Империи Человечества приравнивали наемничество к пиратству, так что официальные контакты с «вольными художниками» исключались: случись делу лопнуть, скандал выйдет такой, что вовек не отмоешься. Следовательно, единственным разумным вариантом оставалась СБ, однако ее высшие руководители твердо абстрагировались от любых политических игр, предпочитая сидеть на своей «ведьминой горе» и наблюдать происходящее сверху. Ицко-Матео поступил достаточно изящно — имея прямой заказ некой сенатской группировки, доведенной до бешенства несговорчивостью оппонентов, он построил соответствующую случаю комбинацию, нашел двух нужных ему людей и дернул за веревочку.

Но эта попытка была не первой… вчерашним вечером, снова и снова прогоняя в голове все известные ему обстоятельства, Детеринг связался со следователем Пулавски и попросил его разузнать у знакомых из отдела по борьбе с экономической преступностью, не проводилась ли ими проверка в отношении внешнеторговых дел компании «Гауф трейдинг»? Кшись ответил ему через полчаса.

Проверка проводилась; причиной послужил тот факт, что лицензия лидданского агента заканчивалась буквально за день до окончания оформления сделки. Проверяли, понятное дело, в сугубо формальном режиме, никаких нарушений не выявили, отправили в архив и забыли. На всякий случай Детеринг попросил найти имя агента, но для этого Пулавски должен был появиться в офисе, а раньше следующего вечера это у него не получалось.

Ковырять, кто именно навел кассанданских «экономистов» на семейство Могилевских, не имело смысла. Кто-то… Однако становилось ясно, что АИС очень беспокоила деятельность вполне заурядных колониальных мошенников. Беспокоила настолько, что Ицко-Матео, вне всякого сомнения, потрудился, чтобы внести «Гауф трейдинг» в список предприятий, неугодных своим сенатским заказчикам.

Но вот предугадать, что попытка разгрома сразу же приведет к кровопролитию, он не смог. То ли недооценил Могилевских, то ли, что более вероятно, не учел какие-то темные обстоятельства. И теперь полковник Харрис, дважды обстрелянный на собственной планете, потерявший в подлом ночном налете своих людей, пойдет до конца, чего бы это ему ни стоило.

Детерингу и Фаржу придется идти за ним: оставить все как есть уже нельзя.

Йорг дважды размышлял о том, на чье имя можно было бы отправить срочный рапорт с изложением сути происходящего, но прийти к решению так и не смог. Серьезных покровителей у него, в сущности, не было. Шервальд? История с Ледневски имела для него негативные последствия, так что лезть в какое-то сомнительное дело с участием майора Детеринга он не станет. Уинг-генерал Маковский? Помешан на террористической угрозе и играет «свою игру». Людвиг Уоллис? Тем более.

Варианты не прорисовывались, оставалось действовать своими силами, опираясь, возможно, на официальное прикрытие Резидентуры, благо должность позволяла легион-генералу Монсальво проводить любые расследования, не слишком напрягаясь по поводу отчета «наверх». То, что он при этом выйдет за пределы Кассанданы, особой роли не играет, тем более если речь пойдет о такой болезненной теме, как пираты, — а в том, что пираты будут, Детеринг уже не сомневался.

Йорг посмотрел в кружку, на дне которой виднелся давно остывший кофе, и со вздохом отправился в кухню, тем более что небо у него над головой становилось все темнее. Робот выдал ему горячий бутерброд с ветчиной, острым сыром и зеленью. Из углового шкафа Йорг достал бутылку вина — на Кассандане действительно не считали легкие вина алкоголем, и, приземлившись после «дипломатической» службы в давно знакомой Ной-Венеции, майор Детеринг постепенно завел привычку выпивать к ужину пару-тройку стаканов.

За окном шлепнули несколько крупных капель. Йорг покачал головой, думая о том, что спать, пожалуй, хочется уже сейчас, а до ночи еще далеко, и развернул коммуникатор в инфорежим.

Кассанданские «акулы пера» во весь рост обсуждали вчерашнюю речь имперского сенатора Ригби. Прислушавшись к комментариям, Йорг присвистнул. Похоже, в Метрополии действительно начиналось что-то странное: почти часовой треп Ригби привел колониальную элиту в состояние легкой прострации. По Ригби выходило, что бурное послевоенное развитие колоний вызвало обнищание Метрополии, которая, как и столетия тому, оставалась самым густонаселенным из всех человеческих миров. Несмотря на то что колонии показывали стабильный рост налоговых поступлений, внутренний бюджет столичной планеты сверкал все новыми и новыми дырами. Объяснялось дело просто — Метрополия одно за другим штамповала ведомства, призванные регулировать то, что ни в какой регуляции не нуждалось. Кормежка миллионов бездельников и обеспечение льгот их семействам опустошала бюджетные фонды быстрее, чем колонисты успевали их наполнять. Сенатор Ригби гневно вещал о распаде, о попрании основ, о совести нуворишей и о «необходимости воззвать к здравому смыслу». Учитывая тот факт, что Метрополия давала не менее трети всех избирателей, Йорг представлял себе, к чему идет дело. Серьезно сократить военные расходы — классический раздражитель Метрополии — Сенат, по-видимому, не сможет, но вот «зажиревшие» колонии он будет давить изо всех сил.

А колонии в ответ начнут уходить в тень, в сумеречную полукриминальную экономику.

И, значит, Монсальво трижды прав, утверждая, что работы для СБ будет не просто много, а очень много — и именно в колониях.

На лестнице раздались мягкие шаги. Детеринг вырубил коммуникатор и поднял голову: на пороге кухни стоял Харрис с влажными после душа волосами.

— Проспать закат — дурное дело, — сказал он.

— До заката вы успели, — улыбнулся Детеринг. — У меня заряжено рыбное филе в кляре — будете?

— С огромным удовольствием. — Харрис взял с полки чистый стакан, сел за стол, плеснул себе немного вина. — Я имел разговор с дедом.

— Да-а?

— От экономических отношений с нашими оппонентами я отстранен. И теперь я начинаю войну.

Йорг поставил перед полковником тарелку с рыбой, высыпал в миску хлебные шарики и уселся в кресло под окном.

— Это еще не все. — Харрис пошевелил в воздухе вилкой, словно выцеливая нужный кусок. — Есть замечательные новости от Бромли. Просто замечательные… Вы знаете, я ведь все еще сомневался — а тех ли мы обвиняем? А вдруг эти Могилевские со своими проектами совершенно ни при чем? Ну, мало ли? В конце концов, у нашего семейства хватает недоброжелателей, а случаи мгновенной потери рассудка науке известны! Но вот Бромли… Ха! Его молодые помощники, терзая сетевые архивы, ключи к которым находились среди захваченных нами документов, нашли список лиц, отправленных на Килборн в ту самую «школу геологов». И знаете, что интересно? Все эти люди в разное время служили в десантном корпусе «Скандинавия», причем наш заочный друг генерал Раду состоит почетным шефом ветеранской организации этого соединения.

— С одной стороны — да… — согласился Детеринг. — Другой, пожалуй, на моем месте уже запрыгал бы от счастья. Но я, как скептик, скажу так — и дальше что? Может, эти люди служили в инженерных подразделениях?

— Да, некоторые из них действительно служили в саперах, — кивнул Харрис. — А вот остальные почему-то все как на подбор — полевая разведка и члены экипажей бронемашин.

— И сколько их?

— На данный момент около пятисот.

Детеринг легонько пристукнул ладонью по столешнице.

— Мне трудно представить себе, кому и для чего может понадобиться полноценный десантный дивизион трехротного состава, — вздохнул он. — Если бы речь шла о флотских специалистах — тогда да, можно было бы начинать дергаться. Но десант? Или генерал Раду спятил и решил устроить где-то небольшой переворот?! Но помилуйте, у нас нет нестабильных территорий.

— У нас — да, — кивнул Харрис.

— Вы шутите! Нет, я понимаю, мы с вами оба — профессиональные параноики, но представить себе отставного имперского генерала, высаживающегося с горсткой людей где-то на чужой колонии… да будь он хоть трижды авантюрист!.. Это же абсурд, Тео!

— Во-первых, это их сейчас около пятисот, и никто не знает, сколько будет дальше. Во-вторых, кто вам сказал, что высаживаться будет сам генерал Раду? Генерал — просто посредник со связями, а Могилевские, то есть «Гауф трейдинг» — легальные исполнители с возможностями. Вопрос — исполнители чего? Или, если сузить сектор — чьего заказа?

— То есть вы хотите сказать, что некий разбойник Икс хочет где-то что-то схарчить, но при этом почему-то не может воспользоваться услугами профессиональных ландскнехтов своей расы.

— … может, у него нет денег?

— Да хрен там, прейскурант широк, и кругом полно озлобленных неудачников.

— Ну, в этом вы разбираетесь куда лучше меня…

— Вот именно — потому и не верю в ваши выкладки. Понимаете, какая штука: быстро, организованным порядком набрать пять сотен десантников, готовых идти под смертный приговор, — не верю, Тео! В отличие от специалистов Флота, которые не мыслят себя вне корабля, десантники, увольняющиеся на гражданку, устраивают свою жизнь вполне благополучно. У них другая ментальность, они не зациклены на вашем «океане миров», и к тому же каждый из них обладает множеством гражданских специальностей.

— Йорг, а почему вы не допускаете мысли, что люди действительно завербовались на хорошо оплачиваемую, абсолютно легальную работу? И что глаза у них раскроются только тогда, когда отступать будет уже некуда?

— Но в таком случае речь может идти исключительно о некоей разовой и, главное, локальной миссии, после которой все хомо благополучно отправятся на корм червям, а их семьям придется выплачивать страховку и рассказывать об извержении вулкана. Все это получается дороговато, Тео. Вы, кстати, еще и транспорт не посчитали — а «Гауф» зачем-то покупала корабли. Покупала, вместо того чтобы воспользоваться услугами перевозчиков. Слушайте, Тео… если бы я был, допустим, неким отмороженным корварским «бароном», которому нужно нанести короткий кинжальный удар, но при этом, боже упаси, подставить свой клан, я элементарно нанял бы компанию лиддан из числа тех, что готовы продать свои услуги любому желающему. Таких спецов — пруд пруди, куда больше, чем мне хотелось бы. И заметьте, кстати, еще одно обстоятельство: ланскнехты дерутся постоянно, работы им в Галактике хватает, а вот у нас в Десанте людей с боевым опытом уже нет. Ну, не считая сотни-другой старых генералов, которых нереально выкинуть на пенсию.

— А если б вы были лидданом?

— Лидданом?

— Ну да, лидданом. Или орти — и не могли нанять представителей своей расы? Вы наняли бы корварцев?

— Весьма вероятно, что да, хотя они просят за свою работу очень дорого, и их невозможно подставить. Точнее говоря, такой финал возможен, но трудновообразим — жить мне останется недолго.

— Вот и получается, что хомо — вариант идеальный. О наемниках нашей расы никто никогда не слышал, похоронить их проще простого, а деньги — ну что ж, часто бывает так, что наличие денег еще не означает наличие возможности их грамотно потратить.

— Интересный вы человек, Тео…

Не вставая, Йорг приоткрыл окно, и в кухню проник шорох дождя, запахло мокрым садом. Уже почти стемнело. Висящий в углу настенный светильник резко вычерчивал тенью скулы Харриса, который меланхолично дожевывал остывшую рыбу. Закончив, полковник поднялся, отправил тарелку в жерло мойки и вернулся на свое место.

— У каждого — своя школа, Йорг, — тихо произнес он. — Налейте-ка мне еще глоточек.

Детеринг покачал головой.

Появление отряда наемников расы хомо будет означать большие проблемы для имперской политики в целом. Пятьсот человек — это немного, но для тех, в кого им придется стрелять, эти несчастные окажутся не просто убийцами, а представителями Империи Человечества, никогда прежде не совавшейся в чужие дела. Пираты, контрабандисты, даже межрасовые преступные корпорации — все это дело старое, давно привычное и необоримое в силу величия пространств, заселенных разумными.

Но — старое и привычное не для людей! И не людям лезть в этот бульон, тихо булькающий уже которую сотню лет. Особенно с учетом того прискорбного факта, что экспорт Империи ограничивается в основном сельхозпродукцией, сырьем и предметами искусства. Художников, скульпторов и даже архитекторов расы хомо охотно звали на контракты лидданские и корварские магнаты, представители росской аристократии устраивали выставки и аукционы: то, что казалось неожиданным, но понимаемым, пользовалось изрядным спросом…

Экспорт солдат, пусть даже совершенно нелегальный, будет выглядеть гнусно, и какими окажутся его последствия — представить тяжко.

«Неужели он прав, — думал Йорг, глядя, как Харрис смакует вино. — Неужели кто-то действительно решил купить наших ребят, чтобы использовать их втемную, и АИС получила какие-то намеки?.. А мы, выходит, должны представить доказательства? Что ж, это вполне логично — хотя бы потому, что обратись они напрямую к высшим чинам СБ, те не упустили бы шанса засунуть в рукав пару тузов. А так — нам вроде и деваться теперь некуда. И было бы некуда, даже если б никто не стал трогать Харриса. Неку-да… начни Тео трясти Могилевских обычным порядком, все их странные дела вылезли бы так или иначе. И генерал Раду, и десантники-геологи, и проверка со стороны местной Резидентуры. И мы все равно пошли бы вперед!»

— Ладно, — Харрис поставил стакан на стол, — пока это все домыслы.

— Боюсь, уже нет, — вздохнул Йорг. — Не хватает буквально ерунды, и я думаю, эта самая ерунда появится у нас в ближайшее же время.

— Сдается мне, вы правы… Однако где-то через полчаса за мной заедут.

— Вы — уже все?

— Мне надо повидаться с дедом и с остальными. Да и к тому же, Йорг, я порядочно злоупотребил вашим гостеприимством.

— Не говорите глупостей, Тео.

— Да бог с вами! Я ворчун, хам и большой мизантроп… Я сообщу вам, куда меня засунут… И вот еще что: вы не могли бы дать мне на время эту вашу старинную книгу? Вы ее, кажется, пока не читаете?

— Я прочел только предисловие и понял, что времени на нее сейчас нет. Так что — пожалуйста. Думаю, мы так или иначе увидимся в ближайшие дни.

— Да…

Харрис встал из-за стола и молча вышел во двор. Детеринг повернулся к окну: полковник стоял, неподвижно уставившись в темное низкое небо.

Вызов от Фаржа пришел рано утром, когда Йорг, закончив завтракать, неторопливо собирался в стрелковый клуб.

— Будут новости, — сообщил Фарж. — Прямо сегодня и прямо через час.

— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — понял Детеринг.

Фарж цыкнул зубом.

— Да, — сказал он. — Я знаю, что утром ты всегда занят, но извини, по вечерам наш клиент не принимает. Выезжай немедленно, я буду ждать тебя у южных ворот Фоли-парка. Ты в курсе, где это?

— Бывал…

Йорг отключился и со вздохом отнес в спальню уже собранную спортивную сумку. Погода была отличная, самое время пострелять как следует — но, увы. Распахнув ворота, он выехал задним ходом на улочку, встал на ручник и встретился взглядом с соседом, опрятным бородатым старичком, который сидел на скамейке возле своей калитки с толстой, немного потрепанной «Историей цивилизаций» Брандта.

— Прекрасное утро, мастер Луи, — улыбнулся Йорг.

— Оно было бы еще лучше, если б не моя сука, — покачал головой старикан.

— Ваша… сука? — Детеринг остановился на полпути к воротам, удивившись, чем соседа могла так допечь его жена, тишайшая миссис Лора.

— Ну да, — Луи сделал большие глаза и вздохнул. — Наша Патриция ночью ощенилась.

— А… — Детеринг сразу же вспомнил прыгучую рыжую таксу и едва сдержал смех: — Поздравляю, поздравляю…

Сосед приветственно помахал ему своей книгой.

«Будь я проклят, — неожиданно сказал себе Йорг, медленно двигаясь вдоль улицы, — что могло заинтересовать Харриса в этом чертовом лидданском фолианте? А ведь что-то заинтересовало, и серьезно…»

Фарж ждал его у высоких кованых ворот парка, меланхолично посасывая из стаканчика, приобретенного тут же, — сбоку от ворот тянулся ряд ярких автоматов, торгующих прохладительными напитками. Увидев затормозивший неподалеку «Блюстар», Макс сделал последний глоток, аккуратно закинул стакан в колонку утилизатора и скользнул к машине.

— Я тебя опять оторвал от дела, — констатировал он, глянув на Йорга.

— Да хрен с ним, с этим делом. Куда ехать?

— Тут рядом, сразу за развязкой на Хикс-стрит. Тебе приходилось слышать про такого человека, как Ларри Швейцер?

Детеринг хмыкнул. Еще бы! Досье Лоуренса Швейцера имело довольно объемный вид. Ростовщичество, финансирование контрабандистов, весьма вероятные, хотя и недоказуемые связи с пиратами — о, Ларри мог бы стать жемчужиной чьего-нибудь послужного списка. Когда найдется следователь, способный предъявить ему обвинение.

— Я так понимаю, что мы снова благодарны твоему брату? — поинтересовался Йорг. — Да-а, я совершенно не удивлюсь, когда увижу его в планетарном сенате. Мне говорили, у Ларри нехорошие отношения с полицией? Они хотят много, а он дает мало?

— Крути руля, — фыркнул Макс. — Иногда мне бывает страшно иметь с тобой дело…

— Иногда? Да вы храбрец, друг мой! Если говорить серьезно, то я не думаю, что когда-нибудь смог бы к нему пробиться, иначе как с оружием в руках.

На развязке Йорг ушел влево и, спустившись вниз, оказался в старом, довольно мрачном районе, застроенном вычурными дорогими особняками. Когда-то здесь селились промышленники, прибывшие из Метрополии со второй волной колонистов. Быстро наращивая свои состояния, они старались во всем походить на своих пращуров викторианской эпохи, отчего на окраине тогдашней столицы выросли трехэтажные дома с колоннами, круглыми башенками, стрельчатыми окнами и обязательными воротами фигурного литья. Сады и виноградники этих людей не интересовали, поэтому квартал выглядел чопорно неживым.

— Встань здесь, — распорядился Фарж, указав на небольшой паркинг возле аптеки. — Дальше лучше пешком.

Узкая улица была совершенно пустынна — ни машин, ни прохожих, ни даже играющих детей, что выглядело немного странно для преуспевающей колонии, находящейся в состоянии перманентного демографического взрыва. Йорг поднял на всякий случай верх своего кабриолета, выбрался на бетон и поежился: ему казалось, что откуда-то дует пусть слабый, но очень холодный ветер.

Макс довел его до перекрестка, остановился, озираясь по сторонам, потом уверенно свернул направо, в какой-то переулок. Через пару минут они подошли к калитке, за которой, в глубине неухоженного парка, виднелись зады большого темного дома. Фарж набрал код, замок влажно клацнул в тишине; к дому вела дорожка, выложенная шершавой желтой плиткой.

У железной, поржавевшей внизу двери в кирпичной стене особняка откуда-то нарисовался рослый мужчина в рабочем комбинезоне. Скрестив на груди руки, он молча смотрел на приближающихся гостей пустыми, будто у снулой рыбы, глазами. Чуть приглядевшись, Детеринг недоуменно дернул щекой: по всему выходило, что великий и ужасный Ларри решил сыграть комедию…

— Здравствуйте, — вежливо произнес Фарж, но руки не подал: было ясно, что ответного жеста не последует.

— День добрый, — отозвался Швейцер. — Не могу сказать, что наша встреча доставляет мне удовольствие, но иногда неудобно отказываться от просьбы.

— Нам нужен только совет, — Макс предупредительно поднял бровь, — и ничего больше.

— Ой ли, — с иронией улыбнулся Швейцер. — Ну, давайте пройдемся по саду. Видите, беседка? Там ждет кофейник.

«Хорошенький сад, — хмыкнул Детеринг, глядя на незнакомые ему, но явно не плодовые деревья, увитые кое-где ярко цветущими лианами, от которых тянуло кислым. — Черт знает что! Почему в ориентировках не указано, что мастер Ларри — большой оригинал и путаник?»

Беседка представляла собой четыре столба из замшелого красного кирпича под черепичной крышей. Посередине находился почти новый деревянный стол, окруженный с трех сторон длинными скамьями. На столе действительно стоял кофейник и три чашки. Швейцер меланхолично налил гостям кофе, плеснул немного и себе, после чего уселся с чашкой в руке на скамью. Взгляд его оставался стеклянным.

— Мне довелось услышать, что вы, мастер Ларри, имели небольшие вопросы к братьям Могилевским, — начал Фарж, зачем-то посмотрев в свою чашку.

— На полмиллиона, если вы нуждаетесь в точных цифрах, — ответил Швейцер. — И я не думаю, что когда-нибудь смогу увидеть эти деньги.

— Во-от как? — удивился Фарж.

— Разное бывает. — В глазах Швейцера вдруг затеплился слабый огонек, и Йорг понял, что Фаржа направили по нужному адресу.

— Печально слышать, мастер Ларри. Вряд ли я смогу помочь вам с этими деньгами, но зато, раз уж разговор пошел о Могилевских, могу пообещать, что попробую поднять вам настроение другими способами.

— Я знаю вашего брата как человека с деловой хваткой, — Ларри Швейцер поднял глаза на Фаржа и знакомо улыбнулся, — и как большого дипломата. Но — вопросы здесь задаете вы, милорд, не правда ли?

— О да. Не стану раскрывать вам наши профессиональные секреты, мастер Ларри, но скажу так: есть мысль, что очередная авантюра Могилевских может серьезно затронуть некоторые высокие интересы. И если да — поверьте, мне страшно даже подумать, к каким последствиям может привести самонадеянность отдельных бизнесменов.

— Какая из них? — заботливо поинтересовался Швейцер. — Какая именно «авантюра»? Могилевские — люди крайне разносторонних увлечений.

— Та, ради которой пришлось создавать собственный транспортный флот и искать связи среди пиратов.

Ростовщик ответил не сразу. Некоторое время он сидел, задумчиво глядя куда-то в глубь парка — Детеринг видел, что он прикидывает все «за» и «против», — но в конце концов решился:

— Тут вам дела не сварить, милорд. Да и никто не сварит.

— Почему? — прищурился Фарж.

— Да потому, — Швейцер резко повернулся к собеседнику, и в его глазах блеснула то ли злость, то ли крайнее разочарование, — что они никого не искали. Лупиньо пришел к ним сам, как посланник некоего третьего лица, отвечающий за безопасность предприятия. Вы знаете, кто такой Лупиньо? Нет, милорд, не знаете. Потому что никто не знает — кто он, что он, откуда он взялся. Лупиньо действует как человек, не ждущий от жизни абсолютно ничего. И поэтому ни я, ни кто-либо из моих друзей никогда — запомните милорд, никогда! — не будет иметь с ним дела. И больше, джентльмены, мне вам сказать нечего. Прошу простить…

— Благодарю вас. — Фарж поднялся, и Йорг последовал его примеру. — Будем все же надеяться, что когда-нибудь мы сможем развеять ваши печали, мастер Ларри.

— Тщетная надежда, милорд, — произнес Швейцер им в спину.

Друзья покинули участок через все ту же тыльную калитку. До самой аптеки Йорг молчал, а Фарж, видя его неожиданную угрюмость, задавать вопросы не решался.

— Я лечу на Килборн, — заговорил наконец Детеринг, когда они подошли к «Блюстару». — Чем скорее, тем лучше. Если я ничего не найду на Килборне, мы сворачиваем мероприятие и готовимся к большим неприятностям, вплоть до рапортов об отставке. Клянусь, мы трижды проклянем тот день, когда познакомились с Ицко-Матео!

— Что тебя так напугало? — поразился Фарж.

— Лупиньо, — скрежетнул зубами Детеринг. — Ты, скорее всего, даже и не слышал о нем? Ну, конечно, зачем тебе… Макс, мы так вляпались, что будь оно все проклято… Этот чертов тип… действительно, никто не знает, кто он такой и откуда взялся. Такое ощущение, что Лупиньо вообще хрен его знает кто — известно только, что он летал в лидданских экипажах, а потом связался с какими-то сектантами.

— Лидданскими?

— Какими же еще! Вроде бы он участвовал в каких-то внутренних лидданских разборках, и там что-то с ним случилось… в итоге он превратился в абсолютно неконтролируемого ублюдка, за голову которого некоторые авторитетные перцы дают хорошие деньги. И тем не менее он жив и время от времени появляется в Сфере Человечества. Но на Кассандане! Ч-черт! Хотя, чему удивляться… все воюют против всех, и за пару монет можно купить кого угодно. Теперь понятно, кто спалил виллу Харрисов! Тот, кто давно ничего не боится…

— Слушай, но зачем тебе срываться на Килборн? У нас тут полно дел — если все так серьезно, нам нужно поднять на уши всех информаторов, связанных с космопортом, и выяснять, как, что, когда покупали Могилевские, кого и через какие агентства они нанимали в свои экипажи и куда эти экипажи ходили… А на Килборн отправим обычный запрос, пусть они там побегают!

— Ма-акс, — Йорг оперся задом о крыло автомобиля и достал сигару, — ты забыл, что Килборн — специфическая планета, на которой служат очень специфические ребята. Килборн — «дыра в заборе», а тамошняя Резидентура этой дырой чрезвычайно активно пользуется. Контролировать все вокруг они, конечно, не могут, но в последние годы через Килборн идет информация, агентура, деньги, «левое» снаряжение, нелегальное оружие и прочее и прочее. На наш запрос по поводу какой-то там геологической школы они даже смеяться не станут: у них там все бурлит, какие, к чертям, школы! Х-ха! Если б все было так просто…

— А если там вообще ничего нет?

— А на хрена тогда регистрация в Торговой палате? Для отвода глаз? А почему не здесь? Смотри, люди «чистились» очень грамотно, и я думаю, что никакие не Могилевские всю эту операцию разрабатывали. У них все легально, просто смешно… Ну, кроме Лупиньо, конечно, но кто о нем знает?

— Но как ты будешь искать какую-то школу… базу, черт возьми? Не идиоты же они, чтобы обустраиваться по адресу в регистрационном свидетельстве!

— А у меня там есть друзья… у тебя ведь много друзей, а? У меня они тоже есть. Ладно. — Детеринг швырнул в урну недокуренную сигару и взялся за ручку водительской дверцы: — Рванули, мне срочно надо в Управу, и потом я тебя найду. Постарайся на вечер ничего не планировать, договорились?

Через полчаса Йорг уже сидел в кабинете Монсальво и излагал насупленному генералу свои соображения:

— Поэтому теперь, услышав от Швейцера о Лупиньо, я считаю, что версия Харриса, какой бы нелепой она ни показалась мне вначале, видимо, весьма близка к реальности. Вы спросите меня, где можно было найти пять сотен психов, готовых воевать непонятно за чьи интересы да еще и, наверное, вне пределов Сферы Человечества? Да в том-то и дело, что нанимались они на совершенно нормальную работу. Мало ли почему лидданскому магнату понадобились буровики и экскаваторщики нашей расы? Может, он собирается в итоге переносить свои интересы в какую-нибудь из наших колоний? Наплести можно чего угодно, и при обещании хороших окладов люди не очень озаботятся правдоподобием.

— Кошмарное дерьмо, — со вздохом констатировал Монсальво. — Просто кошмарное…

— Ну, непосредственно вам отвечать за это дело не придется, — пожал плечами Детеринг. — Хотя головная боль, конечно, гарантирована.

— Ты не понимаешь. — Генерал выбрался из кресла, подошел к окну и в раздражении притопнул ногой. — Ты говорил, они провели сделку через агента-лиддана?

— Да, ваша милость. Но беда в том, что агент работал под псевдонимом «Моллум», и теперь установить его личность весьма затруднительно: лидданские брокеры прилетают и улетают каждый день в немалых количествах. Галактические деловые кодексы допускают такую игру, уж тут мы ничего поделать не можем.

— У лиддан сейчас очень сложная ситуация. На нескольких планетах «сообщества Далаан», которые, как ты знаешь, не очень-то подчиняются власти Высокой Лид-ды, вдруг задергались ультраортодоксы.

— Но миры эти в целом модернистские, — уточнил Детеринг.

Монсальво махнул рукой.

— Ортодоксам было позволено жить в отдельных общинах, мало сообщающихся с остальным миром… какая нам разница, как там они жили! Важно то, что у них вдруг появился какой-то духовный вождь — кто он, где он, мы пока не знаем. Но если загорится Далаан, мы это ощутим очень скоро — Кассия, Тайро и в меньшей степени Корэл сильно завязаны на торговлю с ними. «Энгельберт Мекеник» строит на Кассии огромный экспериментальный комплекс, там уже работают лидданские инженеры-мотористы и энергетики. Против этого строительства, кстати, резко выступали сенатские изоляционисты.

— «Энгельберт» получили кредит? — спросил Детеринг.

— Они получили транш Метрополии.

Йорг беззвучно ахнул. ЭМ, старейший кораблестроительный концерн Империи, являлся одним из столпов военно-промышленного комплекса. Научно-исследовательские работы всегда финансировались не только банковскими объединениями, с которыми работал ЭМ, но и военным ведомством. Если концерн получил целевой сенатский транш и начал работать по совместным с лидданами программам — это очень серьезно. Это не просто давно обещанные звездолеты нового поколения, это большая политическая игра. В Сенате Человечества хватало людей, которые делали политическую карьеру на идеях самоизоляции расы. Тезисы их выглядели простыми до нелепости: нам никогда не догнать соседей, слишком далеко ушедших в своем техническом развитии, а значит, не стоит тратить деньги, которых вечно не хватает на жалованье чиновникам и пособия для профессиональных бездельников. Исследовательские программы? Конференции? Стажировки? Какая чушь, пусть этим корварцы занимаются, а человечество должно идти своим, неповторимым путем: главное — это стабильность. А какая может быть стабильность, когда у нас социальный минимум хромает?..

И если вдруг, не важно уж, по каким именно причинам, лидданы откажутся от сотрудничества с «Энгельбертом», изоляционисты получат такой подарок, о котором они не смели и мечтать.

— Ортодоксам негде взять войска, — глухо проговорил Монсальво, — ибо защищать расу они не рвутся. Им плевать.

Да, снова согласился Детеринг.

Фактически после начала звездной экспансии Лид-ды часть ее населения сознательно устранилась от общественной жизни. Причин тому было множество, не всегда они лежали в сугубо религиозной плоскости и, увы, не всегда были постижимы для человека — если, конечно, он не являлся доктором ксенологии.

— Но пятьсот человек не способны решить ни одной задачи, даже самой узкой, — заговорил Йорг. — Если, конечно…

— Шверпункт, — перебил его Монсальво. — Некий ключ, важный настолько, что факт его обладания способен изменить совершенно безнадежную ситуацию.

— И на одной-единственной планете?

— Твоя ирония неуместна. Да, на одной-единственной планете. Саперы… геологи… поиски чего-то, о чем мы не имеем ни малейшего представления? И одновременно с необходимостью обороны периметра? А если речь идет о неизвестном нам «диком» мире в пределах чьих-то интересов? Но в любом случае, как бы там ни было, мы должны выяснить детали. Присутствие Лупиньо действительно меняет всю картину… Итак, Килборн. Ты, Харрис и?..

— Нас четверо, милорд. Я говорил с Харрисом по дороге к вам. Он считает, что его люди готовы следовать за ним.

— Но там же тяжелораненый?

— Харрис считает, что ничего серьезного. До Килборна, в конце концов, пять суток ходу. Это его ответственность, милорд, — что я могу возразить?

— Хорошо, пусть четверо. Я найду места на ближайшем конвое и оформлю тебе открытый командировочный лист. Что еще? Детали нужно обсудить прямо сейчас, — потом будет, как всегда, поздно.

— Дальняя связь выделенным оперативным каналом. Коды мне на руки.

— Разумеется. Дальше.

— Фарж остается здесь и может затребовать вашей помощи в любой момент.

— Это ясно…

— Последнее: если вдруг появится Ицко-Матео… не важно, в каком виде, реальном или виртуальном, запомните одно — он и все его идеи — это сфера ответственности лорда Энгуса Харриса, и только его. Мы с вами занимаемся разработкой «выявленных обстоятельств». И пусть сенатский поверенный хоть треснет, посвящать его в эти обстоятельства не следует.

— Над этим я подумаю.

— Это ваши лампасы, Густав, не мои.

— Это говорит мне человек, который ставит голову.

— Моя голова недорого стоит.

— Ты ошибаешься. — Монсальво хлопнул поднявшегося из кресла Йорга по плечу и криво улыбнулся: — На свете есть люди, для которых твоя голова стоит немало. Все, майор, выметайтесь отсюда. Я сейчас прикажу искать для вас места в конвое на Килборн.

… «Минерва» затормозила у ворот Йорга уже в сумерках, горячих и необычно густых. Фиолетовый безветренный вечер словно прощался с Детерингом удушливым ароматом цветов и влажноватого сада. Йорг вышел на улочку, приветственно махнул рукой Максу и с улыбкой посмотрел на светящиеся окна небольшого двухэтажного домика напротив. На веранде еще шумели дети, из распахнутой двери доносились вопли спортивного комментатора. У соседа Луи тихонько гавкнула молодая мамаша Патриция; Детеринг засмеялся и посторонился, пропуская Фаржа в калитку.

— Жара завтра будет, — сказал Макс, снимая с плеча спортивную сумку. — Да такая, что климат-системы у всех поплавятся.

— А знаешь, — пробормотал Детеринг, втягивая носом воздух, — спасибо тебе за этот дом. Я тут отдохнул, как лет сто уже не отдыхал.

— М-да? — обернулся Фарж.

— Посели ты меня среди менеджмента или, тем паче, в квартале дантистов, я бы ломал голову только над тем, каким узлом завязывать галстук. А тут легко быть самим собой.

— Никогда бы не подумал, что такой человек, как ты, может быть зависим от мнения окружающих.

— Ну-у, я тоже привык маскироваться… Что это у тебя там булькает?

Зайдя в кухню, Фарж поставил свою сумку на стул и вытащил из нее большую, оплетенную соломой бутылку в форме луковицы.

— Дедушкин коньяк, — сказал он.

— Ого!

— Тебе что, таможню проходить?

Детеринг хмыкнул и включил кофейный автомат. Подчиненные Монсальво нашли места на фрегате, который уходил завтра в полдень. Конвой был небольшим, всего восемь кораблей — зато хорошо вооруженным. Килборн, мир окраинный и весьма богатый ресурсами, считался весьма опасным местом, поэтому рудовозы, уходившие к лидданским колониям, обычно охранялись большим количеством кораблей сопровождения. Но маленький конвой с Кассанданы вряд ли мог привлечь к себе внимание охотников до чужого добра, так что опасаться было нечего.

— Таможню с нашим багажом и не пройти, наверное, — сказал Детеринг. — Или как? Н-да… Харрис нынче ночью летит на какую-то из здешних баз ВКС — то ли в Стэнфорд, то ли в Блуберри — забирать снаряжение на своих парней. Килборн, Макс — это такая дыра, что без хорошей брони туда лучше вообще не соваться.

— Холодно там, — вздохнул Фарж. — Не понимаю тех, кто готов там жить. Нормальный климат только в узкой полосе вдоль экватора… все остальное — снега по полгода. На кой хрен так мучиться?

— Деньги под ногами, — пожал плечами Детеринг.

— А они нужны, эти деньги? Для чего? Тратить их на шубы и снегоуборочную технику? Да я уж предпочел бы сидеть, ловить рыбу с причала — солнце, море и никаких снегов. Что еще надо?

Кофейник мелодично звякнул. Йорг выбрал в шкафу две кружки побольше, достал пузатые коньячные рюмки, нарезал сладковатый желтый сыр.

— Тосты поджарить? — спросил он.

— Валяйте, милорд, — махнул рукой Фарж. — Тосты так тосты… Знаешь, о чем я думаю? — резко повернулся он к Детерингу. — Я размышляю о том, как бы мне вызвать этих говнюков Могилевских на допрос — по всей форме… Ну не может же быть такого, чтобы мы да не нашли повода?

— Вряд ли, — мотнул головой Детеринг. — В том-то и все дело, что детали кто-то проработал очень и очень тщательно. А если ты попробуешь их дернуть по какой-то ерунде — ну, заявишь, допустим, что имеешь агентурную информацию об их контактах с пиратом, известным под кличкой Лупиньо, — завалишь все. Они сейчас уверены, что Харрис уже на том свете, а все остальное — мелочи жизни… Но вот если на Могилевских вдруг налезет следак Конторы — о, я представляю себе уровень паники. Боже мой! Так что нет и еще раз нет. Копать, причем очень осторожно. Если вдруг здесь снова появится Лупиньо — беги к Монсальво и пусть он ставит на уши всех, но упускать этого деятеля нельзя. И, кстати, займись расширением контактов в космопорте. Это важно, и наверняка потребуется в дальнейшем, если мы думаем продолжать работать на Кассе.

— Ты надеешься на должность?

Йорг поставил на стол тарелочку с горячими тостами, уселся под своим любимым плафоном и устало вздохнул. Какие надежды?..

— Что бы там ни было, но Монсальво абсолютно прав, считая, что в ближайшие годы основные наши неприятности сконцентрируются именно в «олдовых» мирах. Сюда потекли хорошие деньги, а экономика криминализируется с каждым днем все сильнее и сильнее. Покойный ныне Флориан Ледневски, будь он неладен, имел, оказывается, ряд инвесторов из о-очень почтенных фамилий. Раньше можно было такое представить?

— Мне даже нечего ответить… — Фарж сорвал с бутылки печать и потянул тугую пробку. — Что дальше-то будет?

— Дальше будет Золотая Эпоха, — хмыкнул Детеринг. — Расцвет джаза, ботинки с гамашами и костюмы в полосочку.

— Чего-о?

— Того… наливай, не нуди.

Коньяк и впрямь оказался великолепен. Йорг, смакуя, выпил полрюмки, бросил в рот ломтик сыра и даже зажмурился от удовольствия.

— Очень здорово, — сообщил он Максу. — М-мм… кайф.

— Послушай, — Фарж отодвинул от себя нетронутую рюмку, — я так понял, что ты хочешь, чтобы я работал с Монсальво? Ты думаешь, мне потребуется прикрытие?

— У тебя нет вариантов. Как ты понимаешь, Монсальво уже в курсе всех наших дел — как бы иначе я выбил из него командировочное и все остальное? И еще, я тебе скажу, в этом деле он сейчас вполне заинтересован. Густав — очень сложный человек, другой на его месте вряд ли покинул бы Метрополию по собственному желанию. Но он предпочитает работать прямо на месте.

— Резкий дядя… мне уже начинать бояться?

— Бояться пока нечего, Монсальво не из тех, кто подставляет своих, особенно когда дело грозит принести хорошие дивиденды. Даже если нас с Харрисом положат раньше, чем мы сможем дойти до финала, ты все равно раскрутишь Могилевских — пусть хоть через год, но раскрутишь. Для Монсальво это жирный плюс. Да и вообще, в любом случае, тебе лучше держаться рядом с ним. Я думаю, он сейчас устроит капитальную реорганизацию, и для тебя хорошее дело найдется с гарантией. А там, да еще с твоими связями — ну что я тебе рассказываю?

Фарж ответил Детерингу немного грустной улыбкой. Йорг видел, что ему не хочется оставаться на Кассандане в такой момент: Фарж, с его бурной энергией, относился к той породе людей, которым в бою всегда проще, чем в начальственном кресле.

«Для Монсальво такой помощник будет в самый раз, — подумал Детеринг. — Если, конечно, они не грохнутся на какой-нибудь авантюре».

— Не морочь себе голову, — посоветовал Йорг. — Работы у тебя — скучать некогда…

Ни о каком прохождении планетарной таможни, разумеется, не могло быть и речи. Транспортная служба Резидентуры, отвечающая за работу по космопорту, выполнила приказ Монсальво четко — небольшой синий автобус с затемненными окнами подъехал под четвертый кормовой шлюз фрегата тогда, когда посадка пассажиров уже закончилась. Одной из функций этого шлюза являлась загрузка боеприпасов. Автобус въехал на рифленую платформу лифта, платформа поднялась; через две минуты она опустилась снова, и автобус рванул прочь от корабля.

Четверку спецпассажиров встречал хмурый седой мужчина в синей куртке с эмблемой транспортной компании, которой принадлежал звездолет.

— Суперкарго Грымов, — прохрипел он сорванным голосом. — Добро пожаловать на борт, джентльмены. Помощь требуется? — и скосил глаза на массивные черные кофры, стоящие у ног вновь прибывших.

— Спасибо, мы справимся, — покачал головой Харрис.

— Вам отведены апартаменты на восьмой палубе, — сообщил Грымов. — Пассажирская столовая и бар — прямо над вами. Взлетная готовность будет объявлена через десять минут. По готовности вы должны будете занять места в аморткреслах и…

— Спасибо, — перебил его Харрис. — Мы справимся, суперкарго. Ведите…

Грымов сложил губы сердечком и вцепился в Харриса острым оценивающим взглядом. На лбу Тео появилась знакомая Детерингу складка раздражения.

— Я не сомневался, — выдавил суперкарго. — Прошу к лифту, джентльмены.

Четырехместная каюта, состоящая из двух довольно тесных спальных пеналов, крохотного бара и санузла, была оборудована на месте одного из аппаратных отсеков пятой батареи правого борта. По всей видимости, ее обычно резервировали для тех или иных непредвиденных ситуаций, так как все остальные пассажиры находились палубой выше.

Детеринг запихнул в стенной шкаф свои вещи — рюкзак и боевой кофр, повесил на крючок легкую кожаную куртку и повернулся к Харрису, сидящему на койке:

— Давно не летали пассажиром?

— Всего несколько раз в жизни… впрочем, все это глупости. Лом! — крикнул он. — Тащи бутылку! Этот курятник стартует с минуты на минуту, а мы еще ни капли не выпили!

— Может, лучше подождать? — осторожно предположил Детеринг, садясь в кресло.

— Это вы мне говорите? — поразился Харрис.

В пенал всунулся Эдвин Ломбарди, высокий, худой, с большим пятном пластыря на правой щеке. Бровей у него не было, равно как и волос на голове — то, что оставалось после пожара, состригли в госпитале.

— Что будем пить, командир?

— Давай ром. Или вам лучше винца, Йорг?

Детеринг фыркнул и погрозил Харрису пальцем:

— Один — один, господин полковник.

Под потолком взвыла сирена. Суровый мужской голос велел пассажирам поместить детей в специальные ложементы, самим рассесться по креслам, пристегнуть ремни и ни в коем случае не принимать пищу до следующего сигнала.

— Ух, как сурово! — восхитился Харрис. — Да-а, если кто-то подавится, командиру не позавидуешь. Никогда бы не пошел на такую работенку.

Ломбарди принес ром, пластиковые стаканы и коробку с разнообразными бутербродами из довольно дорогого ресторана «Скифия». Вслед за ним в пенале появился и второй «синий лев» Вилли Резник. Из-под бюро, находившегося в торце пенала между двух коек, он достал складной столик, развернул его и уселся напротив своего шефа.

Детеринг ощутил, как нарастает вибрация двигателей. Харрис протянул ему стакан, Йорг машинально взял его в руки и вдруг подумал, что никогда еще не пил в таких обстоятельствах, да еще и в такой странной для него компании — если не считать экипаж Костаса, с флотскими он вообще общался очень мало, даже атташе ВКС в миссии демонстративно держался от него на расстоянии.

Корабль ощутимо дернуло, в желудке у Детеринга появился противный тугой комок.

— Вы так и не выпили, — заметил Харрис, как ни в чем не бывало вернув опустевший стакан на столик. — Не ожидал…

— Извините, — Детеринг послушно глотнул, почувствовал, как в груди стало теплее, и выдохнул. — Если честно, я тоже предпочел бы стартовать, находясь на боевом посту.

— А вы не рассказывали, — иронически приподнял бровь Теопольд.

— Было дело…

— Это не то ли, о котором?..

— Оно самое.

— Ну, — Харрис махнул рукой, — не можете говорить — пейте молча. Лом!

Ломбарди послушно взялся за бутылку. Незажившие ожоги явно досаждали ему, но тем не менее он сам вызвался сопровождать Харриса на Килборн.

— Лететь пять суток, — спокойно объяснил он Детерингу, когда тот осторожно поинтересовался в автобусе, как обстоят дела. — Заживет, куда я денусь!

Йорг в ответ промолчал, лишь качнул недовольно головой.

Раненый в боевой группе мог стать причиной больших неприятностей, однако решать тут было Харрису, а тот принял свое решение, ни с кем не совещаясь.

— И какой профессией вы владеете? — спросил Харрис, снова протягивая Йоргу ром. — Я так спрашиваю, на всякий случай.

— Третий навигатор модернизированной «Шерпы» — уверенно, — дернул уголком рта Детеринг.

— Модернизированной? — осторожно вмешался Ломбарди. — «Шерпа» и так почти штурмовик. В нее можно еще что-то воткнуть?

— Та «Шерпа», на которой я ходил, сумеет вскрыть такой фрегат, как консервную банку, — спокойно ответил Детеринг.

— Под нами, между прочим, тип «Мейсон», — поднял палец Ломбарди. — Так что я не был бы столь категоричен…

— Брось, — прервал его Харрис, — не выставляйся дурнем. Милорд Йорг человек со сложной репутацией, и чертей он повидал таких, что тебе и не снились. Попадались мне модернизированные наши машины… пару раз даже ноги делал. — В глазах Харриса появилось странное, какое-то мечтательное выражение. — Как-то раз один дурак — бывают на свете такие дураки, что не сразу и распознаешь, ибо они умело маскируются — спросил меня, на чем я хотел бы летать, если бы мне предоставили неограниченный выбор. А я возьми да и ляпни в ответ: на старом, дескать, корварском «Глейде». Ка-ак он на меня посмотрел! А что ж делать? Я, было дело, отправил под списание два новехоньких «Мадрида» — а ведь это лучшее, что у нас есть. Но куда там тому «Мадриду» до «Глейда», которому триста лет! Кажется, и «мозги» у «старика» слабее, и разнесенное бронирование — мысль сомнительная, а вот все в целом, в совокупности — мощнее в разы. Главное — размеры. Спалить большой корабль куда сложнее, чем маленький. Уже, кажется, во все уязвимые места ты ему засадил, а он идет и идет, хоть бы что. А попадет в тебя первым — дай бог до базы доковылять! А мы все строим поменьше да полегче, потому что, во-первых, нормальных двигателей у нас как не было, так и нет, а во-вторых, усложнять инфраструктуру дальних баз — Сенат удавится к чертям собачьим. Они там считают, что дешевле жечь экипажи, которые, как-то, почему-то в реале дороже кораблей обходятся. Феноменальная математика, джентльмены!

Рев сирены оборвал его на полуслове. Харрис недовольно посмотрел на низкий потолок каюты и хмыкнул:

— Встали на курс выхода. С пассажирами мы будем разгоняться долго и очень печально. К тому же транспортные компании экономят на всем, а так — меньше грузится главный генератор.

Детеринг вздохнул. До старта он старался не думать о том, что конвой, пожалуй, слишком мал, пусть даже все его корабли способны постоять за себя, теперь же эта мысль ворочалась в голове, словно тревожный голодный ёж. Еще недавно, казалось, они с дядюшкой Аланом летели на Килборн в составе колонны из тридцати четырех кораблей, под охраной целой своры корветов, возглавляемых ни много ни мало тяжелым крейсером — попробуй дернись! — так что раздражение Харриса, которое тот демонстративно заливал ромом, было ему близко и понятно. Тео уже стал ему симпатичен, при всех своих странностях и привычке недоговаривать. Если честно, Детеринг предпочел бы идти на Килборн не пассажиром старенького, пусть и мощного когда-то фрегата, а хоть десятым, но навигатором на борту его линкора типа «Мадрид» — огромного, наглухо забронированного и управляемого одним из лучших командиров ВКС Империи. Он бы, наверное, справился, особенно после «Шерпы» и уроков старика Драпендры.

Тогда, прощаясь на Корэле с экипажем Костаса, Йорг всем купил подарки, потратив на них едва ли не все, что лежало на его служебном счету, то есть — жалованье более чем за полгода. Мелочи — просто мелочи, зато вручную подписанные самим Йоргом при помощи арендованной у местного художника гравировочной машинки… записная книжка в золотом переплете для Костакиса, огромная серебряная кружка для Драпендры, роскошный кожаный пояс с бляхами Тальбергу… Мюир отдельного подарка не получил, так как остался на Ойсмолле — вытаскивать яхту Ледневски.

Йорг грустил, прощаясь со своим экипажем. И они, так многому его научившие, грустили тоже: Костас устроил прощальную попойку в командирском салоне, которая растянулась до утра, хотя капитан Детеринг надеялся покинуть «Шерпу» еще в полдень.

Больше никого из них Детеринг не видел. Костас получил хорошие деньги, Кира, насколько он знал, также обеспечила свое будущее, закрыв счета с Конторой в больших плюсах. Йорг имел все основания надеяться, что дальнейшая их судьба сложилась благополучно. Но все же иногда он скучал…

— Друг мой, — услышал он голос Харриса, — я начинаю за вас беспокоиться. Может быть, вам стоит что-нибудь съесть? На разгоне с организмом хомо могут происходить разные вещи, которые, я слышал, не всегда нравятся воспитанным джентльменам, типа нас с вами.

— Опять издеваетесь, — покачал головой Йорг. — Ничего-ничего, придет мой час.

Он поднялся, порылся в карманах своей куртки и вытащил длинную узкую шоколадку.

— Это я здесь такой, — тряхнул своей гривой Харрис. — На борту, в железе. На поверхности старый Тео куда менее подвижен — увы… Вы все время хотите спросить меня, почему я уволился? Да, вы правы, не только из-за деда. Было и другое, пропади оно пропадом. И простите меня, Йорг, что я не хочу об этом говорить…

— Помилуй бог, милорд, — поперхнулся Детеринг. — Только этого мне и не хватало!

— Что меня в вас, лорд Йорг, восхищает, так это сдержанность. Знаете, вы потрясли меня тогда, в Боровках. Я понимал, конечно, что такой человек, как вы, владеет мечом на хорошем уровне — но! Вы потребовали, чтобы ученику выдали боевой клинок, а сами даже не озаботились перчатками! И это при том, что флаг-майор Фарж отнюдь не дебютант, а прекрасно подготовленный мастер. Бр-р… мне до сих пор страшно это вспоминать. Жалко, что ты не видел этого, Лом, — Харрис ткнул своего офицера локтем в здоровый бок, — это было зрелище! Хотел бы я услышать, что бы ты заговорил после такого поединка о своих скрытых энергиях и прочем.

— Боюсь ошибиться, — блеснул глазами Ломбарди, — но именно о них и стоит говорить в данном случае. Мне приходилось слышать имя лорда Детеринга. Вы ведь учились в росских монастырях, не так ли, милорд?

— Да, — кивнул Йорг. — Но сейчас вы не совсем правы, Эдвин. Клянусь вам, никто из моих наставников не пустил бы меня в сферу «психо», тем более что я в ней практически бездарен. В случае, который описывает лорд Теопольд, речь идет всего лишь об отточенной годами технике, о знании множества приемов, способных поставить в тупик даже искушенного фехтовальщика нашей расы… Но не более, уж поверьте. К тому же, видите ли, легенды о «заклинателях драконов» — они в основном легенды и есть. Да, некоторые россы действительно способны воздействовать на животное, обладающее достаточно слабой электромагнитной активностью головного мозга. Путь этот долог, пройти его сможет один из миллиона, да и к чему? Крупный хищник, падающий на колени пред мечом мастера, — красивый сюжет для поэмы, но не более. Тем более что в реальности хищники теплых низин мечом не пробивались никак… и мечей тогда не было, их били очень сложными алебардами с костяными захватами, с бронзовым колющим наконечником древка. Я вижу в ваших глазах интерес — пожалуйста, у нас целых пять суток безделья, а спортзал на пассажирском корабле должен быть обязательно, даже если его не было на исходном шасси. Какие-нибудь палки мы у главного инженера выпросим…

— Беги, Лом! — заорал, вращая глазами, Харрис. — Рви отсюда! Ближайшая капсула, если я не ошибаюсь, на пятой палубе, в отсеке Z-11!.. Когда я, по наивности своей, предложил милорду Йоргу помощь в разработке тактической модели для аттестации флаг-майора Фаржа, он тоже выдал мне тренировочную палку. Отличная была, скажу тебе, палка! Тебя я такой палкой вколотил бы в землю за несколько секунд! Деревянный меч, по сути! Ох, у меня до сих пор бока трещат!.. Милорд наш Йорг, вместо того чтобы, как полагается рыцарю, встать против меня с подобающим оружием, долго рылся где-то, а потом пришел с длинной вишневой веткой. Оборвал он с этой ветки все лишнее, взял и отделал меня так, что я чуть не потерял сознание!

— Кажется, это была не вишня, — возразил Детеринг, — а что-то потяжелее. Мне до сих пор стыдно, милорд. В свое оправдание могу сказать лишь то, что вы таки ухитрились пару раз достать меня, и я решил это дело пресечь. Разумеется, мне не следовало так поступать. Это было свинство с моей стороны.

— Если б вы не стали драться, — тон Харриса резко убавил игривости, — я подумал бы черт знает что.

— Мы научились хорошо понимать друг друга, милорд. Не скажу, что это было легко, но тем не менее… хотелось бы продолжать в таком же духе.

— Лом, стакан майору Детерингу. Пейте, Йорг, пейте. Скоро, я думаю, мы с вами окажемся в таком водовороте, что о выпивке придется забыть очень надолго.

Йорг закатил глаза. Монсальво, разумеется, отправил служебное уведомление в Резидентуру СБ на Килборне, и их должны ждать. В подобных случаях местные специалисты обязуются оказывать оперативной группе любую необходимую помощь, но непосредственно в дело никогда не лезут, таков неписаный закон Службы. «Колониалам» зачастую приходится расследовать дела, ведущие в соседний мир, однако, раз фигуранты висят на их совести, им и решать, где, как и что. Больше всего Детеринг опасался потратить слишком много времени на поиск. Килборн имеет всего-то восемьсот миллионов населения, треть которого сосредоточена в нескольких крупных городах. Специализация планеты — руды, редкоземельные элементы и сельское хозяйство. При таком раскладе основная масса его обитателей живет на огромных скотоводческих ранчо, иногда месяцами не видя не то что заезжих гостей, а даже соседей. Найти тут некую геологическую базу, которая запросто может оказаться спрятанной в горах Северного полушария, — та еще задачка…

— Да, — сказал Детеринг. — Мне нравится флотская привычка тратить время с толком.

— Учитывая тот факт, что никто из нас, даже самые отчаянные оптимисты, никогда не имеет уверенности, что старт окончится посадкой, — иного выхода, милорд, не остается, — развел руками Харрис. — Тем более что вы совершенно правы — меня тошнит летать пассажиром. В этом деле я наблюдаю некие проблески рафинированного идиотизма.

— Ну почему же, — вдруг заговорил Вилли Резник. — Автогонщикам тоже иногда приходится ездить в такси.

— О! — И Харрис в восхищении поднял палец. — Над этим стоит подумать. Между прочим, знавал я одного классного пилотягу, который после увольнения в резерв всерьез увлекся гонками. Но увы — призов не завоевал, только хребет покорежил. Сейчас, говорят, менеджер какой-то успешной команды в Метрополии. Так что это все-таки разные вещи, Вилли. Но мысль твою я понял. Что вы опять рухнули в задумчивость, Йорг? Может, мне пройтись по каютам, поискать гитару?

— Только этого не хватало, — вздохнул Детеринг. — Я тут чего-то подумал — вот интересно, а настанут когда-нибудь такие времена, что вместо кое-как перепиленных фрегатов пассажиры будут летать на настоящих лайнерах — с ресторанами на обзорной палубе, с оркестрами и чтобы дамы к ужину в вечерних платьях?

— Ну да, — усмехнулся Харрис. — Вы еще золотую эру трансатлантиков вспомните — «Голубая лента» там и подобные. Между прочим, третий класс там давился в условиях куда худших, чем мы с вами сейчас. И женщины отдельно от мужчин. Мои предки именно так плыли в Америку, поэтому темой я интересовался.

— У корварцев в «глубине» летают не просто лайнеры, а дворцы, — покачал головой Йорг. — Все чудеса света на блюдечке. И желающих сунуться к ним что-то не находится. Самое смешное при этом, что дешевый билет на такой «дворец» доступен даже низкооплачиваемому служащему. И если он все же имеет средства на развлечения, то никто его ни в чем не ограничивает. Дешевый билет — всего лишь дешевая каюта, но не более. Корварцы не любят унижать друг друга.

— Самое смешное то, что мы до сих пор не знаем ничего об их истинной численности, — резко произнес Ломбарди. — Они об этом просто не говорят. Интересно, их популяция превосходит человеческую на порядок или все-таки больше?

— Аха-ха… вопрос вопросов. Никто не знает, дорогой Эдвин. Ученые мужи считают, что их не больше, чем нас, но поверить в это действительно трудно — чушь какая-то получается. Я могу сказать одно: я краем глаза видел довольно старый мир, расположенный в стороне от «глубины». Это завораживающее зрелище. Если б мы любили себя хоть вполовину от корварцев — ха!..

— Хотел бы я там побывать, — задумчиво отозвался Ломбарди. — Да вряд ли. В гости меня не позовут.

«Все может быть, — подумал Детеринг. — Когда-нибудь…»

Несмотря на стесненные условия «апартаментов», пять суток полета оказались не столь уж и утомительными. Распитие закончилось в первый же вечер, и больше о спиртном никто не заикался. Чаще всего Харрис и Резник пропадали в бильярдной и в маленьком спорткомплексе, а Ломбарди вовсе не было видно — в дорогу он набрал огромное количество каких-то старинных текстов и валялся у себя в пенале с коммуникатором. Йорг перечитывал Шекспира, изредка наведывался в бар на пару чашек кофе или спал.

На шестые сутки, после десяти утомительных часов маневрирования в системе Килборна, фрегат благополучно сел в космопорте Шерригейт.

— Ночь и зима, — задумчиво произнес Резник, когда привычная вибрация двигателей наконец прекратилась.

— Не совсем зима, — возразил Детеринг. — Скорее, поздняя осень. Шерригейт красив в это время года, но мы его вряд ли увидим.

Их должен был ожидать кто-то из семейства Фрейров. Других друзей, да еще и хорошо ориентирующихся в реалиях планеты, у Йорга на Килборне не было. В ночь перед отлетом он отправил лорду Корнелиусу кодограмму с просьбой о помощи, в которой кратко описал ситуацию и предмет поисков. Фрейры входили в число колонистов первой волны, и на Килборне их знала каждая собака, поэтому надежды Детеринга не выглядели беспочвенными — если кто и способен рыться в здешних закоулках, так именно Фрейры с их влиянием, друзьями и должниками.

— Пассажирам просьба оставаться на местах! — рявкнул под потолком усталый голос командира. — Высадка начнется через несколько минут.

Йорг натянул толстый свитер, куртку и взял с койки давно дожидающуюся своего часа шляпу с широкими полями. Входная дверь «апартаментов» неожиданно распахнулась. Через комингс переступил суперкарго Грымов, заспанный и измятый.

— Вас приказано провести отдельно от всех, — сообщил он, не здороваясь.

— Это кажется вам странным? — иронично хмыкнул Детеринг.

— Мне ничего не кажется, — буркнул Грымов. — Но такие пассажиры мне не нравятся. И учтите, времени у вас нет.

— Мы готовы, — встал Харрис.

Суперкарго повел их уже знакомым маршрутом. Когда раскрылись двери лифта и лицо Йорга обжег ледяной с непривычки воздух Килборна, он подумал, что насчет осени, пожалуй, немного ошибся. Температура за бортом была около нуля.

На платформе шлюза стояли двое — высокая худощавая женщина в форменном пальто с погонами майора СБ и молодой лейтенант, обтянутый черной кожей «полигонки».

— Майор Елена Угальде, — представилась она, — лейтенант Бергман. Майор Детеринг, если не ошибаюсь?

— К вашим услугам, мэм. — Йорг прикоснулся пальцами к шляпе.

— Добро пожаловать на Килборн, джентльмены. Необходимые коды связи будут в вашем коммуникаторе через пару минут, майор. Идемте — как я понимаю, вас уже ждут.

Платформа опустилась вниз. Под днищем фрегата стоял большой вэн местного производства — Детерингу сразу бросились в глаза его колеса, непривычно широкие, с развитым протектором. В приэкваториальной зоне, где находился столичный Шерригейт, снега выпадали очень редко, однако его обитатели все равно предпочитали вездеходы. В большинстве других имперских столиц подобные машины выглядели бы чистой дикостью, но холодный Килборн всегда жил по своим правилам, не интересуясь ни модными течениями Метрополии, ни изысканными развлечениями Авроры и Кассанданы.

Лейтенант распахнул подъемную дверь в корме машины, за которой оказался просторный грузовой отсек, укомплектованный двумя складными лопатами и бухтой ярко-оранжевого троса. Закинув свой багаж, гости погрузились в теплый салон, и вэн понесся по полю космопорта, куда-то в сторону от ярко освещенного здания пассажирского терминала.

— Кажется, я уже жалею, что забыл достать перчатки, — негромко проговорил Харрис.

— Это похолодание ненадолго, — отозвалась с переднего сиденья майор Угальде. — Такая погода нетипична для этого сезона, обычно у нас намного теплее.

Харрис недоверчиво покачал головой. Машина въехала в широкий коридор с бетонными стенами и метров через пятьдесят затормозила у шлагбаума служебного въезда на территорию космопорта. Бетонный коридор предназначался для локализации возможных террористов, если они смогут прорваться сквозь заслон — подобные меры безопасности Империя стала принимать совсем недавно, после нескольких кровавых инцидентов, один из которых произошел в Метрополии. Крупные колонии, как правило, такими вещами брезговали (пока!), но на Килборне можно было ожидать чего угодно.

Двое охранников с излучателями на ремне подошли к остановившемуся вэну, заглянули в салон, вежливо кивнули Угальде, и тяжелый шлагбаум пошел вверх. Бергман вывернул руль влево: вэн быстро взлетел на ленту развязки, спустился вниз и снова остановился — на сей раз возле светящегося цилиндра большого ресторана в новомодном «технократическом» стиле.

— Здесь вас ждут, — сказала Елена Угальде. — Прошу вас помнить, майор, что специалисты Резидентуры — всегда в вашем распоряжении. При необходимости можете связаться прямо со мной.

— Благодарю вас, — приподнял шляпу Детеринг. — Дай бог, чтобы помощь нам не потребовалась…

— С такими друзьями, как ваши, — Елена с усмешкой кивнула в сторону паркинга, на въезде в который терпеливо стояли три темные фигуры в плащах с меховой оторочкой, — мы, вероятно, действительно будем лишними. Но помните, что на Килборне живут довольно своеобразные люди, которые воспринимают наш мир по-своему.

Йорг понимающе взмахнул ладонью.

Когда Бергман выбрался из-за руля и откинул дверь багажника, троица в плащах снялась с места. Одного из них, самого высокого, Детеринг узнал сразу — то был Артур, старший сын лорда Фрейра.

— Милорд Йорг? Джентльмены? С прибытием!.. Катер ждет вас.

— Здесь?! — вытаращил глаза Харрис, разглядев во влажном желтоватом полумраке очертания старого десантного ТР-9. — На парковке кабака?

— Законом это не запрещено, милорд, — даже удивился в ответ Фрейр. — Тем более что сейчас полночь, гостей в ресторане мало, и мы никому не можем помешать.

— Не волнуйтесь раньше срока, Тео, — пробормотал Детеринг. — На Килборне можно увидеть еще и не такое. Здесь свои представления о возможном и невозможном, так что лучше воздержаться от оценок…

— Да-да, — быстро согласился Харрис. — Конечно, вы правы. Но, черт меня побери!

Внутренности катера, некогда рассчитанного на транспортировку двух отделений десантников с полным вооружением, были превращены в довольно уютный салон: судя по стилю, переделывали его еще в довоенные времена. Люди Артура помогли разместить багаж в бывшем отсеке навигационных систем — выход на орбиту старой машине не светил, — и скрылись в пилотской кабине, а сам он уселся на угловой диван салона и первым же делом потянулся к спрятанному в переборке бару. Налив каждому из гостей по глотку красного местного виски, Артур достал из кармана коммуникатор.

— Насколько я понимаю дело, джентльмены, времени у вас практически в обрез?

— Если мы не опоздали… — скривился Детеринг.

— Тут решать вам, милорд… Сейчас я хочу доложить вам следующее. — Артур поскреб покрытую рыжеватой щетиной щеку и открыл какой-то документ. — Поиск по юридическому адресу — пустой офис с табличкой. По словам соседей, в нем никто ни разу не появился. Поиск в планетарных сетях — результат отрицательный. Положительный результат был достигнут путем внедрения в реестры прибытий-отбытий. Итак, четыре месяца назад корвет типа «Магнус», приобретенный согласно регистрационному коду кассанданской корпорацией «Гауф трейдинг», запросил посадку в южном дистрикте департамента Альтен. Точные координаты командир корабля не запрашивал: ну, у нас это довольно обычное дело. Хочет командир сесть в глухой тайге — его проблемы. Таможенные процедуры корвет прошел на орбитальном терминале «Килборн-4», никаких проблем с грузом и пассажирами не возникло, так что оснований для отказа не было. Характер груза: тяжелая строительная техника. Через неделю прибыл второй такой же «Магнус», и операция повторилась. Сразу после разгрузки корабли благополучно убывали с планеты, и опять-таки никаких вопросов ни у кого не возникало.

— Выйти на людей, досматривавших груз, вы не пытались? — дернулся из своего кресла Детеринг.

— Увы, мне, милорд, сейчас это совершенно невозможно. После введения внутренних таможен Метрополия поменяла практически весь состав служащих космопорта вплоть до начальников смен охраны. Все эти люди не местные, и говорить с ними не о чем. По секрету скажу вам, что нам стоило большого труда сунуть свой нос в реестр. Как вы знаете, информация эта всегда считается закрытой для широкой публики.

— Таки да… — прошептал Харрис, кусая губы.

— Пока еще — нет, — упрямо мотнул головой Детеринг. — Департамент Альтен — что это, Артур?

— Прошу вас, милорд. — Артур развернул виртуальный монитор, и перед Йоргом вспыхнула объемная карта Северного полушария Килборна. — Альтен — это полнейшая дичь, а южный дистрикт особенно. Координаты точки приземления нам неизвестны, ибо командиры корветов привод не запрашивали, а навязывать помощь у нас не принято. Южный дистрикт — вот он. — Палец Фрейра обрисовал довольно большой треугольник, основную площадь которого занимали две горные цепи, между которыми извивалась синяя ленточка реки. — Сколько там населения, вам не скажет никто. Городов два — Элленвиль и Аспен, хотя вы, милорд, вряд ли назовете «это» городами. Лесопромышленность, шахты, два стационарных горно-обогатительных комбината, рыболовство и переработка. Год назад ходили слухи о каких-то инвесторах, собирающихся капитально вложиться в местные руды, но пока слухами все и кончилось. Для разработки этого края нужны большие деньги, только кто с ними туда сунется?

— И получается, что о дальнейшем использовании всей этой, хм, техники, никакой информации нет? Разгрузились посреди леса, улетели и — все, что ли?..

— Весьма возможно, что информация появится сегодня утром, милорд, — вздохнул Артур. — Поверьте, мы задействовали все свои связи, но — время, время… Если б у нас было хотя бы две-три недели… Здесь, у нас, часто бывает так, что для того, чтобы попросить о чем-то нужного человека, с ним необходимо встретиться лично. А он не всегда может найти для такой встречи время. Мы тут живем по собственному графику, милорд…

Значит, некая техника действительно была закуплена. И благополучно прошла таможню. Но коль все так благостно и чинно, зачем городить базу в малоприятном месте, в глуши, почти не сообщающейся с цивилизацией? Не проще ли было арендовать кусок какого-нибудь ранчо поближе к экватору, да и резвиться там во весь рост? Так нет же, они поперлись в Альтен, и не просто поперлись, а решили садиться без привода, в условиях сложного рельефа — поди-ка, найди там ровный участок, способный принять почти километровый имперский корвет!

Или в экипажах был некто, хорошо с этой местностью знакомый?..

Йорг откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

Нужно искать своими глазами. Заказать подробную орбитальную съемку местности? Без Резидентуры это может оказаться нелегкой задачей. Но их пока лучше не трогать, нет.

Значит — съемка с высоты? Были бы под рукой универсальные боевые сканеры, да где же их, опять-таки, возьмешь? На демилитаризованных катерах системы поиска и целеуказания удалены за ненадобностью, там только простенький сканер поверхности, вот и все.

— Отлично, — Детеринг посмотрел на Харриса и усмехнулся: — Тут у нас кое-кто прославлен своей способностью чуять врага за миллионы километров. Сейчас нам такой талант нужен до зарезу!

Предки Корнелиуса Фрейра прибыли на Килборн в составе первой волны колонистов. В ту эпоху недружелюбный человеку мир рассматривался лишь как дальний форпост, имеющий военно-политическое значение: о его промышленном потенциале никто особо не задумывался. Однако со временем меняется многое. Через несколько десятилетий после начала освоения Килборна несколько лидданских колоний объединились на почве идеологических расхождений с материнским миром и, не порывая с Высокой Лид-дой формально, принялись строить свою, независимую, экономику.

Руды и редкоземельные элементы Килборна оказались очень к месту, а за ними потянулось и все остальное. Всего лишь спустя столетие после высадки первых хомо планета уже полностью обеспечивала себя всем необходимым. В теплом экваториальном поясе выросли сперва Шерригейт, потом Алоха и другие большие города. Люди, рассчитывавшие заработать и улететь, все чаще оставались навсегда, обзаводясь семьями, домами и хозяйством. Фрейры оказались в числе тех, кто первыми понял огромный потенциал планеты, и уже очень скоро деньги потекли в их карман рекой.

Лорд Корнелиус, относившийся к младшей ветви семьи, провел тридцать лет на Флоте, а вернувшись домой, не захотел идти в бизнес — сперва преподавал в одном из столичных университетов, потом вдруг стал консультантом одного из крупных килборнских политиков. К тому времени, когда Алан Детеринг привез к нему своего молодого племянника, Корнелиус формально отстранился от дел и «уехал на природу», построив себе дом на берегу большой реки в двух тысячах километров к западу от столицы. Йорг догадывался, что на самом деле лорд Корнелиус отнюдь не бездельничает; все было намного сложнее. По всей видимости, он выступал в роли посредника между местным политическим бомондом и имперскими спецслужбами, для которых Килборн по некоторым причинам представлял особый интерес. Впрочем, прямых доказательств Йорг не имел и, следовательно, старался об этом не думать.

Старенькая «девятка» одолела путь от Шерригейта к дому Корнелиуса менее чем за час. Пилот опустил катер рядом с массивным трехэтажным строением, возведенным в причудливом «позднеколониальном» стиле с намеком на европейскую готику. Атмосферный створ раскрылся, в салоне запахло влажной палой листвой и каким-то далеким уютным дымком. Детеринг выбрался вслед за Артуром из машины, потянулся: вокруг стояла безветренная холодная ночь, лишь светились желтым четыре окна на первом этаже дома. Всего в нескольких десятках метров от катера начиналась черная, зловещая стена дикого леса. Йорг поежился. Днем, да еще и в разгар лета, уединенная усадьба лорда Корнелиуса выглядела куда приятнее.

Артур дождался, пока из машины выберется Харрис, который не спешил покидать теплый салон, и с улыбкой распахнул тяжелую темную дверь:

— Отец ждет вас, джентльмены.

Со времени последнего визита Йорга Фрейр-старший не изменился ни на йоту, оставаясь все таким же упругим и молодым. Завидев гостей, лорд Корнелиус поднялся из кресла, стоявшего в углу огромного холла, и пошел к двери, на ходу раскрывая объятия:

— Дорогой Йорг!.. Я даже рад, что судьба забросила тебя в нашу тьму и глушь… А то еще когда б мы смогли повидаться вновь?

— Обстоятельства, милорд, — грустно развел руками Детеринг.

— Да-да, я понимаю тебя. Что ж, друзья, садитесь поближе к камину, а я сейчас распоряжусь, чтобы подавали ужин. Спешить пока некуда — я жду важного для вас сообщения, но оно вряд ли придет раньше утра.

В камине, когда-то поразившем Детеринга своими гаргантюанскими размерами, потрескивали смолистые, неровно напиленные дрова. Когда Корнелиус, пожав руки гостям, скрылся в кухне, Харрис первым ухватил свободное кресло и потащил его к самому огню.

— Можете надо мной посмеяться, — пробормотал он, — но меня, кажется, знобит.

— Это нормально, — понимающе рассмеялся Артур Фрейр. — Акклиматизация может оказаться довольно неприятной, но в целом Килборн не так уж плох. По крайней мере, у нас тут нет никаких заковыристых лихорадок и прочего дерьма, которое на других планетах сжигало целые поколения. Не переживайте, лорд Тео, — кофе с ромом, добрый кусок жареного мяса, — и наши холода вас уже не испугают!

— От куска свежего мяса я бы ой как не отказался, — закряхтел в ответ Харрис. — А то на этом нашем корыте нас кормили таким дерьмом, что и вспоминать стыдно. За что эти скряги берут с пассажиров деньги — это, клянусь вам, уму непостижимо!

— Н-да, — кивнул Детеринг, вспоминая клейкий рис и соленую рыбу, которую им подали за три часа до посадки. — Хотя бывает и хуже. На кормежке перевозчики стараются экономить — какая разница? Кому надо — полетит и так. Слишком дорого стали обходиться конвои, будь оно все проклято!

«А что будет дальше, — добавил он про себя, — так и думать не хочется…»

Ужин оказался именно таким, как и предполагал Детеринг: много мяса с разнообразными подливами, пара сортов мягкого местного сыра и вино. Изысканностью кухни Килборн не отличался, даже в столичных ресторанах меню выглядело довольно скромно. Гурманы и сибариты на этой планете если и оказывались, то ненадолго — либо она их перемалывала, либо они спешили убраться в более щедрые миры. После того как гости насытились, Корнелиус предложил сигары, но сам закурить не успел.

— Отец… — В холле снова появился Артур, оставивший компанию после первого бокала.

Фрейр-старший поднялся из кресла и, извинившись, исчез в глубине коридора. Вернулся он через две минуты, помрачневший и чем-то озабоченный.

— Дурные новости, господа, — произнес Корнелиус, в упор глядя на Детеринга. — Похоже, что человек, посланный моим другом в Альтен, погиб в районе полуночи. В Аспене творится что-то непонятное, в городе беснуется полицейский спецназ.

— Спецназ? — привстал Йорг. — Да что там могло случиться?

— Я знаю только то, что трое суток назад на одной из местных шахт произошла авария, и, по официальным данным, погибло не менее сорока человек. Местный профсоюз давно конфликтовал с советом директоров компании, и теперь, похоже, конфликт перешел в горячую стадию. У нас такое редко, но бывает. Аспен блокирован, Элленвиль на особом положении, и к нему стягивают все полицейские силы департамента. Я не рекомендовал бы лететь туда в течение ближайших суток.

Детеринг тяжело вздохнул. Встретившись глазами с Харрисом, он несколько мгновений молча жевал сигару, потом звонко щелкнул пальцами:

— Не исключено, что по времени мы уже в минусе, милорд. Так что выбора у нас нет.

— Я так и предполагал… — Лорд Корнелиус уселся в свое кресло и взял со стола забытую сигару. — У меня есть еще кое-что, и странно даже, что ни я, ни Артур не подумали об этом раньше. Впрочем, мы и не знали, что в Альтене было две базы… хм!

— Какие базы, милорд, о чем вы?

— Вы, вероятно, не в курсе, что лет за двадцать до войны Килборн был избран в качестве одного из основных центров подготовки командного состава Территориальной Гвардии?

— Нет, — мотнул головой Детеринг. — Этот вопрос находится совершенно вне моей компетенции, так что я ни сном ни духом.

— Территориальная Гвардия — у нас, кстати, ее почему-то всегда называли «милицией» — формировалась, как вы помните, из нестроевых отставников и добровольцев, прежде не состоявших на действительной воинской службе. Последний рубеж обороны, и слава богу, что он не пригодился… Так вот: отставные обычно занимали офицерские должности, но все же где-то их надо было тренировать, потому что все планетарные сенаты хотели иметь за свои деньги не просто вооруженный сброд, а хоть какое-то подобие сколоченных подразделений. Здесь, на Килборне, готовили штабы этих условных волонтерских легионов. Основной упор, конечно же, делался на противодесантной обороне. Сюда стащили уйму старой техники, построили два десятка вполне пристойных учебно-практических центров и какое-то время действительно тренировали у нас дряхлых капитанов. Ну, потом война, а дело ведь повернулось так, что Килборн оказался в глухом тылу, — и обо всей этой ерунде забыли начисто. Когда вспомнили — базы частично порезали, частично законсервировали и забыли снова. Кому оно нужно? Я бы и не вспомнил никогда! Но вот парень, которого послали по вашему делу в этот проклятый Альтен, вдруг напомнил, что где-то в горах расположены две старые заброшенные базы «территориалов». Почему он об этом заговорил — мы уже не узнаем. Где они находятся — сейчас этим занимается Артур, но я не уверен, что он сможет найти координаты, потому что за подготовку отвечал Флот, а Флот, как вы знаете, секретит все очень основательно, даже то, что, в общем-то, лежит у всех перед глазами.

— Проклятье. Местные, конечно, в курсе! Наверняка там бродят всякие охотники, да и вообще — остались же старожилы, которые помнят, как было дело.

— Как там что было, они могут и не знать — базы прятали, и прятали хорошо. Другое дело, что там обязательно должны быть хоть самые примитивные посадочные площадки с остатками навигационного оборудования, так что кто-то что-то видел обязательно, тут вы правы. Но высадка в городах сейчас практически невозможна, даже для вас, Йорг. Вы можете потребовать организованной помощи, но, видите ли, я очень не уверен, что сейчас такое требование вызовет энтузиазм у офицеров нашей местной Резидентуры. СБ в зоне действия полицейской спецоперации — это скандал и куча запросов по всем инстанциям. Вы занимаетесь собственным расследованием от имени Кассанданы, непосредственная опасность вам не угрожает — вы представляете, сколько потом придется писать всякой хрени? И главное, — Корнелиус приподнял бровь, — вы пока еще ничего не нашли…

— Я не лицеистка, милорд… извините. — Йорг скривился и отвел глаза в сторону.

— Это вы меня извините, мне не следовало разжевывать очевидное. Но сейчас это не важно. Давайте лучше поговорим о том, что я могу для вас сделать. Собственно, возможности мои почти исчерпаны, остается только транспорт и страховка. Какой срок, от момента вашего выхода на связь, вы положите мне для ожидания, прежде чем я начну вызывать Резидентуру?

— Эфирная связь там может быть блокирована полицией, — прищурился Детеринг.

— Нет, это вас пусть не волнует. Я дам вам машину, заблокировать аппаратуру которой полиция не может. Мы тут на Килборне иногда нарушаем закон… но, прежде чем нас упрекать, надо пожить в этом мире… итак, срок?

— Двенадцать часов, — ответил Детеринг. — Не больше и не меньше.

Когда над башней контрольно-дистанционного поста, что мрачным перстом упиралась в низкое беззвездное небо сбоку от замка, вспыхнула корона прожекторов, Детеринг понял, что имел в виду Корнелиус, говоря о нарушении закона. Тактические разведчики типа «С» к частным лицам если и попадали, то в виде металлолома, однако стоящий возле КДП С-21 казался почти новым. Случись такое где-нибудь на Авроре, частная «эска» пролетала бы до первой же встречи с инспектором воздушного транспорта, но Килборн к подобным вещам относился с суровой простотой, особенно учитывая тот скромный факт, что атмосферный киль машины украшала пара «пляшущих драконов» рода Фрейр.

— Вооружение, конечно, демонтировано, — сказал Корнелиус. — Поисковые сканеры, к сожалению, тоже, но вам вполне должно хватить навигационных головок.

— Нет поисковых — нет угловых, — покачал головой Детеринг. — Что ж, придется мне действовать тем, что есть под рукой, то есть в шлеме. Впрочем, я не рассчитывал и на это… так что — спасибо, милорд. Постараемся вернуть в целости и сохранности.

— Об этом не беспокойтесь. Расшибете — не ваша беда. Главное, не лезьте на рожон. Добрая половина полицейских у нас из Метрополии, им не то что закон не писан, у них вообще тормозов нет. Мне страшно представить, что сейчас может твориться в Аспене.

— Вы там бывали?

— Нет, Йорг, мне там делать нечего. Но… Аспен вполне типичен, как я понимаю, там живут люди, которые привыкли решать свои проблемы сами, максимум — через службу шерифа. Если в них начали стрелять полицейские, то там сейчас идет настоящая война. Бывших десантников на Килборне — да чуть не каждый пятый. И воевать они обучены куда лучше полиции.

Харрис, первым скользнувший в кабину катера, запустил двигатели. Йорг поднял глаза на Корнелиуса, грустно улыбнулся и протянул руку:

— Удачи не желайте, лучше оставим на потом.

Ломбарди, сидевший вторым пилотом, указал ему на кресло наблюдателя, поднятое относительно прочих и с трех сторон окруженное пилонами мониторов:

— Оттуда вы сможете работать через шлем, милорд.

— Я догадываюсь, — хмуро ответил Детеринг и полез наверх.

Шлем он пока пристроил справа, на горизонтальном планшете поверхностного моделирования. Понимая, что если придется садиться в населенном пункте, то лучше не привлекать к себе лишнего внимания, Йорг надел неполный комплект боевого снаряжения — только бронекомбез, кибердоктор и пояс с АСУ и энергетикой. На Харрисе и его ребятах были двухслойные десантные комбинезоны и горные ботинки, которые можно купить в любом милитари-шопе, а о верхней одежде позаботился Артур, подобравший всем поношенные, но крепкие куртки с меховой подкладкой и грубые кожаные штаны.

Резник, сидевший навигатором, закрыл атмосферный створ, и Харрис тотчас же поднял катер в воздух. Йорг уже знал — их ждет путь прямо на север, и лететь придется около трех часов, так что на месте они окажутся еще до рассвета. Это несколько облегчало дело, так как появляться над городами днем сейчас было рискованно: полицейское начальство наверняка уже находится в состоянии крайнего психоза, да и местные жители вполне могут посчитать боевую машину очередной каверзой властей, а компактные ракетные установки десантники со службы тащили и тащить будут.

Оставив тщательное изучение карты на потом, Йорг достал из кармана свой коммуникатор и вошел в местные новостные ленты. К его удивлению, СМИ писали о событиях в Аспене не только мало, но и с непонятной ехидцей.

«Хотелось бы надеяться, что наши доблестные правоохранители смогут ощутить всю мощь торжества закона своей собственной, пусть и дубленой, шкурой»…

Йоргу показалось, что сейчас у него полезут из орбит глаза. «Я уже не в Империи?» — подумал он.

Через несколько минут поисков до него стало доходить. Не так давно Метрополия действительно заменила почти половину высших полицейских чинов Килборна на «своих», и вновь прибывшим генералам холодная колония не понравилась до ужаса. Здешний бизнес привык решать свои проблемы либо через суд, либо через комиссии планетарного сената, но уж никак не через кабинеты полицейского начальства. Попытки свежеиспеченного главы отдела по борьбе с экономической преступностью «наехать» на нескольких крупных биржевиков закончились в прокуратуре. Следом полетели сенатские запросы. Метрополия «сдавать назад» не привыкла, дело всерьез запахло судом. В ответ из Метрополии прибыли три батальона полицейского спецназа — под предлогом усиления борьбы с организованной преступностью, о которой Килборн имел свое мнение и менять его не желал.

Рано или поздно ситуация должна была взорваться, и вот, похоже, грохнуло: в Аспене стрельба, что там творится, никто пока не знает, все ждут утра. «Знающие люди», коих, как известно, хватает всегда и везде, предполагают, что к рассвету в городке будет убит последний полицейский.

И что дальше?

А дальше планетарный сенат из кожи вон вылезет, но найдет неоспоримые доказательства виновности полиции, открывшей ничем не спровоцированный огонь по безоружным людям, которым ничего более не оставалось, как объединиться для защиты своих семей. Через какое-то время об этом узнает вся Империя. И рано или поздно патрульный, доставший свою «хлопушку» для того, чтобы пугануть толпу пьяных хулиганов, будет расстрелян обычными законопослушными гражданами, имеющими право на хранение боевого оружия просто потому, что СМИ, действующие в рамках «общественного запроса», убедят всех: полицейский с оружием опасен, он — зверь, а уж как защищаться от зверя, Империя знает хорошо, это генетика…

— Да, вовремя мы туда собрались, ничего не скажешь, — прошептал Йорг.

Южный дистрикт Альтена имеет площадь более сорока тысяч квадратных километров, так что о возможной высотной съемке, даже если задействовать все возможности его шлема, Детеринг предпочитал не думать. Посадочная площадка, способная принять хотя бы фрегат, объект весьма нескромный, но не следовало забывать о том, что Флот умел маскировать инфраструктурные комплексы гораздо больших масштабов. Только что, казалось, сел корабль на вполне оборудованный мини-космодром — а вот уже и нет ничего, ни корабля, ни космодрома.

И вроде бы все довольно просто, но мимо пройдешь — не найдешь. Детеринг был почти уверен, что обнаружить заброшенные базы можно либо случайно, либо после долгих утомительных облетов с засовыванием носа в каждую расщелину.

Вариант делового трепа с местными обывателями казался ему куда более перспективным. Но… как?

— Тео, — позвал он, — я тут подумал…

— Э?

— Давайте сделаем так: покружим три часа, а потом сядем возле какого-нибудь селения как можно дальше от Аспена и отправимся завтракать. Вот, я вижу на карте, тут целая куча городишек в долине. Наверняка нам дадут что-нибудь вроде приличного ростбифа с кофе…

— Как бы нам не надавали там по роже, — скривился Харрис. — Особенно учитывая обстановку.

— Это я беру на себя. Не забывайте, я все-таки состоял на дипломатической службе, да еще и в должности советника по культуре.

— Ну-у, тогда я вижу луч надежды! Вы все же считаете, что с воздуха нам ничего найти не удастся?

— Мы будем пробовать, Тео… Или у вас есть какой-то третий вариант?

— Пока нет. Но с учетом того, что там творится в городах, я все же предпочел бы оставаться в воздухе.

За полчаса до расчетного срока подхода к границам южного дистрикта Альтена Йорг надел на голову шлем и стал пытаться закоммутироваться с тем оборудованием, что еще оставалось на борту разведчика. Осталось, в общем-то, не так уж и мало, процесс «демилитаризации» не затронул основную массу навигационных систем, и с ними, используя мощный процессор шлема, еще можно было что-то разглядеть. Процесс связи и встраивания шлема в полуразрушенную цепь занял у Йорга почти двадцать минут, потому что аппаратура, спроектированная под флотские и десантные частотные стандарты, в упор не хотела видеть «пришельца», пытающегося вломиться в порталы обработки данных. В конце концов Детеринг смог сломать все заборы на своем пути и, вздохнув, перезапустил оба контура на себя.

— Так, — зашевелился в зеленом полумраке кабины Харрис, — вы решили меня ослепить? Я, кажется, стал терять рельеф.

— Зачем он на такой высоте? — возразил Детеринг. — Перестраховываетесь, Тео?

«Ему неприятно летать над поверхностью, — понял Йорг. — Вполне естественно для пилота огромного звездолета, особенно учитывая тот факт, что сейчас он управляет практически незнакомой машиной».

Катер шел на двадцати тысячах метров, внизу было море, но Йорг уже видел впереди изрезанную береговую линию, за которой, собственно, и начинался департамент Альтен. Горы находились в двухстах километрах от берега — сперва обозначаясь холмами, потом местность повышалась… Вот слева появилось широкое, разветвленное русло огромной реки, которая как бы делила картинку на две части, разрезая своей долиной горный массив, тянущийся на тысячи километров с юга на север. Нигде не было видно ни единого огонька, катер, казалось, мчится над безжизненной, навечно заснеженной планетой. Йорг вызвал на планшет карту. Странно, с учетом угла наблюдения ему должны были открыться как минимум два небольших населенных пункта, да и огни Элленвиля оказывались в пределах доступности.

«Что за дьявольщина там происходит? — подумал Детеринг и включил поиск сигнала в волновом диапазоне. — У них что, затемнение?»

Элленвиль появился неожиданно, сразу после того, как Вилли Резник машинально доложил о прохождении административной границы южного дистрикта, которая почему-то шла не по берегу, а полусотней километров севернее; Йорг не учел горы, закрывавшие от него город.

Света, однако, было мало, даже подозрительно мало — лишь несколько административных зданий вокруг почему-то темной ратуши, большой клинический центр на восточной окраине да россыпь мелких огоньков на энергораспределительных узлах. Йорг почувствовал, как потянуло живот, и это ощущение не прибавило ему энтузиазма. Город с тремя сотнями тысяч жителей не может взять и погаснуть: его отключили. Но зачем?

— Пойдем по периметру, — отрывисто распорядился Детеринг. — Высота двадцать пять.

Восток уже горел розовым сиянием поднимающегося солнца, но внизу пока лежала тьма. Когда Харрис положил машину в вираж, в глаза Йоргу неожиданно метнулись тысячи ослепительных белых молний, и на внутреннем мониторе шлема началась какая-то дикая свистопляска.

— Что за!.. — Он сорвал с себя шлем, протер глаза и поспешно нагнулся, глядя на обзорные экраны пилотов — там все было в порядке. — О, черт! Вот об этом я не подумал…

— Что у вас? — тревожно повернул голову Харрис.

— Кажется, я раскоммутировался при попытке задействовать боковой обзор… получается, «нави» может смотреть только прямо по курсу с растром градусов в сорок пять, не больше!

— Естественно, ведь у нас сняты все остальные головки! Вы перегрузили контуры обработки, и теперь придется перезапускать все по кругу! Черт вас побери, Йорг, я не удивлюсь, если сейчас мы ослепнем намертво и придется катапультироваться! Ваша система наблюдения не может работать с этими контурами, неужели это непонятно? Вилли, тест «от себя», живо!

— Астроориентатор блокирует цепь автоматического управления полетом, — доложил Резник спустя несколько секунд. — Перезапускаю… проверка координат… запуск! Блокирует! Перезапускаю! Пошел!.. координаты введены, синхронизация завершена. Проверьте «от себя», шеф…

— Держи машину! — коротко приказал Харрис Ломбарди и, дернув сдвоенную рукоять акселераторов, вывернул штурвал на триста шестьдесят градусов.

Ломбарди вцепился в свой штурвал, готовясь выравнивать потерявший пространственную ориентацию катер, однако ничего страшного не случилось: двигатели взвыли, картинка на экранах стремительно метнулась в сторону, и тут же, пронзительно рявкнув сиреной, вмешался процессор АУП, не позволяя пилоту угробиться в провокативном маневре.

— Еще парочка таких экспериментов, и вы похороните нас всех к чертовой матери, — прошипел Харрис, глядя на Йорга. — Вы представляете себе, что такое выбрасываться здесь, посреди всего этого дерьма?

— У меня подобные сбросы входили в курс обучения, — огрызнулся Детеринг. — И у вас, насколько я помню, тоже.

— Опять вы меня уели, — вдруг захохотал Теопольд. — Но что же нам, в конце концов, делать? Головка навигатора работает только по курсу, причем с ростом высоты и скорости она берет все меньше наземных реперов — ей больше и не надо, в общем-то, потому что на высоте катер идет по системе астроориентации, так? Если же мы снизимся и начнем ползать, захватывая довольно узкую полосу, то съемка дистрикта займет пару суток. К тому же объект, как я понимаю, замаскирован. Мы можем увидеть посадочную площадку, которая будет выглядеть, как самый обычный выпас — два на три, к примеру. А привода, маяки и прочая лабуда — все внизу, в шахтах. И… что дальше?

— Пройдем периметр, — решил Детеринг. — Какую высоту вы считаете оптимальной?

— До десяти тысяч при скорости не более 1М. Что ж, будем ползать?..

С востока медленно катилось утро. Глядя на мониторы — шлемом он пока решил не пользоваться, — Детеринг видел, как наползают на катер горные цепи, острые, словно хребет мифического дракона, густо заросшие лесами. В низинах процессорная обработка рельефа показала ему пару передвижных горно-обогатительных комплексов, похожих на огромных пауков. Там, по-видимому, работа не прекращалась ни на секунду, прожекторы светили как ни в чем не бывало. Когда Харрис положил машину в очередной вираж, Йорг заметил два поселка в долине какой-то узкой, извилистой речки. В окнах домов горел свет, и эти теплые огоньки посреди тревожного мрака за спиной принесли ему облегчение.

Когда совсем рассвело, периметр был пройден полностью. На обследованной площади ничего похожего на посадочные комплексы не обнаружилось: только горы, ущелья, долины рек с небольшими селеньями, узкие ленты дорог, уходящие в глубь территории Альтена.

— Давайте садиться, — вздохнул Детеринг. — Трудно объяснить, но… я должен поговорить хоть с кем-нибудь.

— Я пытался слушать эфир, — вмешался Резник. — Но не поймал вообще ничего, кроме прогноза погоды из Элленвиля. А дальше — какая-то комическая постановка местного разлива и куча рекламы.

— Информационные каналы перекрыты, — скрипнул зубами Йорг. — Они думают, что им это сойдет с рук, а все происходящее удастся выдать за мятеж…

— Мятеж?! — повернулся к нему Ломбарди. — Это как?

— Ну, что-то они там придумывают… может, приплетут террористическую опасность. В Империи не каждый день полиция стреляет по мирным гражданам, не правда ли? Я думаю, мы наблюдаем очень опасное дело, ребята. Лучше всего было бы убраться отсюда подальше и забыть, но, думаю, милорд Тео с таким планом не согласится.

— В сорока километрах к западу был довольно большой поселок, — сказал Харрис. — Довернуть?

Йорг молча кивнул.

Селение называлось Рипли-крик — по имени речушки, на берегу которой стояло. Две сотни домов, рыбоконсервный заводик, животноводческий и пара деревообрабатывающих комплексов говорили том, что жители его не скучали. Поселок явно не бедствовал, производственные постройки выглядели аккуратно, дома и дворовые постройки были выстроены капитально, с толком и пониманием. На улочках кое-где можно было заметить движущиеся вездеходы.

На первый взгляд Рипли-крик жил своей обычной утренней жизнью. Детеринг прищурился — увеличив картинку, он крутнул трэкболл, смещая угол обзора, и увидел то, что сперва принял за темную крышу какого-то склада: центральная площадь поселка, на которой располагалось четырехэтажное административное здание, была заставлена машинами, на широкой лестнице управы толклись люди.

— Садитесь-ка вон там, — попросил Йорг, указывая на северную окраину поселка. — Если я не ошибаюсь, там у них что-то вроде паба. Вон, возле спорткомплекса, видите?

Катер заметили. Фигурки возле управы вдруг зашевелились, замахали руками, и Йорг увидел, как в руках у нескольких мужчин появились стволы.

— Ох, хорошо нас встречают! — фыркнул Харрис, резко бросая машину к самой земле. — Может, не надо нам такого гостеприимства?

— Наоборот, — дернул щекой Детеринг. — Пройдитесь над площадью, чтобы они увидели эмблемы Фрейров и гражданский регистрационный код. Мы должны показать людям, что не имеем никакого отношения к полицейским властям. К тому же мы слишком хорошо бронированы, чтобы опасаться каких-то рыбаков.

— Видал я таких рыбаков, — заметил Резник. — У них может быть все, что угодно!

— Но не ракетные комплексы, — пожал плечами Харрис.

— В конце концов, это просто люди, — Йорг ощутил раздражение. — Напуганные, конечно, но — люди!

— Да мне-то что? — ухмыльнулся Тео.

Катер медленно сделал круг над площадью, и Детеринг убедился, что был прав. Толпа возле управы — в здании находился местный совет, офис шерифа, почта и что-то еще, он не успел разглядеть эмблему — наблюдала за эволюциями машины с тревожным интересом, но уже без агрессии, наводить на нее оружие собравшиеся не пытались, хотя Йорг видел, что кое-кто оснащен отнюдь не промысловыми «игольниками», а кое-чем посерьезнее.

Харрис опустил «эску» рядом с хорошо расчищенной дорогой, что вела куда-то сквозь лес, подступавший с этой стороны довольно близко к поселку. В полусотне метров высилась заснеженная полусфера спортивного комплекса, окруженная пустой сейчас парковкой, а дальше, первое здание улочки — двухэтажный кирпичный паб с веселой рожицей на вывеске. Окна первого этажа светились, рядом с входом стояли два пикапа на огромных зубастых колесах.

— Оружие в чехлах, — приказал Детеринг. — Пистолеты скрытно. В драку не лезть и вообще — помалкивать. Говорить лучше буду я.

— А если все-таки придется? — Вилли размял кисть и потянулся в карман куртки за перчатками.

— Ну тогда, по крайней мере, постарайтесь никого не калечить. Повторяю: это просто испуганные люди. Они рассержены, но попробуйте поставить себя на их место…

К изумлению Йорга, температура за бортом оказалась явно плюсовой. Забросив за спину чехол с излучателем, он спрыгнул в вязкий снег и, увязая едва не по самую задницу, потащился к дороге. Утро было довольно сумрачным, низкое небо светилось серым, и склоны далеких гор на западе слабо проступали сквозь туман. От не успевшей еще встать реки слабо тянуло тиной, и вообще все вокруг выглядело для Детеринга невероятно чужим: ему было странно, что в таких местах могут жить представители его расы. Йорг дождался, пока на дорогу выберутся остальные, и быстро зашагал в сторону паба. Ему хотелось войти в паб раньше, чем на поиски гостей примчатся делегаты из числа митингующих.

Однако катер заметили и оттуда. Когда до угла оставалось меньше десяти метров, из двери вышли двое крепких мужчин. На плечах у них были толстые кожаные куртки, подбитые мехом, а в руках они держали десантные «Байярды» в укороченном офицерском исполнении. Стволы смотрели вниз, но Детеринг видел, что поднимут они их очень быстро.

Йорг остановился в двух шагах от крыльца, поднял голову и тычком указательного пальца сбил свою широкополую шляпу на затылок.

— Доброе утро, джентльмены, — вежливо проговорил он. — Как вы думаете, мы с моими друзьями можем получить здесь что-нибудь типа завтрака?

Ответом ему был тяжелый изучающий взгляд одного из аборигенов — широкого, кряжистого, с густыми пепельными волосами до плеч. Щеку, покрытую трехдневной щетиной, косо прорезала тонкая белая нить лучевого ожога. Детеринг спокойно заглянул в его голубые глаза, и мужчина вдруг моргнул, прищурился с опаской:

— Могу я узнать, кто вы, господа, и что привело вас в наши края? Мой вопрос — не праздное любопытство, а служебная необходимость…

Перебросив излучатель в левую руку, здоровяк откинул полу своей куртки, и Йорг увидел звезду шерифа, прикрепленную к брючному ремню, на котором, рядом со значком, висела массивная кобура коричневой кожи.

— Наши имена вряд ли скажут вам хоть что-нибудь, шериф, — ответил Детеринг, все так же глядя в глаза собеседника. — Что же до дела, которое заставляет нас просить вашего гостеприимства, то могу заверить вас, что оно ни малейшим образом не касается ваших сегодняшних проблем.

— Что-то вы пугаете меня, милорд. — Шериф облизнул губы и сделал шаг назад. — А я уже давненько никого не боялся… если бы не драконы на вашем катере, я б решил, что к нам пожаловали игроки.

— Я хорошо понимаю вас, — улыбнулся Детеринг. — Но прежде чем я представлюсь, мне следует уведомить вас об ответственности, которая неминуемо ляжет после этого на ваши плечи. Вы ведь лицо официальное? Значит, будем действовать официально.

Йорг подошел к шерифу поближе и, порывшись в поясной сумке, достал служебное удостоверение. Шерифа дернуло так, словно он узрел собственного ангела смерти.

— Что это значит, милорд майор? — едва слышно проговорил он.

— Милорд Йорг, — поправил его Детеринг. — И позвольте мне повториться — мы никак, ровным счетом никак не связаны с событиями, происходящими сейчас в Аспене и прочих городах департамента Альтен. Более того, я буду вам весьма обязан, если вы сможете рассказать мне, что там, в конце концов, творится.

— Меня зовут Джек Айстон, и я, как вы видите, являюсь законно избранным шерифом нашего города и территории Рипли-крик. Идемте на второй этаж, господа, я велю Марине, чтобы она подала туда лучшее, что есть, — хотя на привычную вам изысканную кухню рассчитывать не стоит… Уаймен, — повернулся шериф к своему спутнику, который замер на ступенях заведения в слегка окаменелом состоянии, — если приедут любопытные остолопы, скажешь им, что я приказал убираться к чертям. Ничего интересного им тут не увидать.

Детеринг послушно двинулся вслед за Айстоном по крутой лестнице, ведущей на второй этаж паба, где, как он догадывался, находилась традиционная бильярдная. Обернувшись на повороте, Йорг увидел, что Вилли, идущий замыкающим, держит правую руку за спиной.

«Это правильно, — сказал он себе. — Этого Джека я слегка придушил, но парень он и сам непростой…»

Шериф усадил гостей за круглый стол в углу бильярдной, включил неяркий настенный плафон и сел сам — чуть сбоку.

— Хозяйка сейчас прибежит, — сказал он. — Мы хорошо видели, как вы приземлились. А сейчас, сами понимаете, ничего хорошего ждать не приходится.

— Мы пока почти ничего не понимаем, — хмыкнул Детеринг. — Что случилось? Вы сами себя заперли в осаде?

— Что-то вроде, — мрачно отозвался шериф, глядя в сторону. — Н-да, я вижу, вы и вправду ничего не знаете… рассказывать с самого начала или как вам удобнее? Началось с того, что на шахте к северу от Аспена упокоились тридцать восемь человек. В общем-то, они там сами виноваты: щит пошел с перекосом, но дежурная смена операторов дистанционного управления, вместо того чтобы вызвать наладчиков и, как положено, инспектора газконтроля, полезла в штрек сама — всем практически составом. Что они там натворили, мы уже вряд ли узнаем, но вспыхнуло там все аж до зала управления. Так что сгорели и операторы, и дежурные мастера-наладчики, и вся смена контролеров вместе с инженером участка. Это все не в первый раз, конечно, — шериф пожал плечами, — все знают…

Его речь была прервана хозяйкой, высокой рыжеволосой женщиной лет сорока в длинном шерстяном платье. Глаза ее казались совершенно круглыми от едва сдерживаемого любопытства. Разглядев на лицах гостей непривычный тропический загар, хозяйка совсем смутилась и слегка приоткрыла рот.

— Нам, — заговорил Детеринг, сияя самой галантной своей улыбкой, — что-нибудь посытнее. И можно без, так сказать, изысков. Желудки у нас крепкие.

— Рыбу, Марина, — «перевел» шериф. — И быстро. Ну так вот, — продолжил он, когда женщина убежала вниз, — дело это не так чтоб обычное, но все же иногда случается, никуда нам от этого не деться. Но тут все пошло совсем не так, как раньше. Директор управляющей компании вдруг заявил, что во всем виноват профсоюз, который, оказывается, подговорил операторов наплевать на инструкции и вообще на технику безопасности в целом. И он, директор, по этому поводу с руководством профсоюза уже имел разговор. А раз так — компания никаких страховок никому платить не будет, пусть семьи погибших выкручиваются, как хотят, а лучше всего — вообще убираются из города, а то он заставит их оплачивать убытки. Понятно, что все от такого поворота слегка охренели. Руководители профсоюза отправились в прокуратуру, а директор возьми да и вызови полицию, и всех троих профбоссов скрутили прямо на ступеньках прокуратуры. И обвинили их ни много ни мало в том, что они угрожали смертью людям из директората компании. Тут уже… прокурор смылся в Шерригейт, шахтеры окружили полицейскую управу и стали требовать разбирательства по всем правилам. А новый начальник полиции спустил на них своих песиков с дубинами. Этого, сами понимаете, никто стерпеть не мог — народ у нас тут самостоятельный, и постоять за себя мы умеем.

— Идиоты, — выдохнул Детеринг. — Даже не представляю себе, чем все это может закончиться. Что там сейчас, вы в курсе?

— Пока была связь, то есть примерно до полуночи, ребята сообщали, что в Аспене уже два батальона спецназа в доспехах и с серьезным оружием и что в центре, в районе ратушной площади, идет перестрелка. Потом эфир «закрутили». Так мы вот сидим, ждем своей очереди. Элленвиль-то ведь тоже выключен…

— Вам-то чего ждать? — хмыкнул Йорг. — Или уже кто-то военное положение объявил?

— А в Элленвиле?

— В Элленвиле, судя по тому, что я видел собственными глазами, народ сидит тихо, как мыши. Если что и будет, то днем, но я думаю, после Аспена полиция уже обосралась по уши и теперь думает только о том, как спастись от каторги. Вы думаете, что весь этот тарарам нужен господам сенаторам? Я вас уверяю, они уже ищут толкового прокурора, который как дважды два докажет, что полицейский спецназ открыл огонь по мирным обывателям, собравшимся для того, чтобы побеседовать о своих священных правах. Среди которых, как вы помните, имеется право на самозащиту любыми доступными средствами.

— Вы действительно так думаете, милорд? — просветлел шериф.

— А что еще я могу думать? Юриспруденцию мне, слава богу, целых четыре года читали. И психологию — туда же… я вас уверяю, сейчас все начнут валить на полицию. Или что — обвинить семьи погибших шахтеров? И в чем, позвольте поинтересоваться? Может, в мятеже? А-аа… Этак можно и до реального мятежа достукаться! Да и к тому же вы не забыли, что процедуру отзыва народных представителей у нас пока еще никто не отменял, а справится с ней любой мало-мальски грамотный адвокатишка?

Айстон провел рукой по лицу и глубоко вздохнул.

— Вы мне прям будто ангел на голову свалились, милорд, — признался он. — У нас тут некоторые ребята после разговоров с Аспеном решили, что полиция задумала свинтить всех членов профсоюза горняков, а в Рипли таких — каждый третий. Ездят, вахтами работают: три недели там, неделя дома. Вроде как профсоюз в зачинщиках, и теперь всех под суд отправят.

— С какой это стати вы начали бояться полиции? — прищурился Детеринг.

— Да вот начали… к нам два месяца назад приехала целая бригада из Элленвиля и стали спрашивать, кто, мол, самогоном балуется. Наши им прямо и ответили — закон нам не запрещает, не лезьте не в свое дело. Так они всех этих «ответчиков» — в коптер, и до свиданья. Через неделю люди вернулись, такое рассказывали, что волосы дыбом.

«Интересно, а в Резидентуре об этих художествах знают? — подумал Детеринг. — Хотя местным, как я понимаю, совершенно не до полиции, особенно сейчас! Но если рассказать, то желающие, конечно, найдутся, и в количестве… Было бы время, я б тут кое-кому показал «закон и порядок».

— Когда все это кончится, отправляйтесь в Шерригейт и обратитесь в СБ, — жестко произнес Йорг. — Не знаю, к чему это приведет, но вас, по крайней мере, выслушают.

Снизу снова появилась хозяйка. На сей раз она шла не одна, а в сопровождении молоденькой девчушки, которая помогала тащить тяжелые подносы с тарелками.

— Рыба свежайшая, останетесь довольны, — авторитетно заметил шериф. — И маринады попробуйте.

Йорг посмотрел на размер порций и вздохнул. Съесть хотя бы половину ему было явно не под силу.

— Вот это я понимаю, — счастливо облизнулся Харрис, вынимая из свернутой салфетки серебряную вилку. — Вот это хозяюшка что надо… в таком-то климате!

— Сегодня жара практически, — поднял брови Айстон. — Плюс три. Хотя зима на носу, конечно…

— ГОКи, наверное, на зиму приходится останавливать? — поинтересовался Детеринг.

— С какой радости? — удивился шериф. — Нет, конечно, ползут себе по маршруту — что им сделается? Грузовому коптеру зима тоже не помеха. Геологи — те, да, на зиму обычно экспедиции сворачивают и улетают в тепло. К тому же у них тоже техника безопасности и все такое прочее.

— И свой профсоюз, наверное? — усмехнулся Йорг.

— Профсоюз само собой. Помимо профсоюза есть кое-что похуже — Геологическая надзорная инспекция департамента. Эти ребята из Аспена очень суровые. Постоянные съемки местности, облеты, чуть что не так — разбирательства, штрафы, — будь здоров!

— Ого! Я о таком и не слышал.

— Говорю вам, милорд, с этими парнями лучше не загрызаться! Они знают здесь все до последнего холмика, и каждая партия, уходящая в горы, должна согласовывать маршрут чуть не до миллиметра! Я с этим делом сталкивался, можно сказать, лично — дружок мой один проводником два сезона отходил. Начни бурить не на той речке — потом штраф. А маршруты в инспекции по месяцу, бывает, согласовывают. Вот и поработай, когда лето у нас хорошо если три-четыре месяца. Мы-то привыкли, конечно, но иногда сюда и серьезные ученые прилетают. Тут же вольфрам под ногами и куча других редкоземельных. Килборнская высокоширотная аномалия — слыхали?

— Высокоширотная аномалия, — повторил Детеринг. — Нет, не слыхал. Но интересно. Даже очень интересно…

Прежде чем думать, где садиться, они дважды прошлись над Аспеном на большой высоте.

На первый взгляд жизнь в заснеженном городе, который вытянулся вдоль берегов извилистой Джилла-ривер, шла своим чередом, и ничто не напоминало о событиях минувшей ночи. Детали стали проявляться постепенно, по мере продвижения к деловому центру.

Один из мостов, почти рядом с ратушной площадью, был заблокирован. Ближе к левому берегу на светло-сером покрытии виднелось большое пятно копоти, рядом стоял, накренясь на левый борт, трехосный полицейский броневик, вокруг него суетились люди в желтых комбинезонах и медленно сдавал задом туполобый коммунальный тягач с приподнятой погрузочной стрелой. Добавив разрешения, Йорг отчетливо увидел оплавленные дыры в лобовом бронелисте. Он дернул щекой, не веря своим глазам: по машине отработали чем-то тяжелым, внутри там, наверное, даже пепла не осталось…

Два узких переулка, ведущих от площади к большому овальному кварталу, который, судя по всему, представлял собой один сплошной торговый центр, все еще оставались перегороженными — лежащий на боку школьный автобус, сгоревший рудовоз с длинным измятым полуприцепом, и еще какая-то рухлядь. Вокруг выбитых окон ратуши виднелись характерные языки копоти. Здание окружного суда напротив тоже пострадало, хотя и не так сильно, на грязном истоптанном газоне в нескольких метрах от входа валялась величественная дубовая дверь, странным образом сохранившая серебристый узор эмблем.

Эфир молчал, не было выхода ни в одну из доступных здесь сетей, но причина заключалась уже не в блокаде — пройдясь по городу сканером ЭМИ, Ломбарди доложил, что оба ретрансляционных узла мертвы. Видимо, полицейское начальство, не надеясь на эффективность своих «глушилок», приказало спецназу попросту уничтожить ретрансляторы.

Аминистративный центр города казался почти вымершим — лишь единичные машины ползли по улицам, опасливо притормаживая у перекрестков с неработающей системой управления движением, да группы коммунальных специалистов шуровали в открытых сетевых колодцах, исправляя какие-то повреждения; энергия, впрочем, была везде.

После короткого совещания Харрис решил садиться на полупустом паркинге атмосферных машин в квартале Слим Роуз, населенном, судя по всему, весьма респектабельной публикой. Из-за падения информационных сетей выяснить адрес геологической инспекции было невозможно, но по логике вещей она должна находиться где-то в районе центра, до которого из Слим Роуз — рукой подать.

На площадке стояли всего три коптера, укрытые присыпанными снегом чехлами. Остальные — это было видно по серым пятнам бетона, от снега свободным — ушли совсем недавно, видимо, их хозяева бежали из города при первых признаках надвигающейся драки.

— Эд, — Харрис заглушил двигатели и повернулся к Ломбарди, — останься-ка ты здесь. Йорг, введите в «мозг» кодосигнатуру своей резервной станции — я знаю, у вас там есть в поясе. Если что — сможем держать связь.

— Я это уже сделал, — отозвался Детеринг, — и проверил в обе стороны. Для вызова достаточно набрать мое имя на панели навигатора. Идемте, друзья мои, посмотрим, что да как. Хотя, видит бог, я очень не хочу вникать во все это…

— Оружие? — спросил Харрис.

— Только пистолеты. Мне не хочется, чтобы нас вдруг приняли за мародеров или еще кого. Мы должны выглядеть как обычные мирные граждане, спешащие по неотложному делу.

Стеклянная будка сторожей оказалась пустой. Йорг на всякий случай подергал запертую дверь и заглянул вовнутрь, но не увидел ничего интересного: стол с кофейным автоматом, койка у стены да пара кресел. Охрана паркинга предпочла покинуть свой пост, что выглядело довольно тревожно.

За воротами начинался большой сквер. Детеринг, Харрис и Резник быстро миновали тщательно очищенную от снега центральную аллею и вышли на улочку, застроенную типовыми трехэтажными коттеджами на две семьи. Йорг поднял голову: все окна были наглухо зашторены и темны. Квартал казался вымершим — ни машин, ни прохожих…

— Какой-то морок, — мрачно произнес Резник. — Куда они все подевались?

— Попрятались по норам, — ответил Харрис. — Смотрите…

В окне второго этажа, прямо напротив них, зашевелилась тяжелая ткань, и коротко блеснули тревожные женские глаза.

— Идемте, — махнул рукой Детеринг. — Если пройти дворами, мы выйдем на проспект, а там, я видел, какие-то коммунальщики ковыряются.

Он перешел через дорогу и уверенно свернул в проход между домами. Узкая дорожка вела через аккуратный садик, в глубине которого виднелась какая-то башенка с круглой островерхой крышей. Когда до башенки оставалось метров двадцать, Детеринг услышал за спиной щелчок открываемого окна и испуганный женский голос:

— Не ходите туда! Там… Там полицейский!

— О, черт, — сказал Харрис.

Йорг развернулся и побежал к дому, ища глазами приоткрытое окно.

— Где — там? — спросил он, когда женщина, увидев его приближение, снова высунула голову из окна.

— Там, — махнула она рукой, указывая на башню. — Там у нас детский астрономический клуб. Часа три назад — мы ведь всю ночь не спали — я видела в окно, туда полицейский заскочил. Выбил дверь, и… мы по очереди за ним смотрим, ваша милость, — он еще там.

Прическа Харриса, явно свидетельствующая о принадлежности ее обладателя к воинской касте, придала женщине храбрости:

— У него излучатель с собой, а каски я не видела, и щита тоже нет. Но лучше вам там не ходить, вдруг он палить начнет… они свихнулись совсем, наши говорят, их какими-то наркотиками напичкали, что ли… Они же все из Метрополии, а там знаете, какие порядки!..

— А какие у него нашивки на форме, вы не разглядели? С полосками или с крестиками?

— Нашивки офицерские, ваша милость, это я хорошо видела — они у него на рукаве и на груди еще одна.

— Вы не переживайте, мэм, — успокаивающе поднял руку Детеринг. — Все будет нормально. Вы только не высовывайтесь лишний раз, хорошо?

Женщина часто закивала и вымученно улыбнулась.

— Ну что, будем геройствовать? — спросил Харрис.

Он стоял на дорожке, широко расставив ноги, и под расстегнутой курткой видна была поясная кобура с офицерским бластером. Детеринг криво усмехнулся, шевельнул бровями:

— Хочется мне с ним побеседовать…

— Зачем? Я думаю, в ближайшее время здесь появятся представители планетарных властей из столицы, а с ними следователи, прокуроры и прочая шушера. Какое нам дело до их проблем?

— Вы думаете, мне больше нечем заняться?

— Вот я не знаю…

— Тео, — Детеринг отвел Харриса в сторону, подальше от окон асторономического клуба, и положил руку ему на плечо: — Там действительно свихнувшийся офицер полиции. Только свихнулся он, я так полагаю, не от каких-то там наркотиков, а от страха. И когда за ним придут — а придут за ним вовсе не профи, а, скорее всего, такие же полицейские, которые с трудом отличают башку от задницы, — здесь может начаться такая пальба, что чертям тошно станет. Тео, я вам сейчас скажу одну вещь, только вы не обижайтесь, пожалуйста…

— И не подумаю…

— …так вот, понимаете, вас учили множеству вещей — математике, астрофизике, оперативному искусству… А меня по большей части учили давить на людей. Подчинять их своей воле, вы понимаете меня? Это — основное в моем ремесле, все остальное — уже вторично. Так что давайте-ка я займусь своим делом, а вы с Вилли встаньте под стены и готовьтесь валить кабанчика, если он сильно психанет и решит катупультироваться через окно. Только умоляю, постарайтесь бить по конечностям. Голова мне пригодится для отчетности. Вечно у меня в отчетах всякие головы фигурируют…

Башенка астрономического клуба имела два широких окна на первом этаже и пять — на втором. Как назло, все они были обращены на коттеджи, зато входная дверь находилась с противоположной стороны.

«На месте этого дебила, — подумал Детеринг, когда они цепочкой, петляя, как зайцы, неслись по саду, — я бы никогда не выбрал себе такое неудобное убежище. Но он, наверное, уже ничего не соображал…»

— Итак, милорд, наша задача — окна? — уточнил Резник, прижимаясь спиной к желтой кирпичной стене.

— Через дверь он не пойдет, это я гарантирую, — подмигнул Йорг.

Резник нехорошо улыбнулся и вытащил из-под куртки довольно экзотичный флотский «Рихтер» с коротким выдвижным прикладом.

— Подсеку как миленького, — сказал он и щелкнул флажком предохранителя. — Будьте уверены.

Йорг хлопнул его по плечу и осторожно приблизился к двери. Довольно хлипкий врезной замок был выбит и валялся на снегу вместе с тонкой металлической пластиной, которая его прикрывала. Встав сбоку от двери, Детеринг пригнулся и потянул на себя фигурную ручку. Дверь чуть скрипнула петлями, изнутри дохнуло теплом. С противоположной стороны стоял Харрис, держа обеими руками офицерский «Тайлер». Мельком глянув на него, Детеринг подумал, что оружие для лорда Тео — вещь вполне привычная: стрелковой подготовкой он явно не пренебрегал, хотя у флотских отношение к этому делу, как правило, наплевательское.

Из башенки не доносилось ни звука. Махнув рукой Харрису, Детеринг скользнул внутрь и сразу же метнулся вдоль стены, прячась среди деревянных вешалок раздевалки. Через несколько мгновений его глаза полностью адаптировались к полумраку — слабый серый свет лился сверху, из помещений второго этажа, на который вела короткая крутая лестница. На ступенях ее Детеринг с удовлетворением разглядел несколько свежих пятен крови.

Короткий бросок вынес его на второй этаж, в полукруглый зал, увешанный красивыми объемными картами звездного неба, каким оно видится с разных имперских колоний. Четыре двери, все нараспашку, снова кровь на гладком лакированном паркете и еще одна лестница, на сей раз деревянная, ведущая на самый верх — там, видимо, должен был находиться телескоп. Детеринг прижался к стене меж двух дверей, внимательно прислушиваясь. В какой-то момент ему почудилось, что он слышит какое-то едва различмое шуршание; Йорг выдохнул и закрыл глаза.

Беглец был где-то здесь, то ли в дальней комнате, то ли в соседней с ней. Наверх он не пошел — на чердаке башенки нет окон, это ловушка, значит, какое-то соображение у него еще оставалось.

«Или — или, — сказал себе Детеринг. — Да, точно… или в той, или в этой».

Он ласково погладил пальцем спусковой крючок своего «Микрогана» и прищурился, глядя на дверь дальней от лестницы комнаты, — в это мгновение слева от него что-то слабо хлопнуло и зашуршало, звякнуло что-то в следующем по счету помещении. Прозвучали быстрые неровные шаги. Размышлять было уже некогда, Детеринг прыгнул в дверь, сразу сместился в сторону и вторым прыжком ударил ногой в ухо высокого грузного мужчину в окровавленном сером камуфляже, который стоял, вытягивая шею, у высокого окна. Полицейский рухнул на пол с таким грохотом, что его слышно было, пожалуй, во всех окрестных домах. Не давая ему прийти в себя, Йорг взмахнул ногой, ботинок слегка мазнул беглеца по носу, брызнула кровь, полисмен тонко взвизгнул и закрыл руками лицо.

— Вот и отлично. — Бронежилета с карманами для магазинов и снаряжения на нем не было, но наручники виднелись в набедренном кармане, схватив полицейского за шиворот, Йорг посадил его, потом завел руки за спину и щелкнул замками: — Имя? Должность? Имя? Имя!!!

— Подполковник Рождественский, — всхлипнул полисмен. — Командир второй роты батальона спецназначения, Нейланд, Метрополия…

— Встать, живо!

Полицейский поднялся на ноги. Рот его был приоткрыт, по подбородку текла слюна. Детеринг коротко глянул ему в глаза, дернул щекой и прошелся по карманам, хотя этого уже можно было и не делать. Кобура на поясе оказалась пустой, другого оружия у беглеца не было, отсутствовал даже кинжал. Детеринг сделал шаг в сторону, взял в руки лежащий под стеной десантный «Марлин», повесил его себе на плечо и пнул полисмена под зад:

— На выход!

Подполковник обернулся, и Йорг понял, что не ошибся в своих предчувствиях: в полных слез глазах Рождественского явственно проступал туман безумия. Детеринг ощутил нечто вроде растерянности. Он знал, что люди, привыкшие к безнаказанности насилия, могут съехать с катушек при возникновении реальной угрозы, но сам с такими явлениями еще не сталкивался.

Все, с кем ему случалось схватиться, были кем угодно, но только не слизнями; все они шли в бой, отдавая себе отчет в неизбежности боли и, вероятно, смерти.

И смерть они принимали достойно.

«Если он обгадится, я его пристрелю, — вдруг понял Детеринг. — Просто пристрелю, хотя, конечно, стрелять в кучу дерьма неверно с философской точки зрения…»

— Идемте, подполковник, — произнес он, сдерживая смех. — Вам уже ничего не грозит. До трибунала вы доживете в самом добром здравии.

— До трибунала? — с сомнением переспросил полисмен. — Вы?..

— Я офицер Службы Безопасности. Да идите же, не стойте! Или мне вам помочь?

Спустив пленника вниз, Йорг поставил его возле входной двери клуба, а сам, высунув голову на воздух, гаркнул во весь голос:

— Тео! Отбой по борту!

— Да я уже понял, — мягко рассмеялся Харрис, подходя к двери. — Ну, где наш кабанчик?

Йорг вытолкнул в дверь своего пленника, вышел сам и шумно вздохнул:

— Плохо с ним…

— Да уж я вижу. — Теопольд подошел вплотную к полицейскому, задрал голову: — Готов клиент, можно сдавать докторам.

— Думаете, прокурору он уже неинтересен?

— Не, это сто процентов. Будет до конца жизни цветочки разводить. Что вы думаете с ним делать, Йорг?

— Надо его сплавить кому-нибудь… Подполковник, встаньте на колени, я вытру вам лицо.

Пока Йорг возился с полицейским офицером, распотрошив ради него одну из двух своих аптечек, Резник деловито разобрал «Марлин», бросил на снег спусковой контроллер и выстрелил в него из своего бластера.

— Вот и все, — сказал он. — А то что-то нет у меня желания таскать с собой эту глупую железяку.

— Да, — кивнул Детеринг. — Поставьте его под стеночку, потом мусорщики приберут. А мы, пожалуй, побеседуем с нашим дорогим пленником. Пойдемте, Рождественский, по пути поговорим.

— У меня еще рука, — сморщился полицейский. — Разве не видите? — И он изогнул шею, показывая подбородком повязку, криво наложенную на левое плечо поверх рукава.

— Крови уже нет? — спросил Детеринг. — Нет — значит и думать не о чем. Настоящий солдат такой царапины и не заметит. Ну-ка, вставайте, хватит прохлаждаться! Рассказывайте, с чего все это началось? Я уже понимаю, что дело тут нечисто… Давайте-давайте, от моего отчета будет зависеть судьба кое-кого из ваших коллег, да и ваша собственная. Молчать не в ваших интересах, Рождественский. Я не уверен, что вам удастся спрятаться в дурдоме, а если не удастся, вы сами все понимаете… десять лет рудников — это смертный приговор, не так ли?

— Рудники? — обернулся полицейский. — Может быть, и рудники… конечно. Но только вы должны знать, что в департаменте Альтен готовился масштабный мятеж, и другого выхода у нас не было.

— Уже мятеж, — покачал головой Харрис. — Оригинально, милорды мои.

— Ничего оригинального, — возразил Йорг. — Я так и предполагал, что все это дело будет подано под соусом «организованных выступлений преступного элемента». Вопрос только — в чем цель этого самого мятежа?

— Это был мятеж, — упрямо замотал головой Рождественский. — Вы просто ничего не знаете. Я же вижу, вы все — не местные. Вы вообще не отсюда, это ж видно… не знаю, кто вы и откуда, но учтите: шахтерами они только прикрывались. Против нас был городской совет в полном составе.

— Совет? — ахнул Харрис. — Вы воевали с представителями законно избранной власти? Боже ты мой праведный!

— Да! — заорал полицейский. — Это все было подстроено, все до последней мелочи, и эта авария, и городской совет, и все, все, все! Они ждали подкреплений с гор, но те ублюдки, буровики, не смогли получить сигнал, потому что наши люди спалили к чертям ретрансляторы, и в Аспене нет и не будет связи!

— Какие, на хрен, буровики? Ваше начальство что, совсем с катушек съехало?

— Такие! Они собирались… южнее перевала Гедеона, якобы на охоту. У них там лагерь какой-то, туда старый хлам свозят — буровые автоматы, экскаваторы всякие. А потом все исчезли, хотя, говорят, их видели в Элленвиле. Зачем собираться толпой? Зачем, где это видано? Почему вся эта сволочь шляется по департаменту, кому как в голову взбредет? Кругом самогонщики, кругом охота без лицензий, а когда их арестовывают — кричат, что на общинных землях им закон не писан!.. Сегодня они охотятся, а завтра что? А завтра мятеж, вот что! Или они думали, что этот бардак будет продолжаться вечно? Нет, не будет! В Метрополии давно решено — в колониях будем наводить порядок. Я сам был на совещании, так и сказали: будем наводить порядок! Мы им еще покажем, этим тварям, кто тут хозяин…

Рождественский всхлипнул и умолк. Йорг старался не смотреть на него, ибо при каждом взгляде на этого бравого вояку петушиного воинства ему становилось не по себе.

«Им действительно вбивают в голову, что колонии населяют грязные дикари и разбойники, которые лопатой загребают деньги, тогда как в Метрополии уже не хватает средств на детские пособия, — думал Детеринг, глядя себе под ноги. — Но зачем, для чего? Кому может быть выгодно ограбление колоний — пресловутым изоляционистам? Чушь какая-то получается…»

— Рождественский, — позвал он, — эй, вы! Вы хорошо знаете город?

— Не очень, — мотнул головой полицейский, — не успел. А что?

— Вы знаете, где может находиться такое учреждение, как Геологическая надзорная инспекция?

— Они мошенники, — буркнул Рождественский.

— Меня не интересуют ваши оценки морального облика местных жителей. Я спрашиваю вас — где?

— Луи Пастера, 29. Пешком — минут двадцать отсюда. Но вы там вряд ли кого-то найдете, все эти сволочи или разбежались, или празднуют победу.

Детеринг вздохнул. Такой вариант был вполне возможен, но попытаться стоило — ему нужны были координаты старых баз Территориальной Гвардии, причем срочно. Туманное чутье охотника говорило ему, что время уходит, если уже не ушло…

Они прошли через соседний дворик, такой же жизнерадостно уютный, несмотря на снег и голые черные ветви деревьев в саду, и выбрались наконец на широкий проспект: метрах в двухстах впереди стояли два кургузых фургона с желтыми полосами городской энергослужбы, а рядом с ними несколько мужчин в комбинезонах с меховыми воротниками укладывали в ящики какие-то приборы.

— Джентльмены, — Детеринг остановился и поднял правую руку, — постойте-ка здесь, а я схожу поговорю с этими ребятами. Похоже, тут сегодня весь город со стволами, так лучше подстраховаться.

— Ясное дело, — невозмутимо отозвался Харрис. — Но только учтите, что если этот кабан побежит, я отстрелю ему ногу.

— Совершенно верно, — кивнул Детеринг.

Ремонтники заметили его почти сразу. Трое остались с ящиками, а четвертый споро нырнул в передний фургон и остался там. Приближаясь, Детеринг вытянул перед собой руки, показывая, что у него нет оружия. Его жест, казалось, успокоил энергетиков, но прикрывающий так и остался в фургоне. Детеринг уже знал, что в лоб ему смотрит излучатель.

— Добрый день, — поздоровался он, остановившись в пяти метрах от мужчин.

— Кому добрый, кому как, — отозвался высокий худой дядька с нашивкой бригадира на груди комбеза. — Откуда это ты такой загорелый, милый мой?

— Откуда да куда, то мое дело, — в тон ему ответил Йорг. — А ваше — вон стоит, видите? И ручонки у него за спиной.

— Стоит, — согласился бригадир. — И что? Скажешь, ты его в сугробе нашел?

— Что-то вроде того, дядя. Вот только мне он не нужен ни секунды. А вам в офисе шерифа спасибо скажут — если, конечно, сильно завирать не станете.

Бригадир вопросительно посмотрел на своих подчиненных, и те усиленно закивали — очевидно, они уже представили себе, как зайдут в офис городского шерифа с полицейским подполковником на поводке…

— А ты парень непростой, — с сомнением протянул бригадир, разглядывая Детеринга. — Может, представишься для знакомства?

— Дядя, — вздохнул Йорг, — если я представлюсь, ты до сортира добежать не успеешь. Я тебя уверяю.

— Понял, — быстро согласился бригадир. — Может, и не успею. Только ты мне скажи, ваша милость, в какую цену мне твой товар встанет? А то знаешь, купил я себе как-то раз сарай в кредит, а он взял да и сгорел через месяц…

— Не, — Детеринг помотал головой, — никаких кредитов. Подбросите меня с моми парнями по одному адресу — тут рядом, рукой подать, — да и все. Больше мне от вас ничего не надо.

— И все?

— Дядя, — не выдержал Йорг, — да ты хоть знаешь, в каком я чине?

— Флаг-майор, я думаю, — бригадир сплюнул в снег. — Тащите его сюда, милорд. До суда он доживет, так что за ваше слово я отвечу как надо.

«Век живи, век учись», — сказал себе Детеринг, отворачиваясь, чтобы ремонтники не увидели его перекошенное лицо.

Геонадзорная инспекция располагалась в неприметном двухэтажном особнячке, окруженном со всех сторон садом. Ворота оказались распахнутыми настежь, и у Йорга упало сердце, — но, приблизившись, он увидел свет в окнах на первом этаже.

— Кто-то там есть, — ободряюще заметил Харрис.

— Будем надеяться, — хмыкнул в ответ Детеринг. — Кстати, Тео, хочу поблагодарить вас за тот фокус со снежком в окно. Как вы вычислили этого ублюдка?

— А я кое-что умею, — блеснул глазами Харрис. — Кое-что такое, чему в Академиях пока еще не учат.

— Ну, в этом я и не сомневался… Только вот если надумаете молнии метать или еще что-нибудь в таком духе, вы меня предупредите заранее — а то я нервный стал в последнее время.

На стук в дверь никто не отозвался, однако спустя пару минут в окне справа осторожно сдвинулась голубая штора, и Йорг увидел усатую физиономию сторожа.

— Закрыто! — крикнул он.

— У нас неотложное дело! — заорал Детеринг, бросаясь к окну. — Это очень важно! Откройте, мы никому не угрожаем, у нас очень важное дело!

Сторож беззучно исчез. Детеринг еще раз пнул дверь и сплюнул, прикидывая, как пробраться в здание через окно. Харрис вытащил из кармана портсигар.

— Но делать-то что-то надо, — пробормотал он.

— Придется заходить с тыла, — вздохнул Детеринг. — Где-то наверняка есть служебный ход.

К счастью, атака с тыла не потребовалась. Харрис успел только раскурить свою сигару, как дверь особняка неожиданно распахнулась. На пороге стоял крупный пепельно-седой старик с излучателем в руках.

— Мы не работаем, господа, — спокойно проговорил он. — Приходите через пару дней, и мы уладим все ваши вопросы.

— У нас их нет, этих самых дней. — Йорг достал служебное удостоверение, и в его ладони вспыхнул крылатый череп СБ. — У нас действительно очень важное дело, ваша милость…

Через две минуты они уже стояли в просторном светлом кабинете, заставленном шкафами с какой-то загадочной аппаратурой, и старик, оказавшийся одним из руководителей инспекции, колдовал над проектором, выводя для неожиданных гостей подробную карту южного дистрикта.

— Базы давно заброшены, — говорил он, — хотя на одной из них действительно что-то такое было, была какая-то заявка, правда, я вам ничего толком сказать не могу, этим вопросом совсем другие люди занимались, так что искать придется… так, вот вам карта, милорд майор. Базы — вот они, сейчас, — палец старика уверенно скользнул по виртуальной картинке, — вот здесь, на берегу Бритты, и вот еще, вторая, километрах в двадцати от перевала Гедеона. Но на какую из них была заявка, я вам сейчас сказать не смогу. У вас есть полчасика? Мне придется рыться в архивах за последние полгода.

— Как вы сказали — перевал Гедеона? — переспросил Детеринг, чувствуя, как отчаянно запершило в горле.

— Да, там когда-то разбился один известный промышленник, Томас Гедеон, и этот чертов перевал было решено назвать его именем. Там редко кто ездит, раз в месяц, не чаще. Охотники, конечно, бродят, да и то, я думаю, не так чтобы часто. Места, прямо скажем, безлюдные, милорд. Так что, мне искать ту старую заявку?

— Те, кто их сюда послал, этих идиотов, не просто преступники, — бормотал Детеринг, сидя в своем «гнездышке» над затылками Харриса и его «львов». — Нет, тут все намного веселее, и мы еще услышим о продолжении этой истории… Конечно, деталей они представить себе не могли, да и зачем? Они и так понимали, что рано или поздно колонисты взбунтуются, ведь порядки Метрополии для них выглядят чистым идиотизмом! Какие лицензии на охоту в здешних лесах? Какой, к дьяволу, самогон?..

— Что вас так заело, милорд Йорг? — удивленно повернулся к нему Ломбарди. — Вам что, отчет писать?

— Отчет? — Детеринг на миг нахмурился. — Да нет, отчет, конечно, мне писать не придется. Но кое-что я все-таки напишу.

— Докладную записку?

— Нет. Я давно веду нечто вроде дневника. Так, «записки сумасшедшего», если хотите. Может, когда-нибудь они помогут историкам, — хохотнул Йорг, — а то знаете, некоторые нюансы еще недавних вроде бы событий сегодня уже кажутся непонятными. И почему, спрашивается? А потому, что непосредственные участники этих событий были лодырями… Зато потом, через десятилетия, когда пришло время браться за мемуары, истина обросла мхом «политического момента». И все, с концами…

— До цели минута, — оборвал его Харрис. — Набираю сорок тысяч.

Разумеется, подозревать наличие на территории «школы геологоразведки» зенитных средств, а тем более — их применения по невинному катеру, летящему куда-то по своим делам, было совершенно нелепо, но лорд Тео, ставший вдруг упрямым, настоял на том, чтобы первый проход над целью сделать на большой высоте и максимальной скорости. Спорить Детеринг и не подумал. Если в них действительно кто-то пальнет, пилотяга уровня Харриса сможет если не увернуться, то по крайней мере дотянуть до ближайшего жилья, и высота ощутимо увеличивала шансы. Йорг знал по опыту минувшей войны: чаще всего гибли именно те десантники, чьи боты были поражены вблизи поверхности, так как пилоты, не имевшие уже ни высоты, ни скорости, не успевали сманеврировать, чтобы выйти из-под огня.

Куцый комплект аппаратуры, имеющийся в его распоряжении, уже был запущен и протестирован. Услышав доклад Харриса, Йорг развернул к себе планшет навигационного сканера, который, увы, мог «чесать» только довольно узкую полосу поверхности прямо по курсу, и приготовился к работе.

Катер, задрав нос, стремительно несся в темное, усыпанное незнакомыми звездами небо. Выше сорока тысяч метров атмосферной технике подниматься нельзя, там уже начиналась сложная и запутанная жизнь Орбитальной Инспекции, которая ревностно следила за тем, чтобы никому и в голову не пришло путаться в курсовых секторах у астронавтов. Впрочем, то, что происходило у него над головой, Детеринга не интересовало совершенно. Харрис вел «эску» в точку, указанную стареньким ученым из Геонадзора, и сейчас значение имела только поверхность, точнее — хитроумно упрятанная в горах база территориалов, давно заброшенная и вдруг ожившая снова…

— Есть! — крикнул Детеринг, меняя режим работы планшета. — Можно идти на вираж и вниз…

Сканирование его более не интересовало: быстро вращая трэкболл, он выводил на свои мониторы изображение базы, взятое головкой на максимально доступном при такой скорости разрешении. Несмотря на то что навигационный сканер в принципе для подобной съемки не предназначался, картинка получилась вполне неплохая.

Флот и впрямь прятал свое хозяйство на высшем уровне. Если бы Детеринг не знал, что и где ему искать, то действительно мог бы пройти над базой хоть сто раз и без малейшего результата. Овальная посадочная площадка, размерами 1400х450, была умело вписана в рельеф — с востока ее ограничивала извилистая речушка, с запада — цепь поросших лесом холмов, в которых, как догадывался Йорг, прятался КДП с приводами, дальномерами и прочим хозяйством, обеспечивающим посадку звездолета в полуавтоматическом режиме. Дикий хвойный лес, с трех сторон окружающий этот мини-космодром, маскировал его лучше любых сетей или голографических камуфлетов. Без серьезной техники, способной «чесать» под поверхностью, обнаружение базы практически исключалось.

По большому счету, в случае реальной атаки вся эта маскировка Территориальной Гвардии помогла бы мало, леггах умели находить свои цели на поверхности, но все же в суматохе драки какие-то шансы смыться она оставляла, и пренебрегать ею не стоило.

Казармы и учебные комплексы находились, по-видимому, в глубине высоких холмов, надежно упрятанные от любопытных глаз. Когда-то на всю эту ерунду Империя Человечества потратила немалые средства — к счастью, ополченцам так и не пришлось вступить в бой, который почти наверняка оказался бы для них последним, — зато «геологи», нанятые генералом Раду, ни о какой маскировке и не думали, в чем Йорг убедился сразу, едва процессор завершил обработку данных и на планшете возникло качественное объемное изображение.

В глубокой чашеобразной низине сразу за холмами виднелись две буровые вышки, одна из которых была смонтирована на мощном гусеничном шасси, огромный колесный экскаватор и какие-то вездеходы с горным оборудованием. Эта техника показалась Детерингу неинтересной. Куда любопытнее выглядел заостренный нос гусеничной машины, торчащий из укрытого в склоне холма капонира. Бульдозерный отвал, смонтированный на ней, не мог ввести Йорга в заблуждение… в капонире стоял старый, давно снятый с вооружения легкий бронетранспортер лидданского десанта.

— Будем садиться, — решил Детеринг.

— Вы уверены, что там никого нет?

— Если на базе и оставили какую-то охрану, мне на нее сейчас совершенно наплевать. Стрелять без разговоров в нас не станут, а раз так, мы с ними справимся.

Харрис посмотрел на Йорга — резко, с хищным прищуром, — но возражать не стал. Отдав штурвал от себя, он бросил катер в почти отвесное пике.

Короткий световой день северной зимы уже шел к концу, и тем более удивительной показалась Йоргу картина, которая открылась перед ним, когда машина, перейдя в горизонтальный полет буквально в двадцати метрах от земли, понеслась над темной бесконечностью тайги: привычное марево дымки исчезло, и далеко на западе, заливая горизонт призрачно-красным, повис маленький диск светила. Небо над ним отдавало в фиолетовый.

Некоторое время Детеринг смотрел на обзорные экраны застывшими, как в медитации, глазами. Необыкновенное, пугающее зрелище будило в нем какие-то инфернальные видения, древний ужас, неподвластный рассудку. Тряхнув головой, он прогнал морок; Харрис, едва не «причесывая» гладким днищем катера верхушки деревьев, снова развернулся и теперь заходил на базу со стороны холмов.

— Активность на поверхности нулевая, — докладывал Ломбарди, — все генераторы, как я вижу, заглушены.

— Здесь действительно никого нет, — удовлетворенно констатировал Харрис. — Разве что попрятались в глубине. А там, кстати, может обнаружиться все, что угодно. Что бы там ни говорил лорд Фрейр, но я совершенно не исключаю, что перед нами база с двойным дном.

— Не морочьте вы себе голову, шеф, — с непонятным раздражением произнес Ломбарди. — Здесь это крайне маловероятно.

Для посадки Харрис выбрал относительно ровную площадку напротив узкого прохода, ведущего прямо в низину, где находилась брошенная техника. По всей видимости, тащить ее назад устроители лагеря не видели никакого смысла, все оборудование выглядело порядком изношенным, и гонять ради него корабль было бы попросту расточительно, к тому же разборка огромных конструкций отняла бы уйму сил и времени.

— Теперь пусть в катере сидит Вилли, — предложил Ломбарди. — Я тоже имею право прогуляться.

— Как скажешь, — отозвался Резник, доставая из кармана пакет с сушеным мясом. — Хочется померзнуть — дерзайте, ваша милость.

Йорг отправил очередную кодограмму Фрейру, сообщая о точке посадки, и надел шлем. Маскироваться под цивильной шляпой уже не было никакого смысла — операция вступила в ту стадию, когда в ответ на любое сопротивление следовало применять все доступные средства.

В том, что промежуточная цель достигнута, он уже не сомневался.

Едва люк атмосферного створа скрылся в своем пазу, Йорг услышал, как воет среди холмов ветер, и поспешно включил обогрев комбинезона. К вечеру температура упала, на снегу образовалась хрусткая ледяная корка. Снег, правда, здесь оказался неглубоким, так что идти было не слишком трудно.

Солнце уже почти укрылось за верхушками деревьев, и все вокруг окрасилось в густой синий цвет. Огромная, метров в сорок, буровая вышка на гусеничной платформе, торчащая посреди мрачной чаши лощины, казалась копьем великана, воткнутым тысячи эонов назад в тело планеты, чтобы удержать низкое, сумрачное небо. Подойдя поближе, Детеринг опустил забрало и включил ПНВ. Как он и ожидал, на платформе обнаружились лидданские надписи — информация о давлении в гидросистеме и схема расположения насосов шасси. Йорг пнул ногой гусеницу, до верхней ветви которой он не смог бы достать рукой, разве что только в прыжке, и пошел дальше. Его интересовал капонир.

Разумеется, все вооружение с лидданского бронетранспортера было снято, и формально он мог бы считаться обычной демилитаризованной машиной, переоборудованной для решения инженерных задач на пересеченной местности… но имелся один юридический «крючок», по причине которого никто в Империи никогда не использовал инопланетную военную технику — кроме самих военных, конечно. Инженерные задачи? Нет, джентльмены, инженерно-саперные, и никак иначе, потому что имперский танк, переданный по выработке ресурса в частные руки, имеет свидетельство о демилитаризации и соответствующий сертификат, позволяющий использовать его для той или иной хозяйственной деятельности. А вот лидданскому БТР такой сертификат не получить никогда. Причина очень проста: нет таких экспертов, нет для него нормативной базы, а коль так, то хоть снимай с него вооружение, хоть не снимай, один черт, он останется боевой машиной со всеми вытекающими.

Бывшие десантники, нанимавшиеся поработать на доброго дядюшку, о подобных тонкостях знать, разумеется, не могли. Скорее всего, им объяснили так: летим на планету с возможными проблемами, местность крайне тяжелая, гражданская техника там сдохнет, так что будем работать на «бывшей» военной. А таможенники, досматривавшие груз на орбитальном терминале, увидели просто какую-то хрень, раскрашенную в жизнерадостные цвета. Отвалы, ковши на месте? Строительная техника!

— Да, — услышал Детеринг голос Ломбарди, — кажется, эта штука называется «Уна», или что-то в этом роде. Но в войну они уже гоняли на других типах.

— Именно, — кивнул Йорг. — А вот дальше там тоже интересно…

Он прошел вдоль борта бронетранспортера и похлопал по броне приплюснутую оранжевую машину на широких гусеницах, что стояла за его кормой. На спине машины была смонтирована стрела универсального крана, управляемая изнутри через систему видеоголовок.

— Эту даже не переделывали, только излучатель у водителя отобрали, — хмыкнул Детеринг. — Вообще на этом шасси много чего устанавливалось, но в данном случае мы имеем обычную ремонтно-эвакуационную машину, входившую в состав каждого «ардна» из двух десятков легких танков. А вон, — он протянул руку, указывая во тьму капонира, — стандартный транспортер боеприпасов, тоже с краном и довольно большим, как видите, грузовым отделением. Неплохо придумано, да? Отличный грузовик для тяжелых условий приполярной зоны, к чему придерешься?

— Вот именно поэтому они и прятались на Килборне, — мрачно произнес Харрис, выбираясь из капонира. — Я уверен, тут еще полно подобной техники. Конечно, появляться с таким парком на Кассандане или еще где — чистое самоубийство. А вот Килборн — то, что надо. Кстати, насколько я понимаю, здешние рудокопы вообще довольно часто закупают технику у лиддан, не так ли?

— Именно! Они ведь для них, по сути, и работают… И поэтому транспорт с партией лидданских экскаваторов ни у одного таможенного эксперта никаких вопросов вызвать не мог. Тут этих экскаваторов — да каких хочешь!.. Я думаю, они и трюмы особо не смотрели. Поглядели сверху, да и пошли акт подписывать. Идемте в катер, милорд. Того, что мы увидели, хватит по уши.

— Значит, они все-таки летят воевать. — Харрис задумчиво поскреб подбородок. — Но узнают об этом уже где-то там… Честно признаться, мне этих ребят искренне жаль. Что ты там копаешься, Эд? Ты решил облегчиться на морозе?

Ломбарди стоял на краю глубокой ямы, вырытой на противоположном от капонира краю лощины, и сосредоточенно ковырял мерзлый грунт носком ботинка.

— Что там, Эд? — требовательно повторил Харрис, направляясь к нему.

Не отвечая, Ломбарди сперва нагнулся, потом встал на колени и выдернул из ножен вороненый десантный тесак. Через несколько секунд в его руке появился какой-то непонятный удлиненный предмет. Ломбарди торопливо поскреб его кинжалом и выпрямился.

— Что это за вилка? — удивился Тео.

— Я и сам хотел бы это знать, — медленно ответил Ломбарди.

Предмет, выкопанный им из земли, походил на металлический дротик с трехзубым наконечником; на противоположном его конце имелось утолщение, действительно делающее предмет похожим на вилку, вот только едок выходил уж очень большим…

— Бронза? — недоуменно спросил Харрис.

— Бронза, — покивал Ломбарди. — И, кажется, не просто бронза…

— Это деталь от чего-то? — спросил Детеринг, заглядывая через плечо Тео.

— Может быть, — задумчиво ответил Ломбарди. — Только потеряли ее не люди.

— Но, по официальным данным, до нас на Килборне никого не было. Мы ж его сами открыли, он ни в одном из галактических реестров не числился.

— Милорд, — Ломбарди обернулся, и лицо его показалось Йоргу встревоженным, — эта штука, судя по ее виду, пролежала в грунте очень много времени. И это действительно не простая бронза, это ксандиевый сплав. Я это вижу без всяких анализов.

— Относящийся, — вздернул брови Детеринг, — к разряду трудноразрушимых материалов?

— Совершенно верно. Это — «звездный» металл, его нельзя изготовить без применения высоких энергий. Давайте действительно уматывать отсюда, джентльмены. Мне здесь очень не нравится. Здесь происходило что-то настолько нехорошее, что аура ужаса не ушла до сих пор, хотя времени прошло довольно много.

— Ты опять бредишь, Эдди? — заворчал Харрис. — Ты забыл, что однажды тебя чуть не отправили к психиатрам?

— Он не бредит, Тео, — проговорил Детеринг, останавливаясь посередине прохода и глядя вниз, в сгустившуюся тьму лощины.

— Да-а?

— Да. Но говорить об этом не время. Нас ждет Фрейр, нас ждет ужин и кое-какие размышления.

Забираясь в катер, Йорг поймал немного удивленный взгляд Ломбарди и криво улыбнулся в ответ.

Утро не заладится, это Фарж понял, еще лежа в постели. По оконному стеклу мерно шлепали крупные дождевые капли, все вокруг было отвратительно серым: вставать не хотелось до ужаса, да еще и плечо, слегка растянутое вчера, во время сдачи норматива по плаванию, напоминало о себе тупой, ноющей болью. Аттестация была сдана на высший балл, а зловещий фехтмастер Филатов удивленно жал незнакомому флаг-майору руку и пытался выяснить имя его наставника, но Макс только улыбался в ответ. Последнюю печать он получил в шесть вечера и тотчас же, вихрем выскочив из «управы», помчался в кабаре «Лолита», где его ждал заказанный столик.

«То ли устрицы попались поганые, то ли коньяк несвежий, — думал Фарж, прислушиваясь к легкому шуму в голове. — Но правильным будет думать, что все проблемы исключительно от нервов… А нервничать по пустякам офицеру совершенно неприлично».

Придя к такому решению, он спрыгнул на пол, сделал несколько приседаний и отправился в душ.

Кружка кофе с шоколадом вернула ему некое подобие бодрости. Макс взял в руки свой коммуникатор, собираясь проверить сегодняшнее расписание, но не успел: аппарат заверещал вызовом.

— Фарж, — ответил Макс, забыв от неожиданности посмотреть на номер абонента.

— Доброе утро, милорд. Это следователь Пулавски — мы вроде были немного знакомы?

— А, это вы работали с Йоргом? Здравствуйте, лейтенант. У вас какие-то новости?

— Да, милорд. Кажется, мои парнишки нашли берлогу этого странного покойника, Ортеги. Я намерен ехать туда и разбираться на месте, вам, я думаю, это тоже было бы интересно…

Фарж почувствовал, как приподнялись волосы на его руках.

— Очень, — быстро сказал он. — Очень интересно. Где и когда?

…Следователь назначил встречу в одном из самых, пожалуй, мерзких районов города, в трущобах, когда-то выросших вокруг южной окраины космопорта. В таких местах было опасно даже днем, а уж ночью сюда не заглядывал ни один полицейский патруль. Фарж проехал по грязной, лет двадцать не ремонтировавшейся Дакар-авеню, свернул направо и встал на углу, возле пивного павильона с кричаще-яркой вывеской. Несколько мальчишек в шортах лениво перебрасывались мячом, сидели на скамейке у фонтана старухи с пакетами из супермаркета. Тяжелый после утреннего дождя воздух отдавал гарью, напоминая о близости космопорта. Макс покачал головой. Случись ему родиться в таком славном месте, он вывернулся бы наизнанку, лишь бы удрать отсюда, но местных жителей — это он, к сожалению, знал наверняка — все вполне устраивало, ведь ни о какой другой жизни они, в основной своей массе, никогда и не задумывались. Есть работа — отлично, нет — как-нибудь перекантуемся. В общем-то их нельзя было даже назвать нищими: здесь никто не голодал, от недостатка развлечений они тоже не страдали. Вот только не менялось ничего, из поколения в поколение. Гарь, разбитые дороги, дешевая жратва, гнусная граппа и неизбежные наркотики для тех, кто ищет свое «окно в мечту», не желая мечтать по-настоящему.

За спиной у Макса с легким шипением остановился автобус. Машинально бросив взгляд в зеркало, Фарж увидел, как из задней двери автобуса спрыгнул длинноволосый молодой парень в белой спортивной куртке и бриджах со множеством карманов. За спиной у него болтался небольшой рюкзак. Повертев по сторонам головой, юноша подошел к «Юлии» и заглянул в раскрытое правое окно:

— Еще раз здравствуйте, милорд. Простите, что заставил себя ждать.

— Да боже мой, — отмахнулся Фарж. — Однако на вашем месте я не рискнул бы ехать сюда на общественном транспорте.

— А я люблю иногда подраться, — засмеялся Пулавски. — Шучу, конечно… просто мой мотоцикл в ремонте, а брать служебную машину не всегда удобно.

— Да, так бывает. Ну что — рассказывайте, а то я уже извелся от нетерпения. Как вам удалось найти жилище нашего фигуранта? Вы же вроде бы положили это дело «на верхнюю полку»?

— Положить-то я положил. — Следователь достал сигареты и взглядом попросил разрешения закурить. — Но покоя, милорд, мне не было. Понимаете, мне понравился брелок на ключе, найденном в кармане Ортеги. Такую штуку носить в кармане не очень-то удобно, вам так не показалось?

— К сожалению, чертов Детеринг так напугал нас с патанатомом его пушкой, что на ключ я и не смотрел. А что там такое?

— Вот, посмотрите сами. — Пулавски запустил руку в свой рюкзак и достал из него плотный пластиковый конверт. — Брелок довольно большой, выполнен в форме полумесяца. Если его долго таскать в кармане, то карман рано или поздно скажет «гав». В общем, ни один нормальный человек к своим ключам такое украшение не купит. Это дело меня заинтересовало. Я крутил его и так и эдак, а потом вдруг меня осенило: а что, если это ключ от гостиничного номера?

— Точно! — возбужденно щелкнул пальцами Фарж. — Ключи обычно сдают портье, но иногда и уносят с собой… Да, продолжайте, дорогой Кшись: что там у нас дальше?

— Дальше я начал искать, — с польщенным видом кивнул Пулавски. — Не сам, конечно, у меня в производстве целая куча дел, а просить молодых оперативников как-то неудобно, сами понимаете… ну, пришлось привлекать «полевых агентов», но их у меня тоже совсем немного. В общем, дело затянулось. Всяких отелей у нас в городе — тьма-тьмущая, а если приплести еще и пансионы, то искать можно до Нового года. Но вот вчера вечером со мной связался один охламон и доложил, что такие точно брелоки используются в одной дыре под названием «Вечерняя звезда». Ночью я решил туда не ехать — наверняка в это время суток там идет насыщенная деловая жизнь, и визит офицера СБ может вызвать большой переполох. Вот, вкратце, и все… Заведение наше, как я понимаю, чуть дальше по этой самой улице. Едем?

— Черт побери! Вперед!

Вывеску «Вечерней звезды» офицеры заметили за следующим перекрестком. Здание отеля, шестиэтажное, выстроенное без малейших архитектурных изысков, сразу выделялось недавним ремонтом — темно-зеленые стекла окон и лоджий еще не успели покрыться слоем копоти, стены были выкрашены приятной глазу кремовой краской. Очевидно, отель недавно поменял хозяев, и его новый владелец решил придать дешевой дыре некую видимость респектабельности. Фарж зарулил на пустой паркинг, запер машину, не забыв включить охранную систему — здешние юные гангстеры вполне могли польститься даже на потрепанную корпоративную «Юльку», и почти бегом бросился ко входу в здание.

Искать портье не пришлось, тот мирно дремал за стойкой, сжимая в руке стакан с остатками вина на донышке.

— Эй, — позвал его Фарж. — Эй, там, ку-ку!

Портье приоткрыл глаза и посмотрел на гостей. Глаза его наполняла такая безмятежность, что Фарж вдруг ощутил острейший приступ зависти.

— Я вас слушаю, джентльмены. — Правая рука так и осталась на стакане, левая же достала откуда-то бутылку и ловко налила его до краев. — Желаете номер?

— Мы желаем решить один важный вопрос. — Пулавски перегнулся через стойку и протянул портье удостоверение.

— О-ого… Я весь к вашим услугам, милорды. Что прикажете? Вызвать управляющего? Боюсь, правда, что сегодня утром его можно и не дождаться…

— Да хрен с ним, с твоим управляющим. Скажи лучше — это ваш ключ?

Портье осторожно взял у Пулавски конверт, повертел его перед глазами, потом вытряхнул ключ на стол.

— Да, — сказал он. — Ключ наш. Одно мгновение, дорогие джентльмены.

Выдвинув из-под стойки ящик, портье приложил брелок к язычку электромагнитного регистратора и посмотрел на цифры, загоревшиеся на табло.

— Этот номер был оплачен на три месяца вперед, но постоялец, зарегистрировавшийся как мастер Томсон, торговый агент с Орегона, не появлялся уже довольно долго. Сколько точно, я вам не скажу, тут надо спрашивать моего сменщика Георгиу. Я этого джентльмена почти что и не запомнил — человек он был тихий, ни девочками, ни ничем другим не интересовался. Помню только, что иногда он сидел в номере целыми сутками, а иногда, наоборот, заявлялся под утро… ну, мне-то, сами понимаете, до постояльцев дела никакого нет, есть человек — нет человека, какая кому разница, верно ведь?

— И никакой почты на его имя не приходило? — терпеливо поинтересовался Пулавски.

— Нет, ваша милость, что-то не припоминаю.

Фарж пристукнул ладонью по стойке:

— Давайте ключ, милейший. Где находится его номер?

— Четвертый этаж, номер 4-21. Но, джентльмены, в таких случаях положено вызывать участкового инспектора…

— В таких, — и Фарж помахал перед носом портье своим удостоверением, — положено помолчать и как можно скорее забыть все, что тут происходило. Идемте, лейтенант, идемте!

От лифта он почти бежал. Номер 21 нашелся в самом конце длинного коридора, за углом расширителя. Макс воткнул ключ в прорезь замка, подергал им вправо-влево, услышал вожделенный щелчок и дернул дверь так, что едва не оторвал ручку.

В номере было темно. Пошарив рукой по стене, Пулавски включил свет в тесной прихожей. Впереди находилась крохотная кухонька, слева — дверь в спальню. Все окна плотно зашторены, словно Ортега боялся солнечного света. Следователь двинулся было в сторону спальни, но Фарж молча остановил его рукой поперек груди.

Из набедренной сумки-кенгуру он достал плоский прибор с небольшим монитором и некоторое время сосредоточенно водил им вверх-вниз, потом прошел в кухню, походил вдоль стены, отделяющей ее от спальни, и вернулся в прихожую.

— Вроде ничего, — задумчиво проговорил он. — После Детеринга я стал бояться неожиданностей. Жаль, что он сейчас не с нами… учитывая специфику биографии Ортеги, Йорг с его ухватками мог бы очень пригодиться. Погодите, Кшись, я все-таки пойду первым. В конце концов, подрываться мне уже приходилось, так что разом больше, разом меньше…

Пулавски молча выпучил глаза и застыл посреди прихожей, глядя, как Фарж медленно входит в темную спальню.

Свет он зажигать не стал — раздернул тяжелые фиолетовые шторы, потом, чуть помедлив, распахнул стеклянную дверь, что вела на узкую лоджию. В сером свете дождливого утра комната покойного Ортеги выглядела странно. На неаккуратно застеленной двуспальной кровати валялась целая куча всякой ерунды — мятая цветастая рубашка, три нераспакованных пакета с одноразовыми белыми носками, соломенная шляпа, дорогая золотая зажигалка, какие-то коробочки с логотипами аврорских торговых домов, упаковки от чипсов. Возле кровати стояла пара лаковых вечерних туфель.

— Собирался в большой спешке? — сам себя спросил Фарж. — Или психовал?

— Ну, что там? — терпеливо спросил Пулавски.

— Пока ничего. Можете заходить, Кшись, «закладок» наш покойник не оставил.

Фарж расстегнул свою кожаную куртку с высоким воротом и облегченно спустил до пояса замок бронекомбинезона. Следователь глянул на него с неприкрытым изумлением.

— Говорю же, подрываться мне уже приходилось, — ухмыльнулся Фарж. — Я служил в группе «Спектр-Антитеррор» и насмотрелся на разные приятные неожиданности… Ну, давайте начнем со шкафов.

Обойдя кровать, он распахнул створку стенного шкафа. Внутри обнаружились две большие дорожные сумки и довольно солидный рюкзак с десятком накладных карманов. На «плечиках» в левом углу висел дорогой замшевый пиджак, украшенный эмблемой одного из аристократических клубов Авроры на кармашке, рядом с ним — две пары темных брюк. Прежде чем вытащить из шкафа сумки и рюкзак, Фарж обследовал их своим прибором.

— Берите это, — скомандовал он, протягивая рюкзак следователю.

Сам он занялся сумкой — густо-коричневой, лишенной каких-либо надписей или логотипов. Расстегнув замок-липучку, Макс вытащил на свет тщательно сложеную лидданскую фетту с узорчатой ручной вышивкой.

— Н-да, — пробормотал он. — Что и следовало ожидать…

Следом за феттой появились лидданские же остроносые тапки, несколько комплектов обычного человеческого белья производства разных аврорских фирм, пара легких рубашек и галстук с двумя лентами в нераспечатанном еще пакете. На дне сумки лежали две корварские книги, вызвавшие у Фаржа приступ веселья.

— Что там такое? — Пулавски бросил в сторону крем для удаления волос и поднялся на ноги.

— Этот парень начинает мне нравиться! Вы не желаете ознакомиться со старинным эротическим романом в двух частях? Впрочем, это дерьмо вполне может оказаться кодовой книгой, так что пусть корварской порнухой займутся эксперты…

Содержимое второй сумки оказалось намного интереснее. Помимо еще одной фетты — куда более ценной, судя по качеству ткани, — Фарж вытащил почти новый офицерский «Тайлер» в кобуре скрытого ношения, три коробки унитаров к нему, компактный корварский бинокль ночного видения с дальномером и датчиком движения, большой складной нож, индивидуальную аптечку имперского десантника, кибердоктор в чехле, две пустые поясные сумки и толстый блокнот в кожаном переплете.

Страницы блокнота покрывали лидданские закорючки, местами попадались какие-то грубо выполненные схемы и графики. Фарж попытался прочитать хоть что-нибудь, но понял только, что имеет дело с описанием некоего энергоузла звездолета — на большее его знаний лидданского технического не хватало, тем более что разбирать рукописные тексты его никогда не учили.

— Ну, с этим ладно, — пробормотал он. — Что у вас, Кшись?

— Да ничего, — дернул плечом следователь. — Совершенно обычный набор путешественника. Опять носки, трусы, шорты вот… куча парфюма, крем для химбритья. У вас там интереснее.

— Это не интересно, — мотнул головой Макс. — Интересное должно быть где-то здесь…

Он обвел взглядом комнату и шагнул было к длинному низкому комоду у стены напротив окна, на котором стоял проектор развлекательного центра, но вдруг, резко повернувшись, опустился на колени и откинул покрывало. Под кроватью находился большой выдвижной ящик на роликах. Фарж потянул его на себя и довольно прищелкнул пальцами. В ящике лежала еще одна кобура, большая, изготовленная из какой-то узорчатой кожи, и респектабельный черный портфель с серебряными замками. Оружие — явно не человеческое, судя по видневшейся из кобуры рукояти — Фарж оставил на потом. Замки портфеля сопротивлялись ему недолго, ибо на такой случай Макс всегда имел при себе набор разнообразных отмычек. В портфеле находились всего лишь два предмета: мощный инфор компании «Ллойд бразерс» и пухлая кожаная папка.

— Включайте, — протянув инфор следователю, Фарж взялся за папку.

Три ее отделения оказались наполнены полупрозрачными листами — копиями каких-то документов. С первых же строчек Фарж понял, что ошибся насчет неудавшегося утра.

— Вызывайте дежурную бригаду, — сказал он Пулавски. — Весь этот салат надо оформлять протоколом, иначе как мы приклеим к делу экспертов? Что у вас там в инфоре? А, пирамидальная оболочка? Я так и думал. Выключайте, вы все равно в этом не разберетесь, тут нужен специалист по лидданским информационным технологиям. Кажется, Кшись, нам серьезно подфартило. Я сейчас дождусь с вами бригаду, а потом поеду к Монсальво. Убей меня бог, если тут не хватит материала для ордера на братьев Могилевских.

Он закурил, встал с кровати и вышел на лоджию.

Листок, который он держал в руках, был копией временного имперского сертификата, подтверждающего полномочия торгового агента Высокой Лид-ды, его превосходительства господина Арада Хормах-десятого. Сертификат был выдан одним из отделений Генеральной Торговой Палаты Авроры и закреплял за Хормах-десятым права на использование псевдонимов, «известных ему и его партнерам». Можно было не сомневаться, что документ этот принадлежал агенту, работавшему под псевдонимом «Моллум», личность которого кассанданская Резидентура так и не смогла установить, как ни старалась. Видимо, Ортеге было поручено обеспечивать его личную безопасность во время пребывания на Кассандане, и он, как человек ответственный, имел на всякий случай копии разрешительных документов, выданных имперской стороной. Сам Хормах свой «сертификат состоятельности» никому не показывал, ему было достаточно лицензии, в которую он вписывал псевдоним.

Такая система выглядела на первый взгляд совершенно идиотской, но на самом деле вполне устраивала всех, ибо позволяла Империи закупать образцы технологий, не всегда представленные на открытых рынках…

Имя агента давало шанс отследить его связи, а значит — приблизиться к непосредственному заказчику всей этой операции. Фарж понимал, что генерал Раду, какие бы цели он ни преследовал, — всего лишь человек, оказывающий кому-то хорошо оплачиваемую услугу. Если Резидентура Кассанданы сможет установить заказчика, Детеринг с его связями в галактических криминальных сообществах найдет способ подрезать ему крылья.

— По крайней мере, я очень на это надеюсь, — пробормотал Макс и нервно затянулся.

В другом отделении папки находились договоры компании «Гауф трейдинг» с рядом инвестиционных фондов, зарегистрированных на Тайро и имеющих долю лидданского капитала. Могилевские покупали акции и собирались принять участие в строительстве неких «инфраструктурных объектов», при этом посредником в сделке выступал опять-таки агент «Моллум». Становилось очевидно, что Могилевским платили не только деньгами, а еще и определенными преференциями, потому что влезть в фонд с лидданским капиталом было чертовски непросто, особенно в таком бурно развивающемся мире, как Тайро.

Факт совершения подобной сделки вполне давал основания для тщательной проверки со стороны Службы Безопасности.

Имея в кармане ордер, Макс спокойно мог брать Могилевских за жабры и давить их, как ему вздумается, а это он умел делать лучше многих.

На небольшом удалении Харрис заметил включение систем привода КДП поместья Фрейров, но реагировать не стал, только вздохнул иронично:

— Я уже освоился, Йорг.

— Мое почтение! Кто бы сомневался…

Детеринг сидел справа от него, в кресле второго пилота. Спать, откинув спинку, здесь было куда удобнее, нежели на посту наблюдателя, поэтому он отправил туда Резника, а сам решил подремать.

— Стойло чует кобылу, — сказал Харрис. — Что тоже правильно. Если быть честным, атмосферные машины — совершенно не мое призвание. Скажу больше, вы только никому не рассказывайте, — я последние лет десять ни разу самостоятельно не сажал свой линкор.

— О, боже!..

— Терпеть не могу, еще с Академии. Давление! Выдерживание! Дистанция! Пр-ропади оно все пропадом! В молодости пришлось сажать фрегат в жуткий ураган — быки по степи летали, как бабочки. Опорная тяга — вроде бы как положено, все держит. Что ей тот ураган? Насморк! Но! Я-то чувствую, что нас болтает. А масса у корабля какая? Миллионы и миллионы! Нет, милорд, не люблю я это пагубное дело. Хорошо россам, взяли да и наплевали на корварские фантазии по поводу автоматики — и садятся практически без участия экипажа. А нам приходится почти вручную километровые железяки к поверхности приклеивать.

— Россы бьются так, что у нас уже Сенат бы повесился, — отозвался Детеринг. — Именно из-за своей автоматики. Фактически их корабли нормально садятся только в идеальных полигонных условиях. И чудеса, которые вытворяют наши ребята, им даже не снились. «Фактор разума» они считают нестабильным — а результат ужасен. Так что я в данном случае на стороне корварцев. Никто и никогда не создаст машину, превосходящую разумного.

Харрис покачал головой, но не сказал ничего. Детеринг видел, что ему даже нравится управлять быстроходным, маневренным, резким в реакциях разведчиком. Когда впереди ярким пятном на фоне бескрайней тьмы спящего леса показалась посадочная площадка Фрейров, лорд Тео стремительно нырнул вниз, чтобы выровняться уже над самыми верхушками деревьев.

«Эска» плавно опустилась на покрытие в нескольких метрах от КДП, двигатели встали, и Йорг увидел, что к катеру быстро идут двое мужчин — молодой Артур и лакей в длинном пальто с капюшоном.

— У вас тут куда теплее, — весело сказал Детеринг, первым выпрыгнув из машины. — Там — кругом снега, а к вечеру так вообще мороз врезал. И знаете, я удивился тому, насколько быстро падала температура. Давно с таким не сталкивался.

— Конечно, — рассмеялся в ответ Артур. — Здесь у нас, считай, субтропики. Ну, что там, милорд Йорг? Сообщения из Элленвиля как-то не радуют. Отец всерьез опасался за вашу жизнь после того, как вы сообщили о приземлении в Аспене…

— Там все довольно печально, — кивнул Детеринг. — Трупы к нашему прибытию уже убрали, но, знаете…

«Корона» на КДП вырубилась, следом за ней медленно погасли огни мини-космодрома. В страшной тьме, окружающей поместье, символом жизни остались лишь окна замка. Удивляясь себе, Йорг не удержался и задрал голову, пытаясь рассмотреть в небе звездный узор, но низкие облака скрывали своей пеленой все вокруг, не оставляя ни малейшего просвета.

Лакей, пришедший с Артуром, попытался взять его боевой кофр, но Детеринг мягко отстранил непрошеного помощника — оружие и снаряжение Йорг не доверял никому… Шляпу он сбросил на шнурке за шею, шлем с поднятым забралом нахлобучил на голову — так, в расстегнутой куртке, он и дошел до дверей дома. Внутри уже ждали дворецкий с помощницей.

— В душ — и ужинать, господа, — скомандовал Артур Фрейр. — Отец очень ждет вас, я давно не видел, чтобы он так волновался за кого-то.

— Отличное предложение, — кивнул Харрис. — Признаться, я и сам вдруг почувствовал себя невероятно уставшим. Наверное, старею.

— Ну, что вы, — решительно возразил Артур. — Как вы можете такое говорить, милорд! Дворецкий проводит вас в ваши комнаты… мы ждем, господа!

Детеринг иронично покачал головой. Усталость он не ощущал, скорее уж — раздражение. По большому счету, пока он имел только доказательства того, что представители братьев Могилевских использовали в своей «школе» — совершенно легальной, черт ее подери! — лидданскую технику двойного назначения, причем использовали ее исключительно в целях, заявленных изначально: на ней готовили операторов, заключивших контракт с обычнейшим лидданским работодателем. Этого было более чем достаточно для того, чтобы окончательно принять версию Харриса, какой бы дикой она ни казалась ему поначалу, но — и не более того. В худшем случае «Гауф трейдинг» мог ждать довольно большой штраф и конфискация уже брошенного имущества…

О том, чтобы вывести дело на новый уровень и получить поддержку начальства из Метрополии, не стоило даже и думать. Между тем уже закончившие переподготовку экипажи бронемашин покинули Килборн и вылетели куда-то…

Куда?

Мысль об этом сверлила Йорга с того момента, как он убедился, что база действительно пуста. В общем-то, все было логично — устроители закончили подготовку рабочих до первых снегов и благополучно вывезли всю группу. То обстоятельство, что именно работяги, решившие поохотиться в диких лесах южнее Гедеонова перевала, оказались вдруг пресловутой соломинкой, которая окончательно сломала мозги полицейскому начальству в Аспене и Элленвиле, никакого отношения к делу иметь не могло, лишь добавляя перцу во всю эту идиотскую ситуацию.

Смыв с себя пот, Детеринг растерся шершавым полотенцем и вышел из душевой кабинки. Комната ему досталась угловая, с двумя высокими окнами и большой деревянной кроватью у стены. Над кроватью висел довольно угрюмый зимний пейзаж — красно-фиолетовый закат над скованной льдом рекой, какие-то двухэтажные домики с острыми заснеженными крышами, редкие дымы над печными трубами… Хмурясь, Йорг отдернул тяжелую штору и некоторое время смотрел на недвижную черную стену леса за окном. Лес таил в себе угрозу, молчаливую и чужеродную, и сейчас Йорг отдал бы многое, чтобы оказаться на такой далекой отсюда Кассандане с ее солнцем и безмятежным теплым океаном. Он почему-то вспомнил рыбу и вино, которым он наслаждался совсем недавно в крохотной таверне тем дождливым утром, когда снял с полки антиквара старинную лидданскую книгу.

«Почему она мучит меня? — думал Йорг. — Что за дьявольщина может быть скрыта в этих замшелых, давно позабытых легендах, которые, как принято считать, не имеют никакого отношения к реальности?»

Когда он почти закончил одеваться, в дверь постучали.

— Йорг, вы готовы? — раздался голос Харриса. — А то уже неудобно как-то…

— Я… я задумался. — Детеринг распахнул дверь и надел легкую куртку, которую только что достал из дорожной сумки. — Извините.

— Да, атмосфера располагает, — понимающе кивнул Харрис. — Мне даже жутковато будет спать в таком месте.

— Можно как следует выпить, — улыбнулся в ответ Йорг. — Один же черт, завтра придется возвращаться в Шерригейт и, наверное, искать билеты на Кассандану.

— Боюсь, что нас могут ждать еще более жуткие места, — Тео как-то странно улыбнулся и подтолкнул Йорга к двери, — так что напиваться рановато.

— Да? — Детеринг недоуменно поднял брови. — Шуточки у вас, милорд…

Стол был накрыт в большой зале, расположенной на первом этаже в левом крыле здания. Приветствовав лорда Корнелиуса и усевшись неподалеку от него, Йорг неожиданно понял, что есть ему не хочется совершенно. Что-то давило его, но что именно, он понять не мог, как ни старался.

— Из недавних новостей, господа. — Корнелиус пожевал губами, чуть хмыкнул: — В Аспен к вечеру прибыла весьма представительная комиссия из столицы, и сейчас там вовсю идет очень большое разбирательство. Начальника полиции, кстати, пока не нашли, и никто не может сказать, где он находится.

— Лучше б ему застрелиться, — пожал плечами Харрис. — Я, конечно, не знаток юриспруденции, но все же думаю, что отмазаться от этой истории не удастся никому.

— Как знать, — нахмурился Фрейр. — Если ему удалось покинуть планету и он сможет добраться до Метрополии, то тогда дело наше тухлое. Конечно, сейчас его ищут, все везде перекрыто, однако все же лучше нам его найти, и найти живым.

— Замять скандал — это сейчас отнюдь не в интересах Килборна, — резко произнес Йорг, не глядя ни на кого.

— Вы думаете? — повернулся к нему лорд Корнелиус.

— Уверен. У меня складывается впечатление, что в Сенате началась большая, очень дурно пахнущая игра. Вопрос уже не в процветании колоний, не в транспортных потоках, да вообще, боюсь, уже не в деньгах… Разговор идет о сущности власти в Империи Человечества. Кому-то этой власти вдруг стало мало… — Детеринг отчаянно поморщился и залпом опустошил серебряную чарку с ромом, стоявшую перед ним.

— Вы говорите страшные вещи, друг мой, — нахмурился Фрейр.

— Страшные? Да ну! Видите ли, милорд, у меня никак не идет из головы разговор с одним моим другом, человеком неглупым и весьма осведомленным, носящим к тому же лампасы. Он считает, что центр тяжести политической борьбы смещается в сторону колоний. Пока, по его словам, речь идет только о «больших», богатых мирах, но можно не сомневаться, что Килборн тоже ощутит на себе все те удовольствия, кои готовят нам их милости сенаторы Метрополии. То, что произошло в Аспене, следует рассматривать исключительно как некий казус, пусть даже и кровавый. Но если оставить Аспен в собственном кармане, спрятать и не показывать — поверьте, такое повторится еще не раз.

Корнелиус глянул на Йорга с тревогой. Было очевидно, что он никак не ожидал от него подобных рассуждений, хотя и сам, пожалуй, не раз уже анализировал ситуацию в том же самом ключе. Фрейр-старший не был лицемером, и Детеринг понимал, что может быть с ним вполне откровенен — настолько, насколько вообще можно ждать откровенности от действующего офицера Конторы.

— Ваши поиски, насколько я понял, принесли ожидаемый результат? — спросил Корнелиус, явно не желая продолжать разговор на неприятную ему тему. — База найдена?

— Найдена, — кивнул Детеринг. — Хотя и не без приключений. Впрочем, это не важно… мы смогли разузнать точные координаты, благополучно выйти в точку и даже высадиться — потому что ни одной живой души там уже не было. Технику они, понятное дело, бросили, и техника эта подтвердила худшие наши подозрения, но вот куда вывезли персонал — это вопрос, и, боюсь, ответить на него мне будет нелегко. Кстати, лорд Артур… насколько я понимаю, корабли, принадлежащие «Гауф трейдинг», посетили Килборн всего один раз — тогда, когда забрасывали на базу технику?

— Именно так, милорд, — с готовностью ответил Артур Фрейр. — Я специально акцентировал внимание на кораблях данной компании. Они пришли один-единственный раз и больше не появлялись.

— Следовательно, — заговорил Харрис, — вся эта толпа покинула Килборн обычными конвоями. И перебрасывали их куда-то в имперском пространстве, не иначе. Хорошо ж они запутывают следы…

— А если представить себе, что операция, ради которой заказчик набирал этих людей, оказалась по какой-то причине отложена? И сейчас они сидят где-то, по возможности близко от окончательного пункта назначения, и ждут, когда корветы Могилевских получат отмашку на старт? — неожиданно спросил сам себя Детеринг.

— Такой вариант кажется мне весьма возможным, — согласился Теопольд. — Но давайте-ка подумаем, что и где у нас может быть недалеко от… от чего, черт возьми? От лидданских территорий — так вот вам и Килборн, ближе не придумаешь. Что там еще? Кассия, Корэл? Кассия просто нашпигована подразделениями ВКС, там еще и полевые базы академий, и я бы туда, будучи в здравом уме, не сунулся ни за какие коврижки…

— Это да, — задумчиво отозвался Детеринг. — На Кассии даже в детских садиках знают слово «контрразведка», так что вы правы, туда лезть рискованно, можно попасть под банальную проверку «втемную» и все — прощай, Родина. Корэл? Может быть, но… «олдовый» мир, мафия, большие банки, «полицейские и воры» — в общем, весь набор наслаждений. Кто-то где-то что-то ляпнет — сразу возникнут нехорошие интересы. Девушки плачут, матросы смеются! Нет? Бывал я у них, знаю.

— На Корэле до сих пор белье во дворах сушат, — одобрительно закивал Харрис. — И когда дядюшка Джон идет в бордель, тетушка Джейн через полчаса уже знает, с кем он сегодня лег… Да, я там чуть не умер в свое время.

— Вопросами замучили?

— Вопросами! Ха! Советами, вот в чем все дело!

— Н-да… и что у нас остается? Остается Тайро. Но оттуда переть до лиддан довольно долго, не так ли?

— Как раз на Тайро пересидеть вполне можно. Я стажировался там, недолго, правда… мир быстрорастущий, многие туда прилетают на заработки, особенно специалисты в области строительства, лиддан там полно, есть даже имперские граждане, и никого этим не удивишь. Пятьсот мужчин среднего возраста, которым нельзя разбредаться по сторонам, но в то же время им нечем себя занять. Вы представляете уровень проблемы, Йорг? На Тайро, в отличие от Корэла, старая бюрократия еще не успела сформироваться, и всю эту банду запросто можно засунуть на какую-нибудь стройку без всяких профрегистраций и остальной бодяги.

Все это Детеринг обдумал еще в катере, по дороге к Фрейрам, но сейчас ему хотелось услышать подтверждение своих домыслов. Теперь, правда, возникал еще один вопрос, самый, пожалуй, неприятный: как искать проклятых «геологов» на Тайро? Несмотря на относительную молодость, эта колония имела около двух миллиардов населения, так как в отличие от того же Килборна на тамошний климат никто особо не жаловался, баланс воды и суши казался идеальным, а серьезных болезней пока не выявили. К тому же там, в отличие от старых миров, Контора пока еще мало что контролировала, для настоящего контроля требовались столетия и традиции агентурной работы. Новые колонии, заселение которых началось всего-то пятьдесят-семьдесят лет назад, были серьезной головной болью имперской Службы Безопасности. В общественном мнении твердо укоренился образ новой колонии, как некоего цивилизационного фронтира, рая для «пытливого ума, храброго сердца и твердой руки», или, как говорил один модный социолог, «земли младших сыновей». В отличие от социологов, публицистов и прочих трепачей Детеринг хорошо знал, что осваиваемый с нуля мир, да еще и расположенный на окраине Сферы Человечества по соседству с традиционными территориями Лид-ды, привлекателен в первую очередь для авантюристов и мошенников. Строить города и дороги — о да, джентльмены, все это, конечно, весьма интересно, но все же куда интереснее пошуровать в многочисленных фондах развития, выделяемых Сенатом из общеимперского котла.

И никакая СБ, даже если увеличить колониальные штаты впятеро, с потоком таких искателей приключений не справится. Агентура появляется только в традиционных обществах с устойчивыми, давно сформировавшимися социальными связями, а эта публика на контакт идет только в исключительных случаях, потому что в негласных преференциях, которые может предоставить Контора, не нуждается совершенно.

Понимал это и Фрейр, услышав, что разговор коснулся Тайро, он сокрушенно покачал головой и вздохнул.

— Вы думаете?.. — живо повернулся к нему Харрис.

— Принято считать, что мы тут, на Килборне, живем в условиях жуткой неразберихи и откровенного бардака, — приподнял бровь Корнелиус. — Но я вам скажу, что если у нас — бардак, то на Тайро уже форменный сумасшедший дом. Ко всему прочему, Тайро постепенно захватывается лидданским капиталом, а им наши системы госконтроля очень не нравятся. Особенно в нынешних идиотских условиях. Лидданы считают, что достаточно платить налоги — и все, а всякие лицензии, сертификаты и прочее наши чинуши придумывают специально, чтобы ограбить бедного предпринимателя.

— И совершенно правильно они считают, — подал голос Ломбарди, оторвавшись от куриной ножки, которую обрабатывал. — Фактически мы сами тормозим свое развитие, а потом удивляемся, почему с нами не хотят работать!

— Вы рассуждаете точь-в-точь, как лидданские модернисты, — засмеялся Фрейр. — Правда, они вкладывают в свои рассуждения несколько другой смысл, но…

— Я, с вашего позволения, рассуждаю, как рационалист. — Ломбарди вытер пальцы салфеткой и взялся за бокал с вином. — Тогда как модернисты заняты выворачиванием наизнанку традиционных догм. Смысл, гм!.. Лидданы просто помешаны на смыслах, вот в чем их беда. Ортодоксы настаивают на смыслах внутренних, утверждая, что целью бытия может и должно являться исключительно некое «послезнание», а модернисты, напротив, заявляют: нет, знание и есть реальность. Раз Вселенная расширяется, цель разума — расширение познаний о ней. Но рационализмом, в нашем понимании, здесь и не пахнет, поверьте. Они тысячу лет жрут друг друга, пытаясь найти ответ на один-единственный вопрос: в чем, мать вашу, смысл Идей Творения? Какой тут рационализм? Да нет никакого смысла! Сама эта их Идея выглядит, по большому счету, чистой галлюцинацией…

— Интересные у тебя трактовочки, — зашевелился Харрис, уже успевший осушить три чарки рому. — Сам дошел или подсказал кто?

— Приходилось общаться, — неопределенно повертел ладонью Ломбарди. — Ортодоксы были бы вполне безобидны, не умей они так свирепо накручивать мозги. Логика у них иногда просто убойная, послушаешь и сам задумываешься — а зачем меня, в самом деле, мама родила? И, главное, за каким чертом я учил таблицу умножения, если она не способна объяснить ни один из смыслов, наполняющих меня самого?

— И много в тебе этих, гм, смыслов? Хотя, знаешь, Эд, один мой инженер утверждал, что если сесть и долго смотреть на свой собственный пуп, можно познакомиться с самим Гаутамой. Неизвестно, правда, можно ли с ним после этого выпить, вот в чем вопрос!..

— Я им, шеф, отвечал иначе: смысл бытия определяется моментом и, главное, формой бытия. Если я в данный момент нахожусь в осмысленно-вертикальном положении, то смысл один, а если я имею форму медузы, он вполне может смениться на противоположный…

— Да, — захохотал лорд Корнелиус, — это по-нашему, по-флотски! Давайте-ка мы за это выпьем!

Слуга, стоящий за его спиной, обошел гостей, наливая каждому из большой бутыли темного стекла, лишенной каких-либо этикеток. Йорг уже знал — там был местный самогон, изготовляемый из редких ягод, собираемых в горах тропического пояса планеты. В другие миры этот напиток не поставлялся, его и на самом Килборне можно было найти далеко не всегда, так что попробовать подобную экзотику считалось изрядной удачей.

— Итак, за Флот! — торжественно провозгласил Фрейр.

— Звезда Флота Бессмертна! — рявкнул в ответ Харрис и выпил стоя.

— Итак, ваше решение выдвигаться на Тайро можно считать окончательным? — спросил Корнелиус.

— Думаю, да, милорд, — ответил Детеринг, коротко посмотрев на Тео. — Другого маршрута я пока не вижу.

— Насколько я помню, туда от нас летают не очень часто… Артур сейчас займется этим вопросом, и не позднее утра мы будем иметь какой-нибудь результат. Вам, лорд Йорг, тоже, я думаю, не стоит тормошить людей из Резидентуры в такое время суток?

— На данный момент спешка окончена, — мрачно дернул щекой Детеринг. — Но вылетать, конечно, следует при первой же возможности. Хоть в грузовом отсеке, будь оно все проклято.

— Мне очень жаль, милорд, что мои возможности столь ограничены — жаль, что вам не удалось прихлопнуть всю банду на горячем. Но кто мог знать?

— Даже если б мы летели по твердо известному адресу, это ничего не решило бы, милорд Корнелиус. Они закончили переподготовку экипажей до первого снега. А вот что было потом — это нам и предстоит выяснить. Меня не покидает ощущение, что вокруг меня — несколько нитей, постепенно завязывающихся в узел. Если узел затянется, дело плохо. Тот, кто повел меня по одной из этих нитей, что-то не рассчитал по времени, и теперь мы должны бежать с языком на плече, а это всегда плохо — не видишь, что у тебя по сторонам…

— Если нитей несколько, то, возможно, кто-то пытается смотать и соседние, Йорг.

— Вы думаете? — удивленно поднял глаза Детеринг.

— По крайней мере, я на это надеюсь. Вы должны добежать до узла, вот и все. А что будет потом — решать уже вовсе не вам.

Йорг запомнил этот разговор надолго.

Как ни странно, места нашлись без особых проблем — следующим вечером с Килборна уходил большой конвой на Аврору с заходом на Кассию и Тайро. Пассажирских кают уже не было, но Корнелиус переговорил с кем-то, и путешественников согласился приютить командир одного из корветов охранения.

Поместье они покинули вскоре после полудня.

Прощаясь с Фрейрами, Йорг вдруг подумал, что ему еще случится увидеть этот лес, совсем даже не страшный в лучах теплого осеннего солнца, серебрящуюся волной реку и величественный дом с каминными трубами над острой, уже поросшей мхом черепичной крышей. Харрис, подтянутый и какой-то непривычно строгий, несмотря на изрядные ночные возлияния, отвесил лорду Корнелиусу поклон, а выпрямившись — коротко отмахнул честь и сразу же, не оглядываясь, шагнул в атмосферный створ катера.

Пилот посадил машину в полусотне метров от семиэтажного серого здания Резидентуры. Строение располагалось в переулке, который удобно заканчивался тупиком большой площадки для коптеров. Майор Угальде уже ждала у входа.

— Как вам понравился Килборн, я спрашивать не буду, — иронично заметила женщина. — Но так как вы, очевидно, решили прошвырнуться по Шерригейту, дам один совет: не ходите по мелким кофейням и тавернам.

— Я уже понял, что гостей тут не любят, — кисло отозвался Харрис.

— Шерригейт в этом отношении совершенно безопасен, — возразила Угальде. — Проблема в другом: после событий в Альтене многие ищут повод устроить разборки с полицией. Атмосфера напряженная, так что обедать лучше в каком-нибудь респектабельном ресторане, хотя там, конечно, с кухней может быть пожиже. В случае любых проблем сразу вызывайте меня. Помните, милорды, — пока вы здесь, я за вас отвечаю головой.

— О, — немного удивился Йорг.

— Все намного хуже, — не дала раскрыть ему рта Угальде, — так что лучше не будем… За час до вылета я свяжусь с вами, майор, и сообщу, где мы встретимся. Вещи можете свалить прямо здесь, в холле, с ними разберутся без вас.

Оставив при себе лишь небольшую кожаную сумку на длинном ремне, Йорг вышел на тротуар и остановился, ожидая остальных. Недавно над столицей прошел дождь. Газон сбоку от входа был завален огненно-рыжей листвой, дул слабый, немного пахнущий дымом ветер, и все вокруг воспринималось как будто сквозь желтый светофильтр. Такой бывала осень в его родных местах на Сент-Илере… Йорг на миг прикрыл глаза, и перед ним сразу же появилась степь, покрытая желтовато-бурым осенним разнотравьем, оранжевые пятна рощиц на горизонте, стремительно несущиеся в поблекшем небе облака. Он вспомнил тот день, когда впервые осознал неизбежность близких снегов: в расстегнутом полушубке, он стоял перед воротами дома и смотрел, как на огромном черном коне уносится прадед, а вслед ему удивленно каркают вороны. Снега уходили и приходили, а однажды вслед за снегами ушел из дома и Йорг, влекомый ощущением необъятности пространств и желанием увидеть их собственными глазами.

— Пойдемте, — услышал он за спиной голос Харриса. — Я думаю, нам лучше держаться вместе. Эта Елена Прекрасная явно на взводе, и очень похоже, что они действительно ждут неприятностей.

Йорг врубил навигатор — здесь, слава богу, все сети работали вполне благополучно, и после недолгих поисков ткнул пальцем в большой деловой центр на набережной Дельта-ривер, идти до которого было минут пятнадцать:

— Думаю, что там с нами явно ничего не случится. Классическое место для встреч заезжих воротил, как я понимаю. А?

— Согласен, — кивнул Харрис. — Разомнем заодно ноги, а то я что-то устал все время сидеть.

Шерригейт жил своей обычной, будничной жизнью. По широким авеню неслись потоки машин, сверкали витрины роскошных магазинов, помаргивала со всех сторон реклама. Если бы не своеобразный вид авто, можно было подумать, что это и не Килборн вовсе, а один из северных мегаполисов Авроры, вполне знакомый с холодными зимами. Вокруг не наблюдалось ровным счетом ничего, что могло бы говорить о повышенной нервозности населения, — впрочем, пару раз Детерингу причудилось, будто за окнами многочисленных кофеен народу слишком много для рабочего дня, но это легко можно было объяснить наличием большого количества служащих с относительно свободным графиком.

Путешественники поднялись на высокий холм, с которого открывался прекрасный вид на небоскребы, выстроившиеся вдоль гранитной набережной Дельта-ривер, и Харрис уверенно ткнул пальцем в довольно вычурную сорокаэтажную башню:

— Вон оно, как я понимаю. Рестораны явно наверху, а раз так, мы сможем хоть как-то обозреть город.

— В вас проснулся турист, шеф? — удивился Ломбарди.

— Ну, учитывая, что я почти всю свою сознательную жизнь провел в чертовом железе, могу я хоть иногда почувствовать себя туристом?

Детеринг усмехнулся. Прохожие в основном не обращали на смугловатых пришельцев ни малейшего внимания, но все же пару раз он наткнулся на колкие, настороженные взгляды, от которых ему стало неуютно. Шерригейт проснулся напуганным, это было очень непривычно и сбивало с толку. Что, какая дьвольщина может испугать жителей респектабельной колониальной столицы, с детства привыкших жить своим умом и своим карманом?

Через четверть часа они остановились у стеклянных дверей небоскреба, изучая одно из информационных табло, на котором равномерно возникали логотипы фирм и офисов, расположенных в башне. Ресторанов оказалось четыре; после недолгих препирательств с Ломбарди, которого заинтересовал винный клуб «Дионисий», расположенный отнюдь не сверху, а в подвале, было решено начать обед в заведении под названием «Горный волк», которое занимало один из последних этажей.

Какое-то время ушло на поиск нужного лифта — в огромном холле их оказалось аж тридцать, и далеко не все ехали до самого верха. Обойдя с проклятиями почти весь центральный «ствол» небоскреба, Харрис все же нашел то, что искал, и позвал за собой остальных.

Посетителей в ресторане собралось довольно много, и столик у окна, о котором так мечтал лорд Тео, нашелся не сразу. Детеринг отдал пальто гардеробщику, который прибыл вместе с метрдотелем, поправил щегольской белый галстук — наверное, единственный на весь ресторан, и погрузился в меню. По мере его изучения стало понятно, отчего такое странное название: заведение специализировалось на блюдах из дичи. Рисковать Йоргу что-то не хотелось, и он заказал себе самое простое — печеный картофель, кусок говяжьей грудинки на углях и овощной салат. Харрис тем временем снова заспорил со всезнающим Эдом, который горячо рекомендовал ему жаркое из ушей какого-то местного всеядного. Усмехаясь, Детеринг встал, вытащил из кармана портсигар и пошел в сторону одной из трех обзорных площадок, выполненных в виде балконов, висящих, как казалось, над самой рекой.

Зеленоватые стекла были раздвинуты в стороны, по площадке свободно гулял ветер, довольно холодный на высоте, но тем не менее людей хватало и тут. Йорг раскурил свою сигару и подошел к ограждению, с любопытством глядя на раскинувшийся перед ним город. Он знал, что Шерригейт огромен, но даже не представлял себе насколько. Из-за дешевизны земли его жители почти не увлекались высотным строительством, и столица Килборна расползлась более чем на полторы сотни километров в поперечнике. В призрачной дымке осени там и сям желтели парковые массивы, кое-где попадались искусственные водоемы, окруженные садами. Здесь было холодно, но тем не менее вполне уютно — столетия упорного труда превратили дикие берега большой реки в красивый, не лишенный своеобразного обаяния город, ценящий свои сады и теплый свет миллионов окон… Глядя на него сверху, Детеринг пожалел о том, что не имеет времени пройтись по этим улицам, выпить стаканчик винца в одном из парков и просто постоять на набережной, глядя на медленную, густую волну Дельта-ривер.

«Мне всегда было интересно заглядывать в чужие окна, — подумал Йорг. — А потом это стало профессией. Иногда бывает даже стыдно, но ничего уж тут не поделаешь! Хотя… раньше я извинялся хотя бы перед самим собой».

За спиной у него негромко говорили о каких-то контрактах, пошлинах и транспортных рисках. Детеринг собрался уже было потушить сигару и вернуться в зал, как вдруг его ухо само собой вычленило из гула голосов чей-то тяжелый вздох:

— Верить или нет, я не знаю, но час назад мне сообщили, что Лэррис приведен в состояние полной боевой готовности.

Лэррис? Йорг вспомнил мгновенно — да, база ВКС Лэррис, расположенная на большом острове в двух тысячах километров западнее столицы. И стоят там, кажется, два истребительных легиона, причем оснащены они очень хорошо.

Выбросив сигару в утилизатор, Йорг повернулся и медленно пошел к дверям площадки.

— Рокстон считает, что у Метрополии есть все основания объявить нас мятежной колонией, — негромко говорил высокий дородный мужчина в роскошном деловом костюме, и его собеседник, приземистый, широкоплечий юрист в мундире советника 3-го ранга, согласно кивал, хмурился и беззвучно жевал губами. — Полиции в городе нет вообще, к вечеру шериф должен объявить мобилизацию волонтеров всех возрастов…

Йорг вернулся за столик, без всякого интереса посмотрел на принесенные тарелки и развернул коммуникатор.

«Час мужества пробил, Килборн!» — прочитал он.

Высшие офицеры полиции Шерригейта, практически весь штат столичного Управления, покинули город в восемь утра. Изумленные обыватели видели колонну бронемашин, уходящую по шоссе на север, но понять ничего не могли. К десяти стало известно, что колонна вошла в небольшой городок Форца, вооруженные полицейские силой вышвырнули из управы всех муниципальных служащих и забаррикадировались там. Установить с ними связь не удавалось.

Йорг быстро прикинул: в распоряжении планетарной Резидентуры СБ имеется как минимум одна танковая рота, рота тяжелых машин огневой поддержки, две легкопехотные и полсотни атмосферных катеров с полным вооружением. Поскольку поведение полицейских твердо проходит по статье «государственная измена», к вечеру Конторе придется идти в наступление, никаких других вариантов тут нет и быть не может. На что рассчитывали полицейские чины, совершенно непонятно. Против специалистов СБ, каждый из которых имел прекрасную разведывательно-диверсионную подготовку, они не выстояли бы, даже имея решительное превосходство в технике, а уж с сотней броневиков об этом не стоило и мечтать.

— Почитайте-ка, — повернул он коммуникатор к жующему Харрису.

— Что там? — удивленно спросил Тео. — О… мать моя, а как такое вообще может быть?

— А если они всерьез рассчитывают на Флот?

— Да вы что?! — Харрис перестал есть и потянулся к вину. — Какой Флот? Ни один командир никогда, вы слышите меня — ни-ког-да!!! — не повернет оружие против своих сограждан. Не-ет, милорд Йорг, даже не думайте. Уж не знаю, что там нафантазировали себе эти кретины, но я им сейчас не завидую. Скорее всего, они хотят выклянчить жизнь… правда, я не уверен, что на это согласятся местные власти. У них там есть заложники?

— По-видимому, они представят в качестве заложников своих жен и детей. СБ это обстоятельство не остановит, а вот что касается местного сената — тут уж я ничего сказать не могу. Я все больше и больше убеждаюсь в неслучайности происходящего. Лучше всего, друзья мои, — Детеринг посмотрел на тревожные лица Резника и Ломбарди, — сделаем так: до вылета у нас еще почти четыре часа — посидим здесь, стараясь не привлекать к себе внимания, потом короткими перебежками доберемся до Резидентуры, и пускай на космодром нас везут мои коллеги.

— В такой момент мы им нужны, — проскрипел Резник, — как лишняя дырка в заднице.

— Именно в такой момент я никогда не бросил бы своих, — поморщился Детеринг. — Да и вы, я думаю, тоже. Тем более что майор Угальде намекала довольно-таки явственно, вам не кажется?

В информационных сетях Шерригейта царили растерянность и полнейшее недоумение. Сенаторы заседали за закрытыми дверями; начальник уголовной полиции центрального административного дистрикта, притащенный за уши в одну из ведущих медиа-студий, со слезами в голосе клялся, что не имеет ни малейшего представления, чем могло быть вызвано внезапное умопомешательство его начальства. В офисе шерифа с самого утра решали, созывать все-таки волонтеров или нет, пока город патрулировали штатные сотрудники на пару с изрядно запуганными полицейскими.

Ни черта не понимающие граждане старались делать вид, что все нормально, но оружие из сейфов потихоньку вытаскивали. Между тем в Алохе, втором по значению городе Килборна, руководство местной полиции заперлось в Управлении и не пускало к себе ни журналистов, ни представителей городской власти, и это выглядело уже даже не странно, а тревожно.

Когда до времени вылета осталось два часа, Детеринг позвал официанта. Небо вдруг начало темнеть, с юга тянуло тяжелые свинцовые тучи.

Они шли по знакомым улицам, не разговаривая и не глядя по сторонам. Уже недалеко от Резидентуры мимо них проехала патрульная машина с символикой службы шерифа, и сидевший справа здоровяк в форменной куртке внимательно посмотрел на Харриса. Детеринг окаменел и приготовился доставать документы, но машина пошла дальше, скрылась за перекрестком, и тогда он облегченно выдохнул. Местом службы у него была прописана Кассандана — учитывая нервозность обстановки, разговор мог быть долгим.

Не входя в здание, Йорг вызвал Угальде.

— Вы поступили правильно, — сказала она. — Не стойте на улице, я сейчас спущусь вниз, в расширитель.

На посту охраны находились трое молодых офицеров в полном снаряжении. Такого Детеринг еще никогда не видел. Он предъявил удостоверение, которое было изучено самым тщательным образом, объяснил, что ждет майора Елену Угальде, и только после этого настороженные лица парней с излучателями в руках немного посветлели.

— Извините, джентльмены, — произнес старший наряда, — у нас особое положение.

Йоргу стало совсем неуютно. Если начальник планетарной Резидентуры СБ отдал приказ о введении особого положения, значит, он имел для этого самые веские основания. Появившаяся вскоре Елена была пока еще одета в повседневный мундир, но Йорг видел, что под ним находится бронекомбинезон высшей защиты.

— Вам повезло, — сказала она, делая знак идти за ней. — Если весь этот кипиш с полицией не уляжется к утру, сенат примет решение остановить трафик, и с Килборна не уйдет ни один корабль. Уже сейчас решено требовать ответа с Метрополии, вне зависимости от дальнейшего развития ситуации.

— Вы будете ждать до утра? — осторожно спросил Йорг.

— Такова просьба сенаторов, и мы не можем ответить отказом. Мы уже подняли оперативные силы, через час Форца будет блокирована. Если до рассвета они не потрудятся как-то объяснить свои действия, мы пустим газ. Там у них женщины, дети… стрелять действительно очень не хочется.

— Не могу ничего понять, — помотал головой Детеринг. — Если события в Аспене еще можно как-то объяснить, то это уже ни в какие ворота не лезет! На что они рассчитывают?

— Они в панике, — сухо пояснила Угальде, подходя к лифту. — В Аспене все было совсем не просто: там, похоже, хотели скомпрометировать профсоюз всей горнодобывающей отрасли, а через него свалить планетарный сенат. Но вышло все совсем наоборот. Теперь они просто не знают, что им делать, а так как со здравым смыслом у полицейских всегда проблемы, мы имеем очень взбудораженную планету, которая действительно находится в двух шагах от мятежа.

Лифт остановился в огромном подземном гараже. Пройдя вслед за майором Угальде еще немного, путешественники увидели знакомый вэн на широких колесах.

— Багаж уложен, — сообщила женщина. — Я повезу вас сама, потому что все мои мальчишки сейчас в Форце.

Не говоря ни слова, Детеринг распахнул правую переднюю дверь и занял место рядом с водительским. Угальде ответила ему коротким понимающим взглядом. Ворота гаража разъехались в стороны, и, промчавшись по темному туннелю, машина вылетела на улицу, в завесу моросящего дождя.

Глядя на мокрые улицы, Йорг вдруг поймал себя на страстном желании как можно скорее умотать отсюда и не думать более о том, чем закончится эта история с полицейскими остолопами, руками которых кто-то решил положить в свой карман богатую и перспективную планету. Ему было тошно.

— У меня те же самые чувства, — криво усмехнулась Угальде. — Только я повидала больше вашего. И потому понимаю, что кто-то должен всегда оставаться и разгребать дерьмо.

— Да, мэм, — деревянно ответил Йорг. — Не думал, что меня так легко прочитать по лицу.

— Не надо ничего читать. Тут и так все понятно… Могу я попросить вас кое о чем?

— Все, что угодно.

— Когда будете писать отчет, расскажите все именно так, как вы увидели, не боясь субъективности оценок. Это может быть важно.

— Я не буду писать отчет, мэм Елена, — разве что для очень узкого круга лиц, которых Килборн не интересует вовсе.

Угальде посмотрела на него с искренним удивлением, но спрашивать ни о чем не решилась, только качнула головой.

Проехав через служебный въезд космопорта — на этот раз проверка заняла больше времени, — ехал вэн довольно долго, пока не остановился под брюхом старого корвета типа «Дрейк» с гербом Авроры на носу. Угальде что-то произнесла в свой коммуникатор, и почти сразу опустилась платформа, на которой стоял щуплый мужчина, кутающийся в теплую парку.

— Вот и ваш транспорт. — Елена распахнула дверь багажного отсека. — Грузитесь и улетайте. Дел у вас, как мне думается, еще немало.

— К сожалению, — вздохнул Харрис.

Он коротко коснулся губами ладони Угальде, подхватил свои вещи и полез на платформу. Йорг задержался возле Елены.

— Удачи вам, — произнес он, глядя в невероятно усталые глаза женщины.

Она потрепала его по плечу, улыбнулась и легко запрыгнула в кабину вэна. Через несколько мгновений платформа пошла вверх, оставляя Килборн за бортом.

Когда Йорг распихал свои пожитки по шкафам довольно просторной двухместной каюты и уселся в кресло, коммуникатор доложил о новом сообщении, прибывшем через информационный узел местной Резидентуры.

«Имя торгового агента, оформлявшего известную нам сделку, — Арад Хормах-десятый. По непроверенной информации, вел дела с некоторыми финансистами на Кинне-Кавалле и Ордуре, имеющими репутацию сочувствующих ортодоксальным движениям Высокой Лид-ды. По возможности, следует проработать все вероятные связи агента с гандилерами и криминальными группировками, базирующимися в районе сообщества Далаан.

По прибытии на Тайро немедленно доложите о себе; начальник оперативного отдела Резидентуры Тайро предупрежден и готов к оказанию любой необходимой помощи».

— Что-то я стал плохо понимать, о чем мне говорят, — пробормотал Детеринг. — Не иначе, у меня от холода крыша поехала. Как, интересно, я смогу сейчас проработать связи торгового агента с гандилерами и тем более с финансистами, являющимися, на самом деле, замаскированными ортодоксами? Или мне помогут в этом на Тайро? Хотя, хотя… тут дядя Густав может быть и прав. На Тайро действительно можно найти кое-каких помощников!

Дверь каюты неожиданно открылась. Харрис, переодевавшийся в санузле, мрачно фыркнул и вышел в крохотный холл, обмотав бедра рубашкой.

— Вечер добрый, — вздохнул он.

В каюту вошли тощий маленький штурман Кук, который встречал их внизу, и немолодой мужчина с веселыми острыми глазами — на груди у него была нашита эмблема командира корабля.

— Здравствуйте, господа, — сказал он, протягивая руку. — Пассажиров мы возим настолько редко, что я решил зайти познакомиться лично. Меня зовут Бонни Дольман, и я командую на этом старом корыте… собственно, я еще хотел сказать, что после старта хотел бы пригласить вас на обед в кают-компанию. У нас тут возникли проблемы с конвоем, так что вам лучше узнать об этом сразу, во избежание, так сказать.

— Какие проблемы? — зашевелил бровями Харрис. — Вы что, меняете маршрут?

— Да нет, маршрут мы поменять не сможем при всем желании. Но вот местные ребята, которые должны были сопровождать нас до самой Кассии, заявляют, что они выведут конвой на маршрут, пройдут с нами наиболее опасный, по их мнению, участок, а потом рванут домой. Напугались они тут сильно… ну, короче, пять кораблей у нас в минусе.

— Что-о?! — Йорг увидел, как глаза Тео полезли из орбит. — И что у нас остается?

— Остается достаточно, — невозмутимо ответил Дольман. — Только конвой аврорский, и многие по этому маршруту еще не ходили ни разу.

— И вы тоже?

— Ну-у…

Конвой, имеющий в своем составе двадцать восемь кораблей разных классов, ушел в темное небо совершенно обыденно — пять корветов охранения, принадлежащие одной из килборнских транспортных компаний, ждали его на дальней орбите, готовые сопровождать своих подопечных до первого поворота. Дальше конвой должен был идти уже без них. Никакие уговоры и угрозы на командиров килборнского охранения не действовали, они молчали, лишь качая угрюмо головами:

— Скоро сюда привезут полицию всей Метрополии, и остановить ее будет некому. Ваши дела нас теперь не волнуют, выкручивайтесь, как хотите.

Слушая рассказ Дольмана, Йорг с трудом верил своим ушам. Килборн действительно готовился к закрытию трафика, несмотря на то что подобное решение грозило как минимум колоссальными убытками. Выхода не было: аврорский конвой поднялся с планеты и разогнался курсом на Кассию.

После ужина в кают-компании Харрис отправился в штурманскую рубку побеседовать с Куком, который был невероятно обрадован появлением у себя на борту такого пассажира. Вернулся он довольно мрачный:

— Все в пределах нормы, то есть куда хуже, чем я думал.

Полусонный Йорг отложил в сторону своего Шекспира и сел на кровати.

— Ну, у вас, как я понимаю, требования довольно высокие. — Он распахнул дверку маленького встроенного шкафчика у себя над головой, достал сигары. — А мы летим на совершенно обычном конвойнике, который к тому же не очень знаком со своим маршрутом.

— Вот именно. Штурман использует прокладку, которую для него сварганили на Авроре. Сам он, мягко говоря, не слишком компетентен. Говорят, на флагмане идет специалист, ранее служивший в местном патруле, но только никто не знает его имени. Смешно, нет?

— Не очень…

— То, что криво начинается, обычно криво заканчивается. Бывают, конечно, исключения, но тут уж слишком много всего понамешалось. Ладно, это все треп. — Харрис зевнул и принялся раздеваться. — Простите, что я вас разбудил.

— Да я не спал еще.

— Видел я, как вы не спали…

По старой традиции, корабельное время всякий раз выставлялось по местному времени точки старта. Утро, наступившее в семь, не принесло ничего нового, и следующие три — тоже. Конвой благополучно двигался по маршруту, никаких навигационных проблем, несмотря на скептицизм Харриса, не случилось.

К вечеру килборнские корветы легли в разворот.

— По-своему они правы, — задумчиво произнес Дольман, с которым они встретились в маленьком баре на восьмой палубе, в двух шагах от поста главного инженера. — Полиция сдалась властям, и все вроде бы вернулось на круги своя, но Метрополия отказывается высылать комиссию прокураторов. Молчит и тянет время. На Килборне, говорят, ждут чуть ли не флот карателей.

— Даже не хочу это обсуждать, — мрачно отмахнулся Детеринг. — Какой флот, какие каратели? Командиры этих кораблей серьезно изгадили свою репутацию, и это бегство им еще не раз припомнят.

— Сейчас мы идем через вполне безопасный район, он патрулируется лидданами, — пожал плечами Дольман, — а через трое суток войдем в радиус действия патрулей с Кассии.

— Патрули — это фикция, уж поверьте мне на слово. — Харрис допил свой кофе и откинулся на спинку легкого плетеного креслица. — Вокруг Кассии пираты действительно не слишком активны, потому что там постоянно болтаются целые стада «учебников», но здесь — не знаю, не знаю. Лидданы патрулируют, так как крайне заинтересованы в безопасности маршрутов рудовозов, только мы идем немного в другую сторону, нет?

Дольман растерянно развел руками. Его военная карьера закончилась на одной из тыловых баз, Фронтир он видел только мельком, и Харрис казался ему чуть ли не богом.

Для Детеринга опасения Тео выглядели явным преувеличением. По сводкам, которые он не поленился изучить перед вылетом, нападения пиратов на маршруте Килборн — Кассия случались не слишком часто, и уж тем более глупой представлялась атака на большой, хорошо вооруженный конвой, возглавляемый тяжелым крейсером типа «Техас». Для серьезной пиратской «стаи» в этих секторах пространства просто нет достойной добычи, а маленькие и голодные такому конвою не страшны — если его командиры смогут держать строй и обороняться, не теряя хладнокровия, ничего фатального не произойдет.

— Завтра, после обеда, придете в бильярдную? — спросил Дольман, поднимаясь.

— Может быть, — улыбнулся в ответ Харрис. — Если будет время.

— Что с вами сегодня такое? — удивился Детеринг. — Я вас совершенно не узнаю, Тео. Чем вас обидел наш командир?

— Это я вам расскажу завтра. — Харрис откусил кончик сигары и выплюнул его в пепельницу. — Или послезавтра, как получится. И клянусь вам, дорогой Йорг, вы будете очень не рады тому, что услышите!

На нервный срыв это не походило, да и вообще, Йорг прекрасно знал, что у таких людей, как Теопольд Харрис, срывов не бывает.

«Он действительно что-то чувствует? — подумал Детеринг, глядя на Тео, невозмутимо любующегося кольцами сизого горьковатого дыма. — Черт, как все не вовремя…»

Следующим утром, получив в окошке автомата свой поднос с завтраком, Харрис вдруг остановился и прислушался к чему-то. На лбу его залегла незнакомая Йоргу вертикальная складка:

— Мы теряем скорость.

— Что-то с двигателями? — спросил Детеринг — для него все шло как обычно, характер вибрации, давно уже ставшей обыденностью и почти не ощущавшейся, не изменился ни на йоту.

Харрис молча дернул плечом. Быстро расправившись со своим омлетом, он недовольно посмотрел на Йорга, который никуда не спешил:

— Заканчивайте. Сейчас пойдем искать Дольмана. Вилли, Эдвин, — повернулся он к своим людям, — ступайте в каюту и никуда не теряйтесь.

— Ясно, шеф, — хмуро отозвался Ломбарди, судя по его лицу, он тоже чувствовал что-то недоброе.

Дольмана они нашли в главном штурманском посту перед пультом управления навигационным «мозгом». Рядом с ним, положив ладони на спинку собственного кресла, стоял Кук, и лицо его казалось серым.

— Вы, кажется, накаркали, — с деланым весельем сообщил командир корвета. — Похоже, что нас преследуют. Вот, — он ткнул пальцем в экран, — шесть сигнатур, идут курсом перехвата.

— Почему мы сняли нагрузку? — угрожающе спросил Харрис, даже не глядя на засечки, указанные Дольманом. — Или я уже сошел с ума?

Дольман развернулся к нему вместе с креслом:

— Капитан конвоя принял решение разделиться. Крейсер и шесть быстроходных фрегатов уходят, остальные поворачивают к Ордуру. Там много лидданских кораблей, и в таком вираже мы сможем достичь безопасной зоны раньше, чем «эти» выйдут на дистанцию открытия огня.

— Как так уходят?! Дайте мне поговорить с этим идиотом! Он что, совсем ничего не понимает?

— На этих кораблях несколько тысяч пассажиров, милорд. Капитан конвоя не может рисковать их жизнями. Сейчас у него есть шанс оторваться и часов через десять соединиться с большим лидданским конвоем, который идет с Корти на Кассию.

Харрис медленно опустил веки.

— Кто командует нашим огрызком? — спросил он.

— Фил Стивенс, командир фрегата «Белла Анхелика». Вы хотите ему что-то сказать? Он вообще довольно самолюбивый человек, может и послать куда подальше.

— Пошлет так пошлет! Вызывайте, Бонни.

Дольман кивнул Куку, и тот потянулся к пульту боевой связи. Через несколько секунд в рубке раздался уверенный, густой голос:

— Стивенс. Что ты хотел, Дольман? Опять вопросы к навигационному обеспечению? Скажи своему штурману, чтобы он перестал трахать мне мозги и просто держался в строю. В следующий раз я его с собой не возьму, пусть хоть плачет у меня под дверью!

— Говорит полковник Теопольд Харрис, командир первого дивизона легиона «Трафальгар», — голос лорда Тео зазвучал настолько непривычно, что Детеринг моргнул от изумления. — Вы слышите меня, Стивенс?

— Как вы оказались у Дольмана? — Командир фрегата разом утратил свою самоуверенность. — Я… я слышал ваше имя, милорд.

— Очень хорошо. Раз слышали — слушайте дальше. До Ордура мы не дойдем, это ясно даже трюмным крысам. Единственный шанс отпугнуть ту сволочь, что за нами гонится, — перестроиться в «коробочку», загнав тихоходов вовнутрь, и идти с частой сменой курсовых углов. Вам придется занять место в арьергарде и находиться в постоянной готовности контратаковать по любому азимуту. Все, что мы можем, Стивенс, — это расстроить их атаку, заставив их разделиться и лупить по корветам.

— Почему вы думаете, что мы не сможем уйти?

— Потому, что я это вижу. Мы могли бы уйти, если бы не ваш идиот капитан конвоя. Разделяющийся конвой — это или приманка, или сладкая добыча. В том, что нас не «пасут» имперские истребители, они уже, видимо, убедились. Спасибо храбрым парням с солнечного Килборна!.. Теперь, после второго разделения, нас уже не оставят в покое, это я могу гарантировать.

Детеринг сглотнул.

Логика Харриса была убийственна. Учитывая скромные размеры «стаи», несущейся сейчас по следу, серьезных авторитетов в ее составе нет, зато хватает голодной, не слишком удачливой молодежи, которая вряд ли дружит со здравым смыслом. Такие могут напасть даже в непосредственной близости от лидданского Ордура, вокруг которого всегда много хорошо вооруженных кораблей.

— Какой курс вы порекомендуете, милорд? — спросил Стивенс.

— Курс на Ордур, — фыркнул Харрис. — Ничего другого нам теперь не остается! Поставьте ведущим корвет с наиболее толковым навигатором, и пусть строй постоянно, рваными интервалами, меняет углы. Сами — в арьергард. Если в течение часа наши преследователи не начнут удаляться — то у вас уже не будет сомнений в том, что они идут догоном на перехват, — подавайте сигнал «Прошу защиты». Здесь хватает вольных охотников, которые живут на правительственные премии.

Детеринг резко замотал головой, но Харрис, повернувшись, с силой прижал ладонь к его губам.

— Я понял вас, милорд, — без всякой уверенности доложил Стивенс. — Курс на Ордур, перестроение «коробочкой». «Белла Анхелика» немедленно займет свое место в арьергарде. К тому же, — Стивенс откашлялся, — у нас наиболее мощные приборы наблюдения, и мы сможем постоянно держать пиратские корабли в прицелах.

— Отпугнуть их не удастся, — заговорил Харрис, когда штурман вырубил связь. — Бонни, встаньте вслед за ведущим и помогайте маневрировать нашим «баржам». Если строй развалится в первом же довороте, мы изрядно повеселим преследователей, а мне что-то не хочется радовать их раньше времени. Мы пока побудем у себя в каюте, но если у вас возникнут хоть какие-то вопросы — вызывайте немедленно.

— Слушаюсь, милорд. — Дольман покинул кресло и вытянулся перед Харрисом. — Я прикажу проверить все огневые системы.

— Это правильно. Боюсь, что без пальбы уже не обойдется…

Тео подтолкнул Детеринга к выходу и быстро убрался из рубки в коридор.

— Что вы там башкой трясли, Йорг? Здесь нет охотников за пиратами? Но я помню, что эти территории полностью контролируются правительством Высокой Лид-ды. Или уже нет?

— Вопрос не в том, кем они контролируются, а в том, кем населены, — зашипел Йорг. — Охотники, как правило, работают ближе к ядру лидданской сферы, потому что контрабандистов ловить выгоднее, чем пиратов, и к тому же в случае неудачи всегда можно рассчитывать на помощь военных.

Спустившись на палубу, где располагались их каюты, Харрис заглянул к «синим львам».

— Ребята, — сказал он, — мы разделяемся. Капитан конвоя решил уводить пассажирские фрегаты и свой крейсер, а остальным теперь придется мотать на Ордур.

— За нами идут? — поллутвердительно произнес Резник. — Уже?

— Да. Заниматься героизмом, как вы сами понимаете, не время. Их всего шестеро, и если никто не наложит в штаны, какие-то шансы у нас есть. Судя по удалению, догонять нас будут часов пятнадцать. Может, даже больше. Единственное, о чем я попрошу вас, — не лезть никуда, с боевыми постами экипаж пускай разбирается сам. Нам нужно держаться кучей, потому что в случае проникновения на борт абордажных партий здесь будет очень весело. Устройство данного типа корветов все помнят?

— Помним, — хмуро кивнул Ломбарди. — Если они вдруг пролезут, я подорву все лифты аж до самого генераторного отсека, и пускай они топчутся внизу, сколько захотят.

— Вот это разумно, — согласился Харрис. — Хорошо… раньше времени себя не накручивайте, но по тревоге действовать придется очень быстро. Достаньте снаряжение, разложите где-нибудь под рукой, чтобы ничего не забыть.

Двадцать один, говорил себе Детеринг, водя точилом по лезвию меча, остался двадцать один корабль. Реально боеспособных всего пять, из них один фрегат, хотя и упрощенной серии, и четыре корвета, причем все они разных типов, что усложняет управление подразделением. Остальные — вооруженные транспортники, которые в принципе стрелять могут, но не могут, увы, маневрировать. А если учитывать, насколько они перегружены, боевая ценность этой толпы испуганных коров становится сугубо отрицательной величиной.

Он положил точило в специальный чехол, протер лезвие тряпицей и внимательно осмотрел его на свету. Заточка была идеальна. По корабельному времени уже наступила ночь, но Йорг знал, что сейчас на борту корвета вряд ли кто-то спит. Как и ожидалось, таинственные преследователи не стали догонять быстроходные фрегаты и повернули за основной частью конвоя, все так же держа курс, позволяющий успешный перехват, — они шли параллельно, иногда доворачивая таким образом, чтобы почти незаметно сокращать дистанцию, но сближаться при этом не спешили. Классифицировать их удалось довольно скоро: один старый лидданский крейсер, три корварских штурмовых транспортника и два имперских корвета времен конца войны, то есть той эпохи, когда Флот налепил немыслимое количество кораблей, многие из которых пошли на аукционы сразу после того, как покинули завод. Отбиться от такой «стаи» было не слишком трудно, но, посмотрев на экраны систем наблюдения, где мелькали предположительные характеристики противника, Харрис резко помрачнел и вернулся в каюту, не сказав Дольману ни слова.

После ужина он облачился в десантный бронекомбинезон, лег на кровать и почти сразу уснул. Йорг думал было последовать его примеру, но потом решил, что лучше потратить время с большим толком, и достал из кофра свой короткий росский меч, с которым не расставался уже много лет. Монастырские вечера твердо приучили его к мысли, что уход за оружием — один из лучших способов привести в порядок свои чувства и мысли. Сотни раз он сидел в холодной келье, глядя в темное звездное небо, такое близкое на высоте горного хребта, и, мерно двигая точилом по лезвию, повторял про себя наставления мастеров древности. Сейчас звезды были близки как никогда — и близость эта несла в себе смерть.

«Видя смерть вокруг себя, слейся с ней, стань ее сутью и ощути ее ничтожество. Став смертью, ты поразишь врага одним лишь дыханьем».

Эти слова, сказанные много тысяч лет назад, Йорг не просто помнил наизусть — он следовал им год за годом. Каждый миг на таком пути мог стать последним, но он знал: даже если впереди пропасть, отступление невозможно. Просто потому, что такой выбор превратит в ничтожество все вокруг него самого…

В десять с мелочью по-корабельному пол под ногами Йорга вдруг пронзила короткая, едва ощутимая дрожь.

— Дело пошло, леди и джентльмены! — крикнул Харрис, слетая с постели. — Майор Детеринг!

Йорг впрыгнул в сапоги, застегнул на груди наплечник и привычным движением бросил в ножны меч. Шлем он держал в руке.

— За мной!

Команды Эдвину и Вилли Харрис отдавал на бегу, используя тактическую систему связи в своем шлеме. Лифт остановился на шестнадцатой палубе, где находился штурманский пост. По всему кораблю уже ревели сирены боевой тревоги.

Добежав до поста, Харрис ударил кулаком по замку бронедвери, и, к удивлению Йорга, дверь тотчас же открылась, хотя по тревоге должна была быть заблокирована в боевой режим.

В рубке находились Кук и его помощник, молодой офицер по имени Руди, — представляясь, он «сжевал» свою фамилию, на что никто не обратил внимания. Увидев Харриса, Кук поспешно освободил свое кресло.

— Йорг, сядьте третьим, вы займетесь координацией, — распорядился Харрис, всматриваясь в экраны. — Где сейчас Дольман?

— В ходовой, где ж еще? — выпучил глаза Кук.

Тео надел на голову обруч системы оперативной связи:

— Бонни, я принимаю командование на себя. У нас есть еще пара минут, может, что и получится… Стивенс! Стивенс, отвечайте!..

С первого же взгляда на экран Йоргу стало понятно, почему так испортилось настроение Харриса после того, как он убедился в нежелании преследователей сближаться. Из-за небольшого водородного облака, в глубине которого болтались несколько свободных планетоидов, навстречу конвою неслись два больших сигарообразных корабля, которые Детеринг легко опознал как корварские крейсеры производства известного промышленного клана Ан-Ахен. Такие звездолеты, недорогие и весьма мощные, хотя и слишком примитивные для использования в серьезных флотах, пользовались большой популярностью у авантюристов всех мастей. Очевидно, их навигаторы вполне успешно просчитали курс конвоя, огибавшего облако с «отталкиванием» от его гравитационного поля, но неожиданная смена угла, предпринятая ведущим корветом, а за ним и всеми остальными, сбила их с толку и заставила идти в атаку раньше, чем им хотелось бы. Несколько минут ошибки позволили обнаружить крейсеры сразу, едва они перестали маскироваться и запустили генераторы на полную мощность.

В том, что они атакуют, сомневаться не приходилось, — «корварцы» лежали на боевом курсе, и до выхода на огневой рубеж им оставалось совсем недолго.

Йорг быстро переключил секторы наблюдения, ища «загонщиков», которые должны были находиться где-то рядом. Они тоже шли на полном газу — транспорты чуть отстали, тогда как истребители приближались очень быстро, спеша принять участие в разгроме.

— Стивенс, вперед! — вдруг крикнул Харрис, уже выдвинувший на себя дублирующие органы управления звездолетом. — Вперед, это наш единственный шанс!

Йорг увидел, как «Белла Анхелика», выпав из строя, промчалась мимо них и рванула прямо навстречу корварским крейсерам.

— Корветы, в кольцо, не давайте «коровам» разбредаться!

Харрис вывел их «Дрейк» в арьергард. Фрегат Стивенса шел в лоб крейсерам, но огонь пока не открывал: на такой дистанции ракеты будут уничтожены задолго до того, как приблизятся к цели. Неожиданно пара разделилась — Стивенс, понимая, к чему идет дело, сразу же дал залп всеми ракетными установками передней полусферы. Видимо, операторы наводились только на одну из двух целей, и это решение оказалось верным. Головки ракет благополучно взяли захват, и через миг Детеринг понял, что ни уйти, ни отстреляться от такого роя крейсер не сможет. Дистанция была практически предельной. Большая часть ракет вспыхнула короткими звездочками перед самым носом корварской машины, но пять или шесть достигли своей цели. Вдоль борта крейсера пробежала стремительная, едва доступная глазу синеватая волна, и он почти сразу пошел в сторону — все еще удерживая мощность, но уже явно неспособный держаться на боевом курсе.

«Анхелика», не дожидаясь удара, тотчас легла в спиральный боевой разворот, резко разрывая дистанцию с «корварцами». Преследовать ее было некому — пораженный крейсер начал терять скорость, а его напарник упрямо приближался к конвою, понимая, что горстка корветов вряд ли отважится встать на его пути.

— Делай, как я! — приказал Харрис. — Бросайте «коров»! Повторяю, бросайте «коров»!

Крейсер вышел на дистанцию уверенного поражения, и было ясно, что сейчас он воспользуется оружием дальнего боя. Маленький «Дрейк» мог уклониться от нескольких ракет, но смогут ли остальные командиры?

— Приготовиться к залпу! Бить всем, что есть на борту!

Корветы, оставив своих подопечных, которые дисциплинированно продолжали держаться почти ровной «коробочкой», вытянулись вслед за «Дрейком» в некое подобие боевого конуса. Йорг быстро ввел данные углов цели, хотя в этом уже не было особой необходимости, и приготовился к экстренному обеспечению маневра ухода. Навигационная аппаратура корвета оказалась намного примитивнее той, с которой ему приходилось работать на «Шерпе», так что адаптироваться под нее не пришлось, все было понятно без пояснений.

Крейсер выстрелил первым. Два роя ракет, пройдя буквально сквозь друг друга, помчались к своим целям, но что было дальше, Детеринг увидеть не смог: картинка на экране кувыркнулась с немыслимой быстротой, корабль затрясся на форсаже. В секунду перед Йоргом пролетела вся широкая панорама боя… «Белла Анхелика», уже с разодранным брюхом, сближающаяся, полыхая огнем батарей, с изуродованным, но упрямо маневрирующим «корварцем», в который недавно попали ее ракеты; неожиданные вспышки в носу лидданского крейсера, — он первым из преследователей подошел к месту боя, и сразу два транспорта, выпадающие из строя с огромными темными проломами в броне; черное, смятое веретено одного из корветов, не сумевшего уйти от вражеского залпа.

Миг спустя он понял — все в норме, нас пронесло, точнее, Харрис сумел-таки увернуться от летящей в лоб смерти. Но осталось их двое.

Только двое… Йорг слышал, как Тео быстро говорит что-то командиру уцелевшего корвета, как вызывает почему-то не отвечающего Стивенсона Кук, однако переговоры его не интересовали. Быстро сориентировавшись в пространстве, он почти машинально ввел поправки — все это заняло секунды, но эти секунды у него, к счастью, были, потому что отчаянный «кувырок» Харриса увел их на довольно большое расстояние от опасности, и теперь предстояло новое сближение.

Которое должно было стать последним: корварский крейсер прорвался к транспортам.

Жечь их никто не собирался. Три уже получили тяжелые повреждения, и, скорее всего, жить их экипажам оставалось очень недолго (но контейнеры с драгоценной рудой если и пострадали, то не слишком), остальные, хаотически стреляя, постепенно расползались в стороны.

«Еще пару, может, покорежат, — подумал Йорг, куснув губу, — а остальных будут сгонять в кучу и тащить с собой».

«Корварец» хищно мчался в обход строя, превратившегося уже в аморфное «облако», как вдруг Детеринг увидел нечто странное. Один из транспортов, пузатый старенький «Седдон», потеряв управление, качнулся и, продолжая отчаянную пальбу, пошел в медленный, размашистый поворот. Вот оранжеватые молнии, плещущие из орудийных башен, прошлись по носовому конусу быстро приближающегося крейсера. Вот уже появились короткие, но все же заметные проломы в броне. Крейсер открыл ответный огонь, «Седдон» тотчас же потерял один из эволюционных двигателей, из кормы брызнуло и сразу погасло пламя… но пират не имел уже ни скорости, ни дистанции — еще мгновение, и огромный, похожий на кита транспортник буквально «наделся» на заостренный нос крейсера.

Оба корабля исчезли в белой вспышке. Фильтры обработки спасли глаза тех, кому довелось это увидеть… там, где коряво поворачивающий транспорт шел навстречу своему врагу, не было больше ничего, корабли аннигилировались, превратившись в чистую энергию мироздания.

— Вперед! — хрипло ударил в уши голос Харриса. — Вперед, Ростислав!

Лидданский корабль, двигающийся — с торможением, как видел Детеринг — чуть позади «коров», которые снова пытались собраться «коробочкой», чтобы встретить его сконцентрированным огнем своих батарей, вдруг оказался в прицелах, и «Дрейк» выпустил свои последние ракеты. По всей видимости, его командир никак не ожидал атаки двух корветов, поскольку противоракетный маневр он совершить не успел. Автоматика защиты, разумеется, сработала четко, но все же несколько «огненных стрел» влипли ему в корму, разворотив броню на много сотен метров. Харрис гнал корвет на предельно возможной сейчас скорости, и Йорг, вцепившийся в подлокотники кресла, уже знал, что произойдет спустя несколько мгновений.

Оба корвета открыли огонь, не слишком приближаясь к подраненному гиганту. Все комендоры целились в одно и то же место — в корму, уже изуродованную ракетами. Детеринг знал, чем может закончиться такая атака, он хорошо помнил свой первый серьезный бой, в котором Костас и Гукмасов сумели разнести куда более серьезных противников. Правда, и корабли их не шли ни в какое сравнение с убогими имперскими корветами.

Все должно было закончиться очень быстро. Йорг приготовился к тому, что сейчас придется снова ориентироваться и заниматься вводом поправок, и уже положил ладони на панель… изображение на экранах качнулось — и на корабль вдруг обрушился чудовищной силы удар, едва не вышвырнувший Детеринга из кресла.

Аппаратная стойка погасла, работали лишь аварийные индикаторы контроля — это было первое, куда посмотрел Йорг, когда к нему вернулась способность соображать. Он машинально потянул на себя рычаг перезагрузки, увидел, как появилась на экранах сетка запуска, и удивился, почему вокруг такая тишина. Штурман Кук валялся на полу у входа в рубку, Харрис беззвучно открывал и закрывал рот, отчаянно вращая глазами, экраны перед ним тряслись и прыгали, а второй штурман Руди лежал правой щекой на своем пульте, словно решил прикорнуть на боевом посту.

Потом Йорг почувствовал слабый укол в районе поясницы и понял, что это включился кибердоктор.

Возвращение слуха взорвало все вокруг гулом, каким-то противным визгом и хриплыми криками Харриса:

— …третий по левому борту открыть, немедленно! Нужен шлейф, хотя бы на две секунды! Потом открывайте второй! Да плевать на кислород, сейчас не до этого, мать твою! Врубите аварийную систему пожаротушения, сразу как откроете! Со стороны это хорошо выглядит, я знаю!

— Что с нами, милорд? — Собственный голос показался Йоргу каким-то незнакомым, и он даже упел удивиться этому обстоятельству.

— Поражение носового конуса, — быстро ответил Харрис. — Хорошо, что вы такой крепкий парень! Других штурманов у нас не осталось, но лететь пока еще надо.

— Понял, ориентируюсь, — произнес Детеринг.

— Рубка оборвана, — вдруг донесся до него голос Эда Ломбарди, и Йорг понял, что слышит переговоры по каналу связи Харриса. — Внутри там мясо, шеф, это точно…

— Я понял, — сказал Тео в свой шлем, — ищите главного инженера, мне нужна статистика по батареям, потому что отсюда я ни хрена не увижу. Когда найдете, скажите, чтобы он взломал мне салон командира.

— Штурман к бою готов, ввод данных закончен, — немного невпопад доложил Йорг.

Харрис не ответил, он возился с перезапуском системы управления двигателями, которая почему-то отказывалась ему повиноваться. Не желая мешать ему, Детеринг решил осмотреться по сторонам. В голове у него еще шумело — несмотря на привязные ремни и собственный наплечник, Йорга все же хорошо приложило об стойку, и когда обзорная система выдала ему панораму, он не сразу понял, что, собственно, видит.

«Дрейк» медленно догонял поредевший строй транспортников. Йорг пересчитал — их осталось всего семь, остальные, видимо, погибли или же были захвачены пиратами. Судя по тому, что после всех виражей и разворотов Харрису удалось нормально разогнать корабль, фатальных повреждений он не получил.

— Кажется, голова отходит, — пробормотал Детеринг. — Но все-таки, что же это за хрень? Мы что, удрали? Или как я должен это понимать?

Он переключился на заднюю полусферу и сразу все понял — хотя поверить в то, что творилось на экранах, оказалось нелегко.

Лидданский крейсер с разлохмаченной кормой остался далеко позади, под бортом его виднелись несколько спасательных капсул, которые подбирал один из пиратских корветов. Неподалеку все еще двигался по инерции выгоревший, страшно изуродованный фрегат «Белла Анхелика», и за ним, по странной иронии судьбы, плелась носовая надстройка его противника — где находилось все остальное, Детеринг не видел. Чуть в стороне виднелись погибшие транспорты конвоя, также продолжающие движение с мертвыми экипажами и давно взорванными двигателями.

Конвой держал путь на Ордур, и останавливать его было больше некому.

Йорг откинулся на спинку кресла, поискал в карманах куртки сигары и вдруг подумал, что вряд ли рискнет рассказать кому-нибудь об этом бое. Хрен кто поверит, потому хотя бы, что во Флоте за такие вещи дают Рыцарский Крест.

Всем, кто выжил, без чинов и должностей.

— А зачем вы открывали трюмы, Тео? — спросил он.

— Затем, чтобы они подумали, будто мы тут еле живы. Это старый трюк, но многие на него покупаются как миленькие. Раз корабль дает шлейф, значит, там все плохо и как минимум несколько отсеков заблокированы. Видя такое дело, охотник подходит совсем близко и получает залп из всего, что может до него дотянуться. Что такое стрельба в упор, я вам объяснять не буду, да?..

Над дверью рубки звякнуло. Харрис нашел кнопку открытия, и Йорг увидел Ломбарди, за плечом которого виднелся приземистый широкоплечий мужчина в полетном комбинезоне.

— Здравия желаю, милорд, — почтительно поздоровался он. — Я — главный инженер Шидловский. К вашим услугам, милорд.

— Одну секундочку. — Харрис выбрался из кресла, поморщился, разминая спину, потом присел на корточки возле лежащего на полу штурмана. — Отлично, Эд, с ним все в порядке! Я чего-то испугался, что сломан позвоночник, но сейчас вижу, — парень, кажется, просто в обмороке. Отнеси его в санчасть и попроси, чтобы санитары забрали отсюда несчастного Руди.

— А с ним?.. — Ломбарди вытянул шею.

— А с ним все, наверное. Это у майора Детеринга такая голова, что только позавидовать можно, а Руди, увы, не повезло. Да, Йорг, — Харрис щелкнул пальцами и подмигнул: — Я могу оставить на вас командование звездолетом? Минут на пять, пока мы с мастером Шидловским не доберемся до салона командира?

— А Дольман? — тупо спросил Детеринг.

— Дольман погиб в ходовой рубке вместе со вторым пилотом, — вздохнул главный инженер.

— Черт… я не сразу понял, хотя слышал, как вы разговаривали с Эдом. Думал, не так понял… рубку что, оборвало? Я о таком даже не слышал никогда…

— Я никогда не видел такого попадания, как было у нас, — буркнул, помрачнев, Харрис. — И никому не желаю увидеть. У нас выбито до сорока процентов ядер главного корабельного «мозга», и я еще не знаю, как это скажется на работе систем управления энергоустановкой. Может, мы вообще взорвемся через пять секунд. Но вести корабль кому-то надо, Йорг, так что садитесь за руль. Сейчас и кораблем и конвоем командуете вы. Когда освободится Резник, я пришлю его вам на помощь.

— Слушаюсь, полковник! — Йорг отмахнул двумя пальцами честь и полез в кресло первого штурмана. — Майор Йорг Детеринг, Имперская Служба Безопасности, — забормотал он, надевая на голову обруч связи. — Временно принимаю командование корветом типа «Дрейк», регистрационный номер AS-448/CD364. Мои координаты…

— Майор, — уныло спросил его кто-то по внешне-тактической, — а ты летать вообще умеешь?

— Умею, — спокойно ответил Детеринг. — Научили.

Командирские апартаменты, к которым примыкал отдельный пост управления кораблем, не зависимый от ходовой рубки, удалось открыть далеко не сразу, и обещанные Харрисом «пять минут» растянулись почти на полчаса. К счастью, браться за штурвал Йоргу не пришлось — «Дрейк» бодро шел в автоматическом режиме, несмотря на полученные повреждения. Штурман корвета мог проводить общую диагностику корабля, и скоро Детеринг уже имел представление о том, что с ними случилось. Характер повреждений был действительно уникален: носовой конус получил всего два попадания, но зато каких! Один выстрел попал точно в батарею главного калибра, буквально вколотив тысячетонный огневой комплекс внутрь корабля. Возникший пожар мгновенно распространился по отсеку систем наведения, вызвав цепную реакцию разрывов процессорных цепей, что не могло не сказаться на работе центрального вычислителя. Второй выстрел, принятый корветом практически одновременно с первым, пришелся на сервисную шахту контроллеров системы жизнеобеспечения ходовой рубки. Пробив броню, импульс испепелил сложный механизм, поддерживающий стабильное положение подвешенной на гравиопорах рубки, и ее бронированная капсула с колоссальным ускорением пошла в переборку отсека. Все находившиеся внутри люди погибли мгновенно, даже не успев понять, что с ними случилось. В результате этого удара оказались оборваны миллионы кабелей и волноводов, соединяющих рубку с разнообразными процессорными, узлами — и «мозг» корабля пошел вразнос.

О случаях такого рода обычно рассказывают долгие и красочные истории, но никогда еще Йоргу не приходилось слышать страшилку про обрыв ходовой рубки звездолета. Сверхпрочная сферическая капсула оставалась на своем месте даже тогда, когда корабль разносило в куски. Правда, на крупных боевых кораблях она, как правило, располагалась не в носовом конусе, а поглубже, но дела это не меняло — поражение выглядело совершенно невероятным.

Поработав на посту командира, Шидловский предложил не искушать судьбу и перебраться на любой из транспортников. Состояние процессорных цепей было действительно удручающим, к тому же постепенно уходил контроль системы жизнеобеспечения.

— Я не брошу «живой» корабль, — упрямо замотал головой Харрис. — К тому же не забывайте, что мы пока еще можем маневрировать и стрелять.

— У нас нет ни ракет, ни главного калибра, — вздохнул инженер. — Милорд, мы все на этом корабле изумлены вашей… вашей доблестью, но поймите: как боевая единица «Дрейк» более не существует. Чтобы спокойно дотянуть до Ордура, нам нужно перепрограммировать хотя бы исполнительный узел жизнеобеспечения. Кто будет этим заниматься, милорд? У нас сокращенный экипаж, и специалистов такого уровня среди наших ребят нет и в помине!

— Ну, у меня такие специалисты найдутся. Вы займитесь пока двигателями, это меня сейчас беспокоит больше всего. И учтите, кстати, вот еще что: «Дрейк» вполне может быть отремонтирован и снова введен в строй. Если вы примете решение бросить ремонтопригодный корабль, что скажут ваши хозяева?

Вскоре после того, как Харрис обосновался на боевом посту командира, в рубку к Йоргу пришел Ломбарди. В руках он нес небольшой портфель и коробку со стандартным «аварийным» обедом.

— Я на ходу перекусил, — сказал он, поставив коробку перед Йоргом, — а вы тут, пожалуй, уже с голоду умираете.

— Вот спасибо, — обрадовался тот. — Черт его знает, сколько еще мне здесь просидеть придется!

Пока Детеринг вскрывал упаковки, Эдвин достал из портфеля свой личный инфор, врубил его и принялся подключаться к корабельной сети.

— Что это будет? — удивился Детеринг. — Нам настолько не хватает мощности, что приходится задействовать даже такую ерунду?

— Нет, — мотнул головой Ломбарди, — мощности и вправду не хватает, только поднимать ее мы будем другим путем. Нужно изменить настройки оболочки, чтобы подраненный «мозг» перестал блокировать некоторые цепи жизнеобеспечения. До Ордура нам около трех суток, но если ничего не сделать, то мы вполне можем изжариться — с климатическим контроллером беда полная. Мы с Вилли посмотрели на это дело и решили, что он останется на посту главного инженера, а я пойду сюда. Вам приходилось изучать вопросы борьбы за живучесть корабля?

— Часов пять мне это дело читали, — хмыкнул Детеринг. — Но зачета не было, так что на меня, сразу говорю, — не рассчитывайте.

Переговариваясь с Резником, который работал с информационного центра главного инженера, Ломбарди углубился в дебри программной оболочки корабельного «мозга». Боясь помешать ему, Детеринг пересел со своим обедом на откидное креслице помощника оператора связи. На пульте рядом с ним виднелась кровь несчастного Руди, плохо замытая трюмными операторами, которых корабельный врач мобилизовал в качестве санитаров. Такая смерть была на Флоте редкостью: звездолет шел в коконе собственного гравитационного поля, и люди, как правило, гибли не от механических повреждений — они мгновенно сгорали в пробитых отсеках или, если смерть была не так милосердна, умирали от потери давления. Сложные спасательные системы, которыми корабль был буквально нашпигован, могли помочь далеко не всегда…

— Я до сих пор плохо осознаю то, что произошло, — вдруг произнес Ломбарди, повернувшись к Йоргу. — Вы, я думаю, видели гораздо больше моего?

— Я действовал совершенно автоматически, — признался Йорг. — Это не первый мой бой, и поэтому — пожалуй, еще и в силу специфического образования, — я был занят только своим делом. Мне смотреть по сторонам было некогда.

— Господи, ну и нервы у вас, — Ломбарди восхищенно покачал головой и вздохнул. — Я вам завидую, если честно.

— Я мог делать только то, что мне приказали, — поднял брови Детеринг. — А волноваться в данной ситуации вредно.

— Но разве вы не понимали, что мы, в общем-то, должны были сдохнуть? Что шансов у нас — ну, практически ноль?

«Понимал ли я? — спросил себя Йорг. — Я понимал, что мы действительно можем сдохнуть, — это да. Но еще я понимал, что подыхать мы не должны… и как объяснить такое понимание кому-то другому?»

— Видите ли, — мягко заговорил он, — с таким человеком, как лорд Теопольд, я готов лететь куда угодно и на чем угодно. Вы ведь, кажется, знаете его лучше, чем я? Но главное, наверное, не это. Вы компетентны, Эдвин, вы видите ситуацию с позиций серьезного профессионала — и поэтому вам может быть страшно. Это совершенно естественно. Я — профан, которому повезло учиться у очень толковых людей, но назвать меня знающим специалистом нельзя никак. Поэтому ваш страх рационален, он объясним, и вы прекрасно умеете с ним бороться. А у меня нет рационального понимания того, что вот сейчас нас обязательно грохнут… к тому же я просто знаю, что лорд Тео этого не допустит. Вот, собственно, и все.

— Вы замечательный психолог. — Ломбарди закончил возню с вводом и теперь смотрел на появившиеся перед ним объемные графики. — Этому учат в монастырях?

— Там не учат, где найти, Эдвин. Там учат, как нужно искать. Большего воину не требуется. Лорд Теопольд Харрис пришел к этому искусству другим путем, но результат тем не менее мы видели сами.

К вечеру следующего дня остатки конвоя взяли под охрану два сторожевика с одной из баз Ордура, подошедшие на сигнал о помощи. Экипажи выживших в бою кораблей вздохнули с облегчением: теперь бояться было нечего. Почти все транспорты имели повреждения, но скорость держали, так что конвой шел довольно быстро.

«Дрейку» было хуже всех. Сбои процессора системы жизнеобеспечния удалось ликвидировать, но при этом температура в жилых отсеках неожиданно упала до плюс двенадцати, и поднять ее не получалось никакими способами. Ломбарди и Резник, замучив всех инженеров корабля, в конце концов развели руками — обнаружить, какой именно узел обработки данных постоянно пишет ошибку, они так и не смогли.

— Придется потерпеть, господа, — сказал Харрис на совещании в кают-компании. — В конце концов, ходу нам осталось всего ничего.

— Возникает серьезный вопрос, что мы будем делать дальше, — озабоченно шмыгнул носом Кук, уже покинувший санчасть. — На Ордуре имперского консульства нет, там есть только торговый представитель. Как он поступит с нами? Наша компания еще ни разу не сталкивалась с подобными ситуациями. Хуже того, у нее не слишком велик страховой фонд. Вас, милорд, наши обстоятельства не волнуют, но мне хотелось бы знать, сможем ли мы, если что, ссылаться на вас?.. на ваши э-ээ, советы?

— Вы можете валить на меня все, что вам заблагорассудится, — ответил Харрис, посмотрев на смеющегося Детеринга. — Комиссия, которая будет расследовать данный инцидент, так или иначе просмотрит все имеющиеся записи. Могу вам сказать смело — даже самый отчаянный псих из числа экспертов придет к выводу, что в живых вы все остались просто чудом. А вообще, — он понизил голос и обвел взглядом понурых офицеров «Дрейка», — виноват во всем капитан конвоя, который бросил нас и увел самые мощные корабли. Хотя он, я уверен, свалит все на килборнское охранение, которое, в свою очередь, ни с какими экспертами даже разговаривать не станет.

— Но что будет с нами на Ордуре? — повторил Кук. — Садиться с нашими повреждениями мы не можем, жить в корабле — тоже!

— Вы что, никогда не бывали в таких передрягах? — удивился Тео.

— Ну, я слышал, конечно…

— Не переживайте, там жарко, но в целом терпимо.

… Конвой подошел к планете даже раньше, чем предполагалось, — сторожевики провели гостей по аварийному навигационному коридору внутри системы, и маневрирование заняло минимум времени. Диспетчеры лидданских ВКС, взявшие на себя заботу о пострадавших хомо, разместили транспорты на огромном орбитальном терминале, а корвет отвели в ремонтный док, висящий над южным полюсом планеты.

Вскоре после того, как «Дрейк» встал в захваты роботизированного диагностического комплекса, на борт поднялся представитель гражданских властей. С подробнейшим отчетом о событиях, которые привели конвой на Ордур, он был уже знаком. Кук, ставший после гибели Дольмана командиром, подготовил отчет еще до входа в систему. Коротко переговорив с офицерами, лиддан выразил им свое сочувствие и приказал готовиться к спуску на планету. Собственно, экипаж корвета его не волновал совершенно; на «Дрейке» ему был нужен один-единственный человек.

— Милорд, — рослый чиновник, казалось, занимал полкаюты, — мне необходимо ознакомиться с вашими документами.

— Разумеется, — с готовностью отозвался Детеринг и достал служебное удостоверение. — Командировочное предписание?

— Желательно.

Изучив документ, лиддан выпрямился во весь свой огромный рост и произнес с металлической торжественностью в голосе:

— Согласно договоренностям, существующим между нашими расами, я заверяю вас, майор Детеринг, и ваших добровольных помощников, что Ордур готов оказать вам любую посильную помощь. Вы отправитесь на Тайро первым же бортом, который снимется с планеты по данному маршруту. Сейчас вам надлежит прибыть в планетарную столицу, где вас ждут коллеги. Я свое дело сделал.

— Благодарю вас, — поклонился Детеринг. — Мы с удовольствием воспользуемся гостеприимством Ордура.

— Вот так все просто? — удивился Резник, когда за чиновником захлопнулась дверь каюты.

— Все далеко не просто, — мотнул головой Детеринг. — Формально все правильно, но где-то тут есть подвох. Ну, не стал бы обычный чиновник, ответственный за подобные ситуации, бегать по кораблю ради пассажира из СБ. Все равно внизу — еще одна проверка!..

Через час небольшой пассажирский катер снял экипаж «Дрейка» с орбиты и доставил в Ордурааф — столицу планеты. На борту остались только Кук и Шидловский, которым предстояло присутствовать при извлечении из заклиненной ходовой рубки тел командира Дольмана и второго пилота Серегина.

Внизу пылал ад белого солнца.

Выходцы с довольно жаркого мира, лидданы предпочитали занимать планеты, расположенные ближе к горячему краю термического «пояса жизни», и Ордур не был исключением из этого правила. Когда-то давно эту планету открыли орти, но после пары столетий колонизации продали ее Лид-де, потому что даже высокие широты казались им слишком жаркими и засушливыми. Лидданы быстро возвели новый космопорт почти на самом экваторе, и очень скоро рядом с ним выросла новая столица — административный центр, построенный орти далеко на юге, не устраивал их совершенно.

Рааф, как сокращенно называли город, нестерпимо сиял серебряными полусферическими крышами административных многоэтажек делового центра — севернее, за широкой густо-зеленой рекой, многоцветным хаосом, паутиной дорог, на многие километры тянулись жилые кварталы, отстроенные, как могло показаться сверху, без намека на какой-либо план. Растительности в городе было много, но на благостную тень рассчитывать не приходилось: мучительно собирая влагу из воздуха, метельчатые листья низкорослых деревьев торчали едва не вертикально.

Когда катер опустился на площадке неподалеку от имперского торгпредства, сидящие в салоне люди поспешили надеть темные очки. Из раскрывшегося люка вдруг дохнуло раскаленной печью, и за спиной Йорга кто-то мучительно застонал:

— Господи, как же они тут живут?

— Они — прекрасно, — хмыкнул Йорг, сразу вспоминая, как мерзли лидданы в прохладных, полных зелени городах Росса.

Солнце, казалось, пронизывало мир палящим, всюду проникающим мертвенно-белым светом, висело в небе размытым из-за дымки испарений жутковатым пятном, так непохожим на светила человеческих миров. Выходя из катера, некоторые люди тут же принимались кашлять, настолько сухим казался им воздух. Их ждал нелегкий период акклиматизации, в течение которого ходить придется в масках-увлажнителях.

Детеринг испытующе посмотрел на Харриса, но ни он, ни его парни не проявляли каких-либо признаков беспокойства — долгие тренировки в критически тяжелых условиях сделали свое дело.

Йорг незаметно усмехнулся. С «синими львами» все было понятно, но вот поведение Харриса, который вроде бы имел ту же самую подготовку, что и задыхающиеся люди с «Дрейка», недвусмысленно намекало, что ему приходилось учиться не только в своей Академии. Расширенный «климатический» курс, позволяющий быстро адаптироваться к экстремальным для человеческого организма условиям, обычным астронавтам ни к чему.

Экипаж корвета встречали несколько сотрудников торгпредства, подогнавшие к площадке большой, низко сидящий сигарообразный автобус с зеленой полупрозрачной крышей. Машина была явно имперского производства, но где такие выпускались, Детеринг не знал. Закурив, он присел на свой кофр и с любопытством осмотрелся по сторонам.

— Вы кого-то ждете, джентльмены? — От автобуса спешила женщина в длинном белом платье и газовом платке, частично закрывающем лицо.

— Мы — да, — ответил Детеринг. — Хотя… уже, кажется, дождались.

К катеру бесшумно подплыл большой оранжевый кар с неким подобием атмосферных килей на покатой корме. В борту распахнулась сдвижная дверь, и Йорг увидел двух молодых лиддан в форменных балахонах лидданской Безопасности.

Бросив на офицеров недоуменный взгляд, женщина поспешно отошла к автобусу. Руководивший погрузкой сотрудник что-то коротко сказал ей, она кивнула и села в белый «Лэнгли», стоящий перед автобусом.

— Лорд Детеринг? — гортанно спросил старший из лиддан, склонив голову в ритуальном поклоне. — Примите наше гостеприимство, господа. Мы скорбим о вашем несчастье и просим чувствовать вас в… — он замялся, подбирая слово, — в собственном доме. Меня зовут Алад Ойлах, я имею приказание доставить вас в ваше временное жилище.

— Грузимся, — бросил Детеринг, вставая. — Все идет, как надо. Уважаемый Ойлах, у меня к вам небольшая просьба…

Офицер повторил поклон и приблизился к Детерингу:

— Все, что пожелаете, милорд.

Йорг достал из кармана куртки блокнот и крохотное стило. Быстро накарябав пару иероглифов «официальным» письмом «коррул», он вырвал листок и протянул его Ойлаху.

— Это лицо уже ожидает вашего прибытия. — Молодой офицер почтительно улыбнулся.

— Ясно.

— Что-то прояснилось? — тихо спросил Харрис.

— Беспокоиться не о чем, — дернул головой Детеринг и нырнул в относительно прохладный салон кара.

Через четверть часа оранжевый кар въехал в ворота чьей-то виллы и застыл перед кремовым особняком в три этажа. Строения в таком стиле, копирующем лидданскую древность, Йорг видел только на экране. Этажи плавно перетекали один в другой, эллипсоидные разноцветные окна казались неким узором, напрочь лишенным функицональной основы. В причудливо неровные стены там и сям были вмурованы горшки, из которых торчали длинные стебли растений с разрезными, жесткими, металлически поблескивающими листьями. На некоторых стеблях сверкали яркие синие шары цветков.

За домом виднелся традиционный пирамидальный сад. В центре его находился рукотворный холм, на котором росло дерево вондр, два раза в год дающее большие зеленые плоды с оглушительно-сладким ароматом. Ниже, на ступенчато опускающихся террасах, принято было разводить плодовые деревья, являющиеся симбионтами вондра — энкья и лардо.

Увидев этот сад, Детеринг загадочно хмыкнул. Лидданские офицеры тем временем выгрузили из машины багаж неожиданных гостей, который тут же подхватили несколько слуг в желтых феттах, и Алад Ойлах, снова поклонившись, указал на трехстворчатую входную дверь, перед которой стоял, прижимая руки к груди, рослый дворецкий.

Молодые офицеры остались снаружи; дворецкий провел людей через просторный зал, затем — по длинному крутому пандусу, заменяющему лестницу. Поворот — и впереди появился выход на большой балкон под тканевым навесом.

— Я даже ждал чего-то такого, — заговорил Детеринг, улыбаясь светлокожему лиддану, который мягко ступал по зеленому ковру навстречу гостям. — Когда я улетал, ты говорил, что хотел был получить назначение как можно дальше от центра. Познакомьтесь, друзья мои: перед вами его превосходительство князь Арлан Лорха-четырнадцатый, офицер лидданской Безопасности и вообще фигура весьма влиятельная.

— Снимайте с себя лишнюю одежду, о гости. — Лорха протянул жесткую большую ладонь Харрису и шутливо погрозил левой рукой Детерингу: — Сад ты видел? Сейчас увидишь!

— А, я помню, как ты мучился на Россе, — кивнул Йорг. — Вондр никак не хотел приживаться, какой только состав грунта ты для него не лепил. Здесь, я вижу, дело пошло живее?

— Да, здесь ему нравится. Джентльмены, раздевайтесь, умоляю вас! Я приготовил для вас фетты, в них вам будет гораздо удобнее.

На балконе благодаря работе хитрой климат-системы было почти прохладно. Облачившись в богатые, тончайшей ткани фетты, люди расселись на низких мягких пуфах, и князь поднял резной кувшин:

— Встреча наша неожиданная, но давайте сделаем так, чтобы она запомнилась нам в самом, э-ээ, приятном виде. Ну вот, я уже начал забывать язык!

— Отличный способ попрактиковаться, — посмеиваясь, заметил Детеринг. — Потому что выпить нам надо как следует.

— Хреново было дело? — Лорха остановился, поставил кувшин на низкий столик. — Мне доложили, что потрепали вас капитально, но в подробности мне вникать было некогда — извини, служба…

— Выкарабкались только благодаря милорду Тео, — скривился Йорг. — А так была бы нам крышка. Хочешь — расскажу, хотя лучше сам записи посмотришь. Зрелище там увлекательное, редко когда такое увидишь.

— А лорд Тео, как я понял?..

Князь повернулся к Харрису. Из-за двухфокусного зрения понять, куда именно он смотрит, было почти невозможно, и на многих людей взгляд лиддана производил крайне тягостное впечатление, но Харрис, казалось, даже не удивился.

— Я имел честь командовать одним из патрульных дивизионов имперского Фронтира, — ответил Теопольд и равнодушно поднес к виску два пальца. — Так что в бою пришлось взять управление стадом на себя.

Лорха уважительно кивнул. Слева от него находился серебряный, густо украшенный насечкой термобокс, откинув крышку, князь достал одно за другим три овальных блюда, на которых, источая ароматы незнакомых специй, ждали своего часа тонкие ломтики жареного мяса, насаженные на деревянные спицы.

— Вы, надеюсь, голодны, — сказал он. — Поэтому давайте без ритуалов. Вы живы, и это сейчас уже удача.

Мясо ели прямо со спиц — возле каждого пуфа стояла небольшая миска с десятком влажных салфеток. Несмотря на жару, Детеринг вдруг почувствовал адский голод и проглотил свою порцию буквально за минуту. Поглядев на него, Лорха снова наполнил бокалы, оглушительно щелкнул пальцами, и возникший словно из воздуха слуга поставил на ковер новый термобокс и большое блюдо с мелко нарезанными овощами.

Только сейчас, отходя от дикого напряжения последних нескольких суток, Йорг вдруг понял, что спасла их не случайность и не фатализм, как ему казалось, Харриса, а убийственно точный расчет бывалого аса. Лорд Тео сыграл далеко за гранью фола, фактически он действовал в «пространстве невероятного», мало вообразимом для обычного человека. Ставка на парадокс, с которой Йорг сталкивался всего два или три раза в жизни, выиграла этот бой, хотя выиграть его казалось невозможно. Родись Харрис в иное время и выбери он своим делом шпагу — мир узнал бы выдающегося фехтовальщика; но для него клинком был звездолет…

Детерингу не раз приходилось слышать, что Флот меняет людей. Для некоторых высшей ценностью становился «океан миров», с постоянной сменой небес и ощущений, другие — как правило, немногословные и даже сумрачные вояки, — погружались в себя, словно бы исчезая в вечном поиске тех таинств, что таит в себе смертельный поединок. Харрис однажды сказал ему: «Бой настоящих мастеров может длиться сутками, порой — до полного израсходования боеприпасов. Но попаданий — в сумме десяток…»

Йорг представил себе эту встречу упрямых титанов, часами кружащих друг против друга в поиске удачной позиции: бесконечное напряжение экипажей, ожидающих, когда цель откроется хоть в каком-то секторе, постоянная тяжелая вибрация перегруженных механизмов корабля, и — время, размазывающееся, уходящее куда-то прочь, в небытие одного-единственного залпа, способного решить судьбу. Для успешной флотской карьеры требовался особый тип психики: неспособность выйти за рамки привычных моделей поведения гарантировала неудачу и, с высокой долей вероятности, смерть. Именно из-за этого Флот славился своими неистовыми фриками, поэтами и попросту сумасшедшими. Всегда татуированные, всегда длинноволосые офицеры ВКС казались обывателям существами из какого-то иного, вывернутого наизнанку, мира. Собственно, они и жили в своем мире — мире легенд, безумных мифов и далеких, страшных, чужих небес, так не похожих на ласковую синь над родным горизонтом.

Но ради этих небес, ради «крылышек» на околыше темно-синей щегольской фуражки каждой весной возле дверей приемных комиссий Академий ВКС собираются тысячи и тысячи бледных от волнения мальчишек и девчонок. Они еще не знают, что черное небо таит в себе смерть. Мало кто из них уже пережил тот тяжкий, туманный ужас, что охватывает человека, впервые оказавшегося вблизи боевого звездолета: чудовищное его тело подавляет, заставляя склонить голову и не смотреть вверх; но для тех, кто пройдет через это испытание, гладкие черные обводы станут, быть может, фетишем могущества и воли, способной проламываться сквозь невообразимую даль — ради того, чтобы однажды увидеть иное, ни на что не похожее небо.

Кисло-сладкое, с неожиданно лимонными нотками лидданское вино не пьянило, а, скорее, бодрило, насыщая мир новыми оттенками привычных красок. Усталость ушла, жара стала казаться вполне терпимой. Раскурив сигару, Йорг слушал, как Харрис рассказывает хозяину какую-то старую флотскую байку, и неторопливо размышлял о том, что делать дальше. Он не знал, какую должность занимает сейчас князь Лорха. На Россе, в бытность Йорга «советником» при имперской миссии, тот служил старшим атташе лидданской контрразведки и занимался в основном агентурными вопросами — корварско-лидданский криминальный «бульон» был прекрасной питательной средой для спецслужб. Из недр этого сообщества зачастую поступала информация, получить которую иными путями было просто невозможно. Тем не менее служба на Россе тяготила князя, он мечтал перебраться в один из периферийных лидданских миров, и в конце концов это ему удалось. Вопрос только — с повышением или же наоборот? Высокая Лид-да не любила строптивых офицеров, будь они хоть трижды аристократического происхождения…

— А знаешь, — посмеявшись рассказу Харриса, князь повернулся к Детерингу, — тут, между прочим, шляется один твой старый приятель.

— Это какой? — приподнял бровь Йорг.

— Мюир, друг мой, он самый. Только теперь он уже не просто искатель приключений, а весьма успешный предприниматель с большими, как мне говорили, связями. Неприятности его семьи закончились — да, впрочем, кто бы сомневался, что Мюир рано или поздно займет подобающее место.

— Вот так-так! — Детеринг восторженно прищелкнул языком. — Ну, если у меня будет время, то повидать его нужно обязательно. Однако скажи мне — это именно неприятности кончились или все-таки — «успешный предприниматель»?

— Мне всегда нравилось в тебе тонкое чувство нюансов, — засмеялся Лорха. — Я думаю, что все-таки первое. Мюир не тот парень, чтобы трудолюбиво считать монету и запирать перед сном фамильные сундуки… Его сегодняшний статус — это так, просто определенный момент в жизни. Рано или поздно его куда-нибудь понесет, и мы еще услышим о нем много нового! А что касается времени… видишь ли, Йорг, для друзей я готов на многое, но даже я не смогу отрядить на Тайро отдельный корабль. Сейчас все наши потоки сориентированы на Кассию.

— Хорошо, пускай на Кассию. Но когда?

— Имперские конвои ходят примерно раз в месяц. Наши — чаще, но последний ушел совсем недавно, так что где-то не меньше недели. Извини, Йорг, но это так…

— Хорошо. Но, по крайней мере, дальнюю связь ты мне обеспечить сможешь?

После завтрака, состоявшего из фруктов и жаренных в масле орехов, в воротах виллы появился длинный белый кар. Его уже ждали: Харрис, не спешивший спросонья, успел только вытереть губы влажной ароматной салфеткой, как в комнату на первом этаже, где они ели, вошел дворецкий и доложил, что водитель господина Мюира прибыл и готов везти уважаемых джентльменов к своему хозяину.

Лорха уже уехал на службу — жизнь в Раафе начиналась пораньше, до наступления жары. Вчерашний разговор с ним закончился, по сути, ничем: флотские байки, пикантные истории и замшелые, не всегда понятные человеку анекдоты. Связь он, разумеется, обеспечил, и ночью, когда вдруг заметно похолодало, Йорг отправил на Кассандану пространный отчет о событиях, произошедших после их отъезда с Килборна.

Тем не менее Йорг Детеринг отчетливо чувствовал — его превосходительство чем-то встревожен, чтобы не сказать — напуган. Его отношения с Мюиром пока оставались загадкой, князь делал вид, будто не понимает намеков, начинал путаться в глаголах и вообще дурить. Такая манера Лорхи была хорошо знакома Детерингу, так что он не настаивал — в конце концов старый бродяга расскажет все сам.

Наскоро собравшись и накинув поверх белья расшитые фетты, гости покинули княжескую виллу. Солнце, едва поднявшееся над горизонтом, оставляло еще в углах и закоулках страшные, черные, непривычно густые тени; ветер, дующий со стороны реки, нес отголоски ночного холода. Послеполуденная дымка пока не накрыла Рааф, и небо светилось легчайшей, акварельно-прозрачной голубизной, не похожей на то серебряное, неистовое марево, что встретило их вчера после посадки. Двигаясь по запруженным транспортом улицам, пришельцы не без удивления разглядывали обывателей, часто останавливающих свои машины — в основном маленькие, полупрозрачные пузыри на колесах, — чтобы схватить что-то с прилавка крохотной лавчонки и тут же, яростно мигая красными полосами огней, снова влиться в шумный тысячецветный поток. Словно стремясь компенсировать неистовую белизну светила, жители Раафа красили все вокруг в кричаще-яркие цвета, и иногда их сочетания казались подлинным безумием. Блестяще-лиловый фасад здания мог соседствовать с малиновой острой крышей, за трехэтажной желтой башенкой вдруг мелькал приземистый матово-черный то ли склад, то ли цех; расцветки украшенных узорами авто вообще не укладывались в голове.

Молчаливый водитель, сидящий в отделенной от салона головной части машины, делал свое дело совершенно отстраненно, как робот. Толпа вокруг него махала руками, высовывалась в окна, переговаривалась и сварилась о чем-то на круговых разъездах — перекрестков здесь было немного, он же ни разу не шевельнулся за всю поездку. Для лиддана такая выдержка выглядела фантастично.

Ехать пришлось довольно долго. По широкому мосту кар переехал через реку, потом еще какое-то время петлял в лабиринте улочек и небольших круглых площадей, чтобы наконец остановиться в темном тупике, который оканчивался высокими серыми воротами.

Ворота неторопливо разъехались в стороны. К удивлению Йорга, усадьба, в которой их ждал Мюир, была исполнена скорее в корварском, нежели в лидданском духе. Небольшой двухэтажный дом с круглой черепичной крышей окружали подстриженные декоративные деревья, в бетонных чашах у входа росли желтые и красные цветы, и тени вокруг было куда больше, чем солнца.

Мюир вышел из дома сам, не утруждаясь слугами, дворецкими и прочими деталями этикета.

За годы, прошедшие с момента их расставания, он совершенно не изменился: все той же дерганой оставалась походка, все так же с трудом определялся возраст. Светло-желтая фетта со знакомыми Йоргу узорами сидела на его плечах как-то необычно — фатовски, а уж корварская фляга-орех на плетеном ремешке у левого запястья выглядела и вовсе вызывающе.

Йорг первым выпрыгнул из машины и порывисто шагнул навстречу старому приятелю.

— Знаешь, я, наверное, слишком часто вспоминал тебя, сатанинский ты гриб, — пробормотал Детеринг, обеими руками обхватывая огромную ручищу лиддана. — Так что пришлось снова повидаться. Ну? Говорят, дела твои теперь — обзавидуешься?

Мюир покачал головой:

— Дела? Ну, если теперь это называется делами… кстати, кто твои друзья? Прохвост Лорха не очень-то рассказывал мне, с кем ты прилетел. Флотские, я вижу? С каких пор ты болтаешься с флотскими?

— Это люди, с которыми я раскручиваю одну очень хреновую историю. Боюсь, как бы она не коснулась и тебя, Мю. А вот, между прочим, Лорха почему-то аж извелся, так ему хотелось, чтобы я съездил к тебе в гости. К чему бы это, Мю?

— Идемте в дом, а то тут вы поджаритесь. — Мюир коротко поклонился Харрису и приглашающе махнул рукой. — В доме у меня холодно, отвык я от жары.

За толстыми каменными стенами дома действительно царила блаженная для человека прохлада. Присмотревшись к интерьеру, Детеринг решил, что дом раньше явно принадлежал корварцу, по крайней мере, ни один лиддан в здравом уме никогда не стал бы переть черт знает откуда дорогущие прорезные трехслойные гобелены, чтобы повесить их на стену, да и всякие фигурки с кувшинчиками на множестве маленьких полочек говорили о совершенно корварском вкусе.

Мюир провел гостей в небольшую комнату на первом этаже, усадил в глубокие кресла и принес заиндевелые кувшины с вином. За высокими стрельчатыми окнами играл ветром небольшой сад.

— Рассказывай сперва ты, — предложил он, доставая из странного, непонятно кем изготовленного гнутого шкафа небольшие каменные бокалы и блюдо с сушеными фруктами. — А потом я, если получится, расскажу, что хотел от тебя этот прохвост Лорха.

Детеринг говорил недолго. Когда он закончил, на лице Мюира появилось выражение легкой растерянности, знакомое Йоргу по некоторым эпизодам службы на «Шерпе». Какое-то время лиддан молчал, глядя в окно, потом зашевелился, встал и вытащил из складок фетты тонкую пластинку коммуникатора.

— Мне нужно вызвать кое-кого, — объяснил он. — Господа, вы готовы к очень длинному разговору?

— Спешить нам некуда, — развел руками Йорг.

Мюир понимающе кивнул и вышел из комнаты.

— Ваш друг, — осторожно заговорил Харрис, когда широкая спина Мюира исчезла за тяжелой фиолетовой шторой, заменявшей дверь комнаты, — производит несколько странное впечатление…

— Если нам кто и поможет, — качнул головой Детеринг, — так только он, и никто другой. Мюир навидался такого, что нам с вами и во сне не привидится.

Харрис поднял в сомнении брови, однако промолчал. Йорг тем временем налил себе вина, бросил в рот хрустящий сладкий ломтик какого-то плода и поудобнее устроился в слишком большом для него кресле.

— Сейчас сюда приедет один мой друг, — сообщил Мюир, возвращаясь к гостям, — и мы обсудим ваше дело в подробностях. Но могу сказать сразу — мне все это очень не нравится. Очень боюсь вас огорчить, но вы, кажется, влипли. И я вместе с вами. Если только тут нет никакой ошибки… или совпадения… в общем, Йорг, этот агент, Арад Хормах, — личность широко известная в некоторых кругах. Я не могу сказать, что он авантюрист или пират, — он просто мразь. То, что он вообще оказался в пределах Империи Человечества, — это очень большой залет для тебя и твоих коллег.

— Нам о нем практически ничего не известно, — сухо ответил Детеринг. — В ваших списках неблагонадежных лиц он не числится, в наших досье — тоже. Какие могут быть претензии?

— Ах, конечно! — совершенно по-человечески фыркнул Мюир. — Конечно, такие, как он, никогда нигде не числятся, ведь ортодоксов, даже самых замшелых, у нас считают ничуть не хуже прочих!.. Это благодаря Хормаху у психопата Киллиена появились деньги — это ведь он, сам, привел к нему сдуревшего на старости лет банкира Дрокко, который вдруг вспомнил, что у него в роду были когда-то знаменитые теологи. А кровь, друг мой, уже пролилась…

Мюир пристукнул кулаком по раскрытой ладони и потянулся к вину.

— Кто такой Киллиен? — спросил Йорг.

— Вот как раз Киллиена мало кто знает… пока. А кто он такой, это большой вопрос даже для меня. То, что он псих, это понятно, потому что нормальный не станет носиться с такими идеями, как у него… в общем, Киллиен — это у нас тут такой самодельный пророк, проповедующий некую глупость, которая считалась ересью еще тысячу лет назад. Конечно, у нас пророки появляются довольно часто, пора бы уж и привыкнуть, но экземпляр с такой агрессией и такой убежденностью — это все-таки редкость. Киллиен выскочил откуда-то года два назад и сперва шлялся по кружкам всяких мистиков с ортодоксальными завихрениями — таких здесь всегда много, особенно среди студентов-технарей. Учатся они долго, цифирь — штука скучная, а жениться им до окончания курса запрещено, вот и сходят с ума. Правительственная планета, что тут еще скажешь… Но как-то постепенно вокруг Киллиена стали крутиться серьезные ортодоксы, которые на бессмысленный бред внимания обращать не станут. А потом вдруг у него появились деньги — и понеслась по кочкам, как говорил один мой знакомый.

— Далаан?

Мюир поднял голову.

— Да, их, к сожалению, интересует именно Далаан. Видишь, даже вы знаете!

— Мы не знаем почти ничего. Так, слухи. Конечно, нас этот вопрос тоже очень беспокоит. Сообщество Далаан — это совсем рядом, это, черт возьми, большая торговля, терять которую никому не хочется. Но, Мюир, что они смогут сделать? Даже с деньгами? Сколько их, в конце концов?

— Их гораздо больше, чем ты думаешь. В некоторых мирах Далаана ортодоксальные общины — это до трети населения. С ними не было никаких проблем, но, понимаешь, есть пассивная часть ортодоксов, которая просто живет по своим законам, обсуждает свои идиотские теории и не требует для себя каких-то особых правил, а есть — группировки буйных идиотов, настаивающих на повсеместном введении древних кодексов, о которых все уже и думать забыли. Раньше эти психи могли поорать у себя во дворе, и на этом вся их активность заканчивалась — хотя бы потому, что надо как-то работать, а значит, все же интегрироваться в современное, то есть модернистское, общество. Надо учиться, то есть получать так ненавистные им «лишние знания», той же математикой заниматься — надо, никуда не денешься. Можно, конечно, плавно опуститься на дно и сидеть там со своими кодексами, но самомумификация — это не каждому по силам. А тут вдруг у них появились деньги! Большие деньги, Йорг! Они попробовали свои силы на Таккале, но им живо надавали по башке. Теперь они сидят и чего-то ждут, Йорг, вот в чем все дело. Вот что не дает мне покоя! Пятьсот человек, будь они хоть сто раз имперские десантники, ничего не решат, здесь ты совершенно прав. Но Хормах, будь он проклят, Хормах!

Где-то в саду негромко скрежетнуло. Мюир вскочил из кресла, подошел к окну; Йорг незаметно коснулся рукояти спрятанного под феттой меча.

— Вот и он, — тихо сказал Мюир. — Тот, о ком я говорил.

— Твой друг?

— Да, и во многих здешних делах он осведомлен куда лучше моего.

Энгри — так звали друга Мюира — был довольно узкоплеч, невысок ростом и напоминал чем-то ящерицу в простой малиновой фетте с большим отложным воротником по давно ушедшей моде. Видимо, Мюир вкратце объяснил ему суть дела, и потому он не стал разводить лишние церемонии:

— Вероятность того, что ваша версия правильна, кажется мне весьма высокой, — интер господина Энгри был отнюдь не безупречен, но все же достаточно понятен. — Неясно только, где Киллиен собирается применить свой отряд.

— Мы все время думали, что эти люди завербованы для проведения неких работ, — пожевал губами Йорг. — И только в финале им пришлось бы браться за оружие. В финале, уважаемый Энгри, когда отступать уже будет просто некуда. В противном случае, они могут взбунтоваться, и весь план пойдет прахом.

— Неких работ, — повторил Энгри в глубокой задумчивости. — А что, в этом есть рациональное зерно. Вот только что может копать психически неуравновешенный мистик? Мне рассказывали, будто он обещает своим приспешникам нечто, способное поднять, даже, как сам он говорит, «воспламенить» все общины Далаана, и тогда якобы модернистам придется туго. Все может быть. Таккале — мир с туманной историей, по слухам, там находили какие-то магические артефакты, способные ввести в глубокий, но при этом вполне управляемый транс. Я лично ничего такого не видел, но слухи часто имеют под собой какую-то почву…

— Что значит — «туманная история»? — неожиданно спросил Харрис. — Раньше он принадлежал кому-то еще?

— Там явно бывали эйзе и ставили какие-то свои эксперименты. — Энгри почесал шею. — Но нам до этого какое дело? Еще есть легенды — якобы на Таккале высаживались наши дальние экипажи досветовой эпохи, но это крайне маловероятно. При старте с Лид-ды до Таккале ни один старый корабль дойти не мог.

— Таккале за пределом радиуса, — медленно произнес Харрис, теребя в пальцах бокал с вином, — и практически на пределе дальности. Но все же достичь его ваши поздние субсветовики могли.

— Вы опять? — в голосе Энгри звякнуло раздражение.

— Что — опять?!

— О… извините. Просто недавно я спорил с одним умником, который доказывал мне то же самое. В десятый, наверное, раз. Ну не было полетов «в один конец», не было! Официально, по крайней мере… а неофициально у нас тогда такое творилось, что лучше забыть и не вспоминать.

— Вы читали «Столетия отчаяния» Броза? — спросил Харрис.

— Броз был сказочником, мечтателем… он утверждал, что работал в корварских и ортианских архивах, о которых никто даже и не слышал. И если верить тому, что он писал, то получается, что однажды корварцы вывезли с Лид-ды какое-то тайное храмовое хранилище. В принципе, в этом нет ничего невозможного, но почему об этом никто никогда не узнал?

— Потому что все, кто знал, были убиты, — спокойно ответил Тео. — Броз не дает мне покоя уже много лет. Его «Звездный парус» я прочитал еще в Академии, когда более-менее освоил ваш литературный язык. Тайны цивилизации орти, о которых он писал, действительно казались чистым вымыслом, но через несколько лет я столкнулся с этим «вымыслом» в лоб и после этого стал читать всего Броза, до которого мог дотянуться. Потом я читал все уже о самом Брозе… Вы ведь помните, что загадка его происхождения так до сих пор никем и не разгадана?

— Я думаю, это обычная мистификация в его стиле, — вяло возразил Энгри, думая о чем-то своем. — Броз был популярен у нескольких поколений, его всегда окружали какие-то скандалы, история его происхождения выдумана им самим, а потом хорошо проплачена, вот и все.

— И поэтому о нем пишут до сих пор? — Харрис упрямо поджал губы, не желая сдаваться.

— Ну, если на Брозе можно заработать деньги, то почему же нет? Юноши любят жуткие легенды и загадки истории… Броз — как раз такая загадка, которая будет кормить еще не одно поколение писак и всяких псевдоисследователей. Что вам так дался этот Броз, милорд? У нас нет других дел?

— Стоп, уважаемый Энгри. Я нисколько не хотел вас обидеть, но вы должны знать, что во мне давно уже сидит одна дикая мысль, о которой я боялся даже говорить. Оставим Броза, раз он так вам досаждает! Как только я услышал от господина Мюира о вашем новоявленном пророке, который обещает не сегодня-завтра представить своей пастве нечто сногсшибательное, я сразу же вспомнил о Ведиге и его «Скрижалях Творения». Вы помните, кто это?

— К сожалению, да. Этот маньяк раскопал в одном из заброшенных храмов артефакт непонятного происхождения, при помощи которого свел с ума великое множество народу. Большое несчастье, что ему позволили улететь, надо было сжечь его на площади, как это делали с пророками древности. Но власти побоялись, решили, что проще дать ему звездолет с командой из таких же, как он, душевнобольных и отправить с глаз долой. Но, видите ли, милорд, — Киллиен до Ведига недотягивает. Сила убеждения у него, конечно, есть, да и с мистической составляющей все в порядке, некоторым фокусам он научился. И средствами он, не в пример Ведигу, располагает. Однако вы же не знаете, не можете знать, в чем именно секрет Ведига! «Скрижали» представляли собой мощный, но чрезвычайно компактный излучатель, способный вызывать тяжелые галлюцинации у большого количества лиддан одновременно. Ведиг знакомил своих поклонников с «Идеей Творца», и они эту идею в самом деле ощущали! Как эта штука работала, как он ею управлял, ведь видения были разного характера — мы уже не узнаем.

— Энгри, я и сам не обратил бы на Ведига особого внимания, но понимаете, какая штука… Броз утверждает, что никто его не выгонял, что он сам, с огромным трудом добился от властей права воспользоваться дальним звездолетом и вылетел на поиски некоего мистического мира.

— Где это Броз такое писал?

— В первом издании «Столетий отчаяния». Не перебивайте меня, мы уже в двух шагах от разгадки. Кажется, меня несет, даже руки похолодели… Йорг, налейте-ка мне вина…

— Да что с вами? — едва слышно спросил Детеринг, наклоняя кувшин над бокалом лорда Тео. — Я вас таким никогда не видел.

— Еще бы… догадка выглядит совершенно дикой, но это только на первый взгляд. Так вот, Ведиг добрался до своего мистического мира и там умер. Звездолет поднялся и пошел в направлении на Лид-ду, но достичь ее, разумеется, не смог. Однако кто-то его нашел, иначе откуда у Броза была эта информация?

— Милорд… — едва не завыл измученный Энгри. — Вы же — представитель расы, создавшей великую литературу! Да что же это! Постыдитесь! Вы спрашиваете, откуда у Броза брались его фантазии?..

— Броз дает примерные координаты! Координаты мира, который был открыт уже после его смерти! И не только координаты!.. Мир с двумя лунами, большой и малой, и малая дважды в сезон обгоняет большую — это Таккале? «Острова плывущих скал» — это на Таккале? Гряда погасших вулканов на северном берегу самого большого пресноводного озера планеты, гряда в виде иероглифа «зиц» в старом литературном? Это все — Таккале?

— Откуда? — прошипел Энгри. — Откуда вам все это известно?

— Вот именно поэтому первый тираж «Столетий» и был уничтожен почти полностью, — севшим голосом произнес Харрис. — А Киллиен — поздравляю, ваш пророк нашел могилу старого Ведига. И когда он ее раскопает… даже если никаких «Скрижалей» давно не существует, ему хватит и могилы, я хорошо понимаю, как все это делается.

В комнате повисла тяжкая, душная тишина, слышно было лишь, как хрипло и неровно дышит Энгри, вцепившийся в подлокотники своего кресла. Йорг осторожно посмотрел на Харриса и едва не отшатнулся, такой ужас стоял сейчас в его всегда смеющихся черных глазах.

— Давайте подробности, — Энгри быстро вернул себе самообладание, — до мелочей. Откуда у вас первое издание? Оно действительно было уничтожено едва не полностью, уцелело вроде бы сотни две экземпляров, и их мало кто видел.

— Книгу купил я, — пожал плечами Йорг. — У самого обычного антиквара в центре Порт-Кассанданы. Хозяин лавки совершенно не представлял себе ценности книги и отдал мне ее исключительно как старую вещь, за очень скромную сумму. Для меня фолиант был не более чем занятным чтивом. Обстоятельства сложились так, что я не успел продвинуться дальше предисловия, и «Столетия» выпросил у меня лорд Тео.

— У антиквара на Кассандане? Что ж, такое возможно. Но совпадения уж слишком странные, вам не кажется?

— Нет, не кажется, — теперь заупрямился Детеринг. — Никто, за исключением Всевышнего, не мог просчитать мой маршрут тем утром, и никто не мог представить себе, что я забреду в лавку антиквара на запах кофе. Я не ехал на службу, я двигался абсолютно непредсказуемым зигзагом… в то утро я был свободен, так как резко испортившаяся погода сорвала стрелковую тренировку, но сидеть дома мне не хотелось, и я просто поехал в город. Когда живешь в тропиках, дождь может быть радостью — для хомо, по крайней мере.

— Уникальный Броз, — закашлялся вдруг Мюир, — уникальное издание, которое мало кто видел, у антиквара на одном из человеческих миров… ну кто в это поверит, Йорг? То есть я хотел сказать, что я-то, конечно, тебе верю…

— Я за свой счет привезу тебя на Кассандану, — Йорг стиснул на миг зубы, выдохнул: — Привезу, за руку проведу по набережной… и вставлю в дверь лавки того старика. А разговаривать ты с ним будешь сам. Кстати, кофе у него был очень неплохой.

— За свой счет, — хрюкнул Мюир. — Я довольно тяжелый, так что тебе придется доплачивать… Ну, и где эта книга сейчас, милорды? На Кассандане, как я понимаю?

— Нет, — вдруг мотнул головой Харрис. — Простите, Йорг, — повернулся он к Детерингу, — это, наверное, невежливо, но вашу книгу я взял с собой и иногда перечитывал во время перелета на Килборн. Стыдно сказать, я делал это в ваше отсутствие… В общем, сейчас эта книга находится в моем багаже на вилле его превосходительства.

— Немедленно, — Энгри снова принялся хрипеть, — немедленно отправляйте за ней своих людей. Мюир прикажет своему водителю позаботиться о том, чтобы с ними ничего не случилось.

— Они вполне могут постоять за себя, — с изысканным сарказмом отозвался Харрис.

Он поднялся, вслед за ним вскочили Эд и Вилли, немного бледные от жары — несмотря на работу климат-системы, температура в комнате была за тридцать. Встал из кресла и Мюир. Когда все они вышли из комнаты, Детеринг подошел к окну, из которого была видна корма автомобиля и ворота усадьбы.

— Знаете, — неожиданно прошамкал ему в спину Энгри, — в вас есть что-то, сильно меня удивляющее. Не знаете, что?

— Я учился на Россе, Ла Эрденн, — негромко ответил Детеринг.

Кресло под Энгри скрипнуло, потом кувшин пару раз дзинькнул о край бокала.

— Вам известно мое имя.

— Мне много чего известно. Имя… Вам никогда не говорили, что оно звучит несколько на французский лад?

Глядя в окно, он вдруг увидел, как Мюир, стоя у машины, осторожно взял за плечо Эда Ломбарди, внимательно посмотрел на его лицо, еще хранящее следы недавних ожогов, потом вдруг вытащил из широкого рукава небольшой бластер и, показав что-то на рукояти, протянул его офицеру. Ломбарди благодарно кивнул, засунул оружие в складки своей фетты и нырнул в салон. Йорг мягко улыбнулся.

«Да, Мю, ты не изменился», — сказал он себе.

Харрис и Мюир вернулись в комнату. Энгри смотрел на Йорга с неприкрытым интересом — за время службы на Россе Детеринг прекрасно изучил особенности лидданской мимики и «читал по лицам» вполне уверенно. В том, что Йорг опознал его, не было ничего удивительного. Ла Эрденн-восьмой, выходец из знаменитого аристократического рода, давно прославился как профессиональный искатель удачи; пиратством он брезговал, но охотно брался за разнообразные рискованные дела иного рода. Его небольшой отряд, состоящий из бывших офицеров лидданского десанта, принимал участие в десятке эпизодов корварского криминального противостояния, которые имели место в первые послевоенные годы на некоторых полудиких планетах. Когда неуловимая ортианская группировка «Зеленый узор» вдруг объявила о своем контроле над одной из далеких и мало кому интересных колоний, Энгри возглавил штаб межрасовой группировки наемников, которую Орт ангажировал для решения этой проблемы, не желая вводить в дело регулярные войска. Ла Эрденн со странным упрямством именовал себя «полковником», хотя на самом деле подзабытая уже большая война принесла ему чин, эквивалентный имперскому уинг-генералу.

Что интересно, ни Корвар, ни Высокая Лид-да никаких претензий ему никогда не предъявляли…

— Нужно думать, — проговорил Мюир, тяжело опускаясь в кресло. — Энгри щепетилен, любит все проверить и перепроверить, но я уже вижу, что лорд Харрис абсолютно прав. Киллиен нашел себе войска, да еще и не самые слабые на свете. Ты, Йорг, уверяешь, что их всерьез готовили к работе на лидданской инженерной технике? Что ж, это многое объясняет. Да-а, они будут копать… проблема в том, что Таккале заселена весьма слабо, и обнаружить, где там что копают, — не так-то просто. Хотя, конечно, такие задачи нам решать уже приходилось.

— Ты как будто не понимаешь, что с потерей Таккале движение не остановится, а только усилится! — рявкнул Энгри. — Мы потеряем Далаан, а что будет потом? Потом правительству так или иначе придется вмешиваться, то есть привлекать войска. Гражданская война, как любят говорить наши друзья хомо? И неизбежно сунут свой нос корварцы, которые никогда не забудут договоры, подписанные пятьсот лет назад. И хорошо еще, если они не затребуют корпусов так десять у Империи Человечества, потому что своей пехоты у них не хватает хронически. А уж Империя, готовая воевать всегда и везде, пошлет эти войска с огромной радостью!

Харрис вздохнул и хрустко размял пальцы правой руки, словно готовясь нанести удар. По его виску медленно стекала капля пота.

— Давайте вернемся к Таккале, — сказал он. — Мне об этом мире не известно почти ничего. Единственное, что я помню, — он не очень подходит представителям вашей расы. Но тем не менее чрезвычайно ценен. Почему?

— Таккале скорее подошел бы россам, — вздохнул Энгри. — Но он слишком далек для них, да и кошачьи, как вы помните, не очень заинтересованы в развитии колоний. Хотя смотрите сами. — Он извлек из складок фетты коммуникатор, и через несколько секунд перед глазами Детеринга и Харриса возникло яркое, многокрасочное объемное изображение голубой планеты, рядом с которой висел небольшой розоватый спутник.

— Вторая луна сейчас не видна, — усмехнулся лиддан. — Смотрите, вам должно понравиться.

Камера вдруг стремительно нырнула вниз, сквозь пелену атмосферы. Еще мгновение — и краткая муть сменилась изумрудной зеленью. Съемка велась с относительно небольшой высоты; холмы казались отсюда складками небрежно брошенного зеленого шелка, игриво переливающимися на солнце розовым золотом. То синий, то вдруг бирюзовый океан мерно катил пенные барашки волн, и над ними парили, лениво вздымая огромные крылья, клювастые белые птицы.

— Этот мир прекрасен, — не удержался Харрис. — Все же гидробаланс, как я вижу, не очень приемлем для вас? Даже тропические пояса почти целиком покрыты растительностью, следовательно, там весьма высокая влажность.

— Увы, — согласился Энгри. — Но ценность Таккале заключается именно в сочетании целого ряда факторов. Это — старый мир, который из-за двух своих лун не смог породить разум. Эволюция его причудлива, почвы — чрезвычайно богаты во всех климатических поясах. Для Сообщества Далаан Таккале является главной агротехнической лабораторией, занятой разработкой новых технологий, которые позволят в будущем выращивать привычные нам культурные растения в мирах, биосфера которых кажется на первый взгляд неприемлемой. Мы много едим, милорд, и в отличие от вас, хомо, терпеть не можем скученности, поэтому нам все время нужны новые планеты.

— Впервые о таком слышу, — нахмурился Харрис.

— Да, да-а… именно поэтому мы постоянно бьемся над энергоэффективностью двигателей — нам очень нужны быстроходные звездолеты с огромным радиусом, ведь жить на планете типа очаровавшей вас Таккале согласятся единицы, а миров с благоприятным для нас климатом очень мало. Нам везде холодно, Харрис, и с этим ничего не поделаешь.

— Мы тоже недавно померзли, — рассмеялся Детеринг. — Я переношу высокие широты и холода относительно благополучно, а вот мои друзья, уроженцы теплых миров, пережили не самые приятные ощущения.

— Я почти два года жил в месте, очень похожем на умеренные широты твоего родного Сент-Илера, — отозвался Мюир. — И чувствовал себя вполне терпимо. А сколько я летал с Костасом!

— Что-то я не помню, чтобы ты сильно замерзал на «Шерпе». Хотя Костас всегда держал температуру немного ниже нормы.

— Иногда я носил комбинезон с подогревом, хотя ты этого, конечно, не видел. Ты часто вспоминаешь «Шерпу»?

— Как я могу не вспоминать, Мю?

— Да… для меня это были самые спокойные годы, которые закончились после того, как ты выполнил приказ. Всем нам заплатили так, как и обещали, да еще и твой роскошный подарок, за который я даже не успел поблагодарить… Экипаж Костаса перестал существовать, и это его, кажется, удивило до слез. Все разбежались. Не летать Костас не может, но что с ним стало дальше, я не знаю.

— Тебе жаль, Мю?

— Я не знаю, парень. Нам с тобой сейчас придется слегка повоевать, и это меня хоть чуть-чуть, но обнадеживает — не все еще, как вы говорите, потеряно. Драться рядом с тобой — комфортно, это как возвращение в юность, в те времена, когда еще никто никого не предавал. Точнее, — Мюир воздел над головой ладонь и поднялся из кресла, — еще не успел предать…

Йорг раскурил сигару и пошел к окну. Горячий ветер все так же неутомимо шевелил ветвями деревьев в довольно запущенном саду. Глядя сквозь листву на заполняющее все вокруг белое сияние, он уже видел зеленые холмы Таккале.

— Мю все решил за нас, Тео, — негромко произнес он. — Вы слышали?

— Рано или поздно мы пришли бы туда же, — усмехнулся в ответ Харрис.

— Вы еще можете отказаться. Этих людей должен выводить я. И если там будет бойня — а она, я чувствую, будет, — отвечать придется тоже мне. Я знаю упрямство Десанта, Тео.

Харрис покачал головой.

— Нет, — сказал он.

— Нет так нет, — Йорг повернулся, губы его коротко искривились хищной улыбкой. — Значит — будь, что будет? Энгри, сколько стволов вы сможете поднять в ближайшее время?

Огромный, крупнее и тяжелее любого имперского линкора, штурмовой транспорт «Чакка», построенный пятьдесят лет назад на стапелях знаменитого корварского клана Йиф-Арпар, стартовал не со столичного космодрома, а с полузаброшенной базы лидданских ВКС, расположенной в двухстах километрах восточнее Раафа. Базу когда-то построили орти, владевшие планетой в течение двух столетий. После того как правительство Лид-ды купило у них эту планету, вся ортианская инфраструктура подверглась коренной переделке. Подразделения, прикрывающие Ордур, постепенно разместили в других, более безопасных местах, а старый ортианский космодром, большой и достаточно удобный, отдали владельцам тяжелых транспортов — дорогих, слишком прожорливых для использования на регулярных маршрутах, но иногда незаменимых. Старая база лишилась большинства систем дальнего привода, ушли в переработку сложнейшие ремонтные комплексы, закрылся госпиталь, — но все же она еще жила, обслуживая несколько десятков гигантов, в основном — корварского производства.

Князь Лорха лично отвез своих гостей на старт. Стоя под черным в фиолетовых разводах брюхом корабля, он смотрел, как бригада техников-двигателистов, закончив контрольный осмотр дюз, медленно спускается на своей антигравитационной платформе вниз. Все люки, кроме одного из носовых шлюзов, уже были задраены, звездолет слабо вибрировал готовыми к старту агрегатами.

— В конечном итоге, — быстро, нервно говорил князь Детерингу, — Империя заинтересована в стабильности сообщества Далаан ничуть не меньше Высокой Лид-ды, как бы та ни относилась к этим мирам на словах… Я сделаю все возможное, чтобы прикрыть тебя в твоем деле. Удастся тебе вывести оттуда проклятых геологов — хорошо. Нет — я все равно постараюсь не допустить скандала.

— Спасибо, — вздохнул Йорг. — Если вдруг… постарайся не забыть это имя — Монсальво, генерал Густав Монсальво. Говорить будешь с ним.

Лорха смежил веки и коротко поклонился — таков был ритуальный жест прощания с уходящими в бой.

— Лупиньо, — произнес он, положив свою тяжелую руку на плечо Детеринга. — Обещаю тебе, я выясню, кто он и кто за ним стоит. Знаю, ты предпочел бы встретиться с ним лицом к лицу, но он, кажется, слишком умен для этого…

— Если я увижу его голову, то возьму ее себе, — отозвался Детеринг. — Равно как и голову вашего хитромудрого пророка. Тебе, впрочем, я потом пришлю голографический снимок на память.

Из раскрытого зева шлюза коротко рявкнул гудок. Майор Детеринг хлопнул его превосходительство по груди, твердой, как панцирь, — и быстро зашагал к эскалатору, готовому поднять его вверх, в ярко освещенный прямоугольник люка.

«Чакка» ушел в небо с удивительной легкостью, так, словно ветер сдул лежащее на желтых плитах перо. Во время старта Йорг вместе с Харрисом находился в ходовой рубке корабля, которой больше подошло бы старое слово «мостик», столь велика она была. Трое пилотов — первой сидела рослая, почти белокожая корварка с длинной гривой серебристых волос, чуть ниже пилотов, сбоку — младший штурман, а за ними, на возвышении, в большом вращающемся кресле — командир, то есть сам Энгри, которому и принадлежал этот величественный корабль. Ничего похожего на огромные стереоскопические экраны здесь не было, перед каждым из пилотов висел в воздухе собственный небольшой монитор, который при необходимости разворачивался в вогнутый полуцилиндр диагональю около метра. По приказу Энгри штурман запустил для гостей полноформатный проектор, и они успели захватить быстро исчезающий внизу голубовато-серебристый диск Ордура.

— Их линкоры гораздо более понятны в плане управления, — тихо сказал Йоргу Харрис. — Здесь Арпары накрутили что-то совсем уж безумное. Не вижу смысла: на такой корабль надо долго переучиваться.

Детеринг согласно хмыкнул: привычная человеческая система со штурвалом и педалями, напоминавшая механизмы управления автомобилем, и впрямь казалась ему куда более логичной для существа с четырьмя конечностями, нежели все эти горизонтальные диски и полусферы, отвечающие одновременно и за параметры тяги, и за ориентацию в пространстве.

Транспорт лег на курс выхода из системы, чуть дрогнули, принимая нагрузку, двигатели, и Энгри, коротко приказав что-то штурману, поднялся из командирского кресла.

— Сорок шесть ваших часов, — сказал он, подходя к людям, — и мы будем на орбите Таккале. А сейчас извините меня — вероятно, я очень невежлив, но мне необходимо поспать, потому что за эту ночь я дважды обогнул планету и устал в итоге просто невероятно. Никогда еще мне не приходилось собирать своих ребят в такой дикой спешке.

Йорг и Тео ответили ему короткими поклонами.

Просторная, отделанная лаково-черным деревом кабина лифта опустила их на жилую палубу. Помощник Энгри, отвечавший за размещение пассажиров, отвел четырем гостям-хомо небольшие, но прекрасно оборудованные каюты в «закоулке» рядом с никогда не закрывающимся баром и игровым залом.

— Давайте заглянем к Эду, — предложил Харрис. — Насколько я понимаю, он испросил у Энгри разрешения войти в информационное ядро корабельного «мозга», и тот даже прислал ему инженера в помощь. Его очень интересует Таккале… нам с вами тоже стоит познакомиться с этим миром поближе, да?

Дверь открыл Резник, и из каюты сразу хлынула волна блаженной прохлады — сперва Йоргу даже стало холодно.

— Ну вы и мороз себе накрутили, — заметил Харрис, входя. — Так и простыть недолго!

— Семнадцать градусов, — весело отозвался Ломбарди, сидящий на широком полукруглом диване с инфорбоксом на коленях. — Влажность — семьдесят пять. Можно жить и не кашлять, шеф!

В просторном помещении с обтянутыми густо-зеленой тканью стенами приятно пахло весенним лугом — очевидно, со сложной корварской климат-системой Эдвин наигрался всласть.

— Ну, показывай, что нашел. — Харрис сел в глубокое кресло и вытащил сигары.

— Нашел я много всякого, в том числе прелюбопытные вещи. Странно даже, что сегодняшние хозяева этого райского уголка не интересуются ничем, кроме собственных огородов. Впрочем, Ойзол пишет, что сто лет назад на Таккале побывала экспедиция Археологического Общества князя Партарокку, но ничего похожего на отчеты мне найти не удалось. С чего мне начать, шеф? С обзорной экскурсии?

Полковник согласно кивнул. Детеринг уселся рядом с ним на ковер и стал смотреть, как на объемном экране, который развернул Ломбарди, из тьмы пространства медленно выплывает знакомый уже голубой шар. Гулкий, тяжелый голос сообщил галактические координаты звездной системы, третьей планетой которой была Таккале, потом перешел к описанию самой планеты — параметры орбиты, скорость вращения, диаметр. Высоких гор на Таккале не было, зато океанские глубины кое-где достигали весьма внушительных цифр. Пару раз камера, скользящая над водой, захватила поистине чудовищные шторма с тонущими в низком зеленом небе воронками смерчей. Снежные пустыни высоких широт сменялись многоцветным буйством тропических джунглей, холмы умеренного пояса — заболоченными поймами гигантских рек. Чрезвычайно богатый гидроресурсами, этот мир с низкой гравитацией поражал разнообразием и пестротой своей флоры.

— Боже, какие цветы! — с изумлением выдохнул Харрис, глядя, как на экране вырастает огромный ядовито-оранжевый бутон. Дерево, породившее его, уходило в кремовое закатное небо на добрую сотню — а то и больше — метров.

— «Легкая» планета, — ответил Ломбарди. — Представляю себе, какие птички там летают!

— Сколько там — 0,8? — хмыкнул Детеринг. — Так и корова полетит. И будет, мигрируя на юг, ронять вам на головы лепешки.

— Да вы романтик, лорд Йорг. Боюсь только, что при встрече с местной летающей коровой лучше иметь под рукой зенитные средства.

— Об этом нам, пожалуй, расскажут местные огородники — как-то же они защищают свои биостанции!

— Вот и они, кстати, — сказал Ломбарди.

На экране появились одно-двухэтажные домики с типично лидданскими серебристыми крышами полукругом, загоны с какими-то лохматыми животными и квадратики полей: зеленые, коричневые, почему-то желто-оранжевые с поливными кругами…

— Крупных поселений нет, — продолжал Эдвин, — в основном научные коммуны в несколько сотен семей. Торговый космодром один, но его на этой записи не показывают. Общины ортодоксов почему-то не упоминаются вообще, как будто их и нет вовсе.

— Тут причины понятны, — проворчал Детеринг. — Девать их некуда, а вспоминать не хочется. Впрочем, занимаются они тем же самым сельским хозяйством, так что нам, в общем-то, безразличны…

— Ну, и что тебя так заинтересовало, Эд? — спросил Харрис, пыхтя сигарой. — Какие-нибудь руины?

— Местных, к сожалению, прошлое планеты не интересует, — кивнул Ломбарди, — но кое-что они все же отсняли.

Он запустил новую запись. На экране появились знакомые уже холмы, тенистые долины, какие-то озера, потом вдруг камера остановилась. В низине, среди желтоватого осеннего редколесья, отчетливо проступали темные ряды каких-то овалов. Чуть ниже виднелись замшелые остатки прямоугольных фундаментов и нечто вроде большого колодца с выложенными камнем стенками.

— Энергокомплекс эйзе, — со странной тревогой в голосе констатировал Ломбарди. — Ранний энергокомплекс, потому что пресловутые башни, о которых много говорят, но которые мало кто видел, — это уже другая эпоха. И я вам скажу, что не стал бы селиться возле такой находки.

— Почему? — спросил Детеринг. — Что там может быть опасного, в этих руинах? Им восемь тысяч лет, странно даже, что еще что-то сохранилось!

— Ярден, корварец, которого считают главным авторитетом по исчезнувшим цивилизациям нашего сектора Галактики, утверждал, что во время обследования одного из наиболее полно сохранившихся комплексов эйзе несколько его сотрудников испытывали проблемы с воприятием реальности. То, что мы видим здесь, — это только наружная часть комплекса, возможно, жилые помещения, а лаборатории и все остальное — глубоко под землей. Тот же Ярден высказал парадоксальную гипотезу, подтвердить или опровергнуть которую пока никто не смог… Он заявил, что эйзе упрямо, на протяжении многих столетий, пытались создать некий пространственно-временной смерч, открывающий дорогу в иные измерения. В конце концов, тайна их исчезновения так никем и не разгадана!

— Это, пожалуй, объясняет, почему биологи на Таккале не рвутся изучать эти артефакты, — задумчиво произнес Харрис. — Мне тоже приходилось кое-что читать об этом. Не всякая руина, Йорг, станет за восемь тысяч лет безопасной. Известно, что эйзе использовали на своих звездолетах синфазные антигравитационные установки, над которыми когда-то работали наши друзья лидданы. Лидданы прекратили все опыты и засекретили их результаты — известно только, что в процессе работы они вышли на ряд побочных эффектов, чрезвычайно опасных и необъяснимых с точки зрения современной физики. Хотя несколько установок были все же построены и работали… Не эти ли руины имел в виду Ведиг, разыскивая свой «магический мир»? Если вспомнить, что многие лидданские историки считают прецеденты палеоконтактов своей расы реальностью — правда, они не очень рвутся объяснять, с кем именно были эти контакты, — можно допустить и то, что в руки Ведига попали какие-то материалы о работах на Таккале, и в том числе — галактические координаты системы. И что Ведиг, уходя с Лид-ды на субсветовом звездолете, очень даже рассчитывал вернуться домой… Тогда вся эта история обретает совершенно иной окрас. Ставки Киллиена могут быть намного выше, чем мы предполагали.

— Где вы об этом читали? — с деланым безразличием спросил Детеринг. — Такая литература доступна в Империи?

— Она может быть доступна для тех, кто случайно окажется рядом, — в голосе лорда Тео послышалась непонятная горечь. — Однако сейчас это не имеет никакого значения… Я все больше убеждаюсь в том, что единственный способ избежать на Таккале повторного кровопролития, последствия которого могут привести к совершенно ужасным конфликтам, — это вывести наших парней из-под Киллиена раньше, чем прозвучит первый выстрел. Как мы сможем это сделать — я пока не представляю.

«Он целых пять лет служил на Пройссе, — думал Йорг, привычно жуя сигару, — в таинственном легионе, который не вычисляется ни по одному из реестров. На Пройссе, будь он неладен, в Штабе Сообщества, то есть с лидданами, с корварцами, с россами… да со всеми на свете, там и фарги появляются, и даже глокхи. Странное место… что он там делал, наш ни разу не штабной лорд Теопольд Харрис? И почему он все время прав, чтоб меня разорвало?»

Зная, что такое имперский Десант, Детеринг и сам плохо представлял себе, как можно уговорить этих людей бросить своего нанимателя в трудную для него минуту. Упрямые и в бою, и в работе, они, наоборот, начнут палить в любого, кто попытается сдвинуть их с места, особенно если перед тем им красиво расскажут, что нападать могут вовсе не представители законно избранной власти, но исключительно воры и разбойники. А Энгри, за ночь собравший почти три сотни опытных, очень серьезных «псов войны», на ультиматумы, пожалуй, размениваться не станет. Если он увидит на Таккале Киллиена или хотя бы как-то связанных с ним лиц, Энгри ударит без разговоров, и главы местных общин встанут на его сторону, это Йорг понимал совершенно четко. А потом, собрав трупы хомо, обвинят Империю Человечества во вмешательстве… как минимум, потому что желающих «замять дело» может и не найтись.

Именно этого так боится князь Лорха. Сообщество Далаан, не так давно выторговавшее себе нечто вроде автономии в рамках лидданской Сферы, формально управляется с Ордура. И он, Лорха, несет свою долю ответственности за все, что может случиться в любом их этих миров. Арестовать того же Киллиена он не в состоянии, равно как нечего предъявить ему и другим ортодоксальным авторитетам — до тех пор, пока те не возьмут в руки оружие.

Но тогда уже будет поздно. Конфликт на Таккале с попыткой вооруженного захвата энергоузла космопорта удалось локализовать и быстро погасить исключительно благодаря полной бездарности и, главное, неумелости нападавших. Ортодоксальная молодежь очень свирепа на своих собраниях, но при этом не имеет ни малейшего понятия о том, как обращаться с оружием (а лидданский пехотный излучатель рассчитан на профессионального, вымуштрованного солдата, и в руках дилетанта опасен, скорее, для него самого!), так как служба в армии для них категорически запрещена старинными религиозными кодексами.

Однако если вместо жалкой горстки нафанатизированных мальчишек поднимутся миллионы, про Далаан можно забыть надолго, и неизвестно еще, как грядущая бойня отразится на политике Высокой Лид-ды в целом. Харрис был прав, говоря, что Киллиену, в сущности, достаточно лишь разрыть могилу великого пророка древности и добыть что угодно — хоть обрывок его фетты. С этим обрывком, имея под рукой авторитетных свидетелей, он объявит себя наследником Ведига и заговорит уже совсем другим тоном.

«Очень похоже, — рассуждал Йорг, — что этому ублюдку совершенно не нужны были аж пятьсот землекопов. Нет, — но ему понадобились люди, способные защитить его или хотя бы позволить ему унести ноги. Потому что Лорха на Ордуре взять его не может, слишком это скандально и от дерьма потом не отмоешься. А вот тот же Энгри сделает так, что Киллиена просто не станет — профессионально и без свидетелей. Главное, чтобы рядом в это время не оказалось наших…»

Дверь каюты неожиданно бесшумно сдвинулась в сторону, и Йорг, подняв голову, с удивлением увидел Мюира.

— Пришел ответ с Таккале, — произнес он, ежась и обхватывая себя руками, — ваши уроды уже на месте.

Детеринг вскочил на ноги:

— И?..

— Хомо пока не видно, но вся техника выгружена, и большой полевой лагерь был поставлен буквально за одну ночь, так что они все явно там. Странное место они выбрали, — Мюир посмотрел на Ломбарди, — развалины какие-то. Довольно далеко от жилья, поэтому никто не видел, ни на чем они прилетели, ни даже как разгружались. Ближайшая биостанция почти в пятидесяти километрах, то есть даже рев кораблей они толком не слышали, к тому же там как раз заканчивается сезон ураганов, и грохотом из-за горизонта никого не удивишь.

— Что за развалины, Мю?

— Не знаю, местные биологи ничего толком не объясняют. Снимков нет.

— Они уже разговаривали с ними?

— Да, но…

— Что — но?

— Темная история, Йорг. Когда по «ничьим землям» топчется толпа с оружием, мирные агрономы, особенно в таком полудиком мире, предпочитают проглотить языки. Возможно, они приняли их за разведчиков какой-нибудь крупной корпорации, которые роются, не имея пока согласования с общиной. Зачем проблемы потом?

— Майор Детеринг? — Невысокий, узкий в кости лиддан с нашивками начальника связи корабля почтительно наклонил набок голову.

— Рад видеть вас, — Йорг выдавил улыбку. — Мы идем на посадку, господин Лакфи?

— Командир пока размышляет, однако через час биостанцию Тамор настигнет закат, и я думаю, что более медлить он не станет. Я по другому поводу, господин майор. — Лакфи сунул правую руку в поясные складки своей фетты и достал тонкий, свернутый трубочкой лист, запечатанный служебной ниткой. — Две минуты назад на ваше имя пришло срочное сообщение с Кассанданы. Учитывая, что свой отчет с борта «Чакки» вы направили довольно давно, я… я принял решение обеспокоить вас тут же, не откладывая дела. Вот официальное уведомление; как только вы примете его — еще через минуту кодированное сообщение поступит на ваш коммуникатор.

— Я очень благодарен вам, господин Лакфи. Ваша помощь, как всегда, вовремя…

— О времена, о боги, — просвистел Детеринг, ощутив вдруг, как потянуло в низу живота. — «Генерал-коммодор А.!» Это надо понимать так, что Монсальво осмелился перевести расследование на совершенно другой уровень и получил в том полную поддержку. Хотя, конечно, после такого дела, как убийство несчастного Тараса Ицко-Матео…

Генерал-коммодора Марка Акинфиева он видел всего два раза в жизни и никогда не решился бы обратиться к нему с каким бы то ни было вопросом. Дело тут было отнюдь не в субординации — при определенных обстоятельствах офицер СБ имеет право выхода куда угодно, даже в Сенат, — а в репутации начштаба Второго Управления Имперской Службы Безопасности. Акинфиева, крайне далекого от любых склок и раздоров, считали «небожителем», едва ли не полоумным, и уж точно — человеком весьма опасным. Но Монсальво, хорошо информированный обо всем, что происходило на «ведьминой горе», двинулся со своим докладом именно к нему. Что это могло означать, Детеринг пока не понимал, ясно было одно: полученный приказ полностью развязывал ему руки. Теперь уж, что бы ни произошло, не будет ни служебных расследований, ни взглядов в спину.

А потом придется все забыть.

Йорг вырубил коммуникатор и прошел в некое подобие прихожей своей каюты, где рядом с пультом управления климат-системой находился встроенный в переборку интерком боевой связи звездолета.

— Господин Энгри, — позвал он.

— Уже жду, — скрипнул тот. — От воплей и распоряжений вашего приятеля княжеских кровей у меня, кажется, раскалились антенны ДС.

Старый авантюрист находился в командирском салоне, интерьер которого нес следы былой корварской роскоши, прикрытой, по большей части, чисто лидданскими элементами. Йорга он встретил, сидя на традиционной связке шерстяных одеял, которая лежала прямо на зелено-коричневом ковре, покрывавшем пол. В руке у Энгри был мощный корварский инфор.

— Только что закончил разговор со станцией Тамор, — сообщил он Детерингу с раздражением в голосе. — Один из ведущих ученых общины пытался побеседовать с нашими «друзьями» на горе, но его даже не пустили в лагерь.

— И как они это объяснили?

Энгри злобно фыркнул, отключил инфор и вытянул ноги в остроносых шелковых сапогах с узорами из давленой кожи.

— Никак, — ответил он. — Ничего они не объясняли. Да и зачем? Присутствие хомо они уже не скрывают, ваши работают на технике совершенно открыто. Послушайте, Детеринг… нас тут двое, и пока это так, я хочу сказать вам следующее: Лорха, конечно же, пытается давить на меня изо всех сил, но я не думаю, что у него это получится… Он хочет, чтобы СБ Империи взяла на себя определенную долю ответственности за события в Далаане, чтобы потом, в случае неприятностей, ему было на кого махнуть рукой. Вы не очень понимаете его игру, Детеринг.

— Почему же? Я очень даже понимаю, чего он добивается. Он не хочет скандала, потому что скандал сейчас не выгоден никому, кроме того же Киллиена и нескольких ублюдков в Сенате Человечества. А вам, Энгри? Вам он разве выгоден?

— Это не имеет сейчас никакого значения, Детеринг! Важно только то, что если вы начнете возиться с вашими парнями, выпрашивать у меня время — снова и снова, я ведь знаю, как это бывает, — мы потеряем все! Все, Детеринг, и скандал-не-скандал… эта чепуха уже не будет стоить даже пыли!

Йорг провел рукой по волосам и вздохнул.

— Двое суток, Энгри, — произнес он. — Максимум двое местных суток, и я выведу людей, а потом — делайте, что хотите. А если я увижу, что Киллиен близок к своей цели, то клянусь вам, я сделаю все, что будет в моих силах, но он не получит ни-че-го!

— Я понял, — медленно ответил Энгри. — Очевидно, это было в вашем приказе: ваша раса бывает невероятно жестокой… я не стану спрашивать, важны ли для вас судьбы этих пяти сотен хомо, потому что дурацкие вопросы меня отучили задавать еще в детстве. Вы далеко пойдете, Детеринг…

— Кажется, вы первый, кто делает мне подобный комплимент.

— Не имеет значения. Я… не то что в вашем возрасте, я даже сейчас не решился бы давать такую клятву. Это «клятва проклятия», Детеринг, вы слышали об этом? Впрочем, это уже не важно. Мы сядем возле станции Тамор, и увидеть нас они не смогут. Вы получите разведывательный катер с полным комплектом оборудования. Время пошло, Детеринг!..

…Орбитальная съемка довольно низкого разрешения, сделанная около двадцати лет назад, — это было все, что предоставили господину Энгри обитатели коммуны Тамор на его просьбу о помощи. Сразу после того, как старенький, но действительно хорошо укомплектованный корварский скаут покинул один из нижних деков огромного транспорта, Йорг, удивленно качая головой, увидел на экранах несколько позиций тяжелых излучателей, устроенных на холмах вокруг городка. Возводили их, судя по всему, опытные инженеры, однако ж сам факт подготовки к обороне говорил Детерингу о многом.

— Нас тут не ждали, — произнес он, морщась. — И таким, как Энгри, они не очень-то доверяют. Отчего это, Мю?

— Они ученые, Йорг.

— Мю, давай не будем… артпозиции строили толковые офицеры, это же видно. Значит, на планете есть по крайней мере несколько знающих военных специалистов. Но на их помощь нам рассчитывать не приходится, так?

— Я слышал, они очень боятся повторения той, недавней истории. Они не хотят идти в атаку.

— Вот что так злило Энгри… и триста солдат — это все, на что мы можем рассчитывать?

Мюир согласно поднял руку. Он вызвался лететь с Йоргом и Харрисом, для того, чтобы собственными глазами увидеть лагерь «археологов» и уяснить, в конце концов, ситуацию. Биологи, побывавшие на большом плоском холме среди глухого, тянущегося на много километров леса, ничего внятного сообщить то ли не могли, то ли не хотели. Загадочные «руины», по их словам, никогда никем не обследовались, да и вообще местность эта никого из местных обитателей не интересовала в принципе — почвы, по их словам, оказались засоленными, для экспериментов практически непригодными, а раз так — к чему тратить время и силы?

Серо-зеленый треугольник скаута быстро набирал высоту в холодной, влажной ночи Таккале. Эта машина принадлежала к одному из стандартных типов, стоящих на вооружении многих корварских кланов, и никаких проблем с управлением у Харриса не возникло, а специальное оборудование атмосферного разведчика было вполне знакомо Йоргу и Ломбарди, который изучал его в Академии. После короткого совещания решено было набрать высоту двадцать тысяч метров и совершить один проход с востока на запад, работая по возможности лишь в режиме навигационного поиска — на «корварце» хватало и этого, несколько головок могли дать вполне достаточное количество информации, включая сканирование скрытых проекций.

— С борта передают — погода резко ухудшается, — сообщил Мюир.

— Сезон ураганов, я слышал, закончился, — усмехнулся Харрис.

— Формально — да, но…

В подтверждение слов Мюира поперек обзорного экрана передней полусферы вдруг косо полоснула оранжевая молния.

— До цели минута, — сказал Ломбарди. — Включаемся, милорд?

— Да, — согласился Йорг, протягивая руку к своему пульту. — Вообще-то давно пора…

На двух мониторах появилась объемная картинка: кажущаяся знакомой уже холмистая равнина, кое-где прорезанная извилистыми ложбинками рек. Войдя в захват цели, Йорг активировал весь спектр режимов сканирования; в такую погоду это сделал бы любой не слишком опытный пилот, и полагать, что там, внизу, кто-то поднимет тревогу, было нелепо. Мало ли машин носится над Таккале, пусть даже и ночью?

— Активных средств атмосферного поиска не обнаружено, — доложил Ломбарди. — Проход завершен, запускаю анализ.

Детеринг внимательно смотрел на изображение, расцвеченное не совсем удачными для человеческого глаза зеленым и синим: холм, более высокий, чем казался на орбитальном снимке, немного вытянутый с юга на север, большой раскоп на пологом западном склоне, несколько мощных экскаваторов, наспех расчищенная дорога в долину небольшого озера, куда, кажется, вывозили вынутый грунт… лагерь, основательный, построенный по лидданским инженерным схемам, с пятью наблюдательными пунктами и даже — парой легких зенитных установок. Над НП полыхали яркие прожекторы, лучи которых были направлены вниз по скатам высотки.

Не поднимая от экрана глаз, Йорг вдруг увидел, как за плечом Харриса снова брызнула по «обзорнику» оранжевая ломаная стрела молнии, и вдруг решился:

— Дуга, заходим с запада, и я выбрасываюсь. Тео, там, кажется, есть где спрятаться? Мне нужна высота метров пятьдесят, но можно, конечно, и меньше…

— Ты свихнулся? — резко повернулся к нему Мюир. — А если тебя увидят? Да и вообще… что ты задумал?

— О том, чтобы нас не увидели, позаботится милорд Тео, — Йорг подмигнул и, распахнув шкафчик в переборке слева от себя, достал одноразовую антигравитационную обвязку лидданского десантника. — А о том, что я задумал, я позабочусь сам. До утра, по крайней мере.

…Харрис выполнил свою работу не хуже опытного пилотяги ПДС. Корварский скаут отвесным пике рухнул вниз в двадцати километрах от лагеря, прокрался руслом быстрой неширокой речки — и Йорг, откинув люк атмосферного створа, бросился в изрезанную дождем тьму. Через несколько секунд его ноги мягко коснулись песчаного берега.

Детеринг выдохнул, расстегнул единственный замок отработавшей свое обвязки, зашвырнул ее в кипящую от ливневых струй реку и, быстро сориентировавшись по навигатору боевого шлема, зашагал к меловой скале, за которой начинался лес. Где-то там, в черной стене тьмы, ждал его лагерь хитреца-проповедника, замахнувшегося на слишком многое. И это «многое» майор Детеринг должен был превратить в невозможное.

Когда он нашел узкую лощину и поднялся на скалу, в шлеме забубнил голос Ломбарди:

— Милорд, вы в порядке? Картинку давать или подождать еще немного?

— Самое время, — выравнивая дыхание, ответил Йорг. — Там что-то интересное?

— Пока мне не очень понятно, с чем именно мы имеем дело, но, кажется, это исследовательский центр эйзе весьма поздней эпохи. Башни-накопители не уцелели, а вот все остальное… Наши «друзья» раскапывают главный зал управления, и не сегодня-завтра они столкнутся с необходимостью постоянно откачивать воду — дело в том, что за прошедшие тысячелетия подземная река, двигавшаяся в обход холма и использовавшаяся эйзе в работе энергоустановки, немного изменила направление, я вижу это совершенно отчетливо, здесь возможностей наших сканеров хватает вполне.

— Да черт с ними, с эйзе, — буркнул Детеринг. — Дай мне карту расположения охранных систем! Или она у тебя еще не готова?

— Она была готова сразу, — почти обиделся Ломбарди. — Но вы просили дать вам время встать на азимут…

Левая часть забрала шлема засветилась снимком лагеря с отмеченными красными точками датчиками и активными сканерами. Их расположение оказалось совершенно стандартным, как по учебнику. Йорг хмыкнул и подумал, что при желании проведет сквозь такое охранение целую роту.

— Принял, спасибо, — сообщил он Ломбарди. — Возвращайтесь на борт.

Как и показывала обработка, лес на поверку оказался не слишком густым — через бурелом Йоргу пришлось прорубаться лишь трижды, и времени он отнял немного. Уже через час Детеринг увидел далеко впереди слабый пока свет прожекторов.

Не доходя до опушки полусотни метров, Йорг взял севернее. Ливень с грозой усложнял работу лидданских сканеров и датчиков движения, и майор был уверен, что достигнет своей цели безнаказанным. Вскоре он залег в небольшой лощине, полностью скрытый тьмой и дождем. С этого места Йоргу был хорошо виден почти весь лагерь, за исключением разрытого котлована.

Относительно небольшая группа лиддан — всего около сорока, — жила в длинном офицерском бараке, оборудованном парой мощных отопителей с автономной химической энергостанцией, тогда как люди разместились в стоместных солдатских, более спартанских в отношении комфорта. Невзирая на ливень и ветер, все караульные находились на постах, в шестиугольных стрелковых ячейках с чешуйчатыми крышами. Территория собственно лагеря не освещалась вовсе, только светилось окошко одного из занятых людьми бараков.

«Наверное, — подумал Детеринг, — в такую сучью погоду лидданские инженеры решили отменить ночные работы. Страшно им, бедненьким…»

Проверив режимы работы шлема, он поднялся, одним рывком преодолел рассеянный из-за рушащейся с неба воды луч, снова рухнул на грунт и напряженно прислушался, но не услышал ничего, кроме ставшего привычным шума и далеких раскатов грома. Прожекторы не двигались, а значит, опасности не было — в несколько коротких бросков Йорг дошел по неосвещаемой полосе до первого из датчиков внешней «шестеренки». Срабатывать тот и не подумал — постоянные удары дождя заставили автоматику снизить порог чувствительности. Детеринг быстро провел в метре от него заранее вытащенной из набедренного кармана «глушилкой», которую вручил ему опытный в таких делах Энгри, и пополз дальше. На зигзаге он дождался, когда сработает короткий импульс активного сканера, отключил его и лег на спину, пару раз глубоко вдохнув носом. Теперь дорога к ближайшему часовому была открыта.

Йорг перевернулся на живот и неожиданно услышал слабый скрип где-то неподалеку. Он вжался в грунт, повернув голову набок…

Дверь барака с освещенным окном снова заскрипела, на пороге появился силуэт человеческой фигуры в дождевике с наброшенным на голову острым капюшоном. Сунув руки в карманы, человек размашисто пошел куда-то вглубь, в сторону котлована, над которым торчал едва заметный силуэт какой-то решетчатой вышки.

«Офицер, — сказал себе Детеринг. — Это офицер, сто процентов. И он немного пьян, черт меня побери!»

Не думая уже о безопасности, он, пригнувшись, помчался в пробитый ливнем мрак, и много времени ему не потребовалось: бросок, захват, падение на бок…

«Геолог» был намного тяжелее Йорга и обладал, без сомнения, всеми навыками, которые требуются десантному специалисту. Возможно, днем и на менее скользком грунте ему удалось бы вывернуться из мертвых тисков его рук и хоть что-нибудь пискнуть, но Детеринг учел все. Слегка оглушив свою жертву, он стремительной змейкой хищника затащил десантника в относительно безопасное место за лидданским бараком.

Щелкнула раздавленная ампула. Десантник шевельнулся, открыл глаза и попробовал дернуться, но Детеринг держал его все так же крепко.

— Вякнешь — убью, — произнес он. — Полежишь секунду тихо — все будет хорошо, обещаю. Ты понял?

Мужчина кивнул. Не снимая левой руки с его рта, Йорг потянулся правой к себе на грудь и достал служебное удостоверение, заранее переложенное в легкодоступное место. Увидев слабое сияние крылатого черепа, «геолог» обмяк и прикрыл глаза.

— Поговорим? — спросил Детеринг. — Не забывай, если вдруг что не так — убиваю сразу. Это ясно?

— Ясно, — хрипло ответил десантник.

Детеринг сбросил с его головы капюшон, пару секунд всматривался в тяжелое, одутловатое лицо, потом вдруг улыбнулся:

— Майор Саймон Винн, если не ошибаюсь? Разрешите представиться: майор Йорг Детеринг.

— Вы меня знаете?! — Десантник встряхнул наголо обритой головой и попытался сесть, но рука Детеринга уложила его на место.

— Я просматривал все ваши досье, — усмехнулся Йорг. — А память у меня профессиональная.

— Значит, дело таки плохо…

— Говорите, Винн, только негромко, слух у меня прекрасный. Что происходит в отряде?

— Подполковник Хазан — он у нас вроде за командира — считает, что это все какая-то подстава и мы прилетели сюда совсем не для того, чтобы потом отправиться в большую экспедицию… что вся эта археология — только прикрытие, а на самом деле господин Кил, наш руководитель, хочет использовать нас в качестве заслона.

— Дон Хазан совершенно прав, Саймон. И дело ваше потянулось уже так далеко, что за него взялась лидданская Безопасность. Ну и мы, разумеется. Кил — мятежник. И что бы ни случилось, ни один из вас живым отсюда не уйдет. Если, конечно…

— Если что? — Винна тряхнуло, и Детеринг понял, что нервы у парня уже совсем не те, что были когда-то.

— Если мне и моим людям не удастся вывести вас до того, как начнется разгром. В каком бараке сейчас Хазан?

— В нашем… в том же, что и я.

— Отлично, Винн, просто отлично! Вы сможете вывести его за пределы лагеря? Вон тот азимут, между прожекторами, — Йорг показал рукой, — я приоткрыл на время. Я буду ждать внизу, за скатом, и увижу вас сам. Вы должны поднять его без всякого переполоха и провести ко мне. Хоть это вы еще умеете, майор?

Десантник глубоко склонил голову и закусил губу, глядя на Детеринга одновременно с надеждой и ужасом. Такой взгляд был Йоргу хорошо знаком: он понимал, что Винн теперь не предаст, просто не сможет…

Йорг оставил Винна на месте, а сам быстро растворился среди тьмы и струй. Шанс, говорил он себе, да еще какой шанс! Дональд Хазан — человек, если верить его досье, авантюрной жилки, но, однако ж, не лишенный здравомыслия. Сомнительный контракт он подписал только потому, что ему предложили его в ветеранском совете корпуса. Очевидно, первые подозрения возникли у него еще на Килборне, а уж потом… потом, видимо, оснований для недоверия к работодателям добавилось.

Детеринг удобно устроился в знакомой лощинке, глотнул из фляги витаминного напитка и приготовился ждать. Ему очень хотелось закурить, но для этого пришлось бы снимать шлем, а значит, основательно промокнуть, так что пришлось терпеть, надеясь, что уже скоро он окажется в катере.

Майор Винн оказался намного шустрее, чем он предполагал. Не прошло и четверти часа, как шлем Детеринга сообщил ему о появлении на гребне холма двоих людей. Чтобы обозначить себя, Йорг поднял руку. Винн и его спутник, также облаченный в длинный дождевик, почти бесшумно скатились по склону, и скоро Детеринг пожал ладонь высокого, тонкокостного подполковника Хазана.

— Все-таки удостоверение, — попросил тот, сдвигая назад капюшон. — А то, знаете, слишком все тут кругом странно…

— Еще бы! — согласился Детеринг, доставая свои биоидентифицирующие «корочки». — Мне тоже довольно странно оказаться в столь экзотическом месте, причем отнюдь не в качестве туриста. Так что — рассказывайте. Что здесь происходит? Под каким предлогом вас сюда заманили?

— Нам была обещана, — Хазан в раздражении закатил глаза, — весьма обширная программа. После обучения на Килборне — археологическая экспедиция, это якобы прихоть работодателя, на то время, пока он готовит свои технические активы к широким изыскательским работам на некоем «молодом», мало кому известном мире. Нам даже показали план работ и все такое прочее. Но еще на Килборне из нас стали формировать не столько рабочие бригады, сколько боевые подразделения: танкисты, саперы, разведчики. С одной стороны, все это было достаточно логично — операторов тяжелой техники незачем смешивать с подрывниками и все такое прочее. Но мне и еще некоторым парням это как-то не понравилось. Мы обратились к инженеру Рооми, который выполнял обязанности начальника школы, но он в итоге высмеял нас перед строем. А уж тут… проклятье, мы почти сразу поняли, что занимаемся мы не археологией, потому что в раскопках принимают участие от силы сто пятьдесят человек, а подготовкой к каким-то боевым действиям. Нам рассказывали про мародеров и бандитов, про то, что местные общины якобы совершенно не контролируют территорию, но при чем тут местные общины, если разведчики каждый день отправляются на рекогносцировки, изучая буквально каждый камень в окрестностях, а в арсенале — я сам это видел — лежат кем-то завезенные штатные стволы, готовые к установке на наши бульдозеры? Но что-то за все это время — а уже пошли седьмые сутки — ни одного бандита мы пока не увидели. Так что все почти понятно… либо нам придется обороняться, что маловероятно, либо куда-то наступать.

— И пойдут? — перебил его излияния Детеринг.

— Кто-то, может, и да… — вздохнул Хазан. — Боюсь только, что мы не пойдем, а нас погонят. Хозяева кого-то ждут. Как только мы найдем то, что ищем, произойдет нечто… не знаю, что именно. Я слышал краем уха пару разговоров… в общем, мы тут думали, куда нам делать ноги, но пока ничего толком не придумали. А вы, милорд? Что вы мне на это скажете?

— Я скажу, что наступать вам пока некуда, а обороняться, кажется, уже бессмысленно. С нами прилетели три тысячи лидданского десанта при тяжелой технике. Если вас не станут брать штурмом — им, видите ли, очень интересен ваш «господин Кил», — значит, ударят с воздуха.

Детеринг умолк, и Хазан ответил ему далеко не сразу. Довериться офицеру СБ ему было нелегко. Видимо, Хазан понимал, что в сложившейся ситуации его отряд опасен для Империи, а раз так — можно ждать чего угодно. Они еще не преступники, но стоит им сделать хоть один выстрел в защиту интересов мятежника…

— Как вы думаете нас вывести? — резко спросил он.

— Не я, — мотнул головой Детеринг. — А вы. Я уговорю лидданских коллег не начинать штурм раньше заката. Вы же должны подготовить людей, назначить временных командиров и при первых выстрелах организованно уходить вниз к руслу реки и далее по берегу. Вас прикроют, это я обещаю. Главное — быстро и по возможности не очень заметно.

— Это тяжелая задача, — вздохнул Хазан. — А если кто-то не согласится?

— Тогда, возможно, убьют всех. Так что решайте сами — несогласных вы должны попросту вытащить на себе. К тому моменту, когда в лагерь ворвется десант, там не должно быть ни единого хомо, это критически важное условие. Это больше, чем ваша жизнь, Хазан, это — политика, будь она проклята. Никто не станет разбираться, насколько вы виновны, никто! Просто потому, что трибунала не будет…

— А что, если нам попробовать сделать дело самим? — вдруг вмешался Саймон Винн.

— Вы серьезно? — повернулся к нему Детеринг. — Лидданы, как я понял, вооружены, а ваше оружие — в арсенале. И, главное, как ваши товарищи отнесутся к такому бунту?

— Да плевать на них, — сверкнул глазами Хазан. — Никто не успеет и чихнуть… где сейчас ваши люди, милорд?

Из тяжелой техники у Энгри имелось лишь нечто вроде роты разведывательных бронемашин, а уж про ударные катера и говорить не стоило — никогда, ни под каким соусом лидданская Безопасность не позволила бы ему обзавестись атмосферными штурмовиками. Йорг знал об этом не хуже прочих на борту «Чакки», но вот Дону Хазану и его парням, волей злой судьбы оказавшимся на Таккале, знать об этом не следовало.

Три тысячи? Регулярный десант? Значит, три тысячи и регулярный. В сущности, Детеринг не сомневался в том, что при наихудшем развитии событий «волки» Энгри разнесут и лагерь Киллиена, и его вынужденную охрану, но такого сценария следовало избегать любыми способами.

По крайней мере, пока еще остается время…

В скаут погрузили привычные людям Хазана лидданские десантные излучатели и пять комплектов брони. Мюир снова вызвался идти на дело, заявив, что он опознает Киллиена лучше всех прочих. С собой он взял всего лишь одного помощника, скорее даже — оруженосца по имени Дике, которого Йорг пару раз мельком видел в баре во время перелета. Когда скаут, точно выцелившись на пеленг Детеринга, завис над озером в полукилометре от лагеря, в броне распахнулся десантный люк и четыре фигуры — две массивные и широкие, две значительно тоньше — плавно опустились на пологий берег. За ними из люка вывалились два продолговатых контейнера.

До рассвета оставалось два с половиной часа.

Мюир и Дике привычными движениями застегнули на себе лямки контейнеров, Йорг хлопнул по плечу Резника, который впервые выбрасывался в лидданской обвязке и не сразу смог от нее избавиться, и маленькая группа двинулась вдоль берега к видневшейся неподалеку временной дороге от лагеря, кое-как расчищенной и выровненной для вывоза грунта. Детеринг шел первым. Когда над темной, ломаной линией холма отчетливо прорисовалась решетчатая конструкция вышки, он поднял руку, делая знак остановиться, и вызвал Хазана, которого снабдил резервным блоком связи.

— Дорога открыта, — доложил тот, — Азаряна, стоявшего на этом посту, мы убрали.

— Он мертв? — скривился Детеринг.

— Это наши внутренние дела, — ответил с раздражением Хазан. — Он мертв, и труп его уже в скважине водоотбора, так что все в порядке.

— Спускайтесь в яму, — приказал Йорг.

Размокшая глина под ногами сильно мешала подъему, но Детеринг так спешил, что почти не обращал на нее внимания — пару раз упав, он тут же оттолкнулся от грунта и снова рванул вперед по склону. За ним мерно шагали Мюир, Дике, Резник, иногда подпирающий кого-то из них плечом, и замыкающий Ломбарди, то и дело оборачивающийся назад, в по-прежнему пробитую ливнем тьму.

Из лагеря тем временем спускались Дон Хазан и десяток его людей, среди которых были двое постовых с излучателями в руках. Еще двое оставались пока на местах, потому что Хазан решил перестраховаться на тот случай, если из бараков начнут выскакивать разбуженные шумом люди и кому-то придется отводить их в сторону от основного объекта атаки.

Увидев двоих лиддан в индивидуальном, далеком от стандарта снаряжении, подполковник недоуменно прищурился, но Детеринг не дал ему сказать ни слова:

— Мюир и Дике, лучшие диверсанты среди профессионалов… вас это сейчас не касается. Итак, все готовы? Разбираем оружие и доспехи — что не по размеру, прошу не обижаться.

Пока люди Хазана рылись в раскрытых контейнерах, Йорг отвел подполоковника в сторону:

— Господина Кила, вашего чертова нанимателя, крайне желательно взять живым. Поэтому в барак пойдут эти двое и я. В остальном план не меняется: ваша основная задача — блокировать арсенал. Как только мы закончим в бараке, я даю сигнал, и через несколько минут сюда придут боты, которые заберут всех вас на борт транспорта. Администрация местной коммуны никаких претензий в ваш адрес выставлять не будет, этот вопрос уже решен на уровне командования.

— Так быстро? — недоверчиво приподнял голову Хазан.

— В такой ситуации медлить некогда, Дон. Я должен отвечать за свои слова, не так ли?

Резник и Ломбарди расположились на краю котлована, взяв на прицел офицерский барак лиддан — если оттуда начнется пальба по уходящим из лагеря людям, они должны ее остановить. Роли были распределены быстро. Винн и еще четверо блокировали арсенал, а Хазан с остальными должен был организовать отход по дороге в сторону озера — именно туда Энгри готовился отправить три двухсотместных бота.

Хазан не знал, выставляют ли лидданы у себя в бараке внутреннее охранение — по его словам, с наступлением темноты часть их уходила туда и не появлялась до утра, а несколько инженеров продолжали руководить работами на раскопках, но так продолжалось до того момента, как вдруг вернулись ураганы, сделав ночные работы практически невозможными. В первую же нерабочую ночь лидданы просто заперлись до самого завтрака, и что происходило там внутри, никто из людей не видел.

Стандартный офицерский барак лидданского десанта имел всего одну дверь и десяток окон с двух сторон. Атаковать его втроем выглядело на первый взгляд опасно, но Мюир был почти уверен, что серьезных военных в экспедиции Киллиена быть не может и подавить его приспешников не так уж сложно.

— Они не то чтобы трусы, — сказал он, — но на наш с тобой взгляд… олухи. Даже если они спят с оружием, что, в общем-то, не исключено.

Со стороны котлована барак частично перекрывался длинной общей столовой, где посменно питались рабочие, и примыкавшей к ней кухней. Разместившись за мокрым пластиковым углом кухни, Детеринг и его партнеры еще раз изучили диспозицию. Света в окнах барака не было.

— Ну, что? — тихо спросил Детеринг. — Хазан с парнями уже на местах.

— Замок на двери мне хорошо знаком, — прорычал в ответ Дике. — Зайдем без шума.

— Да, ты в этом деле мастер, — хмыкнул Мюир. — Поехали, Йорг, чего тянуть?

Дверь располагалась в торце, и они добрались до нее одним коротким броском. Детеринг присел на колено, держа в руках свой двухствольный «Нокк», и, пока Дике ворочал в замке длинной тонкой отмычкой, выдвинул из шлема поводок углового обзора. Окна оставались темны, никакого движения внутри барака не ощущалось.

Где-то совсем рядом ударил адский раскат грома, и в этот момент Дике распахнул дверь.

Мюир бросился в полумрак санитарного шлюза первым. Внутренняя дверь с кольцом насосов системы обеззараживания оказалась распахнутой. Вбежав вовнутрь следом за своим приятелем, Детеринг увидел скорчившегося в углу молодого лиддана, который судорожно пытался сбросить хитроумный двухступенчатый предохранитель своего излучателя. Йорг оттолкнул в сторону Мюира — вперед, вперед! — и ударом ноги сломал караульному шею. Тот рухнул на пол с пронзительным звоном — на поясе у него висели аж три молитвенные сферы, внутри которых перекатывались мелкие камешки, взятые с разных святых мест.

Этого ни Йорг, ни Мюир предусмотреть не могли.

Из закутков, разгороженных многоцветными ширмами, раздались тревожные голоса, вспыхнул общий свет на потолке. Через три места от входа из-за ширмы высунулась темнокожая физиономия, Мюир выстрелил, брызнула кровь, а дальше размышлять было уже не о чем — дело провалилось.

Мюир схватил Йорга за плечо и сделал круговое движение правой рукой. К своему изумлению, Детеринг понял его, рухнул на колено, поднимая «Нокк». Мюир и Дике мчались по широкому проходу, быстро заглядывая за ширмы. Пару раз Дике пришлось выстрелить. Когда до противоположного торца барака, в котором размещались санузлы, им оставалось всего ничего, где-то брызнуло окно, Мюир проорал что-то непонятное, потом резко повернулся к Йоргу.

Детеринг вылетел из барака, завернул за угол и увидел, как в сторону раскопа мчится, сверкая голыми пятками, узкоплечая, длинная фигура. Мюир, застрявший в раме, продолжал орать что-то на незнакомом Йоргу диалекте.

— Киллиен! — успел он разобрать в самый последний момент, перед тем как огромная туша приятеля вывалилась вместе с рамой на мокрую траву, и тогда Детеринг взял с места.

Все это заняло секунды, и Киллиен не успел достичь даже края котлована — но оставалось ему не так чтобы много, поэтому стрелять Йорг не стал. Он был уверен, что догонит лиддана в любом случае, а уж с такой-то гравитацией и подавно.

На бегу Детеринг дернул челюстью, достав нужный сенсор внутри шлема, и взял несущегося со всех ног пророка на автомат сопровождения цели. Теперь прыгающая фигурка светилась на зеленом поле забрала контрастно-оранжевым.

— Он хочет вниз! — ударил в уши голос Мюира. — Стреляй, болван!

Киллиен был почти на краю, их с Йоргом разделяло не более пяти метров. Не понимая, отчего так психует его друг, Детеринг выполнил команду автоматически, как робот. Выстрелом Киллиену оторвало правую ногу ниже колена, и он покатился вниз, по мокрой жиже, в которую ливень превратил стены котлована. Еще миг — и Детеринг последовал за ним.

С Киллиеном происходило нечто странное: не обращая внимания на страшную рану, он с удивительной ловкостью прыгал на левой ноге в сторону водоотборной скважины. До Йорга стало доходить, что дело нечисто, и еще как… Скользя по глине, он бросился на пророка, упал на четвереньки, толкнулся ногами и сомкнул черные, облитые чешуей брони пальцы на его лодыжке.

К его изумлению, Киллиен вдруг выскользнул. Такого с Йоргом еще не случалось никогда. Завопив от бешенства, он швырнул свое тело вперед, достал извивающегося, как змея, пророка и выхватил из-за спины меч. Острие клинка уперлось беглецу в горло, чуть проколов кожу, и тогда только он успокоился и лег на спину, закрыв глаза.

А еще через секунду сверху свалилась огромная темная туша Мюира.

— С-спасибо, брат, — задыхаясь, прошипел он. — Можешь оставить его… оставить его мне.

— Я никогда такого не видел. — Йорг сел и вернул меч в ножны. — Что с ним? Он едва не удрал, и вырвался… потом уже, когда я его достал. И бежал, гад, на одной ноге!!! Он чего-то нажрался, Мю?

— Дух Творца, — мрачно ответил Мюир, перетягивая Киллиену обрубок ноги. — И боюсь, он тут что-то уже нашел, недаром он так рвался в раскоп…

Перед тем как последним сесть в десантный бот, Хазан обнял Йорга за плечи и прерывисто вздохнул:

— Вряд ли я еще когда-нибудь пойду в турбюро, старик.

— В такое — больше не надо, — кивнул Детеринг. — С вами все будет в порядке. Думаю, вас скоро отправят на Кассию или еще куда. Проблемы сейчас никому не нужны…

На краю котлована, почти на самой дороге, стояли, глядя вниз, Харрис и Энгри. Поднявшись к ним, Йорг снял шлем, достал из набедренной сумки сигару и закурил. Ливень давно превратился в легкий моросящий дождик; Детеринг задумчиво посмотрел в темное небо — ботов уже не было видно.

— Так он все-таки раскопал что-то, а, господин Энгри?

Наемник медленно повернулся к нему, остро вцепился правым глазом:

— Я так не думаю. Мы с вами говорили о проклятьях, лорд Йорг? Вот свое проклятье он и раскопал. Уж я об этом позабочусь…

Йорг коротко поклонился, хлопнул по тяжелому наплечнику Харриса:

— Пошли, лорд Тео, а то эта мокрая ночь уже достала меня.

— Мы развязались? — с задумчивостью спросил его Теопольд.

— Вот уж не знаю. Пока, наверное, да, но есть у меня парочка сомнений…