— Простите, вы случайно не знаете, чем можно накормить осла?

— Кого? — весело изумился статный темноволосый мужчина в джинсах и клетчатой рубашке, открывший дверь своего дома молодой женщине, чье лицо скрывал капюшон, намокший от ночного дождя.

— Осла, — угрюмо повторила она и подняла на собеседника взволнованный взгляд.

— Ну если такого, как я, то вполне сойдет яичница с беконом и пара сандвичей…

— Вы шутите, — разозлилась незнакомка, — а мне это очень важно знать!

— Что, прямо сейчас, ночью?

— Если бы вы видели, в каком ужасном состоянии он находится, то не удивлялись бы!

— Может, для начала вы все-таки зайдете в дом и объясните, в чем дело?

Женщина нехотя кивнула и, переступив порог дома, первым делом откинула капюшон, открыв копну светло-русых, почти белокурых волос. Мужчина несколько мгновений с любопытством изучал свою ночную гостью, а потом присвистнул от изумления.

Незнакомка была не просто хороша собой, а красива, как фотомодель! Классически правильные черты лица, большие карие глаза и полные алые губы, которые она в данный момент нервно покусывала острыми белыми зубками.

Почувствовав на себе чересчур пристальный мужской взгляд, молодая женщина — а на вид ей было от двадцати пяти до тридцати лет — нетерпеливо повела плечами и озабоченно спросила:

— Ну так что?

— Откуда этот несчастный осел свалился на вашу голову? — первым делом поинтересовался мужчина.

— Его вытолкнули из фургона, который остановился прямо напротив моего дома. Вероятно, хозяева сначала долго морили его голодом, а потом решили окончательно от него избавиться, бросив на произвол судьбы.

— А откуда вы сами свалились на мою голову и где находится ваш дом?

— Я живу по соседству с вами. Знаете, такой маленький розовый коттедж с покосившейся оградой…

— Конечно, знаю. Очень старый и потому уже не такой уж и розовый. Однако у него есть две сравнительно недавние пристройки для кухни и ванной… Но ведь это невозможно!

— Что невозможно?

— После смерти прежней хозяйки этот дом уже год стоит заколоченным.

— Ну и что вас так удивляет? — Женщину явно раздражал этот бестолковый разговор. — Я получила его по наследству, поскольку являюсь дальней родственницей покойной мисс Карпентер, и только сегодня туда въехала.

— Выходит, мы теперь соседи? — обрадовался мужчина. — Кстати, не хотите ли чего-нибудь выпить по этому поводу? Меня зовут Колин Макмиллан, и я занимаюсь разведением лошадей. Можно сказать, потомственный ковбой в пятом поколении…

— Сандра Петерсон, — представилась женщина, не став больше ничего уточнять.

— Как насчет выпить?

— Нет, спасибо, мистер Макмиллан, да и вам сегодня уже больше не стоит.

— Это вы напрасно! Знали бы вы, годовщину какого события я сегодня отмечаю, тогда бы не стали меня отговаривать, — обиделся собеседник.

— Я готова вам сочувствовать, однако прежде вы обещали посоветовать, как мне быть с моим ослом, — нетерпеливо напомнила ночная гостья.

— Накормите его сеном и уложите спать, — усмехнулся мужчина, подходя к ярко пылающему камину и беря с полки недопитый бокал виски. — Больше мне вам нечего посоветовать.

— Но у меня нет сена!

— Тогда пусть ложится спать голодным, а завтра мы обязательно что-нибудь придумаем.

Казалось, ковбоя явно забавлял этот разговор, как и его очаровательно-сердитая гостья, однако сама она была совсем не расположена шутить.

— Но он может просто не дожить до завтра! — с отчаянием в голосе воскликнула Сандра. — Он настолько истощен, что едва держится на ногах!

— Тогда накормите его морковкой, — пожав плечами и почесав в затылке, посоветовал Колин. — Надеюсь, хоть какая-нибудь еда у вас в доме есть?

— Нет, если не считать попкорна и пачки чипсов, — растерянно пролепетала молодая женщина. — Я только сегодня прилетела из Нью-Йорка и даже не успела распаковать вещи…

— Из Нью-Йорка? И всерьез намереваетесь жить в нашей глуши? Или тут же продадите дом и участок, после чего вернетесь обратно?

— Не знаю, я пока еще не решила. Но, вполне возможно, обоснуюсь тут.

— Если все-таки надумаете продавать, то имейте в виду, что я охотно куплю и то и другое, поскольку давно уже мечтаю расширить свои владения.

— Знаете, мистер Макмиллан, мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз!

— Согласен. Тем более что такие вопросы лучше всего решать на трезвую голову. Однако почему бы нам не поужинать сейчас вместе? — И Колин радушным жестом указал на обеденный стол, накрытый на одного. — Еще один ростбиф с жареной картошкой у меня для вас найдется. Да и салата много осталось.

— Спасибо за приглашение, но я не могу его принять, пока бедное животное стоит там, под дождем…

— А вы его хотя бы привязали?

Вопрос застал Сандру врасплох, и в ее широко раскрытых глазах тут же промелькнул испуг.

— А надо было?

— Разумеется. Вполне вероятно, что ваш несчастный осел уже бредет себе по дороге и даже не вспоминает о случайной встрече с такой очаровательной леди… Эй, куда вы?

— Бегу его искать!

Колин попытался удержать ее за локоть, но молодая женщина с такой неприязнью взглянула на него, что он тут же отдернул руку и сказал:

— Ну как хотите. Кстати, завтра я зайду к вам, чтобы починить изгородь.

— С какой стати? — удивилась Сандра. — Решили оказать мне покровительство? Но разве я вас об этом просила?

— Нет, я решил сделать это, исходя из собственных интересов, — миролюбиво улыбнувшись, объяснил ковбой. — Если ваш осел найдется, то надо будет оградить его от моих кобыл, а иначе вместо жеребцов они начнут плодить мне мулов… Ну, ваше здоровье! — закончив свою речь, Колин лихо опрокинул виски в рот.

— Сомневаюсь, чтобы вы завтра были на что-нибудь способны, — сдержанно заметила женщина, направляясь к двери. — И не надо меня провожать!

— Я и не собирался, — изрядно обиженный ее холодностью, заявил хозяин дома, — на улице такой мерзкий дождь…

Сандра осуждающе покачала головой и, снова надев капюшон, решительно сбежала по ступеням крыльца.

Стоя в ярко освещенном дверном проеме, Колин провожал ее задумчивым взглядом до тех пор, пока женщина не скрылась из виду.

После этого он так изрядно набрался, что проснувшись на следующий день, вполне мог бы усомниться: то ли красивая блондинка ему привиделась, то ли навестила его на самом деле? Впрочем, если бы это была фея из сказки, то она вряд ли стала бы интересоваться, чем кормят ослов. Итак, по соседству с ним поселилась очаровательная и одинокая молодая женщина с решительным и независимым характером. Интересно, она разведена или овдовела?

В то, что такая красивая блондинка никогда не была замужем, невозможно было поверить.

Но что привело ее в этот захолустный уголок Калифорнии, пусть даже расположенный на берегу океана? Произношение и манеры выдавали в ней горожанку, но тогда почему она вдруг надумала сменить обстановку и обосноваться в сельской местности, вместо того чтобы продать полученное наследство? Бежала от несчастной любви и горьких воспоминаний или просто решила начать жизнь сначала?

«Все это я обязательно выясню при первом же удобном случае, — решил про себя Колин, выливая в бокал остатки виски и убирая бутылку в пакет для мусора. — Тем более что у меня есть замечательный повод для более тесного знакомства — совместная забота о приблудном осле».

Вчера он позволил себе выпить слишком много, но лишь потому, что исполнился ровно год с того дня, как его жена Паола бесследно исчезла.

В тот день она ездила купаться, и ее новенький «форд» был обнаружен в районе одного из самых пустынных пляжей побережья. Полиция сочла это исчезновение несчастным случаем. Пару дней водолазы искали тело, однако безуспешно.

Колин любил жену со всем пылом своей бесхитростной ковбойской души и безумно гордился ею. Особенно ему нравилось рассказывать друзьям о весьма необычных обстоятельствах, при которых они познакомились.

Кроме того, ему очень льстило итальянское происхождение Паолы, хотя познакомился он с ней отнюдь не за границей (Колин никогда в жизни не покидал пределов родного штата), а в Лос-Анджелесе. В тот день он приехал в город, чтобы уладить кое-какие дела со своим банком, и задержался допоздна. Время было уже в районе полуночи, когда он медленно ехал на своем джипе вдоль пустынной улицы, подыскивая гостиницу, где можно было бы остановиться на ночлег. Внимательно скользя взглядом по фасадам домов, Колин вдруг увидел одинокую женскую фигуру, стоящую возле входа в ночной клуб.

Ковбой был слишком наивен, чтобы заподозрить в этой красивой и стройной девушке обычную уличную проститутку. Более того, он даже не собирался с ней знакомиться, а всего лишь хотел спросить, где тут поблизости находится подходящий мотель, как спросил бы любого встречного.

Однако когда Колин притормозил и разглядел незнакомку вблизи, у него захолонуло сердце. До сих пор таких сногсшибательных красоток ему доводилось видеть только в кино!

На девушке были желтые ковбойские сапоги и голубой джинсовый костюм, плотно облегающий эффектную фигуру. Бюстгальтер явно отсутствовал, а куртка была надета прямо на голое тело. Длинные черные волосы блестящей шелковистой волной спадали на спину. А большие, миндалевидной формы глаза были слегка прищурены и смотрели так, как смотрят только те женщины, которые абсолютно уверены в своей неотразимости.

Нос был прямой, изящный, губы — яркие, подвижные, красиво очерченные. Выражение узкого лица каждую минуту менялось, но неизменным оставалось то дьявольское очарование, которым не устаешь любоваться.

Колин уже открыл было рот, чтобы поинтересоваться насчет мотеля, когда из дверей клуба вышел подтянутый, прекрасно одетый мужчина лет тридцати пяти. За его спиной маячил низкорослый, но коренастый телохранитель. Эта парочка сразу не понравилась ковбою, но он решил не торопить события и посмотреть, что будет дальше.

Заметив, что девушка полезла в сумочку за сигаретами, мужчина шагнул вперед, достал из кармана пиджака золотую зажигалку и протянул ей. Набычившийся телохранитель следовал за ним по пятам.

— Обойдусь, — бросила красотка, прикуривая от собственной зажигалки и шумно выдыхая тонкую струю дыма в черное южное небо.

Мужчина пожал плечами, закрыл зажигалку и убрал ее обратно в карман.

— Я тебя просто не понимаю, — примирительно произнес он, словно продолжая прерванный разговор. — Почему ты себя так странно ведешь?

— Не твое дело!

— Как это не мое, когда ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь…

— А мне плевать!

Они стояли совсем рядом с машиной Колина, поэтому он отлично слышал весь разговор.

— Пойдем, я тебя подвезу, — предложил мужчина, кивая в сторону припаркованного неподалеку ярко-красного «феррари».

— Нет уж, я лучше вызову такси! — решительно заявила брюнетка.

— Вот еще глупости… Пойдем! — И мужчина решительно взял девушку за локоть.

— Отвали! — огрызнулась она, резко отдергивая руку и отступая на шаг. — Я никуда с тобой не пойду!

— Да куда ты денешься!..

Мужчина усмехнулся и, лениво протянув руку, хотел было повторить попытку. Но девушка вдруг резко размахнулась и залепила ему пощечину.

Наблюдавший за всем этим Колин даже крякнул от удовольствия — настолько хлесткой она получилась. Зато обладатель «феррари» мгновенно рассвирепел, после чего от его вальяжности и снисходительности не осталось и следа.

— Это еще что за голливудские штучки? — взревел он, машинально схватившись за щеку.

— Тебе что-то не нравится? — самым невинным тоном осведомилась девушка. — Тогда катись отсюда!

— Кажется, мне придется поговорить с тобой по-другому… А ну хватай ее и тащи в машину!

Мужчина обернулся к своему телохранителю и сделал повелительный жест рукой, после чего тот тяжелой поступью направился к девушке.

— Оставьте меня в покое! — не слишком уверенно потребовала она, пятясь и оглядываясь по сторонам.

Теперь, когда ситуация стала развиваться по хорошо знакомым канонам любого вестерна, Колин счел необходимым вмешаться. Проворно выскочив из своей машины, он ступил на тротуар и вежливо обратился к девушке:

— Вас подвезти, леди?

— Это еще кто такой? — изумился мужчина, прежде чем она успела кивнуть.

— Езжай своей дорогой, деревенщина! — прорычал телохранитель, переводя взгляд своих невыразительных глаз с девушки на ковбоя.

— Послушайте, парни, мне кажется… — Колин хотел было сказать, что девушка сама вправе выбирать себе попутчика, но его перебили сразу с двух сторон.

— Пошел вон! — прошипел телохранитель, зато красотка радостно воскликнула:

— Да-да, избавьте меня, пожалуйста, от этих типов… Если, конечно, сумеете!

— Попробую, мисс, — с напряженной улыбкой ответил Колин, быстро оценивая своего противника.

Телохранитель был значительно ниже его ростом, но гораздо шире в плечах. Наверное, его боссу льстило окружение именно таких широкоплечих, прочно сбитых и накачанных «быков», хотя на самом деле основным качеством классного телохранителя должна быть не столько могучая стать, сколько отменная реакция.

И как выяснилось чуть погодя, именно реакции-то и не хватило сопернику Колина!

Нанеся первый удар и промахнувшись, он слегка покачнулся. Ковбой тут же схватил его за руку и провел элементарную подсечку, обрушив хорошо откормленную тушу телохранителя на холодный и влажный асфальт.

Девушка обрадованно захлопала в ладоши. Однако Колин не торопился раскланиваться, прекрасно понимая, что бой далеко не окончен. Его противник одним движением вскочил на ноги и повторил атаку, причем на сей раз действовал не столь опрометчиво.

Что касается ковбоя, то он мастерски копировал знаменитый стиль Мохаммеда Али «Порхающая бабочка», то есть пружинисто пританцовывал на месте, ловко уворачиваясь от сыплющихся на него ударов.

В один из таких моментов он снова ухитрился поймать противника за руку, после чего мгновенно завел ее за спину, заставив того согнуться и захрипеть. Пора было ставить точку, тем более что телохранитель явно не думал униматься. И Колин пошел на крайние меры.

Вздернув руку соперника еще выше, он принудил его опуститься на колени, после чего с силой обрушил свой тяжелый кулак на основание могучей шеи.

Аккуратно уложив обмякшее тело на асфальт, ковбой резко выпрямился и шагнул к мужчине, который вместе с девушкой зачарованно следил за схваткой, не делая ни малейших попыток вмешаться.

Заметив угрожающее выражение лица Колина, мужчина помахал выставленной вперед ладонью и тоном игрока в покер произнес:

— Я — пас.

— Ну и трус же ты! — тут же воскликнула девушка, метнув на него презрительный взгляд.

— Почему сразу трус? Просто не хочу безнадежно испортить свой костюм…

Действительно, на нем был великолепный белый костюм французской фирмы «Rene Lezard», жемчужного цвета галстук итальянской фирмы «Corneliani» с золотой запонкой, голубая рубашка от «Hugo Boss» и — что больше всего поразило простоватого ковбоя, одетого всего лишь в джинсы, кожаную жилетку и клетчатую рубашку, — светло-серые итальянские туфли «Missouri» с пряжкой из драгоценного камня посередине!

В глубине души Колин не мог не согласиться с его доводом: драться в подобном облачении означало выкинуть на ветер не менее трех тысяч долларов. Сам-то он ничем не рисковал, поскольку его рабочий наряд стоил не больше сотни.

— Так мы едем, мисс? — сердито спросил он, обращаясь к девушке.

— Разумеется! Прощай, Джимми! — задорно воскликнула брюнетка. Небрежно махнув рукой своему незадачливому поклоннику, она направилась к джипу Колина, даже не обойдя, а ловко перепрыгнув через распростертого на земле телохранителя.

Вот таким геройским образом Колин и познакомился со своей будущей женой…

Поскольку каждый холостяк постоянно слышит из уст своей матери полувопрос-полупричитание: «Когда же ты наконец женишься?» — ковбой решил больше не затягивать с этим делом. Уже на следующем свидании он сделал Паоле предложение, на которое она на удивление охотно согласилась.

Родительница Колина жила в другом штате, поэтому познакомилась с невесткой лишь на свадьбе. Впрочем, Колину это оказалось только на руку, поскольку его мать и жена мгновенно возненавидели друг друга.

В своей оценке невестки мать Колина оказалась абсолютно права. Если бы ее сын не был простым деревенским парнем и хоть немного разбирался в женщинах, то легко угадал бы в своей избраннице темпераментную и порочную искательницу приключений. Такие женщины не способны долго засиживаться на одном месте или хранить верность одному мужчине, не говоря уже о том, чтобы испытывать хоть какую-то склонность к роли хранительницы семейного очага.

Впрочем, отношение к женской порочности зависит от отношения к ее обладательнице. Если мужчина соблазняет женщину, не испытывая к ней никаких особых чувств, то ее порочность его только радует, поскольку заметно облегчает ему задачу. Однако стоит возникнуть легкой тени привязанности, как на смену радости приходит ревность.

Сам того не сознавая, Колин избрал наиболее надежный способ стать счастливым в любви: он влюбился в уже соблазненную им женщину, тем более что Паола не слишком долго его мучила.

Их семейную жизнь — а они прожили вместе целых пять лет — нельзя было назвать легкой и безоблачной — уж слишком разными людьми они были. За плечами Паолы легко угадывалось богатое на авантюры прошлое. Об этом несложно было догадаться в первый же день их знакомства, хотя она упорно не желала ни о чем рассказывать. А Колин слишком дорожил женой, чтобы досаждать ей расспросами. Ему было вполне достаточно тех признаний в любви, которые с легкостью слетали с алых губ Паолы, особенно когда на нее находил приступ нежности к своему простодушному мужу.

Благодаря всему этому какое-то время наш ковбой был по-настоящему счастлив. Он пылко любил Паолу, которая, находясь в игривом настроении, порой дарила ему совершенно потрясающие мгновения.

В постели его жена была бесподобна! Паола занималась любовью с такой непринужденностью, с таким мастерством и самозабвением, что Колин невольно превращался в стонущего и ревущего от страсти самца, готового на все ради последнего, освобождающего усилия.

Увы! Все на свете кончается, но ничего так не жаль, как пламенного любовного возбуждения, быстро отступающего и уносящего с собой блаженное ощущение максимальной полноты жизни.

Как правило, в любовных отношениях главенствует тот, кто притворяется более искусственно. Поначалу Паола вела себя как образцовая жена. По-видимому, она решила сделать в своей бурной жизни небольшую передышку, для чего и скрылась в глуши, где ее никто не знал и где она никого не знала.

Но, разумеется, такая жизнь не могла ей особенно нравиться и рано или поздно обязательно бы надоела. Вот только Колин по простоте души не мог, да и не хотел этого понимать, строя далеко идущие планы.

Вполне возможно, Паола оставила бы Колина гораздо раньше, если бы не ее случайная беременность, вызванная отсутствием в их глуши противозачаточных таблеток, которые она обычно принимала.

Сначала она пришла в ярость, зато Колин обрадовался как ребенок. Он и слышать не хотел ни о каком аборте, проявив твердость в этом вопросе. Паола пошла на попятный и, скрепя сердце, согласилась рожать, выговорив себе в качестве подарка новенький «форд».

Вот так и получилось, что уже в первый год замужества она подарила супругу очаровательного малыша, по взаимному согласию названного ими Албертом. После этого в Паоле на какое-то время проснулись материнские чувства, и следующие три года она ни на шаг не отходила от сына, пренебрегая ради него даже мужем. Впрочем, Колин настолько обожал маленького Берта, что и не думал обижаться на жену.

Но всему хорошему на свете, как известно, приходит конец. На пятом году супружеской жизни Паола явно заскучала, стала крайне раздражительной и все чаще куда-то звонила, после чего мужу приходилось оплачивать внушительные счета за междугородные переговоры.

Даже Берт, ставший к тому времени симпатичным четырехлетним бутузом, не вызывал в ней прежних чувств, и она все чаще передоверяла заботу о нем Колину.

Все закончилось в тот день, когда Паола села в свой «форд», оставив на кухонном столе записку, что едет купаться. Колин в тот момент находился на дальнем пастбище, поэтому об исчезновении жены узнал только поздно вечером от соседки, на чьем попечении остался маленький Берт.

Неожиданно оказавшись один, Колин впал в такую беспросветную тоску, что Берта пришлось отдать в семью двоюродного брата, у которого и без того было четверо детей.

С тех пор отец и сын виделись не чаще одного-двух раз в месяц. Как только у Колина выдавался свободный денек, он тут же садился в свой верный джип и быстро покрывал расстояние в двадцать миль до ближайшего городка Сан-Эстевес, где проживал его двоюродный брат Джонатан.

Что касается женщин, то после исчезновения Паолы у Колина никого не было. Более того, ковбой фактически выпал из бурного течения жизни в некий мутный осадок, которым можно назвать незавидное положение холостяка.

Естественно, что внезапное ночное появление очаровательной белокурой соседки не могло не взволновать простого деревенского ковбоя…

Как только шелковой подушки Сандры коснулся первый утренний луч солнца, молодая женщина открыла глаза. Странно, но, несмотря на не слишком хорошие сны, проснулась она с улыбкой на губах.

«С чего бы это? — подумала Сандра и тут же вспомнила вчерашнюю встречу со своим новым соседом, судя по всему, закоренелым холостяком с ярко-голубыми глазами и простодушным нравом.

Она приподнялась на локте и посмотрела в окно. Невероятная синева неба едва не ослепила ее, так что пришлось даже ненадолго зажмуриться. В окутанном смогом Нью-Йорке редко удается увидеть столь чистое небо! Да и люди там совсем не столь добродушны и наивны. И вместо того чтобы открыть ночью дверь на стук соседа, они скорее вызовут полицию.

Интересно, что за жизнь ожидает ее здесь, в окружении ковбоев?

Сандра поймала себя на том, что в который уже раз вспоминает своего соседа, и разозлилась. Это уж слишком! Что за нескромный, прямо-таки девичий интерес к мускулистым молодым мужчинам? И какое ей дело до того, почему он пил в одиночестве и о чем хотел ей рассказать?

Сандра сладко потянулась и села на кровати.

Еще вчера она чувствовала себя совершенно потерянной, никому не нужной, самой несчастной из людей. И так продолжалось до тех пор, пока она не встретила существо, еще более несчастное, чем она, — осла.

Кстати, Сандра напрасно беспокоилась: осел был настолько истощен, что и не думал никуда уходить. Поэтому, выскочив из дома соседа, она обнаружила животное на прежнем месте, после чего тут же отвела его в полуразвалившийся сарай, где и заперла на ночь.

«Боже мой, я ведь про него совсем забыла! — спохватилась она. — Бедный мой ослик, жив ли он еще?»

Она соскочила с постели, будто подброшенная пружиной. Быстро надев бежевый свитер и натянув старые джинсы, Сандра наскоро умылась и побежала в сарай.

Осел, разумеется, был на месте и встретил ее с самым понурым видом.

— Бедненький ты мой, ну почему ты так тяжело вздыхаешь? — проговорила она, глядя на истощенное, еле держащееся на ногах животное. — Что же мне с тобой делать?

— Я бы вам посоветовал его пристрелить, — раздался снаружи бодрый мужской голос. — Но ведь вы все равно меня не послушаетесь.

Сандра с неприязнью оглянулась. На какой-то момент дверной проем закрыл силуэт высокого мужчины в широкополой шляпе.

Разумеется, это был вчерашний сосед, который оказался верен своему слову и не забыл ее осле. Но при этом бесцеремонный ковбой позволил себе начать разговор с настолько бестактного замечания, что Сандра уже хотела было сказать в ответ какую-то резкость. Однако она вовремя прикусила язык, увидев у него в руках охапку свежего душистого сена.

— Это загнанных лошадей пристреливают, сердито буркнула она. — А насчет ослов я ничего такого не слышала… За сено вам огромное спасибо, но больше вы так не шутите, иначе мы серьезно поссоримся.

— Я вовсе не хотел вас обидеть, — заверил Колин, кладя сено перед мордой осла. Тот встрепенулся и начал жадно жевать. При этом его длинные уши, прежде понуро опущенные, слегка приподнялись. — Однако смею заметить, что вам его стоит кастрировать.

— Это еще зачем?

— Ну, во-первых, у него заметно улучшится нрав, и он станет гораздо спокойнее. Во-вторых, не будет гоняться за моими кобылами.

— Так бы сразу и сказали, что беспокоитесь за собственный бизнес!

— Естественно… Жеребят я всегда смогу продать, а вот что мне делать с мулами, ума не приложу. Впрочем, — добавил Колин, внимательнее оглядывая истощенное животное, — пока ему явно не до кобыл.

— Я не собираюсь его кастрировать, — заявила Сандра, выпрямляясь во весь рост и глядя в глаза соседу. — А что касается улучшения нрава, то подобная операция здорово бы помогла кое-кому из присутствующих…

— Намекаете, что у меня скверный характер? — усмехнулся ковбой. — В этом вы ошибаетесь, потому что слишком мало меня знаете. На самом деле я на редкость добродушный и покладистый парень и надеюсь, что у вас будет время оценить меня по достоинству.

— Не думаю, что меня это заинтересует, — снова поворачиваясь к ослу, буркнула молодая женщина и, помолчав, добавила: — Еще раз спасибо за сено.

Сандра не видела, что Колин в этот момент улыбнулся, однако успела снова отметить, что у него красивые глаза. Казалось, в них сосредоточена вся синева калифорнийского неба. Черные как смоль ресницы только оттеняли их удивительный цвет и, казалось, прикрывали от чрезмерно любопытных взглядов. С такими глазами нельзя не иметь успеха у женщин…

Только этого ей еще не хватало! Ведь от подобных мыслей недалеко и до соответствующего настроения. А дальше и оглянуться не успеешь, как окажется, что ты напрасно сбежала из Нью-Йорка в эту глушь, ибо здесь подстерегают все те же опасности и соблазны…

Колин стоял молча, не имея ни малейшего представления, как продолжить разговор. Слишком долго он не общался с молодыми женщинами, да еще такими задиристыми и бойкими на язык, как его новая соседка. Не зная, чем еще привлечь внимание Сандры, кроме сена, он любовался женской шеей, которую спускались очаровательные пушистые завитки волос, выбившиеся из-под розовой заколки, и мучительно размышлял: а не сходить ли за еще одной охапкой. Почувствовав чересчур назойливый мужской взгляд Сандра поежилась и оглянулась.

— Как насчет того, чтобы позавтракать? — сухо предложила она, в глубине души надеясь услышать отказ.

— Прекрасная мысль! — обрадовался ковбой. — В отличие от вашего осла я сегодня еще ничего не ел. Однако вчера вы говорили, что у вас ничего нет, кроме чипсов…

— На ваше счастье, я уже успела кое-что найти. Пойдемте в дом.

Гостиная в доме Сандры была ничем не примечательна, кроме одного: в ней было много солнца. Свет заливал каждый уголок, отчего создавалось ощущение легкости и простора.

Колину это понравилось. И, чтобы доставить удовольствие хозяйке дома, он начал было выражать свое восхищение, но тут же осекся, заметив брошенный исподтишка насмешливый взгляд Сандры. После этого пришлось дать себе мысленный зарок — почаще держать язык за зубами, чтобы пореже давать повод этой городской красотке смеяться над «деревенщиной».

Фактически, весь первый этаж представлял собой одну большую комнату, разделенную на гостиную и кухню, где господствовала старинная печь с голубыми изразцами. Стены были сложены из грубо обтесанных бревен, а на второй этаж вела неширокая деревянная лестница с резными перилами. Полы тоже были деревянными, некрашеными.

Но особенно хороши были окна второго этажа, сделанные на французский манер. Большие, двустворчатые, они выводили на узкий балкон, идущий вдоль задней стены дома. Из этих окон открывался замечательный вид на уютный дворик перед входом — несколько деревьев, цветочная клумба и тропинка, ведущая в сторону полуразвалившегося сарая. Шоссе, по которому можно было доехать до города, находилось по другую сторону дома, поэтому ничто не мешало сполна наслаждаться тишиной и покоем.

Как ни странно, самый запустелый вид имела кухня. Нет, плита и холодильник были достаточно новыми и исправно работали, однако полки для посуды изрядно облупились, да и раковина заржавела.

— К сожалению, у меня не слишком богатое меню на сегодня, — смущенно заметила Сандра. — Все, что я могу предложить — это кофе и сандвичи.

— Для завтрака вполне достаточно, — заверил ее Колин. — Вам помочь?

— Ни в коем случае!

— Что же мне тогда делать?

— Садитесь и ждите.

Сандра настолько быстро и проворно нарезала хлеб, ветчину и сыр, что ковбой не мог не подивиться ее поразительной ловкости.

— Можно подумать, что вы работаете официанткой в закусочной!

— Сейчас уже нет, — чуть заметно улыбнулась молодая женщина. — Но когда я училась в колледже, то действительно подрабатывала в студенческой столовой.

— Понятно… А ваша родственница, мисс Карпентер, любила читать, — заметил Колин, указывая на полки старых, запылившихся книг. — Я помню, что неоднократно заставал ее на террасе с книгой.

— Она жила здесь очень замкнуто, вот и полюбила баловать себя хорошими романами, — рассеянно откликнулась Сандра, думая о том, что сразу после ухода гостя непременно затеет генеральную уборку.

— Судя по фамилиям, она предпочитала французских авторов, — продолжил Колин.

— Вам не откажешь в наблюдательности…

— Подумаешь, наблюдательность! У меня есть масса других достоинств!

— Главным из которых является скромность.

— Вы думаете?

— Уверена, — фыркнула Сандра, ставя блюдо с бутербродами на поднос и наливая кофе в маленькие чашечки. — Кстати, тетя Сьюзан действительно любила французов и все французское. И я даже знаю, с чем это было связано.

— И с чем, если не секрет?

— А с тем, что в молодости ее сердце разбил один француз. По слухам, он был намного старше ее, зато необыкновенно обаятелен и очень красноречив. Когда он начинал говорить, все замолкали и слушали раскрыв рот.

— Да, французы отменные болтуны…

— Но в этом была еще какая-то притягательная сила. Короче, тетя Сьюзан поддалась его чарам и не устояла. В общем, та еще история… Но пожениться им помешали ее родители.

— И это все?

— Почти. Много позже она написала стихотворение, которое даже было опубликовано в «Антологии американской поэзии двадцатого века»!

Молодая женщина произнесла это с такой гордостью, что Колин решил сделать ей приятное.

— А я мог бы услышать этот стих? — с добродушной улыбкой поинтересовался он, хотя из всей поэзии признавал только тексты песен в стиле кантри.

— Вы этого действительно хотите? — строго спросила Сандра, внимательно глядя на него.

— Почему бы и нет? — ответил Колин, сумев выдержать испытующий взгляд ее карих глаз.

— Сомневаюсь, что вы способны оценить какое-либо стихотворение, если только в нем не говорится о лошадях и ковбоях.

— Так почему бы вам немного не пообтесать такого деревенщину, как я?

Несмотря на откровенную усмешку, с которой это было сказано, возразить против столь резонного довода было нечего, и Сандра сдалась.

— Ну хорошо, я вам его прочту. Кстати, оно называется «Соседка».

Сандра так разволновалась, что в конце ее голос предательски дрогнул.

Не зная, как реагировать, Колин хотел было зааплодировать, но тут же опустил руки, заметив негодующий взгляд молодой женщины.

— А что, мне понравилось! — решительно заявил он. — Только я не понял двух вещей. Во-первых, почему мисс Карпентер врет, что была замужем? Во-вторых, почему пишет о смерти как о каком-то выходе, если преспокойно скончалась от старости в возрасте восьмидесяти двух лет от роду?

— Знаете, мистер Макмиллан, если я начну рассказывать вам о таких вещах, как поэтическая метафора, то явно злоупотреблю вашим терпением, — с досадой произнесла Сандра. — Давайте лучше завтракать.

С этими словами она перенесла поднос на столик, после чего ловко развернула салфетку и аккуратно разложила ее перед гостем, переставив на нее чашку кофе.

— Вы пьете сладкий, с молоком? — поинтересовалась она, искоса взглянув на ковбоя.

— Нет, я предпочитаю черный, — ответил Колин и неожиданно для себя добавил: — А знаете, леди, я вдруг подумал о том, что в одном только взгляде такой красивой женщины, как вы, заключено больше поэзии, чем в собраниях сочинений всех французских писак.

Сандра заметно удивилась, решив, что давненько не слышала столь изысканного комплимента — и от кого! Похоже, он не так прост, как кажется.

— Хорошо, — словно очнувшись, сказала она, — я налью вам черный.

— Вот-вот! Тем более что после вчерашнего мне не мешает как следует взбодриться.

— И часто вы так проводите вечера?

В ее интонации столь явственно прозвучало «в компании с бутылкой виски», что Колин мгновенно напрягся. Кстати сказать, к алкоголю он относился достаточно прохладно не любил напиваться, справедливо полагая, что из всех совершаемых человеком глупостей самые обидные делаются спьяну. Далее следуют глупости, творимые в состоянии раздражения, и лишь затем идут те, которые можно объяснить недостатком сообразительности.

И вот теперь эта чертовски привлекательная молодая особа, с которой они видятся всего второй раз в жизни, подозревает его в пьянстве!

Усилием воли ему удалось сдержаться. Впрочем, как тут же выяснилось, — ненадолго.

— А что, если я помогу вам привести в порядок ваше жилище? — предложил он, дабы сменить неприятную тему разговора. — У меня имеется хорошее средство от ржавчины, да и кухонные полки стоит заново покрасить в белый цвет.

— Вы собираетесь обосноваться в моем доме, мистер Макмиллан, или предлагаете нанять вас в качестве маляра и сантехника?

Это было уже слишком! Что за невозможная ведьма: то достает его стихами своей покойной родственницы, то начинает откровенно грубить!

— Поберегите ваши денежки для более подходящих целей, — сквозь зубы процедил Колин и поднялся из-за стола. — Может быть, это у вас, в городе, принято сначала говорить, а потом думать. Здесь у нас все по-другому, — хмуро пробурчал он и направился к выходу.

— Извините, — донеслось ему вслед, и Колин остановился у двери.

— Ладно, чего уж там. Я схожу за инструментами, а потом, как и обещал, начну чинить ваш забор.

Он сказал это таким бесцеремонным тоном, что теперь уже обиделась Сандра.

— Вы напрасно считаете меня городской неумехой, мистер Макмиллан. Я и сама смогу починить изгородь.

— Я ни секунды не сомневаюсь в ваших достоинствах, мисс Петерсон, однако мужскую работу лучше делать мужчинам.

— Согласна, но лишь тогда, когда их об этом настоятельно просят!

— Уф! — шумно выдохнул Колин и почесал в затылке.

Как же тяжело общаться со своенравными городскими дамочками! Ну что он такого особенного сказал и почему она так враждебно воспринимает все его предложения? И этот ледяной тон, словно она общается с провинившейся прислугой! Возможно, у них в Нью-Йорке так и принято, но здесь, на Тихоокеанском побережье, живут люди с гордым и независимым нравом, и хорошо бы ей поскорее это понять.

Ладно, что он мучается? Предложив помощь, он выполнил свой мужской долг, а принимать ее с благодарностью или отвергать с негодованием — дело самой женщины. Но все-таки, какого черта! Вот ведьма кареглазая!

— Вы лучше возьмите скребок и хорошенько почистите своего осла, — наконец сказал он. — А ремонтом забора, с вашего позволения, займусь я…

Подойдя к распахнутой настежь двери и глядя ему вслед, Сандра поневоле залюбовалась стройной и мускулистой фигурой ковбоя. Широкие плечи, узкие бедра, длинные, обтянутые джинсами сильные ноги, ступающие уверенной, пружинистой походкой, с силой вдавливал в землю каблуки старых ковбойских сапог. А эти волнистые черные волосы, загорелое лицо, немного грустные голубые глаза… Да и вообще, в ее соседе ощущалась какая-то первобытная сила. Все в нем словно бы дышит просторами степей и свежестью равнин. Пожалуй, она к нему слишком несправедлива. Ну да, он грубоват и бесцеремонен, но чего еще можно ожидать от одинокого сельского жителя? Прибрав к рукам мистера Колина Макмиллана, по-настоящему умная женщина сумеет сделать из него достойного спутника жизни. Тем более что материал-то весьма благодатный…

Вплоть до сего дня личная жизнь Сандры складывалась на удивление странно. И именно этим объяснялось ее нынешнее желание спрятаться как можно дальше от всех воспоминаний, связанных с бурным замужеством.

Несколько лет назад она работала фотомоделью в одном из модных рекламных агентств Нью-Йорка и именно там познакомилась с итальянцем Джузеппе Орланди — смуглым и элегантным, темноволосым и черноглазым. Он был красив, обаятелен, самоуверен, а потому все получилось как нельзя более естественно. Просто по окончании работы Сандра согласилась поужинать с ним в одном из самых дорогих ресторанов города.

И сразу после этого вечера началось то головокружение, тот сверкающий водоворот из воплощенных в жизнь самых немыслимых желаний, который заставлял ее смотреть на Джузеппе широко открытыми от удивления глазами, словно бы на Волшебника из страны Оз.

Когда Сандре было всего шестнадцать лет, ее, как и подавляющее большинство других юных красавиц, распирало от тщеславного желания осуществить знаменитую «американскую мечту». Тогда же она и составила для себя список атрибутов этой самой мечты, к которой так стремилась, где присутствовали роскошная квартира, вилла, яхта, бриллианты, дорогая изысканная одежда и прочее…

Самое любопытное состояло в том, что богатый итальянец воплотил в жизнь практически все пункты этого списка. Для начала Джузеппе снял им шикарную квартиру на Манхэттене, «дабы поместить самую драгоценную из всех своих жемчужин в подобающую ей шкатулку». Затем он закружил ее в хороводе светских приемов и презентаций, посещений театров и ресторанов, дарил дорогие подарки и водил к самым модным портным и ювелирам. И при этом вел себя так галантно и непринужденно, что она вскоре перестала чувствовать себя «дорогой куртизанкой на содержании». А именно такая мысль заставляла ее поначалу негодующе отвергать его домогательства.

Наконец последовало неожиданное, опьяняющее и страстное признание в любви.

— Ты относишься к той породе женщин, — заявил ей Джузеппе после очередной порции восхитительного секса, — которые настолько уверены в своей неотразимости, что позволяют себе быть то жестокими, то страстными, то холодными, то ласковыми, то доброжелательными, то надменными. При этом нимало не сомневаясь, что будут очаровательны в любом своем капризе, Никогда в жизни мне найти больше такой женщины, а потому я умоляю тебя выйти за меня замуж!

Ну разве после такого признания хоть одна женщина смогла бы устоять? И Сандра согласилась, после чего последовало скорое бракосочетание и долгий перелет в Италию, на дину предков ее новоиспеченного супруга.

В римском аэропорту Леонардо да Винчи их ждал лимузин с личным шофером Джузеппе. Всего пятнадцать минут быстрой езды — и Сандра с откровенным восторгом увидела останки старой городской стены, великой стены Аврелиана, которая, как пояснил Джузеппе, взявший на себя роль гида, была построена еще в третьем веке до нашей эры для защиты Вечного города от нападения варваров.

«О боже, как все замечательно! — думала в тот момент Сандра, с улыбкой глядя на мужа. Вот и началась сказка, главными действующими лицами которой буду я, бедная, но красивая Золушка, и он — добрый и прекрасный принц по имени Джузеппе!»

Рим был великолепен. Зеленые парки с множеством пиний, живописные развалины и многочисленные купола церквей, возвышающиеся над крышами из красно-розово-коричневой черепицы. А эти прекрасные, отделанные мрамором дворцы, скульптурные фонтаны, изысканные витрины магазинов!

Хорош был и пятизвездный «Гранд-отель», похожий на дворец эпохи Возрождения. Его фасад украшали резные лоджии и карнизы, а полы были из мрамора и устланы роскошными восточными коврами. Огромные хрустальные люстры, мебель в стиле восемнадцатого века, пальмы в кадках, золоченые канделябры, старинные часы с боем…

Сандра изо всех сил старалась быть достойной этого великолепия. Однако осматривать римские достопримечательности ей пришлось в обществе шофера, поскольку у Джузеппе, даже несмотря на медовый месяц, на родине оказалась масса дел.

К вечеру Сандра вернулась в отель, пообедала и тут же заснула, даже не дождавшись возвращения Джузеппе.

На следующий день они с мужем отправились на весьма необычный банкет, организованный на верхней галерее знаменитого замка Святого Ангела — круглого ступенчатого здания, верх которого был увенчан зубцами наподобие крепостной стены.

Публика здесь собралась самая изысканная: элегантные мужчины в смокингах, блестящие молодые дамы в декольтированных платьях и почтенные седовласые старцы. При этом Сандру ни на минуту не покидало странное ощущение, что всех этих людей объединяет нечто общее.

«Хорошо если это только масонская ложа, — с тревогой подумала она, — а если мафиозный клан?»

— Тебя что-то смущает? — спросил Джузеппе, заметив, что жена слегка хмурится.

— Не то чтобы смущает, — нерешительно произнесла Сандра, облокачиваясь на перила и любуясь замечательным мостом, ведущим к замку с левого берега Тибра и украшенным статуями ангелов. — Но ты мне так и не рассказал, по какому поводу собрались эти люди и почему именно здесь?

— Я немного склонен к театральности, дорогая моя, поэтому так долго молчал, признался Джузеппе. — Но теперь, разумеется, все расскажу. Но прежде ответь мне на один вопрос. Тебе знакома история этого замка?

— Да, конечно, — кивнула Сандра и наморщила лоб, вспоминая текст из путеводителя по Риму. — Он был построен императором Адрианом во втором веке нашей эры в качестве мавзолея для себя и своей семьи. А в шестом веке жители Рима, моля Бога отвести чуму, увидели, как на крышу мавзолея слетел ангел и вложил свой меч в ножны. После этого чума прекратилась, а папа воздвиг на вершине мавзолея часовню, которую украсили фигурой ангела с мечом. И еще отсюда бежал Бенвенуто Челлини. Я ничего не забыла?

— Ты не упомянула о том, что после Челлини у этой ватиканской тюрьмы был и другой знаменитый узник — Джузеппе Бальзамо, граф Калиостро. Люди, которых ты видишь перед собой, — члены Общества Калиостро, а твой счастливый супруг, — тут Джузеппе нежно поцеловал руку жены, — является его магистром. По традиции члены нашего общества отмечают день рождения графа в замке, где он скончался.

Сандра была немало озадачена.

— Никогда не слышала о таком обществе, — пробормотала она. — Но почему именно Калиостро, ведь он же был авантюристом и мошенником.

— Тс-с! — Джузеппе быстро приложил палец к ее губам. — Нельзя оскорблять именинника в день его рождения. Граф Калиостро был великим человеком, и это самое главное.

— Но в чем цель вашего общества и кто может стать его членом?

Джузеппе улыбнулся и, глядя на нее, задумчиво прищурил свои черные глаза.

— Членом нашего общества может стать лишь человек, наделенный сверхъестественными способностями. Я, например, могу гипнотизировать людей, и они, сами того не подозревая, полностью подчиняются моей воле.

— Ого! — весело воскликнула Сандра. — Вот, оказывается, почему ты так быстро сумел уговорить меня выйти за тебя замуж!

— Нет-нет, — поспешно перебил он, снова беря ее за руку, — тебя я полюбил, поэтому у меня просто ничего не получилось бы. Нельзя гипнотизировать тех, кого любишь.

— Почему?

— Гипноз требует полнейшего хладнокровия и сосредоточенности, а любовь — это прежде всего страсть, которая лишает и того, и другого. Кроме того, членами нашего общества могут быть молодые и прекрасные женщины, но лишь до тех пор, пока они молоды и прекрасны. Как видишь, — он кивнул на собравшихся, — здесь нет старух.

— Но старики-то есть!

— Мужская старость может быть прекрасной и величественной, женская — никогда. Кстати, отделения нашего общества открыты лишь в тех странах, где побывал граф, поэтому их нет и не может быть в Штатах.

— А в чем состоит цель вашего общества?

— Обретение бессмертия, — спокойно и медленно произнес Джузеппе. — И создание прекрасных, бессмертных людей, которые вечными странниками будут путешествовать через пространство и время, становясь свидетелями всех самых значительных событий в истории человечества.

«Какой кошмар! — мысленно ужаснулась Сандра. — Неужели я вышла замуж за сумасшедшего?»

— Конечно же нет, — словно отвечая на ее мысли, продолжал муж. — Но разве идеальная цель мешает нам добиваться вполне реальных целей? Разве религия, призывая нас стать достойными царствия небесного, ставит перед нами менее фантастическую задачу? И разве человеческий дух в силу своей возвышенной природы не должен задаваться самыми чудесными целями? Обрести чудо можно только в поисках чуда!

Последнюю фразу Джузеппе Сандра запомнила дословно и потом неоднократно повторяла про себя. Действительно, разве можно жить, не пытаясь обрести чудо? Жить ради привычной рутины невозможно, поэтому-то люди и изобрели вино как один из способов бегства от обыденности и чудесного преображения своего восприятия мира.

И еще Сандра поняла одно: она небезразлична Джузеппе, и так будет продолжаться до тех пор, пока в черных глазах мужа мерцает огонь вожделения.

Но ведь и ее влечет к нему тот же огонь! Как страстно он овладел ею в первую ночь после свадьбы. Никогда в жизни она не испытывала такого потрясшего до самых глубин ее существа оргазма!

Однажды Джузеппе обронил такую фразу: «Женское упрямство — печально, женская покорность — банальна». Сандра это запомнила. И с тех пор их любовные игры стали напоминать непринужденную игру-борьбу с легкими покусываниями и долгими поцелуями, с яростным срыванием одежд и медленным, томным их расстегиванием, с неожиданными остановками и поддразниваниями…

Все было прекрасно в этих играх, кроме одного — это были только игры.

К сожалению, вскоре после окончания медового месяца, когда они уже вернулись в Штаты, Сандра вдруг сделала самое печальное открытие в своей жизни. Она поняла, что ее красавец муж чем-то похож на театральную декорацию. Издалека, из зрительного зала, все кажется блестящим, романтичным и нарядным, но стоит зайти за кулисы, как можно увидеть, чего стоит и из чего сделана вся эта бутафория.

И Общество Калиостро, и все разговоры о бессмертии были не более чем забавой скучающих светских бездельников, которым нечем занять время их единственной жизни, но которые при этом зачем-то хотят жить вечно!

Что касается Джузеппе, то в обычной обстановке он оказался мелочным и методичным, скупым и расчетливым, нудным и заурядным — короче, типичным обывателем. И Сандра не уставала поражаться этой внезапной перемене. Куда же исчез обаятельный и романтичный возлюбленный, который еще совсем недавно говорил ей, что является магистром общества поставившего себе целью достижение бессмертия? Да зачем оно нужно, это бессмертие, при такой однообразной и пошлой жизни?

По возвращении в Нью-Йорк они прожили вместе всего полгода и при этом довольно часто ссорились. А затем, воспользовавшись внезапно свалившимся на нее наследством в виде небольшого коттеджа на другом побережье страны, Сандра подала на развод, собрала вещи и, оставив Джузеппе короткую записку, уехала в аэропорт.

Целиком поглощенная воспоминаниями, Сандра перестала ощущать движение времени. Как долго она просидела вот так, тупо гладя на свой чемодан, — тридцать секунд, пятнадцать минут или даже час?

Наконец она резко встала, вспомнив о том, что ей следует заняться делами, запланированными еще вчера.

Во-первых, необходимо распаковать вещи я пристроить их на новом месте. Сандра любила порядок и не понимала, как можно небрежно относиться к одежде.

Во-вторых, надлежало убраться в доме, где ей отныне предстоит жить, — а это может занять немало времени, учитывая, что он пустовал больше года. И ни в коем случае не стоит лениться, откладывать все на потом. Чем раньше начнешь, тем больше шансов управиться с делами за один день.

Вещи Сандры находились в объемистом чемодане из светло-коричневой кожи, который она с трудом поднимала двумя руками, а потому обычно доверяла носильщикам, и в любимом саквояже, который она в дороге никогда не выпускала из рук. Сандра купила его еще тогда, когда только начинала карьеру фотомодели. Стоил он немалых денег, но, как оказалось, полностью их оправдал и теперь мог законно гордиться своей потертой кожей.

Однако разбирать его содержимое Сандра решила в последнюю очередь, поэтому начала с чемодана. В нем находились наряды, которые было желательно поскорее повесить на вешалки. При мысли о нарядах Сандра усмехнулась. К чему они ей в этой глуши? И куда она будет надевать шикарное вечернее платье с оголенными плечами и глубоким декольте? В местный бар — потрясать ковбоев? Или на прогулку — верхом на своем осле?

Откинув крышку чемодана, Сандра достала лежавшее сверху красное платье — дорогое, расшитое розовым бисером и бордовыми стразами. Спереди оно было вполне пристойным, можно даже сказать пуританским, если не считать его яркого цвета. Но сзади являло собой едва ли не верх бесстыдства, открывая спину не только до талии, но и чуть ниже.

Сандра вспомнила, как на одном из приемов в Нью-Йорке она, благодаря этому платью, вскружила голову арабскому шейху. Тот был настолько потрясен ее видом, что к концу вечера подошел к ней и заявил:

«Мисс Сандра, я заказал самолет, чтобы отправиться с вами на мой остров в Тихом океане».

Ей удалось отказаться лишь под предлогом того, что на завтрашнее утро у нее запланирована фотосессия, а на вечер — очередной показ мод.

Глубоко вздохнув, Сандра повесила платье в шкаф и посмотрела в окно, подумав о том, что по совету соседа — ковбоя через пару часов следует зайти в сарай и подложить ослу очередную порцию сена. Забавно, как изменились ее интересы. «Одна из самых перспективных моделей Нью-Йорка» — так называл ее журнал «Космополитен» — кормит своего осла! Да за такие снимки ухватились бы многие журналы, но в этой глуши нет даже вездесущих папарацци!

После платьев и костюмов дело пошло заметно веселее. Она проворно вынула коробки с туфлями, которые покупались под тот или иной наряд, и горой сложила их в шкафу. Затем вернулась к чемодану и принялась вытаскивать джинсы, свитера, майки, блузки, колготки, которых оказалось заметно больше, чем она себе представляла.

Кажется, она ухитрилась взять с собой из Нью-Йорка большую часть своего гардероба! Странно, но почему-то, когда вещи складываешь в чемодан, их кажется ужасно мало, а когда достаешь — много!

Опустошив чемодан и забросив его на антресоли, Сандра, не снижая темпов, приступила к разборке саквояжа. Не оставлять же такую ерунду на завтра!

Быстро справившись с замками, она первым делом достала небольшой кейс, где хранила документы, а также записную книжку и деньги. Рядом с кейсом лежала любимая игрушка — маленькая медведица с желтым бантом на голове. Сандра всегда брала ее с собой, куда бы ни направлялась, поскольку в свое время получила в подарок от матери.

Сандра тщательно расправила бант на голове медведицы и посадила ее на комод, чтобы та всегда была на виду. Затем снова принялась рыться в саквояже, большую часть которого теперь занимала косметика.

Здесь имелось не только все необходимое для дневного и вечернего макияжа, но и различные средства для ухода за лицом и телом. В отдельном пакете лежали шампунь, щетки и расчески, фен и лак для волос.

Кое-что из этих вещей Сандра поместила на туалетный столик, кое-что не поленилась отнести в ванную. И лишь после того как всему содержимому ее саквояжа, вплоть до последнего флакончика, было найдено надлежащее место, она с облегчением вздохнула и смахнула бисеринки пота со лба.

Неужели это все?

Однако теперь пришло время покормить осла и, заодно, починить изгородь его будущего загона.

Как и предполагал Колин, осел соседки настолько понравился его сыну, что Берт действительно пришел в полный восторг и ни на шаг не отходил от животного. Зато совершенно равнодушно воспринял известие о том, что сегодня они поедут в город на воскресное родео.

— Отсюда несложно сделать вывод, что ослы ему нравятся больше лошадей, — с огорчением заметил Колин, мечтающий сделать из сына достойного преемника, на которого можно было бы оставить ранчо.

— Не стоит огорчаться, — попыталась утешить его Сандра, любуясь забавным смуглым и черноволосым мальчуганом с огромными глазами, который в данный момент усиленно предлагал ослу кусок собственной булки. — Просто твой сын еще маленький, поэтому огромные лошади могут его пугать, в то время как мой ослик кажется ему совершенно безобидным.

— Твоему ослику, судя по зубам, никак не меньше пяти дет, поэтому он вполне способен обрюхатить любую из моих огромных лошадей, — озабоченно произнес Колин, покусывая соломинку.

— А как его зовут? — неожиданно спросил Берт, подбегая к взрослым.

Колин и Сандра переглянулись и почти одновременно пожали плечами. Видя их недоумение, мальчик засмеялся.

— А ведь действительно, это непорядок, — заявил ковбой. — У каждого животного, как и у человека, должно быть имя. Давайте решим этот вопрос сообща. У кого какие предложения?

— Назовем его Подкидыш! — воскликнула Сандра, вспомнив, при каких обстоятельствах стала владелицей бедного животного.

— Нет, лучше Поросенок, — замотал головой Берт.

— Как? — не поняли взрослые.

— Поросенок! — уверенно повторил мальчуган. — Он такой смешной и так по-свинячьи хрюкает, когда ест морковку или капусту…

— Ну нет, это тоже непорядок! — снова заявил Колин. — Если называть ослов поросятами, а поросят ослами, то можно совершенно запутаться.

— Ну-у…

— Короче, если других предложений нет, то я — за Подкидыша.

— Я тоже! — тут же согласился Берт и радостно побежал к новонареченному ослу.

— Однако он у тебя не большой любитель спорить, — удивленная подобной покладистостью малыша, сказала Сандра, после чего проницательно добавила: — Наверное, Берт очень тебя любит, но видит не так часто, как ему хотелось бы…

— Увы, — вздохнул Колин, — это действительно так. Но что делать? У меня столько забот на ранчо, что я просто физически не в состоянии за ним присматривать. Другое дело, что когда он подрастет, тогда я смогу брать его с собой. Кстати, ездить верхом он уже умеет… Однако мы едем на родео или нет?

Когда все трое подошли к джипу, Берт сумел изрядно удивить отца. Обычно он любил сидеть на переднем сиденье рядом с ним, но сегодня предпочел устроиться сзади вместе с Сандрой.

Глядя в зеркало заднего вида на сына, Колин от души радовался. Он уже давно не видел Берта таким счастливым! Очевидно, мальчик ужасно соскучился по женской ласке, решил он. И ему хочется, как и всем остальным детям, иметь не только отца, но и мать.

В отличие от той же Паолы, которая нередко кричала на сына, а то и шлепала его, доводя до слез, чтобы затем с чисто итальянской непосредственностью тут же осыпать поцелуями, Сандра не заигрывала и не кокетничала с мальчиком, а вела себя с ним как с младшим братом. И, судя по всему, Берту это нравилось.

Въехав в Сан-Эстевес, Колин первым делом направился не на стадион, где уже собралась большая часть жителей городка, а в магазин готовой одежды.

— Хочу купить тебе шляпу, — пояснил он Сандре, — чтобы ты ничем не отличалась от нас с Бертом. Кроме того, тебе может элементарно напечь голову.

Сандра кивнула, заранее прикидывая, как она будет выглядеть в настоящей ковбойской, шляпе. У нее даже возникло профессиональное сожаление о том, что рядом не окажется фотографа из ее модельного агентства. Могли бы получиться такие замечательные снимки, что их охотно взял бы для своей обложка любой нью-йоркский журнал мод.

Не то чтобы Сандра очень жалела, что оставила карьеру фотомодели. Однако если она решила сменить образ жизни, променяв крупнейший мегаполис на захолустье, то ей следовало всерьез подумать о том, чем заниматься дальше. А почему бы ей самой не заняться фотографией? Когда-то это у нее неплохо получалось…

Оставив Берта сидеть в джипе, они с Колином зашли в магазин. Сандра прекрасно знала, что при покупке шляпы главным является не только размер, но цвет и форма, а здесь был на редкость богатый выбор. Игнорируя все растущее нетерпение своего спутника, она перемерила дюжину шляп, пока не выбрала светло-бежевую с темно-коричневой лентой.

Кроме того, ей приглянулись ковбойские сапожки из красиво выделанной кожи. Они стоили довольно дорого, но, несмотря на все попытки Сандры расплатиться самостоятельно, Колин и слушать ничего не захотел.

— Я пригласил тебя провести это воскресенье со мной, — сердито заявил он, — поэтому не позволю истратить ни цента. Считай это подарком, который я делаю тебе к новоселью.

Сандра хотела было снова заспорить. Однако своевременное упоминание о Берте, «который уже полчаса сидит один в машине», заставило ее промолчать.

«Ладно, — подумала она, — придется и мне сделать ему какой-нибудь подарок. Например, купить седло, оглоблю или что-нибудь в этом же роде…»

— Я уже соскучился, — насупившись, произнес мальчик, когда они вновь сели в машину.

— Извини, малыш, — покаялась Сандра и, чтобы развеселить его, добавила: — Представляешь, когда мне было лет пять, моя бабушка забыла меня в магазине!

— И что было дальше? — сразу заинтересовался Берт, округлив глаза от удивления.

— На меня повесили ценник, выставили в витрине и вскоре продали в другую семью, — с самым невозмутимым видом сообщила Сандра.

Мальчуган звонко рассмеялся.

— Ты меня обманываешь, так не бывает! — закричал он. — Дети не куклы! Их не продают в магазине, а находят в капусте!

— Да, но ведь капусту продают в магазинах, а значит, там же можно найти и ребенка! — веселясь от души, заметил Колин.

…Когда они заняли свои места на трибуне, Колин оставил Сандру присматривать за Бертом, а сам направился в подсобное помещение. Он решил принять участие в одном из самых сложных номеров предстоящего шоу, — объездка мустанга, — и заранее записала в число участников.

Купив Берту колы и большой пакет попкорна, Сандра стала с любопытством смотреть на арену, где одно состязание следовало за другим почти без перерыва. Это было настолько увлекательное соперничество людей и животных, что Сандра неожиданно для себя обнаружила, что ее крик сливается с общим ревом, которым зрители поддерживали представителей рода человеческого.

И тут она увидела Джину, которая пробиралась к ней, сопровождаемая восхищенными взглядами мужчин. В этом не было ничего удивительного, поскольку ее сестра выглядела просто сногсшибательно. Высокая грудь под рубашкой из бежевого шелка, белые джинсы, плотно обтягивающие бедра, и изящные, сверкающие на солнце ковбойские сапожки, — почти такие же, как у самой Сандры.

Впрочем, сама Сандра тоже выглядела совсем неплохо. Красиво вышитая белая блузка оставляла обнаженными смуглые руки и плечи, а короткая джинсовая юбка позволяла любоваться ее стройными ногами. Так что еще неизвестно, на кого из сестер мужчины пялились больше!

— Кто эта красивая тетя? — немедленно заинтересовался Берт.

— Моя сестра, — сухо ответила Сандра. — Сейчас я тебя с ней познакомлю.

— Привет! — первой поздоровалась Джина, присаживаясь рядом. — Какой очаровательный малыш!

— Меня зовут Берт, — представился тот, распрямляя спину, чтобы казаться выше.

— А меня — Джина.

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — улыбнулась Джина, ласково потрепав мальчика по голове. — И кем же ты собираешься стать, когда вырастешь? Тоже ковбоем?

— Этого я еще не решил, — важно надув щеки, заявил Берт. — Зато я твердо знаю другое…

— Да? И что именно?

— Я обязательно женюсь на такой же красивой тете, как ты или твоя сестра!

От такого заявления шестилетнего мальчугана обе молодые женщины сначала удивленно переглянулись, а потом прыснули со смеху.

— Кажется, это у него наследственное, — иронично заметила Джина, обращаясь к сестре. — Однако твой ковбой времени даром не теряет.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Все ты прекрасно понимаешь! Между прочим, из вас получилась бы замечательная пара.

— Так и думала, что ты это скажешь!

— Ишь, какая проницательная! А что тут такого особенного? По-моему, любой, кто увидит вас вместе, подумает то же самое. Да вот, тот же Берт это подтвердит.

И она хотела было обратиться к мальчику. Но тот так увлекся зрелищем ковбоя на лошади, который гонялся по арене за молодым бычком, размахивая над головой лассо, что перестал обращать внимание на диалог сестер.

Их разговор был прерван радостным воплем Берта:

— Папа! Вон мой папа!

Действительно, в этот момент Колин появился на арене, широко расставляя ноги, поскольку поверх обычных джинсов на нем были надеты специальные штаны из оленьей кожи. Прищурившись, он посмотрел на трибуны и, найдя сына и двух сестер, приветливо помахал им рукой. Джина и Берт радостно замахали в ответ, и только Сандра не сочла нужным привлекать к себе дополнительное внимание. Почему-то именно сейчас ей неожиданно вспомнилось, что при дележе наследства они с сестрой договорились — Сандре достанется дом с участком земли, а Джине — все банковские накопления покойной тетки. Кстати сказать, дом и земля стоили намного больше. Однако Джина была слишком легкомысленной, чтобы заниматься имущественными делами, поэтому предпочла наличные.

И тут Сандре пришла в голову любопытная мысль. Если бы дом по соседству с Колином получила Джина, то можно было бы не сомневаться, что ковбой с тем же пылом принялся бы ухаживать за ее сестрой!

А между тем, несмотря на то что они были близняшками, их характеры сильно отличались. Сандра была намного серьезнее, образованнее и практичнее своей легкомысленной и беззаботной сестры. Именно поэтому и стала фотомоделью в Нью-Йорке, в то время как Джина — всего лишь медсестрой в никому не ведомом Сан-Эстевесе.

При таком раскладе именно Сандра должна была бы относиться к сестре снисходительно, однако в ее характере отсутствовали жесткость и напористость. Она не любила спорить и довольно легко поддавалась чужому влиянию, чем, возможно, и воспользовался Джузеппе. Тогда как Джина, напротив, терпеть не могла кому-то в чем-то уступать…

Размышления Сандры были прерваны еще одним восторженным воплем Берта, после чего она переключила все свое внимание на арену. Там уже вовсю шла подготовка к следующему состязанию.

Как раз в этот момент Колин залезал на верхнюю жердь загона, где уже бил копытами мустанг, чья черная шкура так и лоснилась от избытка жизненных сил. Выбрав подходящий момент, ковбой ловко вскочил на спину неоседланного жеребца. Крепко ухватившись правой рукой в кожаной перчатке за единственную веревку, опоясывающую тело лошади, он подал сигнал человеку, который открывал ворота загона.

У Сандры похолодело внутри, когда разъяренный мустанг вырвался на волю, отчаянно брыкаясь и пытаясь сбросить седока. По правилам надо было продержаться на нем не менее восьми секунд, однако Колин перекрыл это время почти вдвое, после чего не упал, а ловко соскочил на землю, ухитрившись остаться на ногах. Впрочем, раскланиваться перед рукоплещущими зрителями на манер тореадора ему не пришлось, поскольку мустанг, кося налитыми кровью глазами, устремился на него, и храброму ковбою пришлось спасаться бегством.

Стоит ли говорить о том, что именно он завоевал первый приз — роскошное, расшитое индейскими узорами седло?

Вечером того же дня все четверо отправились на танцы, которые проходили в огромном помещении, очень напоминающем амбар, да, вероятно, когда-то таковым и являвшийся. Центр зала предназначался для танцующих, а вдоль стен стояли разноцветные пластмассовые столики и стулья. В дальнем, противоположном от входа конце зала находилась эстрада, на которой расположился оркестр из пяти человек, отдававший явное предпочтение музыке кантри. Правда, иногда музыканты пытались несколько расширить репертуар, играя все, что попросят, — от вальса до рок-н-ролла, — однако это получалось у них заметно хуже.

— Чему тут удивляться, — заметил Колин, когда Сандра в ужасе закрыла уши руками при первых же звуках «На прекрасном голубом Дунае». — Ну да, ребята немного фальшивят, но ведь они же не профессионалы, а любители… Будь снисходительнее!

— Немного фальшивят? Пойди лучше и попроси, чтобы они оставили в покое этот чудесный вальс и вместо него сыграли в покер!

— Не будь такой занудой, сестренка… — начала Джина, но, не договорив, упорхнула, приглашенная на танец мускулистым парнем, одетым в стиле Юла Бриннера из «Великолепной семерки» — черная рубашка, черные джинсы и плюс к этому голубой шарф, небрежно вязанный вокруг загорелой шеи.

— Надеюсь, мы тоже потанцуем? — спросил Колин, ставя на стол недопитый бокал с пивом.

— Почему бы и нет? — улыбнулась Сандра.

— А наши места постережет Берт.

— И я хочу танцевать! — возмутился мальчуган, явно обиженный подобной дискриминацией.

— Тогда заранее присмотри себе в зале партнершу, — на полном серьезе посоветовал ему отец. — Однако учти, что кавалер должен быть выше своей дамы.

Берт важно кивнул, но вскоре заметно приуныл. Увы, девочек его возраста в зале не было.

Тем временем, к немалому облегчению Сандры, музыканты перестали мучить вальс Штрауса и почти сразу же заиграли бодрую мелодию популярного местного танца.

— Попробуем? — тут же встрепенулся Колин, протягивая ей руку.

— Попробуем! — кивнула Сандра, не имея ни малейшего представления о том, что следует делать.

Уже через минуту, стоило им оказаться в толпе танцующих и положить руки друг другу на талии, она пожалела о своем решении.

— Расслабься, — заметив напряженное выражение ее лица, посоветовал Колин. — Просто смотри на других и повторяй их движения. Если ты даже в чем-то ошибешься и наступишь мне на ногу, то это меня особенно не взволнует.

Но Сандру в тот момент заботили не возможные ошибки, а то, что она впервые оказалась в объятиях своего соседа. Уже месяц не ощущала она на своей талии сильных мужских рук, не видела так близко горящих вожделением мужских глаз, не прижималась лицом к загорелой мужской груди, покрытой курчавыми волосками!

На Колине была самая обычная джинсовая рубашка, три верхние пуговицы которой были расстегнуты…

Танец оказался легче, чем думала Сандра, а потому вскоре начал доставлять ей истинное удовольствие.

Когда музыка закончилась, и они вернулись к своему столику, то обнаружили, что Джина исчезла.

— Где она? — спросила Сандра, обращаясь к Берту.

Впрочем, в глубине души она даже обрадовалась исчезновению сестры, поскольку в ее присутствии чувствовала себя довольно скованно. Тем более что Джина была верна себе. Пытаясь сосватать их с Колином, она не забывала строить ему глазки.

— Тетя Джина ушла с черным ковбоем, — сообщил Берт, — и пожелала вам приятно провести вечер.

— Не волнуйся за нее, — добавил Колин. — С ней ничего не случится.

— А может, я беспокоюсь за парня, который угодил в ее сети?

— Ну тогда мне нечего сказать… — Колин красноречиво развел руками.

— Хочу сандвич! — неожиданно заявил Берт.

— Сейчас принесу, — кивнул отец и, поднимаясь с места, обратился к Сандре: — А что угодно леди?

— Бокал шампанского, — о чем-то задумавшись, машинально отвечала она.

Колин не смог удержаться от смеха, а, глядя на отца, засмеялся и Берт.

— Я что-то не то сказала?

— Здесь не французский ресторан и не подают шампанского, — пояснил Колин озадаченной Сандре. — Весь выбор — это пиво, виски и кола.

— Ну тогда бокал пива.

Пока Колин отсутствовал, Сандра задумчиво смотрела на танцующие пары, среди которых особенно выделялась пышная брюнетка лет тридцати. Она столь энергично вращала бедрами в объятиях своего партнера, что тот лишь напряженно улыбался, крепко стиснув зубы.

— Привет, вы не танцуете?

Обернувшись на полупьяный голос, Сандра увидела русоволосого молодого парня, одетого несколько иначе, чем большинство присутствующих. На нем был светлый пиджак, белая майка и голубые джинсы. Ковбойскими у него были только сапоги да ремень с бляхой.

— Пока нет, — коротко ответила она.

— А я могу надеяться на танец?

— Сегодня вряд ли.

— Почему так?

Судя по тому, с каким интересом за их разговором следила компания из трех парней, сидящих за соседним столиком, молодой человек явно выпивал вместе с ними. В любое другое время Сандра могла бы согласиться на его предложение. Однако сейчас он был настолько пьян, что не мог устоять на месте, поэтому слегка покачивался, чтобы сохранить равновесие.

— Извините, но с вами я танцевать не хочу, — сдержанно сказала она.

— Ну пожалуйста!

— Эй, парень, тебе разве неясно сказано? — с ходу вмешался в разговор вернувшийся Колин. — Леди не танцует.

— А ты кто такой? — с пьяной бравадой поинтересовался русоволосый.

И тут Колин удивил Сандру, поступив в лучших традициях силачей прошлого. Не опускаясь до банальной перепалки, он сначала передал Берту сандвич и поставил перед Сандрой бокал с пивом. Затем, поскольку молодой человек загораживал ему дорогу к стулу, взял его обеими руками за ремень и, не давая опомниться, на глазах у изумленной публики — и Сандры в том числе! — поднял его и аккуратно перенес на другое место, освободив себе путь.

— Вот так вот, — с шумом выдохнул он, садясь на свой стул и удовлетворенно улыбаясь. — Иди, дружок, прогуляйся на свежем воздухе, Тебе это будет полезно.

Потрясенный молодой человек сделал несколько лунатических шагов и, споткнувшись, растянулся на полу под дружный смех собравшихся. Смеялись все, в том числе и его приятели, потому что обстановка разрядилась, и драки удалось избежать.

«Нет, но каков мой сосед! — восхитилась Сандра, впервые глядя на Колина другими глазами. — Если он и дальше будет удивлять меня подобным образом, то у него определенно есть шанс мне понравиться…»

Сандра любила и умела готовить, хотя никто специально не учил ее кулинарным премудростям. Наверное, она обладала особым чутьем на то, как правильно сочетать продукты и какими именно специями их лучше всего приправлять, получив этот талант в наследство от матери.

Пригласив Колина и Берта на ужин, она решила порадовать их чем-то особенным. Ей очень хотелось, чтобы вечер запомнился, и она решила подойти к делу творчески.

Поскольку из крепких напитков в доме обнаружился только ром, ей пришла мысль сделать главное блюдо на его основе. Сандра не очень-то разбиралась в спиртном, но была способна оценить неповторимый вкус кубинского рома.

Из мяса у нее имелись два небольших цыпленка, купленных в супермаркете Сан-Эстевеса. Вынув их из холодильника, Сандра достала оттуда же пакет со свежими шампиньонами, овощи и зелень.

Все это она тщательно перемыла, после чего сняла со стены большую разделочную доску. Эти приготовления Сандра проделала достаточно быстро. Однако готовить она предпочитала непосредственно перед едой, поскольку любое блюдо, подаваемое с пылу с жару, особенно вкусно.

Часы показывали без четверти семь, а отец и сын Макмилланы обещали прийти в половине восьмого. Следовательно, в ее распоряжении было целых сорок пять минут.

Сандра поставила сковороду на огонь, чтобы та хорошенько прогрелась, и стала разделывать цыплят. Разрезав каждую тушку на две части, несильно посолив и поперчив, она положила их на раскаленную сковороду. Затем, не теряя ни минуты, принялась нарезать большими кольцами лук и тонкими пластинками — шампиньоны.

Грибы она всегда любила, особенно за их аромат, который при жарке молниеносно распространялся по всей кухне. Перевернув цыплят на сковороде и порадовавшись золотистой корочке, которая образовалась на поджаренной стороне, Сандра открыла верхнюю полку и достала необходимые специи — лавровый лист и тимьян.

Блюдо было готово, но в данном виде было слишком банальным, хотя и, без сомнения, вкусным. Чтобы придать ему нужную специфику, Сандра выложила куски цыплят на большое блюдо, а в сковороду, где они жарились, положила кусочек сливочного масла, мгновенно растопившегося. После этого она бросила туда же кольца лука, которые быстро приобрели золотистый цвет, и мелко нарезанные шампиньоны.

Накрыв сковороду крышкой, Сандра занялась приготовлением салата. На разделочной доске она движениями профессионального повара нашинковала листья китайского салата. Ей нравилось, чтобы овощи в любом блюде были нарезаны мелко.

Ссыпав нашинкованный салат в специально предназначенную для него прозрачную миску, Сандра нарезала огурцы и помидоры. Укропа и петрушки она приготовила значительно больше, чем требовалось для салата, чтобы оставшейся частью приправить цыплят.

Перемешав получившийся салат и заправив его оливковым маслом, она вновь переключилась на основное блюдо. Сняв со сковороды крышку, Сандра положила в поджаренные шампиньоны куски цыплят, вынутые оттуда несколько минут назад. Для аромата туда же полетели пять лавровых листьев и столько же веточек тимьяна.

Наконец наступило время финального аккорда. Отмерив десять граммов рома, — надо же помнить о Берте! — Сандра полила ими аппетитно пахнущую птицу. Затем снова накрыла сковороду крышкой и поспешила в гостиную сервировать стол.

В огромном комоде, стоящем на втором этаже, хранилось с десяток скатертей, но она выбрала шелковую, нежного кораллового цвета.

Когда стол был застелен, Сандра водрузила на него два старинных подсвечника, вставив в них свои любимые ароматические свечи. Затем поставила три бокала и шесть тарелок три большие и три поменьше.

Старинные серебряные приборы Сандра положила по разные стороны тарелок — нож справа, вилку слева. Салфетки к коралловой скатерти подходили почти любые, но она выбрала темно-красные. В итоге получился стол, достойный кисти живописца!

Цыплята были готовы, салат — тоже, оставался коктейль и десерт. С последним все было ясно: она подаст кусочки спелого ананаса, посыпанные сахарной пудрой и тертым горьким шоколадом. А вот с коктейлем предстояло повозиться. Нет, в его приготовлении не было ничего сложного за исключением того, что в его состав входило шампанское. Открывать коварные бутылки, которые так и норовят залить мощной струей ароматной пены твое любимое платье, она боялась и не умела.

Да и где ей этому было учиться, если всю жизнь за нее это делали мужчины!

Но всегда наступает момент, когда, как гласит поговорка, приходится что-то делать первый раз. Набравшись мужества и глубоко вздохнув, Сандра как можно аккуратнее сняла с горлышка золотую фольгу и принялась раскручивать проволоку. Для большей уверенности она даже обмотала бутылку кухонным полотенцем, чтобы, в крайнем случае, заткнуть им «разбушевавшееся» вино. Затем, затаив дыхание, вынула пробку, и — о чудо! — пенного взрыва не последовало, а из горлышка потянулся лишь слабый дымок.

Мысленно поздравив себя с успехом, Сандра взяла миску, разбила в нее яйцо, всыпала туда немного сахарного песка и тщательно все перемешала. В получившуюся массу добавила чайную ложку растворимого кофе и полтора стакана шампанского. Влить в эту заготовку для коктейля ром она уже не успела — в дверь позвонили. Быстро сняв передник, Сандра поправила волосы и побежала в прихожую. Но, прежде чем открыть дверь, она немного подождала, чтобы успокоить дыхание.

Итак, семейный ужин начался!

«Что это?» — подумала Сандра, сквозь сон ощутив на своей щеке теплое дыхание.

Открыв глаза, она с удивлением и испугом обнаружила рядом Берта.

— Что случилось, малыш?

— Как? Разве ты забыла, что обещала показать мне рассвет?

Действительно, вчера за ужином она говорила Берту о том, что нет ничего прекраснее первых лучей восходящего солнца, но встречать их нужно по-особенному. Однако она никак не думала, что мальчик воспримет ее слова как обещание. Вылезать сейчас из теплой постели и тащиться на улицу ей ужасно не хотелось.

— Может, мы полюбуемся рассветом в другой — осторожно спросила Сандра. — В конце концов, солнце встает каждый день, так что…

— Нет-нет, сейчас самое время!

Сандра протерла глаза и посмотрела на часы. Без четверти четыре. Действительно, самое время…

— Ну хорошо, Берти. Иди одевайся.

Мальчик бегом отправился в свою комнату, а Сандра спустила ноги на пол и какое-то время неподвижно сидела на кровати. Чтобы встать и окончательно проснуться, требовалось совершить усилие воли.

Минут через пять ей это удалось, и она побрела к шкафу, где тупо уставилась на полки, размышляя, что лучше надеть. Наконец выбор был сделан в пользу длинной вязаной кофты, джинсов и кроссовок.

Одевалась она уже достаточно энергично, совмещая этот процесс с чем-то вроде зарядки. Благодаря этому ей удалось изрядно взбодриться.

Когда Сандра вошла в комнату Берта, то оказалось, что мальчик уже почти собрался, и ему осталось лишь надеть ботинки.

Она не только помогла ему это сделать, но даже завязала шнурки. После чего они взялись за руки и вышли на улицу. Было еще темно, сыро и немного жутковато.

Берт вдруг занервничал, крепче вцепился в руку Сандры и спросил:

— А ты боишься темноты?

— Когда одна, то боюсь, — честно призналась она, улыбаясь своим мыслям. — Но когда рядом со мной настоящий мужчина, то мне ни капельки не страшно. А ведь ты — настоящий мужчина, не так ли?

— Не знаю, — пробормотал Берт, после чего добавил: — Но когда вырасту, обязательно стану таким же смелым, как папа!

Сандра наметила небольшой холм, с которого открывался потрясающий вид на окрестности. Пока они дошли до него, небо заметно посветлело, однако солнце еще не появилось. Зато стоило им, слегка запыхавшись, взбежать на возвышенность, как тут же появились первые проблески зари, и на горизонте обозначилась ярко-алая полоса.

— Смотри внимательно, — торжественно произнесла Сандра, и Берт молча кивнул, глядя на небо широко открытыми глазами с таким напряжением, словно ожидал увидеть чудо.

И действительно, что могло быть волшебнее зрелища рассвета, особенно если наблюдать его в пустынной местности и сознавать что оно недоступно другим!

— Ну как, нравится? — после долгой паузы, спросила Сандра.

— Очень. Но мне кажется, что только мы с тобой видим это, — сказал мальчик.

— Тебе правильно кажется, поскольку остальные еще спят крепким сном. Хорошо, что ты меня разбудил, иначе я тоже проспала бы все на свете!

Тем временем солнце все выше поднималось над горизонтом, озаряя окрестности свежим, новым и оттого удивительно ярким светом.

— Давай вернемся домой? — предложила Сандра, когда стало совсем светло. — А то нам еще надо успеть позавтракать до того, как за тобой приедет школьный автобус…

Счастье — это единственная причина бессонницы, которая совершенно не тяготит. И то же самое счастье преображает мир сильнее, чем любое опьянение.

Когда поздним вечером того же дня Колин наконец-то заснул, то увидел пленительный эротический сон… Впрочем, если учесть, что и самой эротики в его жизни не было с того самого момента, как пропала его жена, то в этом не было ничего удивительного…

Тихий скрип половиц, мерное тиканье старинных настенных часов, горячий прерывистый шепот. Прекрасная женщина в белом платье — он не видит ее лица, но не сомневается, что это Сандра, — медленно распускает пояс, пробегает пальцами по верхнему ряду пуговиц вплоть до самой талии, а потом нагибается и начинает расстегивать пуговицы подола.

Распахнув платье, она легким движением освобождается от него и делает шаг вперед. Колин не видит ее глаз, но чувствует, что и она смотрит на него не менее пристально, чем он на нее. Они сближаются — и вдруг начинают бить часы. Оба вздрагивают и…

Резкая телефонная трель спугнула прекрасное видение. С трудом разлепив веки, Колин, протянув руку, принялся нащупывать телефонную трубку, что ему удалось сделать лишь на пятом звонке.

— Да? — заспанным голосом произнес он.

— Здравствуй, это я, Паола.

— Кто?!

Мгновенно проснувшись. Колин рывком сел, в первый момент решив, что это какое-то кошмарное продолжение сна. Однако он слишком хорошо помнил голос своей жены, чтобы усомниться в реальности происходящего.

— Надеюсь, ты меня узнал? — словно догадавшись о его мыслях, спросила Паола.

— Конечно, узнал. Однако откуда ты звонишь? — Этот вопрос был первым, что пришел ему в голову, и немало повеселил жену.

— Не бойся, не из преисподней, — засмеялась она, — а всего лишь из Сан-Эстевеса. Ты что, мне не рад?

Колин прорычал нечто невнятное и судорожно потянулся, едва не выронив трубку телефона.

— Почему ты молчишь?

— Вообще-то я рад, что ты жива, — довольно сухо произнес Колин. — Хотя в данный момент меня бы еще больше обрадовало, если бы этот разговор мне снился.

— А знаешь, — оживилась Паола, — ведь и я звоню именно потому, что недавно видела тебя во сне.

— Рад слышать.

— Сомневаюсь. Почему ты со мной так холоден? — Паола сделала паузу и, не дождавшись ответа, снова спросила: — У тебя все в порядке?

— Да! Но, черт возьми! — возмутился Колин. — Ты не хочешь поинтересоваться делами своего сына?

— О, мой маленький славный Берт, — не медленно заворковала Паола, словно только и ждала этого вопроса. — Ты не представляешь, как я безумно соскучилась по нашему милому малютке!

— Ты можешь объяснить, что с тобой случилось и где ты пропадала целый год? — перебил Колин.

— Разумеется, могу, — мгновенно переходя на деловой тон, заявила жена. — Но это долгий разговор…

— Сомневаюсь, что мне захочется выслушивать твою ложь! — зло бросил Колин. — Тем более что за год ты могла придумать вполне правдоподобную историю.

— Фу! — возмутилась Паола. — К чему этот сарказм?

— Я просто хочу, чтобы ты знала: из-за наших с тобой проблем я не застрелюсь!

— Это и не входит в мои планы, — усмехнулась она.

Колин промолчал, но Паола молчать не собиралась.

— Ты сейчас один?

— Ревность одолела? Тогда садись в машину, приезжай и убедись лично.

— Не люблю напрашиваться.

— Да? А мне показалось, что ты сейчас именно этим и занимаешься.

— Ошибаешься. Извини, что разбудила.

— Постой! — спохватился Колин, испугавшись, что она может повесить трубку. — Ты говоришь, что находишься в Сан-Эстевесе?

— Наконец-то до тебя дошло! Да, я в Сан-Эстевесе и могу приехать в течение часа.

— Тогда я тебя жду.

Взбудораженный этим разговором, Колин быстро оделся и хотел было сварить себе кофе, но у него все валилось из рук.

Ситуация складывалась самая невероятная! Только вчера он сделал предложение соседке, а сегодня вдруг объявляется его законная жена. И что он теперь скажет Сандре? Извини, но я, оказывается, все-таки женат?

Разумеется, у него и раньше были определенные подозрения в отношении Паолы. Последний год она явно тяготилась жизнью на ранчо и все чаще заговаривала о том, как хорошо бы съездить развеяться в какой-нибудь большой город. Однако каждый раз какие-нибудь неотложные дела не позволяли Колину отлучиться из дому.

Но что она делала целый год и почему вдруг решила объявиться снова? Соскучилась по Берту?

При мысли о сыне Колина охватило скверное предчувствие. Уж не собирается ли Паола разлучить его с Бертом? А вдруг она нашла себе другого мужчину и теперь решила подать на развод?..

Подобными вопросами он мучился до тех пор, пока к его дому не подъехал новенький «понтиак», из которого вышла стройная молодая дама в красном платье.

Давно известно, что всех красивых женщин-соблазнительниц можно условно отнести к трем основным типам. Роковая брюнетка-вамп, предпочитающая обтягивающую черную одежду и яркую косметику; аппетитная блондинка «а-ля Мэрилин Монро» с пышными формами и в светлых, полупрозрачных, свободного покроя юбках и блузках; и наконец, романтическая принцесса с каштановыми или русыми волосами, отменно стройной фигурой и большими задумчивыми глазами.

Паола ухитрялась сочетать в себе черты первых двух типов. Темноволосая от природы, она отличалась пышными формами, которые обожала затягивать в наряды кричащих расцветок вроде черных джинсов и ярко-красной куртки. Обладая красивым, прекрасно ухоженным лицом, она умела с таким капризно-задорным выражением надувать губки и закатывать глазки, что ни один мужчина не мог перед ней устоять.

Но в данный момент Паола появилась в облике деловой женщины — короткие волосы, пышная укладка. Они коротко поздоровались и вошли в дом.

— Так ты не хочешь слушать о том, что со мной произошло год назад? — раздраженно спросила она, закуривая длинную ментоловую сигарету.

Колин не переносил табачного дыма, поэтому недовольно поморщился.

— Нет, почему же, — нехотя сказал он, избегая встречаться с женой взглядом. — Хотя и не обещаю, что безоговорочно тебе поверю. Так что с тобой случилось?

— Меня… похитили.

— Похитили?!

— Да, именно так. Стоило мне подъехать к пляжу и выйти из машины, как следом за мной подкатил огромный «линкольн», из которого выскочили двое громил. Невзирая на мои протесты, они силой запихнули меня в свою машину и уселись рядом. Я поняла, что сопротивление бесполезно, и больше не пыталась вырываться. Да и не могла бы этого сделать, даже если бы захотела, поскольку уже через минуту мне надели наручники, завязали глаза, а рот залепили скотчем. Оставалось только покориться своей участи да молча гадать, кому и зачем понадобилось меня похищать…

— И кто мог знать, что в тот день ты собираешься искупаться, — добавил Колин, задумчиво почесав затылок.

— И это тоже! — не уловив иронии, подтвердила Паола. — Да, у меня были подозрения, что это мог быть Джимми… Ну, тот отвратительный тип, от которого ты меня спас в день нашего знакомства…

— Помню, помню, — кивнул муж. — На нем еще был такой шикарный белый костюм…

— Так вот, — затягиваясь и выпуская струю ароматного дыма, продолжила женщина, — я и подумала на него, тем более что незадолго до этого я узнала, что он сбежал из тюрьмы и скрылся в неизвестном направлении. Но зачем ему было меня похищать, если он прекрасно знал, что я замужем и между нами все давно кончено?

— Действительно, зачем?

— Сначала я решила, что могу оказаться для него опасным свидетелем, однако потом отказалась от этой мысли. Я не знала ничего такого, что могло бы серьезно повредить ему, если бы Джимми суждено было вновь предстать перед судом… Короче, не зная что и думать, я покорилась своей участи и стала ждать, что будет дальше. Как ни старалась, но я даже приблизительно не могла определить, куда меня везут… По моим представлениям прошло где-то около часа, когда машина наконец остановилась, раздался какой-то скрежещущий звук. Я поняла, что это открывают ворота. После чего машина снова тронулась, но, проехав еще немного, остановилась, на этот раз окончательно.

— Похоже, тебя привезли в замок герцога Синяя Борода…

— Если будешь издеваться, то я перестану рассказывать! — возмутилась Паола.

— Все-все, молчу.

— Дверцы распахнулись, меня взяли под руки и вытащили наружу. Громилы действовали не грубо, но достаточно бесцеремонно. И тут кто-то спросил: «Это она, вы не ошиблись?» Затем этот неизвестный, видимо являвшийся у них главным, приказал освободить мне рот. Как только отлепили скотч, содрав с моих губ всю помаду, я принялась ругаться, обзывая их придурками и вонючими козлами…

— Логично…

— Потом они спросили мое имя. Я не видела причин его скрывать и назвала себя. Тогда они поинтересовались, знаю ли я Джимми Конегена? Я ответила, что знаю, добавив при этом, что он преступник, которого разыскивает Интерпол, и потребовала развязать мне плаза и снять наручники.

«Потерпите минутку, мэм, — успокоил меня их главарь, после чего обратился к своим подручным: — Уведите ее».

И меня куда-то повели. Сначала я шла по асфальтированной дорожке, потом передо мной открыли дверь и ввели в какое-то помещение. Далее последовали короткие переговоры с кем-то, передо мной снова открыли какую-то дверь, и я оказалась в длинном гулком помещении, видимо, в коридоре. Наконец, мне велели остановиться и освободили от наручников, после чего послышался звук запираемого замка. Разумеется, я тут же сняла с глаз повязку, оглянулась… и замерла от удивления.

— И что же ты увидела такого удивительного?

— Джимми собственной персоной!

— Ага, — пробормотал Колин, — значит, твое предположение оказалось верным. И чего же от тебя хотел этот мерзавец и похититель замужних женщин?

— Он хотел, чтобы я снова была с ним.

— Но ты объяснила, что уже замужем и у тебя имеется ребенок?

— Да, но он потребовал, чтобы я подала на развод, пообещав жениться на мне, как только я стану свободной.

Колин не верил ни единому ее слову. Скорее всего, никакого похищения не было. Просто Паола взялась за старое и снова связалась со своим мафиозным дружком. Но зачем ей эта изощренная ложь, когда гораздо проще заявить, что она хочет развода? Ведь и он в данный момент хотел того же самого!

— Ну и что было дальше? — осторожно поинтересовался он, внимательно наблюдая за выражением лица жены.

— А дальше он целый год держал меня при себе в качестве заложницы, отпустив лишь тогда, когда я клятвенно пообещала выполнить его требование.

— То есть развестись со мной?

— Да… и забрать Берта.

Этого — то он и боялся больше всего!

— А зачем ему мой сын?

— Сын нужен не ему, а мне! — возразила Паола. — К тому же я узнала, что ты все равно не уделяешь достаточно времени его воспитанию. Точнее, ты просто сплавил нашего мальчика своему двоюродному брату!

На этот упрек трудно было что-либо возразить, однако Колин не собирался так легко сдаваться.

— Ты сможешь отнять у меня нашего сына только по решению суда, — сухо заявил он. — А учитывая, сколько времени ты пропадала неизвестно где, сомневаюсь, что решение будет принято в твою пользу.

— Разве мы не сможем договориться как-то иначе? — вкрадчиво поинтересовалась Паола.

— Как именно?

— Ну мы могли бы снова попробовать жить вместе. В конце концов, я твоя законная жена!

— А как же Джимми?

— Ты его боишься?

Колин пожал плечами и поднялся.

— Ты куда?

— Надо позаботиться о лошадях.

— Я тебе помогу.

— Поможешь мне ухаживать за лошадьми? — удивился ковбой. — Прежде у тебя никогда не было подобного желания. Более того, ты не раз говорила, что лошади тебя пугают…

— Теперь я поняла, что некоторые люди гораздо опаснее лошадей.

— Ну что ж, пойдем.

Они вышли из дому и направились в конюшню.

— Ты действительно собираешься работать в этом платье и в этих туфлях? — полюбопытствовал Колин, когда они зашли внутрь.

Паола призывно улыбнулась.

— Но ведь платье легко снять…

Не успел он и глазом моргнуть, как его жена, нагнувшись, подняла подол и, быстро стянув платье через голову, небрежно кинула его на калитку пустого стойла, оставшись в красном кружевном белье и черных чулках.

— Что ты делаешь?

— Молчи!

Паола с силой толкнула мужа на солому, затем присела на корточки и принялась проворно расстегивать пояс его джинсов. Колин настолько растерялся, что даже не пытался ей помешать. К тому же он слишком хорошо помнил бурный темперамент своей жены, которая не раз заставляла его заниматься с ней любовью в самых невероятных местах. Воспоминания об этих лихорадочно-сладострастных мгновениях тут же вызвали у него горячую волну возбуждения.

Тем временем Паола сдернула с него джинсы и стала нежно поглаживать его мускулистые бедра и упругие ягодицы.

Почувствовав, что находится на грани, он приподнялся и повернул Паолу спиной. Она поняла его намерение, томно вздохнула и наклонилась вперед, упершись руками в деревянную перекладину…

После столь бурного любовного приключения и неожиданного признания в любви Сандре приснился очень странный сон…

Она идет по длинным коридорам какого-то старинного замка. Кажется, это был тот самый римский замок Святого Ангела, который она посещала вместе с Джузеппе.

Стоило ей вспомнить о бывшем муже, как он появился откуда-то из-за угла и, улыбаясь какой-то странной улыбкой, не говоря ни слова, взял за руку и повел за собой. Она хотела воспротивиться, но ноги сделались как ватные и перестали ее слушаться.

А Джузеппе все тащил и тащил ее за собой периодически оглядываясь и с дьявольской усмешкой прикладывая палец к губам, словно призывая хранить молчание. Наконец он подвел ее к тяжелой дубовой двери с крепкими металлическими засовами и втолкнул внутрь.

Они оказались в полутемной спальне, освещенной канделябром с тремя свечами, стоящим на столике вместе с кувшином вина и вазой с фруктами. Центральное место в комнате занимала огромная кровать с задернутым темно-красным пологом.

Сначала Сандра подумала, что Джузеппе привел ее сюда, чтобы заняться любовью, и решила воспротивиться, как вдруг поняла, что кровать уже кем-то занята. Ткань полога слегка раскачивалась, и из-за него раздавались громкие женские стоны.

Тем временем муж выпустил ее руку и, по-прежнему прижимая палец к губам, на цыпочках подкрался к кровати и отодвинул в сторону тяжелую пурпурную ткань.

Боже, что она там увидела! Колин яростно занимался любовью с красивой черноволосой женщиной. При этом он был настолько увлечен, что совершенно не заметил неожиданных свидетелей его любовных утех…

Вскрикнув от возмущения, Сандра проснулась. С сильно бьющимся сердцем, она несколько секунд приходила в себя.

Стоило найти себе нового мужчину — и какие странные ей начали сниться сны! Но при чем тут Джузеппе? Его издевательская ухмылка до сих пор стояла у нее перед глазами. Наяву он никогда так не улыбался…

Даже приняв душ и позавтракав, Сандра все никак не могла успокоиться.

Ради того чтобы отвлечься, Сандра решила прибраться в доме. Вначале она задумала сделать влажную уборку, протереть мебель, пропылесосить диваны и кресла, но вскоре поняла бессмысленность подобных занятий: в доме и так царил образцовый порядок.

Конечно, приятно осознавать себя отличной хозяйкой, вот только перед кем теперь этим похвастаться?

Не зная, чем себя занять, она поднялась на второй этаж, и здесь ей на глаза попалось кресло-качалка с резными лакированными подлокотниками. Сандра подошла ближе и вдруг почувствовала себя женщиной из давно минувшей эпохи, которая когда-то сидела в этом кресле, нежно укачивая новорожденного малыша — возможно, одного из ее предков.

Ей самой уже перевалило за двадцать пять — критический возраст для фотомодели! И она еще не знала, что испытывает кормящая мать, держа на руках засыпающего малыша.

Задумавшись, Сандра машинально опустилась в кресло. Интересно, на что может быть похоже это чувство? Она мысленно представила себя с младенцем на руках и, полузакрыв глаза, принялась раскачиваться, мурлыча под нос какую-то песенку.

Но вскоре ей надоела эта «игра в сентиментальность», и она задумалась о планах на сегодняшний день. Кажется, перед расставанием Колин что-то говорил о поездке в город…

Ведь им действительно много чего надо было купить для предстоящей помолвки… Странно, что он до сих пор не позвонил.

Сандра сняла трубку, опасаясь, что телефон не работает, однако все было в порядке. А что, если ей самой позвонить Колину?..

Она уже собралась набрать его номер, но передумала. Как это глупо — разговаривать по телефону, когда до дома соседа рукой подать!

И в этот момент в ее душу начало закрадываться неприятное предчувствие… После вчерашней прогулки, закончившейся бурным сексом на лоне природы и последующим объяснением в любви, настоящий мужчина просто обязан был явиться поутру к любимой женщине с букетом цветов, чтобы пожелать ей доброго утра!

И если Колин этого еще не сделал, то объяснений тому могло быть только три. Или так проявляется отсутствие у него джентльменского воспитания, или он уже получил все, что хотел, и успокоился, или же с ним что-то стряслось…

Сандра не любила плохо думать о людях, поэтому последний вариант показался ей самым вероятным. Но если с ним действительно что-то случилось и ему нужна помощь, то почему она до сих пор дома?

Медлить было нельзя. Сандра поспешно выскочила на улицу и быстрым шагом, едва сдерживая желание побежать, направилась к соседнему дому.

— Колин! — позвала она, поднявшись на знакомое крыльцо.

Из дома никто не отозвался. Тогда она взялась за дверную ручку — дверь оказалась открытой. Сандра робко вошла, снова позвала хозяина и тут же поняла, что это глупо. Вряд ли он так крепко спит, что не слышит. Во-первых, местные жители встают с петухами. Во-вторых, Колин сам говорил ей, что отличается таким чутким слухом, что способен даже во сне определить, какая из его кобыл подала голос…

А вдруг все дело именно в лошадях? Что, если одна из них лягнула его и сейчас он, окровавленный, лежит на полу конюшни?

Перепугавшись не на шутку, Сандра даже не стала подниматься на второй этаж, а выскочила из дома и бросилась к конюшне. И чем ближе она подбегала, тем отчетливее слышала стоны, доносящиеся из-за полуоткрытой двери.

Однако, даже испытывая сильное душевное волнение, Сандра не могла спутать голоса. Это стонала женщина, и отнюдь не от боли!

Поняв это, она оцепенела. Однако ее колебания были недолгими, и Сандра, теперь уже медленно и осторожно, стала приближаться к двери конюшни.

Человеческое любопытство — это и порок, и благо одновременно. Порок — потому что заставляет совершать неблаговидные поступки, благо — потому что иной раз помогает делать самые неожиданные открытия, позволяющие избежать в дальнейшем серьезных ошибок.

Затаив дыхание, Сандра подкралась к стойлу и заглянула внутрь. Затем отшатнулась, закрыла глаза и помотала головой, чтобы хоть немного прийти в себя. Лишь после этого она заглянула снова.

Разница между тем, что она видела во сне, и тем, что происходило наяву, состояла только в позиции любовной пары. Если во сне возлюбленная Колина сидела на нем верхом, то здесь он входил в нее сзади, напоминая в этот момент самого настоящего жеребца.

У Сандры потемнело в глазах, и она закрыла их, пытаясь справиться с головокружением. Нет, верхом безрассудства было увлечься таким отъявленным мерзавцем, который сегодня с одной, завтра с другой, а послезавтра…

Выходила из конюшни Сандра так же, как и входила, — на цыпочках. Зато потом бросилась бежать со всех ног.

Задыхаясь, она влетела в свой дом, захлопнула за собой дверь и лишь после этого обнаружила, что ее лицо залито слезами. Бросившись на диван и уткнувшись лицом в подушку, она дала волю своим чувствам и разрыдалась — от горя, от обиды, от унижения… И за что только ей было послано сегодняшнее испытание?

Сандра хорошо знала свою натуру. От природы она была безумно ревнива, но при этом совершенно независтлива, в чем не было никакого противоречия. Ибо человек завидует чему-то тому, что есть у другого. А ревнует тогда, когда под угрозой находится то, что принадлежит ему самому!

Испытывая нежные чувства к мужчине, Сандра была просто не в состоянии представить его в объятиях другой женщины. При этом и сама строго соблюдала условия, которые ставила своим партнерам. Поэтому она всегда встречалась только с одним мужчиной, хотя при ее профессии фотомодели, на взгляд обывателей, подобное поведение было невероятным.

Знакомые мужчины знали эту особенность Сандры и слишком дорожили ее обществом, чтобы позволить себе дать ей повод для ревности. Этого ни разу не сделал даже Джузеппе, у которого до женитьбы на Сандре было неисчислимое количество женщин.

Короче говоря, поведение самодовольного провинциального донжуана с какого-то паршивого ранчо выходило за всякие рамки!

А что, если вернуться и высказать ему все, что она о нем думает? Интересно было бы узнать, кто эта жгучая брюнетка, лица которой она не видела, зато хорошо разглядела ее задницу! Вдруг это его воскресшая жена?

Впрочем, это не оправдание, да для него и не существует никаких оправданий! Разве предательство в любви можно чем-то оправдать?

Нет, совершенно очевидно, что не стоит унижать себя объяснениями с Колином. Да и с какой стати опускаться до того, чтобы гоняться за случайным любовником? Мало ли на свете стройных и мускулистых мужчин. И вообще, неужели за какие-то три дня она успела влюбиться в своего соседа до такой степени, что окончательно потеряла голову?

В конце концов, любовь — это удел глупцов, поскольку лишает человека контроля над собой, а Сандра всегда считала себя женщиной умной. Она не может, не должна и не будет влюбляться в кого бы то ни было! Во всяком случае, до тех пор пока не встретит достойного во всех отношениях мужчину, а не очередного загорелого красавца, пусть даже с самыми упоительными губами на свете…

Выплакав все слезы и перебрав всевозможные варианты своей дальнейшей жизни, Сандра немного успокоилась и начала собирать чемодан. Она сейчас же поедет в аэропорт и сегодня же возвратится в Нью-Йорк.

Вот ирония судьбы! Не прошло и недели с того момента, как она распаковывала этот же самый чемодан и наводила порядок в доме, искренне полагая, что обоснуется здесь надолго.

Ее решимость немедленно и навсегда покинуть это место была столь велика, что прошло не менее получаса, прежде чем она вспомнила об осле. А вспомнив, растерянно опустила руки и присела на первый попавшийся стул. Действительно, что же делать с Подкидышем, который, сам того не ведая, стал поводом для ее знакомства с Колином? Она же не может бросить его на произвол судьбы!

Сандра вышла из дома и медленно побрела в сарай. Подкидыш невозмутимо жевал сено и не бросил своего занятия, даже увидев хозяйку. Впрочем, когда Сандра погладила его по морде, он потянулся к ней, и ей даже показалось, что еще немного — и Подкидыш лизнет ее руку, как преданная собака.

Но осел всего лишь негодующе фыркнул, обнаружив пустую ладонь, и отвернул от хозяйки голову.

— Вот неблагодарный, — грустно усмехнулась она, — даже тебе от меня что-то нужно… А если я пришла, чтобы пожаловаться на свою жизнь, так ты и слушать меня не захочешь, раз я не захватила с собой ничего вкусненького? Не молчи, когда с тобой разговаривают!

Однако Подкидыш не пожелал вступать в пререкания, хотя, судя по движению его длинных ушей, слушал хозяйку весьма внимательно.

— И на том спасибо, — вздохнула Сандра, присаживаясь рядом.

Эх, если бы она, Сандра, была волшебницей и умела превращать мужчин в ослов! Тогда бы не Подкидыш, а Колин сейчас жевал бы сено в стойле. Как, как этот презренный тип мог поступить столь низко и коварно?! И откуда взялась женщина, с которой он с таким упоением тешит свою ненасытную похоть?

А ведь еще вчера он признавался Сандре в любви и, глядя на нее взволнованными глазами, умолял выйти за него замуж!.. Разве можно быть таким отъявленным развратником и лицемером? И это при том, что во время их первых объятий — поздним вечером, после родео — он первым погасил огонь взаимной страсти, сделав это под смехотворным предлогом: «Вполне возможно, что для вас, городских, подобное в порядке вещей. Но мы здесь воспитаны в патриархальных традициях».

Есть ли после этого предел мужскому цинизму?

Зато теперь она наглядно убедилась в том, что он подразумевал под «патриархальными традициями»! Давно известно, что многие мужчины переходят от одной женщины к другой не с целью попасть в Книгу рекордов Гиннесса, и даже не из безмерного сластолюбия, а просто потому, что не в состоянии придумать себе более интересного занятия. Какой же он подлец, этот ковбой!

Сандра настолько рассвирепела, что начала жалеть о своей предыдущей сдержанности. Нет, надо было ворваться прямо в стойло и посмотреть на его изумленную физиономию, а еще лучше — расцарапать ее в кровь!.. Или — и это выглядело бы более достойной местью — повести себя как можно спокойнее и самым невозмутимым тоном заявить, что она согласна выйти за него замуж…

Нет большего издевательства над людьми, чем ставить их в неловкое положение и вынуждать юлить и изворачиваться. Кажется, такую мысль однажды высказал в ее присутствии Джузеппе. Она согласилась с тем, что подобное поведение действительно недостойно порядочных людей, но подумала, что если вести себя только порядочно, то рано или поздно обязательно окажешься в смешной ситуации… Или — в положении униженной и горько плачущей женщины, которой даже некому пожаловаться на свою судьбу, кроме осла!

Но человек сам выбирает предмет своей страсти, и никто не может лишить его этого права. Поэтому вся ответственность за собственное счастье или несчастье лежит на нем самом…

Однако как же ей поступить с Подкидышем? Никого, кроме Колина, она из соседей не знает, а от мысли попросить Джину позаботиться об осле Сандра сразу отказалась, мгновенно представив себе брезгливую гримасу сестры.

Впрочем, что тут долго думать? Найдя нужное и, как ей показалось, достаточно остроумное решение, Сандра слегка повеселела. Поднявшись, она открыла дверцу стойла и попыталась вывести Подкидыша наружу. Однако именно в этот момент тот вздумал проявить свою упрямую ослиную натуру: уперся в землю всеми четырьмя копытами и протестующе замотал головой.

— Бедняга, — сочувственно пробормотала Сандра, — ты, наверное, почувствовал, что я хочу от тебя избавиться. Но что же делать, приятель?

Поскольку справиться с ослом и вытащить его силой не было никакой возможности, Сандра пошла на хитрость. Сбегав домой за морковкой, она поводила ею перед мордой Подкидыша, а когда тот потянулся за любимым лакомством, сделала два шага назад. И конечно, эта уловка сработала! Подкидыш покинул стойло и двинулся вслед за Сандрой.

— Вот молодец, вот умница, — приговаривала она, направляясь к дому соседа.

Миновав половину пути, она скормила ослу первую морковку и тут же приманила второй. Вскоре они оказались в том самом загоне, куда Колин выпускал лошадей. Сейчас загон пустовал, поскольку все лошади находились в конюшне — там же, где и их хозяин.

Сандра завела Подкидыша в загон, дала ему морковку и чмокнула в лоб.

— Прощай, дружок! Видимо, в твоем прозвище заключена твоя судьба. Надеюсь, твой новый хозяин не обойдется с тобой так же жестоко, как со мной…

После столь трогательного прощания она прикрыла за собой ворота и убежала, глотая слезы.

После того как волна безумной страсти схлынула, Колин почувствовал себя скверно. Он был растерян, смущен и — что хуже всего! — испытывал невыносимый стыд за «отпущенные поводья». О Сандре в этот момент он боялся и думать.

Что будет, если после того, что произошло между ними вчера, она увидит в его доме Паолу? Боже, ну почему его жена объявилась здесь не через несколько дней после приезда соседки, а хотя бы за день до этого события! И как он теперь будет с ними объясняться, если переспал с обеими женщинам и теперь каждая вправе предъявить на него свои права? Уф, ну и положеньице!

— Что это ты так тяжело вздыхаешь? — поправляя прическу, поинтересовалась Паола. — Тебя что-то угнетает?

Колин пожал плечами и промычал нечто невнятное.

В отличие от него Паола чувствовала себя прекрасно, да и выглядела победительницей. Судя по ее самодовольному виду, она добилась, чего хотела.

Словно почувствовав, что он думает о ней, Паола взглянула на мужа самыми невинными глазами.

— Похоже, ты чем-то расстроен?

— Да, я расстроен и угнетен, — наконец подал голос Колин, решив хоть немного прояснить ситуацию.

— Чем именно?

— Тем, что никак не могу понять, в какую игру ты со мной играешь?

— Бедняжка Колин, — промурлыкала Паола, взлохматив его волосы. — Ты всегда отличался чисто ковбойской сообразительностью.

— Что ты имеешь в виду? — насупился муж.

— А то, что ковбои разбираются только в лошадях или виски. Все остальное ставит их в тупик.

— Тогда сама объясни, какого черта ты сюда притащилась? — рассвирепел Колин.

В этот момент Паола испытала настоящее возбуждение: ей всегда нравилось доводить мужа до белого каления. Чтобы разозлить его еще больше, она даже снисходительно похлопала его по щеке.

Колин прищурился, и глаза его недобро сверкнули.

— Напрасно ты себе это позволяешь!

— Почему же напрасно? — усмехнулась жена. — Ты — моя добыча, Колин, поэтому я всегда могу тебя выследить и подстрелить, а потом повесить твою рогатую голову над моим камином.

Она хотела повторить свой жест, но муж поймал ее руку, сильно сжал и резко отвел в сторону.

— Прекрати! Из того, что сейчас произошло между нами, еще ничего не следует.

— А вот здесь ты ошибаешься, дружок, — медоточивым голосом пропела Паола. — Из этого последует все, чего я захочу.

— И чего же ты хочешь?

— Для начала съездить в город и привезти Берта. Как же я соскучилась по моему черноглазому малышу! — с чувством воскликнула она.

— А дальше?

— А дальше мы устроим маленький семейный праздник и заживем все вместе так, как это было раньше. Надеюсь, ты ничего не имеешь против, и мне не надо снова напоминать о том, что я — твоя законная жена и мать твоего ребенка?

Колин тяжело вздохнул и красноречиво развел руками.

— Ну то-то же, — отворачиваясь от него, удовлетворенно заметила Паола.

А ее муж в этот момент с горечью думал, что совсем не о таком семейном счастье он мечтал всего лишь сутки назад…

Едва дождавшись, когда красный «понтиак» жены вырулит на дорогу и направится в сторону Сан-Эстевеса, Колин бросился к дому соседки. Входная дверь оказалась заперта, но его насторожило и встревожило даже не это, а то что все ставни были закрыты, отчего дом имел нежилой вид.

Колин взбежал на крыльцо и несколько раз с силой постучал в дверь. Ответом ему была лишь тишина. Тут он вспомнил об осле и кинулся в сарай. Вид пустого стойла поразил его даже больше, чем вид запертого дома.

Что могло случиться со вчерашнего вечера и куда делись Сандра и Подкидыш? Чтобы увезти обоих, потребовался бы небольшой грузовик, однако такая машина не смогла бы проехать незамеченной мимо его дома…

«Мимо дома», — мысленно повторил он, холодея от ужаса. Ну конечно, конюшня, в которой он развлекался со своей женой, находилась всего в паре сотен ярдов от его дома. Пока он был там, то, естественно, ничего не слышал.

Впрочем, не столько эта мысль, сколько другая, леденящая душу, поразила Колина. Паола так громко стонала, а дверь в конюшню была приоткрыта…

А что, если Сандра решила его навестить и, не найдя дома, направилась к конюшне? Боже, ничего более страшного и быть не может!

И тут его размышления прервал отдаленный ослиный рев. Колин вздрогнул от радости. Кажется, он напрасно беспокоился. Сандра всего лишь решила устроить себе утреннюю прогулку на осле… или вместе с ним.

Выскочив из сарая на открытое место, он снова прислушался, и повторный рев не заставил себя долго ждать. Странно было лишь то, что этот требовательный глас доносился со стороны его собственного загона, а не из загона Сандры, который он собственноручно починил на второй день их знакомства.

Однако раздумывать было некогда, и Колин побежал обратно. Велико же было его изумление, когда он увидел собственный загон, размером с половину футбольного поля, поскольку предназначался не менее чем для дюжины лошадей, и посреди него — маленькую фигурку отчаянно ревущего осла. Вероятно, Подкидыш испугался своего одиночества и решил, что его снова бросили, вот и надрывался во всю мощь своей ослиной глотки.

При виде осла ковбой интуитивно почувствовал, что сбываются худшие его опасения. Зная, как сильно Сандра привязалась к животному, можно было не сомневаться в том, что она подбросила его Колину, который предлагал то пристрелить Подкидыша, то кастрировать, лишь в силу из ряда вон выходящих обстоятельств.

А что могло случиться из ряда вон выходящего со вчерашнего вечера? Сандре позвонили из Нью-Йорка, и она срочно уехала в аэропорт? Но как бы она ни спешила, их дома находятся совсем рядом, поэтому непременно зашла бы к нему, чтобы попросить присмотреть за Подкидышем.

Вероятно, именно так все и было. Она заглянула к нему в дом, никого не застала и направилась к конюшне, где и увидела весьма пикантную, если не сказать больше, сцену…

Впрочем, мог быть и еще один вариант. Если у Колина внезапно объявилась жена, то почему бы у Сандры не мог внезапно объявиться муж, который силой или угрозами увез ее с собой?

Она говорила, что ее Джузеппе — итальянец. Кому, как не Колину, женатому на итальянке, знать непредсказуемость темпераментных южных натур!

Но нет, не стоило заблуждаться. Скорее всего, Сандра увидела его с Паолой, после чего, оскорбленная в лучших чувствах, — и здесь он чудовищно перед ней виноват! — бросила дом и осла, чтобы немедленно убежать куда подальше. И во всем этом повинна его благоверная, которая сначала целый год числилась в утопших, а потом всплыла на поверхность как ни в чем не бывало!

Да, стоило Паоле спустя столько времени появиться всего на один день, как она мгновенно, подобно страшному тропическому урагану, разрушила его личную, с таким трудом наладившуюся жизнь. И после этого она еще хочет остаться с ним и начать все заново! Нет, этому не бывать!

Приняв решение, Колин начал действовать четко и быстро. Для начала он загнал осла в конюшню, немилосердно пиная ногами или таща за уши, когда тот пытался упираться. Затем, поместив его в свободное стойло, запер конюшню и бросился в дом.

Там Колин включил автоответчик и, лихорадочно собирая вещи, наговорил сообщение для жены:

— Паола, когда ты услышишь это сообщение, я буду уже далеко. При встрече я не смог сказать тебе самого главного, поэтому говорю сейчас. У меня есть другая женщина, которую зовут Сандра. Я познакомился с ней совсем недавно, но понял, что мне нужна только она. Я люблю ее, да и сам ей не безразличен. Поэтому у меня к тебе просьба: давай расстанемся по-хорошему…

Задохнувшись от волнения, он замолчал. Потом глотнул воздуха и заговорил снова:

— Пожалуйста, уйди из моей жизни, не затевая скандала. В этом случае я заплачу тебе за развод столько денег, что ты сможешь безбедно прожить несколько лет, пока не найдешь себе подходящего мужчину. И я заплачу вдвое больше, если ты согласишься оставить Берта со мной. Разумеется, ты будешь видеться с ним, когда захочешь… Подумай над моим предложением. Надеюсь, что к моему возвращению тебя здесь уже не будет. Если же возникнут какие-то юридические сложности, то мы всегда сможем уладить их через наших адвокатов. Очень надеюсь на твое понимание… Прощай.

Застегнув дорожную сумку, Колин перекинул ее через плечо и снова подошел к телефону. На этот раз он решил позвонить Джонатану.

Его брат относился к породе хронических неудачников, то есть людей, которые словно бы обречены попадать во всевозможные передряги. Если кому-то из гостей суждено было пролить вино на скатерть или быть исцарапанным злобным хозяйским котом, то этим несчастным всегда оказывался именно он. Если же ему везло, то судьба словно бы торопилась исправить допущенную оплошность, а потому найденные на улице деньги он тратил на бракованные товары, а выигрыш в лотерее не получал из-за внезапного банкротства организовавшей ее фирмы.

Естественно, Колину не очень-то хотелось, чтобы его сын воспитывался в семье такого человека, да и прибегать к услугам кузена было довольно опасно. Однако выбора у него не было.

— А, это ты, — удивился его звонку Джонатан. — Паола только что забрала Берта и поехала домой, поэтому ты немного опоздал.

— Это не то опоздание, о котором я буду жалеть, — заверил его Колин. — Можешь присмотреть за моим ранчо в течение двух-трех дней?

— А в чем дело? Ты куда-то собрался?

— Да, мне срочно надо улететь в Нью-Йорк.

— В Нью-Йорк? А какие у тебя могут быть дела в Нью-Йорке?

— Я не могу сейчас с тобой это обсуждать, — торопливо произнес Колин, досадуя на кузена, который всегда задавал массу ненужных вопросов. — Так как насчет моего ранчо?

— Разумеется, я присмотрю за твоими лошадьми. Ключ от дома ты оставишь в том же месте, что обычно?

— Да, конечно. Заранее благодарю. Считай меня своим должником.

Положив трубку, Колин запер дом и быстрым шагом направился к джипу.

Выехав на дорогу, ведущую в сторону города и аэропорта, Колин принялся размышлять. Как случилось, что он до безумия влюбился в женщину, с которой познакомился не далее как на прошлой неделе? Можно подумать, что она действительно ведьма — настолько быстро все это произошло!

Разумеется, сначала его обуял основной инстинкт. Но как и когда это животное чувство переродилось в нечто более тонкое, душевное и глубокое, что принято называть любовью?..

Любовь облагораживает, страсть развращает. Но кто может указать границы, где кончается одно и начинается другое? Да и сексуальная любовь — это совсем не то, что любовь романтическая. Первая угасает, входя в привычку, зато над второй время не властно.

Откуда взялось у него это неистовое желание постоянно находиться рядом с Сандрой, узнать о ней все, заботиться и оберегать, холить и лелеять? Теперь он мечтал стать ей надежной опорой, ее законным супругом, которому она безбоязненно сможет отдать свою руку и сердце. И, вполне возможно, подарить его Берту сестренку или братишку.

До знакомства с Сандрой он прозябал исключительно в мире лошадиных хвостов, копыт и навоза. Но теперь все будет иначе, и перед ним откроется новый, неведомый ему прежде мир высоких чувств и тонких эмоций.

Да ради такой женщины он готов даже полюбить поэзию и выучить наизусть весь этот длинный стих ее покойной родственницы, который она читала ему тогда в кухне! Кажется, он назывался «Соседка» и был посвящен странным отношениям между двумя людьми, живущими рядом. И что-то там еще говорилось о смерти…

Задумавшись, Колин не заметил едущего навстречу «понтиака» жены, которая немедленно принялась ему сигналить. Поэтому он не только не стал останавливаться, но напротив увеличил скорость, стремясь как можно быстрее попасть в международный аэропорт Лос-Анджелеса. Его гнала вперед неудержимая мечта о новой жизни, мечта, которую он отныне связывал с одной-единственной женщиной — Сандрой!

— «Два выстрела прозвучали практически одновременно, дверь распахнулась… и ассистентка невольно вскрикнула. В лабораторию спиной вперед ввалился труп молодого мужчины…»

Отложив в сторону дурацкий детектив, купленный в аэропорту, чтобы скоротать время в ожидании рейса на Нью-Йорк, Сандра тяжело вздохнула. Воспоминания о случившемся мешали ей сосредоточиться на чтении. Сандра гнала их от себя, но сцена, увиденная всего несколько часов назад, ярко и с бесстыдной настойчивостью вновь и вновь всплывала в ее памяти. И ей приходилось прикладывать много сил, чтобы не разрыдаться на глазах у окружающих. Сандра слишком хорошо понимала, что если, не дай бог, позволит себе заплакать, то это будет означать только одно — она глупо и безнадежно влюбилась в недостойного ее человека, которому от всех женщин нужно лишь одно — примитивный животный секс.

Она нещадно ругала себя за то, что так легкомысленно позволила себе увлечься Колином. Как же можно быть такой идиоткой? Ей ли не знать, что все мужчины одинаковы, что они различаются между собой лишь маркой автомобиля, толщиной кошелька да названием хоккейной команды, за которую болеют. В отношении женщин все ведут себя одинаково.

Эх, скорее бы оказаться в Нью-Йорке и с головой окунуться в привычно-суматошную атмосферу большого города! Можно было не сомневаться, что не пройдет и недели, как воспоминания о Колине перестанут ее тревожить…

Задумавшись, Сандра не сразу заметила, что к ней приблизился пожилой мужчина самого респектабельного вида, державший в руках трость и небольшой чемодан.

— Вы не будете возражать, если я здесь присяду? — учтиво осведомился он, указывая тростью на соседнее кресло.

— Нет, разумеется.

Сказав это, Сандра покривила душой, поскольку больше всего на свете хотела сейчас остаться одна. Но джентльмен был так изысканно вежлив, что ему было неприлично отказывать в столь пустяковой просьбе.

Опустившись в кресло, он какое-то время оглядывал зал, словно искал кого-то, а затем снова обратился к Сандре:

— Простите, мисс, но вы не присмотрите за моим чемоданом, пока я отлучусь за кофе?

— Конечно, — сухо кивнула Сандра.

— Может, и вам чего-нибудь принести?

Она задумалась, а затем согласно кивнула.

— Если вас не очень затруднит, то, пожалуйста, кофе и сандвич с беконом.

— Вот и отлично, — улыбнулся джентльмен, вставая и направляясь к бару.

Сандра посмотрела ему вслед. В отличие от Колина, который при первой же встрече повел себя далеко не по-джентльменски, этот человек вызывал у нее неосознанную симпатию.

Вскоре мужчина вернулся, принеся ей бумажный пакет с сандвичем и стаканчик кофе.

— Сколько я вам должна? — спросила Сандра, открывая сумочку в поисках мелочи.

— Пять минут беседы, — улыбнулся джентльмен, — раз уж нам приходится коротать время вместе.

Благодарно кивнув, Сандра полезла в пакет. Достав и передав мужчине его наглухо закрытый стаканчик с кофе, она развернула свой сандвич и немедленно впилась в него зубами.

Дав ей возможность прожевать и проглотить первый кусок, джентльмен приподнялся и представился:

— Грегори Стейнбек.

— Сандра Петерсон. А вы имеете отношения к тому писателю, который…

— К сожалению, нет, но творчество его люблю. Кроме того, очень приятно встретить образованную леди.

Сандра улыбнулась, вспомнив, как в колледже писала реферат по роману «Гроздья гнева».

— Можно я попрошу вас о еще одном одолжении? — спросила она.

— Разумеется, — с готовностью откликнулся собеседник, но тут же добавил: — Хотя и не представляю, чем еще смогу вам услужить.

— О нет, дело не в услуге. Просто пообещайте не расспрашивать меня о работе, увлечениях или семейном положении. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул мистер Стейнбек. — Хотя вы меня и лишаете самой интересной части нашей беседы. Могу только предположить, что именно в семейных проблемах и кроется ваше нежелание говорить о них.

— Вы правы.

— В таком случае есть смысл позабавить вас одной историей, которая случилась ровно сто лет назад.

— С удовольствием послушаю, — допивая кофе и убирая стаканчик обратно в пакет, заверила она.

— Дело происходило в конце девятнадцатого века в Англии. Один богатый лондонский купец влюбился в графиню… или маркизу, не помню точно. Он ухаживал за ней, делал дорогие подарки, предлагал руку и сердце, но светская дама пренебрегала им из-за его низкого происхождения. Более того, завела роман с каким-то заезжим немецким дворянином. Когда купец узнал об этом, то задумал отомстить. У дамы был старинный родовой замок, которым она очень гордилась. И вот купец на собственные деньги построил общественный туалет, который являлся уменьшенной копией этого замка. И построил не где-нибудь, а напротив ее дома!

— И что же сделала дама? — немедленно заинтересовалась Сандра.

— А что она могла сделать? Только бесилась от злости да проклинала остроумного купца. Однако долго наблюдать за таким кощунством у нее не хватило сил, и она переехала жить в другой дом. Но купец тут же выстроил еще один туалет, теперь уже напротив ее нового дома. Окончание этой истории я точно не помню, но, кажется, дама не стала вынуждать купца строить третий туалет и уехала за границу.

Сандра рассмеялась так звонко, что на нее даже оглянулись окружающие. Когда мистер Стейнбек вежливо простился и ушел, ее настроение заметно улучшилось. Возможно, она напрасно проклинала свою судьбу, поскольку на этот счет есть замечательная пословица: все, что ни делается, к лучшему!

Ну действительно, какая жизнь могла ее ожидать, выйди она замуж за Колина? Выросшая в большом городе и повидавшая мир, нетерпеливая, импульсивная и страстная, разве подходила она для спокойной, размеренной и однообразной жизни на ранчо? И разве рано или поздно не начала бы ею тяготиться, выплескивая скопившееся раздражение на ни в чем не повинного мужа?

Кстати, а что, если все-таки позвонить Колину? Теперь она все равно ничего не теряет, зато сможет удовлетворить чисто женское любопытство и узнать, откуда вдруг в его конюшне взялась новая «кобыла». Кроме того, у нее есть повод: надо поинтересоваться судьбой своего осла.

Сандра решительно отложила журнал в сторону, встала с кресла и направилась к телефону, на ходу доставая из сумки кошелек с мелочью.

Вполне возможно, что если бы Сандра осуществила свое намерение и, дозвонившись до Колина, который в тот момент был уже на полпути в аэропорт, прослушала сообщение, записанное им для жены, то не захотела бы никуда улетать. Однако, не доходя до телефона, Сандра неожиданно увидела мужчину, показавшегося ей подозрительно знакомым. Он стоял спиной к ней у стойки регистрации пассажиров и о чем-то беседовал с сотрудницей аэропорта. В какой-то момент мужчина вскинул голову и посмотрел в сторону взлетной полосы.

«Нет, — похолодев от волнения, подумала она, — ошибки быть не может». Это ее муж Джузеппе! Сандра без труда узнала бы его только по одному характерному движению головы.

Зачем он прилетел в Лос-Анджелес? У него здесь какие-то дела или он решил разыскать ее, Сандру, чтобы попытаться уговорить вернуться?

Запаниковав, она забыла о своем первоначальном намерении и чуть ли не бегом бросилась в дамскую комнату, в любой момент ожидая услышать за спиной свое имя. Все оставшееся время до объявления посадки Сандра провела в своем убежище и облегченно вздохнула лишь тогда, когда, прошмыгнув «зеленый коридор» и пробежав по взлетной полосе, затерялась в огромном салоне «боинга» среди других пассажиров.

Самолет набрал скорость и взмыл в голубое небо. Яркое полуденное солнце било в иллюминаторы, а прямо под ними проплывали гигантские белоснежные облака, похожие на айсберги, но несравненно более безопасные.

Вернувшись домой с Бертом, который отнесся к неожиданному появлению матери весьма сдержанно, поскольку успел подзабыть ее, Паола направилась в ванную. Мальчик же, разумеется, побежал в конюшню, где с радостью обнаружил своего любимого осла.

Встав под душ и включив воду, Паола с улыбкой обнаружила, что ее губы припухли от неистовых поцелуев Колина, а левое плечо поцарапано о доски стойла. Эти любовные отметины наполнили ее душу самодовольным восторгом. Значит, она по-прежнему обладает опьяняющей властью над мужчинами и потому всегда сможет использовать их в своих целях! Интересно только, куда он отправился?..

Паола медленно намыливалась, с наслаждением поглаживая свое гладкое, упругое тело и смакуя переполняющие ее приятные ощущения. Следовало отдать должное Колину: он умел возбуждать ее и доводить до высшей точки наслаждения. Все было просто изумительно! Они с Колином снова нашли друг друга, и теперь она смело могла на него рассчитывать. А в том, что ковбой целиком находится в ее власти, Паола ничуть не сомневалась. Да и куда он денется, если в ее любовном арсенале имеется столько уловок, что она всегда сможет превратить романтическое свидание в прелюдию к сексуальным играм или прибегнуть к помощи эротического белья и самых изысканных ласк, которыми можно свести с ума любого мужчину.

Смыв наконец с себя мыльную пену и вытершись полотенцем, Паола подошла к зеркалу, приподняла и отвела с лица волосы, чтобы всмотреться в новое выражение своих торжествующих глаз. Самая непоправимая глупость в жизни любой хорошенькой женщины — это недооценка той скорости, с которой проходит ее привлекательность. Однако Паола была отнюдь не глупа и поэтому торопилась как можно выгоднее распорядиться своими природными достоинствами.

Ах, Джимми, Джимми, мерзавец, мошенник… и самый обаятельный мужчина, какого она только знала в своей жизни! Паола снова полюбовалась кольцом и браслетом, подаренными ей на прощание Джимми. Сверкающее золото так восхитительно гармонировало с ее смуглой кожей!

Разумеется, в рассказанной мужу истории о ее таинственном похищении не было ни грана правды. Просто, заскучав от однообразной семейной жизни, она сама позвонила бывшему любовнику и была приятно удивлена его страстным желанием немедленно возобновить их отношения.

Год прошел в таком безумном вихре красивых авантюр и дорогостоящих развлечений, что Паола почти забыла о том, что является замужней женщиной, у которой растет сын. Возможно, ее связь с Джимми продолжалась бы и дольше, но его в очередной раз арестовали, на этот раз за контрабанду наркотиков.

Паола не стала дожидаться, когда адвокаты Джимми договорятся о том, чтобы его выпустили под залог до суда, и решила воспользоваться случаем, чтобы вернуться к мужу и сыну. В конце концов, у семейной жизни тоже есть определенные достоинства. Например, ее можно сравнить с уютной гаванью, в то время как холостяцкий образ жизни — это плавание в открытом море, полное неожиданностей, опасностей… но и радужных перспектив.

Паола никогда особенно не любила мужа, считая его человеком весьма недалеким, что, впрочем, было совершенно естественно для обычного ковбоя. И хотя их сексуальная жизнь была восхитительной, долгое общение с Колином ее тяготило. Кроме того, у них с Колином нередко возникали конфликты из-за ее способности сорить деньгами направо и налево. Давно известно, что женщины любят мужчин за умение зарабатывать деньги, в то время как мужчины не любят женщин за умение их тратить.

К тому же следовало учитывать, что если бесшабашный и богатый Джимми мог, не задумываясь, выполнить любую ее прихоть, то финансовые возможности мужа были куда скромнее…

«Впрочем, — вздохнула Паола, — облачаясь в халат и выходя из ванной, — за неимением лучшего теперь придется довольствоваться тем, что есть».

Заметив, что на автоответчике мигает красная лампочка, свидетельствующая о наличии сообщения, она подошла к аппарату и нажала на клавишу.

«Паола, — раздался взволнованный голос мужа, — когда ты услышишь это сообщение, я буду уже далеко. Я не смог тебе при встрече сказать самого главного, поэтому говорю сейчас. У меня есть другая женщина. Ее зовут Сандра…»

Слушая все это, Паола постепенно свирепела и к концу едва сдерживалась от желания разбить проклятый автоответчик вдребезги.

Ай да Колин, вот уж этого она никак не ожидала от него! Интересно только, где он в этакой глуши нашел себе женщину и кто она такая? Наверное, какая-нибудь немолодая вдова с рыхлой фигурой и двумя детьми, переехавшая сюда потому, что не могла позволить себе жить в городе.

Впрочем, черт с ней! Паола нисколько не сомневалась в своих чарах, поэтому никакой другой женщине с ней не тягаться! Но куда делся этот простодушный осел, ее муж? Понял, что не сможет перед ней устоять и решил трусливо спастись бегством? Поэтому, наверное, и не остановился там, на дороге, когда она ему сигналила…

Ну и что ей теперь делать? Вести вместо него хозяйство и воспитывать сына?

Паола пришла просто в неописуемую ярость и, чтобы как-то с ней справиться, отправилась на поиски спиртного. К своей радости, в кухне нашлась початая бутылка виски. Глотнув прямо из горлышка и закурив, Паола нахмурила лоб и призадумалась. В роли брошенной жены она еще не оказывалась.

Прошло полчаса, а она продолжала пить, ругая мужа последними словами. У нее даже создалось впечатление, что она угодила в собственную ловушку. Проклятый Колин! Он не сумел отказаться от ее ласк там, в конюшне, но после этого сбежал, как нашкодивший мальчишка! Эх, если бы у нее была возможность хоть как-нибудь ему отомстить за то нелепое положение, в котором она теперь оказалась…

Когда раздался стук в дверь, Паола тут же решила, что это Колин одумался и вернулся. Поэтому она пошла открывать, заранее придав своему лицу как можно более суровое выражение.

Каково же было ее удивление, когда вместо мужа она увидела перед собой красивого и элегантно одетого джентльмена с выразительными черными глазами. На нем был синий пиджак, светлые брюки и яркий шейный платок.

— Простите, мисс, — вежливо произнес он с еле уловимым, но приятным акцентом, — но дело в том, что я приехал к одной леди, которая должна жить в доме по соседству с вами…

— А при чем тут я? — пожав плечами, хмуро осведомилась Паола, подумав, что опять ей не повезло: такой красавец, и уже занят!

— Дело в том, что дом закрыт, и, судя по всему, там никто не живет, — все тем же доброжелательным тоном продолжал джентльмен. — Вот я и хотел выяснить, давно ли вы видели вашу соседку. Ее зовут миссис Сандра Петерсон.

— Я ее вообще не видела, поскольку приехала только сегодня… Как… как вы сказали, ее зовут?

— Сандра Петерсон.

Ага! Паола несколько секунд раздумывала, а затем распахнула дверь пошире:

— Заходите.

— Меня зовут Джузеппе, но можете называть меня на американский манер Джуз, — тем временем представился мужчина, проходя в гостиную и с любопытством осматриваясь.

— А я — Паола.

— Очень приятно. Простите, вы случайно не итальянка? — неожиданно заинтересовался гость.

— Вообще — то да, хотя была в Италии только один раз, да и то в пятилетнем возрасте.

— Вы красивы, как Венера, но, похоже, чем-то очень расстроены или даже плакали. Почему? — переходя на итальянский и при этом улыбаясь, спросил гость.

— Проблемы, — нехотя ответила Паола. Она прекрасно понимала итальянскую речь, но с того момента, когда ушла из родительского дома, практически не говорила на родном языке, поэтому предпочла ответить по-английски.

— Не расстраивайтесь, синьора. Жизнь продолжается и, несмотря ни на что, она прекрасна. Здесь можно курить? — спросил итальянец, доставая элегантный портсигар.

— Разумеется. А можно узнать, кем вы приходитесь моей соседке?

— Я — ее муж.

— В таком случае могу вас поздравить.

— С чем?

— Судя по всему, ваша жена сбежала с моим собственным мужем!

— В самом деле? — Джузеппе удивленно покачал головой. — По всей видимости, это именно с ним я коротал время в аэропорту. Ну и ну!

— Где? Когда? В каком еще аэропорту?

Итальянец охотно ответил на все ее вопросы» подробно рассказав о случайной встрече с высоким, атлетически сложенным ковбоем.

— Оказывается, синьора Паола, мы с вами оба оказались в положении рогоносцев, — задумчиво произнес он. — И хотя ваш муж в разговоре со мной ни разу не назвал имя Сандры, теперь я ничуть не сомневаюсь, что он имел в виду мою жену. Получается, я зря сюда приехал…

— Однако вы не кажетесь слишком опечаленным тем, что ваша Сандра изменила вам с моим мужем! — Паола кипела жаждой мести и хотела найти себе компаньона, поэтому произнесла эту фразу нарочито оскорбительным тоном, надеясь вызвать у собеседника более горячую реакцию.

Но Джузеппе, видимо поняв ее намерение, лишь покачал головой и кивнул на початую бутылку виски.

— Зато вы, кажется, очень ревнуете, не так ли?

— Как и все истинные итальянки, — усмехнулась Паола. — Выпить хотите?

— Нет, спасибо. Насколько я понимаю, вы и понятия не имеете, где и как ваш муж собирается искать мою жену.

— Увы, я этого действительно не знаю… И очень жаль! — вдруг добавила Паола, изменившимся тоном, и ее глаза кровожадно блеснули.

— А что бы вы сделали, если бы узнали? — полюбопытствовал Джузеппе. — Стали бы мстить?

— Конечно! А вы разве нет?

Собеседник неопределенно пожал плечами.

— Видите ли, отомстить женщине за свое оскорбленное самолюбие довольно трудно, — объяснил собеседник. — Заставить вас по-настоящему переживать можно одним-единственным способом: влюбить в себя, а потом бросить. Но тогда и мстить будет не за что. Ведь самый болезненный удар по мужскому самолюбию женщина наносит именно тогда, когда говорит: «Я люблю другого».

— А если прибегнуть к насилию?

— Ни в коем случае! Мстить женщине с помощью насилия — это крайняя степень гнусности, ибо нет ничего подлее. Да, женщины могут быть подлыми, стервозными, способными отравить жизнь любому достойному мужчине, но воздать им должное за любовные измены можно, пожалуй, только аналогичным образом, но ни в коем случае не прибегая к своему преимуществу в силе! — горячо заявил Джузеппе.

— Да вы, я вижу, настоящий джентльмен!

— Надеюсь, что это действительно так, — улыбнулся итальянец.

— А можно узнать, чем вы занимаетесь?

— В данный момент я спонсирую один голливудский блокбастер.

— Серьезно? — удивилась Паола. — А о чем будет фильм?

— О, это фантастическая эротика, — ответил Джузеппе. — В прямом смысле — сочетание фантастики и эротики.

— Разве такое возможно?

— Вполне! Представьте себе космический стриптиз, когда девушки, обнажаются, постепенно снимая скафандры. А как вам ракета, доставляющая девушек по вызову на отдаленные межпланетные станции, где их поджидают истомившиеся по женской ласке астронавты? А любовный акт в условиях невесомости? А злобные интриги со стороны сексуально озабоченных инопланетян?

— Очень забавно! А для меня там не найдется роли?

— Почему бы и нет, — пожал плечами Джузеппе. — Как-нибудь за ужином, если вы не против, я обязательно познакомлю вас с режиссером. Знаете, какая мысль вдруг пришла мне в голову?

— Какая же? — кокетливо поинтересовалась изрядно захмелевшая Паола.

— Возможно, если мы познакомимся поближе, то вам и не захочется никому мстить.

— Это почему же?

— Да потому, что мы оба сможем искренне возблагодарить судьбу за нашу нечаянную свободу! — Джузеппе подошел к ней вплотную и поспешно заговорил, снова перейдя на итальянский: — Какое счастье, что мы встретились! Ты мне ужасно нравишься, Паола! Послушай, как бьется мое сердце. — И он, взяв ее руку, приложил к своей груди.

Лицо Джузеппе было так близко, что превратилось в расплывчатое пятно. Она ощущала его горячее дыхание на своей щеке. Прикосновение мужских губ поначалу было столь легким и ласкающим, что напоминало дуновение морского бриза. Голова у Паолы по кругом, и она закрыла глаза.

Тогда Джузеппе снова слегка коснулся губами ее губ, делая это нарочито медленно, словно бы для того, чтобы разжечь в ней желание. Его руки легли на ее талию, но стоило Паоле задрожать, как объятие тут же ослабло.

Это несколько успокоило женщину, и она вновь отдалась своим чувствам, тем более что в этот момент губы итальянца вновь приникли к ее губам…

И именно в этот волнующий момент, по крыльцу протопали маленькие ноги.

— Пусти, это мой сын! — тут же отстранилась Паола, запахивая на груди халат.

Вбежавший в гостиную Берт застыл на месте, с удивлением уставившись на незнакомого мужчину.

— Чао! — поприветствовал его Джузеппе и полез в карман пиджака. — Смотри, что у меня для тебя есть.

— Он не понимает по-итальянски, — объяснила Паола. — У меня не было возможности учить его языку…

— Жаль! — искренне огорчился Джузеппе. — Язык — это наша духовная родина, которую мы постоянно носим с собой. Да и вообще знание иностранных языков всегда может оказаться полезным. На эту тему даже есть прелестный итальянский анекдот. Кошка погналась за мышью, которая успела спрятаться в норке. Пока обе переводили дыхание, мышь с огорчением вздохнула: «Придется сидеть здесь, пока она не уйдет». И вдруг снаружи раздался лай собаки. Обрадованная мышь решила, что кошка уже убежала, выскочила из норы и тут же попалась ей в лапы. «Вот как полезно знать иностранные языки», — подумала кошка, с аппетитом съедая обманутую мышь.

Паола засмеялась, обнимая сына за плечи.

— Ну-ка, бамбино, подойди поближе и посмотри, что я тебе хочу подарить, — сказал Джузеппе, наклоняясь и протягивая мальчику фигурку человечка.

— Спасибо, — неуверенно сказал Берт, беря ее в руки и с интересом разглядывая.

— А знаешь, из чего она сделана?

— Нет.

— Из корня мандрагоры!

Паола с изумлением посмотрела на Джузеппе, но тот был совершенно серьезен. Более того, итальянец даже рассказал о том, что корень мандрагоры обладает удивительным свойством предохранять от нечистой силы. Поскольку мандрагора произрастает у подножия виселиц, то издает пронзительный визг, когда ее пытаются вырвать.

— Поэтому, — добавил он, — собирать мандрагору смертельно опасно. И происходит это обычно следующим образом: к растению привязывают собаку, а затем, отойдя на безопасное расстояние, подзывают ее к себе.

— А собаке ничего не бывает? — тут же забеспокоился Берт, обожавший животных.

— Нет, собаке ничего не бывает, — успокоил мальчика Джузеппе и потрепал его волосам. — Какой славный бамбино! Надеюсь, мне удастся найти с ним общий язык…

Паола с удивлением посмотрела на него, и Джузеппе усмехнулся.

— Всегда мечтал иметь наследника, — пояснил он, — но меня угораздило жениться на фотомодели, для которой высшей ценностью в жизни является стройная талия. Ты и сама знаешь, что по-итальянски талия называется тем же словом, что и жизнь, — вита. Однако я никогда не думал, что желание иметь стройную талию способно пересилить естественное желание иметь детей!

— А твоя жена была фотомоделью?

— Да.

— И она тоже итальянка?

— Нет, американка, которая даже никогда не была в Италии. Первый раз она посетила Рим во время нашего свадебного путешествия…

— Стыдно сказать, но я тоже никогда не была в Риме, — призналась Паола столь многозначительным тоном, что Джузеппе внимательно посмотрел ей в глаза.

— Мы поедем туда в любой момент, когда пожелаешь! Тебе же надо развеяться, поскольку ты, как мне кажется, все еще грустишь по поводу исчезновения своего мужа, — с лукавой усмешкой заметил он.

— Ничего подобного, — впервые за весь разговор перейдя на итальянский, в тон ему заявила Паола. — Я в прекрасном настроении!

Вечером того дня, когда Колин вступил под своды аэропорта Кеннеди, все американские газеты пестрели огромными заголовками, во всех сводках новостей шли одни и те же сюжеты. Страна была потрясена невиданной прежде катастрофой, а президент даже объявил однодневный национальный траур.

Взлетающий самолет компании «Пан-Ам» из-за неисправности моторов не успел набрать нужную высоту и врезался в Бруклинский мост, по которому шел поток машин. Сломав боковые ограждения моста, он смял и сбросил в реку несколько автомобилей, после чего раскололся и пошел ко дну. Спасательные службы с катеров и вертолетов вылавливали немногих чудом уцелевших пассажиров, отчаянно барахтавшихся в холодной воде.

Все комментаторы и свидетели наперебой рассказывали об одном мужчине, который самоотверженно помогал подплыть и схватиться за спасательный трос другим людям. Когда же очередь дошла до него самого, сердце его не выдержало, и он утонул прежде, чем к нему подошел катер…

Получив багаж, Колин тут же сдал свой чемодан в камеру хранения, чтобы не таскаться с ним по городу. «Заберу, когда устроюсь в отеле», — решил он, внимательно осматриваясь по сторонам.

В аэропорту царила настолько напряженная атмосфера, создаваемая толпой журналистов и родственников, летевших на злополучном самолете пассажиров, что он тоже ощутил изрядное волнение.

А вдруг эта катастрофа каким-то образом коснулась Сандры? Что, если она уже ехала в этот момент по мосту или летела на этом самолете?

Волнение усиливало и то странное обстоятельство, что на все звонки в офис модельного агентства «Нью-Йорк ситизен» автоответчик предлагал «оставить сообщение или перезвонить позднее».

Не зная, что предпринять, Колин поднялся на второй этаж здания аэропорта, зашел в первый попавшийся бар, заказал себе неизменную порцию виски и сел за стойку, поближе к работающему телевизору.

Практически все телеканалы вели прямые репортажи с места происшествия. На экране виднелся развороченный мост, где полным ходом шли восстановительные работы, очевидцы и полицейские давали интервью. Одно из них заставило Колина вздрогнуть.

Молодая энергичная дама в брючном костюме стояла рядом с огромным негром в полицейской форме и быстро говорила в микрофон:

— Мы находимся возле полицейского участка Бруклина. Сейчас сержант Бонза сделает сенсационное сообщение, которое, я уверена, живо заинтересует зрителей нашей программы. Итак, сержант, вам слово. Напоминаю, что вы смотрите новости Си-эн-эн.

— Случайно получилось так, что в тот день полиция фотографировала все проезжающие по мосту машины. Мы зафиксировали номера автомобилей, въехавших на мост за несколько минут до катастрофы, и сравнили их с номерами тех, которые успели съехать с моста. Благодаря этому у нас есть список, состоящий из восемнадцати пропавших машин. По нашим предположениям, именно столько автомобилей было сбито в реку упавшим самолетом. В данный момент мы устанавливаем имена их владельцев…

Быстро допив виски, Колин направился к выходу из здания аэропорта.

— В полицейский участок Бруклина, — сказал он, садясь в такси.

Машина плавно тронулась с места, и Колин только теперь обнаружил, как бешено колотится его сердце. И успокоиться было невозможно, как невозможно представить себе веселую, смеющуюся Сандру, которая, сидя за рулем машины, въезжает на проклятый мост, слушает музыку, погладывает на себя в зеркало и думает о чем-то приятном. И вдруг ее мгновенно накрывает огромная черная тень. Она не успевает ничего понять, не успевает даже испугаться, как ее машина, кувыркаясь в воздухе, падает с моста под ужасающий грохот раскалывающегося самолета…

От этой мысли сознание Колина заволокло темной пеленой, сквозь которую едва слышно пробивались отдельные звуки.

— Эй, мистер, мы приехали, — два раза повторил водитель, с испугом глядя на странноватого пассажира.

— А? Хорошо, подождите меня здесь.

Колин выскочил из машины и вбежал в полицейский участок. Найти сержанта Бонзу не составило труда. Он сидел за стойкой дежурного и первый приветствовал его традиционным вопросом:

— Чем могу помочь?

— Я хочу узнать… — задыхаясь от волнения, произнес Колин. — Вы только что давали интервью Си-эн-эн… Могу я узнать, нет ли среди владельцев тех машин… Ну, вы понимаете, что я имею в виду… Нет ли среди них машины, принадлежащей мисс Сандре Петерсон?

— Минуту.

Сержант сверился со списком, лежащим перед ним на столе, после чего вскинул на побледневшего Колина доброжелательные глаза и сочувственно улыбнулся.

— Сожалею, но…

— Нет?

— Мне очень жаль, но машина мисс Петерсон была зафиксирована среди тех, кто въехал на мост, но ее не было среди тех, кто с него съехал.

— Вы хотите сказать… — Лицо Колина исказилось такой жуткой гримасой боли, что сержант поспешил задать еще один традиционный вопрос:

— Вы в порядке?

— Не знаю… К черту меня! Вы хотите сказать, что… Не могли бы вы повторить?

— Боюсь, что мисс Петерсон ехала по мосту в тот самый момент, когда все это произошло. Самолет сбил ее машину в реку, и она утонула. Мне очень жаль. Это была ваша жена?

— Почти.

— Вы уверены, что вам не нужна помощь?

— Уверен.

Шатаясь, Колин вышел на улицу перед полицейским участком. Он так растерянно оглядывался по сторонам, что водитель такси вылез из машины и окликнул его.

Колин кивнул, подошел и забрался внутрь. Ни мыслей, ни чувств, ни сил у него уже не было. Он решил вернуться в аэропорт, но по дороге вдруг почувствовал, что его гложет адский, нестерпимый голод.

Остановив такси, Колин вышел, расплатился и тут же столкнулся с толстой немолодой женщиной, держащей на руках карликового пуделя. Извинившись, ковбой машинально потер лоб и, толкнув дверь, вошел в первую попавшуюся забегаловку. Жуя сандвич и запивая его пепси-колой, он периодически тер лоб кончиками пальцев, словно пытаясь вспомнить что-то ускользающее, но необыкновенно важное.

Мир вокруг, кипучий, самодовольный деловой мир огромного города был ему чужим, и Колин задыхался в нем. А теперь, когда он потерял Сандру, все вообще лишилось всякого смысла. Выйдя на улицу, он пошел куда глаза глядят, с недоумением останавливаясь перед витринами, по три раза, чтобы понять смысл, читая рекламные вывески, с тупой злостью всматриваясь в спокойные лица прохожих. Зачем все это? Что он здесь делает? Какой смысл во всем этом людском муравейнике?

Наконец он устал, и ему захотелось сесть и снова выпить. Зайдя в бар и заказав две двойные порции виски, Колин полез в карман куртки за деньгами. В бумажнике кроме денег лежала фотография Сандры, которую она подарила ему в тот самый день, когда они вернулись с конной прогулки.

«Милая моя, единственная, — думал он, вглядываясь в любимые веселые глаза. Неужели тебя уже забрала смерть, хотя ты создана для жизни? Что с тобой стало и что мной сделала?»

В этом самом заурядном баре, где струился дым сигарет и, несмотря на общенациональный траур, виднелись раскрасневшиеся оживленные лица, Колин медленно и тяжело напивался, уставившись невидящим взором в одну точку перед собой, почти ничего не воспринимая и не осознавая.

К тому времени, когда он вышел на улицу, на Нью-Йорк уже опустилась ночь. Но Колин едва ли это заметил.

«Где находится этот проклятый мост?» — вдруг всплыло в его воспаленном мозгу. Он приблизился к бровке тротуара и поднял дрожащую руку. Почти сразу рядом остановилось желтое такси.

— К Бруклинскому мосту, — прохрипел Колин, забираясь в машину.

Такси рвануло с места, и все опять поплыло у него перед глазами. Впрочем, ехали они не больше пятнадцати минут.

Кинув таксисту деньги и даже не захлопнув дверцу, Колин перелез через ограждение, миновал строительных рабочих и, слегка пошатываясь, пошел по левой стороне моста, менее поврежденной, чем правая.

Он шел, не разбирая дороги и не глядя по сторонам. Один из рабочих что-то закричал ему вслед, второй побежал к патрульной полицейской машине, но Колину на все было наплевать.

Подойдя туда, где ограждение моста было снесено начисто, а огромные куски металлической арматуры разорваны и перекручены так, будто это была алюминиевая проволока, Колин остановился.

Далеко внизу поблескивала река, похожая на извечную безжалостную смерть, поглощающую без остатка и человеческие тела, и человеческие души. Но ему вдруг стало неожиданно легко, словно он наконец нашел то, что с такой страстью искал весь этот сумасшедший день. Лишь эта холодная бездна могла излечить его раскалывающийся от огненных спазмов боли мозг и истерзанное страданием сердце!

Где-то невдалеке взвыла полицейская сирена, кто-то окликал его в мегафон, какие-то тени бежали к нему по мосту, но ему было не до этого. Оставалось сделать всего лишь шаг — навстречу вечности, туда, где его ждала улыбающаяся Сандра… Подоспевший полицейский успел схватить его за руку и оттащить подальше от края.

— Вы с ума сошли!

Колин тупо смотрел куда-то в сторону и ничего не отвечал.

— Садитесь в машину.

Ковбой послушно сел на заднее сиденье черно-белого полицейского «форда».

— Куда вас отвезти?

— В аэропорт.

Машина быстро развернулась и понеслась в обратную сторону. Через какое-то время, когда Колин понемногу начал обращать внимание на происходящее, полицейский попытался его разговорить.

— Почему вы хотели броситься с моста?

— У меня там погибла… жена.

Пребывая в своем нынешнем состоянии, Колин совершенно забыл о Паоле и теперь искренне считал своей женой Сандру.

— Вы в этом уверены?

— Да… — Колин немного поколебался, а затем добавил: — Почти. Могу я попросить вас остановиться? Мне надо позвонить.

— Пожалуйста, — ответил полицейский и затормозил у первой попавшей телефонной будки.

Колин в очередной раз набрал номер модельного агентства и через мгновение едва не потерял сознание от радости, услышав голос Сандры!

— Ты помнишь тот психологический тест? — спросила Сандра, прихорашиваясь перед зеркалом. — Ну, когда мы катались на лошадях…

— Разумеется, помню, — усмехнулся Колин. — Это была самая незабываемая прогулка в моей жизни!

— Я тебя спрашиваю не о прогулке, а о тесте.

— И твой тест я тоже помню. Ты просила назвать три самых дорогих и значимых для меня имени, и я сказал: Берт, Сандра, Колин. Ну и к чему ты об этом заговорила?

— Да к тому, что теперь и я хочу назвать три самых дорогих для меня имени. Это Берт, Колин, Сандра! И что ты на это скажешь?

Он пожал плечами и улыбнулся. Затем, придав лицу серьезное выражение, произнес:

— Что отсюда можно сделать следующий вывод: если в этот список человек не забывает включить свое имя, то у него хорошо развито чувство собственного достоинства. Кроме того, я понял, что из тебя получится замечательная мать и жена.

— Уверяю тебя, что ты не ошибешься! — пылко воскликнула Сандра, бросаясь ему на шею.

С момента возвращения из Нью-Йорка они не расставались ни на минуту, словно опасаясь, что их опять что-нибудь может разлучить.

К счастью, с того ужасного дня все пошло нельзя лучше. Паола и Джузеппе охотно согласились предоставить развод своим бывшим супругам. Более того, бывшая жена Колина даже не стала судиться с ним из-за Берта.

— Наверное, она решила сначала наладить отношения с твоим бывшим мужем, — заметил Колин, когда они обсуждали этот вопрос, — и испугалась, что наш сын может стать для нее помехой.

— О, судя по тому, что я однажды видела, — с усмешкой ответила Сандра, — наладить отношения с Джузеппе ей будет совсем не сложно!

— Что ты имеешь в виду? — не понял Колин.

— Тогда, в конюшне…

— И что?

— Я была просто потрясена. Вы с Паолой занимались любовью с таким увлечением, что, глядя на вас, возбудились бы даже лошади!

Впрочем, Сандра уже простила Колину случайную измену с собственной женой и теперь если и вспоминала о ней, то лишь в шутку.

Сегодня они наконец-то получили все необходимые документы для заключения брака и решили устроить небольшой семейный праздник, на который пригласили двоюродного брата Колина и сестру Сандры. Кстати, после того танцевального вечера Джина не расставалась со своим черным ковбоем и, судя по всему, здесь дело тоже шло к свадьбе.

Переодевшись для столь торжественного случая — на Колине был строгий черный костюм и неизменная ковбойская шляпа, а на Сандре светло-бежевое платье с большой розой на левом плече, — они вышли из дому.

Прямо перед крыльцом расположился большой табор. Джонатан привез все свое семейство, а Джина стояла в обнимку с красавцем ковбоем в неизменной черной рубашке, черных джинсах и темно-коричневых сапогах.

Что касается Берта, то он гордо восседал на своем любимом Подкидыше, с недавних пор получившем и второе имя — Повод-для-знакомства!

Именно черный ковбой, первым заметив Сандру и Колина, сорвал с головы шляпу, подбросил ее вверх и закричал:

— Будущим супругам — гип-гип ура!

Этот крик столь дружно подхватили все присутствующие, что даже осел не утерпел и присовокупил свое «иа!» к общему хору, чем вызвал неудержимый хохот.

— У меня такое чувство, что сегодня самый счастливый день в моей жизни, — сказала Сандра, оглянувшись на своего будущего мужа.

— Ошибаешься, любовь моя, — нежно ответил Колин, обнимая ее за талию. — У нас с тобой будет еще очень-очень много таких дней. Обещаю тебе!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.