Джейн вовсе не ожидала, что ей организуют торжественную встречу. Если на то пошло, она вообще не ожидала, что ее кто-то станет встречать. Когда Джейн приедет, ни ее сестры Роберты, ни мужа Роберты не будет во Флориде.

Роберта, как обычно, позвонила ночью и объяснила своей младшей сестре, что она и Никки улетают на Багамы. Они никак не могут не пойти в гости, хотя Роберте ужасно жаль, что она не сможет встретить Джейн, а Никки об этом жалеет еще больше, чем она.

— Но, дорогая, — закончила Роберта долгий разговор, который обошелся ей недешево, — скоро мы соберемся вместе. И, как я все время говорю Никки, — он жутко расстроен из-за того, что нам пришлось тебя покинуть, как он это называет, — может быть, ты в самом деле предпочла бы сначала освоиться со своими новыми обязанностями. Ты всегда так серьезно относилась к своей работе.

Естественно, Джейн заверила Роберту, что так оно и есть. Она слегка улыбнулась, услышав знакомую «шпильку», потому что ее великолепная сестра полагала, что удовольствие всегда должно стоять на первом месте, в отличие от более скучных вещей.

Она всей душой надеялась, что не совершила ошибку, согласившись занять должность директора детской больницы. А еще личные проблемы, которые необходимо было взвесить и обдумать… Ведь, уезжая, она словно расставалась с собственным сердцем!

Тем не менее, доктор Энтони Грэй, с которым в прошлом году Джейн заключила нечто вроде помолвки, согласился, что для нее будет лучше побольше узнать на практике о работе медсестры, прежде чем связать себя «узами брака», — как Тони шутливо называл супружество.

Красивый молодой хирург старательно избегал этих уз, пока по воле обстоятельств ему не довелось встретиться у операционного стола с Джейн. В свою очередь, Джейн вовсе не торопилась связывать себя романтическими отношениями. У нее уже был неудачный опыт — предыдущий роман завершился трагически. Несмотря на то что она поймала невестин букет на свадьбе своей сестры прошлой весной, Джейн хотела навести порядок в своих сердечных делах и обрести полную уверенность в искренности чувств, прежде чем под звуки свадебного марша пойти к алтарю. Потому что свадьба означала, что ей придется распрощаться с любимой карьерой медсестры.

Когда Джейн со своим багажом сошла с поезда, то почувствовала себя приблизительно так, словно все ж таки «распрощались» с ней. Поезд остановился только ради нее. Кроме Джейн, из вагонов не вышел ни один пассажир. Это не шло ни в какое сравнение с ее первым путешествием на поезде — на Золотой Берег. Хотя Роберта и там не смогла встретить свою младшую сестру и вместо себя прислала Никки. На этот раз Джейн оказалась в глубине страны, в местности под названием Поляны, где находилось немало фермерских хозяйств. В отличие от Золотого Берега здесь не было ни белого песка, ни голубого океана, ни экзотической природы, то есть всего, что вызвало у нее тогда волнение и тревогу. Поблизости не оказалось ни аэропорта, ни большого города. Именно поэтому Джейн решила поехать поездом. К счастью для себя, потому что путешествие по железной дороге позволило ей собраться с мыслями, предоставив ей для этого время.

Прощание с Тони на Пенсильванском вокзале едва не оказалось «роковым» для них обоих.

— Я не могу тебя отпустить! — Тони посмотрел на нее сверху вниз своими темными глазами. Их взгляды встретились. Он еще крепче обнял ее. — Не уезжай, Джейн. Давай поженимся прямо сейчас и пошлем все к черту!

Для доктора Энтони Грэя это был очень решительный шаг. Ведь он стремился стать одним из преуспевающих хирургов на Восточном побережье и твердо намеревался этого добиться, несмотря ни на кого и ни на что.

В какой-то безрассудный миг Джейн почувствовала искушение уступить ему. Вероятно, с ее стороны было сумасшествием оставлять такого мужчину, как Тони, в большом городе, полном красивых женщин. Некоторые из этих красоток наверняка станут пациентками Тони и уж как пить дать попытаются завести роман с одиноким красавцем. Но она точно знала, что не может поменять все свои планы в последнюю минуту.

Поэтому Джейн прижалась к возлюбленному, немного поплакала и, горестно вздохнув, пробормотала, что они, мол, должны вести себя разумно. Год — это еще не вечность, а она будет часто писать. К тому же Тони надеялся прилететь к ней в гости на Рождество.

Она могла ему напомнить, что ей пришлось принять эту новую должность под очень большим давлением. Отвергнуть это предложение казалось невозможным. Вкратце все выглядело следующим образом. Питер Фридмонт, двоюродный дед Никки, построил детскую больницу в Полянах в память о своей сестре, мисс Джулии. Джулия Фридмонт была первой пациенткой Джейн, после того как она получила вожделенную степень доктора. Это произошло в то самое время, когда она остановилась в Палм-Бич. В своем завещании мисс Джулия отписала значительные финансовые средства на то, чтобы оснастить больницу современным оборудованием и обеспечить работу персонала, с условием, что Джейн Арден назначат ее директором. Это была очень ответственная должность для медсестры, которой еще не исполнилось и тридцати.

Разумеется, Джейн была глубоко тронута доверием, к тому же немного испугана. Именно поэтому она не смогла, да и не захотела отказаться посвятить по меньшей мере один год — это было условием завещания — тому, чтобы работа в Мемориальной больнице Джулии Фридмонт вошла в свою колею.

Она снова расплакалась. Уже в поезде, после того как в последний раз помахала на прощание Тони рукой из окна. Оттуда она не могла расслышать, что он говорил. И тем более ничего не видела. Из-за слез перед глазами все расплывалось.

Но в глубине души она знала, что поступает мудро. Чтобы успокоиться, Джейн убеждала себя, что, к счастью, унаследовала от деда решительный характер. Или, как это назвал бы доктор Хорас Арден, его «ослиное упрямство». Однажды приняв решение чем-то заняться, он досконально разбирался во всех деталях предпринятого мероприятия.

И вот теперь, благодаря этой фамильной черте, Джейн оказалась на узкой деревянной платформе неподалеку от домика маленькой деревянной станции. Одна. С чемоданами. Ей пришло в голову, что, может быть, все не так уж и хорошо. Почему она не смогла поступить по велению сердца? Сделать так, как ей хотелось, всего раз в жизни? Другие так себя и вели — например, Роберта.

Не было ни оркестра, ни красного ковра. Кто-нибудь из администрации больницы мог бы немного потрудиться и каким-нибудь образом проявить свое гостеприимство. Она переписывалась кое с кем из руководства. Его звали Джефферсон Уоллес. Размышляя о равнодушии сотрудников правления, она вдруг вспомнила, что в последнем письме не указала точное время своего приезда.

На станции Джейн увидела только старого негра, который дремал на солнышке. Его разбудил шум отбывающего поезда. Старик потянулся, лениво соскользнул с высоты багажной тележки, на которой только что сладко дремал, размял затекшие ноги и медленно засеменил к Джейн. Он шел не торопясь, вернее, не спеша, как сказал бы Джей — ее брат-близнец.

Джейн вежливо попросила:

— Не позаботитесь ли о моем багаже? Мне нужно добраться до больницы. Есть какой-нибудь транспорт туда? — Ей писали, что больница расположена приблизительно в пяти милях от города.

— Да, вроде того. — Негр вяло попытался коснуться своей кепки — солнце пекло очень сильно. Неудивительно, что он не стал ее снимать. — Миста Эйси, у него такси. Но сейчас его здесь нет. Его такси часто ломается, и тогда миста Эйси долго не ездит. Но я могу позаботиться о вашем багаже, мисс.

— Но как же мне добраться до больницы?

Она и так пребывала едва ли не в полном смятении, а тут еще перспектива пешей прогулки. Да по такой жаре. Джейн не ожидала, что в начале октября во Флориде будет до такой степени жарко. После комфортабельного скорого поезда со спальными вагонами, где воздух охлаждали кондиционеры, уличная жара показалась ей просто удушающей.

Старик сдвинул кепку на затылок, чтобы основательно почесать голову, размышляя над этой проблемой.

— Ну, вообще-то, мисс, я думаю, вам надо просто еще подождать. Скорей всего, миста Эйси теперь ждать недолго. Или я могу вам привести кого-нибудь. Да почти любой наверняка здорово обрадуется случаю выручить такую милую молодую даму, как вы.

— Не могли бы вы так и сделать? Пожалуйста. — Джейн открыла кошелек и достала несколько монет. — И, прошу вас, скажите тому, кого найдете, что я с удовольствием оплачу дорогу до больницы.

На блестящем лице негра появилась широкая улыбка. Он довольно быстро зашагал, предположительно по направлению в город.

Если только это можно назвать городом, подумала Джейн. Разбросанные там и сям дома словно уступили место ладненьким универсальным магазинам, выстроившимся в ряд на главной улице. Казалось, город тоже наслаждается полуденной сиестой. Несколько автомобилей на стоянке томились в ожидании водителей. Парочка собак, которые, вероятно, притворялись мертвыми, лежали в тени здания. Несколько унылых пальм почти незаметно шелестели листьями и мало способствовали оживлению общей картины.

Джейн предположила, что может войти в здание вокзала. Но вряд ли там ее ждала прохлада. Девушка уселась на самый большой из своих чемоданов. Если до этого она чувствовала себя так, словно с ней все распрощались, то теперь ей стало казаться, что она вообще одна-одинешенька. И Джейн нисколько не сомневалась, что ее внешний вид полностью соответствует настроению. Даже букетик из орхидей — подарок Тони — завял, хотя она изо всех сил пыталась сохранить его, поддавшись идиотской сентиментальности. Джейн была уверена, что ее лицо блестит куда больше, чем у старого носильщика, а ее новый дорожный костюм бежевого цвета, — между прочим, влетел ей в копеечку, ведь Джейн покупала его в одном из лучших магазинов на Пятой авеню, — сшитый из нового модного материала, который, согласно гарантии, не должен был ни мяться, ни приходить в беспорядок, выглядит так, будто она в нем спала.

Впервые в жизни она чувствовала себя такой усталой и взволнованной. Джейн захотелось вдруг вскочить в поезд или, на худой конец, в автобус и уехать подальше от этой жары, этих жутких волнений, а заодно от всего, что ей предстояло пережить.

Куда же подевалось мужество, которое она унаследовала от своего любимого дедушки? Куда подевались узы любви, в которых она всегда находила опору? Почему, ну почему она не уступила мольбам Тони? Где был ее здравый смысл, когда она решилась отказаться от всего, чего хотелось ей самой? Да, да, она взялась за эту новую сложную задачу не из-за своей прихоти, а ради мисс Джулии, ныне покойной, ради двоюродного деда Никки, старого тирана, которому нравилось вершить судьбы других, и еще ради Роберты, которая сейчас нежилась на солнышке на багамском пляже, совершенно не думая об одиночестве своей младшей сестры. Никогда в жизни Джейн не приходилось так сильно жалеть себя, чем в эту самую минуту.

И тут она увидела, что к ней приближается старый негр, а за ним по пятам идет высокий молодой человек. Белый.

Слава богу! Теперь она скоро сможет принять душ, переодеться и попытаться хоть в какой-то мере обрести уверенность в себе.

Девушка быстро вскочила на ноги, радуясь, что удалось сдержать слезы. Только представьте себе — директор больницы вовсю рыдает и жутко выглядит. Ей не хотелось в таком виде знакомиться с кем бы то ни было — даже с тем, кто к ней сейчас направлялся и кого она видела первый раз в жизни.

«Надень свои профессиональные доспехи, Джейн Арден, — сказала она себе. — Расправь плечи, выше подбородок — и улыбайся, как советуют на плакатах. Даже если это убьет тебя».

Незнакомец снял сомбреро, и она увидела густые, вьющиеся белокурые волосы, синие — таких синих она ни у кого не встречала — глаза, ярко сверкающие на загорелом, цвета кофе со сливками лице. На мужчине были выцветшие синие джинсы и выцветшая, но чистая рубашка с расстегнутым воротом. Видно, что он привык подолгу находиться на свежем воздухе. Вероятно, фермер.

— Джейсон говорит, вы хотите поехать в больницу. — Молодой человек сразу перешел к делу. — Я приехал в город закупить корм для скота и другие необходимые вещи, но, думаю, смогу найти время помочь вам туда добраться.

— Очень мило с вашей стороны. — Джейн была не слишком благосклонна. Но она приняла бы любую помощь. И заплатила бы, как она предупредила носильщика.

— У вас наверняка много чемоданов, — сухо заметил ее собеседник, разглядывая со вкусом подобранный багаж — подарок от Роберты и Никки. — И зачем только женщины берут с собой столько вещей в короткие поездки? Этого я никогда не смогу понять.

Джейн могла возразить, что собирается остаться здесь на несколько месяцев. Но он уже повернулся к Джейсону:

— Можешь сложить вещи в микроавтобус, Джейсон. Тебе будет примерно так же легко перенести их через рельсы, как мне туда подъехать. А я захвачу парочку чемоданов. Иди за мной.

И он пошел прочь такими широкими шагами, что девушка никак не могла за ним угнаться. Особенно если принять во внимание ее остроносые лакированные туфли на высоких каблуках, которые так хорошо сочетались с ее дорожным костюмом. Его манеры, раздраженно подумала Джейн, в точности соответствуют его одежде.

Старенький микроавтобус выглядел так, словно с момента появления на свет его нещадно эксплуатировали, как минимум, двадцать четыре часа в сутки. Сиденья убрали, и место для пассажиров почти полностью заняли мешки с кормом и другие необходимые вещи, о которых уже упоминал ее собеседник. Но он и носильщик все-таки сумели втиснуть туда все чемоданы Джейн.

— Залезайте! — Синеглазый командир отдал ей этот короткий приказ, усевшись на место водителя и даже не предложив помочь сесть своей пассажирке. Не было ни малейшего сомнения в том, что ему очень не нравится, что пришлось отвлечься от своего дела и беспокоиться о какой-то глупой женщине.

С гулким ревом моторизованный раритет проехал через город и выбрался на открытую местность.

Перед Джейн лежала местность, которую можно было назвать плоской. Дедушка Джейн сказал бы, что она плоская как блин. Пейзаж не отличался разнообразием. Трава, болотистая местность и съедобные виды пальм. Им встречались каналы, до такой степени заросшие гиацинтами, которые весной расцветут прелестными пурпурными цветами, напоминающими колокольчики, что местами выглядели частью дорог. В воде, иногда достигавшей четырнадцати футов глубины, кишели хлопчатые мокасиновые змеи и королевские аспиды, а в зарослях гнездились длинноногие белые цапли.

Джейн отметила, что почва вовсе не была песчаной. Это был жирный чернозем. Наверняка именно поэтому фермеры могли собирать четыре урожая в год, выращивая волокнистую фасоль, сельдерей, помидоры и другие овощи. Ей говорили, что столько тростникового сахара, сколько производится в этой части Флориды, хватает, чтобы обеспечить все Соединенные Штаты.

Показались кипарисовые рощи, широкие равнины, где пасся крупный рогатый скот. Широкие, похожие на кружево хвощевидные казуарины выступали в роли защитной лесополосы.

Ее спутник явно не отличался разговорчивостью. Его вниманием полностью завладел руль. Но Джейн вполне довольствовалась тем, что не отрываясь разглядывала окружающий пейзаж, который был для нее в новинку.

Интересно, подумала девушка, какую сумму ей предложить в качестве оплаты. Незнакомец разговаривал с ней так, словно его время дорого стоило. Значит, ему надо заплатить. Но все же если он владелец фермы или скотовод, то может обидеться, если она предложит ему деньги.

Что ж, это можно уладить, когда они доберутся до больницы. Казалось, до нее не пять миль, а гораздо больше. Может быть, потому, что дорога была незнакомой, а еще больше потому, что люди, ехавшие в микроавтобусе, хранили молчание. Наконец Джейн увидела вдалеке здание больницы. Вряд ли это могло быть чем-то еще. Единственное в округе здание, воздвигнутое на маленьком холмике, который для подобной равнинной местности казался хоть и небольшой, но горой. Оно было современной конструкции, сооружено из цементных блоков и покрашено в белый цвет. Низко нависающая белая крыша давала укрытие от непогоды одному этажу и длинным крыльям здания. Прилегающие участки были благоустроенны — трава зеленела, словно изумруд, и была густой и мягкой, похожей на бархат.

— Да ведь это же очень красиво! — воскликнула Джейн. Она испытала некоторое облегчение, и ее страх несколько уменьшился.

— Конечно, это очень красиво. Лучше быть не может. — В голосе мужчины прозвучали горделивые нотки.

Он немного сбавил скорость, сворачивая на длинную подъездную аллею из камней, розовых, как кораллы. Аллея образовывала перед зданием полукруг. Машина затормозила у входа, заскрипев и тормозами и колесами. После этого мужчина в первый раз обратил внимание на свою пассажирку.

— Вылезайте! — приказал он. — Я помогу вам с вещами, а потом поеду дальше. Полагаю, — добавил он менее властным тоном, причем в его необыкновенно синих глазах даже мелькнуло сочувствие, — здесь лечат вашего ребенка. Их привозят сюда отовсюду. Да, когда ребенок болен, приходится нелегко. Но хорошо, что у нас есть эта отличная новая больница, и теперь о детках можно позаботиться как следует.

Джейн могла бы рассказать ему о том, что именно под ее присмотром теперь окажется примерно сорок или пятьдесят «деток». Ей бы понравилось, если бы в его глазах вдруг появилось растерянное удивление. Но Джейн, как и случайному ее спутнику, нельзя было больше терять время. Да и на уме у нее теперь было нечто иное.

— Хорошо, что так, — уклончиво согласилась она. — Я вам очень благодарна за то, что подвезли меня. Я хочу заплатить вам за хлопоты. — И она в очередной раз открыла кошелек.

Мужчина уже поставил у входа несколько чемоданов. Когда Джейн протянула ему два банкнота по два доллара, он отшатнулся, будто получил пощечину.

— Я не могу взять ваши деньги, мисс. Или, наверное, не мисс, а миссис, раз у вас есть ребенок. — Румянец смущения проступил сквозь загар.

Джейн и на этот раз не стала его поправлять. Скорее всего, ей больше никогда не суждено с ним встретиться. А если она его и встретит, то лишь случайно. Зачем же объяснять ему истинное положение вещей?

— Не понимаю почему. Вы сказали, что у вас мало времени, а из-за меня вам пришлось сделать крюк. — Джейн все еще протягивала мужчине деньги. Она тоже слегка покраснела. Ей не хотелось оставаться обязанной чем бы то ни было, и из-за присущего ей фамильного упрямства Джейн не отступала от своего.

— Я скажу вам почему. — Его необыкновенно синие глаза пристально взглянули на упрямицу. — Здешние жители совсем не против того, чтобы сделать крюк, даже если их попросят потратить немного времени, — не только ради соседей, но и для большинства приезжих. И потом, если я начну брать деньги у женщины… этого мне только не хватает. — Он отвернулся и выгрузил из микроавтобуса остальные чемоданы.

Джейн вполне устроило то, как он себя повел. Ему удалось заставить девушку почувствовать себя «глупой женщиной». Она была уверена, что он придерживается такого мнения обо всех — или, по меньшей мере, о многих — женщинах.

Джейн положила деньги обратно в кошелек.

— Кто-нибудь выйдет из больницы и позаботится о вас, — сказал мужчина. — Я бы вошел вместе с вами, но я…

— О нет, со мной все будет в порядке! — перебила его Джейн. Ей больше не хотелось оставаться обузой, которой наверняка она для него и была. — Пожалуйста, не задерживайтесь больше из-за меня.

— Ну, пара человек и в самом деле ждут, когда я привезу необходимые им вещи.

Джейн решила, что его слова вполне можно принять за извинение, ведь, судя по его характеру, ему нелегко было извиняться в открытую. Он снова уселся на место водителя. Его длинные ноги заняли почти все пространство между сиденьем и приборной доской. Незнакомец завел мотор. Раздался рев — примерно такой, что поднимается, когда подростки заводят свои мощные мотоциклы. Скиппер, ее шестнадцатилетний брат, пришел бы в восторг, услышав шум этого древнего автомобильного чудовища, подумала Джейн. И ему было бы все равно, как давно красили машину. Ее владелец также, судя по всему, не обращал внимания на внешний вид колымаги, раз двигатель оставался в хорошей форме.

Джейн поймала себя на мысли, что ждет, когда колеса его машины снова заскрипят по гравию. Она стояла и ждала, пока красивый незнакомец окончательно скроется из виду, а потом собиралась с духом, чтобы войти в здание больницы, сознательно откладывая то, что ей сейчас предстояло пережить.

Пресловутое мужество снова покидало ее, решительность испарялась на глазах. Джейн пожалела о том, что так торопилась сюда попасть. Она вполне могла задержаться в городе, хотя бы на несколько дней. Ее здесь ждали только в начале следующей недели, а эти несколько дней позволили бы ей привыкнуть к новой ситуации.

Но теперь отступать было слишком поздно. Микроавтобус уезжал прочь. Скорость была не слишком большой. Водитель высунулся из кабины и приветливо помахал ей рукой. Может быть, он почувствовал хотя бы отчасти, как ей страшно и одиноко.

В любом случае он не только помахал рукой. Он крикнул ей несколько слов, причем довольно дружелюбным тоном:

— Желаю удачи… и очень надеюсь, что малыш скоро поправится!

Забавно, какой эффект могут оказать несколько слов. Услышав его пожелание, Джейн вдруг почувствовала, что, возможно, она все-таки не так уж одинока и покинута. Да, хотя она и была уверена, что никогда больше не увидит этого человека. «Корабли, которые разошлись ночью», — подумала девушка, улыбаясь своему романтическому настроению.

Она все-таки не удержалась и сделала одну небольшую вещь, а уж только потом толкнула тяжелую вращающуюся дверь и вошла в коридор больницы, где ей, Джейн Арден, предстояло стать директором. Она отколола от одежды увядшие орхидеи. После этого начала озираться по сторонам — ведь от них надо было избавиться, потому что они явно были ей не к лицу и не казались такими уж подходящими к ее новой должности, почтенной и внушительной. Джейн не могла бросить букетик на эту чудную бархатистую лужайку и не могла спрятать его в зарослях кустарника, за которыми хорошо, прямо-таки по-хозяйски, ухаживали. Кроме того, — но честно признаться, об этом Джейн подумала в последнюю очередь, — ей вовсе не хотелось так легкомысленно выбрасывать прощальный подарок Тони. Поэтому она опять открыла кошелек — к счастью, он был весьма больших размеров — и запихнула туда цветы, где они и остались вместе со всем содержимым, которое ничем не отличалось от того, что можно найти в кошельках очень многих девушек в любом городе любой страны.

В эти выходные Джейн пыталась освоиться со своим новым жилищем, которое полагалось ей в больнице. Ее апартаменты состояли из трех комнат и ванной. Гостиная, обставленная в приятных бледносерых и розовых тонах. Маленькая, но уютная кухня. И восхитительная спальня, окна которой выходили на крохотный балкон, а оттуда открывался вид на широкую изумрудно-зеленую лужайку.

«Это просто роскошно, — писала она домой матери и отцу. — Я раньше думала, что, возможно, предпочла бы жить не при больнице, а в деревне. Но тогда дорога заняла бы слишком много времени, — знаете, в моем распоряжении есть и машина, — и уж наверняка я не нашла бы такого уютного жилья. Думаю, что мне, как директору, — никак не могу привыкнуть к тому, что меня так называют! — лучше всего жить прямо на территории больницы, хотя это обстоятельство немного помешает моему уединению. Однако, если разбирать все в целом, думаю, что мне здесь будет очень хорошо, если уж меня охватит тоска по дому».

Джейн назначила заседание правления на четыре часа. Она подумала, что как раз кстати будет выпить чаю. За столом люди обычно лучше знакомятся и проще себя ведут. А ей очень хотелось встретиться с членами правления больницы. К тому же хотелось произвести на них хорошее впечатление, ведь среди сотрудников могли оказаться и такие, что возмущены назначением такого молодого директора и тем фактом, что им придется подчиняться. Джейн привыкла к «политике», которая существовала в любой больнице, большой или маленькой.

Помимо своего жилья, у Джейн был собственный офис. Именно в соседней с ним комнате и устраивались такие заседания. Там же располагалась богатая библиотека. Тот, кто распланировал Мемориальную больницу Джулии Фридмонт, — это название обычно сокращали и говорили просто «Мемориальная больница», — прекрасно справился со своей работой.

С тех пор как Джейн отправилась на кухню убедиться, что чаепитие пройдет без сучка и задоринки, в комнате уже собрались некоторые члены правления. Она увидела их, как только вошла. Среди них было несколько женщин, все гораздо старше юной медсестры и нынешнего директора. Они стояли перед большим портретом мисс Джулии, который висел в комнате на самом видном месте. Очевидно, обсуждали его красоту и восхищались ею, — прелестным лицом, мягко улыбающимися глазами, венчиком белоснежных волос, что, по мнению Джейн, придавало мисс Джулии царственный вид. Казалось, мисс Джулия встречалась взглядом с теми, кто смотрел на портрет.

На противоположном конце длинной комнаты увлеченно беседовали двое мужчин. Они стояли к Джейн спиной и заметили девушку, только когда она представилась женщинам. Мило беседуя, дамы тепло с ней поздоровались и назвали свои имена, и только потом один из мужчин обернулся. Это был главный врач. Джейн уже встречалась с ним раньше. Пожилой, степенный доктор Андерсон напоминал ей дедушку, вероятно из-за седых усов и довольно изысканных манер.

Что-то в его собеседнике тоже показалось ей немного знакомым, хотя он все еще продолжал стоять к ней спиной. Эти широкие плечи, плотная шея над белым воротником…

Когда Джейн обменивалась любезностями с доктором Андерсоном, у нее в голове промелькнула глупая мысль, которая вызвала раздражение у девушки. Мать часто рассказывала, что впервые влюбилась в отца Джейн, потому что ей понравился его затылок. Он символизировал для нее силу и еще нечто, не поддающееся определению, — смехотворное утверждение, но, тем не менее, верное. И оно не имело никакого отношения к настоящему моменту или к мужчине, который соизволил оторвать взгляд от бумаги, что читал, и повернулся к Джейн. Они оказались лицом к лицу.

Джейн даже вздрогнула от удивления. Она не смогла удержаться. Это был тот самый фермер, что привез ее со станции в больницу. Сейчас он выглядел совсем по-другому. Волосы были гладко зачесаны, в несколько тщеславном и бессмысленном стремлении сделать их более прямыми. Вместо рабочей одежды на нем был темный деловой костюм, белая рубашка и синий галстук. Но глаза остались такими же, невероятно синего оттенка, в глубине которых можно было запросто потеряться. Вот только теперь, когда он смотрел на нее с высоты своих шести футов трех дюймов, в этих бездонных глазах отразилось нескрываемое удивление. И это чувство, должно быть, превзошло ту оторопь, что сейчас испытывала Джейн.

— Ну, никак не думал, что мы так скоро встретимся. Вы не сказали мне, что вы медсестра!

Внешность Джейн, разумеется, претерпела изменения со времени их первой встречи. Тогда она была городской девушкой — и ее одежда после поезда, как она чувствовала, выглядела не слишком опрятной. Теперь же на ней была безукоризненно отглаженная форма медсестры, а светло-каштановые волосы очень аккуратно причесаны.

— Я тоже не думала, — сказала Джейн, пытаясь прийти в себя от удивления. Даже если он и был фермером, вполне мог быть и членом правления. Она вспомнила, что, когда восхищалась красотой больницы, в его голосе зазвучали нотки личной гордости.

— А как маленький мальчик? — Он встретился с ней взглядом. Его синие глаза смотрели весело и дружелюбно. — Надеюсь, выздоравливает, миссис… э-э… Знаете, я потом подумал, что так и не спросил, как вас зовут, и не представился сам. Я — Джефферсон Уоллес.

Надо же! Джейн остолбенела. Человек, с которым она переписывалась, — вот кто этот так называемый фермер. Председатель правления больницы, не просто один из членов правления! Она-то думала, что он намного старше, опытнее, с великолепными организаторскими способностями. Вероятно, потому, что его письма были такими прямолинейными и в них всегда говорилось по существу. А теперь — эта личность, суровая, привыкшая находиться на открытом воздухе, приземленная…

Джейн сказала себе, что должна немедленно выяснить отношения с мистером Уоллесом. Потому что такого человека нельзя было дурачить. Он бы возмутился от такого обращения. Разумеется, Джейн и не собиралась его обманывать.

Но раньше чем Джейн успела представиться, к ним присоединился доктор Андерсон. Он дружески дотронулся до руки Джефферсона Уоллеса и с улыбкой кивнул в сторону юной медсестры, чье хорошенькое личико, как заметил врач, казалось, слегка покраснело. Вполне понятно, и даже без малейшего сомнения, она чувствовала, что на этом первом заседании правления за ней все наблюдают — за каждым ее словом и движением. Джейн подумала, что она как золотая рыбка в аквариуме. А поскольку Джефф Уоллес не считался очень тактичным человеком, он, должно быть, успел сказать что-нибудь. И это встревожило нового директора или заставило ее быть настороже. Доктор Андерсон прекрасно понял по нескольким замечаниям, которые он сейчас услышал, что большинство присутствующих дам тоже оказались захваченными врасплох, когда обнаружили, что новая старшая медицинская сестра моложе и красивее любой из них. Если только кто-нибудь, вроде него, не возьмет все в свои руки, мисс Арден действительно почувствует себя как в аквариуме.

— Вижу, ты уже начал знакомиться с мисс Арден, Джефф. Вот как…

— Мисс Арден! — С лица Джеффа мгновенно исчезли теплота и дружелюбие, как будто врач сказал ему нечто болезненное и неприятное. — Но я думал…

— Ты не думал, что такая хорошенькая молодая дама вдруг окажется нашим новым директором, а? — Доктор Андерсон одобрительно хохотнул. — Полагаю, мы все более или менее удивились… приятно удивились, конечно.

— Директор… Ну, по-моему, «удивились» — это просто мягко сказано. — Синие глаза быстро взглянули на Джейн. В них по-прежнему не было ни капли дружелюбия. — Мисс Арден дала мне понять, что она замужняя женщина и ее больной ребенок лежит в больнице…

— Ничего подобного! — На миг Джейн утратила свою профессиональную сдержанность и яростно запротестовала. — От меня не зависело, к каким опрометчивым выводам вы пришли, когда пытались понять, кто я, мистер Уоллес. Как вы сами сказали, вы не спрашивали меня, кто я, и не сказали мне, кто вы.

— Насколько я понимаю, вы, молодые люди, уже успели встретиться раньше. — Главный врач на этот раз не смеялся.

Он оказался прав — Джеффу удалось расстроить эту хорошенькую юную медсестру. Ее милые карие глаза засверкали, лицо раскраснелось. От этого она стала еще прекраснее, и если бы Джефф обращал внимание на хорошенькие лица, то не пропустил бы это явление ни в коем случае.

Джефф не был дамским угодником, но поделом ему будет, если появится какая-нибудь юная девица, заставит обратить на себя внимание и вскружит ему голову. Та девица, Стэнли, обошлась с Джеффом ужасно, когда сбежала с городским северянином. И с тех пор, как год назад умерла мать Джеффа, он вел у себя на ранчо слишком одинокую жизнь.

— Да… мы встречались… — Джефф резко отвел взгляд от юной медсестры, вновь всецело посвятив свое внимание бумаге, которую держал в руке. Было совершенно очевидно, что бумага интересовала его больше, чем новый директор и ее свежая, естественная красота, которая так прекрасно сочеталась с безукоризненным обликом медсестры. Смитти, что снимала комнату вместе с Джейн, нередко говорила подруге, что она выглядит в точности как ангел милосердия, который в мечтах мужчин держит их за руку и утирает пот с горячего лба, когда они просыпаются. Но сейчас перед ней стоял мужчина, который явно не разделял этого мнения. Джейн могла с таким же успехом оказаться безобразной, старой и жирной. Теперь он практически повернулся к ней спиной и обратился к женщинам на противоположном конце комнаты:

— Может быть, начнем заседание? Мне никогда не нравилось торопиться, но нет смысла терять время.

— Джефф Уоллес, уж в этом вас никогда нельзя было обвинить! — осуждающе высказалась одна из женщин. — Во всем мире еще не нашлось подобного вам любителя поскорее закончить дела и вернуться к своей повседневной работе. Но, как я понимаю, у нас должно быть нечто вроде вечеринки. Мисс Арден распорядилась подать чай после того, как мы все обсудим.

— Тем более надо скорее начать, — резко перебил ее председатель.

Он занял место во главе длинного стола. Коротким кивком он практически приказал остальным членам правления сделать то же самое. Члены правления стали рассаживаться.

— Вы правы, миссис Гриффин, — вновь подал голос строптивый Джефф Уоллес, — по крайней мере в том, что касается моего желания поскорее вернуться на ранчо. Боюсь, вам придется меня извинить, потому что я не смогу остаться на чаепитие. И, как я полагаю, прежде чем начать заседание, я должен от имени всех поприветствовать нового директора.

Устраиваясь на своих местах, остальные члены правления зааплодировали. Миссис Гриффин, которая, вероятно, занимала главенствующее положение среди женщин, холодно улыбнулась Джейн, и еще несколько человек сдержанно кивнули. Девушка решила, что ей оказывают такой прохладный прием, следуя примеру председателя.

Доктор Андерсон был исключением. Он одарил Джейн сияющей улыбкой и, прежде чем сесть рядом, взял ее за руку, а свободную руку поднял, требуя внимания.

— Мы не только приветствуем мисс Арден, — с искренней теплотой в голосе произнес врач, — но, поверьте, мы все считаем, что нам очень повезло иметь такого директора — такую очаровательную молодую женщину. Мисс Арден — опытная и талантливая медсестра. Кроме этих несомненно важных ее качеств, есть и другое обстоятельство, которое радует нас еще больше: мисс Арден приехала к нам, потому что таково было ясно выраженное пожелание милой дамы, в честь которой названа наша больница, — мисс Джулии Фридмонт. Так что давайте не только поприветствуем нашего нового директора, но и заверим в том, что мы полностью ее поддерживаем. Полагаю, что все присутствующие будут счастливы поддержать мисс Арден.

Он вновь поклонился и занял свое место. Последовали аплодисменты, на этот раз, похоже, они были от души, а не по плану, и большинство присутствующих на заседании кивнули новому директору, с одобрением глядя на нее.

Однако Джейн заметила, что выражение лица Джефферсона Уоллеса не изменилось. Скорее он стал еще более недовольным и даже пришел в некоторое замешательство. Не было ни малейшего сомнения в том, что его возмутила инициатива врача выступить с речью от имени их всех. Чтобы председатель принял нового директора, потребуется нечто большее, чем слова доктора Андерсона.

Джейн поблагодарила доктора Андерсона и заверила членов правления в том, что она считает для себя честью быть избранной на должность директора и при этом испытывает смирение. Она пообещала посвятить себя работе, на что ее вдохновил дедушка. Она знала, что может рассчитывать на их понимание и помощь. И она полагала, что они также помолятся о ее руководстве, чтобы Мемориальная больница Джулии Фридмонт стала достойным памятником великой женщине, вдохновению которой больница обязана своим появлением.

Когда Джейн закончила свою речь, последовали продолжительные аплодисменты, и почти все посмотрели на нее с одобрением. Может быть, только во взгляде миссис Гриффин осталось немного враждебности, да председатель старался не встречаться глазами с Джейн, когда прокашлялся и снова предложил перейти к рассмотрению текущих дел.

— Если вы прочтете протокол последнего заседания, миссис Оуэнс, тогда мы сможем выслушать отчет о финансах, который составил ваш муж…

— Генри не смог сегодня прийти, — перебила миссис Оуэнс извиняющимся тоном. — Он в постели, заболел гриппом. Он не позволил мне позвать врача — даже тебя, Эмметт. — Она одарила доктора Андерсона легкой улыбкой. — Генри утверждает, что лечение, к которому вы, врачи, прибегаете в наши дни, эти сильнодействующие новые лекарства, еще хуже, чем сама болезнь. Но его отчет о финансах я принесла с собой. Председатель Уоллес и вы можете его прочитать, если…

— Думаю, лучше сначала зачитать протокол, — перебил ее Джефф довольно резко. Вернее, в свойственной ему манере. — Потом я попрошу кого-нибудь прочесть отчет вашего мужа.

Пока зачитывали протокол, Джейн поймала себя на мысли, что старается понять, с какой стати эти люди — насколько она знала, все они усердно потрудились, чтобы достать еще больше денег для увеличения трастового фонда мисс Джулии и обеспечить средства на оплату текущих расходов для больницы, — выбрали председателем и администратором такого человека, как Джефферсон Уоллес.

Мистер Уоллес явно возражал против любого не предусмотренного регламентом вопроса, который отнимет у него время. Тем удивительнее, что именно он согласился взять на себя такую ответственность. Может быть, его друзья и привыкли к его резким манерам, но Джейн они возмущали. Это относилось и к властности, столь свойственной его натуре.

Без сомнения, придется часто с ним советоваться по ряду вопросов, связанных с больницей и ее пациентами. И видимо, это будет нелегко. Джейн чувствовала, что Джефф Уоллес относится к ней не только как к досадной помехе. Похоже, он невзлюбил ее еще сильнее, потому что думает, будто она намеренно попыталась его обмануть, выставить дураком, когда не сказала, кто она на самом деле. Несмотря на добрые слова доктора Андерсона, мистер Уоллес никогда бы не согласился с тем, что она подходящая кандидатура на такую ответственную должность. Джейн была абсолютно уверена в том, что председатель правления уж точно не станет молиться о ее успехе.

Что ж, она изо всех сил постарается сохранить с ним исключительно деловые отношения, избегая грубости. И со временем заставит его понять, что, несмотря на молодость, наследница мисс Джулии получила отличную подготовку и имеет соответствующий опыт.

Когда объявили перерыв, Джейн отметила про себя, что, к счастью, председатель не останется на дружескую вечеринку. Без него будет гораздо приятнее. Пусть он возвращается на свою старую ферму, там и остается. Ей очень хотелось видеть кого-нибудь другого — кого угодно — на должности председателя, чтобы ей больше никогда не пришлось встречаться с этим человеком.

Когда Джейн в письме к Тони в таких ярких красках расписывала больницу и то, как ей здесь нравится, она умолчала о том главном, что ее привлекало, — о детях, маленьких пациентах больницы, которые и были предметом особых забот ее, Джейн.

Сначала она воспринимала их как группу больных людей. Некоторые из них должны соблюдать постельный режим, другие могут передвигаться в инвалидных креслах или — при соответствующих обстоятельствах — на носилках. А те из них, кто относился к амбулаторным больным, — с помощью костылей или скреп. В Мемориальной больнице дети ни в коем случае не чувствовали себя как дома. Однако там было принято, чтобы маленькие пациенты задерживались на более долгий срок, чем в других больницах, или для реабилитации, или потому, что их некуда было выписывать. Многие из больных родились в бедных семьях или в семье, где матери приходится работать наравне с отцом, и, если ребенок болел, о нем не могли позаботиться надлежащим образом. Многие из этих семей жили в этой местности постоянно. Другие устроились сезонными рабочими. Они временно приехали во Флориду на время сбора урожая. Если их дети заболевали, им не отказывали в лечении, а при необходимости клали в больницу, как и тех, кто жил там круглый год. И, к несчастью, бывали случаи, когда такие семьи, переезжая в другое место, не брали ребенка с собой. Или по другой причине — может быть, отец пил запоем или мать бросила семью — беспомощный ребенок, хронически больной, оказывался ненужным.

Именно так обстояли дела у маленького Томми Хокинса. Он раньше жил в трейлере, но трейлер сгорел. Мальчик каждый день оставался один с маленькой сестренкой, пока родители работали на консервном заводе, и спасти детей было некому. Крошка задохнулась в дыму, а четырехлетний Томми, который пытался ее спасти, получил такие сильные ожоги, что ему пришлось делать пересадку кожи. Понадобилось несколько операций и больше года времени, причем некоторые ожоги не зажили до сих пор. Томми, можно сказать, прочно обосновался в больнице. Его родители бесследно исчезли.

— Томми прекрасный ребенок. — Мисс Тайлер, медсестра, ответственная за этаж, доверительно взглянула Джейн в глаза. — Такой быстрый, умный и любящий, ему симпатизируют все. Сначала, конечно, он был ужасно обезображен, но врачи поработали над его лицом — обгорела вся правая сторона — и над шеей в первую очередь, так что когда-нибудь он станет привлекательным мальчиком. Знаете, кто-нибудь должен усыновить Томми. Я и сама не прочь, но у меня нет для него дома. Меня приводит в уныние мысль о том, что его придется отослать в приют. Уже говорили о том, что его скоро пошлют туда, но, к счастью для Томми, он заболел корью, а потом гриппом. Так что мальчик до сих пор с нами.

— Неужели нельзя разыскать какого-нибудь дальнего родственника? — поинтересовалась Джейн. — Или найти здесь семью, которая позаботится о нем?

Джейн тоже постепенно заполняло чувство симпатии к Томми. Этот очаровательный ребенок не только нуждался в любви, но и был слишком чувствительным, как это часто случается с такими детьми. И Джейн, точно так же, как мисс Тайлер, всем сердцем желала, чтобы малыш обрел настоящий родной дом, а не отправился в какое-нибудь государственное учреждение для сирот.

— Кажется, никого найти нельзя, — с сожалением вздохнула мисс Тайлер.

Сначала мисс Тайлер, казалось, возмущала молодость новой директрисы. Но когда Джейн энергично и с душой взялась за работу, каждую свободную минуту использовала, исполняя обязанности медсестры, она сразу и безоговорочно завоевала уважение мисс Тайлер.

— Я думала, директор будет просто сидеть у себя в кабинете и отдавать приказы, — как-то в разговоре с Джейн неохотно призналась старшая медсестра. — Я работала в больницах, где такое было в порядке вещей. Если кому-то требовалась срочная помощь, директор оказывался не только слишком занят, но и воспринимал это как личное оскорбление.

— Мне нравится работа медсестры, — непринужденно улыбаясь, ответила Джейн. — Я всегда хотела активно участвовать в работе. И я предпочитаю быть занятой, а не скучать в кабинете, когда все от усталости валятся с ног.

Что касается важничанья, то Джейн встречался и такой тип старших медицинских сестер. И еще такие, кого медсестры между собой называли «старым боевым топором» или «драконом». Джейн никогда не сможет забыть, как трепетала перед своей первой начальницей, мисс Спенсер, когда училась на медсестру. Тогда-то девушка и решила раз и навсегда, что никогда не станет настолько важной и черствой, чтобы утратить теплые дружеские отношения с коллегами или пациентами.

Вот почему она попыталась отнестись к детям как к личностям. Запомнила, как зовут каждого из них. Подробно изучила историю болезни и разузнала как можно больше об их происхождении. Джейн попыталась сделать так, чтобы дети относились к ней не просто как к директору больницы, но как к человеку, искренне заинтересованному в их благополучии и здоровье.

Не только Томми тронул ее сердце. Это относилось и к детям, больным полиомиелитом. Некоторые остались парализованными и не могли ходить, у других не действовали руки, а нескольким ребятам потребовалось подсоединение к респираторному аппарату. И врачи сомневались, сумеют ли больные выжить без респиратора.

Вникнув в происходящее, Джейн решила, что ей придется обсудить с председателем правления судьбу одного из этих несчастных. Казалось, не было никакой надежды, что этот мальчик сможет обходиться без респиратора, в котором он не только спал, но и бодрствовал. Разумеется, если только не сделать для него больше, чем могло быть сделано в Мемориальной больнице. И потом, этот пациент пробыл здесь почти столько же, сколько Томми Хокинс, то есть больше чем положено, и они не могли держать его здесь неопределенное время.

Когда она обсудит этот случай, — мальчика звали Джон Фетнер, — то сможет поговорить и о том, что делать с Томми. После того как Томми заболел гриппом, Джейн и мисс Тайлер несколько дней были заняты, делая прививки остальным детям, и эпидемию удалось предотвратить.

Джейн решила не писать мистеру Уоллесу. Она предпочла позвонить ему и спросить, найдется ли у него время поговорить с ней о проблемах, которые, как она полагала, не следует откладывать до заседания правления в следующем месяце.

Джефф долго не подходил к телефону. Когда же он ответил, его голос звучал резко, и говорил Джефф быстро, как девушка и предполагала. Он, конечно, извинился, сказав, что его не было на месте. Но когда Джейн объяснила, почему звонит, голос председателя вмиг изменился. Джефф пообещал, что приедет сегодня же. Джейн почувствовала огромное облегчение. Окрыленная надеждой, она подумала, что, может быть, Джефф Уоллес теперь будет больше содействовать в ее добрых начинаниях и станет, наконец, ее другом, а не противником. Должно быть, действительно он принимает дела больницы близко к сердцу. Мисс Тайлер уже говорила, что Джефф Уоллес сделал больше, чем кто-либо другой, для того, чтобы больницу поскорее построили, и что именно ему пришла в голову идея обустроить комнату отдыха в виде циркового шатра.

Джейн говорила по телефону, проверяя заказ полученных препаратов, который сочли недостаточным, когда приехал Джефф. Ей пришлось заставить его ждать, пока она не решила этот вопрос. Посетитель не стал садиться. Он несколько раз нетерпеливо прошелся от стола до окон, как будто старался напомнить директору о том, что его время очень дорого.

Но, возможно, это были всего лишь игра воображения или ее предубеждение к нему, которое стало результатом их прошлых встреч. Она извинилась за то, что заставила его ждать, но Джефф отклонил ее извинения резким жестом, взял один из стульев и, пожав плечами, заметил, что он не в обиде.

— Наверное, вы думаете, что я всегда тороплюсь и у меня нет ни одной свободной секунды, — усмехнулся он, встречаясь с Джейн взглядом своих невероятно синих глаз. — Я не до такой степени занят. Во всяком случае, это не относится к делам больницы. И я полагаю, что тоже должен в некотором роде извиниться перед вами, мисс Арден. — В его голосе прозвучала недовольная нотка, но в синих глазах словно сияла улыбка. — Я был так ошеломлен, когда узнал, кто вы на самом деле, что, наверное, забыл о хороших манерах. Я должен был отнестись к этому как к шутке, которую вы со мной сыграли. Но когда мы получше познакомимся, вы узнаете, что я иногда склонен слишком серьезно воспринимать происходящее. По крайней мере, так мне говорят большинство друзей. И поверьте мне, — его лицо расплылось в широкой улыбке, которая придала ему чуть ли не мальчишеский вид, — мне уже досталось — меня отчитал доктор Андерсон!

Жаль, что Джефф закончил свою оптимистичную речь этими словами. Джейн уже начала понемногу оттаивать и готова была изменить свое мнение от первого впечатления о мистере Уоллесе — когда она решила, что он угрюмый, грубый, считает себя слишком важным и готов наплевать на все и всех ради своего блага. Ответ Джейн был прохладным и сдержанным. Она вовсе не собиралась идти на уступки или показывать, что приняла его извинения. Да и судя по его словам, несмотря на проработку доктора Андерсона, было очевидно, что мистер Уоллес до сих пор считал, будто Джейн намеренно пыталась его обмануть.

— Допустим, мы просто забудем об этом. — Судя по ее тону, об этом и помнить не стоило. — Я не ждала от вас извинений, мистер Уоллес. И не за тем пригласила. Я хочу обсудить с вами несколько проблем, касающихся наших маленьких пациентов, и узнать ваше мнение о том, можно ли их решить сейчас или придется назначать очередное заседание правления.

— Понимаю. — Улыбка исчезла с его лица, как будто занудная директриса окатила его холодной водой. Джефферсон Уоллес откинулся на спинку стула. — Тогда продолжим. Сомневаюсь, что необходимо назначить заседание правления. — Поведение как бы подтверждало, что ничего такого важного он себе не представлял, ради чего нужно беспокоить членов правления. Он, вдруг сделав очередной резкий и нетерпеливый жест рукой, спросил: — Вы не против, если я закурю? — Потом полез в карман и вынул пачку сигарет еще до того, как Джейн успела ответить.

Джейн была совсем не против. Но из чувства противоречия тут же заявила, что предпочла бы, чтобы он не курил.

На секунду ей показалось, что в синих глазах мелькнуло едва ли не возмущение. Но Джефф убрал сигареты. Таким образом, тема для возражений была исчерпана. Джейн понравилось, что она одержала верх хотя бы в таком маленьком происшествии. Он мог сделать для себя вывод, что там, где речь идет о благополучии пациента, директор главнее, чем председатель правления.

— Так вот о чем я хотела с вами посоветоваться. Это касается Джона Фетнера из отделения для больных полиомиелитом. Как вы, возможно, знаете, он лежит в больнице уже давно, и мы почти ничем больше не можем ему помочь. Если его выпишут домой, то придется перевезти туда и аппарат искусственного дыхания. Хотя семья мальчика очень хочет, чтобы его выписали, его отец объяснил, что у них в доме мало места, — и он боится, что пол не выдержит тяжести аппаратуры, — а мать, у которой есть и другие дети, помладше, просто не может уделить Джону достаточно внимания.

— Я знаю обо всех обстоятельствах случая Джона Фетнера, — коротко, как это было ему свойственно, ответил Джефф. — Полагаю, придется все же назначить заседание правления, чтобы решить, может ли больница обеспечить все, о чем вы говорили, мисс Арден, — уход за больным, большой респиратор, возможно, дополнительную комнату с хорошим полом, чтобы пристроить ее к дому Фетнера. Если только, разумеется, — он на миг встретился с ней взглядом, — вы не хотите предложить что-нибудь еще.

— Мне действительно пришел в голову еще один план. — Джейн немного разгорячилась. Ее все больше волновала тема их разговора. Судьба мальчика была гораздо важнее, чем любые различия в характерах двух взрослых людей, которые сейчас говорили друг с другом. Она наклонилась вперед, облокотившись о свой стол. Ее глаза заблестели. — Думаю, нам следует послать Джона в Респираторный центр, где ему могут помочь и дальше. Он может иногда обходиться без подключения к искусственному органу, пользоваться портативным, научиться спать по ночам на качающейся кровати. И его можно научить дышать по-лягушачьи.

— Я не знал, что есть такие центры.

— О, таких несколько — я была целый год в больнице Вандербилта. Там есть прекрасный Респираторный центр. Другие подобные заведения могут оказаться такими же хорошими. Но поскольку обычно приходится ждать очереди, чтобы туда попасть, я подумала о Вандербилте. У меня там есть друзья, и, если я напишу и объясню ситуацию с Джоном, может быть, они возьмут его туда быстрее.

— Тогда напишите немедленно. — Джефф придвинул стул обратно к столу, как будто все вопросы были решены.

— Я бы не хотела писать письмо, не будучи уверенной в том, что мы можем послать туда Джона, если его смогут принять. Видите ли, они могут перенести чью-нибудь очередь, если сочтут случай Джона более важным. Такое у меня чувство.

— Тогда сделайте так, чтобы они разделили ваше чувство. — Джефф уже встал — казалось, он хочет уйти как можно поскорее. — Вы женщина и, как женщина, наверняка сумеете добиться успеха. — В его тоне появилась неожиданная нотка сарказма. — А я со своей стороны, как председатель правления, думаю, что смогу убедить остальных членов правления поддержать ваше предложение и позаботиться о финансовой стороне дела. Источники для подобных целей у нас есть.

Джейн могла пропустить сарказм мимо ушей, поскольку важнее было то, что он собирался ее поддержать. Но она не могла позволить ему уйти, не рассказав о проблеме Томми.

— Если у вас есть еще минутка, — девушка встала и обошла широкий стол, — существует…

— Я не сказал, что у меня есть время, — перебил ее Джефф, вновь поворачиваясь к ней лицом. Они стояли так близко, что он мог протянуть руку и дотронуться до Джейн. Но внезапно резко сунул руки в карманы. — Кажется, вы твердо решили, мисс Арден, поставить меня в невыгодное положение.

— Почему вы так говорите?

— Потому что, по-моему, мы очень плохо начали. — Взгляд его синих глаз пересекся с ее взглядом. — Но поскольку я действительно в некотором роде извинился и вы сказали, что забыли о недоразумении между нами, предположим, что мы попробуем начать сначала.

Джейн пожалела, что они внезапно сменили тему. Она почувствовала, что краснеет. Черт бы побрал этот румянец! По нему так легко понять ее чувства! Этот проклятый румянец часто выдавал Джейн, несмотря на всю ее профессиональную выдержку и волю, которую ей обычно удавалось собрать в кулак.

— Я ничего не имею против, — прохладным тоном произнесла Джейн. Им придется заключить нечто вроде перемирия, подумала девушка, раз уж выпало работать вместе. Но Джейн была уверена, что Джефф Уоллес никогда не сумеет ей понравиться. Да она и не хотела знакомиться с ним ближе. Зачем? Ей и так хорошо, тем более у нее есть кому нравиться — Тони, например.

— Пожмем друг другу руки в знак согласия? — Синеглазый упрямец протянул ей руку. Джейн ничего не оставалось, как пожать ее.

Джейн показалось, что он держал ее руку немного дольше, чем это было необходимо. И она вновь почувствовала, что заливается румянцем. Она в душе злилась на себя за это, но ничего не могла поделать. Девушка не знала, что в этот миг выглядит невероятно привлекательно. Джейн решительно подняла взгляд мягких карих глаз и, гордо вздернув голову, посмотрела Джеффу Уоллесу прямо в лицо.

— Вы, кажется, сказали, будто хотите обсудить что-то еще? — Он широко расставил ноги и лениво прислонился к стене. Видно, хочет показать, что не так уж и торопится ее покинуть, мелькнула мысль у Джейн.

— Да. Это насчет Томми Хокинса. Уверена, что вам известны подробности. И сколько времени он здесь провел, и то, что Томми сделают последнюю операцию, как только он полностью выздоровеет от гриппа, а это случится уже через пару дней. И надо решить, что с ним будет дальше.

— Да. Я знаю историю мальчика. Вообще-то я часто об этом думаю. Томми — отличный парнишка, он мужественно переносит свое несчастье. Он очень милый маленький мальчик.

Джейн снова удивилась и даже расстроилась: этот человек преподносил ей один сюрприз за другим, — оказывается, Джефф беспокоился из-за Томми!

— Надо найти кого-нибудь, кто усыновит Томми — даст ему шанс обрести семью. Но мисс Тайлер говорит, что надежды мало. И никаких родственников у мальчика не нашлось. По-моему, жаль отсылать Томми куда-нибудь в детский приют.

— Этого не случится. — Лицо Джеффа помрачнело. — Я бы сам усыновил мальчика, если бы за ним было кому присмотреть. Женщина, я имею в виду.

Джейн вспомнила, как мисс Тайлер рассказывала, что в прошлом году умерла мать Джеффа. В синих глазах Джеффа заплескалась боль, и Джейн поняла, что он до сих пор о ней горюет. Мистер Уоллес был привлекательным мужчиной. Его внешность и его сила говорили о том, что он много времени проводит на открытом воздухе. Удивительно, что ни одна расчетливая женщина до сих пор не женила его на себе.

— Разве вы не можете кого-нибудь найти? — осмелилась спросить Джейн. «Для мальчика было бы чудесно поселиться на ферме или на ранчо, как здесь называли большинство мест попросторнее», — про себя подумала девушка, но не решилась произнести эти слова вслух.

— Думаю, мог бы, если бы очень захотел. — Синие глаза смеялись, когда Джефф встретился с ней взглядом. — Я мог бы жениться, если бы мне удалось найти женщину, которая согласится выйти за такого грубого парня, как я, каким вы, кажется, меня считаете, мисс Арден.

Джейн не стала этого отрицать. Она вовсе не имела в виду, что он должен жениться только для того, чтобы Томми поселился у него дома.

— Я думала об экономке, — пожала плечами девушка. — О ком-нибудь вроде миссис Брандт. — Или даже о мисс Тайлер, могла бы добавить она. Потому что, судя по разговору с этой женщиной, Джейн поняла, что старшая медсестра не только обожала Томми и заботилась о его благополучии, но и безгранично восхищалась Джефферсоном Уоллесом. И, если на то пошло, мисс Тайлер была ненамного старше этого молодого фермера.

— Ну, я не против, хотя нелегко найти кого-нибудь вроде Эммы Брандт. Хорошую экономку почти так же трудно отыскать, как и хорошую жену. Именно поэтому у меня в доме работает поваром и слугой один мальчик-островитянин. — Улыбка отразилась в синих глазах, озарила его лицо и придала ему тот мальчишеский вид, который Джейн уже замечала раньше. И странно, почему-то сердце ее вдруг сильнее заколотилось в груди.

Может быть, он действительно попытается найти подходящую жену, подумала девушка, и тогда его дом станет для Томми родным. То есть при условии, если Джефф не сможет найти экономку. В любом случае она была ему благодарна. Джейн уверилась в том, что Джефф Уоллес всегда выполняет свои обещания. Кажется, Джейн, несмотря на свое не очень высокое мнение о Джеффе Уоллесе, которое, если она не ошибается, сложилось у нее с первого взгляда, нашла в его характере несколько положительных черт.

Может быть, его сумеет перевоспитать подходящая ему женщина? Хотя Джейн сомневалась, что загадочный фермер когда-нибудь найдет достаточно хорошую женщину. Короче говоря, она научит его не воспринимать жизнь так серьезно, научиться смеяться над собой, отчасти исправит его грубые манеры, даже заставит его понять, что Джефф Уоллес не настолько уж важен.

Ну и многого же она захотела! Очень хорошо, что мистер Уоллес, уходя, не смог прочесть ее крамольные мысли.

Джейн встретилась со своей сестрой и Никки только после Дня благодарения.

Они задержались в Нассау дольше, чем планировали поначалу, потому что за приемом гостей в доме последовал прием гостей у кого-то на яхте. Все были веселы и очаровательны, как сказала Роберта, хотя добавила, что Никки не терпелось вернуться.

— Никки никак не мог о тебе забыть, милая. — Роберта выразительно пожала своими красивыми плечами. — Он почувствовал, что мы обижаем «малютку Джейн», как он до сих пор тебя упорно называет. Если бы я не была так в нем уверена, то приревновала бы. Особенно если учесть, что когда-то мой муж думал, что влюблен в тебя.

— Ты знаешь, что он не был влюблен, — совсем не так, как любит тебя, — с улыбкой упрекнула ее Джейн. — Я всегда относилась к Никки, как к брату, а он, кажется, решил обо мне заботиться с того первого раза, когда я появилась в Палм-Бич, потрясенная всем его очарованием. Но я надеюсь, что вы не торопились вернуться обратно из-за меня, — хотя просто замечательно, что вы оба здесь.

Сестры сидели на солнышке у бассейна возле Большого дома. Его окружали столы с зонтиками от солнца и стулья. Здесь же были кабинки для переодевания и даже бар рядом с очагом на открытом воздухе и мангалом. Никки отправился в город, чтобы заняться кое-какими делами.

— Хорошо, что мы вернулись. — Роберта перевернулась, подставляя солнцу свою красивую спину. Она была красивой во всем, и ее младшая сестра думала, что Роберта похорошела еще больше, потому что ее фиалковые глаза сияли от счастья, светлая кожа, которую она всегда так упорно защищала, приобрела кремовый загар, а фигура, о которой она так тщательно заботилась, округлилась, отчего увеличилось число изгибов и прибавилось женственности и обаяния.

Это последнее обстоятельство пробудило в Джейн любопытство, — неужели Роберта ждет ребенка? Это будет чудесно. Но Роберта уже ясно дала понять, что заведет семью лишь через несколько лет после свадьбы с Никки, когда они смогут приспособиться друг к другу. Кроме того, Роберта не очень-то любила детей. Она считала, что слишком многие из них оказываются «маленькими сопляками».

Но Джейн надеялась, что ее сестра не станет откладывать с этим. Она и Никки могли себе позволить завести хоть дюжину детей, если бы захотели. И ничто не мешало им начать сейчас. Никки рождение ребенка пойдет только на пользу, а его двоюродный дед, Питер Фридмонт, придет в такой восторг, что сделает для малыша все, что угодно.

Хватит размышлений, недовольно подумала Джейн. Открыто спросить Роберту она не могла. Ладно, она удовлетворит свое любопытство, как только ее старшая сестра почувствует себя готовой довериться. Роберта не любила делиться своими секретами. Джейн не удивится, если та постарается скрыть свою тайну даже от Никки, и как можно дольше.

Но вопреки всякой логике Роберта вдруг сказала:

— Милая, я хочу тебе кое в чем признаться. Правда, мне ужасно не хочется тебе об этом рассказывать.

Значит, нечего было ждать хороших новостей. Но все-таки, судя по выражению лица Роберты, ничего слишком плохого тоже не случилось.

— О чем же? — спросила ее Джейн.

— Никки сказал, что я не должна, — пока не придет время. Но думаю, что ты вполне можешь об этом узнать, чтобы начать строить свои планы. Никки говорит, с моей стороны это ужасный эгоизм, но я знаю, что он тоже хочет поехать… Дело в том, Джейн, что нас здесь не будет на Рождество.

— О-о! Вот как? — Несмотря на все усилия, Джейн страшно расстроилась. На Рождество надо быть вместе! Любой из их семейства огорчился бы, доведись ему в это время оказаться вдали от родного дома. Она-то думала, что хотя бы этот день проведет с Робертой и Никки. А тут еще Томми в своем последнем письме написал, что, кажется, не сумеет прилететь на праздники. Доктор Ливингстон вернулся из круиза и все еще мог приходить только на день или два в неделю. А теперь ей придется расстаться и с Робертой и Никки.

— Мне ужасно жаль, — вновь заговорила Роберта. — Но это важно. Художественная выставка в Париже. А поскольку Никки там учился и у него есть несколько картин, которые надо выставить… Его бывший учитель пригласил Никки, утверждая, что тот Должен так и сделать и приехать туда лично… Ну, мне просто кажется, что мы не должны это пропустить.

— Конечно нет. — Джейн решила, что ей, пожалуй, лучше скрыть свое разочарование. Она не позволит ни Роберте, ни Никки — особенно Никки — узнать, что она останется одна. Вместо этого Джейн уклончиво заявила: — Ты знаешь, Тони надеется, что сможет сюда прилететь. А в больнице будет вечеринка для детей. Я уже начала обдумывать, как ее получше устроить, так что я все равно смогу приехать только к концу дня.

— Я сказала Никки, что ты так к этому и отнесешься. Но есть кое-что, о чем я ему не сказала.

Джейн увидела, что Роберта, которая повернулась на бок и оказалась к ней лицом, колебалась, как будто не была уверена, стоит ли ей продолжать.

— Да… о чем ты?

— Ну, милая, после этого я не скоро смогу отправиться в далекое путешествие. — У Роберты был таинственный вид, но ее глаза сияли, и теперь Джейн поняла, что она отчего-то счастлива. — Видишь ли, у меня будет ребенок.

— О, Роберта! Это просто чудесно! — Джейн хотела обнять сестру, но она знала, что Роберте не нравятся такие проявления чувств. Так что вместо этого взяла ее за руку, сильно сжала и улыбнулась в ответ, глядя в ее сияющие глаза. От ее разочарования по поводу одинокого Рождества не осталось и следа.

— Я на это не рассчитывала, так скоро. — Красивые губы Роберты изогнулись в усмешке над ее самодовольными планами. — Я думала — мы с Никки оба так думали, — что подождем по меньшей мере год. Я еще не сказала Никки. Но конечно, ребенок не родится раньше, чем наступит весна.

— Это просто чудесно, — решительно повторила Джейн. — Не всегда можно планировать появление ребенка на тот момент, когда, по-твоему, ты захочешь его иметь. А когда ребенок действительно родится, ты будешь очень рада, что не стала дольше ждать. Но я уверена, Роберта, надо сказать Никки.

— Чтобы он начал суетиться вокруг меня и беспокоиться? Чтобы сказал, что мы не должны ехать в Париж? Вот еще! — Роберта решительно поджала губы. — Не смей говорить ему, Джейн! Если ты это сделаешь, я тебе никогда этого не прощу.

— Конечно, я не скажу ему — это твоя привилегия. — Джейн не могла согласиться с сестрой. Никки имел право знать. Но она слишком хорошо знала Роберту, чтобы понять: не надо и пытаться ее убедить — бесполезное занятие.

— Я ему скажу, только когда придется. И это произойдет достаточно скоро. Я уже начинаю полнеть. — Роберта скорчила недовольную гримаску. — Это то, что я ненавижу больше всего. Все остальное не так уж плохо. Меня действительно иногда тошнило по утрам, но Никки, бедняжка, подумал, что у меня морская болезнь, ведь последние десять дней мы провели на яхте, и нас всегда немного качало, даже когда мы бросили якорь.

Джейн тоже пришлось улыбнуться, услышав это. И конечно, хотя сначала Никки может немного обидеться, почему ему не сказали раньше, но когда Роберта расскажет Никки эти важные новости, он будет так рад, что простит ее.

— Так что теперь ты знаешь все причины, почему я хочу поехать. И ведь ты не очень возражаешь, правда, милая, если мы не останемся с тобой на Рождество? — Роберта наклонилась и обняла свою младшую сестру.

Именно в этот момент к ним подошел Никки, все еще в дорожном костюме, одетый, как обычно, ярко, небрежно и в спортивном стиле.

— Что случилось? — спросил он, почти так же удивленный только что разыгравшейся сценкой, как и Джейн. Дело было не в холодности Роберты. Она считала дурным вкусом выражать открыто свои чувства.

— О, ничего, милый. — Роберта прикрыла глаза от солнца, глядя на Никки снизу вверх через полусжатые кулачки и приветствуя его такой улыбкой, что сразу становилось совершенно ясно, насколько он был прав, думая, что она любит его так же сильно, как он ее обожает. Господи! Как же она красива! От ее вида у мужчины — давно уже на ней женатого — перехватывало дыхание. И он начинал во всем ей подчиняться.

У женщин всегда есть свои маленькие тайны, и Никки не возражал против тайн между сестрами. В действительности он был рад, увидев, что его жена и «малютка Джейн» еще больше подружились. Не то чтобы они когда-то охладели друг к другу. Но Роберта до сих пор считала, что Джейн совсем не такая зрелая, как она сама. А это неверно, потому что, будучи медсестрой и имея более серьезный характер, да и менее эгоистичный, Джейн Арден кое в чем превосходила в зрелости Роберту. Что сейчас, что в будущем.

— Ладно, можете не рассказывать свою страшную тайну. — Он улыбнулся, глядя на них сверху вниз. — Простите, что так задержался. Каждый сезон открывать это место — довольно трудно. Особенно с тех пор, как дядя Питер решил не приезжать сюда в этом году до конца праздников. Да и тогда он останется ненадолго.

— Ты не можешь винить его, Никки. Теперь, когда Джулии нет. Большой дом будет одиноким, и мы собираемся открыть только пару домиков для гостей. Помнишь, как мы останавливались в одном из них, Джейни? Кстати, мне пришла в голову одна мысль. — Роберта села и обхватила руками свои круглые голые колени. — Один из них можно оставить для тебя, милая, чтобы ты могла время от времени сюда приезжать и не думать о тяжелой работе в больнице.

— Я не хочу от тебя ничего подобного. — Джейн решительно отклонила предложение. Она не видела никакого удовольствия в том, чтобы гостить в большом поместье, если там нет Роберты и Никки. Она почти никого не знала в Палм-Бич. — Я бы не сказала, что это такая уж тяжелая работа. Я ее люблю.

— Я знаю, что ты ее слишком любишь, правда, Никки? — Роберта хотела, чтобы муж подтвердил ее слова. — Ты выглядишь бледной и чахлой. Как обычно, слишком много работаешь. И я могу поспорить, что сегодня ты в первый раз взяла выходной и что ты совсем не развлекалась.

Джейн не могла это отрицать. Она помнила, что сказал Тони о развлечениях и о том, что она не должна скучать.

Никки согласился с Робертой.

— Ты действительно выглядишь немного усталой, малютка Джейн, — серьезно сказал он.

Его встревожило то, что Джейн, казалось, потеряла свою восхитительную живость. Он надеялся, что это случилось не из-за того врача — Тони, кажется, — оставшегося в Нью-Йорке. Джейн когда-то пришлось очень нелегко. «Соседский парень», с которым она была помолвлена, влюбился в другую девушку, а потом разбился на самолете. Если еще какой-нибудь мужчина плохо с ней обойдется, это будет чересчур. Джейн начнет думать, что в любви она «невезучая», как она однажды выразилась о себе, когда с трудом пыталась определить, как в действительности относится к нему самому. Конечно, она оказалась права — их чувство не было Великой Страстью.

Но он очень любил сестру своей жены и понимал, что они с Робертой должны больше делать для нее. Не только такие вещи, как назначение дядей Робертом на эту новую должность директора больницы или приглашение пожить в домике для гостей. Нет, они должны быть рядом, когда нужны Джейн, и заверять ее в своей любви, чтобы она всегда знала, что не одинока, что есть люди, которым она не безразлична, которые обожают ее и не дадут в обиду.

— Но я чувствую себя хорошо, — ответила Джейн на его замечание. — И обещаю, что буду больше ездить отдыхать и развлекаться, пока вас нет. Теперь, когда все наладилось и я разобралась в том, что происходит, у меня будет больше свободного времени.

Значит, Роберта сказала ей, что они возвращаются в Париж. Никки от этого почувствовал себя почти так же плохо, как в тот момент, когда не сумел встретить свою юную свояченицу. Но Роберте было невозможно отказать в чем бы то ни было, а она твердо решила поехать. Правду сказать, он тоже с нетерпением ожидал этой поездки. Ведь он сможет выставить свою последнюю работу, поговорить со своим бывшим учителем и провести нечто вроде второго медового месяца. Вот только его огорчала мысль, что Джейн остается одна. Он знал, что это на его совести. Помимо привязанности к свояченице, Никки испытывал к ней благодарность. Во-первых, за все, что она сделала для его тети Джулии, а во-вторых, потому, что именно она поощряла его любовь к искусству и настаивала на том, чтобы он занялся живописью всерьез. До этого Никки был просто плейбоем и иногда думал, что Роберта до сих пор желала, чтобы он им и оставался.

— Джейн говорит, что мы, конечно, должны поехать, — сказала его жена, расслабленно опираясь на локоток. — Вообще-то она на нас рассердится, если мы не поедем, — правда, милая? И, Никки, ты знаешь, что Джейни всегда выполняет свои обещания. Так что, если она говорит, что будет ездить отдыхать и что она счастлива на своей новой работе, ты можешь больше ни о чем не беспокоиться. Почему бы тебе теперь не пойти и не надеть купальные плавки? Мы собирались искупаться, когда ты приедешь.

Никки несколько успокоился, особенно когда Джейн одарила его улыбкой, которая, кажется, подтверждала слова сестры, и поспешно вышел. Ему не терпелось увидеть, может ли Джейн опять победить его в плавании под водой.

Он был обязан свояченице еще одним — своей жизнью. Потому что в первый раз, когда они втроем отправились купаться в этот бассейн, Никки попытался выставить напоказ свою удаль, и Джейн спасла ему жизнь с помощью своих познаний в медицине и сообразительности. Теперь ему следовало достаточно хорошо ее знать, чтобы понять — да она из гордости ни от кого не хотела принимать помощь, даже от тех, кто больше всех ее любил. И она была достаточно умной, несмотря на удивительную наивность и молодость, чтобы самой позаботиться о себе.

Джефф Уоллес сдержал свое обещание и кое-что сделал для Томми Хокинса. Он не мог взять его к себе домой, потому что не сумел найти компетентную экономку — или жену, как он шутливо напомнил Джейн, — но убедил старшего на ранчо забрать мальчика в свою семью — по крайней мере, на время.

— У Пита своих пятеро детей, — пояснил Джефф молодому директору, которая смотрела на него восхищенными глазами, — но хватит места еще на одного. Томми пойдет на пользу, если у него появятся старшие братья и сестра. А в сердце их матери, миссис Пит, как я ее называю, тоже хватит места еще на одного ребенка. Конечно, я им сказал, что больница заплатит за жилье и питание Томми, — я должен буду обсудить это с комитетом — и это только временно. Но это лучше, чем посылать Томми в сиротский приют.

Однако Джейн хотя и была страшно рада разрешению проблемы, но чувствовала, что это всего лишь отсрочка неизбежного.

— Но ведь Томми будет гораздо труднее, когда все-таки настанет время его отослать? Ну, потому что у него останутся в прошлом братья и сестра — словом, счастливая семейная жизнь? — с тревогой спросила она Джеффа.

— Давайте решим это, когда настанет время, — успокаивающе предложил Джефф. — Может быть, случится что-нибудь еще. На данный момент я не могу придумать ничего лучшего.

Джейн не хотела, чтобы он решил, будто она не оценила то, что он «придумал». Поэтому девушка улыбнулась и согласилась с тем, что наверняка случится что-нибудь еще и Томми будет в полной безопасности навсегда. Семья, в которой ему предстояло поселиться, может быть, так сильно привяжется к нему, что они даже усыновят этого маленького мальчика.

Что-то надо было делать и относительно Джона Фетнера. В ответ на письмо Джейн Джон был принят в качестве пациента в Респираторный центр Вандербилта. За это она должна была благодарить Смитти, с которой раньше жила в одной комнате, и лабораторного техника, за которого Смитти вышла замуж, Джона Истмена. Очередь была длинной, но подруга использовала их личное влияние, чтобы мальчика приняли немедленно.

— Хорошо иметь друзей, — серьезно сказала Джейн в своем отчете на заседании правления.

— Не знаю, правильно ли использовать свое влияние и своих друзей, — чопорно подала голос миссис Оуэнс, может быть, не столько из-за своих принципов, сколько из-за того, что она и несколько других членов правления не совсем одобряли действия нового директора. Поскольку Джейн была новичком и к тому же юной особой, они считали своим долгом критически рассматривать каждую ее рекомендацию.

— Полагаю, вы никогда не позволяете Генри использовать свое влияние, — вмешался доктор Андерсон. — Например, когда вы убедили его польстить мэру в том споре между вами и Перкинсами насчет границы вашей собственности. Все знают, что Генри практически отдал мэру Тредмиллу тот новый седан, на котором он разъезжал последнее время. Ваш муж, управляя агентством, может отказаться от своих комиссионных, когда это его устраивает.

— Да ведь все совсем не так! — Миссис Оуэнс занегодовала. — Генри всегда отказывается от комиссионных ради близких друзей…

— Именно это я и говорю, — сухо перебил доктор Андерсон. — Но дело в том, что, по-моему, мисс Арден следует похвалить за то, что она так быстро действовала ради пациента, которому срочно понадобилось чье-то вмешательство. Лично я считаю, что Джонни не прожил бы и года у себя дома. Один приступ пневмонии или даже тяжелый случай гриппа, и это прикончило бы парня.

— Достаточно. — Генри Оуэнс с неодобрением глянул на жену. — Доктор Андерсон прав. И все остальные присутствующие согласны с ним — и мисс Арден. Я предлагаю, чтобы правление полностью оплатило переезд Джона Фетнера и то, что его будет сопровождать какой-нибудь родственник. А также любые другие расходы, что неизбежно могут последовать.

— Поддерживаю, — решительно высказался мистер Данн, единственный оставшийся в правлении мужчина, не считая, конечно, Генри Оуэнса и председателя правления Джефферсона Уоллеса.

Но то, что Джейн завоевала поддержку всех мужчин, не помогло ей привлечь на свою сторону женщин. Она это прекрасно поняла, и этот факт ее не обрадовал. Ей хотелось нравиться всем. Может быть, напомнила себе Джейн, она хотела слишком многого? Ее дед, изучавший человеческую природу и ее слабости, наверняка бы так ей и сказал.

— Предложение принято. — Джефф ударил по столу молотком, как бы подтверждая решение окончательным. Он мимолетно улыбнулся Джейн, и его улыбка не осталась незамеченной ни одной женщиной в правлении.

От внимания Джейн это не укрылось, и она пожалела, что Джефф высказался сейчас, а не подождал немного. Все женщины в правлении заметили, что они подружились, — по крайней мере, так утверждали деревенские сплетни, которые распространяла мисс Тайлер. Говорили, что дружба между фермером и юной медсестрой может превратиться в нечто более серьезное. И что мисс Арден, очевидно, поняла, что Джефф Уоллес, владелец одного из самых больших и процветающих местных ранчо, был лучшим «женихом» в округе. Конечно, по мнению местных пересудниц, директриса имела на него виды, и они все, откинувшись на спинки стульев в кабинете правления больницы или сидя дома в мягких креслах, с интересом ждали и наблюдали, окажется ли эта приезжая счастливее молодых женщин и девушек, которые годами пытались поймать Джеффа в свои амурные сети.

Джейн могла бы сказать этим добрым дамам, что ее сердце уже принадлежит другому и что она не собирается ловить ни одного мужчину, кроме невероятно красивого молодого врача, которого оставила в Нью-Йорке.

Что ж, когда на сцене появится Тони, утешала себя Джейн, их всех удастся убедить. И может, тогда завоевать их симпатию.

Этим вечером она получила огромное удовольствие.

Джейн обнаружила, что в характере Джеффа была не только серьезность, хотя к этой стороне его характера она привыкла относиться с уважением и пониманием. Он не хотел быть резким; у него просто была такая манера. Он всегда говорил то, что думал, и не пытался быть дипломатом или проявлять ложное обаяние. Когда этого требовали обстоятельства, он мог вести себя тактично и вежливо, быть приятным собеседником.

В тот вечер они не вели себя как председатель правления и директор, да и не чувствовали себя таковыми. Они напоминали одну из молодых пар, которая получала удовольствие от общества друг друга и отправилась хорошо провести время.

Джейн встретилась с Джеффом у бокового входа, как они и задумали. Тем не менее позже Джейн предстояло узнать, что их встреча и отъезд не прошли незамеченными. Медсестра, которая была вместе с мисс Тайлер, случайно выглянула в окно солярия и немедленно бросилась к медсестре, главной на этаже, чтобы сообщить о том, что увидела собственными глазами.

— Видели бы вы, как он выпрыгнул, чтобы помочь ей сесть к нему в машину. Какой же красивый этот «меркьюри»! Я всегда обожала красные и белые автомобили с открывающимся верхом! А на мисс Арден было красивое красное платье, которое действительно выглядело по-рождественски и к тому же очень ей шло, хотя я бы сказала, что она выглядит действительно опрятно и в своей форме. Они смотрелись как настоящие друзья, когда уезжали. Так что, я думаю, о них рассказывают правду. И я бы не удивилась, если бы дело закончилось свадебными колоколами.

— Что ж, а я бы удивилась, — резко возразила мисс Тайлер. — Мисс Арден не первая женщина, которая бегает за Джеффом, но добивается немногого. Его мать так хорошо о нем заботилась, что избаловала его и ему не нужна другая женщина. Все говорили, что это из-за нее он порвал с Бетти Стэнли. Но я не верю, что Джефф пришел в отчаяние. Немного пострадала только его гордость, когда Бетти, с которой он довольно давно встречался, устала ждать, пока он задаст ей самый важный вопрос, и сбежала с продавцом, приехавшим сюда из Нью-Йорка.

— Но его мать умерла, — напомнила ей другая медсестра — Кэри Уилсон. У нее была настолько романтичная натура, что Кэри ненавидела, когда мисс Тайлер, которая из-за жеманности не знала, что такое быть влюбленной, отказывалась признать возможность такой идеально красивой любовной истории. — Так что, может быть, мисс Арден повезет больше, чем остальным. Я бы очень хотела, чтобы мистер Уоллес заметил меня. Мне всегда очень нравились такие мужчины, высокие, молчаливые и мужественные. Я слышала, он еще и богат, у него это большое ранчо, стада и так далее.

— Он достаточно обеспечен, — опять допустила свое вмешательство мисс Тайлер. — Особенно с тех пор, как мать завещала ему все имущество. Но Джефф Уоллес не влюбится в девушку, которая, как он может подумать, просто пытается поймать выгодного жениха. Думаю, он просто хочет сделать приятное мисс Арден, потому что она здесь старшая медицинская сестра и только что приехала. И мне кажется, что нам не следует о них говорить. Или поощрять любые разговоры, повторяя то, что мы видим или слышим, мисс Уилсон.

Эти последние слова были резким выговором, хотя Кэри знала, что мисс Тайлер была рада, когда она рассказала ей о том, что видела. Интересно, подумала она, с какой стати мисс Тайлер принимает это так близко к сердцу. Ей-то какая разница, если мисс Арден и мистер Уоллес понравились друг другу или даже если они в конце концов поженятся? Сама-то Кэри думала, что они составят совершенно замечательную пару и это будет как в кино или что-то в этом роде. Но конечно, мисс Тайлер была слишком упряма и важничала, потому что была старшей на этаже. И может быть, если подумать и вспомнить, как она оживлялась всякий раз, когда поблизости появлялся председатель правления, она сама «питала к нему слабость».

Между тем предметы этого обсуждения уже покатались и посмотрели на рождественские огни, елку на площади, как предложил Джефф, побывали на озере Окичоби и остановились у придорожного ресторана, который, по словам Джеффа, был знаменит своими бифштексами и барбекю.

— И еще там играет настоящий живой оркестр, — добавил он, — так что, если захочешь, мы можем потанцевать.

Джефф чувствовал себя на танцплощадке прямо как дома, и, поскольку Джейн всегда любила танцевать, она получила огромное удовольствие. Тони не любил танцы, и его всегда приходилось уговаривать.

Это напомнило ей, что она хотела намекнуть своему спутнику о том, что в ее жизни есть кто-то еще. Но возможности сделать это так и не представилось. А создавать ее самостоятельно казалось глупым. К тому же, честно говоря, Джейн так хорошо проводила время, что и забыла о том, что, возможно, ей следовало остаться в больнице, на случай, если Тони все-таки позвонит.

Бифштекс оказался не хуже рекламы, а потом Джефф настоял на том, что они должны выпить бутылку шампанского.

— Это Рождество, — напомнил он.

— Не очень-то похоже на Рождество, — призналась Джейн. — Несмотря на украшения, рождественский свет, остролист и омелу, должны быть снег, сосульки и бубенчики.

— А вот это не очень лестно для Санта-Клауса, — упрекнул ее Джефф. Его синие глаза весело смотрели на нее. Они сидели за уютным столиком, покрытым красно-белой скатертью, на котором стояли красные свечи, и были явно довольны происходящим.

— О, я не имела в виду сегодняшнюю вечеринку. Я имела в виду сегодняшний вечер — то, что мы сюда приехали. Хотя поездка была прекрасной. Но я никогда не смогу привыкнуть к пальмам и к тому, что здесь такое необычное небо. А звезды и луна всегда кажутся здесь гораздо ближе. Даже воздух другой. Я почему-то всегда чувствую себя так, словно это не может быть настоящим.

— Это все настоящее. Ты поймешь, когда проживешь здесь столько, сколько прожил я… Кстати, я родился на Среднем Западе, как ты, в Индиане.

— Вот как?!

— Да, мама и папа приехали сюда, когда я был уже подростком. Я не сразу привык к этой местности. Она казалась мне похожей на другой мир, как ты сказала. Но теперь меня уже не заставишь уехать отсюда. Как только ты сживаешься с Флоридой, это чувство появляется у большинства людей. И снежное Рождество может быть прекрасным. Но я не скучаю по всему этому льду и снегу, после которых начинается слякоть и приходится месяцами сидеть взаперти.

— Это божественно, — признала Джейн. Их стол стоял во внутреннем дворике под луной и звездами, а воздух был нежным, как ласка. Она могла пойти дальше и признать, что ей приятно общество такого привлекательного мужчины. И еще приятно, что она не осталась одна на Рождество.

— Значит, ты не жалеешь, что приехала. — Он облокотился о стол и встретился с ней взглядом, который несколько встревожил Джейн. Такими взглядами обменивались обычно молодые мужчина и женщина, которые находили друг друга привлекательными — даже волнующими.

Это неожиданно вернуло Джейн к реальности, напомнив, что она твердо решила не завязывать слишком личных отношений с председателем правления.

— Конечно нет. Это был чудесный вечер. — Она заставила себя говорить веселым тоном и отвела в сторону взгляд. — Но нам пора возвращаться. Видишь ли, завтра в семь начинается мое дежурство, как и каждое утро. И я уверена, что ты, должно быть, тоже рано встаешь по утрам.

Она поняла по выражению его глаз, что Джефф заметил перемену в ее настроении. Он весь вечер только и думал, что лишь теперь понял, как она красива. Он и раньше видел, что она хорошенькая, всегда опрятная, в своей белой форме как с иголочки. Но сегодня вечером Джейн была по-настоящему хороша в этом красном платье, которое обнажало ее белые плечи.

Джефф пришел к выводу, что Джейн Арден была именно той девушкой, каких выбирают матери для своих сыновей. Да, даже его собственная мать не смогла бы не одобрить такую девушку, как Джейн. Мать в конце концов убедила его в том, что Бетти Стэнли, единственная девушка, к которой он отнесся серьезно за всю свою жизнь, никогда бы не стала хорошей женой фермеру. Бетти стала гораздо счастливее, поселившись в Нью-Йорке.

Джейн же призналась, что в глубине души она — «деревенская девушка». Ей была свойственна сдержанность, отчего Джефф уверился в том, что она не станет легкомысленно поощрять мужчину. И когда Джейн отдаст избраннику свое сердце, он должен будет оказаться достойным ее.

— Надеюсь, ты мне позволишь вскоре опять куда-нибудь тебя отвезти, — спросил Джефф, когда они припарковались у бокового входа в больницу. Большинство огней погасло. Некому было обратить внимание на молодую пару, сидящую в машине. — Не позволим глупым разговорам все испортить, Джейн. Нет причины, по которой нам нельзя быть друзьями и проводить вместе много приятных вечеров.

Вот когда у Джейн появилась возможность сказать Джеффу, что причина есть. Что она помолвлена — по крайней мере, практически помолвлена — с другим. Если Джейн сейчас ему не скажет, это будет означать, что она опять обманывает Джеффа. Он простил ее за первый маленький обман, но во второй раз может не простить так легко.

Но если она расскажет ему о Тони, это может испортить их дружбу. А Джейн не хотела, чтобы это произошло. Ей нравился Джефф, и она получила такое удовольствие от вечера с ним, что с нетерпением будет ждать других вечеров, которые они проведут вместе. Тони хотел, чтобы она развлекалась. И ее не волновали сплетни. Тем более без всяких оснований. Как сказал бы ее дед: «Треск костей — от палок и камней, когда меня обзывают, это меня обидеть не может».

— Нет, — по-моему, нет такой причины, — услышала Джейн собственный голос. — И, по-моему, глупо позволять сплетням испортить дружбу. Говорить все равно будут, что бы ты ни делал. И мне тоже очень понравился этот вечер, Джефф.

Его синие глаза весело посмотрели на нее сверху вниз, и он накрыл рукой ее руку, которую она сжимала в кулачок у себя на коленях. Ему вдруг страшно захотелось поцеловать ее. Она выглядела такой красивой и неискушенной при свете луны, подняв к нему свое лицо с сияющими глазами и такими привлекательными мягкими губами.

Джефф понял, что давно не целовался с девушками. И не хотел целоваться. До этой минуты.

Джейн не отдернула руки. Может быть, ей следовало так поступить. Но тогда Джефф подумает, что обидел ее дружеским жестом. Ведь он, конечно, был только дружеским… или не только? Она обнаружила, что не может отвести от него глаз. В его глазах было нечто большее, чем дружба, — открытое восхищение мужчины девушкой, признание того, что она смутила его душу, а может, и ранила сердце.

На миг ей показалось, что Джефф собирается поцеловать ее. Однако он выпустил ее руку и вышел, чтобы проводить до двери.

Что испытывала Джейн: разочарование — или облегчение. Она не вполне понимала. Прощальный поцелуй на ночь не обязательно должен был что-то означать. Вообще-то для девушки было не очень лестно, если мужчина не хотел поцеловать ее на ночь после такого приятного вечера. Но если бы он поцеловал ее, Джейн наверняка пришлось бы рассказать ему о Тони. Она жалела, что не сделала этого. Теперь будет гораздо труднее. Потому что ему, конечно, в конце концов придется узнать. Когда Тони приедет повидать ее…

Вскоре после Рождества Джейн, к собственному удивлению, получила приглашение на чай от миссис Гриффин. Ведь эта добрая дама до сих пор была враждебно настроена к Джейн или, по крайней мере, никогда не показывала, что одобряет нового директора.

Джейн знала, что не пойти неразумно. Ее была нужна поддержка миссис Гриффин. Миссис Гриффин главенствовала в их обществе в том, что касалось социальных и большей части гражданских дел. Это происходило вовсе не потому, что она богата; вообще-то женщина была небогатой вдовой. Но ее семья одной из первых поселилась в Полянах, и ее социальное положение не вызывало вопросов.

Джейн надела бежевый костюм, теперь заново отутюженный, шляпу и перчатки. Когда она вынула кошелек, в тон костюму, то нашла букетик завядших орхидей Тони. Тот самый, что она запихнула в день отъезда и забыла вытащить.

Последнее письмо от Тони она получила еще до Рождества, если не считать подарка, который он ей прислал. И она сама писала мало, потому что на праздники оказалась очень занята. Может быть, решила Джейн, она позвонит Тони накануне Нового года. Будет хорошо, если она поздравит его с праздником. Однако на Новый год у нее было назначено свидание, так что позвонить в другой город могло оказаться проблемой. Она пообещала Джеффу, что снова отправится с ним на обед и на танцы накануне Нового года.

Джейн понятия не имела, что приглашение от миссис Гриффин может оказаться связанным с ее свиданиями с Джеффом. У нее и в мыслях не было ничего подобного, когда она постучала по тяжелой парадной двери старомодным кольцом, чтобы объявить о своем приходе.

Появился большой пес и начал яростно лаять.

Миссис Гриффин сама открыла дверь. Она заговорила с псом, и тот улизнул.

— Он не укусит, — сказала она Джейн, здороваясь таким образом. Женщина протянула ей руку, но при этом улыбалась своей обычной холодной улыбкой и с явным неодобрением окинула острым взглядом черных глаз юную медсестру.

— Надо же, надо же, как мы сегодня разоделись! — пробормотала она, направляясь впереди Джейн в старомодную гостиную. Там стояла изысканно украшенная мебель и висели длинные драпировки, не пропускающие свет. Общий вид комнаты говорил о том, что ее приберегают для самых важных событий. — Вам не следовало брать на себя подобный труд, мисс Арден. Я забыла упомянуть о том, что это не вечеринка. Я думала пригласить к себе несколько человек, но все, знаете ли, так заняты на праздники. И потом, я подумала, что нам будет приятно немного поболтать наедине.

— Понимаю, — сказала Джейн, хотя она вообще-то не понимала, на что пытается намекнуть хозяйка дома. Неужели миссис Гриффин думала, что Джейн придет в форме? Или она сочла, что шляпа и перчатки неуместны при неформальном визите? И о чем они могли болтать, не считая дел, связанных с больницей?

— Устраивайтесь поудобней, — предложила хозяйка дома, указывая на диван, у которого были такие прямые и жесткие подушки, что Джейн, в высшей степени осторожно усевшись на его краешке, совершенно не могла расслабиться. — Я принесу чайный сервиз. У моей горничной сегодня выходной. Я думала, что мы предпочтем уединение, — слуги разносят сплетни, знаете ли. Прошу вас, снимите перчатки, мисс Арден, и, пожалуйста, извините меня. Я сейчас вернусь.

Джейн послушно сняла перчатки, попыталась откинуться на спинку дивана, чтобы, по крайней мере, выглядеть непринужденно. Она не могла не подумать о том, что сплетни разносили не только слуги. Насколько она знала, и миссис Гриффин этого не чуждалась.

Когда хозяйка дома вернулась, — Джейн показалось, что до ее возвращения времени прошло гораздо больше, чем та предсказывала, — она несла в руках действительно великолепный чайный сервиз. Джейн вскочила, чтобы помочь поставить его на мраморный низенький столик, и при этом нечаянно толкнула хрупкую вазу на приставном столике рядом с диваном. Ваза упала на пол и разбилась точно пополам.

— О, мне ужасно жаль! — Джейн захотелось провалиться сквозь ковер, крупно вышитый узором розового цвета. Ковер был достаточно плотным, чтобы не дать разбиться вазе, но та оказалось тонкой, как бумага.

— Как жаль, что разбилась именно эта ваза. — Миссис Гриффин не пыталась скрыть свое отношение к неловкости Джейн, которую дама сочла непростительной, грубой ошибкой. — Ей должно быть больше ста лет. Нет, нет, прошу вас, не поднимайте, — это сделаю я!

— Мне ужасно жаль, — оправдывалась Джейн. Она была уверена, что теперь миссис Гриффин придет к выводу, что она не только слишком молода для должности директора больницы, но и что не умеет вести себя в гостях. — Я очень надеюсь, что вазу можно склеить, раз она разбилась ровно на две половины.

Миссис Гриффин подняла вазу и теперь осторожно держала ее в руках, горестно качая головой.

— Боюсь, ее уже не удастся склеить. Если ее починить, это погубит ее ценность. Однажды мне предложили семьдесят пять долларов за эту вазу. Жаль, что я не смогла себя заставить расстаться с ней. Но трещину не удастся скрыть никогда, и не важно, с каким мастерством ее склеят.

Джейн могла бы ей сказать, что ее родная мать как-то починила разбитую вазу — тоже фамильную драгоценность, передаваемую по наследству из рода в род, — так искусно, что никому бы никогда не пришло в голову, что ее когда-то разбили. Однако, казалось, было бессмысленно продолжать беседу на эту тему. Джейн жалела только об одном: что она так быстро вскочила на ноги, пытаясь проявить вежливость. Вообще-то она снова пожалела о том, что не смогла волшебным образом исчезнуть.

— Прошу вас, садитесь, — с холодной вежливостью предложила миссис Гриффин. Она осторожно отставила вазу в сторону, а сама уселась в кресло с высокой спинкой напротив дивана. — Мне просто необходимо выпить сейчас чашечку чаю. Мои нервы уже не такие, как раньше. Вам положить один или два куска сахара?

— Ни одного, спасибо. — Джейн предпочитала лимон, но его на подносе не оказалось. Она почувствовала, что ей тоже надо выпить чаю. Или даже чего-нибудь покрепче, например глоточек бренди, так частенько советовал ее дед. Для укрепления нервов. Это, без сомнения, потрясло бы миссис Гриффин. Она, вероятно, сказала бы своим друзьям, что новый директор — алкоголичка. Хотя Джейн, возможно, сейчас рассуждала несправедливо, потому что чувствовала себя неуютно.

— А я пью чай с двумя кусками сахара и со сливками.

Джейн могла бы на это ответить, что свидетельство тому налицо — широкая талия миссис Гриффин. Она ничего не сказала, хотя знала, что хозяйка дома снова составит о ней неблагоприятное мнение за то, что директриса не умеет вести непринужденную беседу.

Молчание Джейн не обескуражило миссис Гриффин, и та болтала без умолку. Она рассказала своей гостье о том, что семья Гриффин родом из Новой Англии, и похвасталась тем, что они оказались здесь в числе первых поселенцев, — вообще-то один из ее предков приплыл на «Мэйфлауэре».

Джейн пробормотала, что это действительно потрясающе. Она не удостоила миссис Гриффин рассказом о том, что один из ее собственных предков сражался в армии генерала Вашингтона.

Джейн подумала, что происхождением из Новой Англии можно объяснить то, что этот дом и обстановка — такие мрачные и старые, такие не похожие на обычные яркие дома местных жителей.

К тому же миссис Гриффин не любила жизнь на открытом воздухе, в отличие от большинства жителей Флориды. Она призналась юной медсестре, что старательно избегает солнечного света. От солнца у нее болит голова, и она думает, что солнечный свет очень вреден для женской кожи, а загар идет далеко не всем. Ее собственная кожа казалась такой белой по сравнению с черными волосами и глазами, что такой контраст даже наводил страх.

Джейн предположила, что легкий золотистый загар, который она приобрела — и которым так гордилась, — в глазах миссис Гриффин совершенно не подходил настоящей даме. Но Джефф как-то сказал, что загар ей идет, особенно, добавил он, по сравнению с ее белой формой.

— Я никогда не ем у себя на террасе, — объяснила миссис Гриффин, наливая очередную чашку чаю и настаивая на том, чтобы Джейн последовала ее примеру. Хотя на самом деле той совсем не хотелось больше пить. — Я не выношу жуков. Они такие антисанитарные. Полагаю, вы, как медсестра, со мной согласны.

Джейн согласилась с тем, что ей не очень нравятся жуки. По крайней мере, подумала она, у них нашлось нечто общее.

Но почему миссис Гриффин не начинала говорить о том, что было у нее на уме?

Джейн заметила, что рождественская вечеринка для детей была очень милой.

— Я так и поняла. — Черные глаза, похожие на пуговицы, засверкали, как будто невинное замечание Джейн предоставило миссис Гриффин желанную возможность перейти к интересующей ее теме. — Я так поняла, что Джефферсон Уоллес сыграл роль Санта-Клауса.

Судя по блеску черных глаз и особой интонации резкого голоса, Джейн сделала вывод, что миссис Гриффин было также известно о маленькой сценке у нее в кабинете, когда она помогала Джеффу надеть костюм. Мисс Тайлер, должно быть, все это невероятно преувеличила. Джейн почувствовала, что ее щеки заливаются румянцем, хотя произошедшее было совершенно невинным, это уж точно.

Однако она сомневалась, что ей удастся хотя бы отчасти убедить в этом миссис Гриффин. Она просто сказала: мол, да, Джефф оказался очень милым Санта-Клаусом; дети были от него в восторге.

Должно быть, она совершила какую-то ошибку. Возможно, не следовало называть по имени председателя правления. Потому что глаза миссис Гриффин засверкали еще сильнее, а ее тон стал резко осуждающим. Она резко поставила на стол чайную чашку и наклонилась вперед:

— И еще я так поняла, что вы и Джефферсон проводите вместе очень много времени, — я имею в виду за стенами больницы.

Джейн почувствовала себя так, будто ей пришлось выступать свидетелем в суде. Румянец смущения проступил даже через золотистый загар. В то же время она осознала причину, которая стояла за этим приглашением на чай в дом миссис Гриффин.

— Я решила, когда мне рассказали о том, что происходит… Я считаю своим долгом, как старшей и опытной женщины, — и к тому же я прожила здесь так долго, — предупредить вас, мисс Арден, что вы себя ведете, скажем так, несколько неосмотрительно. Молодой женщине никогда не идет на пользу, когда о ней ходят слухи. Девушке так легко потерять свое доброе имя. А когда она занимает ответственную должность, как вы, ситуация становится гораздо хуже.

Джейн так разозлилась, слушая речь миссис Гриффин, что поняла: прежде чем что-то ответить, ей необходимо овладеть собой.

Вероятно, миссис Гриффин решила, что ее молчание — знак того, что Джейн признает себя виновной и ей нечего сказать в собственную защиту. Может быть, она также приняла яркий румянец на хорошеньком личике юной медсестры за очередной знак ее виновности. По мнению миссис Гриффин, мисс Арден была чересчур уж хорошенькой: этот мягкий оттенок светло-каштановых волос, и эти большие прозрачные карие глаза, и фигура, которой не нужны диеты. Такая особа представляла опасность для любого молодого человека. Поскольку мать Джефферсона Уоллеса была одной из ее лучших подруг, миссис Гриффин считала себя обязанной присматривать за ее сыном.

— Я уверена, что вы со мной согласитесь — для вас было бы гораздо лучше ограничить ваши отношения с Джефферсоном больничными делами. Мужчинам не всегда приходит в голову, что они могут поставить молодую женщину в сложное положение. Так что женщина сама должна позаботиться о защите своего доброго имени. И к тому же надо принять во внимание доброе имя больницы. А как подчеркнул доктор Андерсон на нашем первом заседании правления, ваше назначение на должность директора стало результатом того, что покойная мисс Джулия Фридмонт ясно выразила соответствующее пожелание.

Ее доброе имя, надо же! И еще вмешивает в это мисс Джулию, — Джейн была вне себя от негодования. Но она знала, что должна сохранять спокойствие. Не только ради себя самой, но и ради мисс Джулии и больницы.

Она сделала глубокий вдох:

— Я ценю ваш совет, миссис Гриффин. И ваше намерение выполнить свой долг, как вы его понимаете. — Джейн взглянула своими бездонными карими глазами в черные, похожие на пуговицы, глазки миссис Гриффин и не отвела их. — Однако я считаю, что способна самостоятельно принимать решения, которые касаются меня лично. В том числе моего поведения. Я так и поступаю, причем довольно давно. И моя родная мать безоговорочно мне доверяет. Как я полагаю, мне безоговорочно доверяла и моя дорогая мисс Джулия.

Меньше всего на свете я хотела бы обмануть их доверие, — продолжила Джейн, и на этот раз молчание хранила миссис Гриффин. — Я всегда была уверена в том, что то, чем я занимаюсь за стенами больницы, — исключительно мое личное дело. Так же как мое личное дело — выбирать себе друзей.

Я не хочу быть грубой, миссис Гриффин. — Джейн говорила холодно и твердо, не выказывая гнева, который испытывала. — Но пока моя совесть чиста, и я не позволяю ни посторонним интересам, ни друзьям мешать мне выполнять мои обязанности. Я и дальше стану встречаться с кем мне нравится и ходить туда, куда хочу. Что касается моего доброго имени, я никогда не сделаю ничего, чтобы его запятнать.

На этот раз Джейн пришлось сделать небольшую паузу, чтобы перевести дух. Но миссис Гриффин до сих пор, кажется, так и не обрела дара речи.

Джейн отставила в сторону чашку и встала на ноги, не поспешно и не неуклюже.

— Я уверена, миссис Гриффин, что вы не опустились бы до распространения сплетен. С вашей стороны было очень мило пригласить меня на чай. Но теперь мне пора возвращаться в больницу. Я сказала мисс Тайлер, что вернусь в пять часов.

Миссис Гриффин тоже встала, но при этом ударилась коленями о стол, отчего задребезжал серебряный сервиз. Поскольку Джейн направилась к двери, хозяйка дома последовала за ней.

Большой пес запрыгал вверх по ступенькам, когда Джейн открыла дверь. Каким светлым и чистым показался ей солнечный свет после этой мрачной комнаты и этого разговора, полного ужасных намеков. На этот раз пес не залаял, а завилял хвостом и позволил Джейн погладить себя по голове, как будто она была его старым другом.

Джейн заставила себя слегка улыбнуться и пробормотала слова благодарности за чай. Она не стала благодарить миссис Гриффин за совет. И поскольку хозяйка дома, кажется, до сих пор не пришла в себя, юная медсестра направилась прочь от дома.

Однако Джейн не очень была уверена в своей победе. Она не сомневалась в том, что со временем миссис Гриффин обретет дар речи. И она его использует, чтобы увеличить число сплетен о директоре больницы.

Тони позвонил накануне Нового года, как раз перед тем, как Джейн отправилась на свидание с Джеффом.

— Я думал, что лучше застать тебя пораньше, — приветствовал ее Тони. — Я пытался дозвониться тебе в сочельник и в рождественскую ночь, но тебя не было дома. Наверное, ты решила последовать моему совету, дорогая, и немного поразвлечься. — В его голосе прозвучала нотка упрека, и Джейн поняла — Тони напоминает ей о том, что она пообещала дождаться его звонка.

— Мне очень жаль, что я не ответила на твой звонок, милый. Я собиралась попробовать дозвониться до тебя сегодня вечером, ближе к полуночи, чтобы пожелать тебе счастливого Нового года.

— Можешь пожелать мне его сейчас. Потому что могу поспорить — ты куда-то отправляешься. Кто же счастливчик? Этот серьезный фермер? Джейн, я предупредил, что ты должна быть осторожна с этим парнем.

Конечно, подумала Джейн, Тони всего лишь дразнил ее, и спросила в ответ:

— А с кем ты отправляешься куда-то сегодня вечером, чтобы встретить Новый год? Если это кто-нибудь не опаснее Джеффа Уоллеса, я не стану терять из-за этого сон. И он не такой серьезный, как ты думаешь. Он действительно очень привлекательный человек и очень мило со мной обращается. Но конечно, — поспешно добавила Джейн, если ты возражаешь против моих свиданий с фермером, я попробую найти кого-нибудь еще.

Тони засмеялся, и в его смехе она услышала нотку доверия.

— Возражения отклоняются! — весело воскликнул Тони. — Могу поставить на фермера. Знаешь, дорогая, я рад, что ты нашла человека, который может тебя куда-нибудь сопровождать время от времени и мило с тобой обращаться, — пока он не станет слишком мило с тобой обращаться. Что касается меня, я собираюсь провести время со своей старой компанией. Вечеринку на этот раз устраивает Кэрол, но раз они с Терри помирились и теперь напоминают пару голубков, я знаю, что ты не станешь возражать.

— Конечно, не стану! — Джейн ответила немного быстрее, чем следовало. Потому что она очень «возражала» против Кэрол Гэйлорд. Джейн чувствовала, что Кэрол вернулась к своему мужу, только когда выяснила, что с Тони у нее нет никаких шансов.

— Я буду думать о тебе, когда зазвонят колокола. — Из голоса Тони исчезла шутливость, и он стал таким нежным и убедительным, что Джейн устыдилась своей глупой вспышки ревности.

— А я буду думать о тебе, — пообещала девушка. Ее голос лишь чуть-чуть задрожал. Как бы она хотела отправиться куда-то с Тони, а не с Джеффом! И еще она скучала по их «старой компании», как Тони назвал людей, с которыми она подружилась за годы жизни в Нью-Йорке. Здесь у нее, конечно, было гораздо меньше друзей. По мнению Джейн, Джеффа можно было назвать чуть ли не единственным настоящим другом.

Если б только здесь были Роберта и Никки! Тогда все было бы иначе! Джейн обычно легко находила себе друзей.

— Судя по твоему голосу, ты, кажется, одинока, — сочувственно произнес Тони. — Я не хочу, чтобы ты была одинокой, дорогая. Проведи хорошо время.

— Постараюсь. Но когда же ты приедешь? — Письма и телефонные звонки не могли заменить собой встречу с любимым человеком. И потом, у Джейн были другие причины желать приезда Тони во Флориду.

— Боже, хотел бы я сам это знать. — В его голосе прозвучало достаточно неподдельного сожаления, чтобы Джейн поверила в то, что Тони так же не терпится приехать к ней, как и ей встретиться с ним. — На работе до сих пор полно дел. Доктор Ливингстон теперь делает операции только один день в неделю, Джейн, и у меня полно работы. Мне придется найти время, когда я смогу уехать, и это нелегко. Ты понимаешь, как медсестра, что врач не может пренебречь пациентами, которым он нужен. Может быть, — сухо закончил Тони, — я сумею приехать до следующего Рождества.

Джейн знала, что он не имеет это в виду буквально, но у нее упало сердце, потому что ему пришлось говорить так неопределенно. Естественно, она понимала, что пациенты важнее всего. Прекрасно, что Тони, можно сказать, взял на себя практику доктора Ливингстона; его будущее было обеспечено. Джейн на миг пришло в голову, как это уже неоднократно случалось, что жене такого замечательного хирурга придется нелегко. Она редко будет видеться с мужем.

— Тогда тебе лучше приехать до Рождества, — сказала она ему. — А то, знаешь ли…

— А то фермер завоюет сердце моей девушки?

— Я не это имела в виду. Но ведь девушка не может ждать вечно. И потом, я по тебе скучаю.

— И я скучаю по тебе, дорогая. Я думаю, что могу приехать приблизительно к Пасхе. Люди не хотят, чтобы их оперировали в такое время, если только это не срочно. И может быть, к тому времени доктор Ливингстон сумеет взять на себя немного больше работы или я найду себе замену на несколько дней. В любом случае я вылезу из кожи, чтобы встретиться с тобой, — так что все время улыбайся и, ради всего святого, не выполняй свою угрозу «а то», о которой ты упомянула!

— Ну, Пасха будет лучше, чем следующее Рождество, — уступила Джейн. — Кстати, я вспомнила, Тони, — я собираюсь надеть сегодня вечером тот красивый кулон, который ты прислал мне. Я даже разорилась на новое синее платье в тон ему.

— Пока ты разоряешься из-за кулона, а не для того, чтобы произвести впечатление на своего фермера, меня это устраивает, — поддразнил ее Тони.

Затем настало время прощаться. Они пожелали друг другу всего хорошего. Во всяком случае, у Джейн улучшилось настроение, поскольку до Пасхи было не так уж много времени. А после разговора с Тони ей всегда удавалось почувствовать себя лучше, даже если он звонил из другого города.

И все же она не могла не подумать о том, что, если бы сегодня вечером на ней был не кулон, а кольцо, Тони мог бы быть уверенным в том, что никто не завоюет сердце его девушки, как он выразился. Но конечно, Тони не беспокоился об этом всерьез. Своим успехом он был в значительной степени обязан уверенности в себе. И именно Джейн настояла на том, что они должны подождать, прежде чем обручиться по-настоящему. Брак заключается навечно, а она должна была в этом году работать в новой должности.

Джефф заметил кулон, когда помогал Джейн снять шаль. Они сели за тот же столик, где обедали в рождественский вечер.

Сегодня вечером ресторан был переполнен. Дополнительные столики были полностью заняты, и на танцплощадке из-за этого стало меньше места. На всех посетителях надеты свистки и шапки. Повсюду царил праздничный дух. Атмосфера, идеальная для празднования кануна Нового года.

Синие глаза Джеффа снова смотрели на изящный кулон с синим камнем, окруженным бриллиантами.

— По-моему, он выглядит как настоящий, мисс Арден. Но ваша красота не зависит от драгоценностей.

— Спасибо, мистер Уоллес, — чопорно ответила Джейн. Ее глаза улыбались ему в ответ. Они в шутку называли друг друга по фамилиям, потому что, пока они ехали сюда, Джейн рассказала ему о своем визите к миссис Гриффин.

Джефф рассердился почти так же сильно, как она, и заверил девушку, что она вела себя абсолютно правильно.

Джейн решила не обращать внимания на его слова о кулоне, что можно было также считать в некотором роде вопросом. Она могла бы сказать, что кулон на самом деле был настоящим, — он, должно быть, обошелся Тони почти в такую же сумму, как обручальное кольцо, — и намекнуть, что к тому же это подарок от одного очень важного для нее человека. Но зачем портить вечер — и рисковать испортить другие вечера, которые могут их ждать впереди?

Джефф был ее единственным настоящим другом здесь. Джейн еще больше нуждалась в его дружбе после схватки с миссис Гриффин. У Джейн было такое чувство, что Джефф не собирался так оставлять инцидент. Она знала, что может на него положиться. И ей было приятно это чувство.

Джейн решила для себя одну вещь. Она больше не станет встречаться с Джеффом у бокового входа. Они станут встречаться открыто. И если пойдет еще больше разговоров, — что ж, ничего не поделаешь.

Без сомнения, весь персонал больницы, а потом и деревня узнают, что председатель правления и директор вместе отпраздновали канун Нового года.

Праздник, как оказалось, удался на славу. Они пробыли за своим столиком одни совсем недолго. Вскоре кто-то из сидящих за другим столиком заметил Джеффа. Среди них оказался доктор Джексон, один из врачей помоложе, с которыми познакомилась Джейн. В этот вечер она впервые встретилась с его женой. И Джейн сразу понравилась Мириам Джексон, да и Мириам, кажется, почувствовала симпатию к Джейн.

— Между прочим, — прошептал Джефф девушке, танцуя с ней вальс, — Мириам Джексон — это то, что вы, девушки, называете человеком что надо среди молодежи в этих краях. Так что если наша дорогая подруга, миссис Гриффин, думает, что она сумеет расквитаться с тобой, Джейн, и дать тебе отпор, то обнаружит, что совершила ошибку. Мириам сказала мне, что считает тебя замечательной, и она хочет, чтобы мы как-нибудь ближайшим вечерком приехали к ним пообедать и сыграть в бридж.

Джейн не на шутку беспокоилась из-за миссис Гриффин. Все же она поняла, что если Джексонов привлечь на свою сторону, то это может помочь. Она считала доктора Джексона, которого к концу вечера начала называть Боб, отличным врачом. Особенно хорошо ему удавалось лечение детей. Мемориальной больнице повезло, что он оказался в числе докторов, которые брали на себя часть работы в ней.

Еще до проводов старого года и до наступления Нового они с Джеффом перешли от своего маленького столика и присоединились к Джексонам и их друзьям за длинным столом. Всем было очень весело, и, когда праздник достиг своего пика, когда все засвистели в свои свистки и закричали приветствия Новому году, незнакомые люди начали обниматься друг с другом, а мужчины целовали хорошеньких девушек, которых видели в первый раз в жизни. Так что, когда Джефф тоже поцеловал Джейн, она не придала этому никакого значения.

Все же на миг, когда Джефф заключил ее в объятия и поцеловал в губы, ей показалось, что мир — да, даже весь шум, и веселье, и колокола, и свистки — замер. В тот миг, когда синие глаза Джеффа заглянули в самую глубину ее глаз, Джейн показалось, что ее сердце перестало биться. Оно затаилось, желая продолжения.

Она не думала, что Джефф заметил ту секунду, когда Земля перестала вращаться и унеслась в другие вселенные. Она сказала себе, что просто увлеклась из-за всего этого волнения и, может быть, ее голова тоже немного закружилась.

Завтра все будет так, как будто этого никогда не происходило, — и, конечно, Джеффу больше не представится случай поцеловать ее…

На следующем заседании правления у Джейн произошла очередная «схватка» с миссис Гриффин.

После того как закончили обсуждать дела, миссис Оуэнс сказала остальным членам правления, что слышала о ребенке из одной семьи сезонных рабочих, которому нужна госпитализация. Сосед рассказал ей об этой четырехлетней девочке. И миссис Оуэнс лично все узнала об этом случае.

— Нет никаких сомнений, что ребенок тяжело болен, — продолжала миссис Оуэнс. — Но родители — их фамилия Мартин — принадлежат к одной религиозной секте и не верят в медицину. Так что они не желают иметь дело с врачом. А я точно знаю, что девочка умрет, если для нее ничего не сделать.

— Почему ты не пошла в полицию? — резко спросила миссис Гриффин. — Я бы именно так и поступила, Ида. Об этих людях надо немедленно ставить в известность власти.

Миссис Оуэнс заметно струсила, услышав тон собеседницы, потому что она, как и многие другие, постоянно боялась навлечь на себя гнев миссис Гриффин.

— Да, именно это тебе и следовало сделать. — На этот раз Генри Оуэнс согласился с миссис Гриффин.

— Я не уверен, что в данном случае правильно действовать с помощью закона, — вступил в разговор доктор Андерсон. — Я тоже слышал об этом. Но, естественно, ничего не мог поделать, поскольку родители за мной не посылали. — Он неторопливо повернулся к Джейн: — Что скажете вы, мисс Арден? Вы имели дело с подобными случаями. Может быть, у вас есть какое-нибудь предложение?

Джейн была благодарна за то, что он попросил ее совета. Все же, с другой стороны, она пожалела о том, что он обратился именно к ней. Но она была директором, напомнила себе Джейн, у нее в самом деле были подобные случаи в большом городе в Теннесси. Она обнаружила, что действия с помощью закона в подобных делах вызывали у людей только враждебность.

— Родители могут обидеться, если перейти к таким решительным мерам. Я наблюдала подобные случаи. А в результате ребенок — самое важное в этом деле — еще больше страдает. Если правление согласится, я хочу сама навестить родителей девочки и попробовать убедить их позволить нам привезти ее в Мемориальную больницу для обследования. Доктор Андерсон сможет поставить диагноз, и, если понадобится лечение, мы тогда и перейдем к действиям.

— Мне это кажется разумной мыслью, — поддержал ее Джефф.

— Я все-таки думаю, надо пойти в полицию, чтобы этих родителей арестовали и забрали у них ребенка, — выразительно прогремела миссис Гриффин. — Сомневаюсь, что дар убеждения мисс Арден может оказаться сильнее их религиозных предрассудков.

— Предположим, мы сначала позволим мисс Арден попробовать сделать все, что в ее силах. — Доктор Андерсон говорил в своей мягкой манере, которая все же была полна уверенности. — Если ничего не получится, мы можем предпринять другие меры.

— Я согласен, — вмешался в разговор Генри Оуэнс.

— Но, Генри, — возразила его жена, стремясь вернуть себе расположение миссис Гриффин, — мой сосед пытался поговорить с этими людьми, и он сказал мне, что священник их церкви выгнал его и предупредил, чтобы он больше никогда не возвращался.

— Это, может быть, произошло потому, что он мужчина, — ответил Генри. — Такой хорошенькой молодой даме, как наш директор, должно больше повезти.

— Не все мужчины, — резко заметила миссис Гриффин — ее глаза, похожие на черные пуговицы, не раз во время обсуждения смотрели в сторону Джейн, но их обладательница предпочитала игнорировать присутствие директора, — обманываются при виде хорошенького личика.

Джейн знала, что эта колкость адресована Джеффу. Быстрый взгляд черных глаз метнулся через весь стол к председателю.

Джефф спокойно ответил, но его тон был резким:

— У нас в больнице есть правление, и мы должны обращаться к закону лишь в случае необходимости. Миссис Оуэнс поступила правильно, когда поставила вопрос на заседании правления. Так что если большинство согласно, то мисс Арден может попробовать добиться успеха. То есть, — и теперь он взглянул на покрасневшее лицо Джейн, если она все еще желает взять на себя эту миссию.

— Я буду рада сделать все, что в моих силах, — тихо сказала Джейн.

— Предлагаю следующее: пусть мисс Арден посетит Мартинов, — подытожил доктор Андерсон.

— Поддерживаю, — твердо заявил Генри Оуэнс.

— Все, кто согласен, пусть скажут «за», — предложил председатель.

Раздался хор «за».

— Те, кто возражает, — «против».

Послышалось одинокое «против».

Джефферсон Уоллен посмотрел на Джейн, затем обвел взглядом сидящих за столом. Глядя прямо на миссис Гриффин, он добавил:

— Я буду рад пойти вместе с мисс Арден, если она захочет, чтобы ее сопровождал кто-то из мужчин. Хотя я согласен с Генри, что наш директор способна справиться с этим делом.

— О нет, мне вовсе не нужно, чтобы со мной вместе кто-нибудь туда пошел. — Возможно, Джейн заговорила слишком быстро. Но она подумала, что для Джеффа было бы разумнее не вставать так быстро на ее защиту. Теперь у миссис Гриффин действительно окажется что-то против Джейн — не просто маленькая личная проблема. Наоборот, большая, раз правление больницы отвергло ее предложение и приняло предложение Джейн.

Однако речь шла о здоровье ребенка, может быть, даже о его жизни. Вряд ли в данном случае будет лучше всего забрать ребенка и арестовать родителей.

Когда Джейн приготовилась на следующий день выполнять свое задание, или миссию, как ее назвал Джефф, она была уже не так уверена в своей способности справиться с ситуацией.

Девушка почти без труда нашла место, где жили Мартины. Их дом стоял в стороне от главного шоссе. Надо было пройти довольно большое расстояние по песчаной дороге. А поскольку там находился всего один дом — если некрашеную лачугу на сваях, без стекол и занавесок на окнах и двери можно было действительно назвать домом, — значит, это и было то самое место.

У открытой двери дремала гончая собака. Она подняла голову и взглянула на девушку грустными глазами. Сначала Джейн подумала, что поблизости нет ни одного живого существа. Потом увидела, что прямо в дверях сидит женщина. Она держала на руках ребенка и качала его, что-то напевая.

Джейн несколько боязливо подошла. Ее сердце сильно билось. На ней была форма медсестры, а на плечи наброшена легкая синяя накидка, которую носили медсестры. Это, подумала директор больницы, можно было считать представлением.

— Добрый день, миссис Мартин. Я слышала, что ваша малышка заболела. Я медсестра. Подумала, возможно, могу чем-нибудь помочь вам.

Женщина — в действительности она была почти девочкой, если не считать ее нечесаных волос, морщин на лице, из-за чего она выглядела старше, — едва подняла голову, чтобы посмотреть на гостью.

— Нам помощи не надо, — тихо ответила она.

— О, но ведь если ваш ребенок болен, что-нибудь обязательно надо сделать.

Малышка слегка вскрикнула и открыла глаза. Маленькое личико выглядело действительно больным.

— Нам помощи не надо, — повторила мать.

— Но ведь вы не хотите, чтобы умерла ваша малышка, правда? — Джейн подошла поближе. Она стояла на пороге, но не входила в дом без приглашения.

Лицо матери не изменилось. Оно выражало смирение.

— Брат Новак говорит, что она не умрет, если мы будем молиться и если только воля Господа не такова. Мы не верим в лекарства и врачей.

— У вас есть право на вашу веру, — тихо сказала Джейн. — Но вы должны понять, что Бог дал людям знания, связанные с медициной, чтобы они использовали эти знания для помощи людям. Молитва тоже помогает, — без нее от медицины было бы гораздо меньше толку. Но Бог ждет от нас, что мы будем пользоваться и тем и другим.

Джейн не была уверена, что миссис Мартин поймет все, что она сказала, но она знала, что та ее слушала.

— Я хочу привести пример, — продолжала Джейн таким же тихим голосом, — предположим, человек потерял одну ногу. Несчастный случай. Можно молиться. Но ни одна из молитв не вернет ногу обратно. Этому человеку придется получить помощь. Может быть, искусственную ногу или костыли. Молитва поможет ему обрести мужество, чтобы приспособиться к своему увечью. Так что вы видите, что нужно и то и другое — молитва и знания, которые Бог дал людям.

Женщина ничего не сказала, но в ее усталых глазах появилось новое выражение, — может быть, это был проблеск надежды?

Джейн продолжала:

— Может быть, вашему ребенку можно помочь — спасти ей жизнь. Если вы позволите кому-нибудь, кто изучал такие болезни, выяснить, что именно с малышкой не так. Вот почему я пришла — попросить вас разрешить мне попробовать.

Ребенок опять захныкал, и мать еще крепче прижала девочку к себе.

— Разрешите мне взять ее в нашу больницу? Это красивая больница, как раз для детей, которым нужна помощь. А врачи ничего не станут делать с вашим ребенком — даже не дадут ему лекарство без вашего разрешения. Они выяснят, что для нее можно сделать. Пожалуйста, согласитесь, пока не слишком поздно. Видите ли, ребенок не может решать сам…

— Откуда вы знаете, что можете ее спасти? — Глаза матери встретились с глазами медсестры.

— Я не знаю. Не знаю точно. Но мы можем попробовать. Это лучше, чем ничего не делать.

— Они не станут ничего делать? Например, не разрежут ее или не дадут ей плохое лекарство, — пока мы сами не разрешим? — спросила мать.

— Нет… Я вам это обещаю, — торжественно заверила Джейн. Она почувствовала, что, может быть, у нее есть шанс добиться успеха.

Женщина снова надолго замолчала. В тишине Джейн показалось, что она слышит скрип. Как будто кто-то вошел с черного хода. Внутри лачуги было слишком темно, чтобы ясно видеть комнату, соседнюю с первой. Но, может быть, Джейн просто послышались звуки. Это могла бродить собака в поисках какой-нибудь еды, или это был ветер.

— Я не знаю, — устало прошептала женщина. — Я не знаю, что бы сказал брат Новак… или мой муж…

Именно в этот момент за спиной женщины с ребенком выросла грузная фигура мужчины.

— Кто эта женщина и что она от нас хочет? — спросил он. Джейн довольно плохо видела его лицо, но голос звучал враждебно. У нее упало сердце.

— Я медсестра. Я хочу помочь вам.

Мужчина положил тяжелую руку на худое плечо женщины, и Джейн заметила, что она сжалась от его прикосновения.

— Нам не нужна ваша помощь.

— Но, как я объяснила вашей жене, мы только хотим посмотреть, можно ли что-нибудь сделать, чтобы помочь вашему ребенку. — Джейн собрала все свое мужество. Она даже шагнула в комнату, чтобы лучше разглядеть мужчину и показать ему, что не боится его. Потому что он, в конце концов, не мог ее обидеть. Он мог только велеть ей уйти, отказаться от помощи, которую она предлагала.

Она увидела, что у него угрюмое лицо и что на нем рабочая одежда из грубой хлопчатобумажной ткани синего цвета. Он выглядел на несколько лет старше своей жены, отчасти, может быть, потому, что его лицо заросло бородой.

— Нам не нужна никакая помощь. Пусть свершится воля Господа. — Его голос напоминал ворчание. — Я попрошу вас оставить нас в покое. И предупреждаю, чтобы вы не возвращались.

— Я не могу это обещать. — Джейн говорила спокойно, но ее сердце быстро билось. Не столько от испуга, сколько от разочарования. Потому что теперь, похоже, ей не удастся добиться своего. — Вы не должны быть единственным, кто решает, когда речь идет о жизни вашего ребенка. Я думаю, что ваша жена приняла бы нашу помощь. А поскольку вы тоже, должно быть, любите вашего ребенка, вы должны разрешить ей это сделать.

— Нам не нужна ваша помощь. — Он выразительно подчеркнул «нам», чтобы показать, что его жена должна думать и поступать так же, как он. — Мы хотим, чтобы вы ушли и не возвращались. И никого не присылали. Если вы это сделаете… Ну, мисс, я могу только сказать, что вы об этом пожалеете. Мы только просим вас и таких, как вы, оставить нас в покое.

— Я не пытаюсь менять вашу веру. У вас есть на это право. И я верю в молитву точно так же, как вы. Но я также верю, что Бог хочет, чтобы мы оберегали беспомощных детей и применяли такое искусство и такие знания, какие только в наших силах, ради их блага. Вы и ваша жена можете приехать в больницу вместе со мной, чтобы вашего ребенка взяли на обследование. У меня есть машина, и я была бы рада отвезти вас сейчас.

— Я сказал, чтобы вы оставили нас в покое. — Мужчина шагнул к ней и, протянув длинную руку, взял дробовое ружье из угла комнаты. — Я не хочу рассказывать вам, мисс, как мне пришлось поступить с вашим священником, который не хотел оставить нас в покое…

— Нет, Джо, нет! — Голос матери был низким и дрожащим. — Ты не должен выгонять эту молодую даму и не должен причинять ей зло. Она разговаривала со мной по-доброму. Она только хочет помочь…

— Тихо, ты! — Примерно так можно было приказывать собаке, и он тем же тоном обратился к медсестре: — Я не собираюсь этим пользоваться, пока не придется. Но вам лучше уйти отсюда сейчас и не возвращаться — и больше никого не присылать, чтобы снова беспокоить нас, мисс.

— Я уйду. — Джейн все-таки сумела заговорить спокойно. — Мне очень жаль, что вы не хотите разрешить мне помочь вашему ребенку. Если она не поправится — а я думаю, что без медицинской помощи этого не случится, — да смилуется над вами Бог.

Когда Джейн повернулась, она услышала, что мать тихо всхлипнула в отчаянии, и ее сердце снова пронзила жалость. Теперь она знала, что женщина приняла бы ее предложение помочь, но было легко заметить, что та не смела выступить против мужа.

Что ж, похоже, миссис Гриффин была права. Джейн подумала об этом, когда уезжала, и такая мысль нисколько не утешила ее. Ладно, пусть миссис Гриффин злорадствует и считает себя победительницей. Все равно, единственное, что имело значение, — спасение ребенка.

В тот вечер Джейн и Джеффа пригласили в гости к Джексонам жарить на древесном угле в их внутреннем дворике шашлык, а потом сыграть в бридж.

Джейн подумала, что у Джексонов потрясающий дом. Не только потому, что он такой новый и современный, но потому, что обставлен с отличным вкусом. Спокойные пастельные тона представляли приятный контраст бамбуковой обстановке, растениям в горшках и виноградным лозам. За стеклянными стенами — вся задняя стена большой комнаты во флоридском стиле была стеклянной — открывался вид на канал, по которому плыли лодки в лучах заката. Картина была восхитительной.

И Джексоны были такими гостеприимными, что в скором времени Джейн почувствовала себя так, будто они старые друзья.

Может быть, поэтому, съев кусочек вкусного мяса, она вдруг обнаружила, что рассказывает о приключении, которое пережила днем.

— Я знал, что не должен был отпускать тебя туда одну! — воскликнул Джефф. — Хотел бы я, чтобы мне попался этот парень! Надо же, угрожать тебе ружьем!

— Звучит невероятно. Я бы испугалась до смерти! — заявила Мириам.

— Такого человека надо сдать в полицию. Он, возможно, убьет любого, кто, по его мнению, нарушает его права. А судя по твоему рассказу, он все равно что убил собственного ребенка. — Боб Джексон говорил суровым тоном. Будучи специалистом по детским болезням, он испытывал справедливое негодование.

— Наверное, нам придется пойти в полицию, — с сожалением вздохнула Джейн. Она коротко улыбнулась Джеффу одними глазами. — Похоже, миссис Гриффин победила. Мне не следовало говорить необдуманно.

— Ты не делала ничего плохого, — уверенно возразил Джефф. — Никто не смог бы сделать больше, чем ты. Если бы не появился этот человек, ты, возможно, уже давно привезла бы ребенка в больницу. — Он повернулся к доктору Джексону: — Чем, по-твоему, болен ребенок, Боб?

Боб ответил, что он не может сказать определенно, потому что не осматривал малышку. Диагноз мог быть разным.

— Хотя мне кажется, что это костный туберкулез, — судя по тому, что я слышал о симптомах.

Мириам спросила, можно ли спасти ребенка в таком случае.

— Зависит от того, на какой стадии болезнь, насколько повреждена кость. Но конечно, — заключил ее муж, — лечение, надлежащий уход могут сделать жизнь ребенка уютнее и, может, и спасти ему жизнь. — Он закончил с более серьезным видом: — Если ничего не сделать, она наверняка умрет.

— Похоже, нам придется позволить миссис Гриффин поступить по-своему. — Джефф говорил грубоватым тоном. После этого он рассказал Джексонам о том, как Джейн пила чай в доме миссис Гриффин, вместе с чаем получая от нее совет, и о том, как Джейн отплатила миссис Гриффин той же монетой. Он даже рассказал им о разбитой вазе.

— Да ведь эта ваза — старый трюк! — воскликнула Мириам. — Миссис Гриффин сама ее разбила несколько лет назад. Она склеила осколки, и каждый раз, когда нанимает новую горничную, что происходит очень часто, потому что ни одна у нее не задерживается надолго, она проверяет честность горничной. Когда та вытирает пыль и ваза разбивается, она смотрит, как себя поведет горничная. Скажет, что это произошло по ее вине, или попытается все это скрыть. Подумать только, что она испытала этот старый фокус на тебе, Джейн!

Джейн засмеялась, хотя ей не было весело. Это же низко — так поступить со своей гостьей.

— Наверное, она хотела проверить, умею ли я себя вести в гостиной, — весело сказала девушка. — Думаю, из-за того, что я родом со Среднего Запада, а не из Новой Англии, миссис Гриффин считает, что я плохо воспитана.

— Мне кажется, ты знаешь, какой вилкой надо пользоваться, — сухо прокомментировал Джефф. Но ему тоже было не весело.

— Нам надо образовать комитет, разработать кампанию, показать миссис Г., что наш директор прекрасно ориентируется в гостиной и в больнице тоже.

— Я с удовольствием стану менеджером, который составит программу. — Глаза Мириам вспыхнули, когда она подумала о том, что считала нечестной игрой.

— Оставь это моей маленькой помощнице — она отлично справится с ситуацией. Пусть старая Гриффин ест у Джейн из рук. — Глаза Боба загорелись от удовольствия. Ему уже приходилось выступать против дамы, о которой они разговаривали.

— О, пожалуйста, не беспокойтесь. Я не хочу, чтобы вы вмешивались, — серьезным тоном возразила Джейн.

— Это будет таким удовольствием! — заверила ее Мириам. — Совершенно никакого беспокойства, Джейн. Кто-то должен поставить на место миссис Г., как ее называет Джефф. Давно пора.

— Но она не может сделать ничего, что действительно обидело бы меня! — воскликнула Джейн. — Я благодарна вам за вашу лояльность — и рада, что нашла таких друзей. — Она улыбнулась каждому из них. — Но пострадали только мои чувства, причем на секунду. Я бы не хотела, чтобы вы сделали то, что может обидеть миссис Гриффин. Именно из-за своей гордости она считает себя такой важной. Я уверена, что у нее должны быть какие-нибудь очень хорошие качества.

— Ты слишком великодушна, — Джефф высказался, как всегда, в своей резкой манере. — И необыкновенно замечательная — разве я вам этого не говорил? — Он посмотрел сначала на Боба, потом на Мириам.

Они оба кивнули.

— Если у миссис Гриффин есть какие-нибудь хорошие свойства, она их хорошо скрывает, — прокомментировал врач. — Я бы не был так уверен, Джейн. Похоже, она обидит тебя сильнее, если у нее появится такой шанс. Я советую разрешить твоим друзьям заняться этим делом для тебя.

В тот вечер Джейн писала Тони письмо, когда раздался звонок телефона.

Звонил Джефф.

— У меня плохие новости, — сообщил он.

Джейн мгновенно поняла, что он говорит о ребенке Мартинов.

Джефф сказал, что, когда туда приехали шериф и его депутат, в доме уже никого не было. Там не осталось ни одного живого существа и даже признаков того, что когда-нибудь кто-нибудь жил.

— Может быть, они ошиблись адресом, — предположила Джейн, но она не очень-то надеялась на это.

— Нет. Один старый негр, дальше у дороги, сказал шерифу Бейкеру, что эта семья уехала позапрошлой ночью. Он сказал, что они торопились. И что с ними был больной ребенок.

Должно быть, это случилось ночью, после визита Джейн. Ее приход испугал их, и они решили покинуть эти края.

Теперь ей придется плохо. Не только из-за миссис Гриффин. Другие члены правления поймут, что виновата Джейн.

— Не беспокойся об этом, — сказал Джефф. — У нас есть подробное описание старой машины, на которой они приехали. Они перевозили трейлер со своими вещами. Этот человек должен будет найти работу. Мы отыщем их, Джейн.

Да, но к тому времени, когда они найдут ребенка, может оказаться слишком поздно. Однако Джейн не стала рассказывать об этом страхе.

— Как насчет того, если я за тобой заеду? — предложил Джефф. В его голосе звучала нетерпеливая нотка.

Джейн этого очень хотелось. Но она уже встречалась с Джеффом вчера вечером. Она не должна видеться с ним слишком часто, а то Кэри Уилсон будет о чем поговорить.

— Я бы хотела поехать — и очень тебе благодарна, — но должна остаться дома. Надо обязательно написать письмо.

— Сегодня прекрасный вечер. — В голосе Джеффа чувствовалось разочарование.

— Мне очень жаль, Джефф. Ничего не могу поделать. — Она заговорила решительно.

— Что ж, нельзя винить человека за то, что он попытался. — Джефф коротко рассмеялся. Потом добавил: — Я встречусь с тобой в субботу, если не раньше. Надеюсь, что смогу сообщить тебе новости получше. Представляешь, практически похитил своего ребенка, чтобы не дать ему выздороветь. Этот отец заслуживает пули! — Он пожелал ей спокойной ночи более мягким тоном, снова добавив, что она не должна беспокоиться.

Джейн не могла не расстроиться. Она подробно написала об этом в письме Тони, жалея, что его здесь нет, как она всегда делала, когда ему писала. Она написала, что если он не сумеет поскорее приехать, то она начнет думать, что он не хочет ее видеть.

Тони обещал, что попытается приехать приблизительно к Пасхе — оставалось только несколько недель, — и, если он действительно хочет ее видеть, может найти другого хирурга, который на несколько дней его заменит. Если Тони не хочет, чтобы Джейн слишком часто встречалась с кем-то другим — Джеффом, например, — он должен приехать.

Закончив письмо и выйдя в коридор, чтобы бросить его в почтовый ящик, Джейн подумала: а не слишком ли она подгоняет Тони? Не кажется ли, что ей очень хочется, чтобы он прилетел? Мужчины не любят торопить события, а Тони легче, чем многих мужчин, можно было отпугнуть, когда за ним гнались женщины. Они все время шутили, что его пугает брак.

В глубине души она знала, что Тони до сих пор думал о браке как о ловушке. Но множество мужчин сопротивлялись этим узам и обязанностям как можно дольше. Это не означало, что из таких, как Тони, не получалось отличных мужей — если занятой хирург, всегда думающий о вершине лестницы, действительно мог быть идеальным мужем. Джейн знала достаточно врачей, чтобы понять, что удел их жен никогда не был легким. Забавно, что после одного краткого увлечения во время учебы Джейн поклялась, что никогда не выйдет замуж за врача.

Так что, некоторым образом, она боялась брака не меньше, чем Тони.

Роберта думала, что знает о мужчинах и любви гораздо больше, чем ее младшая сестра. Она предупреждала Джейн, что той понадобится много времени, чтобы убедиться, что тот год в Нью-Йорке не ослепил ее и что ее чувство к доктору Энтони Грэю возникло не из-за ее одиночества там и не из-за их близости, когда они работали вместе.

Роберта всегда настаивала на том, что первый школьный роман Джейн с соседским мальчиком — Дэвидом Хайэттом, который разбился на самолете, — был только детской любовью. Возможно, так оно и было, могла признаться Джейн теперь, когда время исцелило эту рану.

Время творило чудеса. Никки, который теперь был так счастлив в браке с ее старшей сестрой, когда-то воображал, что влюблен в Джейн. Она сама всегда чувствовала, что это привязанность брата и сестры. Тогда ей был нужен Никки, после трагической смерти Дэвида и ее личной обиды, потому что Дэвид ненадолго завел роман с другой. Никки нужна была Джейн, чтобы встать на ноги и бросить пить. И она поощряла его серьезные занятия искусством. Как утверждал его двоюродный дед Питер, Джейн превратила плейбоя в мужчину.

Шел день за днем, а она не слышала ничего нового о семье Мартин, которая «похитила» своего ребенка, как выразился Джефф. Однажды шерифу показалось, что он их нашел, но, когда он оказался там, где, как предполагалось, они остановились, выяснилось, что они поехали дальше. Без сомнения, этот человек знал, что его ищут представители закона.

Происходили и более приятные события. Джефф привез Джейн повидаться с маленьким Томми Хокинсом.

Она пришла в восторг, когда обнаружила, что Томми так хорошо выглядит. Он прибавил в весе несколько фунтов, его худое лицо округлилось, — и, что самое лучшее, он был счастлив.

Джейн понравилась «миссис Пит», как все называли женщину, у которой оказалось достаточно большое сердце, чтобы взять к себе под крылышко еще одного ребенка.

— О, я всей душой надеюсь, что Томми сможет остаться у них надолго! — сказала Джейн Джеффу, когда они ехали обратно в больницу. — Если бы ему пришлось покинуть их теперь, это разбило бы его сердце. Ведь другие дети так похожи на его братьев и сестер. Но, я думаю, раз их так много, было бы чересчур навязчиво просить мистера и миссис Пит в законном порядке усыновить еще одного ребенка.

— Я над этим работаю — или над другой мыслью, — ответил Джефф. — Когда придет время, Томми станет воспитанником государственного приюта. Тогда я планирую добиться, чтобы у него было жилье и питание, а также соглашение о том, что Томми может до своего совершеннолетия оставаться у миссис Пит. Конечно, они говорят, что в любом случае оставят Томми у себя, но я знаю, что им приходится кормить достаточно юных ртов, а эти деньги могут им пригодиться.

— О, это будет чудесно! — Джейн одарила его благодарной улыбкой. Потом она об этом пожалела, потому что в синих глазах Джеффа появился странный огонек — огонек, который, кажется, в последнее время появлялся там слишком часто.

Она не должна позволять Джеффу думать о ней серьезно. Она часто жалела, что сразу не рассказала ему о Тони. А ведь настанет время, когда ей придется это сделать. Может быть, Джефф никогда не простит ее за то, что она молчала.

Однако, может быть, у нее просто разыгралось воображение. Может быть, Джефф считал ее только хорошей подругой, хорошей приятельницей. Он, без всякого сомнения, был для нее и хорошим другом, и хорошим приятелем.

Он был ей нужен, потому что, по мере того как время шло, а семью с больным ребенком найти не удавалось, миссис Гриффин обвиняла Джейн все чаще. Злобная дама также обратила внимание, что теперь Джейн «флиртует» с Джефферсоном Уоллесом прямо в больнице. Было достаточно плохо, когда она отправлялась с ним куда-нибудь после работы, но подумайте, какой пример Джейн подает другим медсестрам, которые ей подчиняются. И какое воздействие окажет ее недостойное поведение на юных пациентов!

Это было так смешно, что Джейн решила не обращать внимания. Но она приняла решение, что будет вести себя с Джеффом осторожнее. Она больше не допустит маленьких инцидентов в стенах больницы, которые смогут неправильно истолковать и принять за любовные сцены.

Она побывала на танцах, что устроила в ее честь Мириам, и об этом написали в газете. Написали довольно подробно — благодаря тому, что Джефф и Мириам задумали провести кампанию против миссис Гриффин.

В газетной статье говорилось и о том, что новый директор Мемориальной больницы была родом из Огайо, из очень известной семьи, чьи предки были известны во время Революции, и что именно благодаря покойному деду Джейн, Хорасу Ардену, в ее родном городке появилась больница.

В статье даже упоминалось о том, что сестра Джейн замужем за внучатым племянником Питера Фридмонта, одного из самых крупных агентов по продаже недвижимости во Флориде, а также одного из ее самых больших филантропов.

Поскольку все знали, кто такой Питер Фридмонт, не было сомнений в том, что вся эта информация представит Джейн в новом свете в глазах жителей городка. Особенно тех дам, для кого имела большое значение жизнь в обществе. В пользу Джейн говорило и то, что Мириам Джексон считали лучшей подругой Джейн. Мириам никогда не стремилась стать лидером — эта мысль развлекала ее, учитывая размер городка, — но это могло произойти: ее отец был одним из самых выдающихся людей в Полянах.

Джейн получила множество приглашений на маленькие вечеринки, и ее пригласили в несколько домов, в которых раньше об этом и не думали. Однако, поскольку ее никогда особенно не интересовала подобная общительность, а большая часть ее времени уходила на дежурства и многочисленные обязанности медсестры и директора, Джейн удалось найти предлог, чтобы отклонить большинство приглашений.

Но она не отказывалась, когда ее приглашали Джексоны, и у четверых молодых людей вошло в привычку раз в неделю играть по вечерам в бридж и встречаться снова по любому поводу субботними вечерами в Загородном клубе.

Потом, когда близилась Пасха, Джефф решил, что не собирается оставаться в долгу. Он сказал Джейн, что хочет устроить большое барбекю. Все будет происходить на открытом воздухе у него на ранчо. И он попросил Джейн выступить в роли хозяйки дома.

— Ты считаешь, это разумно? — Джейн думала о миссис Гриффин и о том, что она скажет.

— Почему бы и нет? Джентльмен имеет полное право пригласить даму стать хозяйкой дома на время приема гостей, если у него нет родственницы. — Синие глаза Джеффа смеялись над ее излишней осмотрительностью. Он не позволит ей отказаться, — она могла сделать ему это маленькое одолжение. Ведь Джефф был с ней до сих пор таким милым, и Джейн не могла отказать ему даже несмотря на то, что знала: теперь у миссис Гриффин станет больше причин для пересудов.

И так оно и вышло. Миссис Гриффин была шокирована, узнав, что Джефферсон Уоллес собирается устраивать такую большую вечеринку так скоро после кончины своей бедной дорогой матери.

— Но после смерти матери Джеффа прошло больше года, — напомнила ей Ида Оуэнс. Как предвидел ее муж Генри, многие женщины, включая его жену, восставали против диктатуры миссис Гриффин. Это началось с газетной статьи. Не было никакой причины, чтобы давать отпор мисс Арден.

— Тем не менее, бедная миссис Уоллес перевернулась бы у себя в гробу, — настаивала миссис Гриффин. Она хорошо понимала, что теряет некоторое влияние на своих давнишних друзей. Но она никогда не думала, что Ида Оуэнс открыто выступит против нее. Миссис Гриффин нашла на чьи плечи возложить за это вину — на молодые плечи нового директора.

Миссис Оуэнс сказала, что никто не ждет от людей, что они будут горевать вечно.

— Может быть, нет. — Миссис Гриффин фыркнула. — Люди больше не почитают мертвых, как это было когда-то. Но я имела в виду, что мать Джефферсона помешала той любовной истории с твоей племянницей. И ты наверняка согласишься с тем, что гораздо лучше было бы, если бы они поженились, чем Джефферсон женится на приезжей вроде мисс Арден.

— О, не знаю. — Несмотря на родство, — а миссис Гриффин думала, что сможет этим привлечь Иду на свою сторону и к тому же сказать колкость, — Генри всегда говорил, что Бетти была слишком легкомысленной, чтобы стать хорошей помощницей для такого серьезного человека, как Джефферсон. — Не понимаю, почему мисс Арден не сможет стать хорошей женой любому мужчине. Она умная и хорошенькая, и, по-моему, Джефферсону повезет, если она выйдет за него замуж.

— Если она выйдет за него замуж! — Миссис Гриффин была готова взорваться. — Да ведь все знают, что мисс Арден привлекает к себе всеобщее внимание и позорит доброе имя больницы тем, что бегает за Джефферсоном.

— Я слышала другое. — Ида Оуэнс ухитрилась принять самодовольный вид. — Насколько я знаю, всем известно, что это Джефферсон бегает за мисс Арден. И нет никаких сомнений в том, что он устраивает большую вечеринку, просто чтобы все знали, что, если он добьется своего, она навсегда станет хозяйкой его дома.

— И все же я скажу, что его дорогая мать перевернулась бы в гробу, — фыркнула миссис Гриффин.

— Ну и пусть переворачивается. — Миссис Оуэнс была легкомысленной. Да когда она расскажет Генри об этом разговоре, он наверняка похлопает ее по спине и, может быть, добавит денег на расходы! — Жизнь должна продолжаться, а молодые люди должны вступать в брак, чтобы…

— Я не знаю, что на тебя нашло! — Подобная искренность Иды Оуэнс настолько ошеломила миссис Гриффин, что та почти потеряла дар речи. Но это не изменило ее отношения к происходящему. Она не пошла бы на большое барбекю, даже если бы ее пригласили, — а ее не пригласили. Хотя позвали несколько человек постарше ее, а также веселую молодежь, которой Мириам Джексон управляла железной рукой.

Что касалось хватки миссис Гриффин, то она явно слабела. Но это ненадолго, решила миссис Гриффин. Дайте любому достаточно веревки, и он повесится, — и Джейн Арден не была исключением.

А пока миссис Гриффин будет держать открытыми уши и глаза.

Сильнее, чем враждебность миссис Гриффин, Джейн беспокоило отношение к ней мисс Тайлер. Она встречалась с миссис Гриффин только на заседаниях правления, но со старшей медсестрой этажа ей приходилось работать каждый день. Джейн была уверена, что вначале завоевала уважение мисс Тайлер и даже понравилась ей. Но постепенно со старшей по возрасту медсестрой произошла перемена. Она так холодно обращалась с Джейн, что было невозможно подойти и прямо спросить, в чем дело. Она, казалось, негодовала при любом ее вмешательстве, считая, что директор тем самым ущемляет авторитет медсестер.

Джейн не только нравилось самой выполнять работу медсестры. В Мемориальной больнице часто не хватало медсестер. Например, за неделю до барбекю Джеффа у одной из маленьких пациенток началась пневмония. Было невозможно найти медсестер для круглосуточной работы, особенно для работы в ночную смену, а с ребенком постоянно должен был кто-нибудь оставаться. Кроме того, девочка боялась находиться в кислородной палатке. Джейн вызвалась работать между тремя и одиннадцатью часами.

Мисс Тайлер это не понравилось, и она даже не пыталась это скрыть. Она предложила дежурить сама, после того как отработает целый день. Джейн знала, что это делается не для того, чтобы ей помочь, а потому, что старшая по возрасту медсестра возмущена присутствием Джейн на этаже. Может быть, она думала, что Джейн воспользуется случаем посмотреть, как мисс Тайлер управляет своим «отделом». Но Джейн хорошо знала, что мисс Тайлер работает замечательно.

Вообще-то медсестра, старшая на этаже, даже критиковала метод составления истории болезни маленькой девочки, поскольку метод Джейн слегка отличался от метода мисс Тайлер. Она покритиковала ее перед доктором Джексоном, которого позвали рассмотреть этот случай, и он не стал вдаваться в мелочи. Но он совершил ошибку и упомянул об этом Джейн.

— Что Тайлер имеет против тебя, Джейн? — спросил Боб. — Она попыталась мне сказать, что ты не уделяешь достаточно внимания деталям и используешь слишком много сокращений, когда записываешь отчет. Я сказал ей, что легко могу это разобрать и что, без сомнения, ты предпочитаешь проводить больше времени со своей пациенткой, а не за столом. Я иногда думаю, что слишком много времени уходит на карты, когда время медсестры нужно именно пациенту… Но что произошло между вами?

Джейн пожала плечами и призналась, что, к сожалению, не знает. Как старшей медицинской сестре, ей не нравилось, что ее критикует другая медсестра, особенно у нее за спиной, но она не собиралась придавать этому большое значение.

— Может быть, ревность? — спросил Боб Джексон, его глаза засияли. — Я не имею в виду только то, что ты главнее ее, а мисс Тайлер на несколько лет старше тебя, Джейн. Я уже довольно давно замечаю, задолго до того, как ты появилась на сцене, Джейн, что у мисс Тайлер слабость к нашему симпатичному председателю правления, и, хотя мне, возможно, не следует тебе говорить, я думаю, что она сама надеялась занять место директора. Мол, твой дорогой друг миссис Гриффин употребит свое влияние, чтобы помочь ей занять эту должность — должность, занимая которую, кстати, она бы чаще общалась с председателем.

Боб замолчал. Он хохотнул и добавил, извиняясь, что все это было очень похоже на сплетни, но что Джейн должна знать, как обстоят дела, поскольку ей приходится работать с мисс Тайлер.

Джейн подозревала, что мисс Тайлер интересуется Джеффом, но она не знала, что старшая по возрасту медсестра стремилась стать директором. Неудивительно, что она на нее нападала! Честно говоря, Джейн не могла винить мисс Тайлер. Даже несмотря на то, что она получила это назначение не по своей вине — и не по ее вине они с Джеффом подружились.

— Я рада, что ты рассказал мне, — поблагодарила она Боба.

Джейн почувствовала некоторое облегчение, узнав, что действия мисс Тайлер объясняются не личной неприязнью. С другой стороны, Джейн теперь поняла, что именно мисс Тайлер передавала сплетни миссис Гриффин. Сплетни, которые Кэри Уилсон передавала медсестре, старшей на этаже.

Что ж, Джейн не представляла, что может с этим поделать. Если только после того, как проработает год в этой должности, как пообещала Питеру Фридмонту, она порекомендует на свое место мисс Тайлер.

А пока девушка попытается последовать совету Джеффа и не станет из-за всего этого беспокоиться. Она так устала после работы в поздней смене, — хотя, слава богу, малышка теперь вне опасности, — что Джейн была уверена, что не сможет стать хорошей хозяйкой дома на вечеринке Джеффа.

Она даже попыталась отказаться к концу недели. Сказала Джеффу, что не сможет прийти, если ее пациент будет в тяжелом состоянии, и что ему следует найти кого-нибудь еще на роль хозяйки дома.

Джефф упрямо отказывался ее слушать.

— Если ты в последнюю минуту выяснишь, что не можешь прийти, я отложу эту чертову вечеринку, — ответил он. — Но ты наверняка можешь найти себе замену на один-единственный вечер, Джейн. И тебе надо уехать из больницы. Дорогая, ты работаешь не покладая рук. Обещай, что придешь. Или, как я сказал, я все отменю.

— Ты не можешь это сделать, Джефф! Ты уже распорядился вырыть яму для барбекю, построить специальные скамейки и столы и даже сделать танцплощадку на открытом воздухе. После всех этих расходов ты должен продолжать, должен устроить вечеринку. И я не сказала, что не приду. Я могу заехать после одиннадцати. Я только попросила тебя найти кого-нибудь другого — Мириам прекрасно подойдет, — чтобы быть там и поздороваться с твоими гостями…

Джефф удивил ее своей стойкостью.

— Нет уж, — он покачал головой, — мне нужна только ты, Джейн. У меня есть на то причины.

Он не сказал ей, что Джейн в качестве хозяйки дома, его дома, ясно даст понять всем соседям и миссис Гриффин, что он выбрал Джейн для этой роли не только на один этот вечер. И что он надеется, что она останется хозяйкой дома насовсем. Он до сих пор чувствовал, что правильно понял характер Джейн и что мужчина не должен ее торопить. У Джейн сейчас было слишком много проблем. Сначала она должна решить их. После того как она это сделает, он расскажет ей о своих чувствах.

И — Джефф сам удивился, что пришлось это признать, — он все еще боялся потерпеть неудачу. Если это случится, — что ж, тогда для Джефферсона Уоллеса жизнь лишится всякой ценности.

Ярко светило солнце. На синем небе не было ни единого облачка. С океана дул ласковый ветер. На водной поверхности океана переливались все мыслимые оттенки синего цвета, от глубокого тона Гольфстрима на горизонте до сине-зеленого оттенка аква. На отмелях оттенок светлел, и возникало бледно-серебристое мерцание.

Как и предвидела Джейн, Роберта и Никки пришли в восторг, когда она привезла еще одного гостя.

Джейн никогда не видела, чтобы ее сестра выглядела лучше. Она просто сияла. Хотя, когда Джейн сказала об этом Роберте, женщина засмеялась. Действительно, как же она может хорошо выглядеть, если через несколько недель у нее будет ребенок. Никки согласился с Джейн в том, что его жена никогда не была так красива, как теперь. А Джейн никогда не видела, чтобы Никки был так счастлив, как сегодня.

Они купались, загорали на солнце, играли в бридж, слушали пластинки и разговаривали. Их беседа касалась многих тем, от самой серьезной до самой смешной, и так продолжалось до тех пор, пока Джейн наконец не настояла на том, что Роберта должна лечь спать.

Все было так замечательно. И жаль, что визит должен закончиться.

— Но хорошие вещи заканчиваются, — успокаивал Джефф, когда они ехали обратно в Поляны. Если он и раньше думал, что влюбляется в Джейн, поездка к ее родственникам подтвердила это. Теперь у него не осталось ни малейших сомнений. Она была для него единственной девушкой в мире. И Джейн была с ним так мила, что он осмелился надеяться на то, что она начинает питать к нему такие же чувства. Между ними установилась такая гармония, и Джейн казалась такой расслабленной и довольной.

Интересно, подумал он, когда они вернулись, может быть, он совершил ошибку, когда не сказал, что любит ее. Но что-то до сих пор удерживало Джеффа. И у него было мало возможностей. Они оставались одни совсем ненадолго. Конечно, ехали назад два часа, но опять, Джефф и сам не мог понять почему, он не смог заставить себя сказать то, о чем думал.

Насколько Джефф себя помнил, он никогда раньше не был таким малодушным.

Однако, узнав о том, что выяснилось за время их отсутствия, он разгневался не на шутку.

Миссис Гриффин устроила скандал на том основании, что они вместе провели выходные. То, что они в это время находились в доме близкой родственницы и что за ним и Джейн присматривали почти каждую минуту, когда они бодрствовали, не помешало этой доброй женщине настаивать на том, что директору больницы неприлично уезжать на несколько дней с председателем правления.

У себя на столе Джейн нашла письмо от миссис Гриффин, которое пришло с первой почтой в понедельник утром. Письмо, где она требовала от Джейн уйти в отставку. Или, вернее, Джейн получила копию письма, адресованного другим членам правления. Там говорилось, что, по мнению автора, мисс Арден ясно доказала своими действиями и позицией, что она не подходит для должности директора Мемориальной больницы. Она была слишком молода и неопытна, слишком недисциплинированна, чтобы занимать должность директора. И миссис Гриффин снова вспомнила о том, каким образом Джейн повела себя в деле о ребенке, которого родители отказались отвезти в больницу.

В конце письма говорилось, что, поскольку мисс Арден открыто пренебрегла установленными приличиями и с вечера пятницы до ночи субботы, уехав, находилась в обществе мужчины, она, очевидно, не собирается вести себя как подобает старшей медсестре и директору любой больницы. Если мисс Арден не уйдет в отставку — а автор письма просила об этом не по каким-либо личным причинам, а ради блага Мемориальной больницы, ее персонала и пациентов, — миссис Гриффин придется оставить свою должность в правлении.

Это было мстительное письмо. Обвинения, изложенные в нем, были настолько несправедливы, что Джейн рассердилась, как никогда в жизни. Ей захотелось немедленно подать в отставку и уехать. Но, конечно, она не могла этого сделать. Не имело значения, как она себя чувствует и какие еще испытания ей предстоят. Придется обсудить этот вопрос с остальными членами правления. А если они в самом деле примут сторону миссис Гриффин, Джейн перед отъездом придется восстановить свое доброе имя. Если она этого не сделает, то никогда не сможет занять другую должность ни в одной больнице.

Первое, что сделала Джейн, — позвонила Джеффу.

— Я как раз собирался тебе звонить, — ответил он ей. — Надеюсь, ты не слишком из-за этого расстроилась, Джейн.

— Значит, ты знаешь?

— Да, знаю.

Они оба были рассержены, но в его голосе звучала ярость холодной стали, а ее гнев был горячим, в ней все кипело от возмущения.

— Наверное, каждый член правления получил копию этого письма.

— Наверное, да. Генри Оуэнс приехал сегодня утром, только я встал с постели. Его жена рассказала о том, что задумала миссис Г. Но миссис Оуэнс не знала, что она собирается сделать это в письменном виде… Я рад, что она так и сделала.

— Как ты можешь такое говорить?

— Поступив таким образом, она выдвинула обвинения против твоего характера — и, между прочим, моего характера, Джейн, — этого достаточно, чтобы подать на нее в любой суд за клевету.

— О нет! — задохнулась Джейн. — Я никогда не подам на нее в суд, Джефф. Лучше уйду в отставку. Наверное, я все равно должна это сделать. Не важно, что теперь произойдет, ничего уже не будет по-прежнему.

— Это верно. — Его голос был все еще холодно-мрачным. — Тебе не придется подавать на нее в суд, Джейн. Есть другие способы. Адвокат — а Данн вызвался помочь нам — может дать миссис Г. понять в недвусмысленных выражениях, что на нее можно подать в суд за все, что она признает, если только она при всех не откажется от своих обвинений.

— Она никогда этого не сделает.

— Она может обнаружить, что ей придется это сделать. Данн собирается изложить это письменно, со множеством юридических терминов. Я сам попросил его приступить к делу, не дожидаясь твоего согласия, после того как мне позвонил шериф.

— Шериф… Я не понимаю. — Джейн пожалела о том, что Джефф не стал дожидаться ее согласия. Она боялась, что он повел себя слишком поспешно. Если он уже передал дело в руки закона в лице местного шерифа, то Джефф явно зашел слишком далеко.

— Это не то, что ты думаешь. Шериф Бейкер позвонил мне и сказал, что нашел пропавшую семью Мартин. Малышку привезут в больницу уже сегодня днем, Джейн. Это первое, насчет чего я собирался позвонить тебе. А второе дело — хотя я знаю, что ты из-за него расстроилась, а я от него взбесился сильнее, чем бык, которого раздразнили, — не так важно. Ты не должна беспокоиться. Пожалуйста, разреши мне заняться миссис Гриффин.

Он говорил властно. По словам мальчика с Ямайки, женщинам нравилась такая манера мужей.

И Джейн пришла в такой восторг, когда услышала о малышке Мартин, что кротко согласилась с Джеффом:

— Ладно. Я разрешу тебе этим заняться, Джефф. Только, конечно, я никогда не подам на нее в суд. И все-таки для меня, может быть, лучше всего уйти в отставку.

— Только через мой труп! — В его голосе одновременно звучали твердость и легкий упрек. — Не сейчас, Джейн. Только когда ты сама этого захочешь и по какой-нибудь разумной причине. Я тебя уверяю, что все без исключения члены правления будут на моей стороне. Увидимся позже. Я еду в больницу, возможно, буду только вечером. Но мы с тобой увидимся.

Джейн хотела спросить, разумно ли он поступает. Ведь это означает подлить масла в огонь. Но не спросила. Она слишком сильно хотела увидеть Джеффа.

И, судя по его голосу, он тоже должен был ее увидеть. Ничто, и, уж конечно, не миссис Гриффин и не ее ужасное письмо, не может помешать ему увидеться с ней как можно скорее.

Поскольку понедельники всегда были занятыми днями, у Джейн осталось мало времени, чтобы подумать о хороших новостях, которые она получила с сегодняшней почтой. Тони наконец приедет во Флориду.

В тот же день в Мемориальную больницу привезли маленькую Бонни Мартин. Был уже почти вечер, когда молодой врач, работающий в больнице и живущий при ней, предварительно осмотрел девочку, и ее поместили в отдельную палату. А когда приехал доктор Джексон, Джейн предложила ему отложить осмотр до утра.

— Бонни так устала и так взволнована, — доверительно сказала она своему другу, — может быть, тебе лучше подождать.

— Уверен, ты права. — Боб ей улыбнулся. Он думал, что у директора тоже очень усталый вид.

— Думаешь, мы можем ее спасти?

— У нас есть шанс, я думаю. — Теперь глаза молодого врача не улыбались. — Слава Богу, мы смогли ее найти и привезти сюда. С Его помощью, может быть, мы сумеем спасти ее, Джейн.

Джейн подумала, что этот молодой врач следовал тем же правилам, что и ее дед. Он был предан своей работе и очень хотел помочь тем, кто очень нуждался в его помощи, предпочитая именно это погоне за славой и богатством в большом городе.

Перед тем как уйти, доктор Джексон прописал Бонни легкое успокоительное и сказал, что придет утром.

— Может быть, Джейн, тебе самой стоило бы принять успокоительное, — добавил он.

— О, я в порядке! — быстро заверила его Джейн, хотя покривила душой.

Сегодня было действительно полно работы. И она не могла сейчас лечь спать. Собирался приехать Джефф.

И потом, Джейн хотела проверить несколько других случаев, а уже потом покинуть этаж. Этим утром она ассистировала на операции по просьбе кардиолога из Майами. У пятилетнего мальчика надо было удалить из сердца иглу длиной в три дюйма. До сих пор оставалось загадкой, как она попала в сердце. Операция продолжалась полтора часа.

И, очевидно, это прибавило Джейн проблем. Кэри Уилсон сказала ей во время перерыва на ленч, что мисс Тайлер не может понять, почему мисс Арден ассистировала на операции.

— Она хотела знать, что случилось с медсестрой, которая обычно ассистирует на операциях, мисс Стэли, — пояснила Кэри. — И они обе, мисс Тайлер и мисс Стэли, интересовались, собираетесь ли вы теперь заниматься всеми операциями.

— Конечно нет. — Джейн подумала, что медсестры могли бы спросить у нее сами, а не поручать Кэри делать это за них. — Мисс Стэли работает хорошо. Я помогала только потому, что меня попросил доктор Хьюдокс. Он учился вместе с доктором Ливингстоном, хирургом, с которым я работала вместе в Нью-Йорке, и знает, что я использую ту же технику. — Джейн вообще-то не считала, что обязана объясняться. В качестве директора она могла выполнять любую дополнительную работу по своему выбору. Ее было лестно, что хирург из Майами попросил ее ассистировать.

— Я не знала, — протянула Кэри.

Наверняка она все расскажет другим медсестрам, подумала Джейн. Хотя, может быть, иногда — судя по тому, что ей довелось слышать сегодня, — Кэри болтала слишком много.

А девушка продолжала с большей кротостью, чем обычно, и с искренним сожалением в голосе:

— Вот это да, мисс Арден! Я всем сердцем надеюсь, что это неправда, будто вы собираетесь покинуть Мемориальную больницу!

Значит, подумала Джейн, испытывая скорее раздражение, чем гнев, вся больница знает о письме миссис Гриффин. Возможно, многие посчитали, что директор ушла в отставку, или, скорее, подумали, что Джейн уволят.

Сегодня же вечером она скажет Джеффу, что не может дольше оставаться в больнице. Будет невозможно работать изо всех сил, выдерживая столько критики.

И у нее был хороший выход. Когда Тони приедет, она ему скажет, что не собирается работать здесь до конца года. Если они решат подождать с браком, Джейн была полностью уверена в том, что Тони найдет ей работу у них в больнице.

Но будет жаль так заканчивать работу, которая, по ее мнению, больше напоминала вызов судьбе, с горечью думала Джейн, когда наконец покинула этаж и медленно шла к лифту, чтобы спуститься к себе.

Когда она подошла к лифту, его красный огонек горел. Слабый красный свет, ярче, чем затемненный свет коридора. И в больнице стояла тишина, наступавшая с приходом ночи. Джейн не могла не подумать, что в больнице в вечернее время всегда было что-то жуткое.

Она не стала ждать лифт. Надо было спуститься всего на один этаж. Потолок над лестницей был в тени, а свет, который должен был освещать половину лестничной площадки, был выключен.

Поэтому Джейн не видела мужчину, пока он не вышел из тени и не загородил ей дорогу. Она и тогда его не узнала. Но она заметила, что он держит в руке ружье и целится прямо в нее.

— Что вам нужно? — Джейн попыталась говорить бесстрашно и боролась с желанием закричать.

— Мне нужна Бонни. — Она помнила этот голос, угрюмый, властный.

— Может быть, мы спустимся ко мне в кабинет и поговорим об этом, мистер Мартин, — предложила Джейн. Она не знала, как ей удавалось спокойно разговаривать, когда ее сердце с таким шумом колотилось о ребра, что в тишине это почти можно было расслышать.

— Разговаривать не о чем, — грубовато сказал мужчина. Он придвинул к ней ружье. — Я пришел ее забрать.

— Но вы не можете этого сделать. — Джейн говорила уверенно. Она услышала, как этажом выше остановился лифт, открылась дверь и кто-то вышел. Может быть, ей рискнуть и позвать на помощь? Но он прицелился в упор, и ей понадобится много мужества. А если кто-нибудь придет, то и его могут застрелить. Она поняла, что этот человек ни перед чем не остановится. — Мы собираемся помочь вашей малышке поправиться. Врач придет рано утром и посмотрит, что можно для нее сделать. А я не могу ее отпустить без распоряжений врача.

Она знала, что упрямый отец не станет слушать ее доводы. Но, по крайней мере, если она будет говорить — немного повысит голос, надеясь, что его смогут услышать…

— Я пришел забрать ее домой, — повторил мужчина.

— Может быть, вы сможете сделать это завтра, — ответила Джейн. — После того как врач осмотрит Бонни.

— Это ты прислала полицейских.

— Мне жаль, что так произошло. — Сердце Джейн колотилось уже не так сильно. Если он собирался выстрелить, забрать ребенка силой, он не стоял бы здесь так долго. Такой, как он, мог оказаться в душе трусом. — Хотите сейчас увидеть Бонни?

С ее стороны это была опасная игра. Джейн тянула время. Но если отец Бонни увидит ребенка, то может смягчиться и позволит ей остаться на эту ночь. А к тому времени полицейские сумеют ему помешать забрать из больницы пациентку в таком тяжелом состоянии. И если будет необходимо, посадят его под замок. Успокаивающее средство, должно быть, подействовало. Бонни наверняка спит.

— А это не еще один трюк? — Мужчина поднял приклад ружья и угрожающе взмахнул им перед лицом Джейн. — Ты отведешь меня к ней?

— Я даю вам честное слово, — торжественно заявила Джейн и подняла правую руку. — Но вы должны убрать ружье. Вы испугаете других детей. — Не дожидаясь ответа, Джейн повернулась и начала подниматься по лестнице.

Она не знала, пойдет он за ней или выстрелит. На лестнице послышался только звук его шагов, более тяжелых, чем у нее.

Когда Джейн повернулась к нему снова, поднявшись наверх, она заметила, что он спрятал ружье под куртку. Она видела, как оно топорщится под материей, но никто бы не догадался, что это оружие.

Сердце Джейн не унималось — стучало как бешеное, когда она шла впереди Мартина по длинному пустому коридору. Большинство дверей в комнаты и палаты были заперты, некоторые только приоткрыты, и почти везде свет внутри приглушен. Лампа, освещавшая стол медсестер, светила гораздо ярче, отбрасывая теплый круг.

За столом не было никого.

Вскоре возобновится кипучая деятельность, когда врачи будут совершать последние обходы, и последних пациентов уложат в кровати. А теперь этаж пустовал, как сцена, когда все актеры за кулисами.

Из кулис — комнат и палат — доносились еле слышные шорохи. Дети ворочались во сне. Один или двое из них вскрикивали или мягко всхлипывали из-за ночного кошмара, тоски по дому или боли. Но все эти звуки были приглушенными. Они не были частью странной и неожиданной сцены, которая сейчас разыгрывалась в коридоре. Юная медсестра шла с гордо поднятой головой. Широкие белые юбки немного шуршали, когда она шла твердо, обутая в белые полуботинки с резиновыми подошвами, которые бесшумно ступают по отполированному полу. За ней — огромный мужчина грубого вида, небритый, украдкой озирающийся по сторонам, с походкой, напоминающей движения дикого зверя, одетый в грязную рабочую одежду и объемистую куртку, в которую он вцепился одной рукой.

Они подошли к двери комнаты, где спала Бонни. Джейн тихо открыла дверь и включила ночник. Его мягкий свет упал на лицо малышки. Она спала, длинные загнутые ресницы касались бледных щек, пушистые белокурые волосы разметались на белых подушках, маленькая грудь ритмично поднималась и опускалась, а уголки рта, похожего на бутон розы, изогнулись в улыбке.

Бонни напоминала спящего ангела, избавленного от всех детских проблем, счастливого, которому ничто не угрожало.

Мужчина шагнул вперед и оказался рядом с постелью. Он стоял и смотрел сверху вниз на Бонни, повернувшись к Джейн спиной. Она могла убежать. Можно было повернуться и кинуться по коридору, а потом найти помощь — и, может быть, успеть вовремя.

Но она стояла спокойно и тихо сказала:

— Вы видите, как она выглядит. Она спит так крепко, ей так уютно! Вы ведь не захотите ее будить. Можете вернуться завтра, как я вам сказала.

Тогда Джейн услышала в коридоре чьи-то шаги. Судя по тому, что мужчина откинул назад голову, его хитрые глаза внезапно насторожились, рука, сжимавшая ружье под курткой, дернулась, она поняла, что он тоже их услышал.

— Не усложняй дела, — тихо проворчал он.

— Не буду, если вы не будете.

Джейн надеялась, что это один из врачей. Хотя, если это доктор Андерсон, у него такие опытные и острые глаза, что он мог сразу заподозрить неладное.

Мисс Тайлер секунду колебалась, потом вошла в комнату. Она с видом крайнего неодобрения посмотрела сначала на директора, потом на мужчину, которого, естественно, приняла за посетителя.

— Время для посещений давно закончилось, — решительно заявила она. — Наверняка вам должно быть об этом известно, мисс Арден. Исключений не допускается.

— Мне это известно, — тихо сказала Джейн, почти извиняясь. Она не хотела сердить медсестру. — Но в этом случае мне пришлось сделать исключение, мисс Тайлер. — Джейн говорила не как директор, а как женщина с женщиной. Она попыталась сделать свой взгляд выразительным. — Видите ли, отец Бонни приехал издалека, чтобы ее повидать, и он просто хочет убедиться в том, что она в надежных руках.

— Сомневаюсь, что доктор Андерсон это бы одобрил — или доктор Джексон. — Медсестра поджала губы. — Боюсь, что, поскольку это мой этаж, мне придется им об этом рассказать, мисс Арден. И я должна настоять на том, что этот посетитель, не важно, кто он и почему приехал, должен немедленно уйти.

Джейн почувствовала, что мужчина сделал еще шаг у нее за спиной, и услышала его резкий вдох. Из-за мисс Тайлер стало только хуже.

— Я понимаю вашу точку зрения. — Джейн теперь говорила своим профессиональным тоном, ясно подчеркивая то, что здесь она главная. — Мы уйдем через несколько минут. Если вы не против, оставьте нас теперь.

— Но я против. — Все сдерживаемые чувства против молодого директора поднялись на поверхность. — Я должна настоять на том, чтобы вы ушли немедленно. Этой пациентке дали успокаивающее средство, как написано в ее карте, и ее нельзя беспокоить.

Джейн могла бы ответить, что это она дала ребенку лекарство, но она понимала, что с мисс Тайлер надо обращаться тактично.

— Пожалуйста, сделайте так, как я вас прошу… — начала она.

Мужчина сделал еще шаг и оказался между двумя медсестрами. Он заговорил со старшей по возрасту медсестрой грубовато и повелительно:

— Мы уйдем, когда я захочу, мисс. Вам нечего об этом говорить, и лучше займитесь своими делами, а то пожалеете. — И с этими словами он выхватил из-под куртки ружье и прицелился в лицо мисс Тайлер.

Выражение ее лица изменилось почти комически, от праведного негодования к полному ужасу. Она завизжала так, что крик разнесся по всему длинному коридору. Он, казалось, отлетал от дверей и возвращался в виде долгого трепещущего эха.

Джейн и мужчина двигались одновременно. Как только он нажал на спусковой крючок, Джейн выбила ружье у него из руки. Раздался выстрел. Он прозвучал так же, как и крик, необыкновенно громко. То же самое можно было сказать и о шуме, с каким ружье упало на жесткий пол.

Должно быть, пуля слегка задела руку мисс Тайлер. У нее над локтем появилось красное пятно на белом рукаве формы, и теперь ее лицо выражало полное недоумение и неверие. Но она больше не кричала. Она была слишком ошеломлена.

Мужчина нагнулся, чтобы поднять ружье, и тогда Джейн ударила его изо всей силы. Удар пришелся на поясницу, и он свалился на пол.

В тот же миг, казалось, ожил весь этаж, вернее, целая больница.

Вспыхнул свет. В коридоре послышались шаги. Распахивались двери. Дети начали просыпаться и хныкать.

Все актеры — вся труппа полностью — прибыли на сцену одновременно.

Джейн не знала, что будет делать, когда мужчина придет в себя и встанет на ноги. Она думала, что надо попытаться дотянуться до ружья раньше его. Джейн была гораздо слабее его. Ее нападение удалось только потому, что она захватила мужчину врасплох. Может, надо попытаться побежать за помощью или начать кричать, как мисс Тайлер.

Теперь у мисс Тайлер текла кровь, красное пятно увеличивалось. Ей тоже была нужна помощь.

Но здесь, слава богу, — может быть, это стал ответ на молитву, самое невероятное изо всего, что произошло, — был Джефф. Он вошел в комнату, а за ним несколько человек — медсестра, санитар, доктор Андерсон…

— Что случилось? — спросил Джефф у Джейн, осматривая странную сцену. Потом он отвернулся от нее и наклонился над мужчиной.

Джейн думала, что он хочет помочь подняться мистеру Мартину. Ведь Джефф, конечно, не знал, в чем дело.

— Осторожно — у него ружье! — предупредила она.

Но Джефф не стал помогать мужчине. Он поднял ружье и теперь целился в него.

— Вставай! — решительно приказал он. — Иди впереди и помни, что я прямо за тобой.

Мужчина подчинился без сопротивления. Джефф толкнул его прикладом в спину, посильнее, чтобы тот шел. Через плечо он обратился к Джейн:

— Не волнуйся, милая. Увидимся позже, и ты мне расскажешь подробности.

— Он выстрелил в меня, — сказала мисс Тайлер ровным, безжизненным голосом. — Этот человек убил бы меня, если бы не мисс Арден.

— С вами все будет в порядке. — Доктор Андерсон осторожно взял ее за руку, чтобы увести. — Идемте со мной, мисс Тайлер. Я вам помогу. А все остальные пусть вернутся к своим обязанностям и успокоят пациентов.

Что касается вас, Джейн, — и она поняла, что он впервые обратился к ней по имени, — послушайтесь Джеффа, не волнуйтесь. Сядьте и положите голову между колен.

Но врач недостаточно быстро ей это приказал. Джейн попыталась сесть, но у нее подкосились ноги, а в глазах потемнело.

Джейн Арден упала в обморок.

— Мне так стыдно, — сказала Джейн на следующий день.

Было уже поздно, когда Джефф вернулся в больницу прошлой ночью. Он не остался, сказав, что Джейн должна немедленно лечь в постель, а он увидится с ней утром.

Теперь было утро, почти полдень, и Джефф сказал, что он собирается отвезти ее на короткую прогулку и позавтракать гамбургером и кофе. Когда Джейн стала возражать и говорить, что не должна так надолго покидать больницу, Джефф возразил, что он забирает ее с дежурства на пару часов в соответствии с распоряжениями доктора Андерсона.

Поэтому Джейн довольно кротко подчинилась и уехала. Что оставалось делать медсестре, если приказывает врач? Или девушке, если мужчина такой властный, как Джефф?

— Не знаю, почему тебе стыдно, — пожал плечами Джефф, — когда вся больница, целый город просто лопается от гордости за тебя, Джейн.

— Но я ничего не сделала, — запротестовала Джейн. Тем не менее ей было приятно. Когда она уже начала думать, что никогда не вернет себе расположение людей и не сохранит свою работу в Мемориальной больнице, она с удовольствием выслушала слова Джеффа.

Кэри Уилсон появилась утром у Джейн, чтобы сказать примерно то же самое. Кэри доложила, что мисс Тайлер считает Джейн своей спасительницей.

— Она не может вами нахвалиться, — щебетала Кэри. — Говорит, что вы ей жизнь спасли и всем пациентам тоже. Говорит, что этот мужик был настолько ненормальным, что мог перестрелять всю больницу. Отныне, мисс Арден, я думаю, мисс Тайлер сделает для вас, все что угодно.

— Я вовсе не была храброй, — теперь объяснила Джейн Джеффу. — Я ужасно испугалась. Наверное, действовала машинально. Я ни о чем не думала. — Она имела в виду, когда машинально выбила у мужчины из руки ружье и потом, когда ударила его в тот момент, когда он нагнулся, чтобы его поднять.

— Ты воспользовалась своей умненькой головой, — настаивал Джефф, поворачиваясь к ней с улыбкой и глядя на нее сверху вниз нежно и ласково. — А другая медсестра потеряла голову.

— Мисс Тайлер не знала, что у него ружье.

— Она это выяснила на собственном опыте, — сухо отрезал Джефф. — Как и наш друг миссис Г. Генри сказал мне сегодня утром, что когда она услышала об этой потасовке, то захотела в письменном виде отказаться от всех своих обвинений в твой адрес — публично извиниться — и решила покинуть правление, так как становится слишком старой.

— О, она совсем не старая! — Джейн могла себе позволить быть великодушной.

По крайней мере, миссис Гриффин считала, что заботится о делах больницы. Ей не надо было покидать правление. Особенно если Джейн вскоре уезжала. Почему-то при мысли об этом девушка расстроилась. Радость от ее победы значительно уменьшилась.

— Я все-таки думаю, что должна подать в отставку, — с сожалением произнесла она. И, сказав это, Джейн поняла, что совершенно не хочет покидать Мемориальную больницу. Она долго привыкала, завела друзей. И теперь она очень любила свою работу.

— Правление не примет твою отставку, — спокойно сказал Джефф. — Ты обязана по контракту доработать до конца года, Джейн. И я надеюсь, что ты решишь остаться на гораздо более долгий срок. Вообще-то насовсем.

Он свернул к придорожной палатке, где они могли купить гамбургеры и кофе. Джефф остановил машину под большой сосной, тень которой хорошо защищала от солнца. Впереди стояли всего две машины, так что, решил Джефф, это место хорошо подойдет, чтобы рассказать о своих чувствах. Не совсем романтическая обстановка, но она его устроит.

— Насовсем, — повторила Джейн почти задумчиво. — Это долгий срок.

— Только не тогда, когда тебе кто-то дорог, ты в ком-то нуждаешься, кого-то любишь так, как я тебя люблю, милая.

Именно так он назвал ее, вспомнила Джейн, перед тем как она упала в обморок.

Теперь настало время рассказать ему о Тони. Но она не хотела портить момент. Это было так похоже на канун Нового года, когда Джефф ее поцеловал, а остальной мир унесся в космос.

— Тебе не придется бросать работу. Я знаю, что работа медсестры для тебя очень важна, — серьезно говорил Джефф. Он повернулся к ней лицом и встретился с ней взглядом глубоких синих глаз. Джейн смотрела на него не отрываясь. Этот взгляд был ей знаком. В его глазах было все — его любовь к ней. — Я не хочу, чтобы ты ее бросала, Джейн.

Она вспомнила, как Дэвид несколько лет назад ревновал ее к карьере. Он думал, что не может делить любовь с ней, тогда как у нее будут и другие обязанности. Она вспомнила о Никки, который вел такой образ жизни, что его жена не смогла бы и дальше работать медсестрой. И наконец она вспомнила о Тони.

Тони, врач, понимал, что значила для Джейн ее работа. Может быть, он не попросит ее бросить работу немедленно. Но, добиваясь большего успеха, став одним из лучших хирургов, Тони тоже не захочет, чтобы его жена работала. Он будет ждать, что она посвятит все свое время и энергию ему, помогая преуспеть в собственной карьере.

— Не понимаю, почему, — продолжал Джефф, — ты не можешь одновременно быть директором, старшей медицинской сестрой в Мемориальной больнице и женой фермера. Пожалуйста, скажи, что ты согласна, Джейн, — потому что, если ты не согласна, я просто не хочу жить дальше. О, я не застрелюсь! Но внутри я буду мертвым, милая.

Теперь она должна была что-то сказать. И чудесным образом Джейн поняла, что она скажет. Она любила этого человека. Это была незнакомая ей любовь. Зрелая любовь, любовь, которая заставила ее понять, что раньше она совсем не любила. Никого. Никогда.

Теперь ей не надо было рассказывать Джеффу о Тони. Когда-нибудь, конечно, она расскажет. Но не теперь. Она напишет Тони или позвонит ему в Нью-Йорк и скажет, чтобы он не приезжал во Флориду.

Она прекрасно понимала, что он скажет. Естественно, запротестует, — его гордость может слегка пострадать. Но Тони также почувствует облегчение. В действительности он не хотел ни на ком жениться, пока не окажется на самой верхней ступеньке лестницы успеха.

— Ты должна ответить мне, Джейн, — сурово на этот раз сказал Джефф, но его глаза были не суровыми, а нежными.

— Думаю, я хотела бы стать женой фермера, — скромно сказала Джейн.

— Ты серьезно… ты действительно говоришь серьезно, Джейн? Не смей больше меня обманывать, женщина!

— Я не буду. Я выучила свой урок. Директор не посмела бы обмануть председателя правления.

О! Как чудесно, что они и дальше могут работать вместе и что ей не надо отказываться от карьеры. Хотя Джейн впервые осознала, что, если бы Джефф попросил ее об этом, она бы пошла у него на поводу.

И, без сомнения, однажды она так и сделает. Когда захочет сама. Когда у них будут дети.

— Думаю, у нас будет по меньшей мере трое, — высказала свою мысль вслух Джейн.

На этот раз, кажется, Джефф потерял дар речи. Он выглядел так, словно задыхался, будто он не скоро сумеет понять, что она сказала.

— Трое чего? — переспросил он.

— Ну конечно, трое детей, дорогой! Я знаю, что сейчас их у меня около сорока, но когда-нибудь я захочу иметь своих. Трое детей тебя устроят, Джефф?

— Трое детей прекрасно меня устроят. — Его тон был резким, но, когда он заключил Джейн в объятия, весь мир снова куда-то исчез, словно провалился. Они стояли в одиночестве у дороги под высокой сосной. Больше никого не существовало. И Джейн Арден поняла причину этого, когда Джефф поцеловал ее в губы.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.