Синёв шёл по окраине городка. Свернув за угол старой трёхэтажной постройки, он направился к заброшенным заводским корпусам, силуэты которых хорошо виднелись в лучах заходящего солнца.

Чёрный кейс в руке нисколько не отягощал. В своей обычной разношенной одежде после бронежилетов и тяжёлых рюкзаков Игорь ощущал себя необычайно легко, почти так же, как когда после зимы люди выходят из дома не в пуховиках и шубах, а более лёгких куртках и пальто. Но, несмотря на физическую гармонию, на душе у парня было не спокойно. Конечно, иди он на эту встречу один, то волновался бы куда больше, сейчас же немалую долю уверенности внушал тот факт, что ему помогает Мир — человек, надёжный не на словах, а на поступках. Но всё-таки тревога, как всегда, занимала своё привычное место. За свою жизнь, за успех всей предстоящей операции, за друга, хотя последний вопрос весьма спорный — угрожает ли что-то Андрею. И это, надо сказать, хорошо успокаивало.

Пройдя между вторым и третьим корпусами, каждый из которых был в длину не менее ста метров, Синёв ещё издалека увидел стоящую к нему задним бампером чёрную иномарку «Мерседес-Бенц». Возле машины стояли четыре человека. Двое из них, незнакомых Игорю, были одеты в белые рубашки и чёрные смокинги. Третьего по сутулой осанке и широким плечам он узнал сразу — Доктор. А четвёртый был одет точно так же, как и месяц назад, и на левой ладони он держал ноутбук.

Единственный звук, который сейчас существовал для Синёва, это топот его шагов, эхом раздающихся в узком «коридоре». Все шумы современного города — гудки машин, лай собак, гомон людей — ничего этого не было слышно, осталось только биение собственного сердца и шаги. Хорошее, однако, Крот место выбрал, пустое. Ничего не скажешь.

Когда бандиты увидели Игоря, то стали напряжённо следить за всеми его действиями. Синёв покосился направо — на пыльные окна заводского корпуса — и ухмыльнулся, переведя взгляд на четвёрку мужчин. Мысленно он уже просчитывал возможные варианты. Не было никаких сомнений, что бандитов страхует ещё как минимум столько же человек. И, скорее всего, в данный момент они уже держат Игоря под прицелами. Ну, ничего, не повод для волнения, через пару минут у Крота точно не останется никакой поддержки, и уж тогда…

— Стой! — громко сказал Доктор, когда Игорь приблизился к машине на расстояние двадцати пяти-тридцати метров. Синёв послушно остановился и поднял обе руки. «Стоматолог» «просканировал» его внимательным взглядом и добавил: — Иди, только медленно.

«Ну конечно, у них точно есть снайперы, — подумал Игорь, двинувшись вперёд. — Не зря же они не держат меня на прицелах своих пистолетов».

— Ну, приветствую, — даже не смотря на парня, сказал Крот. — Мы тут с Костей пари заключили — придёшь или нет. Поздравь меня, я выиграл.

— Рад за тебя, — холодно ответил Игорь.

Главарь ухмыльнулся.

— Зубки не болят?

— Спасибо за беспокойство, нет. — Он с нехорошей улыбкой, если не со злорадным оскалом, посмотрел на Доктора. — Стоматолог хороший был. Добрый…

Если до этого взгляд Доктора был подозрительно-внимательным, то теперь даже внешне стало заметно, как он напрягся: плечи поднялись, глаза сузились.

— Мы тут стоим и треплемся, а у тебя… — Крот оттянул левый рукав и постучал правым указательным пальцем по циферблату часов, — меньше десяти минут осталось.

— Ну, так чего, вы ждёте? Давайте смотрите, проверяйте, да отпускайте меня, что ли. — Игорь похлопал ладонью по ребристому боку кейса.

Крот положил на капот автомобиля ноутбук и протянул руку. Завладев кейсом, сказал:

— Косяк, обыщи.

К Синёву шагнул «человек в чёрном», продолжающий буравить его ненавистным взглядом. «Косяк, Косяк… Где-то я это точно слышал… Только где…» — пытался вспомнить смутно знакомое прозвище Игорь.

— Косяк. — Крот поймал задумчивый взгляд парня. — Получил из-за тебя черепно-мозговую травму в аварии.

«Вот скотина, забодал ты уже со своей липовой аварией!..»

Тем временем Косяк подошёл к Синёву и похлопал ладонями по брюкам и верхней части тела, проверяя, нет ли у него оружия, после чего извлёк из кармана куртки ПДА.

— Комп, — наполовину утвердительно сказал Крот, внимательно следивший за процедурой обыска, — выключен?

— Да, — пробасил Косяк.

— Положи тогда на крышу, — распорядился Крот, после чего подошёл к капоту иномарки, положил на него сначала ноутбук, а затем кейс. Справа от него встал второй из «людей в чёрном».

Косяк выполнил распоряжение босса — положил карманный персональный компьютер на крышу машины и встал слева от Игоря, чтобы контролировать его действия. Синёв стрельнул глазами по большим оконным проёмам третьего цеха, что справа, и увидел промелькнувший буквально на секунду силуэт прямо у окна. Его губы растянулись в хищной улыбке. «Началось».

Тем временем Крот пощёлкал замками на боковой части кейса и медленно, как показалось Игорю, очень медленно, будто в замедленной съёмке, открыл крышку…

Сердце даже не успело «подпрыгнуть», ибо сразу же раздался звон стекла, потом запоздалый треск выстрелов — и охранник близ главаря банды рухнул на капот машины, получив пулю в затылок. Затем взорвалась, словно арбуз, голова Косяка. Синёв толкнул на Крота труп бандита и юркнул за иномарку, краем глаза успев заметить, как главарь тоже «ныряет» под бок «Мерседеса», доставая что-то из-за пазухи. По крыше незамедлительно забарабанили пули — напарник не давал Кроту высунуться из-за укрытия.

«Молоток Мир! — проскользнула мысль. — Страхующих без шума снял».

Выглянув из-за заднего бампера, Игорь увидел прижавшегося к стене цеха Доктора. Видимо, понял, что там он для Мира недосягаем, вот и встал. Бандит лихорадочно пытался снять пистолет с предохранителя, но тот почему-то никак не поддавался — только бандит начинал его двигать, как он вырывался из рук и возвращался в исходное положение. «А докторишка наш-то, похоже, до сих пор пуль боится, раз так нервничает», — не без удовольствия заметил парень, вскакивая, хватая с крыши чудом не задетый пулями КПК. Затем примерился и с криком «подарок от Зоны!» запустил им аккурат в голову Доктора. А что ещё оставалось делать? Секунда другая — и пистолет Константина будет готов выстрелить, а Синёву даже негде укрыться. Жалко устройство, конечно, да ничего более подходящего под рукой нет, увы.

Как ни крути, а карманный компьютер весит немало, и поэтому при точном попадании слегка выбил «стоматолога» из реальности. Он пошатнулся, едва не выронив пистолет, ошалело замотал головой. Не успела даже зародиться мысль «что делать, когда он очухается», как Игорь увидел вылетевший из окна третьего цеха свёрток, который шлёпнулся на асфальт примерно в полуметре перед ним. Синёв подскочил к свёртку, размотал тряпки, и в его руке появился ТТ. Он быстро передёрнул затвор и направил ствол на Доктора. Тот мигом пришёл в себя, с первого раза снял пистолет с предохранителя, но он ему уже не помог: «Тульский Токарев» в руке дёрнулся, и правое колено «стоматолога» взорвалось красными брызгами. Он громко заорал и схватился за простреленную ногу. «Это тебе за то, что вырубил меня сразу после аварии, сука!». Ещё один выстрел. На груди бандита появилась маленькая красная точка. И контрольный — в лоб. «За зубы, падла!»

Тем временем Мир всё стрелял. Кажется, он уже сменил магазин и доканчивал его. Когда же Доктор получил пулю в голову, пистолет-пулемёт замолчал, и вокруг наступила напряжённая тишина. Игорь крепко сжал в руках пистолет, присел и заглянул в просвет между днищем машины и асфальтом. Возле левого заднего колеса виднелись ноги Крота. Парень нацелил на них ТТ, но в тот момент, когда его палец стал медленно давить на спуск, главарь быстро задвигался. Он перемещался к двери машины. Видать, надеялся убежать, точнее — уехать. Синёв мгновенно вскочил и кинулся к дверце со своей стороны. Оказавшись возле неё, дёрнул за ручку и направил ствол в окно открывающейся двери. Но Крот тоже был не дурак. Потянув на себя ручку, он отскочил назад, резко распахивая дверцу. Две пули, выпущенные из ТТ, пролетели через весь салон и вгрызлись в стену второго цеха. Ситуация была непростая. Сейчас главарь банды мог равно как и попытаться достать Игоря под днищем автомобиля, так и выйти «лоб в лоб». Или вообще пойти напролом. Решив идти в нападение первому, Синёв вскочил, захлопывая дверь, перемахнул через капот, ещё на лету открывая огонь наугад. Крот сидел у левого заднего колеса и то ли собирался нагнуться, то ли обойти парня параллельно заднему бамперу. Всё-таки правильно иногда говорят, что безрассудные и быстрые решения помогают.

Бандит начал стрелять секундой позже, чем это надо было. Игорь почувствовал, как пуля пролетела совсем близко, вызвав едва заметное завихрение, и как дёрнулась пола чёрной спортивной куртки. Через мгновение левое плечо Крота взорвалось кровавым фонтанчиком; главаря чуть повело в сторону, «Кольт» ещё раз безуспешно плюнул свинцом и тут же был выбит из руки ударом кроссовка Синёва и отброшен назад.

Резко выдохнув, главарь весьма оперативно выбросил ноги вперёд, пнул Игоря по ногам, и парень повалился, ударившись левым боком об асфальт; зато пальцы продолжали крепко держать ТТ. Мимолётной мыслью он добрым словом помянул Зону, свою охоту на кабанов и те мрачные подземелья — всё это придало ему закалки и боевого опыта. Крот попытался встать и попробовать взять напором, но Синёв изловчился: перекатился на спину, изогнулся, выбросил ноги вверх и со всей силы толкнул подошвами бандита в грудь. Тот опрокинулся назад.

В глазах потемнело, из горла вырвался вскрик, ноги кулем упали обратно на асфальт. Похоже, рёбра сломаны. Или как минимум треснули.

Пересилив себя, Игорь сел и направил пистолет на лежащего ничком Крота. Как бы не сдох, сволочь. А, нет! Дышит вон, стонет, просто затылком долбанулся.

Парень отполз к машине, опёрся об неё и с облегчением выдохнул. Но в голову тут же ударила острая мысль: «А что там со временем, а?!» Неожиданно даже для себя, Игорь резко поднялся и бросил взгляд на лежащий на краю капота ноутбук, который чуть не смёл в «полёте».

— Эй, друг! — раздался крик где-то в стороне, а затем — одиночный шлепок.

Синёв повернул голову на звук. Мир, выпрыгнувший из окна заводского корпуса, обходил машину. Целый и невредимый. Напарник приветливо улыбнулся и, держа перед собой израильский пистолет-пулемёт «УЗИ» (удобная вещь: компактная, то есть спрятать легко, и скорострельность неплохая) подошёл к Игорю.

— Ну, что тут? — спросил он.

— Всё хорошо, — произнёс Синёв, — только… — Он подскочил к ноутбуку и посмотрел на экран. Там отображались электронные часы, на которых на данный момент высвечивалось: 00.00.03.51. Последние цифры означали секунды. Внизу были кнопки: «отмена» и «ок».

Мир тем временем ходил вокруг машины, поглядывая на стонущего Крота, и тихо что-то приговаривал. До Игоря только долетела фраза «забронировали «мерс», сволочи, фиг пробьёшь».

Синёв схватил компьютер и подбежал к главарю. Тот замутнённым взглядом глянул на парня.

— Сука, — прохрипел он, — как же так, а, как же так…

— Как это отменить?! — Игорь повернул ноутбук экраном к бандиту.

— Кнопочку «отмена» нажми…

Парень щёлкнул на неё курсором: поверх времени отсчёта всплыло окно «введите код».

— Код какой?!

Главарь оскалился и злорадно произнёс:

— А вот не скажу. Всё равно сдохну, так и ты заодно…

Игорь почувствовал, как внутри сначала поднимается паника, а затем дикая злость. Он уже хотел ударить Крота по лицу, но напарник отстранил его и встал над раненым.

— Код! — требовательно сказал он.

— О, а это что за кадр? — издевательски процедил главарь. — Это ты, ублюдок, всех моих пацанов в цехе перестрелял?..

— Перерезал. Пацаны твои именно что пацаны, как дети малые.

— Лучшие…

Мир поднял ствол «УЗИ» и прострелил главарю правое колено. Тот заорал благим матом.

— Один сталкер троих спецназовцев стоит, — сказал он. — Код не скажешь, вторую ногу прострелю к чертям псевдособачьим.

— Какой ещё сталкер?.. — застонал Крот, словно не слыша угрозы; а цифры на экране компьютера становились всё меньше. 00.00.02.12. — Они же в Зоне, а вот этот, — он кивнул на Игоря, — всё это время в Киеве был… оттуда сигнал шёл…

— Я тебя спрашиваю, какой код! — разозлился Мир и навёл ствол на левое колено главаря.

— Стой, стой!.. — вскрикнул Крот. — Дата…Ледового побоища…

Игорь сразу вспомнил 1242 год, ввёл эти цифры в окошке и нажал кнопку «ок».

«Отмена прошла успешно», — гласила зелёная надпись на экране.

За двадцать семь дней до описанных выше событий…

Апрельское солнышко светило ярко, но тепла давало мало — на улице было всего пятнадцать градусов по Цельсию. По военному городку неспешно шёл парень лет тридцати, напевая себе под нос мотив старой песни ещё времен СССР. Всем своим видом он выделялся среди людей, населяющих город: подбородок, чуть выпяченный вперёд, чёрные, как смоль, густые волосы да при том монголоидный разрез глаз. Зябко поёжившись от порыва холодного, ещё мартовского ветра, настигшего его при переходе дороги, парень подтянул повыше воротник куртки. Звали его Игорем.

Проходя близ зелёного армейского «УАЗа», в салоне которого сидели двое солдат с автоматами, он увидел, что один из бойцов сначала некоторое время с подозрением смотрел на него и уже хотел было выйти, как напарник жестом остановил его. Воины обменялись короткими фразами, после чего первый «смотритель порядка» скользнул по Игорю насмешливым взглядом и отвернулся в сторону.

Ухмыльнувшись, Игорь прошёл мимо «УАЗа».

Однако, пока он не скрылся за углом пятиэтажки, то чувствовал на своей спине внимательный взгляд.

Что так насторожило бойца? Вряд ли мало он тут уже видел парней, одетых как под копирку. Кожаная куртка, рюкзак за спиной, штаны цвета хаки и чёрные ботинки. Конечно, таких здесь проходило и ещё пройдёт полно. Причина в другом: Игорь был похож на представителя китайского народа. А в бывшем СССР — особенно нынешней России — к таким относились и относятся не особо хорошо, считая, что часто они идут против закона и тому подобное. Много кто дразнил Игоря япошкой или китайцем, но дед парня был эмигрантом из Кореи, а это разница. Не хватало сообразительности у людей, что Игорь повыше обычного среднестатистического китайца. Последним, кто издевался над ним из-за характерной внешности, был какой-то сопливый идиот, получивший за это в глаз. Случилось это совсем недавно, в пригородном автобусе. Игорь всего-навсего попросил его уступить место девушке, а тот пальцами сузил глаза и сказал «каласо». За что и получил своё. После этого водитель даже хотел высадить Игоря, но оставшуюся дорогу до города он вёл себя смирно, а парень от греха подальше ушёл в другой конец салона. Всегда до пятнадцати лет за подобные оскорбления Игорь лез в драку, хотя и не всегда выходил из них победителем, — не позволял себя унижать. Но после пятнадцати он понял, что если обращать внимание на всех придурков, с которыми ты неизбежно встречаешься, жизни не хватит. Правда, иногда всё же приходилось ставить некоторых людей на место, если они переходили всякие грани дозволенного.

Пройдя ещё пару кварталов, Игорь оказался перед одноэтажным кирпичным зданием. Порядком уже выцветшая вывеска над входом гласила: «кафе Богиня». Парень решил зайти — перекусить и найти кого-нибудь, кто может помочь. Ему нужно пробраться через Периметр, но он не знает, к кому здесь с этим обратиться. Подходить к каждому встречному и спрашивать «вам случайно не известно, как пробраться в Зону отчуждения» рискованно и глупо — натолкнёшься ещё на мента, и либо денег ему отдавать придётся, либо, если он окажется неподкупным, скорее уж будет зона. Да, та самая, с маленькой буквы.

Толкнув дверь, Игорь зашёл внутрь. В кафе народу сидело немного: какой-то старик, что-то возбуждённо втолковывающий пацану лет четырнадцати, женщина, угрюмо смотрящая в окно, и официант, опёршийся локтем на стойку и всем своим видом выражающий «как же меня здесь все достало!..» Игорь сел за столик лицом к входу. Официант, услышав хлопок двери, понял, что вошёл новый посетитель; неохотно оглянулся, лениво взял со стойки меню и прошествовал к Игорю.

— Выбирайте. — Бросил он меню на стол.

Игорь пробежал глазами по списку блюд и остановился на «картошке фри с тефтелями». Он молча ткнул пальцем в нужный пункт меню. Официант Арсений, как гласила надпись на бейджике, пробурчал «подождите пять минут» и ушел на кухню.

Вскоре он вернулся, принеся на широкой тарелке аппетитно дымящиеся полоски картошки и мясные тефтели.

Блюдо оказалось очень вкусным, и Игорь хотел уже заказать себе еще одну порцию, когда в кафе зашёл новый посетитель: славянской внешности парень, возрастом чуть постарше Игоря, одетый в потёртый джинсовый костюм, на голове — чёрная кепка. Изучив глазами помещение, он задержал взгляд на Игоре, едва заметно улыбнулся и направился прямиком к нему.

«Чего это он ко мне чешет?» — подумал Игорь, вытирая жирные после еды губы салфеткой. Тем временем парень подошёл к столику, подсел напротив Игоря и уставился на него.

— Чего? — спросил тот.

Глазки незнакомца хитро забегали по сторонам, и он склонился поближе, навалившись грудью на стол.

— Слышь, парень, интересуешься дарами аномалий? — шёпотом спросил он.

— Это что?

В это время официант собрался подойти к нему за заказом, но незнакомец сделал жест: мол, не надо.

— Аномалии или дары? — ухмыльнулся он, не отрывая взгляда от Игоря.

— Ну и то, и другое.

Конечно, Игорь знал, что такое аномалии — глупо было отправляться в Зону, не узнав о ней ничего. Но вдруг в местной милиции активно используется метод ловлей «на живца». Нужно сначала немного проверить незнакомца.

— Ну, дары — артефакты, а аномалии… — начал он.

— Погоди, — прервал его Игорь, — а ты чего… о Зоне мне, что ли, говоришь?

Парень улыбнулся краешком рта и едва заметно кивнул.

И тут Игорь подумал, что раз этот человек торгует артефактами, то связан с Зоной, а соответственно, может помочь с его проблемой — проникнуть в неё. На мента он не похож, ведёт себя совершенно иначе. Склонившись поближе к странному торговцу «дарами аномалий», Игорь шепотом спросил:

— А ты мне можешь помочь пробраться в… Зону?

Незнакомец немного потупился, кашлянул и чуть погодя тихо ответил:

— Вообще-то, я этим не занимаюсь, но, в принципе, могу подсобить…

— Пожалуйста, если есть возможность. Средства имеются.

Парень отодвинулся назад на стуле и нашёл глазами сумку Игоря. Растянул губы в довольной улыбке, снова глянул на своего собеседника и произнёс:

— Ладно, тогда поехали. — Видя непонимание в глазах Игоря, уточнил: — Да-да, я вожу. Пошли.

— Прямо сейчас, что ли?

— Так деньги же у тебя есть, это главное. Лично мне надо три косых рэ. Я довожу до места, свожу с нужными людьми, а дальше — сам…

Торговец-перевозчик встал и, дождавшись, пока его новый клиент кинет на стол плату за обед и подойдёт к двери, вышел на улицу.

За углом «Богини» стояла потрёпанная «девятка» тёмно-синего цвета. Вдоль всего левого бока машины шла глубокая царапина, передний бампер отсутствовал, а крышка капота была не «родной». Игорь, увидев автомобиль, на котором ему предстояло доехать до периметра Чернобыльской Зоны отчуждения, притормозил и странно покосился на парня, мол, а она хоть пять-то километров проедет?

— Чего ты так на меня смотришь? — слегка возмутился торговец-перевозчик. — Если заглохнет по пути — можешь не платить. Но, как говорится, внешность обманчива.

— Ладно, — поверил ему Игорь, подходя к автомобилю. — А кстати, тебя как зовут?

Не «эй, ты» же называть человека.

— Кромом зови.

Он услужливо открыл своему новому пассажиру дверь. Когда Игорь забрался в душный салон, Кром сам быстро юркнул в машину. Захлопнул дверь, повернул ключ в замке зажигания, и двигатель натужно заурчал.

Вырулив со стоянки у кафе, Кром погнал машину мимо ряда домов, и вскоре, выехав из города, она оказалась в чистом поле.

Навстречу дул ветер, вполне свежий для этих мест. Вокруг простиралось огромное колыхающееся поле зелени — но из-за близости ЧЗО, здесь ничего не выращивалось, лишь сами по себе росли сорняки.

Вскоре машину стало сильно трясти на глубоких ямах в растрескавшемся и местами провалившемся асфальте, положенном здесь около тридцати лет назад и ни разу капитально не ремонтировавшемся. Понятно, почему Кром ездит здесь на старых «Жигулях» девятой модели — хорошую машину жалко. Всё-таки он наверняка соврал, что не занимается помощью с незаконным проходом в Зону. Чтоб денег больше взять, мол, я к подобному не привыкший, однако если ты просишь…но за «первый раз» уж заплати…

— Слушай, Кром, — обратился Игорь, — а где мне здесь взять оружие?

— Ну ты даёшь, — ухмыльнулся Кром, — раньше не мог позаботиться об этом? До ближайшего места, где ты можешь взять огнестрел, три километра от Периметра, но туда ещё дойти нужно, а по пути мало ли чего повстречаться может… Хотя постой-ка… Вояка, который сегодня дежурит и который тебя пропустит, как раз недавно мне сказал, что продаёт пистолет. Так что прибавь немного деньжат к плате за проход и получишь оружие.

— Немного? Это сколько?

— Да девять штук.

— Девять?! — ужаснулся местным расценкам Игорь. — Поди, ПМ ещё? Тогда сколько же за проход?

— Точно не скажу, но что-то около штуки «зелени».

— Ох… — Парень опустил плечи и пробормотал, глядя в окно: — Я лучше, наверное, сам переберусь через этот ваш Периметр…

— Самого тебя быстро подстрелят. На этом Кордоне хорошее охранение. Немного западнее есть не контролируемый военными открытый участок, но там расположено минное поле в два километра. Если пройдёшь через него — пожалуйста. Но лично я в этом сомневаюсь. А вообще, парень, не будь таким наивным. Вояки серьёзно рискуют, между прочим, когда таких как ты пускают, ведь если начальство это заметит, то им светит решётка. В лучшем случае придётся откупаться, а кому хочется почти все свои деньги в чужой карман класть? Тем более карман начальника. Так что отдай бабло и ещё спасибо скажи, что легко отделался.

Игорь криво ухмыльнулся, соглашаясь с Кромом: другого пути в Зону у него нет.

— Кстати, у тебя комп есть? — спросил водитель, глядя на Игоря через зеркало заднего вида.

— Да.

— Тогда, думаю, тебе не станет лишним туда закинуть координаты места, где в первое время можно будет перекантоваться, так? — Кром взял из «бардачка» одной рукой свой КПК и включил.

— Наверное, не будет, — согласился Игорь, тоже доставая из внутреннего кармана куртки компьютер.

Приняв карту с координатами, он немного поглядел на неё, но пока она ему мало, о чём говорила, поэтому он просто поблагодарил Крома, выключил КПК и спрятал обратно.

— К слову, если поподробнее, — произнёс через некоторое время водитель, что-то быстро набирая сенсорной клавиатуре, — по этим координатам располагается лагерь, где обитает известный торговец Сидорович. У него можно сразу взять в первый день ружье или что-то подобное, только потом отработать, выполнив его задание.

Игорь кивнул, мол, понял.

Кром отложил компьютер и закурил. Спустя пару минут наладонник пискнул: судя по всему, пришло сообщение.

Водитель взял устройство, прочёл послание и сказал Игорю:

— Всё, вояку я про тебя известил. Про пистолет тоже упомянул, так что готовь триста «баксов»… ну, это я так, условно, вообще девять косых рэ. Ну, и плюс мне за проезд.

Игорь недовольно поморщился из-за трат, хотя в душе наступило облегчение: первая проблема решена. Одновременно он уверился в мысли, что Кром ему соврал. Не занимается он провозом, ага, как же, всем занимается, не только продажей артефактов. Иначе чего бы у него так всё схвачено?

Ещё минут сорок машина к неудовольствию пассажира и водителя тряслась на ухабах и выбоинах в асфальте, а затем подъехала к высокому забору.

Игорь выбрался из салона и с силой захлопнул дверь, от которой тут же полетела густая дорожная пыль. Ещё не совсем уверенно держась на ногах после жёсткой поездки, Игорь достал из рюкзака деньги и отсчитал нужное количество. Протянул водителю через окно.

— Ну вот, — довольно сказал Кром, принимая от Игоря купюры и бережно кладя их в бардачок, — сейчас пролезешь во-он в ту дыру в заборе, пройдёшь метров сорок, там будет блокпост. Как тебя узнают… а они узнают, я написал, что парень восточной внешности. Короче, отдашь деньги капитану… Ну, думаю, ты не только по этому признаку его узнаешь. Он тебе также отдаст пистолет. Добазаритесь, не маленькие. Потом шустро уходи подальше от блокпоста, а то нервничать вояки будут да стрельнуть могут. Деньги-то ты уже отдал, а палево им, сам понимаешь, ни к чему.

— Хорошо, спасибо! — искренне поблагодарил Игорь, крепко пожав Крому руку.

— Не за что. — Заведя машину и начав её разворачивать, Кром крикнул в окно: — Удачи, сталкер!

Набрав среднюю скорость, «Жигули» исчезла в клубах плотной пыли.

Проводив автомобиль взглядом, Игорь снял рюкзак, протиснулся в дыру в заборе, вылез по ту сторону и осмотрелся. Под ногами был потрескавшийся асфальт, засыпанный сухими ветками. Впереди блокпост с солдатами и пулеметами в гнездах, по бокам от него высокая, увитая колючей проволокой бетонная стена, конца которой не было видно. Вот он, Периметр…

Игорь вытащил пачку денег из рюкзака, отсчитал примерную сумму, положил её в карман, а оставшиеся крохи спрятал обратно в рюкзак. Повесил его на спину и размеренно зашагал к блокпосту.

Вояки, увидев его, направили на него стволы автоматов. Но затем один что-то крикнул остальным, и все сразу опустили оружие, сделав вид, что не видят парня.

«Наверное, этот и есть тот знакомый Крома», — смекнул Игорь, взяв курс в его сторону.

Когда Игорь поравнялся с военным, чуть приостановился и уже открыл рот, но капитан протараторил «штука пятьдесят!». Чёрт, чуть поменьше, чем приготовлено. Ну да ладно. Игорь вытащил из кармана пачку денег, протянул вояке и попытался пошутить:

— Сдачи не надо.

Тот быстро забрал с ладони взятку, нервно огляделся и протянул вытащенный из кармана пистолет в кобуре. Затем добавил ещё магазин.

— Вали отсюда, шутник! — прошипел он Игорю и отвернулся.

Игорь с готовностью перешёл на ускоренный темп, желая только поскорее убраться отсюда. Ой как бы ему сейчас не хотелось, чтобы именно в этот момент объявилось начальство дежурных… Но за спиной было всё так же тихо, и Игорь почти бегом добрался до спасительного поворота.

Юркнув за деревья, он прошагал минуты три и обернулся. Нет, здесь военным его точно не видно. Фух, как говорится, главное — это начать. Хотелось бы ещё верить, что самое сложное уже позади, но вряд ли к Зоне такое правило применимо.

Убедившись, что военным его не видно, Игорь скинул рюкзак и стал искать в нём нужные ему вещи. На землю лёг довольно объёмный мешочек с болтами, охотничий нож «Титов Русак-2» и счётчик Гейгера. Ещё в рюкзаке лежали две бутылки водки, одна двухлитровая бутылка обычной воды, три банки тушенки, батон белого хлеба, палка колбасы и другие полезные мелочи.

Кром — умник, блин. Конечно, понятно, что подержанное огнестрельное оружие на Большой земле гораздо дешевле будет. Вон, вроде бы даже новый «Макаров» в республике Татарстан около десятки, а то и меньше стоит. Но идти с пистолетом в рюкзаке по городу Игорю — на треть корейцу — было бы глупо. Те же солдаты в «УАЗе» если бы остановили — всё, прощай, свобода, причём сразу по нескольким статьям. Во-первых, попытка незаконного проникновения в Зону — это доказывать даже не надо, сдадут, да и всё: из-за национальности и характерной одежды; а бывает и так, им просто надо выполнить норму, поймав такое-то количество нарушителей, и не стоит сомневаться, что они их найдут. Во-вторых, ношение оружия без разрешения. Ну а в-третьих, что-нибудь бы прилепили из «висяков». Нет, спасибо, таких перспектив не надо, лучше уж переплатить! Парню и в Киеве шмона хватило, где его на автовокзале остановили местные менты. Благо документы были.

Кстати об огнестрельном оружии — Игорь взял в руки ПМ, вытащил из кобуры и проверил его. Пистолет был в хорошем состоянии, хоть и довольно заношенный — затворная пружина немного расхлябана. При ПМ имелось два магазина, один из которых уже находился в рукояти. Хоть пистолет Макарова и не такое хорошее оружие как «Калашников» или хотя бы обрез, но лучше это, чем вообще быть безоружным. А раз Кром сказал, что у некоего Сидоровича можно взять и отработать ружьё, то к нему и надо идти.

Прицепив на запястье включенный КПК (в принципе бесполезный в Зоне, пока его обладатель не зарегистрируется в местной Сети), положив в карман куртки счётчик Гейгера и закрепив кобуру на поясном ремне, Игорь сориентировался по карте, определился с направлением и зашагал к лагерю.

Шёл он очень медленно и выстроил для себя такую схему движения: кидал болт, ждал, не случится ли чего с ним. Если всё было спокойно, Игорь медленно подходил к тому месту, куда упал болт, но не вплотную. Кидал следующий, выжидал, подходил, поднимал и всё так же.

Услышав чей-то печальный вой через сорок минут после начала пути, парень мгновенно достал из кобуры пистолет, с испугу чуть не выронив его, но всё же удержал, снял с предохранителя и нервно огляделся. Но это всего лишь завыла одинокая собака где-то вдали. Успокоившись, Игорь снова поглядел на экран КПК, сверяясь с нужным направлением.

Благо аномалий попалось по пути всего три, потому что на каждую Игорь изводил по три-четыре болта, определяя границы, чтобы по глупости не влететь в уже обнаруженную аномалию.

Шёл новичок с черепашьей скоростью, каждые пятьдесят метров останавливаясь и оглядываясь — глупо будет умереть в первый час своего выхода в Зону. Ведь он всё-таки пришёл сюда, чтобы спастись, а не чтобы погибнуть.

Через полтора часа после отправления Игорь дошёл-таки до места — впереди показались разрушенные деревенские дома и поднимавшиеся над ними струйки дыма от костров. Но людей отсюда видно не было. Когда Игорь осторожными, крадущимися шагами приблизился к окраинному строению метров на тридцать, из-за него вдруг вышел человек. Он вертел в пальцах зажжённую сигарету, но, увидев новичка, выбросил её в сторону и схватился за оружие. Ствол самого обычного АК-74 уставился Игорю в грудь. Рука так и замерла на кобуре.

«Мародёр? — мелькнула мысль. — Неужели Кром обманул, на засаду послал? Нет, не похоже это на правду. Не к чему ему такая авантюра, он там, за Периметром на Зоне неплохо зарабатывает и видно по нему, что такие дела не будет проворачивать, да и этот человек, судя по всему, не ожидал меня здесь увидеть. Наверное, всего лишь охранник лагеря».

Тем временем мужчина, продолжая держать Игоря на прицеле, не спешил ничего говорить, а лишь осматривал его. Он был облачён в какой-то лёгкий бронежилет, камуфлированные брюки, на ногах — чёрные ботинки. На поясе фляга и две гранаты. Из нагрудных карманов выглядывают магазины для автомата и пистолета, который в данный момент покоится в кобуре на бедре. В общем-то, в экипировке нет ничего необычного. Примерно так в Интернете и описывали образ среднестатистического сталкера. Говоря о нём отдельно, ростом он был чуть-чуть повыше Игоря, волосы светлые, черты лица не резкие, но словно немного выведенные.

Незнакомец качнул стволом автомата и, наконец, сказал:

— Граблю от кобуры убрал.

Игорь опустил руку и, слегка сбиваясь от такого приёма, произнёс:

— Э-э-э, я извиняюсь, если не туда попал… хотя… но я шёл в лагерь, где должен быть некий Сидорович. Это здесь?

Охранник как-то сразу расслабился и опустил ствол пониже — правда, Игорю в ноги он всё равно смотрел.

— Ты новичок? — спросил сталкер.

— Ну… Только из-за этого, как его, из-за Периметра…

— Понятно. Извини, просто я поначалу тебя за бандита принял, сходство какое-то есть… Ну, раз так, то добро пожаловать в лагерь новичков на Кордоне. — Он закинул, наконец, автомат на плечо. Игорь перевёл дыхание и произнёс:

— Спасибо. Я чего хотел-то… К Сидоровичу-то можно?

— А, да, — спохватился сталкер, — конечно. Только это, — он стрельнул глазами на кобуру Игоря, — отдай мне, а то к Сидоровичу с оружием входить нельзя.

Игорь положил на протянутую ладонь пистолет; сталкер принял и, спрятав в карман костюма, повёл новичка к месту обитания торговца.

Они шли по окраине деревушки, поэтому людей Игорь видел только издалека, и то всего пять человек. Но все пятеро были одеты и экипированы почти так же, как Игорь, с небольшими отличиями. В общих чертах, обстановка тут царила спокойная, тихая, никто не шумел.

— Вот, — сказал сталкер, когда они подошли к спуску под землю, обозначенному двумя железными створками по бокам; указал вниз: — Спускайся, новичок. Там Сидорович.

Игорь благодарно кивнул и стал спускаться. Пройдя три лестничных пролёта, освещённых лампочками на стенах в пыльных стеклянных плафонах, он упёрся в тяжёлую кодовую дверь. Постучал в неё.

— Заходите, — донеслось с той стороны.

Игорь потянул ручку на себя, и дверь со скрипом отворилась. Перешагнув через высокий порог, новичок закрыл за собой дверь и осмотрелся. Он очутился в уютном маленьком помещении, заставленном шкафами и полками с консервами, упаковками и бутылками; стеллажами с различным оружием: винтовками, автоматами, — в основном АК-74/2, — и дробовиками — российскими и импортными; были тут и обычные охотничьи ружья. Рядом со стеллажами стоял низенький столик, на котором ровными рядами были разложены различные пистолеты: «пистолеты Макарова», «Форы», «беретты»; имелось также три обреза и коробки с патронами.

«Блин, если б знал, что дорога окажется такой безопасной, не покупал бы пистолет у военных, а взял бы здесь. Наверное, тут дешевле. Ну да ладно, что сделано, то сделано. Да и законы подлости никто не отменял. Это как с зонтом: возьмёшь его — протаскаешь зря, а не возьмёшь — вымокнешь весь».

Сам торговец восседал на старом деревянном стуле за столом, на котором лежал закрытый ноутбук. Одет старик был в телогрейку, клетчатую рубашку и брюки. На краю его стола лежал двуствольный дробовик — на охранников не надеется, что, в принципе, правильно — наверняка многие сдали бы его завистникам за весомую сумму.

— Здравствуйте, Степан Сидорович! — поприветствовал Игорь.

— Здрасьте, здрасьте. — Скептическим взглядом торговец осматривал новичка. — Что угодно?

— Я — новичок. Мне сказали, что вы можете помочь.

— Ага, — довольно крякнул Сидорович. — То есть ты только что из-за Периметра и тебе нужно подзаработать, так? Тогда вот что. Есть у меня для тебя заданье небольшое: нужны два копыта кабана. Вперёд могу дать обрез охотничьего ружья и к нему двадцать зарядов. Приносишь копыта завтра или, в крайнем случае, послезавтра до вечера — забираешь ружьё себе. Нет — значит, возвращаешь мне, и доверия у меня к тебе будет поменьше. Согласен?

Игорь секунду подумал и кивнул.

— Что ж, тогда я сейчас. — Торговец, кряхтя, встал, скрипнув стулом, подошёл к столику, взял с него один обрез и коробку с патронами, вернулся на место и положил всё это перед новичком. Потом сел, достал откуда-то из своего стола некий жёлтый приборчик с надписью над экраном «ОТКЛИК» и положил его сверху на коробку. Взглянул на Игоря и спросил:

— Детектор-то нужен?

— Думаю, да.

— Тогда ружьё и заряды наперёд за задание, а этот прибор, — он кивнул на жёлтое устройство, — в долг как бы. Все ясно?

— Ясно, — ответил Игорь, сгребая в охапку все предназначенные ему вещи. — А кабанов мне где искать?

— Ну, это ты уже у ходоков в лагере спрашивай, — фыркнул торговец и снова уткнулся в монитор. — И кстати, принимать буду только два копыта. Больше можешь не приносить.

Новичок кивнул, попрощался и вышел из помещения. Когда он переступил порог, оттуда послышалось ворчливо:

— Удачной охоты. Дверь за собой закрой.

Поднявшись на поверхность, Игорь скинул рюкзак, положил туда коробку и детектор, обрез повесил за ремень на плечо и поискал глазами Окуня.

Тот стоял недалеко, попыхивая сигареткой — предыдущую ему докурить не удалось. Увидев новичка, сталкер сделал приглашающий жест. Игорь, как только приблизился к Окуню, протянул раскрытую ладонь вперед. Тот понятливо кивнул, достал «Макаров» и рукоятью вперед протянул новичку. Игорь взял его и сунул в карман.

— Кстати, меня Окунем зовут, — сказал вдруг охранник и протянул навстречу руку. Новичок пожал её и в свою очередь представился.

— Ну, будем знакомы, Игорь. Ну, как со стариком поговорил? Задание дал какое-нибудь? — выпустив облачко дыма, поинтересовался Окунь.

— Копыта кабаньи принести.

— Копыта, говоришь?.. А пила-то у тебя есть? Или ты ножом пилить собрался?

— Нет, — растерянно мотнул головой Игорь — он об этом и не подумал. — Не знаю даже, где её взять. У торговца, может…

— Не-е, — фыркнул Окунь, стряхнув с сигареты пепел. — Только не у него. Он специально так делает: даёт задание, для выполнения которого опять надо обращаться к нему. Типа, чтобы взять кредит, нужно сначала внести первый взнос процентов пятнадцать, а для этого ещё один кредит брать. Капиталист хитрожопый… Ты лучше завтра утром тут меня найди, я тебе свою пилу одолжу.

— Спасибо, — улыбнулся Игорь и нервно огляделся. — Слушай, я же тут ничего не знаю. Расскажи, что это за лагерь вообще?

Охранник пожал плечами:

— Лагерь или по-другому деревня новичков на Кордоне — первое место для новоприбывших из-за «колючки». Тут можно перекантоваться первое время, получить хотя бы минимальные знания о Зоне для самостоятельных выходов на более дальние территории, напроситься к кому-нибудь из ходоков в ученики. Здесь относительно безопасно. Мутантов и аномалий почти нет, а с военными у Сидоровича уговор, хотя от патрулей всё же лучше держаться подальше.

— В общих чертах ясно, — кивнул Игорь. — А вот ты сказал про мутантов, да? Кабанов можно найти?

— Да ты сейчас ни черта не поймёшь или потом забудешь. Я тебе завтра расскажу.

— Хорошо.

Наступила непродолжительная пауза. Окунь нервно огляделся вокруг, выбросил в сторону окурок, сверился с показаниями какого-то прибора, который достал из кармана, и спросил, взглянув на Игоря:

— Обратил внимание, как шикарно Сидорович расположился?

— Ага, — кивнул новичок, словно ожидавший этого вопроса. — А как он это всё заработал?

— Да легко. Сидорович — личность известная не только в Зоне, а даже за её пределами (Игорь мысленно согласился, вспомнив слова Крома). Говорят, что он до восемьдесят шестого года жил в какой-то деревушке далеко отсюда. Потом, после аварии, начал частенько ходить по зоне отчуждения и то ли что-то искал, то ли изучал…Здесь же лабораторий куча, подземелья, вот он и надеялся, наверно, найти что-нибудь такое и разжиться. Ну, и в брошенных квартирах мародёрствовал, естественно…Затем он уже начал активно подрабатывать на последствиях аварии: последние десять-пятнадцать лет до шестого года водил туристов, журналистов и репортёров на экскурсии по всей зоне, даже к Чертову колесу, что в Припяти. До Второго Взрыва не было ж ни сталкеров, ни такой опасной Зоны, какая она сейчас. Не существовало также аномалий, артефактов, кланов всяких, не было мутантов. Хотя нет, они были, естественно, но не такие как нынче. Кузнечики размером с котёнка, а кровососов всяких и в помине… Вместо сталкеров были мародёры, которые разбирали по частям брошенную заражённую технику и перепродавали её потом в пункты приёма металла. Из людей в то время были почти те же, какие и сейчас: журналисты, ученые, экстремалы. Правда, смертности среди них было намного меньше, нежели нынче. Гибли только по дурости, если в радиоактивное пятно залезут. Хотя это были единичные случаи. Блин, чего-то я ушёл совсем не туда. О Сидоровиче же говорил. Короче, когда случился Второй Взрыв, в две тысячи шестом, появлялись первые аномалии, мутанты, а соответственно, артефакты. Сюда стало пробираться много народу — пресса и телевидение, дабы сделать уникальный репортаж из смертельно опасной Зоны; искатели наживы и приключений; просто любопытные. Когда число людей, погибших внутри Периметра, перевалило за пару десятков, Сидорович и смекнул, что для выживания здесь всем нужно оружие, медикаменты, еда — а всё это чтобы, в свою очередь, было достать как можно легче. В итоге все имевшиеся у него на тот момент деньги будущий торговец потратил на закупку первой партии оружия, медицинских препаратов, продовольствия и прочего. Нашёл этот бункер, переоборудовал его под торговую лавку, разложил товар и пустил о себе слух как о честном торговце, у которого можно купить много и не дорого. Конечно, поначалу пришлось подкреплять слова делом, но со временем доходы стали значительно превышать затраты и Сидорович обнаглел — начал обманывать и завышать цены. Но многие настолько привыкли к тому, что его торговая точка находится на одном месте, причём удобном, что продолжали и продолжают закупаться у него. Может, раньше он и был порядочным человеком, но деньги и власть его испортили. Хрыч он. Жадный и старый.

— А что же ты здесь тогда, раз хрыч он?

— Ты знаешь, люди всегда не довольны своим начальством, но ведь терпят. Здесь не так опасно, хорошо платят за охрану, да и арты какие-никакие, а есть. Меня всё устраивает.

— Понятно. Я так и понял, что жадный он.

— Жадный, не то слово… — Окунь сплюнул на землю.

— Ладно, пойду я, — сказал Игорь. — Посмотрю что здесь да как.

Они пожали друг другу руки, и Игорь направился в сторону, где видел людей.

Нельзя было сказать, что общаться с Окунем ему не понравилось. Наоборот, есть в этом человеке что-то такое притягивающее, знакомое. Жаль, он сейчас на посту, а то бы наверняка показал, как тут всё устроено. Ладно, решил Игорь, сам разберусь.

Оказалось, всего народу в деревне было восемь человек. Послонявшись по окрестностям минут двадцать, новичок поймал на себе множество взглядов. Некоторые глядели на него с интересом, другие с безразличием, а пара человек даже свысока — расисты, не иначе. Но Игорь нисколько не расстроился от этого, поскольку к подобному уже давно привык.

Наконец, один из сидящих у костра в центре лагеря увидел мотания Игоря и пригласил его присесть рядом. Познакомившись, сразу же не преминули сказать тост за его будущие успехи. Затем парня начали расспрашивать про то, зачем он пришёл в Зону и что собирается делать дальше. Игорь выдал стандартную для этих мест историю: мол, денег захотелось, впечатлений — вот и решил рискнуть. Решения принимать будет по ходу событий. Реальной причины прихода не сказал, потому что они вряд ли его поняли, да и не зачем сейчас развозить беседы на подобные темы. Главное, что эту его легенду приняли.

Судя по всему, это одни новички, потому что одеты они были как Игорь, и постоянно чем-то восхищались, от чего-то «офигевали».

Часа через полтора начали приходить и присоединяться к компании опытные вольные старатели со своими учениками. Тут уже начались всякие байки про Зону, страшилки, легенды и анекдоты. Игорь долго и, надо признаться, не без интереса слушал этих людей, хотя из-за не знания местного фольклора понимал едва ли половину сказанного.

Потом, спустя примерно три часа, он резко почувствовал усталость, попрощался со всеми и направился искать место для ночлега.

Пока искал подходящий дом, успел вполуха послушать очередной анекдот, который вещал новый человек громким и весёлым голосом:

— А такой слышали? Встречаются в Зоне псевдопёс и слепой пёс. Они и начали спорить, кто круче. Слепой пёс говорит: «Я лучше тебя, потому что у тебя чутьё хуже, ты драный волчара и ты не ощущаешь людей в пространстве, а я могу точно сказать, где находится человек, когда ты его даже ещё и не увидел. Это, на всякий случай, телепатией называется». А псевдопёс отвечает: «Да чем ты лучше меня? Ты обычная дворняга, глаз у тебя нет — мир не видишь, вас чаще берут под контроль контролеры, потому что вы, слепые псы, обладаете, как ты говоришь, телепатией…» Вдруг слепой пёс перебивает псевдопса и радостно кричит: «Ура! Я лучше! Потому что ты ничего не подозреваешь, а я чувствую, что в нас целятся из автомата, и сейчас…» — рассказчик сделал многозначительную паузу. — Внезапно, но не для слепыша, прогремели выстрелы.

Конец анекдота Игорь дослушивал, уже раскладывая спальный мешок на полу более-менее сохранившегося и свободного дома. Потом он лёг в него и некоторое время просто лежал, глядя через дыру в крыше на кусок чёрного беззвёздного неба. Звуков от костра почти не долетало, поскольку голоса у людей были потише, чем у того, кто рассказывал анекдот про двух псов.

Внезапно вспомнив, что он так и не зарегистрировался в местной Сети, а завтра ни много ни мало уже в самостоятельную ходку, пускай по меркам опытных ходоков небольшую, Игорь снял с запястья ПДА и, немного повозившись. выполнил необходимые манипуляции. После регистрации он узнал, что «ПДА с выходом в Сталкерскую Сеть (сокращённо СС) для каждого вольного ходока — незаменимая вещь. Он позволяет не только обмениваться сообщениями между пользователями, что может спасти Вашу жизнь перед зачисткой территорий военными с воздуха, но и подсказать место ближайшего укрытия, если Вы не подготовились к Выбросу или надвигается внеплановый».

Затем новичок зашел в «Энциклопедию Зоны» — раздел Сети, где была вся известная информация о мутантах, аномалиях, артефактах, группировках и так далее. Сначала он открыл раздел «мутанты». Прочитал о собаках, кровососах, контролерах, тушканах и, конечно же, о кабанах.

Немного изучив информацию о самых часто встречающихся мутантах, Игорь открыл раздел «аномалии» и прочитал про несколько аномалий, тоже чаще всех встречающихся в Зоне — «Воронка», «Карусель» и «Холодец».

На «артефакты» и «группировки» сил у Игоря уже не хватило — в основном благодаря вечеру, проведённому у костра. И он, выключив КПК и спрятав его в рюкзак, уснул.

Заснул с мыслью, что завтра пойдёт на кабана, и если охота закончится удачно, это станет первым серьёзным шагом на пути к спасению.

Разбудил Игоря сильный толчок в спину. Он нехотя открыл глаза и увидел огрызок стены и облезший деревянный пол. Со всех сторон стену обхватывали густо поросшие листвой ветки больших растений. Память вернулась не сразу, раньше — тревожная мысль «где я?..» — породила в голове панику, затем Игорь вспомнил, что вчера он пересёк Периметр Зоны отчуждения и сейчас спит в ветхом деревенском доме. Вздохнув, новичок сел и посмотрел направо, откуда его тыкали в спину. Напротив на корточках сидел Окунь, держа в руках какой-то сверток с чем-то плоским внутри.

— Здорово, — поприветствовал сталкер.

— Ну, привет, — ответил Игорь. — А это что? — Он кивнул на свёрток.

— Я тут позже буду занят, и ты меня не найдёшь, так что отдаю пилу сейчас, — сказал Окунь и положил на пол перед Игорем инструмент, завёрнутый в плотную болоньевую ткань.

— Спасибо, — искренне поблагодарил новичок, открывая свой рюкзак, чтобы сложить в него необходимую для выполнения задания пилу. К счастью, поместилась — в длину была всего около двадцати пяти сантиметров.

— Не за что. Ты давай, вставай, а то кабанов утром побольше, чем в обед, когда они куда-то забиваются и их труднее найти. И ещё кое-что. Идти тебе сначала нужно будет туда. — Окунь показал рукой на небольшой подъем, ведущий на дорогу, в противоположной стороне от подвала Сидоровича. — Затем свернешь налево. Слышишь, налево! Направо не ходи — там воинский кордон, периметр и всё такое, поэтому ничего хорошего в той стороне нет. Как повернёшь налево — дойди до моста над высохшей речкой. Увидишь строительный фургончик слева от моста — смело иди к нему, а затем от него прямо, прямо и прямо. Где-то там обычно водятся кабаны. И аккуратнее в дороге. Удачи! — Окунь встал и направился прочь.

Парень проводил его благодарным взглядом, задрал голову и посмотрел вверх. Всё небо затянули плотные тучи, через которые солнце пробивалось в виде маленького белого расплывчатого пятна.

Затем он огляделся по сторонам.

Многие находящиеся в лагере люди спали — однако были тут далеко не все, большая часть уже ушли в Зону. Бодрствовали дежурные, в которых Игорь узнал вчерашних «соседей по костру». Двое находились у того самого подъёма, про который Окунь говорил новичку, то есть у входа в деревню. И ещё один дежурный стоял возле погреба Сидоровича, откровенно скучая.

Быстро позавтракав банкой тушёнки с хлебом и запив всё это парой глотков воды, Игорь занялся подготовкой к охоте на мутантов. Первым делом он зарядил обрез, около десятка зарядов россыпью сложил в один карман кожанки, а в другой ссыпал болты. Затем проверил пистолет, положил его в кобуру, засунул в рюкзак счётчик Гейгера, так как его и оттуда будет слышно. Взял в руки детектор «Отклик» и двинулся в дорогу.

Дежурные на входе пожелали ему «доброй охоты» и скорого возвращения.

Благодарно улыбнувшись в ответ, Игорь поднялся на старую потрескавшуюся дорогу. Вспомнив наставления Окуня, зашагал налево, но из интереса обернулся. Там, где, по словам сталкера, располагался военный кордон и периметр, не было даже ветра. Время в той стороне будто застыло. Выглядело это, честно говоря, зловеще. Нет, направо он бы и сам ни за что не пошёл.

Через минут пятнадцать неспешной ходьбы впереди показались очертания старого невзрачного моста, нависающего над высохшей речкой. За ним угадывались полуразрушенные постройки какого-то животноводческого комплекса. Подойдя к мосту ближе, слева от него Игорь увидел выглядывающий из-за сложенных друг на друга бетонных плит зелёный «прямоугольник» — вагон, о котором сказал Окунь. Он стоял недалеко от обрыва, ведущего на бывшее дно высохшей реки, за которым начинался подъём на другой «берег». Перед вагончиком располагалась неширокая полянка с кострищем в центре — судя по всему, кто-то тут уже устраивал стоянки.

Новичок приблизился к краю дороги. Замахнулся и кинул болт. Тот беспрепятственно пролетел до самой поляны и упал в нескольких метрах от места кострища. «Отклик» тоже молчал. Опасности нет. Тогда Игорь медленно прошёл по пути болта и стал спускаться с пригорка. В низине вдруг истерично заверещал дозиметр, и новичок, в панике метнув болт вверх и не обнаружив аномалий, взобрался по склону.

«Как хрупка человеческая жизнь, — подумал он, обернувшись и глянув в низину, — стоило бы мне, например, споткнуться там, удариться головой об камень и пролежать в беспамятстве минут пятьдесят — здоровья бы заметно поубавилось. А ведь это только радиация, я даже не имел дело с аномалиями и мутантами…» От ясного понимания, что тут надо каждую секунду быть готовым ко всему, иначе можно проститься с жизнью, по спине пробежали мурашки, и вмиг пересохло в горле. Игорь достал из рюкзака бутылку воды и сделал несколько глотков. Спрятал её обратно и глянул на экран «Отклика». Поводил им вокруг себя, затем сделал два маленьких шажка вперёд, и детектор затрещал.

Нахлынула волна страха. Впереди — аномалия. Как её обойти? А если не увижу и вляпаюсь?

Новичок помотал головой. «Да что я боюсь, в конце-то концов! — одёрнул он сам себя. — Пришёл — значит, иди вперёд и не ной! А бояться и дома можно было спокойно …» Эта мысль придала уверенности. Игорь успокоился и кинул вперёд первый болт. Вроде ничего. Смахнув пот со лба, достал из кармана второй, покрутил его в пальцах и кинул чуть правее маршрута первого.

Болт вполне обычно пролетел метра три, а потом вдруг — раздался хлопок! Пространство впереди будто сгустилось, болт секунды три беззаботно повисел над землёй, потом вокруг него водоворотом закрутился воздух, а через мгновение неведомая сила вытолкнула его вверх на добрый десяток метров. И он шмякнулся на траву где-то впереди.

— Ух ты чёрт!.. — озадаченно произнёс Игорь, силясь вспомнить из прочитанной вчера в Сети информации, что это за аномалия. Кажется, «Батут» называется. А, нет! «Трамплин»! Точно. Подбрасывает вверх пойманных жертв на высоту от двух метров (в зависимости от массы тела), однако не всегда дело заканчивается летальным исходом: если в «Трамплин» попадёт, к примеру, человек и при этом вовремя сгруппируется, то выжить, в общем-то, вполне может.

«Ну, хоть не смертельная аномалия». Новичок внимательно пригляделся к «Трамплину» и вдруг понял, что на месте аномалии трава чуть примята, в отличие от остальных участков. Воодушевлённый мыслью, что, в принципе, всё не так-то и плохо, Игорь стал осторожно обходить аномалию по левую сторону, и вскоре она осталась позади.

Какой-никакой, а первый опыт.

Через минут пятнадцать очень аккуратной и медленной, похожей на черепашью, ходьбы, мост и ферма остались позади, где-то за частоколами деревьев. Вокруг царила неестественная тишина, от которой звенели уши. И в этой тишине Игорь внезапно услышал какой-то странный звук. Остановился и прислушался. Так, вроде он идёт спереди, и похож… на лай, что ли? Нет, не только. В этой мешанине звуков, помимо лая, есть что-то ещё, но что именно — не разобрать, слишком далеко.

Игорь убрал «Отклик» в карман, в котором с момента выхода из лагеря количество болтов заметно уменьшилось, взял в руки обрез и медленно стал прокрадываться вперёд, старательно прислушиваясь, чтобы вовремя услышать, не бежит ли к нему кто.

Постепенно новичок понял, что помимо лая есть ещё и свинячье хрюканье. Значит, верной он идёт дорогой. Впереди кабаны.

Он и сам не заметил, как оказался на вершине холма. Внизу простиралась поляна, обросшая пожухлой травой и представлявшая собой низину. Игорь присел, поставив одно колено на землю, отодвинул в сторону пару веток и посмотрел вниз. Картина, открывшаяся ему, поражала своим идиотизмом и в то же время нереальностью: внизу по поляне бегали мутанты — два кабана и пять псевдопсов, они… Стоп! Между этими мутантами что-то мелькало. Присмотревшись, новичок узнал тушканов — маленьких мутировавших крыс. Смотря на них, создавалось такое представление, как будто на крысиный скелет натянули только серую кожу и к голове приделали уши, как у слонов — не такие большие, а похожие по форме. Ну, так вот: они, то есть кабаны и псевдопсы, бегали друг за другом по кругу, покусывая за бока и задорно хрюкая, всхрапывая и тявкая. Это напоминало… игру? Да, похоже. Даже Игорю — человеку, не находящемуся в Зоне и суток, это показалось более чем странным. Хотя кто знает, что может взбрести в и без того мутировавший несколько раз мозг несчастных животных. Тем более, судя по лежащим недалеко от поляны останкам двух растерзанных плотей, зверушки перед игрищами сообща подкрепились, так что поводов для войны, по сути, не было.

Новичок не стал заострять на этом особого внимания — ну играют и играют, фиг с ними, главное, чтобы не нападали. А они не должны, потому что от их взора Игоря закрывал обширный куст, растущий на вершине холма, на котором и устроился новичок. Обведя поляну и её окрестности внимательным цепким взглядом, чтобы удостовериться, что больше никаких мутантов поблизости нет, Игорь с ужасом заметил под железнодорожным мостом в двухстах метрах от поляны… человеческую ногу! Возможно, она была и не оторвана, но легче от этого не становилось. Что ж Зона за место такое, если тут трупы или ноги оторванные лежат?..

Сглотнув подступивший к горлу комок, новичок с трудом оторвал взгляд от ноги и снова уставился на мутантов.

«Вот западня, — подумал он, — я же не смогу убить сразу двух кабанов, пять мутировавших волков и фиг знает сколько тушканов (маленькие зверьки постоянно мельтешили и посчитать их, отличить, где чья лапа и хвост было невозможно). По крайней мере, с обрезом и пистолетом с двумя обоймами по восемь патронов в каждой. Вот если бы у меня был автомат, то проблем бы особых вообще не возникло, расчертил бы всех длинной очередью. Эх, это мечтательное «если бы»… А вот если мыслить реально, то действительно, что делать? Единственная подходящая мысль не заставила себя уговаривать и пришла почти сразу: «ждать надо, вот и все дела». Правда, тень сомнения тоже была тут как тут. «Зачем, чего ждать? Что псы уйдут и останутся только кабаны с мутантами, или того лучше — одни копытные? Ну да, ну да, ждите милостей… А с другой стороны, что ещё остаётся? На Кордоне мутантов не так уж много, и повезло, что мне вообще их удалось найти. Они могли бы запросто уйти куда-нибудь на другие территории, и чтобы тогда я делал? Опыта выживания в местных условиях-то нет. Пойду, к примеру, на Свалку — а вернусь ли? Аномалии обнаруживать ни черта не умею, а в этом месте ни к чему хорошему это привести не может. Вот и не остаётся ничего другого, как улечься тут и ждать. Только вряд ли ожидание будет длиться около полчаса, скорее всего — намного больше. Но ради спасения собственной жизни можно и не столько вытерпеть. Тем более, отправляясь в Зону, я был готов к чему-то подобному, хотя и не знал точно, что меня ждёт. А мутанты наверняка не будут весь день ходить вместе. Уйдут псы — убить кабанов не составит такого труда, как это будет сделать при них, точнее — вместе с ними. Ретируются копытные — лучшего варианта представить нельзя. Тогда дел-то останется: пойти за ними, убить где-нибудь подальше отсюда (ну, вдруг друзья блохастые ещё заступятся), отпилить копыта и отнести их торговцу».

Игорь положил рядом с собой на землю ПМ, и насколько это было возможно, максимально удобно устроился для ожидания окончания шоу с участием чернобыльских мутантов. А шоу это обещало быть насыщенным разнообразием и весьма продолжительным.

Понаблюдав какое-то время за мутантами, Игорь решил, что по многим повадкам они ничем не отличаются от животных на Большой земле. Они так же прыгали, играли. Да, подобные союзы наблюдались весьма редко, но о паре случаев новичок точно слышал. Самый главный признак отличия состоял в том, что чернобыльские мутанты были чрезмерно озлоблены. В основном на людей. Ещё бы — ведь люди приходят сюда, на их территории, с оружием и убивают их. Что уж говорить про сейчас, если ещё до две тысячи шестого года животных из-за их большого количества в зоне отчуждения безнаказанно убивали мародёры ради денег — продавали на мясо. Поэтому в мозгу животных отложилась неприязнь ко всему человеческому роду. И эта неприязнь, с образованием Зоны ещё более усилившаяся, не исчезнет никогда. Она передаётся из поколения в поколение, записанная в генетическом коде. Да и неизвестно — вдруг в образовании Зоны, а соответственно в том, что животные, жившие в зоне отчуждения до две тысячи шестого года, стали на вид уродливыми, тоже виноваты люди…

Спустя двадцать пять минут.

Кабанам надоело резвиться и они, отойдя к одинокому клену на краю поляны, принялись клыками разрывать землю у корней. Периодически они что-то вытаскивали и, довольно похрюкивая, прожевывали. Псы, поначалу, пытались их опять раззадорить — били лапами, выли. Но затем тоже успокоились и улеглись в центре поляны, сложив головы на передние лапы. Мелкие мутанты тоже легли невдалеке от псевдопсов. Их было трое.

Да, многовато всего животин получается — десять. Игорь прикинул: он не особо меткий, потому на каждого волка будет тратить примерно по два патрона из ПМ, а то и больше. Это уже минус десять. Но в одной обойме — восемь, будет нужна перезарядка. Нет, он точно не успеет перебить всех. Пока будет убивать псевдопсов — самых быстрых и опасных на данный момент, до него успеют добежать тушканы. А пока он с этими крысоподобными разбираться будет, кабаны добегут. А кабаны не шутка — на клыки насадят, и поминай, как звали. Нет, всех мутантов он не сможет физически убить. Нужно ждать, пока кто-нибудь уйдёт. Вот если бы у новичка был глушитель к ПМ — расправиться с псами было бы проще. И, таким образом, ничего больше не остаётся, как ждать.

Немного поёрзав, удобнее устраиваясь, Игорь продолжил ожидание.

Прошло пятьдесят минут.

Чужой пример заразителен — смотря на спящих мутантов, Игорь тоже захотел спать.

Хотя, может быть, это от лежачего положения, в котором новичок находился уже больше часа, в сон потянуло. В любом случае засыпать нельзя — кроме шуток можно не проснуться. Чтобы хоть как-то попытаться побороть сонливость, он приложил к щеке холодное дуло обреза. На некоторое время помогло, но потом глаза опять начали слипаться.

Вообще говоря, лежать так Игорю было не впервой. Его дед — ярый приверженец мнения о том, что человек должен проживать в тесной связи с естественной средой, то есть с природой матушкой, — живёт в большом диком лесу в Кировской области. Переехал он туда из самого Кирова после смерти жены. Не в силах был больше находиться в квартире, в которой они с бабушкой Игоря прожили долгую семейную жизнь. Продал «двушку», большую часть денег отослал родителям своего внука, себе взял совсем немного, и поехал, куда глаза глядели. На первое время купил небольшой сельский дом, хорошо его обустроил, а как-то пошёл в лес и понял, что ощущает себя там так умиротворённо как нигде. В итоге построил сторожку прямо в чаще — благо мастер на все руки — устроился лесником, продал дом в посёлке, и с тех пор живёт вдали от цивилизации, причём совершенно без проблем. Последний раз Игорь ездил к деду года три назад, и вот тогда-то лесник устроил внуку испытание. Уговорил сходить на медведя, мол, каждый мужик должен уметь убить большого зверя. Говорит, вдруг война — в лес переберёшься, а охотиться не умеешь. Тем более, говорит, я с тобой пойду, помогу. В общем, согласился парень. Полдня они шли к берлоге медведя, а потом, когда оказались на месте, Игорь по совету деда залез на ближайшее дерево с ружьём в руках и стал ждать зверя. Дед забрался на сосну подальше, напоследок сказав, что настоящий охотник должен уметь сидеть без движения хотя бы двенадцать часов, если хочет возвращаться домой с добычей. Правда, Игорю повезло: медведь пришёл через шесть-семь часов. Но это только по словам деда, а самому парню показалось, будто дня два минуло, как он на ветке сидел. Честно говоря, тогда он был не в восторге от всего пережитого на сосне, зато в душе поселилась гордость: смог, вытерпел. Сейчас же новичок не просто мысленно слал деду самые наилучшие пожелания, а даже дал обещание снова съездить к нему сразу, как вернётся домой и решит свои проблемы, хотя это не так-то и просто — собраться в такую даль.

Прошло сорок пять минут.

У Игоря полностью онемела левая нога, и он даже оглянулся назад, чтобы удостовериться, что она на месте: всё-таки Зона — место необычное, мало ли. Мутанты, в свою очередь, продолжали мирно спать. Изредка псы подёргивали шкурой и подвывали, словно им снились кошмары — возможно, так оно и было.

Ещё через полчаса Игорю это уже стало порядком надоедать. «Лежу тут, как будто я им в охранники нанимался, — думал парень, стараясь хоть немного расшевелить или растереть затёкшие ноги. — Жду, жду, а они всё спят и спят. Черти полосатые. Я, конечно, догадывался, что это будет нелегко, но не так, чтобы проверять свой организм на грань возможностей. Хотя сам виноват, нечего было уши развешивать за рулём. Забыл, в какое время живём. Вот и получил…»

Вдруг раздался какой-то звук. Его источник находился далеко, да и звук был на грани человеческого слуха. Потому Игорь не обратил на него особого внимания и, тем более, не различил. Он даже не понял, что произошло, когда все пять псевдопсов подскочили, беспокойно вертя головами, а затем один из них устремился молнией куда-то прочь — надо полагать на звук. За ним бросились остальные четыре псевдопса. Следом за волками-мутантами поскакал один тушкан. Его собратья остались на поляне, стоя на задних лапах и вертя головами, а кабаны вообще продолжали беззаботно спать. Видать, слух у этих мутантов не такой чуткий, как у волков.

«Да неужели?!» — Игорь почувствовал подъём настроения и неописуемую радость оттого, что ему больше не придётся сегодня лежать как бревно, а наконец-то удастся подвигаться. Новичок яростно стал растирать затёкшую правую кисть, чтобы она не дрожала, а в месте с ней пистолет — с обреза на такой дистанции толку мало. Когда кровь в полной мере продолжила циркулировать по рукам, Игорь взял ПМ, сместил флажок и навёл прицел на поляну, перемещая ствол от кабанов к грызунам. «Так, а кого первым? Кабаны даже не проснулись, да и бежать им до меня долго, а вот тушканчики, как написано в Сети, без проблем могут разорвать зубами средней прочности ткань, то есть мои штаны им помехой не станут. К тому же, они быстро бегают, и из-за малых размеров в них сложнее попасть. Так что грызуны сейчас самые потенциально опасные противники».

Утвердившись в цели, новичок тщательно прицелился в одного тушканчика и нажал на спуск. Результат удовлетворителен: маленькое тело грызуна лишилось верхней части, превратившейся в кровавые брызги. Быстро переведя прицел на собрата убитого мутанта, Игорь снова вжал спуск. Итог стрельбы почти один и тот же. Первая вражеская группа ликвидирована, осталось разобраться со второй, но только более мощной.

Выстрелы уж прервали сон копытных. Оба одновременно вскочили, постояли несколько мгновений, а затем первый стал вертеться вокруг своей оси, а второй — носиться по поляне, взрывая копытами землю и злобно фыркая. По пути он врезался головой в клён, отчего ствол бедного дерева треснул, и его верхушка упала прямо на голову вепрю. Мутант взревел, сбросил бревно на землю и в ярости наступил на него копытом.

Игорь хорошенько прицелился в этого кабана, пока он стоял на месте и пытался уничтожить дерево, и выстрелил. Пуля вошла мутанту в бок. Он как-то по-поросячьи взвизгнул и повернулся рылом к Игорю. Вряд ли он увидел человека за кустарником, скорее всего, просто проявил невероятную сообразительность и понёсся в ту сторону, откуда прилетела пуля. Второй кабан, кажется, побежал за своим сородичем. Но Игорь упустил его из виду, сосредоточив всё своё внимание на том, что сейчас бежал к нему, точнее — к подножью холма. Видать, кабану было не под силу понять, что уклон для него слишком крутой и что там он становится очень лёгкой мишенью.

Игорь встал, прицелился в голову вепря и пулю за пулей выпустил весь магазин. Предостережение было не напрасным: у чернобыльского кабана шкура настолько толстая, что первая пуля чиркнула по виску и отлетела рикошетом в землю, зато остальные достигшие цели постепенно пробили в нескольких местах крепкий череп и добрались до мозга. Не дотянув до подножья нескольких метров, мутант громко всхрапнул и повалился мешком. Игорь улыбнулся краешком рта, радуясь такой лёгкой победе, однако его лицо окаменело и сразу же побледнело, когда земля под ногами стала ощутимо дрожать: это свидетельствовало о приближении крупногабаритного существа. «Вот идиот, а!» — ругнулся на себя новичок, хватая с земли обрез и резко разворачиваясь налево. Так и есть: прямо на него нёсся второй кабан, который оказался сообразительнее своего погибшего собрата и догадался, к несчастью Игоря, обежать холм. Его маленькие, красные, налитые кровью глазки говорили сами за себя: «Ща сдохнешь!» На это также ясно намекала чья-то засохшая на клыках кровь.

Пальнув по вепрю из одного ствола, Игорь сделал большой прыжок влево, а заодно приготовился к боли. Но, к удивлению, её не последовало, так как кабан протопал мимо и нисколько не задел новичка.

В итоге у него появилась фора во времени, чтобы подняться на ноги и приготовиться к отражению новой атаки, пока неповоротливая туша остановится, развернётся и вновь кинется в бой. К слову, когда мутант повернулся, Игорь заметил, что первый заряд дроби причинил ему ощутимый ущерб: толстая шкура пробита, виднелось множество кровоточащих ран и одного глаза не хватало.

«Интересно, если бы я был дрессировщиком, смог бы заставить кабана отступить?» — промелькнула дурацкая мысль при виде разъярённого зверя.

Когда между вепрем и человеком оставалось метра четыре, Игорь выстрелил из второго ствола и так же, как в первый раз, отпрыгнул в сторону. Кабан пробежал ещё с десяток метров, затем остановился, покачнулся и, захрипев, завалился на бок. Немного погодя перестал сопеть — издох, кажется.

Игорь встал, потирая ушибленное при падении колено, и огляделся вокруг, чтобы убедиться в своей дальнейшей безопасности. Потом по очереди зарядил обрез и ПМ, после чего последний сложил в кобуру, а ружьё повесил на плечо. Только к этому моменту дрожь унялась. С одной стороны, чуть не погиб, а с другой, задание процентов на девяносто выполнено. Осталось лишь отпилить копыта и отнести их старику, что, по сравнению с самим боем и процессом ожидания, дело несложное. Ну, спасибо реакции, а то бы, наверное, так и остался лежать ещё после первой атаки кабана, раздавленный бронированной тушей. Может, всё не так уж и плохо?..

Взяв рюкзак, Игорь достал пилу, развернул «обёртку» и подошёл с инструментом к чуть не затоптавшему его мутанту.

Вскоре готовый заказ уже лежал в рюкзаке вместе с пилой. Новичок взвалил ношу на спину и поискал глазами тропинку, по которой пришёл сюда. Но, только сделал к ней два шага, как вспомнил про ногу под железнодорожным мостом. У него было такое ощущение, что обязательно надо туда сходить. Привыкший доверять своей интуиции, новичок спустился с холма и зашагал в нужном направлении.

Приблизившись к мосту, он уверился в том, что это не оторванная нога. На насыпи лежал мёртвый человек, облачённый в какой-то объёмный, но, похоже, хороший по качеству комбинезон. Рядом с его левой рукой лежал автомат неизвестной Игорю марки, но, судя по виду, дальний родственник «калаша».

При взгляде на труп к горлу подступила тошнота. Справившись с ней, Игорь стал думать, как увериться в том, что дорога к мертвецу свободна от аномалий. Понимание пришло быстро, и стало даже немного неловко перед самим собой, что такая простая мысль не пришла на ум сразу. Обкидав тело болтами, и убедившись в своей безопасности, новичок подошёл к трупу, присел рядом и стал его осматривать, борясь с тошнотой. Это был совсем молодой парень, даже моложе Игоря. Но, несмотря на это, экипировка была лучше, чем у Окуня. Поди, какой-нибудь мажор, сын богатого папаши. Полез в Зону или сам, или с группой, но отбился и в результате… Хотя вряд ли, его бы уже искали.

Что убило парня, было непонятно. В комбинезоне мертвеца Игорь не заметил пулевых отверстий и вообще он не был повреждён… Хотя… Нет, всё-таки в районе груди и живота комбинезон был опалён огнём. Но ведь это не могло стать причиной смерти? Скорее всего, виной гибели парня стала аномальная природа. В памяти быстро всплыла информация, вычитанная вчера в Сети, а именно про аномалию «Электра». Захватывая жертву, она бьёт её разрядом статического электричества мощностью примерно в полторы тысячи вольт. Хотя кто её, мощность эту, измерял-то? После удара тело погибшего существа некоторое время содержит в себе электрические заряды, но со временем они «выветриваются». Вот почему мутанты даже рядом не стояли с мертвецом: есть его нельзя. Значит, недавно долбануло…Стоп! А где тогда сама аномалия?! Парень резко вскочил и сделал пару шагов назад, внимательно осматривая землю возле трупа. Нет. Рассосалась, что ли? Хм, странно… Ну, ладно.

Взгляд остановился на мертвяке. Что с ним делать? Просто бросить — и уйти? Ну, что не хоронить — это точно: не зубами же землю рыть. Можно хотя бы оттащить в сторону, чтобы тело не лежало у всех на виду. Растерянный взгляд скользнул по кобуре на бедре. Так, стоп! Раз этот парень богато экипирован, то и в рюкзаке у него наверняка есть что-то ценное… Игорь помотал головой, чтобы отбросить подальше чуждую мысль. Но с другой стороны, что в этом такого? Ведь парень мёртв, и ни деньги, ни какие бы то ни было вещи ему больше не нужны, а вот Игорь пока живой, и что-нибудь ценное очень даже может ему пригодиться…

Новичок задумчиво нахмурил брови. В принципе, по логике вполне можно протрясти покойника в надежде что-то найти, но в то же время… это ведь мародёрство. Или нет?.. Да ну их на фиг, привычки эти! Не сам же я его убил, так с чего это будет считаться мародёрством?.. Хотя… в какой-то мере считается, но про нормы нравственности можно говорить там, за Периметром, здесь же, где правит непонятно что и жизнь находится под угрозой… вряд ли. В конце концов, у меня не так много времени, чтобы собирать копейку за копейкой, так почему бы не взять уже готовое?..

Почти не чувствуя правды в своих действиях, но в то же время понимая необходимость этого, Игорь потянулся за ножом, огляделся по сторонам. Не заметив опасности, срезал лямки рюкзака, поставил его перед собой и раскрыл.

Всё-таки благодаря возобладавшему разуму новичку повезло, ибо мертвец действительно был не беден. Внутри рюкзака обнаружилось много чего полезного: три упаковки антирада, пять упаковок бинтов, две обычные оранжевые аптечки, бутылка водки, воды и какой-то контейнер. Заинтересовавшись его содержимым, Игорь осторожно вытащил контейнер из рюкзака и открыл крышку. Внутри лежало два странных предмета. Один из них был похож на сдвоенное сердце и переливался красным цветом, а второй был в виде спирали и переливался оранжево-желтым цветом. Чтобы прояснить ситуацию, Игорь взял в руки КПК, зашёл в Сталкерскую Сеть в раздел «энциклопедия Зоны». В первую очередь он просмотрел список костюмов, которые чаще всего носят сталкеры, и узнал, что на мертвеце надет костюм «Сева», который превосходно защищает и от радиации, и от пуль, и даже от пси-воздействия, но тогда нужен шлем, а рядом с телом шлема от костюма не было. Затем он перешёл к разделу «артефакты». Из информации в разделе узнал, что «сдвоенное сердце», как окрестил артефакт про себя Игорь, называется «Медуза». Образуется в аномалии «Трамплин», обладает небольшим радиационным фоном, слабой защитой от пуль, стоит недорого.

Второй артефакт назывался «Мамины бусы». Он хорошо останавливает кровь, лучше защищает от пуль и менее радиоактивен, чем «Медуза». Про то, где он образуется и сколько стоит, сказано здесь ничего не было. Игорь хотел уже убрать подальше артефакты, так как они радиоактивные, но прочитал, что стенки контейнера прекрасно защищают внешнюю среду от вредоносного излучения «даров аномалий» и успокоился.

Закончив с обыском рюкзака, Игорь осторожно стал обшаривать боковые карманы комбинезона. Постыдного чувства — мол, мародёрством занимаюсь — уже почти не было, осталась лишь странная азартная заинтересованность. В карманах обнаружились только пачка сигарет «winston» и фляга с водой. Ничего из этого новичку нужно не было, поэтому он сложил эти вещи обратно и перешёл к изучению содержимого на поясе костюма. Там было всего-то три полных магазина к автомату, связанных синей изолентой.

Запихав всё это, кроме сигарет, ножа и фляги, в свой рюкзак, Игорь оглядел тело мертвеца. Что бы ещё взять? С сомнением он посмотрел на автомат, на боку которого красовалась гордая надпись «Абакан». В рюкзак его не запихнёшь, а прийти просто так с ним в лагерь… подумают, что Игорь мародёр, убил ради автомата человека. И в итоге ничего хорошего с ним потом не сделают. Но ведь можно и не носить его туда, а спрятать где-нибудь… Точно! Надо всего лишь поискать место для «Абакана», а попозже взять его из тайника и отнести какому-нибудь другому торговцу, который не будет в курсе, сколько он в Зоне.

Игорь подхватил автомат за ремень и, приготовив болты для проверки дороги, направился искать место для схрона. Поскольку он не особо запоминал подробности местности по дороге сюда, а больше следил, чтобы на него не напал мутант, то решил пройтись уже изведанным маршрутом.

Подумал, что было бы ещё неплохо взять и спрятать где-нибудь «Севу». Но, честно говоря, он опасался снимать её с покойника. Долбануть может остатками электрического разряда, да и вообще… неприятно всё-таки.

Через полчаса Игорь уже взбирался на капот трактора, что стоял в одном из кирпичных боксов фермы. Новичок не нашёл более подходящего места для тайника по дороге, и единственное, до чего он додумался, так это спрятать автомат с запасными магазинами под сиденьем старой сельскохозяйственной техники. С первого взгляда идея не самая удачная, ведь, если верить Сети, тут ходит много народу, но с другой стороны — это место настолько въелось большинству обитателей Зоны, что поискать что-нибудь в глубоко засевшем в памяти тракторе вряд ли кто догадается.

Припрятав до ближайших времён «подарок» мертвеца, Игорь спрыгнул на землю, оглядел со всех сторон место тайника и, довольный результатом, вышел из полуразрушенного бокса, перешёл в другой корпус. Тут-то он и услышал голоса. Их источники, судя по всему, были довольно не близко, но скоро должны будут появиться здесь. Они равно как могут являться обычными вольными бродягами, так и мародёрами. Лучше перестраховаться. Игорь стал быстро оглядывать помещение, чтобы найти подходящее укрытие, а затем замер, определяя точное направление голосов. Северо-запад. Сориентировавшись, новичок выбежал из блока через дыру в стене, отбежал за следующее строение и спрятался за железной бочкой. Внезапная мысль шибанула по мозгу не хуже удара по голове: «КПК!» Игорь потянулся к запястью, быстро выключил компьютер и прислонился к огрызку стены, унимая нервную дрожь.

Если это бандиты, и они увидели сигнал его коммуникатора раньше, чем он его выключил, то всё плохо. Хотя не факт. На всякий случай новичок всё же приготовил к бою обрез и затем выглянул из-за бочки. Голоса слышались гораздо отчётливее, ибо незнакомцы уже находились в том блоке, где парой минут ранее Игорь.

-…слышь, командир, а можно поконкретнее про местонахождение арта узнать?

— Чего поконкретней? — послышался другой голос. Судя по всему, это командир.

— Ну, куда идём хоть, — продолжал первый. — А то стремаюсь я в нэызвестна хакую клааку тащиться.

— На Армейских Складах артефакт лежит.

— Эта я знаю!

— Рядом с базой «Свободы» в деревне кровососов, — с раздражением в голосе сказал командир. — Устроит?

— Вполне, — буркнул второй человек.

— Не, мюжики, это щ нада, — сказал третий человек — видимо, он вообще витал в своих мыслях, и разговора товарищей не слышал. — За самим «Целителем» идём. Крюто!

— Ага, здорово, — ответил ему второй, который вёл беседу с командиром.

— Эта щ я сэбэ смогу «Фэррари» купить. Красную…

— Мечтатель, блин! Красную ему… Ты, Кран, не мечтай раньше времени. Может, его там и нет вовсе. Всего-навсего неизвестная аномалия.

— Слышь, не пытайся меня обломать. Соврэменная тэхника не врёт!

— Так, ну будет вам базарить, — сказал командир. — Говорил же: привал несколько минут.

— Слюшай, а чего б нам прямо сэйчас нэ пойти на Склады, а? — спросил Кран.

— А как боеприпасы? У нас же их на донышке. Конечно, тут идти-то всего ничего, но переоценивать себя в этом месте нельзя…

— Ну и що — патроны? Тож мнэ проблэма! Купим у кого-нибудь! Вон, тут недалеко торговец какой-то живёт…

— Ага, давай. А если нас кто узнает? Забыл об одном из правил наёмников, да? А как думаешь, сталкеры любят таких, как мы? То-то… Ты же знаешь, что мы даже не ходим там, где людей много бывает. Вот, кстати, ещё защиту надо взять, чтобы через Свалку не пилить… Короче, пойдёмте.

— Вот блин, лучшэ б я сэбэ патронов в трусы напихал, и вакцины в носки… — разочарованно произнёс Кран. Послышалось металлическое бряцание и хруст щебенки под тяжёлыми ботинками. Некоторое время до Игоря ещё доносились голоса и шаги, но вскоре всё стихло. Однако выходить из укрытия он не спешил. Его заинтересовал разговор троицы. Говорили про какого-то «Целителя»…Наверняка это связано с Зоной. А где это можно узнать? А, точно, энциклопедия! Слегка дрожащими от непонятного волнения руками Игорь включил КПК, зашёл в Сеть, потом перешёл в раздел «энциклопедия Зоны» и ввел в поиске «Целитель». Компьютер выдал следующее…

Официальное название: «Целитель».

Свойства: по неподтверждённым данным, полное оздоровление человеческого организма на момент соприкосновения с артефактом (подробную информацию ищите ниже).

Внешний вид: вытянутое в длину куриное яйцо; испускает вокруг себя ореол голубоватого оттенка.

Образующая аномалия: неизвестно.

Наиболее частые места появления: по неподтверждённым данным, участки с пониженной освещённостью.

Цена: более пяти миллионов рублей.

История: «Целитель» — это очень редкий артефакт, что подтверждают реальные факты, а именно: за всё время существования Зоны было найдено всего два «Целителя», причём с периодичностью ровно в два года. Первый обнаружили сталкеры по прозвищу Скоростел и Пломба в две тысячи восьмом году на чердаке двухэтажного дома в Чернобыле. Напарники искали место для ночлега, поэтому дело было в сумерках. Их внимание привлёк свет, льющийся из чердачного окна одной из старых деревянных построек, очень похожий на исходящее от «Морской звезды» свечение. Недолго посовещавшись, друзья рискнули подняться на чердак, и то, что они там увидели, и было легендарным артефактом. Скоростел взял «Целителя» голыми руками, а после этого не смог его отодрать от кожи, и в итоге через некоторое время артефакт полностью растворился в теле сталкера.

Через две недели Скоростел один попал на засаду бандитов. Началась перестрелка. Которая, несомненно, должна была закончиться не в пользу одиночки. Однако произошло невероятное: он мало того, что перестрелял всех мародёров, так ещё и остался после этого совершенно невредимым, что объяснить с точки зрения логики и всех законов анатомии невозможно. Пули просто отскакивали от тела Скоростела, что подтверждали характерные дыры в его одежде. Но ранений не было.

Спустя пару часов Скоростел прибежал в бар, где находился его напарник, и поведал о случившемся. Пломба поначалу никак не мог поверить в такую невероятную историю, но в итоге обилие доказательных факторов перевесило, и он признал, что Скоростел теперь неуязвим.

Задумавшись, Скоростел ушёл, и больше напарник его не видел. Прошёл только потом слушок, мол, заметили раз сталкера на подходах к Припяти, неумолимо рвущимся к Монолиту и упорно сметающим всё мешающее на своём пути. После этого о нём не слышали ни слова. Хотя кому ещё не ясно, что с ним стало?

Второго «Целителя» нашёл сталкер Черный на Болотах, возле базы «Чистого неба». Не понимая, что он такое подобрал, Чёрный пришёл с артефактом к учёным на Янтарь и спросил, сколько сия вещица стоит. Научники, понятное дело, по природе своей не торговцы, и поэтому своим возбуждённым поведением да азартным блеском в глазах вмиг выдали непросветлённому сталкеру весь секрет о найденном им артефакте. Он, естественно, быстро смекнул, что к чему, и потребовал за «Целителя» кругленькую сумму. Учёным пришлось перевести сталкеру на банковский счёт порядка четырёх миллионов рублей, плюс ещё наскребли миллион наличными у себя в бункере. В общем, невероятно довольный Чёрный произвёл обмен, разорив «яйцеголовых», и в приподнятом настроении ушёл в сторону Периметра — домой. Но так и сгинул с концами, даже не дойдя до Бара. Ни некролога, ни чьего-нибудь слова, мол, видел я его. Вертолёт, в котором учёные транспортировали артефакт в НИИ возле Периметра, по пути попал в воздушную аномалию и взорвался.

Таким образом, на данный момент о «Целителе» не известно ровным счётом ничего, кроме того, что он даёт неуязвимость (временную или постоянную — вот ещё вопрос). Излечивает от болезней, которыми человек страдает во время прикосновения к артефакту (Пломба сказал, что до того случая его напарника беспокоили частые головные боли и язва, а после произошедшего в Чернобыле всё прошло), и с лёгкостью впивается в кожу, если его взять безо всякой защиты. Существует предположение, что следующий «Целитель» должен появиться в период с марта по май две тысячи двенадцатого года, но опять же — никаких подтверждений этому нет.

А.С.Никитин, журналист СС

Когда Игорь закончил читать статью, то примерно с минуту сидел без единого движения и глядел в одну точку. От навалившегося объёма информации мозг работал медленно, мысли ворочались, как улитки в илистом дне.

Это что же получается? Он только что слышал, где предположительно находится дорогущий артефакт, но не знает это место. Армейские Склады… Вроде бы, это где-то не очень-то и близко…

Погружённый в размышления, новичок скинул рюкзак, достал бутылку и присосался к горлышку. Утолив жажду, спрятал воду обратно и нажал на экране кнопку «назад». «Походил» по Сети. Его заинтересовал пункт «карта Зоны». Точно! Вот где можно посмотреть местоположение Армейских Складов!

Сначала на экран вывелась вся карта. Игорь увеличил её, быстро нашёл Кордон и пошёл вверх. Вскоре глаза остановились на хорошо обведённой границе территории под названием «Милитари» (Армейские Склады). Ага, вот база «Свободы». Озеро какое-то рядом. Так, чуть вверх… Вот оно! Крошечные квадратики, обозначающие деревенские дома, отображались на экране. Вверху была надпись: «деревня кровососов».

Губы сами по себе растянулись в довольной улыбке. Чёрт побери, какая удача!!

Игорь прицепил ПДА к запястью и стал вставать. «Что делать, узнав такое?.. Понятное дело, что нужно срочно что-то предпринимать, чтобы оказаться на Армейских Складах как можно раньше этой троицы. А они… пошли куда-то в бар — значит, выйдут с утра. А что я могу сделать? Время ближе к двум часам, да и к тому же куда мне идти на Склады, почти без опыта? Да ещё в такой «экипировке»! Вон, радиация банально съесть может. Нет, так спонтанно срываться нельзя. Как минимум, надо каким-то образом добыть сначала хотя бы плохонький защитный костюм. Кстати, интересно, этих двух артефактов, что я у мертвяка в контейнере нашёл, хватит для этого?.. Ну, в крайней случае, можно опять у Сидоровича задание попросить…» К этому моменту Игорь уже стоял, прислонившись к огрызку стены, и задумчиво глядел на старый мост, ведущий к лагерю новичков. Мозг уже принял ошеломительную новость и обработал её, поэтому новичок снова мог адекватно размышлять о дальнейших своих действиях. «Хотя не бегать же у торговца всё оставшееся время на побегушках, так я ничего не успею… Так, ладно, не о том речь! Что делать сейчас?.. Наверное, будет разумно сегодня пока остаться на Кордоне, а вечером в лагере всё решить. Разузнать. Тогда и строить планы на завтра. Так, погодите-ка… Окунь же говорил про то, что в деревне можно прибиться к кому-нибудь. Может, мне так и сделать? Правда, как человеку объяснить, что мне нужно именно на Армейские Склады, и зачем?.. Нет, такое говорить не нужно. Блин, как непросто… — Игорь потёр пальцами виски. — Ладно, всё равно решать нужно вечером, предварительно вызнав необходимую информацию о более безопасном маршруте у кого-нибудь из ходоков. Попытаюсь дойти, что ещё делать?.. Не на Кордоне же сидеть пришёл».

Построив в голове хоть небольшой план, Игорь направился в сторону моста, но метров через пять остановился.

«А смысл мне сейчас туда идти? Всё равно времени до вечера много, копыта из рюкзака не убегут, так не лучше ли использовать эти часы с пользой? Опыта поднабраться. Тем более, если завтра одному идти».

Через четыре часа новичок возвращался в лагерь. Ему не удалось найти ни одного артефакта, зато он потренировался и теперь знал, как обнаружить «Трамплин» и «Жарку». Первый — по характерному движению воздуха, кружащейся листве, фрагментам расчленённых трупов, характерному тёмному пятну на земле в центре, а на траве — по её примятому пятачку. «Жарку» ещё проще — она напоминает облако горячего воздуха.

Много раз Игорь натыкался на радиоактивные пятна, обходить которые приходилось, ориентируясь только по частоте треска дозиметра. Обход отнимал много, да и насчёт здоровья тоже вопрос. Это лишь укрепляло мысль о том, что в ближайшее время нужно обязательно раздобыть любой противорадиационный костюм.

К этому времени в деревне новичков было так же тихо и немноголюдно, как утром, однако, судя по всему, вскоре хотя бы небольшая часть ходоков с новичками должна вернуться, и тогда здесь уже поднимется шум.

У бункера Сидоровича сегодня дежурил хмурый ходок необычайно высокого роста и худощавого телосложения. Его кислое выражение лица и тусклый понурый взгляд почему-то раздражали и вызывали дикое желание убраться подальше. Так Игорь и сделал, отдав обрез и ПМ и показав содержимое рюкзака. Убедившись, что никаких недружелюбных планов у новичка по отношению к торговцу нет, охранник обезоружил его и пустил вниз.

В «магазине» Сидоровича за сутки ровным счётом ничего не изменилось, за исключением положения тела самого старика. Он сидел на стуле, скрестив руки на животе, и задумчиво глядел на исписанный листок бумаги, лежащий на столе.

Когда раздался хлопок закрывшейся двери, он лениво поднял глаза на Игоря и сказал:

— А, это ты… Ну, как успехи? Принёс?

— Принёс, — ответил Игорь, доставая из рюкзака свёрток с кабаньими копытам и кладя его на край стола. Торговец уставился на свёрток, и в его взгляде появилось удивление; одновременно поползли вверх брови. Сидорович медленно развернул тряпки, а когда увидел два ровно отпиленных копыта, ухмыльнулся и покачал головой.

— Молодец, — сказал он немного растерянно, — молодец… Долго, однако, выслеживал. Мне говорили, рано утром ушёл. Ну, что ж. В таком случае обрез твой, забирай. А вот за детектор… — Торговец не закончил фразу, потому что Игорь достал из рюкзака контейнер с артефактами и молча положил на стол.

— Что это? — спросил старик.

— Нашёл сегодня. Купите?

Сидорович пожал плечами, взял контейнер в руки и раскрыл. Некоторое время просто глядел на две заполненные артефактами ячейки, потом поднял задумчивый взгляд на новичка и произнёс:

— Послушай, а ты где это взял? Я вот лично не припомню, чтобы на Кордоне часто подбирали «Мамины бусы». Как объяснишь?

— Ну, я на Свалку ходил, — соврал Игорь. — Долго меня не было, сами сказали… Ну, так что, покупать будете?

— Ага, конечно. А контейнер откуда?

— Ну, можно подумать, вчера у Периметра взять не мог…

Торговец с недоверием покосился на новичка, затем достал из отделения своего стола перчатку, натянул её на правую руку и по очереди повертел перед глазами принесённые новичком артефакты, рассматривая. Потом положил обратно в контейнер, посмотрел на Игоря и сказал:

— Хорошо. «Бусы» беру за полторы тысячи рублей, а «Медузу» за одну. И спишу долг за детектор.

— Идёт. И я хотел бы взять обоймы три к «Макарову», если можно. Ах, да, и ещё… извините заранее, если вопрос дурацкий, но я бы хотел приобрести какой-нибудь защитный костюм…

— Запросто. Какой именно? «Кольчуга», комбинезон наёмника, обычный…

— Нет-нет, — помотал головой новичок. — На такое у меня денег не хватит. Дешёвый бы такой…

Сидорович закатил глаза к верху и усмехнулся.

— Слово «дешёво» для каждого имеет свои границы, своё индивидуально значение. На какую именно сумму рассчитываешь?

Игорь прикинул, сколько у него осталось от первоначальных денег, и ответил:

— Две восемьсот.

— У-у, негусто. Одна обойма — сотня. Получается, ты просишь у меня бронежилет за две тысячи пятьдесят рублей… Нет, это грабёж.

— Но мне очень надо, — в отчаянии сказал Игорь и, видя, что уговоры на торговца не подействуют, почти что выкрикнул: — Давайте в долг возьму!

— В долг? — Кажется, голос Сидоровича приобрёл грозные нотки. — Я что, похож на мать Терезу? Знаешь, сколько человек вроде тебя, меня за все эти годы в долг просили? Я поначалу давал, да не все возвращали. А смысл мне растрачивать свой капитал?

Игорь уже хотел, было, махнуть на всё рукой, как старик вдруг задумчиво пробормотал:

— А с другой стороны, ты же вернулся с этого задания, да ещё артефакты припёр… — Он замолчал, высчитывая что-то в уме. Потом во взгляде вдруг блеснуло просветление, и голос приобрёл более бодрые нотки: — Хорошо, я дам тебе самый дешёвый из имеющихся защитный костюм. «Заря» называется, цена — четыре сто. Но раз ты такой везунчик, так уж и быть, тысячу шестьсот занесёшь позже.

— Спасибо, — обрадовался Игорь, не ожидавший такого резкого поворота событий в свою пользу. — Я обязательно верну!

— Надеюсь. А пока подожди.

Сидорович взял контейнер Игоря, тяжело встал и пошёл к дальней стене — самому тёмному уголку подвала. Щёлкнул по выключателю, повернулся к новичку спиной и произвёл какие-то манипуляции. Выключив свет, подошёл к большому деревянному шкафу, достал из него объёмный пакет, закрыл скрипучую дверцу и направился прямиком к своему рабочему месту. По пути со стола с коробками патронов захватил три обоймы.

Сел на стул и свалил перед Игорем завёрнутый в прозрачный пакет защитный костюм зелёного цвета, пустой контейнер для артефактов и магазины к ПМ.

Игорь отдал Сидоровичу в руки деньги, поблагодарил торговца, положил все вещи в рюкзак, завязал его, взвалил на спину и вышел, закрыв за собой дверь.

Поднялся на поверхность он в небывало хорошем настроении. Первый день — и такой успех! Теперь он имеет обрез, костюм, получен первый опыт, есть серьёзная зацепка, за которую надо потянуть — и, возможно, вытянется удача. Вот только как потянуть? Да, над этим надо подумать.

Взяв у охранника своё оружие, Игорь направился к вчерашнему месту ночлега.

Не спеша развёл костёр, подогрел на нём банку тушёнки и поужинал, неотрывно глядя на маленькие языки пламени, лижущие тонкие сухие веточки. После этого спрятал еду в рюкзак и принялся чистить оружие. Этому его научили в военно-патриотическом кружке, куда он ходил лет в пятнадцать-шестнадцать. Тогда неожиданно появилось желание научиться обращаться с оружием, чтобы в случае опасности защитить себя и близких людей. Словно в воду глядел, вон, пригодилось как умение.

В процессе чистки обреза и пистолета Игорь пытался думать о предстоящем завтра походе, но очень быстро эти ленивые мысли вытеснили думы об окружающей его ныне среде. С одной стороны, он боялся всех опасностей этой земли в виде мутантов, аномалий, бандитов и радиоактивных пятен. Особенно силён был страх во время охоты. С другой стороны… непросто объяснить это чувство, но оно похоже на заинтересованность. Вот когда видишь то, что тебе по душе, и постепенно начинаешь пробовать это всё больше и больше… например, так люди открывают для себя интересную книжную серию.

Закончив с оружием, Игорь взялся за «Зарю». Это был тёмно-зелёного, маскировочного цвета защитный костюм с вшитыми между слоями ткани тонкими пластинами кевлара. На груди имелось много маленьких кармашков, два набедренных — для пистолета и ножа, надо полагать. В комплекте была дыхательная маска, коричневые кожаные перчатки и налобный фонарь. Недолго думая, новичок облачился в свою новую одежду, чтобы костюм «сел» на тело и к завтрашнему утру в нём уже было хоть немного привычно. Две запасные обоймы к ПМ, детектор и счётчик Гейгера тут же положил в нагрудные кармашки, зарядил сам пистолет и спрятал в набедренный карман. Кобуру решил убрать подальше в рюкзак, ибо сейчас она была не нужна. Маску повесил на грудь, обрез на плечо. После этого встал и походил вокруг дома, попрыгал. Вроде по размеру как раз. Ну, и замечательно.

— Эй! — вдруг послышался слева возглас. Новичок повернулся на голос и увидел Окуня, направляющегося к нему. Когда охранник подошёл, они поприветствовали друг друга рукопожатиями, и Окунь спросил, кивая на костюм: — Уже обновка?

— Да, у Сидоровича взял.

— А деньги откуда? Если с самого начала были, то чего сразу не купил?

— Да не было, просто я сегодня парочку артефактов нашёл.

Окунь удивлённо приподнял бровь.

— Артефактов?.. — произнёс он задумчиво. — А как сама охота?

— Нормально. Копыта торговцу отнёс, обрез теперь мой, плюс костюм, так что я хоть в какой защите…

— Погоди, погоди, — прервал его охранник. — То есть ты хочешь сказать, что удачно отохотился, да к тому же нашёл артефакты? — Сталкер присел на корточки, вопросительно глядя на новичка снизу вверх. Игорь присел рядом, пожал плечами и ответил:

— Ну да. А что в этом такого?

— Ну… это удивительно. Знаешь ли, немногие новички вроде тебя возвращались с подобных заданий… А ты пришёл. Да ещё арты нашёл.

— Да?..

— Не вру же я. Тут два объяснения: либо ты очень хороший боец, что, честно говоря, внушает мне сомнения, либо тебе сегодня улыбнулась удача. Если причина всё-таки вторая, то это жутко хорошо.

— Почему?

— Потому что ты Зоне понравился.

— Извини, я тебя не понимаю… — Игорь действительно не мог взять в толк, что значит эта фраза — «понравился Зоне». Что такое Зона? Это всего-навсего территория с большим количеством ловушек и опасностей, огороженная «колючкой». И как ей можно понравиться?..

— Да ладно, забей, — махнул рукой Окунь. — Это так, фольклор местный, тебе пока не понять. Просто живи и не парься особо, мысли вроде «почему так?» и «что это значит?» только мешают. Главное, будь всё время внимателен, а остальное позже придёт. Как говорится, если хорошо стараться, можно многого добиться. А пока поздравляю с приобретением!

— Спасибо, — сказал Игорь, следя взглядом за сходившим с дороги ходоком — вольные старатели уже начали подтягиваться в лагерь для ночёвки и посиделок у костра. Вряд ли для местных обитателей они мало значат. В Зоне расслабляться нельзя, да и обстановка часто не располагает к веселью, поэтому отдохнуть вечером в тёплой компании всегда приятно.

— Ел? — спросил Окунь, кладя на пол взятый неподалёку кирпич и усаживаясь на него.

Новичок кивнул, не поворачиваясь. Когда он увидел сталкера, сразу вспомнил, что надо бы всё разузнать про дорогу на Склады. С Окунем-то они уже более-менее знакомы, и мало-мальски понятно, что это за человек, а других людей тут Игорь и не знает толком, так, посидел рядом вчера у костра. Одним словом, спрашивать у охранника — лучший вариант. Но сначала новичок решил начать разговор издалека, ибо как ни крути, а в любом случае для тех, кто в Зоне относительно давно, будет удивительно услышать, что он на третий день своего в ней пребывания собирается аж на Армейские Склады. Могут возникнуть какие-то подозрения, лишние вопросы, а когда идёшь за таким дорогим артефактом, всё это ни к чему… Может, в процессе беседы «о том, о сём» что-нибудь да станет ясно. Только Игорь повернулся к Окуню и хотел спросить, куда ещё тут можно сходить помимо Свалки, как сталкер первым выпалил:

— Какие на завтра планы?

— Ну, я… хотел… — растерялся Игорь от такого прямого вопроса, честный ответ на который мог выдать его. И сказал первое, что пришлое в голову: — Да так, сходить ещё куда-нибудь… Только не знаю…

— На Болота иди. Я с приятелем сегодня как раз туда ходил — проверить, не завелась ли какая-нибудь опасная живность, или не поселились ли ренегаты близко к границе с Кордоном… А то знаешь, ведь бывали, давно, правда, набеги на лагерь. Но с тех пор как мы на этих Болотах бандитов разбили, никто больше не осмеливался. А вот зверьё периодически лезет, если не отстреливать. Вот и ходим пару раз в неделю. А то новички вроде тебя потом уходят и с концами… — Он умолк, поняв, что сболтнул немного лишнего, потом хмыкнул и поправился: — Но ты не бойся, сейчас там никого нет. Иди спокойно. Только это… пилу сначала верни.

Игорь сконфузился, достал из рюкзака обёрнутый в ткань инструмент и протянул сталкеру. Спросил:

— А ты тоже завтра пойдёшь куда-то?

— Да. Мне надо посылку от одного человека передать, но топать долго — к самой базе «Свободы», так что вернусь не скоро.

У Игоря в голове мгновенно всплыла карта Складов из Сети и надпись в правом нижнем углу: «база “Свободы”». Решение пришло мгновенно.

— То есть ты на Армейские Склады пойдёшь? — с волнением спросил новичок.

— Ну, выходит так.

— А-а… Ты можешь меня взять… с собой?

Сталкер удивлённо покосился на Игоря.

— А тебе-то туда зачем?

— Ну так, просто. Не на одном месте же полгода сидеть.

— Эк, какие вы теперь быстрые! Раньше первое время здесь всегда отсиживались, а нынче рвётесь сразу к Центру!

«Обстоятельства такие, — грустно подумал Игорь. — И если бы не эти обстоятельства, я бы вообще в эту клоаку никогда не полез…»

Вслух же угрюмо произнёс:

— Так не возьмёшь, значит?..

— Почему же, — пожал плечами Окунь. — Могу взять, мне не сложно, только вот смысла в этом не вижу.

— Я вижу.

Сталкер усмехнулся.

— Ну что ж, тогда так и быть, возьму. Тем более Зона, видать, тебя любит, мне оно и безопаснее… Шучу-шучу, «отмычкой» тебя не сделаю, сам буду всё время впереди идти. Кстати, звать-то мне тебя как?

— Ну, по имени, наверное. Прозвища же пока не заслужил.

— Это верно, — кивнул Окунь. — Но по имени мне непривычно. Фамилия у тебя как?

— Синёв.

Сталкер пару секунд подумал и помотал головой.

— Не пойдёт, ничего годного из этого не придумаешь. Синий только. Но звучит по-дурацки, я тебя так звать не буду. Лучше уж по имени. А после ходки придумаю что-нибудь. Как проявишь себя, так и будешь зваться.

— Ладно, договорились, — улыбнулся довольный Игорь.

— Ты сейчас что делать собирался?

— Да ничего.

— Вот, отлично! — приободрился Окунь и хлопнул в ладоши. — Пошли праздновать.

— Что… праздновать?

— Твою успешную охоту.

— Ну, раз приглашаешь, то пошли… — Подхватив все свои вещи во главе с рюкзаком, Игорь направился вслед за Окунем. А тот, держа в руках обёрнутую пилу, пружинящей походкой брёл в сторону, где вокруг места кострища уже собралось пять человек; они увлечённо что-то обсуждали и заготавливали дрова.

Тремя часами позже недалеко от внешней границы Периметра

В баре «Шти» веселье означало нечто иное. На шесте танцевала стройная полуголая девица, под потолком витали пары дорогого алкоголя и табачный дым. Люди с красными лицами возбуждённо что-то друг другу доказывали, размахивая руками, играла тихая джаз-музыка. В одном из углов заведения раздался крик: «ах ты урод!» и там началась свалка из пяти тел. Подбежали три здоровенных охранника, дали всем по голове, чтобы не дергались, и пинками выбросили из бара. В общем, обычный вечер в «Штях».

В самом тёмном углу зала сидели трое наёмников, которые были отстранены от окружающей обстановки и погружены в глубокие размышления. Наемников звали Кран,

Цинк и Шайга — командир этого небольшого отряда.

Кран — кавказец по национальности и по его виду это заметно: густые брови, чёрные глаза и, конечно, характерный акцент. На вид — лет тридцать. Очень циничен и жаден. Его главной целью в жизни являются деньги, много денег, а главной мечтой — красная «Феррари». Почему-то ему кажется, что гонять от милиции по ночному городу на дорогой машине, сидя в прокуренном и пропахшем коньяком и сигарами салоне, обшитом черной тканью — это очень круто, идеал настоящего мужчины. Он всеми возможными путями пытается воплотить в жизнь свою мечту. Кран не обременён интеллектом, зато у него очень хорошо развит инстинкт самосохранения, если при этом не идёт речи о больших деньгах. Как-то раз, когда будущий наёмник только пришёл в Зону, он навязался к отряду ходоков топать от Западного Кордона до Янтаря в качестве «отмычки». Считал, что это хорошая территория для начала карьеры сталкера, так как поблизости расположен научный лагерь, где можно поначалу брать мелкие заказы у учёных (о разнообразии профессий внутри Периметра и возле него он просто ничего не знал), и со временем «встать на ноги», как говорится. Но случилось непредвиденное для него, хотя ожидаемое для его попутчиков событие. На полпути Крана поставили самым первым, и по неопытности он не заметил «Карусели» чуть в стороне от основного маршрута, которую не зафиксировали приборы ходоков. Аномалия была маленькой, да и кавказец наступил лишь на её край, поэтому она не убила его, а лишь переломала ноги и отбросила в сторону. Попутчики километра два пронесли раненого на самодельных носилках, но после нападения на отряд парочки кровососов поняли, что с Краном они не дойдут — ко всем прочим опасностям, впереди располагалось немаленькое аномальное поле. Пара человек уже до того времени застревали там. Один умер с голоду, другой нашёл узкий проход, через который не пройти ни одному старателю в полной боевой экипировке, снял с себя абсолютно всё, кроме нижнего белья и рубашки, зато вышел из лабиринта. В общем, как ни крути, а с Краном ходоки вряд ли бы дошли до Янтаря. Такая большая группа людей с раненым на носилках через аномальное поле просто не прошла бы по габаритам. В принципе, можно было поискать другую, более безопасную дорогу, но у сталкеров не было времени: цель похода к учёным важная. Да и чего им с «отмычкой» возиться? В итоге они оставили Крану несколько банок тушёнки, хлеб, колбасу, воды, старый «Макаров» и его большой охотничий тесак. Отнесли в ближайшую канаву, перевязали и ушли, сказав на прощание «держись, мы вернёмся за тобой». Проверить их слова не вышло: где-то часам к трём ночи, когда будущий наёмник сидел, трясясь от страха, на краю ямы в лунном свете показалась собачья морда. Кран и по сей день не помнит, как так получилось, что он выжил в схватке со стаей слепышей. Но факт: остался жив, победил. Проходившие следующим утром мимо Цинк и Шайга нашли кавказца среди мешанины вывалившихся из распоротых животов внутренностей, луж крови и ошмётков плоти. Подобрали — выходили — и со временем спелись.

Цинк оторвал взгляд от рекламного плаката пива на стене, на который уже минут пять неотрывно пялился, скользнул глазами по товарищам и уставился на стриптизёршу.

Про него нельзя сказать ничего, что выделяло бы его из общей массы. Пришёл в Зону за деньгами, так как жизнь на Большой земле не устраивала, хотелось всего и сразу. Профессия сталкера пришлась не по душе, а после знакомства с Шайгой, который к тому времени уже был достаточно опытным бродягой, перестал постоянно жить в Зоне. Парочка решила быть самостоятельными наёмниками, ходить внутрь Периметра лишь на задания, остальное время проводить вне Зоны. Такого жадного рвения к богатству как у Крана у Цинка не наблюдалось, на первом плане у него стояла его жизнь. Правда, случалось, хоть и редко, что у него в голове словно что-то переклинивало, и он либо ожесточённо рвался на выполнение задания, говоря «да сколько же можно тут сидеть! Давай всех завалим, бабло возьмём и свалим!», либо в баре начинал вести беседы на темы, что бы он сделал, будь у него куча денег.

Шайга был старше обоих товарищей, сдержаннее, рассудительнее, и поэтому являлся неофициальным командиром их маленького отряда. Первое время, когда он работал только с Цинком, заказы были простые: например, принести тот или иной артефакт, собрать сведения о новой аномалии. Но со временем, когда в Зоне стало насчитываться уже около трёхсот-четырёхсот человек, характер заданий резко поменялся на вроде «поди — убей» или «сходи и всё разузнай». Соответственно, плата за выполнение заказов возросла. И тут уже пришлось заранее тщательно продумывать предстоящую операцию, прорабатывать тактику нападения. Сначала роли наёмников были равноправными, но после того, как Кран «проявил смекалку» и едва не угробил весь отряд, все права на продумывание операций сами собой перешли к Шайге. А тот, в общем-то, и не возражал. Так это стало его прерогативой. Они вместе получали заказ, он всё продумывал, рассказывал товарищам — и те беспрекословно выполняли то, что от них требовалось. Ни разу не возразили. Иногда называли его командиром, но то в шутку, так как и без формальностей было ясно, что он имеет высший авторитет в группе. Однажды на выполнении одного задания, когда по непредвиденным обстоятельствам всё пошло наперекосяк, Шайге стало ясно: либо они отступят с проваленным заказом, либо их убьют. Кран понял это благодаря объяснению длиной в одно предложение и практически целиком состоящему из матов, а вот Цинк заупрямился, мол, награда хорошая. Что делать, пришлось старшему наёмнику ему палец сломать, боль ведь, говорят, проясняет рассудок. Потом Цинк только спасибо сказал.

И вот сейчас, смотря на мечтательные лица товарищей, Шайга невольно задумывался о том, что ему нужно сделать, чтобы они успешно сходили за «Целителем» и вернулись обратно. Идут даже не на задание, а волнение всё равно есть. Что эти двое расслабятся, посчитав свою карьеру в Зоне завершённой, и это приведёт к нежелательным последствиям. Ведь это Зона, тут расслабляться нельзя… Начнёшь им угрожать — возьмут да озвереют ещё; мол, чего мы теперь будем ему подчиняться, когда на кону такое бабло стоит, да пошёл он куда подальше, сто лет нужен.

Шайга, равно как и Цинк с Краном, не признавал никакого «духа Зоны» и ни на каплю не разделял мнение сталкеров о том, что это одушевлённая, наделённая разумом территория. Да, она опасная, непредсказуемая, и в последнем понятии-то и состоит вся суть, из-за чего её надо опасаться.

«А вообще, почему я должен думать за них, — задумался Шайга. — Скажу я им, что Зона опасна, полна сильных мутантов и смертельных аномалий, бла-бла-бла… Но ведь они и без меня об этом прекрасно знают. Проблема в том, что недооценивают её. Относятся с небольшим пренебрежением. Особенно Цинк. — Командир снова глянул на довольные лица своих товарищей. — В конце концов, что я волнуюсь, будто папка им? Это в бою важно чёткое соблюдение заранее установленных правил, там идёт работа в группе. Завтра же каждый отвечает сам за себя. — Наёмник опрокинул в себя ещё одну рюмку «Чёрного Сталкера» и вдруг почувствовал, как на плечи наваливается усталось. Сознание тут же пошатнуло куда-то в сторону, и пришла флегматичная мысль: — А пошли они в баню, а!»

— Ну, други, — произнёс Шайга, — что делать намерены?

Кран пожал плечами, а Цинк сказал:

— Дождусь Звездочёта, да повеселимся, всё ж таки валим отсюда скоро…

— Да я уже вижу, как ты веселишься.

— Я отдыхаю, да и вообще пока народу много, вот повыгоняют алкашню, тогда…

Старший наёмник постучал пальцами по столу.

— Ладно, вы как хотите, а я спать. Устал, да и отдохнуть хочется перед завтрашним днём.

— Лети, жаворонок, — улыбнулся Цинк, — покуда луна не взошла.

Шайга усмехнулся, попрощался с товарищами и вышел из бара, направляясь в гостиницу.

Игорь проснулся, ощутив прикосновение к лицу чего-то горячего. Не открывая глаз, потёр рукой пылающие щёки и понял, что лежит под прямыми лучами солнца. Причём, судя по всему, давно. Светило — нечастый гость в этих краях — поливал землю Кордона своим ярким светом. Игорю ещё только предстояло поразиться, насколько порой противоречивыми бывают события в Зоне. По полям бегали собаки, где-то под мостом тихо журчал маленький родничок, а капли росы на стебельках травы лениво колыхались от лёгкого ветерка, переливаясь радужными красками на солнце. С первого взгляда вроде бы обычная местность, даже и не скажешь, что всё это находится за «колючкой».

Новичок открыл глаза и, потянувшись, сел. В лицо ударил приятный прохладный ветерок. Игорь прислушался к своим ощущениям: всё нормально, только голова слегка гудит, но не слишком ощущается. Хорошо, что выпил вчера немного, а то неизвестно, насколько хуже чувствовал бы себя сейчас и смог ли вообще идти…

Новичок обернулся, проверил наличие рюкзака и оружия. Всё на месте. Так, а время сколько?.. Он включил карманный персональный компьютер и глянул на электронные часы в углу экрана. 8:30. Не рано, но и не поздно. Нужно быстро есть, потом искать Окуня и отправляться с ним. Странно, что он до сих пор не разбудил. Ну, дела, наверное. С этим коротким планом действий на полчаса Игорь взял в руки рюкзак, раскрыл его и стал искать что-нибудь из еды. Консервы он отсеял сразу, решив оставить это на вечер. Так, сухая картошка… сгодится. Ещё нужна ложка, кружка и хлеб. Найдя всё необходимое для завтрака, он положил это на пол, ненужное спрятал в рюкзак и достал из бокового кармашка спички — нужен маленький костерок, чтобы подогреть воду и растворить в ней картошку. Только новичок стал собирать небольшие веточки для разведения огня, мимо него к выходу из деревни проходили два человека, одетые в потёртые кожаные куртки, камуфляжные штаны и с рюкзаками за плечами.

— Эй, — окликнул Игоря один из них, остановившись, — это ты позавчера сюда прибыл?

Синёв поднял голову, оглядел ходоков и неуверенно ответил:

— Ну, я…

— Вот и замечательно, — парень кинул беглый взгляд на своего друга, присел на корточки напротив Игоря и, растянув губы в улыбке, больше похожей на ухмылку, обратился к нему: — Тогда у нас к тебе дело есть. Тебе же, наверное, нужен нормальный ствол? — он красноречиво кивнул на обрез, что лежал рядом с новичком. — Это же так, рогатка.

Игорь внимательно посмотрел в большие водянистые глаза парня, на его растянутый в кривой улыбке рот и на его дружка, приподнявшего бровь в ожидании ответа. Не нравились ему эти два типа, слишком подозрительные. Про таких обычно говорят «скользкие». На них у Синёва очень хорошая чуйка и намётанный глаз, способный на расстоянии вычислять лжецов.

— Не надо, спасибо, — сказал новичок. — Мне и моей «рогатки» хватит.

— Ну, может, на первый месяц и хватит, пока ты здесь отсиживаться будешь. А потом?

— Сказал же, не надо.

— Да чё ты мнёшься-то? Ну, вот представь себе…

— Не, мужики, говорю же, не нужно мне, — повысил тон новичок. — Тем более я «пустой».

— Так это же вообще не проблема! В залог есть что оставить? Даёшь это нам, забираешь волыну, потом приносишь деньги, мы тебе возвращаем твою вещь — и все довольны. Пойдём, тут недалеко у нас…

— Не надо! — Игорь нахмурился и зло сверкнул взглядом на приставших к нему ходоков.

— Слышь, да то, что у тебя сейчас, это же реально рогатка! — подал голос «дружок», до этого скромно переминавшийся на дороге с ноги на ногу. — Сидрыч же козёл старый тебя надул как пре… шарик. А так нормальная пушка будет. Залог только оставишь — и всё окей! Ну?

Игорь уже и не знал, что ответить. Пошлёшь грубо — ещё угрожать начнут, опять вежливо откажешься — больше насядут. И только Синёв открыл рот, чтобы сказать первое, что придёт в голову, из-за обломка кирпичной стены, оставшейся от того дома, на месте которого Игорь ночевал, вышел Окунь в полном боевом облачении. Он прислонился к уцелевшей части дома, провёл рукой по волосам и с ухмылкой произнёс, глядя на ходоков, что донимали Синёва:

— Ну и какого лешего вы тут делаете, братья-разбойники?

Парень, который сидел на корточках напротив новичка, резво вскочил и отшатнулся. В глазах появился страх, колени задрожали. Его напарник повёл себя подобным образом.

— О, здорово… — промямлил ходок, пытаясь выдавить нечто наподобие приветливой улыбки, но, так как его челюсть ходила из стороны в сторону, это было задачей нелёгкой. Кинув затравленный взгляд на Игоря, он быстро перевёл его обратно на Окуня и залепетал: — Мы тут типа знакомимся…

— Слышьте вы, типа, — угрожающе сказал сталкер, пнув к ногам «братьев-разбойников» камень, — а ну-ка дружно взялись за ручки и вприпрыжку исчезли из деревни.

Парни не стали долго раздумывать над рекомендацией, а тут же развернулись и спешно затрусили прочь, изредка оборачиваясь на Окуня и что-то бубня себе под нос.

Сталкер проводил их довольным взглядом, зевнул и обратился к Игорю:

— Ну что, есть собираешься?

— Ага, — ответил Синёв, улыбнувшись. Он был очень рад тому, что сталкер избавил его от надоедливой парочки, хоть и не ожидал, что будет с ними разговаривать так резко.

Окунь посмотрел на вещи Игоря и, остановив взгляд на упаковке с сухой картошкой, сказал:

— Да убери ты это, в Зоне съешь. Там у нас от завтрака немного осталось, давай тарелку, я тебе наложу.

— Э-э, нет, не надо. Я почти «пустой», так что не смогу…

— Да забей, рассчитаемся ещё, — перебил Окунь. — Ты тут не на один день.

Игорь колебался. Сталкер буквально вырвал из его рук алюминиевую чашку и скрылся за кирпичной стеной. Вскоре он вернулся, сел на пол напротив Синёва и отдал ему его чашку, наполненную гречкой вперемешку с кусками мяса. Еда дымилась и источала довольно приятный аромат. Игорь пробубнил слова благодарности и начал есть.

— Ты ешь, а я тебе в это время расскажу кое-что, — произнёс Окунь. — Значится так. Сейчас мы с тобой выйдем из деревни и пойдём через весь Кордон на Свалку, потом направляемся в бар, а из него на Армейские Склады. Дорога в один конец должна занять около полутора суток, учитывая остановки, ночлег и тому подобное. Чем дальше будем углубляться в Зону, тем дорога будет опаснее. Уже на Свалке нам могут встретиться стаи слепышей и даже кровососы. Ну и аномалии, естественно, обязательно будут, причём везде. Потому, чтобы выжить, тебе необходимо усвоить несколько важных правил. Первое. Во всём, всегда и везде слушайся ведущего. На данный момент для тебя им являюсь я. Мои решения не оспариваются, так как я в практике по выживанию в местных условиях опытней, чем ты. Поэтому, что бы я не скомандовал, каким бы глупым не выглядело приказание, немедленно исполняй его, даже не задумываясь. Не вздумай проявлять самодеятельность, она может стоить тебе жизни. К примеру, я засёк снайпера, а ты беззаботно идёшь и ни о чём не подозреваешь. В таком случае командую «лежать» и ты должен немедленно упасть. Что бы на земле не находилось. Пусть даже куча фекалий. Жизнь-то, поди, важнее будет, чем чистоплюйство. Не ищи других мест для приземления, иначе пуля достанется тебе в подарок. Это понятно? Тогда слушай второе правило. Не отходи от меня ни на шаг. Местность тут не особо доброжелательная, если можно так выразиться, поэтому не смей ни к чему прикасаться и упаси бог тебя взять что-то в руки без моего ведома. Привожу пример: я заметил аномалию и обошёл её, а ты её не видишь, заинтересовался чем-то в стороне, захотел подойти поглядеть поближе — и бац! — попал прямо в эту аномалию. Я тебе по пути постараюсь их хоть часть в действии показать. Да, пускай способы, которыми они могут тебя умертвить разные, но исход один — смерть. Глаз у меня на заднице нету, ни одного. Поверь на слово. Так что постоянно следить за тобой не смогу, и ты должен понимать, что сам отвечаешь за свою жизнь. Если ослушаешься меня и выживешь после этого — доведу до ближайшей нейтральной базы и там оставлю, возиться с тобой в дороге не собираюсь. А что делать после этого — это уже будут твои проблемы. Всё ясно? Вопросов и недовольств не возникло?

Игорь как раз дожевал последний кусок мяса, отложил чашку в сторону и кивнул, переваривая информацию. Казалось бы, такие простые истины, а до рассказа сталкера сами они в голову как-то не пришли. Может быть, он и поступил бы так, как нельзя. Придётся себя контролировать.

— Ну и отлично, — довольно сказал Окунь. — Очень надеюсь, что эксцессов не возникнет. А теперь иди, помой свою чашку и собирайся. Идти пора.

— А где помыть? — спросил Игорь, вставая с грязной посудиной в руке.

— А вон там ручеёк есть, — сталкер махнул рукой за кирпичную стену. — Не бойся, фон в нём нормальный, регулярно измеряем.

Игорь завернул за стену и стал спускаться с невысокого пригорка в ложбинку. На её дне, тихо журча, тёк небольшой прозрачный ручей. Он был настолько маленьким, что создавалось впечатление, будто это всего лишь стекает с пригорка накопившаяся на нём дождевая вода. Быстро помыв в ручье чашку, Игорь вернулся к месту своего ночлега. Окунь сидел на полу и разбирал обрез новичка. Тот, увидев сие зрелище, сконфузился и тихо произнёс:

— Зачем ты это? Я же сам вчера…

— Ты давай собирайся, — сказал сталкер, не поднимая головы. — Тем более, мне лично интересно, осталась ли у Сидоровича ещё хоть капля совести.

Игорь пробурчал «ладно», сложил чашку и ложку обратно к себе в рюкзак, достал из него коробку с патронами для обреза и отсыпал половину. Десять штук положил в специальные кармашки на поясе, остальные россыпью кинул в карман.

— Слушай, — обратился он к Окуню, складывая коробку обратно в рюкзак, — а кто те двое, которых ты выгнал?

Сталкер собирал оружие, сосредоточенно что-то бубня себе под нос, из-за чего не расслышал вопроса.

— Что? — Он вопросительно поднял взгляд на Синёва.

— Я говорю, кто те двое?

— А, эти… — Сталкер защёлкнул стволы двустволки и протянул её Игорю. — Да так, отребье местное. Чук, который особо настырный, и дружок его — Гек. Кстати, я посмотрел твой обрез, вроде нормальный. Повезло тебе. Итак, я о братанах говорил, да? В общем, ходит слушок, что они с бандюками со Свалки корешат, но, хоть и доказательств этому нет, доверительно к ним никто не относится. А Сидорович так вообще презирает, и приказал: если появятся в лагере — гнать в шею. Думает, что они хотят дать бандитам на него наводку, то есть проследить за ним и сказать время, когда его погреб менее всего защищён, охранника нет и тому подобное. Короче, решил старик, что ограбить его задумали. Может, и правда есть такое, я без понятия. Кстати, и вот тебе ещё совет: встретишь таких в Зоне на узкой дорожке — сразу вали, не ошибёшься.

Услышав последнюю фразу, Игорь замер. Опять упоминание о вражде между людьми. Тут что, оборона Чернобыля, что ли, что только и говорят об убийствах?

— Окунь, — тихо сказал новичок, задумчиво посмотрев на сталкера, — тут часто стреляют?

— В смысле? Странный вопрос. В Зоне да не стрелять…

— Я имею в виду, люди друг в друга.

— А, вот ты про что… — Сталкер нахмурился и после недолгой паузы произнёс: — Если отряд «Свободы» и квад «Долга» столкнутся, причём не в лучшем расположении духа, то да, могут и повоевать, так сказать. А вообще не бойся, у нас, вольных ходоков, почти со всеми группировками внутри Зоны, кроме наёмников, нейтралитет. Опасаться надо только мародёров да военных, но последние в основном за Периметром сидят, так что их тоже как-то не особо. Бандюки на большие отряды не нападают — трусливые они больно. Максимум на двух человек, и то только если те не слишком хорошо вооружены и экипированы. Ну ладно, сам всё увидишь и узнаешь, пошли.

Игорь повесил обрез на плечо, взвалил рюкзак на спину и положил пистолет в специальный набедренный кармашек. Окинув беглым взглядом новичка, сталкер удовлетворился его внешним видом и направился к выходу из лагеря.

Дойдя до дороги, Окунь остановился, достал из кармана комбинезона два болта, к резьбе которых было привязаны по две ярко-жёлтых ленточки. Один протянул Игорю, другой оставил себе, подбрасывая на ладони и глядя на то, как ветер пытается сорвать со стоящих у дороги деревьев зелёную листву.

— Это зачем? — спросил Игорь, переводя взгляд с выданного ему болта на сталкера. Тот вздохнул, повернулся к ведомому и ответил:

— Его надо бросать впереди себя, чтобы прокладывать безопасную дорогу. А ленточка нужна для того, чтобы болт было чётко видно на земле… Кстати, вот ещё что. Если увидишь в пути что-то подозрительное — сразу говори мне.

— А что считать подозрительным?

— Всё, что внушает тебе опасения, а также человека.

— Хорошо, — неуверенно сказал Игорь. — Скажу.

Окунь поднялся по земляному склону на асфальтированную дорогу, свернул налево и зашагал в сторону фермы, в которой Игорь вчера оборудовал себе тайник.

Новичок направился за сталкером, глядя на его широкую спину.

Пройдя метров двести, он обернулся. Лагерь на Кордоне уже почти скрылся за разросшимися кустарниками и деревьями, на виду оставались лишь скелеты крыш. «Спасибо, — мысленно сказал Игорь, обращаясь к обитаемой деревне, приютившей его на пару дней. — Странное это место, если подумать… Казалось бы, где находится, а обстановка такая умиротворяющая. Люди, можно сказать, дружелюбные. Ну, если не считать тех двух шарлатанов, которые под подозрением у Сидоровича, но они даже не отсюда. После пребывания в лагере просто не верится, что где-то ближе к центру Зоны люди воюют. Ведь почти везде одинаково, наверное. Ну, аномалий больше, мутанты опаснее, но ведь это только повод сплотиться перед лицом общей опасности. Из-за чего враждовать? Непонятно…» Игорь даже уже успел пожалеть, что пришёл сюда. Есть ли в этом смысл, если, как и за Периметром, тут идёт война? Где ещё проще заработать денег — вопрос спорный… «И что ждёт меня впереди? Ну, дойду с Окунем до Складов, а артефакта там нет. Не приведи господь, конечно. Заберут его уже, к примеру, те трое, кому он по праву принадлежит. И что после этого? Удастся мне самому насобирать нужную сумму на простых дешёвых артефактах, себестоимость которых максимум несколько тысяч рублей? Помру в первой самостоятельной ходке, да и всё… А если вернуться с Окунем на Кордон, шансов нет тем более. В том, что тут и кабанов найти трудно, я сам вчера убедился. Ещё варианты? Можно примкнуть к какой-нибудь группировке. Нет, они же воюют друг с другом, могу погибнуть в одной из схваток между кланами… Хотя рано я, наверно, думать об этом начал. По ходу времени уже многое станет ясно, а пока надо просто учиться…»

Погружённый в думы, Игорь и не заметил, что они уже прошли и мост над руслом высохшей реки, на котором вчера была, а сегодня удивительным образом уже исчезла аномалия. И ферму, и бывшую автобусную остановку. Синёв просто шёл, механически переставляя ноги и тупо смотря на ботинки сталкера. Очнулся новичок только тогда, когда увидел метрах в пятидесяти справа большого рыжего псевдопса.

— Окунь! — вскрикнул Игорь и дёрнул ведущего за рукав, указав на мутанта. — Вон там!

— Да знаю я, — проворчал сталкер, покосившись в сторону пса. — Не боись, в одиночку на вооружённых людей они не нападают, вдвоём могут, но и то только если сильно голодны. Просто иди и не обращай на него внимания. Сам свалит.

Слова Окуня немного утешили Игоря, однако не успокоили до конца, и он продолжал с опаской глядеть на зверя. Тот, в свою очередь, тоже внимательно следил за человеком. Постояв там ещё с минуту, он мотнул башкой и потрусил по своему прежнему маршруту. Вскоре он скрылся за деревьями и зарослями кустарников, однако его шкура ещё долго мелькала среди всей этой зелени.

Дорога не отличалась многообразием. Аномалий вообще не попалось, по крайней мере — прямо на пути. Мутантов, кроме того рыжего псевдопса, тоже больше не встретилось. Справа и слева то и дело мелькали развалины кирпичных или деревянных строений. Потрескавшееся дорожное полотно вело далеко вперёд и вовсе казалось бесконечным. Свинцовые тучи, уже закрывшие собой ясное небо от взора путников, выглядели сплошным серым покрывалом. Если бы не было асфальтовой дороги, и Игорю предложили найти обратный путь до деревни новичков — он едва ли бы смог это сделать. Лишь когда они поднялись на возвышенность, глазам открылась иная картина. Почти что прямо над головой нависал старый железнодорожный мост. Под ним, видимо, когда-то был оборудован блокпост. Об этом свидетельствовали два стальных каркаса в стороне от дороги. На них болтались остатки камуфляжного брезентового «покрывала». Под этой импровизированной палаткой в беспорядке были свалены деревянные ящики, бутылки из-под энергетических напитков, консервные банки, пустые магазины для автоматов и пистолетов и гильзы. Прямо в центре бывшего блокпоста стоял старый армейский «УАЗ». За ним дорога уводила вправо, а за деревьями, по левую сторону от асфальтовой полосы, виднелись два длинных кирпичных строения. Здания были огорожены по периметру колючей проволокой, натянутой между вбитыми в землю кольями. Внутри «кольца» без труда можно было разглядеть человеческие фигуры. Видимо, сей комплекс представлял собой базу какой-то группировки.

— Так, — произнёс Окунь, кинув вперёд болт; тот долетел до брошенной машины, со звоном ударился об её капот, отскочил от него и упал на землю, — мне в этот лагерь надо. Будь там улыбчив и дружелюбен, местные «вольники» не любят угрюмых. — Сталкер усмехнулся, ободряюще похлопал Игоря по плечу и, подняв болт, зашагал к лагерю.

По размерам он был чуть больше деревни новичков. И по значению важнее, так как здесь было сосредоточено много ремёсел, необходимых в условиях Зоны: крупная торговля — как едой, так и патронами, огнестрелом, — ремонт оружия и починка защитных костюмов и даже тюрьма для нарушителей или бандитов. Каждый в лагере занимался каким-то своим делом, и бездельников с первого взгляда не было.

Спросив у одного из охранников какого-то Рыбу, Окунь получил ответ и, руководствуясь им, зашёл одно из строений. В его стенах было много дыр, заколоченных как попало досками; осколки кирпичей отсюда давно убрали, и, судя по всему, даже периодически подметали пол. Были ещё и дыры в крыше, но только у входа, и то маленькие. Дальше ровными рядами были расставлены высокие стеллажи, заставленные какими-то коробками, ящиками и тюками; кое-где в «голом» виде лежало разобранное оружие, консервные банки и пачки старых газет. Но всё это было сосредоточено в основном по краям строения. Центр являлся неким коридором и тянулся вплоть до противоположного конца здания. Большинство стёкол — грязных, потрескавшихся, залепленных скотчем, — стояли на своих местах, а остальные «осиротевшие» оконные проёмы были забиты досками или листами фанер.

Благодаря тому, что центр был свободен, почти с самого входа Игорь разглядел в дальнем конце дома сидящего за столом широкоплечего человека. На столе стояла лучина, свет от которой помогал разглядеть небритое лицо и густые чёрные брови, поднятые вверх. Мужчина что-то говорил, и со стороны это выглядело так, будто он беседует сам с собой. Однако это не так. Откуда-то из-за стеллажей раздавался дробный стук клавиш и редкие отрывистые фразы.

Окунь прямиком направился к человеку за столом, и тот, завидев гостей, поднялся.

— Здорово, Окунище! — шутливо воскликнул он, улыбаясь и протягивая руку навстречу сталкеру. Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями и стали говорить о каком-то «совсем обнаглевшем «долге», совершенно не следящем в последнее время за своими территориями». Игорь в это время скромно отошёл в сторонку и решил полюбопытствовать, кто это печатает. Слева от стола на табуретке сидел странного вида парень. Первое, что при взгляде на него бросалось в глаза, — это белые кроссовки на ногах. Игорь удивлённо приподнял бровь, вспоминая, что как раз такие в городе N поменял на ботинки, что сейчас были одеты на нём. Вообще говоря, сей субъект выглядел очень неопрятным: засохшая на куртке грязь свидетельствовала о лени её владельца; взлохмаченные засаленные волосы напоминали мини-взрыв на макаронной фабрике. Хоть Игорь почти в упор разглядывал «программиста» («компьютером» являлась древняя печатная машинка), тот не обращал на него внимания, а со смесью страха и недовольства смотрел на Окуня. Синёв повернулся и встретился взглядом с грузным мужчиной.

— О, а это кто? — прогудел он, вопросительно глянув на сталкера.

— Да напарник мой, — сказал Окунь. — Слушай, Валерьян, а что этот у тебя тут делает? — он кивнул на неопрятного «программиста».

Валерьян усмехнулся, вышел из-за стола, подошёл к парню, прочитал всё, что тот напечатал, и, наконец, ответил:

— Да это он зарабатывает так. Печатает мои обращения к кому-нибудь и относит. Почтальон мы его теперь зовём.

— Хе-хе, надо же… Ты дашь нам возможность поговорить немного?

— Да конечно. Рыба, выйдите с Окунем на улицу, прогуляйтесь, побеседуйте.

Парень нахмурился, резко вскочил и вперёд сталкера направился к выходу.

— Ну ладно, Валерка, приятно было повидаться. — Окунь и здоровяк обменялись рукопожатиями, попрощались, пожелав друг другу «надёжного ствола да крепкого жилета», и сталкер направился вслед за Почтальоном. «Программист» с виноватым видом стоял у входа, опёршись спиной о стену дома и постукивая себя указательным пальцем по лбу.

— Ну, здравствуй, — сказал Окунь насмешливо. — Помнишь про долг?

— Да помню, помню… Слушай, а давай я тебе треть верну, а остальное потом?

— Издеваешься? Я уже второй раз от тебя это «потом» слышу, а денег ни разу не видел. Давай, возвращай сейчас и всё сразу.

Рыба вздохнул, запустил руку в карман и со словами «не видать мне ботинок и защитки» вынул умеренную пачку денег и протянул сталкеру. Тот взял её, засунул в нагрудный кармашек и лукаво произнёс:

— Вот теперь счёт закрыт. С вами не очень приятно было иметь дело, товарищ. Всего наилучшего. Игорь, пошли, — и Окунь направился к выходу из лагеря. Синёв послушно побрёл за ведущим, и ещё услышал, как Рыба что-то неразборчиво буркнул обиженно. «Странный этот парень, очень странный… Надо будет потом спросить у Окуня, почему он в кроссовках».

Они вышли из лагеря и вернулись на асфальтовую дорогу. Меньше чем через километр оказались у поворота, уводящего направо. Окунь, не сворачивая, остановился и обернулся на Игоря. Глянул в ПДА, хмурясь и часто касаясь пальцами сенсорного экрана. Хмыкнул, выключил устройство и спрятал в нагрудный карман комбинезона. Затем вытащил из нагрудного кармашка маленький бинокль и прильнул к нему, приглядываясь к чему-то за поворотом.

Игорю был непонятен смысл всех этих манипуляций, однако он не хотел мешать ведущему и молча и с интересом следил за его действиями.

Наконец Окунь опустил бинокль, скинул рюкзак, расстегнул его и сказал, не оборачиваясь:

— Итак, впереди — брошенный блокпост. С первого взгляда он выглядит вполне безобидно, но это впечатление может быть обманчивым. Там частенько любят таиться мародёры. Они устраивают вольным ходокам засады… — Окунь на пару мгновений замолчал, очень аккуратно извлёк из рюкзака что-то завёрнутое в тряпку и продолжил: — Сейчас я никого не вижу, и ничьих отметок ПДА тоже нет. Но это только усиливает подозрение. Поэтому действовать нам надо крайне осторожно. Я попытаюсь высмотреть кого-нибудь, потом мы в любом случае, увижу я кого или нет, приблизимся к блокпосту, и там будем действовать по обстоятельствам. Старайся не шуметь даже травой, просто очень аккуратно шагай, нет — крадись — следом за мной. Иначе нас могут заметить и открыть огонь. Но сначала компьютер выключи, чтоб не засекли.

Сталкер встал и, держа в руках «АК» с только что прикрученным к нему прицелом, проскользнул между растущими у поворота деревьями и «потонул» в зелени. Игорь немного замешкался, возясь с ПДА, но после того, как выключил, быстро юркнул за сталкером, выискивая глазами его следы на земле в виде примятой травы.

Блокпост удалось разглядеть с трудом. Его скрывала густая листва на деревьях, в обилии растущих по краям дороги. Справа сквозь растительность проглядывали очертания старого деревянного строения с обрушившейся крышей. Именно к нему и направлялся Окунь, периодически косясь на блокпост. Отсюда была видна наблюдательная вышка, полосатый шлагбаум, до сих пор перегораживающий собой дорогу, и навеки застывший перед ним КамАЗ. Всю территорию блокпоста огораживал высокий бетонный забор.

Местность вокруг, по мнению Синёва, была вполне безобидной. Зелёная роща, лесная тишина и прохладный ветерок навстречу. Пения птиц только не хватает… Просто не верится, что где-то неподалёку может притаиться опасность. Нет, ошибся, наверно, Окунь на этот раз.

Вскоре они добрались до деревянного строения. Похоже, когда-то оно служило складом, о чём свидетельствовали разбросанные поблизости остатки различного инвентаря. Ржавые консервные банки, рваные и грязные тёмно-зелёные тряпки, битое стекло и ещё много чего — распознать это не удавалось.

Ведущий проскользнул внутрь бывшего склада, приставил оружие к стене, снял с шеи бинокль и уставился через его окуляры в окно на потенциальное место засады. Он безуспешно пытался разглядеть хотя бы какие-то признаки присутствия людей на блокпосте. Однако через пару минут, видимо, так и не увидев ничего подозрительного, сел на пол, облокотившись о стену.

— Слушай меня внимательно, Игорёк. — Ведущий глянул на Синёва. — Сейчас будем подбираться к забору. Никаких разговоров, чтоб вообще ни единого звука. Я никого не вижу, но на то и устраивают засады, чтобы застать людей внезапно. Короче, будь наготове, и если что, открывай огонь на поражение.

— Как? — хрипло спросил Игорь, мгновенно взмокнув. — В людей?!

— Не ори! В Зоне, каждый сам за себя. Доверять можно только проверенным друзьям, остальным людям — нет. Пересёк Периметр — будь готов рвать глотки и вспарывать животы, иначе — смерть. Если ты здесь, значит, будь готов убить человека. Короче, чтоб я нытья не слышал!.. На кону наши жизни. Пошли, не фиг рассиживаться.

Сталкер встал, подошёл к дверному проёму и посмотрел налево, на блокпост. В очередной раз не заметив ничего подозрительного, перепрыгнул через остатки ступеней и, скрываясь за деревьями, стал прокрадываться к бетонному забору. Игорь пошёл следом. Только теперь его по-настоящему начал пробирать ужас происходящего: первым нажми на спуск, в противном случае будешь убит; никаких правил, моральных ограничений, просто убивай и живи. Дикость…

Внезапный порыв ветра расшевелил кроны деревьев, и те закачались, шумя листвой. По траве пробежала дрожь. В нос ударил запах разогретой тушёнки… Окунь остановился, принюхиваясь. Затем с озабоченным выражением на лице повернулся к Игорю и сказал тихо:

— Точно, бандиты там. Жрачкой пахнет. Скорее всего, повоюем. Готовься.

— Что?.. — Игорь, побледнев, перевёл взгляд на сталкера.

— Стрелять будем, — спокойно повторил тот и двинулся вперёд. Синёв остался на месте и растерянно смотрел Окуню в спину. В голове у него творился хаос. Сознание кричало «беги, спасайся, назад!! Мало того, что ты грех на душу берёшь, ты ещё сам погибнуть можешь!!» Синёв застыл, как вкопанный. Он понимал, что вряд ли сможет выстрелить в человека. Он вообще не готов к этому морально. Да, в Интернете было сказано про то, что иногда у Периметра в борьбе с мутантами погибают военные. Но про гибель людей в самой Зоне ничего не говорилось. Конечно, Игорь предполагал, что раз там есть люди, то есть и войны, но и представить себе не мог, что они такие глобальные. Да и думал, что, мол, его это минует. А вот не обошло стороной! Лицом к лицу встретился с убийствами!

Пройдя метров десять и, наконец, почувствовал отсутствие новичка позади себя, Окунь повернулся. Увидев, что Игорь стоит на месте и отсутствующим взглядом смотрит на него, призывно махнул рукой. Синёв сфокусировался на сталкере и едва заметно мотнул головой.

— Вот западня… — процедил Окунь сквозь зубы, вернулся, схватил Игоря за грудки и прошипел в лицо:

— Ты чего?! А ну пошли!

Игорь никак не отреагировал. Тупо стоял и смотрел широко раскрытыми глазами на ведущего. Только сейчас, так близко столкнувшись со смертью, он понял, какая это дикость — убить человека. Мозг по нервам передаст пальцу импульс, он нажмёт на спуск, порох внутри пистолета воспламенится и из ствола на сумасшедшей скорости вылетит пуля, чуть позже с противным чавкающим звуком впившись в тело врага… Игоря затошнило от такой картины. «А ведь они мне даже ничего не сделали…» — промелькнула в голове отчаянная мысль, после чего лёгкие вдруг сдавил спазм. Синёв согнулся пополам, заметив возвращающееся назад колено спутника, и медленно осел на землю, силясь вдохнуть вмиг ставший драгоценным воздух. Не успел он прийти в себя, как ухо обожгло, и послышался шёпот Окуня:

— Если ты сейчас же не встанешь и не пойдёшь за мной, я долбану тебя прикладом, на этот раз уже по башке, и оставлю здесь! А коли ты такой слабонервный, я сам всё сделаю, но умоляю, не мешай!

Как ни странно, это подействовало отрезвляюще. Игорь поднялся, поднял выпавший из рук обрез и словно сквозь белую пелену посмотрел на ведущего. Не сказать, что он был готов убить, но после нехватки кислорода на первый план постепенно начала всплывать ценность собственной жизни.

Окунь развернулся и продолжил красться к забору. Синёву ничего не оставалось, как последовать за ним.

Как только они вплотную приблизились к бетонному ограждению, стал слышен гул голосов и сдавливаемый смех. Окунь оглянулся — проверить, идёт ли за ним новичок, а потом стал подкрадываться к краю забора. Остановившись в нескольких десятках сантиметров от него, сталкер стал чего-то ждать.

— Слышь, Коля, сходи на задний двор, проверь, не назревает ли кипеш, — послышался гнусавый голос.

— Но босс, мне кажется, за деревьями что-то мелькало…

— Заткнись, а! Я ж смотрел минуты три и сказал тебе, что там никого нет. Какая-нибудь крыса просто пробежала. Или ты мне не веришь, а, говнюк?!

— Верю-верю, босс, — залепетал бандит, которого назвали «Колей», и послышался удаляющийся топот.

— Зелень… — ворчливо буркнул гнусавый.

— Босс, — сказал кто-то, чей голос показался Игорю до боли знакомым, — да не парься ты. Со временем всё всосёт и проблем с процессором не будет.

— Верно базаришь, но больно уж он дебил… Ладно, хер с ним. Дык чё там насчёт узкоглазого?

— Тля, да он, падла, отказывался, хотя я б его уломал в конце концов, но потом эта сука чешуйчатая пришла. Ну, кента, который Чечерю и Помидора завалил, помнишь?

— Как забыть гниду, конечно помню. Плавал в озере карась — такая сволочь, такая мразь…Карасём ведь его звали?

— Не, Окунем. Ну так вот, про ствол-то. Погнал этот Окунь нас с Геком оттуда.

— Оборзел совсем, тварь, наших корешей мокрить удумал и навары срубать… Жалко, я его ни разу не встретил, а то б башку оторвал. Короче, валить типчика надо, пока дров ещё больше не наломал. Эх… — недолгая пауза. — Слышь, Гек, а тебе сегодня чё, плоть копытом по харе трахнула, что ты его завалил?

— Норм всё, — буркнул названный Геком. — Извините, пойду — отолью. Заодно гляну, как обстановка.

— А, ну, попутного тебе ветра, браток! — заржал Чук.

Звук шагов стал приближаться. Окунь привстал и поднял ствол автомата. Игорь тоже приготовился к стрельбе. Весь ужас возможного убийства исчез так же внезапно, как и появился. Возобладала ярость на бандитов. За то, что они назвали его «узкоглазым», за то, что хотят убить Окуня, и вообще за то, что они воюют против вольных ходоков.

Гек вышел из-за забора так, что чуть не столкнулся с Окунем лбом. Ствол его пистолета-пулемёта был направлен вниз, поэтому он не успел ни поднять его на сталкера, ни даже закричать. Ведущий закрыл бандиту рот ладонью, притянул к себе, обхватив второй рукой за шею, и нажал на какие-то точки. Тело Гека мгновенно обмякло, и Окунь осторожно уложил его на траву, чтобы не шуметь. Замер, прислушиваясь. Гнусавый и Чук по-прежнему мирно беседовали о немирных делах и не подозревали о нависшей над ними угрозе. Сталкер спиной прижался к бетонному забору, резко зажмурил глаза, распахнул и вдруг вышел из-за ограждения, поднимая автомат и одновременно вжимая спуск. Звуки выстрелов перекрыли крики бандитов. Спустя всего несколько секунд «Калашников» замолчал, и наступила неестественная тишина. Мёртвая. Только что два человека за забором беседовали, а теперь они убиты. Хотя какие это люди…

Окунь посмотрел на Игоря и сказал, вздохнув:

— Идём. Поможешь мне, — и скрылся за оградой.

На смену страху после только что произошедшего пришло безразличие, поэтому Игорь понуро побрёл за сталкером.

Смерть застала мародёров на тех местах, где они и сидели. У места кострища, — правда, самого костра не было, — в ещё тёплых углях лишь грелась банка с тушёнкой. Игорь скользнул взглядом по телам убитых, но быстро отвёл, почувствовав рвотный позыв. Окунь же, совершенно не брезгуя, присел возле трупов и стал срезать лямки их рюкзаков. Правда, движения его были не такими плавными, как ранее, а резкими, какими-то нервозными. Вдруг боковым зрением Синёв увидел только что появившегося на пороге казармы четвёртого мародёра. Видимо, это был Коля, которого гнусавый отправил на какой-то «задний двор» разведать обстановку. В руках Николай держал дробовик, и его ствол был направлен на Окуня… Игорь резко вскинул обрез, навёл его на бандита и, не особо целясь, надавил на спуск. Он даже не осознавал своих действий, это было результатом одной-единственной мысли: «Уничтожить опасность!»

Ружьё громыхнуло. Заряд дроби угодил Николаю в грудь, опрокинув его и мгновенно убив. Он был уже мёртвым и заваливался назад, но всё же импульс-приказ от мозга успел передаться пальцу, и тот вжал спуск. Дробовик выстрелил, но заряд дроби пролетел точно над головой Окуня, не достигнув своей изначальной цели. Окунь подскочил как ужаленный и завертелся по сторонам, готовый встретить опасность порцией свинца. Однако, увидев, что она уже миновала, опустил «Калашников», облегчённо выдохнул и произнёс, покосившись на Игоря:

— Спасибо, а то он бы нас обоих… Как же я про него позабыл…

Синёв пропустил благодарность сталкера мимо ушей, находясь в оцепенении. В висках глухо звучало: «Убийца! А вдруг этот парень попал в банду благодаря обстоятельствам, подобным моим? А если у него осталась семья, а вдруг…» Неизвестно, сколько бы Игорь так простоял, если бы Окунь не подошёл к нему и не тронул за плечо. Новичок очнулся и перевёл рассеянный взгляд на сталкера. Тот спросил:

— В чём дело?

— Нет, не надо так… Зачем же… — забормотал Игорь, опуская сжимающую обрез руку.

Окунь внимательнее посмотрел на него:

— Жалеешь, что так получилось?

— Я не знаю… — промямлил Синёв и вдруг крикнул: — Так нельзя! Это неправильно! Что у вас тут за законы?! Всегда нужно давать людям шанс! Ты не мог приказать им разоружиться и просто пройти?! — Он и сам понимал, что несёт полнейшую чушь, но всё, что происходило вокруг, вызывало у него явное отторжение, а других слов попросту не было.

Сталкер долго сверлил Игоря оценивающим взглядом, затем схватил за грудки и крикнул в лицо:

— Что ты можешь знать о Зоне?! Что ты можешь знать о местных законах?! Какое право ты имеешь судить меня?! — Сталкер оттолкнул от себя Синёва и указал на труп бандита в длинном чёрном плаще. — Ты знаешь, кто это?! Знаешь, что это за проклятая мразь?! — Глаза Окуня увлажнились, видно было, что он не просто «вскипает», а у него начинается истерика. — Да ты понятия не имеешь, что он натворил!! Он изнасиловал шестнадцатилетнюю девочку, потом убил и раскромсал её тело на куски!! Я видел результат этой дьявольщины своими глазами! Понял?.. Чук и Гек — это уже такие же моральные уроды, потому что эта сволочь их учила выживать! И не тебе… судить.

Сталкер зажмурил глаза, взялся рукой за сердце и отвернулся. Игорь долго не мог оторвать от него обескураженного взгляда, пока ведущий, наконец, не повернулся и не произнёс:

— Чего встал? Пошли, запихаешь вещи к себе в рюкзак, у меня уже места нет.

Окунь нетвёрдой походкой приблизился к трупам и подвинул Синёву собранное барахло. Игорь некоторое время стоял в потрясении и лупал глазами, потом на ватных ногах подошёл к вещам, присел, скинул рюкзак и бездумно запихал в него две аптечки, коробку с дробью для дробовика, в нагрудные кармашки — запасные магазины для автомата. Застегнул, взвалил ношу на спину и встал, отвернувшись и не желая смотреть на мародёрства Окуня.

Сталкер одним ловким движением закинул трофеи в свой рюкзак, взвалил его на спину, подхватил с асфальта «АК» одного из убитых и кинул Игорю со словами «на, возьми себе на замену, но ружьё не выкидывай, может ещё пригодиться». Затем достал из чехла нож и направился к забору, откуда они пришли на блокпост. Синёв взял в руки своё новое оружие, передёрнул затвор, дослал патрон и зачем-то стал ловить в прицел высоко летающую в небе ворону. И вдруг, словно тумблером щёлкнуло, пришло понимание: зачем Окунь пошёл туда. С ножом в руке. Игорь хотел побежать за ведущим, остановить его, но не успел даже крикнуть «стой!». Сталкер уже вернулся, присел и вытер окровавленное лезвие о траву, спрятал нож, перехватил «калаш» и, глядя в землю, прошёл мимо Игоря, направляясь к казарме.

Но на полдороге остановился, обернулся и спросил:

— А ты с автоматом-то умеешь обращаться? А то я что-то не подумал совсем…

— Да. Я в военно-патриотический кружок когда-то давно ходил. Там научили.

— Хорошо… — Сталкер задумчиво закусил губу. — И ещё кое-что. Скажешь кому-нибудь, что я тут перед тобой орал и за сердце хватался — найду самый мощный «Трамплин» и кину в него, до неба долетишь.

Сказав это, Окунь развернулся и направился в сторону казармы, на пороге которой развалился мертвый Коля, бандитская «шестёрка».

Синёв тоскливо посмотрел назад, на тянущуюся до поворота ленту асфальта, вздохнул и поплёлся за ведущим. Там, где Окунь спокойно перешагнул через труп бандита, убитого Игорем, новичка вырвало. От всего непонимания жестокости, зрелища кровавых расправ. Он уже не различал, где справедливость, а где подлость, где оборона, а где нападение. Просто ему было плохо. С таким количеством смертей он столкнулся впервые в своей жизни.

Атмосфера Свалки оказала на Игоря сильное впечатление. Высокие горы мусора, из которых торчали остовы старых холодильников и печей времён Первой аварии на ЧАЭС. Умершие от радиации деревья, лишившиеся листвы, скрюченные, словно старики, и напоминающие мумий. Невысокие, разрушенные до основания строения из кирпича. От такой картины заломило в висках. Окружающая местность не шла ни в какое сравнение с Кордоном, где почти повсюду стояли зелёные деревья, росла сочная трава, и тёк почти «чистый» ручей. У Синёва создалось ощущение, что Периметр, который он пересёк чуть меньше двух суток назад, это всего лишь условная граница Зоны. Настоящая пройдена только что. И что-то ему подсказывало, что испытания только начинаются. Либо же наоборот — это было начальным и самым главным испытанием. В любом случае, в Зоне Игорю находиться не прельщало. Вперёд гнала лишь одна мысль. Что где-то там, на Складах, находится его единственный и последний шанс. Билет обратно, домой. К любимому человеку.

Через двадцать минут после того, как путники пересекли границу Свалки, Окунь впервые за всё это время вдруг остановился и, склонив голову набок, прислушался.

— Твою же мать! — выкрикнул он в сердцах спустя несколько секунд, быстро закрутившись вокруг своей оси и что-то высматривая.

— Что такое? — забеспокоился Игорь, подняв ствол автомата и тоже начав нервно озираться.

— Мутанты! — Окунь остановил свой взгляд на одиноком, почти не имеющем листвы клёне в пяти метрах от дороги и внезапно кинулся к нему, бросив новичку на бегу «быстро за мной!»

Добежав до дерева, сталкер снял со спины рюкзак, размахнулся, закинул его на ближайшую ветку метрах в двух над землёй, потом поставил «калаш» на предохранитель, чтобы случайно не выстрелил, перекинул оружейный ремень через спину и стал карабкаться на дерево. Что удивительнее всего, все эти действия он выполнял с невозмутимым выражением лица, будто просто повторял проработанную много раз схему.

Поняв всё без лишних слов, Игорь отправил свой рюкзак следом и, убедившись, что тот зацепился лямкой за ветку, перекинул автомат и поправил на руках перчатки. Вскоре Окунь уже взобрался на удовлетворительную, по его мнению, высоту, уселся на толстую ветку, и тогда Синёв начал взбираться следом. Когда он был на высоте примерно полтора метра от земли, то услышал внезапно возникший справа собачий лай и свинячий визг.

— Не обращай внимания! — крикнул сталкер. — Лезь!

Игорь пересилил в себе желание повернуться на звук и продолжил неловко взбираться на ветку с противоположной стороны дерева от своего спутника. Когда это было сделано, он прижался боком к стволу, переводя дыхание. Он с детства терпеть не мог лазить по деревьям, потому что много раз падал, ушибался. Помнится, лет в семь полез вслед за приятелем на изогнутый ствол берёзы, но в итоге, когда слезал, оступился и упал, ободрав спину и больно ударившись затылком об асфальт.

Все мысли о неприязни к «древолазанью» прервались, когда новичок увидел причину, по которой они тут оказались. Со стороны одной из мусорных куч бежала, дико визжа, плоть; её преследовала небольшая стая слепых псов в количестве семи особей. Пока что свинья-мутант держала свою позицию, но большая кровоточащая рана в боку плюс частые нападки слепышей не оставляли ей шанса — рано или поздно всё будет кончено. Однако плоть то ли не осознавала этого, то ли являлась сторонницей лозунга «никогда не сдавайся»: иногда она приостанавливалась и била назад саблей-клешнёй, силясь достать своих преследователей. Почти все её попытки были тщетны, и утрата в скорости лишь добавляла ей пару новых укусов в мягкие места, но несколько попаданий Игорь таки зафиксировал, в результате которых две собаки получили болезненные «уколы» и немного утратили боевой пыл.

В принципе, никого особо-то и не волновал процесс охоты стаи слепышей, однако если плоть побежит в сторону путников, то, скорее всего, псы заинтересуются ещё и ими. Чтобы такого не произошло, Окунь решил забраться на дерево, ибо сталкиваться с семью слепышами, которые могут прыгать вперёд на полтора-два метра, небезопасно. Но случилось как раз то, чего сталкер опасался: плоть изменила маршрут и направилась прямиком к клёну, на котором сидели путники.

— Вот мерзкая сволочь! Что ей тут, мёдом намазано?! — злобно прошипел Окунь. — Игорь, не шевелись и старайся ни о чём не думать — может, тогда слепыши нас не заметят и пробегут мимо.

— А как они могут заметить? — непонимающе спросил новичок. — Они же слепые.

— Фиг знает. Телепатически как-то, — бросил сталкер.

Игорь сначала непонимающе нахмурился, но, когда вспомнил услышанный позавчера анекдот о споре слепыша и псевдопса, всё встало на свои места.

Тем временем плоть уже подбегала к дереву, а псы начали сжимать вокруг неё кольцо. Однако та тоже была не дурой: добежав до клёна, она упёрлась в ствол задом и стала махать перед собой одной из передних «сабель», взвизгивая.

Псы, не мешкая, осторожно окружили потенциальную добычу и сели, даже не делая попыток кинуться на неё. Увидев это, плоть замерла с поднятой клешнёй, потом опустила её и как-то вся сжалась.

Вдруг над головой раздалось противное карканье. Игорь поднял взгляд вверх и увидел кружащую невысоко в воздухе парочку ворон. Похоже, стервятники давно наблюдают за процессом охоты и летели за «процессией» в надежде попозже отхватить себе кусочек. Слепыши, как и люди, услышали крики «птичек» и подняли головы вверх, будто могли что-то увидеть. Затем один из псов — судя по большим габаритам, вожак стаи, — коротко гавкнул, и мутанты немного опустили головы. Игорь был уверен: если бы у слепышей были глаза, они смотрели бы сейчас точно на них с Окунем…

В этот момент снова дали о себе знать вороны. Либо это были стервятники вообще без страха, и инстинкт самосохранения у них отсутствовал напрочь, либо они просто-напросто не представляли, чем может грозить встреча с людьми: вряд ли хоть один ходок когда-то стрелял в летящих в небе ворон. В общем, как ни крути, а одна птица сейчас кружила прямо у новичка над головой, и вскоре опустилась на конец ветки, на которой он сидел. «Вот падла. Ты ещё подойди». Этого уж Игорь никак не мог себе представить в действительности, но, как ни странно, ворона стала осторожно подскакивать к нему, посматривая с идиотским интересах в глазах.

Сначала новичок обалдело глядел на обнаглевшую птицу. Опомнившись, едва замахнулся на неё, однако никакого эффекта сие действие не произвело: ворона лишь приостановилась на пару секунд, после чего снова возобновила движение. Она была небольших размеров, поэтому, скорее всего, просто молодая дура, которой взрослые вороны не рассказали всю правду о людях.

Пока Игорь отвлекался на птицу, внизу что-то произошло: послышалось визжание плоти, вой псов и затем громкие звуки возни и грызни. От неожиданности новичок вздрогнул, и нога соскользнула по стволу вниз, соскребя с дерева кору, которая посыпалась на мутантов. Оставалось надеяться, что в пылу схватки они не заметят этого.

Вороне же всё было до лампочки: она лишь приостановилась и немного наклонилась, глядя вниз на источник внезапного шума. Потом вновь повернулась на Синёва.

— Эй, Игорь! — зашептал Окунь. — Ты как?

— Не знаю даже, — пробормотал новичок, не отрывая глаз от птицы и медленно доставая из чехла на бедре нож. Увидев оружие в руках человека, ворона как-то сразу скукожилась, сжалась, потом противно каркнула и взлетела. Игорь облегчённо выдохнул и опустил руку с ножом. Несмотря на всю комичность ситуации, ему сейчас было не смешно махаться на ветке дерева с птицей, когда внизу кипит настоящий бой.

— Эй! — опять послышался шёпот сталкера.

— Чего?

— Что ты там возишься?!

— Да так, сразиться кое-кто со мной хотел, да не судьба…

Так, что там внизу?

Судя по чавкающим звукам, долетающим снизу, плоть потерпела поражение в схватке, и теперь её остывающий труп ожесточённо поедали голодные слепыши. К счастью, внимания по отношению к людям они не проявляли, однако это вовсе не означает, что они остались незамечены. Может, мутанты сначала решили подкрепиться, а уж потом достать себе ещё еды, чтоб до отвала, да ещё про запас. Да нет, пускай они даже и телепаты, а не до такого додуматься — мозгов не хватит.

Так думал Игорь. Это мнение вполне применимо к слепым псам, которые охотятся сами по себе, однако, если бы ими управлял более сообразительный и ментально сильный чернобыльский пёс, неизвестно, чем бы всё закончилось. А так спустя минут двадцать, когда чавканье стало тише, краем глаза новичок увидел замаячившие в поле зрения облезлые собачьи шкуры. Слепыши уходили прочь, унося в зубах каждый по куску мяса. Игорь проводил их взглядом, пока они не дошли до холма, не перешли через него и не скрылись за ближайшей мусорной кучей.

— Игорь, слезай! — тут же раздался голос Окуня, затем шум, шелест — и негромкий шлепок. Очевидно, сталкер уже на земле.

Синёв неловко слез по стволу. За всё это время тело сильно онемело, поэтому пришлось сначала с корчами разгибаться, а потом немного размяться. А Окунь лишь коротко потянулся, затем стащил со спины автомат, передёрнул затвор и, положив правую руку на ствол «калаша», полез левой за пачкой сигарет.

— А нам повезло, — сказал он, наблюдая за тем, как Игорь разводит руки в стороны и снова сводит вместе, — слепыши никогда не спят на месте удачной охоты, в отличие от псевдособак. Эти бы упали прямо тут, да сразу на несколько часов. И нам либо всё это время пришлось просиживать на дереве, либо с боем с него слезать. — Он убрал зажигалку в карман и сделал первую затяжку.

— А чего они такие принципиальные?

— Кто?

— Слепые псы.

— А-а… — Сталкер сделал неопределенный жест рукой. — Точно никто не знает. Может, просто из опасения, что более крупные хищники на запах крови придут, а может… Это ж Зона, тут телепатов хватает. Возможно, боятся слепыши, что большие хищники-телепаты унюхают флюиды ужаса убитой ими добычи за километр и припрутся. Хотя они, наверно, сами по себе судят. А псевдособаки просто обычные мутанты, предки у них волки, и убегать от кого-то, поджав хвосты, им не идёт.

Игорь взял в руки автомат и глянул на обглоданный скелет плоти, затем в сторону холма, где недавно прошли слепые псы.

— А они не вернутся? — спросил он сталкера.

— Зачем? — усмехнулся Окунь. — За добавкой, что ли? Вряд ли.

Не сказать, чтобы его слова сильно утешили новичка, несмотря на предсказанный им уход псевдопса, которого они недалеко от заброшенной животноводческой фермы встретили. Но он всё же перестал постоянно коситься в сторону холма.

Тем временем те самые две наглые вороны недолго покружили над растерзанным трупом плоти, спикировали возле него на землю и стали, как это говорится, «собирать объедки с барского стола». К счастью, та, что проявляла к новичку повышенный интерес, к сему моменту его утратила. Засмеёт же сталкер, если узнает, что Синёва тупая птица чуть не угробила.

Окунь минуты за три докурил сигарету, зажал в пальцах окурок и закрутил головой по сторонам.

— Что — опять опасность? — насторожился Игорь.

— Не, это я так… Иди за мной.

Призывно махнув рукой, сталкер перешёл дорогу; тщательно выверяя каждый шаг, прошёл от неё по траве метров двадцать и остановился перед небольшим, словно специально расчищенным от всякой растительности пятачком, перехватил докуренную сигарету пальцами и примерился к броску. Причём встал он там, несмотря на то, что у Игоря, находившегося за три-четыре шага позади, уже начал пищать «Отклик».

— Эй, — окликнул новичок Окуня, испуганно пятясь, — а зачем ты сюда пришёл? Здесь же опасно…

Сталкер обернулся, тихо произнёс «смотри» и резким, отточенным за долгие годы движением бросил «бычок» в центр поляны. Не долетев до земли около полутора метров, тот завис в воздухе, потом начал неторопливо, но целенаправленно вращаться, а спустя пять-шесть секунд быстро-быстро закрутился в водовороте воздуха. Затем раздался хлопок, почти одновременно с ним воздушная воронка захлопнулась — и от бычка не осталось и следа.

— И так будет с каждым, кто… — Окунь обернулся, насмешливо глянул на Игоря и закончил фразу, — кто туда попадёт.

— Охренеть, — выдавил из себя Игорь. — Это что?

— «Воронка». Как видишь болтами или чем-то в таком роде обнаружить её ничего не стоит. Да и в теории легко. Смотри, — Окунь указал на то место, где только что оборвалась жизнь сигареты, — видишь, воздух слегка подрагивает? Не всегда, а периодически, будто поверхность воды, подёргиваемая рябью.

— Обнадёживает… А почему весь этот участок лысый? Как будто его специально от травы выкосили.

— Это долговременная аномалия. Она тут уже с годик. Выбросы ей до лампочки. А как здесь появилась — всю растительность в радиусе своего действия и уничтожила. Так же, как «бычок».

— А почему…

— Потому что трава — это органика, — предупредил вопрос новичка сталкер, — и аномалии на неё реагируют точно так же, как на всё, что в неё попадает, и на людей в частности.

Игорь хмыкнул, глядя на «Воронку»..

— А… — он хотел спросить, какие артефакты она производит, но Окунь оборвал его и приказал возвращаться на дорогу по своим же следам.

Ища участки примятой травы, новичок ставил туда ноги, и вскоре выбрался на голый асфальт. На нём он чувствовал себя уверенней, чем среди густой растительности, потому что у него появлялся страх — хоть и неоправданный — что в ней может притаиться какой-нибудь мелкий мутант, вроде тушканчика.

— Пить хочешь? — спросил Окунь, выбравшись на дорогу следом за Игорем.

Тот мотнул головой.

— Зря. А я вот попью.

Сталкер снял с пояса флягу, открутил крышку, сделал пару глотков, завинтил и повесил флягу обратно. Вопросительно глянул на новичка.

— Ну, выдвигаемся?

Игорь молча перехватил автомат, выражая полную боевую готовность.

— Что забыл?

Новичок непонимающе выставился на Окуня, а затем, спохватившись, снял «калаш с предохранителя.

Ухмыльнувшись, сталкер приготовил болт и направился вперёд по дороге.

Метров через двести на пути им встретилась первая после вынужденной остановки аномалия. Это была небольшая «Жарка», которая расположилась на обочине дороги и едва слышно гудела, распыляя жаром. Даже у Игоря на неё среагировал «Отклик», у сталкера же всё молчало. А ведь у него и на «Воронку» ничего не сработало.

— Окунь, — позвал новичок.

— Чего?

— А почему у тебя детектор на аномалии не «говорит»?

— Я его выключил.

— Зачем?..

— А, чтоб не орал под ухом! Вот скажи, что толку со всей этой техники? Она спасти может?

— Думаю, не будет лишней подсказкой…

— Ага, ни фига! Знаешь, сколько народу эта электроника погубила? И вот всё из-за лени. Нет, чтобы самим поднапрячься и усерднее отыскивать аномалии, включат свои эти бирюльки и идут, песни под нос насвистывают. Какого бы поколения детектор не был, с Зоной тягаться он никогда не сможет. Говорю тебе по собственному опыту. Уже два года без всего этого обхожусь и живу, как видишь. Нет, пользуюсь иногда, конечно, но только как вспомогательной помощью. Не более. Как говорится, тише едешь — дальше будешь.

— С Зоной тягаться? — хмыкнул Игорь. — Мне кажется, предназначение детектора — обнаруживать аномалии, а не тягаться с кем-то, и уж тем более с Зоной…

— Не умничай, — сурово сказал Окунь.

— Я не умничаю. Просто вы про эту свою Зону как-то странно говорите…

— Как это — странно?

— Ну, словно… будто поклоняетесь ей… как богу какому-то.

Сталкер остановился, повернулся к Игорю и сухо, но жёстко произнёс:

— Мы просто её уважаем, — и возобновил движение.

— Зачем? — Новичок сверлил непонимающим взглядом спину Окуня.

— Чтобы она нас вдруг невзлюбила.

Синёв прошёл метров сто, пытаясь понять, какой смысл имеет последняя фраза, но, как он ни старался, это у него не получилось.

— А Зона разве может вообще любить?..

Окунь не сказал ни слова. Видимо, посчитал вопрос не заслуживающим ответа либо чересчур очевидным. Как писатель, у которого кто-то спросил, как издать книгу. Как бы там ни было, Игорь никак не мог взять в толк, почему сталкер так говорит, отчего-то чувствуя себя при этом необразованным. Вчера Окунь сказал, будто Зона СОЗНАТЕЛЬНО ему помогла во время охоты, а теперь — что она может любить и не любить. Как живое существо. Причём сталкер не единственный, кто очеловечил Зону. О подобном вчера один ходок у костра во время празднования успешной охоты Игоря вскользь говорил, правда, не в адрес Игоря, поэтому особого значения этим словам он не придал. А вот сейчас серьёзно напрягся. Что они тут, с ума посходили, что ли? «Зона тебя любит», «Зона тебе поможет», «Зона тебя поймёт»… Тьфу ты, попал в компанию, что называется… Культ поклонения Зоне, блин…

Новичок уныло глянул Окуню в спину и опустил голову. Сейчас он особенно остро почувствовал себя тут «не в своей тарелке», а человека, идущего впереди, совершенно чужим. Поёжившись, будто от холода, а на самом деле — от полнейшего отсутствия ощущения уюта — Игорь оглянулся и заметил, что верхушки кустарника, который они прошли с минуту назад, колышутся. Будто кто-то целенаправленно их шевелит. В этот момент подул ветер, побеспокоив листу на деревьях, а заодно зацепив и тот самый кустарник, который вызвал у новичка подозрение. Подумав, что причиной шевелению веток сила природы, Игорь вновь зашагал вслед за Окунем.

Сзади раздался шорох. Новичок нехотя обернулся и, увидев, что, а точнее, кто на самом деле теребил ветки, резко направил ствол автомата на быстро скачущее на него непонятное маленькое существо и дал по нему короткую очередь. Это было единственным шансом ликвидировать противника до того, как он нападёт, и Игорь успешно этот шанс провалил: все пули ушли мимо. Неопознанный мутант передвигался так быстро, что за ним не то что руки ствол поворачивать не успевали, а глаза не угонялись. Спустя секунду он уже проворно карабкался по ноге Игоря, ловко цепляясь когтями за ткань.

— Окунь! — истерично закричал новичок, замахнулся прикладом на нападающего, но не успел даже ударить, так как через мгновение мутант уже забирался на плечо. Нетрудно догадаться, что его целью является горло. Игорь отбросил идею с прикладом, отпустил автомат, так что тот повис ремнём на локте, одной рукой стал пытаться поймать проворное злобное существо, а другой — потянулся за ножом. Мутант кусал новичка за пальцы или отчаянно молотил по ним лапками, как только тот пытался схватить его или хотя бы сбросить на землю. Царапнув по щеке когтём, мелкий противник рванулся к шее, но навстречу ему стало приближаться лезвие ножа, которое Игорь выбросил наугад. По счастью, попал. В лицо ему брызнула кровь, существо заверещало — противно, оглушительно, как сирена — свалилось с плеча и, безуспешно пытаясь уцепиться за одежду, упало на землю. Игорь попытался раздавить его ботинком, но раненый мутант вскочил и опрометью кинулся прочь, оставляя на асфальте маленькие, но частые капли крови. Только подумав, что не успеет подстрелить мутанта до того момента, как он скроется из виду, новичок вздрогнул от загрохотавшего рядом автомата. Окунь короткой очередью расчертил предполагаемый путь мутанта, и таки попал. Одной-единственной пулей того размазало по асфальту, как мороженое ботинком.

Игорь взял в руки «АК» и приблизился к Окуню, оглядывая в прицел местность на предмет опасности. К счастью, неведомый враг атаковал в одиночку.

— Ну что, штаны сухие? — усмехнулся Окунь. И голос у него при этом такой странный… Как у человека, который отомстил обидчику, и злорадствует.

Игорь молча покосился на него и провёл ладонью по правой щеке. Кровь, причём довольно много для царапины. Сволочной мутант, чтоб его…

— Кто это? — спросил он Окуня, скидывая со спины рюкзак.

— Падла. — Сталкер без интереса наблюдал за тем, как новичок достаёт аптечку и ищет в ней подходящие препараты для обработки царапины — вполне может быть, что с когтями мутант мог занести заразу.

— Я серьёзно вообще-то. — Игорь достал противобактериальные таблетки, проглотил одну, стал разрывать упаковку с бинтом.

— Я тоже не шучу. Это мутант, именуемый падлой. За то, что нападает со спины. Человека нисколько не боится, более того — считает одной из самых приоритетных целей в виду частой медлительности. Главным образом рассчитывает на то, что успеет перекусить сонную артерию и скрыться с глаз смертельно раненой жертвы, пока та не сыграет в ящик. Встречаются падлы крайне редко и далеко не везде, но если уж натолкнёшься на такого — мало не покажется. Маленький, сволочь, а столько хлопот причиняет. Из плюсов только то, что охотятся они по одиночке.

Новичок пропитал бинт перекисью водорода, протёр пальцы и щёку.

— А почему о них в «Энциклопедии» не написано?

— Не знаю, — пожал плечами Окунь. — Наверное, в виду не распространённости не добавили. Хотя лично я туда давно не заглядывал. Может, и забросили давно «Энциклопедию».

Игорь оторвал кусок пластыря, который перед приходом в Зону положил отдельно, ибо в общей аптечке его не было, и залепил царапину на щеке. Сложил все препараты обратно в оранжевую коробочку, спрятал последнюю в рюкзак и закинул его на спину.

— А как такой урод появился? — Он вопросительно глянул на сталкера.

— Без понятия. Ты его не успел разглядеть? Внешне он отчасти похож на тушканчика, но не такой костлявый, когти острые, загнутые, и уши как у зайца. То есть то вертикально стоят, то на голове лежат. Ну, очухался?

В голосе Окуня слышались неподдельные нотки беспокойства, поэтому Игорь улыбнулся ему и ответил:

— Нормально. Пошли дальше.

— Пошли. Только теперь ты впереди, я сзади. А то проморгаешь ещё что-нибудь… Только не торопись и это… если не уверен, ко мне обратись. Вперёд.

— Я не проморгал, — попытался оправдаться Игорь, зашагав по дороге. — Просто…

— Просто ты не проявил уважения к Зоне, и она тебя одёрнула, — усмехнулся сталкер.

Капитан встретил небольшой отряд чуть ли не с радостными воплями и дружными рукопожатиями. Ещё бы. Ведь гадёныш получает с наёмников три тысячи в неделю, и можно себе представить, насколько благодаря им его карманы провисают. Получив от Шайги компенсацию за риск засветиться перед начальством, капитанишка попытался изобразить на своём слащавом лице нечто наподобие улыбки и одновременно чуть ли не в ноздрю пихал себе купюру достоинством в пятьсот рублей. «И как таких только в армию берут?» — подумал Кран, с презрением проводив чуть ли не визжащего от радости военного взглядом. Да, наёмник тоже любит деньги, но явно не настолько, чтобы строить ради них из себя полного придурка. Хотя именно за счёт таких вот придурков и наживаются такие, как Кран, Цинк и Шайга. Наёмник с удовольствием представлял вытянутое, расстроенное лицо капитана, когда тот узнает, что всего они втроём уехали из Зоны и вояка больше не будет получать от них халявных деньжат. Эта ходка открывает огромные перспективы для всей троицы. Во-первых, есть возможность свалить из Зоны и никогда больше не рисковать в ней своей шкурой. Во-вторых, заработать кучу денег. И это самая желанная мечта, то, к чему наёмник стремился все эти годы, пересекая Периметр. Хоть и говорят, что нельзя делить шкуру неубитого медведя, тем более в Зоне, где страх чего-то может стать реальностью, а мечты пылью развеяться по ветру. Но это другой случай. Не может такая лёгкая задача закончиться провалом. Всего-то нужно дойти до Складов, войти в деревню кровососов, ну, может, застрелить при этом пару-тройку тварей. А затем вернуться обратно. С драгоценным артефактом в руках. И что, скажите, способно помешать наёмникам совершить задуманное?

Уныния добавил внезапно заморосивший дождь. Пришлось надеть капюшон, и Игорю это было только в плюс. Обзор ограничен, а соответственно, не видно мусорных куч и скелетов деревьев, вгоняющих в тоску. Ноги Окуня и его следы видно — и ладно. После того, как Игорь спокойно пошёл на «Изнанку», сталкер снова встал впереди.

Чтобы не сойти с ума один на один с неприятными размышлениями, подпитываемыми окружающей атмосферой запустения и мрачности, Игорь решил завести диалог с Окунем:

— Слушай, а расскажи о какой-нибудь группировке.

Казалось, сталкер не обращает внимания на просьбу или вообще её не услышал. Когда Синёв уже отчаялся получить ответ, ведущий внезапно заговорил:

— Хорошо. Давай о «Долге» расскажу. Тем более нам сейчас к ним в бар идти, отсидимся там и обсохнем. В общем, слушай…

За следующие минут пятнадцать-двадцать сталкер поведал Игорю о целях, правилах и составе группировки под названием «Долг». Иногда он делал долгие паузы в связи с обнаруживаемой аномалией, давая новичку время обработать услышанное и задать вопрос, если такой возникнет, а сам искал безопасный путь. Как Игорь понял, «Долг» — это полувоенная группировка, название которой говорит само за себя. Её основали армейские люди, а значит, слово «долг» для них не пустой звук. Первоначальной целью клана было защищать внешний мир от Зоны, отстреливая мутантов, уничтожая артефакты, дабы аномальные образования не попали в руки учёных и те не намудрили с ними. Но со временем всё исказилось. «Долгу» пришлось торговать артефактами, потому что не хватало денег на вооружение, питание и экипировку людей. Первые истинные «долговцы» гибли, и некому было поддерживать старый порядок, за исключением генерала Воронина, который на данный момент является единственным командиром всей группировки. Стали убивать не просто мутантов вроде контролёров, а и тех, кто имеет хоть малейшие признаки мутации, попав под аномальное влияние Зоны. То есть людей. Также некоторые вступают в клан просто из-за того, что будут надёжно защищёны товарищами, сыты и обуты. Поэтому отношение большинство вольных ходоков к «Долгу» поменялось с положительного на отрицательное или нейтральное, что существенно отразилось на выручке клана. Ведь не каждый пойдёт на территорию, где в нём запросто могут найти что-то подозрительное и изгнать с базы, «дабы избежать распространения мутационных генов». К тому же у клана есть заклятый враг: группировка «Свобода». У неё нет цели как таковой, в неё входят те, кто не желает или боится ходить по Зоне в одиночку. За такую неопределённость, некоторые разногласия в целях и ещё за один давний конфликт касаемо того, что «Свобода» поначалу принимала в свои ряды бандитов, «Долг» люто её ненавидит и всячески старается при случае кольнуть. Ещё Окунь посоветовал Игорю держать язык за зубами, так как его неосведомлённость о местных порядках может стать причиной того, что он скажет какую-нибудь глупость, которая покажется «долговцам» оскорбительной. А непонимания с подобной группировкой могут перерасти в серьёзный конфликт, в котором у одиночки шансов победить нет.

Игорь внимательно и с интересом выслушал своего спутника. Затем спросил, как Окунь относится к «Долгу», и какому клану вообще отдаёт предпочтение, но тот сначала долго молчал, а потом просто сказал, что не любит «Долг». Во-первых, из-за постепенной и бесповоротной потери группировкой своих первоначальных и действительно адекватных целей. А во-вторых, из-за некой «Арены» на главной базе клана, где происходят кровопролитные бои между людьми — как против друг друга, так и с мутантами. Причём поставить туда могут даже за малейшее нарушение правил группировки.

Следующие четверть часа они молча шли, шлёпая ботинками по лужам и грязи, пока до слуха обоих путников вдруг не долетел ужасающий звук. Он весьма отдалённо был похож на рычание разъярённой собаки, но только усиленное во много раз. Окунь вмиг остановился и быстро пробежался взглядом вокруг, приподняв ствол оружия.

— Что это было? — обеспокоено спросил Игорь, оглядываясь и крутя головой в поисках источника звука, хотя встречаться с ним ему хотелось меньше всего.

— Тихо… — шепнул Окунь. — Где-то недалеко кровосос. Вон его следы.

Синёв проследил взглядом за рукой сталкера, которая указывала на пересекающую асфальтовую дорогу цепочку размытых грязных следов, похожих на человеческие, но раза в два больше, и уходящую за мусорную гору, до которой путники не дошли нескольких десятков метров. Новичок подтянул к себе автомат и, ощутив холодный металл, вместо привычного за последнее время страха, который, похоже, остался где-то там, на дереве, или его одолжил падла, почувствовал уверенность в своих силах. Захотелось даже встретиться с этим, судя по размерам следов, не малогабаритным мутантом и сразиться. Но Окунь не разделял мимолётных настроев Игоря: он лихорадочно подыскивал какое-нибудь укрытие от глаз кровососа. Поскольку больше ничего более подходящего поблизости не было, направился к стоящему возле мусорной кучи «Запорожцу». Радиационный фон возле машины был умеренным, поэтому путники смело спрятались за гордостью отечественного автопрома и притаились. Некоторое время ничего не происходило, и было только слышно, как упругие струи дождя барабанят по изъеденной коррозией крыше. Затем раздался очередной рёв кровососа и отдалённые звуки шлепков по воде. Окунь чуть привстал, выглядывая из-за автомобиля. Но тут же спрятался обратно, с силой прижимаясь к корпусу «Запорожца», словно стараясь стать невидимым. Глянул на сидящего рядом Игоря, нервно хохотнул и шёпотом произнёс:

— Хочешь на местного комара поглядеть? Я тебе даже бинокль дам.

— Ну, давай…

Окунь посмотрел на Синёва с выражением, мол, «ты, случаем, не идиот?».

— Да пошутил я, балда, спалишься ведь, — произнёс он медленно. — Лучше тихо посиди, целее будешь.

Минут пять они сидели без единого движения. Когда конечности уже начали затекать, Окунь очень осторожно приподнялся и выглянул из-за машины. Нервно выдохнул, встал и вернулся на дорогу.

— Что это было? — спросил у сталкера Игорь позже.

— Мутант.

— Это-то понятно, но… он настолько опасный?

— Кровосос — здоровая кочерга с десятком шевелящихся щупалец вместо нижней челюсти. На конце каждого щупальца есть присоска, которой мутант может цепляться к артерии своей жертвы и высасывать из неё всю кровь. Как ты думаешь, насколько этот мутант опасный? Также кровосос имеет возможность к мимикрии, поэтому в сухую погоду такими «хамелеонами» здесь было убито довольно много ходоков. В дождь же контуры тела кровососа видны очень хорошо, и так называемый режим «стелс» он не включает, потому что необходимости в этом нет, и энергию, соответственно, попусту тратить незачем. Распознать его легко. Голое существо со светло-коричневой кожей и длинными руками, часто свисающими вдоль тела ниже колен. Не знаю, почему, но я этих тварей больше всех мутантов вместе взятых боюсь. А теперь пошли, успеешь ещё на кровопийц наглядеться.

Окунь кинул вперёд себя болт, проверяя дорогу, и продолжил путь. Новичок зашагал следом.

Шли очень долго, меся ботинками невозможно густую грязь, обходя радиоактивные пятна и оскальзываясь в лужах. Поначалу Игорь стойко выдерживал физические трудности, но часа через два, если верить ПДА, беспрерывного, медленного и, как ему показалось, вечного путешествия, он был весь облеплен грязью, в ботинках хлюпала дождевая вода, а ноги заплетались от долгой ходьбы. В связи с этим Синёв попросил Окуня сделать хоть коротенький привал, тем более они как раз проходили мимо автобусной остановки, под которой можно было укрыться от дождя. Однако сталкер отказал, сославшись на близость базы «Долга». И вправду, за очередным поворотом Игорь с радостью разглядел небольшой блокпост. На обочине стоял строительный фургончик, огороженный штабелями бетонных плит. У входа в него на деревянных ящиках сидели два бойца, о чём-то беседуя и раскуривая самокрутки. Прямо на дороге стояли ещё два человека с оружием в руках, своим воинственным видом выражая полную готовность к отражению атаки противника. И последний, пятый охраняющий возвышался невдалеке на невысоком холме и разглядывал в бинокль местность. Все пятеро, как один, были облачены в чёрно-красные защитные костюмы с эмблемой клана на рукавах в виде перекрещенных стволов оружия. Единая форма доказывала военную дисциплину в группировке.

Когда один из людей на дороге увидел Окуня с Игорем, медленно приближающихся к блокпосту, поднял на них ствол автомата и что-то сказал своему товарищу. Тот кивнул, взял путников на прицел и неспешно пошёл им навстречу. Они остановились метрах в трёх друг от друга.

— Кто такие? — спросил «долговец», не выпуская из рук автомат.

— Вольные, — ответил Окунь.

— Позывные? Были здесь раньше?

— Я Окунь, а мой напарник только пару дней как Периметр пересёк, так что в базе его нет. Но лично я бывал тут раз сто, не меньше.

Охраняющий кивнул, снял с запястья ПДА, набрал что-то короткое на сенсорной клавиатуре и произнёс, подняв взгляд на путников:

— Да, Окунь, есть такой. Но проверить всё-таки надо. Сталкерский стаж какой?

— Пять лет и девять месяцев.

«Долговец» глянул на экран КПК, сверяя информацию на нём с ответом ведущего.

— Настоящее имя и фамилия?

— Андрей Мироненко.

Охраняющий опять бросил мимолётный взгляд на экран своего устройства, кивнул и спросил, не поднимая головы:

— Прозвище твоего напарника? В базу его занесём.

— Да пока нет… — начал говорить Окунь, но Игорь перебил его:

— Напиши пока Корей.

Охраняющий поднял на него удивлённый взгляд, потом быстро проделал привычные манипуляции на ПДА и ушёл с дороги, сказав:

— Можете проходить.

Миновав блокпост, путники преодолели подъём и зашагали к базе.

— Что за база у них в Сети? — спросил Игорь.

— А, так, балуются. — Сталкер махнул рукой. — Видишь ли, когда человек впервые приходит на «Росток», его заносят в базу и, если он за несколько посещений не нарушил правил, ставят напротив имени галочку — мол, проверенный. Доверия к нему больше, чем к тому, кто пришёл в первый раз, да и со временем могут даже цены на боеприпасы снижать.

База расположилась на территории бывшего завода, и занимала его огромные корпуса. Тут сновало множество людей — как «долговцев», так и, судя по экипировке, обычных вольных бродяг. С некоторыми из них ведущий Синёва был знаком и приветствовал короткими кивками.

Окунь шёл через множество помещений, выходя на улицу, снова заходя в корпуса и повторяя единый, давно знакомый ему маршрут. Таким образом, вскоре они уже спускались в подвал, освещённый тусклыми лампочками. На стенах была развешана разнообразная сталкерская атрибутика вроде постера из фильма «Сталкер», в котором главную роль исполнял Александр Кайдановский, и обложки книги «Пикник на обочине».

Спустя несколько лестничных пролётов путники достигли, наконец, подвала, и их глазам предстало небольшое по площади помещение с низким потолком, заставленное столами на высоких ножках и грубо сколоченными табуретками. Справа от входа располагалась стойка бармена, опоясывающая собой вширь почти весь бар, а за ней стеллажи, на которых были расставлены бутылки со спиртным и пластиковые тарелки с лёгкими закусками. Сам хозяин заведения отсутствовал на своём рабочем месте, и то, что он находится поблизости, можно было понять по приоткрытой двери подсобки, откуда лился бледный свет, и доносилось ворчливое бормотание.

В баре было немноголюдно. Четыре «долговца» с «помятыми» лицами, на столике которых вперемешку лежали пустые бутылки из-под водки, полупустые пивные банки и хлебные крошки. Явно у всех четверых выдалась «трудная» ночь, скорее всего, именно здесь. Недалеко от «долговцев» находился мужчина неопределённого возраста в заштопанной кожаной куртке. Слева от входа, напротив снимка Припяти со спутника, сидел с угрюмым видом парень, словно под гипнозом безотрывно глядя на рюмку водки.

Сталкер поторопил чуть заглядевшегося Игоря, и они вместе подошли к стойке.

— Эй, есть кто дома! — крикнул Окунь, забарабанив пальцами по деревянной поверхности и смотря в сторону подсобки. Через пару секунд в дверном проёме показался бармен — мужчина в годах, весьма солидной наружности. Он выключил свет в подсобном помещении и, держа в руке бутылку с прозрачной жидкостью, степенно приблизился к стойке, поставил ёмкость на стеллаж и устремил вопросительный взгляд на Окуня.

— Чего хотел?

— Пожрать. Чем угостишь?

— Ну, чем… Вроде бы сегодня суп томатный подают. С утра сварили. Будешь?

— А то. Давай две порции. И ещё парочку банок пива. В стельку не будем, мы тут так, проходом.

— А, понятно. Ну, подожди тогда. — Бармен вернулся в подсобку и закрыл за собой дверь.

Окунь тем временем подошёл к столику в центре бара, кинул на пол рюкзак и сказал Игорю, кивая на одну из табуреток:

— Располагайся, я сейчас, — и снова вернулся к стойке.

Синёв скинул рюкзак и бухнулся на деревянный табурет, с облегчением выдохнув. Как же было приятно посидеть после изнурительной ходьбы по Зоне…

Вскоре бармен вернулся и принёс с собой две треснувшие фарфоровые чашки, из которых поднимался пар. Поставил их на стойку, взял со стеллажа позади себя две ложки и хлеб и всё это придвинул к Окуню, сказав:

— Пока это ешьте, пиво позже принесу.

— Ладно, тогда и я заплачу потом.

Через пару минут оба путника сидели за столиком и с аппетитом ели довольно, кстати, вкусный томатный суп. Правда, супом сие блюдо можно было назвать с натяжкой: всего-то несколько кусочков картошки, морковки и немного зелени. Зато бульон получился очень питательным, и покрывал собою все недостатки блюда.

Когда чашка Игоря опустела, он положил ложку и лениво потянулся.

— А кто это готовит? — спросил он. — И вообще, как продукты сюда попадают?

Окунь проглотил последнюю ложку своего супа, отправил следом ломтик хлеба и ответил, глядя на спиртное на стеллажах за стойкой:

— Готовит повар местный — Жирдяем кличут. А как продукты сюда попадают — для всех загадка; много гадали сталкеры на этот счёт, даже у бармена спрашивали как-то, да он всё отшучивается — мол, инопланетяне спускаются с летающей тарелки здесь неподалёку и ему приносят. В общем, множество гипотез ходоки перебрали, и методом исключения выбрали одну и утвердились в ней. Вот кто, кроме военных, досюда из-за Периметра добраться может? Кто даже за миллион долларов повезёт продукты в Зону, рискуя жизнью? Я это, конечно, сильно утрирую, да, ну пусть будет десять тысяч рублей. Допустим, что повезёт кто-то за такие деньги, но вряд ли доедет — есть такие аномалии, которым и танковая броня не страшна, а откуда у какого-нибудь торговца мелкого танк? Максимум «ЗИЛ». Вот и получается, что только военные могут этим заниматься. Они ж тут часто на вертолётах летают. Значит, бармен им заказы делает, они в вертушки всё это укладывают, ночью сюда прилетают, высаживаются поблизости, а кто-нибудь из людей торговца-предпринимателя едет на лёгком БТРе по проверенному заранее маршруту к месту высадки и забирает продукты, а заодно передаёт военным за услугу часть выручки. Если считать за действительную эту версию, то она вполне может быть правдивой, хотя и вопросов в ней много. Про марсиан бармен, естественно, чушь говорил, но упоминал же он слово «высаживаются». Ну, вот как-то так. А вообще по большому счёту всем по фигу, откуда продукты, главное — что они есть.

— Понятно…Слушай, а скажи ещё, кто тот парень в лагере сталкеров, который тебе долг вернул? В кроссовках-то ещё был.

— А, — махнул рукой Окунь, — так, недоросль одна. Он у всех занимаем, а возвращать никогда не торопится. Приходится с силой выбивать долг, и потом ни в коем случае не одалживать снова. Но его тоже пожалеть можно. Несчастливый он, не везёт ему в Зоне. Артефакты ну никак в руки не идут. Что уж тут поделаешь…

Разговор на некоторое время сошёл на нет, ибо желания беседовать ни у кого из путников не было, особенно у Игоря. Как всё-таки хорошо, когда рядом есть человек, с которым можно просто помолчать…

Затем Окунь сделал какой-то жест бармену — на стойке тут же оказались две полулитровые банки пива. Сходив за ними, сталкер вернулся к столу, поставил одну банку перед Игорем, вторую вскрыл и стал пить небольшими глотками. Удовлетворив первый позыв, он поставил «жестянку» на стол и обхватил её пальцами.

Игорь сорвал пломбу с крышки, скользнул взглядом по Окуню и уловил в его глазах знакомое выражение. Где-то он уже видел этот взгляд, где-то видел… А, точно! На блокпосту, когда сталкер говорил новичку про того гнусавого бандита. Точнее, не говорил, а кричал.

— Окунь, — обратился Игорь, — а откуда ты знаешь мародёра, который на границе Кордона?

Андрей сначала никак не реагировал на вопрос, а потом рассеянно посмотрел на Синёва и сухо спросил:

— А тебе какое дело?

— Мне просто интересно…

— Что тебе интересно? — сощурился сталкер, ожидая ответа.

— Хотя бы то, почему ты их всех убил.

Окунь криво ухмыльнулся и забарабанил пальцами по столу.

— Они мародёры, — сказал он, — и к тому же хотели меня убить.

— Это естественно, но что ты говорил мне после?..

Окунь задумчиво нахмурился. Стоит говорить ему правду или нет? Учитывая то, что он впервые в жизни убил человека, и сейчас находится в шоке, да ещё видел, как хладнокровно сталкер расправился с мародёрами, может такого себе в голове нагородить, что в итоге после ещё парочки подобных случаев посчитает своего попутчика маньяком и застрелит. Был прецедент. В лучшем случае, он перестанет доверять Окуню, а недопонимание между людьми, выполняющими одну работу, тоже может привести к нежелательным последствиям… Не к таким серьёзным, но всё же, всё же, всё же… Наверное, стоит рассказать. Тем более после встречи с тем гнусавым у сталкера перед глазами вновь встаёт та картина с мешком… Не дело это — в себе такое держать, а то возьмёт да выплеснется наружу в самый неподходящий момент. Работёнка-то нервная…

Хмыкнув, Андрей посмотрел на Игоря и стал тихо говорить:

— Пять лет назад я работал в Минске в милиции оперуполномоченным. Город большой, преступления случались часто, но в основном типовые: кражи сумочек, нападения в парках по вечерам. Конечно, случались и изнасилования, и бытовые убийства, и перестрелки бандитов. Грех говорить, но даже и это всё со временем… въелось как-то, стало обыденным. Ничего экстраординарного не происходило. Преступность была ничем не примечательнее, чем в каком-нибудь Питере. И вдруг как-то поздним вечером нам в отделение поступил звонок. Звонила женщина и ужасно громко кричала, плакала, что нашла на улице возле своего дома, у гаражей, большой мусорный мешок, испачканный кровью… Мы, естественно, выехали на вызов, и через пятнадцать минут были на месте. Мешок лежал, да. И женщина там была, орала что-то неразборчиво, захлёбывалась в слезах, указывала на полиэтилен. Говорит, убийство страшное. Мы поначалу вообще подумали, что шутка какая-то, типа детвора прикольнулась: напихали пацаны в мешок мусора и облили его кетчупом. Предположения предположениями, но против реальных фактов им никуда — вскрыли пакет…Потом… Будто… Мы все минут пять отходили от шока. Одного из наших рвало жутко, остальные, в том числе я, встали, как вкопанные, с остекленевшими взглядами. Затем, отойдя немного, вызвали скорую. Она, конечно, ничем уже помочь не могла, ибо собирать людей по частям и оживлять медицина ещё не научилась… Всё, что они сделали, так это увезли мешок с… трупом…После этого мы разделились и пошли опрашивать жителей дома. Никто ничего не видел, не знает… Вроде бы. Личность девочки установили по её паспорту, который поблизости на земле валялся, нашли родителей… Оказалось, обычные люди — не зажравшиеся, скромные. Вряд ли у них в принципе могли быть какие-то тёрки с бандитами… Короче, нам так и не удалось собрать никаких свидетельств, ничего не было… Искали вслепую, шерстя вышедших недавно зэков, наведывались в места сборки шаек всяких… Опять ничего. А я после того случая недели три не спал, не ел почти. Как не повесился или с крыши не сиганул, сам не знаю… И вот когда мы уже отчаялись найти ублюдков, нам в отделение позвонил аноним. Мужчина не назвался и сказал, что знает, кто убил девочку. Дал адрес, сказал, группировка серьёзная, оружие имеется. Мы мигом собрались и помчались по адресу. Не группировка там была, а пятеро ублюдков. Сидели вусмерть укуренные, наркоманы проклятые, гореть им в аду… Двое вообще невменяемых, третий лепетал, что ничего не знает, четвёртый молчал. А пятый… пятый сказал мне кое-что. За что я раза четыре в башку ему выстрелил. Вроде бы и причин особых на то не было, но только не для того человека, который видел такое… В общем, говорит он, что ну грохнули какую-то тёлку — и грохнули, мне-то чё, я вообще не при делах, мол. Что-то в таком роде. Минуты через три после того, как я всех пятерых из одной обоймы застрелил, ОМОН и одновременно с ним джип к зданию с разных сторон подъехали. Похоже, какие-то серьёзные шишки в банде, вершки, мать их… Четверо было, у двоих стволы. Безоружных я сразу положил, третьего омоновцы убили. Последнему удалось на джипе уехать, и никто его так и не догнал. Запомнил я его, более чем… Он, когда забирался в машину, крикнул громко: «Я со всеми дочерьми, у кого из вас они есть, так же поступлю». Хорошо я его голос запомнил. На всю жизнь. Вот он и был тем гнусавым, которого я на границе Свалки замочил… В общем, считай: семь трупов мои. Хоть и все отморозки, но ведь пятеро из них сопротивления не оказывали. Ни за что я их, считай, порешил. Конечно, друзья бы сказали, что они нас убить пытались, выгородили бы меня, однако… Была в ОМОНе одна гнида, которая на меня настучала. Он то ли племянник начальника нашего, то ли брат его двоюродный. Причиной «стука» послужило то, что я у него жену увёл за три года до того случая. Хоть у нас с ней ничего не получилось, обозлился омоновец на меня жутко. Убить грозился; засажу, говорит, тебя когда-нибудь, помяни моё слово. А я его куда подальше посылал, отчего он только ещё больше свирепел. Вот и настал случай, когда возможность отомстить представилась. Хорошая такая возможность, стопроцентная. Ведь я обычным опером был, начальство ко мне особой любви не испытывало, а трём людям, которые со мной работали и друзьями моими были, не поверило бы. Племянничек-то хороший, врать не может… Посоветовал мне друг выметаться из города. Куда подальше. Сказал, чтоб плюнул я на эту жизнь, новую начал. Я всерьёз задумался. Ведь в тюрьме к ментам-то как относятся… А что засадили бы меня, сомнений не было. И вдруг проскользнуло в телевизоре упоминание о Зоне. Тут-то у меня в голове и созрел план, понял, что делать надо. И только новости закончили, друг позвонил. Он в отделе был и видел, что ехали за мной…Я сгрёб в карман все деньги, документы, на всякий случай — и на вокзал. С тех пор вот и тусуюсь тут, в Зоне…

Окунь закончил свой рассказ, и, прикусив нижнюю губу, задумчиво уставился на Игоря.

А новичок потрясённо глядел в одну точку на столе. Вот, выходит, почему сталкер тогда так рассвирепел, когда Игорь начал ему говорить, что так, как он поступил с бандитами, нельзя. Теперь Синёв вовсе не удивлялся поступкам Окуня, более того — он уже считал их вполне оправданными.

И верит Андрей в Зону, как в разумное живое существо потому, что любому человеку хотя бы во что-то надо верить. Пусть в самую мелочь, но надо. Ведь когда горит фонарь — видна дорога.

— Ну, как сказочка? — угрюмо поинтересовался Окунь. — Нравится?

Игорь перевёл на него взгляд.

— Вот поэтому я и пришёл в Зону, — продолжал сталкер, — потому что мне некуда больше было податься, везде бы нашли и посадили. Но, как бывший мент, знаю: живым я бы на свободу не вышел, убили бы в тюряге. Понимаешь? А зачем ты сюда пришёл — я не понимаю. Денег захотелось, богатства? Честно скажу, не получишь. Много я видал таких, да три четверти больше месяца не продержались. Зона ломает людей, как спички, а меня не сломала, потому что ломать уже было нечего.

Повисло тяжёлое молчание.

— Ты думаешь, я здесь от нечего делать?.. — выдохнул Игорь, до боли сжав кулаки. — Думаешь, не хотелось мне остаться там, дома?.. Да у меня выбора не было! И проблема не меньше твоей…

Окунь долго сверлил новичка взглядом.

— Что ж это за проблема такая? — недоверчиво спросил он.

— А вот такая…

Последняя машина уходит в сторону, обрадовав взор видом близкого перекрёстка после тридцатиминутного подползания к нему в пробке. Но, как назло, тут же над головой загорается красный свет, и автомобили на противоположной полосе дороги начинают мелькать перед глазами. Да, эта улица сегодня так и не хочет отпускать…

Перед светофором в первом ряду стоит бежевого цвета «Лада Калина», слева от неё — чёрный джип «BMW X5», из которого слышится блатной шансон; от громкости стёкла внедорожника подрагивают.

Водитель «Лады» нетерпеливо барабанит пальцами по рулю, слушай российскую рок-группу «Кино», а именно песню «Следи за собой». В зеркале заднего вида отражается лицо молодого парня с чуть суженным прорезом глаз и чёрными волосами. Скорее бы уже поехать, думает он. Наконец, мигает красный свет, потом загорается оранжевый и через пару секунд — вожделенный зелёный.

Парень трогается с места и, так как впереди свободно, разгоняется где-то почти до восьмидесяти километров. Рядом несётся «BMW», и из его салона продолжает доноситься блатная музыка. Через полквартала перпендикулярно главной шла маленькая дорога, и на этом перекрёстке стоял большой красный киоск. Из-за него водитель «Лады» не увидел быстро неуправляемой, несущейся откуда-то из дворов «Toyotы». Запоздало услышав вой бешеного движка, он поворачивает голову вправо и видит в нескольких десятках метрах от своей машины другую… Педаль газа в пол до упора… Не помогает… Через секунду — сокрушительный силы удар, звон стекла и металлический скрежет. Как сквозь пелену парень видит, что от удара в район правого колеса «Лада» закрутилась и, кажется, ударила едущий рядом джип. Тот исчез из поля зрения, затем послышался какой-то отдалённый звук удара.

Некоторое время парень приходит в себя, потом отталкивает подушку безопасности и открывает дверь, вылезая из машины. И вдруг видит, что к нему кто-то приближается, причём немаленькой комплекции. Подойдя близко, человек полностью вытаскивает парня из салона, приставляет спиной к боку автомобиля и орёт:

— Ты где глаза потерял, придурок?!

Водитель «Лады», будто не слыша мужчину, осматривается по сторонам и не видит виновника аварии. Смылся, сука…

Все машины проносятся мимо, едва замедляя ход. Прохожие с интересом косятся на последствия аварии, но предпочитают поскорее убраться подальше.

— Ты сечёшь, что у тебя будут большие проблемы?! — продолжает орать мужчина, а затем указывает парню на тесно познакомившийся с придорожным столбом дорогой джип.

— Я-то тут при чём?.. — вяло пытается отмахнуться водитель «Лады», ещё не отойдя от потрясения.

Мужчина бешено вращает глазами и снова кричит:

— Не при чём?! Да я тебе…

— Остынь, Док! — Это один из пассажиров — мужик примерно такой же комплекции, как и его товарищ, в синем спортивном костюме, вылезает из «бэхи». — Тащи его лучше сюда, разбираться у себя будем!

Мужчина, держащий водителя «Лады», скалится, потом вдруг грубо берёт его за плечо и толкает вперёд. А затем парень чувствует удар по затылку и теряет сознание, падая прямо на дорогу.

Солнечный свет слепит глаза даже через закрытые веки. Прищурившись, Игорь открыл глаз, но тут же закрыл его, потому что свет, льющийся из окна справа, слишком ярок. Привыкнув к свету, парень открыл оба глаза, прищуриваясь, и попытался двинуться. Не вышло. Руки и ноги были чем-то крепко закреплены, и он мог двигать только головой. Оглядевшись, Игорь понял, что лежит на кресле, похожем на стоматологическое, да и вообще помещение напоминало кабинет стоматолога: лампа над головой, кресло, характерный запах. Ноги и руки крепко привязаны к креслу.

«Вот чёрт, а, — с отчаянием подумал парень, дёрнув ногами, но так и оставшись привязанным. — Попал, что называется, причём весьма крепко попал… Угораздило же так вляпаться. Сам виноват, надо было водить внимательнее, теперь вон нарвался на бандосов. Попадос…»

— Ну что, родной, как себя чувствуешь? — раздался голос слева.

От неожиданности парень вздрогнул, сердце зашлось в бешеном ритме. Повернув голову, он увидел сидящего на табуретке мужчину, который непонятно как, но совершенно беззвучно оказался здесь за полминуты. Одет он был в старенький, заношенный до невозможности, но хорошо сидящий красный спортивный костюм, на ногах — чёрные фирменные кроссовки, на голове — бандана наподобие тех, какие носят байкеры. В общем, конкретный браток. При всём этом мужчина нехорошо улыбался. От этой улыбки у Игоря по спине пробежал холодок.

— Очухался? — повторил мужчина ровным, спокойным голосом.

— Я… э-э-э… кто вы? — растерянно спросил Игорь.

— Ну, скажем так, я пробка в горле местной ментуре, — усмехнулся «байкер» и потёр шею. — И звать меня… ну, пусть будет Крот. Но тебя это волновать не должно. Догадываешься, в каком ты положении?

Игорь молча смотрел на него, чувствуя, как внутри всё вскипает от злости. Притащили куда-то, делают какие-то прозрачные намёки, и вообще… страшно. Оттого и ярость. Хочется расшвырять тут всё и уйти, не одолеваемый тревогами… Суки.

— Ты говорящий, не? — ухмыльнулся бандит и чуть погодя продолжил: — Ну, ладно, не хочешь говорить — дело твоё. Я сам всё скажу. Значит, обойдёмся без предисловий. Из-за тебя мои ребята попали в аварию, результатом которой стал разбитый дорогой джип, серьёзная черепно-мозговая травма одного моего кореша, сломанная нога второго. Я не говорю про моральный ущерб и за тот убыток, который я понёс потому, что автомобиль не приехал во время куда нужно. Сечёшь?

— А я-то тут при чём? — выдохнул Игорь. — Я же просто спокойно ехал, а толкнула меня другая машина! Которая выехала из двора справа! Я не виноват! В вас врезался по инерции… — парень умолк, потому что мужчина успокаивающе выставил вперёд руку.

— Тише, — пропел он. — Не волнуйся, тебе нельзя, ты нам ещё нужен… Видишь ли, в чём дело. Того, кто выехал из двора и толкнул тебя, мы не знаем. Ни номера, ни модели машины. Ничего. Ты же — вот. К тому же ты косвенно виноват, ибо за рулём надо быть предельно внимательным, а не зевать.

— Да это же чушь собачья!! — прокричал Игорь, ничего не видя из-за белой пелены перед глазами. — Не клепайте мне ложные обвинения, я…

— А ну заткнись, — спокойно прервал парня Крот. Тот мгновенно умолк, покрывшись испариной. Говорят же, что чем тише у человека голос — тем он опаснее. Поведение мужчины внушало опасения. Мягко говоря.

— Короче, — продолжал «байкер», — ты нанёс мне серьёзный ущерб. И должен его возместить.

— Что?!

— Молчать! Не перебивай меня, ясно? В общем, нанесённый мне ущерб я оцениваю в… — Крот закатил глаза, подсчитывая что-то в уме. — В четыре лимона наших советских. Справишься?

— Как… так…

— Я уже всё объяснил. Даю тебе месяц на то, чтобы найти озвученную сумму. Усёк?

— Да у меня даже нет столько… — пробормотал Игорь, чувствуя, как тело наливается тяжестью.

— А меня это волнует? — ухмыльнулся Крот. — И ты не думай, что я такой лох и отпущу тебя сейчас, взяв честное слово. У меня другой способ. Костян!

Дверь, что слева, распахнулась, и в помещение зашёл высокого роста и крупного телосложения мужчина, одетый в белый медицинский халат. Он сильно сутулился — не иначе, в школе специально горбился, потому что гориллой дразнили, да так и привык, взгляд у него был тяжёлый, хмурый. Константин закрыл за собой дверь и вопросительно посмотрел на Крота. Только сейчас Игорь вспомнил, что это его видел сразу после аварии. Док его назвали, вроде…

— Вот, — «байкер» указал на мужчину в белом халате, — мой, так сказать, стоматолог. Ты слышал что-нибудь о… точного названия не знаю, поэтому сформулирую по-своему. Чипово-спутниковое слежение. Так скажем. А? Слышал?

Игорь мотнул головой.

— Ну, не хорошо. Короче говоря, есть такие маленькие устройства — чипы — которые сделаны для того, чтобы внедрять их в голову членам секретных учреждений вроде ФСБ, дабы следить за всеми их действиями и чтобы измены Родине не было, слива информации налево. Каждый чип связан с компьютером, с помощью последнего и активируется. После включения запускается какая-то программа, спутник ловит сигнал чипа и передаёт на компьютер информацию о его местонахождении. Мало того, чип может определять эмоции своего носителя. Если объект едет не туда, куда обычно, и испытывает при этом волнение или что-то подобное, всё это видно на компьютере. За человеком едут — и становится ясно, просто ли он на свиданку спешит, или кому-то секретную инфу слить… Я плохо знаю техническую сторону, поэтому говорю на таком языке, на каком понимаю. Но тебе понятно, да? Я к чему клоню-то. Несмотря на то, что это совсем новая разработка, и на практике только начала использоваться, я по своему каналу перехватил несколько таких чипов… И только вчера думал, на ком бы их распробовать. Думал, думал — и вот те раз, ты! Удача. Не бойся, в черепушку чип мы тебе сажать не будем, но засунуть под зуб — можно. На то здесь и Константин. Да? — Крот ехидно глянул на мужчину в халате. Тот кивнул, зашёл в дверь прямо по направлению от Игоря и вывез оттуда стол, накрытый белой тряпкой. Под ней явно угадывались очертания каких-то инструментов.

Парень, холодея всё больше и больше, вжался в кресло, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Надеюсь, — продолжал Крот, — ты понял, что мы будем видеть, где ты находишься и что чувствуешь. Ах, да! Совсем забыл сказать. Если через месяц денег не будет — я взорву чип, а вместе с ним… догадайся, что. Но, думаю, ты не дурак, так ведь? — «Байкер» зло ухмыльнулся.

Игорь бросил на него затравленный, ненавидящий взгляд.

Крот поднялся со стула и, глянув на то, как Док поднимает белую тряпку, под которой лежат разные медицинские инструменты — скальпели, зажимы и прочее, перевёл взгляд на бледного Игоря и сказал:

— Место, куда принести деньги, скажу после… хм, операции. И это, Костя, вколи ему обезболивающего, что ли. Только качественного. Мы же всё-таки не садисты, а люди, которые хотят вернуть свои убытки. Да и не нужны никому крики.

Отсалютовав, он ушёл.

-…на второй же день я собрал все имевшиеся у меня деньги и поехал в Зону, — продолжал Игорь. — Как я проник, почему пришёл именно к Сидоровичу и тому подобное к делу не относится, да и не важно. Короче говоря, после выполнения задания торговца я случайно подслушал разговор трёх человек. Они говорили о том, что где-то на Армейских Складах появилась аномалия, образующая «Целитель». Понятия не имею, откуда у них такая информация, но для меня она значила многое. Я прочитал в Сети статью про этот артефакт, и понял… что это моя надежда. Поэтому вчера и попросился с тобой.

Окунь пожевал губами, почесал щеку и, посмотрев на Игоря, сказал:

— Дела, однако, дела…

Игорь мрачно кивнул и отпил из банки.

— А обращаться никуда не пробовал?

— Куда?.. В ментуру, прокуратуру, суд?.. Да у этих бандосов все куплены, а кто «внизу» сидит — тот запуган! Городок-то маленький, чего стоит…А пойди я куда — не факт, что не подорвали бы…

— Это да… А выковырять чип?

Игорь провёл языком по изуродованным зубам и ухмыльнулся.

— Они его так глубоко поставили, что, начни мне кто его доставать, я бы вообще мог от болевого шока умереть, а в худшем случае — чип бы взорвался, забрав ещё чьи-то невинные жизни.

Наступило неловкое молчание.

— Ну, хорошо… А у друзей помощи просил?

— Какие там друзья… — махнул рукой Игорь. — Все отказались, сославшись на свои проблемы. А тот, кого я своим лучшим другом считал, с которым с первого класса в одну школу ходили, общались, вместе первую бутылку распили — тот вообще уехал в Питер учиться. Он действительно давно этого хотел, но чтобы бросить меня в такой заднице… Не ожидал я от него такого… В общем, только на себя и рассчитывал. Когда сюда лез.

И опять не о чем сказать.

— Да, проблемка, — произнёс Окунь. — Похоже, не простые это бандиты, иначе бы таких дорогих технологий у них не было… Я про такое слышал, ещё с полгода назад. Приходил в лагерь на Кордоне один тип, так вот он и насвистел, мол, разрабатываются учёными технологии, чтобы людям секретных подразделений чипы в головы внедрять и узнавать об их действиях всё! — вплоть до личных отношений. Видать, перехватили бандосы из твоего города партийку таких чипов и решили их протестировать. Грамотно подстроили аварию — нет сомнений, когда-то они только этим и занимались — нашли виноватого и предъявили ему претензии… Ну, тебе мне рассказывать, что ли…

Игорь внимательно глянул на Окуня. Похоже, его проблема серьёзно задела сталкера. Начиная рассказывать ему обо всём этом, новичок просто не мог остановиться, потому что их предшествовавший диалог затронул в нём те струны души, которые отвечают за эмоции. Он не обращал внимания ни на что вокруг, не отдавал себе отчёта, просто говорил, говорил, говорил… Столько в нём грязи накопилось, что носить это в себе уже было невозможно… И вот взорвался. Даже не подумал, что сталкер может банально уцепиться за «Целителя» и убить Игоря ради него. Это уже сейчас новичок понял, что его попутчик так не сделает. Сам ведь пережил нечто подобное, понимает… Да и не такой он человек, чтобы из-за денег убивать… И именно потому, что Окунь проникся к нему сочувствием, Синёв почувствовал к нему небывалое до сего момента доверие.

— Послушай, — обратился Андрей, — а кто те трое были, от которых ты об артефакте узнал?

— Не знаю, — мотнул головой Игорь. — Я их не видел, слышал только.

— Ну, о чём хоть говорили?

Синёв вкратце пересказал диалоги троицы.

— Сталкеров чураются… — задумчиво произнёс Окунь, выслушав новичка. — Препараты странные… судя по всему, недешёвые… Похоже, наёмники. Знаешь, есть клан в Зоне — так и называется — «Наёмники». Но эта троица не из него. Это так называемые «самостоятельные наёмники», то есть они не признают никаких идеалов, не живут в Зоне, как сталкеры, просто получают за Периметром задания и идут их выполнять. В этом заключается их работа. Как ты сказал, через Свалку им не резон идти? Значит, через Агропром пойдут. До Складов с Южного Кордона только две дороги: одна через Свалку, другая через бывший НИИ, то есть Агропром. Второй путь по времени дольше, а значит, мы их обгоняем. И если история с артефактом не байка, то… у нас есть все шансы.

— У нас? — Новичок непонимающе посмотрел на Окуня.

— Ну да, у нас…

И тут со стороны лестницы донёсся топот ног. Окунь замолчал, и оба повернули головы на вход. Вскоре на пороге бара показался человек, облачённый в обычный защитный костюм серого цвета. На его голове был капюшон, полностью скрывающий лицо; из-за плеча торчал ствол «Винтореза», а из-за спины — раздутые бока рюкзака. С одежды ходока на пол тонкими ручейками стекала дождевая вода, что явно свидетельствовало о следующем: в Зоне до сих пор идёт дождь.

Путник стянул с головы капюшон, и все увидели уставшее, заросшее щетиной лицо со впалыми щеками и красными, но выражающими небольшую радость глазами.

— О, здорово, брат! — Окунь вдруг громко поприветствовал новоприбывшего и помахал ему рукой. Сталкер в ответ улыбнулся краешком рта и направился к столику Андрея с Игорем. Ходоки обменялись крепкими рукопожатиями.

— Из ходки, да? — спросил Окунь, красноречиво кивая на выглядывающий из-за спины своего знакомого рюкзак.

— Да, со Складов, — махнул рукой сталкер. — Ты извини, я устал жутко, хабар сначала сдам, потом уже к вам присоединюсь. — Он перевёл взгляд на Синёва. — Кстати, кто это? Ученик твой?

— Напарник.

— Напарник — это хорошо, рад за тебя, — со странной интонацией произнёс сталкер и добавил: — Ладно, я скоро.

— Вали, пока добрые, — улыбнулся Андрей.

Когда бармен и ходок скрылись в подсобке, Игорь тихо спросил:

— Друг?

— Нет, знакомый старый. Гоблином зовут. Потому что он когда в Зону пришёл, речь у него была такая… нестандартная, не как у людей. Намеренно слова коверкал, фразы переворачивал а-ля Дмитрий Пучков. Зачем — никто не знает, а сам не сознаётся. Правда, после того, как его по ошибке из-за речевых оборотов за бандита приняли и чуть не пристрелили, эта дурная привычка со временем ушла. Хотя иногда всё же слово-два да проскальзывает. А прозвище как приклеилось, так и осталось. — Окунь покосился на дверь подсобки. — Кстати, мы с ним очень давно в совместные ходки ходили. Нормально осваивались, ссор из-за дележа выручки за артефакты не было. Недолго это длилось, правда, месяца три всего. Потом Гоблин к опытному бродяге прибился, а я не захотел, не нравился он мне, бродяга тот, наставник Гоблина, бывший только теперь. Не зря не нравился, ой не зря… С гнильцой, как выяснилось, оказался. Чуть напарника моего бывшего не угробил, скотина. И с виду вроде нормальный мужик, грубоватый, правда, но не жестокий. А выяснилось всё вот как. Схлестнулся он как-то с мародёрами, да не лохами какими, а аж с бандой Борова… А, ты же его не знаешь … Ну, в общем, давным-давно в Тёмной Долине водился клан с большой численностью, но года этак три назад всю их общину Стрелок, он же Меченый, он же одна из легенд Зоны, под корень скосил. Но до того возникли у будущего «наставника» Гоблина трения с мародёрами: поймали они его неподалёку от своей базы, притащили туда и начали решать, что делать. В расход пустить или с пользой использовать. Пленник жить сильно хотел, да так сильно, что в ногах у бандитов ползал, всё вокруг соплями пачкал и умолял, чтобы отпустили его. Мамой клялся, что через определённый срок будет клану отребьев деньги приносить, налог за жизнь, то бишь. Ну, помозговали мародёры и сделали так, как их пленник просил. Что расскажет он кому-то, не боялись. Много раз на группировку Борова «Долг» засады устраивал, да только до конца разгромить её всё никак не удавалось. Конечно, в боях много бандитов гибло, но проходило время, залечивал клан раны, и ещё больше разрастался. А к тому времени так его вообще трогать перестали, поняв, что бессмысленно это, людей своих только гробить. В общем, приносил тот сталкер деньги, условия договора честно выполнял. Однако однажды бандиты поняли, что мало им этого. Утроили налог. Или, говорят, такого же лоха как ты приводи, будете вдвоячка на нас пахать. Ну, сталкер и согласился. А через неделю к нему Гоблин прибился. Вот и сдал он его вскоре Борову. Только вот второй «бюджетник» бандитам нужен не был, решили они, значится, своего нового пленника рабом на базе сделать. Чтоб он им оружие задаром чистил, всю грязную работу делал. Мне это всё сам Гоблин и рассказывал. Смех в том, что его Меченый спас. Наехал на базу, когда моего напарника бывшего как раз наставничек мародёрам отдал, всех бандитов прикончил, а Гоблина отпустил, вместе с одним «долговцем». Повезло дураку доверчивому. А «наставник» его где-то через неделю на Свалке в аномалии погиб — прямо под ногами «Воронка» появилась… Да туда ему и дорога, прости, Господи…

Окунь закончил свой рассказ как раз тогда, когда дверь подсобного помещения распахнулась, и из него первым вышел Гоблин, держа в руке банку пива и довольно улыбаясь. Игорь не мог не заметить, что его рюкзак заметно «похудел». Гоблин подошёл к столику двоих путников, присел на третий стул и надолго припал к банке. Отняв её ото рта, вытер губы рукавом и растянул их в довольной улыбке.

— Что лыбишься, как пингвин? — спросил Окунь.

— Эх, Андрейка, классная у меня ходка получилась… — Гоблин довольно закатил глаза, словно в памяти у него вспыли самые приятные воспоминания. — Стаю слепышей из шести голов встретил, и всех положил с одной гранаты и одного магазина к «Калашникову». И хвосты срезал. Потом с табуном кабанов столкнулся. На копытных ушло немного больше из боезапаса: три гранаты и полтора магазина. Зато в рюкзак плюс четыре пары копыт. Жаль, одна порченная сильно оказалась… А уж про арты молчу, дабы не вызвать у тебя чувство зависти. Клёво, в общем, сходил…

— Ну, поздравляю, — улыбнулся Окунь. — Часто так?

— Первый раз за два года.

— А вместе мы так пару раз ходили, причём за три месяца.

— Не так, поменьше… Ну, не будем о старом. Я про себя рассказал, а вы-то, откуда путь держите?

— Мы с Кордона. На Армейские Склады идём. Сюда проходом зарулили — перекусить да отдохнуть.

— Бли-и-ин… — разочарованно протянул Гоблин, стукнув от досады кулаком по столу. — Это ж мне теперь придётся мужиков до вечера ждать. Не бухать же в одиночку, в конце концов, как алкашу… Эх, гады вы… Ну да ладно, найду занятие. — Ходок на несколько мгновений замолчал, задумчиво глядя на фото Припяти со спутника, словно вспоминая что-то. Затем перевёл взгляд на Игоря и произнёс: — А ты давно в Зоне? Чем доверие моего кореша заслужил?

— Да я… — растерянно протянул Синёв, не ожидавший такого вопроса. Доверия никакого он перед сталкером не заслужил, лишь, как ему самому кажется, является для него обузой. Конечно, если не считать случай с кабанами, но говорить об этом было бы немного глупо. К счастью Игоря, его выручил Окунь, слегка наступив своей ногой на ногу новичка:

— Да пару месяцев он тут. Ты лучше скажи, сам откуда пришёл?

— С Милитари, как раз, куда вы чапать собираетесь. Ой какая там хрень происходит… Даже я немного позволил мурашкам на себе забег устроить. Мало того, что дождь этот скотский всю дорогу заливает, так и кровососы вокруг шныряют. Точно комары, от сырости возбуждаются… Падлы, блин, хорошо — видно силуэты их, а то я бы обязательно налетел… Короче, ходить туда не советую. А ежели всё-таки пойдёте, то Мутаген вообще обходите стороной, там придурок опять активизировался. Я даже хотел сходить к нему в гости, с прикладом автомата своего познакомить, так сказать… Да сыро очень, неуютно, ну и кровососы повсюду шныряли.

— Не можешь не выпендриться, — заметил Окунь с ухмылкой. — А вот мы к озеру и приближаться-то не собирались. Нам только на базу «Свободы» надо, но от неё до Мутагена около трёхсот метров, так что безопасно. А что касается кровососов… мы сегодня сами одного на Свалке встретили, хорошо — он нас не видел. Спрятались и обождали.

— Хех, расшастались кровопийцы чего-то в последнее время, не иначе брачный период… — проворчал Гоблин. — Сука, блин, даже мутанты трахаются, а мы, люди, и всё никак…

Пауза.

— А про какого придурка и какое озеро вы говорили? — спросил Игорь.

Гоблин вопросительно посмотрел на него, затем на Окуня:

— А тебе твой напарник чего, не рассказал, что ли?

Андрей пожал плечами:

— К слову не пришлось.

— Ну, тогда слушай, Игорь… Недалеко от базы, куда вы направляетесь, находится озеро… ну, как озеро, — болото точнее. Раньше, правда, там протекал крохотный приток также небольшой речки, но потом «фримены» перерыли его, потому что он их базу задевал, и водой стала наполняться глубокая канава. Сначала там образовалось небольшое озерце, но со временем оно превратилось в зловонное болото. Дожди тому поспособствовали сильно. А в канавке той домик одинокий стоял. Он и сейчас стоит, только почти затопленный, лишь верхушка на поверхности торчит. Поначалу, когда Зона образовалась и в неё люди стягиваться стали, там всё спокойно было, обычное болото, мерзости никакой не водилось. Его даже и не называли никак, не замечали. Да вот года три тому назад завелась там гадость одна… Идёт человек мимо болотца, и обязательно слышит крики какие-то. Причём в свой адрес. Причём непременно оскорбительные. Типа «ну ты, чмо сраное, х…и как лох живёшь». В основном только чухня подобного рода и слышится, но иногда так метко скажет, что обидно аж… Фиг его знает, что это, точнее кто: может, зомби, а может, и идиот какой всё серое вещество расплескал, забрался туда и глумится теперь. Хотя это вряд ли. Сколько ни пытаются найти дорогу к домику, чтобы узнать, что там за урод сидит и брата нашего оскорбляет, всё не получается. Топи ну просто непролазные. Глубина несколько метров. Ногу сунь, за милу душу всего засосёт. Соответственно, и тот, кто ругательства кричит, не человек, ибо не мог никто из людей туда залезть и уж тем более там жить. Плавать, значит, в этом болоте дерьмовом матершинник умеет. На него и засады на бережку устраивали, чтобы отловить его, когда выберется на охоту — в болоте-то жрать нечего особо. И что думаешь? Всё безрезультатно! Словно там питается чем-то. Сидят сталкеры в засаде, а он, сволочь, материт их. Короче, до сих пор ничего с этим не ясно, тайна, покрытая мраком, хе-хе.

— А ты слышал, что на Янтаре бандиты с Агропрома учинили? — спросил Окунь, ухмыльнувшись.

— Не-а, — мотнул головой Гоблин, с интересом уставившись на Андрея. — Чего?

— Они долго думали, как выманить учёных с территории научного лагеря, чтобы, значится, поживиться их вещами. Думали-думали, и вдруг — придумали. Видимо, вспомнили о придурке из озера. Засели они в кустах, что растут на возвышении недалеко от болота — ну, того, где ещё снорки прыгают. И когда два «яйцеголовых» вышли из бункера, чтобы замеры вблизи лагеря провести и собрать какой-то «научный урожай», бандиты начали матершиннику подражать. У учёных, понятное дело, профессиональный интерес взыграл. Вспомнили они про чудо, которое в Мутагене живёт. Достать его нельзя, а значит, и не исследуешь никак. Вот и подумали, что нечто подобное рядом с бункером завелось. Плюс молодые ещё, думали перед «высшими умами» выслужиться, награду заработать — типа, сами, в одиночку достали… В общем, попёрли они на крики. Там-то их бандюки и сцапали. Ещё когда «яйцеголовые» к кустам подходили, те им в каждую светлую головушку по камню — и обшмонали, костюмы сняли. Неизвестно, почему не убили — может, жалость взыграла молодёжь валить, а может, подумали своими нездоровыми головами, что учёные другим сотрудникам в лагере о «новой аномалии, швыряющейся камнями» расскажут, те заинтересуются и у бандитов больше добычи будет. Но ничего подобного не случилось, как раз наоборот — научники сказали начальству об инциденте, те мигом поняли, в чём дело, и заплатили отряду «Долга» — чтоб те сходили на место «аномалии» и устранили её. Бандиты еле от «долговцев» успели на свой Агропром ускакать, — Окунь засмеялся и приложился к пиву.

Гоблин широко улыбнулся и сказал:

— Мда, идиотов в мире много. И большая часть из находящихся в Зоне — именно они.

Окунь поставил банку на стол, чуть придвинулся поближе к бывшему напарнику и едва слышно, не переставая улыбаться, произнёс:

— Чувак, на тебя «должники» уже минут десять беспрерывно палятся. — Затем подался назад и подмигнул.

Игорь, с трудом расслышавший эту фразу, мельком глянул на четвёртку «чёрно-красных» и встретился с ними взглядом. Действительно, смотрят. Синёв быстро переместился глазами к стойке бармена, делая вид, будто случайно посмотрел в сторону «долговцев», а на самом деле интересуется содержимым стеллажей за спиной торговца-предпринимателя.

Вдруг один из «долговцев» — самый грузный по комплекции и с «жидкими», но длинными усами — поднялся и степенно подошёл к Гоблину. Было ли этой причиной того, что Игорь случайно поймал их взгляд и они неправильно его растолковали, или «чёрно-красные» после долгих раздумий уже, наконец, решили перейти к действию, неважно. Факт в том, что у Игоря возникло нехорошее предчувствие, а интуиция его, как правило, подводила крайне редко…

Тем временем «долговец» хмыкнул, привлекая к себе внимание, и сказал:

— Слышь, мужик, мы тут с друзьями посовещались и решили, что слишком часто тебя видим.

Гоблин повернулся к усачу, вгляделся в его лицо и сказал с небрежной ухмылкой:

— Чувак, ты вообще здоровый? Я тут как минимум раз в неделю отовариваюсь, да и вы тоже вряд ли реже. Конечно, видимся. Я, кажется, тебя даже помню. В чём же проблема?

— А ты три дня назад на базу «Свободы» ходил? — нисколько не смутился усач.

— Ну, был, — согласился Гоблин. — Что с того?

— Я вот и говорю: не часто ли ты туда захаживаешь?

Вокруг стола повисло напряжённое молчание.

— В каком смысле? — прищурился сталкер. — Ты мне предъяву кидаешь, что ли? Если не знал, то информирую: у вас, у «Долга» на вольных нейтралитет, а значит, я могу ходить куда хочу, когда хочу и зачем хочу. Нас ваши тёрки не касаются.

— Да? — оскалился «чёрно-красный». — А почему мне тогда кажется, что я тебя три месяца назад видел, когда «фримены» на нас в деревне рядом с северным блокпостом напали?..

Гоблин поднялся.

— Полегче, чувак… не только у тебя тут нервы могут быть не в порядке, так что не нужно показывать свою индивидуальность…

— Пошли, — «долговец» кивнул в сторону выхода. — Проверим, что у кого не в порядке.

— Уверен? — усмехнулся сталкер.

— Более чем.

Тут же, как по команде остальные трое «долговцев» встали со своих мест и медленно приблизились к усачу — надо полагать, самому главному в их команде.

Гоблин окинул четвёрку недовольным взглядом, тихо матюгнулся и сказал:

— Раз посидеть спокойно всё равно не дадите — пойдёмте, поговорим.

Когда все пятеро скрылись за стеной, отделяющей вход в бар от лестницы, и топот множества ног стал постепенно удаляться, Окунь встал и направился вслед за всеми; по пути он похлопал Игоря по плечу, ясно давая понять, чтобы новичок следовал за ним. Синёв вздохнул и послушно поплёлся за сталкером.

Дождь на улице утратил свою изначальную силу, и теперь накрапывал редкими, крупными каплями. Вещал громкоговоритель, предлагая гостям группировки вступить в «Долг», чтобы всеобщими силами уничтожить Зону и тому подобное. Местное «радио» заглушало все звуки, доносящиеся с поверхности, и поэтому Игорь услышал голос «долговца» только тогда, когда поднялся по последней ступеньке и вышел на улицу. Усач вместе с Гоблином стояли справа от спуска в бар под железным навесом; первый что-то усердно доказывал сталкеру, грозно нависая над ним, а тот стоял, скрестив руки на груди и оперевшись спиной о стену. «Свита» из трёх человек была тут же неподалёку и, когда Игорь с Окунем вышли из бара, встала между ними, своим командиром и Гоблином.

Изредка до Синёва долетали обрывки фраз, но сами по себе они ему мало, о чём говорили, поэтому суть спора он так и не понял. Однако, судя по тону «долговца», велось обсуждение далеко не мирных вопросов. Когда голос усача стал громче, он вдруг

замахнулся на Гоблина. Дальнейшие события закрутились, подобно кадрам из киноплёнки, и Игорь даже не успевал сообразить, что вокруг происходит, а тело само принимало решения. Итак, ходок увернулся от летящего в его лицо кулака, зажал обеими руками руку «долговца» в районе кисти и с разворота двинул тому локтём по лицу. Из носа усача хлынула кровь, и он сделал маленький шаг назад, на мгновение дезориентировавшись; это и стало причиной его поражения. Через пару секунд здоровяк уже лежал на земле. Двое его подчинённых, разделившись, кинулись на Игоря с Окунем, а третий — на Гоблина. Андрей встретил противника нехитрым ударом в челюсть, отчего чего тот зашатался, и всего лишь после одного пинка коленом в живот согнулся пополам и осел на землю. Синёву достался соперник потрезвей и по комплекции больше, чем Окуню, но три года занятия самбо не прошли для Игоря даром — после двух уходов от пудового кулака, изначальной целью которого была голова новичка, он одним ударом ребра ладони по шее противника уронил его на землю. Окончательно выбил из реальности тычком в затылок.

Но Гоблин превзошёл обоих — вырубил аж двух «долговцев», считая усатого, причём с периодичностью всего в пять-шесть секунд. Хотя… они же все пьяные либо с похмелья, ничего особо сложного тут нет. Мясо.

Таким образом, вскоре вся четвёрка «борзых» лежала на земле без единого движения. Гоблин ухмыльнулся, достал сигарету и принялся искать зажигалку.

— Чего они кинулись-то? — спросил Окунь, покосившись на бывшего напарника.

— Не знаю. Честно говорю, не знаю. Ты слышал, что он говорил? Мол, видел меня три месяца назад, когда «фримены» на «долгов» опять облаву устраивали. Помешался, ведь наверняка у него приятели погибли тогда. Увидел кого-то похожего на меня, и вон, зол теперь… — Сталкер чиркнул колёсиком найденной зажигалки и, затянувшись, засунул её обратно в нагрудный карман.

— И чего теперь делать-то? — Наконец Игорь понял, почему «долговцы» так яростно настаивали, чтобы выйти на улицу — видать, драки тут не поощрялись. А значит, ничего хорошего за избиение «чёрно-красных» на их территории нельзя ожидать…

Гоблин посмотрел на новичка, и тот заметил, что в его глазах блеснуло удивление.

— Ну, вы ж собирались куда-то? Вот сейчас как раз самое время идти. А то если кипешь поднимется, фиг вы отсюда куда-нибудь уйдёте — сегодня, по крайней мере. Пока объясним, что мы не причём — всего лишь жертвы; пока свидетелей опросят… Мама дорогая, много времени пройдёт.

— А ты как? — Окунь нахмурился и с осуждением посмотрел на товарища: мол, ты за кого меня принимаешь, чтоб я тебя бросал…

— Да лан, в первый раз, что ли. Бармен вон, всё видел, подтвердит, он же всегда на правой стороне… К тому же много человек могут подтвердить, что три месяца назад я вообще на севере был… Андрюха, да ты не парься, я ж реально сам предлагаю. Чего будто меня не знаешь, я ведь из любой ситуации сухим уйду. Потом в баре встретимся, бутылку поставишь… — Гоблин улыбнулся.

Окунь почесал нос, задумчиво глядя на поверженных «долговцев», затем подошёл к товарищу, и они обменялись крепкими рукопожатиями.

— Спасибо, Стас, ты настоящий друг, — с улыбкой на лице произнёс сталкер.

— Да ты тоже не скотина, — хохотнул Гоблин.

Затем ходок попрощался ещё и с Игорем, пообещав ему в следующую встречу обязательно придумать прозвище, и путники выдвинулись по направлению к выходу с базы.

Игорь был обескуражен произошедшим. Вроде мирно сидели, никто никого не трогал, и вдруг на тебе — драка на ровном месте. Какие-то тёрки группировок… Неужели Гоблин из «Свободы»? Да нет чушь, ведь глупо было бы прийти в стан врага, пусть и с нейтральными намерениями. Странно тут всё устроено, ой странно…

Сочные зелёные листья колыхались на лёгком весеннем ветерке, наполняя лесок приятным, ласкающим слух шелестением. Трава волнами пригибалась к земле, оплетая ноги наёмников, словно настоящее море, играющее с попавшим в шторм кораблём и разбивающее свои волны о его борта в тысячи брызг. Над головами проплывали белые облака, и изредка в разрывах между ними можно было увидеть чистейшее голубое небо.

О том, где они находятся, наёмникам напоминала их громоздкая амуниция, оттягивающая спину и плечи, и проглядывающий сквозь колыхающуюся на ветру зелень корпус НИИ.

Вдруг Шайга остановился, повёл стволом винтовки куда-то влево. Кран последовал примеру ведущего, но даже спустя минуту напряжённого ожидания не заметил и не услышал ничего подозрительного или необычного.

— Командир, ты чего? — осторожно спросил Цинк.

— Да… показалось, похоже, — Шайга пожал плечами и опустил оружие; обернулся на ведомых и вопросительно взглянул на них: — Мужики, питаться хотите?

— А то как же… — проворчал Кран, который уже давно отчаялся перекусить до бара, а до него было ещё около полутора часов ходьбы.

Цинк и Шайга с улыбками на лицах переглянулись. Оба прекрасно знали, что Кран — самый прожорливый в отряде, и даст фору даже плоти в этом деле, которая за один присест может сразу килограмма два съесть — если слишком голодная, конечно, а так обычно кило или чуть меньше.

Расположившись на небольшом скоплении камней, члены отряда достали по пачке галет каждый из своего рюкзака, и принялись перекусывать, запивая водой из фляжки.

Ели молча, наслаждаясь царящей вокруг атмосферой. Вот ведь чудо — Агропром этот. Такое впечатление, будто эта территория Зоны живёт отдельно от неё, связанная через какие-то невидимые нити с Большой землёй. Если, например, на Свалке или на Милитари дождь и слякоть, то тут лишь накрапывает мелкий дождик, и часто при этом даже светит солнце. Никогда здесь не видели тех серых свинцовых туч, что практически всё время нависают над всей Зоной, за исключением, конечно, Агропрома.

Но природная «обыденность» на территории бывшего НИИ компенсировалась обилием псиоников — количество контролёров на Агропроме в разы превышало их численность, например, на Диких Территориях или Янтаре. Оно и неудивительно — всё ж таки рядом бывший исследовательский институт, неизвестно, чем учёные там занимались; может, и опыты над людьми проводили, да вот вместо суперсолдат для армии вышли уродливые мутанты… По этой причине бродяги сторонятся Агропрома, ибо надёжной защиты от пси-воздействия у них нет. Так что людей тут почти не встретишь — не ходят, если не считать разрозненные группы мародёров, которые обычно бродят ближе к границе Янтаря и сами стараются никому не попадаться, предпочитая нападать исподтишка. Пожалуй, контролёры — это один из немногочисленных видов мутант, справиться с которыми сталкерам часто не под силу даже с помощью верного оружия, если они меткие стрелки. Часто не от них это зависит.

Но наёмников встреча с ними не страшила. Совсем недавно наёмникам удалось купить у учёных за Периметром их новую разработку — защиту от псиоников. Вроде бы напихали они туда каких-то высосанных из артефактов сывороток, хотя никого, кроме самих «яйцеголовых», это не особо-то и не интересовало. Главное ведь, что учёные благополучно протестировали свою разработку, а это значит, что её можно брать. Правда, пока в массовую продажу эта чудо-вакцина не поступила (да, она именно в жидком состоянии вводится в тело через шприц), да и вообще она ужасно дорогая — обычным бродягам купить в напряг. Однако у наёмников, к счастью, проблем с деньгами не было, и они с удовольствием приобрели на пробу упаковку вакцины. И сколько от этого плюсов! Не по унылой Свалке идти, грязь месить, а почти что по обычной местности, вколоть только за час до входа на Агропром сыворотку и, считай, защищён со всех сторон.

Перекусив, наёмники быстро собрались в дальнейший путь. Отыскали тропу, с которой свернули, чтобы подкрепиться, и стали решать, как идти дальше.

— Цинк, — подозвал к себе товарища Шайга, — смени меня, а то устали глаза уже высматривать аномалии…

Наёмник с готовностью кивнул и встал на место ведущего. На этой должности Цинк всегда числился лучшим из всей троицы. Ни Шайга, ни Кран не помнили случая, когда их товарищ проглядел бы хоть одну аномалию на пути отряда и вообще чтобы у него были проблемы с их обнаружением. Даже на бегу он их замечал, словно аномалии были помечены для него красными точками.

Вскоре отряд возобновил движение, и направлялся к Диким Территориям.

На выходе с «Ростка» путников ждала, в общем-то, обыденная для Зоны картина. Слева — опустошённая деревня, состоящая из полусгнивших, пропитанных радионуклидами и печалью деревянных построек, которые, казалось, могут рухнуть от одного только небольшого порыва ветра. Повсюду виднелись «жидкие» зелёно-жёлтые рощицы, пришедшие на смену погибшим после первой катастрофы деревьям, от которых ныне остались лишь невысокие пни. Дальше дорога поворачивала влево, разветвлялась на две, и недалеко от развилки виднелся покосившийся бетонный остов автобусной остановки, и стоящий рядом ржавый автобус. То тут, то там мерцали или дрожали в воздухе аномалии.

— Так, Игорь, — Окунь внезапно остановился, когда они проходили параллельно деревушке, да так резко, что Синёв едва не врезался в него, — договорить нам не дали, а у нас есть о чём с тобой ещё поговорить. Пошли. — Сталкер, не оборачиваясь, призывно махнул рукой и направился к деревне, стараясь идти по местам, изобилующими высокой травой. Дойдя до окраинного дома, он остановился, «прощупал» пространство вокруг строения и, убедившись в безопасности этого места, завернул за дом. Поднял болты и сел по-турецки прямо на землю, точнее — на траву.

Игорь присел на корточки рядом с Окунем и вопросительно глянул на него.

— Значит, слушай и не перебивай, — сказал сталкер, — сегодня до вечера в деревню кровососов мы никак не успеем, потому что когда на Зону опускаются сумерки, кровопийцы там шабаши устраивают. Не, я серьёзно, целым кланом собираются и, если близко к деревне подойти, можно отчётливо услышать, как они там орут. А ежели слишком близко, то не факт, что ты в таком случае вообще оттуда уйдёшь. Знаешь, как не по себе становится, когда идёшь ночью по Зоне, вокруг — темнота, на километр ни одной родственной души, по сторонам мерцают аномалии, и вдруг слышишь жуткие завывания впереди и какие-то странные звуки, словно деревяшкой по поленьям стучат?.. Честно скажу, ощущения жуткие, сразу понимаешь, что такое настоящий страх за свою жизнь. Кровососы — они же невидимыми и днём могут становиться, а ночью их разве хоть немного разглядишь? С одним-то рискованно столкнуться, а уж с десятком — примерно столько их в той деревне — вообще смертный приговор. — Сталкер замялся, мельком глянул на Игоря и подвёл окончательный итог своей речи: — В общем, не сможем мы сегодня за твоим артефактом пойти, не успеем до сумерек, а после — опасно, как ты, надеюсь, понял. Но ты не расстраивайся! Поверь мне, те трое тоже туда ночью не пойдут. Каким бы крутым человек не был, Зона всяко круче будет, и на каждого у неё своё средство найдётся. А коли они опытные, так это понимают.

— Тогда куда? — немного поникнув, спросил Игорь. Хотя в принципе особо он не расстроился, ведь даже дураку ясно, что так легко подобные цели не достигаются — много раз на практике проверено.

— Ну, до базы «Свободы» мы точно дойдём. Дело своё я там быстро сделаю, до сумерек у нас времени навалом останется, но всё равно мы не успеем. Хотя попытаться-то успеть можно, однако не вижу смысла рисковать. Завтра как рассветёт — выдвинемся в сторону деревни. А переночуем на базе анархистской, там можно недорого комнатушку снять. — Окунь улыбнулся и ободряюще похлопал Игоря по плечу.

От этого в Синёве с новой силой вспыхнула уверенность, поднялся боевой дух — теперь с ним опытный ходок, который сочувственно отнёсся к его проблеме и станет помогать её разрешить. Значит, всё будет хорошо. Должно быть.

До базы «Свободы» добрались часа за полтора. По дороге встретился всего лишь слепой пёс, и то хлопот не доставил: каким-то неведомым образом почувствовав впереди людей, свернул с дороги и направился в обход.

Через владения группировки проходили железнодорожные пути, перекрытые с обеих сторон ангарными воротами. Серые бетонные блоки огораживали базу от многих опасностей Зоны, а возле восточной и западной границах возвышались дозорные вышки, которые «свободные» использовали по прямому назначению. Вообще говоря, защищена база была не хуже, чем «Росток». Только со стороны Свалки на входе в него расположились два блокпоста, а здесь один: всего три человека, причём два из них были облачены в обычные, довольно средненькие по качеству защитные костюмы, а на третьем «сидел» объёмный бронежилет, точнее — экзоскелет.

— Эй, — вскрикнул он и поднял руку, когда путники приблизились к блокпосту на расстояние пятидесяти-семидесяти метров, — Окунь, ты, что ли?!

Сталкер поднял голову и посмотрел на «свободного», силясь вспомнить его.

— Филио? — вскоре произнёс он, расплывшись в широкой улыбке. — Здорово, брат!

— Чувак! Где ты столько времени пропадал?! Мы же тебя тут все давно потеряли. Спрашиваем у людей, где ты, что с тобой; кто-то говорит, что нет больше сталкера Окуня, а другие — что на Кордоне ты осел. Видать, правы были вторые, да?

Когда дозорный закончил свою пламенную речь, путники как раз поравнялись с блокпостом, и «свободный» с Окунем пожали друг другу руки.

— Ага, верно про Кордон, — кивнул Андрей. — У Сидрыча теперь обитаю, надоела мне Зона, но в то же время и уйти совсем не могу. Редко из деревни новичков выхожу, только если дело совсем неотложное или очень важное. Как сейчас, например.

— Понятно… А ты молодец, умный мэн! Я и сам недавно думал о том, чтобы переметнуться куда-нибудь в более спокойное место, да кто меня там примет, когда я в «Свободе» числюсь… — Филио вздохнул, поправил на плече ремень автомата, затем заметил, наконец, Игоря, встрепенулся и громко сказал ему:

— Привет, парень! Ты чего, новенький, да? Я тебя тут раньше вроде не видел.

— Ну да… я вот по пути с Окунем… Вместе мы пошли, в общем.

— Ну я так и понял, — улыбнулся «свободный». — Зовут-то как?

— Игорь.

— У-у-у, даже прозвища ещё не дали… Ладно, в ближайшее время и для тебя погоняло найдётся, сам скоро увидишь. Игорь, ты не стесняйся, мы здесь гостям рады, не то что «долговцы»!.. Вечером, кстати, «бега» будут, давай, приходи, весело будет!

— Филио, — с улыбкой сказал Окунь. — Не забивай парню голову, пусть он сам ко всему постепенно привыкнет, освоится.

— Да я-то чего? Я только как лучше хочу. Короче, тогда сам ему всё объясняй!

— Да без ёжиков разберёмся. Ладно, удачно отдежурить! Мы тут на ночь остаться решили, так что ещё увидимся, если ты не на ночном.

Дозорный недоумённо осмотрел себя, перевёл вопросительно-растерянный взгляд на Окуня, затем коварно улыбнулся и погрозил ему пальцем:

— Сам ты ёжик, понял? Завидуешь моей одёже? То-то же… — Похоже, ему это даже польстило. — Ну ладно, мужики, до вечера.

Путники направились прочь от блокпоста, но не успели отойти на большое расстояние, как Игорь снова услышал голос Филио:

— Лёха, Илья! Куда вы его тащите?!

Синёв обернулся. К базе по дороге шли три человека, точнее — шли два, а второго, повисшего на них и даже не перебирающего ногами, тащили на себе. Видимых ранений у мужчины не было, только лицо бледное, глаза открыты и взгляд наверняка в одну точку — далеко, точно не разглядеть. Облачён в «Кольчугу», на шее болтается дробовик SPAS двенадцатой или десятой модели.

— Игорь, пошли, — поторопил сталкер, увидев, что Синёв замедлился.

— Что с ним такое? — Парень имел в виду мужчину, которого тащили двое «свободовцев».

Окунь помолчал.

— Знаешь, — заговорил сталкер, когда они стали проходить через мост, нависающий над железнодорожными путями, — есть тут одна такая легенда… Да ты не торопись, иди медленней. Легенда, значит, о так называемых «чёрных капюшонах». Говорят, по Зоне всё время ходят странные существа не физического происхождения, одеты в чёрные балахоны, лица закрывают капюшоны. Версий насчёт их происхождения много: кто-то говорит, это умершие от радиации ликвидаторы, вторые — что призраки погибших сталкеров, а третьи так вообще: мол, инопланетяне. Короче, единого мнения нет. Суть в том, что люди этих существ не видят, хотя они постоянно где-то рядом ходят, но случается иногда, кто-то замечает… и то ли время встречи тому причина, то ли место…но если увидит человек чёрные фигуры — глаз от них оторвать не может, и двинуться никак. А одно из существ — они, говорят, по трое ходят, — подходит так медленно, капюшон скидывает, а под ним — не лицо даже, а как маска белая гипсовая… и в глазах у него что-то такое… страшное… якобы в них человек видит своё истинное обличие, душу свою… вот. Смотрит он, в общем, существу в глаза, ужасается, с ума сходит, а взгляда отвести не может. Через какое-то время существо капюшон обратно накидывает, возвращается к своим товарищам — и они вместе уходят. А человек никакой потом становится. Ничего не говорит, на внешние факторы не реагирует, просто сидит и смотрит в одну точку. Повезёт, если есть и пить станет, тогда есть надежда, что со временем отойдёт, правда, не будет ничего помнить и странный так и останется. Были случаи. А если не ест — так скоро и помрёт, даже впихивать бесполезно, выплёвывает.

Они стали подходить к двухэтажному кирпичному строению, над входом в которое висела табличка «Штаб». Рядом на старом и наверняка ужасно скрипучем стуле сидел «свободный», закинув ногу на ногу, покуривая и наблюдая за вороной, парящей невысоко над базой.

— И ты веришь в это? — недоверчиво спросил Игорь.

— У меня нет ни доказательств, ни опровержений. Просто это есть. Вот и всё. Эй, Вошь! — крикнул он, обращаясь к охраннику у входа в здание.

— Здорово, — сухо отозвался тот, переведя взгляд на путников и стряхнув пепел с сигареты на землю.

— Чего такой кислый? Кстати, гляди. — Окунь стянул с плеча автомат, который ещё перед приближением к базе поставил на предохранитель, выщелкнул магазин себе в ладонь, положил его в карман и повесил оружие обратно. — Всё по правилам.

— Да ладно, тебя-то я давно знаю. — Вошь махнул рукой, затем перевёл взгляд на Игоря: — А вот он пусть точно так сделает, а то его я впервые вижу. Что с тобой-то, это да, ну а если он даже втайне от тебя что-то замышляет, они ж сейчас хитрые пошли аки лисы… А на меня не обращай внимания, обычная Зоновская депрессия. — «Свободный» через силу улыбнулся и отвернулся в сторону.

— Ну ладно. Ты только постарайся долго не тосковать, чего зря нервы портить? И да — сходи вечерком на «бега», развеешься, может, депрессию свою потеряешь.

Пока сталкер беседовал со своим знакомым, Игорь последовал его примеру и вскоре магазин его автомата также лежал у Синёва в кармане.

— Да пошло оно всё в задницу, — поморщился Вошь и сделал глубокую затяжку. — Ненавижу их. И себя в том числе. Отребье… — Через пару секунд после этих слов «свободный» вздрогнул, словно от удара током, вновь посмотрел на путников и сказал глухо:

— Да проходите ж вы уже, это я сам с собой разговариваю.

Окунь похлопал Вша по плечу и поднялся по лестнице, скрывшись за стеной внутри здания.

Игорь, естественно, последовал следом за сталкером.

Идя за Окунем, новичок свернул налево и зашёл в первую по счёту дверь. На пороге Андрей снял рюкзак, достал продолговатый контейнер для артефактов с шестью ячейками и зашёл в помещение.

Перед ними стоял старый дубовый стол. За ним сидел черноволосый, среднего телосложения мужчина возрастом примерно лет сорока, одетый в комбинезон «Ветер свободы». Он что-то писал корявым почерком в тетради с пожелтевшими страницами. Услышав, что к нему зашли, он оторвал взгляд от тетради и поднял его на Окуня, стоявшего с контейнером в руках перед столом.

— Что угодно, бродяги? — спросил мужчина.

— Настой, я по делу, — сказал Окунь.

— Ну, выкладывай.

— Есть сталкер по кличке Аспирант, у которого на Большой земле больной сын. Лечение дорогое, поэтому Аспирант и пошёл в Зону. Он приходит раз в неделю на три-четыре дня. Собирает артефакты, сдаёт и с деньгами уходит за Периметр, сдавать всё найденное. Ничего особо редкого и дорогого он никогда не находил. В предпоследнюю ходку он нашёл мало артефактов — «Выверт» и «Пружинку». В расстроенности брёл по Диким Территориям и случайно встретил вашего человека. Тот его сначала за зомби из-за жалкого вида принял и чуть не пристрелил, потом орать стал, мол, я сейчас из-за тебя чуть грех на душу не взял. Ну, Аспирант и рассказал, что нашёл всего ничего, а сын

ждёт, денег нет… У «свободовца» был богатый «улов». Он сжалился и отдал часть Аспиранту. А тот обещал его отблагодарить. И он меня попросил вот это, — Окунь качнул контейнером. — Принести вам. «Свободовец» сказал ему, что он здесь обитает в основном. Но он не просил ему возвращать ничего. В контейнере те артефакты, что отдал ваш Аспиранту, и ещё несколько недорогих, так сказать, в благодарность.

Мужчина нахмурился.

— Хочешь, чтобы я отдал «свободовцу» артефакты?

— Ну да. И чтобы благодарность вынесли.

— Хорошо. — Настой взял из рук сталкера контейнер. — А как зовут нашего-то?

— Тэйк.

— Тэйк… — Мужчина почесал нос, силясь вспомнить бойца по прозвищу. — Ах, да! Припоминаю такого, правда, сейчас его на базе нет, он в ходку пару дней назад ушёл. Но как вернётся — сразу передам ему контейнер и назначу командиром небольшого отряда, повышу то бишь.

— Спасибо, — сказал Окунь. — Ну, мы пойдём?

— Если больше нет ничего, то идите, — кивнул Настой, снова принимаясь за писанину.

Попрощавшись, Окунь покинул кабинет главы базы. Игорь последовал за ним.

На улице было по-прежнему тихо и спокойно. Вошь сидел на стуле, часто вздыхая и что-то едва слышно наговаривая себе под нос. Когда Синёв и Андрей вышли из штаба, он слегка кивнул им и снова погрузился в себя.

— Ну, вот дело и сделано, — сказал Окунь, отворачиваясь от дозорного и словно обращаясь к самому себе. Затем глянул на Игоря: — А с тобой мы уже всё решили, да? Здесь ночуем, а утром выдвигаемся в деревню. При таком раскладе по-любому успеем раньше твоих конкурентов.

Игорь благодарно улыбнулся и сказал:

— Спасибо…

— Да пока не за что, не обгоняй события.

— А зачем ты сам нёс артефакты, не передал через кого-нибудь?

Сталкер пожал плечами.

— Во-первых, я далеко не всем доверяю, а во-вторых, уже два месяца дальше Болот никуда не ходил, навыки нельзя терять… Нда. Ну что, ходил, сейчас нам надо пойти — снять комнату на ночлег, а потом… хочешь вечером на «бега» сходить?

— Куда? — не понял Синёв.

— Не знаешь, что ли? Об этом в Сети столько пишут, я думал, ты в курсе… Ну ладно, это поправимо. Пойдём куда-нибудь, где можно спокойно поговорить. А, нет, сначала же комната! Значит, надо назад, — и сталкер направился обратно, к входу в здание штаба.

Как выяснилось, это строение сочетало в себе сразу несколько функций. Комнаты для офицеров и по совместительству кабинеты для заседаний по решению спорных вопросов группировки и тому подобных дел — занимали собой весь первый этаж; второму же отвели роль гостиницы — хоть и небольшой, но притом, надо признать, уютной и относительно чистой. Сначала Окунь договорился с кем-то на первом этаже о месте для ночлега, вместе с Игорем они сдали в специальную комнату с говорящей на двери табличкой «Оружейная» своё оружие, и только потом поднялись наверх. Прямо возле лестницы за низким столом сидел пожилой мужчина лет шестидесяти — вахтёр, призванный присматривать за порядком в гостинице, ибо больно крутой нрав порою у «приезжих»; за его спиной на крючках висели ключи от «номеров». Андрей сказал мужчине, что они заплатили за номер, и тот дал сталкеру один из ключей, добавив, что, мол, проверит, действительно ли номер оплачен. Затем Окунь открыл комнатку — небольшое помещение с двумя старыми кроватями и тумбой — они закинули туда свои рюкзаки и, вернув вахтёру ключ, направились туда, где, как сказал Андрей, можно было спокойно поговорить.

Вскоре путники уже сидели на деревянной скамье, если можно так назвать два пня и положенную на них широкую доску, в местном «баре». На самом деле, это был пятачок земли, где прямо на асфальте стоял старый шкаф, который являлся чем-то вроде стойки; запертый на всякий случай от неистребимых любителей халявы — ведь в нём хранилось спиртное; деревянные ящики вместо табуреток, очень грубо сколоченные столы и те самые скамьи, расставленные на границе «бара». Всё это было укрыто под большим плотным тентом камуфлированного цвета, дабы защищать посетителей «заведения» от осадков.

Игорю это сооружение напомнило летнее кафе, но на такой вопрос Окунь сначала с удивлением посмотрел на новичка, словно впервые слышал это слово, а затем поморщился и сказал: мол, не прижилось в местных реалиях это «уютное» городское понятие. Потом сталкер ещё добавил, что это — на самом деле по определению и есть летнее кафе, или по-другому «лёгкий бар». И что работает он все три сезона, за исключением зимы, а накануне выброса «переезжает» в тесное помещение на первом этаже штаба-гостиницы, и, пока снаружи не отгремит, ходокам и «свободным» приходится ютиться в очень маленьком и ограниченном пространстве.

Сейчас здесь, в баре, не было ни единого человека — даже бармена — что, в общем-то, не так-то и странно: на всей базе можно было увидеть только несколько небольших компаний из трёх-пяти человек, не считая дозорных на входе и в других охраняемых местах. Андрей сказал, что затишье это временное — мол, вечером тут будет не протолкнуться. А пока что такая спокойная обстановка, располагающая к отдыху и беседе, только к лучшему.

— Ну, в общем, слушай, — сказал Окунь, присев на скамью и положив ногу на ногу, — есть на этой базе такая забава — «бега» называется. Чем-то отдалённо она напоминает «Арену» «Долга», но главное отличие состоит в том, что люди здесь не друг с другом сражаются, а с мутантами. Да, они соревнуются, но как спортсмены, а не как гладиаторы. Ареной для состязания является небольшая заброшенная деревушка, расположенная метрах в ста к востоку от базы. В качестве стадиона её выбрали потому, что она, во-первых, находится близко к базе, а во-вторых, что даже важнее всего, кишмя кишит мутантами; точнее — кишела ими до того, как «Свобода» не заняла эту территорию; потом зверьё постепенно стало оттуда уходить, ибо не нравилось им такое агрессивное соседство. Но, когда мутанты в деревне извелись ещё не полностью, прогрессивные умы группировки подали руководству интересную идею: оградить деревушку по всему периметру забором из колючей проволоки, чтобы, значится, звери не могли уйти из неё, и проводить с ними игрища. Так и поступили. И с тех пор там проводятся забеги между людьми. Забеги называют «раундами». Один раунд — два участника. Как ты, наверное, уже понял, суть состоит в том, чтобы добежать от одного края деревни и обратно, к месту старта. Кто первый — тот и победитель. Этакая полоса с препятствиями, коими являются сами мутанты. А там их много видов: начиная чуть ли не с тушканов и заканчивая кровососами, правда, последних обычно не больше двух. Конечно, человек против кровопийцы — это почти верная смерть для первого, тем более в темноте, — насчёт проведения «бегов» ближе к ночи не было никаких сомнений, ведь так загадочнее, — поэтому чтобы «спортсмены» не были совсем беззащитны перед порождениями Зоны, организаторы игрищ придумали давать им для обороны по ножу. Только один нож — и ничего более. Ведь если бегун сразу убьёт мутанта, например, из пистолета — публике так будет не интересно, к тому же изначально ясно, что с вероятностью в девяносто процентов человек, если он не новичок в Зоне, выстрелит метко. А с ножом как-то поэффектнее, что ли…

— Но ведь люди гибнут на забаву публике! — воскликнул поражённый Игорь.

— Я бы не сказал, что прям гибнут… за все четыре года, что проводятся «бега», было всего два смертельных исхода, и то один бандит, а второй — не очень честный сталкер, которого тоже подозревали в мародёрстве… Это не чета тому, сколько жизней загубила «Арена». Кстати, вероятность убийства бегунами друг друга исключается полностью: за каждым раундом внимательно следят несколько человек, и если заметят убийство одного участника другим, не сдобровать ему будет… Ещё, я думаю, тебе будет интересно узнать о поводах для состязания? Они разные — от банального спора «кто круче» до выкупления бандитами их собственных жизней.

— Жестоко… — поморщился Синёв. — Ну а вот ты сказал, что препятствия — мутанты; а как же аномалии? Что будет, если кто-либо из участников попадёт в одну из них?

— Не знамо почему, аномалий в деревне нет, и никогда не водилось. По крайней мере, за всё время существования базы ни одной не видели. Странно да, но, видать… Зона ограничилась только мутантами…

Игорь только закатил глаза — опять упоминание о том, что Зона живое существо. Он решил не придавать большого значения этой странности сталкера, тем более — самого новичка это никак не касалось.

— Ну, ты понял, да? — продолжал Окунь. — Суть-то. Начало «бегов» в двадцать один — тридцать, когда уже темно будет. Сейчас почти пять, так что времени предостаточно. Если хочешь — можешь прийти.

— Нет, спасибо… — поморщился Синёв. — Я бы лучше чем-нибудь другим занялся, правда, не знаю, чем. — Игорь вопросительно посмотрел на Окуня, чувствуя себя при этом весьма глупо: у него возникло ощущение, что он тут абсолютно лишний.

— Можешь по базе погулять, или идти в комнатку, отдохни.

Подумав о кровати, Игорь вмиг ощутил, как он хочет забыться долгим и глубоким сном; слишком много информации было получено за день, и много пережито. Хорошо бы поспать, чтобы мозг переработал хотя бы часть, и в голове не ворочалась каша из мыслей.

— Да, я в комнату, наверно, — пробубнил Игорь, вставая.

— Ага, иди, Михалыч — вахтёр — тебя уже знает, так что ключ отдаст. Ну а дальше как хочешь. Будет желание — приходи на «бега»; нет — можешь хоть до утра спать, никто тебя не потревожит.

— Хорошо, я подумаю насчёт «бегов», — промямлил Игорь просто из вежливости, и добавил: — Спасибо. За всё.

Попрощавшись с Андреем, Синёв направился в снятый Окунем номер, едва переставляя ноги — так неожиданно навалилась на него усталость всего этого чудовищно трудного дня.

Как Окунь и сказал, вахтёр сразу узнал Игоря и без лишних слов отдал ему ключ. Синёв добрёл до двери, отпёр её и, зайдя в комнатку, захлопнул за дверь. Увидел кровать и уже чисто механически дошёл, повалившись на неё мешком. Сознание сразу «поплыло», и вскоре Игорь уснул только с одним желанием: проспать до самого утра.

Однако, несмотря на своё желание, проснулся Синёв далеко от утра: судя по только начинающимся за окном сумеркам, сейчас было приблизительно часов восемь вечера. С улицы доносились громкие крики, звон бутылок и ещё множество других, неясных звуков, которые, по всей видимости, и разбудили новичка. Игорь нащупал на запястье ПДА и, прищурившись спросонья, глянул на электронные часы. 20:32.

«Конечно, глупо было рассчитывать поспать, когда сегодня здесь будет такое грандиозное событие… Если ещё только час до начала, а уже так орут, то до поздней ночи заснуть точно не получится. И что мне тогда делать? Не лежать же одному в темноте, тупо пялясь в потолок, в самом деле! Тогда что? Может, пойти?.. А, ладно, всё равно больше заняться нечем», — немного поразмыслив, решил Игорь. После этого он встал с кровати, нашёл на тумбочке ключ и вразвалку направился к двери.

По сравнению с днём, к нынешнему моменту на базе было полно народу, причём абсолютно разных сословий: обычные сталкеры, новички вроде Игоря, «свободовцы», и даже бандиты в количестве пяти человек, ведомые под конвоем со связанными руками — видимо, те самые «принуждённые бегуны». Только «долговцев» тут не было, хотя оно и понятно, почему. В общем, на «бега» пришло множество людей — ради хлеба и зрелищ.

Поискав глазами Окуня и так не найдя его, Синёв направился к бару, где они в последний раз расстались — там Андрей и нашёлся, причём не один, а в компании с каким-то бродягой неопределённого возраста, но суровой наружности, что свидетельствовало о его давней принадлежности к касте вольных сталкеров.

«Ещё один знакомый?» — мимолётно подумал новичок.

— О, Игорь! — воскликнул Окунь, судя по красному лицу и приподнятому настроению, «уже принявший на грудь». — Витюха! — он повернулся к своему собеседнику и кивнул на Синёва, — это мой напарник! Игорь, это Витюха или Бельмут, если по-нашему, хороший, между прочим, человек!

— Здорово! — поприветствовал Бельмут, пожимая новичку руку.

— Очень приятно, — сказал Игорь в ответ и улыбнулся.

— Надумал всё-таки на «бега» сходить? — спросил Окунь.

— Ну да.

— Молоток! А билет халявный хочешь?

Игорь сначала смутился, затем устыдился. Он и не подумал о том, что на «бега» нужен билет, а на него — деньги. У самого новичка карманы пусты, но в то же время клянчить у Андрея, который и в баре за него платил и комнату полностью на свои деньги снял, как-то неудобно. Но вопрос повис в воздухе, к тому избавлял Синёва от чувства стыда, и он неуверенно ответил:

— Было бы неплохо…

— Ну вот и отлично! Тогда пошли! — И, не успел Игорь опомниться, как сталкер встал, схватил его за руку и потащил за собой прямо в огромную очередь, бросив на ходу через плечо «погоди, Витёк!».

С трудом протиснувшись через толпу, по пути поймав с десяток ругательств в свой адрес и едва не словив парочку ударов, Окунь с Игорем оказались у стола, за которым сидел мужчина некрупного телосложения, держа в руках шариковую ручку. Он увлеченно смотрел на стоящего рядом парня с ПМ в руках; дуло пистолета было направлено на кусок брони, закреплённый на стене здания и в центре которого была нарисована мишень.

— Ну, Сурок, стреляй уже! — нетерпеливо выкрикнул кто-то из толпы.

Наступила почти полная тишина.

Парень смахнул пот со лба, хорошенько прицелился и через секунду выстрелил.

Промах.

— Не судьба, видать, бесплатно сходить, — сказал мужчина за столом, после чего забрал у поникшего стрелка пистолет, и тот ушёл.

— Никитич! — воскликнул Окунь и подтолкнул Игоря к столу. — Вот человек попробовать хочет, меткость свою узнать! Пусти, а!

— Слышь, а чё без очереди-то! — донеслось сзади. — Ваще попутали, што ли?!

— Тихо, не кипешуйте! — Сталкер развернулся и примирительно поднял руку вверх. — Если он попадёт, по сто грамм налью. Всем!

Очередь разразилась одобрительными возгласами.

— Ну ладно, как скажете. — Тот, кого Андрей назвал Никитичем, пожал плечами и рукоятью вперёд протянул Игорю ПМ. Уточнил: — Только один выстрел.

— О, давай, дружище! — громко и весело сказал Окунь, похлопал Синёва по плечу и едва слышным шёпотом добавил, склонившись ближе к его уху:

— Прицел смещён, целься правее… — и отступил назад.

Толпа замерла в ожидании.

Игорь поднял руку с пистолетом и прицелился в мишень, сместив мушку чуть вправо, как ему и сказал сталкер. Положил палец на спуск…

— Ну давай, — покажи, как вас в китайской армии готовят, — сказал кто-то, и по толпе пробежали смешки.

Игорь поборол желание обернуться — свою роль в этом сыграла привычка от постоянного глумления над его расовой принадлежностью.

Затаив дыхание, Синёв подождал, пока дрожь в руках уймётся, утвердился в цели и, чуть прищурившись, выстрелил.

Пауза.

— Твою мать, попал!! — крикнул кто-то потрясённо сзади.

Толпа загудела, и по ней понеслись одобрительные фразы: конечно, ведь не забыли, что им Окунь пообещал, если Игорь попадёт в мишень, что и случилось.

— Молодец, — не скрывая удивления, сказал Никитич и забрал у Синёва пистолет, выдав взамен бумажку с печатью «пропуск» и только что поставленной своей подписью внизу.

— Да это потому, что у него зрение хорошее, щуриться даже не надо. — Нетрудно было узнать голос: он принадлежал тому же человеку, который до выстрела Игоря говорил про китайскую армию.

Синёв обернулся и поискал взглядом наглеца. А тот и не таился вовсе, стоял прямо в первом ряду и насмешливо смотрел на Игоря, а когда тот с лёгким прищуром глянул на него, сказал прямо в лицо:

— Чего щуришься-то? Сказал же, не нужно, природа наградила… Я даже не понимаю, то ли ты в себя смотришь, то ли на меня.

В голове у новичка мгновенно возникла оценка этого человека: обычное быдло с вечно тупым выражением на одутловатом небритом лице. Вот только почему он одет как самый обычный сталкер?..

В Игоре вскипела ярость, он крепко сжал кулаки и вплотную приблизился к оскорбившему его человеку. Возможно, ещё трое суток назад он бы и проигнорировал оскорбление, но испытания последних дней не позволили ему сделать этого: он чуть не погиб, стал убийцей, столько пережил, и тут над ним насмехается какой-то ублюдок, как будто Игорь хуже других людей.

— Чего ты там проблеял? — сквозь зубы процедил он.

— Да упаси боже, ничего! — Расист театрально замахал руками. — Ты же можешь позвать всю свою большую китайскую семью, и они меня…

Договорить ему не дал мощный удар в челюсть, которым Игорь наградил своего обидчика, после чего тот мешком повалился на землю.

— Ах ты овца узкоглазая… — простонал сталкер, держась за место удара и пытаясь встать.

Игорь занёс руку для ещё одного удара, но кто-то остановил его, взяв за плечо. Синёв обернулся. Конечно же, это был Окунь.

— Чего творишь?! — зло спросил Андрей, сверкая глазами и опасливо косясь на встающего сталкера.

— Так он же сам, сука…

— Кто тут сука?! — взревел поверженный и почти сразу же поднявшийся на ноги расист, и кинулся на Синёва, но тот ушёл с линии атаки, и «мясо» пролетело мимо, перевернув стол и чуть не придавив им Никитича; в воздухе закружились бумажки, призванные быть билетами на «бега».

— Вы чё, ох…ли, что ли?! — заорал Никитич, вскакивая со стула и окидывая противников гневным взглядом. — Какого хрена вы беспределите?! Законов не знаете?! Короче, всё! Назначаю между вами поединок на «бегах»! Без возражений, это решение не обсуждается!

— Что? — очумело произнёс сталкер, вставая и мутным взглядом глядя на Никитича. — Я — с этим недопёском?!

— Заткнись, Буйвол! Этот, как ты говоришь, «недопёсок», тебя как ребёнка сделал, так что я бы на твоём месте вообще не вякал! Побежите после бандитов и ещё трёх пар. И точка! — Он перевёл взгляд на Игоря. — А ты свой билет вообще выкини, участники допускаются бесплатно…

— Всё равно не победит, ноги больно короткие… — со злостью сказал Буйвол, поспешив удалиться с места происшествия, и по пути специально задев Игоря плечом. Проводив его взглядом, несколько человек кинулись помогать Никитичу поднимать с земли призовые билеты на «бега», а остальные принялись обсуждать только что произошедшее и тут же делать ставки.

Окунь тронул Игоря за локоть, давая понять, чтобы он следовал за ним, и вывел из толпы к заждавшемуся и интересующемуся причиной криков Виктору.

— Что там произошло? — спросил он, как только Окунь и Синёв оказались возле него.

— Да вот товарищ билет выиграл, а заодно и раунд себе, — ответил Окунь и тяжело сел на скамью рядом со своим приятелем.

— Как так получилось? — не понял сталкер.

— Так. Буйвол опять язык распустил, а Игорь драться кинулся, и Никитич им раунд назначил. Хотя… он правильно поступил, свою честь надо отстаивать. Вот только они бегут в девятом забеге, а это не есть хорошо… Мутанты будут сильно возбуждены предыдущими раундами, достаточно злы, станут представлять большую опасность.

— Да-а, — покачал головой Бельмут. — Фигово дело. Если бы ещё третий раунд, то Игорь бы просто проиграл, а девятый — это уже даже угроза жизни…

— А что, этот урод такой опытный? — с кривой ухмылкой спросил Синёв, которого только теперь начала отпускать злость, приходить понимание внезапно возникшей перед ним проблемы.

Виктор пожал плечами и сказал:

— Ну, раз десять-то, наверно, бегал, из них проиграл всего два, и то в начале. А однажды даже кровососа одним ударом в нокаут отправил, здоровый, падла…

— А меня чего ж? Я-то всяко мутанта слабей буду.

— Так он выпил же, да и наверняка из ходки только что вернулся, поэтому уставший. К тому же неизвестно, что бы было, если б Никитич его пыл не охладил. Но до забега-то он восстановится, в этом не сомневайся.

— Вот чёрт!.. — застонал Игорь, окончательно поняв, какая безрадостная перспектива складывается перед ним.

— Да ладно, успокойся, — сказал Окунь, глянув на него. — Сделанного не воротишь. Пойдём лучше, я тебе к забегу подготовиться помогу. Потом ещё место для лицезрения представления надо занять.

— Да, идите, — произнёс Виктор, и по очереди пожал руку каждому. — Удачи тебе, Игорь!

— Спасибо, — через силу улыбнувшись, поблагодарил Синёв, и они с Окунем вышли за пределы бара, направляясь к штабу-гостинице.

Прокручивая в голове всё послужившее поводом для драки, Игорь вспомнил кое-что и спросил у сталкера:

— Слушай, а кто этот Буйвол вообще такой? Вольный бодяга?

— Да гнида он, — пространно ответил Окунь, сплюнув на землю.

Начало «бегов», как это бывает с любыми серьёзными мероприятиями, затянулось. Только в двадцать два — сорок «свободовцы» обошли забор из проволоки, огораживающий деревушку по периметру, и «включили» освещение, то есть поставили факелы на границах деревни, чтобы зрителям было хорошо видно всё происходящее «на сцене». На её территории в разных концах и в центре также горело пять костров в железных бочках, и благодаря этому свету ещё до начала состязаний можно было заметить силуэты мутантов, мечущихся в деревне и предчувствующих что-то неладное.

Лишь в одиннадцатом часу к месту представления начали стекаться первые зрители и участники. Всего народу было не так уж много, как поначалу показалось Игорю: около девяноста человек, причём двадцать из них непосредственно бегуны. После того, как закончатся эти десять назначенных раундов, зрители смогут сами принять участие в игрищах — хоть на спор, хоть для окончательного разрешения конфликтов. Но это уже будет стоить немалых денег, так что иным лучше вечно воевать между собой, чем за раз разрешить все вопросы и противоречия, если они, конечно, серьёзные: ведь зачем из-за мелочей рисковать жизнями? Правда, по мнению Игоря, абсурдно было это делать и на спор, да и вообще всё ему казалось тут нестандартным, и что думают люди здесь в обратном направлении, нежели на Большой земле.

Расположилась большая часть зрителей по всему подножью пригорка, на котором стояла база, так как с возвышения на деревню открывался большой обзор. А некоторые, особенно рисковые и бесстрашные, залезли аж на чердаки или даже крыши домов, стоящих ближе всего к границе деревушки, ибо оттуда-то видно было абсолютно всё.

Наконец стали истекать последние минуты перед началом «бегов». Игорь расположился рядом с Окунем высоко на склоне, чтобы видеть оттуда всю деревню, и с волнением ждал. Перед тем, как прийти сюда, он оставил в комнате защитный костюм, потому что Окунь сказал «лучше иметь скорость, чем быть черепахой во всех смыслах». Правда, особо-то броня Синёва и не защищала, вследствие чего становилась абсолютно бесполезной. Так что решение снять «Зарю» было совершенно верным. Вместо неё Игорь надел кожанку, в которой пришёл в Зону, а все свои вещи оставил в «гостинице». Сейчас без тёплого костюма ему было немного прохладно, но уж лучше потерпеть холод, притом несильный, чем таскать на себе лишние килограммы, когда от скорости зависит жизнь.

Вскоре со стороны базы по склону к деревне стал спускаться человек в плотных штанах и красном свитере. При его появлении затихли все споры, разговоры и речи тех, кто уже начал делать ставки на бегунов первого раунда.

Наступила почти абсолютная тишина. Дойдя до самого забора, мужчина в свитере вытащил из-за спины громкоговоритель, включил его и проверил звук. И под многочисленные нарастающие возгласы стал говорить:

— Дорогие зрители! Вот и начинается долгожданное представление, которое мы давно вам обещали! Доставайте свои ПДА, записывайте на камеру всё, что увидите, и выкладывайте в Сеть! Возможно, автор самого лучшего ролика получит лично от Настоя горстку патронов! Ну, это так, вступление. Итак, многие из вас в курсе смысла «бегов» а если кто-то вдруг не осведомлён, то пусть узнает об этом от своих старших товарищей, повторяться нам не к чему! Однако кое-что по поводу сегодняшних состязаний я всё-таки скажу. Одну секунду… — Ведущий вынул из заднего кармана брюк листок, развернул и, смотря на него, снова заговорил: — Всего назначено десять основных забегов, в пяти из которых будут участвовать бандиты, отловленные доблестными бойцами «Свободы» за последнее время! У четырёх из них уже есть соперники, но на пятого всё не найдётся, так что если кто-то хочет отомстить за своих братьев по духу — просим! Затем бегут те две пары, которые уже изнемогли от долгого ожидания состязания, они записались ещё до прошлых «бегов»! И, наконец, три пары нарушителей порядка, которым прямо на территории базы вздумалось устраивать разборки! Пускай они разрешат споры раз и навсегда, а заодно доставят нам удовольствие созерцать это весёлое представление! А после всех десяти раундов лично ВЫ сможете принять участие в «бегах»! — Ведущий сделал неуловимый жест, по-видимому, означающий что-то вроде «всё на позитиве», и заключил: — В общем, праздный вечер начинается!

После этих слов к пока ещё закрытым воротам подвели бандита, развязали ему руки и, держа под прицелами автоматов, дали нож и подвели к линии старта. Начали открывать ворота. К мародёру приблизился молодой, но, судя по гибким, уверенным движениям, довольно прыткий и опытный парень, и, также получив холодное оружие, поставил одно колено на землю и собрался в единую фигуру из одних мышц и мускул. После этого мужчина в свитере продолжил:

— В первом раунде за звание победителя будут бороться бандит Хрип, предводитель одной из банд мародёров на Свалке, и не новичок, но и не матёрый бродяга по прозвищу Струна! Пусть победит сильнейший и достойный!

Один из конвоиров бандита поднял руку и стал отсчитывать время. На слове «старт!», прозвучавшем резче и громче предыдущих, он опустил руку вниз. Бегуны сорвались с мест и бросились вперёд. Они двигались достаточно быстро; проносились через границы света и тьмы; часто скрывались за домами, потом вновь появлялись в поле зрения; перепрыгивали через рытвины, канавы; уходили в стороны от прыгающих на них мутантов и одновременно размахивали ножом, делая отчаянные попытки задеть их. Но никто из бегунов ни разу не повернул голову в сторону друг друга, ни разу ни чей клинок не приблизился к сопернику ближе, чем на метр-два, а если и сближались противники, то только случайно.

Где-то уже ближе к краю деревни, где «спортсменам» нужно было разворачиваться, бандит резко остановился, потому что прямо на него прыгнул слепыш, пригнулся и полоснул ножом по животу собаки. Мутант упал позади Хрипа, а тот, оглянувшись и удостоверившись в победе, вновь кинулся вперёд. Однако его соперник ушёл уже далеко, точнее — назад — возвращался к месту старта. Казалось, для бандита всё закончится проигрышем.

Но нет.

Перебежав дорогу, пересекающую собою всю деревню, Струна завернул за дом, но не выбежал из-за него; судя по всему, бегун напоролся на мутанта и ожесточённо боролся с ним.

А Хрип тем временем миновал то место, где попал в неприятность его противник, и, даже не оглянувшись, на всех парах кинулся к финишу. Встретили его не сказать чтобы прям радостно, зато сам бандит возрадовался сполна: выбежав из деревни, упал на колени, воздел руки к небесам и что-то прокричал хриплым, каркающим голосом.

— Кого он там благодарит, ублюдок… — проворчал Окунь, явно не довольный результатом первого забега; Игорь был волен согласиться с ним.

Мужчина в свитере тут же огласил результаты забега и добавил ещё пару бессмысленных фраз, после чего все стали ждать появления второго бегуна.

Струна прибежал примерно через минуту после Хрипа — в изорванной куртке, с оцарапанным, перекошенным злобой лицом, но с крепко сжатой в кулаке рукояткой ножа, по лезвию которого стекала кровь.

Что-то сказал в громкоговоритель ведущий, но Игорь уже не слушал его: всё внимание занял результат забега. Бандит победил, а честный сталкер, который, может, хотел отомстить за своего убитого Хрипом знакомого, проиграл и едва не погиб… А ведь после того как бандита отпустят, он запросто может убить Струну, если они встретятся… «Чёртовщина какая-то, дребедень полная — вот что здесь творится…»

Окунь с грустной улыбкой посмотрел на новичка и задумчиво сказал:

— Ну, вот как-то так тут всё и происходит.

— И я туда пойду, буду участвовать в этом дурдоме, — подумал вслух Синёв, испытывая сильное желание вскочить и убежать прочь. — Вот это настоящая жопа.

— Не убивайся, а лучше подготовься к раунду морально или даже физически — хочешь, пойди куда-нибудь в безлюдное место, разомнись. Главное, отбрось все меланхоличные мысли о Большой земле, они будут только мешать, «разжижать» волю, тушить свечу боевого духа. Сосредоточься на забеге, представь, что в этом крошечном мире под названием деревня нет никого, кроме тебя и мутантов; о них ни в коем случае забывать нельзя, особенно если ты бежишь в девятом забеге. Помни, что на кону стоит твоя жизнь. И не обращай внимания на Буйвола. Я сюда хожу довольно давно, видел почти все забеги, в которых он участвовал, поэтому изучил технику его поведения. Он всегда ведёт себя одинаково, но его тактика не так-то и проста. Что помню, о том тебе расскажу. Надеюсь, поможет. В общем, слушай…

В течение следующих трёх забегов Окунь рассказывал о тактике поведения на «поле боя» будущего соперника Игоря. Если пересказать всё вкратце, то выходит так. После старта Буйвол обычно жмётся к противнику поближе, чтобы при удобном случае толкнуть его своей тушой куда-нибудь в стену, дерево или мутантам на зубы, да постарается сделать всё так, чтоб выглядело это случайностью: мол, навернулся на колдобине или ещё что, вроде как и не виноват. Если соперник на этом не попадается, то Буйволу остаётся лишь отстать от него и мчаться вперёд, не замышляя никаких уловок. Но ближе к финишу, как правило, он снова пытается хитростью обмануть противника, — не всякого, а только если видит, что тот неопытен, — вот на чём. Когда расстояние между бегунами равняется плюс-минус метру, Буйвол начинает бежать нарочито медленнее и тяжело дышать, а когда воодушевлённый соперник вырывается вперёд, летя на всех парах к финишу, он ускоряет темп, огромными скачками нагоняет его, в результате чего первым перелетает финишную черту. Понятное дело, чтобы не быть пойманным на этих уловках, Игорю надо будет, во-первых, не бежать с ним слишком близко, а лучше вообще выбрать отдельную тропинку или даже использовать Буйвола как «отмычку», то есть следовать прямо за ним. И самое главное, абстрагироваться, как сказал Окунь, тогда можно даже и не заметить хитрости в двух шагах от финиша, и Буйвол останется в дураках, если сам специально снизит скорость.

Конечно, это идеальный вариант, даже дураку понятно, что так никогда не будет. Но, чтобы увеличить вероятность своей победы, надо всё-таки следовать этому плану до тех пор, пока это будет возможным, а если произойдёт что-то экстраординарное — надо будет его просто сменить.

Вплоть до самого девятого забега Окунь старался поддерживать с Игорем хоть какой-то диалог, чтобы Синёв не ушёл в себя, подбадривал, шутил. Первое время парень отвечал Андрею, потом стал неопределённо бекать, глубоко задумавшись. За сегодняшний день он понял, что мир Зоны ему чужд; установленные в нём законы поражают своей дикостью и безнравственностью. Он не понимал, как тут можно жить несколько лет, как дома. И, главное, зачем? Какой толк оттого, что ты собираешь артефакты, стреляешься с бандитами и напиваешься по вечерам в баре? Какой во всём этом смысл? Человек, проживший долго в Зоне, вряд ли потом сможет нормально жить там, за Периметром. Потому что в таких жестоких условиях он просто перестаёт быть человеком. Либо все чувства в нём потухают, а чтобы заново их разжечь, нужно очень жаркое пламя, то есть влияние другого человека, способного растопить в душе лёд. Другой вопрос — найдётся ли такой человек, и чем он сможет размягчить затвердевшее сердце сталкера?

Кончился восьмой забег. Мужчина в красном свитере оглашал результаты.

— Ну, давай, иди, — поторопил Окунь и добавил, когда Игорь вздохнул и стал быстро спускаться вниз, к деревне: — Удачи!

По пути новичок то и дело слышал сбоку фразы вроде «да ни фига он не выиграет, зелёный ещё», или «а вдруг?..».

Оказавшись у забора, Синёв увидел спускающегося с другой стороны подножья Буйвола; на его небритом лице застыла презрительная ухмылка, которая вызвала у Игоря небывалое раздражение.

— Девятый забег! — тут же крикнул в громкоговоритель ведущий. — В нём принимает участие ветеран «бегов» — сталкер Буйвол! А его соперник — всего лишь новичок, дерзко решивший бросить вызов опытному бродяге!.. Пусть все вопросы между ними разрешит это состязание! Пожелаем каждому из них удачи, ведь Зона воистину непредсказуема, никогда не угадаешь, как могут повернуться события! Сделаем ставки, товарищи!

К обоим бегунам приблизились «свободные» с автоматами — охранники ворот — дали каждому по небольшому, но остро заточенному ножу и подвели к старту. Раскрыли ворота, ощетинившись стволами орудий, если вдруг какой-нибудь безрассудный мутант решит напасть. И ведущий стал отсчитывать время до старта.

Игорь мысленно отмёл весь мир в сторону и, отдалённо слыша голос судьи, стал заранее глазами выискивать себе дорогу. Так, вон между окраинным домом и засохшей берёзой виднеется едва заметная тропинка… Хоть там и темно, да и мутант может затаиться, этот участок в длину всего пять-семь метров — за домом выглядывают очертания другого, причём расположенного по отношению к первому не близко — так что затем будет большой участок и время, соответственно, — для быстрого выбора дальнейшего пути. Да, эта дорога как раз подойдёт, чтобы попытаться отделиться от Буйвола, дабы он никуда не толкнул.

— Старт! — Громкий возглас ведущего «бегов» хлёстко ударил по слуху. Игорь тут же сорвался с места, на какие-то доли секунды опоздав от противника, и кинулся по намеченному пути. Как ни старался новичок абстрагироваться от внешнего мира, а всё равно услышал, как в спину ему понеслись громогласные подбадривающие крики — но не услышать такое было невозможно, наверно, даже, находясь неглубоко под землёй. И почему-то Синёва эти вопли сильно разозлили…

К счастью, тёмный участок Игорь миновал вообще без проблем; за ним, как он и думал, располагался пустой пятачок площадью метров десять-двенадцать. Куда бежать далее, было понятно довольно хорошо: большой «просвет» между домами, почти ничем не заросший, манил к себе.

Так, петляя по тёмным дворам или пробираясь через заросли растений, с лёгкостью разрубая их ножом, Игорь оказался на центральной дороге — правда, она была вся в выбоинах, многие её участки имели разную высоту, и бежать по ней значило бы отбить себе ноги. Поэтому Синёв, не останавливаясь, а лишь сбавив скорость, уронил одним пинком остаток гнилого забора и юркнул во двор, точнее — в огород. Выскочив из него на следующую дорогу — но гораздо уже центральной — Игорь едва не столкнулся с Буйволом, который выбежал откуда-то слева. Благодаря быстрой реакции Синёв ушёл в сторону от габаритного противника и припустил вперёд по краю дороги, не изобилующему ухабами. Не успел он миновать пару домов, прямо под ухом раздался предвкушающий лай. Боковым зрением Синёв заметил выскочивших из двора трёх слепых собак, которые то ли тут же о нём забыли, то ли просто не видели: ни одна даже не глянула в сторону парня; все трое кинулись на Буйвола. Его судьба Игоря не интересовала, поэтому он не остановился, только одна мысль пульсировала в мозгу, отдавая стуком в висках: «Скорее! Скорее добежать до конца деревни, потом обратно — и к финишу!» На первом плане стояла собственная жизнь.

Так Игорь добежал до конца деревни; упёршись в проволочный забор, развернулся и встал в нерешительности. Впереди раздавались крики Буйвола и вой псов, а слева доносились шорохи, шелесты, рычания… Однозначно, бежать туда, где с большой долей вероятности может встретиться опасность, глупо. Поэтому, поразмыслив, Игорь взял вправо и юркнул в очередной тёмный двор.

В нём растительность была гуще, опаснее — с шипами, и стебли толще: порою, чтобы срубить какой-нибудь размашистый куст, приходилось несколько раз бить по нему ножом, да к тому же прикрываться рукавом от брызгающего в лицо сока.

В следующем от края деревни дворе Игорь вдруг услышал слева от себя скрип, словно кто-то наступил на старую половицу… Синёв повернулся на звук и обмер. Как раз за углом дома, что справа, был разожжён костёр, и это помогало рассмотреть отвратительное существо, что стояло на крыльце… очень крупное по размерам, а ростом — выше Игоря аж на две головы, и то это если учесть, что чудище сильно сутулилось. Его руки свисали ниже колен и смотрелись не руками вовсе, а безвольно висящими тряпками, хотя вряд ли стоило их недооценивать как одно из средств нападения. Вместо нижней челюсти мутант имел длинные щупальца, которые неприятно, подобно толстым червякам, шевелились и тянулись к потенциальной жертве. Сомнений не было — это кровосос. Но это ещё не вся картина. Её довершали глаза… да, вот что больше всего выделялось в образе существа (даже не щупальца и огромный рост): большие, вроде бы даже чуть светящиеся, с красными прожилками глаза. Секунд пять человек и мутант глядели друг на друга — видимо, оба не ожидали такой встречи. Первым опомнился Игорь. Он не пытался анализировать какие-либо варианты, просто сделал первое, что пришло в голову: огромными скачками побежал в сторону, рассекая перед собой лезвием ножа и яростно разрубая толстые стебли мешающих продвижению растений. Как назло, от резкого рывка нога запуталась в траве, и, дёрнувшись вперёд, Игорь вместо ожидаемого спасения из «зелёной ловушки» и выхода на тропинку полетел на землю. Сзади раздался рык кровососа, и к своему ужасу новичок услышал приближающиеся размеренные, неторопливые, громкие шаги. Он попытался выкрутиться из травяного узла: прополз чуть вперёд, перекатился на спину и дёрнул ногой. Получилось! Спасение!

Однако вскоре стало ясно, что порадовался он рано. Дойдя до человека, кровосос обхватил его руками, будто обнимая давно не виденного знакомого, и поднял над землёй. Да, видать, Игорь сам для себя как-то выпустил из памяти такого приятеля, который сейчас мог задушить его своими объятиями… И ведь кроме шуток, мутант стал сдавливать Синёва, а тот почувствовал, как начинают трещать кости. И воспрепятствовать никак не нельзя. Ни руками, которые в данный момент немалой силой прижаты к туловищу, ни безвольно болтающимися ногами, ни тем более ножом, зажатым в руке.

«Вот чёрт, — пронеслась мысль, — лучше бы костюм не снимал, там хоть какая броня…»

Кровосос вдруг ослабил хватку, и Игорь захрипел, хватая ртом драгоценный воздух. В следующую секунду он получил возможность насыщаться им вдоволь: мутант оттолкнул от себя новичка, и тот, падая на землю, боковым зрением увидел несущееся к кровососу во все четыре лапы огромное чёрное тело. Через мгновение оно врезалось в кровопийцу, и оба покатились по земле, сцепившись в смертельной схватке.

Вставая и морщась от боли, Игорь взял курс к финишу и с максимальной для себя скоростью, превозмогая колики в боку от захвата кровососа, побежал прочь от этого места. Каждый вдох отдавался импульсом боли в груди, хотелось лечь на землю и полежать хотя бы пять минут, прийти в себя. Но останавливаться нельзя ни в коем случае, Игорь это понимал, к тому же ещё подгонял страх. Синёв нёсся, как взмыленный, перескакивая через рытвины, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки, боясь услышать за спиной рычание.

Миновав несколько дворов и худо-бедно освещённых проулков, новичок с ужасом услыхал, что сзади шелестит трава, как если бы… кто-то бежал следом. Застонав от отчаяния, Игорь выскочил из-за угла очередного дома и увидел впереди людей; многие что-то усердно кричали и размахивали руками, другие просто стояли и молча смотрели на бегуна. Хоть Синёв и не испытывал к большинству из них симпатии, в нынешней ситуации был безразмерно рад видеть, ведь они могут спасти ему жизнь…

Прямой отрезок пути по изрытой рвами дороге. До цели метров пятьдесят. Поднажать! Ещё совсем немного!..

Разрушая надежды, что-то клацнуло позади; Игорь ощутил, как от резкого рывка за штанину его нога начинает съезжать назад… Каким-то неведомым образом избежав падения и едва не поскользнувшись в грязи, Синёв сделал последний рывок, чтобы оторваться от своего преследователя хотя бы на чуть-чуть, успеть добежать до финиша…Как выяснилось, можно было сильно не беспокоиться: «свободные» поднимали стволы автоматов. На смену секундной, безразмерной, почти щенячьей радости (разве что только не до визга) по причине второго чудесного спасения пришла мысль «могут ведь и меня зацепить заодно!» Игорь прыгнул в сторону, при этом таки навернувшись, встал и, прижимаясь спиной к забору, засеменил к последнему «чекпоинту» — благо, до него было всего метров десять. Загрохотали автоматы, по округе разнёсся оглушительный визг, ударивший по барабанным перепонкам. Игорь лихорадочно стал потирать оглушённое ухо и посмотрел в ту сторону, откуда только что прибежал. На дороге изгибался в предсмертных судорогах огромный чёрный псевдопёс…

Когда Синёв пересёк черту финиша, вокруг него воцарилась полная тишина. По выражениям лиц людей было видно, что они чем-то обескуражены. И все смотрели на него. Игорь остановился, растерянно огляделся вокруг и понял, в чём причина: Буйвола здесь до сих пор не было.

Как раз в этот момент из деревни донёсся лай, и, повернув головы на звук, все увидели второго бегуна. Он выскочил из-за окраинного дома и во всю свою прыть бежал к финишу, припадая на правую ногу. За ним по пятам гнались два слепых пса. Один из них прыгнул на Буйвола, когда тот был в десяти метрах от ворот. Человек среднего телосложения от такого толчка в спину наверняка бы упал, но этот лишь пошатнулся, на ходу развернулся, схватил мутанта за загривок и полоснул лезвием ножа по горлу. Отбросил. Пробежал ещё немного и пересёк финишную черту. Второго слепыша, который, однако, уже понял всю абсурдность попытки догнать большого человека, застрелили «свободные».

Буйвол стал подниматься по подножью, но оступился и обессилено плюхнулся на землю.

— Хренасе… — сказал кто-то справа от Игоря, и вокруг снова стал нарастать гул голосов. То и дело слышалось «Буйвол — гад, столько денег из-за него коту под хвост…» или «а ты говорил, «зелёный», «зелёный»…»

Игорь безразлично глянул на своего бывшего соперника, развернулся и начал взбираться по склону. От победы в забеге он не ощутил ни капли радости, возникло такое чувство, будто это не его касается. Единственное, что Синёв ясно понимал, так это то, что он дико желает убежать от этого жестокого, непонятного мира…

Ближе к базе Окунь догнал Игоря, взял за плечо и сказал радостно:

— Поздравляю с победой! Ты молодец, честное слово! Пошли, отметим.

Синёв повернулся к сталкеру и устало произнёс:

— Ты знаешь, я сейчас ничего не хочу. Извини. Может, как-нибудь в другой раз. — А сам прикусил язык, ибо надеялся, что такого «другого раза» не будет.

С лица Окуня исчезла улыбка. Он задумчиво посмотрел Игорю в глаза.

— Я всё понимаю, не извиняйся. Сам это проходил. Просто все реагируют по-разному. Ну, тогда иди в комнату, что ли…

— Туда и направляюсь. Спасибо за понимание. — Игорь улыбнулся и, вспомнив кое-что, спросил:

— Послушай, а есть у вас тут место, где можно помыться?..

— Конечно. Вон там, слева от штаба-гостиницы. — Сталкер махнул рукой в нужном направлении. — В вагончике душ. Возле входа сидит старик, скажи ему, что ты в гостинице остановился, назови номер комнаты. Он даст полотенце — и душевая твоя.

Игорь благодарно кивнул и направился сначала в номер, чтобы взять из своего рюкзака комплект чистой одежды, а уж потом в душ.

Двумя часами ранее на Диких Территориях.

На ночлег устроились в ржавом товарном вагоне близ угодий «Долга». Не особо хотелось идти на территорию группировки, пару жизней членов которой числилось в «послужном списке» каждого из наёмников. В принципе, может и пронести. А если нет? Ведь не зря они же в обход «Ростка» и других крупных баз «Долга» уже два с лишним года ходят, ибо одно из главных правил наёмника — осторожность. Пусть даже порой излишняя.

Быстро поужинав, Кран и Цинк улеглись отдыхать, а Шайга сел дежурить у входа с автоматом в руках.

Вокруг было тихо, если не считать за шум привычный звук разрядки «Воронки» да далёкие вопли мутантов. Хорошо… Так бы и пролежать до самого утра, а потом, как только начнёт светать, отправиться за артефактом, и тогда к завтрашнему вечеру уже вполне можно успеть оказаться за Периметром…

— Слющай, Цинк! — Голос Крана выдернул наёмника из состояния сладостной дремоты. Повернувшись на голос, он недовольно глянул на приятеля. Тот продолжил: — А хдэ самые красивые дэвушки?

Цинк блаженно улыбнулся, так же не мало любящий эту тему, и ответил:

— В Украине, где же ещё. Хотя в России тоже много, большая часть…

— О, ну, всо! Пэриэзжаю на Украину. Открою там свой автосалон, приобрэту красную «Фэррари» и бюду на нэй катать дэвушек…

— Круто. А ты в зеркало давно смотрелся? — ухмыльнулся Цинк. — Посмотри снова и представь себя в деловом костюме.

— И чё? — Кран нисколько не обиделся. — Сдался мнэ этат ваш кастюм-мастюль, я в спортэ хадыть буду. Понел?

— Да я даже к тому, что из тебя предпринимать, как из кровохлёба человек. Ты же ночью тачку по пьяни прохожему задаришь, а наутро только опомнишься.

— Слыщ, да всо я помню, понел?

— Ага, как же тут не понять, — покивал Цинк. — Понял: врёшь. Или просто сам этого не понимаешь. Вспомни, как мы «Моторолу» нашли.

Кран сначала стушевался, потом сказал с вызовом:

— Мнэ это нэ нада! Ты хочэщь — сам и вспоминай.

— Ну, вот что и требовалось доказать… На автосалон он замахнулся… максимум сможешь на вокзале киоск с шаурмой держать.

— Щто?! — Такого Кран не мог вытерпеть. — Ах ты ищак!.. Ну, ладна, ладна… Во как мы Конана встрэтили!..

В течение трёх минут кавказец кратко поведал ложную историю.

— Не-а, не так всё было, — мотнул Цинк головой. — Шайга, слышал?

Командир повернул в нашу сторону голову.

— Ага, слышал. Кран, ты не прав. Не так было.

— Вот видишь!

— А как такда?

— По-другому. Спорим на магазин к моему «Вальтеру», что ты многое переврал?

— Аха, а как мы это узнаэм? Нэ, иди на фик с такими спорами…

Цинк расстегнул свой рюкзак, достал из него пухлую мятую ученическую тетрадку и, недолго полистав, открыл на нужной странице. Дал Крану.

— Вот, тут всё написано.

Кавказец недоверчиво усмехнулся и начал читать.

«Итак, сегодня шестнадцатое марта две тысячи пятнадцатого года. Я нахожусь в недавно открытом — буквально пару месяцев — баре «Сон медведя», что на Западном Кордоне. Именно в нём потому, что так совпали координаты, куда надо было идти за заказом. Два слова о нашем последнем задании, которое, кстати, нам ещё предстоит закончить. Дня три назад мы сидели за Периметром и через Сеть искали новый заказ. По какой-то причине это время является несезонным для нас, наёмников, наблюдается острый дефицит хороших заданий, хотя иногда заказчики сами так и прут в бар. Единственное, что нас заинтересовало, так это предложение учёных. Они просили принести им на Янтарь с Западного Кордона образец растения, которое с виду вроде бы как обычная трава — но если прикоснуться, например, незащищённым пальцем и уж тем более надавить на стебелёк — вряд ли палец останется, ровно так срежет… Но уверяли: контейнер полностью защищает от агрессивной флоры. Ну, мы и пошли за образцами. Стиль задания вполне привычный, мы таких уже штук сто выполнили, благо «ботаники» готовы отстёгивать за каждое довольно неплохую деньгу. Да это и выгодней, чем сдавать торговцам найденный за неделю хабар, как делают сталкеры. В общем, подписались на задание и, зайдя в Зону через Южный Кордон, где у нас уже всё оплачено, направились на Западный. Дошли. И вроде образцы взяли с самого края поля «острых растений», оставалось дойти до Янтаря и отдать учёным контейнер. По нашим предположениям, сделанным ещё за Периметром, прийти в бункер мы должны были затемно. Да вот не вышло так, как хотели. Хотя в Зоне так часто, скажу я вам. Похоже, по дороге к ранее упомянутому полю, мы попали во временную аномалию. Благо несильную — перенеслись, сами того не заметив, на четыре часа вперёд. Конечно, ещё при подходе к полю заметили неполадку с часами, однако, не придали этому особого значения, ибо хоть и редко, но бывает, что сбивается на всех устройствах время. Геопатогенные зоны, или что там причина…В общем, на Янтарь идти — поздно, назад — тем более, да и бессмысленно. А до «Сна медведя» — всего-то полчаса ходьбы. Ну, и пошли мы в бар. Что ещё оставалось делать, не ходить же ночью по Зоне. Вообще есть такое всем известное правило: наёмники в местах большого скопления сталкеров, — именно сталкеров, потому что коллеги, как правило, в этом плане безвредны, — не появляются. Но «Сон» был открыт недавно, да и нас в том районе не знают.

Зачем я всё это пишу? Сам не знаю. Просто захотелось засвидетельствовать хоть один с нашей командой случай, а уж тем более — если он, случай этот, настолько важный. Нет, ключевой момент в этой записи не наше задание с колюще-режущим растением, а совершенно другое событие… В общем, по порядку.

После того, как мы поели и обсудили кое-какие моменты, да и просто поговорили, к нам подошёл хозяин «Сна медведя». Кличут его Дипломатом — ясное дело, за что, вопросы решает преимущественно посредством диалога. Предложил он нам одно задание. Понял, хитрец, что мы наёмники, причём «одиночные», как нас называют. По экипировке понял, не иначе. Или пару слов услышал… Ну, не суть важно. Короче, рассказал он нам вот что. Километрах в восьми к востоку от бара сегодня вечером сел военный вертолёт, на борту которого находились учёные из-за Периметра со всяким оборудованием: на замену старого, более совершенное; контейнеры, специальные для Зоны пузырьки…К «ботаникам», коих было трое, прилагалась пара охраняющих военных. С первого взгляда — зачем людям в вертолёте охранники, от чего защищать, спрашивается? Но так бы подумали люди, которые никогда не сталкивались с Зоной. Те же, кто не понаслышке знает об аномальных землях, всегда перестрахуется и правильно сделает — речь о тех, кто организовывал полёт. В общем, сел вертолёт потому, что попал в воздушную аномалию и затем стал резко снижаться, вследствие чего пилотам пришлось посадить вертушку, но потом она уже не взлетела. Не крутятся лопасти — и хоть ты тресни, к тому же люди чувствовали, что их к земле как-то… тянет, что ли. В общем, гравитация в том месте нарушена, и тела весят в несколько раз больше, чем обычно на планете. По словам Дипломата, второй вертолёт военные слать на помощь отказались, потому что, во-первых, для него это также может быть опасно — не факт, что эта вертушка не попадёт в зону воздушной аномалии, свалившей первую машину. Во-вторых, дело к ночи, а летать по Зоне в темноте не есть гут. Нет, по логике-то забрать бы их успели, подлётное время от Периметра всего нечего, но! А если пилоты из-за спешки облака какого небезвредного на пути не заметят, а то и пятна аномального? Всякое в Зоне бывает и планы в девяносто процентах случаев разваливаются. В общем, сказали учёным самим дойти до ближайшего лагеря и ждать помощи там, мол, завтра заберём. Ну, посовещались недолго — и пошли все пятеро на «Скадовск», что в полутора часах ходьбы. Не сидеть же ночь в сломанном вертолёте посреди мутантов и разной аномальной мерзости, да ещё в месте с нарушенной гравитацией.

Как уже говорилось, везли учёные с собой много дорогого оборудования. Но ведь на базу вольных ходоков это всё не потащишь — напоят и умыкнут за милую душу, много таких соображал среди старателей. Да и охраняющие «ботаников» наверняка отказались на себе эти железяки «умные» переть, ведь у них задача: защищать самих учёных. А как они это сделают, если руки заняты, как отстреливаться? Взяли только небольшие устройства, которые в рюкзак поместятся, и пошли так на «Скадовск». Всё остальное оборудование в вертолёте закрыли.

В этом-то и заключалась суть предложенного Дипломатом задания: сходить к вертушке, попробовать её вскрыть и принести то оборудование. Ну, или хотя бы часть его. Заплатить владелец «Сна медведя» обещал хорошо. «А откуда такая инфа? — спросил я тогда, прищурившись. — И вообще, не впрягутся военные за учёных потом, не найдут ли тех, кто оборудование спёр?» Дипломат посмеялся и покачал головой. «За то меня Дипломатом и кличут, — говорит, — что общий язык с любыми людьми находить умею. Знакомый ходок скинул на ПДА сообщение — так и узнал. Он лично себе взял пару устройств. Но информацию не за «спасибо» дал, уговор у нас: двадцать процентов от денег, которые за оборудование на стороне выручу, ему отдам. А военным это вообще не к чему. Не против же вольняков воевать: всё равно, что за тараканами с водяным пистолетом бегать и с помощью его пытаться пару-тройку сотен перебить».

Мы ещё немного посидели в баре, посовещались и через полчаса сказали Дипломату, что согласны: несрочное задание учёных с Янтаря подождёт. Хлопнув от радости в ладони, хозяин заведения разрешил бесплатно переночевать в местной «гостинице».

Выдвинулись с утра пораньше — в шесть тридцать, когда на улице ещё властвует ночь, но заметно приближение дня — на небе погасли все звёзды, небо светлеет.

По координатам, скинутым Дипломатом, идти нам предстояло на территорию, на юго-западе граничащую с Затоном. В принципе, не так-то и далеко. Пару-тройку часов — и мы на месте. Конечно, не без моей помощи в роли ведущего.

Хорошо, что не пришлось топать на сам Затон. Терпеть его не могу. Сыро там, ветер такой промозглый дует, вонь постоянная — раньше по этой территории протекала река, но потом обмельчала и распалась на крохотные озёрца, впоследствии превратившиеся в болота различных размеров — от десятка до нескольких сот метров. И ладно бы они просто воняли, так из больших же ещё всякая пакость вылезти может, замучаешься потом отбиваться. Писали как-то в Сети, мол, один старатель возле болотца перекусить сел, увлёкся, захрустел галетами и не услышал, как к нему сзади леший — мифический мутант, якобы живущий в болотах и существование которого вопрос весьма и весьма спорный, — подошёл, за горло схватил — и утащил в трясину. Байка это, конечно, не может таких тварей ни в одном болоте на Затоне водиться, чтобы людей куда-то утащить, иначе бы уже куча свидетельств и фотографий было — сталкеры народ по большей части любопытный, к тому же за уникальные фото «ботаники» также платить готовы. Увидели бы ходоки — сидит возле трясины страшила такая огроменная — непременно бы запечатлели. Хоть издалека. Но байка-то — она на то и байка, чтоб припугнуть малёха, чтоб не лезли, куда попало и оборачивались чаще. Леший не вылезет, зато какой-нибудь псевдоквак или головоног вполне может.

Через два с половиной часа мы оказались на месте. Похоже, больше никто о вертушке не узнал, потому что следов возле неё не наблюдалось. Что ж, неудивительно. Сделка есть сделка, про неё обычно налево говорить не принято.

Открыв вертолёт, мы увидели, что оборудование лежало в трёх рюкзаках, и каждый килограмм по шестьдесят весил. Как специально для нас, ведь свои рюкзаки мы не взяли — надобности нет. Плюс ещё одна отдельная коробочка на столе возле двери, которую взял к себе Шайга. Собрав оборудование, мы принялись просто обыскивать вертолёт, и даже не заметили, как Кран куда-то исчез. Оказалось, он от нечего делать, из интереса, пошёл на территорию какой-то бывшей промышленной базы. Место-то — проходной двор, хоть там сейчас никто и не ходит, всё, что можно, оттуда уже порастаскали. Артефактов там почти не бывает, хотя если уж появится какой — непременно редкий и дорогой, но видно его тогда издалека — как правило, под ЛЭП лежит и переливается так красиво. Не найдя «дара аномалии», Кран не успокоился и принялся ходить вокруг, что-то искать. Казалось бы, что там интересного или тем паче полезного — территория промышленной базы бетонным забором огорожена, внутри него только одно здание, без окон, с улицы много помещений просматривается, пустое оно почти. Ещё ЛЭП да будка какая-то, только с какого перепугу она там вообще стоит — непонятно. Ладно бы на въезде на территорию, но и то странно — не военная же база, а то в стороне. Какой с неё толк? Одна комнатушка маленькая внутри, в которой дежурный сидел раньше — и всё. Шкаф, стул, стол. Поэтому, понятное дело, представляет интереса эта будка ещё меньше, чем сама база, а на последнюю никто, мягко говоря, не рвётся. Повезло, что вертолёт рядом с ней упал, сел точнее. Место неприметное. И как это часто бывает, грибное. Вот лежит монетка под ногами — а мы не можем опустить голову и увидеть её, смотрим куда-то вдаль. Так же и с будкой случилось. Может, предполагал по какому-то опыту, может, слышал где, что мало вероятнее, а, скорее всего, по привычке всё проверять — стал Кран в будочке ногой в пол долбить. Он и на привалах так нередко делает — почву проверяет. Но зачем сейчас он это делать стал — ума не приложу; сам говорит, что «просто так». Ну, да ладно, не о том речь. Потопал кавказец и по гулкому звуку понял, что внизу пустота. Его это крайне заинтересовало. Он и стал пол вокруг исследовать, мол, тут люк где-то быть должен, вниз вести. Тут как раз на сигнал его ПДА — больше ничего не говорило о том, где он, не предупредил ведь, гад такой, — пришли мы с Шайгой. Послушали, что сказал он нам, и посмеялись. Он обиженно засопел и продолжил люк искать, говоря «ну, погодитэ у мина, погодитэ…». Я зачем-то полез во внутренний ящик стола — и, видимо, задел какую-то кнопку. Квадратик пола прямо под кавказцем стал подниматься, наёмник едва успел отскочить к стене и прицелиться в образовывающийся провал в полу. Оттуда шёл свет.

— Это что ещё такое? — ошалело пробормотал Шайга.

Ему никто не ответил.

Минуты две мы молча стояли, держа под прицелами дыру в полу, готовые выстрелить во всё, что из неё выскочит.

Но оно не спешило нападать либо, что вероятнее всего, там попросту никого не было.

Мы осторожно начали подходить к люку. Вниз уводила лестница. Отсюда виднелись самые обычные бетонные стены, окрашенные в зелёный цвет, бетонный пол. Где-то дальше под потолком висела тусклая лампочка. Первым, как первооткрыватель, спустился Кран. Не обнаружив опасности, он подал нам условный знак. Когда я встал возле кавказца, то, мягко говоря, слегка удивился. Мы оказались в крошечном помещении-клетушке, в котором не стояло ровным счётом ничего; поэтому в глаза сразу бросалась тяжёлая дверь прямо по курсу от лестницы. Подёргали — закрыто. А вот пыли на ручке и на полу возле двери почти нет, значит, кто-то оттуда иногда выходит.

Посовещались мы и решили попытаться открыть преграду. Интересно же, никогда раньше об этом месте ничего не слышали. А вдруг там чертежи какого-нибудь секретного оружия, как нашли на Затоне в лаборатории возле места крушения «Ската». Тогда нам светят неплохие деньги. Ну, ладно, решили так решили.

Я вырос не совсем в законопослушной среде, в детстве научили вскрывать замки, поэтому всегда я носил с собой набор отмычек — на случай, если попадётся какая-нибудь тайная дверь. Как сейчас.

Больше часа я с этой дверью возился, всякими отмычками отворить пытался, и так, и сяк их поворачивал в замке — дверь не поддавалась. И когда я уже отчаялся её открыть, сунул какую-то отмычку — она вдруг отворилась. Я сам не понял, как так получилось, но это уже было неважно. Ведь теперь путь открыт.

Вошёл сначала Шайга, потом я, последним Кран. Под дверь найденную за ней железяку подложили, чтоб не закрылась, а то нет гарантии, что она откроется, когда нам выходить нужно будет. А выйти хочется.

Вниз вели четыре лестничных пролёта, затем длинный коридор, через пятнадцать-двадцать метров заворачивающий налево. Вдоль него на стенах висели в пыльных плафонах лампочки — их было немного, но располагались они так, чтобы максимально возможно осветить все участки. Повернув в коридоре налево, мы оказались в большом зале — высотой навскидку с трёхэтажный дом, шириной двадцать-двадцать пять и длиной восемьдесят-девяносто метров. Тут горела всего одна лампочка — под самым потолком — и её света хватало лишь на то, чтобы разглядеть серые металлические двери по бокам зала. А полуразложившегося зомби в костюме «Ветер свободы», сидящего в дальнем углу, мы увидели только тогда, когда включили свои налобные фонари. Мертвяк никак не отреагировал на наше появление; он просто сидел, прислонившись к стене спиной, и что-то нечленораздельно бубнил.

— Этот как сюда попал? — напряжённо спросил Шайга, не решаясь подойти к зомби.

— Может, вход второй есть? — предположил я.

— Не знаю…Но не исключаю того факта, что он здесь живёт.

Кран хмыкнул.

Старший наёмник покосился на кавказца:

— Есть другие версии?

— Нэ, ну дак он же полудохлый!.. Э-э-э, ну, имею в виду… как он тэбэ такую двэр откроит?

— А второй вход?

— Нэ думаю, щто он есть.

Мы молча взирали на мертвяка.

— Прыстрэлим ево на хрэн, и всэ дэла? Чё тут думать?

Не успел ему никто ответить, как самая дальняя дверь распахнулась, и из неё вышел… человек? Да. Он шёл плавными, уверенными движениями, облачённый в «Кольчугу 2М»; в руках держал дробовик SPAS-12, на лице — дыхательная маска. Обычный вольный ходок, только богаче, чем многие другие. Закрыв дверь и даже не взглянув на зомби, хотя наверняка прекрасно о нём знал, человек сделал пять-семь шагов нам навстречу, поднял голову и только тогда нас увидел. Мы одновременно прицелились друг в друга. Я мысленно прикинул возможные повороты событий. Мы его однозначно нашинкуем пулями, однако если у него в дробовике бронебойные заряды и он успеет выстрелить — как минимум один из нас погибнет.

— Что вам здесь нужно? — глухо прозвучало из-под маски.

Никто ему не ответил. Просто не знали, что. Дурацкая ситуация.

— Как вы здесь оказались? — последовал второй вопрос, и чуть позже мужчина добавил: — Я спрашиваю, нужно отвечать.

— Видите ли, — начал Шайга, — мы случайно наткнулись на вход в эти… этот бункер — и зашли. Кем бы вы ни были, никаких дурных намерений у нас нет.

Человек помолчал.

— Опустите оружие, — сказал он вскоре. В качестве аргумента добавил: — В процентном соотношении мой выстрел причинит вашему отряду больше вреда.

Не очень-то хотелось, но во избежание, так сказать, пришлось повиноваться.

— А теперь бросьте их на пол.

Опять подчинились.

— Отлично, — довольно произнёс мужчина. — А теперь адьёс.

Всё вокруг содрогнулось, лампа на потолке закачалась.

— Э-э, пагоди! — громко сказал Кран, понявший, что мужчина собирается стрелять. — Ты ахринэл, щто ли? Ты, брат ванючей абез…

Я ткнул кавказца локтём в бок. Вот же дурак, чего удумал, влететь со своим «брат вонючей обезьяны, сын тупого осла и лысой курицы» и нас заодно прихватить.

— Мужик, не дури! — сказал Шайга. — Грохнешь нас — и к тебе завтра сюда пятьдесят человек с автоматами и пулемётами придут, понял, да? — Врёт командир. — Так что пушку опусти и объясни причины налёта. Сказали же тебе, ничего против тебя не имеем. Случайно тут оказались. Тем более видишь, наверху Выброс бушует. Внеплановый.

Мужчина немного подумал, потом медленно опустил ствол дробовика и сказал, отступая назад к двери:

— Идите за мной.

Оказалось, «хозяина бункера», как я окрестил его про себя, звали Конаном. Ну, скорее это он сам так себя звал. Больше некому, ибо он уже несколько лет живёт здесь совершенно один. Зону изучает. Он налил нам по кружке чефира с чёрствыми пряниками и принялся рассказывать о себе. Зоной заинтересовался с того самого дня, как в СМИ сообщили о Втором Взрыве. Ведь он был учёным, работал в научно исследовательском институте. Через три месяца после того знаменательного события его вместе с двумя коллегами официально отправили за Периметр на сбор материалов для исследований. Три дня их научную группу водили военные по Зоне, но далеко не углублялись — максимум километра на четыре от «колючки». Возвращались домой довольные, с кучей фотографий, измерений аномальной активности и всяческих полей типа гравитационных и электромагнитных, образцами растений, артефактами и многим другим. В родном НИИ их приняли с распростёртыми объятиями, сулили огромные деньги и гранты. Конан, тогда Кирилл, был обескуражен, когда им регулярно поступали всё новые и новые артефакты, которые надо было изучать. Проведя собственные исследования и прочитав доклады старших научных сотрудников, он был в восторге. Какие же перспективы открывает для мировой науки, техники и медицины Зона! Её срочно нужно исследовать, причём не довольствоваться тем, что проходит через десять кордонов и множество рук, а самим, изнутри! Вот и записался добровольцем в список научных работников лагеря на территории Янтарь. Бункер строился усиленными темпами. Как выяснилось, впереди его ждали не ошеломительные открытия, а сплошные мучения и просьбы отпустить из бункера в Зону. Но обо всём по порядку. Через месяц после того, как Кирилл пожелать работать внутри Периметра, его вместе с группой учёных доставили на самолёте до границы Зоны, где несколько недель учили обращаться с оружием, заставляли изучать отчёты, свидетельства и так далее. Кирилл был физиком, хотя также имелись заслуги, хоть и сравнительно небольшие, в области биологии, и поэтому, когда их наконец перебросили в бункер на Янтарь, его посадили в отдельном помещении, дали всё необходимое оборудование и стали снабжать артефактами, он постепенно сник. Одно и то же. Приносят артефакт — изучай: мол, насколько ярко выражены присущие свойства, каков уровень аномальной активности и прочее. Причём спустя полгода пребывания в научном лагере, откуда его за забор ни на шаг не отпускали, артефакты приносили одни и те же. Надо было просто определять особенность каждого. Кириллу это быстро надоело. Он стал просить начальство отпустить его в Зону, дать сопровождающих военсталов, позволить самому что-нибудь найти, собрать, исследовать!.. И вот как-то пришёл в лагерь очередной сталкер, внештатный сотрудник то бишь, говорит, километрах в трёх видел какую-то неизвестную аномалию. Тогда ведь, в конце две тысячи шестого, Зона была изучена гораздо меньше, чем сейчас, оно понятно, хотя и сейчас, по сути, она не изучена толком… Ну, собрали охрану из трёх человек, сталкер ещё пошёл — дорогу показывать, и Кирилла взяли. Километра два протопали — и чудо двухголовое из кустов как прыг перед группой. Ну, тут, понятно, сталкер в одну сторону, Конан в другую, только охрана на месте осталась, убить тварюгу начали пытаться. А у учёного, говорит, рассудок помутился, страх жуткий, бежал, пока не упал. Как выжил — сам не знает. Походил, послонялся по Зоне, да и набрёл случайно на эти подземелья. Решил, что здесь будет теперь исследования проводить — и такое открытие сделает, что не будет ему равных.

— Так уж и хотелось свою жизнь тут гробить? — спросил я у Конана, отхлебнув чаю.

Тот усмехнулся.

— Да вы просто не понимаете нас, учёных. Изучать Зону — это как для сталкеров собирать артефакты. Каждый в тайне надеется, что когда-нибудь совершит такое открытие!.. Ну, впрочем, ладно. Не понимаете. Семьи у меня не было, так что ж…Я посвятил жизнь науке.

— Куды ни плюнь — вэздэ «батаны», — сказал тихо Кран мне на ухо. Я хмуро кивнул.

— А родители? — спросил я. Наверняка волнуются.

— Из детдома, — вздохнул Конан.

Я ещё раз оглядел рабочее помещение учёного. Склянки, пробирки, таблицы измерений на стенах, компьютеры, коробки… Куча всего, но лежит аккуратно. Моё внимание привлёк странный прибор, лежащий рядом с клавиатурой. Жёлтого цвета, с маленьким экраном, громоздкий, с выдвигающейся антенной. Что-то я такого раньше не видел… Может, прихватить? Можно припугнуть Конана, что расскажем всем о нём, и завтра тут сто человек будет. Нас он убить не осмелится, ибо наверняка не знает — хватится ли кто, начнёт ли искать. Шантаж… подлый, но действенный способ.

— А это что? — я указал пальцем на прибор.

Конан посмотрел, на что я показываю, и махнул рукой:

— Хлам. Думал, сигналы от артефакта ловит, а он вообще не работает.

— В смысле, какого артефакта? Определённого, что ли?

Конан встряхнул головой и тут же ожесточённо ею помотал.

— Забудьте, так, ничего интересного…

Я хитро сощурился. Ну да, как же, ничего интересного… увиливает профессор.

— Да ну? — ухмыльнулся я, вставая и подходя к прибору. — Разрешите, я посмотрю.

— Не нужно, — мрачно изрёк Конан, глядя на меня исподлобья.

Я остановился на полдороги и покосился на учёного. Да уж, темнит, точно что-то не то с этим прибором…

— А что ж так? — с ухмылкой спросил я.

— Не нужно, и всё. Сядь.

— А, вот уж тут извините, профессор, я должен вас осадить. Никто ведь не знает, что вы здесь живёте? А мы знаем. Вам так хочется, чтобы узнал кто-нибудь ещё?

— Я раз в неделю на «Скадовск» хожу. Меня там знают.

— Без сомнения, вас там знают. Вы ходите туда, потому что нужно же пищевые припасы пополнять и патронами закупаться. Но видеть — не значит знать, где вы живёте. Может, все думают, что вы обычный сталкер…

Конан резко направил на меня ствол дробовика и сухо сказал:

— Убирайтесь все.

Я поднял руки вверх, даже не делая попыток схватить висящую за спиной винтовку.

— Мужик, мы ведь договорились, — осторожно произнёс Шайга. — Мы втроём пережидаем тут Выброс, а потом уходим. Про махание оружием ничего сказано не было.

Учёный перевёл на него взгляд.

— Этому скажи, — он кивнул на меня, — чтобы пасть закрыл. Мой мозг реагирует на него крайне отрицательно. Если не промолвит ни слова, выйдете.

— Э, а вот тут ты нэ прав, — уверенно сказал Кран, целясь из ловко вытащенного пистолета в учёного. Тот так резко перевёл на него ствол SPASа, что кавказец только охнул.

— Пригрел, называется, змею… — пробормотал Конан, покачав головой. — Совсем за несколько лет с людьми общаться разучился. Сходить — сдать, купить — общение, что ли… Вон пошли, чего застыли?

— Аха, щас, сам к своэму замбаку иди.

— Зомби безобидный. Я их пускаю иногда, потому что мне их жалко. После смерти ещё мучиться, это ж надо…

— Никуда мы не пойдём, профессор, — перебил я его. — И вы нас выстрелить не посмеете, иначе скоро ваша жизнь оборвётся. Друзья знают, куда мы пошли, и им не составит труда найти спуск в бункер.

Конан некоторое время молчал, обдумывая дальнейший ход действий.

— И что вам надо? — спросил он с раздражением.

Я довольно улыбнулся.

— Что это за прибор? — я указал на жёлтое устройство, лежащее на столе.

— Сказал же, сломанная хрень. Я вам «Золотую рыбу» дам. Устроит?

— Не, вы не переводите разговор на другую тему. Совсем не умеете врать. Ведь это не просто сломанный прибор, так?

— Не так! — зло бросил Кирилл.

— Да ладно… Что это? Ну, хотя можете и не говорить. Но в таком случае готовьте несколько сотен «Рыбок», ибо завтра к вам за ними придут сталкеры…

Конан смачно матюгнулся. Внутри у него шла борьба — говорить или нет. Он понимал, что преимущество не на его стороне, но никак не хотел выдать тайну. Наконец он заговорил:

— Это устройство я сделал два года назад. За пару месяцев до того, как был найден второй за всю историю существования Зоны «Целитель». В то время, когда артефакт спокойно лежал на Болотах и ждал Чёрного, с того места на это устройство, названное мною, к слову, «Моторолой», шли сигналы. Но я не придал этому значения. Как потом оказалось, зря.

Наступила напряжённая пауза.

— То есть отсюда прибор ловил сигнал от артефакта, который лежал аж на Болотах? — недоверчиво спросил я.

— Ты видишь, что он большой? Это потому, что я туда пол-артефакта вставил. Вот и диапазон связи такой. Никакой фантастики.

— Неплохо… А зачем вы вообще его создавали?

— Уже не важно, да и вы не поймёте. Наука…

— Ладно… — Я был настолько взволнован, что обо всём забыл. — То есть «Моторола» работает, и если «Целитель» появится — подаст сигнал?..

Конан мрачно кивнул, покосившись на обомлевшего Крана с опущенным стволом вниз пистолетом в руке. Шайга просто с изумлением смотрел на учёного.

— Отлично! — довольно изрёк я. — Тогда мы берём «Моторолу» и с миром расходимся. Как договорились. И никому ничего не говорим, клянёмся. Да ведь, ребята? — Я посмотрел на своих товарищей.

— Конечно, — в один голос сказали они.

Конан покачал головой, вздохнул и печально сказал:

— Забирайте, что ещё делать…

Кран закончил читать, хотя там ещё было продолжение. Грустно посмотрел на Цинка и тихо сказал:

— Ну ладно, ладно, подгоню магазин к твоей пушке…

Цинк довольно усмехнулся, взял у товарища тетрадь, сложил её в рюкзак и принялся чистить свою «FN FAL» — превосходную, как он считал, винтовку, выполненную под патрон 7.62-мм НАТО. Никто из его товарищей не помнил случая, чтобы она у Цинка не выстрелила, патрон перекосило или что-то ещё. Он всегда за ней превосходно ухаживал, за что она отплачивала преданной службой.

Кран вспомнил, что ему тоже надо «погладить», как говорил Шайга, пользующийся, к слову, «Абаканом», свой АКСУ, и принялся за работу.

Вскоре он уже позабыл о недавнем разводе, и они с Цинком опять беседовали на разные социальные темы.

16 марта, 2011

Как только Конан закрыл за троицей дверь, зашёл за ширму, что находилась прямо за рабочим столом, открыл дверцу шкафа и из груды различных технических деталей извлёк очень похожий на «Моторолу» прибор, точнее — «Моторолу 2». Учёный не мог себе даже представить, что с ним приключится такая ситуация, зато поломку первого устройства он вполне допускал, поэтому на всякий случай сделал второе. Кирилл нажал кнопку включения. Экран тускло осветился, и на нём отобразилась карта Зоны. Без отметок артефактов. Их не было потому, что из-под земли устройство не ловит сигналов артефактов, только с поверхности. Но Учёный знал, что диапазон «Моторолы 2», как и первой, это весь Западный Кордон с частью Южного.

«Ага, я вам прям так и отдал «Целителя», — ухмыльнулся Конан. — Как и вы, узнаю о нём даже раньше вас. Гады, принесла же нелёгкая… Все запасы на исходе, надо было пару каких-нибудь артефактов найти и на «Скадовске» продать, закупиться… А уже поздно. Ладно, завтра уж. Выброс тем более был, всё равно бы не получилось…»

Душевая представляла собой небольшое помещение, обитое изнутри деревом — естественно, сделано это было вручную. В углу стояла железная бочка, наполненная водой, — надо заметить, чистой на вид. Тут же на гвоздике висел черпак, и на крышке от бочки лежало хозяйственное мыло. Но даже такое мытьё принесло Игорю некоторое облегчение, словно вместе с грязью с него сошёл и душевный груз. Простирав грязную одежду, Игорь вернулся в комнату, повесил её на стул и завалился на койку.

В голове непроизвольно всплыли мысли о завтрашнем дне. «Господи, — подумал он, — хоть бы «Целителя» никто не забрал». Сильно захотелось домой, стало одиноко…

Игорь поднял с пола рюкзак, расстегнул боковой кармашек, вытащил из него фотографию и положил перед собой. Любовно провёл пальцем по лицу запечатлённой на фото девушки.

Алина.

Они всегда понимали друг друга с полуслова, с полу-жеста (может, это и значит — две половинки?). И в этот раз она поняла по его бегающему взгляду, что что-то не так. Не поверила в то, что его отправляют на Украину в Киев на какое-то важное событие для журналистов — Игорь и сам уже толком не помнил, чего наплёл ей тогда, в спешке собираясь в дорогу. В Зону. Она даже попросила взять её с собой, мол, отпуск же, но Игорь всё отбрыкивался, чувствуя себя при этом последним кретином. И в итоге убежал. Но выражение в её глазах, — такое сострадательное, готовое к восприятию чужого горя, — надолго запало ему в душу. Хоть он ей и звонил в пути, всё равно перед глазами так и стоял тот взгляд… Игорь много думал, правильно ли он поступил, ничего ей не объяснив. И пришёл к выводу, что если бы она всё знала и сейчас переживала, то это было бы гораздо хуже. Хотя, можно подумать, она и так не волнуется…

Глядя на фотографию Алины, Игорь как наяву почувствовал её прикосновение, да так и заснул, с фото в руках.

Разбудил Синёва чей-то крик за окном. Он открыл один глаз, приподнялся на койке и глянул на улицу, успев заметить тень человека, скрывшегося за углом здания. Понятно. Видимо, отголоски «бегов», самые загулявшиеся зрители расходятся на ночлеги.

Игорь бережно, чтобы не помять, сложил фотографию обратно в рюкзак, перевернулся на другой бок и попытался заснуть, но сон, как назло, словно рукой сняло. Полежав так пару минут, Синёв повернулся и посмотрел на койку Окуня, желая узнать, спит ли он. Тусклый лунный свет, пробивающийся из-за пелены рваных туч, лился в комнату через наполовину занавешенное старым обрывком тюли окно, выхватывая из полумрака силуэт сталкера. Да, вроде сопит. Эх, жаль, а то так бы поговорить…

— Чего ворочаешься? — вдруг донеслось до Игоря. — Не спится?

— Да…

— Понятно… Мне тоже. — Он приподнялся на локте и повернулся к Синёву лицом. — Ну, и что же тебя тревожит?

— Тревожит?.. — осторожно спросил новичок. — С чего ты взял?

— Ха! — усмехнулся Окунь. — Не рассказывай сказки. Я же сам это проходил, и прекрасно знаю, что в первое время, когда ты в Зоне находишься, мозги просто вскипают от переизбытка…

— Допустим… — не стал отпираться Игорь. — Тогда скажи мне: как вы здесь живёте?

— Что значит, «как живёте»? — Сталкер поднял с пола рюкзак и расстегнул его. — Ты же сам всё видел.

— Быт-то я видел, да и не о том говорю. Имею в виду, как выживаете?

— А, вот оно что… Значит, верно я угадал. — Немного порыскав в рюкзаке, Окунь достал из него термос, скрутил крышку, налил в неё чаю и сделал первый маленький глоток. На его лице отразилось блаженство. Он вопросительно посмотрел на Игоря, мол, будешь. Парень мотнул головой. Сталкер пожал плечами, сделал второй глоток. — Зря, от бессонницы помогает… Так, что ты там говорил? А, про выживание?.. Знаешь такую поговорку: «человек ко всему привыкает»? Вот и жизнь в Зоне — не исключение. И это естественно: если обычный городской житель вроде тебя приходит сюда, то тут ему всё кажется диким и первобытным. Как правило, девять из десяти новичков погибают, не вынося суровых условий или не смогши приспособиться к ним. Но тот один человек со временем осваивается и остаётся здесь навсегда.

— Навсегда?! Но зачем? Ведь тут одна только ненависть, жадность, нет любви…

— Одна ненависть, говоришь?.. Нет, я бы так не сказал. Ты ведь наверняка знаешь, что в боевых условиях проверяются друзья — настоящие они, или так, «и не друг, и не враг, а так…»? В Зоне так и происходит. Если новичок проходит все азы подготовки по выживанию — школу жизни внутри Периметра, можно сказать, — то он остановится сталкером. Соответственно, в местной среде у него повышается авторитет, и по причине некоторого опыта он уже может не только окраины бороздить, а заходить глубже в Зону — туда, где сидит народ опытный, тёртый. Там он или ссорится со всеми, или становится «проверенным», а если повезёт, то даже может приобрести друга. При определённых условиях. Например, договорились два старателя в совместные ходки ходить и спустя пару-тройку они либо расходятся, либо становятся — не разлей вода.

Что это? Настоящая крепкая дружба! Когда напарники друг за друга жизнь отдать готовы. Вот видишь, в Зоне не только ненависть, через край хлещет. — Окунь сделал паузу, отпил чаю, продолжил: — А что ещё тут есть? Свобода! Не группировка, на базе которой мы сейчас находимся, а чувство. Здесь человек не стеснён рамками государственных законов, не должен платить налоги. Волен поступать так, как хочет. Возникли с кем-то тёрки — не бежит в органы, а берёт автомат — и… а если случай несерьёзный, можно просто морду набить. И ничего за это не будет.

— То есть ты хочешь сказать, что в Зоне даже лучше, чем за Периметром? — скривился Игорь.

— В кой-то мере да. Законы другие, а идеи почти не отличаются.

— А мутанты как же? А то, что нельзя свой род продолжить? Женщин-то нет…

— Да чего ж вам всем эти мутанты так дались?.. Ну, вот например, у вас там… то есть за Периметром, на Большой земле. Чем не ежедневная опасность для жизни? Где гарантия, что сегодня утром тебя не собьёт водила маршрутки, который себе круги наматывает? Ведь ему деньги платят, в зависимости от количества перевезённых пассажиров и расстояния. А где гарантия, что ты не отравишься мясом из магазина, упакованном непонятно в каком подвале со всеми нарушениями санитарных норм? Опять же, делают это, чтобы деньги получать. Людям от тебя нужны «зелёные», мутантам — ты сам, твоя плоть. Только разницы порой нет, потому что иные так называемые «человеки» готовы на всё ради денег. Не все! Но большинство.

Поражённый услышанным, Игорь не нашёлся, что ответить. Получается, «его» мир — даже хуже Зоны? Там всё замаскировано, опасность можно ожидать с любой стороны, а здесь всё без хитростей. Да нет, бред, бред, бред, не может быть… не может быть, чтобы этот дикий мир был лучше…

Синёв задал последний, самый тупой вопрос:

— А что насчёт продолжения рода?

— Ну, — Окунь развёл руками, — это минус, конечно. Хотя… знаешь, есть женщины среди сталкеров — буквально единицы, но есть.

— Как это?… Где?

— Ну, раньше было относительно много, а сейчас… только одну припоминаю. Ближе к Восточному Кордону она обитает. В селении наподобие деревни новичков. Но я бы и не сказал, что она женщина… Алкаши — они же безродные.

— Мда уж… — пробормотал Игорь. — Местечко…

Окунь поболтал в крышке чай, задумчиво глядя на него, потом перевёл взгляд на Синёва и сказал:

— Слушай, Игорь, а оставайся ты здесь, а?

— Чего?!

— Не, ну а чего тебе там делать? Сам сделай выводы из только что сказанного мной. Разницы-то, по сути, большой нет в плане угрозы для жизни, зато тут свобода!.. — Похоже, Окунь уже начал пьянеть; хотя он наверняка ещё до этого на «бегах» употребил. — Вот какие у тебя причины есть для того, чтобы возвращаться туда? А, ну да, бандиты же эти… Ну и что?! Разве это проблема? Завтра пойдём — артефакт заберём — вместе к твоему Кроту поедем, в глотки деньги всей его банде запихаем — и обратно! А ежели скорешимся, так вообще напарниками станем!..

— Да нет, спасибо, — с кривой ухмылкой сказал Игорь.

— Почему? Что тебе мешает умотать оттуда навсегда? Тебе так хочется каждый день толкаться в транспорте, париться по двенадцать часов на работе, да к тому же выслушивать упрёки от жирного прыщавого говна — твоего начальника? Ну, вот скажи мне: хочется, да?

— А ты когда-то точно так же жил, — прищурился Игорь. — Чего вдруг иначе запел?

— Жил… — согласился Окунь. Сложил термос обратно в рюкзак, подошёл к окну, пошире распахнул створку, достал из нагрудного кармана сигарету и зажёг её. — Но сейчас бы не смог. Я хлебнул свободы, понял, что жил в клетке. Что семь миллиардов людей сейчас живут в одной большой клетке, как хомяки. Барахтаются в собственной параше, лижут друг другу задницы, видят одно и то же. И каждый день у них — это как бег в колесе. Ну, знаешь, такие маленькие пластмассовые колёсики, которые к грызунам в клетки вешают, чтобы они хоть как-то развлекались. Всё идёт по единому, давно установленному, отточенному алгоритму. И никакого тебе разнообразия. Разве это жизнь?

— А здесь, можно подумать, жизнь.

Окунь долго не отвечал. Помолчал, глубоко затянулся, выпустил изо рта облако дыма. И, наконец, заговорил:

— А хрен его знает. Вот честно тебе говорю, я уже давно ни фига не понимаю. Просто ясно осознаю, что жизнь на Большой земле мне отвратительна. Тут хотя бы есть настоящие друзья. Я уверен, что, например, Гоблин или Витёк меня никогда не предадут, потому что мы не единожды спасали друг другу шкуры, и прекрасно знаем, кто как ведёт себя в тех или иных ситуациях. Знаешь, однажды после Выброса мы с Гоблином застряли в подвале из-за перегородившей выход аномалии и всю неделю до следующего Выброса тянули на двоих запасы еды. Они у нас были небольшие, запасы эти, мы ведь долго находиться вне базы не рассчитывали, так получилось. Когда аномалия исчезла, мы были уже не в силах идти сами; отползли метров на триста от подвала, потом нас по чистой случайности обнаружил отряд «Свободы». Оттащили анархисты на базу, выходили. С тех пор я уверен в Гоблине, как и он во мне. Вот это настоящая дружба, безо всяких подвохов и фальши. Был ещё похожий случай, с Бельмутом, но неважно… В общем, здесь, в Зоне, я знаю, как люди ко мне относятся. В своих бывших друзьях с Большой земли я не уверен. Да, впрочем, и не зря. Когда выползал отсюда в свой город, то пришёл к дому старого товарища — так, повидаться, поговорить… А он меня даже не поприветствовал, хотя видел. Заметил — и скорей убежал. Потому что боялся, что если вычислят меня, то и его могут замести за укрывательство. А ведь я и не таким рисковал ради него когда-то… — Окунь в очередной раз затянулся, да так глубоко, что аж закашлялся. Прочистив горло, продолжил: — Короче говоря, тут чувства истинны, а там — нет. Может, поэтому в Зоне жизнь, а на Большой земле лишь жалкое её подобие… Или я просто сошёл с ума.

— Как-то это всё дико… — Синёв покачал головой.

— Почему дико? — Сталкер покосился на Игоря. — В чём именно ты со мной не согласен?

— Я не могу объяснить, но это же так просто… То, что ты мне говоришь, чистой воды абсурд. У меня там есть невеста, и я мы хотим с ней пожениться. Завести семью…

— Понятно. Унылые, опостылевшие стереотипы. А ты вообще уверен, что сможешь вернуться?

— Захочу — выйду. Что за вопросы?

— Эх, друг, не всё так просто! Зона — она ведь не просто бездушная территория, по которой топчется несколько сотен человек. Зона — это живое существо; она живёт и питается, причём нами. Например, только ты подумал о чём-то неприятном, опасном, что тебе в данной ситуации хотелось бы видеть меньше всего на свете, и эта пакость уже здесь. Что это, а? Просто закон подлости? Сомнительно, слишком уж много совпадений. А если подсчитать все случаи, то это уже перерастает в статистику, а она, брат, не врёт.

— Погоди, — прервал его Игорь. — Я не понимаю, как связано то, что ты мне сейчас говоришь, и…

— Да очень просто. Я хочу сказать, что Зона привязывает к себе людей. Для нас, сталкеров, это уже аксиома. Причём привязывает, запускает в сознание человека свои нити в тот момент, когда он только-только пересекает Периметр. Вначале эти нити тонкие, их с лёгкостью можно перерубить, и дай Бог, чтобы хоть кто-то так сделал. Но со временем они становятся всё крепче, толще, буквально врастают в мозг!.. Освободиться от них можно, только если умереть, и то… А знаешь, как они проявляются, эти степени привязки? Поначалу, приходя в Зону, неподготовленные люди испытывают страх перед всем, что их тут окружает. Перед аномалиями, которые могут разорвать, сжечь, заморозить и тому подобное. Перед мутантами, которых пули не всегда остановят. Перед Выбросом: боятся, что его энергия застанет их врасплох, вдали от надёжных убежищ. Хотя нет, вру… С самого начала, конечно, человек испытывает сильное любопытство, но, как правило, после лицезрения в действии какой-нибудь аномалии или мутанта в ярости, его заменяет дикий, животный ужас перед Зоной. На этом этапе многие и погибают, не выдерживая эмоционального напряжения. Другая, совсем крохотная часть людей возвращается обратно за Периметр — но если опираться на статистику, неофициальную, разумеется, то весьма немногие получают шанс вернуться домой: военные, незамеченные аномалии, затаившиеся мутанты, бандиты… Сам понимаешь, не так-то просто уйти с охраняемых отчуждённых территорий. Но вот если человек проходит «инкубационный период», то потом его отношение к Зоне меняется. Он начинает её ненавидеть. Сначала отдалённо, говоря «ну и падла же ты, падла», а затем всё сильней и сильней. За загубленные жизни своих боевых товарищей, приятелей, знакомых. За свою погубленную жизнь. Хотя уж тут Зона явно не виновата: силком за Периметр никакой мутант не тащил — сам пришёл, сам дурак. Но есть у людей такое свойство: винить других в своих ошибках, потому что это легче, чем признаться самому себе… Ну, в общем, ненавидеть человек начинает Зону. Этот период пережить ещё труднее, чем «страшный»: надо сдерживать себя, чтобы рассудок «не заплыл» злобой, и ноги сами не понесли один на один против банды мародёров, которые, может быть, друга убили. — Окунь встал с кровати, открыл окно и щелчком пальцев выбросил в него окурок; опёрся руками о подоконник и уставился в ночное небо. — Как правило, проходит не меньше года, прежде чем ненависть не начинает притупляться, уступая место равнодушию, а затем человек и сам не замечает, как вдруг в нём зарождается любовь к Зоне. Это какая-то никому не понятная, необъяснимая, дикая, но сильно ощутимая любовь… — Окунь ненадолго затих. — Ты помнишь, сколько боли причинили тебе и другим эти земли, но в то же время ты становишься зависим от аномальных пространств. Можешь орать, что ты терпеть не можешь Зону, презираешь всем своим существом и больше всего на свете желаешь, чтоб она исчезла, но… Одновременно будто слышишь чей-то голос в голове: «Нет, врёшь, батенька, всё врёшь…». И понимаешь, что действительно — так это и есть. И нет разницы, изнутри ли идёт этот голос, или кто-то нашёптывает тебе эти слова. Факт: привязанность есть. Это похоже на чувство, когда врёшь и прекрасно знаешь, что не прав, но всё равно… Блин! — Окунь саданул кулаком по стене и развернулся к окну спиной, запрокинув голову. — Я не знаю, как объяснить… Это надо чувствовать. Короче говоря, это значит, что Зона окончательно привязала человека к себе, и присосалась к сознанию. И нет ему больше места на Большой земле. Хорошо, если потом получается более-менее тут ужиться, а если — нет?..

Сначала Игорь хотел сказать что-то вроде «как-то бредово звучит», но затем с ужасом понял, что за всё время нахождения внутри Периметра он сам в какой-то мере ощущал часть всего описанного Окунем. Сначала любопытство, очень быстро переросшее в опасение, в страх, а сейчас… Только равнодушие и едва ощутимую злобу.

— А этого, привязки имею в виду, можно как-то избежать? — глухо спросил он.

— Можно, но вот только откуда тебе известно, насколько глубоко Зона пустила в твою голову свои корявые лапы. Все к ней привязываются за разное время, люди же индивидуальны…Но я думаю, что если уйти в течение первых пары недель, то… Всё будет нормально. Так что «Целитель» — как ты и сказал, воистину последний шанс для тебя. Хотя…

— Послушай, — перебил его Игорь, — а многие ли пытались уйти, или все руководствуются только этими вот рассказами?..

— За других отвечать не буду, но я… не то чтоб пытался, идти-то мне некуда. Просто выезжал пару раз в Киев и, скажу я тебе, дико там себя после Зоны чувствовал. По привычке отовсюду ожидал опасности, а когда крупных собак видел — так за нож хватался… Чувство такое сидит, словно не хватает чего-то. Сначала это едва заметно, похоже на лёгкий зуд. Однако со временем тревога усиливается, и потом хоть волком вой! Я сильных наркотиков никогда не пробовал, и уж нарком тем более не был, но догадываюсь, что симптомы схожи с ломкой…

Игорь вытер испарину со лба, и почувствовал, как тело быстро покрывается липким потом. «Ну и на хрена же я сюда пришёл?..» — промелькнула в голове мысль.

— Послушай, а что ты мне говорил про города рядом с Зоной? Они же за пределами, а значит, «зоновским» там жить невозможно…

— Но рядом ведь.

Синёв не ответил. Молча уставился в темноту, и ему казалось, будто он видит в ней образы разных чудовищ. А потом в голове сами собой стали всплывать знакомые кадры: дом, Алина, лес, в котором они иногда гуляли летом, вечерний город… Очень хотелось вернуться ко всему этому, прямо сейчас! Раньше Игорь жил и как-то не задумывался, что эту жизнь у него могут отнять. Однако нет, всё-таки это возможно. Да уж, не ценят иногда люди того, что имеют.

Проснувшись с утра один в комнате, Игорь отправился искать Окуня: ведь уже семь часов, а сталкер обещал, что они выйдут как можно раньше. Но его и не надо было искать: он сидел в баре на самом видном месте, попивая пиво и листая одним пальцем что-то на ПДА. Как выяснилось, в Сети вовсю обсуждались вчерашние «бега»; чуть ли не на первом месте по популярности — девятый забег. Конечно, Игорь отказался читать комментарии и само собой смотреть видео, тем более оно было в плохом качестве и довольно «урывистое». Позавтракав бутербродами с чаем, путники забрали свои вещи из гостиницы, отдали вахтёру ключи и выдвинулись с базы.

Сравнивая сегодняшнее и вчерашнее самоощущения, Игорь понимал, что теперь он действительно немного иначе воспринимает Зону. Без страха. Зато стало беспокоить какое-то тревожное чувство. Вероятно, это связано с целью их пути — либо у Синёва появится последний шанс, либо… О втором варианте думать не хотелось. Но, каждый раз видя обширный куст или небольшую рощицу, Игорю казалось, что сейчас оттуда выйдут те трое, и это будет похлеще, чем встреча с любым мутантом…

Через полтора часа неспешной и выверенной ходьбы, к которой Игорь уже успел привыкнуть, Окунь вдруг заговорил:

— Слушай, Игорь, как артефакт-то твой искать будем?

— Ну… я думаю, детектором.

— Эк ты разбежался! — Сталкер подбросил болт, поймал его за ленточку и метнул вперёд. — Детектором, конечно, проверим, да далеко не факт, что он что-то найдёт. «Целитель» — вещь очень редкая, так что нет гарантии, что детектор его заметит. Это всё-таки электроника, я ей доверять не привык вообще. Заметил, что детектором не пользуюсь? Вот и оно, некоторых излишняя доверчивость к ним погубила.

— Тогда как искать? На глаз? — наугад сказал Игорь.

Андрей усмехнулся, плавным, отточенным движением нагнулся за болтом, распрямился и ответил:

— Ну да, нашёл дураков. Я слышал: артефакт этот больно уж ненаглядный, поэтому трудно его не заметить, лежи он на виду. Давно бы взяли. Или… Нет, только технике и зрению в таком случае доверять нельзя. Помнишь из статьи, где аномалия «целительная» появлялась? Сначала в подвале, потом где-то на болотах в камышах… Укромные местечки любит, а значит, арт следует искать в домах. На чердаках, например. В общем, поступим так: сначала я проверю всю деревню детектором, а заодно и гляну сам. А потом, если ничего не найду, в дело вступаешь ты. То есть шаришь по очереди все чердаки. Потому что в домах частенько любит прятаться всякая аномальная нечисть, а до чердака обычно не добирается. Поэтому надо сначала проверить менее опасные места, а уж потом, если так и не найдётся «Целитель», в пекло лезть…

— Хорошо, — согласился Игорь.

Дальше они шли в полном молчании. Окунь изредка кидал вперёд болт, а так в основном доверял своему собственному чутью; темп продолжал держать медленный.

Вскоре впереди из-за холмов выплыли очертания старых деревянных домов, заросшие бурной мутагенной растительностью дворы, покосившаяся водонапорная башня на другом краю деревушки. От этого места веяло полной пустотой и тоской. Когда путники оказались у наполовину завалившегося на бок забора, Игоря вдруг окутала невыносимая тревога. На миг даже пришло ощущение, что он чувствует на себе чей-то внимательный, изучающий взгляд. Но, обернувшись, Синёв не увидел ничего, кроме холмистой местности и постоянно вспыхивающей неизвестно по какой причине одной и той же «Жарки». Однако ощущение слежки не ушло, а наоборот — усилилось. Это значит, их «пасут» откуда-нибудь из-за кустов?..

— Эй, чего встал? — окрикнул Окунь Игоря. Синёв помотал головой и быстро нагнал сталкера.

Войдя в деревню, путники укрылись за окраинным домом. Тут же на земле лежала приставная лестница. Игорь сразу смекнул, что её надо использовать для поднятия на чердаки.

Окунь оставил Синёва прикрывать его, а сам осторожными, плавными шагами заскользил по земле и скрылся за углом дома — видимо, пошёл исследовать деревню на предмет «Целителя». Игорь прекрасно помнил свою вчерашнюю встречу с кровососом на «бегах», помнил, чем, а точнее — кем, славилась эта деревушка, помнил осторожность Окуня. Поэтому сидел тихо, и внимательно глядел по сторонам, дабы никого не привлечь.

Минут через двадцать вернулся Андрей. Он приблизился к новичку, присел возле него и, смахнув со лба испарину, сказал:

— «Целителя» ни я, ни детектор не видели. Зато кровососов парочку очень даже…Хорошо, они в трансе и на краю деревни стоят, покачиваются так… Спят вроде.

— Тогда я пойду? — спросил Игорь, вставая.

— Да, давай. И возьми эту хреновину, — сталкер кивнул на лестницу и тоже поднялся.

На чердаке первого дома, конечно, никакого «Целителя» не было и в помине. Но Игорь уже понял, что Зона так легко и сразу ничего не даёт, и в его голове не промелькнуло и тени разочарования: ведь есть ещё около двух десятков домов.

Однако на чердаках ни второго, ни третьего, ни даже седьмого домов артефакт также не нашёлся. Нехорошее предчувствие уже начало стучаться в душу, к тому же один раз они едва не столкнулись с кровососом. Да ещё и замки эти на чердачных окнах… Не на всех, но на многих они висели. Причём замки не хлипкие, держащиеся на соплях, а крепкие и прочные, хоть и ржавые. Чтобы открыть такое чудо, сделанное мастерами Советского Союза, приходилось либо долбить по нему чем-нибудь вроде приклада, либо со всей силы дёргать на себя, вырывая тем самым вместе с «деревянным мясом». Но и первый, и второй способ были шумными. В общем, путники работали на нервах: если Игорь задерживался больше чем на минуту на одном чердаке, Окунь шёпотом звал его — мол, если всё у тебя в порядке, то давай, спускайся…

Так примерно за полчаса Игорь исследовал около пятнадцати чердаков, но «Целителя» всё-таки не нашёл. Теперь, помимо мании преследования и страха перед кровососами, появилось опасение, что артефакта-то и нет. Либо забрали, либо… Кто знает, на какой технике та троица основывалась, может, ошибка просто-напросто… С такими невесёлыми думами Игорь взбирался по лестнице на чердак очередного дома. Замка тут не было, приоткрытая дверца, ведущая в тёмное чрево дома, поскрипывала от лёгких дуновений ветерка. Ей хватило одного слабого толчка рукой, чтобы отвориться, и предоставить взору… Новичок, не веря своему зрению, крепко зажмурил глаза и резко распахнул. Нет, не исчезло… На полу лежал необычайной красоты предмет. Вытянутый в длину, по форме отчасти напоминающий яйцо, он переливался всеми оттенками синего и голубого цветов. При взгляде на него возникало такое ощущение, словно внутри него что-то плавает, будто тонкая светящаяся ленточка перемещается от одного края предмета, к другому, вверх и вниз. При этом по покрытым плесенью стенам ползали светло-синие, ярко-голубые змейки, и казалось, что находишься не в старом подвале наполовину сгнившего дома, а в мраморном зале… Сомнений не было: это «Целитель». Игорь едва не вскрикнул от взбурлившей в нём радости. Теперь он свободен, сможет вернуться назад, и первое, что он сделает дома, это обнимет Алину, а потом…

Звуки близких выстрелов оборвали мысли Синёва. Как минимум пять пуль просвистели в опасной близости, впившись в трухлявую древесину и прошив её насквозь.

Путь до деревни выдался спокойный. Все трое наёмников отдались мечтам — на что в итоге они хотят потратить сумму, которую выручат за «Целителя». Цинк, обладающий повышенной чувствительностью к аномальным образованиям, задолго почувствовал, что каждый шаг приближает его к артефакту. Нет, не только его, конечно, их всех. Как ни странно, у него в голове даже не возникло мысли, чтобы попытаться ликвидировать своих напарников и забрать «Целителя» себе. Как-то дико это звучит: убить людей, с которыми ты несколько лет сражался, зарабатывая себе на спокойную жизнь и старость. Даже если рассуждать как последнему цинику и эгоисту, то с кем, наконец, в этой самой старости ходить по барам, с удовольствием тратить деньги?.. Не в одиночку же. Вот и получается, что это последний поход их сплочённого отряда, который принесёт им небывалую удачу. От этой мысли на душе как-то намного теплее стало.

— Цинк, погоди, — раздался позади голос Шайги. Ведущий остановился, оглянулся и вопросительно посмотрел на товарища. Тот сказал: — Проверь датчиком, который мы у Конана взяли.

Цинк повернулся и вгляделся в силуэты деревенских домов и вышки на краю деревушки, до которой было рукой подать. Странно, отметил он. Там, по сравнению с окружающим пространством, было гораздо темнее, словно на деревню уже опустилась ночь. Потому все предметы там выглядели только очертаниями. Ну, Зона это штука вообще очень нестандартная, да и место необычное, так что смысла голову ломать нет. Цинк скинул рюкзак, расстегнул, порылся в нём и достал на свет устройство. По форме оно чем-то напоминало первые мобильные телефоны — такое же громоздкое, с антенной. Включил, и из динамика сразу же донёсся громкий размеренный писк, на маленьком экране отобразилась карта Зона, где-то близко к центру замерцала зелёная точка, изображение увеличилось, стало видно грубо обрисованный рельеф местности, квадратики домов — в одном из них и мерцала зелёная точка. Ею обозначался «Целитель». На месте, с удовольствием отметил Цинк. Вдруг откуда-то спереди донёсся какой-то едва слышный, неестественный даже для природы Зоны шум. Похоже на то, как будто переломили пополам старое, но не толстое дерево. Кран и Шайга напряглись. Цинк настороженно поднял ствол своей винтовки и отключил устройство, чтобы не мешал его писк. Долго прислушиваясь к окружающему пространству, наёмники так и не услышали больше ничего похожего на тот звук.

— Что это было? — спросил Кран.

— Фиг его знает, — Цинк пожал плечами, поглядел ещё пару секунд на деревню.

— Э-э, пашли б ка мы туды, э? — сказал Кран. — Чё-та у миня предчувствия такые нихарошие…

— Ага, — кивнул Шайга, — мне тоже тот звук не понравился.

Наёмники быстро достигли окраинных домов. Заглянув за один из них, Цинк пошарил взглядом по местности и к своему величайшему изумлению, плавно переходящему в гнев, увидел на земле возле одного из домов, надо полагать, того самого, вожделенного, топтался вольный бродяга (судя по экипировке) с «калашом» в руках. Он нервно озирался по сторонам и временами посматривал на открытое чердачное окно, в котором маячил человеческий силуэт. Прежде чем Цинк или Шайга успели что-то сделать, Кран резко вышел из-за угла, вскинул винтовку и нажал на спуск. Одновременно с этим где-то слева взревел кровосос.

Как минимум пять пуль просвистели в опасной близости от Игоря, впившись в трухлявую древесину и прошив её насквозь. Новичка со всех сторон осыпало щепками. Он низко присел, инстинктивно прикрыв голову руками, и кинулся к «Целителю», так как забыть о нём было трудно: это единственная мысль, которая не была разбита выстрелами. Прекрасно помня о свойстве артефакта «сливаться» с кожей человека, Игорь взял его защищёнными перчатками ладонями и, недолго думая, юркнул в тёмную дыру в полу — спуск в дом. Конечно, он не забыл слов Окуня о внутренней опасности этих строений, но не факт, что они там есть, к тому же всё-таки не все аномальные образования бывают опасными для жизни, в отличие от пуль, которые в данный момент прошивали чердак.

«Чёртовы засранцы! — подумал Игорь. — Всё-таки догнали! Теперь только бы успеть от них оторваться!..»

Он не разглядывал убранство дома, и абсолютно ничего тут не запомнил; спустившись, а точнее — скатившись — по лестнице, кинулся к светлой полосе, расстелившейся на полу напротив спуска с чердака: судя по ширине полосы, стелилась она из дверного проёма. И вправду: побежав по ней, Игорь оказался на улице. Пробежался вокруг взглядом и, не найдя Окуня, уже хотел было его позвать. Но, как только он открыл рот, прямо перед ним неизвестно откуда возник Андрей, хлопнул Синёва по руке и побежал прочь от этого места. Игорь бросился за сталкером. Сзади раздался рёв кровососа, затем человеческий крик и стрёкот винтовки. Не оглядываясь, путники достигли края деревни, перемахнули через какую-то развалившуюся постройку, пересекли дорогу и оказались на краю засохшего леса.

Тут же неподалёку возвышался небольшой холм, и Окунь, перепрыгнув через него, мягко приземлился на его подножье. Через секунду рядом с ним присел Игорь, скинул с плеч рюкзак, чтобы достать контейнер для артефактов. Сталкер покосился на Синёва и приник к прицелу «Калашникова», высматривая в нём фигуры преследователей. Те не заставили долго ждать. Справившись с кровососами, они добежали до окраинных строений и укрылись за ними. Началась перестрелка. Затем троица начала пытаться разделиться и с разных сторон подойти к путникам, но Окунь стрелял им по ногам сразу, как только кто-то из них вылезал из укрытия. Хотя это не могло продолжаться вечно. Патронов у наёмников больше, это естественно, поэтому это всего лишь временная задержка. Если ничего не предпринимать, они просто задавят огневой мощью.

— Всё! — сказал Игорь, бережно положил «Целителя» в одну из ячеек контейнера и захлопнул крышку; когда он складывал его в рюкзак, появилось ясное ощущение тепла, исходящего от стенок контейнера…

Окунь кивнул, переместил ствол автомата чуть вправо и дал короткую очередь, но наёмник всё же успел перебежать от одного дома к другому, то есть ближе к путникам.

— Ты когда-нибудь хотел побывать в городе-призраке? — спросил Окунь в паузе между стрельбой.

— В Припяти, что ли?

— Ага. Если… — Он резко сместил ствол влево и сделал четыре выстрела. — Если хотел, то теперь твоё желание исполнится. Мы идём в Припять.

— Зачем?!

— Они нас прижимают… — Окунь пригнул голову, потому что прямо в нескольких десятках сантиметров над холмом просвистела очередь. — С трёх сторон, так что только вперёд идти можно. — Он поднял голову и стал снова высматривать наёмников. — Только сейчас ты не просто плетёшься за мной, а ещё и прикрываешь нам спины. Понял?

— По-другому никак…

— Отлично! Тогда отходим! — Окунь перекатился на спину, развернулся и стал на руках отползать от холма. Игорь последовал за ним.

Им повезло, что у этой окраины рощицы рельеф был неровным: от холма шёл спуск ещё ниже, поэтому, когда путники отползли назад и, пригнув головы, побежали вперёд, наёмники и не подозревали, что их враги уходят от них.

Метров через сто Окунь вдруг остановился, указал на сосну со сломанной верхушкой и щёлкнул пальцами.

— Что такое? — спросил Игорь.

— Ходы! — Сталкер обернулся и торжествующе уставился на Синёва. — Под нами находятся подземелья! Я помню то дерево без «головы». — Его взгляд забегал по земле. — Так, Игорь, тут где-то есть спрятанный лаз, ищи его! Не бойся, он не заминирован…

— А аномалии? — нервно произнёс Игорь, глянув в сторону деревни кровососов, откуда уже с полминуты не слышалось выстрелов.

— Нет их тут! — бросил через плечо сталкер, продвигаясь в сторону «безголового» дерева и ощупывая носками ботинок землю. — Вплоть до той сосны!

Синёв недолго помедлил, потом начал так же ожесточённо «щупать» землю, продвигаясь параллельно Окуню.

Обследовав метров десять и не обнаружив никаких признаков секретного лаза, Игорь остановился, поднял голову и пошарил глазами по сторонам. Его внимание привлекла куча хвороста чуть левее. Конечно, это лес, и нет ничего странного в том, что тут повсюду лежат ветки, но эти ветки сложены подозрительно ровно, горкой. «Отклик» молчал, да и взор тоже не примечал ничего опасного на пути к куче хвороста, поэтому Игорь большими шагами достиг её и раскидал ногой в сторону ветки.

— Окунь!! — крикнул он, увидев под собой темноту провала и едва высвечиваемую падающим в дыру дневным светом гору бетонных обломков.

Сталкер вмиг оказался рядом и воскликнул:

— Красава! А ты умеешь ставить… — договорить ему не дала громыхнувшая в стороне автоматная очередь; пули просвистели в опасной близости от Окуня. Он подпрыгнул, как ужаленный, буквально втолкнул Игоря в провал и спрыгнул сам, успев ещё отстреляться по наёмникам.

Скатившись по горе обломков, Игорь ударился плечом обо что-то твёрдое. Потрогал: холодный металл. Что за?.. Тут Окунь включил налобник, и Синёв увидел рельсы и стоящую впереди дрезину, которая перегораживала собой туннель.

— Это что ещё за метро? — выдавил Игорь, поднимаясь на ноги и нашаривая у себя на лбу фонарь.

— Я сам мало что знаю, — сухо ответил Окунь, направившись трусцой в сторону дрезины. Игорь неуверенно покосился на дыру теперь уже над головой, а не под ногами, через которую были видны деревья и серое небо Зоны. Перевёл взгляд на сталкера и бросил:

— А что с этим проломом делать?

Окунь обернулся и крикнул:

— Давай быстрее за мной, чего встал?!

Игорь словно вышел из оцепенения, вздрогнув от мысли, что они по-прежнему в зоне досягаемости наёмников, и припустил вслед за Андреем. Тот остановился перед дрезиной и бросил через плечо, указав рукой на протянутую под днищем «паровоза» леску:

— Осторожно, растяжка, — и перешагнул через неё, после чего сразу же побежал вперёд.

Игорь переступил через леску, особо осторожно ставя вторую ногу, убедился, что противники не спустились следом, и догнал сталкера. Тот стоял лицом к Синёву перед развилкой путей, держа руку на пульте. Прямо шло продолжение обвалившегося туннеля, а влево глубже под землю уходило ответвление. Между путями стояла небольшая будка, похожая на «клетушки» на КПП. Справа от Андрея на стене была закреплена тяжёлая герметичная дверь, а за ней, ближе к ответвлению, пульт для управления ею.

Как только Игорь поравнялся с Окунем, последний повернул рычаг.

Механизмы закрытия гермодвери загудели, и стальная перегородка стала неторопливо закрываться; маленькие колёса скользили по специальному рельсу. Когда дверь уже наполовину закрылась, впереди прозвучал взрыв. Осколки забарабанили по стенам туннеля и корпусу дрезину, хотя досталось ещё и герметичному затвору.

— Пока, придурки, — проворчал Окунь.

Дверь с глухим ударом закрылась, и эхо пошло гулять по туннелям.

Путники остались одни в таинственных подземельях.

Окунь сидел, прислонившись к стене, и курил; сигарета в его руках подрагивала.

— Чёрте что, — бурчал он, уставившись немигающим взглядом на рельсы, — уже почти сорок лет, а всё от пуль бегаю. Сколько же так можно, в конце-то концов?.. Заработать бы на нормальную старость и свалить, да Зона не отпустит. Падла, чего же тебе от меня надо? Уж или бы прикончила, да дело с концом, или отвязалась. Зачем издеваться? Стерва… — Затоптав ботинком сигарету, сталкер сплюнул и зашагал к будке между путями, в которой Игорь уже минут десять пытался найти какие-то документы об этом месте. Правда, зря старался: большую часть бумаг, к слову, совершенно бесполезных, Окунь с Гоблином давным-давно вынесли, а оставшиеся так же не несли никакого смысла.

Подойдя к раскрытой настежь двери, Андрей заглянул внутрь будки. И так зная ответ, зачем-то спросил:

— Ну, как успехи?

Игорь только махнул рукой и тяжело опустился на старый скрипучий стул.

— Ни фига нет, одни графики с ничего не значащими фамилиями да расписание движения каких-то групп по тоннелям с целью перевоза или замены оборудования…

— Во-во! — поддакнул Окунь. — Та же фигня.

Синёв вопросительно взглянул на напарника:

— В смысле? Ты тоже что-то знаешь?

— Знаю, что это секретный объект под № 7 и что разрабатывалось тут какое-то оружие: от ядерного до психотропного. А точнее… нет.

— Негусто. А про линии тебе что-нибудь известно?

— Имеешь в виду, куда тоннели ведут? Тот, — сталкер махнул рукой в сторону ответвления, — скорее всего, к атомной станции в обход Припяти, а который прямо продолжается — он в сам город. Куда-то в центр и на южную окраину.

Глаза Игоря вспыхнули удивлением.

— Так ты знаешь?! А почему сразу не сказал? Я тут…

— Большей частью по предположениям. Хотя точно знаю, что, пойди мы прямо, на окраину Мёртвого города выйдем.

— А откуда тебе это известно?

Окунь вздохнул, зашёл в будку, скинул со спины рюкзак и присел рядом со своей ношей.

— Когда мы ещё с Гоблином вместе ходили, то были такими… ну, немного нарывистыми, если коротко. Решили однажды сходить в Припять, ибо артефактов там во все времена лежало больше, чем где бы то ни было в Зоне. Дошли до южной окраины города, буквально пару дворов миновали и чуть на «монолитчиков» с гаусс-пушками не нарвались, и уж тогда инстинкт самосохранения…

— Что ещё за «монолитчики»? — перебил его Игорь.

— Да так, группировка одна, возле ЧАЭС обитающая. Саркофаг защищает: мол, лежит в нём некий божественный камень, исполняющий чудеса. Они ему и поклоняются. Ну, не суть. В общем, дёрнули мы с Гоблином обратно, да из города не тем путём вышли, каким зашли. Напарник мой бывший очень любопытный, испытывающий к деньгам и приключениям большую любовь, из-за чего просто так взял и залез в один из гаражей. А там был спуск под землю. Посовещались мы и решили спуститься. Вниз шла лесенка, а за ней тоннель небольшой, в ширину всего метра полтора. Мы по нему минут двадцать шли, потом в дверь упёрлись, открыли — а там тоннель пошире и повыше, притом с проложенными рельсами. По нашим расчётам вышло, что, пойди мы направо, оказались бы где-то под Припятью, но, учитывая обилие в ней «монолитчиков», находиться там было крайне опасно. К тому же, если фанатики действительно очень хорошо знают город, им наверняка известно и о подземельях под ним. А ежели так, то вряд ли они на всякие случаи жизни не поставили там пару современных взрывоопасных сюрпризов. Короче, решили мы с Гоблином пойти налево. По дороге встретили стаю бюреров, не без труда их одолели, и через несколько часов вышли к этой развилке. Увидев ответвление, естественно, сразу не пошли по нему, а подумали, куда оно может вести. Пришли к единственному выводу: только к ЧАЭС. Идти тогда туда нам было опасно, ибо возвращались из изнурительной ходки, устали порядком, вымотались; но это-то ещё ничего, так ведь запасы боеприпасов заканчивались. Ну, взяли из будки кипу бумаг, открыли гермы, поставили растяжку, выбрались через пролом и закидали его ветками, чтобы не видно было. Но вдвоём мы сюда больше не вернулись, так как Гоблин вскоре ушёл «учиться» у своего будущего предателя, а я впал в глубокую и долгую депрессию, смысла в деньгах, которые нам мог сулить поход в подземелья, не видел, только сидел в баре да бухал без передышки… А бывший напарник первое время всё не решался в одиночку идти, потом плюнул на меня и сорвался. Через три-четыре дня вернулся ни с чем, сказав, что предположительный тоннель к ЧАЭС заканчивается километров через пять после развилки такой же герметичной дверью. Все они непонятно почему открываются только со стороны атомной станции. И, что самое главное, мы не нашли ни одной схемы этого подземного объекта. В общем, ничего конкретно про него не ясно, только то, что запечатан, причём со времён Второго Взрыва.

Наступило молчание.

— Подожди-ка, — задумчиво произнёс Игорь, — а раз тут разрабатывалось оружие, могло это вызвать сей пресловутый взрыв в две тысячи шестом?

Сталкер пожал плечами.

— Теоретически могло. Это одна из гипотез возникновения Зоны. Вторая: мол, упал на Землю этот таинственный инопланетный камень Монолит, наполненный аномальной энергией. Тут у него произошло несоответствие с энергетическим полем Земли, в результате чего случился большой бабах! — и на те, вашу Зону. Объект могли забросить по этой причине. Есть ещё третья гипотеза, но мутная она, долго рассказывать, не хочу…

Игорь встал и медленно стал ходить по тесному помещению, внимательно оглядывая каждую стену в надежде найти какую-нибудь схемку. Затем обернулся и задал прямой вопрос:

— Что дальше?

— Не знаю…

Синёв округлил глаза.

— Чего?! Как это ты не знаешь?!

— Тише ты, — Окунь поднял руку. — Артефакт у тебя, так? — Игорь утвердительно кивнул. — Значит, спешить нам, по сути, некуда. Тут нас наёмники не достанут. Но! — он поднял вверх указательный палец. — Они не отступятся, ведь надо быть круглым дебилом, чтобы упустить такой артефакт. Следовательно, они не отойдут отсюда. Или поставят на двери растяжку и отползут подальше.

— Но что они могут сделать с гермой-то?..

— С НЕЙ они ничего не сделают! А с нами — запросто. В таком узком пространстве даже свои пули могут от стен рикошетом в тебя же прилететь. Поэтому только дверь откроется — наёмники гранату внутрь — и с нами покончено.

— А если мы первые кинем?

— А если дверь заминирована, умник ты наш?

— И что ты предлагаешь?

— Я не предлагаю, я советуюсь. Идти по тому тоннелю, по которому мы с Гоблином когда-то уже ходили. Иными словами, мы всё равно идём в Припять.

Игорь поморщился. Вот уж не приходило ему в голову, что после обретения «Целителя» ещё придётся испытывать немалые трудности. А с другой стороны, когда это что легко давалось. Вздохнув, он сказал:

— Ладно. Я согласен.

— Вот и замечательно. Есть хочешь?

Игорь прикинул, сколько им придётся идти по подземельям, и кивнул.

— Я тоже перекушу, — улыбнулся Окунь и сразу же полез за едой в рюкзак. — Только ты мне обрез отдай, а то стрелять из «АК» в тоннеле немного неразумно, а с ружьём я управляюсь лучше, чем ты, нечего заряды переводить. Ты лучше себе пистолет возьми, но и то старайся не особо…

— Ну, и что дальше? — Шайга хмуро глядел на закрытую герметичную дверь, за которой спрятались умыкнувшие их артефакт ходоки. Честно говоря, старший наёмник был сбит с толку. Они исследовали каждый сантиметр стен, пола и потолка возле двери, но никакого пульта для её открытия не обнаружили. Похоже, она открывается только с той стороны. Что делать дальше — было совершенно непонятно. Единственная, самая примитивная мысль: сесть тут и ждать — вдруг дверь откроется. Но вероятность этого была настолько мала, что «Целитель», считай, наёмники упустили. Ходоки вполне могут уйти дальше по этим чёртовым катакомбам, и найти их будет нельзя, ибо неизвестно, куда ведут тоннели.

«Эх, столько лет уже просторы Зоны бороздим, — с тоской подумал старший наёмник, — а ничего не знаем об этих подземельях, и проблемой стала парочка каких-то несчастных сталкеров-доходяг. Интересно, как они вообще узнали про «Целителя»?!»

— Э, а можэт, взорвём? — оскалился Кран. Наверное, думает, что выдвинул умную идею. Шайга грустно посмотрел на кавказца и вместо ответа прикрыл лицо ладонью. Гермозатвор он взрывать собрался, умник, блин…

— Себя взорви, — огрызнулся Цинк, сплюнув. Затем скользнул взглядом по командиру и неуверенно спросил:

— Шайга, идей вообще нет?

Старший наёмник отрицательно помотал головой.

— Засада… У меня, как ни странно, тоже.

— А що это «как ни странна»? — буркнул Кран. — Умный самый, да?

— Да нет… Просто мой отец здесь работал.

Повисло напряжённое молчание. Затем оба товарища медленно — Цинку даже показалось, что он услышал тонкий, протяжный скрип их шейных позвонков, — повернули головы и недоумённо уставились на него.

— Где — «здесь»? — первым выдал Шайга.

— На этом объекте. Строил его. Я в детстве схему у него на столе даже видел, мельком, правда. Ничего не помню. Батя тогда как раз отсюда вернулся, а через день ему домой один из знакомых позвонил. Ну, отец достал карту, стал по ней что-то сверять. Я в этот момент в комнату вошёл, он стушевался и карту спрятал. Помню я только большими буквами надпись заглавную: «ЧО № 7», ниже какие-то линии…

— Так шо ж ты раньше молчал? — на одном дыхании произнёс Кран, почти на чистом русском.

— Во-первых, я об этом вообще не сразу вспомнил, так как давно это было. Во-вторых, какой смысл говорить, если я всё равно ничего не помню?..

— А ты попытайся вспомнить! — с нажимом процедил сквозь зубы кавказец.

Цинк зло посмотрел на него, затем встал и вдруг закричал:

— А сам вспомнил бы, а?! Ты вон вечно всё забываешь, а я что тебе — Есенин, у которого память до фига большая была?! Мне вообще пять лет тогда было!

Не надо быть великим экстрасенсом, чтобы понять, что наёмник сам мучается от невозможности вспомнить хотя бы малые детали карты. И трогать его не стоит.

— Успокойся, — произнёс Шайга, на всякий случай покосившись на дверь слева от себя — мало ли, вдруг откроется. — И постарайся вспомнить. Хотя бы, сколько линий было?

Цинк опустился на рельс, достал сигарету и сказал, как выплюнул:

— Две.

— Ну, уже что-то. Как они по отношению к станции… э-э… располагались?

Наёмник зажёг сигарету, спрятал зажигалку и нервно затянулся. Потом выпустил струю дыма и тихо ответил:

— Не помню.

Шайга выдержал паузу, чтобы Цинк не «взорвался» от обилия вопросов, которые его, несомненно, раздражали, ибо ответить на них он не мог.

— Но ведь это важно, — снова заговорил старший наёмник. — На кону такие деньги… Ладно, давай поближе возьмём. Как тоннели были по отношению к Припяти?

Цинк во второй раз затянулся, вынул сигарету изо рта и вдруг замер. Потом едва слышно произнёс:

— Вспомнил: одна линия прямо в город вела, другая… в сторону куда-то… в бок… или в обход Припяти, к станции…

— Отлично! Уже кое-что. А где они обрывались? Тоннели, имею в виду.

Наёмник продолжал сидеть, не двигаясь; Шайга готов был поклясться, что в голове у его товарища сейчас крутятся и складываются воедино схемки, обозначения и надписи — одним словом, виденная давным-давно карта.

Внезапно Цинк резко подскочил, щёлкнул пальцами и выдал:

— Он имел два выхода! К окраине города и к центру! — Сказав это, наёмник торжествующе посмотрел на своих приятелей и глубоко затянулся.

— А окраина какая? — прищурился Шайга.

— Южная, понятное дело…

Кран, всё это время молча стоявший у противоположной стены и с сопением слушавший приятелей, спросил:

— Э, а щто нам вообщэ эти схэмы дадут?

Цинк глянул на кавказца, помолчал и чуть погодя сказал:

— Нет, ты в натуре дурак, или как? Мы теперь примерно знаем, куда эти два засранца пойдут. — Он повернулся к Шайге. — Я думаю, раз они сюда забрались, то хоть немного знают, что это за место. Сталкеры — народ осторожный — никогда не пойдут там, где ещё никто до них не ходил. Значит, они в курсе, куда ведут тоннели, следовательно…

— Мы можем их перехватить, — закончил за него Шайга, вставая. — И мне почему-то кажется, что топают они на окраину.

— То эсть… мы идём в Мёртвый город? — неуверенно уточнил Кран.

— Да.

— Послушайте, — задумчиво сказал Шайга, — что, если мы уйдём, а они как раз дверь откроют?

— С фига ли? Они наверняка думают, что мы тут их поджидать будем. Не работай здесь в своё время мой батя, мы бы так и поступили. Так что они вряд ли откроют. Уйдут, наверное. По крайней мере, я бы так сделал. — Он пожал плечами.

— Да, ты прав… но растяжку на всякий случай поставить надо. На самый-самый, так сказать… Если их там, на окраине, не встретим — вернёмся сюда. И будет хорошо, если они здесь подорвутся. Кстати, ты не помнишь, где выход на поверхности располагается?

— Где-то перед первыми домами, — ответил Цинк. — Я хорошо помню, что они коробочками обозначены были… Перед ними ещё был кругляш, стрелка от основной схемы тоннеля в сторону и над ней, стрелкой этой, что-то написано…

Шайга задумчиво почесал подбородок.

— Ну, ладно, поищем… — сказал он и перевёл взгляд на кавказца. — Кран, минируй дверь, ты же у нас спец в подрывном деле. И пойдём. Не знаю, как вам, а лично мне интересно, откуда эти гады про артефакт узнали…

Они уже минут тридцать шли по шпалам, прислушиваясь к подземному миру Зоны. Здесь было совершенно не так, как на поверхности. Там властвует смерть, жизни ежеминутно угрожают опасности, атмосфера постоянно держит в напряжении. Под землёй же не было ни звука, словно это отдельно живущий по себе мирок, запечатанный, всеми забытый. Даже воздух тут протухший, густой, если можно так выразиться; на всякий случай путники надели дыхательные маски — мало ли, вдруг дрянь какая отравляющая встретится. Время в подземельях остановилось — тогда, когда их бросили военные или учёные, запечатав и забыв. Казалось, с тех они и… повисли — вне пространства и времени. Но, несмотря на странные мысли, навеваемые темнотой тоннелей, путешествие нисколько не напрягало, идти было легко, не возникало тревог. Единственное, что настораживало, так это чувство, будто бредёшь по кладбищу, но то, скорее всего, воображение разыгралось.

— Игорь, — о чём думаешь? — вдруг бросил через плечо сталкер, и Синёв вздрогнул от неожиданности.

— Так, ни о чём, — ответил он после недолгой паузы, — неплохо тут, вот чего.

— Таки да, если сравнивать с тем, что происходит наверху. Но всё равно здесь небезопасно, так что не расслабляйся…

— Как будто могильным холодом веет, — вырвалось у Синёва.

— Ну, можно и так сказать, — пожал плечами Окунь. — Слушай, а вот ты как думаешь, виноваты люди в образовании Зоны?

Игорь обалдел от такого вопроса и с минуту шёл, не в силах ничего выговорить, а затем выдавил:

— Мне-то откуда знать…

— А хочешь, я тебе своё мнение скажу? Вот ведь не зря назвали Припять Мёртвым городом и земли эти отчуждёнными. Я про времена ещё до образования Зоны. Мёртвое тут всё, горем облитое, и нечего сюда было лезть. Но нет, залезли, с ногами, построили секретный объект и стали новое оружие разрабатывать, чтобы когда-нибудь убить ещё множество людей или в итоге добить до конца планету. Чернобыль восемьдесят шестого — предупреждение всему человечеству; но мы не поняли этого и продолжили думать, как нам убить себя. Зона — это наказание за недальновидность и…

Дальнейших слов Игорь уже не расслышал, потому что из-за очередного поворота туннеля на стену прыгнуло бледное дрожащее пятно света. Синёв догнал без остановки болтавшего сталкера и дёрнул за руку, указывая на прыгающий из стороны в сторону луч.

Окунь, наконец, замолчал, остановился и некоторое время просто таращился на странное явление, потом встряхнул головой и обернулся на Игоря.

— Давно это?

Синёв уже открыл, было, рот, чтобы сказать «только что», как из-за поворота выплыла полупрозрачная человеческая фигура, на которой была надета синяя униформа, а в руках болтался набор с инструментами.

Призрак двигался медленно, внимательно глядя на рельсы. Не доходя до опешивших путников, он присел, достал из своего чемоданчика гаечный ключ, постучал по рельсу (причём звука слышно не было! — об этом можно было догадаться лишь по движению). Затем закрыл ящичек, встал и продолжил путь, так же тщательно приглядываясь к рельсам. Синёв успел увидеть его полупрозрачное лицо, прежде чем призрак миновал застывших людей и растворился в воздухе.

Всё это происходило в полной тишине.

Минуты две никто не произносил ни слова; Игорь безотрывно таращился туда, где испарилась фигура человека, когда-то работавшего на этом объекте путеобходчиком.

Потом Окунь глухо произнёс:

— Муха-бляха, вот это хренота…

— Как такое может быть… — наконец выдавил себя Игорь, и тут его понесло. — Почему здесь происходит подобная чертовщина? Точно кладбище, покойники ходят. Полное нарушение законов…Что творится в этой грёбаной Зоне…

Неизвестно, сколько бы он так ещё бубнил бессмысленные слова, если бы Окунь не заломил ему руку и спокойно, с расстановкой не сказал:

— Прекрати истерику, это всего лишь фантом, как записанные на плёнку актёры в кино. Старый кадр из прошлого.

— Пусти! — Синёв хлопнул напарника по руке. — Я понял!

— Если я тебя пущу, ты головой об стену не убьёшься?

— Что я, дебил, что ли?!

— Ну, мало ли. — Окунь отпустил Игоря и чуть позже, когда тот распрямился и потёр ноющую конечность, полюбопытствовал: — Ну, как теперь самочувствие?

Физическая боль вернула в реальность, наваждение постепенно стало исчезать.

— Отпустило, — пробормотал Игорь.

А про себя подумал: «Нет уж, фигушки, ни за что я тут не останусь, в этом кошмарном месте… Выберемся из подземелий — так сразу за Периметр!»

— Фу, ну, слава Богу. А то я уж подумал, что у тебя катушки разболтались.

— Не, пока держатся.

— Вот и славно, — сказал Окунь, поправил на плече автомат и добавил: — Надо было у этого, с чемоданом, спросить, как по степени опасности путь впереди.

— Ну и спросил бы.

— Не, я смандражировал, неприятная он личность… Да и вряд ли бы что-нибудь сказал.

Синёв помолчал немного и спросил:

— А вы когда с Гоблином в прошлый раз шли, такая чертовщина была?

— Нет, — коротко бросил сталкер. — Пойдём, а то вернётся ещё этот парень, и ты себе чего доброго действительно голову разобьёшь.

Метров через двести слева выплыли очертания платформы и небольшого крана на ней. Какие-то ящики, коробки, будка дежурного. Видимо, когда-то это было погрузочной станцией.

Тут Игорю в голову стукнула догадка.

— Слушай, — произнёс он, — а может, тут наркоту делали, никакого оружия?

Сталкер немного помолчал и покачал головой:

— Нет, очень сомнительно. Её можно спокойно изготавливать и за Периметром, где-нибудь в пригородах или тайге. А лезть для этого за тысячи километров в такую клоаку, как Зона, мягко говоря, неразумно. Да и дорого. Строительство подобных огромных объектов может только правительство финансировать. К тому же…

Что «к тому же», Игорь уже не узнал, так как со стороны платформы раздался металлический лязг и гортанное ворчанье, как если сонного кота потянуть за хвост.

Путники остановились.

Окунь засопел, взялся обеими руками за дробовик и стал продвигаться маленькими шажками. Игорь молча пошёл следом, отчаянно вглядываясь в полумрак, разгоняемый лучами фонарей. Неожиданно «прожектор» его налобника замигал и побледнел — того гляди, скоро погаснет, а запасных батареек нет. Разве что у Окуня. Главное, чтобы сейчас не вырубился, а потом — это уже не смертельно.

Тем временем Окунь медленно приближался к платформе, и, когда их разделяло совсем немного, на другом её конце из полумрака отделилось тёмное пятно и поскакало навстречу путникам, при этом издавая прерывистое рычание.

Сталкер отошёл к правой стене, прижался к ней боком и застыл, выжидая. Игорь тоже остановился, целясь в предполагаемое место нахождения мутанта из ПМ. А тот прятался за ящиками, иногда перемещаясь от одного к другому — всё ближе к людям. Он оценивал ситуацию и готовился напасть. Наконец, один «деревянный квадрат» сдвинулся с места и заскользил к краю платформы. Окунь незамедлительно нажал на спуск, и обрез оглушительно громыхнул в мёртвой тишине подземелий. Его поддержал одиночный хлопок «Макарова». Ящик рассыпался в труху, но, когда пыль рассеялась, мутант уже исчез. Странно, как он успел юркнуть в сторону? Ведь даже силуэта не было видно. Игорь нутром почуял неладное, но паниковать пока поводов не было, поэтому он просто продолжил целиться, ожидая приказов от Андрея.

Окунь дозарядил ружьё, защёлкнул стволы и приготовился к отражению повторной атаки.

Мутант не заставил себя уговаривать. Непонятным образом взлетел второй ящик на высоту метра и устремился в сторону сталкера. Почти одновременно громыхнул обрез, продырявив насквозь «древесную птицу», а заодно и зацепив пикирующего на человека мутанта. Это было странное существо — с первого взгляда, вроде бы человек, — но животный способ передвижения, утробное рычание, несвойственное людям, и маска противогаза на голове с обрывком шланга — убеждали, что сей субъект не принадлежит к виду «Homo sapiens». Одним словом, снорк.

Вторым выстрелом Андрей снёс мутанту полголовы, и тот, прекратив извиваться, повалился на своего убийцу и тут же был отброшен пинком в сторону.

Зарядив ружьё, Окунь поднял стволы на уровень живота и отошёл к противоположной стене, начав медленно приближаться к платформе. Игорь повторил манёвр сталкера, и вскоре упёрся в его спину.

Неожиданно один из ящиков воспарил в воздух. Андрей полуобернулся к Синёву и едва слышно, почти что одними губами прошептал: «Не двигайся». Игорь хорошо усвоил, что ведущего надо слушаться и выполнение приказов не ведёт ни к чему худому, наоборот, поэтому послушно замер. Некоторое время ничего не происходило. Уши закладывало от ватной тишины, царящей в подземельях. Даже ветер не дул. И темно вокруг, вперёд только на три метра видно, остальная часть подземного зала — а вместе с ней и уводящий дальше в сторону Припяти туннель с погрузочной станции — тонули во мраке. Появилось настойчивое, гаденькое чувство, что оттуда, из неосвещённой части, кто-то на них смотрит и готовится напасть. Грёбаная мысль… в родном городе не вызовет ничего более ухмылки, а тут реально напрягает… успокоиться не даёт. Но то, что произошло в следующее мгновение, заставило Игоря забыть о страхе темноты и потрясённо уставиться вперёд. С края платформы в воздух воспарил второй деревянный ящик и, немного покружив, завис над путями, едва заметно покачиваясь. Окунь задышал громче и тяжелее, держа на прицеле дробовика ящик. Игорь же смотрел на него, как баран на новые ворота. Он перебирал в памяти всю информацию, что прочитал в Энциклопедии, но не мог вспомнить, кто или что могло без помощи физического тела поднимать предметы. По спине пробежал холодок, а в сознание заползла ниточка ужаса, которым, как казалось Синёву, насквозь пропитаны подземелья, просто это ощущается не сразу. Кто держит ящик? Ещё один призрак, невидимый мутант или тот, кто владеет телекинезом? Да уж, перспективы… Лучше пусть это будет призрак, он хоть не навредит — незачем ему это, что подтверждает недавняя встреча с путеобходчиком. А вот мутанты жрать хотят.

Воздух в тусклом свете налобных фонарей стал колыхаться, и… перемещаться?.. Нет, ну а как ещё назвать явление слабого, но всё же заметного мерцания воздуха, или даже вернее сказать не мерцания, а плавления — как над огнём, которое не просто висит над полом, а ещё и передвигается?

Обогнув ящик, неведомое пятно колеблющегося воздуха поплыло в сторону путников и остановилось возле Окуня. Для Игоря время остановилось; он не мог сказать, сколько они так простояли, запомнил только сковывающий ужас и мысль: «Почему Андрей не стреляет, а?» Из оцепенения вывел грохот выстрела. Над сталкером проявились контуры диковинного существа без задних конечностей, с широкими плечами и уродливой мордой-маской с тёмными провалами глаз. В груди мутанта зияла большая кровавая дыра. Казалось, это конец, он должен сдохнуть, но нет. По ушам на низкой высоте ударил звук, как от порыва ветра, только сильнее раз в пять. Одновременно с этим очередной ящик быстро устремился к Окуню, который успел разрядить в телекинетика второй ствол. Голое тело с серовато-бледной кожей ударилось о стену туннеля и упало на пол; последняя попытка защититься уже мёртвого мутанта врезалась в левое плечо сталкера и разлетелась на мелкие щепки. Окуня от удара качнуло, он попытался удержать равновесие, но оступился и сел на пол, тихо охнув.

Держа дрожащими руками пистолет, Игорь ошеломлённо разглядывал тело мутанта. Оказывается, у этого урода были губы, и в момент смерти они скривились в чём-то наподобие немого крика. Вкупе с глубоко посаженными глазами, отчего казалось, будто их нет вообще, это выглядело страшновато.

Окунь поднялся, глянул в сторону погрузочной станции, потом на Игоря.

— Ты как? — глухо прозвучало из-под дыхательной маски.

— Нормально. Сам как, руку не вывихнул?

Сталкер подвигал левой рукой, предплечьем и ответил:

— Жить буду.

— Хорошо…Ты мне скажи, — Синёв указал пальцем на труп неведомого существа, — кто это?

— А…полтергейст. — Андрей встал и зарядил обрез. Пояснил: — Мерзость такая, которая предметы силой мысли… или что у него там есть, поднимать может.

— И… много тут таких? — Игорь тревожно огляделся.

— Не, друг друга они не терпят, только по одиночке селятся. А вот бюреры… — Сталкер покачал головой. — Впереди могут быть, и живут они обычно колониями. Хотя есть вероятность, что мы с Гоблином тогда всех убили, и они не расплодились.

— Раз, говоришь, полтергейсты только по одному живут, почему у этого… помощник? — Игорь махнул рукой на труп снорка.

— Не знаю. Общаются они как-то, только современной науке их способ не известен. Договорились эти твари вместе охотиться — взаимовыгодный союз организовали, так сказать. Как он там называется?..

— Симбиоз.

— Во, точно. Симбиоз. Непонятно, правда, с какого перепугу они тут находятся… хотя может, на бюреров облавы устраивают… или наверх выходы знают… да, всё-таки странно… А вообще, в последнее время мутанты, которые, по идее, не должны этого делать, дружат. И фиг знает почему. Будь у них мозг, я бы предположил, что в насмешку над людьми: мол, мы-то можем объединяться для совместных целей, а вы вон постоянно между собой собачитесь, войной друг другу грозите.

— О чём ты говоришь? У всех людей на планете не один общий интерес, и недопонимая, а значит, борьба, будут всегда.

— Да, я этого не отрицаю. Это не аномально, когда люди враждуют. Но не так же! — Окунь неопределённо махнул рукой. — Ядерное, бактериологическое, химическое, звуковое оружие… — Сталкер вдруг замолчал, поморщился и матюгнулся.

— Чего такое? — насторожился Игорь.

— Да ничего особенного. Просто я полный бред несу, не слышишь, что ли? Это подземелья так действуют: приступы меланхолии накатывают. Одёрни меня, если подобное повториться. И вообще, пошли-ка отсюда, а.

— Я не против. А это… у тебя чего-нибудь поярче нет? — Игорь постучал пальцем по своему фонарю.

— Не. Носил когда-то прибор ночного видения, но я, видишь ли, два дня не знал, что мы тут окажемся, поэтому не взял. Хотя он у меня в тайнике достаточно далеко от Кордона лежит, всё равно бы не успел.

«Блин, — тоскливо подумал Игорь. — Придётся до конца в таком полумраке тащиться, да ещё с какими-то бюрерами воевать… Если выберусь отсюда, никогда больше нигде под землю спускаться не буду, от греха. В метро если только».

— Ну, ещё что-нибудь слышишь?

— Сейчас нет. Но я уверен, что совсем недавно слышал какой-то звук. Как будто ножи друг об друга точат.

Сталкер покачал головой, потеснил Игоря и потихоньку на полусогнутых двинулся вперёд. Минуту назад они остановились перед поворотом туннеля, потому что Синёву показалось, что он слышал оттуда подозрительный звук. Точнее — не показалось, а действительно слышал. И у него появились нехорошие предчувствия. По словам Окуня, ещё метров двести — и они должны оказаться у той двери, которая ведёт к окраине Припяти. Последние минут десять они почти бежали, спотыкаясь о рельсы — атмосфера подземелий, которые поначалу показались безопасными, действительно тяготила, появлялся беспричинный необоснованный страх, а уж про боязнь темноты и говорить не надо. Постоянно казалось, что сзади раздаются шаги. Останавливаешься, оборачиваешься и прислушиваешься, до рези в глазах всматриваясь в темноту. Конечно, никого. Снова идёшь вперёд, проклиная про себя подземелья. А потом опять останавливаешься, так как вновь кажется — кто-то крадётся следом. И ничего не поделаешь, инстинктивный страх. Причём так уже несколько часов. Сколько точно — Игорь сказать не мог. Может, два, а может, четыре. Лезть в ПДА было лень. Но сейчас парень уверен: звук ему не показался, он реален. Как же хочется наверх, на воздух, пусть и не свежий, под небо, пусть и затянутое серой пеленой облаков или дождевыми тучами. Куда угодно, только подальше отсюда. Но спешить нельзя, надо потерпеть и тщательно всё разведать — неизвестно, что впереди и насколько оно опасно; предположительно, бюреры — но и это не факт, ибо Зона непредсказуема. Здесь случается такое, чего по логике случаться не должно.

Держа руку на сырой стене туннеля, в полной темноте, Окунь добрался до поворота и вгляделся вперёд, прислушался. Игорь не мог его видеть, ибо как только он сказал сталкеру про услышанный звук, тот приказал выключить фонари. Синёв слышал только собственное дыхание и стук крови в висках. Ничего подозрительного. Спустя пару минут он уже начал сомневаться: действительно ли он что-то слышал, или это очередное проявление подсознательного страха?

Сталкер подкрался бесшумно, Игорь вообще не расслышал его приближения. И едва не закричал, услышав рядом чьё-то тяжёлое дыхание. Хорошо, Окунь успел предупредить.

— Короче, я ничего не вижу, — зашептал Андрей на ухо, — но сталкерское чутьё мне подсказывает, что ты прав: там кто-то есть. Я их немного чувствую. Может, это бюреры, а может… такая хрень, о которой ещё не известно. По идее, мы да Гоблин единственные, кто здесь бывал. Другие бы уже наверняка разболтали, и через месяц после нас подземелья проходным двором стали. В общем, что бы это ни было, а нам надо пройти к двери. Будем держаться правой стены, следуй за мной. Там технологический коридор есть, так вот, похоже, эти уроды в нём сидят. Он, насколько я помню… перед дверью находиться. Сколько между ними расстояние — точно не скажу, но не большое. Дверь открывается ключом, а его мы с Гоблином оставляли прямо в замке, и, если его кто-нибудь не вытащил, включая этих… существ, то он там. Постараемся прокрасться, но с большой долей вероятности может не получиться. Если прикажу включить фонари, врубай и стреляй во всё, что движется. Ну, кроме меня. Будем прикрывать друг друга и постепенно отходить к двери. Или сразу дёру дадим, там видно будет. Готов?

Игорь перевёл дыхание и шёпотом сказал «да».

Сталкер похлопал Синёва по плечу, давая понять, чтобы следовал за ним, так же бесшумно приблизился к стене и, держась за неё рукой, держа нацеленный вперёд обрез, стал прокрадываться вперёд. Игорь взялся за рюкзак Окуня, чтобы не отстать, и прилагал все усилия для такого же бесшумного или хотя бы максимально тихого передвижения.

Вскоре Игорь убедился, что звук ему не послышался. Спереди раздавались шорохи, чавканья и ещё много чего, не поддающегося слуховому анализу. Неожиданно пришла мысль, что если бы они были без противогазов, то сейчас бы чувствовали ужасную вонь. Действительно ли существа источали зловоние, или это из-за издаваемых ими отвратительных звуков так казалось, роли не играло. Было страшно. Особенно когда путники прокрадывались мимо копошащихся неизвестных существ. Кто-то вдруг заверещал — противно, совсем как мышь, только в разы громче — ему ответил другой — и началась драка. Игорь почувствовал, как дрожит «бок туннеля», к которому они с Окунем жмутся. Дрожит оттого, что в технологическом коридоре — в узкой бетонной кишке нет столько места, они бы не разминулись с мутантами — кто-то очень сильно бьётся о стены. И при этом громко орёт. Но это ничто по сравнению с тем, что произошло в следующую секунду. Некий комок с дикими воплями стал приближаться к Игорю, он в панике метнулся вправо — это и спасло ему жизнь. В то место, где совсем недавно он прижимался спиной к стене, врезалось что-то очень большое, и продолжила играть какофония ужасных звуков. «Врубай!» — крикнул Окунь, зажёг налобник, поднялся на ноги и припустил вперёд, потянув за собой Игоря. Синёв нашарил одной рукой на лбу фонарь, включил, и тусклый луч света осветил быстро мелькающие шпалы. Они бежали. Подальше от того места, где дерутся два страшных существа. Бежали. Но спасительной двери всё не было, по обеим сторонам мелькали кажущиеся бесконечными покатые рёбра-тюбинги тоннеля. Синёв не сразу понял, что вопли за спиной постепенно затихли. А затем по подземельям вдруг разнёсся неимоверно громкий стрёкот, похожий на звуки саранчи. Игорь обернулся и увидел в тусклом свете два угловатых чёрных силуэта, стоящих на тонких ножках-палках с зазубринами по бокам. Больше он не смог разглядеть, ибо Окунь так резко остановился, что Синёв едва не сбил его с ног. Выглянув из-за спины сталкера, он увидел металлическую дверь с чешуйками зелёной краски; Андрей торопливо поворачивал ключ в замке и дёргал за ручку. Открыть у него получилось через полминуты. За это время Игорь потерял немало нервных клеток, так как слева — из ведущего куда-то дальше в брошенный город туннеля — донеслись похожие звуки на те, которые издавали чёрные существа на тонких лапах. Когда свет фонаря стал выхватывать из темноты копошащуюся, стрекочущую как кузнечики массу, сталкеру, наконец, удалось открыть дверь; он ввалился внутрь, следом за ним Игорь. Закрыв дверь на ключ, парень оставил его в замке и бессильно привалился к гладким бетонным стенам. От перенапряжения гудели ноги, глухо стучала в висках кровь, выбивало громкую дробь сердце, но через всё это из мозга пробивалась обнадёживающая, доставляющая спокойствие мысль: «Выбрались».

В дверь что-то коротко ударило. Ещё раз, громче. Снова, чаще. И заколотило без перерыва, как вернувшийся ночью домой пьяный муж, слышащий крики жены «не открою, убирайся, алкаш».

Игорь на ватных ногах на всякий случай отошёл подальше от двери и опёрся о стену, облегчённо выдохнув.

— Кто это? — спросил он вскоре.

Окунь немного помолчал.

— Не знаю. Первый раз сталкиваюсь. Но явно что-то нехорошее и крайне опасное. — Он слабо кивнул на дверь, в которую продолжали упорно долбиться и при этом стрекотать. — У меня воображение не настолько богатое, чтобы представить ЭТО по звукам.

— Да уж… Дорога назад закрыта.

Путники минут пять посидели молча, давая телу и нервам отдых. Потом Окунь спросил:

— Есть хочешь?

— Не… Выйдем — тогда можно. Тем более как в таком шуме есть.

— Точно. Ну, тогда пошли. Немного осталось.

Через каких-то полчаса они уже были у лестницы, ведущей наверх. Она упиралась в тяжёлый железный люк, сдвинув который, путники вылезли и осмотрелись. Они оказались в самом обычном гараже с инструментами, канистрами, замасленными тряпками. Выйдя на улицу, сняли дыхательные маски и облегчённо вздохнули. Над головой снова было бездонное небо. Да, серое, да, затянутое тучами, но оно всё-таки привычнее, чем эти чёртовы подземелья.

Когда случилась первая Чернобыльская катастрофа, Игорю было всего около полутора лет, поэтому он не помнил того времени. Единственное, что он мог выковырять из закутков памяти, это размытое лицо диктора и звучащее из динамика телевизора устрашающее само по себе слово «Чернобыль». Синёв не понимал его смысла, не знал, что есть такой город, но чувствовал исходящую от этого слова скорбь, печаль, грусть. Лишь достигнув пятнадцати лет, Игорь смог полностью осознать масштаб катастрофы восемьдесят шестого года, представить причинённую людям боль. Каждый год двадцать шестого апреля, слыша упоминание о том событии и видя по телевизору кадры безлюдной, зарастающей Припяти, её пустые ветшающие дома с разбитыми окнами и разорёнными квартирами, он чувствовал в душе печаль и благоговение к брошенному городу. Живым он представлялся маленьким уютным уголком в огромной сверхдержаве; населённым добрыми и порядочными людьми. Ему казалось, что в Припяти заключена некая божественная сила, которая всегда будет хранить память о произошедшем на ЧАЭС. А когда в СМИ впервые прозвучала информация о втором взрыве на станции, Игорь потерял интерес к зоне отчуждения. Пару раз в газетах написали, что настоящая причина взрыва не установлена, но по предположениям — близ атомной станции проводились какие-то незаконные научные эксперименты, затем произошёл сбой — и бабахнуло. «Всё осквернили, засранцы!» — подумал он тогда со злостью. И стал видеть в Припяти не то, что раньше, а просто не единожды пострадавший из-за людей город.

Вот и сейчас, когда взгляду открылись очертания близких пятиэтажек на окраине города-призрака, Игорь не ощутил ничего, кроме жалости к этому месту. И, пожалуй, жгучее желание вернуться домой.

Только он об этом подумал, как Окунь крякнул и ткнул пальцем в направлении недалёкого леска. Между стволами деревьев виднелись силуэты людей. Они шли медленно, цепочкой. Наёмники. Словно поймав на себе взор Окуня, ведущий остановился и что-то крикнул своим товарищам, указывая в сторону гаража.

— Как так, ё-моё! — вскрикнул Андрей, уходя обратно за гараж. Игорь встал рядом, вопросительно посмотрев на сталкера.

— Что делать-то? Я назад не пойду!

— Я тоже!.. Так, отходим к домам, — и под прикрытием гаража направился к пятиэтажкам. Позади раздались первые выстрелы.

Вскоре путники уже подбегали к подъездам. Подходы к ним заросли, и даже сами дверные проёмы не так легко просматривались через ветви маленьких деревьев — засохших либо с горем пополам прорастающих сквозь асфальт. Тут царила странная атмосфера: помимо ощущения заброшенности ощущалось присутствие чего-то чужеродного — необъяснимого, но пугающего. Панельная пятиэтажка, которые в народе с лёгкой руки назвали «гробами», сейчас на самом деле отдалённо напоминала старый склеп.

— Здесь мутанты есть? — бросил на бегу Игорь, миновав вслед за Окунем ржавые останки карусели.

— Конечно. Целые тучи! Но они в основном ближе к центру, тут мало вероятности с кем-то встретиться. Поэтому мы и бежим в дом.

Вскоре путники уже скакали по лестнице на третий этаж. Под ботинками хрустели осколки стекла, шуршали пожелтевшие листки и обрывки газет. Двери почти во все квартиры были открыты, так и заманивая внутрь: мол, заходи, отдохни, перекуси… Но интуиция тихонько подсказывала: «Нет, сударь, не надо. Чую, опасно там». И, даже будь Игорь один, без Окуня, всё равно бы не вошёл ни в одну квартиру, а предпочёл бы переночевать на лестничной площадке последнего этажа — там, надо полагать, безопаснее всего, угроза только снизу прийти может.

Расположившись у стены с правой стороны от окна, Окунь обернулся на Игоря и бросил, кивнув на лестничный пролёт, ведущий выше:

— Поднимайся между этажами, но не светись в окне. Когда скажу, высунешься и пальнёшь по ним. Вперёд.

Игорь без пререканий вскочил на лестничную площадку между третьим и четвёртым этажами, скинул рюкзак с плеч, бережно уложив его в угол, и упёрся спиной в стену — так, чтобы даже ни один его волос нельзя было увидеть. Если вдруг наёмники будут в бинокль дом изучать.

Застучал и тут же замолчал «калаш» Окуня. Спустя десять секунд неуверенным одиночным выстрелом отозвался какой-то автомат российского производства — судя по звуку, близко к «Калашникову». Затем подала голос заграничная винтовка. Она пела долго, протяжно; пули бродили по наружным стенам здания, залетая в квартиры, разбивая то, что до сей поры уцелело, и оставляя в бетонных плитах выбоины. Синёв вжался в стену и крепко прижал к груди автомат. Пара пуль ударила в потолок лестничной площадки, на которой находился Игорь, но только и всего. Затем всё стихло. Видимо, наёмники не знали, где точно находятся путники, потому стреляли наугад. Точнее — пытались заставить бояться, чтобы кто-нибудь вскочил и замаячил в окне. Приём не удался.

— Игорь, живой? — раздалось снизу.

Синёв кивнул, но, сообразив, что сталкер его не видит, разлепил губы и хрипло ответил:

— Да…

С первого этажа долетел шаркающий звук шагов. Игорь перехватил автомат.

— Стоять, урки! — вдруг громко крикнул Окунь, и эхо его голоса пролетело по всем этажам, отразившись от обточенных временем и ветром стен. Игорь отчётливо расслышал, как внизу шаркнул ботинками кто-то из наёмников, вовремя не остановившись. Наступила напряжённая тишина. Довольный эффектом, сталкер добавил: — Вот так!

— Мужик! — Судя по голосу, Кран. — Давай договоримся?!

— Ага, начинаю! — Раздался звук, похожий на щелчок, затем предупреждающие крики наёмников. Мгновенно сообразив, в чём дело, Игорь выпустил из рук автомат так, что тот рёмнем повис на запястье, закрыл уши и чуть приоткрыл рот.

Громыхнуло. Да так, что аж завибрировал пол под ногами. Со стен и лестничных пролётов посыпалась штукатурка. Досчитав до семи, Синёв отнял руки от ушей и прислушался. На первом этаже кто-то орал благим матом — видать, зацепило осколком. Что-то громко говорил Окунь, но слов было не разобрать. И вдруг в голове полыхнуло огнём. От внезапной, неимоверно сильной вспышки боли Игорь разинул рот в немом крике, выпустил из рук автомат и сполз по стене, схватившись руками за голову. Казалось, будто кто-то залез в черепную коробку и ворочается там, ворочается… Новый приступ, но теперь уже сильнее предыдущего. Игорь впился ногтями в кожу головы, пытаясь задавить чудовищную боль, но в независимости от этого череп словно разваливался. Мутным, ничего не понимающим взглядом Синёв водил по стенам. Он полностью потерял ориентацию в пространстве, и до него не долетали ни крики Окуня, ни звуки выстрелов. Зато он с благоговением встретил вышедшую из боковой квартиры четвёртого этажа человекоподобную фигуру в длинном плаще. ОН. Захотелось немедленно кинуться ему под ноги и, со щенячьей преданностью заглядывая в глаза, спросить: что мне для тебя сделать, хозяин? Сознанию, которое насильно запихали в самый дальний уголок, с трудом удалось подсказать, что это наведённое состояние, но легче от этого не стало: побороть это состояние не представлялось возможным. Тело и ум не слушались. Неожиданно волна навязанного поклонения схлынула. Понимание происходящего начало неохотно и урывисто возвращаться; Синёв то вспоминал и осознавал целые куски боя, то память убегала назад, снова оставляя Игоря один на один с этим странным существом. Оно стало медленно спускаться по лестнице. Игорь отстранённо смотрел на фигуру в плаще и пытался понять: кто это такой? Припомнить ничего относительно данного вопроса так и не удалось. Ясно было одно: это существо имеет непомерные пси-способности и сейчас активно применяет их на Игоре.

Мутант приблизился к Игорю, присел возле него на корточки, чтобы быть на одном уровне, и уставился изучающим взглядом. И если до этого Синёв видел лишь расплывчатый силуэт, то сейчас он смотрел прямо в глаза этому необычному существу и, что самое главное, не мог оторвать взгляда. Из-под широкого лба на новичка смотрела пара печальных водянистых глаз. Такие бывают у людей, которые необычайно измотаны и жаждут только одного: спокойного отдыха. Неожиданно во взгляде засияло удивление и… ещё одно неуловимое чувство. Это не глаза тупого мутанта, живущего по инстинктам. Нет. Это разумное существо, которое всё понимает и от этого понимания страдает ещё больше. Внезапно Игорь помимо собственной воли стал видеть кадры из своей жизни. Они мелькали так быстро, что он даже не успевал на них сфокусироваться, но по образам и ощущениям чувствовал: это что-то родное. Или это не они быстро мелькали, а просто он медленно думал…

Это длилось недолго. Потом всё исчезло, и Синёв вновь видел глаза мутанта. Только на сей раз они были крайне печальны.

«Ты другой, — вдруг услышал он в своей голове чей-то голос, — что ты здесь делаешь?»

Дурацкая ситуация. Мутант говорит, не разлепляя губ, а язык во рту онемел, и как отвечать, не понятно.

«Зачем ты здесь?» — повторился вопрос.

«Чтобы жить», — подумал Игорь и, наконец, понял, как надо с ним общаться.

«А ты не боишься?»

«Чего?»

Существо не ответило. Оно посмотрело Игорю прямо в глаза, и вдруг вместо подъезда давным-давно заброшенного дома новичок очутился совсем в другом месте…

Туристический «Икарус» три минуты назад проехал последнюю преграду на пути к ЧАЭС — «КПП-Припять». Сейчас автобус неспешно, чтобы туристы могли получше рассмотреть город, ехал по проспекту Ленина. Я сидел на правой стороне. В окне мелькали заброшенные здания. На некоторых можно было различить вывески: «Книги», «Колобок»…

Пассажиры переговаривались друг с другом. Ровный шум мотора клонил в сон. Но заснуть не позволяли мысли, вроде этой: «Я в Припяти! В заброшенном городе! Я вижу ушедшую эпоху…» Да и друг Серёга, с которым мы вместе приехали на экскурсию, часто пихал в бок локтём и что-то возбуждённо говорил.

Экскурсовод — светловолосый молодой энергичный парень лет двадцати пяти — встал со своего места и сказал бодрым голосом:

— Итак, граждане! Мы находимся в Припяти — городе, заброшенном почти ровно двадцать лет назад, двадцать седьмого апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Для начала возьмите каждый по дозиметру и защитной маске, — экскурсовод пустил по обоим рядам два небольших пакета. — Дозиметр нам нужен для определения уровня радиации, а маска — для защиты от неё (маской была обычная марлевая повязка). Давайте я расскажу вам историю города: начало строительства Припяти датируется четвёртым февраля тысяча девятьсот семидесятого года. А четырнадцатое апреля — её день рождения. То есть если бы на ЧАЭС не произошло аварии, то Припяти завтра бы исполнилось тридцать шесть лет. В то время это был один из самых престижных городов Украины: высокие многоэтажки, хорошо развитый соцкультбыт. Из ближайших сёл и даже Чернобыля сюда съезжалось много людей — в Припять завозили большое количество хороших товаров и продуктов. Статус города Припять получила в тысяча девятьсот семьдесят девятом году, просуществовав, таким образом, всего семь лет…

Автобус начал подъезжать к центру бывшего города, где стоял дворец культуры «Энергетик», гостиница «Полесье» и ресторан.

— Наденьте маски, повесьте дозиметры на запястье, — сказал экскурсовод. — Сейчас выходим из автобуса. Я вам расскажу про эвакуацию, и затем начнём непосредственно экскурсию по городу.

— А в дома можно будет зайти? — спросила голубоглазая девушка с камерой в руках, сидящая сзади меня.

— Можно, — кивнул экскурсовод. — Но только в те, где уровень радиации не слишком большой.

— Слышь, Лёха! — Друг опять пихнул меня локтём. — А давай попросимся подойти вплотную к стене Саркофага?

— Можно, — кивнул я. — Но лично я максимум через полминуты оттуда уйду.

— А чё такой ссыч-то?

— Ссыт мой организм, а я не смею ему перечить, — воспротивился я.

— Да чё тебе будет, в восемнадцать-то лет?

Я неопределённо пожал плечами.

Минут через пять автобус, скрипнув тормозами, остановился перед площадью. За ней находился ДК «Энергетик», дальше — знаменитое колесо обозрения. Говорят, если долго на него смотреть, то начинает казаться, будто оно вращается, и человек по прошествии некоторого времени уже не может оторвать от колеса взгляда. Оно вводит в транс, затягивает в миры грёз, и можно даже увидеть кадры из прошлого. А если рядом не окажется никого, кто растормошит, то можно так и умереть от голода, глядя на колесо… Так говорят писатели-фантасты, любители мистики и чертовщины, но в реальности этого нет. Русские люди, как известно, горазды проверять всё на себе, к тому же любят спорить — так вот и доказали, что никуда колесо не затягивает. По крайней мере, за два часа беспрерывного глазения на него.

Туристы высыпали на улицу и мгновенно защёлкали фотоаппаратами. Я не взял свой, да и друг тоже. А зачем? Фотографии можно и в Интернете найти, главное — почувствовать эту атмосферу самому. По фотографиям это невозможно, на них всего лишь изображения. Честно говоря, ощущения были стрёмными, неуютно мне в этом городе, голова стала болеть сразу, как КПП проехали — не сильно и не постоянно, а так, будто периодически кто-то молоточком ударяет. Особенно долбануло, когда я стал внимательнее рассматривать ДК, который когда-то был красивым и являлся главным зданием в центре города, а теперь представлял собой жалкое зрелище: ступеньки абсолютно раскрошены, внутри здания проросли деревья, нет больших стёкол в лицевой части Дворца. Везде в бетоне видны длинные глубокие трещины. Словно здесь прошёл ядерный ураган. Время не щадит ничего…

— Рассказать про эвакуацию сейчас? Или хотите сначала по улицам пройтись? — спросил экскурсовод.

— Сейчас! — в один голос сказали все.

— Ну, значит так… — он огляделся, осматривая панораму города и собираясь с мыслями, — вы знаете, что взрыв в четвёртом энергоблоке произошёл в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое апреля в полвторого. Двадцать шестое число — суббота. У людей был запланирован отдых, у многих праздное настроение. К субботнему утру всего несколько человек были точно уверены, что взрыв полностью разрушил корпус реактора и существует угроза радиационного заражения. Знал кто-то ещё, но, возможно, они просто боялись признаться себе в этом и думали, мол, пронесёт. В субботу эвакуацию объявлять не стали, так как думали, что аварию удастся благополучно ликвидировать, жителей Припяти уверяли, что никакой угрозы нет. А те верили, хотя видно было разрушенный реактор, как он дымится. Но когда к вечеру двадцать шестого апреля уровень радиации в Припяти стал превышать нормальный в тридцать тысяч раз, одумались: эвакуацию провели двадцать седьмого апреля. В четырнадцать часов к каждому жилому дому подали автобусы. Людям сказали брать только всё необходимое — документы, деньги, паспорт. Думали, что максимум через месяц туда можно будет вернуть людей. В квартирах даже драгоценности остались. За три часа были эвакуированы все жители Припяти. А второго мая в связи с высоким радиационным было принято решение об эвакуации тридцати километровой зоны ЧАЭС.

— А можно вопрос? — обратился к экскурсоводу молодой парень в синем спортивном костюме.

— Конечно.

— Припять — город энергетиков, здесь жили в основном работники станции. А они перестала работать в двухтысячном году. Скажите, где жили эти работники?

— После эвакуации в Припяти всеми силами пытались снизить уровень радиации: проводили дезактивацию — удаление радиоактивных веществ с заражённой территории с помощью большого напора воды, меняли кровли домов. Но все эти меры не привели к нужным результатам, уровень почти не снизился — составлял около шести тысяч микрорентген в час. И второго октября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года было принято решение о строительстве нового города энергетиков — Славутиче. В тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году было проведено первое заселение в квартиры. Славутич находится в пятидесяти километрах от станции в зоне радиационного заражения, но уровень радиации в нём составляет всего около двенадцати микрорентген в час. На данный момент это самый молодой город в Украине.

Наступила тишина. Было только слышно, как под порывами ветра бьётся о бетонную стену жестяной лист и шуршат листвой деревья, пустившие свои корни прямо через асфальт и обильно растущие в бывшем центре заброшенного города. Экскурсовод почему-то покраснел и сказал, смотря на экран своего дозиметра:

— Ну что, господа туристы! Пойдёмте на экскурсию по городу.

Толпа радостно загудела, готовя фотоаппараты.

Я ещё раз оглянулся и, поёжившись от озорной, чуть страшноватой мысли, обратился к другу:

— Лёх, хочешь здесь переночевать?

Тот ухмыльнулся, вышагивая вслед за туристами к шестнадцатиэтажкам.

— Не просто хочу, а собираюсь. Думаешь, чего вообще на экскурсию тебе предложил. Прально, чтоб посмотреть, как тут всё охранено. Ну, потом сами придём, и можно будет хоть неделю ночевать — главное едой запастись и на глаза никому не попадаться…

— Круто… — мечтательно заметил я. — Обязательно проберёмся.

Друг не ответил. Для него это было теперь самой главной задачей: как вобьёт что-нибудь в голову, так и не выкинет оттуда, пока не выполнит.

Вскоре мы дошли до пересечения улиц Курчатова и Лазарева. Если пойти прямо по Курчатова — ничего особо интересного не увидишь, там начинается самая длинная улица города — улица Леси Украинки. Она проходит по всему левому краю города и состоит из одних жилых домов-пятиэтажек. А вот на Лазарева есть много интересных достопримечательностей: КБО, ПТУ, детская поликлиника, школа № 3. Поэтому мы пошли по Лазарева. Справа, в самом начале улицы, располагался почтамт, слева — заброшенное шестнадцатиэтажное здание с серпом и молотом на крыше. Мы решили подняться на самую крышу, так как радиационный фон внутри составлял девятнадцать микрорентген в час — довольно небольшой для этих мест, надо заметить. Поднимались по раскрошившимся ступенькам минут десять, заглядывая практически в каждую квартиру. Большинство дверей, как ни странно, были открыты, и причина тому одна — мародёры.

Поднявшись на крышу здания, мы рассредоточились по всей её площади; многие стали фотографировать. С высоты открывалась панорама всего города. Это было… непривычно, печально…Тёмные оконные проёмы брошенных домов смотрели на людей своими пустыми глазницами, словно говоря: «Вот, посмотрите, что вы натворили!..» Глядеть на то, как ветер гоняет по пустынным улицам листья, обрывки старых газет; на разорванные на части куклы посреди улиц было душевно больно. Именно в такие моменты человек задумывается над тем, зачем всё это? — зачем люди придумали атомную энергетику, оружие, машины… После взрыва в тысяча девятьсот восемьдесят шестом сотни тысяч человек потеряли всё, что нажили за долгие годы. Некоторые получили большую дозу радиации и со временем умерли. Чернобыльская катастрофа унесла много жизней, разрушила судьбы тысяч людей, появилась зона радиоактивного заражения, на которой теперь как минимум сотни лет нельзя будет жить, и то — это слишком маленький срок. Старожилы вернулись и живут здесь до сих пор, но что им ещё было делать, ведь нигде их не ждали. Нам их жаль, мы не хотим, чтобы подобное повторилось. Но жаль, пока мы здесь, смотрим на это, а когда окажемся дома, пройдёт, время, всё забудется — и мы опять начнём продвигать прогресс. Проще думать, что чего не видишь — того нет.

Сегодня на вооружении десятка стран, в том числе двух самых крупных сверхдержав — России и США, состоит столько ядерного оружия, что его хватит уничтожить жизнь на Земле тридцать пять раз… Может быть, Чернобыль был тревожным звоночком, мол, пора бы прекращать эти игры?..

Герб с серпом и молотом, что венчал крышу высотки, проржавел насквозь; от него отвалилось несколько небольших деталей. Того гляди, лет через пять вниз упадёт.

Наша экскурсионная группа начала в полном молчании спускаться вниз.

На некоторых этажах несущие стены пошли крупными трещинами. Казалось бы, здесь нет людей всего двадцать лет. Для зданий в обычном населённом городе это разве срок? Они там столетиями стоят. Но, оказывается, дома являются отчасти одушевлёнными. Бред? Тогда почему в любом городе обычные жилые дома, не ремонтирующиеся по сорок лет, с момента постройки стоят, а здесь прошло всего двадцать — и пожалуйста! — всё в трещинах, бетон крошится, фасад проседает. Мародёры? Они только из квартир выносят всё ценное. Во многих домах в Припяти внутри зданий проросли растения. Если такое случается — это значит, что здесь больше никогда не будут жить люди. Потому что город умер, за ним никто не ухаживает. Припять умерла давно. Город без людей — всё равно, что человек без рук — в принципе реально, но ухаживать за собой не сможет.

— Как вы думаете, а в Припяти когда-нибудь будут жить люди? — спросил я у экскурсовода, когда мы вышли на улицу.

Тот немного помолчал и тихо ответил:

— В Припяти — нет, а здесь — скорее всего.

Я понятливо кивнул.

— Это как? — спросила одна из девушек, шагая за блондином.

— Когда здесь спадёт радиационный фон, то возможно, все руины снесут и построят здесь новый ультрасовременный город. И вряд ли его Припятью назовут. Зачем самим на себя беду накликать? Но когда это будет — через пятьдесят лет, сто или двести — неизвестно. Но процентов девяносто из ста, что именно так и случится — чую, скоро каждый километр станет на вес золота. — Экскурсовод пожал плечами.

«Ага, обязательно будет, каждый километр, — подумал я с грустью, — только если мы до этого сами свои земли ракетами не распашем…»

Пройдя до конца улицы, мы оказались рядом с КБО — не старым, располагающимся рядом с центром, а новым. По-другому он называется дом быта «Юбилейный», о чём свидетельствует надпись из больших железных букв на крыше. Здание в ужасном состоянии — с лестниц слезла вся краска, деревянные перилла кто-то снял, зачем — непонятно. Несколько лестничных пролётов обрушились.

Мы прошлись по помещениям.

Место мастера по ремонту электроприборов: комната захламлена, краска с так и не отремонтированной техники сошла. Однако, осмотрев все электроприборы, мы нашли и целые раритеты, неповрежденные. В общем, здание внутри немногим отличалось от остальных домов в Мёртвом городе.

Затем мы вышли из «Юбилейного» и направились к средней школе номер три, которая находилась совсем рядом с домом быта.

Вся территория перед входом в бывшее учебное заведение заросла кустарниками и маленькими деревьями. Над входом висел длинный бетонный козырёк. Всего в здании школы было два этажа.

Группа обошла первый, и, не найдя там ничего интересного, поднялась на второй. На подоконниках в коридоре были аккуратно разложены атрибуты времён работы школы: классные журналы, агитплакаты. Разложили это для того, чтобы их случайно не порвали; не копались, ища их, в пыли и грязи. Журналы сохранились превосходно. Оценки, фамилии, темы уроков, числа — всё было прекрасно видно.

Вот было бы смешно, если бы бывшие жители Припяти — мать с сыном или дочерью (который/которая учился/училась в этой школе до взрыва на ЧАЭС) приехали сюда и мать увидела в журнале кучу двоек, о которых не знала.

Затем, осмотрев все стенды в коридоре, мы стали ходить по классам. В них все парты и стулья были перевёрнуты, шкафы упали и из них на пол беспорядочной кучей вывалились учебники. Какие-то идиоты — туристы выбросили пару стульев в окна.

Во многих классах висели доски, но не на многих из них… сохранились надписи, сделанные двадцать лет назад. Предложения было не разобрать — много букв уже стёрлось, а вот примеры было сравнительно хорошо видно. Конечно, тут отписались люди — туристы: кто здесь был и когда. На одной из досок кто-то прорекламировал известный неофициальный сайт города Припяти.

Наконец мы вышли из школы и направились к дороге. Холодный весенний ветер подул навстречу, заставив меня застегнуть до конца замок спортивки. Хм, в своём красном костюме, я, наверное, очень хорошо выделяюсь на серой, унылой панораме города.

— Всё бы сейчас отдал за пару глотков воды, — раздался печальный мужской голос.

— Что ж вы с собой-то не взяли? — с ухмылкой спросил экскурсовод, глядя на страдающего от жажды мужчину лет пятидесяти с красным лицом и пивным животом.

Тот пожал плечами, смахнул пот со лба.

Мой друг, который за всё это время только бросил в доме быта пару-тройку фраз, склонился к моему уху и тихо произнёс:

— Не знаю, как тебе, Лёха, а мне в этой школе ужас как не понравилось. Просто стрёмно, хотя причин нет.

Я молча кивнул, согласившись с Серёгой.

Остановились мы неподалёку от входа в школу, скинули маленькие походные рюкзаки (у туриста-то такой должен быть) и достали каждый по бутылке с водой.

— А почему у вас у самого воды нет? — спросил тот же мужчина с красным лицом у экскурсовода, принимая бутылку от какого-то доброго парня.

У него и вправду рюкзака не было.

— А я человек привычный, — улыбаясь, ответил тот. — У меня от непрезентабельного вида этого города во рту уже давно не пересыхает.

Он упёр кулаки в бока и повернул голову вправо, разглядывая дом быта.

В этот момент он — одетый в коричневую кожаную куртку, мешковатые штаны и обутый в ботинки с высокой шнуровкой, напомнил мне сталкера из фильма Андрея Тарковского.

К экскурсоводу подошла, повиливая бёдрами, симпатичная брюнетка с пышными формами. Кутаясь в джинсовую куртку, она игриво спросила:

— А как вас звать?

Экскурсовод повернул голову в её сторону, его взгляд упёрся в выпирающий бюст.

— Дмитрий, — сказал он бесцветным тоном.

Похоже, ему не нравились такие вот пустышки, у которых только одно развлекалово на уме.

Он снова обвёл взглядом окрестности.

— А когда можно будет поесть? — с надеждой спросил тот же краснолицый мужчина.

Мы все дружно засмеялись.

— Съешьте шоколадный батончик, — с улыбкой посоветовал Дмитрий.

И вдруг из здания школы раздались слова из старой советской песни:

…Поделись улыбкою своей

И она не раз к тебе ещё вернётся…

Музыка и слова кончились. Казалось бы, такая добрая детская песенка, а улыбки, вопреки советам автора, с лиц участников экскурсии как ветром сдуло. Краснолицый испуганно хрюкнул, пышногрудая брюнетка поёжилась и тихо спросила, конкретно ни к кому не обращаясь:

— Что это такое?..

Слова песни были настолько чёткими, что списать их на завывание ветра было никак нельзя. Ничего электронного заработать в школе также не могло — в Припяти давно нет электричества.

— Вот блятство, — матернулся Серега, — я же говорил, что погано мне в той школе. Точняк говорю, призраки там…

Пауза.

— Чертовщина какая-то, — неуверенно произнёс парень в очках позади меня. — Предлагаю отойти подальше от школы. Мало ли.

Экскурсовод мотнул головой и предложил воспользоваться предыдущим советом. Группа перешла дорогу и остановилась на тротуаре; все смотрели на утопающее в зелени, серое здание школы. Так, мне кажется, или оно почернело, точнее — на улице потемнело?..

— Вы когда-нибудь такое тут слышали? — бросил через плечо всё тот же парень в очках, обращаясь Дмитрию, стоявшему справа от него.

— Н-нет, — нервно выдохнул экскурсовод, и вот тогда-то я по-настоящему испугался. Город, и до этого не казавшийся благодушным, вмиг предстал злобно настроенной сущностью. Он скалился нам своими зубами — серыми, обшарпанными зданиями. Испугался я потому, что экскурсоводы компании, организующей туры в Припять, проводят в городе много времени, и им известно обо всём, что тут происходит. Гопники, надеющиеся самостоятельно пробраться сюда, редкие бродячие собаки, научные группы. Конечно, ходила и молва про чертовщину: мол, если встать на главной площади в полночь, то можно услышать звуки ночной Припяти лет тридцать назад. Хотя не факт, что это не относится в разряд баек, как, например, история с колесом обозрения. В общем, экскурсоводы знают обо всех событиях в Припяти, и если уж Дмитрий не слышал раньше эти звуки из школы, то они действительно звучат оттуда впервые… Ну, не он бы слышал, так ему бы сказали, а он нам сейчас. Но радовать Дмитрий нас не спешил. И это скверно.

Вокруг царила полнейшая тишина. Казалось бы, а разве шумно должно быть в брошенном городе. Но хоть бы ветер пошевелил кроны деревьев, а то вообще ничего, ни звука… И не простая это тишина, чувствуется — напряжённая, как воздух перед грозой. В подтверждение моих мыслей стены зданий, деревья, асфальт, одежда туристов — всё это вдруг приобрело алый оттенок, словно на землю накапали красной акварели, предварительно смешав её с водой. Я взглянул на небо — оно вплоть до горизонта переливалось красными тонами, причём на севере их яркость усиливалась. Тихо и вообще как-то уныло матюгнулся Серёга. Словно под гипнозом, большинство участников экскурсии перешли дорогу и уставились на нереальное, ярко-красное небо. И, что самое пугающее, это небо не давало отвести взгляд, завораживало. Сказать тоже ничего не получалось. Я просто стоял и смотрел на небо. Ведь оно такое красивое…

Внезапно появился нарастающий гул. Даже не такой, когда бомбардировщик летит, а громче, частота ниже… Но почему-то меня нисколько не интересовала природа гула, вообще ничего не интересовало — все мысли из головы словно ветром выдуло — которого, кстати, нет. Не удивился я и тогда, когда на севере, где-то в районе ЧАЭС, закружились в круговороте розовые облака. Спустя минуту сверху вниз ударил белый столб света.

— Вторжение инопланетян… — наконец сказал кто-то, и наваждение как рукой сняло. Туристы оживились, заговорили. Но я продолжал смотреть на небо.

А затем из центра «облаковорота» стал опускаться неправильной формы, красивый, переливающийся фиолетово-голубыми тонами огромный предмет… Только он пропал за крышами домов, почва ощутимо дрогнула. Я в ужасе посмотрел себе под ноги. Камешки на асфальте на пару сантиметров подпрыгивали.

— Так, товарищи! — закричал Дмитрий. — Быстро, быстро — назад, все к автобусу! — Некоторые раньше него так и поступили, многим другим не требовалось особого приглашения: они тут же сорвались с мест и бросились по дороге, назад к центру города. Почти синхронно мы с Серёгой взяли быстрый темп и побежали вслед за остальными.

— Лёха! — окликнул меня друг. — Как думаешь, что это за хрень?

— Не знаю! — выдохнул я. — Может, военные испытания, а если… — я замолчал, потому что внезапно услышал громкий вой, а вскоре увидел, как над крышами домов, что справа, на огромной скорости несётся прозрачная волна чего-то… Да какая разница, что это такое — оно внушает страх, а значит, скорее всего, опасное, и надо бежать. Но это был не вариант. Даже будь мы на автобусе, волна всё равно бы нас догнала. В подтверждение догадки тут же из-за домов на улицу Спортивная с диким рёвом вырвалась стена, и вот в чём странность: деревья ломало как карандаши, а зданиям вообще никакого урона — хотя по идее многие из них должны были упасть. Это последнее, о чём я успел подумать, будучи человеком. Затем резко наступила пустота… пустота… пустота…

Игорь вернулся в реальность так же внезапно, как и ушёл из неё. Опять он видел перед собой глаза мутанта. Только сейчас они не выражали абсолютно ничего, кроме неимоверной печали. И ещё по грязным, заросшим шерстью щекам, бежали ручейки слёз. Было видно, что контролёр очень страдает. А, точно, вон как их называют…

«Бояться чего, говоришь? Хотя бы этого», — мысленно сказал контролёр. — Что лучше: умереть человеком или подохнуть уродом?»

Сознание плавало, мозг ещё не отошёл после впечатления, и Игорь не мог составить в уме ни одной мысли. Он просто сидел, прислонившись к стене, и с мольбой смотрел на мутанта. «Хватит меня мучить!..» — наконец выдавил он из себя чёткую мысль. И вдруг ощутил, как руки начинают шевелиться. Сами собой! Хотя нет, не сами, понятно, кто ими управляет… Пальцы судорожно зашарили по полу, нащупали автомат и притянули оружие. Игорь не мог ни помешать пси-воздействию, ни управлять своими руками, и от одной только мысли, что его тело подчиненно не ему, бросало в дрожь. Секунда — и ствол «калаша» уставился в лоб мутанта. Палец нажал на спуск. Автомат изрыгнул одну единственную пулю, и мозги контролёра красной кляксой размазало по стене. Игорь вздрогнул, потому что внезапно услышал эхо выстрела, от которого зазвенело в ушах. Звук выстрела неожиданно ударил по ушам и вернул долгожданную свободу над собственным разумом и телом. А может, этому поспособствовала смерть мутанта, хотя не важно; главное, что теперь новичок начал приходить в себя. Скорее всего, всё-таки это из-за гибели псионика, ведь и до этого в подъезде гремели выстрелы. Стоп!..

Игорь вскочил неожиданно резко даже для себя и на ватных ногах кинулся вниз по лестнице. Сколько времени прошло?! Нет, артефакт-то в порядке, раз Синёв до сих пор жив, даже проверять не надо, — наёмникам, догони они путников, живые свидетели бы не понадобились, — но вот что с Окунем? Ответ был недалеко. Окунь распластался на лестнице, не дойдя до четвёртого этажа каких-то пары ступенек. Он лежал на спине, закинув за голову левую руку и правой вцепившись в лежащий на полу автомат. Не помогло. На правой половине груди у сталкера расплывалось красное пятно. На подоконнике между третьим и четвёртым этажами лежал окровавленный труп светловолосого парня, который также даже после смерти не отпустил своей винтовки.

Игорь спустился на семь-восемь ступенек вниз, перегнулся через перила и прислушался к звукам подъезда. Тихо. И нет никого. На дверном косяке одной из квартир на третьем этаже виднеется маленькая клякса крови; тела не видно. Так, прямой опасности нет. Синёв быстро подскочил к Окуню и взял в руку его запястье. Пульс прощупывается, но едва-едва. Взгляд скользнул от бледного лица с подёргивающимися веками к ране на груди. Чёрт… Крови с каждой секундой вытекало всё больше, она уже капала на лестницу. Кажется, пробито лёгкое. С такими ранениями долго не живут. Несколько минут — и всё. Но Игорь упорно не хотел верить в то, что Окунь может умереть. Дрожащие руки сами потянулись к лямкам рюкзака, скинули с плеч, расстегнули и зашарили внутри в поисках бесполезной в данный момент аптечки. «Почему в жизни нет справедливости?! — думал Игорь, раскрывая оранжевую коробочку. — Человек проникся моей проблемой, рискнул своей жизнью ради меня — и тут бац!.. За что?! Неужели счастье одних всегда должно строиться на несчастье других?..» Взгляд забегал по содержимому аптечки — от противобактериального до противорадиационного средства. Не поможет. Руки выронили коробку, и она упала на пол. «Жалко, нет, чудес…» Не сразу до Игоря дошёл смысл этой мысли. «Чудо есть! Сейчас оно лежит у меня в рюкзаке». Взор сам упал на торчащий из рюкзака среди всяких вещей угол контейнера. «Нет, я не могу, ведь если артефакт потратить, то… — Игорь поднялся, в исступлении глядя на Андрея, сделал несколько шагов назад и уткнулся спиной в стену. — Если я это сделаю, то все мои трепыхания напрасны: и чудовищная дилемма идти, не идти в Зону, и переживания испытующего взгляда Алинки, и охота, и убийства, и «бега», и вот это… вообще всё. Нет, я не могу… Я ЖИТЬ ХОЧУ!!!» Игорь в бессилии сполз по стене и уткнулся лицом в колени, чтобы не видеть умирающего сталкера.

«А он жить не хочет, да? — вдруг послышался отчётливый голос, и Синёв вскинул голову. — Ты же слышал, что с ним случилось пять лет назад, он такое пережил. Тебе его не жаль? — Рядом никого не было, но по особому, чуть приглушённому, отдающему эхом звучанию стало ясно, что кто-то опять залез в голову парня. — Он ведь тебе помочь захотел… да, не без толчка, но если бы он был не склонен к этому, заставить его бы не смог никто, даже я. Он, кроме Гоблина и Бельмута, никому больше не доверяет, а ты его в душе задел. Это он из-за тебя сейчас кровью истекает, потому что доверился. Хочешь, чтобы он умер, потеряв веру в людей? Это же самое страшное: разочаровываться в ком-то».

«Ты… мне что делать?»

Молчание.

«Знаешь, есть такая поговорка. Делай добро — и люди к тебе потянутся».

Некоторое время Игорь тупо смотрел на Окуня. Потом поднялся, медленно подошёл, оголил рану, открыл свой контейнер и вытряхнул в свою ладонь «Целителя». Положил на рану сталкера. Секунду ничего не происходило. Потом артефакт стал шевелиться, точнее — подрагивать. Он дрожал всё сильнее и сильнее, пока не стал уменьшаться в размерах, точнее — всасываться в тело Окуня. Сталкер вздрогнул, взмахнул руками и тут же обмяк.

Вскоре артефакт полностью исчез с глаз, рана Андрея покрылась тонкой на вид голубоватой плёнкой.

Игорь облегчённо вздохнул и обессилено прислонился к стене.

Вся эта уже бессмысленная трясучка из-за того, что артефакта могло не быть на месте, боязнь его потерять, теперь казались настолько глупыми, что Синёв невольно хохотнул.

Говорят, бежать с поля боя — признак трусости. Ничего подобного. Тот, кто это придумал, просто сам никогда не воевал. Какой смысл отдавать свою жизнь, если доподлинно известно, что ты проиграешь? Шайга не ощущал себя трусом или предателем. Когда сталкер рванул чеку, наёмники сразу поняли, что сейчас будет, и бегом кинулись в ближайшую квартиру. Шайга с Цинком-то успели, а вот Кран замешкался и угодил в радиус поражения осколками. Ему посекло обе ноги и разорвало бок. И никакая защита не помогла, ибо «эфка» разорвалась почти что под ним. Вскоре он умер от большой кровопотери. На его лице в момент смерти застыла ненависть. Шайга слышал, что как человек умирает — такой он и есть на самом деле, если даже в течение жизни притворялся другим — щедрым, добрым и т. п. Но Кран никого из себя не строил. Грустно осознавать, что тот, с кем они столько пережили, оказался всего лишь жадюгой. Наёмник всегда это подозревал, просто не хотел соглашаться и отметал эту мысль в сторону. В общем, после смерти Крана Цинк кинулся наверх, Шайга — за ним. Потом у старшего наёмника стало ломить голову, будто кто-то внутрь черепной коробки забрался и пытается выбраться обратно, наружу. Каждый третий человек в Зоне не понаслышке знает, что подобные, резко возникающие ощущения — признак вмешательства в сознание контролёра. А если в здании псионик, это верный проигрыш. Конечно, теоретически можно было принять то средство от пси-воздействия и, дождавшись эффекта, попробовать взять «Целителя», если бы не одно «но». Так получилось, что один осколок гранаты влетел в квартиру, где спрятались два наёмника, рикошетом отлетел от стены и врезался в рюкзак Шайги, разбив ампулу… с препаратом Крана произошло то же самое… А Цинк… После того, как на его руках умер Кран, молодой наёмник взбесился и кинулся наверх, стреляя без остановки, надеясь взять напором. На третьем или четвёртом этаже завязалась дикая перестрелка, затем всё стихло. Старший наёмник попытался подняться, но на площадке между первым и вторым этажами почувствовал дикую головную боль. Сопротивляться ей был не в силах. Поэтому быстро спустился вниз и направился от пятиэтажки в сторону леса. Только на расстоянии примерно в триста метров воздействие контролёра ослабло.

Шайга попросту ушёл, без «Целителя». А что ему ещё оставалось делать? Допустим, за счёт огромной силы воли и подобных качеств к контролёру можно приблизиться и попытаться одолеть (правда, ни об одном таком случае на данный момент не известно, так что всё это лишь теоретически). Но находиться в это время рядом с другими людьми, пусть и формально мёртвыми, — точно верная гибель. Мутант подчинит их тела себе и ликвидирует с их помощью возможную угрозу для своей жизни, то есть того, кто решил, что он такой мега-невнушаемый. А даже если убить «кукол» контролёра, снова встаёт спорный вопрос: есть ли шанс добраться до самого кукловода? Кстати говоря, было совершенно непонятно, почему мутант вышел именно тогда, а не раньше, ведь стрельба в подъезде началась задолго до того; хотя, как говорится, это ж Зона. Ну и, в конце концов, может, у контролёра были свои, более важные дела…

Чувствовал ли Шайга сожаление за смерти боевых товарищей? Не особо. Они ведь никогда не были друзьями. Просто три человека, которые когда-то договорились вместе зарабатывать деньги и поровну делить выручку. Они холодно, пусть и слаженно работали, вечера после удачных выполнений дел часто проводили по разные углы, а если и вместе — то в основном молчали. Разве такими бывают друзья? Нет, конечно. Потому Шайга, уходя обратно в лес, но теперь уже на юго-запад, думал, что ему делать дальше. Как найти новый источник для заработка. Наверное, продолжать выполнять наёмную работу, однако уже в одиночку. Ну на фиг, напарников этих, одни от них проблемы!.. Сестре на лечение до сих пор нужны большие деньги. Каким бы огромным не выглядело вознаграждение за проделанную работу, его нужно делить, к тому же часть своей доли приходилось тратить на починку амуниции, оружия и закупку продовольствия с боеприпасами. Оставалось мало, а это ещё нужно как-то переправить за Периметр. Тоже расходы. А сестре необходимо всё больше и больше денег: чем ближе дело к поправке, тем лекарства дороже. И так уже несколько лет.

Шайге показалось, что справа от него раздался какой-то звук. Наёмник вскинул ствол «Абакана» и повёл им на шум. Ухмыльнулся и опустил автомат. Всего лишь мышь, хоть и раза в два крупнее своих обычных сородичей — тех, что на Большой земле. Шайга перевёл взгляд вперёд. Повсюду мерцали и гудели аномалии, иногда срабатывая на сильный ветер, который гонял по лесу жёлтую листву. Странное дело, за Периметром весна, а тут осень… Вечная осень, месяц-полтора только зима.

В груди отчего-то ёкнуло. Старший наёмник думал, что вот он — шанс на избавление от шастанья по радиоактивным землям, но нет — его опять ждут рутина, убийства и ежедневный риск. «Только теперь, после того как вернусь, нужно будет заново обустраиваться, примериваться к жизни одинокого кочевника», — подумал Шайга угрюмо. Прежде чем продолжить путь, наёмник обернулся и поглядел на пятиэтажку, в которой погибли его уже бывшие боевые товарищи. «Пускай найдётся вам покой и на этой злой земле, — с грустью подумал он и зашагал вперёд, внимательно глядя под ноги. — А ты, сестрёнка, не бойся, мы своих в беде не бросаем…»

Вскоре на улице пошёл ливень. В подъезде запахло свежестью и приятной сыростью. «Вода очищения», — подумал Игорь, смотря на струи дождя, хлещущие по залитому кровью покойного наёмника подоконнику. Тело Синёв отнёс на второй этаж, ибо неприятно смотреть на труп, да и вонять скоро начнёт, а сколько им здесь находиться — неизвестно.

Окунь долго не приходил в себя. Иногда только бубнил что-то непонятное, не открывая глаз. Игорь прикрыл его рану и сел рядом с готовым к бою автоматом, хотя внутренние ощущения подсказывали, что никакой опасности не будет. Так и получилось. Часа полтора примерно он просидел на лестнице, находясь в полудрёме и постоянно глядя на дождливый лес за окном. Пару раз ему казалось, что он довольно отчётливо слышит голос Алины, но то были просто галлюцинации, вызванные, скорее всего, остаточным явлением от вмешательства в рассудок контролёра. Кстати говоря, это оказался небольшого роста мутант, одетый в длинный кожаный плащ, который, видимо давным-давно, судя по плачевному состоянию, снял с убитого бандита.

Когда Игорь уже собирался перекусить, как раз пришёл в себя Окунь. Сначала у него затрепетали веки, а потом он вдруг вскочил, как ошпаренный, и закрутил головой по сторонам. Сконцентрировал взгляд на Синёве и спросил недоумённо:

— Э, Игорь, а что случилось?..

Синёв посмотрел на сталкера и сказал с грустной улыбкой:

— Ты недавно заново родился. Поздравляю.

— Чего? — Окунь поднял вверх брови и неуверенно стал оглядывать себя. Его внимание привлекла неплотно застёгнутая куртка с кровавым пятном. Расстегнув её и подняв майку, он увидел рану, которая к этому моменту почти полностью сливалась с другими, здоровыми участками кожи; различалась она совсем немного по бледности. Окунь внимательно оглядел это место, хотел потрогать пальцем, но передумал и поднял вопросительный взгляд на Игоря:

— Это что? Насколько я помню, мне выстрелили сюда… — он осторожно ткнул себя пальцем в грудь, — выстрелил этот, — посмотрел на подоконник. — Погоди, куда он делся?.. Ты убрал, что ли?.. — Недолго помолчав, сталкер внезапно схватил рюкзак Игоря, раскрыл, нашёл контейнер и достал его. Открыл. — Да как же… Зачем?!

— Контролёр напел, — улыбнулся Синёв, забрал у Окуня контейнер и положил обратно в свой рюкзак.

Сталкер немигающим взглядом уставился на парня.

— Скажи мне: за хрена ты это сделал?!

Игорь пожал плечами.

— Какая разница. Надо мне так было.

— Ты чё, идиот?.. Не понимаешь, к чему это приведёт?..

Парень усмехнулся.

— Давай рассуждать логически. Если бы артефакт сейчас так и лежал у меня в контейнере, ты бы умер, а мне бы пришлось как-то выбираться из Зоны. А теперь скажи: как бы я это сделал? — Конечно же, Игорь врал. Не о том он думал, когда прикладывал «Целителя» к ране Окуня. Просто не хотелось сейчас говорить об этом, тем более самому надо разобраться — кто с ним говорил…

Сталкер, похоже, не поверил в предоставленную легенду. Некоторое время на его лице отчётливо читались нерешительность и задумчивость, затем он махнул рукой и сказал устало:

— Ладно, что уж теперь, давай поедим. Подумаем заодно.

Одновременно путники стали доставать из рюкзаков различную снедь и питьё. В ход пошли консервы, тёплый чай из термоса, галеты и сухпаёк. Через пару минут оба уже трескали тушёнку.

— Игорь, а куда третий наёмник делся? — неожиданно спросил Андрей. Решил, значит, отложить разговор о ситуации парня. Либо просто оттягивает, либо хочет что-то хорошенько обдумать.

Синёв прожевал большой кусок мяса и ответил, пожав плечами:

— Я когда сюда пришёл, тут уже никого не было, кроме тебя с раной в груди и трупа на окне. Я его потом за ногу и на второй этаж отнёс, чтоб не вонял, и вообще…

— Значит, бросил их товарищ, — покивал головой Окунь. — Ну что ж, может быть, может быть… А контролёра ты завалил?

— Я. — Игорь положил ножик, послуживший ему вместо ложки, в полупустую банку тушёнки и отхлебнул чаю. — Ты скажи мне: как так получилось, что он на нас напал не тогда, когда мы в подъезд зашли, а потом? И ещё. Как он тебя под контроль не взял? Ты же стрелял тут, даже попал.

— Да взял он меня, просто несильно. Мне как будто половину понимания мира отрезало, но то, что валить наёмников надо, я помнил. Кстати, первого я, похоже, гранатой ухайдокал, а второго из автомата… Он ко мне шёл, словно вообще не боялся под пули попасть, и постоянно стрелял; менял магазин — опять стрелял… Благодаря напору сумел в меня пулю влепить, ублюдок, но после этого у него очередной магазин кончился, и там я уже его в окно впечатал. — Окунь с каким-то любовным чувством покосился на своего «Калашникова». — Что ты там ещё спрашивал? Про контролёра, да? Ну, я, честно говоря, его поведение объяснить не могу. Может, срал он, занят был…

— А что они вообще со своими жертвами делают? Ну, под контроль берут, подчиняют… А могут что-нибудь показать?

Окунь задумался, прожёвывая галету.

— Не особо они этим промышляют. Нет, ну могут показать какой-нибудь глюк вроде того, что в тебя твой товарищ целится, но чтоб прям что-то этакое… А тебе что, показал?

Игорь вкратце пересказал Окуню суть того «фильма», который ему «запустил» в сознание контролёр.

— Странно-странно, — задумчиво пробормотал сталкер, выслушав рассказ. — Я такого никогда не слышал. Странный, однако, он. Значит, там, в Припяти, он был ещё человеком, а потом… — Андрей произвёл в уме какие-то вычисления и озабоченно посмотрел на Игоря, сказав: — А я ведь серьёзно не понимаю, на фиг он это сделал…

— Он ещё перед этим, похоже, мою жизнь смотрел, — сказал Синёв. — Может, ему просто надо было с кем-то поделиться своей душевной болью? Он так на меня пялился…

Окунь посмотрел на Игоря как на сумасшедшего:

— Хочешь сказать, мутант тебе исповедался?

— А как ещё объяснишь? Просто так он, что ли, застрелился?.. Моими руками.

— Ну да, ну да… — выдавил сталкер, еле сдерживая смех. — Психолог ты наш великий… пришёл в Зону, и все разумные мутанты побежали ему исповедаться, душу изливать… чтоб грехи отпустили… Ха-ха-ха!.. — Окунь уже не сдерживался, а ржал в полный голос.

Игорь усмехнулся и сказал:

— Ну, мало ли, чего в Зоне не бывает. — Он вспомнил игру кабанов и псевдособак. — Странные вообще тут вещи творятся. Покойники вон оживают, — он кивнул на красное пятно на костюме сталкера.

Окунь поскрёб пятно ногтём.

— Вот чёрт, а… Круто, блин, за зомбака ещё примут, чего доброго… Ладно, потру салфеткой — потускнеет, а кто спросит — спросят обязательно — скажу… что мутанты напали, их кровяка.

— Обязательно потри, — кивнул Игорь. — А то оно такое яркое, что за пару сотню метров видно. Не хватало ещё, чтоб меня из-за тебя вальнули.

Окунь перестал смеяться и кивнул.

— А знаешь, что я подумал, — задумчиво произнёс Игорь после недолгой паузы. — Помнишь, ты ночью рассказал мне про привязку людей к Зоне? А что, если не она их к себе привязывает, а наоборот — люди к ней сами привязываются?

— Это как? — Окунь удивлённо посмотрел на Синёва.

— Ну, вот большинство людей же приходят сюда без какой-либо определённой цели, точнее — она присутствует, но её понимание размыто. Найти много-много дорогих артефактов, сдать их учёным — и свалить до конца жизни с заработанными деньгами за границу. Но, как только становится понятно, что сделать это невозможно, — те, кому удалось выжить к моменту осознания сей простой истины, — сначала впадают в депрессию и начинают пытаться ухватить за любую ниточку, которая сделает их существование хоть немного осмысленным. В итоге, наслушавшись разговоров «стариков» о «коварной Зоне», они начинают верить, что Зона действительно живая. И может защищать тех, кто верит в неё… Тогда вроде бы и жизнь обретает какой-то смысл. Наверно, это сродни ощущению, будто живёшь бок о бок с разумным существом, а то и с человеком … — Игорь попытался собрать мысли воедино, но они разбегались. — Не знаю, как точнее объяснить… Я этого не проходил, поэтому мне сложно об этом говорить. Но тебе, думаю, понятно.

Окунь молча смотрел в окно, на моросящий на улице дождь, доедая остатки тушёнки из банки. Опустошив, бросил жестянку в угол и сказал:

— Не знаю я. Давай лучше собираться. Сначала оружие почистим, а потом выдвинемся…

Упаковав остатки еды обратно в рюкзаки, путники занялись чисткой оружия. Разбирать автомат под шум дождя воды было как-то по-особенному приятно. Поэтому не разговаривали, да и уход за оружием — дело кропотливое, требующее сосредоточения. Потом принялись за проверку снаряжения и изучение вещей убитых наёмников.

Примерно через час путники выбрались из пятиэтажки и взяли курс на базу «Свободы». Дождь уже кончился, и аномалии стали видны не так хорошо, ибо вода омывала их контуры. Конечно, осадки не все аномалии позволяли заметить, например, на «Жарку» дождь не влиял, но многие.

Возвращаться решили по поверхности, так как в подземельях после их прохода такое поднялось, что даже мысль о них вызывала страх.

Первым шёл Игорь, потому что Окунь, несмотря на чудесное излечение, был ещё слаб после ранения, и жаловался, что у него с выходом на улицу всё начало расплываться перед глазами. Всё-таки Синёв уже имел какой-никакой опыт в обнаружении аномалий, да и детектор сталкера был под рукой, поэтому разницы, в сущности, немного.

До базы добрались, когда блёклое пятно солнца за тучами уже клонилось к горизонту. Дорога выдалась спокойной, поэтому Игорь с Андреем много раз делали привалы, чтобы Окунь мог отдохнуть для продолжения пути.

Пройдя на базу, они добрели до бара. У блокпоста казалось, что расстояние до него непреодолимо, ибо болело всё: ноги — от длительной и тупой, медленной ходьбы; голова — от частых поворотов; руки — от автомата. К тому же в ботинках хлюпала набранная в лужах вода. Когда Игорь тяжело опустился на скамью, невольно подумал, что запомнит этот момент облегчения на всю оставшуюся жизнь. Хотя какая тут к чёрту жизнь! Перспективы вырисовываются невесёлые. Три недельки с «хвостиком»…

Игорь огляделся. Народу на базе было не много, но глаз уже замечал ходоков, пришедших из рейда — усталых, тяжело идущих, но в большинстве своём довольных. Вряд ли сегодня на базе будет столпотворение, как вчера, потому что «бегов» не намечается.

Окунь подозвал бармена и заказал два стакана чая — согреться. Когда парень принёс заказ, путники минут пять молча обогревались, отпивались. Затем Синёв спросил:

— Слушай, а где мы ночевать будем? И вообще как дальше поступим?

Окунь взялся за место ранения, осторожно потрогал его через костюм и ответил:

— Ночевать тут, так как с утреца завтра Выброс должен бабахнуть. — Он посмотрел на Игоря. — Эх, знали бы, что всё так обернётся… Продлили бы утром плату за комнату, и получилось бы как оптом, а теперь ночёвка дороже будет стоить…

Игорь фыркнул.

— Не, это на самом деле не самая большая проблема…

Андрей помолчал и заговорил:

— Помнишь, я в пылу нашего разговора в «Ста рентгенах» сказал, что мы вместе поедем к Кроту и покрошим всю его банду? В этой формулировке смысл утрирован, но, в общем… попытаться, думаю, можно.

— Ты серьёзно? — Игорь с надеждой посмотрел на сталкера.

— Ну, я же теперь неуязвим, — он хитро улыбнулся, намекая на своё недавнее исцеление. — Правда, неизвестно, на какое время, да и смогу ли теперь вообще выйти за Периметр, может, артефакт меня привязал… но если… Короче, поглядим.

— Спасибо… — искренне произнёс Игорь, которого захлестнула волна надежды: у него ещё есть шанс выбраться отсюда и остаться в живых!

По лицу Окуня скользнула улыбка. Но он сразу же спрятал её и сказал:

— Никогда не благодари раньше времени.

— Ты про «Целителя» так же говорил, но мы его нашли.

— И тут же потеряли…

— Не потеряли, а я спас тебе жизнь! Может, это неслучайно всё. Элемент судьбы какой, или как такие штуки называются…

— Элемент? — Окунь с непонятным чувством посмотрел на Синёва. — Ты фаталист?.. — Тут в его взгляде вспыхнула догадка, и он гораздо громче добавил: — Слушай, а ведь прозвище я тебе так и не дал!

Игорь секунду подумал, а затем неуверенно произнёс:

— Может, и не надо?

Окунь задумчиво покусал нижнюю губу.

— Как знаешь.

— Ну, так даже лучше. О! А почему тебя Окунем зовут? По-моему, не лучшее прозвище из всех…

Сталкер развёл руками:

— В Зоне прозвища получают за душевные качества, привычки или отличающие от других людей поступки. А прозвище такое я получил вот за что… Тогда я был новичком, можно сказать, «отмычкой». Поначалу все звали меня Молчуном — за немногословность, понятное дело. Наставником моим являлся опытный сталкер, которому лет было где-то под сорок, на протяжении которых он уже успел порядком утомиться жизнью. Говорил, что я у него последний ученик. Мол, как обучит шкуру свою беречь — так пройдётся по всем своим тайникам и айда в Голландию. Жить он там всё мечтал, уже не помню даже, почему…Ну, ушёл он в итоге из Зоны, правда, неизвестно, как жизнь у него устроилась… В общем, хороший он был ходок, да и человек неплохой. Меня впереди себя всё время по Зоне не гонял, хотя случалось, конечно… Но и не жаловал, если не в настроении. Короче говоря, относился нормально. Как-то раз пришли мы из пустяковой ходки в деревню новичков, хабар свой нехитрый сдали и у костра расположились. Там уже сидели несколько старателей, вели меж собой беседу на такую необычную тему: есть ли в окрестных озёрах и реках рыба или нет. Обучаемым, как ты сам наверняка понял, вообще не положено наравне с тёртыми вольными ходоками общаться, да и сидят они обычно двумя разными компаниями, но по причине не таких уж малых лет мне разрешали с ними присаживаться. Хотя участие в беседах я принимал посредственное, так вот и в тот раз особо активным не был. Мой наставник к спору присоединился, и потом они все дружно, за исключением него, решили, что, мол, нет в местных речках места нормальным карпам, щукам да окуням, а если и есть какое-то подобие рыбы, то исключительно трёхметровые сомы. Я вполуха разговор слушал, а в конце вдруг так сильно захотел наставнику своему помочь… Говорю, есть рыба, сам видел. Нормальная, причём, а не только сомы. Старатели на меня так удивлённо посмотрели, а потом один сказал с ухмылкой: «А ты докажи! Поймаешь — ваша правда!» Ну, слово не воробей, это всем понятно, поэтому пришлось самому смастерить удочку и таскать её потом везде с собой для подходящего случая. И вот как-то раз мы с наставником оказались на восточном краю Агропрома. Там, где раньше река протекала, ныне высохшая почти. От неё там маленькие озёрца остались, которые постоянно то осадками пополняются, то реками подземными… Но нам повезло: мы набрели на большое по меркам Зоны озеро, метров примерно сто в диаметре. Короче говоря, закинул я в него удочку, сел на землю и ждать стал. Минут через пятьдесят какая-то мелочь клюнула, но я только поругался и выкинул её в сторону. А потом, когда уже засыпать начал и чуть ли не в озеро заваливаться, за крючок кто-то так сильно дёрнул. Я мигом очнулся, спохватился — и как потянул на себя удочку!.. Смотрю — на крючке рыба, окунь, мелкий, правда, но ничего… и так сошло. Наставник удивился очень, положил его в банку с водой — и в таком виде мы его до Кордона за пару суток донесли. С тех пор и зовут меня Окунем.

— Ага, вон как оно прозаично бывает, — весело усмехнулся Игорь. — Хоть целый рассказ пиши. А сменить-то ты прозвище не хочешь?

— Ну-у… — замялся сталкер. — Знаешь, я думал над этим. Но память, уважение к прошлому и всё такое… Хотя оно мне нравится всё меньше и меньше…

— Ну и вот! А только недавно новую жизнь получил.

— Точно, — улыбнулся Окунь. — Жаль только, изменить его нельзя. Многие меня под этим прозвищем знают. Но у меня есть предложение. Придумай прозвище, каким будешь звать меня только ты.

— Только я?! — удивился Игорь.

— Не, ну вот человек… Вторую жизнь дал, а прозвище не хочет… Даже для себя одного. Ну, как бы ты меня назвал?

— Ладно… сейчас… — Синёв на пару секунд задумался, потом уверенно сказал: — Миротворец.

— Почему так? Из-за фамилии?

«А какая у него фамилия? — недоумённо подумал Игорь, но, прокрутив в памяти события последних дней, вспомнил случай на подходе к «Ростку», а именно допрос дежурного «долговца». — Точно, Мироненко…»

— Не только, — мотнул он головой. — Во-первых, ты ходил за Аспиранта к Настою, хотя мог запросто этого не делать. Плюс то, что ты сделал для меня. Попытался помочь и едва… почти погиб. Ты установил чёткие границы своего мира и не переступаешь через них. Вот почему.

— Тогда катит. Но Миротворец — слишком длинное слово для Зоны. Прозвище должно произноситься на одном дыхании, чтобы если вдруг человеку угрожает опасность, его можно быстро окликнуть.

Игорь нахмурился.

— Я ведь не собираюсь в Зоне оставаться, а раз прозвище для меня одного, то…

— Ну, пусть это будет моя привычка, — подсказал Окунь.

Синёв пожал плечами:

— Ладно. Если сократить, получится Мир.

— О, класс! Звучит. Ну, раз всё решено, то пошли к Михалычу. — Он встал, взвалив на одно плечо рюкзак, кинул на стол плату за чай и вдруг замер. Затем обратил настороженный взгляд на Игоря, глядя будто даже не на него, а куда-то в пустоту, и тихо с присвистом спросил:

— Слышишь?..

Игорь прислушался. Сначала ничего необычного он не расслышал, однако потом его ухо уловило какой-то далёкий, на одной ноте гул, и… будто земля под ногами начинает вибрировать. Он обеспокоено посмотрел на Мира и ответил:

— Кажется, слышу…

— Вот же чёрт! — резко оборвал его сталкер, глянув на небо — оно сплошь переливалось багрово-красными тонами. — Тоже мне, охраняющие, идиоты, ё-моё!.. Выброс же!

Он завертел головой по сторонам, останавливаясь глазами на группах беседующих ходоков и одиночках, что бродили по территории базы, потом поднял левую руку вверх и громко прокричал:

— Люди! Выброс!

Сталкеры и новички тут же поднялись на ноги, подняли взгляды. Синёва что-то напрягло в окружающей атмосфере; вслушавшись, он понял, что слышит гул, который идёт с той стороны, откуда они с Андреем пришли, и нарастает. Только он хотел спросить Мира, что это значит и что вообще делать дальше, как один из ходоков прокричал:

— Точно, братаны! Выб…

Запоздало завыла одинокая сирена, закреплённая на крыше здания штаба-гостиницы, извещающая о приближающейся опасности.

— Куда теперь? — спросил Игорь.

— К Выбросу готовиться, — хмуро ответил Мир и направился прочь.

Фразу «готовиться к Выбросу» здесь понимали как перенос бара в подвал штаба-гостиницы на время, пока буйство местной аномальной природы не сойдёт на нет. Так за пятнадцать минут большой, весёлой и дружной компанией ходоки вместе со «свободными» перетаскали под землю все необходимые предметы и вещи. Это шкаф из бара с алкоголем и всякой снедью внутри. Так называемые стулья и столы, скамьи. Ещё вдобавок захватили побольше еды. В общем, напаслись про запас. Когда двери временного бара закрылись, и на улице не осталось ни одного человека, до Выброса было ещё минут пять. Помещение действительно было тесноватым для такого количества народу, но, как говорится, в тесноте да не в обиде. И не в счёт, что тут воняло затхлостью, очень скоро этот запах заменил аромат открытых консервов, колбасы, алкоголя и пота. Многие вокруг веселились, и Мир также присоединился к одной из компаний.

Оказывается, промокли не одни они с Андреем, так что тут развернули целую сушилку: разрешили повесить одежду сушиться, снять обувь и даже выдали до ужаса заношенные, буквально разваливающиеся кроссовки, сандалии, кеды.

Потом помещение сотряс мощный толчок; лампочка на длинном проводе закачалась, зазвенели стаканы. На некоторое время голоса вокруг затихли. Люди стояли, побледнев или наоборот — порозовев — и смотрели в одну точку, словно куда-то в пространство. Некоторые побежали в туалет. Ясно было, что все переживают «синдром Выброса», о котором Синёву рассказал Андрей. Однако Игорь вообще ничего необычного не ощущал. Когда вокруг снова стал нарастать гул голосов, он так и не решил, хорошо это или плохо.

Участия во всеобщем веселье Синёв не принимал. У него было неподходящее для этого, задумчиво-печальное настроение. Зато, говорят, для творчества это самое лучшее внутреннее состояние. Поэтому, просто посидев какое-то время и, в конце концов, выпив банку энергетика, Игорь нашёл в рюкзаке (откуда только взялось?) мятый листок бумаги и карандаш. Мысли в голове легко складывались в рифмы. Не сказать, чтобы он считал себя и уж тем более был замечательным поэтом, но иногда увлекался. Это хороший способ излить в краткой форме всё, что накопилось на душе. А мыслей у Синёва для этого за последнее время набралось приличное количество.

Примерно через два часа бар окончательно перестали сотрясать какие бы то ни было толчки. И чуть погодя люди поднялись наверх. Те, кто не успел «набраться» скорее кинулись прочь с базы — собирать родившиеся во время Выброса артефакты. А другие остались либо потому, что уже много выпили, либо просто не хотели никуда идти.

Мир с Игорем поднялись чуть ли не последними. Синёв с удивлением заметил, что тут темно, как ночью, хотя было ещё слишком рано для наступления темноты.

— После Выброса всегда темнеет, — ответил Мир на немой вопрос в глазах Игоря, — обычно он гремит ближе к восходу солнца, когда и так ещё ночь, поэтому ничего такого с «освещением» не происходит. Но если Выброс ранний или ближе к вечеру, то до следующего утра наступает ночь. Ладно, пойдём на блокпост, сейчас гон будет.

— Что? — Игорь впервые слышал это слово.

Сталкер махнул рукой, мол, сам сейчас всё увидишь.

Оказалось, гон — это такое явление, когда самые разномастные мутанты, возбуждённые прошедшим выбросом, сливаются в огромные три-четыре «волны» и «плывут» в разные стороны от самой ЧАЭС по направлению к Периметру Зоны, снося всё на своём пути. Никому доселе не известно, что они при этом чувствуют и как каждый раз соблюдают практически один и тот же маршрут. Впрочем, из всех тайн Зоны эта не самая волнующая и загадочная. Очевидно то, что в результате гона ходокам доподлинно становится известно о надвигающейся буре, а военным на барьерах приходится немало потрудиться, чтобы остановить упорных зверушек.

«Волна» гона, которая проходит близ базы «Свободы», обычно почти не затрагивает её, хотя, конечно, бывали случаи, когда часть мутантов отбивалась от «взвода» своих соратников и в бешенстве нападала на защитников блокпоста. Но на этот раз звери следовали на значительном удалении от базы.

Множество сталкеров и «свободовцев» расположились на входе на базу, приведя оружие в боевую готовность. Для некоторых предстоящее действо было не больше, чем просто развлечение. Вспыхнул мощный прожектор, закреплённый на крыше невысокой будки.

Первыми из-за холма показались кровососы, за ними химеры (Игорь узнал их по тем описаниям, что имелись в энциклопедии в Сети), следом двигались укутанные в длинные плащи мутанты, которые и на мутантов-то похожи не были — с виду обычные люди; однако когда один из них выпростал из-под полы плаща длинную клешню вместо руки и рубанул ею по голове толкающемуся, бегущему рядом товарищу, все сомнения развеялись. Затем спешили контролёры, которые не то, что не пытались подчинить себе защитников базы, а даже друг на друга внимания не обращали. Хотя вообще никто из мутантов на своих собратьев не реагировал, будто тех и нет. Да, бывало, кого-то задавливали, но то просто в неразберихе, если сам запнулся.

За контролёрами переваливались гиганты… К неудовольствию людей, один из них он отделился от «волны» гона и направил затуманенный взор на блокпост.

— Похоже, сейчас кинется, — сказал «свободный», вцепившись в пулемёт Дегтярёва, стоящий на сошках. — Готовьтесь.

Мутант — бесформенная туша с толстыми руками-ходулями и маленькими красными глазками на овальной голове — сделал шаг по направлению к блокпосту, слегка пошатнулся от толчка соратника в спину — и, рыкнув, понёсся вперёд, да так, что земля под ногами стала немилосердно сотрясаться. По гиганту тут же открыли ураганный огонь. Шкура у него была под стать броне, поэтому автоматчики, чьи оружия начинялись 5.45-мм патронами, старались бить сразу по самому уязвимому месту мутанта — глазам. Пулемётчик же лупил безостановочно, и его основной задачей было куда угодно, но лишь бы попасть в надвигающуюся тушу. По телу урода бегали кровавые борозды, пули калибра 7.62-мм и пулемётные очереди вырывали куски мяса, но в первую минуту он бежал, словно ему всё это нипочём. Лишь затем, начинённый свинцом, стал замедляться. Примерно в пятнадцати метрах от блокпоста остановился, завалился набок и, задёргав конечностями, замер.

Игорь, который уже готов был сорваться и побежать назад, если гигант бы не остановился, облегчённо выдохнул и убрал начинающий неметь палец со спуска.

— Молодцы! — крикнул пулемётчик, обернувшись на остальных и вытирая пот с лица рукавом.

Тем временем мимо базы уже проходил «хвост» «волны», в котором бежали самые разные звери. Чуть ли не последним на четвереньках скакал снорк. Он остановился на дороге и повернул голову в сторону блокпоста. Сделал один прыжок по направлению к нему, но, получив в бок короткую автоматную очередь, довольно резко для раненого существа скакнул вправо и бросился по своему прежнему маршруту.

— Мужики! — Добродушный пулемётчик встал и отсалютовал всем ходокам. — Спасибо за помощь!

Ответом ему стал дружный гомон голосов.

Воя из первых рядов гона здесь уже не было слышно, но новый порыв ветра вдруг принёс с собой отголосок далёкой очереди.

— Это где стреляют? — спросил Игорь, передёрнув предохранитель.

Мир закинул автомат на плечо и ответил, повернувшись в сторону базы и медленно направившись прочь от блокпоста:

— На «Ростке».

Синёв зашагал рядом с Андреем и недоверчиво покосился на него.

— Но это же далеко. Как так слышно?

— Ну и что, что далеко? Ветер, да плюс аномалии так удачно выстроились. К тому же ведь есть слуховая аномалия. Всего одна и редкая, но есть. Может, в ней всё дело…

— Эй! — вдруг раздался окрик сзади.

Путники повернулись и увидели Филио. Одетый в обычную кожанку, он держал в руках шестиструнную акустическую гитару.

— Мать твою! — воскликнул Мир. — Ты где её взял, прошлую же разбили, а других не было!

«Свободный» хитро улыбнулся.

— Места надо знать. И связи иметь.

— Слушай, ну красавчик! — Сталкер подошёл к приятелю и провёл ладонью по гитаре, словно желая будиться, что она реальна.

— Короче, сейчас всё тащим из подвала на воздух — и продолжаем вечер, — сказал Филио, перехватывая в руках инструмент.

— Без проблем. Эй, люди! — Сталкер привлёк внимание бродящего вокруг народа и воскликнул: — Тут Филио гитару надыбал, давайте быстрее всё стащим и продолжим праздновать?

Ответом ему были одобрительные возгласы.

— Можно подумать, мы тут не переносом занимаемся, — проворчал самый ближний ходок с двумя ящиками-стульями в руке, но всё же пошёл чуть быстрее. Как он успел уйти от блокпоста до подвала и обратно?.. А, он же не участвовал в расстреле гиганта.

— Андрей, — обратился Игорь к сталкеру, — а можно я тоже сыграю?

— Ты умеешь?

— Ну, как бы да.

— Ладно, первым будешь, — кивнул Мир.

Вскоре в «летнем кафе» устроилось уже порядка полтора десятка человек. Все смотрели на Игоря, который сидел в центре с гитарой и пока что просто так перебирал пальцами по струнам, подбирая мотив.

Мир уселся неподалёку вместе с Филио; каждый взял по банке энергетика.

Наконец, голоса затихли. Из звуков остались лишь далёкие отголоски воя мутантов и потрескивавшие в разведённом в металлической бочке костре угольки. Синёв положил перед собой листок с написанной только что песней, подумал немного, как всё же лучше начать, и начал играть. А потом запел:

— Не важно, в пути или дома

Двадцать три дня спустя

Дверь кафе в очередной раз распахнулась, и внутрь забежала девушка, стряхивая дождевую воду с зонтика. До Игоря дошёл запах свежести после грозы. Андрей покосился в сторону входа на новую посетительницу, затем перевёл взгляд на Синёва и Алину, сидящих на противоположной стороне стола рядом друг с другом. Выплюнул зубочистку и произнёс:

— Ребята, а вы насчёт свадьбы что решили?

Игорь взял руку немного смутившейся Алины и сказал:

— В ближайшем будущем. Наверное, в течение месяца..

— Это правильно, — кивнул Мир. — Я, знаете, по молодости гулял много, любви не ценил, а потом всё как-то закрутилось: работа, командировки частые, то, сё… Не успел. А уже поздновато. Жалею сейчас. Да что уж теперь…

Алина с улыбкой покачала головой:

Не расстраивайтесь, говорят же, любви все возрасты покорны. Тем более вы нас не намного старше, да и… есть шанс.

— Вряд ли, — махнул рукой Андрей. — С моим-то образом жизни. Хотя чем чёрт не шутит… А ты, Игорь, совета послушай: больше на командировки не соглашайся, лучше работать рядом с домой и по много, чем уезжать аж за границу. Да к тому же время ныне опасное, нужно вместе держаться. А то не два, а все рёбра себе переломаешь. — Он хитро подмигнул Синёву, и тот едва заметно кивнул, чуть сильнее сжав руку дорогого ему человека. Алина ведь так ничего про Зону и не знает, ни к чему ей такое.

— Ну, ребятки, засиделся я с вами, а автобус ждать не будет. — Мир встал и виновато развёл руками: мол, я не виноват.

— Автобус? — удивилась Алина. — А где же ваши вещи?

— А у меня тут знакомый живёт, я ему сумку и оставил, пока у вас гостил.

— Давай я тебя провожу немного, а то ты, поди, город не знаешь. — Игорь встал, нехотя выпустив руку девушки, и поцеловал её в щёку, сказав «скоро вернусь, не скучай». Всё-таки друга проводить сейчас было важнее. Неизвестно, на какое время он уезжает и вернётся ли вообще когда-нибудь.

— Ну, барышня, всего вам наилучшего, — сказал Мир, с улыбкой глядя на Алину. — Обязательно постараюсь приехать на вашу свадьбу, вы мне только весточку пошлите.

— Спасибо! — засмеялась девушка. — Приезжайте, будем рады. А дату вам Игорь напишет.

— Вот и славно. Ещё раз счастливо!

— Счастливого пути!

Затем они оба вышли на улицу, и направились по дороге вдоль движения машин.

Дождь уже кончился, и о нём свидетельствовала лишь небывалая свежесть, большие лужи да ручейки, стекающие с крыш домов. Пахло не затхлостью и грязью, а летом… и домом.

— Куда теперь? — зачем-то спросил Игорь, хотя и сам прекрасно знал ответ.

— В Зону. — Мир даже не взглянул на Синёва, как и тот на него. — Хоть я теперь и неуязвим, — по крайней мере, на ближайшее время, — но всё же в сталкеры возвращаться не хочу. По-тихому жить буду… — Последние слова он произнёс уже едва слышно, с большой печалью в голосе. Потом взглянул на Игоря. — А ты делай так, как мы с тобой договорились. В ближайшее время собирайся и вали куда подальше, невесте уж как-нибудь объясни, придумай, что соврать. Мы ведь не знаем, насколько серьёзные были у покойного Крота связи, хотя, судя по его технологиям, нешуточные. Значит, могут найтись люди, которые захотят за него отомстить… Так что лучше перестраховаться. В крупные города вроде Питера, Нижнего, Екатеринбурга, Новосибирска и уж тем более Москвы — не заваливай, там, если что, в первую очередь будут искать и рано или поздно — найдут. Выбери городок какой-нибудь неприметный и осмотрись там. Ежели, не дай бог, кто объявится по твою душу, а это, поверь мне, распознать труда не составит, сгребай Алинку — и в Зону на хрен. Я помогу устроиться, невесту твою поселим в военном городке… Но это в самом крайнем случае! Нечего там нормальным людям делать…

— Нечего?.. — хмыкнул Игорь. — Но ведь мне Зона почему-то помогла.

— Ты так и не понял, почему? — покосился на него Мир.

— Нет.

Андрей покачал головой:

— Пошли тогда сядем, а то так говорить неудобно.

Друзья сошли с тротуара, перешли через дорогу и сели на скамейку в небольшом скверике.

Затем сталкер тяжело заговорил:

— Знаешь, я подумал над тем, что ты мне тогда в Припяти сказал — мол, люди сами к Зоне привязываются, ища свет, чтобы дорогу увидеть… Было нелегко, потому что во мне уже сформировалась определённая ступень мышления, с которой трудно сойти, но, подумав, я согласился с тобой. Ты сказал, что люди в Зоне ищут цель… Правда, многое в жизни зависит от того, зачем человек живёт. Думал когда-нибудь, почему спиваются люди, даже если раньше были весёлыми, жизнерадостными? А цель потеряли, или таких вершин достигли, что стремиться больше не к чему. Но последнее бывает только от узости сознания, умным это не грозит. Я ведь действительно, как и большинство сталкеров, вижу Зону как единый разумный живой организм, с котором можно сосуществовать, или даже общаться… Как бы странно это не звучало. В общем, мне там хорошо, спокойно. Но я никогда не думал, от чего в Зоне зависит удача. Рассуждал так: ну, живой и живой, раз не сдох ещё, значит, выгодно это кому-то, либо просто такой живучий… А то, что ты сказал, поселило во мне на сей счёт сомнения. Ты ведь пришёл в Зону с целью, крепкой, твёрдой, несгибаемой. Поэтому Зона тебе помогла. — Сталкер хрипло рассмеялся. — Чёрте что говорю, но мне кажется, что Зона помогает тем, у кого есть цель. Я не знаю — почему это происходит, по какой причине она это делает, для чего — не знаю, не понимаю. Но теперь я уверен в этом. Хотя… хм, может, всё и не так. Ведь всегда чем крепче цель, тем человеку проще жить, а Зона со своей аномальной энергией лишь усиливает эти… процессы — во много раз… Но мне, как сталкеру, проще думать по первому способу, у меня от всех этих научных предположений голова болит… В общем, вот сравни себя с тем же Рыбой. Чего он хотел, в первый раз пересекая Периметр? Денег, богатства, власти, что там ещё из этого адского наборчика… Но это же не цель, чёрт возьми! Это просто размытое пожелание, которое не воспринимается Зоной. Ну, будут у него деньги — что он с ними сделает? Купит остров в Тихом океане, яхту, самолёт, попробует все сорта алкоголя, барби… А дальше? Всё, тупик! Некуда дальше стремиться, ибо у него уже есть всё, чего он раньше хотел. Но у тебя была и есть твёрдая цель — не материальная, душевная. Ты хотел и хочешь жить, любить, воспитывать детей, радоваться жизни… Зона услышала тебя и дала толчок в спину, иными словами — в день охоты на кабанов тебе улыбнулась удача. Но не всё же время ей тебя проталкивать, надо было испытать, насколько тверда твоя воля. Ты выдержал испытания, хотя мог сломаться. И получил то, за чем шёл, пусть и не так, как рассчитывал. И ещё благодаря тебе ожил я. Помнишь наш разговор в баре, в гостинице на базе «Свободы»? Тогда я говорил и действительно не понимал, что девяносто девять процентов слов, вылетающих из моих уст, полная хрень. Пять лет назад я потух, два раза был близок к тому, чтобы броситься из окна или выстрелить в висок, потом нашёл цель без начала и конца, смирился со временем со своей участью и жил. Просто жил. Без радости, без горечи, без каких-либо чувств. Когда я тебя ещё в первый раз увидел, то у меня внутрь что-то всколыхнулось. Я услышал чей-то голос: «Помоги ему». Хм… знаешь, мне кажется, иногда я действительно общаюсь с Зоной и понимаю её, а она меня. Но общаюсь не словами, а мимолётными ощущениями, обрывками мыслей… Наверное, это она мне сказала, чтоб я тебе помог. И я помог. А когда ты потратил на меня «Целителя», я в прямом смысле ожил. Стал испытывать давно забытые чувства, нехарактерные для себя желания типа уйти из Зоны и завести семью. Я настолько очерствел за последние годы, что перестал быть человеком, который любит, удивляется, переживает… Ну, или который хотя бы делает это искренне. Знаешь, наверное, я со временем, правда, уйду из Зоны, нечего мне там больше делать. Зона — дом для тех, кто сбился с пути, кто ищет истинную дорогу жизни или вообще никогда её не найдёт, а я… я теперь хочу уехать. Подделаю документы, заживу… хм, мог ведь и раньше сделать фальшивый паспорт, просто не хотел. Не видел смысла жить в мире, где происходят такие вещи, где… — Мир так сжал кулаки, что побелели костяшки. — В общем, где живут подонки, мрази и сволочи. Но, узнав тебя, я понял, что они есть и будут всегда, не это главное. Существует ещё и сострадание, самопожертвование, взаимопомощь. Спасибо тебе, дружище, за это…

Игорь не мог сказать ни слова. Не каждый день ему изливает душу сталкер.

Мир откашлялся и продолжил:

— Я сейчас поеду в Зону, чтобы распотрошить свои тайники, насобирать денег для новых документов, загородного домика, спокойной жизни… Потом вернусь. Ты всё равно уезжай, но держи со мной связь. Напиши, где остановился, я туда приеду. Надеюсь, у меня получится. — Андрей достал из кармана пачку сигарет, но подумал, смял её и выкинул в урну.

— Ну, на фиг, пусть эта привычка умрёт вместе с Окунем, а Мир не курит, — сказал он с усмешкой. Затем похлопал Игоря по плечу. — Ну, я поеду. Алинку береги, она твоё самое дорогое.

— Хорошо, — пообещал Синёв. — Возвращайся только, ладно?

— Постараюсь. Ну, удачи.

Андрей встал и, махнув рукой, направился к городскому автовокзалу. Но вскоре

обернулся и с кривой ухмылкой сказал, глядя куда-то вне пространства:

— Знаешь, я жил в Зоне пять лет, но не уверен, что понял её даже на третью часть, а благодаря одному-единственному поступку растаял и вновь стал ценить простые человеческие ценности вроде любви, честности, самопожертвования…Фиг я теперь убегу куда-нибудь от проблем; буду противостоять ублюдкам и приму каждый удар судьбы. Ладно, бывай, я пошёл.

Конец